Версия для печати

Эдуард Успенский.
Повести

Гарантийные человечки.
Колобок идет по следу.
Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы
Крокодил Гена и его друзья.


   Эдуард Успенский.
   Гарантийные человечки.

Глава первая. Приезд Холодилина.

В ясный солнечный день в квартиру привезли холодильник. Деловые и сердитые
грузчики внесли его на кухню и сразу же ушли вместе с хозяйкой. И тихо-тихо
стало кругом.

Вдруг сквозь щель облицовочной решётки из холодильника выбрался на пол
маленький человечек несколько странного вида. За спиной у него висел
газовый баллончик, как у аквалангистов, а на руках и ногах были надеты
большие резиновые присоски.

Человечек отошёл в сторону, осмотрел холодильник и вдруг мухой полез наверх
- туда, где виднелась рваная свежая царапина. Он подобрался к ней, включил
пульверизатор, и через секунду чёрная полоска растаяла на белоснежном фоне
нового холодильника. Растаяла под облаком белой краски.

А на стене кухни висели огромные старинные часы. С башенками, с толстыми
литыми стёклами и большущим жёлтым маятником. Над циферблатом было окошко
для кукушки.

В этих часах сбоку открылась дверца, и вниз скатилась верёвочная лестница.
Она доставала как раз до самого пола. Человечек из холодильника обернулся и
посмотрел наверх. Он увидел другого маленького человечка - очевидно,
хозяина часов.

Это был старый мастер, весь седой, в чёрном сюртуке и золотых очках.

- Здравствуйте, - сказал старичок. - Когда вы закончите, будьте добры,
поднимитесь ко мне. У меня как раз чай вскипел. Вам с дороги.

- Большое спасибо, - отвечал новичок. - Через пять минут я буду у вас.

Он спустился вниз. Занёс под холодильник инструменты и отправился по
верёвочной лестнице в гости. Хозяин часов встретил его у входа.

- Иван Иванович Буре, - представился он и поклонился.

- Холодилин, - отвечал гость.

- Прошу вас.

Они направились вверх по крутой винтовой лесенке. Холодилин с любопытством
озирался по сторонам. Видно было, Как за перилами работает часовой механизм.

Крутились и покачивались колёса, жужжали блестящие шестерёнки, и
переваливалась с места на место качалка маятника.

Лесенка привела их к большой площадке-комнате. Там посредине стоял стол с
самоваром. У одной стены была кровать с горой подушек, а у Другой - верстак
с блестящими белыми инструментами и всякими латунными приспособлениями. В
комнате было очень чисто и всё как-то очень продумано.

И вообще она скорее напоминала не жильё, а старинный дом-музей какого-то
известного учёного.

Рядом со столом в стене было прорезано окно. И на широком подоконнике
дремала большущая кукушка с выпученными глазами и разинутым ртом. Она была
красная, с жёлтыми крыльями.

Вот и всё.

А внизу под полом тикал и вздыхал часовой механизм.

- Надолго к нам? - спросил часовой мастер, разливая чай по стаканам.

- На два месяца.

- Это почему? - удивился Иван Иванович. - Такой короткий срок гарантии?

- Нет. Гарантия обычная - два года. Просто мой холодильник взят напрокат.
На дачу. А вы надолго сюда?

- Боюсь, на всю жизнь. Теперь уже поразился гость:

- На всю жизнь?! У этих часов такая гарантия?

- Гарантия обычная. Просто того завода, на котором эти часы делали, давно
нет. И ехать мне некуда. Вот и живу здесь почти шестьдесят лет. И часики,
смею заметить, как новые. Секунда в секунду идут.

Тут он вынул из кармана маленькие часы, посмотрел на них.

Высунувшись в окошко, он сверил свои часы со стрелками большого циферблата.
И те и другие показывали ровно одиннадцать.

- Машка, - сказал Иван Иванович кукушке, - пора!

- Не пора, - вдруг ответила та.

- А я говорю: пора!

- А я говорю: не пора!

- В чём дело? - сурово спросил Иван Иванович. - Ты почему не кукуешь?

- А для кого куковать? Никого в доме нет.

- Ну и что? Ты кукуешь не для кого-нибудь, а потому что так надо. Кукуй,
кому говорят!

- Ку-ку, ку-ку, ку-ку, - быстро и сердито затараторила кукушка, будто
кого-то дразнила.

Так прокуковала она одиннадцать раз, чуть-чуть высунув нос в окно, - лишь
бы от неё отвязались.

Потом она снова поудобнее устроилась на подоконнике и задумалась.

- И днём ку-ку и ночью ку-ку! И через час ку-ку и через полчаса ку-ку! А
спать-то ку-ку? - сквозь сон ворчливо сказала она.

- А ещё кто у вас живёт? - спросил Холодилин после куковального бунта. -
Есть наши?

- Есть, есть, - отвечал Буре. - Вот я вам покажу. Они поднялись ещё выше по
той же внутренней лестнице и оказались наверху на балконе.

- В кухне я один живу, - сказал часовой мастер. - Был ещё швейный человечек
в машине. Но он уже уехал. Гарантийный срок у него кончился. А в той
комнате есть ещё двое наших. Один в пылесосе, другой в приёмнике. Я вас с
ними познакомлю. Только знаете что, - он посмотрел на часы, - сейчас
хозяйская дочка придёт, минуты через две. Решайте, как быть: к себе пойдёте
или у меня останетесь? Лучше побудьте у меня.

- К себе, к себе! - поспешно отвечал Холодилин. - У меня и дел полно, да и
вещи не убраны.

- Тогда спешите, сударь. Ребёночек этот шустрый: может и раньше времени
прийти.

Холодильный человечек быстро спустился вниз и перебежал к себе. А Иван
Иванович затащил верёвочную лесенку наверх. И как раз вовремя: кто-то уже
вовсю гремел ключами у входной двери.

Глава вторая. Голос из холодильника.

Была ночь, и все люди в квартире спали. Спали и папа, и мама, и их девочка
Таня.

Вот распахнулось окно в часах, и кукушка Машка старательно прокуковала
полночь. И тотчас в холодильнике, в часах и в радиоприёмнике раскрылись
двери, и вниз стали спускаться гарантийные человечки. В руках они держали
фонарики.

А вокруг был полный беспорядок! Стояли чемоданы, корзины, лежали увязанные
гроздьями кастрюли и чайники. Хозяева готовились к переезду на дачу.
Человечки сошлись посередине кухни и поздоровались.

- Это наш новый жилец, - сказал Иван Иванович. - Его зовут Холодилин.

- Говорит Москва, - представился человечек из приёмника, - но это моё
торжественное имя, а обычно меня зовут Новости Дня... Надолго к нам?

- На два месяца! - отвечал Холодилин. - Мой холодильник взят напрокат. На
дачу.

- А где Пылесосин? - спросил Иван Иванович.

- Спит, как всегда, - сказал Новости Дня. - Пойдёмте его будить.

И человечки пошли в большую комнату, где в углу рядом со шкафом стоял
пылесос "Уралец".

Новости Дня тихонько постучал по пылесосу.

- Пылесосин, вставай! - сказал он шепотом, чтобы не разбудить людей,
спавших в комнате.

- Не, не могу, - отвечал голос из пылесоса. - Я сплю.

- Как жалко, что ты спишь, а то бы мы сообщили тебе интересные новости.

- А вы сообщите, - сказал Пылесосин. - Я новости и во сне понимаю.

- Но мы боимся тебя разбудить, - объяснил Новости Дня. - Вот если бы ты не
спал, тогда другое дело.

И тут на пылесосе вверху открылся люк, как у танка, и высунулась заспанная,
но любопытная рожица гарантийного мальчишки.

- Ну чего у вас?

- Вот познакомься. Новый мастер.

Холодилин и мальчишка пожали друг другу руки.

- Я хочу устроить маленький праздник, - сказал Холодилин.

И все заулыбались.

- Только давайте не у меня соберёмся. А то мне у меня надоело.

- А нам у нас надоело, - огорчились другие человечки.

- Давайте пойдём в швейную машинку, - предложил Буре. - Там и комната
большая, и ковров сколько хочешь.

- Нет, - возразил Холодилин, - лучше пойти на природу.

Сначала его не поняли.

- Это как на природу? - спросил радиомастер.

- А так. Есть у вас цветы?

- Ура! - завопил Пылесосин. - Я всё понял. Пошли на природу - на кухню!

Человечки прошли на кухню, пробираясь среди кастрюль и чайников. Холодилин
вынес корзину с едой, и по плетям традесканции все забрались на подоконник.
Новый мастер разлил чай из термоса по кружкам и сказал:

- Я очень рад, что оказался в такой хорошей компании. И рад тому, что вас
живёт здесь целых трое.

- А я скоро уеду, - сказал Новости Дня. - Через три месяца. Прилетит
вертолётик и отвезёт меня на завод. А там в новый приёмник или телевизор...

- И я скоро уеду, - сказал Пылесосин. - У меня будут экзамены. Ведь я
ученик. Я не с завода. Я из ремонтной мастерской. У нас гарантийный срок
короткий - полгода всего.

- Так что я один останусь... - грустно промолвил Буре. - Опять один. За
мной вертолётик не прилетит.

- Это меня и тревожит, - сказал Холодилин. - Тяжело оставаться одному. И
может, на всю жизнь.

- У него Машка есть, - сказал Новости Дня.

- Машка - не то, - возразил Холодилин. - Товарищи нужны.

А Иван Иванович, когда заговорили про Машку, посмотрел на часы. Было ровно
час.

- Вот видите, не кукует. Совсем от рук отбилась!.. Машка! - закричал он. -
Ты что, заснула?

Машка высунулась из часов и долго соображала, чего же от неё хотят. Потом
сердито кукнула один раз и быстро засунулась обратно. А Холодилин продолжал:

- И я предлагаю Ивану Ивановичу поехать со мной на дачу. Пусть он хоть
отдохнёт и наберётся сил перед одиночеством.

- Нельзя! - сказал Новости Дня. - Гарантийный человек не может покидать
своё место до окончания гарантийного срока.

- А если срок давно кончился?

- Ну и что? А как же часы? Вдруг они станут неправильно ходить?

- Они могут и вообще не ходить. В городе же никого не будет. В крайнем
случае за ними Машка присмотрит.

- И пылесос в городе не нужен! - закричал мальчишка Пылесосин. - Я тоже
хочу на дачу!

- А ты почему? - спросил радиомастер. - У тебя-то срок не кончился. Тебе
ещё сидеть и сидеть.

- А я ученик, - возразил мальчишка. - И мне каникулы положены раз в году.
Можно мне с вами, дядя Холодилин?

- Ага! - сказал Холодилин. - Решающий голос из пылесоса за нас. А что,
поезжай, конечно, и ты.

- А мне всё это не нравится, - сказал Новости Дня. - Я обязательно сообщу в
Управление гарантийных человечков. Что они об этом скажут...

- Да ничего не скажут. Там не глупые люди сидят. Ну что, Иван Иванович,
едем?

- Я бы поехал, - сказал Буре, - только Машку надо с собой взять. Она без
меня пропадет.

- И Машку возьмём. Веселее будет. Только бы она у нас куковать не начала.
Получится холодильник с кукушкой.

- Не начнет, - успокоил Буре. - Она свои "ку-ку" как рубли бережёт.
Клещами, не вытянешь.

- Значит, договорились, - сказал новый мастер. - Собирайте вещи и
перебирайтесь ко мне в холодильник. Завтра его повезут на дачу.

Они ещё попили чаю и поели пирожных. И Холодилин рассказал им последние
новости. Он сказал, что на полях больших газет скоро будет печататься
газета для гарантийных человечков. Она будет набираться особым, незаметным
людскому глазу шрифтом и будет называться "За гарантийную гарантию". И что
там будут не только объявления и новости, но и рассказы и стихи. И что всем
гарантийным мастерам управление скоро разошлёт специальные фонарики для
чтения незаметного шрифта.

А потом человечки разошлись по домам собирать дорожные вещи. И сразу же
луна скрылась за облаками.

Глава третья. Переезд.

Утром холодильник вместе с другими вещами погрузили в машину. И вот уже
целый час весело бежит грузовик по дороге.

Иван Иванович с Машкой на руках и Пылесосин сидели в комнате холодильного
мастера. А сам Холодилин лазил где-то в кишках агрегата. Что-то
подкручивал, подвинчивал и отмечал крестиками места, которые немного
повредились при перевозке.

Вот машина остановилась, и, кажется, надолго, потому что водитель выключил
мотор. И сразу в дверцу комнаты кто-то постучал. Это был не Холодилин, а
совсем другой мастер. В чёрном комбинезоне, весь замасленный. На боку у
него висела сумка с инструментами.

- Привет, - сказал он. - Не растрясло вас?

- Трясет! Ещё как! - отвечал Пылесосин. - До потолка прыгаем.

- Это у меня рессоры слабоваты. Приеду в гараж, буду отлаживать. Давайте
знакомиться. Я - Карданыч.

- А как вас по имени величать? - спросил Буре.

- Да никак. У пас в автогарантии всех по отчеству зовут: Карданыч,
Рессорыч, Светофорыч.

Пылесосин и часовой мастер представились человечку.

- Мы уже приехали? - спросил мальчишка.

- Нет. Просто у переезда стоим, - ответил автомастер. - А вы в Дорохово
едете?

- В Дорохово.

- Значит, через час будем. Там красиво. Я бывал в Дорохове.

Мотор снова загудел.

- Пойду работать, - сказал Карданыч. - Сейчас жарко. Вода может
перегреться. Привет.

Машина побежала дальше. И ровно через час, как и обещал Карданыч, они
оказались на месте.

Глава четвертая. Парламентеры.

Ночью, ровно в двенадцать, гарантийные человечки вышли на пол, достали
фонарики и начали обход.

Дача была небольшая - две комнаты и терраса. Она же кухня. На кухне стояла
газовая плитка с баллонами, но в ней никто из гарантийных не жил -
наверное, кончилась гарантия. В одной комнате спали папа с мамой, в другой
- хозяйская девочка.

И вдруг Холодилин увидел радиоприёмник на столе.

- Ого-го! - сказал он. - Кажется, и наш начальник приехал. Значит, будет
веселей!

И в самом деле из приёмника выбрался сердитый и расстроенный Новости Дня.
После перевозки его приёмник барахлил. Хозяева неправильно развесили
антенну и совсем забыли как следует настроить звук. Из-за этого приёмник
подхрюкивал и говорил так:

- Передаём, хрю-фью, старинные вальсы. И огромный хор пел:

Плавно, хрю-фью, свои волны несёт.

Ветер, хрю-фью, быр-быр, песни поёт:

Хрю-хрю-хрю-хрю-хрю-хрю...

Радиомастеру пришлось всё это исправлять, везде лазить, и его даже два раза
трахнуло током. В конце концов приёмник стал говорить нормально, а
радиомастер, наоборот, стал хрюкать и присвистывать.

- Ну как дела? Какие новости? - спросил Холодилин.

- Новости? Обычные. На полях хрю-фью-сины начались хрю-сенние работы.
Быр-быр. На южном хрю-бережье Крыма в полном разгаре хрю-рортный сезон.
Хрю-зидент хрю-ландии посетил быр-быро-строительный завод.

- Да я не об этом, - сказал Холодилин. - Доехал ты хорошо?

- Нормально доехал.

- А у меня щётка испортилась в электромоторе.

- Как же так? А ты куда смотрел?

- Я тут ни при чём. Электромотор при перевозке полагается привинчивать к
полу. Чтобы он не болтался. А хозяева этого не сделали.

- А что же ты не сделал?

- Да там каждая гайка больше меня. Я не то что завинтить - сдвинуть её не
могу. Вот щётка и разбилась, потому что автомобиль трясло. Нет у тебя
запасной?

- Нет. Если только из проигрывателя взять.

- Слушай, возьми, пожалуйста. А то завтра холодильник включат, а он не
работает. И мне конец.

- А послезавтра радиолу включат, и тогда мне конец?

- Понимаешь, - сказал Холодилин, - холодильник за городом важнее, чем
танцы. И потом, мне не хочется, чтобы контору мою ругали, прокатную. К ней
и так доверия нет. А она здесь не виновата.

- А когда отдашь? - спросил Новости Дня.

- Быстро. Только с управлением свяжусь. Они через два дня доставят.

- Ладно, по рукам, хоть и не нравится мне всё это. Пойдём сначала дачу
смотреть. Потом щётку переставим.


Всё было бы хорошо, да вот беда - девочка Таня не совсем спала. И всё из-за
такого интересного переезда. Одна половинка её уже почти заснула и говорила
ей: "Спи, спи, Танюша. Уже поздно". А вторая никак не хотела засыпать и
говорила другой: "Не спи! Не спи, Татьяна! Здесь какие-то человечки с
фонариками. Их надо поймать".

Эти две половинки всегда враждовали между собой. Одна уговаривала Таню быть
послушной девочкой, не капризничать, убирать игрушки, вовремя ложиться
спать. А вторая - наоборот: залезть на шкаф, стукнуть кого-нибудь лопаткой,
отрезать себе косички ножницами.

Когда верх брала первая половинка, девочку называли Танечкой, Танюшкой,
Танюшечкой. А когда вторая - только Татьяной. Так и мы будем называть эти
половинки - Юшечкой или Яной. Как будто в Тане живут две девочки.

Так вот, Юшечка наконец заснула. А Яна ещё долго таращила глаза. Вернее,
один глаз. Ох какие интересные были эти человечки! Жаль, что они вскорости
покинули комнату и ушли на кухню-террасу.

- Слышите? - сказал Холодилин.

За окнами раздавались свист и щёлканье.

- Что это? - спросил Пылесосин. - Милиция? Холодилин рассмеялся:

- Это соловьи. Они всегда поют за городом.

- Хорошо поют. Заслушаешься! - сказал Буро. - Вот бы мне их в часы вместо
Машки.

- Ничего, - успокоил его Холодилин. - Она здесь настоящую кукушку
послушает, тоже неплохо куковать начнёт.

- А это кто поёт? - спросил Новости Дня.

- Вот это "пили-пили"? - переспросил Холодилин. - Это сверчок.

- Да нет, не "пили-пили", а "дыр-дыр-дыр".

- Кажется, это мыши скребут.

И точно: в углу послышался писк, какая-то возня, и из норки на пол
выбрались два серых мышонка. Они деловито отряхнулись, вытащили из норки
белый флажок и барабан, построились в шеренгу и пошли. Под барабанный бой
они подошли к человечкам и остановились.

- Привет! - сказал тот, который был повыше и держал флаг. - Вы гарантийные?

- Гарантийные, - ответил Холодилин.

- Мы пришли объявить вам войну! - Тут мышонок поменьше и потолще важно
забарабанил дробь.

- Почему? - спросил Холодилин.

- Мы всегда воюем с гарантийными! Это наш дом, - ответил высокий мышонок. -
Мы здесь главные!

- Ну и ради бога. А воевать-то зачем?

- Понятия не имеем. Такие обычаи сложились здесь за века. А наш солдат не
думает: у нас, мышей, солдат выполняет обычаи веков. Таков наш серый герой.

А маленький всё барабанил.

- Слушай, - вдруг сказал Холодилин тому, что повыше, - сыру хочешь?

Тот вытянулся в струнку:

- Да здравствует его величество король ещё как! И непонятно было, что ещё
как: то ли король, то ли сыр.

- Пошли, - сказал Холодилин и повёл "серого героя" к себе.

Остальные человечки окружили маленького мышонка. Около него лежал белый
переговорный флаг.

- А где вы живёте?

- А много вас?

- Три, четыре, пять, семнадцать, двадцать, одиннадцать! Во! - сказал он.

- А ты умеешь считать-то? - спросил Новости Дня.

- А как же! Раз, два, три, четыре, двадцать один, пятнадцать, триста! И ещё.

- Блистательно! - рассмеялся радиомастер.

- А вы злые? - спросил Пылесосин.

- Мы? - переспросил мышонок и стал оглядываться. Видно было, что ему здесь
неуютно и хочется домой. - Мы такие... какие... как один... все. Во! За
всех!.. Вперёд!

Вернулся Холодилин с высоким мышонком. Кажется, они основательно
подружились. Под мышкой "серый герой" держал кусок сыра, а в свободной лапе
- кружок колбасы. Поэтому он никак не мог ухватить белое переговорное знамя.

Тогда он сунул колбасу в рот своему помощнику и строго приказал:

- Не кусать ни в коем случае! Доставить живьём! Теперь лапа у него
освободилась, и он поднял флаг.

- А много вас, начальник? - спросил Холодилин.

- Нас ровно двадцать девять. И имя нам легион!

- А как вас зовут? - спросил Буре. - Вот вас и вас.

- Мышкин и Подмышкин. Лейтенанты кавалерии! И под барабанный бой мышата
удалились. Причём маленький всё время сворачивал налево, куда тянул его
кусок колбасы. Ему, наверное, было очень трудно держать колбасу, но не
откусывать.

- У них даже кавалерия имеется, - грустно сказал Буре.

- Ерунда! - возразил Холодилин. - Пока у нас есть колбаса и сыр, нам не
страшно никакое сражение. Ну как, Иван Иванович, нравится тебе на даче?

- Не знаю, - ответил Буре. - Непривычно, как за границей.

- А вы бывали за границей? - спросил Новости Дня.

- Нет, не бывал, - сказал Буре. - Потому и непривычно.

- Ну ладно, погуляли - и хватит, - сказал Холодилин. - Пошли щётку
переставлять.

Глава пятая. Яна и Юшечка.

Утром как только девочка Таня проснулась, она побежала к маме.

- Мама, у нас в доме кто-то живёт. Я вчера ночью видела.

- И кто же это? - спросила мама.

- Человечки маленькие. Они вчера ходили с фонариками.

- Это тебе приснилось.

- Нет, не приснилось, - сказала упрямая половинка Яна. - Потому что один
глаз у меня уже спал, а другой нет. И всё видел. Самые настоящие человечки.

- У тебя скоро день рождения, - сказала мама. - Через три дня. Вот я тебе
солдатиков подарю. Будут у тебя человечки.

- Человечки - живые, а солдатики - неживые. Я хочу человечков найти.

- Ну хорошо, - согласилась мама. - Ты положи им вечером конфету. Если они
её съедят, значит, они есть. А если нет, значит, это был сон.

"Наверное, это был сон", - подумала послушная половинка Юшечка.

"Для тебя сон, а для меня - ни капельки!" - возразила вредная половинка Яна.


Когда хозяева ушли купаться, Холодилин, Буре и мальчик выбрались из
холодильника и залезли на подоконник природу смотреть.

- Какие просторы! - сказал Пылесосин. - Поля. Фонари. Вот бы туда пойти!

И тут из леса послышалось громкое и отчётливое "ку-ку, ку-ку, ку-ку!".

Иван Иванович схватился за часы.

- Батюшки! Уже три. Что это с моими часами?! Отстают?

Кукушка куковала всё дальше и дальше. А Иван Иванович считал:

- Пятнадцать, шестнадцать... двадцать восемь! Ничего не понимаю. Разве
может быть тридцать часов... У неё, па-верное, ограничитель сломался.

Остальные человечки хохотали. Пылесосин так и покатился по подоконнику.

- Ой, ой! Держите меня! Отстают! Да это живая кукушка!

- Живая? - переспросил Буре. - Я совсем про них забыл. Думаю, раз "ку-ку",
значит, время отбивают. Надо за Машкой сбегать. Пусть поучится.

Машка слушала, слушала сонно, потом как вытаращит глаза и давай тоже
кричать: "Ку-ку!" Да так здорово и громко, что лесная кукушка удивилась и
замолчала.

- Что, съела? - сказала Машка, снова склонила голову набок и задремала.

Тут на подоконник взобрался радиомастер:

- Слышали новость?

- Какую?

- Про хозяйкину дочку. Она нас заметила. Я был у себя и слышал, как она с
матерью разговаривала.

- Ну и что? - спросил Пылесосин.

- Ничего. Будто ты не знаешь. Если дети узнают про гарантийных человечков,
беда начнётся. Они будут все приёмники и часы разбирать, чтобы нас достать.

- Верно, - поддержал его Буре. - Эта девочка ещё в городе два раза пыталась
Машку из часов вытащить. Ей пришлось куковать во всю ивановскую, а мне
трезвон устраивать, чтобы родители прибежали.

- А однажды она полприёмника развинтила: посмотреть, кто там разговаривает.
Пришлось к ней провода с током поднести и дёрнуть как следует. Чтобы больше
не лазила. Крику было - я чуть не оглох!

- Теперь она хочет конфету на пол положить, - продолжал радиомастер. - Если
конфета пропадёт, значит, мы её съели. Тогда она будет нас искать.

- Мы-то конфеты не возьмём, - насторожился Холодилин. - А вот мыши...

- Надо будет часового на ночь поставить. Например, меня, - предложил
мальчишка. - Чтобы мыши конфету не съели.

- Часового нельзя, - возразил Холодилин. - Мыши его вместе с конфетой
утащат.

- Значит, провода с током проведём, - предложил Но вести Дня. - Их как
трахнет!

- А можно конфету затащить на ночь к нам, - сказал Буре. - А утром на место
положить.

- Толково, - согласился Холодилин. - Так и сделаем.

- Но это еще не всё, - сказал радиомастер. - Есть ещё одна новость. У
хозяйской девочки день рождения через три дня.

- А нам-то какое дело? - сказал Холодилин.

- А такое, что гости придут, радиолу включат. А она не работает. И мне
сразу выговор по гарантийной линии.

- Верно, - согласился Холодилин. - Но ты не отчаивайся. Мы сегодня же
пойдём звонить в управление. Будет щётка.

В этот день хозяйская девочка Таня очень устала. Потому что её хорошая
половинка Юшечка всё время помогала маме: стирала платьице, испекла
блинчик, вынесла на помойку разбитую чашку и протёрла пол па кухне. Плохая
половинка Яна тоже очень устала. Она весь день лазила куда не надо. Разбила
чашку, испачкала платьице, пролила воду на кухне и кидалась блинчиком в
соседскую девочку.

- А сейчас положим конфету для человечков, - сказала Яна перед сном.

- Не надо их ловить! - заспорила Юшечка.

- Обязательно поймаем. Ни у кого человечков нет, а у нас будут, - упёрлась
Яна.

Она достала конфету из сахарницы, положила на пол и прыгнула на кровать.
Через пять минут девочка спала.

- Молодец у нас Танюша, - сказала мама и поправила на ней одеяло. - Надо ей
на день рождения котёнка подарить.

Глава шестая. Диверсанты.

Как только взрослые улеглись, Холодилин и Новости Дня выбрались из
холодильника и утащили конфету к себе. Затем они стали готовиться в дорогу.
Надо было дойти до ближайшей телефонной будки и позвонить в управление
насчет запасной щетки.

- Оружие возьми, - сказал радиомастер. - Мало ли что.

- Не беспокойся, - ответил Холодилин. - Не впервой.

Они оделись потеплее и вышли в серебристую темноту ночи. А Иван Иванович и
мальчик остались дома пить чай.

- Иван Иванович, - сказал Пылесосин. - А почему бы вам не переучиться на
электрика? И в современные часы не перейти, электрические?

- Стар я переучиваться, - ответил Буре. - И мастерство своё мне жаль. Мы,
старики, народ упрямый. Вот, к примеру, у меня приятель есть, Вальс Иван.
Он в рояле живёт. Уж сколько раз его переманивали на пианинную работу.
Сейчас ведь квартиры не те, рояль ставить негде, а на пианино спрос
огромный. Так не хочет он идти в пианино. Умение своё жалеет. Хотя работа
там и полегче будет. И все мы так. Не хотим своих вещей покидать. Потому
старинные вещи так хорошо и работают. И ружья, и скрипки, и люстры, и
самовары. Да мало ли что? Мне бы самому ученика заиметь и все секреты ему
передать.

- Что же - управление не может ученика прислать? - спросил Пылесосин.

- Легко сказать, - ответил Буре. - Часов таких мало осталось. Спрос на них
невелик. Ученики в других местах нужны. А потом хватятся, да поздно будет.

Тут маленькая лампочка над столом замигала и погасла.

"Что такое? - задумался Пылесосин. - Электричество выключили?"

Он достал фонарик.

- Вы посидите, Иван Иванович, а я пойду посмотрю - может, проводка барахлит.

- Нет уж, лучше вы посидите, молодой человек, - возразил Буре. - Я сам
схожу. Время тревожное. Не забудьте - нам война объявлена.

И он вышел. Прошло пять минут, однако Буре не возвращался. Не вернулся он и
через десять и через двадцать минут. Пылесосин по-настоящему заволновался.
Взяв гаечный ключ побольше, он вылез из холодильника и пошёл вдоль провода
к электрической розетке.

- Стоп! - вдруг сказал он. - Провод перекушен. Это мыши. Пропал Иван
Иванович. - И он бегом бросился к холодильнику.


Холодилин и Новости Дня побывали уже в трёх телефонных будках. В двух
автоматы были сломаны. В третьей автомат работал, но там не было
гарантийного человечка.

Стал накрапывать дождик.

Только в четвёртой будке им повезло. На условный сигнал - четыре сдвоенных
удара по стенке - к ним упала изящная капроновая лестница с металлическими
перекладинами.

Как следует вытряхнув одежду, мастера поспешили наверх. Гарантийная комната
была новенькая, как с выставки современного оборудования. Кругом
пластмасса, дерево и металл. А может, дерево под пластмассу или пластмасса
под дерево и металл. Сверкающие ручки, выдвижные кровати и уезжающие в
стенку письменные столы.

Точно таким же выставочным был и сам хозяин - аккуратно причёсанный юноша в
белом нейлоновом халате. Он отлаживал наполовину вытащенный из стенки
прибор с надписью: "Счётчик вырученных двушек".

- Садитесь, - махнул он паяльником вошедшим мастерам. - Я сейчас.

Около него лежал на столе наушник, и оттуда доносились обрывки телефонных
разговоров.

- Подслушиваете? - спросил Холодилин.

- А что? - ответил телефонист. - Телевизора у меня нет. Радио пет. Что мне
прикажете делать по вечерам? И потом, никто не запрещает.

- Что делать? - переспросил Холодилин. - Придумали бы средство против тех,
кто автоматы ломает. Мы пока к вам добрались, два сломанных встретили.

- А почему я должен думать? - сказал юноша. - Пусть в управлении думают. Их
там много, и даже лысые есть.

- Я вижу, вы все на это управление как на бога надеетесь. А у самих голова
на плечах зачем? Шапочки нейлоновые носить?

- Как вас зовут? - вмешался Новости Дня.

- Слава меня зовут. Кабытов. А по-служебному Ноль Один.

- Так вот, уважаемый Ноль Один, нам надо немедленно переговорить с
управлением, - сказал Холодилин.

- На которое не следует надеяться как на бога, - подхватил молодой человек.

- Один - ноль, - рассмеялся радиомастер.

- Ноль Один, - поправил Кабытов. - Между прочим, я подавал предложение
против тех, кто автоматы ломает. Чтобы специальную чернильную
стрелятельницу ставить. Или колотушку пружинную. Ты по автомату стукнул, а
она - по тебе. С такой же силой.

- Ну и что? - спросил Новости Дня.

- Ничего. Отказали. Не воспитательно это и не человечно, мол, хулиганов
чернилами пачкать. Они, наверное, хотят, чтобы хулиган телефон ломал, а ему
пластинка включалась воспитательная с музыкой: "Дорогой хулиганчик, не
ломай, пожалуйста, наш автоматик. Будь умненьким".

- Ладно, - остановил его Холодилин. - Давайте мне управление. В другой раз
на эту тему побеседуем.

Через некоторое время он уже кричал в маленькую телефонную трубку:

- Что значит не можете выслать? Не хватит бензина у вертолётика? А ему не
надо лететь до самого Дорохова. Пусть сядет на крышу электрички и приедет.
А здесь от станции совсем рядом. А мы на телефонной будке крест нарисуем.
Там и оставите щётку... Кто принял заказ? Петров? Ну смотрите, Петров, чтоб
завтра щётка была! Звонил Холодилин. Не Молотилин, а Холодилин. Всё. Привет
Великому Трансформатору!

Он положил трубку.

- Как тут у вас, Слава, можно на крышу забраться? Лестница есть?

- Никак вам не надо забираться, - ответил юноша. - Идите себе. Я сам этот
крест нарисую.


Когда Холодилин и радиомастер вернулись в дом, их встретил встревоженный
Пылесосин:

- Иван Иванович пропал... Его мыши украли. Что делать теперь?

- Час от часу не легче, - сказал радиомастер. - Я так и знал, что добром
это не кончится.

Холодилин задумался. Потом осмотрел проводку.

- Я думаю, ничего страшного с Иваном Ивановичем не случится, - сказал он. -
Если они сообразили перегрызть провод, они сообразят, что пленного выгоднее
всего обменять на сыр или там колбасу. Зачем он им?

- Сообразят или не сообразят, я не знаю, - сказал Новости Дня. - А я вас
предупреждал. Не надо было Ивану Ивановичу ехать за город. Чуяло моё
сердце. Ох, как чуяло!

- Не будем спорить, - остановил его Холодилин. - Мы вот как сделаем.
Во-первых, вынем конфету из фантика. Во-вторых, фантик положим около норки.
А в-третьих, приготовимся к тому, что хозяйская девочка станет нас усиленно
разыскивать.

- И что будет? - спросил радиомастер.

- А вот увидите.

Глава седьмая. "В гарантийных хлебах затерялося".

Утром хозяйская девочка Таня первым делом закричала:

- Мама! Мама! Смотри - нет конфетки. Что я говорила! Значит, есть человечки!

Мама посмотрела и увидела фантик на полу, около мышиной норки.

- Есть, есть, - сказала она. - На четырёх лапках с хвостиком. Мышки
называются.

- Нет, не мышки, - возразила Таня.

- Нет, мышки.

- А я говорю - не мышки!

- Ну хорошо, - не стала спорить мама. - Вот мы поставим мышеловку на ночь и
всё узнаем.

- Теперь ты понял, зачем мы фантик оставили? - спросил Холодилин у мальчика.

- Понял. Чтобы мама мышеловку поставила. А что дальше будет, дядя Холодилин?

- А вот увидишь. Дальше будет интереснее. Когда хозяева ушли на реку
загорать, к холодильнику подбежал Новости Дня.

- Эй, вы! Пошли ко мне радио слушать. Гарантийная передача идет!

Человечки поспешили в дом к радиомастеру. Гарантийная передача - вещь
нужная и интересная.

Комната радиомастера была не такой уютной, как у Буре, и не такой
обыкновенной, как у Холодилина. Она больше была похожа на трансформаторную
будку или машинное отделение лифта. Кругом резиновые коврики, рубильники и
пульты с лампочками. Повсюду висели надписи: "Не трогать - смертельно!" А
рядом рисунки с черепом и костями. Даже на шкафу с посудой. На столе стоял
электрический самовар с таким же рисунком и фарфоровые чашки с теми же
надписями. И только на огромной красной тахте в углу ничего не было
написано.

Человечки сразу забрались на тахту и с уважением стали осматривать
смертельную комнату.

- Чаю хотите? - спросил хозяин.

Но никто не хотел пить чай из смертельного самовара.

- Мне кажется, только я возьмусь за чашку, меня как током трахнет! - сказал
мальчик.

- Чай с вареньем - пожалуйста, - сказал Холодилин. - А чай с электричеством
- это на любителя.

- Ну как хотите, - сказал хозяин. - Давайте слушать.

Он подошёл к рабочему столу и включил приёмник. Как у всех радиомастеров
или любителей, приёмник у него был до ниточки разобран. Все лампы торчали
наружу, динамик лежал отдельно, крышка стояла в углу. Но работал приёмник
на славу. И радиопередача началась. Сначала передавали последние известия.

"Внимание, внимание! Рижский завод радиоаппаратуры увеличивает срок
гарантии всех изделий на один год. Мастеров просят иметь это в виду...

Управление гарантийных человечков сообщает, что завод, производящий
пылесосы "Уралец", закрывается на ремонт, Мастеров просят не покидать пока
свои изделия и предупреждают, что микровертолёты за ними временно
присылаться не будут...

К радиоприёмникам "Воронеж" выпущена магнитофонная приставка. В ней имеется
мастерская. В рабочем столе добавочные инструменты и инструкция. Вход в
приставку со стороны задней крышки рядом с пломбой. Просьба: гарантийным
человечкам немедленно налаживать приставку...

О погоде. К сведению холодильных мастеров! По сведениям Института Прогнозов
надвигается сильная жара. Не забудьте понизить температуру в морозильнике.
Человечкам из автогарантии рекомендуется усилить охлаждение двигателей.
Жалюзи следует держать открытыми, а радиаторы очистить от мошкары.
Гарантийным человечкам из лодочных моторов советуем следить за уровнем воды
в реках и озёрах. Он может понизиться, и винт начнёт задевать о дно".

Потом радио стало передавать приветы от одних человечков другим.
Рассказывать разные гарантийные случаи. В каком городе какой мальчик или
девочка пытались разобрать какое изделие и что из этого вышло. И наконец
диктор сказал:

"А сейчас мы начнём концерт по заявкам старых мастеров. Гарантийный мастер
из рояля "Беккер" Иван Сергеевич Вальс просит исполнить по радио песню "В
гарантийных хлебах затерялося". Эту песню он посвящает своему другу -
часовому мастеру Ивану Ивановичу Буре. И просит вместе с песней передать
поклон до земли и пожелания доброго здоровья. С удовольствием выполняем
просьбу Ивана Сергеевича. Слушайте эту старую гарантийную песню".

При этих словах человечки так и подпрыгнули. Вот тебе раз: песня есть, а
Ивана Ивановича нет! А приёмник запел:

В гарантийных хлебах затерялося

Гарантийное наше село.

Горе нтийное по свету шлялося

И на нас невзначай набрело.

Здесь беда приключилась стихийная,

Мы такой не видали вовек.

У дороги, башка гарантийная,

В пыль свалился чужой человек...

Наконец радио замолчало.

- Ты знаешь, это очень старая песня, - сказал Холодилин мальчику. - Ведь
раньше, в старину, никаких вертолётиков не было. Кончился твой срок,
вылезай и шагай по дороге. Где на телеге, где пешком. А идти через
полстраны приходилось. Или вообще за границу. Заводов мало было. Вот и
устал мастер. Вот и упал. Хорошо ещё, что его заметили. А то бы беда была.

- Жалко, что Иван Иванович не слышал, - вздохнул Пылесосин. - Ведь песню-то
для него пели.

- Ещё бы не жалко, - сказал Новости Дня. - А всё из-за некоторых! Не надо
было Ивану Ивановичу за город ехать! Вот к чему приводит нарушение
инструкции.

- Ладно, не причитай, - остановил его Холодилин. - Ещё не всё потеряно.

Глава восьмая. Буре в плену.

А у Буре дела были такие. В это утро его привезли на допрос в королевский
дворец. Дворец был сделан из перевёрнутого ящика для посылок. На стене
дворца красовалась надпись:

МОСКОВСКАЯ ОБЛ.,

деревня ДОРОХОВО

СМИРНОВЫМ.

Все буквы "О" были прогрызены насквозь, и получалось очень много круглых
окошек. Внутри было светло, потому что под потолком висела светящаяся
гнилушка-люстра.

Королевским троном служило игрушечное кукольное кресло. Оно висело на
четырёх верёвках, привязанных к потолку. Получался сразу и трон и качели.
По стенам стояли игрушечные табуретки, шкафчики и диваны. Всё это мыши,
наверное, потаскали у детей-растяп, которые отдыхали на даче прежде.

Вокруг трона стояли важные мышиные генералы, перепоясанные ремнями из
колбасной кожуры. Они и начали допрос Ивана Ивановича:

- Сколько человечков приехало на дачу?

- Согласны ли они сдаться в плен и служить великому мышиному королю?

- Какие продукты хранятся в холодильнике и нельзя ли их быстро переправить
в подвал?

- Привезли новые дачники с собой кошку или нет?

Иван Иванович спокойно и толково отвечал.

Человечков приехало много, и в плен они сдаваться не собираются. Продукты в
холодильнике есть, и самые разные. Все их переправить в подвал нельзя -
хозяева заметят. Но немного колбасы или сыра взять можно. Конечно, в обмен
на него - Ивана Ивановича. Кошку хозяева с собой не привезли. Но это сейчас
не проблема. Если они узнают про мышей и про то, что мыши перегрызают
провода, они возьмут кошку напрокат. В специальном кошкопрокатном ателье.

После этого генералы стали шушукаться с королём, хрустя колбасными ремнями.
А Буре снова отвели на главную площадь и посадили в игрушечный детский
автобус. Там из него был сделан гарантийный зоопарк. Хочешь посмотреть -
тащи кусочек сыра в королевскую продовольственную казну.

Глава девятая. Сосиска для разведчиков.

Вечером мама и Таня установили на кухне мышеловку. Таня сама несколько раз
её опробовала. Она дёргала за крючок, и дверца захлопывалась.

Два раза девочке сильно прищемило палец, но это не расстроило её, а,
скорее, даже обрадовало. Обрадовало вредную половинку - Яну. Потому что
Юшечка вообще была против этой затеи.

Когда в квартиру пришёл сон, Яна заснула первой. Ей не терпелось дождаться
утра и увидеть человечков в мышеловке.

А Юшечка никак не могла заснуть. Она всё время думала: правильно ли это -
ловить человечков? И о том, как им плохо будет в этой клетке-мышеловке,
пока их не достанут утром.

Так или иначе, девочка долго ворочалась в постели, и вечерняя жизнь в доме
началась на полчаса позже, чем обычно.

Мастера сидели у Холодилина и пили простой, неэлектрический чай. И
прислушивались.

Вдруг послышался шорох, потом радостный писк, беготня по полу.

Мышеловка захлопнулась.

- Попались, птички! - сказал Холодилин. - Пошли доставать. Это наверняка
лейтенанты кавалерии.

Но это были не лейтенанты кавалерии, а два других мышонка.

Человечки выпустили их из мышеловки и повели к холодильнику. Новости Дня
быстро сделал для них ошейники, привязал мышат к пружине под мотором и
приступил к допросу:

- Фамилия? Имя? Отчество?

- Смирнов Андрей Андреевич! Смирнов Андрей Андреевич! - ответили оба
мышонка.

- Вы что - братья?

- Нет. Просто у нас все мыши носят фамилию хозяев дома.

- А как же Мышкин и Подмышкин?

- Они из других домов. Они к нам приблудились.

- С каким заданием шли? - продолжал допрос радиомастер.

- Разведка и диверсия!

- Диверсия и разведка!

- Какая диверсия?

- Добыть у хозяев тюбик клея и намазать пол у холодильника. Смотреть, не
приклеиться самим и ждать гарантийных.

- Ловко, - сказал Холодилин. - Надо это нам самим использовать.

- А как там наш Буре? - спросил мальчик.

- Пожилой гарантийный? Нормально, - ответили Андреи Андреевичи. - Из него
зоопарк сделали.

- Как зоопарк?

- Очень просто. Его в автобус посадили около главной площади. Хочешь
посмотреть - тащи кусочек сыра.

- А если мы захотим обменять его на вас, как ваше начальство посмотрит?

- Плохо посмотрит. Ведь он доход приносит. А мы - нет.

- Кому доход?

- Его величеству королю!

- Ну ладно, - сказал Холодилин. - Есть хотите?

- Смешно, - отвечали мышата. - Ещё как!

- Что вам дать - сосиску или сыр?

- Сыр и сосиску! Сосиску и сыр! - отвечали бравые Андреи Андреевичи.

- Ничего себе! - удивился радиомастер. - Они наши враги, а мы их будем
сосисками кормить, как в санатории.

- Так надо, - сказал Холодилин. - У меня есть соображения. И потом, уж
больно ребята они симпатичные.

- И весёлые, - добавил Пылесосин.

- Так точно, - сказали мышата. - Мы симпатичные. И весёлые.

Холодилин вытащил небольшую сосиску и положил перед пленниками. Они быстро
стали уплетать её, каждый со своей стороны. Не прошло и пяти минут, как они
упёрлись носиками друг в друга. А от сосиски ничего не осталось.

- Ну, всё, - сказал Холодилин. - А теперь в путь, за щёткой.

Он поднялся в комнату и принёс вниз два небольших баллона с
пульверизаторами.

- Это тебе, - сказал он Пылесосину. - На всякий случай. Баллончик с гелием.
Хорошая штука. В случае нападения применишь. Кран откроешь - из него газ,
как из огнетушителя. Только холодный. Сразу зима вокруг на целый метр. Хоть
шубу надевай. Хорошо охлаждает горячие головы. А это нам с тобой, - сказал
он радиомастеру. - Здесь краска под давлением. Не завидую я тому, кто на
нас нападёт. Хоть в химчистку его отдавай по квитанции.

После этого старшие мастера отправились в путь, а мальчишка забрался в
комнату Холодилина и улёгся спать.

Мышата остались внизу, под холодильником.

Глава десятая. Антихулиганный механизм имени Кабытова.

Как только в комнате все затихло, к холодильнику подобрались два новых
разведчика. Кажется, это были Мышкин с Подмышкиным.

- Эй, вы, попались? - спросили они.

- Попались, - отвечали пленные через щель.

- Держитесь?

- Держимся.

- Хорошо. Мы вас скоро выручим.

- Не-а, не надо, - ответили пленные. - Пусть так будет.

- Почему?

- Нам сосиску дали.

- Чего? - поразились новые разведчики. - Отравленную?

- Нормальную.

- А я ни разу в жизни сосиски не ел! - грустно сказал мышонок поменьше.

- "Не ел"! Я даже не видел! - плохим смехом засмеялся второй. - Она какая?
Квадратная? С дырочками?

- Нет. Длинная и круглая, - ответили пленные. - А в середине вкусная.

Оба новых разведчика были поражены невероятно и побежали назад в норку
докладывать обстановку.

Именно этого и добивался Холодилин. Он очень хотел, чтобы слухи о сосиске
как можно скорее проникли в ряды вражеской армии.

Иногда масло делает больше хороших дел, чем пушки, а сосиски действуют
лучше листовок.


В этот раз дождя не было, и поход мастеров к телефонной будке был более
приятным. Холодилин даже запел:

Мы лучшая гарантия,

И про нас

Наука хиромантия

Ведёт рассказ.

- При чём тут хиромантия? - спросил Новости Дня. - Это же такая наука,
которая по руке узнаёт всё о человеке.

- Правильно. По нашим рукам сразу же можно сказать, что мы мастера. И
кажется, неплохие. Плохо только, что в некоторых из нас мастер стоит на
первом месте, а человек - уже на втором.

- Ладно, ладно, - сказал Новости Дня. - Прошу без намёков. Из-за твоей
человечности уж сколько раз мы правила нарушили. Да и сейчас у нас
положение не из лучших. Снизу мыши донимают, сверху - девочка. Неизвестно
ещё, чем всё это кончится.

Слава Кабытов, а по-служебному Ноль Один, ждал их.

- Что это вы не появляетесь? Я уж было сам хотел вам щётку нести.

- Ни в коем случае. У нас там такие события! Наверное, нам придётся уходить.

Они рассказали ему спою историю.

- Позавидуешь вам, - сказал Кабытов. - У вас хоть интересно. А я здесь как
в консервной банке сижу. Но ничего, я опять придумал, как с хулиганами
бороться.

- Ну и как?

- Очень просто. Делается такое устройство в замке. Если кто-то автомат
ломает, замок срабатывает и запирается. А утром милиция ходит и
нарушителей, как грибы, собирает. Здорово?

- Неплохо, - сказал Холодилин. - Только если нарушитель поздоровее
окажется, он к утру не только автомат, но и всю будку разнесёт. И собирать
будет нечего.

- Тьфу ты! - расстроился Кабытов. - Куда ни кинь, всюду клин! Да только я
всё равно придумаю. Будет он, обязательно будет "Антихулиганный механизм
имени Кабытова"!

Домой мастера добрались без приключений уже к самому рассвету.

Первым делом они затащили щётку в холодильник.

- Ты где ночевать будешь? - спросил Холодилин радиомастера. - У себя или у
нас?

- У себя, конечно. Сейчас время летнее, какой-нибудь мотылёк в приёмник
залетит или жук залезет - они там дел наделают! Глаз да глаз нужен.

- Только осторожнее иди. По сторонам посматривай. - И Холодилин передал
радиомастеру баллончик с краской. - Смотри, чтобы ты у нас не пропал. Нам
только этого не хватало.

Глава одиннадцатая. Мышкин Подмышкина везёт.

Утром мышеловка была пуста. Приманка на месте, и мама успокоилась:

- Слава богу! Мышей нет.

Но девочка Таня и не думала успокаиваться:

- Ну и что, что мышей нет. Я про мышей и не говорю. Я про человечков
говорю. А они в мышеловку не пойдут. Я знаю, что делать. Я, мама, зубной
порошок в кухне насыплю. Если человечки есть, они следы оставят.

- Так я тебе и разрешила! - сказала мама. - Я каждый день полы мою, а ты
будешь мусорить.

- Мамочка, ну только один раз. Я потом уберу!

- Ну, если уберёшь, попробуй. Только весь пол пачкать не надо. Сделай
дорожку из угла в угол. И подметать легко, и если человечки есть, они
обязательно следы оставят.

- Ура! - закричала девочка.

- Но ты весь день будешь вести себя хорошо. Иначе никаких дорожек.

- Конечно, конечно, мамочка! Давай мне скорее кашу!


- Ничего себе! - ахнул Новости Дня. Он сидел в комнатке, внутри приемника,
и поэтому слышал весь разговор. - Дело пахнет керосином. Эта девочка пас в
покое не оставит. Я думаю, нам пора уносить ноги.

Дело действительно принимало плохой оборот. Гарантийным человечкам
категорически запрещалось показываться па глаза детям. Не каждый взрослый
знал про них. Только главные специалисты заводов и фабрик. А чтобы про них
узнали дети, нельзя было допускать ни в коем случае. Поэтому как только
хозяева ушли из дома, радиомастер сломя голову помчался к Холодилину:

- Караул! Знаете, что девочка придумала?

- Что?

- Она дорожку из порошка на кухне насыпать хочет. Чтобы мы на ней следы
оставили.

- Плохо! - сказал Холодилин.

- Ещё как! - закричал Новости Дня. - Если девочка нас найдёт, представляете
что будет? Она станет нас укладывать спать, возить в коляске, кормить
пирожными из песка! Забинтовывать, мазать зелёнкой и мерить температуру с
утра до вечера!

Пылесосин согласно кивал головой, а Холодилин помалкивал.

- А если она подарит нас какому-нибудь мальчику? Он станет таскать нас в
карманах! Менять на перочинные ножи! Заставит плавать на самодельных
кораблях! Превратит в солдатиков! А я не хочу, не желаю!

- Да и я, - согласился Холодилин, - не очень желаю.

- Значит, мы должны немедленно уходить на свои заводы!

- А как же Буре? - спросил Холодилин.

- Не знаю как, - ответил радиомастер. - Только нельзя, чтобы из-за одного
человека пропали все. Все важнее одного - таков закон.

- Это неправильно! - сказал Холодилин.

- Почему? - удивился Новости Дня.

- Действительно, почему, дядя Холодилин? - вмешался и мальчик.

- Очень просто, - стал объяснять мастер. - Сначала вы считаете, что все
важнее одного. Потом считаете, что большинство важнее меньшинства. А дальше
у вас получится, что половина всех важнее половины всех.

- Так уже не получится, - сказал Новости Дня. - Половина всех равна
половине всех.

- Это только на словах, - объяснил Холодилин. - А если одни привыкли
считать себя главнее других, они так и будут считать себя главнее, даже
если их станет меньше. И в конце концов у вас выйдет, что не все важнее
одного, а один, самый важный, важнее всех остальных.

- Это всё разговоры, - сказал радиомастер.

- Никакие это не разговоры, - возразил Холодилин. - Вспомни Великого
Трансформатора и войну 127 на 220.

Но тут разговор мастеров был прерван, потому что в кухне послышался
какой-то шум. Человечки высунулись в щели, и Холодилин закричал:

- Ого-го! Что я вижу... Мышкин Подмышкина везёт!

- Всё правильно, - послышался голос в ответ. - Только всё наоборот. Я-то
наверху!

К ним приблизились старые знакомые с белым флагом. Причём один сидел верхом
на другом.

- А почему так? - спросил Холодилин.

- Разжаловали его, - объяснил высокий лейтенант, который сидел в седле. -
Перевели из лейтенантов в кавалерию. Судьба играет офицером. Кому не везёт,
тот возит сам.

- За что же тебя так понизили? - спросил мальчик у мышонка.

Мышонок-лошадь грустно пожевал колбасные ремни, потупил глаза и со вздохом
произнёс:

- Откусил. Вот за что.

- Что откусил?

- Колбасу, которую мы у вас захватили. Велено было не кусать - доставить
живьём. А я не доставил.

- Я вижу, у вас суровые порядки, - сказал Холодилин.

- А как же! - согласился верховой лейтенант. - Армия у нас, у мышей, - это
сложное дело. У нас это дом отдыха, где всё делается по команде "бегом".

- Ну, а с чем вы пожаловали? - спросил радиомастер. - И почему средь бела
дня?

- А вот с чем, - ответил лейтенант. - Мы пришли заявить страшный протест.
Почему вы поступаете не по-военному? Почему вы кормите пленных сосиской?

- А что? Что в этом плохого?

- А то. Слухи об этом проникли в наши ряды, и теперь вся армия собирается
сдаваться в плен. Какой смысл переносить лишения, идти в атаки и питаться
старым сапогом, когда у противника запросто выдают сосиски? Видите ли в
этом какую-нибудь толковость?

- Не видим.

- И я не вижу. И все не видят. И поэтому мы категорически требуем пленных
не кормить! Никаких сосисок! Никаких колбас! Корочка хлеба, немного воды. И
то через день! Хватит с них, а то полопаются!

- А если мы не выполним ваши условия? - спросил Холодилин. - Если мы им,
например, сала дадим? Тогда что?

- А у вас есть?

- Есть, конечно.

- Тогда не знаю что. Это нарушение всяких правил! Это военное преступление!
Вся наша армия разбежится. И будет права. Желудок солдата важнее головы
полководца.

- Ну вот что! - пресек его Холодилин. - Если нам вернут мастера, мы дадим
за него выкуп - колбасу, сахар. А если не вернут, вам будет плохо. Мы
пустим в ход мышеловки, электричество и даже всемирные потопы.

- Это как? - спросил лейтенант.

- А так, - объяснил Новости Дня. - Опустим один конец трубки в ведро с
водой, а другой к вам в нору. И будем ждать, пока вы, мокренькие, к нам в
руки попрыгаете.

- Ясно, - сказал Мышкин. - Придётся нам морской флот организовывать. Лодки
из картошек выгрызать.

- Что хотите выгрызайте, хоть авиацию! - сурово ответил Холодилин, - Только
чтобы Буре был у нас завтра к вечеру!

После этого мышата в задумчивости удалились.

Глава двенадцатая. Великий Трансформатор.

- Ну так что, - спросил Холодилин у радиомастера, - будешь ты немедленно
уходить?

- Буду. - Счастливого пути! Только никуда-то ты не уйдёшь, как мне кажется.

- Это почему ещё? - удивился радиомастер.

- Да потому, что тебя зовут не только Новости Дня, но и Говорит Москва. А
это ко многому обязывает... Я уже молчу, что у тебя радиола не работает.

Радиомастер схватился за голову:

- А ведь верно! А ведь верно! И как это я забыл?! И он в волнении стал
расхаживать из угла в угол холодилинской комнаты.

- Дядя Холодилин, - вдруг спросил мальчик, - а что это за война такая - 127
на 220? Я про неё ничего не слышал.

- Сейчас расскажу, - ответил Холодилин. - Одну минуточку... Слушай -
обратился он к радиомастеру, - будь добр, возьми дрель и проверни несколько
дырочек в полу. Надо узнать, что там у них делается.

Новости Дня взял дрель и вышел из комнаты. А Холодилин начал рассказ:

- Раньше, лет двадцать назад все телевизоры, холодильники и другие приборы
выпускали на напряжение 127 вольт. А потом начали выпускать и на 220.
Понятно тебе?

- Чего ж тут непонятного? - ответил мальчик.

- Сначала гарантийных человечков на 127 было много. Они считали себя
главней. И радиопередачи делали для себя, и паяльники, и утюги. Только
мастеров на 220 становилось всё больше. Всё больше. И те, которые на 127, в
конце концов остались в меньшинстве. Но они уже привыкли считать себя
важнее и ни в чём не уступали. Тогда и началась война. В каждом доме, на
каждом заводе! Сколько пленных было захвачено, сколько разных поломок
организовано - целую книжку можно написать.

- А кто такой Великий Трансформатор? - спросил мальчик.

- Был такой предводитель у 220-ти. Очень умный человек. Это он предложил
создать Управление гарантийных человечков, а в нём два отдела - 127 и 220.
И в каждом городе или посёлке есть свои управления. Даже на больших
кораблях и самолётах. Кого в данном управлении больше, те и командуют.

- А что стало с Великим Трансформатором?

- А ничего. Работает где-то. Может, в стиральной машине. Может, в полотёре.
Он человек скромный. Прекратил войну и работать ушёл. Только памятники ему
всё равно стоят почти в каждом доме.

- Это как? - удивился Пылесосин.

- Да очень просто. Есть такие приборы - трансформаторы. Они могут
преобразовывать напряжение, 127 переделывать на 220, а 220 - на 127. Знаешь
про них?

- Конечно, знаю. Мы в мастерской проходили.

- Так вот эти трансформаторы и считаются памятниками тому мастеру.

- Красивая история, - сказал мальчишка. - Её просто можно друзьям дарить на
день рождения. В это время в комнату вошёл Новости Дня. - Готовы дырочки, -
сказал он. - Можно идти смотреть. - Мастера отправились вниз.

Глава тринадцатая. Мотор королевского автомобиля.

Над главной площадью королевства взошло полосатое солнце. Осветило пол,
норки и королевский дворец.

Буре выглянул в окно своего автобуса-зоопарка и увидел, что в королевстве
не всё в порядке. По площади туда-сюда разгуливали толпами мышата. У каждой
группы был свой лозунг на палочках. Мальчик с удивлением читал:

НЕ ХОТИМ СРАЖАТЬСЯ, А ХОТИМ СДАВАТЬСЯ.

ПОТОМУ ЧТО СОСИСКИ ВКУСНЕЕ СНАРЯДОВ!

ДОЛОЙ ПОРОХ, ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТВОРОГ!

КАКОЙ ЖЕ ОН АГРЕССОР, ЕСЛИ ОН ПРОФЕССОР!

ЗА КАЖДОГО ГЕНЕРАЛА НАМ ДАДУТ КУСОЧЕК КОЛБАСЫ

ИЛИ КУСОЧЕК САЛА!

Были лозунги и попроще, без выкрутасов. Такие, как, например:

МЫ ХОТИМ ДРУЖИТЬ С ГАРАНТИЙНЫМИ,

ПОТОМУ ЧТО ОНИ МОЛОДЦЫ И ВСи УМЕЮТ.

ЕСЛИ ОН ГАРАНТИЙНЫЙ, ЭТО ЕЩи НЕ ЗНАЧИТ,

ЧТО ОН ВРЕДНЫЙ И ПРОТИВНЫЙ!

Тут на игрушечном автомобильчике подъехал король. Его окружили конные, а
вернее, мышиные генералы кавалерии, перетянутые ремнями из колбасной
кожуры. Король выбрался из автомобиля и сказал ему:

- Поезжай на стоянку и жди меня там.

Как ни странно, автомобильчик развернулся сам и поехал к автобусу, где
сидел Буре. А на площади поднялся невероятный шум и начался митинг. Король
вышел на трибуну и стал говорить:

- Дорогие мыши и сограждане! В наших рядах появились отдельные - отступники
и изменники! И их большинство! Они узнали, что противник живёт хорошо, и
решили, что они должны жить не хуже! Иначе как предательством это не
назовёшь. Сосиски - разве это в жизни главное! Даже я могу обойтись без
них! А вы-то уж и подавно! В Первую очередь мы должны завоевать гарантийных!

- А зачем? Для чего? - закричали из толпы.

- Если мы завоюем их, это будет наша победа! Понятно вам? А вы говорите -
сосиски. Смешно! Ура!

Но население молчало. Никто не закричал "ура". Если не считать нескольких
генералов.

- Ну ладно, - сказал король. - Я вижу, мнения разделились. И теперь перед
нами стоит один вопрос: королевство или колбаса? Колбаса или королевство?
Это мы должны сейчас решить. Кому важнее королевство, пусть идёт направо.
Кому колбаса - налево!

Площадь зашумела и стала думать. А Буре вдруг услышал чей-то голос:

- Эй, гарантийный! Ты меня слышишь?

- Кто это?

- Это я. - Из-под машины вылез маленький белый мышонок. - Я - Вася.

- Что ты там делаешь?

- Я - мотор. Одна лошадиная сила. Я машину завожу.

- Разве нельзя заводить её ключом? - спросил Иван Иванович.

- Можно. Но тогда у меня работы не будет. Я нарочно не говорю королю про
ключ. А сам он в технике ни бум-бум!

- А ты бум-бум?

- Конечно. Я ведь во Дворце пионеров жил. В живом уголке. Потом сбежал и по
разным кружкам бегал, где технику учат.

- А как ты сюда попал?

- Случайно. Я в самолёт залез с моторчиком. Спать. А его утром запустили.
Вот меня сюда ветром и принесло. Теперь я здесь живу.

- А хочешь к нам?

- Ещё бы! Возьмёте меня?

- Только ты мне помоги выбраться.

- И помогать нечего. Я думаю, вас и так отдадут. Видите, сколько здесь
из-за вас беспорядков получилось.

В это время на площади закончилось деление мышат на тех, кому дороже
колбаса, и на тех, кому - королевство. Колбасных оказалось десять.
Сторонников короля - двенадцать. Среди них четыре верховых генерала.

- А лошади? - спросил Иван Иванович. - Что, они не считаются?

- Считаются, - ответил мышонок. - Только как им быть? На них же генералы
сидят.

И тут белого мышонка осенило. Он открыл багажник автомобиля и вынул
стеклянный наконечник от пипетки. Для кого-то это был наконечник, а для
мышонка - горн-труба. Он поднял голову и затрубил: та-та-та-та! Та-та-та-та!

Это был мышиный королевский гимн. И все мышата стали вставать на задние
лапы и вытягиваться во весь рост. Генералы попрыгали с коней и вытянулись в
струнку. То же сделали и кони. И все запели:

В лесу родилась ёлочка,

В лесу она росла,

Зимой и летом стройная,

Зелёная была.

- Странный у вас гимн, - сказал Буре.

- Это я предложил. Лучшая песня. В Новый год её дети поют. Много шума,
веселья. Много конфет на полу остается.

Но, наверное, не все мышата хорошо знали слова своего гимна. Потому что
некоторые пели так:

В трусишках зайка серенький

Под ёлочкой скакал.

Порою волк, сердитый волк

С овцою пробегал.

А вместо "Мороз снежком укутывал: "Смотри не замерзай!.." доносилось:
"Матрос с мешком запутывал: "Смотри не вылезай!.."

А пока ёлочка жила в лесу, пока скрипел снег по лесу "частному" и бежали
всякие "лошадки мокроногие", мышиные лошади незаметно, шаг за шагом
переходили па колбасную сторону. В результате счёт окончательно и
бесповоротно изменился в сторону колбасы.

- Поздравляю! - сказал белый мышонок Ивану Ивановичу.

- Ура! - закричал тот.

И мастера тоже немного успокоились. Они ушли в комнату.

- А всё-таки эти мыши не такие уж вредные, - сказал Пылесосин.

- С ними бы не воевать, а к делу их приучать, - согласился Холодилин. - Ну
хотя бы как Машку.

- Часы с Машкой - хорошо, - сказал Новости Дня. - А часы с мышкой - чушь
какая-то!

Машка услышала, что про неё говорят, высунулась из буфета, в котором жила,
и давай куковать! Все так па неё и набросились:

- Ты что, с ума сошла?

- Кыш!

- Раскуковалась тут!

- То кукуй, то не кукуй! - рассердилась Машка. - Толку от вас!

За последнее время Машка отоспалась, отдохнула, помолодела и стала просто
очень хорошенькой кукушечкой. Она даже пробовала летать. И всё время к
чему-то прислушивалась. С другого конца деревни иногда прилетало сюда
кукованье. Одно "ку-ку", или два "ку-ку", или целых двенадцать. И непонятно
было, то ли это живая кукушка научилась куковать по часам, то ли это
часовая кукушка научилась куковать не хуже живой. Размышления на эту тему
занимали всё Машкино время и весь не такой уж большой Машкин разум.

Глава четырнадцатая. Конная гарантия.

А девочка Таня решила в этот день перевернуть весь дом в поисках
человечков. И начала она сверху, с чердака.

На чердаке темно и пыльно. Стоят разные интересные и неинтересные вещи. А
на них отпечатались жёлтые солнечные квадраты от окна и двери.

Девочка открывала дверцы старых шкафов, поднимала крышки чемоданов. Нет ли
где маленького домика? А в домике маленького столика? А за столиком
маленьких человечков? И пыль стояла столбом!

- Ну где же вы? - спрашивала девочка. - Апчхи!.. Но человечков не было.

- Человечки, пчхи-ловечки! Я вам ничего плохого не сделаю, я только поиграю
с вами и пчхи-подружкам покажу... Не прячьтесь! Хорошенькие человечки!

Но человечков по-прежнему не было видно. Зато карманы девочки с каждой
минутой наполнялись интересными вещами. Она нашла старинный замок,
керосиновую лампу, потом колокольчик. Потом ручку от патефона. Потом
какую-то металлическую штуку в промасленной бумаге. И многое, многое другое.

До чего ж она упрямой была, эта девочка! С таким упорством можно в
пятнадцать лет академиком стать, если так Же уроки учить.

Вечером она расчертила всю кухню на квадраты. Дорожки из зубного порошка
превратили веранду в страницу из тетради по арифметике.

- Да брось ты... - говорила мама. - Лучше бы почитала букварь. Нет никаких
человечков!

- Есть, - ответила Яна. - Ещё как есть. Вот мы утром увидим.

Мама, конечно, могла запретить девочке. Но из-за этих человечков Таня вела
себя хорошо: и спала, и ела, так что мама не стала спорить. Тем более,
девочка обещала, что сама уберёт дорожки и даже вымоет пол.


Когда в квартире все заснули, Холодилин сказал радиомастеру:

- Ну что, пойдём к тебе щётку ставить?

- Пойдём, и немедленно, - отвечал Новости Дня. - Счастье наше, что радиолу
до сих пор не включали.

Мастера взяли инструменты, щётку и пошли к выходу.

- А ты сиди и никуда ни шагу! - сказал Холодилин мальчику. - Может, сегодня
Буре приведут.

Освещая путь фонариком, оба мастера двинулись от холодильника к приёмнику.
Холодилин нёс щётку на спине, держа её обеими руками за проволоку, как
крестьяне носят мешки с зерном.

- Стоп! - вдруг сказал радиомастер. - Ты видишь?

Путь преградила дорожка из зубного порошка. Они пошли в обход. Но и с
другой стороны путь пересекла такая же дорожка.

- Не пройти, - сказал Новости Дня. - Попались... Вот упрямая девочка!

- Дела! - согласился Холодилин. - Делишки! Может, нам ходули смастерить,
чтобы через них перешагивать?

- Придётся, - сказал Новости Дня. - Если ничего другого не придумаем.

Мастера вернулись в холодильник.

- Только пока мы их сделаем, полночи пройдёт! - сокрушался радиомастер. -
Успеем ли? И тут осенило Пылесосина:

- А вы на мышах поезжайте. Чего они зря простаивают? Пусть и у нас будет
кавалерия.

- Это мысль! По коням!

Новости Дня быстро смастерил из тонких проволочек уздечки, из клейкой ленты
- сёдла, а из гаечек - стремена.

- Эксплуататоры! - возмущались Андреи Андреевичи. - Угнетатели! Ну ничего,
ничего! Это вам обойдётся в два лишних кружка колбасы. На печенье мы ни за
что не согласимся!

- А тебе задание важное есть, - сказал Холодилин мальчику. - Нужно
подземный ход проделать. Боюсь, он нам скоро понадобится. Ну и всё. Привет.
Будь осторожен.

Пылесосин принялся за работу.

Ж-ж-жжжжжж! - жужжала электрическая дрель в руках мальчика. Он сделал
дырочки в полу. А потом маленькой пилкой пропиливал дорожку от дырочки к
дырочке. Через некоторое время люк был готов. Мальчик отвернул выпиленный
круг и лёг на пол, чтобы посмотреть вниз. И тут из дыры показались
беленькие усики, и наружу выбрался мотор королевского автомобиля - мышонок
Вася.

- Привет, гарантийные! - сказал он. - Я к вам. Плохо дело. На вас нападение
готовится!

А мастера в это время работали. Хорошо, что они были вдвоём. Одному такую
трудную работу ни за что бы не сделать. Новости Дня изо всех сил оттаскивал
ленточную пружинку. А Холодилин ставил угольную щётку в гнездо. Наконец она
щёлкнула и стала на место.

- А теперь надо твою комнату разобрать на всякий случай, - сказал
Холодилин. - А то вдруг придётся уходить. Надо, чтобы никаких следов не
оставалось.

- Я вижу, что некоторые не только нарушать инструкции умеют, но и соблюдать
иногда, - съехидничал радиомастер. - Ты комнатой займись. А я всё остальное
проверю. Чтобы тут и без меня всё работало. Ведь срок гарантии у меня ещё
не кончился.

Они занялись делом. Новости Дня осматривал радиолампы, сопротивления,
всевозможные катушки и конденсаторы. Что-то очищал от пыли, что-то заменял.
А Холодилин разбирал панели комнаты. Отвинчивал мебель и подавал
радиомастеру. И всё это незаметно распределялось внутри приёмника.

Самовар превратился в колпак радиолампы, красная тахта - в изолирующую
прокладку под мотор, а стол и степные панели - в крышки для трансформатора
высокого напряжения.

Мастера последний раз оглядели комнату и спустились вниз на пол, где ждала
их мышиная кавалерия, привязанная к ножке стола. Верхом на мышах они
вернулись в холодильник.

- Вы слышали? - встретил их мальчик. ~ На нас нападение готовится.

- Ещё новости! - сказал Новости Дня. - Что за нападение?

- А вот послушайте. - Пылесосин познакомил их с мышонком, и Вася начал
рассказ.

Глава пятнадцатая. Вперед - За колбасой!

Да, Пылесосин радовался рано. В тот момент, когда сторонники колбасы
победили, король снова вскочил на трибуну.

- Так, значит, дорогие сограждане, для нас важнее колбаса?

- Точно!

- Так завоюем гарантийных! - закричал король. - У них сколько хочешь
колбасы! И вся она будет наша! Ура!

- Ура! - закричали сограждане.

- Вперёд! - закричал лейтенант кавалерии Мышкин. - К оружию! За колбасой!

- Вперёд! За колбасой! - подхватили все. Удивительно это получилось. Только
что никто не хотел воевать, и вдруг оказалось, что все за войну. Почему,
так никто и не понял.

- Так что, гарантийные, готовьтесь, - закончил свой рассказ мышонок. - А я
не хочу против вас воевать.

- Слушай, - спросил Холодилин, - кто у вас там такой толковый? Кто про клей
придумал? И провода перегрызать?

- Я придумал. Я немного в технике разбираюсь.

- Спасибо, - сказал Новости Дня. - Очень ты нас порадовал.

- А в какой технике? - спросил Холодилин. - В механике или в электричестве?

- Ив механике, и в электричестве. Я во Дворце пионеров жил.

- А в часах разбираешься?

- Нет. Совсем нет.

- Выучиться хочешь?

- Ещё как! - сказал мышонок. - Да здравствует его величество король! То
есть нет, наоборот: пусть ему кошка приснится!

- Ну что, вперёд? - спросил Новости Дня. - Ивана Ивановича выручать! Мне
кажется, мы должны напасть первыми.

- Ни в коем случае, - сказал Холодилин. - Сейчас не пойдём. Мыши в темноте
хорошо видят, лучше кошек. И мы пропадём. Дождёмся утра. А сейчас давайте
мою комнату разберём и вещи сложим.

Комната была быстро разобрана.

- Отлично! - сказал Холодилин. - Теперь займёмся оружием... У тебя что? -
спросил он Новости Дня.

Радиомастер извлёк из рюкзака металлический бочонок.

- Конденсатор заряженный. Если эти проволочки поднести к кому-нибудь, так
трахнет - закачаешься!

- Отлично. А у тебя что? - спросил Холодилин мальчика.

- У меня ничего, - сказал Пылесосин. - Разве вот это. Он показал что-то
завернутое в промасленную бумагу.

- Что это?

- Запасная пружина к часам. Скрученная.

- Откуда?

Пылесосин опустил глаза.

- У хозяйской девочки стащил.

Вот еще! - ахнул Новости Дня. - Зачем?

- Для Ивана Ивановича. Хотел ему подарок сделать. Может, девочка не заметит.

- Как же, не заметит! - сказал радиомастер.

- Час от часу не легче!.. - заметил Холодилин, и наступила сердитая пауза.
- Ладно, делать нечего, - продолжил холодильный мастер. - Но если об этом
узнают в управлении, нам здорово нагорит!

- Может, положить на место? - спросил Пылесосин.

- Теперь уже поздно. Только хуже будет, - сказал Новости Дня.

- Ладно, - сказал Холодилин. - Может, обойдётся. А сейчас всем спать. До
рассвета у нас есть ещё несколько часов.

Его комната была разобрана. Ни диванов, ни кроватей. И все улеглись на
полу, положив под голову рюкзаки с инструментами и оружием. Рядом тепло
посапывали два пленных Андрея Андреевича.

Глава шестнадцатая. Лучшие зубы королевства.

Мастера были во всеоружии.

- Всё! - сказал Холодилин. - Теперь вперёд! Посмотрите, мы ничего не
забыли? - Он стал поднимать крышку люка.

- Боюсь, вас там схватят, - предупредил белый мышонок.

- Могут, - кивнул Холодилин. - А мы вот как сделаем... Эй, парень, давай
твою пружину.

И все поняли, что задумал мастер.

Пылесосин вынул из рюкзака тяжеленный свёрток. Что-то промасленное и крепко
перевязанное проволокой.

Раз! - и свёрток полетел вниз, в подвал.

- А теперь ждём.

Внизу под люком сначала всё было тихо. Потом послышался торопливый топот
ног. И голоса.

- Это я нашёл! Я первый увидел! - кричал мышонок Подмышкин. Ему очень
хотелось уйти из кавалерии и снова стать лейтенантом.

- Нет, я! - спорил лейтенант Мышкин, который всей душой рвался в генералы.
Для убедительности он даже встал на свёрток, как на пьедестал.

- Нет, это мы нашли! - кричали два каких-то колбасных генерала.

Все больше и больше мышей собиралось на площади. Суматоха и шум росли.

И вот прибыл король. Все разошлись и уступили ему дорогу к свёртку.

- Ваше величество, - сказал Мышкин, - эта штуковина упала сверху. И она вся
промасленная.

- Что с возу упало, то пропало. Так говорит народ, - заявил король. - А у
меня пока ещё нет оснований ему не доверять.

- Кому вы поручите торжественно перегрызть проволочку? - спросил Мышкин.

- Я сам её перегрызу, - отвечал король. - Мои зубы, пожалуй, самые лучшие в
королевстве.

- Не завидую я его зубам, - грустно сказал Холодилин. - Такие пружины
делались из лучшей немецкой стали.

Послышался звук, будто кто-то пилил металлом по металлу. Потом раздался
ужасный звон и треск. И пружина плеснула во все стороны.

Она раскручивалась всё больше и больше по площади, и кругами разбегались и
разлетались во все стороны рядовые и генералы колбасной армии.

- Вперёд! - сказал Холодилин. Он сбросил в люк кусок проволоки, и мастера
заскользили вниз, как пожарные при пожаре.

Главная площадь мышиного города была пуста. Никого.

Только Иван Иванович что-то радостно кричал из автобуса. Мастера выпустили
его, обнялись и с огромным трудом скрутили немецкую пружину.

- Ну как местная публика? Вредный народ? - осведомился Холодилин.

- Нет. Бестолковые они, а так ничего. Кормили меня, здоровались. Если бы не
их король, с ними можно ладить. А вы почему с рюкзаками?

Ему рассказали обо всём, что случилось за это время наверху.

- Значит, уходим? - спросил Буре.

- Да. И как можно скорее, пока местные умы не расчухались.

- А Машка где?

Холодилин хлопнул себя по лбу:

- Забыли! Я сейчас.

Он стал карабкаться вверх по проволоке. Обратно в люк. Остальные ждали его
внизу.

- Нет Машки! - через некоторое время высунулся Холодилин. - Я всё обыскал.
Пропала!

- Без Машки я не пойду, - упёрся Буре. - Хоть вешайте.

- Иван Иванович, - сказал Пылесосин, - нам надо уходить. Там, наверху, нас
девочка разыскивает, а здесь - мыши. Пропадём мы.

- А я без Машки пропаду... - Буре так расстроился, чуть не плакал.

- Эй, - крикнул Холодилин радиомастеру, - что будем делать?

- А ничего, - отвечал Новости Дня. - Надо было раньше думать. А сейчас он
прав. Нельзя ему без кукушки в город.

- Тогда подымайтесь сюда. Решать будем. Один за другим гарантийные
человечки поднялись в холодильник.

Мышонок Вася последовал за ними.

- Нам бы где-то спрятаться надо, - сказал Холодилин. - Чтобы девочка нас не
нашла. И переждать.

- А где ты от неё спрячешься? - сказал Новости Дня. - Она такая настырная.
Хоть на люстру залезай!

- А что? - задумался Холодилин. - Это мысль. Можно и на люстру.

- А как? - спросил Пылесосин.

- А так! - отвечал Холодилин. - Присоски на что? Он вытряхнул из рюкзака
резиновые присоски.

- По очереди и полезем. Один залез и другому сбросил.

- А хозяева? - сказал Буре. - Вдруг они нас заметят! Смотрите, уже совсем
светло.

- Не заметят, - возразил Холодилин. - Утренний сон самый крепкий. Первым
полезет Пылесосин. Затем Буре. А потом мы с радиомастером. А тебе, Вася, -
обратился он к белому мышонку, - поручение будет важное. Ты здесь все ходы
и выходы знаешь. Разведай, куда Машка пропала. Машка - это кукушка из часов.

- А что с пленными делать? - спросил Пылесосин про Андреев Андреевичей.

- А ничего. Дать им колбасы вдоволь, и пусть идут. Не будете спорить? -
спросил он у мышат.

- Мы что, больные? - ответили Андреи Андреевичи. - Или шлёпнутые? Мы вам
тоже про Машку будем узнавать. Потому что вы нам понравились.

Пылесосин, перебирая присосками, как ящерица геккон, забирался вверх по
стене, а потом пополз по потолку.

Вот он добрался до люстры, уселся на краю, отстегнул присоски и сбросил их
вниз.

Следом полез Буре, затем Новости Дня.

Последним на люстре оказался холодильный мастер.

- Порядок! - сказал Холодилин.

- Вот теперь, - сказал радиомастер, - мы как раз и попали в ловушку.

- Это почему еще?!

- А потому. Как же мы слезать отсюда будем?! Вверх же мы присоски не
забросим!

Мастера, как по команде, схватились за головы:

- Караул!

Ситуация была более чем неприятная.

Глава семнадцатая. На люстре.

Утром Татьяна внимательно исследовала все меловые дорожки.

- Мама, мама! Иди сюда. Есть человечки! Есть человечки! Вот, пожалуйста,
они следы оставили!

- Как так следы? - спросил Холодилин радиомастера. -

Ты что, слезал с лошади?

- Нет, не слезал. Просто мой мышонок пониже. И я, наверное, ногами задевал.

- Мышиные лапки я вижу, - с тревогой сказала мама. -

А насчёт человечкиных следов сомневаюсь.

- А я не сомневаюсь! - кричала девочка.

- Глупость всё это! - сказала мама. - Я тридцать лет на свете живу, а
ничего подобного не слышала. Вот котёнка я тебе, пожалуй, подарю.

- И котёнок хорошо! И человечки хорошо! - танцевала девочка. - Я их теперь
обязательно найду. Они где-то около холодильника прячутся.

- Ты сначала позавтракай, - сказала мама. - И подумай ещё: стоит ли их
ловить, раз они от тебя скрываются?

И девочка сразу погрустнела:

- Ты знаешь, мамочка, наверное, не стоит. Мне просто на них посмотреть
хочется, как они там живут. Я даже сама не знаю, откуда во мне такое
ловительство. Я посмотрю на них и отпущу.

Всё-таки вредная половинка Яна не всегда брала верх. Юшечка тоже могла
говорить своё слово.


Гарантийные сидели на люстре и ломали головы: как же им теперь спуститься
вниз, как выбраться из западни.

А в доме вовсю шли приготовления к дню рождения. Покупались продукты, мылся
пол, и девочка Таня всё говорила маме:

- Мама, мама, обязательно отодвинь холодильник! Вон за ним как много пыли.

- Придумал, - вдруг сказал Холодилин, сидя на краю люстры. - Есть выход. Мы
парашюты сделаем.

- Как же мы их сделаем? - возразил Новости Дня. - У нас и материи нет.

- Нам и не нужна материя. Мы их из нитрокраски сделаем. Вот эти лампочки
большие видите?

- Видим.

- Мы верхушки нитрокраской покроем из пульверизатора. Краска высохнет, и
получится плёнка. Пожалуйста, снимай её - вот тебе и купол парашютный!

- Но она же прилипнет к стеклу, - сказал Новости Дня. - Её никакой силой не
отдерёшь.

- И неправда, - возразил Холодилин, - Смотрите, сколько пыли на лампочках.
Краска до стекла даже и не достанет... А ну-ка за дело!

Он вытащил баллончик с пульверизатором и, как только хозяева куда-то ушли,
осторожно стал покрывать верхушку лампочек краской. Слой за слоем.
Нитрокраска очень быстро высыхала, и прямо на глазах у человечков
получались белые парашютные купола. Оставалось только снимать их, как
кожицу с гриба маслёнка.

- Ура! - закричал Пылесосин. - Спасены! Потому что сделать стропы из
запасного мотка с проволокой было проще пареной репы.


День рождения у Тани вышел на славу. Гости пели, танцевали и вообще
всячески веселились. И чего только не подарили девочке! И куклу, и краски,
и грузовой автомобиль, и новую немецкую игрушечную стиральную машину.


- Интересно, а в ней есть гарантийный? - спросил Пылесосин. - Вот бы
поговорить.

- Конечно, должен быть, - сказал Буре.

- Не думаю, чтобы там кто-нибудь был, - сказал Новости Дня. - Дети очень
часто игрушки до ниточки разбирают. Там находиться опасно.


- Мама, - спросила Таня, - а ты почему мне ничего не подарила?

- Будет тебе подарок, - сказала мама. - У моей сотрудницы по работе кошка
котят родила. Только они пока маленькие. Вот когда приедем в город, они
подрастут, и мы одного заберём. А сейчас твой подарок ещё ходить не умеет.

- Ой, мамочка, как хорошо! - запрыгала Таня. - Какая ты у меня
замечательная мама! Самая подарочная! Умница!


Наконец-то пришёл вечер. С ним пришла тишина. А потом настала лунная ночь.
И все в доме крепко заснули.

Гарантийные с пристёгнутыми парашютами ждали на краю люстры.

Вот послышался цокот коготков, и на середину комнаты выбрался белый Вася.

- Эй, гарантийные, спускайтесь, я знаю, где ваша Машка!

Человечки, как по команде, сиганули вниз.

На улице было тепло и непривычно. И во все глаза светила луна.

По обочине дороги человечки пробирались на край деревни.

Там в последнем доме, по сведениям мышонка Васи, проводила всё своё
свободное время легкомысленная кукушка Машка. Потому что в том доме тоже
были старинные часы. В часах тоже жила кукушка. Звали её, а вернее, его -
Петька.

Гарантийные пробирались сквозь густую траву, старались не показываться в
открытых местах.

- Я первый раз так иду, - сказал Иван Иванович.

- А я сколько раз! - сказал Новости Дня. - Вертолёты ведь далеко летать не
могут. Вот и добираешься пешком на попутках на свой завод.

Он шагал впереди, прокладывая дорогу и посматривая, нет ли какой опасности
- кошки там или филина. Перед собой он держал две проволочки от
конденсатора, а сам конденсатор был в рюкзаке. Шествие замыкал Холодилин с
баллончиком в руках.

Ни кошки, ни коршуна не было. И вообще не было особых приключений. Только
один запоздалый ночной и бестолковый индюк попытался их поклевать. Но
радиомастер протянул к нему проволочки, и шесть килограммов индюшатины в
ужасе унеслись в неизвестном направлении.

Вот и крайний дом. Двери закрыты, а окна заколочены. Но мышонок знал здесь
все ходы и выходы. Он приподнял половицу под дверью, и человечки пробрались
внутрь.

- Мы здесь раньше жили, - сказал Вася. - Пока хозяева в город не переехали.

В доме было чисто и пусто. В большой комнате висели старинные часы.
Человечки покричали и пошумели, и к ним сверху упала верёвочная лестница.

Хозяин был дома. Это был плечистый седобородый старик. Он встречал гостей
на площадке внизу, придерживая огромного цепного паука. В руке он держал
горящую свечу.

- Тихо, Бац-Бац! На место. Кому говорят! Паук с недовольным ворчанием
удалился в свою будку - тёмный угол часов, занавешенный паутиной.

- Сергей Сергеевич Мозер, - представился хозяин и поклонился в пояс.

Он быстро вскипятил самовар и стал угощать пришельцев. Но Машку отдать
наотрез отказался.

- Это как голуби, - сказал он. - Я подманил. Была ваша Машка, стала наша
Глашка. Не зевайте в следующий раз. А у меня теперь пара.

Старик оказался интересным. Он привык к одиночеству И не тяготился им, как
не тяготятся пожилые лесники и пасечники. И вообще он вёл скорее
крестьянский, чем мастеровой образ жизни. Даже пчёлы у него были. Вернее,
осы.

Буре совсем было загрустил, но Пылесосин нашёл выход.

- А сменять можно? - спросил он у старика. Старик недоверчиво покосился на
него:

- А на что?

- Вот на это. - Он вытащил из рюкзака пружину. Глаза у Мозера загорелись.
Пчёлы пчёлами, природа природой, а всё-таки он был мастер. И неплохой, судя
по тому, сколько лет служили его часы и как они выглядели.

- Вот черти хитрые! - сказал он. - Ладно, берите вашу бестолковушку!

Он вышел из комнаты и принёс пучеглазую Машку. Кукушка увидела Буре,
захлопала крыльями и радостно уселась к нему на плечо.

- Всё, - сказал Холодилин. - Прощаемся.

Мозер проводил их до лестницы. Придержал Бац-Баца и пожелал счастливой
дороги. Уже начинался рассвет.

- Ну, как дальше? - спросил Буре, когда они вышли из дома.

- Очень просто, - ответил Холодилин. - До ближайшего шоссе. Там у
километрового столба делаем знак. Ставим наверх цветок и ждём.

- Чего ждём?

- Увидите.

И вот целый час стоят они возле километрового столба. На столбе цветок. А
они ждут.

У-у-у-у! - послышался вой мотора издалека. Показался новенький, с иголочки,
грузовик.

- Приготовиться! - приказал Холодилин. И точно, вдруг грузовик стал
пыхтеть, чихать, дёргаться и резко сбавлять скорость. Около километрового
столба машина остановилась.

Из кабины вылез молоденький недоумевающий шофёр, открыл капот и стал
копаться в моторе.

- С чего бы это? - говорил он, почёсывая затылок. - Ехал, ехал - и вдруг!
Совсем ведь новый мотор. Ещё гарантия не кончилась.

Тут из мотора грузовика рядом с передним колесом выпала верёвочная
лестница. Человечки подхватили рюкзаки и ринулись внутрь. И вместе с ними,
конечно, Вася.

- Быстрее, быстрее! - говорил маленький человечек в чёрном комбинезоне. Он
стоял наверху.

Путники оказались в довольно уютной, хотя несколько замасленной
комнате-мастерской. И как только они вошли, хозяин немедленно исчез. Через
две минуты мотор снова запел песню, и они поехали.

Глава восемнадцатая. Почему мы, гарантийные, хорошо на свете живём.

- Ничего не понимаю, - сказал Буре хозяину комнаты, когда тот вернулся. -
Бы что, специально за нами ехали?

- А чего понимать-то? - ответил автомастер. - Увидел я знак, и всё. И
остановил машину.

- Но как?

- Да просто. Прекратил подачу бензина. А потом снова завёл. Всё путём. В
первый раз, что ли?

- А что шофёр?

- Он подумал - песчинка попала. Да мало ли что!

- А я вас знаю, - сказал Пылесосин. - Вы - Карданыч. Вы нас на дачу
перевозили.

- И совсем нет. Я - Рессорыч. А Карданыча я знаю. Мы в одном парке
работаем. Вы лучше скажите, кому куда. Человечки назвали адреса.

- Всё путём, - сказал Рессорыч. - Прокат холодильников на нашей улице.
Радиозавод рядом. Карданыч туда ездит. Да и мастерская по ремонту пылесосов
где-то по дороге будет. А вот вам куда? - обратился он к Буре.

- Поедете со мной? - спросил Буре у мышонка.

- Ещё как!

- Тогда нам на улицу водопроводчика Петрова.

- Ладно, - согласился Рессорыч. - Только вам придётся со мной поездить.
Может, неделю. Может, две. Мы в тех краях редко бываем. Там заводов нет.

- А как вы в дом проберётесь? - спросил Холодилин.

- Проберутся, - сказал Говорит Москва. - Через балкон. Или через чердак.
Или через вентиляцию. Или по антенне. А лучше всего ты им присоски свои
отдай.

- И верно, - согласился Холодилин. - Держи, Иван Иванович.

- Ну что же, - сказал Буре, - давайте на всякий случай прощаться. Очень я к
вам привык. Сдружился за это время. Я теперь как осиротею.

- Ничего, - успокоил его Пылесосин. - Может, кто у вас новый появится. В
стиральной, например, машине приедет.

- То ли появится, то ли нет, - возразил Буре. - А потом, пока я к ним
привыкну, пока подружусь, как с вами, им уже и уезжать пора.

- Не прав ты, Иван Иванович, - сказал Холодилин. - Почему мы, гарантийные,
хорошо на свете живём? Да потому, что мы не привыкаем друг к другу, а сразу
ладим. Мы к каждому мастеру подходим так, будто всю жизнь его знали. И не
просто знали, а как хорошего человека. Верно, Рессорыч?

- А что? Всё путём.

- А хочешь, Рессорыч, я тебе перочинный нож подарю? Или фонарик новенький?

- Нож-то мне ни к чему, - отвечал мастер. - А вот от фонарика я бы не
отказался. Дари, коли не жаль.

А мотор всё гудел и гудел. А дорога всё бежала и бежала под колёсами.
Холодилин отвёл Буре в сторону и сказал:

- У тебя, Иван Иванович, хорошее дело может выйти. Ведь до сих пор мыши с
людьми не ладили. А ведь можно их помирить. Чем мыши, например, собак хуже?
Или пчёл?

- Понял, - сказал Иван Иванович. - Постараюсь. А дорога всё бежала и бежала
назад. И становилась всё короче и короче. Всё путём.

Эпилог.

Девочка Таня всё излазила на даче. Но не нашла человечков. И
грустно-прегрустно ей стало. И немножко совестно.

- Мама, - сказала она, - я больше не буду человечков искать. Ведь если они
от меня прячутся, то знают почему. Пусть живут, как им хочется. Даже если
их нет. Если они мне приснились.

И вдруг она увидела кончик белого листка, торчащего из-под холодильника.
Девочка взяла его и прочитала:

"Никаких человечков нет. Это всё тебе приснилось. Но котёнка у мамы не
проси. И. И. Буре".

И опять Иван Иванович жил в часах. Он, да "Машка, да мышонок Вася.
Замечательно они жили. Просто очень хорошо. Только Машка отличилась. Стала
яйца нести. Нет чтобы своё гнездо свить, так, здрасте пожалуйста, начала из
дома вылетать и по разным часам их раскладывать. Ничего не поделаешь - она
же кукушка, а не курица. И в разных часах в разных квартирах стали птенцы
выводиться.

Вот почему в современных домах среди современной мебели так много стало
обыкновенных деревенских ходиков с кукушкой. Вы это тоже заметили?



   Эдуард Успенский. 
   Колобок идет по следу. 
 
   В глубине центрального парка, там, где  кончается  асфальт  и  начинается
строительство  многоэтажного  гаража  Горгартрансхоза,   стоит   одноэтажный
таинственный дом с вывеской "НПДД".
   Это Неотложный Пункт Добрых Дел, и главный в нём - Колобок. Ему  во  всём
помогает верный друг и товарищ - Булочкин. Они занимаются раскрытием  мелких
преступлений и нарушений. (Принимают заказы от населения).
   То, что для дружинников слишком сложно, а для милиции слишком  просто,  в
самый раз для Колобка.
   Он в детстве в деревне
   У бабушки жил.
   Была она домохозяйкой.
   А дедушка в поле
   Стога сторожил
   С огромной охотничьей лайкой.
   И жить - поживать бы
   Ему хорошо,
   Да дома ему не сидится.
   И вот он от бабушки
   В город ушёл,
   В милиции начал трудиться.
   Он двадцать пять лет
   За порядком следил,
   Любому мешал преступленью.
   На чистую воду
   Он тех выводил, -
   Кто жить не давал населенью.
   Сейчас в детском парке
   Работает он.
   Хоть лет ему много,
   Но всё же
   Теперь воспитаньем детей увлечён,
   Подростков и молодёжи.
   И любит и ценит
   Его малышня,
   И знают все дяди и тёти:
   - У вас неприятность?
   - Зовите меня.
   Всегда Колобок на работе.
   Колобок был сова, а Булочкин  -  зяблик.  Но  Колобок  был  начальник,  и
поэтому они больше работали по вечерам. Только не думайте, что днём  они  не
рабо-тали. Они работали и днём, и вечером, и утром...  Просто  больше  всего
они любили работать вече-ром.
   Сегодняшний вечер был вялым и тёплым. Телефон звонил редко - один  раз  в
час.
   Вот  он  опять  зазвонил  вялым,   безынициативным   звонком.   Бу-лочкин
немедленно цапнул трубку.
   - Алло! Аппарат Колобка у аппарата!-бодро  сказал  он,  пытаясь  вдохнуть
жизнь в вялое течение событий.
   Но ничего не вышло. Трубка сказала вялым женским голосом:
   - Это НПДД? -Так точно!
   - НПДД, НПДД, у нас на чердаке кошка мяучит музыку  Ша-инского,  а  мы  с
внучкой Бетховена разучиваем. Помогите!
   - Заказ  принят!  -  сказал  Булоч-кин.-  Кошку  поймаем  и  переучим  на
Бетховена. Сообщайте адрес.
   Он записал адрес в книгу заказов и спросил Колобка:
   - Шеф, можно отправляться?
   - Подождите, Булочкин, ещё не вечер!  -  сказал  Колобок,  хотя  уже  был
вечер. - Думаю, что сегодня будут более интересные дела.
   И точно: телефон зазвонил более инициативно. - Колобок, Колобок,-  сказал
мужской голос, - у нас пропала собака.
   Колобок подвинул к себе печатную машинку: - Давайте словесный портрет.  -
Чей?
   - Собаки разумеется.
   - Собака породы овчарка, начал голос.- Высокая, средней  лох-матости.  По
окраске  брюнето-шатенка.  Повышенной  зубастости.  Имеет   шесть   медалей.
Охраняла здание вместе со сторожем. Кличка Рекс. Сторож тоже пропал.
   Колобок всё это быстро напечатал.
   - Давайте словесный портрет.
   - Чей?- спросил голос.
   - Сторожа.
   - Высокий, с намёком на лысину.  Зовут  дядя  Коля.  Характер  рязанский,
покладистый.  Имеет  сына  десяти  лет.  Сын  тоже  пропал.  Дать  словесный
портрет?
   - Достаточно,- сказал Колобок  голосу.-  Мне  всё  ясно.  А  кем  вы  ему
доводитесь?
   - Кому?- сыну или сторожу?
   - Рексу!
   - Я - директор учреждения. Дать словесный портрет?
   - Спасибо, не надо. Я всё понял. Товарищ директор,  берите  свою  жену  и
детей и приезжайте в наш парк. Сегодня  здесь  выставка  служебно-сторожевых
собак, найдёте и вашего сторожа, и вашего Рекса.
   Человек в телефоне ужасно обрадовался и долго повторял:
   - Спасибо, товарищ Колобок. Спасибо, товарищ Колобок.
   - Пожалуйста, товарищ директор склада, - сказал Колобок и повесил трубку.
   Но телефон моментально зазвонил снова:
   - А как вы догадались, что я директор склада? А  не  директор  музея  или
театра?
   - Очень просто. Театры и музеи у  нас  собаки  повышенной  зубастости  не
охраняют. Привет вашему дяде Коле.
   Булочкин, как всегда, был потрясён  железной  логикой  Колобка.  Он  взял
книгу  заказов  и  вписал  туда,  как   было   раскрыто   это   таинственное
исчезновение, как была найдена сторожевая  собака  буквально  в  присутствии
заказчика. И даже более того - буквально без присутствия заказчика.
   Но Колобок был недоволен:
   - Это всё семечки! Ничего интересного. Но чует моё сердце  -где-то  зреет
серьёзное преступление.
   И оно зрело. Созревало и наливалось. В это время в другом конце города...
   В это время в другом конце парка по аллее шёл  мороженщик.  Каких  много.
Обыкновенный труженик тележки. Но шёл он без тележки и громко кричал:
   - Караул! Преступление века!
   Прохожие с любопытством смотрели на него. И он кричал дальше:
   -  Похищено  сто  пачек  мороженого!   Ограбление   пенсионера.   Милиция
бессильна.
   - Почему? - спрашивали прохожие.
   - Они не очень любят мороженое. Если бы пельмени пропали...
   И он гордо шёл дальше в направлении НПДД,  сообщая  всем  о  происшедшем.
Человек изъяснялся с людьми как бы заголовками газет:
   - В городе действует организация!
   - Сегодня - мороженое, завтра - "Дом игрушки".
   - Планета  спрашивает:  "Кто  будет  отвечать?"  Крико-вопли  всё  больше
приближались к НПДД, где нервно разгуливал Колобок в ожидании крупного дела.
Он был в безрукавке, в мягких валенках, сделанных на заказ, в теплой  кепке,
потому что приближалась осень.
   И вот на пороге возник мороженщик.
   - Я говорю от имени тружеников планеты Земля! Мороженого больше не будет!
   - А что? - спросил Колобок. - Закрыли ваш хладокомбинат?
   - В городе действует шайка! Милиция бессильна.
   -  Будем  вооружать  население!  -  спокойно  и  с  достоинством  ответил
Булочкин, показывая мороженщику, что есть... имеется выход, что не  всё  ещё
потеряно.
   - Фамилия? - строго спросил Колобок.
   - Я - труженик планеты Земля. - Фамилия, - повторил Колобок.
   - Коржиков.
   - Рассказывайте все по порядку, товарищ Коржиков, - приказал Колобок.
   - И обращайте внимание на подозрительные подробности, -добавил Булочкин.
   - Хорошо, - сказал мороженщик. - Дело было так. Светило солнце. Я  шёл  и
продавал мороженое. Кругом гуляли покупатели, целая улица покупателей. Я пел
песню:
   Маши, Даши и Олежки
   Приглашаются к тележке.
   Для чего был создан мир?
   Для того, чтоб есть пломбир.
   Поскорей спешите к тачке
   И берите по две пачки.
   Вам стакан и вам стакан,
   Вот и выполнили план!
   Сам стахановец Стаханов
   Взял однажды пять стаканов,
   Угостил своих друзей,
   И они пошли в музей.
   Знайте, взрослые и дети,
   Есть в космической ракете
   Километр макарон
   И пломбира десять тонн.
   Потолкуйте с силачами,
   Ведь они не калачами
   Укрепляют силу рук,
   А мороженым, мой друг.
   Поскорей спешите к тачке
   И берите по три пачки.
   Вам стакан и вам стакан,
   Вот и выполнили план.
   Это друг, не так уж глупо -
   Эскимо съесть вместо супа.
   Раз и два ~ и весь обед,
   И посуды грязной нет.
   Мороженое, мороженое
   Совсем немного стоит,
   Мороженое, мороженое
   Вам двери все откроет.
   - А подозрительные подробности? - напомнил Булочкин.
   - Хорошо, -  понял  мороженщик.  -  Светило  подозрительное  солнце.  Дул
подозрительный такой ветер. Кругом гуляли подозрительные типы.  Целая  улица
типов.
   - Иностранных инопланетян не было?
   -  Были,  -  сразу   согласился   мороженщик.   -   Были   подозрительные
инопланетяне, замаскированные под наших неподозрительных прохожих.
   - А дальше? - спросил Колобок.
   - Вдруг замяукал подозрительный котёнок. Я подозрительно пошёл за ним.  И
кто-то украл мою подозрительную тележку. Колобок выслушал всё это и сказал:
   - Ещё раз, пожалуйста, всё расскажите. Только подробнее, пожалуйста.
   - Хорошо, - согласился мороженщик Коржиков.  -  Светило  такое  подробное
солнце. Дул такой подробный ветер. Кругом подробно  гуляли  такие  подробные
прохожие. Потом замяукал такой подробный котёнок. Я подробно за ним пошёл. И
кто-то украл мою подробную тележку.
   - Не густо! - сказал Колобок.
   - Точно! - согласился мороженщик. - Светило такое  негустое  солнце.  Дул
негустой такой подозрительный ветер. Кругом негусто  гуляли  такие  негустые
прохожие. Потом замяукал такой негустой котёнок. Я негусто так пошёл за ним,
и кто-то украл мою негустую тележку.
 
   - Ну что? - спросил Колобок у Булочкина.
   - Туманно, шеф! - сказал тот. Мороженщик тотчас же согласился:
   - Светило такое туманное солнце. Дул такой туманный ветер. Кругом туманно
так прогуливались прохожие. Потом замяукал  такой  затуманенный  котёнок.  Я
затуманенно пошёл за ним. И кто-то в тумане украл мою  тележку.  Что  теперь
будет?
   -  Всё  будет  в  порядке,  -  сказал  Колобок.  Дело  поручаем   лучшему
специалисту. Булочкин, на выход!
   - Есть! - ответил Булочкин.- Сверим часы.
   - Сверим.
   Все стали сверять  часы.  Часы  Колобка  и  Булочкина  бились  секунда  в
секунду, а часы мороженщика остались лежать в тележке, в ящике для денег.
   - Куда сдать котёнка? - спросил мороженщик.
   - Какого котёнка? - спросил Колобок.
   - Которого я нашёл на месте преступления, - сказал Коржиков.
   Он вынул  из  кармана  фартука  замечательного  рыжего  котёнка.  Колобок
посмотрел на котёнка в увеличительное стекло.
   - Сибирский! - сказал он.
   - Может быть, преступники из Сибири? - предположил Булочкин. - И надо его
оставить в деле.
   - Забирайте его с собой! - приказал Колобок. - Может, он наведёт  вас  на
след.
   Булочкин и мороженщик ушли. Опускавшееся  за  парк  солнце  заливало  всё
золотом. Солнечный луч, попавший в  затылок  Колобка,  наполнил  его  жёлтым
свечением. Колобок напоминал подсвеченную изнутри головку сыра и  чувствовал
себя неловко.
   Он задёрнул шторы, взял в руки балалайку и заиграл. Все, кто  давно  знал
Колобка, поняли: Колобок думает. И затихло всё вокруг НПДД
   Тем временем Булочкин и Коржиков приблизились к месту пропажи. В голове у
Булочкина вертелись последние слова Колобка: "Он может навести вас на след".
Поэтому он попросил у мороженщика котёнка, опустил его на землю и  приказал:
"След!"
   Котенок с места в карьер пробежал сто метров к ближайшей урне, сел  около
неё и стал жевать селедочный хвост.
   - Ты неправильно нас понял, - сказал Булочкин. - Нам  не  нужна  селёдка.
Нам нужна тележка. Котёнок с места не двигался и усиленно хрустел селёдочным
хвостом.
   Вдруг мороженщик схватил за руку Булочкина:
   - Смотрите!
   По аллее шла дворничиха с  метёлкой  и  толкала  перед  собой  тележку  с
мороженым.
   - Это моя тележка! - сказал Коржиков. Булочкин включил походную рацию:
   - Колобок, Колобок, мы вышли на преступника. Будем брать.
   - Берите, - шёпотом сказал Колобок. - Но осторожнее, смотрите,  чтобы  не
взяли вас.
   -  Преступник(ца))  вооружен(а))!  -  тихим  лозунгом   сказал   Коржиков
Булочкину.
   - Чем вооружён? - переспросил Булочкин,
   - Метлой вооружён, - ответил мороженщик.
   - Будем брать вместе с метлой! - решительно сказал Булочкин.  -  Применяю
отвлекающий приём.
   Он подошёл вплотную к дворничихе с тележкой и сказал, показывая на небо:
   - Смотрите: лопаты летят!
   - Какие лопаты? Почему летят? - удивилась дворничиха и стала  внимательно
изучать небо.
   В эту секунду Булочкин пристегнул её цепочкой с почтовым замком  к  ручке
тележки. Такими цепочками сельские велосипедисты приковывают свои велосипеды
к поручням магазинов.
   - Колобок, Колобок! - сразу же  сообщил  он  в  радиотелефон.  -  Опасная
преступница задержана... Ваша игра проиграна! -обернулся он к дворничихе.  -
Будем вас сдавать в милицию.
   - Какая игра? - удивилась дворничиха. - Я и сама шла сдавать эту  тележку
в милицию.
   - Булочкин, Булочкин, немедленно  освободите  эту  блондинку  в  очках  и
принесите ей извинения.
   Булочкин оторопел. Вот это да! На таком  расстоянии  Колобок  узнал,  что
дворничиха - блондинка. Он отстегнул дворничиху и произнёс в микрофон:
   - Продолжаем расследование.
   - Ой! - вдруг сказала женщина Булочкину  и  Коржикову.  Смотрите:  лопаты
повернули и назад летят.
   - Какие лопаты? - удивились потерпевший и расследующий. -Зачем повернули?
   - Чтобы проучить кое-кого! - ответила  дворничиха  и  махнула  метлой  по
ногам двух мужчин.
   Они оба рухнули как подкошенные.
   - Продолжаем работу, - сказал неунывающий Булочкин.
   - Работа продолжается! - оформил его мысль в лозунг мороженщик  Коржиков.
- Несмотря ни на что!
   Они встали на ноги, и Булочкин приступил к осмотру тележки и  составлению
версий.
   - Начинаем предварительный досмотр. Тележка цела? Колёса на месте?
   - На месте, - ответил мороженщик Коржиков. - А где же им быть?  Кому  они
нужны, такие кривоногие?
   - Вы мне вопросов не задавайте, - одернул его Булочкин. -Отвечайте чётко,
по-военному: "Так точно". Повторяю: Тележка цела? Колеса на месте?
   - Так точно, по-военному. Кому они нужны, такие кривоногие?
   - У вас есть версии?
   - Так точно. Никаких.
   - А у меня есть. Сразу видно, что вы не в нашей системе работаете. Скорее
всего, действовала шайка. Интересно, сколько  их  было.  Сколько  мороженого
исчезло?
   - Пятьдесят пачек. Остальные здесь, - ответил мороженщик.  -И  ещё  здесь
лежит треугольная пуговица с двумя дырочками, металлический рубль, мои  часы
и вязаная шапка с помпончиком.
   Булочкин включил рацию и доложил обо всем Колобку
   - Продолжайте поиски, - сказал  Колобок.  -  Я  буду  разрабатывать  свою
версию.
   Все ниже к закату склонялось подозрительное солнце. В  парке  стихало,  и
всё сильнее слышен был шум  города.  Подозрительны  прохожие  покидали  парк
вместе с подозрительными  детьми.  Бу-лочкин  думал.  Потом  он  спросил:  -
Тележка отсутствовала полчаса. Сколько пачек мороженого  может  съесть  один
человекопреступник за это время?
   - Так точно, не знаю! - сказал мороженщик.
   - Нужно узнать. Выяснив это,  мы  узнаем,  сколько  человеко-преступников
было. Проведем следственный эксперимент.
   - Можно принять участие в эксперименте? - спросил Коржиков.
   - Вы все продумали?
   - Всё.
   - Тогда разрешаю. Сверим часы.
   Часы Булочкина показывали семь часов, часы Коржикова замёрзли и ничего не
показывали из-за инея. Тем не менее эксперимент начался. Надо было выяснить,
сколько было человек расхитителей государственного мороженого.
   Они ели мороженое, а в голове у них звучала песня.
   Пусть порою грозит нам опасность,
   И стреляют враги каждый миг,
   Мы работаем и вносим ясность
   В этот сложный, запутанный мир.
   Если спросят, мы ответим,
   Что желаем счастья детям,
   Каруселей и зверей
   И незапертых дверей.
   Не едим мы и недосыпаем,
   Можем дров без трудов наломать.
   Пол-Москвы пробежим за трамваем,
   Если надо кого-то поймать.
   Если спросят, мы ответим
   Что желаем счастья детям,
   Каруселей и зверей
   И незапертых дверей.
   Вместе с нами людей миллионы,
   И никто из них не одинок,
   Берегитесь, враги и шпионы, -
   Трудный поиск ведёт Колобок.
   Если спросят, мы ответим,
   Что желаем счастья детям,
   Каруселей и зверей
   И незапертых дверей.
   Освещённые подозрительным солнцем, Булочкин и Коржиков доедали мороженое.
А Колобок играл на балалайке в уютном НПДД.
   - Шапочка в тележке, что бы это значило?
   Под веселую мелодию плясали  комары  на  светлом  окне.  Телефон  молчал.
Очевидно,   собака   повышенной   зубастости   нашлась   вместе   со   своим
брюнето-шатеновым сторожем. И тут Колобка осенило. Он  включил  переговорное
устройство.
   - Булочкин, Булочкин, что у вас на голове?
   - Кепка, шеф. Фуражного типа.
   - Очень хорошо. Попробуйте достать из тележки эту вязаную шапочку.
   - Слушаюсь, шеф.
   Послышался треск открываемой дверцы, потом голос Булочки-на:
   - Готово, шеф.
   - Так. Что теперь у вас на голове?
   - Вязаная шапочка, шеф.
   - Почему?
   - Потому что фуражка упала в тележку.
   - Отлично, Булочкин. А как с вашими пуговицами? Все на месте?
   - Нет, шеф, одна оторвалась и тоже упала.
   - Спасибо, Булочкин.
   - Можно продолжать эксперимент?
   - Можно, продолжайте.
   И Булочкин с Коржиковым смело углубились в мороженое.
   - Я уже три пачки съел. - сказал Булочкин.
   - А я четыре, - сказал Коржиков. - У меня опыта больше.
   - Что-то стало холодать! - сказал Булочкин.
   - Что-то стало нагреваться! - сказал Коржиков. - У меня жар!
   - А у меня озноб!
   - Мы заболели. Гибель на трудовом посту! - стал выкрикивать мороженщик. К
нему вернулось газетно-заголовочное состояние. -Они  не  вернутся!  Их  было
двое! Люди жертвуют собой!
   Булочкин включил рацию:
   - Колобок, ты слышишь нас?
   - Внимание, - отвечает  Колобок.  -  Вызываю  для  вас  "скорую  помощь".
Держитесь.
   Булочкин и Коржиков взялись друг за  друга.  Булочкин  сурово  молчал,  а
Коржиков выкрикивал:
   - Эксперимент не удался!  Их  ждет  больница!  Планета  плачет!  Он  даже
выкрикнул один лозунг, явно опережающий события:
   - Медицина бессильна. Им поможет только чудо! В парк въехала неотложка  с
красным крестом на верхней фаре, и наших больных увезли.
   И вот уже тихая больничная палата. Не совсем тихая, потому  что  Коржиков
постоянно кричит:
   - Колобок о нас забыл! Преступники на  свободе!  Мороженщики  всего  мира
протестуют! Мы погибаем в больницах, а кое-кто даже не думает о нас.
   И тут дверь в палату распахнулась и вошёл Колобок. Он был в белом  халате
и в тапочках на босу ногу, с трубкой.
   - Колобок ни о ком не забывает. Он знает всё.
   - Да? - закричал неуемный Коржиков. - А где же преступники?
   - Преступники вокруг нас, - ответил Колобок. - Посмотрите, кто  лежит  на
соседних койках.
   И сразу на всех соседних койках встали мальчики.
   - Мы больше не будем! - сказали они сиплыми голосами.
   - Попались! - закричал мороженщик. - Как же вам не стыдно бесплатно брать
государственное мороженое?
   - А мы не бесплатно, - сказали мальчики. - Мы рубль положили.
   - И котёнка!
   - Ха-ха-ха! - сказал Коржиков. - Это планета смеётся. Но котят ещё в банк
не принимают! Живая валюта - нужна ли она нам?!
   - Нас теперь арестуют? - спросили мальчики.
   - Ни за что! - сказал мороженщик Коржиков. - Раз вы признались, я за  вас
заплачу. Но котёнка я вам не отдам.  Я  к  нему  прирос.  Продавцы  покидают
больницы! План ведёт нас в путь!
   Он быстро выздоровел  и  оделся.  И  ушёл.  Колобок  и  Булочкин  ласково
смотрели ему вслед и думали: "Как хорошо, что ему хорошо. Значит, не зря  мы
несём тяжёлую вахту. Пусть всегда будет солнце".
   На своих кроватях сидели исправившиеся мальчики и восторженно смотрели на
знаменитого Колобка.
   - Шеф, - спросил Булочкин, -  а  как  вы  догадались,  что  дворничиха  -
блондинка в очках?
   - Очень просто, - сказал Колобок, - мой метод - внимание плюс память. Она
же у нас в парке шестой год работает. Её фотография на Доске почёта у  входа
висит. Рядом с моей, между прочим, товарищ Булочкин.



   Эдуард Успенский.
   Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы


 журнал "Пионер" No 2-4'1990
 OCR by Michael Seregin


         Страшная повесть для бесстрашных школьников


ЧП В ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ

   Однажды в  конце  июля  в  пионерском лагере под  Голицыном
нашли задушенного мальчика.  Он  лег спать,  как и  все другие
ребята,  в  палате  на  двадцать два  человека.  Но  утром  не
проснулся,  не побежал на зарядку, как все, а остался лежать в
своей кровати в углу, тихенький и дохленький.
   Вызвали милицию. Милиция начала спрашивать:
   - Кто заходил в палату?
   - Кто залезал ночью в окно?
   - С кем был в ссоре задушенный мальчик?
   Оказалось,  что  в  палату никто  не  заходил,  дверь  была
заперта на ключ.  В окно никто не залезал, так как оно было на
втором  этаже.  И  задушенный мальчик  ни  с  кем  никогда  не
ссорился,  а  был тихий и  бесполезный,  и еще он был какой-то
запуганный.
   Все люди на территории,  и взрослые и дети, ходили грустные
и   подавленные.    Начальник   лагеря   говорил   следователю
зеленгородской милиции капитану Матвеенко испуганным голосом:
   - Вы  можете надо  мной смеяться,  но  я  уверен,  что  это
Красная Рука.
   - Кто,  кто?  -  спрашивал хитроглазый и толстый капитан. -
Какая еще красная рука?
   - А такая, которая прилетает по ночам.
   - Никогда не слышал. Глупости это.
   - Никакие не глупости.  Я  двадцать лет работаю начальником
лагеря.  И  в "Артеке" был,  и в "Орленке",  и еще кое-где.  И
много раз  слышал,  что  ночью в  окно  стучится Красная Рука,
потом залетает в палату и кого-нибудь душит. А еще есть Черная
Простыня.  Она набрасывается на ребенка,  закутывает и не дает
дышать, пока он не умрет. И этого не знаете?
   - Не знаю,- ответил Матвеенко.
   - А еще есть Зеленые Пальцы. Они защекочивают до смерти...
   - Знаете что,-  перебил его усатый капитан,- я уже не в том
возрасте,  чтобы сказки слушать...  Да и некогда мне. Но вот у
меня сейчас студент один есть на практике.  Он юрист,  будущий
следователь - Виктор Рахманин. Я его к вам подошлю, вы ему все
и расскажите. Договорились?
   И  он  пошел  дальше  заниматься  делом:   снимать  пыль  с
подоконников,  спрашивать свидетелей,  осматривать задушенного
мальчика.
   Практикант Рахманин явился на следующий день.
   - Товарищ начальник, я вас очень внимательно слушаю.
   Рахманин был высок ростом, плечист, как шкаф, и очень легок
в движениях.
   Директор походил по своему летнему кабинету и спросил:
   - А вы смеяться надо мной не будете?
   - Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.
   - Тогда  слушайте.  Это  случается почти каждое лето  то  в
одном,  то  в  другом лагере.  Вдруг  мальчик пропадет,  вдруг
найдут девочку без дыхания.  Ищут,  ищут, кто это сделал, и не
находят.  А ребята потом рассказывают,  что над лагерем летала
Черная Простыня,  что  она  пыталась пролезть в  одну  палату,
потом в  другую,  но  ее  спугнули.  Или  говорят,  что видели
Красную Руку, летавшую за окном, она страшная и светится.
   Когда  начальник  говорил  "Черная  Простыня" или  "Красная
Рука",  он  произносил эти  слова с  почтением,  как  если  бы
говорил  "Верная  рука   -   Друг  индейцев"  или,   например,
"Соколиный глаз".
   - Интересно,- сказал Рахманин.
   - А  знаете ли  вы  историю про  Красное Печенье?  Или  про
Красное Копыто? Или про Гроб на Колесиках и Хозяина Кладбища?
   - Никогда не слышал эти прелестные истории.
   - Не очень-то они прелестные,-  грустно отметил начальник.-
И как мне кажется, все они из одного чемодана.
   - Расскажите хотя бы одну,- попросил Рахманин.
   - Пожалуйста. Какую?
   - Про Гроб на Колесиках.
   - Хорошо,  слушайте.  Жила-была девочка у мамы. Однажды она
осталась одна.  И вдруг по радио передают:  "Девочка, девочка,
Гроб  на  Колесиках  выехал  с  кладбища,   твою  улицу  ищет.
Прячься". Девочка испугалась, не знает, что делать. Мечется по
квартире,  хочет  маме  по  телефону позвонить.  А  в  телефон
говорят:  "Девочка,  девочка,  Гроб  на  Колесиках нашел  твою
улицу,  он твой дом ищет". Девочка пугается страшно, все замки
запирает, но из дома не убегает. Дрожит. Радио снова передает:
"Девочка,  девочка,  Гроб  на  Колесиках  твой  дом  нашел.  В
квартиру едет..."  И  так  далее.  Короче,  когда  мама  домой
приходит,  она  находит девочку неживой.  Только во  рту  одно
колесико какое-то... Как вам это нравится?
   - Мне это совсем не нравится,- сказал Витя Рахманин.
   - А вы верите в то, что я рассказываю?
   - Конечно,- ответил Рахманин.- Есть такое правило: во время
следствия верить всему,  что говорят,  а  потом надо проверять
факты.  Только вы  об  этих  историях больше никому ни  слова,
чтобы нам с вами однажды не проснуться с колесиками во рту.
   - Или с рукой на шее,- шепотом добавил начальник.
   - Послушайте,-  спросил  Рахманин,-  но  если  Красная Рука
светится,  ее же люди должны замечать.  Сколько людей ночью по
лагерю бродит:  и  сторожа,  и  вожатые,  и ребята,  которым в
туалет приспичило. Вон и собаки есть у вас в лагере.
   - Я  и сам об этом думал,-  сказал начальник.-  Может быть,
эта рука не  всегда светится,  а  только тогда,  когда на дело
выходит. То есть уже у самого окна.
   - А она при этом не раскаляется?
   - Не знаю.  Кажется,  нет.  По крайней мере ожогов на шее у
жертвы обычно не бывает.
   - Ладно,- сказал следователь-практикант Рахманин.- Я должен
сперва  все  обдумать  и  составить  план.   Завтра  я  к  вам
обязательно зайду. Мы с вами нанесем на карту все такие случаи
и узнаем, где эти силы гнездятся. И у меня наверняка возникнут
новые вопросы.
   Новые вопросы не  возникли.  Когда Виктор Рахманин пришел в
пионерский  лагерь  на  следующий  день,   ему  сказали,   что
начальник утром не проснулся. Он был задушен Красной Рукой.
   Дети и родители покидали лагерь.


ПЕРВЫЕ ШАГИ РАХМАНИНА

   Рахманин пулей полетел в  зеленгородскую милицию к капитану
Матвеенко. С порога он спросил:
   - Что мне теперь делать? Какие будут указания?
   - Такие же. Заниматься этим делом. Капитан уже все знал.
   - Красной Рукой, товарищ капитан?
   - И Черной Простыней, и другими.
   - Товарищ Анатолий Петрович, но ведь это же бред!
   - Для  обычного сотрудника милиции  это  бред,-  согласился
хитроглазый   капитан,-   а   для   студента-практиканта   это
замечательная   возможность   проверить   сумасбродную   идею,
фантастическую версию. Так что действуйте, проверяйте.
   "Один уже допроверялся!  -  хмуро подумал Рахманин.-Получил
Гроб на Колесиках!"
   Он на секунду представил себя самого всего в цветах рядом с
начальником лагеря.  Но  спорить и  отказываться не  стал.  Он
вышел на залитый солнцем двор зеленгородской милиции и,  меряя
его длинными сильными ногами, рассуждал:
   "Капитан  говорит,   что  это  будет  проверка  версии,   а
версии-то у меня и нет.  Сначала надо ее составить.  Итак, чья
это рука?..  Чьи это пальцы?..  И кому принадлежит эта чертова
простыня?"
   Он  шагал,  шагал и  шагал.  После того как он  прошагал по
двору по крайней мере от Зеленгорода до Наро-Фоминска,  у него
возникло несколько версий. Точнее говоря, три.
   ВЕРСИЯ  ПЕРВАЯ.  Красная Рука,  Черная  Простыня и  Зеленые
Пальцы -  это пришельцы из космоса.  Может быть, роботы, может
быть, инопланетные существа. Они убивают детей либо из научных
целей, либо из военных, либо из энергетических.
   ВЕРСИЯ ВТОРАЯ. Эти существа- представители дьявольских сил.
Так  сказать,  руки Дьявола,  Фантомаса.  Они убивают детей из
соображений  религиозных.   Допустим,   будущих   праведников,
будущих крупных деятелей церкви, которые могут нанести большой
урон дьявольщине, человеческим порокам.
   ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ. Это какое-то случайное порождение, случайные
сгустки  материи,   живущие  сами  по  себе.  Каприз  природы,
наделенный случайным разумом и случайными задачами.
   "Так  или  иначе перво-наперво надо собрать статистику.  Со
статистики  начинается любая  научная  работа,  любая  научная
статья, любая мало-мальски серьезная диссертация".
   На  этом  поход Зеленгород -  Наро-Фоминск -  Зеленгород по
двору зеленгородской милиции был закончен.


СБОР СВЕДЕНИЙ

   - Внимание!   Внимание!   В   эфире   "Пионерская  зорька"!
Продолжаем нашу передачу.  Переходим к вашим письмам,  ребята.
Ребята из города Юрьева-Польского прислали нам такое письмо:
   "Дорогая редакция!  В  день сбора металлолома наши мальчики
собрали огромное количество этого металла, чрезвычайно нужного
стране.  И  весь этот чрезвычайно нужный металл уже два месяца
ржавеет на  площадке перед  школой.  Уже  два  младшеклассника
подвернули на нем ноги,  и  туда постоянно закатываются шарики
от пинг-понга.  Просим нам помочь". Так вот, наш корреспондент
побывал  в   Юрьеве-Польском  и   сам   увидел  эту   картину.
Представители  Вторчермета  города  объяснили,  что  металл  в
основном состоит из  крупногабаритных труб увеличенной длины -
20  метров.  Что  Вторчермет  не  имеет  транспортных средств,
позволяющих  отвезти  эти   ценные   изделия  на   переплавку.
Спрашивается,  откуда же в  городе появились эти трубы?  А вот
откуда.  В  Юрьев-Польский  проводили  природный газ,  и  труб
завезли  намного  больше,   чем  полагалось.  Недобросовестные
строители разбросали лишние трубы и  обрезки по  всему городу.
Наш  корреспондент позвонил в  соседний город Симу (кстати,  в
этом  городе  находится могила  великого  русского  полководца
Багратиона),  и  председатель горсовета товарищ Куксов сказал,
что  немедленно заберет  все  до  одной  трубы,  так  как  они
совершенно необходимы для газификации Симы.  А  взамен пришлет
ребятам    из     Юрьева-Польского    компьютер    "Роботрон",
изготовленный   в   Германской   Демократической   Республике.
Переходим к следующему письму. Нам пишут мальчики и девочки из
средней школы села  Лыченцы Переславского района.  "Мы  еще  в
пятом классе завели на пришкольном участке корову. А сейчас мы
заканчиваем школу и хотели передать корову ребятам из девятого
класса.  Они  говорят:  "Не  надо нам  вашей коровы".  Как нам
быть?" Отвечаем.  Дорогие ребята, когда вы заводили корову, вы
были совсем маленькими.  И вам было интересно самим выращивать
такое  ответственное животное.  У  ребят  из  девятого класса,
наверное,   сложились  свои,   другие   интересы.   Попробуйте
предложить вашу корову младшеклассникам.  Нам  кажется,  они с
удовольствием  за  нее  возьмутся.   А   если  они  откажутся,
передайте,  пожалуйста,  вашу  корову  Кирекшанскому  детскому
дому.  Мы  уже  говорили по  телефону с  директором этого дома
Александром Павловичем Молоко,  он говорит: "Давайте". Так что
давайте,  ребята...  И  последнее,  третье письмо.  Пишет  нам
Рахман  Викторов.  Его  письмо оказалось настолько неожиданным
для  нас,  что  мы  долго  не  решались передать его  в  эфир.
"Дорогая редакция!  В  нашем  пионерском лагере было  страшное
событие -  на  нас  напала Красная Рука.  Она  задушила одного
мальчика.  А на другой день она задушила начальника лагеря,  и
ее не поймали и  не наказали.  А  в  соседний лагерь прилетала
Черная  Простыня и  задушила там  другого мальчика до  смерти.
Скажите,  а к вам прилетала Крас ная Рука? И если она задушила
кого-нибудь,   дайте  его  адрес.  Давайте  делиться  опытом".
Дорогие ребята, что можно ответить Рахману Викторову? Прилетал
ли к вам кто-нибудь? Напишите нам, а мы передадим письма этому
любознательному мальчику, пусть он успокоится.
   Но  успокоиться  "любознательному  мальчику"  не  пришлось.
Письма, которые передали Виктору Рахманину из редакции, отнюдь
не напоминали успокоительные таблетки.


ПИСЬМА, ПРИШЕДШИЕ В "ПИОНЕРСКУЮ ЗОРЬКУ"

   "Дорогая "Пионерская зорька"!  Ты спрашиваешь,  прилетал ли
кто к  нам в  лагерь и  душил ли  кого-нибудь?  Я  должен тебя
огорчить - к нам в лагерь никто не прилетал и никого не душил.
К  нам  только приезжал писатель Ляпин,  и  нам сказали:  "Кто
будет себя плохо вести, останется на встречу с писателем. Твой
постоянный друг -  Андрей Качев.  Немного о  себе.  Я  учусь в
седьмом классе. До свидания".
   "Дорогая редакция,  ты спрашиваешь:  была ли у  нас Красная
Рука.  Да,  была и  не одна.  Мы были в  пионерском лагере под
Вышним Волочком около кладбища. Мы ночью спали, а один мальчик
как закричит.  И мы увидели,  что над ним летала Красная Рука.
Она  светилась.  Мы  все  тоже  закричали.  Рука  подлетела  к
форточке и  убежала.  С  ней был маленький ручонок.  На другой
день  мы  позвали спать в  палату вожатого,  и  Рука больше не
прилетала. Твой постоянный слушатель Саша Шпеер. Город Торжок.
   А еще над нашим городом видели летающий Желтый Глаз",
   "Здравствуй,   "Пионерская  зорька"!   Я  живу  хорошо.  Ты
спрашиваешь,  не прилетала ли к  нам Красная Рука.  Я  про нее
ничего не знаю. Лучше я тебе расскажу про Красное Пятно. У нас
в  городе одна  семья  получила новую  квартиру.  А  там  было
красное пятно на стене.  Его не успели замазать.  И  вот утром
девочка видит,  что мама ее умерла. А пятно стало еще ярче. На
другой день  ночью девочка спит  и  чувствует,  что  ей  очень
страшно. И вдруг она видит, что из красного пятна высовывается
рука и тянется к ней.  Девочка испугалась,  написала записку и
умерла.   Потом  пришла  милиция  и  ничего  не  нашла.   Один
милиционер выстрелил в красное пятно,  и оно пропало.  А потом
милиционер пришел домой и  видит,  что у  него над кроватью на
стене появилось красное пятно.  Он ночью спит и чувствует, что
кто-то хочет его задушить. Он стал стрелять. Прибежали соседи.
Видят, милиционер лежит задушенный и никакого пятна нет".
   Практикант Рахманин подумал в этом место:
   "Ничего себе,  вот и милиционер доигрался. Кстати, а нам на
практике положено выдавать пистолеты? Мы ведь тоже милиция".
   Он стал читать дальше:
   "Так что,  дорогая редакция, присылай к нам корреспондента.
У нас весь город об этом знает. Вы все запишете на магнитофон,
и  это будет интересно всем ребятам.  Я  -  Леша Яковлев из г.
Покровска".
   Следующее письмо было про Красное Печенье.
   "Дорогая "Пионерская зорька",  мы хотим рассказать тебе про
Красное Печенье.  Нам  очень страшно про это рассказывать,  но
сейчас день, и мы в это не очень-то верим.
   У одних девочек была мама,  а папы не было.  И к маме часто
приходили гости.  Они с мамой веселились всю ночь и уходили. А
дети  ничего этого  не  помнили,  потому что  им  вечером мама
давала Красное Печенье,  и они все забывали.  И еще у них было
пианино красное.
   Однажды они  играли на  пианино,  нажали кнопочку,  пианино
отъехало и открылся ход.  Дети туда спустились, там был подвал
со светом,  и  там сидели дядьки без голов,  и Красное Печенье
делали из  их  мозгов.  И  тогда все забывалось.  Дети позвали
милицию, и она всех арестовала.
   Дорогая "Пионерская зорька",  расскажите об  этом по радио,
чтобы ребята не боялись. Мы не знаем, в каком городе это было.
Пожалуйста, не называйте наши фамилии по радио: Муравьев Алик,
Сердюкова Оля, Маслова Валя и Глазырина Катя".
   Было и такое письмо:
   "Дорогая редакция!
   Исполни для нас нашу любимую песню "У  московских студентов
горячая кровь". Группа вампиров".
   И такое:
   "Зачем вы морочите голову нашим детям и  только пугаете их.
В наш век и так хватает ужасов,  всяких нитратов и радиаций. А
напоследок я  скажу,  только не  для  детей,  а  передайте это
ученым.  Что у нас в городе очень часто видели голову Зеленого
Козла.  Она  заглядывала в  окна.  Она размером с  корыто.  Но
некоторые утверждают,  что  это  не  голова Зеленого Козла,  а
летающий Зеленый Череп.  Если ученые заинтересуются,  я  укажу
людей, которые точно это видение видели.
   Уполномоченный райкома на пенсии Куценков Андрей Андреевич.
Город Лихославль".
   В  последнем  письме  рассказывалась история  о  Стеклянной
Кукле, которая водила девочку - свою хозяйку в подземный город
и  грозилась девочку  убить.  Но  письмо  было  написано таким
дурным  и  кривым  почерком,   что,  кроме  отдельных  слов  и
полупредложений,  выудить оттуда ничего было нельзя. "Продавцы
сказ..., что это образец... Девоч... несколько дней просила...
Куклу...  принесли...  Она вышла из шкафа... Большая... (Целых
три корявых и непонятных строки.) Запасные части из де...  (То
ли  запасные  части  из  дерева,  то  ли  из  детей?)  Девочка
испугалась...  умерла  к...ла  не  разбилась...  Исчезла".  По
штампу Рахманин понял, что письмо из Калининской области.
   Со   всеми  этими  письмами  Рахманин  пришел  к   капитану
Матвеенко.
   - Вот  посмотрите.   Кажется,   все  проясняется.   Капитан
прочитал  письма,  что-то  в  них  подчеркивая  карандашом,  и
сказал:
   - Боюсь,  наоборот,  кажется, все затуманивается. Что бы ты
хотел бы предпринять?
   - Командируйте меня в Покровск.
   - А что мне написать в командировке? - спросил Матвеенко. -
"Командируется для задержания Красной Руки"?
   - А почему бы и нет?
   -  Потому  что  меня и так за ненормального держат,- сказал
капитан.  -  Меня  только  высокий  процент  раскрываемости  и
спасает.  Не  хватало  мне  теперь  дело  против  Красной Руки
возбудить...  По  подозрению  в убийстве. Ладно. Мы по-другому
сделаем.  Там  комиссионный магазин есть. Вот мы и пошлем тебя
посмотреть, не проходил ли по их бумагам серебряный самовар из
имения Апраксиных. Мы его уже полгода разыскиваем. Понял?
   - Уразумел.
   - Вот и поезжай.


"ПОКРОВСКАЯ ПРАВДА"

   В Покровске Рахманин первым делом зашел в местную газету.
   - Кто у вас тут заведует отделом происшествий?
   - Никто.
   - А молодежным отделом?
   - У нас такого отдела нет.
   - А с кем можно поговорить из начальства?
   -  С ответственным секретарем, с Катериной Ивановной. Вы ее
знаете? - сказала рыжая девочка-машинистка.- Ее фамилия Варич.
   Катерина  Ивановна  очень  обрадовалась  москвичу  и  сразу
сказала:
   - Зовите меня просто Катя!  -  Хотя ей было заметно ближе к
пятидесяти, чем к тридцати.
   Рахманин показал ей письмо в "Пионерскую зорьку" и спросил:
   - Что вы об этом скажете?
   - Да...  у нас весь город об этом говорит.  Мы даже заметку
об этой истории приготовили.
   - Напечатали?
   - Нет,-  ответила Катя Варич,-  секретарь райкома запретил,
Иванцов.
   - Почему?
   - Он сказал:  "У нас с  картошкой в этом году скандал,  нам
только еще Красного Пятна не хватало".
   - А что, большой скандал с картошкой?
   - Обыкновенный. Никакой картошки.
   - Можно заметку прочитать?
   - Если   я    найду.    Только   особенно   об    этом   не
распространяйтесь.
   Она порылась в  ящиках стола и  протянула Рахманину гранки.
Рахманин с интересом начал читать.
   "ТРАГИЧЕСКИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ В НИКОЛЬСКОЙ СЛОБОДЕ.
   Издавна дурной славой пользуется старое Никольское кладбище
в нашем городе.  Еще в старых летописях сообщалось, что иногда
с  кладбища доносятся страшные крики,  и  там  мечутся красные
огни.
   Недавно   семья   Крючковых  получила   новую   квартиру  в
Никольской  слободе.   В  старом  доме,   в  доме,  перенесшем
капитальный ремонт.
   Семья  Крючковых  состояла  из  мужа  и   жены  -   рабочих
Большехима.  Причем муж  был  начальником участка микропленки.
Это была обычная трудовая семья,  каких тысячи в нашем городе.
Они стояли в  очереди на  жилье много лет,  а  до этого жили в
обычном коммунальном бараке.  У  них  были девочка Люся и  сын
Вася десяти лет.
   Когда семья переехала в новое жилище,  Наталья Николаевна -
жена  семьи  Крючковых -  первая обратила внимание на  большое
красное пятно на стене.
   - Смотри! - сказал она мужу.
   - Подумаешь,- ответил он,- строители бутылку вина пролили.
   Но  однажды утром через несколько дней  Николая Николаевича
нашли на кровати убитым.  Он был мертв и чрезвычайно бледен. А
пятно на стене стало еще ярче.
   Многие утверждали, что он пил каждый день неизвестно что, и
это  свело его  в  могилу.  Но  чего не  скажут злые языки про
человека, который работает на большом химическом предприятии и
имеет доступ к спирту.
   Девочка  Люся  рассказывала,   что  видела,  как  ночью  из
красного  пятна  высунулась  рука  и  долго  думала,  кого  бы
задушить. Потом напала на главу семьи.
   Через  некоторое время  та  же  судьба  постигла мать  двух
сирот. Сын Вася говорил соседям:
   - Мама и  папа часто пили по  вечерам и  шатались.  Однажды
ночью из красного пятна высунулась красная рука и стала трясти
маму. Наутро она умерла. Я очень боюсь красного пятна.
   Пятно, по утверждению соседей, с этого дня стало еще ярче.
   Через  некоторое время  это  пятно перекочевало в  квартиру
следственного работника  Василенко,  который  проводил  осмотр
квартиры  Крючковых.  А  еще  через  некоторое время  он  тоже
трагически погиб  в  своей  постели.  После  его  гибели пятно
исчезло.   Соседи   утверждали,   что   видели  красную  руку,
вылетавшую из его окна.
   Хотелось бы,  чтобы представители науки и  милиции занялись
этими чрезвычайными происшествиями, которые буквально потрясли
наш город.
   Дети помещены в Кирекшанский детский дом"
   - А что еще об этом говорят?- спросил Рахманин Катю Варич.
   - Что это Пятно не оставляет в живых никого, кто его видел.
Что оно выпивает всю кровь.  Что там, где бывает Пятно, всегда
видят Зеленого Человека.
   - Какого еще Зеленого Человека?
   - Такого, как тень. В общем, всякую чертовщину говорят.
   - А где это ваше Никольское кладбище?
   - Прямо против Большехима. Его собираются сносить.
   - А где у вас городская милиция?
   - От нас через два дома налево.
   - Спасибо,- сказал Рахманин.- И последний вопрос: где здесь
комиссионный магазин?
   - Он  чуть  дальше  милиции.  Только там  ничего нет.  Одни
старые самовары.
   - Мне как раз самовары и  нужны,-  сказал Рахманин,  уложил
гранки  в  записную  книжку,  попрощался  и  вышел  на  узкую,
сверкающую побеленными домами главную улицу.
   Самовар волновал его только для проформы.
   - Пойду в милицию,-  решил он.-  Может быть, там кто-нибудь
есть из Московского университета.
   В милиции не было ни души - как при коммунизме.
   Тогда  Рахманин зашел в  комиссионку.  Он  долго осматривал
самовар за  самоваром,  каждый раз  приводя в  ужас директрису
магазина товарищ Мыльникову.  Искомого самовара даже близко не
было.
   Рахманин начал копаться в  документах:  не  проходил ли где
серебряный самовар Фаберже из  усадьбы Апраксиных.  Дело  было
затяжное и неприятное. Он сидел и добросовестно изучал бумаги.
   Его   удивило  одно   обстоятельство.   Несколько  раз   по
ведомостям проходило старинное пианино фирмы "Блютнер".  Почти
каждый год  его покупали и  снова продавали через комиссионный
магазин.
   - Простите, как вас зовут?- спросил Рахманин.
   - Светлана Ильинична,- ответила Мыльникова.
   - Светлана Ильинична,  а  что  это  пианино  дважды  в  год
продают? Может, оно бракованное, со скрытым дефектом?
   - Вот точно,-  сказала Мыльникова,-  со скрытым дефектом. В
какой дом ни попадет, одни неприятности приносит.
   - А где оно сейчас?  Не в магазине случайно?  Можно на него
взглянуть?
   - Славу богу, сгорело... вместе с Дворцом культуры.
   - А какие же неприятности оно приносило?
   - Да какие хочешь!  Купил его председатель горсовета Дикой,
через месяц у него сына за торговлю иконами посадили.
   Рахманин  только  подивился связи  между  этими  совершенно
отличными событиями.
   - А   потом  и  его  самого  сняли,-   продолжала  Светлана
Ильинична.- Купила его Перевертова из Потребкооперации, так на
нее  письмо пришло из  Владимира,  что она половину товаров на
рынке налево продает. Посадили. Как вам это нравится?
   - Мне  это  никак  не  нравится,-  ответил Рахманин,  чтобы
поддержать разговор,  хотя  в  глубине души  он  явно  одобрял
действия пианино.  Чем  больше  жуликов  будет  посажено,  тем
лучше. "Этому бы пианино,- подумал он,- впору погоны приделать
и звание давать. Например, пианин-лейтенант".
   Но,  оказывается, пианино доставляло неприятности не только
социально недостойным людям, но и честным.
   - Начальник  милиции  его  купил  -  Селезнев,-  продолжала
Мыльникова.Так  он  в  аварию попал.  А  уж  такой был человек
хороший.
   - Не думаю,- возразил Рахманин.- Откуда у хорошего человека
деньги  на  старинное пианино?  У  честного  человека и  оклад
честный - небольшой.
   - Да к  тому времени это пианино копейки стоило!  Его никто
брать не хотел!  Оно у  нас в  магазине в последний раз трижды
уценялось. А наша сторожиха тетя Поля без пол-литра на ночь ни
за  что оставаться не хотела при этом пианино,  пока мы его не
продали.
   - Это-то почему?
   - Потому что на нем по ночам Белые Перчатки музыку играли.
   - Какие  Белые  Перчатки?-  удивился Рахманин.-  Откуда они
взялись?
   - Поди узнай,- сказала Мыльникова.- То ли в окно прилетали,
то  ли  внутрях прятались.  Только играли старинную музыку,  в
основном траурную... Какую-то черную музыку.
   - Странно,- произнес Рахманин.
   - Конечно,  странно,- согласилась Мыльникова. Ей безусловно
нравилось,     что     милиционер-практикант     отошел     от
самоварно-торговой темы на суеверно-бытовую.
   - Уж  после  Селезнева-то  это  пианино  вообще  отказались
покупать.  Вот его по безналичному расчету и продали во Дворец
культуры.
   Рахманин подивился такому странному обстоятельству: продаже
товаров по безналичному расчету через комиссионный магазин. Но
вникать  не   стал,   не   за   этим  приехал.   Если  уж  это
социально-разоблачительное пианино не стало карать Мыльникову,
зачем Рахманину вмешиваться в ее безналично-комиссионные дела.
   Он  поблагодарил директрису  и  пошел  в  милицию  отмечать
командировку.
   В милиции уже гудел народ.  Дежурный лейтенант Малинниченко
отметил ему прибытие и спросил:
   - Надолго?
   - Не знаю.  Как получится. Скажите, а есть тут у вас кто из
Московского университета.
   - Я из Московского университета.
   - Как тебя зовут?
   - Валерий.
   - А  меня Виктор.  Слушай,  что ты  об этом думаешь?  -  Он
протянул Малинниченко гранки и письмо в "Пионерскую зорьку".
   Малинниченко  обстоятельно,   как  все  милицейские,   стал
читать. Прочитал, еще раз пробежал глазами и сказал:
   - По-моему,  ерунда.  Я  в детстве много слышал таких баек.
Красная Рука,  Черная  Простыня...  Сейчас еще  Летающий Шприц
появился... наркоманов убивает. Люди по своей темноте верят во
что угодно.
   - А  ты  по своей темноте ни во что не веришь!  -  раздался
вдруг еще один голос.  Оказалось,  что в  дежурке был еще один
милиционер.  Он был толст,  но не противной такой толстотой, а
младенческой, пухловатой. И еще он был черняв и ироничен.
   - Я  тоже из Московского университета.  Дайте мне почитать,
что вы ему давали.
   Он внимательно прочитал заметку и письмо и сказал:
   - А  я в это верю.  Смотрите,-  он показал на карту города,
висевшую над  головой дежурного,-  вот  имение  Осиповых около
Никольского кладбища.  Отсюда вся  нечисть и  идет.  И,  между
прочим, фамилия Ваньки Каина была Иван Осипов Каин.
   - А кто это такой?- спросил Малинниченко.
   - Мне  кажется,  ты  не  Московский  университет кончал,  а
Тмутараканский. Как же можно Ваньки Каина не знать?- улыбнулся
толстяк.
   - А ты знаешь? - спросил Малинниченко у Рахманина.
   - Знаю.  Был такой вор и убийца при Екатерине Второй. Потом
он  в  полиции служил.  Так  сказать,  создатель отечественной
мафии.
   - Все  верно.  И  если это имение поставляло таких страшных
людей, как он, какие сегодня оно будет поставлять привидения!
   - Вы  утверждаете,  что  это привидения?  -спросил Рахманин
толстого лейтенанта.
   - Я ничего не утверждаю.  -  ответил тот.  - Я только знаю,
что все это не пустые разговоры.  И  ни в  одном городе это не
встречается в таких количествах,  как у нас.  Кроме,  пожалуй,
Торжка.
   Рахманин подумал,  что  этот парень мог бы  здорово помочь,
если бы его удалось в это дело вовлечь. Но еще он подумал, что
чем  меньше людей знает о  его  расследовании,  тем лучше.  Он
пожал руки милиционерам и отправился в гостиницу.


ПОКРОВСКИЕ СТРАСТИ

   Как это ни странно,  в покровской гостинице "Покровск" было
сколько хочешь свободных мест.
   Рахманин так и не знал -  оставаться ли ему здесь или ехать
в родной Зелен город к капитану Матвеенко.  Ему уже было о чем
рассказать,  но все это пока умозрительный рассказ, а действий
нет никаких.
   Поэтому  он   взял  самое  дешевое  место  в   гостинице  и
отправился исследовать Никольское кладбище.  Благо,  был день,
было солнечно и нестрашно.
   В маленьких городах все рядом,  и непонятно, почему местные
жители так  любят пользоваться автобусами.  В  любое время дня
они идут набитые, как дураки, под самую крышу.
   До  кладбища всего две  остановки.  Расположено оно  было в
удивительно красивом месте и  оставалось в  прекрасном,  почти
музейном состоянии, в полной сохранности.
   Рахманин сначала оглядел пейзаж,  спокойный,  как седуксен.
Непробиваемо спокойный с просторами,  далями и рекой. Потом он
стал   осматривать   памятники.   Осмотрел   склеп   Осиповых,
напоминающий детскую  пирамидку.  Массивные черные  с  золотым
письмом   надгробия   рода    Семеновых.    Памятник   доктору
Мокротоваропу с двумя медными собаками.
   "Удивительно,  как это пионеры не  сдали их на металлолом,-
подумал  Рахманин.-  Что-то  неправильно в  местной пионерской
организации. Может быть, она с религиозным уклоном?"
   Ничего  тревожного.  Мир  и  покой.  Один  только  памятник
выбивался  из  общего  настроения  своим  официозом.  Это  был
памятник  генералу  от   инфантерии  (действительному  тайному
советнику) Краснорукову. Плоский широкий камень темно-красного
цвета напоминал стол для заседаний.
   "Вот он -  Хозяин Кладбища",-  подумал Рахманин.  Но решил,
что искать что-либо жуткое на  кладбище в  середине солнечного
дня бессмысленно.
   И  тут ему пришло в  голову,  что можно просто позвонить по
телефону  капитану  Матвеенко.  Пусть  хитроглазый милицейский
интриган  -  полубюрократ,  полумодернист подскажет  ему,  как
быть.
   Матвеенко внимательно выслушал практиканта,  но  ничего  не
прояснил. Только спросил:
   - А те двое детей, Вася и Люся - где они?
   - В детском доме в Кирекше.
   - Вот и поезжай туда. Можешь?
   - Могу. Только у меня денег нет.
   - Как-нибудь  выкрутись,   раз  уж   взялся,-   посоветовал
Матвеенко.-  Займи у кого-нибудь, а то практику не зачту. Надо
версию доводить.
   -  Как  бы  она  нас  не  довела,-  пробурчал  Рахманин, но
согласился.- Ладно, попробую.
   Он отправился в родную комиссионку.
   Светлана Ильинична как  увидела его,  даже спала со  своего
огромного лица.  Видно, были все-таки в ее магазине нарушения,
несмотря на это образцово-показательное пианино.
   Виктор протянул ей электробритву "Харьков".
   - Это можно продать в вашем магазине?
   Светлана Ильинична долго  вертела  бритву  в  руках,  потом
ответила:
   - Можно, с трудом,
   - А можно сегодня? У меня командировочные кончились.
   - Мы деньги через три дня выдаем.
   Она мялась, вертела, нюхала бритву, потом сказала:
   - Ладно.  Я  ее  сама  для  мужа куплю.  У  него еще  хуже.
Приходите завтра.
   Завтра  так  завтра.  Рахманин больше не  стал  настаивать.
Слава богу,  что хоть так-то обошлось.  Интересно,  сколько за
нее дадут?
   Он  сходил в кино "Верная рука - друг индейцев", поужинал в
гостиничном  буфете  и пошел в номер спать. Слава богу, к нему
никого  не  подселили, и он благополучно смотрел в одиночестве
телевизор до посинения.
   Чем-то ему его номер не нравился. Особенно розовое пятно на
противоположной  стене.   То  ли  строительный  брак,   то  ли
ремонтники бутылку вина пролили.
   Утром  он  получил  деньги  в   комиссионке  и  потопал  на
автовокзал. До Кирекши шли автобусы и были билеты. Но вместе с
одним студентом они решили добираться на попутках.
   Им повезло.  Они километров пятьдесят тряслись на трубах по
великолепнейшей, в смысле природы, дороге.
   Студент чуть не  выпал на  двух страшенных ухабах (один еще
не кончился,  а  другой уже начался),  но Рахманин в последний
момент ухватил его за руку и втащил обратно.


ДЕТСКИЙ ДОМ. ВЕЧЕР

   Вот и  Кирекша.  Полчаса езды на автобусе,  и  Рахманин уже
стоит у старой березовой аллеи, ведущей в барскую усадьбу.
   Вокруг тишина и покой, будто он приехал не в детский дом, а
в     музей-усадьбу     знаменитого    писателя     разночинца
Писемского-Наливайко.
   Директор дома  по  имени Александр Павлович Молоко долго не
мог понять,  зачем Рахманин приехал.  А  Рахманин толком и  не
знал, что говорить.
   - Я  на  милицейской практике.  Вот  у  меня командировка в
Покровск. Мы ищем самовар.
   - Очень приятно. Только наши дети самоваров не прячут.
   - Мы не только самовар ищем.  Нас интересуют хищения спирта
на Большехиме.
   - И спирт наши дети не прячут.
   - Это  прекрасно.  Только у  вас  есть дети Крючковы Вася и
Люся.  Я  хотел бы с  ними поговорить.  Их родители погибли от
Большехимского спирта.
   -  Вы  уверены,  что  от  Большехимского  спирта?  - как-то
странно, со значением, спросил директор.
   - А вы нет? - так же со значением ответил Рахманин.
   - Я не думал об этом. У меня своих забот хватает.
   Он разрешил Рахманину побеседовать с  детьми,  только очень
осторожно,  чтобы зря  не  тревожить их.  И  еще он  предложил
Рахманину выступить перед ребятами.  Рассказать им о положении
в  милиции,  о  новых  способах раскрытия преступлений.  Чтобы
ребят не привлекала плохая дорожка, а привлекала хорошая.
   -  Где  ваши  ребята  сейчас?  - спросил Рахманин. - Почему
такая тишина?
   - Наши ребята в поле. Деньги зарабатывают. У них нянь нет.
   Пока ребята зарабатывали, Рахманин решил осмотреть усадьбу.
Место  было  просто  блеск!  Умели  раньше выбирать места  для
детских  домов.  Невысокие  кирпичные стены,  за  ними  залив.
Хочешь, лови рыбу. Дальше на полные глаза водный простор.
   Само здание двухэтажное, с большими главными окнами и очень
маленькими остальными. На втором этаже спальни...
   И, конечно, в полукилометре от дома остатки старой церкви и
заросшее  кустами  дворянское  кладбище.  Уже  вечерело,  и  у
Рахманина  не   было  особого  желания  его  исследовать.   Он
почему-то  твердо знал,  что среди прочих могил ему встретится
могила какого-нибудь Краснорукова-родственника. Но делать было
совершенно нечего,  Рахманин со слабнущими лучами солнца пошел
к зеленому острову - кладбищу.
   Это было не такое кладбище, про которое сказано у Пушкина:

      Но как же любо мне
      Осеннею порой, в вечерней тишине,
      В деревне посещать кладбище родовое,
      Где дремлют мертвые в торжественном покое,
      Где неукрашенным могилам есть простор...

   Но  тоже  хорошее,  если  можно так  сказать про  кладбище.
Старинные гранитные надгробия были  целы.  Золото  на  них  не
поблекло, и легко можно было прочесть:
   "Надворный советник Прохоров Андрей Андреевич.
      Житие его было 1801-1887 г.
      Примите его с миром!"
   И  так далее.  Было несколько современных могил за  бедными
металлическими загородочками, но в основном на кладбище могилы
были старинные. А вот, что и требовалось доказать:
   "Статский  советник,  губернский  предводитель  дворянства,
Николай Прохорович Красноруков".
   "Старый  знакомый",-   подумал  Рахманин,  хотя  никогда  с
Николаем Прохоровичем знаком не был.
   Могильная плита этого Краснорукова тоже напоминала стол для
заседаний,   только  поменьше.  Начинал  намечаться  вечер,  и
Рахманин  забеспокоился.   "Хватит  с   меня  этих  похоронных
знакомств. Пошли к живым людям".
   Живые люди как раз пришли с  полевых работ и с любопытством
поглядывали на Рахманина.  А Рахманин рассматривал их, пытаясь
узнать детей Крючковых.  Все ребята были бедно одеты и кое-как
подстрижены.  Сразу было видно, что они небалованны. Но лица у
всех без исключения были приятными, глаза живыми.
   Их  накормили ужином  в  столовой  и  объявили,  что  будет
встреча   с   работником  милиции  в   клубе.   Ребята   очень
обрадовались.   Видно,   их  не  очень  баловали  встречами  с
интересными людьми.
   Рахманин  долго  рассказывал детям  об  успехах  московской
милиции,  о разных раскрытиях и поимках. И у всех, в том числе
и у него самого,  сложилась глубокая уверенность в том,  что с
наведением порядка у нас в стране полный порядок.
   - Есть  ли  у  вас  вопросы?  -  спросил  Рахманин в  конце
выступления.
   Ребята  долго   молчали.   Вдруг  один   мальчик,   черный,
стриженый, примерно четвертого класса, спросил:
   - А знает ли московская милиция про Зеленые Глаза?
   - Чего? - оторопел Рахманин.
   - Про Зеленые Глаза?
   - Да,- сказал другой мальчик.- И про Зеленый Пистолет.
   Рахманин честно  признался,  что  московская милиция ничего
про Зеленые Глаза не знает.
   - Расскажите мне, и я обрадую московскую милицию.
   - А вы не боитесь? - спросил четвероклассник.
   - Пока нет,- ответил Рахманин.
   Мальчик стал рассказывать.
   - В  одном городе жила девочка.  У нее была бабушка.  Когда
бабушка умирала,  она  сказала девочке:  "Не  включайте старую
зеленую  пластинку".   Она  закрыла  глаза  и  умерла,   и  ее
похоронили.  Мама тоже говорила девочке:  "Смотри,  не включай
зеленую пластинку".  А  девочке нетерпелось,  и  она  все-таки
включила пластинку,  когда дома  никого не  было.  И  страшный
голос запел:

      "Бегут, бегут по стенке
      Зеленые Глаза...
      Сейчас девочку задушат,
      Да, да, да..."

   Девочка услышала звонок в  дверь и  выключила пластинку.  В
квартиру вошла мать девочки.  У матери не было одной руки.  На
следующий день девочка снова поставила пластинку,  и  ее  мама
вошла без двух рук.
   - Ничего себе! - сказал Рахманин.- Освенцим какой-то!
   А мальчик продолжал:
   - Потом мама пришла без одной ноги. А затем и без двух ног.
Когда она  пришла последний раз,  то  она  сказала:  "Ты  меня
погубила,  и  сама  тоже погибнешь.  Не  ставь пластинку".  Но
девочка не послушала мать и снова завела пластинку.  Не успела
пластинка пропеть несколько слов, как раздался звонок в дверь.
Девочка заглянула в глазок,  но никого не увидела. Девочка все
же  открыла дверь,  прямо перед ней стояли огромные от пола до
потолка Зеленые Глаза.  Они сказали:  "Ты не  послушала мать и
погибнешь сама". И Глаза задушили девочку.
   В комнате висела гробовая тишина.
   - Интересно,- спросил Рахманин,- а чем они ее задушили?
   - Не знаю,- сказал мальчик.- Наверное, руками.
   - Есть такое выражение: "штучка с ручкой" - рискнул сказать
Рахманин.- Но чтобы глаза были с ручками!
   - А  может,  они ее  гипнозом задушили,-  сказала девочка с
первого ряда.- Ведь такое может быть?
   - Может быть,-  согласился Рахманин.-  А  как они на кнопку
нажимали, тоже гипнозом?
   Никто ему  на  это  не  ответил,  но  история все  равно не
показалась Рахманину глупой  выдумкой.  Что-то  за  всем  этим
стояло. Что-то-то-то-то-то...
   - А что вы еще знаете из таких же веселых историй?
   - Про Женщину с Красным Лицом.
   - Расскажите.
   Тот же  мальчик стал рассказывать.  Видно,  он  был главным
хранителем-библиотекарем этих рассказов.
   - Одна девочка пошла в  магазин покупать перчатки.  Ей мама
сказала,  чтобы она купила любые,  только красные не покупала.
Когда девочка увидела в  магазине красные перчатки,  то они ей
понравились, и она их купила.
   - И что потом получилось?
   - Получилось.  Когда она подошла к своему дому, то увидела,
что он горит. Приехали пожарные. И они никак не могли погасить
пожар.  Тут  вдруг  из-за  дерева появилась Женщина с  Красным
Лицом. Когда ее увидели, все испугались и убежали.
   - И пожарные?- спросил Рахманин.
   - И пожарные.  Девочка одна осталась.  Эта женщина сказала,
что  сможет потушить дом,  если девочка потом выполнит одну ее
просьбу.  Девочка  согласилась.  Женщина быстро  потушила все.
Потом  она  сказала девочке,  чтобы  девочка ночью  пришла  на
кладбище и положила на могилу в центре кладбища свои перчатки.
Девочка  очень  испугалась.  Но  она  еще  больше  боялась  не
выполнить приказ. Она не знала, что делать.
   Слушающие в  ужасе замерли.  Одна  девочка даже лицо руками
закрыла. Рахманин решил вмешаться:
   - А что же она в нашу славную милицию не пошла? Про которую
я вам так много рассказывал.
   - Это только у вас в Москве милиция славная,-  сказал самый
большой мальчик из середины зала.- А у нас она обыкновенная. В
нее лучше не ходить.
   - Так,  понятно,-  согласился Рахманин.-  Со временем будем
укреплять среднее звено...  в маленьких городах. И что же было
дальше?
   Мальчик продолжал:
   - И она пошла на кладбище и положила в центре кладбища свои
перчатки. Вдруг с одной могилы съехала крышка, и выскочила эта
женщина.  Она  хотела  схватить девочку за  руку,  но  девочка
побежала.  Тогда эта женщина закричала: "Ты просто так от меня
не отделаешься!  У тебя умрет бабушка!" Девочка пришла домой и
увидела, что у нее умерла бабушка.
   - Ничего  себе!  -  сказал  Рахманин.-  А  много  лет  было
бабушке?
   - Я  не  знаю,-  ответил мальчик.-  Только  раньше  она  не
умирала, а тут сразу умерла.
   - Знаешь что!  -  сказал Рахманин.- Я двадцать лет на свете
живу, а что-то никогда не видел тетенек с красным лицом.
   - А я видел!  -  сказал тот же взрослый мальчик из середины
зала.Когда у нас подсобки горели.
   - И мы видели! - сказали девочки из конца зала.
   - Если они такие заметные, их давно бы уже всех задержали,-
сказал Рахманин.
   - А как же их можно задержать, если они на кладбище живут?-
спросил черненький мальчик.
   Тут уже Рахманин оторопел и растерялся:
   - А почему они? Разве их много?
   - А вы дослушайте до конца.  Потом, когда хоронили бабушку,
девочка опять встретила на кладбище эту женщину.  Она снова ей
сказала приходить на кладбище. Девочка пришла, и эта Женщина с
Красным Лицом и в красных перчатках сказала ей, что этой ночью
она умрет.
   - А что,-  сказал Рахманин,-  и пора. Тем более на кладбище
живет, хоронить не надо.
   - Это  не  женщина умрет.  Это девочка умрет!  -  закричали
напряженные слушатели.- Вы слушайте.
   - Девочка пришла домой,  легла спать и умерла.- затараторил
дальше рассказчик.-  Ее похоронили.  Она лежит и  вдруг видит,
что  она  под  землей.  Она увидела там свою маму и  бабушку и
побежала к  ним.  А  потом вдруг заметила,  что у  них красные
лица.  И  у  нее самой тоже было красное лицо.  Потом они сами
стали приходить к людям, которые покупали красные перчатки.
   На  этом лекция об  успехах московской милиции окончательно
завяла.  Время было позднее, разговор с детьми Крючковыми надо
было перенести на завтра.  Александр Павлович Молоко предложил
Рахманину переночевать в учительской на диване.


ДЕТСКИЙ ДОМ. НОЧЬ И УТРО

   Молоко  принес  Виктору  подушку,   сдвоенное  интернатское
одеяло и стакан киселя с двумя кусками серого хлеба:
   - Опыт показывает, что ночью есть хочется.
   И Рахманин заснул как убитый.  Ночью он вдруг проснулся.  В
комнате  что-то  происходило.   Слышалось  шипенье  и   треск.
Рахманин  выпил  кисель  и  попытался понять,  что  случилось.
Комната была красной. Во дворе горел стог сена.
   Рахманин стал одеваться.  Он с трудом надел носки, ботинки,
пиджак. Потом он долго тыкался в разные двери в поисках выхода
из здания. Наконец он вырвался на хозяйственный задний двор.
   Когда он  оказался на  месте пожара,  там  были  люди.  Они
встревоженно стояли вокруг,  глядя на огненные вихри и бешеные
искры.  Слава богу,  что искры быстро гасли и  не  долетали до
здания.
   Люди стояли группками,  двигались,  разговаривали. И как-то
странно выделялась из  всего этого одна женщина неопределенных
лет  в  плаще  с  красиво  уложенными  волосами,   неподвижно,
скульптурно стоявшая в некотором отдалении.
   Рахманин решил подойти к  ней и  заговорить.  Он  подшагал,
стараясь не шуршать травой, и спросил:
   - Вы не знаете, отчего загорелось?
   - Что?  -  повернулась она. И Рахманин отпрянул, потому что
ее   лицо  оставалось  красным,   несмотря  на  то,   что  она
отворотилась  от  огня.  Она  закрыла  лицо  рукой  в  красной
перчатке и  быстро пошла в  сторону от пламени и бешеных искр.
Кажется, в сторону кладбища.
   Утром директор принес Рахманину стакан чая и хлеб с маслом.
   - Вы будете разговаривать с  детьми Крючковыми?  -  спросил
он.
   - Конечно,  я  ведь для этого приехал,-  ответил Рахманин.-
Будем говорить.
   - Они здесь, за дверью.
   - Минуту, я только побреюсь.
   Рахманин  сразу  вспомнил,   где  его  бритва,   и   сказал
директору,  что бриться не будет,  потому что решил отращивать
бороду.
   Он позвал ребят.  Они вошли и  сели на диван,  но сидели не
сгибаясь, прямо, как на лавке.
   - Прочитайте,  это,  ребята.-  Виктор  протянул  им  гранки
статьи.
   Дети стали читать.  Они  долго не  отрывали глаз от  смятой
газетной  страницы и,  казалось,  прочитали ее  раз  двадцать.
Видно, им не хотелось начинать разговор.
   Рахманин спросил:
   - Как вы думаете, можно поймать Красную Руку?
   - Нельзя,- сказала девочка.
   - Можно,-  сказал  мальчик.-  Надо  поставить фотоэлемент с
пистолетом.
   - Интересная мысль,-  сказал Рахманин.- Ты утром проснулся,
чтобы на работу идти, поднял голову от подушки, и пистолет как
ба-бах тебе прямо в нос.
   - Надо  фотоэлемент настроить  на  красный  цвет.  Человеку
ничего, а Руке будет плохо.
   - Хорошо,-  согласился Рахманин.- А как мы узнаем, что Рука
туда придет?
   - А там всегда Красное Пятно появляется,- сказал Вася.
   - Так,  может  быть,  лучше  в  Пятно стрелять?  -  спросил
Рахманин.
   - Люди пробовали,- ответил Вася.- Не вышло.
   - Кто пробовал?
   - А как же? Следователь Василенко из милиции и пробовал.
   - И что получилось?
   - Ничего не  получилось.  Его задушили,  а  на  стене дырки
остались.
   - Откуда ты все это знаешь?
   - Не знаю... У нас все это знают.
   - И ты знаешь? - спросил Рахманин Люсю.
   - И я,- кивнула она головой.
   - А вы сами Красной Руки не боитесь?
   - Нет,- подумав, ответили ребята.
   - Я боюсь,- сказал до сих пор молчавший Александр Павлович.
   Вот уж  этого Рахманин никак не ожидал.  И  то,  что ребята
"пострадавшие" от Красной Руки, ее не боятся, а Молоко боится,
придавало сказанному странную убедительность.
   Рахманин отпустил брата и сестру.  И потребовал у директора
объяснений.
   Александр Павлович провел его  в  свою комнату -  квартиру,
расположенную в  левом одноэтажном крыле здания.  Он подошел к
дивану,  на котором,  очевидно,  спал, отдернул угол огромного
ковра,  висевшего над диваном.  И Рахманин увидел ярко-красное
пятно в форме черепа, пробивающееся сквозь жухлые обои.


БЕСЕДЫ С КАПИТАНОМ МАТВЕЕНКО

   Матвеенко  слушал  Рахманина,   не  перебивая.  Все  просил
рассказывать по два раза. А потом сказал, что хочет хорошенько
все обдумать.
   - Приходи завтра,- сказал он Виктору.- Покумекаем.
   Когда  назавтра Рахманин пришел кумекать к  Матвеенко,  тот
первым делом показал ему телеграмму:
   "МОЛОКО СКИСЛО. КИРЕКША. ЖДЕМ."
   - Что бы это значило?- спросил Матвеенко.
   - Ничего,-   угрюмо  ответил  Рахманин.-  Это  значит,  что
директора задушили.
   - А кого они ждут?
   - Нас.
   - Зачем?
   - Чтобы задушить.
   - А кто давал телеграмму?
   - Откуда  я  знаю,-  сказал  Рахманин.-  Может,  Женщина  с
Красным Лицом.  Может,  Красная Рука прилетала.  Может,  Белые
Перчатки бланк в окошко сунули.
   - А  почему же  они сюда сами не едут?  -  настырно задавал
свои следовательские вопросы Матвеенко.-  Душили бы здесь,  не
привлекая внимания.
   - Не знаю,-  растерялся Рахманин.-  Может, они застенчивые.
Может,  они  московской милиции боятся.  Может быть,  дома  им
стены помогают.  Может быть,  погода нелетная.  Все что угодно
может быть.
   - А кто у них главный, как ты думаешь?
   - Никак не думаю.  Может быть, Хозяин Кладбища. Может быть,
Зеленый Пистолет.
   - Это еще кто такой? Новое действующее лицо?
   - Пока еще не действующее. Но скоро задействует.
   - Да откуда он взялся?
   - Вот  отсюда.-  Рахманин  показал  Матвеенко пачку  писем,
переданную ему из "Пионерской зорьки" за это время.
   - Вот и хорошо,- сказал Матвеенко.- Давай-ка приведем наших
действующих лиц в систему.
   У  Матвеенко постоянно звонил телефон.  Все  о  чем-то  его
спрашивали,  чего-то  от  него хотели.  Но  он как-то легко по
касательной все мимо себя пропускал и, как клещ, держал только
одну тему -  события в  Кирекше,  события в Кирекше,  и только
события в Кирекше.
   - Итак, составим список действующих лиц.
   - Действующих  лиц  и  их  товарищей,-  добавил  Рахманин.-
Потому что целый ряд лиц пока не действует.
   - Давай по порядку. Все-таки кто у них главный?
   - Не знаю. Скорее всего, Хозяин Кладбища.
   Но  может быть кто угодно.  Тот же  самый Человек с  Синими
Зубами.
   - Да у тебя целый паноптикум!  -  воскликнул Матвеенко.-  И
все  разноцветные.  Начнем  с  Хозяина  Кладбища.  Что  о  нем
известно?
   Рахманин отыскал письмо  на  "Пионерскую зорьку" о  Хозяине
Кладбища и стал читать Матвеенко:
   "Возле одного английского кладбища стояла гостиница.  В ней
никто не жил.  Однажды в Англию приехали два француза туриста.
Они  не  верили ни  в  какие  ужасы  и,  узнав о  гостинице на
кладбище,  пошли туда жить.  Ночью, открывая окно, чтобы зашел
свежий  воздух,  они  увидели,  что  в  проходах  между  могил
светятся два  красных огонька.  Видно было,  что  этим  глазам
надоело среди могил,  и они хотят напасть на комнату. Французы
схватили револьверы...  Послышалось хлопанье кры-  льев... Они
стали стрелять...  Позвали полицию.  Существо убежало. А утром
увидели...  что  мальчишки во  дворе  стоят  около  чудовища с
крыльями  и  палками  толкают  его  возле  глаз,  которые  еще
светятся...  Отдали  Хозяина Кладбища на  исследование.  После
исследования им ответили, что чудовище сбежало от генетиков 29
лет назад.  Что это очень опасное животное...  Клетку человека
скрестили с  клеткой летучей мыши и  оставили в  благоприятных
условиях. Генетики совсем забыли про клетки, как из ящика, где
они  лежали,   вылетело  чудовище,  схватило  в  зубы  первого
попавшегося человека...  ("Очевидно,  генетика",-  подумал про
себя  Рахманин)...  разбило окно и  улетело.  И  поселилось на
кладбище,  потому  что  там  спокойно...  Но  остались  другие
чудовища,  его  братья,  и  они  мстят людям,  которые с  ними
борются. Записал историю Берекет Дима, 6-й класс".
   - Спасибо,-   сказал  Матвеенко.-   Кто  тебе  больше  всех
понравился в этой истории?
   - Конечно, французы! - ответил Рахманин.- А вам?
   - А мне Берекет Дима, который записал эту историю. Несмотря
на то,  что эти "хозяева жизни" мстят тем, кто с ними борется.
Что еще есть про Хозяина Кладбища?
   - Есть другие варианты.  Что  это умершие люди,  которых не
принимает земля. Есть даже стихотворная версия.
   - Читай.
   Рахманин прочел:
   - По ночам на кладбище Хозяин
   Приготовил мраморный столешник,
   Ждет своих начальников на ужин,
   Приготовил он кагор кровавый,
   Приготовил шпагу и свечу...
   - Это уже просто Малый театр,-  сказал Матвеенко.-  Слишком
уж натуралистично. Это, пожалуй, совсем из другой серии. А что
это за Зеленый Пистолет?
   Рахманин вытащил из папки письмо:
   - "В  одной деревне жил  мальчик.  Один  раз  мальчик пошел
гулять и  увидел около реки  бабушку.  Она  была одета во  все
черное и  в  руках у нее была корзина,  накрытая сверху черным
платком.  Бабушка  показалась мальчику подозрительной,  и  он,
чтобы проверить, ведьма она или простая старушка, сунул руки в
карманы  и  сделал  фиги.  Бабка  сразу  оглянулась и,  чмокая
губами, спросила, что ему нужно. От страха мальчик сказал, что
в голову пришло:  "Я здесь пистолетик потерял. Вот и ищу его".
"Вот этот?"  -  спросила старуха и  достала из корзины большой
блестящий пистолет.  Мальчику так захотелось иметь его, что он
тут же соврал:  "Да, это мой пистолет". Мальчик взял пистолет.
И  вдруг бабка вся стала зеленая,  и  корзинка зеленая,  и они
постепенно исчезли.  Мальчик обрадовался и пошел домой. Идет и
пистолетом иногда  любуется.  А  навстречу  цыганка  шла.  Она
сказала: "Что это, мальчик, у тебя?" "Вот я пистолетик нашел".
"Дай сюда!" - сказала цыганка. Она схватила пистолет и бросила
его  в  речку.  И  вдруг река  в  этом месте зашипела и  стала
зеленой. А у мальчика на всю жизнь остались зеленые ладошки".
   - И много у тебя таких историй?- спросил капитан.
   - Почему у  меня?  У  всех  советских детей.  Остановите на
улице любого ребенка и  спросите:  "Знаешь историю про  Желтые
Шторы?" Он ответит:  "Знаю". Или спросите: "Знаешь историю про
Черный Тюльпан?" И вам скажут: "Конечно".
   - Странно,-  сказал Матвеенко,-  на  глазах у  всей  страны
действует шайка потусторонних душителей и  убивал,  все о  ней
знают, одна милиция не в курсе.
   Он немного подумал и добавил:
   - Хорошо,  давай проведем следственный эксперимент.  Выйдем
на  улицу  и  спросим  у  первого  школьника про  твой  Черный
Тюльпан.
   Первый встречный школьник оказался сыном  Матвеенки Петром.
Он крутился на велосипеде возле кинотеатра "Горизонт",  вместо
того,   чтобы  помогать  матери  на  маленьком  Матвеенковском
участке.
   - Слушай,-  спросил его отец.- Ты знаешь историю про Черный
Тюльпан?
   - Конечно, знаю,- обрадовался мальчик.
   - Ну-ка, расскажи.
   - Пожалуйста.  У  одной девочки мама уехала в  командировку
надолго,бодро начал молодой Матвеенко.-  А дело было под Новый
год.  И  она ей оставила 10 рублей,  чтобы девочка купила себе
карнавальный костюм.  Приходит она  в  магазин,  а  там костюм
принцессы стоит  20  рублей  и  костюм снежинки 15,  и  больше
ничего нет. И вдруг продавщица говорит:
   - Девочка, хочешь костюм Черного Тюльпана?
   - А сколько он стоит?
   - Десять рублей.
   И показывает костюм отличный.  Платье черное шелковое и все
остальное,  что нужно для девочки.  Девочка,  конечно,  купила
костюм и побежала домой.
   - Так, а дальше? - спросил старший Матвеенко.
   - А дальше на другой день сидит она на кухне.  И вдруг само
собой  заговорило радио.  А  оно  было  поломанное.  "Девочка,
девочка, прыгай в окно, Черный Тюльпан появился в городе".
   Девочка подумала,  что это кто-то шутит. Она жила на втором
этаже. А радио опять говорит:
   "Девочка,  девочка,  прыгай в окно,  Черный Тюльпан сошел с
троллейбуса,  подходит к  твоему  дому".  Девочка говорит тому
голосу в радио: "Сам прыгай. Я не дура". А радио как закричит:
"Девочка,  девочка!  Зря ты меня не слушаешься, Черный Тюльпан
подходит к твоей квартире. Он близко стоит".
   - Ну и кочергой его! - подсказал старший Матвеенко.
   - Это ты кочергой,-  возразил Петр,-  а она маленькая.  Она
встала, пошла к дверям, чтобы посмотреть, кто это так шутит, а
в  это  время  дверь шкафа сама  собой открылась и  на  пороге
появился Черный Тюльпан.  И прямо пошел на девочку.  Радио как
закричит еще сильнее:  "Девочка,  девочка,  не  теряй времени!
Прыгай теперь в  окно!  Может,  еще спасешься!  Тебе говорят!"
Девочка прыгнула в окно.  Падает,  только не камнем,  а как на
парашюте.  Может  быть,  и  не  расшибется.  А  Черный Тюльпан
перегнулся через подоконник, вытянул руки, и они у него начали
расти.  Растут,  растут и все хотят схватить девочку.  И уже у
самой  земли  схватили девочку  и  обратно втянули.  И  Черный
Тюльпан сказал:  "Ти хотела от  меня убязять,  я  тебя за  это
убю".
   - Он что, иностранец был? - спросил Рахманин.
   - Нет. Он просто плохо по-русски говорил.
   - Значит, он не русский?- спросил Матвеенко-старший.
   - Он никакойский.
   - И что, убил он девочку?
   - Нет.  Он заставил ее быть служанкой. И все время уходил в
шкаф. Вот однажды, когда Черного Тюльпана не было, радио опять
заговорило:
   "Девочка, девочка, достань из шкафа костюм Черного Тюльпана
и  сожги его".  Она бросила костюм на пол и подожгла.  Он весь
сразу вспыхнул черным пламенем с синим уклоном, кто-то страшно
закричал,  и  девочка потеряла сознание.  Когда  она  пришла в
себя, на месте костюма ничего не было. И Черный Тюльпан больше
не приходил.
   "Ознакомившись  с   делом"  при   помощи  сына,   Матвеенко
поделился своими выводами с Рахманиным:
   - Ты смотри,  у этих Красных Рук и Черных Простыней есть не
только сторонники.  Кто-то  по  радио старается их  опередить,
предупредить об опасности.
   А  Рахманин пытался представить себе,  как  выглядит Черный
Тюльпан.  Он  как  капустные листья разматывал бинты темноты с
его  лица и  все  пытался и  пытался разглядеть -  что же  под
ними... что там под ними... Но неведомые черты не прояснились,
а все затуманивались и уходили, затуманивались и уходили.
   Отпустив "свидетеля Петра",  милицейские работники пошли  в
ближайшее кафе обедать.
   Кафе-ресторан  (странное  сочетание) находилось (находился)
при местной новой гостинице "Зеленгород".
   В  нем было пусто.  В самом светлом углу только сидела одна
девушка в свадебном белом платье.
   Рахманин сказал Матвеенко:
   - Она от них.
   - Кто она? От кого от них?
   - Эта девушка. Она от Красных Рук.
   - Ты что, студент, с ума сошел? Почему?
   - Потому что у нее на платье Красное Пятно.
   - На этой скатерти тоже красное пятно,-  сказал Матвеенко,-
значит, она тоже от них, от этих занавесок?
   - Скатерть не от них,  а девушка от них,- уперся Рахманин.-
Можете проверить. Никаких документов у нее нет.
   Матвеенко молча поднялся и направился к девушке. Он подошел
и вежливо сказал:
   - Извините,  пожалуйста, мы из милиции. Мы разыскиваем одну
женщину,  похожую на вас.  У  вас есть какие-нибудь документы?
Разрешите взглянуть.
   Тут  произошло неожиданное и  несуразное.  Девушка встала и
почему-то  спиной  вперед,  как  в  балете  "Лебединое озеро",
поплыла к выходу.  Все дальше и дальше. Дальше и дальше. Как в
кино.
   Казалось, что капитан сейчас тоже взмахнет руками и плавно,
как в  балете,  засеменит за ней в своих просмоленных сапогах.
Но  Матвеенко руками  не  взмахивал и  никуда не  семенил.  Он
просто вернулся за столик к Рахманину и сказал сердито:
   - Чумовая какая-то.  Так  почему же  она  от  них?  Кто она
такая?
   - Это Девушка с Красным Пятном. Про нее есть много историй.
   - Пожалуйста, излагайте.
   - А чего тут излагать. Читайте сами,- сказал Рахманин.- Вот
письмо из того же города Покровска.
   Матвеенко быстро прочел:
   "Один юноша солдат сидел в ресторане и пил красное вино.  К
нему подошла одна очень красивая девушка в  белом платье.  Они
познакомились,  и  она  дала  ему  свой  номер  телефона.  Она
написала  его  на  салфетке и  протянула ему.  А  он  нечаянно
опрокинул  вино.  Несколько больших  капель  попало  на  белое
платье  девушки.  Вечером  он  позвонил  по  телефону.  Трубку
подняла пожилая женщина.  Он  попросил девушку к  телефону,  а
женщина расплакалась и сказала,  что та, которая нужна ему, ее
дочь,  и что она умерла два года назад.  Он ответил, что этого
не  может  быть,  потому  что  он  видел  ее  сегодня утром  и
разговаривал с  ней...  Дело  дошло  до  того,  что  раскопали
могилу, чтобы пролить свет на это темное дело.
   Когда этот человек увидел девушку,  то он сразу узнал ее. У
нее на  платье были свежие капли вина.  И  тут раздался голос:
"Уходите отсюда.  Тот, кто будет долго смотреть, скоро умрет".
Все. Варежкина Катя. Пятнадцать лет".
   - Так это была она? - спросил Матвеенко.
   - Или она или такая же,- ответил Рахманин.
   - Плохи наши дела,- сказал Матвеенко.- Если бы я во все это
верил,  я  бы сказал,  что мы засветились и что пора сматывать
удочки.
   - А  я  и в самом деле так думаю,  что мы засветились и что
пора сматывать удочки.
   - И  все-таки не  надо спешить.  Давай-ка  мне сюда всю эту
пачку писем.  Я их почитаю и постараюсь привести в систему.  Я
так думаю.  Пусть все это есть... Тогда это или инопланетяне с
какой-то чудовищной техникой и странным смыслом жизни, или это
потусторонние силы,  объединенные в шайку:  ведьмы, фантомасы,
мефистофелевщина всякая...
   - Или наши галлюцинации,-  добавил Рахманин.- А может быть,
еще хуже - материализованный бред.
   Он  передал Матвеенко все  имеющиеся письма и  отправился в
отпуск на неопределенное время.


ЕСТЬ ЛИ В ЭТОМ БЕЗУМИИ СИСТЕМА?

   Уже  несколько часов ломал над  этим голову Матвеенко.  Все
воскресенье  Анатолий  Петрович  сидел  у  себя  в  комнате  и
перебирал пачки писем,  которые принес Рахманин из "Пионерской
зорьки".  Его  никто не  беспокоил.  Ребята знали,  если  отец
работает дома,  значит,  занимается самым важным.  А жена была
счастлива, что вся семья в сборе, и постоянно приносила ему то
чай, то блинчики.
   Но  капитану было не  до чая и  не до блинчиков.  Перед ним
открывались истории одна страшней и уголовнонаказуемее другой.
   "СЕКРЕТНЫЙ СЛУЧАЙ НА СОВЕТСКО-ПОЛЬСКОЙ ГРАНИЦЕ.
   На  советско-польской границе произошла эта  история.  Есть
там  в  самом центре темной дубравы старый замок,  который был
заброшен в  стародавние времена и  совсем был бы забыт людьми,
если бы рядом не проходила граница,  а  значит,  и пограничная
тропа.
   На заставе знали расположение комнат в замке,  но не каждый
раз осматривали их, а лишь когда что-то вызывало тревогу.
   Однажды в  наряд мимо  замка пошел один  солдат,  служивший
недавно,  но  хорошо знающий те  места.  Звали его  Юрой.  Он,
собственно, и рассказал эту историю. Кроме него, в наряде были
сержант Березов и солдат Гвоздин.
   Шли  они  около замка и  увидели,  что в  верхнем окошке на
втором этаже мелькнул свет  и  что-то  заискрилось.  (Это была
самая маленькая комната на втором этаже в углу.)
   Сержант приказал Юре  остаться внизу,  а  сам  с  Гвоздиным
отправился на обследование замка.
   - Если услышишь что-то подозрительное, свяжись с заставой и
сообщи обо всем,- сказал он перед уходом.
   Стоит  Юра,  прислушивается:  вот  прошли дверь,  топают по
лестнице,  по  коридору,  скрип  открываемой тяжелой  двери  в
комнату...  автоматная очередь, страшный крик и глухое падение
тел одного за другим.
   Юра опешил,  но спустя несколько мгновений пришел в  себя и
бросился к  ближайшему потайному телефону,  чтобы  сообщить на
заставу  о   происшествии.   Через  несколько  минут  застава,
поднятая в  ружье,  была у  замка,  и все побежали наверх,  на
выручку.
   Когда открыли дверь одной из комнатушек, предстала страшная
картина:  в нескольких шагах от двери лежал лицом вниз сержант
Березов,  а  у  дверей с автоматом на предохранителе -  солдат
Гвоздин, но глаза у сержанта были широко открыты.
   Когда врач  заглянул в  них,  он  дико закричал и  упал без
признаков жизни.  Оказалось,  что  на  сетчатке глаз  сержанта
отпечаталось то  страшное  видение,  которое  он  видел  перед
смертью. Постепенно оно растворилось и ушло.
   Когда  врача откачали,  сознание вернулось к  нему,  но  он
ничего не  помнил.  Он  совершенно все  забыл,  и  его  заново
пришлось учить всему как маленького: словам, умению завязывать
ботинки,  есть и пить.  Потом он снова стал ходить в школу при
погранзаставе. Во все классы.
   А  этот  замок  обнесли колючей проволокой,  и  больше туда
никто не заходил. Иногда в этой комнате в углу что-то тихонько
светится и искрит:  Ученые хотят туда попасть, но пограничники
никого в эту секретную зону не пропускают".
   Про сетчатку глаза,  с которой все можно читать,  Матвеенко
как следователь знал,  что это ерунда.  Но в остальном рассказ
звучал убедительно.
   - Вот  бы  допросить этого Юру по-настоящему да  и  всыпать
ему,  чтобы ерунды не нес.  А впрочем, я думаю, его и без меня
допрашивали.  Там у  военных свои следователи есть.  А  доктор
снова в школу будет ходить десять лет - не позавидуешь.
   Следующая история была очень похожей.
   В одной пустыне шла экспедиция.  И вдруг на пути - колодец.
Одного геолога решили туда опустить. Его долго опускали, вдруг
он  дико закричал и  задергался.  Когда его  достали,  он  был
мертвый  и  седой.  Тогда  вместо  него  опустили фотоаппарат.
Фотоаппарат  что-то   сфотографировал.   Вот  стали  проявлять
пленку.  Проявщик как взглянул на нее,  так страшно закричал и
умер.
   Его  помощник догадался сжечь фотографию,  не  заглядывая в
нее.  Он понял, что эта фотография может погубить сотни людей.
Так  никто и  не  узнал,  что же  было там,  в  этом пустынном
колодце.
   - А  действительно,-  думал Матвеенко,-  что же было в этом
пустынном колодце?  Может быть,  страшный скелет?  Может быть,
пистолет, направленный в глаза? Может быть, тигр с зубами?
   - Ну  ладно,-  думал он.-  Я  еще  могу  испугаться тигра с
зубами или  скелета,  но  чтобы испугался закаленный в  нервах
геолог?
   - Да!  -  возражал  он  сам  себе.-  А  если  это  был  его
собственный скелет. Он его узнал и испугался.
   - Да ерунда!  Что он, своих рентгеновских снимков не видел?
И  опять же:  как  это скелет геолога мог оказаться в  колодце
раньше самого геолога?
   Матвеенко кликнул сына.  Дал  ему  прочитать оба письма.  И
спросил:
   - Ты знаешь, что там было?
   - Конечно, знаю.
   - И что же?
   - Космические Глаза.
   - Чего, чего?- оторопел Анатолий Петрович.
   - Космические  Гипнотизирующие  Глаза.   Они   смотрят   на
человека и приказывают: "Немедленно умирай". И человек умирает
от космического гипноза.
   - Спасибо,  сынишка,- сказал строгий капитан.- Вот не знал,
что у тебя голова такой ерундой набита!
   Но  про себя он  подумал,  что этот довод,  пожалуй,  самый
убедительный.  И  что думай он три дня,  такого,  пожалуй,  не
придумал бы.
   На следующем конверте было написано:
   "ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ В ГОРОДЕ НЬЮ-ЙОРКЕ".
   - Ну и пусть этой смертью нью-йоркская полиция занимается,-
подумал Матвеенко. Но любопытство взяло верх. Тем более что на
последнем Съезде депутатов очень много говорилось о вступлении
в Интерпол. Он начал читать:
   "Однажды в море один грузовой корабль дал сигнал 505.  Мимо
проходил другой корабль, и его экипаж решил прийти на помощь.
   Когда они поднялись на борт, то никого там не нашли. Только
помощник капитана второго корабля зашел в одну каюту и увидел,
что на  полу лежит груда одежды.  Из этой груды вдруг выползла
какая-то черная туманная масса и бросилась на помощника.
   Она  обволокла его и  съела.  Осталась одна морская форма с
фуражкой.  Это  была Черная Смерть.  Все остальные испугались,
убежали и уплыли.
   Этот случай был описан в газетах.
   Через  несколько лет  в  одной  квартире где-то  на  западе
какой-то богач проснулся и  увидел,  что его любовница пошла в
ванную.  Ее  очень долго не было.  Он удивился и  пошел за ней
следом. В ванной лежал только халатик и тапки.
   И  вдруг на него с  потолка набросилась Черная Смерть.  Она
кинулась на  богача,  но  у  него в  кармане халата всегда был
пистолет. Он несколько раз выстрелил. Черная Смерть съежилась,
но не умерла. Она втянулась в дыру в полу, куда уходит вода, и
пошла по городу.
   С  той  поры  Черная  Смерть погубила множество людей.  Она
растворяла  их,  оставляя  лишь  одежду.  Она  перебиралась из
одного места  в  другое по  канализации и  водопроводу,  и  ее
невозможно было поймать.
   Но однажды она выползла на улицу из канализационного люка и
напала на полицейского.  Тот стал стрелять из автомата,  и она
уползла обратно.  Полицейский вызвал  по  радио  подмогу,  они
открыли люк  и  увидели,  что  дальше нет хода.  Они забросали
Черную Смерть слезоточивыми гранатами, а потом и простыми.
   Потом в  люк  спустились ученые и  взяли несколько кусочков
Черной Смерти в стеклянные банки.
   Оказалось,  что Черная Смерть зародилась от биомассы, когда
американцы  проводили  в  океане  испытание  водородной бомбы.
Когда во всем разобрались,  последний кусочек сожгли,  и ее не
стало".
   Прочитав много  писем,  Матвеенко понял,  что  все  истории
можно было разделить на группы. К первой группе относились
   ПОНЯТНЫЕ УЖАСЫ.
   Сюда входили традиционные рассказы, связанные со скелетами,
вампирами, красным печеньем, с котлетами, в которых встречался
человеческий ноготь, и т. д.
   Ко второй группе относились
   УЖАСЫ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЕ.
   К ним относились Черная Смерть из канализации,  Космические
Гипнотизирующие Глаза, смесь человека с летучей мышью.
   И к третьей группе относились самые ужасные ужасы -
   УЖАСЫ НЕОБЪЯСНИМЫЕ.
   Такие,  как Красная Рука,  Черная Простыня, Черный Тюльпан,
Женщина с Красным Лицом,  Белые Перчатки,  Зеленые Пальцы и т.
д.
   Именно от этих историй исходила непонятная угроза,  и никак
Матвеенко не мог отмахнуться от них, считая пустым вымыслом.


РАХМАНИН УЖЕ НЕ РАД

   Рахманин жил в Москве один.  Он снимал угол у старушки.  Но
сама  его  старушка постоянно жила у  другой старушки -  своей
соседки.  Так  что  Рахманин,  снимая угол,  фактически снимал
целую московскую комнату с телефоном. И первое, что он увидел,
войдя  к  себе,   большое  красное  пятно  на  стене.  Точнее,
блекло-красное. Он позвал хозяйку.
   - Нина Николаевна, что это?
   - Где?
   - Вот здесь на стене.
   - Ничего. Обои потрескались.
   - А вот это красное что?
   - Где красное, Витек? Это серебряный накат.
   - А красного нет?
   - Нисколечко нет.  Это у  тебя пятна радужные в глазах.  Со
мной такое тоже бывает. Особенно после гимнастики.
   - Вот это новость!  -  поразился Рахманин.-  Вы гимнастикой
занялись?
   - И  я  занялась.  И  Наталья  Ивановна  занялась.  Нам  по
телевизору велели. "Для тех, кому больше семидесяти".
   - Вот и  хорошо,-  сказал Рахманин.-  Со временем и я к вам
присоединюсь. Особенно если буду жив. Значит, нет красного?
   - Нет, совсем нет.
   Рахманин успокоился.  Но тут зазвонил телефон.  И  страшный
голос пропел Рахманину:
   - Бегут,   бегут  по  стенке  Зеленые  Глаза.  Они  девочку
задушат, да, да, да.
   Потом раздались гудки.
   Он плюнул и пошел на улицу.
   Рахманин был одинокий ковбой. Обходился в Москве без друзей
и знакомых.  Пожалуй,  в первый раз он пожалел,  что не к кому
пойти и рассказать о происшествиях последних двух недель.
   Он шел куда глаза глядят.  В  своем Покровском-Стрешневе он
знал  каждый  уголок.  Но  сейчас он  увидел,  что  оказался в
районе,  в  котором никогда не  был.  Стояли дома  непривычной
конструкции,  росли деревья незнакомого вида.  И  на  улице не
было ни  одного человека.  Казалось,  что в  этой части города
только что наступило самое раннее-раннее утро.
   Он  подошел  к  остановке  трамвая.  Номера  были  какие-то
странные No 1932-1958, No 1983-19...
   - Как цифры на кладбище,- подумал Рахманин.
   И сразу же показался трамвай.  Он шел почти бесшумно,  хотя
выглядел  очень   старым   на   вид,   как   будто   сошел   с
дореволюционной фотографии, и по логике должен был бы греметь.
   Он  все ближе и  ближе.  Глаза у  Рахманина полезли на лоб,
потому что трамвай был черного цвета. Не трамвай, а катафалк.
   Двери  распахнулись.   Виктора  так  и  потянуло  в  черную
прямоугольную дыру. Еще секунда, и он сделал бы шаг. Но у него
хватило разума повернуться и шагнуть в обратную сторону.
   И  все  резко  переменилось.  Появились  люди.  Возник  шум
города.
   - Почему я не вошел в него?- думал Рахманин.- Почему?
   И он понял.  На трамвае стояла цифра- 1968. Это был год его
рождения.


ПОХОРОНЫ МОЛОКА

   На другой день Матвеенко вызвал Рахманина в Зеленгород.
   - Ну что, студент, едем в Кирекшу?
   - Зачем?
   - Надо же  узнать,  что случилось с  директором.  Почему он
скис.
   - А может, он и не скис совсем. Может, это шутка,- возразил
Рахманин.
   - Вот и узнаем,  кто так остроумно шутит. Эти шутки как раз
для милиции.
   - Хорошо.  А что вы скажете начальству?  Все расскажете про
Красную Руку?  Про  Девушку с  Пятном на  платье?  Про  Черный
Тюльпан?
   - Нет,  эти истории не для слабонервных. Вернее, наоборот,-
поправился Рахманин.  Эти  истории для  слабонервных.  А  наше
начальство,   оно,   как  бегомоты,-   никаких  нервов,   одни
инструкции.  Просто у  милиции всегда есть дело в радиусе двух
тысяч километров от  основного места работы.  А  у  меня  одна
драгоценность есть - музейная икона... изъятая, палехская. Она
полгода у  меня в  кабинете в  диване лежит.  А  по  ней давно
какой-нибудь музей подмосковный плачет.  Вот и  поспрашиваем в
Кирекше в  церкви и  в  краеведческом музее,  не у  них ли она
украдена.
   - А меня вы кем оформите?
   - Сопровождающим.  Мы поставим ей цену больше трех тысяч. А
для такой стоимости охранник нужен. Да еще и машину возьмем.
   Нет, Рахманин не рвался в эту командировку. Никакой радости
от  нее он  не  видел и  осматривать убитых не  привык.  Но  и
отказывать Матвеенко не  хотел.  Было бы нечестно оставить его
одного в такой поездке.
   - Хорошо,-  сказал Рахманин.- Только порой мне кажется, что
я от всего этого начинаю сходить с ума.  Вы ничего не знаете о
Черном Трамвае?
   - Нет.
   - А за мной, кажется, его присылали.
   - Расскажите.
   - В  одном  городе  жил  юридический  студент.   Его  звали
Виктор,-  начал Рахманин.- Однажды он узнал, что в городе есть
Красная Рука  и  Стеклянная Кукла.  Он  стал за  ними следить.
Как-то раз он шел по городу и стал ждать трамвая. Вдруг видит,
что  на  остановке никого нет,  все люди куда-то  ушли.  Тут к
остановке подходит Черный Трамвай. Весь старинный и весь залит
темнотой.  Во всех окнах темнота, и в кабине водителя темнота.
Двери открылись,  и  Виктор туда  не  вошел.  Трамвай,  скрипя
зубами,  уехал. А если бы он вошел, то больше Виктора никто бы
не встретил. А если бы кто-нибудь его встретил, то он был бы с
красным лицом или рот у него был полон синих зубов.
   - Про  Женщину  с  Красным  Лицом  мы  проходили,-   сказал
Матвеенко.-   А  что  это  за  Человек  с  Синими  Зубами?  И,
пожалуйста,  дайте мне  подробности про Желтые Шторы.  Я  пока
ничего о них не знаю.
   - Я вам в дороге расскажу.
   - Очень хорошо.  Завтра с утра выезжаем. С рассветом. Около
пяти или шести.



СЮРПРИЗ В КИРЕКШЕ
        (Встреча с человеком, которого уже похоронили)

   Выехать около  пяти  или  шести не  удалось.  Выехали около
двенадцати.  Им  дали синий милицейский "Москвич" с  упитанным
усатым водителем с очень милицейской фамилией - Лютый.
   - Так что мы знаем про Желтые Шторы?  -  спросил Матвеенко,
когда машина с  запутанного Зеленгородского шоссе выбралась на
оборонную бетонку и пошла считать плиты.
   - Да все то же! - ответил Рахманин.- Слушайте.
   Матвеенко с водителем Лютым стали внимательно слушать.
   - "ИСТОРИЯ ПРО ЖЕЛТЫЕ ШТОРЫ.
   Однажды семья,  где  были папа,  мама,  мальчик и  девочка,
решила купить шторы.  А  у  них недавно умерла бабушка.  Перед
смертью она говорила: "Покупайте какие угодно шторы, только не
желтые".
   - Очень милая картина,-  вмешался Матвеенко.- Лежит бабушка
и умирает.  Кругом врачи,  родственники. Ее спрашивают, что вы
хотите  сказать  остающимся.  Она  говорит:  "Покупайте  какие
угодно шторы, только не желтые".
   - Ну  и  что?  -  возразил Рахманин.-  А  есть вариант этой
истории,  что  бабушка после смерти позвонила по  телефону.  И
сказала  про   шторы.   Значит,   они  ее   очень  беспокоили.
Слушайте...
   Семья ходила,  ходила по  рынку,  но  ничего,  кроме желтых
занавесок,  там не было. Тогда они подумали, подумали и купили
эти занавески. Пришли домой и повесили их в детской комнате.
   - Нашли где вешать! - прокомментировал водитель Лютый.
   - А что, нельзя было?- спросил Матвеенко.
   - Конечно, нельзя. Эти шторы там всех передушат.
   - Ты-то откуда знаешь?
   - Кто ж  этого не  знает.  У  нас в  городе это сколько раз
было.
   - Где  это  у  вас  в  городе?   -   еще  больше  поразился
Матвеенко.- И куда же это ваша милиция смотрела?
   - У  нас в  Виннице.  А милиция известно куда смотрит -  на
показатели. Такие преступления не раскрываются, показателей не
дают. Поэтому их и не замечают.
   - И что дальше было? - спросил Матвеенко.
   - На  следующую ночь  родители спали и  дети  спали.  Вдруг
Желтые Шторы разбудили мальчика:
   "Мальчик, вставай". Мальчик встал. "Мальчик, пойди умойся".
Мальчик умылся.  "Мальчик,  иди позавтракай".  Он позавтракал.
"Мальчик,  подойди к окну,  посмотри, как во дворе играет твоя
сестра". Он подошел. Тут Желтые Шторы схватили его и выбросили
в окно".
   - Я так и думал! - крякнул Лютый.
   - Послушайте,-  спросил Матвеенко,- а кто слышал, как Шторы
с мальчиком разговаривали?
   - Откуда я знаю! - ответил Лютый.- Кому надо, тот и слышал.
   - Может быть, девочка слышала,- предположил Рахманин.
   - Почему ты так решил?
   - Потому что на другой день ее убрали.
   - Кто убрал?
   - Шторы эти самые, занавесочки,- сказал Виктор.
   - Как  свидетельницу,-   добавил  Лютый,  не  отрываясь  от
баранки.
   - Наверное,-   согласился  Рахманин  и  продолжил:   -   На
следующую ночь  Шторы  разбудили девочку:  "Девочка,  девочка,
вставай".  Девочка встала.  "Девочка,  девочка,  умойся".  Она
умылась.  "Девочка,  девочка,  подойди к  окну.  Посмотри,  не
играет ли там твой брат". Девочка подошла, тут же Желтые Шторы
схватили ее и  выбросили в окно.  Тогда родители утром пошли в
милицию.  Милиция пришла и  стала  исследовать Шторы.  От  них
нельзя  было  отрезать ни  кусочка.  Они  выскальзывали из-под
ножниц как живые.  И родители вспомнили про старуху на базаре,
которая продавала эти Шторы. Ее поймали, и она сказала:
   - Эти  Шторы  не  простые.  Их  можно разрезать скальпелем,
который внутри кремлевской звезды.
   Тогда  милиция  залезла  на  кремлевскую башню,  достала из
звезды скальпель.  Только им  дотронулись до Штор -  произошел
взрыв и Шторы, и нож исчезли".
   - Просто   "Очевидное-невероятное",-   сказал   Матвеенко.-
Откуда у тебя эта история? Это что-то новое.
   - Меня моя  соседка порадовала,  Нина Николаевна.  Еще  она
историю про Человека с Синими Зубами знает.
   - Я тоже эту историю знаю. Она у нас в Виннице началась.
   - Вот  не  знал,  что  Винница такой  потусторонний город,-
сказал Матвеенко.
   - Сами вы  потусторонний,  Анатолий Петрович,-  отпарировал
Лютый.-  Про этого Человека с Синими Зубами столько разговоров
было.  Он  тогда  появился у  нас,  когда  на  старом кладбище
танцплощадку построили.
   - Точно,- согласился Рахманин.- И во Владимире так же было.
Как сделали танцульки на костях, так все и началось.
   - Что началось?
   - Все началось. Этот Человек появился.
   И  Лютый рассказал Матвеенко "Историю про Человека с Синими
Зубами".
   "В  одном городе жила-была  одна  девушка.  Она  была очень
красивая. У нее умерла мать и осталась только бабушка. Однажды
девушка пошла на танцы.  Бабушка ей сказала:  "Если тебя будет
приглашать мужчина с  синими зубами,  не  танцуй с  ним".  Она
пришла на танцы,  танцевала с  разными мужчинами,  а  потом ее
пригласил  мужчина  с  синими  зубами.  Девушка  пошла  с  ним
танцевать.  Танцы кончились, и мужчина сказал, что он проводит
ее до дома.  Они сели в машину и поехали. А у этой девушки был
один знакомый с  мотоциклом.  Он все время ехал сзади.  Машина
Человека с  Синими Зубами шла  уже со  скоростью сто пятьдесят
километров в час.  Знакомый еле успевал за ними.  Девушке было
очень страшно.  Вот они выехали за  город на  шоссе.  И  стали
ехать совсем быстро.  И тогда из окна машины Человека с Синими
Зубами вылетела Черная Простыня и полетела к мотоциклисту. Она
стала его душить.  Он стал с ней бороться, потерял управление,
вылетел в  кювет и  разбился.  А  эту  девушку никто больше не
видел".
   - А кто же видел все эти подробности? - спросил Матвеенко.
   - Люди видели.
   - И что же,  никто не запомнил номера машины?  Ведь нечасто
люди  на  танцы  в  машинах  приезжают,-  приставал  к  Лютому
капитан.
   - Может,  кто и запомнил,-  отвечал Лютый,- только говорить
не хотят. Неизвестно, может, у этой летающей Простыни братья и
сестры есть... Наволочки и полотенца разные.
   - Да,-   сказал  Матвеенко,-   если  у   нас   так  милиция
рассуждает,  то  остальным гражданам сам  бог велел дрожать от
страха.
   - А что? - согласился Рахманин.- Я уже понемногу начинаю.
   А  машина летела и летела среди потрясающей красоты лесов и
пейзажей.  Лютый  твердой  рукой  обгонял  рейсовые  автобусы,
грузовики и даже легкие "Жигули",  несмотря на их более мощные
моторы и нахальных, неуступающих водителей.
   Проехали Покровск,  проползли через Владимир,  и вот уже на
горизонте   замаячило  поместье   -   интернат   Кирекша.   Не
останавливаясь, поехали сразу к кладбищу.
   Еще   издали   заметили  большое  скопление  людей,   трубы
оркестра.  Подъехали ближе,  вышли из  машины и  встали рядом,
низко опустив головы.
   Все  уже  заканчивалось.  Слышались  рыдания.  Несколько не
очень трезвых молодых людей засыпали и ровняли могилу.
   Матвеенко сказал, что им здесь больше делать нечего и лучше
ехать в интернат.
   Так они и сделали.  Но интернат был пуст. Дети опять были в
поле, а старшие не вернулись с похорон.
   - Вот  что,-  сказал  Матвеенко Рахманину.  Ты  пока  здесь
оставайся, а мы съездим в краеведческий музей.
   - Можно, я с вами?- спросил Рахманин.
   - Нельзя,- сказал Матвеенко.- Ты поработай здесь.
   И Рахманин понял,  почему. Если бы они вместе уехали, им бы
вместе пришлось возвращаться, вместе вести опрос свидетелей, и
в  результате вся  зеленгородская милиция  на  следующий  день
знала  бы   от  милиционера  Лютого,   чем  уже  более  месяца
занимаются Матвеенко и Рахманин за государственный счет, какой
ерундой. Рахманин сам должен был разобраться во всем. Он понял
это и сказал:
   - Хорошо, поезжайте. Только не забудьте меня здесь. Мне это
место совсем не нравится.
   - Ладно, не кисни,- сказал Матвеенко.
   - Хорошо,   не  буду,-  ответил  Рахманин.  Хотя  прекрасно
понимал, что один уже недавно скис. Но вовсю светило солнце, и
было совершенно нестрашно.
   Рахманин  стал  прогуливаться около  входа  в  учительскую,
чтобы поговорить с кем-то из учителей.
   Однако дом был пуст.  Ребята, наверное, продолжали работать
в поле, а взрослые собрались где-нибудь на поминках.
   - Дурацкая ситуация! - подумал Рахманин.- Люди сидят, пьют,
беседуют. А ты приходишь и спрашиваешь: "Кто видел покойного в
последний раз? А не было ли на его шее следов от удушья?" Тебе
говорят:  "Не было.  Он был здоров как бык.  Вот справка о его
смерти".  Ты снова спрашиваешь: "А вскрытие проводилось?" Тебе
говорят: "А по морде не хотите?"
   Время уходило и уходило. Никто из взрослых не появлялся.
   Рахманин поднялся в  учительскую комнату,  в  ту  самую,  в
которой  он   спал  в   прошлый  раз.   Сел  на  диван,   стал
рассматривать документы.  Ничего не было особенно интересного.
Все:  журналы,  книги,  выписки,  решения  -  все  было  такое
скучное, среднесиротское. Рахманин сам не заметил, как заснул.
Будто заколдованный.
   Проснулся он  весь мокрый и  встревоженный от скрипа двери.
Она медленно плыла в пространстве комнаты. Кто-то тихо входил.
   Рахманин напрягся на  диване:  что-то происходит...  что-то
случается.  Вот  показалась белая рука,  вот  в  комнату вошел
похоронный костюм.  В костюме был человек-  Александр Павлович
Молоко.
   Рахманин  дико  вскрикнул,   заметался  по  комнате.  Потом
вскочил на подоконник и сиганул вниз.
   - Не возьмете!
   Он недолго путался в  кустах под окном...  бежал.  Во время
бега жить не  так  страшно.  Ему  казалось,  что этот страшный
человек  в  костюме  бросится и  поплывет по  воздуху за  ним,
схватит его  своими страшными малоподвижными белыми руками,  и
тогда...  что будет тогда,  Рахманин не  знал,  но и  не очень
стремился узнать.
   Он пробежал мимо хозяйственных построек во дворе и выскочил
на главную аллею.
   Как  раз  появилась милицейская машина  с  любимым Лютым  и
спокойным Матвеенко. Они остановились около Виктора.
   - Ну что? Как дела? - спросил Матвеенко.- Все в порядке?
   - Более чем,- ответил запыхавшийся Рахманин.
   - Ты провел опрос свидетелей?
   - Да,  да,-  отвечал Рахманин.-  Конечно.  Самого покойника
чуть не допросил, да нервы сдали. Поехали отсюда.
   Матвеенко очень хотелось узнать подробности.  Но  при Лютом
он не стал.
   Машина  двигалась в  сторону Москвы по  чудесным российским
пейзажам,  мимо дубовых рощ, грибных перелесков, широких рек и
заросших речушек,  порою над огромным песчаным карьером, порою
чистым  придорожным  лесом,  а  позади  поднималось облако  на
полнеба.  Оно чернело,  наливалось грозой,  и  облако это было
Александром Павловичем Молоко.
   - Анатолий Петрович,- спросил Рахманин,- на кого это облако
похоже?
   Матвеенко обернулся и посмотрел:
   - На колотушку для картошки.
   Больше почти до самой Москвы они не разговаривали.
   Где-то, когда уже ехали по Москве, Лютый "порадовал" их еще
одной историей.
   - Чего только не  бывает на свете.  Вот у  нас под Термезом
одна змея влюбилась в военного.
   - Где это у вас под Термезом? - перебил Матвеенко.- Ты же у
нас из Винницы.
   - Под Термезом, где я служил. Хотите расскажу?
   - Давай рассказывай,- велел Матвеенко.
   - Был у  нас один новичок из Кемерова.  Все время в карауле
стоял, больше всех.
   - Что, любил стоять? - спросил капитан.
   - Бог его знает.  То ли любил стоять, то ли неспорил, когда
его в караул ставили.  А может,  то и другое.  Только,  как ни
проедешь мимо,  он на посту с карабином столбом стоит. И вот в
него змея влюбилась,  маленькая такая гюрза.  Она все время на
него смотрела. А однажды скользнула ему на плечи и шею обвила.
Он испугался,  стал ее сдергивать.  Она его ужалила.  Пошли на
пост его менять, а он уже мертвый.
   - Ну и что? - сказал полудохлый Рахманин.- Может, солнечный
удар был у него.
   - Да?!- возразил Лютый.- Полгода не ударяло в самую жару, а
тут осенью ударило!
   - А может, его скорпион укусил?
   - А  то  наши врачи не  знают,  кто  его укусил,-  возражал
упрямый Лютый.Змея его укусила... змея.
   - Ладно,- вмешался Матвеенко.- А может, он на нее наступил?
Откуда вы взяли, что она влюбилась?
   - Да оттуда и взяли, что мы эту змею сто раз видели.
   - Ничего себе! Это где?
   - Она у  него на  могиле поселилась.  Все время лежала.  Мы
своими глазами видели.  Как ни придешь, она там! И раз - сразу
в камни!
   Нельзя сказать, чтобы эта лав-стори обрадовала Рахманина. У
него все  время перед глазами стояла такая картина:  маленькое
солдатское кладбище, все в камнях и скалах, рядовая солдатская
бетонная могила,  и на ней маленькая мультипликационная змейка
с холодными бриллиантиками вместо глаз.


КРУГ СУЖАЕТСЯ
                   Вернее, круг расширяется

   Как только Рахманин приехал в  Москву и  вошел в  квартиру,
раздался   телефонный   звонок.    Какой-то   дохленький,   но
междугородный.
   Звонили  из  Торжка.  Виктор  долго  выяснял,  кто  звонит,
действительно ли  дядя  Мирон  Бирюков или  какие-нибудь Синие
Уши.
   Звонил в самом деле дядя Мирон.  Он сказал,  что Александра
Серафимовна померла.  Ее похоронили.  И что для Рахманина есть
"старинушка". И приглашал приехать.
   - Спасибо, дядя Мирон. Может быть, я у вас появлюсь.
   Уже  много лет подряд Рахманин с  одним приятелем дружили с
Александрой Серафимовной.  Они  приезжали в  Торжок на  машине
раза  два  в  год,   привозили  консервы,  гречку,  стиральный
порошок,  всякие там  ведра-обои,  все,  что  просила их  тетя
Серафимовна.  А  она взамен собирала для них у старух по улице
старые вещи: фотоальбомы, пластинки, старые шкатулки. Конечно,
за плату.  Постепенно у рахманинского товарища,  тоже Виктора,
собралась целая коллекция.
   Рахманин решил ехать.  Надо было удрать из  этой сужающейся
Москвы  с  ее  черными трамваями и  "прокисающим молоком".  Он
позвонил автоприятелю, но тот был неготов к скорому старту.
   Тогда Рахманин, предупредив Матвеенко, выехал один.
   В  Торжок он  приехал рано  утром,  весь  жеваный и  мятый.
Рахманин не  стал  ждать  автобуса и  пошел  пешком через весь
город в старую купеческую его часть.
   Начиналась осень,  и  в  воздухе висела влага.  Молчаливые,
плохо одетые люди  проходили мимо него торопливыми шагами.  На
каждой остановке стояла маленькая толпа.
   Как ни странно,  в  Москве люди больше любят ходить пешком.
Для  москвича  пробежать  пару-тройку  остановок  не  труд,  а
удовольствие.  В маленьких городах,  наоборот, человек полчаса
упорно  будет  стоять  на  остановке,  чтобы  потом  в  крайне
упакованном виде ехать две с половиной минуты до какого-нибудь
Шестого микрорайона или Газового комбината волокнистой пленки.
   Потянулись навстречу старые купеческие дома.
   Один высокий дом  в  конце улицы был огорожен новым забором
из старых досок. И как-то странно он колебался в воздухе.
   Подойдя ближе,  Рахманин заметил,  что дома уже нет.  Он  в
развалинах, а колеблется слабый призрак этого дома, тень его.
   - Ничего себе новости!
   Он  остановил прохожего,  который в  отличие от  других  не
бежал с большой скоростью, а вел куда-то собаку:
   - Скажите, что с этим домом?
   - С этим домом?  А ничего...  взорвали,  дураки. Кино будут
строить.
   - Почему же дураки? Кино ведь хорошо.
   - Потому дураки,  что  через два квартала уже есть кино.  А
дому-то еще стоять бы и стоять.
   - А что это над домом такое? - спросил Виктор.
   Прохожий с удивлением посмотрел на него.
   - Колышется,- объяснил Рахманин.
   - Сам ты колышешься,-  буркнул про себя прохожий и  перешел
на другую сторону улицы со своей собакой.
   "Что-то со мной неладно",- подумал Рахманин.
   Дядя Мирон,  оказывается,  давно не  спал.  Он  обрадовался
Рахманину,  поставил чайник,  достал три сорта варенья,  хлеб,
масло.
   - Александра Серафимовна тебя не дождалась.  Она много чего
насобирала у старушек. Вот смотри, тебе отложено.
   - Дядя  Мирон,-  сказал  Рахманин,-  я  же  ведь  ничего не
привез, что вы заказывали.
   - А нам ничего и не нужно,-  сказал дядя Мирон.-  У нас все
есть. Ты приехал, уже и хорошо.
   Виктор с  удовольствием стал рассматривать "улов".  В  этот
раз Александра Серафимовна постаралась. Целый угол был завален
старинными вещами.  Одна  вещь  была лучше другой.  Чего стоил
один    роскошный   кожаный   альбом    с    желто-коричневыми
фотографиями.  Вся  история купеческой семьи  была  изложена в
нем, как в учебнике.
   Крепкий,  жесткий старик с  булавочными глазами в  тройке и
пожилая властная женщина с  поджатыми губами в платье до земли
- основатели династии.  И  фамилия,  и  имена у них были очень
купеческие - Марья Васильевна и Петр Тимофеевич Расторгуевы.
   Потом шли их взрослые дети,  опирающиеся на тумбочки разных
конфигураций. Потом уже их дети со своими женами и детьми, уже
снятые на улице.  А потом уже их дети в гимназических фуражках
или  в   дорогих  тройках  с   некоторой  интеллигентностью  и
высокомерием на лицах.
   Очень понравилась Рахманину шкатулка из  толстого граненого
стекла,  обрамленного металлом.  Ее  почистить -  цены ей нет.
Были  еще  две  лампады синего цвета  очень  тонкой работы,  в
безумной грязи и сале.
   Но  больше всего поразил Рахманина какой-то старинный то ли
знак,  то  ли  вензель,  то ли орден очень и  очень аккуратной
работы.  Никогда раньше  он  не  видел  ничего  похожего.  Это
изделие напоминало или старинный герб иностранного дворянского
рода, или герб страховой компании, или товарный знак компании,
торгующей научными приборами. Потому что основу его составляла
лента Мебиуса.
   Эта вещь так понравилась Рахманину,  что он решил,  что все
остальное: и альбом, и шкатулку, и лампады - отдаст автодругу,
только  бы  знак  остался у  него.  В  знаке  совершенно четко
проступал какой-то смысл, были заложены определенные пропорции
и связи.
   - Что это, дядя Мирон?- спросил Рахманин.
   - Должно,  знак какой-то.  Тетя Саша его принесла от  одной
бабушки. Как раз прежде, чем помереть.
   - А что за бабушка? Откуда? Как фамилия?
   - Я  и  не  помню  уже.  Ее  дом  позади  школы.  Который с
заколоченными окнами.
   - Окна сейчас заколотили, потому что бабушка умерла?
   - Нет,  они  всегда заколочены были.  А  бабка  вроде и  не
умирала вовсе.
   - А чего же она такую красивую вещь отдала?
   - Может,  и не отдала,  может,  тетя Саша сменяла ее на что
полезное.  Потом в  нашем возрасте вещи уже и  не очень нужны.
Чай, к примеру, полезнее. А чая лекарственного в городе нет.
   Он помолчал. Потом продолжил, как всегда, медленно:
   - Об этой бабке странное говорят.  Будто она видит то,  что
не положено.
   Рахманин вспомнил призрак дома над домом в утреннем свете и
подумал: "Совсем как я".
   Он вцепился в дядю Мирона:
   - Чего же она такое видит, дядя Мирон?
   - Не знаю, что. Люди говорят...
   - Но  ведь люди про что-то говорят.-  Может,  она клады под
землей  видит.  Может,  в  голове у  нее  телевизор на  восемь
программ.
   - Это  у  тебя  в  голове  телевизор на  восемь  программ,-
рассердился дядя Мирон.-  А  в  нашем возрасте все по-другому.
Если человек что-то видит,  что не положено,  значит,  у  него
ВИДЕНИЯ!
   Этот ответ дяди Мирона ничего не  прояснил,  но,  с  другой
стороны,  как  бы  дискуссию закончил.  Спрашивать дальше было
уже, пожалуй, и нетактично.
   Рахманин решил  попытать дядю  Мирона  на  предмет  Красной
Руки.
   - Дядя Мирон, а вот не случалось у вас в городе чего-нибудь
жутко необычного?
   - Чего же такого необычного?
   - Красная Рука к  вам,  например,  не прилетала или Гроб на
Колесиках не приезжал?
   - Не слышал ничего,- оторопел дядя Мирон.
   - А Белые Перчатки не появлялись?
   - Какие такие Белые Перчатки?
   - Они по ночам прилетают и играют на пианино.
   - Зачем?
   - А  бог  его знает,  зачем.  Прилетят,  например,  в  клуб
деревообделочной фабрики ночью и  играют там до  утра Баха или
Шуберта... Или Бетховена там.
   - Не слыхал я про эти Перчатки,-  сказал дядя Мирон.- А вот
про Обезьяну из Пианино слышал.
   - Расскажи, дядя Мирон.
   Пока  дядя  Мирон  собирал  мысли  для  рассказа,  Рахманин
задумался:  "А действительно,  что же на самом деле играют эти
Перчатки?  Не  могут  же  они  исполнять "Кирпичики" или  "Ах,
Одесса,  жемчужина у  моря...".  При  случае надо  обязательно
позвонить в Покровск".
   Тем временем дядя Мирон начал:
   - Это  бывалошная история...  Одни  люди  из  купцов хотели
купить пианино.  И старый мастер сказал им:  "Любой инструмент
покупайте,  только не покупайте с красным пятном". Пошли они в
магазин... А там каких только пианинов нет: и черные, и белые,
и красные... Только все дорогие. А одно пианино стоит черное с
красным пятном и совсем недорогое...
   - Где же  это вы  в  Торжке такой магазин видели,-  спросил
Рахманин,чтобы в нем любые пианино были?
   - Я   же   тебе  сказал,   мил-человек,   что  история  эта
бывалошная,-  ответил дядя  Мирон.-  А  в  бывалошное время  в
Торжке все  было.  Были даже такие пианины,  что сами по  себе
играли, без людей. Электрические.
   - Извини, дядя Мирон. И что дальше было?
   - Дальше принесли они это пианино домой, поставили в угол и
стали красное пятно тереть.  Трут они его,  трут...  а оно все
краснее и краснее становится.  И вот вдруг крышка открывается,
выходит из-за пианино обезьяна,  задницу себе лапами закрывает
и говорит: "Всю задницу мне натерли!"
   Рахманин  неуверенно рассмеялся,  чтобы  не  огорчать  дядю
Мирона. А тот вдохновился и предложил еще один рассказ.
   - Ты про Винт в Полу когда-нибудь слышал?
   - Нет,- ответил Рахманин.- Расскажите, пожалуйста.
   - Ладно,  слушай.  Одна  старая  женщина,  когда  помирала,
сказала своей дочери: "Ты что хочешь делай, только Винт в Полу
не трогай.  А  то будет большая беда".  И умерла.  А дочка все
время об тот Винт спотыкалась.  Однажды она взяла газовый ключ
и гайку отвинтила. Как раз была полночь.
   Только часы пробили... И вдруг... Ты слушаешь?
   Рахманин  уперся  взглядом  в  окно  и  замер.   За  окном,
поглядывая  в   разные   стороны,   пролетел  большой   желтый
Стеклянный Глаз размером с крупную тыкву.
   Рахманин стряхнул с себя видение:
   - Да, конечно. И что?
   - И  вдруг в  дверь к  дочери постучали.  Она в  гляделочку
посмотрела и  видит:  за дверью стоит женщина с нижнего этажа,
вся в крови... И в руках люстру держит.
   Рахманин подошел к  окну  и  увидел,  как  этот  Глаз-тыква
улетал вдаль над улицей,  над прохожими, над редкими машинами,
покачиваясь и  посматривая по  сторонам.  И  как он  скрылся в
дымке над рекой,  над мостом.  И  никто не  обратил на него ни
малейшего внимания.
   - Ну и как история?- спросил дядя Мирон.- Веселая?
   - Куда уж там,- ответил Рахманин.- Смех, да и только.
   Потом он сказал:
   - Дядя Мирон,  я по городу пройдусь. Билет куплю на Москву.
Может, чего принести к обеду надо?
   - Чего там,  к обеду. Суп у меня есть из колбасы. Ничего не
надо. Хлеба купишь, и ладно.
   - А пол-литра, дядя Мирон?
   - Если  деньги  есть,   отчего  не  купить.   Купи,  Виктор
Николаевич.
   Старым стал дядя Мирон, а выпивку уважал по-прежнему.
   Рахманин зашел в  маленькую ванную и  стал с мылом отмывать
загадочный знак  старой зубной щеткой.  Знак с  каждой минутой
проявлялся,   как  хорошая  цветная  фотография.  Он  оказался
многоэмалевым,  тонкой,  почти невозможной работы. На нем были
написаны какие-то  формулы и  отлиты что-то означающие фигуры,
как на средневековых гербах.  Рука с мечом, перерубающая цепь,
змея с красными глазами,  цветные цветы и многое другое.  Вещь
была очень красивая, просто музейная.
   Виктор сунул знак во внутренний карман и вышел на улицу.
   И обалдел!
   Прямо над улицей по  воздуху плыла Пятиметровая Кобра.  Она
извивалась,  смотрела в разные стороны и беззвучно планировала
примерно в пяти метрах над мостовой. И никто не обращал на нее
ни малейшего внимания.
   - Я,  наверное,  рехнулся!  - решил Рахманин.- Галлюцинации
плавают.
   Все  вокруг было как обычно.  Влажный осенний день.  Скачут
школьные малыши,  возвращающиеся после занятий.  Идет лошадь с
телегой, полной пустых ящиков. Грохочут редкие машины.
   Рахманин подошел к дому-призраку. Интересно, стоит ли он на
месте или тоже улетел в даль улицы.
   Дом  стоял  на  месте.   Более  того,  если  утром  он  был
колышущийся, сомнительный, то сейчас стоял яркий, цветной, как
нарисованный   на   целлофане.   Очень   он   напоминал   фазу
мультипликационного фильма.  Не  хватало только  раскрашенных,
залитых жильцов.
   На   какое-то   время  Рахманин  почувствовал  себя  то  ли
рентгенологом,  то  ли  рентгеновским аппаратом.  Он  осмотрел
наличники,  крышу, балкон с чугунной решеткой. И вдруг заметил
на  стене второго этажа темный квадрат:  то ли маленький сейф,
вделанный в стену, то ли жестяную коробку от конфет.
   - Да это же клад.
   Он понял:  если эта часть стены рухнула после взрыва и  еще
не вывезена,  клад можно отыскать.  Но он понял и другое: если
этот дар - видеть сквозь стены - у него всерьез и надолго, это
есть еще более ценный клад.  Правда,  он не знал еще, нужна ли
ему эта вновь обретенная способность.  Как не знал бы сельский
житель средней полосы СССР,  нужна ли ему способность понимать
теорию Эйнштейна.
   Следующим  зданием  на   улице  была   почта.   В   ней   -
междугородка.  В  между  городке  написаны  коды  всех  мелких
городов соседних областей. В том числе код города Покровска.
   Но сначала Рахманин позвонил Матвеенко.
   - Как дела, Анатолий Петрович? Все живы?
   - Все.  Никто не скисал,  ничто не скисало.  А  как у  тебя
дела?
   - Я тоже пока еще не скис. Но на грани.
   - Смотри не скисай там,- попросил Матвеенко.- А то практику
не зачту.
   - Бог зачтет,  Анатолий Петрович.  Посмотрите, нет ли там в
моих отчетах телефона комиссионки Покровска.
   - Как нет,  есть, конечно. Сейчас я тебе его скажу. А зачем
тебе?
   - Хочу одну деталь уточнить.
   - Давай,  студент,  уточняй и  возвращайся.  Без тебя здесь
скучно стало. Никаких новостей.
   - Зато здесь у меня никакой скуки,- ответил Рахманин.- Одни
новости.
   Рахманин сразу позвонил в Покровск:
   - Здравствуйте,  Светлана Ильинична.  Не пугайтесь,  это из
милиции. Я Рахманин, я у вас был.
   - Ничего  себе  не  пугайтесь,-   сказала  директриса.-   Я
милиции-то больше всего и боюсь.
   - Больше  всего?  Больше пианино фирмы  "Блютнер" с  Белыми
Перчатками?
   - Нет, этих Перчаток я все-таки больше опасаюсь.
   - Ага, вспомнили. Так вот, скажите мне, что эти Перчатки по
ночам играли? Какую музыку?
   - Я говорила вам: какую-то черную.
   - Что значит черную?- переспросил Рахманин.
   - Бог его знает.  Только уборщица сказала,  что черные лучи
шли во все стороны.  А потом эти Перчатки выскочили и отлупили
ее как следует.
   - Как отлупили, как в боксе?
   - Нет.  Они просто столкнули ее с лестницы. Она так и упала
вниз до утра.
   - Спасибо,  Светлана Ильинична. А Красная Рука у вас больше
не появлялась?
   - Слава богу, не было.
   - До свидания.
   - Всего хорошего.
   Какие-то странные мысли зашевелились в  мозгу у  Рахманина.
Ему  показалось,  он  понял,  что эти фантомы-призраки-сгустки
инородной материи не  очень  охотно контактируют с  людьми.  И
вовсе не хотят их доставать.
   Вроде  бы  ему  ясно  сказали,   что  эти  Перчатки  избили
уборщицу.  Ее  даже с  лестницы сбросили до утра.  А  он вдруг
делает вывод, совершенно противоположный.
   "Я  почти  твердо  уверен  в  этом,-  думал  Рахманин.-  Но
почему?"
   У  Рахманина была  одна  черта,  именно она  привела его  в
юристы.  Иногда он заранее твердо знал,  как будут развиваться
события.  Он не мог объяснить,  почему он это знает,  но почти
всегда оказывался прав.
   Сейчас он  попробовал понять,  откуда взялось его  решение,
что  эти  монстры не  хотят,  а  может быть,  просто не  могут
обижать  людей.  Он  представил  себе  картину:  ночь,  пустое
здание,  странные Белые  Перчатки играют на  пианино.  Белые -
значит,  любят чистоту. Играют не на бильярде, не в домино, не
в карты,  а на пианино.  Чтобы играть на пианино, даже черными
лучами, учиться надо.
   Играют эти  интеллигентные Перчатки,  а  тут сторожиха тетя
Поля  или  там  тетя  Клуша  подходит и,  скрипя всеми досками
старого  дома,  в  замочную скважину подглядывает.  Неизвестно
еще,   что  эта  тетя  выкинет,  а  вдруг  милицию  позовет  с
пистолетами.
   Другие  Перчатки  могли  тетю   Полю   запросто  придушить,
бутылкой по голове стукнуть и слинять.  А эти всего-навсего ее
с  лестницы спустили.  И  еще  эта тетя Параскева и  дальше по
ночам работала.  Правда,  без пол-литры не  соглашалась.  Но с
пол-литрой-то  запросто.  Не иначе как она с  этими Перчатками
помирилась,  а то и подружилась вовсе.  Сидела себе и балдела,
музыку  слушала.   Торчала  то  есть.   Вот  бы  с  Параскевой
поговорить.
   Но  дальше  события  развивались  так,   что  стало  не  до
Параскевы.  Как  только Рахманин вышел на  улицу,  он  едва не
врезался в Черную Простыню,  спокойно двигавшуюся по тротуару,
как пиратский парус.
   Слава богу, что у него была профессиональная реакция. Он не
остановился,  не отпрыгнул в сторону,  а,  наоборот,  попер на
Простыню, как извозчик на буфет, будто он ее не видел.
   Ни  в  коем  случае нельзя было подавать вида,  что  он  ее
видит. Тогда бы она поняла, что замечена им, и неизвестно, что
бы она после этого предприняла.
   Простыня проскользнула мимо его  лица,  как  молочная пенка
при наливании молока в  чашку,  как тень от  ветки дерева,  не
оставив ни малейшего ощущения прикосновения,  и  пофланировала
дальше по улице.
   Рахманин пошел за ней.  Она двигалась в том же направлении,
что  Глаз  и  Кобра.   Двигалась  не  спеша,  обходя,  обтекая
прохожих,  иногда на сотую долю секунды задерживаясь у больших
витринных стекол.
   Странно,  она  была  черная,  но  солнечные лучи  проходили
сквозь нее свободно, тени она не отбрасывала.
   Дальше  Простыня  резко  повернула  в  глуховатый  переулок
налево,  и, если бы Рахманин последовал за ней, сразу бы стало
ясно, что он за ней следит.
   Поэтому Рахманин прошел перекресток, чтобы купить сигарет и
жвачки в газетном киоске.
   Потом  он  долго  курил  в  глуховатом  переулке,  сидя  на
поваленном дереве, и ждал. Он был уверен, что кто-либо из этой
цветной организации опять проследует в ту же сторону.
   И точно, по переулку шла девушка... Нет, Стеклянная Кукла в
человеческий рост.  Не шла,  а парила над асфальтом, словно ее
несло воздушным течением.  Проплывая мимо Рахманина,  она  все
время поворачивалась к нему лицом. И в конце концов вышло так,
что  дальше она  уже  плыла  спиной вперед.  Но  Рахманин даже
четвертью глаза не повел в ее сторону. Мало ли, кого только не
заносит порой в наши русские музейные города.
   Пройдя  следом  за   Куклой  метров  пятьсот  по  переулку,
Рахманин  снова  остановился  покурить.   Дальше  его   повели
огромные Зеленые Пальцы,  летевшие вместе, как спаянные, но не
связанные большой зеленой ладонью.
   Они вплотную подвели Рахманина к красному фабричному зданию
дореволюционной постройки.  Скорее всего это был гвоздевой или
замковый завод или  молотковая фабрика.  Он  весь был  обнесен
старым   кривоногим  забором  со   старой  кривоногой  колючей
проволокой.
   Пальцы залетели за спину здания и скрылись где-то в высоких
пыльных кустах в середине того же кривоногого забора.
   Забор был обложен глухой крапивой и  репьем.  В одном месте
через  крапиву  шла   твердая,   вся  перекрученная  тропинка.
Рахманин  пошел  по   ней   и   сразу  оказался  у   роскошной
полутораметровой дыры в заборе.
   Дальше он увидел глухую огромную стену с одной-единственной
полузаваленной дверью.  Наверное,  это  был вход в  котельную.
Тяжелая  железная  дверь  была  прикрыта  до  половины кустами
пустырника.
   Рахманин не  собирался туда заглядывать.  Но  вдруг услышал
шум позади себя на тропе. Шла группа людей.
   "А если это не молотковый завод, а секретный почтовый ящик?
- подумал Рахманин.-  А  если здесь производят не  кувалды,  а
штыки для армии? Меня же арестуют к чертовой матери и сдадут в
милицию".
   Он шагнул к  двери в  подвал и,  почти прижавшись к  стене,
стал  опускаться  по  лестнице  вниз.   Получилось  так,   что
последней в подвале оказалась его голова.
   Когда  он  чуть-чуть  привык к  подвальному полумраку,  его
охватил ужас. Подвал напоминал слегка подсвеченный аквариум, в
котором плавали...  УЖАС...  КАРАУЛ...  И  надо было бы бежать
оттуда...   к  чертовой  матери,  без  оглядки...  А  Рахманин
почему-то  сделал наоборот.  Он  деловито пошел вдоль трубы по
стене, осматривая и шатая заржавленные вентили.
   А  все  фигуры  в  подвале,   наоборот,  вдруг  замерли.  И
Стеклянная Кукла,  и  Девушка  с  Красным  Пятном,  и  Большая
Обезьяна с  Бритвой,  и  Черная  Простыня,  и  Желтый Глаз,  и
Пятиметровая Кобра, и многие, многие другие.
   Дойдя до  старого угольного котла,  который не  работал уже
больше  тысячи  лет,  Рахманин деловито бросил туда  несколько
лопат угля и  пошел к  выходу.  На всякий случай взяв лопату с
собой. У самого выхода он случайно ткнулся головой в какого-то
не успевшего обскользнуть его монстра и почувствовал упругое и
твердое сопротивление.
   Монстр,  очевидно,  задержался на пути Виктора не случайно,
не  случайно затвердел на  тысячную долю  секунды,  он  что-то
хотел то  ли  узнать,  то  ли показать Рахманину.  И  Рахманин
понял,  что  есть  очень большая сила в  этом бредовом сгустке
материи.
   Но  сделал вид,  что ничего не понял.  Он брезгливо замахал
руками,  как человек,  в  лесу случайно налетевший на  большое
полотно паутины, что-то пробурчал сердитое типа:
   - Запустили помещение! Вас бы самих сюда, черти! - И, снова
присев и  упершись носом в дверь,  выскользнул из подвала.  На
свет божий.
   Путь  за  колючую  проволоку  был  открыт.   И  Рахманин  с
облегчением пулей вылетел с  территории фабрики,  как сельский
мужик, случайно забежавший в дамский туалет на вокзале.
   С волосами, стоявшими дыбом, шагал он на улицу дяди Мирона,
а над ним в двадцати метрах над землей, чуть-чуть сзади летела
Черная Простыня.
   Она  была над  ним,  пока он  стоял в  винном отделе,  пока
покупал хлеб,  пока ехал в  автобусе на  вокзал за билетом.  И
никто во всем городе, кроме Рахманина, ее не видел. А он делал
буквально все, чтобы ее совсем не замечать.
   Рахманин понял,  что он на крючке. Что он "под колпаком", а
вернее,  "под  простыней"  у  всей  этой  относительно честной
компании, и что вечером надо ждать гостей.
   И   опять  что-то   подсказывало  Рахманину,   что  это  не
смертельно опасно.
   Рахманин все  время прокручивал в  голове картину,  которую
сфотографировала его  подкорка в  подвале.  Что это было?  Бал
привидений?   Сговор   чудовищ?   Музей   призраков  или   его
собственный бред?
   А  может быть,  это  был  коллективный поход в  театр?  Или
исполнялся  какой-то  особый  концерт  для  Белых  Перчаток  с
оркестром?  В  самом конце зала он  заметил что-то  похожее на
сцену в сельском клубе,  какой-то помост.  И на нем,  кажется,
извивалась и текла лента Мебиуса.
   И,  кажется,  с  нее стекала в  зал какая-то информация.  В
ленте  определенно  была  какая-то   масса.   Весь  зал  замер
мгновенно с  появлением Рахманина,  а  лента еще  две  или три
секунды двигалась, меняя цвет.
   "Интересно,- думал Рахманин,- почему я стал их замечать? И,
самое странное, почему я почти перестал их бояться?"
   И  тут  он  вздрогнул.  Прямо перед ним  на  первом сиденье
автобуса сидел  зеленый контур  человека.  Когда  у  людей  от
резкой перемены позы  идут  круги  перед  глазами,  иногда они
бывают такого непрозрачно-зеленого цвета.
   У  человека,  за  которым следят агенты ЦРУ,  или КГБ,  или
другой  государственной  разведки,   порой  возникает  желание
подойти к агенту и сказать:
   "Здравствуйте, я - Петров. Давайте познакомимся".
   Рахманину  тоже  захотелось подойти  к  контуру  и  сказать
что-либо подобное:
   - Здравствуйте. Ну, как дела, все зеленеем?
   Но никто к  агентам ЦРУ почему-то не подходит и ни о чем их
никогда не спрашивает.  Не стал этого делать и Рахманин.  А на
остановке  он  молча  прошел  через  Зеленого  Человека,   как
проходят люди через луч света в темном царстве или в автоматах
метро.


ЛИЧНОЕ ЗНАКОМСТВО

   - Дядя Мирон,-  спросил Рахманин у  хозяина за  обедом,-  у
тебя нервы крепкие?
   - Нет,- ответил дядя Мирон.- У меня нервы никуда.
   - А с виду ты такой спокойный.
   - Это с виду. Я, как чего нервное вспомню, целую ночь потом
не сплю.
   В  печке гудел огонь,  начинались сумерки.  Рахманин и дядя
Мирон неспешливо ели за обеденным столом в комнате...
   И вот началось.
   Вдруг Рахманин увидел в окне большой Зеленый Череп размером
с  двухпудовую картофелину.  Череп подлетел вплотную к стеклу,
заглянул глазницами в комнату, покачал головой и резко взмыл в
высоту. Рахманин понял - сейчас!..
   - Дядя Мирон, выпей еще стопку.
   - А ты чего же не пьешь?
   - Я же непьющий.
   - Хорошо это,-  согласился дядя Мирон.- Сколько я через нее
бед  в  жизни  получил  и  несправедливостей...   А  уж  денег
потратил!  Вот сейчас не надо бы пить - утром плохо будет. Так
ведь тянет. Выпить-то хотца.
   Дядя Мирон выпил.
   За  окном появилась Черная Рука.  В  этот раз она не просто
летала  в  горизонтальном  положении,  она  пыталась  пальцами
открыть форточку. У нее это не получилось. Она улетела вверх.
   Несмотря   на    самоуспокоения,    Рахманину   становилось
жутковато. Он втянул голову в плечи.
   - Что-то холодно, дядя Мирон.- Он намотал на шею шарф.
   - Чего там холодно, жарко!
   ...Прошла минута... Еще одна...
   Дверца печки отворилась,  и из нее в комнату влетела уже не
Черная - Красная Рука. Она была раскаленной.
   Теперь ее заметил и дядя Мирон.
   - Э-э-э!  -  Он  захлебнулся словами.  Он показал Рахманину
жестом  то,  что  Виктор давно  уже  видел.  Как  ни  странно,
Рахманин подумал про себя в эту секунду:  "Хорошо,  что у меня
шарф не синтетика".
   Рука медленно,  светясь,  стала облетать комнату. Казалось,
что она чего-то ищет. Она все ближе подлетала к Рахманину, и в
этот раз он не мог делать вид,  что ее не замечает. Мало того,
что она светилась сама, она еще освещала своим светом комнату.
   Рахманин сидел и  в ужасе понимал,  что приходит конец.  Он
уже решил нагнуться и  схватить кочергу для самообороны.  Хотя
было абсолютно ясно: его битва обречена на поражение.
   И тут он заметил,  что рука,  пролетая над столом,  даже ни
капельки не обуглила лежащую на нем газету.
   "Да она не такая уж раскаленная!"
   Когда рука приблизилась к его лицу, Рахманин закрыл глаза и
замер.
   Он почувствовал шевеление воздуха у  лица,  сквозь закрытые
веки увидел свет,  но  ожидаемого жара не было,  как не было и
прикосновения пальцев к шее.
   Рахманин  слышал,   как  прохрипел  что-то  дядя  Мирон,  и
стукнула дверца печки.  Потом все стихло.  Он открыл глаза.  В
комнате все было по-прежнему.  Никаких следов пожара или огня.
Со стула почти до пола свисал дядя Мирон. Он был без сознания.
   Рахманин кинулся к нему, стал приводить его в чувство. Дядя
Мирон стонал и  долго не мог ничего осознать.  На горле у него
были видны явные следы ожогов.
   Рахманин  вызвал  "неотложку"  по  телефону.  А  сам  решил
уходить.  Не  хватало ему  только  давать  объяснения врачам о
Красной Руке и о Черепе за окном.
   - Дядя Мирон, как ты себя чувствуешь?
   - Ничего. Жив пока.
   - Горло не болит?
   - Вроде нет. Как бы отпустило.
   Руки у него тряслись, по щекам текли слезы.
   - Дядя Мирон, есть у тебя родственники в городе?
   - Есть. Племянник Володя с женой.
   - Могут они за тобой поухаживать?
   - Могут,  чего с ними сделается.  Особенно Володя.  Он меня
любит шибко.  И  гостить у  меня любит.  Они  с  женой неладно
живут.
   Телефон  у  племянника  был  только  рабочий,   но  жил  он
недалеко. Рахманин решил к нему зайти по дороге на вокзал.
   - До свиданья,  дядя Мирон. Не рассказывай особо о том, что
мы с тобой здесь видели.
   - А  чего мы здесь видели?  -  сказал старик.-  Ничего и не
видели.-  Но одной рукой он все-таки прикрывал горло, а другой
пытался закрыть дверцу печки на задвижку.
   - Спасибо тебе за все.  Если что будет не так,  звони. Мы к
тебе с Виктором сразу на машине приедем. Жалко, что Александры
Серафимовны уже нет.
   - Жалко,-  согласился дядя Мирон.-  Она  тебя шибко любила.
Все говорила: "Что-то москвич долго не едет".
   Виктор взял  свой чемоданчик-портфель,  взял из  кучи перед
печкой старый журнал "Человек и закон" и вышел.
   В небе за ним никто не следовал.
   До отхода поезда было два часа. Город погружался в темноту.
   Виктор быстро нашел  дом  племянника.  Передал Володе,  что
дядя Мирон заболел, и пошел на почту.
   Он  упаковал журнал  "Человек и  закон"  в  плотную бумагу,
вложил туда  герб-знак-символ и  отправил в  Москву,  на  свою
фамилию до востребования.
   Он хотел узнать секрет своего монстровидения. Если это герб
притягивает к  нему  чудовищ,  пусть  он  останется до  лучших
времен на Московском почтамте.  А если дело не в нем, Рахманин
всегда сможет его  получить и  будет держать дома  как  ценную
реликвию.
   История заканчивалась.  По крайней мере заканчивался первый
раунд.
   Последний  подарок  преподнес Рахманину железнодорожник,  с
которым они  ехали  в  первом вагоне.  Они  долго беседовали о
газетах,  о событиях.  И Рахманин, как всегда, свел разговор к
невероятным историям- рассказал о Красном Пятне в Покровске.
   Тогда  железнодорожник под  секретом поведал Рахманину свою
историю.
   - Мы однажды ехали по Ярославской ветке.  Все как положено.
Вдруг  напарник показывает мне,  на  лобовом  стекле  какая-то
пленка появилась.  Будто капля нефти попала и все растекается.
Она  все  больше  и   больше  проявлялась,   и   разные  цвета
проступали.
   - Как в цветном телевизоре.
   - Похоже.  Стали черные цвета выступать и другие.  В общем,
получился такой плакат -  лицо  женщины и  руки  вперед.  Мол,
стойте! Женщина просто молит. Мы с напарником стали тормозить.
Сильнее и сильнее.
   - И что же получилось?
   - Получилось,  что мы правильно сделали.  Смотрим,  дети по
путям идут.  Мы  загудели что  было сил.  Они  испугались и  с
рельсов  спрыгнули.   Перед  самыми  колесами.  Мы  снова  ход
набрали, смотрим, а женщины на стекле нет.


АНТРАКТ ЛЕТ НА ВОСЕМЬ

   Матвеенко сам приехал к Рахманину.
   - Давай рассказывай.
   Рахманин  рассказал ему  все,  начиная  с  дома-призрака  в
Торжке  и  кончая  женщиной на  стекле  и  Зеленым Человеком в
автобусе.
   - Я понял: никого они не убивали. Их жертвы умирали сами от
страха.
   - Я  тоже так решил,-  сказал Матвеенко.-  И  очень за тебя
боялся.  Только на то и надеялся, что ты не из пугливых. Редко
я встречал таких выдержанных людей.
   - Я и был на грани. Нервы обострились до безумия.
   - Но почему Рука дядю Мирона обожгла?
   - Не обжигала она его,-  возразил Рахманин.- Тут дело вот в
чем.  Я  когда-то читал,  что у  многих людей невероятная сила
воображения.  В  средние века пытали одного человека.  Он  был
привязан к столу. Палач показал ему раскаленный железный прут,
а  к  ноге приложил другой,  совершенно холодный.  Так  вот от
прикосновения вздулся волдырь, как при ожоге.
   - Я читал об этом,- сказал Матвеенко.
   - Так и дядя Мирон.  Он был уверен,  что Рука раскалена.  И
что пальцы раскалены. Вот и проступили у него пальцы ожогом. А
у меня ничего нет.Он распахнул рубашку на груди.- А видеть эти
сгустки материи я  начал от  невероятной взвинченности.  Нервы
были напряжены до предела... А может, этот герб имеет какую-то
силу.  А может, то и это. В общем, если захочешь, все замечать
начнешь.
   - Или с ума сойдешь,- добавил Матвеенко.
   - Верно,-  согласился Рахманин.- Так что я решил в этот мир
больше пока не  заглядывать.  Может быть,  лет  через восемь -
десять.  А  эту  штуку,-  он  показал  Матвеенко  квитанцию на
герб-символ,- я положу в сейф, пусть полежит пока.
   - Приходи ко мне работать после вуза.  А?- попросил капитан
Анатолий Петрович.
   - Может быть. Скорее всего,- ответил Рахманин.
   Все. Надо было расставаться.
   Когда они подошли к  остановке трамвая,  Матвеенко спросил,
забираясь в вагон:
   - Слушай,  а Зеленый Человек, которого ты иногда видишь, он
с тросточкой или нет?

К О Н Е Ц



   Эдуард Успенский. 
   Крокодил Гена и его друзья. 
 
   ВСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖНО И НЕ ЧИТАТЬ
   Наверное, у каждого из вас, ребята, есть своя любимая  игрушка.  А  может
быть, даже две или пять.
   У меня, например, когда  я  был  маленьким,  было  три  любимых  игрушки:
громадный резиновый крокодил по имени Гена,  маленькая  пластмассовая  кукла
Галя и неуклюжий плюшевый зверек со странным названием- Чебурашка.
   Чебурашку сделали на  игрушечной  фабрике,  но  сделали  так  плохо,  что
невозможно было сказать, кто же он такой: заяц,  собака,  кошка  или  вообще
австралийский кенгуру? Глаза у него были большие и  желтые,  как  у  филина,
голова круглая, заячья, а хвост коротень-кий и пушистый, такой, какой бывает
обычно у маленьких медвежат.
   Мои родители утверждали, что Чебурашка -  это  неизвестный  науке  зверь,
который водится в жарких тропических лесах.
   Сначала я очень боялся этого неизвестного науке Чебурашку и даже не хотел
оставаться с ним в одной комнате. Но постепенно  я  привык  к  его  странной
внешности, подружился с ним и стал любить  его  не  меньше,  чем  резинового
крокодила Гену и пластмассовую куклу Галю.
   С тех пор прошло  очень  много  времени,  но  я  все  равно  помню  своих
маленьких друзей и вот написал о них целую книгу.
   Разумеется, в книге они будут живые, а не игрушечные.
 
   ГЛАВА ПЕРВАЯ
   В одном густом тропическом лесу жил да был очень забавный  зверек.  Звали
его Чебурашка. Вернее, сначала его никак не  звали,  пока  он  жил  в  своем
тропичес-ком лесу. А назвали его Чебурашкой потом, когда он из леса уехал  и
встретился с людьми. Ведь это же люди дают зверям  имена.  Это  они  сказали
слону, что он слон, жирафу - что он жираф, а зайцу - что он заяц,
   Но слон, если бы подумал, мог бы догадаться, что он слон. Ведь у него  же
очень простое имя. А каково зверю с таким сложным  именем,  как  гиппопотам.
Поди догадайся, что ты не ги-потам, не по-потам, а именно гип-по-по-там.
   Так вот и наш зверек: он никогда не задумывался над тем, как его зовут, а
просто жил себе да жил в далеком тропическом лесу.
   Однажды он проснулся утром рано,  заложил  лапы  за  спину  и  отправился
немного погулять и подышать свежим воздухом,
   Гулял он себе, гулял  и  вдруг  около  большого  фруктового  сада  увидел
несколько ящиков с апельсинами. Недолго думая, Чебурашка забрался в один  из
них и стал завтракать. Он сьел целых два апельсина и так  объелся,  что  ему
трудно стало передвигаться. Поэтому он прямо на фруктах и улегся спать.
   Спал Чебурашка крепко, он, конечно  не  слышал,  как  подошли  рабочие  и
заколотили все ящики.
   После этою апельсины вместе с Чебурашкой погрузили на корабль и отправили
в далекое путешествие.
   Ящики долго плавали по морям и океанам и  в  конце  концов  оказались  во
фруктовом  магазине  очень  большого  города.  Когда  их  открыли,  в  одном
апельсинов почти не было, а был только толстый-претолстый Чебурашка.
   Продавцы вытащили Чебурашку из его каюты и посадили на стол. Но Чебурашка
не мог сидеть на столе: он слишком много времени провел в ящике,  и  у  него
затекли лапы. Он сидел, сидел, смотрел  по  сторонам,  а  потом  взял  да  и
чебурахнулся со стола на стул.
   Но и на стуле он долго не усидел - чебурахнулся снова. На пол.
   - Фу ты, Чебурашка какой! - сказал про него директор магазина,  -  Совсем
не может сидеть на месте! Так наш зверек и узнал, что его имя - Чебурашка,
   - Но как же мне с тобой поступить? - спросил директор. - Не продавать  же
тебя вместо апельсинов?
   - Не знаю, - ответил Чебурашка - Как хотите, так и поступайте
   Директору пришлось взять Чебурашку под мышку  и  отнести  его  в  главный
городской зоопарк.
   Но в зоопарк Чебурашку не приняли. Во-первых, зоопарк был  переполнен.  А
во-вторых. Чебурашка оказался совершенно неизвестным науке зверем  Никто  не
знал, куда же его поместить- то ли к зайцам то ли к тиграм, то ли  вообще  к
морским черепахам.
   Тогда директор снова взял Чебурашку под мышку и пошел к  своему  дальнему
родственнику, тоже директору магазина. В этом магазине  продавали  уцененные
товары.
   - Ну что же, - сказал директор номер два, - мне нравится этот  зверь.  Он
похож на бракованную игрушку! Я возьму его к себе на работу. Пойдешь ко мне?
   - Пойду, - ответил Чебурашка. - А что мне делать?
   - Надо будет стоять в витрине и привлекать внимание прохожих. Понятно?
   - Понятно, - сказал зверек. - А где я буду жить?
   - Жить?.. Да хотя бы вот  здесь!  -  Директор  показал  Чебурашке  старую
телефонную будку, стоявшую у входа в магазин. - Это и будет твой дом!
   Так вот и остался Чебурашка работать в этом большом  магазине  и  жить  в
этом маленьком домике. Безусловно, этот дом был не самый лучший в городе. Но
зато под рукой у  Чебурашки  всегда  находился  телефон-автомат,  и  он  мог
звонить кому хочешь, прямо не выходя из собственного дома.
   Правда, пока ему некому было звонить, но это его нисколько не огорчало.
 
   ГЛАВА ВТОРАЯ
   В том городе, где оказался Чебурашка, жил да был крокодил, по имени Гена.
Каждое утро он просыпался в своей маленькой квартире, умывался, завтракал  и
отправлялся на работу в зоопарк. А работал он в зоопарке крокодилом.
   Придя на место, он раздевался, вешал на гвоздик костюм, шляпу и тросточку
и ложился на солнышке у бассейна. На его клетке висела табличка с надписью
   АФРИКАНСКИЙ КРОКОДИЛ ГЕНА
   ВОЗРАСТ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ
   КОРМИТЬ И ГЛАДИТЬ РАЗРЕШАЕТСЯ
   Когда кончался рабочий день, Гена тщательно оде-вался и  шагал  домой,  в
свою маленькую квартиру, Дома он читал газеты, курил  трубку  и  весь  вечер
играл сам с собой в крестики-нолики.
   Однажды, когда он проиграл сам себе сорок партий подряд, ему стало  очень
и очень грустно.
   "А почему я все время один? - подумал он. - Мне надо обязательно  завести
себе друзей".
   И, взяв карандаш, он написал такое объявление;
   Молодой  кракодил  пятидесяти  лет   хочет   зависти   себе   друзей.   С
предложениями обращаться по адресу:
   Большая Пирожная улица, дом 15, корпус Ы. Звонить три с половиной раза
   В тот же вечер он развесил объявления по городу и стал ждать.
 
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
   На другой день поздно вечером к нему в дверь кто-то позвонил.  На  пороге
стояла маленькая, очень серьезная девочка.
   - В вашем объявлении, - сказала она, - целых три ошибки.
   - Не может быть! - воскликнул Гена: он думал,  что  их  по  крайней  мере
восемнадцать. - Какие же?
   - Во-первых, слово "крокодил" пишется через "о", а во-вторых, какой же вы
молодой, если вам пятьдесят лет?
   - А крокодилы живут триста лет, поэтому  я  еще  очень  молод,-  возразил
Гена.
   - Все равно - надо писать грамотно. Давайте знакомиться. Меня зовут Галя.
Я работаю в детском театре.
   - А меня зовут Гена. Я работаю в зоопарке. Крокодилом.
   - А что мы будем сейчас делать?
   - Ничего. Давайте просто  побеседуем.  Но  в  это  время  в  дверь  снова
позвонили. - Кто там? - спросил крокодил
   - Это я, Чебурашка! И в комнате появился какой-то неизвестный  зверь.  Он
был  коричневый,  с  большими  вытаращенными  глазами  и  коротким  пушистым
хвостом.
   - Кто вы такой? - обратилась к нему Галя.
   - Не знаю,-ответил гость.
   - Совсем-совсем не знаете? - спросила девочка.
   - Совсем-совсем...
   - А вы, случайно, не медвежонок?
   - Не знаю, - сказал Чебурашка. - Может быть, я медвежонок.
   - Нет, - вмешался крокодил, -  он  даже  ни  капельки  не  медвежонок.  У
медведей глаза маленькие, а у него вон какие здоровые!
   - Так, может быть, он щенок! - задумалась Галя.
   - Может быть, - согласился гость. - А щенки лазают по деревьям?
   - Нет, не лазают, - ответил Гена, - Они больше лают.
   - Как?
   - Вот так: ав-ав! - пролаял крокодил.
   - Нет, я так не умею, - огорчился Чебурашка. Значит, я не щенок!
   - А я знаю, кто вы такой, - снова сказала Галя. - Вы, наверное, леопард.
   - Наверное, - согласился Чебурашка. Ему было все  равно.  -  Наверное,  я
леопард!
   Леопардов никто не видел, поэтому все отошли подальше. На всякий случай.
   - Давайте посмотрим в  словаре.  -  предложила  Галя.  -  Там  все  слова
объясняются, на любую букву.
   (Если вы, ребята, не знаете, что  такое  словарь,  я  вам  расскажу.  Это
специальная книжка. В  ней  собраны  все  слова,  какие  есть  на  свете,  и
рассказывается, что каждое слово значит.)
   - Давайте посмотрим в словаре, - согласился Чебурашка. - А на какую букву
будем смотреть?
   - На букву "РР-РР-РРЫ",  --  сказала  Галя,  -  потому  что  леопарды  РР
РР-РРЫЧАТ,
   - И на букву "К", - добавил Гена, - потому что Леопарды К...УСАЮТСЯ.
   Конечно, Галя и Гена были оба не правы, потому  что  леопарда  надо  было
смотреть не на букву "РР-РР-РРЫ" и не на букву "К", а на букву "Л".
   Ведь он же ЛЕОПАРД, а не РР-РР РРЫОПАРД в тем более не К...ОПАРД.
   - Но я не рычу  и  не  кусаюсь.  -  сказал  Чебурашка,  -  значит,  я  не
леопард!..
   После этого он снова обратился к крокодилу:
   - Скажите, а если вы так и не узнаете, кто я такой, вы не станете со мной
дружить?
   - Почему? - ответил Гена. - Все зависит от вас. Если вы окажетесь хорошим
товарищем, мы будем рады подружиться с  вами.  Правильно?  -  спросил  он  у
девочки.
   - Конечно! - согласилась Галя. - Будем очень рады!
   - Ура! - закричал Чебурашка. - Ура! - и подпрыгнул чуть ли не  до  самого
потолка.
 
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
   - А что мы будем сейчас делать? - спросил Чебурашка, после того  как  все
перезнакомились.
   - Давайте играть в крестики-нолики, - сказал Гена.
   - Нет, - сказала Галя, - давайте лучше организуем кружок "Умелые руки".
   - Но у меня нет рук! - возразил Чебурашка.
   - И у меня, - поддержал его крокодил. - У меня только ноги.
   -  Может  быть,  нам  организовать  кружок  "Умелые  ноги"?  -  предложил
Чебурашка.
   - Или "Умелый хвост"? - добавил крокодил.
   - Но у меня, к сожалению, нет хвоста, - сказала Галя.
   И все замолчали.
   В это время Чебурашка  посмотрел  на  маленький  будильник,  стоявший  на
столе.
   - А вы знаете,  уже  поздно.  Нам  пора  расходиться.  -  Ему  совсем  не
хотелось, чтобы новые друзья сочли его навязчивым.
   - Да, - согласился крокодил. - Нам действительно пора расходиться!
   На самом деле ему некуда было расходиться, но зато он очень хотел спать.
   В эту ночь Гена, как всегда, спал спокойно.
   Что касается Чебурашки ~ он спал плохо. Ему все не верилось, что  у  него
появились такие друзья.
   Чебурашка долго ворочался в постели, часто  вскакивал  и  в  задумчивости
шагал из угла в угол по своей маленькой телефонной будке.
 
   ГЛАВА ПЯТАЯ
   Теперь Гена, Галя и Чебурашка почти каждый вечер проводили вместе.  После
работы они собирались у крокодила дома, мирно беседовали, пили кофе и играли
в крестики-нолики. И все-таки Чебурашке не  верилось,  что  у  него  наконец
появились настоящие друзья
   - Интересно, - подумал он однажды, - а если бы я сам пригласил  крокодила
в гости, пришел бы он ко мне или нет? Конечно, пришел бы. - успокаивал  себя
Чебурашка. - Ведь мы с ним друзья! А если нет?"
   Чтобы долго не раздумывать, Чебурашка снял теле-фонную трубку и  позвонил
крокодилу.
   - Алло, Гена, привет! - начал он. - Ты чего делаешь?
   - Ничего, - ответил крокодил.
   - Знаешь что? Приходи ко мне в гости.
   - В гости? - удивился Гена. - Зачем?
   - Кофе пить, - сказал Чебурашка.  Это  было  первое,  что  пришло  ему  в
голову.
   - Ну что же, - сказал крокодил, - я с удовольствием приду.
   "Ура!" - чуть было не закричал Чебурашка. Но потом  подумал,  что  ничего
тут особенного нет. Один товарищ приходит в  гости  к  другому.  И  надо  не
кричать "ура", а  в  первую  очередь  позаботиться  о  том,  как  его  лучше
встретить.
   Поэтому он сказал крокодилу:
   - Только ты захвати с собой, пожалуйста, чашки,  а  то  у  меня  нету  ну
никакой посуды!
   - Что ж, захвачу. - И Гена стал собираться. Но Чебурашка позвонил опять:
   - Ты знаешь, оказывается, у меня и  кофейника  нет.  Возьми,  пожалуйста,
свой. Я у тебя видел на кухне.
   - Хорошо. Возьму.
   - И еще одна маленькая просьба. Забеги по дороге в магазин, а то  у  меня
кофе кончился.
   Вскоре Чебурашка позвонил еще раз и попросил, чтобы Гена принес маленькое
ведерко.
   - Маленькое ведерко? А для чего?
   - Понимаешь, ты пойдешь мимо колонки и наберешь воды, чтобы  мне  уже  не
выходить из дому.
   - Ну что ж, - согласился Гена, - я принесу все, что ты просил.
   Вскоре он появился у Чебурашки нагруженный, как носильщик на вокзале.
   -  Я  очень  рад,  что  ты  пришел,-встретил  его  хозяин.  -  Только  я,
оказывается, совсем не умею варить кофе. Просто никогда не  пробовал.  Может
ты возьмешься приготовить его?
   Гена взялся за работу. Он собрал дрова, развел маленький костерчик  около
будки и поставил кофейник на огонь. Через полчаса  кофе  вскипел.  Чебурашка
был очень доволен.
   - Как? Хорошо я тебя угостил? - спрашивал он у  крокодила,  провожая  его
домой.
   - Кофе получился превосходный, - отвечал Гена. - Только я попрошу тебя об
одном одолжении. Если ты еще  раз  захочешь  угостить  меня,  не  стесняйся,
приходи ко мне домой. И говори, чем ты меня хочешь угостить: чаем, кофе  или
просто обедом. У меня дома все  есть.  И  мне  это  будет  гораздо  удобнее.
Договорились?
   - Договорились,  -  сказал  Чебурашка.  Он,  конечно,  огорчился  немного
потому, что Гена сделал ему замечание. Но все равно был очень доволен.  Ведь
сегодня сам крокодил приходил к нему в гости.
 
   ГЛАВА ШЕСТАЯ
   На следующий вечер Чебурашка первым пришел к кроколилу. Гена в это  время
читал. Он  очень  любил  чи-тать  точные  и  серьезные  книги:  справочники,
учебники или расписания движения поездов.
   - Послушай, - спросил Чебурашка, - а где же Галя?
   - Она обещала сегодня зайти, - ответил Гена.- Но ее почему-то нет.
   - Давай навестим ее,- сказал Чебурашка,- ведь друзья должны навещать друг
друга.
   - Давай,- согласился крокодил.  Галю  они  застали  дома,  Она  лежала  в
кровати И плакала.
   - Я заболела,- сообщила она друзьям.- У меня температура. Поэтому сегодня
в детском театре сорвется спектакль. Ребята придут, а спектакля не будет.
   - Спектакль будет! - гордо произнес крокодил.-- Я заменю тебя.  (Когда-то
в юности он занимался в театральном кружке.)
   - Правда? Это было бы здорово! Сегодня идет "Красная Шапочка", а я  играю
внучку. Ты помнишь эту сказку?
   - Конечно, помню!
   - Ну вот и прекрасно! Если ты хорошо сыграешь, никто не заметит  подмены.
Талант делает чудеса!
   И она вручила крокодилу свой красненький беретик. Когда ребята  пришли  в
театр, они увидели очень  странный  спектакль.  На  сцене  появился  Гена  в
красной шапочке. Он шел и напевал:
   По улицам ходила
   Большая крокодила...
   Навстречу ему вышел серый волк.
   -  Здравствуй,  Красная  Шапочка,-  произнес  он  заученным   голосом   и
остолбенел.
   - Здравствуйте, - ответил крокодил.
   - Куда это ты направляешься?
   - Да так просто. Гуляю.
   - Может быть, ты идешь к своей бабушке?
   - Да, конечно,-- спохватился крокодил. - Я иду к ней.
   - А где живет твоя бабушка?
   - Бабушка? В Африке, на берегу Нила.
   - А я был уверен, что твоя бабушка живет вон там на опушке.
   - Совершенно верно! Там у меня тоже живет бабушка. Двоюродная. Я как  раз
собирался зайти к ней по дороге.
   - Ну что же, - сказал волк и убежал. Дальше он, как положено, прибежал  к
домику, съел бабушку Красной Шапочки и лег вместо нее в кровать.
   Гена в это время сидел за сценой и перечитывал забытую сказку. Наконец он
тоже появился около домика.
   - Здравствуйте, - постучал он в дверь.- Кто здесь будет моя бабушка?
   - Здравствуйте, - ответил волк. - Я ваша бабушка.
   - А почему у тебя такие большие уши, бабушка? - спросил крокодил, на этот
раз правильно.
   - Чтобы лучше тебя слышать.
   - А почему ты такая лохматая, бабушка?-- Гена снова забыл слова.
   - Да все некогда побриться, внученька, забегалась я... - разозлился  волк
и спрыгнул с кровати. - А сейчас я тебя съем!
   - Ну, это мы еще посмотрим! - сказал крокодил и бросился на серого волка.
Он настолько увлекся событиями, что совсем забыл, где находится  и  что  ему
положено делать.
   Серый волк в страхе убежал. Дети были в восторге. Они никогда  не  видели
такой интересной "Красной Шапочки". Они долго хлопали  и  просили  повторить
все сначала. Но крокодил почему-то отказался. И почему-то  долго  уговаривал
Чебурашку не рассказывать Гале, как прошел спектакль.
 
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ
   Галя долго болела гриппом, и  врачи  запретили  приходить  к  ней,  чтобы
друзья не заразились. Поэтому Гена и Чебурашка остались вдвоем.
   Как-то вечером после  работы  Чебурашка  решил  зайти  в  зоопарк,  чтобы
навестить крокодила.
   Он шел по улице  и  вдруг  увидел  грязную  собачку,  которая  сидела  на
мостовой и тихонько скулила.
   - Чего ты ревешь?- спросил Чебурашка.
   - Я не реву, - ответила собачка. - Я плачу.
   - А чего ты плачешь?
   Но собачка ничего не говорила и плакала все жалостливее.
   Чебурашка сел рядом с ней на приступочку, подождал, пока она окончательно
выплачется, а потом приказал:
   - Ну, выкладывай, что с тобой случилось?
   - Меня выгнали из дому.
   - Кто тебя выгнал?
   - Хозяйка! - Собачка опять начала всхлипывать.
   - За что? - спросил Чебурашка.
   - За просто так. За не знаю что.
   - А как тебя зовут?
   - Тобик. - И собачка, немного успокоившись,  рас-сказала  Чебурашке  свою
короткую и печальную историю.
   Вот она:
 
   КОРОТКАЯ И ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ МАЛЕНЬКОЙ СОБАЧКИ ТОБИКА.
   Тобик был крошечной собачкой, совсем-совсем  малю-сеньким  щенком,  когда
его принесли в дом к будущей хозяйке.
   "Ах, какая прелесть!- говорила хозяйка, показывая его гостям.- Не  правда
ли, что он очень мил и что он прелесть.
   И все гости находили, что он очень мил и что он прелесть.
   Все играли со щенком и угощали его конфетами.
   Время шло, и  щенок  рос.  Он  уже  не  был  таким  симпатичным  и  таким
неуклюжим, как раньше. Теперь хозяйка, показывая его  гостям,  не  говорила:
"Ах, какая прелесть!" - а, наоборот, говорила: "Моя собака ужасно некрасива!
Но не могу ж я ее выгнать? Ведь у меня Такое доброе сердце! Оно в пять минут
разобьется от горя!"
   Но однажды кто-то принес в дом нового щенка. Он был такой же  симпатичный
и неуклюжий, как Тобик раньше.
   Тогда хозяйка, недолго думая, выставила Тобика за дверь. Не могла же  она
держать двух животных сразу. И ее  сердце  в  пять  минут  не  разбилось  от
жалости. Не разбилось оно и в  шесть  минут,  и  даже  в  девяносто  восемь.
Наверное, оно вообще никогда не разобьется.
 
   "Что же мне делать с этой собачкой?" - подумал Чебурашка.
   Можно было. конечно, взять ее с собой, но Чебурашка не знал, как  на  это
посмотрят его друзья. А вдруг  они  не  любят  собак?  Можно  было  оставить
собачку на улице. Но ее было очень жалко. А вдруг она простудится?
   - Знаешь что? - сказал Чебурашка наконец.  -  Вот  тебе  ключ.  Иди  пока
посиди в моем домике, обсохни, согрейся. А потом мы что-нибудь придумаем.
   После этого он зашагал дальше к зоопарку.
 
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ
   У самого входа в зоопарк он неожиданно встретил Галю.
   - Ура! - закричал Чебурашка. - Значит, ты уже выздоровела?
   - Выздоровела, - ответила Галя. - Мне уже разрешили выходить из дому.
   - А ты немного похудела, - сказал Чебурашка.
   - Да, - согласилась девочка. - А это очень заметно?
   - Нет! - воскликнул Чебурашка. -  Почти  незаметно.  Ты  совсем  немножко
похудела. Так немножко, так немножко, что даже немного поправилась!
   Галя сразу повеселела, и они вместе вошли в зоопарк.  Гена,  как  всегда,
лежал на солнышке и читал книгу.
   - Посмотри-ка, - сказала Галя Чебурашке, - а я и не думала, что он  такой
толстый!
   - Да, - согласился Чебурашка. - Он  просто  ужасно  похож  на  сосиску  с
лапками!.. Здравствуй, Гена! - крикнул Чебурашка крокодилу.
   - Я не Гена, - обиженно сказал крокодил, похожий на сосиску с лапками.- Я
Валера. Я работаю во вторую смену. А ваш Гена  пошел  одеваться.  Сейчас  он
придет.
   Толстый крокодил сердито отвернулся. Как раз в это время подошел  Гена  в
своем нарядном пальто и красивой шляпе.
   - Здравствуйте, - улыбаясь, сказал он.- Пошли ко мне в гости!
   - Пошли! - согласились Галя и Чебурашка.  Им  очень  нравилось  бывать  у
крокодила.
   У Гены друзья пили кофе, беседовали и играли в разные настольные игры.
   Чебурашка каждую минуту порывался рассказать про свою собачку, но удобный
случай все не представлялся.
   Но вот в дверь кто-то позвонил.
   - Войдите, - сказал Гена.
   В комнату вошел большой-пребольшой лев в пенсне и в шляпе.
   - Лев Чандр, - представился он.
   Приятели поклонились льву и отошли подальше.
   - Скажите, пожалуйста, - спросил гость, - здесь живет крокодил,  которому
нужны друзья?
   -- Здесь,-ответил Гена.- Он живет здесь. Только ему уже не нужны  друзья.
Они у него уже есть.
   - Очень жаль! - вздохнул лев и направился к выходу. - До свидания.
   - Подождите, - остановил его Чебурашка.-А какой друг вам нужен?
   - Не знаю, - ответил лев. - Просто друг, и все.
   - Тогда, мне кажется, я смогу вам помочь, - сказал Чебурашка.- Посидите у
нас несколько минут, а я пока сбегаю домой. Ладно?
   Через некоторое время Чебурашка вернулся; он вел  на  поводке  просохшего
Тобика.
   -- Вот кого я имел в виду, - сказал он.- Мне кажется, вы  подойдете  друг
другу!
   - Но ведь это маленькая собачка, - возразил лев, - а я вон какой большой!
   - Не беда, - сказал Чебурашка, - значит, вы будете ее защищать!
   - И правда, - согласился Чандр. - А что вы умеете делать? - спросил он  у
Тобика.
   - Ничего, - ответил Тобик.
   - По-моему, это тоже не страшно, - сказала льву Галя. - Вы можете научить
его всему, чему хотите!
   - Пожалуй, они правы, - решил Чандр.
   - Ну что ж, - сказал он Тобику, - я буду рад подружиться с вами. А вы?
   - И я! - завилял  хвостом  Тобик.  -  Я  постараюсь  быть  очень  хорошим
товарищем!
   Новые знакомые поблагодарили всех, кто был в комнате, и распрощались.
   - Молодец!- похвалила Галя Чебурашку, когда они ушли. - Ты  поступил  как
надо!
   - Пустяки! - застеснялся Чебурашка. - Не стоит об этом говорить.
   - А вы знаете, - вдруг сказала Галя, - сколько в нашем городе  вот  таких
одиноких Чандров и Тобиков?
   - Сколько? - спросил Чебурашка.
   - Много, - ответила девочка. - У них совсем нет друзей. К  ним  никто  не
приходит на день рождения. И никто их не пожалеет, когда им бывает грустно.
   Гена слушал  все  это  печальный-препечальный.  Из  его  глаз  выкатилась
огромная  прозрачная  слеза.  Глядя  на  него,  Чебурашка   тоже   попытался
заплакать. Но из его  глаз  выкатилась  малюсенькая-малюсенькая  слезиночка.
Такая, что ее даже было стыдно показывать.
   - Так что же мы должны делать? - вскричал крокодил. - Я хочу помочь им!
   - И я хочу помочь! - поддержал его Чебурашка. - Что мне, жалко,  что  ли?
Только как?
   - Очень просто, - сказала Галя. - Надо их всех передружить между собой.
   - А как их передружить? - спросил Чебурашка.
   - Не знаю, - ответила Галя.
   - А я уже придумал! - заявил Гена. - Надо взять  и  написать  объявления,
чтобы они приходили к  нам.  А  когда  они  будут  приходить,  мы  их  будем
знакомить между собой.
   Эта мысль всем понравилась, и друзья порешили сделать так.  Они  развесят
по городу объявления. Каждому, кто будет приходить к  ним,  они  постараются
найти товарища. А дом, в котором живет крокодил, решено  было  превратить  в
Дом дружбы.
   - Итак, - сказал Гена, - с завтрашнего дня за работу.
 
   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
   На другой вечер работа закипела. Гена  сидел  за  столом  и  как  главный
специалист по объявлениям писал:
   ОТКРЫВАЕТСЯ ДОМ ДРУЖБЫ. КАЖДЫЙ, КТО ХОЧЕТ ИМЕТЬ ДРУГА, ПУСТЬ  ПРИХОДИТ  К
НАМ
   Чебурашка брал эти объявления и выбегал на улицу. Он наклеивал их  везде,
где можно и где нельзя. На стенах домов, на заборах и  даже  на  проходивших
миме лошадях.
   Галя в это  время  прибирала  в  доме.  Закончив  уборку,  она  поставила
посередине комнаты стул и прикрепила табличку:
   ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ.
   После этого друзья уселись на диване немножко отдохнуть.
   Вдруг входная дверь тихонечко  заскрипела,  и  в  ком-нату  проскользнула
маленькая юркая старушка, Она вела на веревочке большую серую крысу.
   Галя вскрикнула и влезла с  ногами  на  диван.  Гена  сорвался  с  места,
забежал в шкаф и захлопнул за собой дверцу. Один только  Чебурашка  спокойно
сидел на диване. Он никогда  не  видел  крыс  и  поэтому  не  знал,  что  их
полагается бояться.
   - Лариска! На место! - скомандовала старушка.
   И крыса быстро забралась в маленькую сумочку, висевшую на руке у хозяйки.
Из сумочки высовывалась теперь только хитрая мордочка  с  длинными  усами  и
черными бусинками глаз.
   Постепенно все успокоились Галя снова села на  диван,  а  Гена  вылез  из
шкафа. На нем был новый галстук, и Гена делал вид, что только  за  галстуком
лазил в шкаф.
   Тем временем старушка уселась на стул с  табличкой  "Для  посетителей"  и
спросила:
   - Кто из вас будет крокодил?
   - Я.- ответил Гена, поправляя галстук.
   - Это хорошо, - сказала старушка и задумалась.
   - Что хорошо?- спросил Гена.
   - Хорошо, что вы зеленый и плоский.
   - А почему это хорошо, что я зеленый и плоский?
   - Потому, что если вы ляжете на газон, то вас не будет видно.
   - А зачем я должен лежать на газоне? - снова спросил крокодил.
   - Об этом вы узнаете потом.
   - А кто вы такая, - наконец вмешалась Галя,- и чем вы занимаетесь?
   - Меня зовут Шапокляк, - ответила старуха. - Я собираю злы.
   - Не злы, а злые дела, - поправила ее Галя, - только зачем?
   - Как - зачем? Я хочу прославиться.
   - Так не лучше ли делать добрые дела? - вмешался крокодил Гена.
   - Нет, - ответила старуха, - добрыми делами не прославишься. Я делаю пять
зол в день. Мне нужны помощники.
   - А что вы делаете?
   - Много чего,- сказала старуха. - Стреляю из рогатки по голубям.  Обливаю
прохожих из окна водой. И всегда-всегда перехожу улицу в неположенном месте.
   - Все это хорошо! - воскликнул крокодил. - Но почему я должен  лежать  на
газоне?
   - Очень просто, - объяснила Шапокляк. - Вы ложитесь на газон, и, так  как
вы зеленый, вас никто не  видит.  Мы  привязываем  на  веревочку  кошелек  и
бросаем его на мостовую. Когда прохожий нагибается за ним,  вы  выдергиваете
кошелек из под носа. Здорово я придумала?
   - Нет, - обиженно сказал Гена. - Мне это совсем не нравится! К тому же на
газоне можно простудиться.
   - Боюсь, что нам с вами не по пути, - обратилась к посетительнице Галя. -
Мы, наоборот, хотим делать добрые дела.  Мы  даже  собираемся  устроить  Дом
Дружбы!
   - Что! - закричала старуха. - Дом Дружбы! Ну тогда я объявляю вам  войну!
Привет!
   - Постойте, - задержал ее крокодил.  -  Вам  все  равно,  кому  объявлять
войну?
   - Пожалуй все равно.
   - Тогда объявите ее не нам, а кому-нибудь другому. Мы слишком заняты.
   - Могу и кому-нибудь другому, - сказала старуха. - Мне не жалко! Лариска,
вперед! - скомандовала она крысе.
   И они обе скрылись за дверью.
 
   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
   На следующий вечер посетителей в Доме Дружбы принимала  Галя,  а  Гена  и
Чебурашка сидели в сторонке и играли в лото.
   В дверь резко позвонили, и на пороге появился мальчишка. Он был бы совсем
обыкновенным, этот мальчишка, если бы он не был необыкновенно растрепанным и
чумазым.
   - Здесь дают друзей? ~ спросил он, не поздоровав-шись.
   - Не дают, а подбирают,- поправила Галя.
   - Это все равно. Главное, здесь или не здесь?
   - Здесь, здесь, - успокоила его девочка.
   - А какого друга тебе надо? - вмешался крокодил.
   - Мне надо, мне надо...-сказал мальчишка, и его глаза заблестели.  -  Мне
надо... двоечника! - Какого двоечника? - Круглого.
   - А зачем тебе круглый двоечник?
   - Как - зачем? Вот мне мама скажет: "Опять у тебя шесть двоек в  табеле!"
- а я отвечу: "Подумаешь,  шесть!  А  вот  у  одного  моего  приятеля  целых
восемь!" Понятно?
   - Понятно,- сказал крокодил. - И хорошо бы он был еще драчун?!
   - Зачем же? - спросил мальчишка.
   - Как - зачем? Ты придешь домой, а мама скажет: "Опять у  тебя  шишка  на
лбу!" - а ты ответишь: "Поду-маешь, шишка! Вот у одного моего товарища целых
че-тыре шишки!"
   - Правильно! -  весело  закричал  мальчишка,  с  уважением  посмотрев  на
крокодила. - И еще надо бы, чтобы он хорошо стрелял из рогатки. Мне  скажут:
"Опять ты разбил чужое окно?" - а я скажу; "Подумаешь, окно! Вот мой товарищ
два окна разбил!" Верно я говорю?
   - Верно, - поддержал его Гена.
   - Потом еще нужно, чтобы он был хорошо воспитан.
   - Зачем? - спросила Галя.
   - Как - зачем? Мне мама не разрешает дружить с плохими ребятами
   - Ну что ж, - сказала Галя, - если я  правильно  вас  поняла,  вам  нужен
хорошо воспитанный двоечник и безобразник
   - Вот именно. - подтвердил мальчик.
   - Тогда  вам  придется  подойти  завтра.  Попробуем  для  вас  что-нибудь
подобрать.
   После этого чумазый посетитель с достоинством  удалился.  Разумеется,  не
попрощавшись
   - Как же нам  поступить?-  спросила  Гала.  --  Мне  кажется,  мы  должны
подобрать ему не безобразника, а,  наоборот,  хорошего  мальчика  Чтобы  его
исправить.
   - Нет. - возразил Гена. - Мы должны подобрать  ему  то,  что  он  просит.
Иначе это будет обман. А я не так воспитан,
   - Совершенно верно, - сказал Чебурашка, - Надо подобрать ему то,  что  он
хочет. Чтобы ребенок не плакал!
   - Хорошо,- согласилась Галя. - А кто из вас возьмется за это дело?
   - Я возьмусь! - заявил Чебурашка Он всегда старался  браться  за  трудные
дела.
   - И я возьмусь! - сказал  крокодил.  Ему  просто  очень  хотелось  помочь
Чебурашке.
 
   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
   Наши герои не торопясь шли  по  улице.  Им  было  очень  приятно  идти  и
разговаривать.
   Но вдруг раздалось: б-б-бум! ~ и что-то пребольно стукнуло  крокодила  по
голове"
   - Это не ты?- спросил Гена у Чебурашки,
   - Что - не ты?
   - Это не ты меня ударил?
   - Нет, - ответил Чебурашка. - Я никого  не  ударял.  В  это  время  снова
послышалось: б-б-бум! - и что-то пребольно стукнуло самого Чебурашку.
   - Вот видишь, - сказал он. - И меня стукнули!  Что  бы  это  могло  быть?
Чебурашка стал оглядываться.
   И вдруг на столбике у забора он заметил очень знакомую серую крысу.
   - Смотри-ка, - сказал он крокодилу, - это крыса старухи Шапокляк.  Теперь
я знаю, кто в нас кидается!
   Чебурашка оказался прав. Это была действительно старуха Шапокляк.
   Она гуляла по улице вместе со своей ручной Лариской и совершенно случайно
встретилась с Геной и Чебурашкой.
   У друзей был такой довольный вид, что  ей  сразу  же  захотелось  им  чем
нибудь насолить. Поэтому, подхватив свою крысу под мышку,  старуха  обогнала
их и устроилась в засаде у забора.
   Когда приятели  подошли,  она  вытащила  из  кармана  бумажный  мячик  на
резиночке и стала стукать им друзей по голове. Мячик вылетал  из-за  забора,
попадал в Гену или Чебурашку и улетал обратно.
   А крыса Лариска сидела в это время наверху и направляла огонь
   Но как только мячик вылетел снова, Гена быстро повернулся и  схватил  его
зубами Затем они вместе с Чебурашкой медленно  стали  переходить  на  другую
сторону улицы.
   Резинка натягивалась все сильнее и сильнее. И когда  Шапокляк  высунулась
из своего укрытия посмотреть, куда девался ее мячик, Чебурашка скомандовал:
   "Огонь!" - а Гена разжал зубы.
   Мячик со свистом перелетел улицу и угодил точно в свою хозяйку. Старуху с
забора как ветром сдуло.
   Наконец она высунулась снова, настроенная в десять раз более воинственно,
чем раньше.
   "Безобразники! Бандиты! Головотяпы несчастные!" - вот что хотела  сказать
она от всего сердца. Но не смогла, потому что рот у нее был  забит  бумажным
мячиком.
   Разгневанная Шапокляк попыталась выплюнуть  мячик,  но  он  почему-то  не
выплевывался.
   Что же ей оставалось делать?
   Пришлось бежать в поликлинику к известному доктору Иванову.
   - Шубу, шубу шу, - сказала она ему.
   - Шубу, шубу что? - переспросил доктор.
   - Шубу, шубу шу!
   - Нет, -- сказал он. - Шуб я не шью
   - Да не шубу, шубу шу, - снова зашамкала старуха, - а мясик!
   - Вы, наверное, иностранка! - догадался доктор.
   - Да! Да! - радостно закивала головой Шапокляк. Ей  было  очень  приятно,
что ее приняли за иностранку.
   - А я иностранцев не обслуживаю, - заявил Иванов и выставил  Шапокляк  за
дверь.
   Так до самого вечера она только мычала и не говорила  ни  слова.  За  это
время у нее во рту накопилось столько ругательных  слов,  что,  когда  мячик
наконец размок и она выплюнула последние опилки, у нее  изо  рта  высыпалось
вот что:
   -                             Бсзобразникихулиганыявампокажугдеракизимуют
крокодилынесчастныезеленыечтобвампустобыло!!
   И это было еще не все, так как  часть  ругательных  слов  она  проглотила
вместе с резинкой.
 
   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
   Гена и Чебурашка бегали по разным школам и спрашивали у сторожей, нет  ли
у них на примете круглых двоечников и драчунов. Сторожа были люди степенные.
Они больше любили говорить про отличников и воспитанных мальчиков,  чем  про
двоечников и безобразников. Общая картина, нарисованная  ими,  была  такова:
все мальчики, приходившие в школы,  учились  замечательно,  были  вежливыми,
всегда здоровались, каждый день мыли руки, а некоторые даже шею.
   Встречались, конечно, и безобразники. Но что это  были  за  безобразники!
Одно разбитое окно в неделю и всего лишь две двойки в табеле.
   Наконец крокодилу повезло. Он узнал, что  в  одной  школе  учится  просто
превосходный мальчик. Во-первых, полный оболтус, во-вторых, страшный драчун,
а в-третьих, шесть двоек в месяц! Это  было  как  раз  то,  что  надо.  Гена
записал его имя и адрес на отдельной бумажке.  После  этого  он,  довольный,
пошел домой.
   Чебурашке повезло меньше.
   Он тоже  нашел  такого  мальчика,  какого  нужно.  Не  мальчик,  а  клад.
Второгодник. Задира. Прогульщик. Из отличной семьи и восемь двоек  в  месяц.
Но этот мальчик наотрез отказался водиться с тем, у кого будет меньше десяти
двоек. А уж  такого  отыскать  нечего  было  и  думать.  Поэтому  Чебурашка,
расстроенный, пошел домой и сразу лег спать.
 
   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
   На другой день чумазый малыш, для которого подбирали двоечников, появился
снова.
   - Ну что, нашли? - спросил он у Гали, как всегда забыв поздороваться.
   - Нашли, - ответила Галя. - Кажется, подходящий парень.
   - Во-первых, он настоящий прогульщик, - сказал крокодил.
   - Это хорошо!
   - Во-вторых, страшный драчун,
   - Прекрасно!
   - В-третьих, шесть двоек в месяц, и к тому же ужасный грязнуля.
   - Двоек маловато, - подвел итог посетитель. - А  в  остальном  подходяще.
Где он учится?
   - В пятой школе, - ответил Гена.
   - В пятой? - с удивлением протянул малыш. - А как же его зовут?
   - Зовут его Дима, - сказал  крокодил,  посмотрев  на  бумажку.  -  Полный
оболтус. То, что надо!
   - "То, что надо! То, что надо!" - расстроился малыш. - Совсем не то,  что
надо. Это же я сам! Настроение у него сразу испортилось.
   - А вы ничего не нашли? - спросил он Чебурашку.
   - Нашел, - ответил тот, - с восемью двойками. Только он не хочет с  тобой
дружить, раз у тебя шесть. Ему десятидвоечника подавай! Если  бы  ты  десять
получил, вы бы поладили
   - Нет, - сказал малыш. - Десять - это уж слишком. Легче получить четыре -
Он медленно направился к выходу.
   - Заглядывай, - вслед ему крикнул крокодил,  -  может  быть,  что  нибудь
подберем!
   - Ладно! - сказал мальчишка и скрылся за дверью.
 
   ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
   Прошел час. Потом еще полчаса. Никаких посетителей не было. Но вдруг окно
раскрылось, и в комнату. просунулась какая-то странная  голова  с  короткими
рожками и длинными подвижными ушами.
   - Привет! - сказала голова. - Кажется, я не ошиблась.
   - Привет! - ответили наши друзья.
   Они  сразу  поняли,  кто  к  ним  пожаловал.  Такая  длинная  шея   могла
принадлежать только одному зверю - жирафе.
   - Меня зовут Анюта, - сказала гостья. - Мне хотелось бы завести друзей.
   Она понюхала цветы, стоявшие на окне, и продолжала:
   - Вас всех, наверное, очень интересует вопрос: а почему у такой  милой  и
симпатичной жирафы, как я, совсем нет товарищей? Не так ли?
   Гене, Гале и Чебурашке пришлось согласиться, что это действительно так.
   - Тогда я вам объясню. Все дело в том, что я очень высокая. Чтобы со мной
беседовать, надо обязательно задирать голову вверх. -  Жирафа  потянулась  и
внимательно посмотрела на себя в зеркало. -  А  когда  вы  идете  по  улице,
задрав голову вверх,  вы  непременно  провалитесь  в  какую-нибудь  яму  или
канаву! Так все мои знакомые и порастерялись по разным улицам, и я не  знаю,
где их теперь искать! Не правда ли, печальная история?
   Гене, Гале и Чебурашке снова пришлось согласиться, что эта история  очень
печальная.
   Жирафа говорила долго. За себя и за всех остальных. Но, несмотря  на  то,
что  она  говорила  очень  долго,  она  не  сказала  ничего  толкового   Эта
особенность чрезвычайно редкая в наше время. Во всяком случае среди жираф.
   Наконец после долгих разговоров Гене все-таки удалось спровадить  гостью.
И когда она ушла, все с облегчением вздохнули.
   - Ну что ж, - сказала Галя, - пора и  по  домам.  Надо  же  хоть  немного
отдохнуть.
 
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
   Но крокодилу отдохнуть как и не удалось. Как только он  улегся  спать,  в
дверь тихонечко постучали.
   Гена открыл, и  на  пороге  появилась  маленькая  обезьянка  в  сиреневой
шапочке и в красном спортивном костюме.
   - Здравствуйте, - сказал ей крокодил. - Проходите.
   Обезьянка молча прошла и уселась на стул для посетителей.
   - Вам, наверное, нужны друзья? - обратился к ней Гена. - Не так ли?
   "Так, так" - закивала гостья, не раскрывая рта. Казалось, что весь рот  у
нее забит кашей или теннисными мячиками, Она не произнесла ни слова и только
в знак согласия изредка кивала головой.
   Гена на секунду задумался, а потом спросил напрямик:
   - Вы, наверное, не умеете  разговаривать?  Как  бы  теперь  обезьянка  ни
ответила, вышло бы одно и то же. Если бы она, например, кивнула головой:
   "Да", то получилось бы: "Да, я не умею  разговаривать".  А  если  бы  она
отрицательно покачала головой:
   "Нет", то все равно вышло бы так: "Нет, я не умею разговаривать".
   Поэтому пришлось ей открыть рот и выложить из него все то, что мешало  ей
говорить: гаечки, винтики. коробочки  из-под  гуталина,  ключики,  пуговицы,
ластики и прочие нужные и интересные предметы.
   - Я умею разговаривать, - наконец заявила она и  стала  снова  укладывать
вещи за щеку.
   - Одну минуточку, - остановил ее крокодил, - скажите уж заодно:  как  вас
зовут и где вы работаете?
   - Мария Францевна, - назвалась обезьянка. - Я выступаю в цирке  с  ученым
дрессировщиком.
   После этого она быстро запихнула все свои  ценности  обратно.  Видно,  ее
очень беспокоило, что они лежат на чужом, совершенно незнакомом столе.
   - Ну, а какой друг вам нужен? - продолжал расспросы Гена.
   Обезьянка немного подумала и опять потянулась, чтобы вытащить все то. что
мешало ей говорить.
   - Подождите, - остановил ее Гена.  -  Вам,  наверное,  нужен  товарищ,  с
которым совсем бы не пришлось разговаривать? Правильно?
   "Правильно, - кивнула головой посетительница со странным именем  -  Мария
Францевна. - Правильно, правильно,правильно!"
   - Ну что ж, - закончил крокодил, - тогда зайдите к нам через недельку.
   После того как обезьянка ушла, Гена вышел вслед за ней и написал у  входа
на бумажке:
   ДОМ ДРУЖБЫ ЗАКРЫТ НА УЖИН.
   Потом он подумал немного и добавил:
   И ДО УТРА.
   Однако Гену ждали новые неожиданности. Когда обезьянка укладывала за щеку
все  свои  ценные  предметы,  она  случайно  запихнула  туда  же   маленький
кроко-диловский будильник. Поэтому утром крокодил Гена  здорово  проспал  на
работу и имел из-за этого крупный разговор с директором.
   А у обезьянки, когда она ушла от крокодила, все  время  что-то  тикало  в
ушах. И это ее сильно беспокоило. А рано-рано утром, в шесть  часов,  у  нее
так громко зазвенело в голове, что бедная обезьянка прямо  с  постели  бегом
помчалась в кабинет доктора Иванова.
   Доктор Иванов внимательно прослушал ее через  слуховую  трубку,  а  потом
заявил:
   - Одно из двух: или у вас нервный тик, или неизвестная науке  болезнь!  В
обоих случаях хорошо помогает касторка.  (Он  был  очень  старомодным,  этот
доктор, и не признавал никаких новых лекарств.) Скажите, снова спросил он  у
обезьянки, - у вас, наверное, это не в первый раз?
   Как бы  обезьянка  ни  закивала  в  ответ;  "Да"  или  "Нет",  все  равно
получилось бы, что не в первый. Поэтому ей ничего не оставалось делать,  как
выложить из-за щек все свои сокровища. Тут-то доктору все стало ясно.
   - В следующий раз, - сказал он, - если в вас начнется  музыка,  проверьте
сначала, может быть, вы-запихнули  за  щеку  радиоприемник  или  же  главные
городские часы.
   На этом они расстались.
 
   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
   Через несколько дней, вечером, Гена устроил, ма-ленькое совещание.
   - Может, это не совсем тактично, то, что я хочу сказать, - начал он, - но
все-таки я скажу. Мне очень нравится то, что мы с вами делаем. Это мы просто
здорово придумали! Но с тех пор как мы все это здорово придумали, я  потерял
всякий покой! Даже ночью, когда все  нормальные  крокодилы  спят,  я  должен
вставать  и  принимагь  посетителей.  Так  продолжаться   не   может!   Надо
обязательно найти выход.
   - А мне кажется, что я уже нашел, - сказал Чебу-рашка - Только  я  боюсь,
что это вам не понравится!
   - Что же?
   - Нам нужно построить новый дом. Вот и все!
   - Верно, - обрадовался Гена. - А старый мы закроем!
   - Пока закроем, -- поправила его Галя. - А потом снова  откроем  в  новом
доме!
   - Итак, с чего же мы начнем? - спросил Гена.
   - Прежде всего нужно выбрать участок, - ответи-ла Галя.  -  А  потом  нам
надо решить, из чего мы будем строить.
   - С участком дело просто, - сказал крокодил. -  Позади  моего  дома  есть
детский сад, а рядом с ним небольшая площадка. Там и будем строить.
   - А из чего?
   - Конечно, из. кирпичей.
   - А где же их взять?
   - Не знаю.
   - И и не знаю, - сказала Галя.
   - И я тоже не знаю, - сказал Чебурашка.
   - Послушайте, - вдруг предложила Галя, - да-вайте позвоним  в  справочное
бюро!
   - Давайте, - согласился крокодил и тут же снял телефонную трубку. - Алло,
справочное! - сказал он. - Вы не подскажете нам. где можно достать  кирпичи?
Мы хотим построить маленький домик.
   - Минуточку! - ответило справочное. - Дайте подумать, - А потом  сказало:
- Вопросом кирпичей у нас занимается Иван Иванович. Так что идите к нему.
   - А где он живет? - спросил Гена.
   - Он не живет, - ответило справочное, - он работает. В большом здании  на
площади. До свидания.
   - Ну что ж, - сказал Гена, - пошли к Иван Ивановичу! - И  он  вытащил  из
шкафа свой самый наряд-ный костюм.
 
   ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
   Иван Иванович сидел в большом светлом кабинете  за  письменным  столом  и
работал.
   Из большой  кучи  бумаг  на  его  столе  он  брал  одну,  писал  на  ней:
"Разрешить. Иван Иванович" - и откладывал в левую сторону.
   Затем он брал следующую бумажку, писал на ней:
   "Не разрешить. Иван Иванович" - и откладывал в правую сторону.
   И так дальше:
   "Разрешить. Иван Иванович".
   "Не разрешить. Иван Иванович".
   - Здравствуйте. - вежливо поздоровались наши друзья, входя в комнату.
   - Здравствуйте, - ответил Иван Иванович, не отрываясь о работы.
   Гена снял свою новую шляпу и положил  ее  на  угол  стола.  Тут  же  Иван
Иванович написал на ней: "Разрешить Иван Иванович", потому что перед этим он
написал на какой-то бумажке: "Не разрешить. Иван Иванович".
   - Вы знаете, нам нужны кирпичи!.. - начала разговор Галя.
   - Сколько? - поинтересовался Иван Иванович, продолжая писать.
   - Много, - торопливо вставил Чебурашка. - Очень много
   - Нет, - ответил Иван Иванович, - много я дать не могу. Могу дать  только
половину.
   - А почему?
   - У меня такое правило, - объяснил начальник, - все делать наполовину.
   - А почему у вас такое правило? - спросил Чебурашка.
   - Очень просто, - сказал Иван Иванович. - Если в все буду делать до конца
и всем все разрешать, то про меня скажут, что я слишком добрый  и  каждый  у
меня делает что хочет. А если я ничего не буду делать  и  никому  ничего  не
разрешать, то про меня скажут, что я бездельник и всем только мешаю.  А  так
про меня никто ничего плохого не скажет. Понятно?
   - Понято, - согласились посетители.
   - Так сколько кирпичей вам нужно?
   - Мы хотели построить два маленьких домика, - схитрил крокодил.
   - Ну что ж, - сказал Иван Иванович, - я вам дам кирпичи на один маленький
домик. Это будет как раз тысяча штук. Идет?
   - Идет, - кивнула головой Галя. - Только  нам  еще  нужна  машина,  чтобы
привезти кирпичи.
   - Ну нет, - протянул Иван Иванович, - машину я вам дать не могу.  Я  могу
дать только полмашины.
   - Но ведь половинка машины не сможет ехать! - возразил Чебурашка.
   - Действительно, - согласился начальник, - не сможет. Ну тогда мы сделаем
так. Я вам дам целую машину, но привезу кирпичи только на половину дороги.
   - Это будет как раз возле детского садика, - снова схитрил Гена,
   - Значит, договорились, - сказал Иван Иванович. И он опять занялся  своей
важной работой - достал из кучки бумажку, написал на ней:  "Разрешить.  Иван
Иванович" - и потянулся за следующей.
 
   ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
   На другой день к детскому саду подъехала большая грузовая машина, и  двое
рабочих сгрузили тысячу штук кирпичей.
   - Нам нужно обязательно обнести наш участок забором, -  сказала  Галя,  -
чтоб никто нам не мешал строить.
   - Правильно, - согласился Гена. - С этого и начнем!
   Они раздобыли несколько десятков дощечек, вкопали по углам участка столбы
и поставили невысокий деревянный забор. После этого работа началась
   Чебурашка и Галя подносили глину, а крокодил надел брезентовый  фартук  и
стал каменщиком
   Одно голько смущало Гену:
   - Понимаешь, - говорил он Чебурашке, - увидят меня мои знакомые и скажут:
"Вот тебе раз, крокодил  Гена,  а  занимается  такой  несерьезной  работой!"
Неудобно получится!
   - А ты надень маску, - предложил Чебурашка. - Тебя никто и не узнает!
   - Верно, - стукнул себя по лбу крокодил. - Как это я сам не додумался!
   С тех пор он приходил на  стройку  домика  только  в  маске.  И  в  маске
крокодила никто не узнавал. Только однажды крокодил Валера,  Генин  сменщик,
проходя мимо забора, закричал
   - Ого-го, что я вижу! Крокодил Гена работает на стройке! Ну как дела?
   - Дела хорошо, - ответил Гена незнакомым голосом. - Только и  не  Гена  -
это раз. А во вторых, я вообще не крокодил!
   Этим он сразу поставил Валеру на место.
 
   ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
   Как-то вечером крокодил Гена первым пришел на стройку. И вдруг он увидел,
что вдоль забора тянется такая надпись:
   ОСТОРОЖНО: ЗЛАЯ СОБАКА!
   "Вот тебе раз! - подумал Гена. - Кто же ее привел?  Может,  Чебурашка?  У
него много всяких странных знакомых!"
   Крокодил сел на приступочку, чтобы дождаться появления Чебурашки.
   Через полчаса, напевая песенку, пришагал Чебурашка .
   - Ты не знаешь, - обратился к нему крокодил, - откуда здесь взялась  злая
собака?
   Чебурашка вытаращил глаза.
   - Не знаю, - сказал он. - Вчера ее не было. Может, ее Галя привела?
   Но когда пришла Галя, выяснилось, что и она  не  приводила  никакой  злой
собаки.
   - Значит, собака сама пришла, - сделал предположение Чебурашка.
   - Сама? - удивился крокодил. - А кто же написал надпись?
   - Сама и написала. Чтобы ее не беспокоили по пустякам!
   - Как бы то ни было, - решила девочка, - надо ее оттуда выманить! Давайте
привяжем кусочек колбасы на веревочку и бросим на участок.  А  когда  собака
схватится за него зубами, мы ее оттуда вытащим через калитку.
   Так они и сделали. Взяли кусок колбасы из Чебу-рашкиного ужина, привязали
к бечевке и бросили через забор.
   Но никто за веревку не дергал.
   - А может, она не любит колбасу? - сказал Чебурашка. - Может,  она  любит
рыбные консервы? Или, например, бутерброды с сыром?
   - Если бы не новые штаны, - взорвался Гена, - я бы ей показал!
   Неизвестно, чем бы все это кончилось,  если  бы  из-за  забора  вдруг  не
выскочила кошка. Она держала в зубах ту самую колбасу на веревочке.
   Кошка посмотрела на друзей  и  быстро-быстро  убежала.  Так  быстро,  что
Чебурашка даже не успел потянуть за шпагатик и вытянуть свой ужин,
   - Что же это такое? - разочарованно сказал он. - Пишут одно, а  на  самом
деле другое! - Он зашел за калитку. - Никакой собаки нет!
   - И не было! - догадалась Галя. Просто кто-то решил нам помешать!  Вот  и
все! - А я знаю кто! - закричал Гена. - Это старуха
   Шапокляк! Больше некому! Из-за нее мы целый вечер не работали!  А  завтра
она еще что-нибудь придумает, Вот увидите!
   - Завтра она ничего не придумает! -  твердо  заявил  Чебурашка.  Он  стер
первую надпись и написал на заборе:
   ОСТОРОЖНО! ЗЛОЙ ЧЕБУРАШКА!
   Затем он выбрал длинный и толстый шест и прислонил его к калитке изнутри.
Если бы кто-нибудь теперь приоткрыл калитку и  сунул  туда  свой  любопытный
нос, шест непременно щелкнул его по голове.
   После этого Галя, Гена и Чебурашка спокойно разошлись по своим делам.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
   Каждый раз поздно вечером старуха Шапокляк выходила из дома  для  ночного
разбоя. Она подрисовывала усы на афишах и плакатах, вытряхивала из урн мусор
и изредка стреляла из пугача, чтобы напугать ночных прохожих.
   И в этот вечер она тоже вышла из дома и направи-лась в  город  вместе  со
своей ручной крысой Лариской.
   Первым делом она решила пойти на стройку нового дома, чтобы  навести  там
очередной беспорядок.
   Когда старуха подошла к забору, она увидела на нем такую надпись;
   ОСТОРОЖНО! ЗЛОЙ ЧЕБУРАШКА!
   "Интересно, - подумала старуха, - кто же это такой, злой Чебурашка?  Надо
посмотреть!"
   Ей захотелось приоткрыть калитку и заглянуть внутрь. Но  как  только  она
это сделала, палка, приставленная изнутри, сразу же  свалилась  и  пребольно
щелкнула ее по носу.
   - Безобразники! - закричала старуха. - Сорванцы! Я вам теперь задам!  Вот
увидите! - И, сунув свою ручную крысу под  мышку,  она  побежала  в  сторону
зоопарка.
   В голове у старухи Шапокляк уже созрел грозный план мести. Она знала, что
в зоопарке живет очень злой и глупый носорог, по имени Птенчик.  Старуха  по
воскресеньям кормила его бубликами, стараясь приручить к себе. Носорог  съел
целых пять бубликов, и Шапокляк  считала,  что  он  совершенно  ручной.  Она
хотела приказать ему, чтобы он прибежал на  стройку,  наказал  этого  "злого
Чебурашку" и переломал там все, что мог.
   Ворота зоопарка были закрыты. Недолго думая,  старуха  перемахнула  через
забор и направилась к клетке с носорогом.
   Носорог, конечно, спал. Во сне он,  конечно,  храпел.  А  храпел  он  так
сильно, что совершенно непонятно было, как это он ухитряется спать при таком
шуме.
   - Эй ты, вставай! - сказала ему старуха. - Дело есть!
   Но Птенчик ничего не слышал.
   Тогда она стала толкать его в бок через прутья решетки кулаком. Это  тоже
не дало никакого результата.
   Пришлось старухе отыскать длинную палку и  палкой  колотить  носорога  по
спине.
   Наконец Птенчик проснулся. Он был ужасно зол от того, что его  разбудили.
И конечно, он уже не помнил ни о каких съеденных бубликах.
   А Шапокляк открыла дверцу и с криком:  "Вперед!  Скорей!"  -  побежала  к
выходу из зоопарка.
   Носорог бросился за ней, и совсем не потому, что ему хотелось "скорей"  и
"вперед". Просто ему очень хотелось боднуть эту вредную старушенцию.
   Перед самыми воротами Шлпокляк остановилась.
   - Стоп!  -  сказала  она.  -  Надо  открыть  ворота.  Однако  носорог  не
остановился. Прямо с ходу он подбежал к старухе и наподдал ей так, что она в
мгновение ока перелетела через забор.
   - Бандит! Безобразник! - закричала старуха, потирая ушибленные  места.  -
Сейчас я тебе покажу!
   Но показать ей  ничего  не  удалось:  носорог  проломил  ворота  и  снова
устремился за ней в погоню.
   - Оболтус несчастный! - кричала Шапокляк  на  ходу.  -  Сейчас  побегу  в
милицию, там тебе зададут! Там тебя проучат!
   Но в милицию ей бежать было нельзя: там, скорее всего проучили бы  именно
ее, а не носорога.
   Неизвестно, что было бы дальше, если бы  на  дороге  вдруг  не  оказалось
высокое дерево. В одно мгновение старуха забралась на самую его вершину.
   - Порядок, - сказала она, поудобнее устраиваясь на ветках. - Сюда ему  не
влезть! Ку-ку!
   Носорог потоптался, потоптался внизу, а потом  улегся  спать,  отыскав  в
стороне подходящую канаву.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
   А в это время Чебурашка, просидев весь вечер у крокодила,  решил  наконец
отправиться домой. По дороге он надумал зайти на стройку нового дома,  чтобы
посмотреть, все ли там в порядке. По теперешним временам это было нелишним,
   Чебурашка медленно шел по темной улице.  Все  в  городе  давно  спали,  и
вокруг не было ни души. Но вдруг прямо над  Чебурашкой,  на  высоком  дереве
послышался какой-то шорох.
   - Кто там? - спросил он.
   - Это я, - ответил ему тоненький голосок. - Старуха Шапокляк.
   И Чебурашка действительно разглядел в ветвях свою старую знакомую.
   - А что вы там делаете?
   - Висю, - отвечала старуха. - Уже два часа.
   - Понятно, - сказал Чебурашка и отправился дальше.
   Его нисколько не удивил ответ старухи. От нее  можно  было  ожидать  чего
угодно. И если она два часа висит на  дереве,  то  она  знает,  что  делает.
Однако в последнюю минуту Чебурашка вернулся.
   - Интересно, а сколько времени вы забирались туда?  Наверное,  не  меньше
часа?
   - Как же, - сказала старуха, - я не такая копу-ша. Я  забралась  сюда  за
десять секунд!
   - За десять секунд? Так быстро? А почему?
   - Потому что за мной гнался носорог. Вот почему! - Вот это да! - протянул
Чебурашка. - А кто же его выпустил из зоопарка? И зачем?
   Но больше старуха ничего не хотела объяснять.
   - Много будешь знать, скоро состаришься! - только и сказала она.
   Чебурашка призадумался. Он много раз слыхал про  этого  злого  и  глупого
носорога и прекрасно понимал: надо что-то  делать.  Иначе  скоро  не  только
Шапокляк, но и все остальные жители  города  окажутся  на  деревьях,  словно
елочные украшения.
   - Побегу-ка я его искать! - решил наш герой.
   Через несколько секунд он наткнулся на носорога. Тот взревел  и  бросился
за храбрецом. Они мчались по улице с бешеной  скоростью.  Наконец  Чебурашка
свернул за угол, а носорог пролетел дальше.
   Теперь уже Чебурашка бежал  за  носорогом,  стараясь  не  отставать.  При
удобном случае  он  собирался  позвонить  в  зоопарк  и  позвать  на  помощь
служителей.
   "Интересно, как меня наградят за его задержание?" -  размышлял  Чебурашка
на ходу.
   Он знал, что имеются три медали: "За спасение утопающих", "За  храбрость"
и "За труд". "За спасение утопающих" сюда явно не подходило.
   "Наверное, дадут "За храбрость", - думал он, преследуя Птенчика.
   "Нет, пожалуй, "За храбрость" не дадут", -  мелькало  у  него  в  голове,
когда ему снова приходилось удирать от разгневанного носорога.
   А  когда  он  пробежал  по  городу  целых   пятнадцать   километров,   то
окончательно убедился, что будет награжден медалью "За труд".
   Но вот Чебурашка увидел одинокий маленький домик, стоящий в  стороне.  Он
сразу же направился к нему. Носорог не отставал. Они обежали  вокруг  домика
пять или шесть раз.
   Теперь стало совсем непонятно; кто же за кем гонится? То  ли  носорог  за
Чебурашкой, то ли Чебурашка за носорогом, то ли каждый из них бегает сам  по
себе!
   Чтобы разобраться в этой путанице, Чебурашка отскочил в сторону.  И  пока
носорог один носился  по  кругу,  Чебурашка  спокойно  сидел  на  лавочке  и
размышлял.
   Вдруг ему в голову пришла замечательная мысль.
   - Эй, приятель! - закричал он носорогу. ~  Давай-ка  за  мной!  -  И  сам
помчался к длинной, постепенно сужающейся улочке.
   Птенчик бросился за ним.
   Улочка становилась все уже и уже. Наконец  она  сузилась  настолько,  что
носорог дальше бежать не мог. Он застрял между домами, как пробка в бутылке!
   Утром  за  ним  пришли  служители  из  зоопарка.  Они  долго  благодарили
Чебурашку и даже пообещали пода-рить живого слоненка, когда у  них  окажется
лишнень-кий!
   А старуху Шапокляк в тот день снимала целая пожарная команда.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
   Теперь строительству уже никто не мешал. Но дело все  равно  продвигалось
очень медленно.
   - Если мы и дальше будем строить втроем, - скадал однажды Гена, -  то  мы
построим наш дом не раньше чем через год! Нам обязательно нужны помощники!
   - Верно! - поддержал его Чебурашка. - И я даже знаю, где их можно взять.
   - Где же?
   - Сейчас скажу. Для кого мы строим наш дом?
   - Для тех, кто хочет подружиться!
   - Вот пусть они и помогают нам! Правильно?
   - Правильно! - закричали Галя и крокодил. - Это ты здорово придумал! Надо
их обязательно позвать!
   И на стройке стали появляться помощники. Пришла жирафа  Анюта,  обезьянка
Мария Францевна и, разумеется,  двоечник  Дима.  Кроме  того,  к  строителям
присоединилась  очень  скромная  и  воспитанная  девочка   Маруся,   круглая
отличница.
   У нее тоже не было друзей,  потому  что  она  была  слишком  уж  тихой  и
незаметной. Никто даже и не заметил, как она  появилась  у  домика  и  стала
помогать. О ее существовании узнали только на четвертый или пятый день.
   Работали строители до позднего вечера. А когда становилось темно,  жирафа
брала в зубы фонарь и освещала строительную площадку. Только  не  надо  было
гово-рить ей за  это  "спасибо",  потому  что  она  обязательно  сказала  бы
"пожалуйста" и фонарь тут же упал бы на вашу голову.
   Как-то вечером на огонек зашел высокий  рыжий  гражданин  с  блокнотом  в
руках.
   - Здравствуйте! - сказал он. - Я из газеты. Объясните, пожалуйста, что вы
здесь делаете?
   - Мы строим дом, - ответил Гена.
   - Какой дом? Для чего? - начал спрашивать корреспондент. Меня  интересуют
цифры.
   - Домик у нас будет маленький, - объяснил ему крокодил. -  Пять  шагов  в
длину и пять шагов в ширину.
   - Сколько этажей?
   - Этаж один.
   - Запишем, - сказал корреспондент и что-то на-черкал  в  своем  блокноте.
(Жирафа в это время светила ему фонарем.) - Дальше!
   - У нас будет четыре окошка и одна дверь, - продолжал Гена. - Домик будет
невысокий, всего два метра. Каждый, кто хочет, будет приходить сюда к нам  и
будет подбирать себе друга. Вот здесь, около окошка, мы поставим столик  для
работы. А вот здесь, у двери, - диван для посетителей.
   - А кто работает на стройке?
   -- Все мы, - показал Гена.  -  Я,  Чебурашка,  жирафа,  двоечник  Дима  и
другие.
   - Ну что ж, все ясно! -  сказал  корреспондент.  -  Только  цифры  у  вас
какие-то неинтересные. Придется кое-что подправить.  -  И  он  направился  к
выходу. - До свиданья! Читайте завтрашние газеты!
   В завтрашних газетах наши друзья с удивление" прочитали такую заметку:
   НОВОСТИ
   В НАШЕМ ГОРОДЕ СТРОИТСЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ДОМ -  ДОМ  ДРУЖБЫ.  ВЫСОТА  ЕГО  -
ДЕСЯТЬ ЭТАЖЕЙ. ШИРИНА - ПЯТЬДЕСЯТ ШАГОВ. ДЛИНА - ТОЖЕ. НА  СТРОЙКЕ  РАБОТАЮТ
ДЕСЯТЬ КРОКОДИЛОВ, ДЕСЯТЬ ЖИРАФ, ДЕСЯТЬ ОБЕЗЬЯН И ДЕСЯТЬ КРУГЛЫХ ОТЛИЧНИКОВ.
ДОМ ДРУЖБЫ БУДЕТ ПОСТРОЕН К СРОКУ.
   - Да, - сказали десять крокодилов, после того как  прочитали  заметку,  -
надо же так подправить!
   - Врунишка он! - попросту  заявили  десять  круг-лых  отличников,  шмыгая
носом - Мы с такими встречались!
   И  все  строители  единогласно  решили  не  подпускать  больше   длинного
гражданина к своему домику. Даже на десять пушечных выстрелов.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
   Дом рос не по дням, а по часам. Сначала он был крокодилу по колено. Затем
по шейку. А потом и совсем закрыл его с ручками. Все  были  очень  довольны.
Только Чебурашка становился с каждым днем все печальнее и печальнее.
   - Что с тобой? - спросил его однажды крокодил.- У тебя неприятности?
   - Да, - ответил Чебурашка, - у меня неприятности. Наш магазин  собираются
закрывать. Никто не покупает уцененных товаров!
   - Чего же ты раньше молчал? - снова спросил Гена.
   - Я не хотел беспокоить вас по пустякам. У вас же и своих забот хватает!
   - Ничего  себе  Пустяки!  -  вскричал  крокодил.  -  Ну  ладно,  мы  тебе
как-нибудь поможем.
   - Придумал! - закричал он через пять минут. - Во сколько открывается твой
магазин?
   - В одиннадцать.
   - Ну хорошо! Все будет в порядке!
   На следующий день крокодил первым делом отпросился с работы. Вместо  него
в зоопарке дежурил его сменщик Валера.
   А сам Гена и все остальные друзья, кто был свободен в это  утро,  за  два
часа до открытия собрались у входа в Чебурашкин магазин.
   Гена, Галя, Дима, длинноногая жирафа  и  сам  Чебурашка  топтались  около
дверей, заглядывали в окна и в нетерпении восклицали:
   - Когда же его откроют! Когда же его откроют?
   Подошел директор магазина и продавцы. Они тоже стали заглядывать  в  окна
своего магазина и восклицать:
   - Когда же его откроют! Когда же его наконец откроют?
   Проходила  мимо  старуха  Шапокляк  со  своей   дрессированной   Лариской
Подумала, подумала и встала в очередь.
   Подошел маленький старичок с большой сумкой и спросил у нее, что же будут
продавать. Шапокляк ничего не говорила и  только  многозначительно  пожимала
плечами.
   "Наверное,  что-нибудь  интересное",  -  решил  старичок  и   тоже   стал
заглядывать в окна.
   Короче, к открытию магазина очередь достигла ка-тастрофических размеров.
   В одиннадцать двери открылись, и люди бросились в магазин.
   Они покупали все, что попадалось под руку. Обидно было простоять два часа
и ничего не купить. Только керосиновые лампы никому не были  нужны.  У  всех
было электричество.
   Тогда директор магазина достал краски и написал:
   ЕСТЬ КЕРОСИНОВЫЕ ЛАМПЫ!!!
   ПРОДАЖА ВО ДВОРЕ.
   ОТПУСК ПО ДВЕ ШТУКИ В ОДНИ РУКИ!
   Тотчас же все покупатели устремились во двор и стали расхватывать  лампы.
Те, кто купил их, были очень довольны собой, а те,  кому  ламп  не  хватило,
сильно огорчались и ругали магазинное начальство.
   Что касается старухи Шапокляк, то она приобрела целых две пары - на  себя
и на свою Лариску. Так они, эти лампы, и хранятся у  нее  до  сих  пор.  Как
говорится, на черный день.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
   Однажды в воскресенье Гена обратился ко всем строителям.
   - Стены домика почти готовы, - сказал он. - И надо  решить:  из  чего  же
делать крышу?
   - Как - из чего! - воскликнула жирафа. - Но ведь это же очень  просто!  -
Она  наклонилась,  поправила  кирпич,  неправильно  лежавший  на  стене,   и
продолжала: - Крышу обычно делают из того, что не пропускает воду!  Впрочем,
крышу можно и вообще не делать!
   - Спасибо, - поблагодарил Анюту крокодил. - Нам  стало  все  значительнее
яснее! А что скажет наша уважаемая обезьянка?
   Мария Францевна призадумалась  на  минутку,  потом  вытащила  из  кармана
чистый носовой платок, выложила из него все свои сокровища и сказала:
   - Ничего.
   После этого она тщательно уложила все свои драгоценности обратно  в  рот.
Между прочим, за последнее время щеки у обезьянки заметно потолстели. Погому
что новые знакомые стали отдавать ей на хранение разные мелкие предметы.
   Если вы, например, случайно нашли на улице ключик от чемодана,  а  самого
чемодана пока еще не  наш-ли,  вы  спокойно  могли  бы  отдать  свой  ключик
обезьянке.
   К тому времени, когда вам наконец попадется чемодан, ключик будет у нее в
целости и сохранности.
   - Ну что же, - продолжал тем временем Гена, -- неужели  никто  ничего  не
посоветует?
   - А можно мне сказать? - попросила тихая девочка Маруся. - Мне кажется, я
придумала. Вот у нас вокруг домика стоит забор. А он нам теперь не нужен! Из
него можно сделать крышу!
   - Ура! - закричали строители. - Она правильно придумала!
   - Согласен, - сказал Гена. - Но тогда мне нужны гвозди. - Он  прикинул  в
уме. - Примерно сорок штук гвоздей! А где их взять?
   Все посмотрели на Чебурашку.
   - Надо - значит, надо! - скромно сказал он. - Я достану гвозди!
   Он немного подумал я побежал на окраину города.  Туда,  где  располагался
главный городской строительный склад.
   У ворот склада сидел на лавочке главный кладовщик в валенках.
   Чебурашка решил начать разговор издалека.
   - Солнышко светит, травка зеленеет! - сказал он. - А нам  вот  так  нужны
гвозди! Не дадите немножко?
   - Это не травка зеленеет, - ответил кладовщик.-  Это  краску  пролили.  А
гвоздей нет. Каждый ящик на учете.
   - Зато птички  поют,  -  продолжал  Чебурашка.-  Заслушаешься!  А  может,
найдете лишние? Нам же немного надо!
   - Если бы это птички пели... - вздохнул кладовщик. - То ж ворота скрипят.
И искать не буду! Ничего лишнего нету!
   - Очень жаль, - сказал Чебурашка, - что  это  не  птички  скрипят!  А  мы
строим Дом дружбы!
   - Дом дружбы? - заинтересовался кладовщик. - Ну, тогда другое дело! Тогда
я дам тебе гвозди. Уж так и быть, бери! Только я  дам  тебе  гнутые  гвозди.
Идет?
   - Идет! - обрадовался Чебурашка. - Большое спасибо. Тогда  дайте  мне  уж
заодно и гнутый молоток!
   - Гнутый молоток? - удивился кладовщик. - А зачем?
   - Как - зачем? Забивать гнутые гвозди!
   Тут даже видавший виды кладовщик в валенках не удержался и захохотал.
   - Ну ладно, так и быть. Дам тебе прямых гвоздей. А гнутые  выпрямлю  сам!
Держи.
   И обрадованный Чебурашка побежал на стройку.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
   И вот уже домик  почти  готов.  Остается  совсем  не-много.  Надо  только
покрасить его изнутри и снаружи. И тут у друзей возникли разногласия.
   Крокодил Гена сам был  зеленым,  и  он  считал,  что  домик  должен  быть
зеленого цвета. Потому что этот цвет самый  приятный  для  глаз.  Коричневая
обезьянка Мария Францевна считала, что самый приятный для глаз -  коричневый
цвет. А долговязая Анюта все время твердила, что самый  лучший  -  жирафовый
цвет. И если сделать дом таким, то все жирафы города будут очень  благодарны
строителям.
   Наконец Чебурашка предложил каждому выбрать себе одну стенку и  покрасить
ее так, как хочется.
   Домик вышел на славу. Все стены у него получились разные: одна - зеленая,
другая - коричневая, третья - желтая с черными пятнами.  А  четвертая  стена
отливала всеми цветами радуги. Ее красил  двоечник  Дима.  У  него  не  было
любимой краски, поэтому он макал кисточку во все ведра по очереди.
   - Ты знаешь, - сказала Галя Чебурашке, - мы с Геной решили, что тебе надо
сказать приветственную речь при открытии домика.
   - Но я боюсь, у меня ничего  не  получится,  -  ответил  Чебурашка.  -  Я
никогда не говорил речей!
   - Ничего, получится, - успокоила его Галя. - Надо  будет  только  немного
потренироваться. Я сейчас скажу тебе одно небольшое стихотворение, а ты ходи
я все время повторяй. Если ты повторишь его без запинки, значит, ты  сможешь
сказать любую речь.
   И она сказала ему одну  небольшую  скороговорочку,  которую  запомнила  с
детства:
   Мышка сушек насушила,
   Мышка мышек пригласила.
   Мышки сушки кушать стали -
   Зубы сразу же сломали.
   - Это очень легкое стихотворение,-решил Чебурашка. - Я его сразу повторю.
И он продекламировал:
   Мыска шусек нашусила,
   Мыска мысек пригласила.
   Мыски суски кусать штали -
   Зубы сразу зе шломали.
   "Нет, - подумал он, - что-то я  неправильно  гово-рю.  Почему  "мыски"  и
почему  "кусать"?  Ведь  правильно  говорить  "мышки"  и  "кушать".   Ну-ка,
попробуем сначала!"
   Мышка сушек насушила, - правильно начал он.
   Мышка мысек пригласила, - тоже почти правильно. Но дальше получилось  вот
что:
   Мышки шуски кусать штали -
   Жубы шражу же шломали.
   Сто зе это такое полусяется?- рассердился Чебураш-ка. -  Я  и  двух  шлов
швязать не могу! Жначит, надо как мозно больсе жаниматься!
   И он жанимался и жанимался всю ночь!
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
   Праздник  получился  на  славу.  Все  строители  явились  на  него  очень
радостные и нарядные.
   Крокодил Гена надел самый лучший костюм и самую лучшую соломенную  шляпу.
Галя была в своей любимой красной шапочке. А жирафа Анюта и обезьянка  Мария
Францевна выглядели, словно они пришли сюда прямо из химчистки.
   Галя, Гена и Чебурашка втроем вышли на крыльцо.
   - Уважаемые граждане, - первой начала Галя.
   - Уважаемые гражданки, - продолжил крокодил.
   - И уважаемые гражданятки, - последним  произнес  Чебурашка,  чтобы  тоже
что-нибудь сказать.
   - Сейчас вам Чебурашка скажет речь! - закончила Галя.
   - Говори, - подтолкнул Чебурашку крокодил. - Ты готов?
   - Конесьно, - ответил тот. - Всю нось жанимался! И Чебурашка сказал речь.
Вот она, речь Чебурашки:
   - Ну, что я могу шказать? Все  мы  осень  рады!  Штроили  мы,  штроили  и
наконец поштроили! Да ждрав-ствуют мы! Ура!
   - Ура! - закричали строители.
   -- Ну сто? - спросил Чебурашка. - Ждорово у меня полусилось?
   - Ждорово! - похвалил его Гена. - Молодсяга!
   После этого крокодил  торжественно  перегрыз  ленточку,  привязанную  над
порогом, и Чебурашка под общие аплодисменты открыл входную дверь.
   Но как только Чебурашка открыл входную дверь, ему  на  голову  неожиданно
свалился большой красный кирпич! У Чебурашки в голове все  перемешалось.  Он
уже не понимал, где небо, где земля, где домик и где он сам - Чебурашка.
   Но несмотря на это, Чебурашка сразу понял, кто положил кирпич на дверь.
   - Ну погоди же! - сказал он. - Ну погоди, несчастная Шапокляк! Я с  тобой
еще поквитаюсь!
   А несчастная Шапокляк стояла  в  это  время  на  балконе  своего  дома  и
смотрела в подзорную трубу, как у Чебурашки на голове вырастала  здоровенная
шишка.
   Она давала заглядывать в трубу также и своей дрессированной Лариске.  Обе
были счастливы как никогда.
 
   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
   - А теперь пора за работу, - сказала Галя. - Сейчас мы будем записывать в
книгу всех, кому нужны друзья. Скажите, пожалуйста, кто первый?
   Но тут наступила пауза. Как ни странно, первого не было.
   - Кто же первый? - переспросил Гена. - Неужели никого нет?
   Все молчали. Тогда Галя обратилась к длинноногой жирафе:
   - Скажите, а разве вам не нужны друзья?
   - Не нужны, - ответила Анюта. - Уже не нужны. У меня есть друг.
   - Кто же это? - спросил Чебурашка.
   - Как - кто? Конечно, обезьянка! Мы с ней давно подружились!
   - А как же вы с ней гуляете? - снова задал вопрос Чебурашка. -  Ведь  она
может провалиться в яму!
   - Нет, не может, - сказала  жирафа.  Она  наклонилась,  иткусила  кусочек
соломенной шляпы крокодила и продолжила: - Когда мы гуляем, она сидит у меня
на шее, как воротник. И нам очень удобно разговаривать.
   - Вот это да: - изумился Чебурашка. - Я бы до этого никогда не додумался!
   - Ну, а ты, Дима? - спросила Галя. - Разве ты завел себе друга?
   - Завел, - ответил Дима. - Еще как завел!
   - Кто же это, если не секрет? Покажи нам.
   - Вот кто. - Дима показал пальцем на Марусю.
   - Но ведь у нее совсем нет двоек! - удивился крокодил Гена.
   - Эго, конечно, плохо, - согласился мальчишка.  -  Но  двойки  -  это  не
главное. Если у человека нет двоек, еще не значит, что он никуда не годится!
Зато у нее можно списать и она помогает мне делать уроки! Вот!
   - Ну что ж, - объявила Галя, - дружите на здоровье! Мы будем только рады.
Правильно я говорю?
   - Правильно, - согласились Гена и  Чебурашка.  -  Только  кого  мы  будем
передруживать, если все уже передружились без нас?
   Вопрос был справедливый. Больше желающих подружиться не оказалось.
   - Что же это получается? - грустно сказал Чебурашка. - Строили,  строили,
и все напрасно.
   - И совсем не напрасно, -  возразила  Галя.  -  Во-первых,  мы  подружили
жирафу и обезьянку. Правильно?
   - Правильно! - закричали все.
   - Во-вторых, мы подружили Диму и Марусю. Правильно?
   - Правильно! - закричали все.
   - А в-третьих, у нас теперь есть новый домик, и мы можем его  кому-нибудь
подарить. Например, Чебурашке, ведь он живет в телефонной будке. Правильно?
   - Правильно! - в третий раз закричали все.
   - Нет, неправильно, - вдруг сказал Чебурашка. -
   Этот дом надо отдать не мне, а всем нам вместе. Мы устроим здесь  клуб  и
будем приходить сюда по вечерам, чтобы играть и видеться друг с другом!
   - А как же ты? - спросил крокодил. - Ты так и будешь  жить  в  телефонной
будке?
   - Ничего, - ответил Чебурашка. - Я как-нибудь перебьюсь. Но вот  если  бы
меня взяли в детский сад работать игрушкой, то это было бы  просто  здорово!
Днем бы я играл с ребятами, а ночью я бы спал в этом саду и заодно  сторожил
бы его. Только никто меня не возьмет в детский сад,  ведь  я  же  неизвестно
кто.
   - Как это так,  неизвестно  кто?!  -  вскричал  крокодил.  -  Очень  даже
известно! Хотел бы я быть таким неизвестно кто!
   - Мы все за тебя попросим,  -  сказали  Чебурашке  звери.  -  Тебя  любой
детский сад возьмет на работу и еще благодарить будет!
   -- Ну что же, - сказал Чебурашка, - тогда я очень счастлив!
   Так наши герои и сделали. В домике устроили клуб, а  Чебурашку  отдали  в
детский сад игрушкой. Все были очень довольны.
   Поэтому я решил взять в руки карандаш и написать одно короткое слово:
   КОНЕЦ.
   Но как только я взял в руки карандаш и  написал  слово  "конец",  ко  мне
прибежал Чебурашка.
   - Как так конец? - воскликнул он. -  Нельзя  писать  "конец"!  Я  еще  не
рассчитался с этой зловредной Шапокляк! Сначала  мы  с  ней  поквитаемся,  а
потом уже можно будет писать: "Конец".
   - Ну что же,  квитайтесь,  -  сказал  я.  -  Интересно,  как  это  у  вас
получится?
   - Очень просто, - ответил Чебурашка. - Вот увидите!
   Все оказалось действительно очень просто.
   На другое же утро Гена, Галя и Чебурашка все  вместе  заявились  во  двор
старухи  Шапокляк.  В  руках  они  держали  большие  разноцветные   красивые
воздушные шары.
   Шапокляк сидела в это время  на  лавочке  и  обдумывала  планы  очередных
каверзных дел.
   - Подарить вам шарик? - обратился к старухе Чебурашка.
   - Задаром?
   - Конечно, задаром!
   - Давай, - сказала старуха и схватила все Чебу-рашкины ярко  раскрашенные
шары. - В руки берется, назад не отдается! - тут же заявила она.
   - А еще надо? - спросила Галя.
   - Давай!
   Теперь у нее в руках было уже две связки шаров, и они буквально  отрывали
старуху от земли.
   - А еще дать? - вступил в разговор Гена, протягивая свои шарики.
   - Конечно! - И Генины шары тоже оказались в руках у жадной Шапокляк.
   Вот  уже  не  две.  а  три  связки   шаров   поднимали   старуху   вверх.
Медленно-медленно она оторвалась от земли и поплыла к облакам.
   - Но я не хочу на небо! - кричала старуха. Однако было уже поздно.  Ветер
подхватил ее и уносил дальше и дальше.
   - Разбойники! - кричала она. - Я еще вернусь! Я еще покажу вам! Вам  всем
житья не будет!
   - Может, и вправду она вернется? - спросила Галя у Чебурашки. - Тогда нам
действительно житья не будет.
   - Не беспокойся, - сказал Чебурашка. - Ветер унесет ее  далеко-далеко,  и
без помощи людей ей ни за что не вернуться. А если она  останется  такой  же
вредной и злой, как сейчас, ей никто помогать не станет. Значит, она  просто
не сможет добраться до нашего города. Ну что, хорошо мы ее проучили?
   - Хорошо, - сказал крокодил.
   - Хорошо, - согласилась Галя.
   После этого мне ничего не оставалось сделать, как взять в руки карандаш и
написать два коротеньких слова:
   КОНЕЦ ПОВЕСТИ