Версия для печати

   Андрей Кивинов.
   Дублер.

Все изложенное ниже является чистейшей выдумкой и не имеет никакого
отношения к реальным событиям и лицам, хотя выдумывать было на удивление
легко...

ПРОЛОГ

Июль, 1992 год

Олег поднялся со стула, механически, почти рефлекторно хлопнул себя по
нагрудному карману рубашки, проверяя, на месте ли удостоверение, взял со
стола брошенную связку ключей. Взглянул на часы. Семь вечера.

Еще тридцать минут назад он с грязной совестью мог отчалить из родной
гавани, но задержался, разбираясь с просроченным материалом. И все же
сегодня, по его меркам, он уходил рано - обычно приходилось зависать как
минимум до восьми. Ничего не поделать: лето - период отпусков. Все хотят
солнца, моря, чистого воздуха и расслабухи. Народа в отделении остается как
в райкоме, из которого все ушли на фронт. А граждан воров и бандитов не
волнует ментовский график отпусков, они, подлецы, бомбят как зимой, так и
летом. Заявления сыплются, потерпевшие обивают пороги, начальство топает
ногами, в общем, волей-неволей взопреешь, бегая по территории и отписываясь
в душном кабинете.

Сегодня Олег плюнул и решил уйти пораньше. Светка напрягает с магазинами,
уже ругаться начала - и, к слову сказать, вполне справедливо: у тебя,
родное сердце, есть семья или нет?

Дернув на всякий случай створку сейфа и убедившись, что она закрыта, Олег
взял с подоконника пакет с книгой и шагнул к двери. Увы, спокойно отвалить
не дали, на пороге возник запыхавшийся от быстрой ходьбы или бега опер
Валерка Любимов, молодой парень, пришедший в розыск не больше месяца назад,
после средней школы милиции.

- Олег, ты уже?

- А что такое?

- Да посоветоваться бы.

Олег недовольно хмыкнул, достал сигарету и бросил пакет на стол.

- Только по-быстрому, старик. У меня сегодня активный отдых.

- Хорошо. - Любимов тоже закурил и опустился на скрипучий, рассохшийся
стул. - Просто не хотелось бы погорячиться.

Олег согласно кивнул и уселся прямо на стол, давая понять, что на
длительные разговоры-базары не настроен. Валерка приходил советоваться по
несколько раз на дню, что вполне естественно - никакой диплом, будь он хоть
трижды красным, не обеспечит стопроцентными рецептами успеха. Времени на
раскачку тоже не дано, зарабатывать шишки и синяки приходится по ходу дела.
К тому же Валера был неофициально "прикреплен" к Олегу, поэтому последнему
приходилось выполнять роль мастера производственного обучения.

Сам Олег не считал себя профи высшего разряда, поскольку пришел на службу
всего год назад, причем из гражданского учреждения - с судостроительного
завода, где трубил после окончания института в должности инженера. Тем не
менее на сегодняшний день он уже достаточно хорошо представлял себе карту
подводных камней и рифов оперативной работы и мог подсказать новичку, каким
именно курсом следовать и куда лучше даже не соваться. Хотя все рифы все
равно не изучить, плавай хоть год, хоть десяток.

Валера на работе номер отбыть не пытался, старт взял резвый, что тоже
вполне объяснило - надо завоевывать авторитет и положение. Это нормально,
хуже, когда человека ничего не интересует и он спокойно сидит в кабинете,
выходя оттуда лишь в дни получения денежного содержания.

- Ну, что у тебя? - еще раз спросил Олег.

- У меня три материала было, ну, вернее, два я уже в следствие отправил,
один еще на руках. Все "глухие". Грабежи в подъездах. Ну, ты помнишь...

- Что, есть идеи?

- Понимаешь, все потерпевшие с рынка возвращались, с Поля Дураков. Все при
деньгах. Покупать ничего не покупали, но "бабками" светили. И способ один в
один - плохой человек заходит следом в подъезд, тормозит, в глаза фонарем
светит, чтобы "терпила" лица не разобрал, "перо" к горлу и кошелек потрошит.

Олег кивнул. Он знал про эту серию, тем более что "Поле Дураков" - пустырь
возле пересечения двух крупных проспектов - находилось на его территории.
После легализации ларечного движения пустырь моментально превратился в
барахолку, пока еще не очень большую по размерам, но доставляющую немало
хлопот, ибо там, где хоть чуть-чуть начинает пахнуть денежками, сразу
появляются чуткие носы, принадлежащие отнюдь не ангелам.

- Может, "гоп-стопов" и больше было, - продолжал Валера, - не все заявляют.
Я вот подумал... может, подставочку сделаем, а?

- Под цветы?

- Ну чего ты? Что-то ведь надо делать... Я попрошу человека, он посветит
"бабками", отвалит, зайдет в подъезд, те его опустят, а мы их на выходе
тормознем, с поличным. Ну? Поможешь?

- Идея хорошая... Для комиксов про Пинкертона. Место "стрелки" изменить
нельзя. Мы будем провожать твоего человека, а в это время опустят
кого-нибудь другого. Там, на рынке, с деньгами каждый второй, на то это и
рынок. А за каждым при всем нашем большом желании не проследишь.

- Что ж теперь, материалы штамповать? Мне шеф уже тонко намекнул, не много
ли у меня за месяц "глухарьков". Обидно, можно подумать, я их раскрыть не
хочу. И, блин, все, как специально, на моей земле... Давай хоть пару дней
попасем.

Олег покачал головой. Валерку он прекрасно понимал, парню действительно не
прет, но пасти грабителя, надеясь только на удачу, - пустая трата времени.
Один шанс из миллиона. Тем более в Питере, в "спальном" районе.

Не вижу смысла. Это от безысходности. Если б конкретно знать, что за
"терпилой" пойдут, а так... И потом, вдруг что с подставочкой твоей
случится? Обидится человечек и скажет на следствии или в суде, что менты,
мол, его попросили деньгами светануть, обещали подстраховать. И все,
гуляйте, ребята, с Богом, а вы, доблестные оперы, идите-ка на их место за
провокацию.

- Да ерунда это все. Сказал бы честно, что не хочешь.

- Не бухти. Думаешь, я подставочек не делал, когда пришел в ментуру? И на
"хвост" всяким уродам садился, тоже хотел с поличным брать. От
безысходности. Подставки - последнее дело, я тебе скажу. Это для постовой
службы хорошо, а ты опер... Ногами много не находишь. Разок-другой, может,
и повезет, а потом?.. Попробуй еще помозговать. Людишек подергай с рынка,
не может быть, чтобы никто про ограбления не знал. Я своих подтяну, есть у
меня парочка наркош, может, что и слышали. Хорошо бы прихватить кого на
кражонке или травке, тогда все выведали бы... Ну а упремся, тогда попробуем
попасти. Все, будь, я отваливаю.

Олег встал со стула, протянул Валерке руку.

- Ты еще остаешься?

- Я дежурю в вечер.

- Ну, удачи.

Оперы вышли в коридор. Валерка направился в свой кабинет, Олег - в дежурную
часть доложиться, что его рабочий день успешно завершен.

- Любимова не видел? - спросил дежурный, заметив Олега.

- К себе пошел, у меня сидел.

- Там заявочка прошла, он в вечер.

- Надеюсь, не покойничек?

- Не, грабеж в подъезде, мелочь...


- Ну так как жить-то будем, милый? По любви или по расчету, а?

Валера с напускной строгостью посмотрел на сидящего перед ним паренька.

Тот пожал плечами и снова уставился в пол.

- Какой-то ты нерешительный, Никитушка. Может, ты не понял чего? Так я
объяснить могу, повторить помедленнее. У тебя что в школе по алгебре было?
Наверное, сплошные проблемы. Семнадцать плюс пять сколько будет?

- Двадцать два.

- Правильно. Но если попадешь под амнистию - то поменьше. Понял, о чем
толкую? Тебе семнадцать, на пятерочку за травку ты смело можешь надеяться,
так что...

- Это не моя трава.

- Да какая, в принципе, разница? Найдена эта гадость в твоем карманчике, а
кто тебе ее туда положил, волнует нас постольку поскольку. Хоть Диего
Марадонна, тот вроде тоже грешен. Я ж тебе еще в прошлый раз все по
полочкам разложил. И три дня дал, чтобы ты про грабежи поспрошал
аккуратненько. Поспрошал, кстати?

Никита едва заметно кивнул.

- Ну и?

- Никто не знает, - виновато выдавил наркоман.

- Или плохо спрашивал. Никогда не поверю, чтобы на Поле Дураков, где, как в
большой деревне, все про всех знают, никто не догадывался чьих рук эти
"гоп-стопы". Тем паче разговоры наверняка идут.

- Нет, тишина. Правда, клянусь вам, никто не знает.

Никита встрепенулся, оторвавшись от созерцания пола и посмотрев прямо в
глаза Валере.

Валере показалось, что Никита сейчас не лжет, просто он действительно
ничего не смог узнать. Валера не очень-то и рассчитывал на его помощь -
Никита не дурак, хоть и малолетка. Понимает, что за десять грамм анаши,
изъятой к тому же в первый раз, никто пять лет не даст. Так, пожурят да
выгонят. А сболтнешь лишнее в ментовке - без языка останешься. Оторвут
вместе с башкой.

Ничего особенного Никита из себя не представлял. Бросив школу, паренек
болтался по микрорайону, курил травку, возможно, ею же и приторговывал,
сходил с ума на дискотеках в местном Доме культуры, сшибал мелкие деньги у
школьников... Прихватили его на рынке постовые, которые и обнаружили в его
кармане ту самую травку. Валерка попросил, чтобы материал отписали ему - он
хватался за любую информацию, связанную с рынком, а точнее, с рыночными
грабежами. Материал он штамповать не стал, хотя "палки" отделению были
нужны позарез, но "поднять" серию грабежей - это гораздо солиднее, чем
упечь мелкого наркошу, которого еще и поймал не сам.

- Ну, что будем делать, Никитушка? Ты, я смотрю, не хочешь себе помочь.
Напрасно. Себя надо любить.

Маленький, худой Никита откинул со лба крашенную в белый цвет челку и
шмыгнул носом.

- Родне сказал, что вляпался?

- Чего там говорить? Волнует, что ли, предков? Вторую неделю в загуле,
козлины.

Валера помолчал немного, затем вытащил из стола материал, к которому
скрепочкой был прикреплен пакетик с травкой, и бросил его перед Никитой.

- Послушай, но ты хоть представляешь себе, что это такое?

- Статья.

- Ну, слава Богу. Я дам тебе еще одну попытку. Если сделаешь, что скажу, я
подарю эту макулатуру тебе, на память о нашей встрече.

- Еще три дня?

- Нет, Никитушка, это глухое дело, дни тебе давать. Ты у меня роль живца
сыграешь.

- Какого еще живца? - насторожился Никита.

- Ты на рынке всех знаешь, ну или почти всех. Знают и тебя, кроме, конечно,
залетных. Но я не думаю, что залетные по местным подъездам шастали. Это
свои, только свои. Усекаешь идею?

- Не очень.

- Завтра утром я дам тебе солидную сумму долларов - денег, разумеется,
ненастоящих, но сделанных довольно натурально. Настоящих у меня и быть не
может, а если б они и были, то все равно я вручил бы тебе левачок. Ты
ненавязчиво гуляешь по рынку, пускаешь пулю, что нашел или спер - тут дело
вкуса - "лопатник", нашинкованный баксами, которых хватит на пять лет
халявы. Светишь "лопатником", деньгами, довольной физиономией. Теперь понял
идею?

- Примерно.

- Во, молодец. Раньше семи вечера с рынка не уходишь. Потом при большом
стечении публики кладешь кошелек в карман и легкой, беззаботной походкой
удаляешься в направлении родимого дома. А мы со стороны поглядим, кто
следом прицепится.

- Ага, спасибо... Чтобы по "репе" получить за не фиг делать?!

- Не дрейфь, не получишь. Еще никто не получил. Главное, вести себя
разумно. Сразу подними руки, пусть напавший на тебя забирает все. А на
выходе мы его сделаем. На мой взгляд, пять минут не переживаний, а так,
легкого испуга, лучше зоны, согласен?

- Да как сказать...

- Хватит ныть. Так. В девять утра у меня. Не проспи. Не придешь - извини. И
еще один важный момент - само собой, никому.

- Могли бы и не напоминать. Я не идиот.

- Напомню на всякий случай. Когда поймаем того, кто бомбил по подъездам,
если, конечно, тебя выпасут, ты должен громко возмущаться бандитским
беспределом, орать что являешься невинной жертвой преступности и жаждешь
правосудия. Кошелек ты нашел на улице, хотел оставить себе как сувенир, а
какая-то сволочь его отобрала. Сегодня ты в милиции не был, да и вообще не
знаешь, что такое милиция. Кстати, имей в виду, у грабителя с собой
фонарик, человек в лицо "терпилам" светит и опускает их, так что
посматривай, у кого из вашей публики фонарик при себе. Ну, и ножик, само
собой... Все, мой юный друг. Вопросы есть?

Никита опять шмыгнул носом.

- А если... Ну, если не выйдет ничего? В смысле, не пойдет он за мной? Что
с травкой?

- А это от тебя, Никитушка, зависит. Ты уж постарайся, чтобы пошел. Ибо
материальчик - вот он. В любой момент штампануть можно. У меня он
останется. Ты что-то имеешь против? Ну, извини... Мы тебе пакетик в карман
не совали, то есть все по совести, сам виноват. А виноват - отвечай. Все,
свободен.

Никита нерешительно поднялся и, едва слышно пробормотав: "До свиданья", -
покинул кабинет.

Валера спрятал материал в стол, довольно потер руки, достал из сейфа
приготовленные купюры и еще раз их пересчитал. Пять тысяч зеленых
крокодильчиков. Должны, просто обязаны рыбки клюнуть на такую наживку.
Считай, новая "шестерка".

Доллары были изготовлены на загляденье качественно, если не вглядываться -
лопухнешься. Выдавал подделку немного смазанный президент, словно картинка
на экране телевизора с плохой резкостью. А так все чин-чинарем. Изъяли
денежки у товарища, совершенно внаглую торговавшего фальшивой продукцией у
обменника. Товарища отправили отдыхать, а бумажки до суда остались в сейфе
Любимова.

Валера открыл бортовой журнал-блокнотик и старательно переписал в него
номера купюр. Так на всякий случай. Если попавшийся на крючок гражданин
станет утверждать, будто только что нашел кошелек в подъезде.

Закончив работу, Валера вернул баксы в сейф и вышел из кабинета,
направившись в соседнюю комнату, к Олегу.

Наставник вдохновенно барабанил на машинке. Валера в двух словах рассказал
про Никиту и планируемую на завтра акцию.

- Это где ж тебя, Валерочка, дружок, научили людей на компромате держать? В
школе милиции такую дисциплину, кажется, не преподают. Там предлагают
идейную основу.

- В кино про Жеглова увидел. Там кошелек, тут коробок.

- Волшебная сила искусства называется. Ладно, если в кино, тогда спорить не
с чем.

- Ну что, подсобишь?

- Схожу, конечно, прогуляюсь. Но не шибко губу раскатывай. Никита не
дурачок в такие темы вписываться.

- Я и не раскатываю. Но другого выхода у нас все равно нет.

- Работа ради работы - это фикция, но ты прав, лучше делать хоть что-то.
Где-нибудь да зацепимся. Во сколько завтра?

- В семь вечера.

- Черт, опять возникнут семейные вопросы. Не мог пораньше "стрелку" забить?

- Он придет утром за "бабками", можно переиграть.

- Переиграй. Часиков на пять. Хотя ладно, пусть побольше на рынке
семафорит. Светка перебесится, нельзя ее баловать.


Двор, где жил Никита, являлся типичным архитектурным ансамблем эпохи
позднего застоя. Длинный зигзагообразный панельный дом-"корабль",
протянувшийся почти на километр; помойка, огороженная кирпичной кладкой;
детский садик неподалеку, утопающий в зеленых насаждениях; традиционная
трансформаторная будка. Вдоль дома - асфальтовая дорожка, превращенная
транспортом и непогодой в полигон для испытания танков. Припаркованные
машины - раздолье для автомобильных воров и угонщиков и, конечно, головная
боль для милиции. Болтающие на лавочках старушки, играющие в траве дети,
спешащие домой работяги...

Олег с Валерой выбрали для наблюдения место, вполне отвечающее требованиям
конспирации и в то же время комфортное. Они заняли скамейку в кустах, на
которой обычно собирались местные пьяницы или обиженные жизнью личности,
чтобы заглушить тоску бутылкой-другой. Подъезд Никиты располагался метрах в
тридцати и отлично просматривался, зато увидеть засаду мешали густые
зеленые насаждения. Оперы пришли сюда минут за сорок до намеченной
операции, прогнали сидящего на скамейке бомжа и встали на боевое дежурство.
Днем Валера пару раз заходил на Поле Дураков убедиться, что Никита не
увиливает от взятых на себя обязательств. Никита не увиливал, усердно
тусуясь в группе подростков и вдохновенно сверкая валютой.

Олег достал сигареты и взглянул на часы.

- Я вот чего думаю... Надо было людей побольше взять. А то начнется
беготня...

- Все равно некого. Валентин с ночи, дома халявит, а Игорюха - на заявах.

- Участковых можно было напрячь.

- Сам же говорил, что кроме тебя никому верить нельзя.

- Тоже верно. Сейчас бы весь этот дом знал про засаду, а бабули бутерброды
с чаем таскали. Ты в подъезд заходил?

- А чего там отсвечивать? Типовой парадняк. Ступеньки, площадки, лифт.

- Вход в подвал.

- Да брось ты, Олег. Все потерпевшие говорят, что он через двери, нормально
уходит. На фига ж в подвал ему лезть? Чтобы застрять где-нибудь да влететь?

- А он точно один?

- Видели только одного. Может, на улице еще кто остается, не знаю. Думаю,
если он за Никиткой увяжется, мы не прозеваем.

- Как вы договорились?

- Да никак. Он зайдет, доедет в лифте до этажа. Минут через десять, если
все тихо, мы забираем у него "бабки".

- Ладно, подождем. Надо было хоть пива взять.

- После отпразднуем.

Время тянулось медленно - как это всегда бывает в засадах. Олег поймал
улитку, ползущую по скамейке, и, посадив ее на спичку, принялся
дрессировать. "Улитка, улитка, покажи рожки..." Валера от развлечений
отказался и внимательно разглядывал публику, проходившую мимо подъезда.

Никита появился, как и было условленно, - без пяти семь. Не оглядываясь по
сторонам, он свернул с основной дороги к своему парадняку и зашел внутрь.

Оперы поднялись со скамейки. Как говорят разведчики, "хвоста" не было.
Тьфу, блин... Жалко.

- Шибко не переживай, - вполголоса успокоил Валеру Олег. - Я с самого
начала на эту затею не рассчитывал. Теорию вероятности я на пять баллов в
институте сдал. Пошли, чего ждать?

Валера выплюнул окурок, зло выругался и согласно кивнул.

- Пошли.

Кусты пришлось обходить, что заняло минуту-две. Хотя спешить-то уже было
некуда.

Как и предполагалось, подъезд освещался естественным образом - через окошко
второго этажа. Лампочки в таких местах - вещь диковинная. Валера на секунду
замешкался, замерев на напольной металлической решетке и всматриваясь в
темноту. Наконец, убедившись, что башку во мраке не свернет, он шагнул
внутрь.

Никита лежал лицом вниз на площадке перед лифтом, прямо в пятне света,
проникающем сквозь окно. Он был жив, пытался перевернуться на спину, сжимая
руками горло и издавая приглушенный, ужасно противный хрип. Олег
моментально врубился в ситуацию, оттолкнул Валеру, перелетел через
ступеньки и перевернул парня.

Никита опустил руки, кровь хлестанула на бетонный пол. Второе ранение, судя
по пятну на белой футболке, было получено в живот.

Олег поднял голову и ошалело оглядел лестницу. Справа от лифта на улицу вел
черный ход - подъезд оказался проходным.

- Говорил же, блядь, проверь, мудила! Помоги ему!

Сам, выхватив из-за ремня пистолет, бросился на улицу.

Валера, держась за стену и боясь взглянуть на лежащего Никиту, еле-еле
поднялся к лифту. Лицо опера охватил огонь, руки тряслись, как у последнего
алкаша. Что он наделал?! Это же, это же...

Он заставил себя посмотреть в глаза наркоману, но тут же отвел взгляд в
сторону, не в силах перенести это зрелище. В угасающем взгляде Никиты
читались одновременно горькая обида и ужас, отчаянная мольба сделать хоть
что-нибудь. "Вы же взрослые, вы же... Помогите..."

Валерка тряхнул головой и пригляделся к ранам. Кровь, кровь, кругом
кровь... Жить Никите осталось минуту, не больше, даже если остановить
кровотечение. Похоже, нож перебил сонную артерию. Суки, козлы вонючие...

- Ты узнал его?! Узнал блядину?!

Сознание еще не покинуло Никиту, паренек расслышал вопрос и едва заметно
моргнул.

- Кто?! Кто он?! Быстрее!!!

Валера, конечно, понимал, что парень уже ничего не скажет, жизнь из
раненого стремительно уходила. Но Никита, собрав, наверное, последние
остатки сил, медленно поднял руку и ткнул окровавленными пальцами в грудь
Валеры.

- Я?! - Оперу показалось, что в него ударила молния.

Никита еще раз моргнул, тут же рука его упала, по телу пробежала судорога,
и хрипы смолкли.

Вернулся запыхавшийся Олег, вытирая пот со лба.

- Ну что?! Как он?

- Не знаю, - почти шепотом ответил Валерка, поднявшись с корточек.

- Отвали!

Олег присел, сжал запястье Никиты.

- Все... Кранты. Рвем когти, живо.

- Как, погоди...

Лифт дернулся и пошел наверх, вызванный кем-то из жильцов.

- Нельзя, нельзя уходить, - как в бреду, схватившись за перила, продолжал
шептать Валерка.

- Хватит, уже обделались. Быстрее, идиот!

Олег саданул кулаком Валерке в солнечное сплетение, тот оторвался от перил
и стал ловить ртом воздух. Лифт пополз вниз. Наставник схватил ученика
одной рукой сзади за пояс, а второй - под локоть и поволок к черному ходу...

Через пять минут оба сидели в соседнем дворе на сваленных в кучу бревнах, и
тяжело дышали.

Переведя дыхание, Олег достал сигареты, протянул Валерке.

- На, отмокай.

С минуту оба молча курили.

- Ну, что делать думаешь? - Олег первым начал разговор.

- Не знаю... Зачем мы сдернули, надо было дождаться...

- Кого?! Парню все равно не помочь, а мы... Я спрашиваю, что базарить
будешь?

- А чего там базарить? Так и скажу - хотели урода с поличным взять, но
прокололись. Мы ж не специально.

Олег озабоченно посмотрел на коллегу - так хорошая хозяйка смотрит на
начинающую киснуть сметану.

- Садись, "пять"... Не специально... Такое "не специально" называется в
уголовном кодексе преступной халатностью, повлекшей тяжкие последствия. До
семи лет на брата... Хочешь? Думаешь, полегчает?

Валерка облизал высохшие губы. В данную секунду он плохо соображал и
руководствовался эмоциями, а не логикой. Еще бы... Ведь это он, он,
Любимов, убил парня. Этот взгляд, прожигающий насквозь, не злобный, не
презрительный... С детской наивностью молящий о помощи... "Ты узнал его?!"
- "Да". - "Кто он?" - "Ты".

"Ну, еб... Я его найду, найду скота... Взгляд. он ведь будет жечь меня
всегда. Чушь это, что время все лечит. От этого не вылечишься... Ты убийца,
ты настоящий убийца. Умирающий пацан, еще пару часов назад не смевший слово
вякнуть, собрал последние силы, чтобы сказать тебе это в лицо..."

- Я найду его, - повторил вслух Валерка. - Весь рынок раком поставлю.

- Это Бога ради. Главное, херню не спори. Отдышался? На, еще покури.

Валерка взял вторую сигарету.

- Значит так, сопли пускать кончай. Гони домой, переоденься, прими сто
грамм...

Только сейчас Валерка заметил, что брюки его и манжеты рубашки испачканы
кровью.

- Возвращайся в отделение. Все равно вызовут. Мы вроде нигде не
светанулись. Ты как в воду глядел, про засаду решил никому не рассказывать.
Насчет прокола здорово не томись, это прежде всего моя вина, с тебя,
салаги, взять нечего. Что-то расслабился я... Да ладно. Ты точно про
подставку никому не жужжал?

- Точно.

- Боюсь, Никитка мог кому-нибудь трепануть.

- Я предупреждал его...

- Чепуха, у пацанов языки с километр длиной. Но ничего, даже если и
трепанул, стоим в отказе - знать не знаем, ничего такого Никите не
предлагали. В отделении он был, да. Разбирались с наркотиками. Все понял? И
не вздумай никому из наших на грудь бросаться. Стукачество всегда в цене.
Давай домой.

Валера продолжал сидеть.

- Слушай! - толкнул его Олег. - Кончай страдать! Это с непривычки. От того,
что ты сядешь, никому лучше не станет.

- Я найду его.

- Да найдешь, найдешь. Кроссовки тоже, кстати, вытри.

Валерка выбросил окурок, поднялся с бревна и, ссутулившись, побрел к арке,
выходящей на проспект.

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Июль, 1997 год

- Мы продолжаем, продолжаем вести прямой репортаж с места событий! Напомню
нашим радиослушателям, которые в настоящую секунду настроили свои приемники
на волну радио "Попкорн", что десять минут назад было совершено дерзкое
вооруженное нападение на коммерческий ларек индивидуального частного
предпринимателя "Гасанов и К°". Неизвестный преступник в маске, завладев
под угрозой пистолета дневной выручкой и шампунем "Пантин прови", попытался
скрыться. Однако, к его несчастью, и, соответственно, к счастью господина
Гасанова, мимо проходил милицейский патруль, который, мгновенно оценив
обстановку, бросился в погоню. Сейчас погоня в самом разгаре, и, как
всегда, в гуще событий наш корреспондент Алексей Косоротов. Ему слово.
Пожалуйста, Леша, расскажите нам, что произошло за истекшую минуту?

- Пока все по-прежнему. Преступник с Садовой свернул на Гороховую и
направляется в сторону Фонтанки. Милицейский наряд в составе двух человек -
как мне удалось установить, это участковый инспектор и постовой - находится
примерно в тридцати метрах от совершившего преступление и, ни на секунду не
выпуская грабителя из вида, продолжает преследование, которое, к сожалению,
затруднено из-за большого количества пешеходов. Однако милиция прилагает
все усилия для задержания злоумышленника.

- Скажите, Алексей, он не пытается отстреливаться? И вообще, что можно
сказать о личности преступника?

- Нет, выстрелов пока не слышно. Возможно, пистолет игрушечный - судя по
одежде, приобрести настоящий бедолаге не по средствам. По-видимому, наш
преступник к тому же страдает выпадением волос, иначе зачем ему понадобился
шампунь именно этой марки? Я попытался взять у него интервью, но он
категорически отказался, послав меня к закону о печати.

- Алексей, алло, Алексей, вы слышите меня?

- Да, да, я на связи.

- Уточните у сотрудников, не собираются ли они применять оружие на
поражение, и если да, то когда?

- Я уже задавал им этот вопрос, но ответа не получил. Участковый сослался
на последний приказ министра, запрещающий сотрудникам милиции напрямую
контактировать с представителями СМИ во время предварительного следствия.

- А как же они должны контактировать?

- Только через пресс-службу ГУВД. Но пресс-службы в текущую секунду
поблизости нет, поэтому, увы, разрешение на беседу мне не получить, и я
ограничиваюсь констатацией фактов. Так, внимание! Преступник забежал на
мост, пересек его и оказался отрезанным потоком машин! Сейчас наступит
самое интересное! Да, парню не позавидуешь. А вот и наши герои! Они уже на
мосту. Но что это? Что случилось? Грабитель возвращается на мост,
разбегается и прыгает через перила в воду! Ну, настоящий, настоящий боевик!
Он выныривает и плывет в сторону Невского!

- А милиция?

- Пока их действия ограничиваются вызовом подкрепления по рации. Подождем,
возможно, они все же поплывут...

Палец нажал кнопку радиоприемника, переключив его на другую волну.

"Не поплывут".

- Кре-е-ейзи, кре-е-ейзи... - Из приемника вырвался хрипящий бас,
выдаваемый луженой глоткой Стивена Тайлера, солиста команды "Аэросмит".

Палец выключил магнитолу, салон автомобиля наполнился тишиной, нарушаемой
лишь криками ребятишек, играющих в футбол на расположенной неподалеку
площадке.

Дмитрий Степанович Гапонов, президент крупной строительной компании
"Континент-строй", а также глава всевозможных ассоциаций и
благотворительных фондов, исключительно положительный мужчина сорока двух
лет от роду, недовольно взглянул на часы и, побарабанив пальцами по рулю,
проворчал:

- Все беды начинаются с опозданий. Ненавижу.

Впрочем, может быть, его "Ролекс" немного спешил, и нервничал Дмитрий
Степанович совершенно напрасно.

Встречу назначил он сам. Не доверяя офисным стенам и преданному персоналу,
он решил обсудить проблему здесь, в салоне автомобиля. Час назад набрал
телефонный номер и сказал всего четыре слова: "В три, там же".

Это означало, что намечается серьезный разговорчик без свидетелей. Место,
один из питерских двориков, было облюбовано заранее, и повторять адрес не
имело смысла. Ни Дмитрий Степанович, ни человек, которого он ждал, не
стремились афишировать свое знакомство и, встретившись случайно на улице,
вряд ли сняли бы друг перед другом шляпы. Гапонов был слишком известной
персоной, и все знали его исключительно с хорошей стороны.

В машине становилось душновато. Дмитрий Степанович ослабил галстук,
повернул в замке ключ и включил кондиционер.

Человек не опоздал. Как только из открытого окошка соседнего дома заиграли
позывные "Маяка", в стекло правой двери постучал. Гапонов взглянул на
подошедшего, кивнул и поднял кнопочку.

Выбросив окурок на газон и хлопнув дверью, человек грузно опустился на
сиденье.

- Проблемы? - коротко буркнул он. - Рассказывай.

Вероятно, соблюдение этикета его не интересовало и тратить время на
приветствия он не считал нужным. Дмитрий Степанович достал сигарету, нажал
кнопочку прикуривателя и переполненным обидой и горечью голосом произнес:

- Эта морда покойная, сука банковская, кажется, успела слить информацию.

- Кажется? Креститься надо. Успокойся. Какой-то бумажки не хватало?

- Бумаги были все, то-то и оно. Но где гарантия, что она не сделала еще
одну распечатку?

- Сомневаюсь. Дома был только один экземпляр. Довольно хорошо спрятан.
Делать копию не имело смысла.

- А компьютер? Там ведь все есть.

- Она держала информацию под паролем, который уже никому не назовет. Ты
расскажи, что стряслось-то?

- Я пока ничего не могу утверждать, я просто изложу факты.

- Хорошо. И не гоношись. Спокойнее. - Человек почесал мочку уха.

Гапонов сделал глубокую затяжку.

- Неделю назад один из адресов, указанных в бумагах, посетил некий
человечек. Он не представился, просто поинтересовался, не здесь ли
находится офис фирмы "Валет". Ты понимаешь, что адрес фирмы фиктивный,
поэтому меня сразу поставили в известность об этом визите.

- Ну и что? Фирма не является подпольной, мало ли кто мог зайти.

- Согласен. Но в течение следующих двух дней этот же человек, судя по
описанию, посетил офисы "Дамы" и "Короля". Теперь дошло? Это уже
закономерность. Очень тревожная закономерность.

- Он что-нибудь выспрашивал?

- Ссылался на газетную рекламу, где якобы указаны адреса. Но никакой
газетной рекламы не было. Остался еще "Туз", вероятно, на днях он объявится
и там.

- Надо было позвонить мне сразу после второго визита.

- Я все-таки надеялся, что это случайность... Черт, как не вовремя.
Главное, ума не приложу, кто это может быть. Органы? Или какой-нибудь
безутешный хахаль? Органы совсем не в жилу.

- Органы обычно "ксивами" светят и церемониться долго не будут - за шиворот
и в отдел. А хахаль? У нее был хахаль?

- Да черт ее знает... Может, и был урод какой. Сейчас не спросишь. Во
всяком случае, жила она одна. Да ты и сам лучше знаешь. Где-то есть бывший
муж, но он спился и вряд ли будет совать свою красную носяру в дела бывшей
и к тому же покойной жены. Он даже на похороны не явился.

- Хорошо, я все понял. Человеком займемся.

- У нас все сейчас на мази. Намечается торжественная закладка
"символического кирпича" в фундамент будущего детского дом. Приглашены
очень высокие лица. Возможно, будет даже представитель Президента.
Подготовлены пресса, телевидение. Есть предварительная договоренность о
новых кредитах, есть...

- Я все это знаю - и про "кирпич", и про кредиты. Не переживай. Никакой
утечки не произойдет, и никто в твои дела нос совать не будет.

- А если это менты?

- В органах полным-полно хороших и замечательных людей, которые всегда
готовы помочь.

- У них там сейчас эти, как их, "Чистые руки".

- Я считал тебя умнее, Дмитрий Степанович. У кого надо, всегда чистые руки.
Прямо сияют белизной. - Собеседник Гапонова вновь почесал ухо, вероятно,
это было дурной привычкой.

- Понятно. Ты позвонишь мне?

- Если сочту нужным. Работай спокойно. Наверное, у тебя и так хватает
проблем.

- Да уж...

Человек, опять забыв об этикете, молча толкнул дверь, выгрузился из машины
и пошел в сторону арки.

Дмитрий Степанович поправил галстук и, посмотрев вслед удаляющемуся
человеку, недовольно хмыкнул:

- Все знаю, все знаю... Покровители херовы. Не могли с бабой толком
поговорить, сиди вот, переживай. Сами прокололись, а теперь за этого
визитера с меня такую долю снимут... Все им мало, все у них "по понятиям".

Гапонов завел двигатель, вывел машину со двора на проспект.

На самом деле он прекрасно понимал, что без этих людей у него вообще ничего
не вышло бы, и ворчал он просто для того, чтобы выпустить пар.

Такой замечательный день, такие заманчивые перспективы. Спокойнее, Дмитрий
Степанович, осталось немного, совсем немного.. Без нервов и риска можно
только пособие на бирже получать. Остановиться? Срок? Нет, еще не срок.
Надо играть, пока есть ходы. Не будет ходов, вот тогда и срок. Поиграем.

Пальчик нажал кнопочку магнитолы. "Как там наш любитель шампуня? Поймали?"

ГЛАВА 2

- Вот это влип!!! По полной схеме. Как в классическом анекдоте про
любовника и шкаф. Не, мужики, все ведь тип-топ было. Я ее, красавицу
списанную, пять раз переспросил - точно муж уехал из города? "Точно, Витя,
точно. Сама на поезд сажала". Витя и раскатал губу, расслабился. На
шампанское разорился, на розочку. Пришел. Шампанским отсалютовал, огурчиком
закусил и за дело. А чего в любовь играть, люди взрослые. Только,
понимаешь, овладевать начал, звонок, блин! Ленка на цыпочках к двери и в
глазок глядь. Да хоть бы музон вырубила. "То ли девочка, а то ли варенье".
Возвращается сама не своя, лица на роже нет. Сюрприз. Муж! Ура!

Такой душевной обиды, мужики, я не испытывал никогда. Очень пожалел, что я
не Копперфилд. Махнул бы простынкой - и нет ничего. Ни шампанского, ни
огурчиков, ни дыма сигаретного, ни койки, ни, главное, меня. А не
Копперфилд я! А муж, бестия, заподозрил неладное, барабанит в дверь
кулаком. "Открывай, - кричит, - корова! Лучше по-хорошему, знаю, что с
мужиком сидишь!"

Ленка сопли пустила. "Все, - говорит, - убьет ведь, сердешный. У нас топор
в прихожей острый, как бритва". Я к балкону, да куда там - девятый этаж.
Честно скажу, меньжа хватила, забегал по комнате, как вшивый по бане. И
ствол как на грех не захватил, со стволом-то, дружком-приятелем железным,
никакой муж не страшен - что рогатый, что лысый.

Но поздно горевать, надо выкручиваться из неприятности. А рогатый наш уже
фомочку где-то раздобыл и к двери прикладывается, покрикивая всякие
глупости типа: "Убью, чучело, зарежу, с балкона выкину!" Ну, понятно, что
не "Сникерсом" угостить хочет, мог бы и не орать на всю лестницу.

В общем, выручила мою ментовскую шкуру опять она, оперативная смекалка.
Прикинул я, что дверь двойная, минут десять рогатый всяко провозится,
быстренько к телефону шмыгнул и в дежурку звоню.

"Брат Михалыч, выручай! Присылай срочненько машинку по такому-то адресу,
тут деятель один двери снимает, не иначе квартирку обнести намеревается.
Ручонки ему заломайте, в отдел отвезите и поместите в отдельный
пятизвездочный номер. Где-нибудь так до утра. Только не тяните, подъезжайте
быстрее, иначе беда. Я утром приду и непременно с ним разберусь".

Михалыч заныл, законник хренов, мол, не могу до утра, только на три часа
право имею, для установления личности. Но я уговорил. "Если что, все на
меня вали, можешь даже рапорт на содержание от моего имени нацарапать.
Только скажи мужикам, чтобы кисель в подъезде не разводили, в детективов не
играли - ручонки папику по-быстрому, по-тихому заломали, и в камеру".

Все! Время полетело. Что самое сложное в нашей работе? Ждать и догонять.
Именно так.

Первую дверь душегуб сковырнул через пять минут после того, как я повесил
трубку. А нашими и близко не пахнет. Пахнет переломом основания черепа.
Моего, естественно, черепа. На моей же, блин, территории. Для наших
молодцов на час опоздать все равно что совсем не опоздать. Группа быстрого
реагирования, мать их за ногу...

Смотрю я на дверь и думаю о напрасно загубленной молодости и ужасной
несправедливости. Можно подумать, этот, с рогами и фомкой, по бабам никогда
не гулял, а в одни командировки ездил.

Но чу, услышало ухо родимый напев! Скрип подвески нашего коня я ни с чем не
спутаю! Приехали, родненькие. Я к окну! Идут не спеша, вразвалочку, как с
собачкой на прогулку. Быстрее же, неукротимые вы мои, товарищ ведь погибает.

Успели. В тот момент, когда счастливый и гордый соперник наконец выбил
дверь и в предвкушении скорой расправы красивым жестом вытер пот со лба,
два не менее счастливых сержанта в предвкушении скорой премии красивым
жестом обломали папику кайф и, возможно, опустили почки. Во всяком случае,
упал он очень быстро, почти мгновенно, не успев ничего сказать напоследок.
А говорить в принципе, ничего и не требовалось. Все понятно - не фиг по
чужим квартирам воровать.

Из подъезда рогацци сеньора вынесли в бессознательном состоянии, но, как
того требует устав, в браслетах, погрузили в "радио-такси" и с Богом
увезли. Я помахал им с балкона платочком, утер скупую слезу и вернулся к
прерванному было мероприятию, перед этим поставив на место двери. И хотя
чувство уверенности ненадолго покинуло меня, оттопырился я на славу, до
утра.

Ну а с утречка, полный сил и энергии, я без опозданий прибыл на службу,
ознакомился с происшествиями за прошедшие сутки и с ужасом из собственного
рапорта узнал, что на моей территории завелись квартирные ворюги. Подумать
только, на моей образцово-показательной территории! Кто ж там таков? Гневно
открываю камеру, строго и бескомпромиссно смотрю в глаза пойманному с
поличным субъекту и жестко спрашиваю: "Ну что, пугало огородное, сам все
расскажешь, или третью степень устрашения применять?" Вот, мужики, я к чему
это все вам рассказал - в любой ситуации твердо помните, что вы сотрудники
милиции, что у вас на плечах погоны, что вы всегда должны быть готовы к
выполнению служебного долга и соблюдению морального кодекса офицера. И еще.
Копперфилд при всех его магических способностях и чудесах телевидения такой
фокус вряд ли показал бы. Один взмах волшебной палочки - был человеком,
стал тыквой. Сиди, зрей! Чудо? Чудо! Га-га-га... - рассказчик загоготал и
повернулся к слушателям спиной. Сидящие на заднем сиденье "Жигулей" Валера
Любимов и Олег Степанов, оперы-приятели, переглянулись и неопределенно
хмыкнули - вероятно, история, рассказанная их коллегой Витькой Караваевым,
не вызвала у них столь бурного восторга.

- Слышь, Витек, мужика-то ты выпустил? - уточнил Олег.

- Конечно, - прервав смех, ответил Караваев, - я ж не беспредельщик какой.

- А баба жива осталась?

- А чего ей будет? Я потом позвонил, спросил. Мы ж нигде не засветились
вместе, конспирация - высший класс. Она, наоборот, чуть глаза ему не
выцарапала - зачем, ненаглядный мой, двери ломал, не мог дождаться, когда я
из ванной выйду? И какого пса ты из командировки вернулся? Одно меня,
мужики, тревожит - какая курва муженьку про мой вояж напела?

- Про твои блядки-вояжи легенды слагают, Копперфилд. Болтай поменьше.
Чего-то ты ожил. Прошло брюхо?

- Отпустило, тьфу-тьфу. Я замечать стал - как совещание, так у меня понос.
Традиция. Организм протестует против совещаний.

- Ага, а нам рапорта теперь писать - почему на полчаса опоздали. Имей в
виду, я чистую правду выложу. Опоздали, потому что опер Караваев не моет
рук, а потом заседает в рабочее время на "толчке". Чистыми руками надо
работать, чистыми.

- Кстати, про чистые руки, - усмехнулся Валера, - есть хохма посмешнее. В
Главке, а точнее, в отделе собственной безопасности установили телефон
доверия для граждан. Любой обиженный органами может позвонить и застучать
обидчика. А наши любители чистых рук долго разбираться не будут, рапорт на
стол и шагом марш на гражданку. Первые психи уже звонят. Ты бы, Витек,
осадил со своими фокусами нарвешься...

- Точно, точно, Каравай, - поддержал Степанов. - Тут одного опера турнули
за то, что задержанного черного сфотографировал для картотеки. Без согласия
на то подозреваемого. Нарушение Конституции в чистом виде. Черный настучал,
и честь труду, опер нынче арбузы продает на остановке.

- Да, времена... - вздохнул Караваев. - На бандюгая теперь и не посмотри
косо, обидится еще, братишка. Я, пожалуй, запрусь в кабинете и буду пузо
отращивать. А кражи пускай отдел безопасности раскрывает.

Витька похлопал ладонью по уже начавшему проявляться брюшку и замурлыкал
под нос какой-то модный мотивчик. Вообще-то, опером он был неплохим, по
крайней мере, работу свою ценил и даром денежного содержания не получал. В
ментуру он пришел постовым, честно оттоптал с дубиной и рацией землю,
поступил на заочный в школу милиции, еще два года занимался "кастрюльными"
вопросами в форме участкового инспектора, а теперь попал в розыск опером.

Должность заместителя начальника отдела по опер-работе в ближайшем будущем
освобождалась, нынешний шеф - Бородин Иван Михайлович - уходил на
повышение, и Витька вполне заслуженно претендовал на его место. Претендовал
правда, и Олег Степанов, но без особого. Новая должность, по сути своей,
сволочная, в том плане что неблагодарная и нервная. Особенно по нынешним
временам, когда никто толком не знает, что от него хотят. Поэтому, когда
Бородин по очереди поговорил с операми, Витька согласился, а Олег сказал,
что подумает. Вряд ли Караваев рвался в кресло зама, но оно являлось
трамплином к более солидным должностям, а здоровый карьеризм, основанный на
собственных заслугах, - вещь неплохая.

Сам Бородин, к слову сказать, отдал бы предпочтение Олегу - во-первых, как
более опытному, а во-вторых, как более рассудительному и организованному.
Караваев имел в отделе репутацию авантюриста и работал порой на грани фола.
Черта хорошая для опера, но нежелательная для руководителя. Особенно
Бородина насторожил один случай.

На территории отдела произошло убийство, довольно традиционное - среди бела
дня, возле кабака, из пистолета расстреляли очередного бандита. Свидетели
слышали три выстрела, столько же пуль изъяли медики из тела несчастного. Но
гильз на месте происшествия было обнаружено только две. Этот факт списали
на банальную невнимательность эксперта, плохо, мол, искал. Раскрытием
занимался убойный отдел, оперы с "земли" помогали по мере необходимости.

Спустя неделю Витька позвонил убойщикам и сказал, что может подсобить
информацией.

Убойщики сразу прилетели, и Витька выложил почти весь расклад - кто стрелял
и почему. На вопрос, откуда информашка, Витька усмехнулся и ответил, что
работать надо, а не бумажки писать. Вместе с операми из убойного он поехал
домой к предполагаемому убийце, где последнего совместными усилиями
задержали. Товарищ мертво стоял в отказе, а прямых доказательств не имелось
- при бандитских разборках свидетели мгновенно наживают склероз.
Прокуратура на косвенных уликах арестовывать подозреваемого не собиралась,
короче, дело сыпалось на глазах.

Без особых надежд два опера-убойщика отправились на обыск - ежу понятно,
что никакого "ствола" или патронов в хате не обнаружится. Какова же была их
радость, когда в спальне, возле кровати, они нашли гильзу от стреляного
патрона. За один день провели экспертизу. Гильза пошла "в цвет". Товарищ
пускал пену, хрипел и рвал пуговицы, крича про подставы и ментовский
беспредел, но это не помогло, к косвенным уликам добавилась прямая, и
дорога к усиленному режиму оказалась открыта.

Откуда у кровати подозреваемого взялась эта гильза, принципиального
значения не имело. Может, из брюк выпала. Бородин, правда, вспомнил, что
первым на место происшествия прибыл Витька Караваев, и, когда все улеглось,
вызвал его в кабинет для конфиденциальной беседы. Витька искренне развел
руками и побожился, что к истории с гильзой никакого отношения не имеет.
"Точно?" - "Да точно, Михалыч! А чего ты переживаешь? Убийца должен сидеть
в тюрьме!" - "Ты уверен, что он убийца? "Я всегда уверен". На этом разговор
и закончился. В конце концов, убийство раскрыто, преступник наказан, налицо
торжество справедливости...

Сейчас оперы возвращались с совещания в райуправлении, где им в очередной
раз напомнили про чистые руки, режим секретности и моральный кодекс. А
представитель инспекторского отдела предложил всем "продавшимся" операм
самим, по-хорошему, уйти из органов. Никто не ушел.

"Жигули" притормозили у светофора возле переулка, ведущего к отделу.
Неподалеку потрепанный мужичок с облезлым Терминатором на полинявшей
футболке изучал витрину ларька, торговавшего спиртосодержащими продуктами.

- Поработаем? - обращаясь к Олегу, Валера кивнул на мужика.

- Начинай.

- Значит так. Социальный статус - ниже среднего. Гопник, но не бомж,
жилплощадь имеет, одну комнату, не больше. В коммунальной квартире.

- Да. Разведен, детей нет. Тяготеет к лирике. Страдает открытой формой
туберкулеза.

- Согласен.

- Три ходки.

- Пожалуй, четыре.

- Согласен. Последняя - за изнасилование несовершеннолетней.

- Малолетней, мой мальчик, малолетней.

- Согласен. Не работает, но мечтает о деньгах и выпивке, любит кошек, их у
него три штуки. А в целом мудак. Полный.

- Согласен.

Обласканный мужичок почесал Терминатора и, подобрав хабарик, скрылся в
кустах.

- Ну вы, пацаны, даете! - восхитился Караваев. - Прямо индукция.

- Ага, она самая. Электромагнитная.

Дали зеленый, машина тронулась.

Здание отдела милиции было типовым двухэтажным сооружением из серого
кирпича. Рядом, за металлическим ограждением, располагалась стоянка
служебных и изъятых автомобилей, напротив зеленел небольшой сквер со
скамейками.

В сквере заботливый отделенческий завхоз-старшина разбил грядки с картошкой
и морковкой, а чуть подальше, в кустах, возвел два парничка, где выращивал
помидоры и огурцы. Дежурный наряд, таким образом, мог полакомиться свежими
овощами, не тратя время на беготню по магазинам. Старшину за инициативу
поощрили грамотой, и он, воодушевленный успехом, сейчас доставал материал
для сооружения маленькой свинофермы. Своих денег у старшины, естественно,
не имелось, он носился по руководству, выбивая материальную помощь и
доказывая, что, не поевши свежей свининки, сотрудник вряд ли сможет
качественно реагировать на преступления. С ним соглашались и давали деньги.
В настоящий момент старшина, засучив рукава милицейской рубахи и сдвинув
кепку с кокардой на затылок, трепетно окучивал культуру.

"Жигули" миновали небольшой разлинованный плац для строевых смотров и,
зарулив на стоянку, остановились.

На пороге отдела мирно курил сержант, несший вахту по защите личного
состава от нападений террористов и бандформирований. На солнцепеке он
испытывал явный дискомфорт: бронежилет и каска - это не маечка и не пляжная
панамка, но приходилось терпеть. И не потому, что террористов очень уж
боялись, а ввиду возможного и неожиданного появления проверяющих.

- Как служба, Серега? - подмигнул на ходу Олег.

- Мух много, достали. - Сержант зевнул и поправил висящий на плече автомат.

Кабинеты уголовного розыска располагались на втором этаже, рядом с
паспортным столом, за дверью с кодовым замком.

Караваев подниматься наверх не стал, а сразу завернул в дежурку узнать
обстановку. Паспортный стол не работал, девчонки-паспортистки разбежались
по магазинам, но в холле-приемной сидело несколько человек. Ни Олег, ни
Валера не обратили на них никакого внимания, люди в паспортном сидят
постоянно, могли прийти к кому угодно и ждать предпочли не на жаре, а в
прохладной приемной.

Но как только Олег набрал код и открыл двери, три молодых человека
мгновенно поднялись со своих мест и быстро подошли к операм.

- Минуточку, Степанов вы? - обратился парень лет тридцати в сером костюме к
Олегу.

- Я, - кивнул Олег.

- Нам хотелось бы поговорить с вами с глазу на глаз. У вас в кабинете
кто-нибудь есть?

- С удовольствием, но можно узнать, с кем именно я буду говорить? А то
придушите еще.

- Не придушим, - улыбнулся парень и достал из нагрудного кармана красную
книжечку на цепочке. - Отдел по очистке рядов, коллега.

- Взятку шить будете? - хмыкнул Олег, пропуская визитеров и указывая на
дверь своего кабинета.

- Нет, незаконное производство аборта.

- Вы извините, у нас не прибрано. Надо было позвонить, я бы распорядился,
девочка прибрала бы. А то пыли много. Аллергией не страдаем?

- Не страдаем.

- Извольте, - Олег отпер замок и вошел в кабинет, - располагайтесь. Слушаю.

Последний гость прикрыл за собой дверь, и оставшийся в коридоре Валера так
и не узнал, зачем его друг понадобился отделу по очистке рядов. Может, обед
принесли? Сардельку в тесте и пивка. Настораживала показная вежливость
борцов за чистоту совести. Неуместная вежливость порой опаснее явной
грубости. К тому же Валера мог поклясться, что последнего зашедшего он
раньше видел, но запамятовал, где и когда. Причем товарищ не имел к службе
очистки никакого отношения. Симпатичное, однако, времечко. На земле
работать некому, а спецслужб - как фантиков у придурка, полные карманы.
Отдел собственной безопасности, особая инспекция, теперь еще отдел по
очистке рядов какой-то. Все чистят. С блеском, как "Коммет". Борьба с жиром.

Впрочем, чего раньше времени паниковать? За Олега Валерка был спокоен,
кроме зарплаты и редких премиальных Степанов ничем себя не зарекомендовал,
избегал даже охранной халтуры. Не говоря уже о предательстве или взятках.
Олег был "ментом в законе", по крови и по сути. В душу, конечно, не
заглянешь, но душа - отражение поступков. Скорее всего, ребятки пришли
насчет Вадика Дубова, Олежкиного соседа по кабинету. Этот милый юноша точно
нуждается во внимательной опеке.

В ментуру он попал явно "по звонку", прямо на должность опера, без всяких
школ или курсов. Одна внешность чего стоит. Обычно таких ребят постовые
даже близко не подпускают к ведомственным дверям, сопровождая сей процесс
размахиванием резиновыми палками. Бритоголовый крепыш, без меры украшенный
золотой и позолоченной бижутерией, словно папуас на ритуальном танце.
Разъезжает на новеньком "опеле" и таскает на поясе пейджер, а в кармане -
трубку. Обедал Вадик исключительно в частном кафе, денег не считал и был
вполне доволен жизнью. Спустя две недели после его прихода Валера встретил
Дубова на рынке в компании южных торгашей, с которыми молодой опер
разговаривал по-хозяйски, как с прислугой.

Посадили юношу в кабинет Степанова, чтобы на первых порах Олег опекал
новобранца. Такое соседство нужно было Олегу, как кариеc - зубам, но ничего
не поделаешь, приходилось терпеть. Правда, нет худа без добра. Вадик тут же
заменил старую, едва живую казенную мебель на фирменную офисную, поставил
новую дверь с суровым замком и притащил в кабинет видеодвойку.

Между собой остальные оперы решили не болтать лишнего при Дубове, особенно
про бандитские варианты. Что этот человек забыл в ментуре, никто не
понимал. Во всяком случае, призванием тут и не пахло.

Валера тоже сидел в кабинете не один, и ему прикрепили новобранца - Серегу
Абдулова, окончившего недавно университет и решившего идти работать не
следователем или адвокатом, а простым сыскарем.

Всего же в отделе трудилось семь оперов, двое из которых сейчас гуляли в
отпусках.

Любимов прошел к себе, скинул пиджак и взглянул на стол, на котором лежала
оставленная Серегой записка. "Я на территории, если ко мне придут, пусть
подождут. Угости чаем и расскажи анекдот".

Валера достал из сумки термос с домашним супом, воткнул чайник в розетку.
Подкрепиться не дали, снизу позвонил дежурный и сорвал обед свеженькой
заявкой. Вроде как квартирный разбой. Влетели в масках, связали, ограбили.
Без всяких "вроде как". Милый дежурный. "Вроде как", оно бы и было "вроде
как", а тут просто разбой. С казаками-разбойниками и, возможно, огневой
поддержкой.

Валера взял со стола папку с бумагами, выключил так и не успевший закипеть
чайник и помчался вниз.


В отдел Валера вернулся через целых три часа, как раз к окончанию рабочего
дня. Налет со слов потерпевшей оказался, говоря на милицейском языке,
квалифицированным, но, слава Богу, обошлось без пальбы.

Девочка в белом халате позвонила в дверь зажиточных граждан и,
представившись медсестренкой, попросила воспользоваться телефоном, срочный
вызов.

Хозяйка, бывшая в тот момент дома, оказалась отзывчивой и наивной женщиной
и дверь тут же открыла. Однако вместо девочки в квартиру ворвались мальчики
в капроновых чулочках на приветливых лицах и с пистолетами в кровожадных
ручках. Хозяюшку поздравили с прекрасной и доброй натурой, после чего
затолкали в комнату, связали руки-ноги и стали спокойно переносить
имущество в припаркованный к подъезду грузовичок. Никто из соседей на это
мероприятие внимания не обратил, мало ли кто переезжает.

Забрав все самое ценное, вплоть до женских гигиенических средств, ребятишки
предупредили хозяйку о кровавой ответственности за дачу показаний в
соответствующих организациях, перерезали телефонный провод и, аккуратно
прикрыв за собой дверь, удалились. На все мероприятие ушло не больше
двадцати минут.

Хозяйка кое-как распуталась и, забыв о предупреждении, тут же позвонила от
соседки по "02". Приехали Валера и водитель. Хозяйка к их приезду в себя
еще не пришла, постоянно падала в обморок, рыдала, заламывала руки, без
перерыва курила и выражалась в адрес неизвестных грубой нецензурной бранью.
Ничего в общем необычного, учитывая стоимость похищенного.

Выслушав жуткую историю, Валера поручил водителю успокаивать добрую
женщину, а сам пошел к соседке и, позвонив от нее, попросил дежурного не
докладывать о происшествии в Главк, а дать хотя бы полчаса для выяснения
обстоятельств. Потому что Валера подозревал, что здесь и в самом деле не
разбой, а "вроде как". Но дежурный, будучи перестраховщиком, потребовал
дать данные потерпевшей, список похищенного и приметы преступников, а не
строить из себя инспектора Морса. Экспертно-криминалистическая бригада уже
заказана, следователь вызван, руководству доложено, готовьтесь к встрече.

Валера вздохнул - текущая политика требовала чуткого и быстрого
реагирования, а не установления истины. Истина вторична. Он продиктовал
все, что успел узнать, и повесил трубку. Насторожила же Валеру одна деталь.
Несмотря на стрессовое состояние, историю с разбоем хозяйка изложила четко,
без запинки и сбоя, будто вызубрила наизусть. В приметах не путалась, как
обычно бывает с потерпевшими сразу после совершения преступления.

Валера решил поговорить поподробнее, прежде чем взять заяву, потому и
звонил дежурному с просьбой получасовой отсрочки.

Выйдя от соседки, он спустился вниз и пообщался с сидящими на скамеечке
бабулями. Действительно грузовичок стоял, мебель рабочие грузили. Без
всяких чулок на лицах. Лиц бабули не запомнили, потому что далековато,
скамеечку у того подъезда какая-то сволочь бесстыжая утащила на дачу.
Ладненько.

Любимов вернулся к потерпевшей, велел ей угомониться и, пока не приехала
группа, приступил к уточнению обстоятельств. Обстоятельства, как и
следовало - ожидать, выглядели туманно, как запотевшие очки. В квартире
дамочка была прописана с мужем.

"А кто у нас муж? Волшебник?" - "Нет, не волшебник, просто сидит". - "Где
сидит?" - "Ну, как где? В тюрьме". - "Боже мой, за что?" - "Да так,
глупости сплошные. Вымогательство". - "Действительно глупости. Я так
понимаю, все, что нажито его непосильным трудом, сегодня и пропало? Он,
наверное, огорчится, да?" - "Не знаю, наверное, огорчится". - "А я вот
думаю, что, наоборот, обрадуется. На имущество-то арест небось наложен, а?
И после суда поступит оно в доход государства? Пардон, уже не поступит".

Дамочка завизжала и руками замахала: "Что за намеки, что вы себе
позволяете? Я к начальнику вашему главному на прием пойду, с треском с
работы вылетите!"

Ответить Валера не успел, прибыла группа во главе со следователем.
Следователь тут же принялся строчить протокол осмотра, вероятно, это был
уже не первый вызов за сегодня, работа напоминала конвейер, поэтому что-то
доказывать и объяснять ему не имело смысла. Дамочка по-прежнему визжала,
следователь успокаивал ее, говоря, что все непременно отыщется, и Валера,
плюнув, ушел курить на лестничную площадку. Поднялся присланный дежурным
участковый.

- Помощь нужна?

- Да нет, браток, не нужна. "Глухарек" тут. Иди проводи воспитательную
работу с населением, это нынче важнее важного. Да и государство от этого
разбоя несильно обеднеет, а потерпевшая так и вообще не обеднеет.

Следователь ковырялся часа три, неторопливо, обстоятельно записывая каждую
мелочь. Оно и понятно - в других отделах висели заявки "с личностью", то
есть преступления, где были задержаны подозреваемые и по которым нужно было
принимать решение. А работать по "глухарю" всегда приятнее, никого не надо
арестовывать, некому предъявлять обвинение... Лучше спокойно, не торопясь,
дотянуть до окончания дежурства и передать вахту следующему. Пускай он и
арестовывает. И никто не упрекнет в недобросовестности - наоборот, вот как
чутко я отношусь к потерпевшим, все подробненько записываю. Валера не знал
следователя, тот был из молодых, но службу, судя по всему, понял быстро.

"А может, оно и к лучшему? Пускай дамочка успокоится, сопли вытрет.
Правильно следак ей пообещал, отыщутся вещички. Сама через пару деньков все
расскажет, когда мы с Олежкой ее в оборот возьмем. Уболтаем красавицу..."

Валерка вернулся в отдел к семи вечера, постовой Серега, не снимая
амуниции, все еще курил на крыльце. Вот у кого работенка центровая. Откурил
сутки без нервных срывов, и халтурь три дня в магазине.

В вечер от оперов дежурил Дубов, его "опель" гордо сверкал справа от входа.
Валера вспомнил про Олега. Он должен быть на месте, раньше семи Степанов
никогда не уходил. С женой он развелся год назад, новой супруги не нашел,
жил с родителями.

В дежурке, куда Валера по привычке заглянул, висела какая-то необычная для
этого места тишина. Дубов, Караваев и Абдулов хмуро сидели и таращились в
потолок.

- Чего собрались? - Валерка расценил тишину как случайность.

- Мудистика полная, - негромко ответил Каравай. - Олега закрыли... Отдел
очистки, чтоб их мама назад родила...

ГЛАВА 3

- Наши дети - это завтрашний день России, в натуре. Каким он будет, зависит
от нас, ибо мы, блин, должны типа заложить в подрастающее поколение зерна
добра, света и созидания. К сожалению, многие конкретно забывают об этом.
Да, блин, мы живем в нестабильное, смутное время, когда мерилом ценности
являются "башли", когда личные интересы преобладают над общественными,
когда человеческие отношения попираются типа торгашескими. Но чо бы там, в
натуре, нам не втирали, есть среди нас кенты, которым будущее России не по
барабану. От лица нашего фонда я хочу поздравить братишек из
"Континент-строя" с закладкой первого, блин, кирпича в основание детского
дома, пожелать этой конторе скорейшего окончания строительства и
процветания на благо сирот нашего города! Классно, что мы сейчас находимся
рядом с теми, кто, имея возможность строить дачи, коттеджи, бани и прочие
роскошные клубы, занимается как бы возведением детских домов, которые не
принесут типа прибыли, но зато наполнят наши сердца добром, светом и
любовью. Конкретно за вас!

Оратор незаметно сунул в карман шпаргалку, опрокинул залпом фужер с водкой
и сел на место.

- Кто это? - шепнул Дмитрий Степанович Гапонов сидящей слева от него
молодой секретарше Алене.

- Президент фонда "Культурное возрождение России".

- Культурное?

- Ну да.

- А что у него с лексикой?

- С чем, простите?

- Ну, быкует много.

- А... Он всего год как освободился, не адаптировался еще.

- А за что сидел?

- Точно не помню, кажется, за наркотики и развращение малолетних.

Дмитрий Степанович благодарно кивнул выступавшему, чье сердце наполняют
добром, светом и любовью детские дома, приподнял свой бокал и немного
пригубил.

Фуршет продолжался. Подготовлен он был на славу - длинные столы с кормом
радовали изобилием кулинарных чудес, марочных вин и диковинных фруктов.
Официальная часть прошла успешно, символический кирпич под бурные
аплодисменты гостей, журналистов и просто гулявших рядом со стройкой
бездельников был торжественно заложен, сфотографирован и заснят на
видеокамеры. После слезовыжимательных речей желающих высказаться
празднество переместилось в уютный пятизвездочный ресторанчик, где славно и
без драк продолжалось по настоящую минуту. Гостей в ресторан прибыло
больше, чем на стройку, но опоздавшие "на кирпич" извинились, сославшись на
неотложные дела. Некоторые явились вовсе без приглашений, по зову сердца,
чтобы отдать дань уважения благородному начинанию строителей. Отдав дань,
они удалялись или засыпали прямо под столами. Но в целом обстановка была
радушной, теплой и человеколюбивой. Первая половина гостей уже напилась,
вторая половина - сильно.

Взял слово следующий тостующий, представитель городской администрации.

В кармане Дмитрия Степановича запиликал пейджер. Гапонов нажал кнопочку и
взглянул на экран. "Поздравляю с первым кирпичом. Дослушай тост и выйди,
есть новости".

Гапонов тут же стер из памяти радио-игрушки сообщение и, улыбнувшись,
взялся за фужер.

Речь закончилась, спиртное переместилось в желудки, аплодисменты смолкли.

- Алена, я на минуточку.

- Конечно, Дмитрий Степанович.

Президент компании "Континент-строй" обогнул стол, по пути улыбнулся паре
высокопоставленных гостей и, миновав холл с пальмами фонтаном и
охранниками, вышел на улицу.

Вызвавший его человек ждал в скромных зеленых "Жигулях" на противоположной,
затененной стороне улицы. Гапонов перешел через дорогу и сел в машину.

Как обычно, человек не стал тратить время на приветствия и рукопожатия. По
привычке он почесывал ушко.

- Как пьянка? Без осложнений?

- Да, все в порядке.

- Зря налоговую пригласили, и ОБЭПников не стоило.

- Почему? Надо дружить со всеми. Голодные волки - злые волки.

- Дружить можно по-разному. Маринованной осетриной и свининой по-французски
сейчас никого не соблазнишь. Сегодня они за твоим столом, завтра ты - за их.

- Тьфу-тьфу, - постучал Гапонов по "торпеде", - сплюнь.

- Это ты плюйся. Ладно, слушай дальше. Бумаги нашлись. У мусорка одного в
кабинете.

- У мента?

- Да, у мента, но мелкого пошиба. Оперок в обычном отделе. Оказывается, у
него с банкиршей романчик школьный был, они однокласснички. А когда мужичок
ее бросил, она про дурика этого вспомнила. Тогда, наверное, бумажки ему и
передала.

- Это он проверял адреса фирм?

- Он. По собственной инициативе. Не иначе как разобраться захотел, почему
его первая любовь скончалась.

- Где сейчас бумаги?

Собеседник протянул руку и достал с заднего сиденья черную папку.

- Вот они. Это тебе подарок в честь сегодняшнего праздника. Держи.

Гапонов взял папку, извлек несколько листов и быстро пробежал глазами
содержание.

- Да, то самое. Спасибо. Я оставлю их себе?

- Только не потеряй.

- Разумеется.

Дмитрий Степанович захлопнул папку и на мгновение задумался.

- А этот мент... Как он отдал бумаги? Через деньги?

- Это не твоя забота.

- Я на всякий случай беспокоюсь... Он не мог снять копии? Или рассказать
кому-либо?

- Вряд ли... Не стоит переоценивать головы наших братьев по оружию.

- И все же... Как он передал бумаги? Добровольно?

- Ну, не совсем. Скажем, добровольно-принудительно. У него их изъяли.

- То есть не исключено, что он продолжит возню?

Человек хлопнул огромной ладонью по коленке Гапонова.

- Не порти себе праздник, иди доедай осетрину. Мусорок уже ничего не
продолжит и никому ничего не расскажет! Болтунов в органах не любят.

Дмитрий Степанович чуть поморщился.

- Вы что, его...

- Ни в коем случае. Сначала мы закончим работу. Узнаем то, о чем ты
беспокоишься. Насчет копий и разговоров.

- Значит, все-таки он мог?..

- Мог - не мог... Сказано, не переживай. Совесть - лучший контролер. А мы
работаем на совесть. Зачистим, заполируем, придадим товарный вид.

Гапонов одобрительно кивнул, захлопнул папку и, попрощавшись с человеком,
вышел из машины.

Фуршет продолжался.


Вадик Дубов бережно погладил белый глянец почетной грамоты.

- Во! За раскрытие тяжкого преступления и задержание особо опасного
преступника. Лучше б, конечно, деньгами, но, в принципе, тоже неплохо.

- Кого ж ты там задержал, грамотный наш?

- Тут же написано. Особо опасного преступника. Жизнью драгоценной рисковал.

- Стрелять пришлось?

- Хорошо стреляет тот, кто стреляет последним. Обошлось. Голыми руками взял.

Вадик пришпилил грамоту над столом.

- Дело было глубокой и страшной ночью. Я дежурил по району, тревожно
вглядываясь в темное окно кабинета и пытаясь разгадать замыслы коварных
врагов. Дождь лил стеной, молнии разрывали черное небо, штормовой ветер
пригибал деревья к самой земле.

И вот когда мне надоело разгадывать планы и я прилег было отдохнуть на
диванчик, раздался тревожный звонок дежурного. Убийство! А-а-а! Пьяница-муж
так обнял за горло любимую супругу, что та немножко задохнулась. А ведь
любил, любил когда-то! Рожал в себе глубокое чувство! Но такова жизнь...
Когда понял, что супруге пришел "зе енд", напился и стал плакать. Теща
разозлилась и вызвала полицию. Тревога!

Я выехал немедленно, несмотря на ночь, грозу и ураган. Лично надел душегубу
наручники и препроводил его в машину. Приехала в почти полном составе
следственно-криминалистическая группа. В почти. Медик был сильно уставший и
осматривать труп не мог. Дополз до кресла и прошептал: "Пива", ушел в
мечту. А ведь давал, давал клятву Гиппократа... Работа замерла.

Раскрытие тяжкого преступления находилось на грани нервного срыва. На карту
встала честь наших мундиров, встала и ни с места. Следователь прокуратуры
тут же написал мне отдельное поручение - достать требуемое. Да, это было
трудное задание, почти невыполнимое. Все ларьки в районе сровняла с землей
местная администрация, ближайший магазин "24 часа" находился в пяти
километрах. Но я не боялся трудностей!!! Я помнил о своем долге и присяге!
Я достал пиво! Не буду говорить как, боюсь, сердца ваши не выдержат
напряжения.

Спустя час я появился на пороге - мокрый, усталый, измученный, но гордый. В
руке я сжимал бутылку "Балтики Классической". Медик тут же вернулся из
мечты, выдул "классическое" в два глотка и принялся за дело. Работа
спорилась. С осмотром покончили быстро.

Перед отъездом, упаковав свои градусники и фонендоскопы в чемоданчик,
доктор потребовал лист бумаги и написал рапорт на имя начальника Главка.

"В связи с высоким профессиональным мастерством и личным мужеством,
проявленным при раскрытии тяжкого преступления, прошу поощрить
оперуполномоченного уголовного розыска Дубова Вадима Андреевича". Вот!
Поощрили. Горжусь!

- Действительно герой, - подтвердил Караваев. - Хорошо, что не посмертно.

- У меня все впереди.

Валера, которому надоела бестолковая болтовня коллег, поднялся с дивана и
пошел в свой кабинет. Он никак не мог прийти в себя после истории с Олегом.
Смешного мало. Полная чертовщина.

Взять и так просто закрыть опера... В конце концов, можно оставить на
подписке о невыезде, отстранить от должности, как это частенько делается,
но сразу в камеру... И главное, за что?!! За найденные в столе два
неучтенных патрона от пистолета? Надо же, незаконное хранение боеприпасов!

Валера вспомнил лицо одного из пришедших людей. Следователь городской
прокуратуры. Ребята пришли в гости с конкретной целью. Найти патроны.
Нашли. Смешнее повода не придумаешь. У самого Валерки этих патронов в
ящиках - как грязи, да и у всех остальных тоже.

Олежке-то сейчас не до смеха. Кому ж он поперек встал? Слепому видно, что
патроны - формальный повод. То-то ребятки до сих пор в архиве роются,
творческое наследие опера Степанова изучают. Каждую бумажку. Ищут дерьмо,
ищут... К матери с обыском притащились. Понимают, что к патронам надо
что-нибудь повесомее, посолиднее. Олежка грамотный, отобьет эти патроны без
всякого адвоката.

Валера заперся в кабинете и закурил. Караваев говорит, что якобы имеется
указание сверху устроить несколько показательных процессов. Есть и
негласная договоренность с городской прокуратурой. Чтобы показать народу,
как милиция собственными руками душит предателей. Может быть, вполне может
быть. Максим Иволгин, опер из соседнего отдела, на днях рассказывал, что
дело в отношении него, несколько лет назад прекращенное, взяли и снова
возобновили. Просто так, без всяких новых обстоятельств. Но почему за Олега
взялись? Прямо первый предатель на деревне... С молодцами из очистки
говорить бесполезно, понятно, что они пешки. Есть приказ - делают. А приказ
ведь тоже может быть заретушированным - так и так, работает опер Степанов,
он предатель, мы это знаем, но доказать не можем, поезжайте-ка к нему,
ребята, да поройтесь в столе как следует. Ежели найдете чего, следователь
подключится и негодяя-предателя упакует.

Нашли.

Олега затрюмили, естественно, не в районный изолятор, а во внутреннюю
тюрьму, на Захарьевскую. Задержали пока на трое суток, как и полагается.
Завтра срок истекает. Надежды на то, что извинятся и отпустят, маловато.
Слишком усердно роются, да и задерживали не для того, чтобы отпускать.
Редкостное, конечно, блядство. Бандюгов за убийство на подписку отпускают,
а опера за два сраных патрона - на нары...

С Олежкой сейчас не потолкуешь, узнать бы, на что его крутят... Начальнички
- головы в песок. Тоже можно понять. Бородину перед повышением тихонько
сидеть надо, а то не повысится. Остальные тоже помалкивают: выступишь - сам
по фуражке получишь, как так, предателя выпестовали... Сучье время.

Валера звонил в Главк знакомым операм, у тех внутренняя тюрьма под боком, в
одном здании, и все начальство тюремное их в лицо знает, к задержанным без
формальностей бумажных пускает. "Попробуйте, мужики, проскочите к Олегу".
Обломились. Режим особой бдительности. Будьте добры, разрешение от
следователя.

В коридоре послышались шаги, щелкнул замок Степановского кабинета.
Вероятно, творческое наследие найдено, теперь предстоит внимательно изучить
его. Потом будут вызывать людей, проходивших по материалам, и выпытывать,
не превысил ли где Степанов служебных полномочий? Не обидел ли кого, не
оскорбил ли? Выпытают. Обиженные всегда найдутся. За семь-то лет.

Кому, кому понадобился Олег? Месть? Да, многие грозятся, кулаками машут. Но
это молодежь понтовитая, им такую комбинацию не провернуть. Да и не надо,
им проще в подъезде подкараулить или бутылкой в окно запустить. Серьезный
человек мстить не будет, месть - это для любителей романтических книжек.

С родителями Олега Валера поговорил сразу же успокоил, как мог, обещал
помочь. Им тоже ничего не рассказали - кроме байки про патроны. Квартиру
обыскивали внимательно, каждую бумажку рассматривали. Валера-то понял что
искали. Материалы незарегистрированные, "поджопные". Они у каждого опера
есть тут ничего не поделать, требуемый начальством процент раскрываемости,
хоть семь пядей во лбу имей, честно не сделаешь. И прячут материалы, в
основном, не на работе. У Любимова они заныканы на антресолях, на лоджии.
Олег, правда, мало заявлений зажимал, старался людям объяснить, что он
может, а чего - нет. Дома ничего не нашли, мать читала протокол обыска.
Изъяли, правда, еще один патрон, автоматный, друг из Чечни сувенирчик
привез, но патрон был без пороха, поэтому боеприпасом его не признают.

Валера должен помочь Олегу, никто другой ему точно не поможет. Олег не раз
вытаскивал Любимова из дерьма, куда тот влезал не по злому умыслу, но по
неопытности и глупости. Иногда вместо него сам подставлялся. И никогда
после этого Валеру не попрекал. А тот случай с Никитой... Если бы не Олег,
где бы сейчас был Валера? До сегодняшнего дня эта история оставалась их
общей тайной. Убийцу они так и не нашли, хотя работали на совесть, не ради
справочки в дело. Рынок перетрясли, всех наркош районных проверили. Глухо.

После убийства грабежи в подъездах закончились, но радости от этого мало.
До сих пор Валеру испепелял взгляд умирающего Никиты. До сих пор он видел
направленный на него окровавленный палец. "Ты убийца, ты..."

Валера зарычал и вдавил в пепельницу окурок. Ладно, хватит страдать, надо
вытягивать Олега. Впрочем, до завтра можно подождать. Надежды, что его
отпустят, мало, но она есть.

Вернулся с заявки Абдулов, бросил на стол пару исписанных листов.

- Что там? - спросил Валера.

- "Бабки" из стола сперли. В парикмахерской. Пять тонн "зеленых", бляха.

- У кого?

- У заведующей. На "тачку" назанимала, должна была сегодня отдать. Она
ревет там, еле успокоил. У них это вторая кража. Завелся кто-то. Пара
девчонок новеньких пришла, заведующая на одну грешит.

- Почему?

- Так, семейка гопницкая, папашка судимый. Да и сама с наркошей гуляет. Я
ее привел, сейчас в дежурке сидит. Она ушлая, на голом месте хер расколешь.
Попробую, конечно... Если не получится, успокою и выпущу. Подставу лучше
потом сделаю. А то так и будут друг у друга тырить.

- Подставу?

- Да, а чего такого? "Бабки" только нужны, баксы или наши. Номера перепишу,
ну, и заряжу старшему мастеру. Пускай светанет и в стол бросит. Искусство в
массы - деньги в кассы. Все гениальное просто. А то не пойман - не вор. С
поличным оно всегда проще, сам ведь учил.

- Хм... Ну да, в общем.

- А с заявой что делать? Штамповать? - Сергей кивнул на лежащие на столе
листы.

- Дело хозяйское, старик. Заведующая жаловаться прибежит?

- Ну, не знаю, я ей, конечно, пообещал найти деньги...

- Не обещай то, что никогда не сделаешь. Или если не уверен, что сделаешь.
От этого все неприятности. Иди штампуй. Черт с ним, одним "глухарем"
больше. Зато спать спокойнее будешь.

- Михалыч по башке даст.

- Михалыч уходит, а ты остаешься. Иди штампуй.

ГЛАВА 4

Надежды не сбылись. Вечером следующего дня Валера позвонил в тюрьму, и
дежурный сообщил, что Степанов арестован за незаконное хранение боеприпасов
и превышение служебных полномочий. Что и следовало ожидать. К патронам
нашелся довесок. Какой это довесок, дежурный, разумеется, не знал, в
журнале стояли только номера статей.

- Олег еще у вас?

- Пока да, но утром уедет в "Кресты". С первым конвоем.

Валера повесил трубку. Делишки. Очень Степаныч кому-то досадил. Чем он
последнее время занимался? Да тем, чем обычно. Кражи,угоны, наркотики...
Никого из крутых вроде не прихватывал. Может, и правда "Чистые руки"?
Только о них и слышно. Оказывается, у нас не милиция, а сборище каких-то
подонков, отщепенцев да хапуг. Нам нужны сотрудники новой формации, которые
за идею, за совесть, за народ. Альтруисты в погонах.

Валера перезвонил матери Олега, но про арест говорить не стал, соврал, что
вопрос пока не решен. Затем набрал номер следователя прокуратуры, узнать,
что предъявили Олегу, но ответ получил такой, какой и должен был получить -
анекдот про тайну следствия.

Итак, старший оперуполномоченный Олег Максимович Степанов, вот вам награда
за семь лет нервотрепок, за раннюю седину на висках, за несложившуюся
семейную жизнь, за анаприлин в кармане. С-сучье время...

Валера зашел к Караваеву. У того находился потрепанный, небритый мужичок,
сидящий на стуле перед столом опера. По тону коллеги Любимов сразу понял,
что Каравай колет клиента. Клиент стучал себя в грудь разрисованными
татуировками кулаками, божился и клялся матерью.

- Командир, ну, в натуре, не моя кража, клянусь! С моими-то заслугами
только в эту тему и вписываться! Занесла ведь нелегкая в эту хату, как
чувствовал... Ну, сам посуди, там ведь кроме меня еще столько народу было!
Не мой это "лопатник", клянусь.

- Тебя Любка зарисовала, усекаешь? Свидетель. Я пока нормальный вариант
тебе предлагаю. Возвращаешь "бабки" - разбегаемся. Мне больше делать
нечего, как с вашей гопкомпанией разбираться. А заштампую бумажку - снова
сядешь.

- Да по понятиям не моя это. Где живу, там не сру...

Валерка, стоявший сзади, у дверей, неожиданно зарычал, подскочил к клиенту
и резким ударом в спину снес мужичка на пол. Схватив висевшую у Караваева
на стене дубинку, он принялся яростно молотить упавшего.

- Понятия вспомнил, блядина!!! Я тебе сейчас все твои понятия на хер выбью!
Где "бабки", чучело?! Убью, гандон синий!

(Убей его, Шилов, убей!!!)

Караваев от неожиданности подпрыгнул до потолка - Любимов никогда раньше не
дуплил подозреваемых. Разве что при задержании, если те сами рвались в бой.

Мужик прикрыл голову руками, сжался в калачик и принялся кататься по полу,
крича от боли. Любимов не успокаивался. Дубинка опускалась без перерыва.
Караваев вылез из-за стола, схватил Валерку за руку и оттолкнул в сторону.

- Ты чо? Озверина съел? Убьешь ведь!

- Туда ему и дорога, козлу задроченному! - Любимов швырнул дубинку на
мужика и пару раз саданул его ногой по заднице. - Не скажешь, где "бабки",
удавлю!

Плюнув на пол, он выскочил из кабинета, изо всех сил шарнув дверью.

Мужик стонал, размазывая по лицу кровь. Караваев поскреб подбородок. "Да,
переклинило парнишку, не иначе..."

- Ну что, уважаемый? Сам поднимешься? Видал? Давай-ка по-хорошему, а то
вернется Валерыч, бля буду, вернется...


Валерка пришел в себя только дома, выпив пару бутылок пива и выкурив
полпачки сигарет. Супруга никогда не спрашивала его про службу, а сам он
никогда не рассказывал. "Еще не хватало тебя впутывать, меньше знаешь,
легче дышать". Но сегодня она все же спросила, что случилось. Валера
буркнул какую-то ерунду и пошел допивать пиво на лоджию. С женой он
ссорился редко и старался не обижать ее по пустякам. Тем более сейчас,
когда она на седьмом месяце беременности.

Он сам не понимал, что случилось с ним сегодня. Зачем он начал дуплить
этого мужичка? Обидно, если дядька действительно ни при чем. Нервишки.
Лечиться надо.


Утром следующего дня Абдулов принес свежий номер какой-то бульварной
бесплатной газетенки. В рубрике "Криминальная хроника" после сообщений об
убийствах, грабежах и кражах шла информация о том, как городской
прокуратурой за превышение служебных полномочий был арестован сотрудник
уголовного розыска С. Никаких конкретных фактов не приводилось,
корреспондент ограничился дифирамбами текущей политике Главка, направленной
на очистку рядов.

Любимов скомкал газету и выкинул ее в ведро.


Три дня прошли в тщетных попытках узнать что-либо новое. Два дня из них
выпали на выходные, в которые вообще невозможно что-либо узнать.

В оперчасть "Крестов" Валера звонить не рискнул, даже знакомым ребятам.
Если история с арестом запланирована наверху, то и оперчасть получила
соответствующие указания. Олега наверняка поместили в "ментовскую" камеру,
ментов обязаны содержать отдельно.

Материалы по территории Олега Бородин отписывал Любимову, ему же
приходилось тянуть "детскую" линию, опер по детям гулял в отпуске. Плюс
дежурства по заявлениям. Шея в мыле, одним словом. Валера не стонал, хотя
рабочий день затягивался до десяти вечера. Мысль о том, как помочь Олегу,
постоянно сверлила мозг. Опер еще раз поговорил с Бородиным. Михалыч все
понимал, пообещал пробить тему через знакомых в горпрокуратуре, хотя тоже,
как и Любимов, был уверен, что арест Степанова не был инициативой
прокуратуры.

В любом случае Валера понимал, что без разговора с Олегом попавшему в беду
другу не помочь. Но попасть в "Кресты" еще сложнее, чем во внутреннюю
тюрьму. Тем более сейчас, когда после нескольких попыток бегства
заключенных режим охраны был многократно усилен. Хотя нет, попасть туда
легко - имея на руках разрешение следователя. Но следователь, само собой,
пошлет подальше. Подделать допуск? Нереально. А влететь, наоборот, запросто.

Стоп, стоп... Разрешение. Олег как-то рассказывал, что, зная один фокус, в
"Кресты" может попасть практически любой. Он как в воду глядел. Тихо, тихо,
спокойно...

"Для начала получается от любого следователя - неважно, по какому делу, -
разрешение на допрос совершенно другого лица. Такое разрешение любой
знакомый следак выпишет без проблем и даже не спросит зачем. С этим
мандатом я попадаю в "Кресты", там его отдаю, а взамен получаю талон на
привод лица. И этот талон заполняю снова... Только вписываю туда данные
Олега. Подмену, конечно, могут заметить, но другим путем с Олегом не
перебазарить. А засыплюсь, что ж, отоврусь как-нибудь. Из органов не
уволят".

Валерка вылез из-за стола и принялся ходить из угла в угол. "Нашим пока
ничего говорить не буду, лишние уши - лишние проблемы. Бумагу достану
завтра и завтра же рвану. Ничего, Олежек, мы еще обломаем кое-кому малину.
С операми повоевать приспичило... Бог в помощь, ребята, Бог в помощь".


Утром Валера отсветился на работе, заехал в следственный отдел, получил
безо всяких проволочек мандат и рванул на Арсенальную набережную.
Симпатичное здание из красного кирпича, обвешанное уродливыми зелеными
сетками, выходило окнами прямо на Неву. Сетки вешались, чтобы хитрые
заключенные не стрелялись в окна "малявами". "Малявами" те все равно
стрелялись, бумажки, свернутые в миниатюрные ракетки, перелетали через
забор тюрьмы и приземлялись на набережной, где их и собирали
заинтересованные в почте люди.

Газон перед забором был усыпан "ракетками". Валера на минуту остановился
перед бюро пропусков, докуривая сигарету.

- А это старый фонд. Здесь квартиры очень хорошие, с высокими потолками.
Мне соседка рассказывала, она тут раньше жила.

Любимов обернулся.

Две пенсионерки, взяв друг друга под ручку неторопливо шли вдоль забора и,
глядя на "Кресты", рассуждали о местной жилплощади.

"Знай и люби свой город", - подумал опер и, выбросив сигарету, зашел в бюро
пропусков.

Два часа пришлось ждать в очереди свободного кабинета. Можно было
договориться с операми и воспользоваться их комнатой, как это обычно
делалось, но по понятным причинам Валера решил не светиться.

Наконец появился свободный стол. Валера заполнил талон, поставил внизу
выдуманную должность и фамилию (инспектор по надзору за премиями Носорогов)
и вручил бумажку девушке-контролеру. Девушка прочитала написанное и велела
поставить время начала допроса, что тут же было исполнено. Когда она
удалилась, Валера достал сигареты и принялся рассматривать сидевших за
соседним столом людей.

Их было трое. Классический состав - следователь (молодая женщина весьма
привлекательной наружности), арестованный (качок-бычок с лицом Кинг-Конга)
и адвокат (полновато-лысоватый господин в аккуратных очках на золотой
цепочке). Следователь писала протокол, Кинг-Конг курил, адвокат делал вид,
что думает.

- Вот, взгляните, - женщина протянула "бычку" кодаковскую фотографию. - Это
изъято у вас дома во время обыска. Вы узнаете себя на этом снимке?

Арестованный едва заметно скосил глаза (я здесь главный, в натуре!) и
безразлично хмыкнул:

- Ну, узнаю. Чо дальше-то?

- А этих людей по краям?

- Ржавый и Поролон. В баньке оттопыривались.

- Я запишу в протокол ваши показания. Вы уверены, что опознаете себя на
снимке?

- Х-хе, вы какая-то странная. Фиг ли тут опознавать? Прикид мой, вон бланш
сверкает, у Ржавого по пьяни заклинило, подсветил. Наколочка моя. Да
харя-то, харя чья по-вашему? Сами не видите?

- Хорошо.

Адвокат встрепенулся, будто проснувшись, и пару раз стукнул кулаком по лбу,
глядя на клиента.

- Маргарита Сергеевна, разрешите нам буквально пару слов...

- Пожалуйста.

Защитник нагнулся к уху арестованного и что-то зашептал, активно
жестикулируя.

- А чо? - буркнул явно огорченный малыш. Адвокат еще раз постучал кулаком
по лбу.

- Ага. Понял, - Кинг-Конг кивнул и обратился к следователю: - Дайте еще раз
позырить.

Взяв протянутую фотографию, он в течение минуты вертел ее в толстых
пальцах, после чего положил на стол и констатировал:

- Ва-а-ше-то, это не я. Другой кто-то. И корешей этих я не знаю. Обознался
по жизни.

Следователь без особого огорчения вздохнула, поправила челку и спрятала
фото в папку. Валера усмехнулся. У этой троицы своих забот полно, слушать
соседей по кабинету они не будут. В комнате было всего два стола, и Любимов
занимал дальний от входа.

Наконец контролер привел Олега - Валера уже начал переживать, как бы его
подлог не заметили. Страшно. Несколько дней в заключении состарили
Степанова на несколько лет. Хотя Валера был уверен, что Олега просто так не
согнешь и в любой ситуации он сохранит выдержку и здравый рассудок. Так,
наверное, и было, обстоятельства повлияли только на внешность, тогда как
горящие черным огнем глаза Степанова говорили, что внутренне он не сломлен.
И все же... Поганая картина. Валера на секунду представил себя на месте
друга. Увидев Любимова, Олег явно смутился, замер на пороге, не зная, как
себя вести.

Валера кивнул на стул:

- Присаживайтесь.

Когда Степанов сел, Валера, разряжая обстановку, шепнул:

- Здорово, предатель. Ну что, как веревочке ни виться... Вот оно, твое
истинное лицо?..

- Валерыч, старик... - Олег не мог сдержать радости, перемешанной с
отчаянием.

- Тихо, подозреваемый, тихо... На, покури. Успокойся. Мы не одни, времени у
нас немного, там очередь.

Степанов схватил пачку сигарет, зажигалку. Прикурил.

- Все о'кей. Спокойно. Ты, главное, дыши ровно, без надрыва. Я тут, сам
понимаешь, не по поручению партийной организации и уж тем более не по
поручению следователя. Можно сказать, случайно заглянул, по собственному
желанию. Давай, сопли не жуй, а выкладывай, что тебе шьют. Только, братан,
от и до. Мне тебя еще не хватало колоть.

- Да, да, сейчас. Это так, нервишки...

- Согласен.

- Валерыч, я ни хера не понимаю. Сначала эти патроны левые, потом мужика я
какого-то избил. Задница, одним словом.

- Я тебя предупреждал, чтобы патроны выкинул или спрятал подальше.

- Ты что, Валерыч, до сих пор не въехал? Это ведь не мои патроны! Знаешь,
где их нашли? Прямо в верхнем ящике! Я утром авторучку искал, весь стол
перерыл, не было там никаких патронов. Да и быть не могло. Я их, когда мы
на машине в лес ездили, на бутылки извел. Моя обойма в сейфе... А эти
молодцы сразу в стол, как знали. Патроны увидели, дальше разговор короткий
- ключи от кабинета и сейфа на стол, руки в гору. Сука какая-то патроны
подложила, пидарюга...

- Не буянь. Сейчас разберемся.

- А то я не разбирался, - перебил Олег. - Было время подумать.

- Ключи от кабинета только у тебя и Вадима. Вадик тогда в вечер был,
приехал к четырем, когда тебя уже трясли. Хотя неизвестно, я спрошу у
наших, может, кто его днем видел, когда мы на совещании были.

- Вадик, конечно, мог. За "бабки" любую пакость сделает.

- Абдула на заявках сидел, но у него ключей нет. У тебя замок с
выкрутасами, ножиком не откроешь. Я, ты и Каравай на совещание ездили.
Погоди, а может, эти сами и подсунули!

- Что они, фокусники?! Я ящик открываю, а там патрончики лежат.

- А утром? Вспомни.

- Вспоминал... Никто не мог. Я ручку-то почему искал - чтобы на совещание
взять. А вы уже в дежурке меня ждали, потом я дверь захлопнул и вниз.

- Точно два ключа от замка?

- Не знаю. Это Вадик замок поставил, когда к нам пришел. Знаешь же его,
сплошная фирма.

- Обычно к замкам три ключа прилагается.

- Ты ж понимаешь, что раньше меня это не очень-то интересовало.

Оба немного помолчали.

- А потом что? - продолжил Валера.

- Два дня один во внутренней сидел. Никто вообще не приходил. Ни следак, ни
чистка рядов. На третий день заявились, давай мозги выкручивать. У меня
один гнилой материал был, год назад где-то, я уж и подробностей не помнил.
Мужичок к тетке в гости зарулил, бутылку с ней раскатал, трахнулись, как
водится. Потом у тетки из серванта "бабки" пропали. Даже не помню сколько.
Она - с заявой к нам. Я мужика вычислил, судимый один, так, крысятник
мелкий. Дернул его, уговорил "бабки" вернуть под честное слово, чтобы без
последствий для него. Он вернул. Кому хуже, бабе? Нет. Ему? Тоже нет. Все
довольны.

- Мне ты можешь не объяснять.

- Баба написала, что деньги нашла, материал я в архив скинул и забыл про
него через день. Рядовой вариант-то... А эти нашли. Мужика, наверное,
вызвали. Не знаю, что там ему наплели, но эта сволочь неожиданно вспомнила,
что деньги у тетки он не воровал, а опер Степанов угрозами и мордобоем
заставил его признаться в краже. Дальше совсем весело. Медицинская
справочка, как по волшебству, вылезла, что у хрена этого сотрясение мозгов
и гематома под глазом случились... Ладно бы, я его дубасил, так ведь
пальцем не тронул, урода.

- Фамилию помнишь?

- Коновалов. Где-то в центре живет, не наш, не местный.

- Ладушки, с этим я разберусь. Ты давай другое вспоминай. Соображаешь,
наверное, что не из-за патронов ты сюда загремел и не из-за этого
Коновалова. Не было бы Коновалова, нашли бы кого другого. Кстати, они там
весь архив к дьяволу перевернули.

Олег помолчал немного, жадно докуривая сигарету.

- Я думал... Понятно, что не просто так. Не из-за "Чистых рук", про которые
мне грузят... Ума не приложу. За этот год у меня и материалов-то серьезных
не было, мелочь одна.

Сидящая за соседним столом троица о чем-то бурно заспорила.

- Да. - вспомнил вдруг Валера, - Адвокат-то у тебя есть? Вроде как
полагается.

- Дали... Только не нравится он мне. Слащавый больно. Тоже все выспрашивает
да успокаивает...

Неожиданно Олег поднял глаза на Валеру. Валера усмехнулся.

- Не хочешь, не рассказывай. Сам учил, что никому верить нельзя. Кроме меня.

- Ладно, я уже от каждой тени шарахаюсь. Странно, что тебя ко мне пустили.

- Не переживай. Я сам пришел. Девчонок вон попросил. Так что адвокат?

- Прямо альтруист сказочный. Крестный для Золушки. Кому чего передать -
пожалуйста, чего принести - пожалуйста, ходатайство накатать - пожалуйста.
И все бесплатно, за спасибо. И это мне, оперу, он пытается втирать. Я его
вспомнил, он самых крутых бандюгов защищает, "за так" и слово не выдавит. А
тут бесплатно. Я ни о чем его и не прошу, ничего не рассказываю. Дурку
включил.

- Ты в отказе? По патронам?

- Нет, блин, чистосердечное признание написал. И как Коновалова лупил,
колонулся. А заодно поделился, как трахнул его в задницу, убил и ограбил.
Ну, ты спросишь...

- На всякий случай. Ты не тяни кота за яйца, быстрее соображай. Я тут
действительно без разрешения, самовольно. Может, не по работе куда влез, по
халтуре какой?

- Был один вариант... Не по работе, но и не халтура. Может, оттуда ноги
растут. Я просто ничего другого не нахожу. Просто не нахожу!

- Давай выкладывай.

- По весне ко мне знакомая одна пришла. Так, якобы случайно. Одноклассница,
Алка Морозова. Романчик у нас в школе был. После школы закончился. Она
замуж за военного вышла, а я на Светке женился. Вспоминал ее иногда,
девочка-то центровая была, цену себе знала, все равно со мной не осталась
бы. А тут пришла. Привет-привет. "Узнала, что ты в ментуре, решила
заскочить". Поболтали о пустяках, о ребятах. Она со своим разбежалась,
детей не было. Работает в банке, должность не шибко высокая, начальник
биржевого отдела, но вполне ее устраивает. Сейчас одна живет, квартиру
прикупила. Я тоже про себя рассказал. Сходили кофейку с коньячком попили,
телефонами обменялись.

- Ну, ты, конечно, заскочил потом в гости?

- Заскочил, а чего такого? Тем более любил когда-то. Ну, в общем, все
нормально прошло. Она со мной о судьбе пооткровенничала, я с ней поделился.
Одиночество - не самая лучшая штука, кем бы ты по жизни ни был.

Через недельку звонит в отдел - так и так, Олег, квартиру у меня
обворовали. Странно как-то обворовали. Может, что посоветуешь? "В чем
странность-то?" - "Дверь видел мою? Металл. Просто так не сковырнешь, но
они постарались, долго повозиться пришлось. Риск ведь какой. Перевернули
все вверх дном, а взяли колечко старое да воротник меховой". А у Алки было
что взять. Упакованная хатка. Я ее успокоил - радуйся, мол, что не взяли
ничего, воры, значит, такие попались, добрые, бывает. Посоветовал
сигнализацию поставить. Вечером заехал к ней, посмотрел. Спустился в подвал
и прямо на ступеньках воротник нашел. Дверь действительно курочили от души.
Местным операм позвонил - были еще в районе такие случаи? Не было. Странно,
в общем. Алла расстроившись, выпила коньяка полбутылки. Я остался, пока
двери не починят.

- Понимаю.

- Нет, она действительно перепугалась, тряслась вся. На другой день под
вечер в отдел пришла. Принесла папку с документами и попросила похранить:
мол, документы важные, на работе спрятать негде, дома после кражи страшно
держать, пускай у меня побудут. Ради Бога, Алла, есть не просят. Бросил в
сейф. Но чувствую, Алка какая-то не такая. Может, после кражи еще не
оклемалась. Я попытался поговорить с ней, она отмахнулась и ушла.

Через пару часов я ей домой позвонил от себя. А она уже нарытая в стельку,
еле языком ворочает. Я опять попытался вызнать, что с ней. Не из-за кольца
же так надралась. Тут она полную околесицу понесла. Это бумажки, говорит,
искали, которые она утром мне принесла. Ради этих бумажек кое-какие люди не
то что квартиру обыщут, а и башку запросто открутят. Очень высокие люди,
сильные и богатые. "И если найдут они бумажки эти, мне уже ничего не надо
будет. Да я сама дура, на деньги клюнула. Так что береги их, Олежек". Я
снова ее успокаивать - прекрати паниковать, приходи завтра и все спокойно
расскажи. Никто тебя не тронет, я уж постараюсь, чтобы не тронули.

Она как засмеется в трубку: "Ты как был в школе дурачком наивным, так и
остался. Помнишь, как я тебя все время по телефону разыгрывала, а ты все
равно попадался? Такой и сейчас".

Олег прервался, посмотрел на троицу. Те сцепились из-за какого-то
юридического вопроса и не обращали на оперов никакого внимания.

- В общем, в тот вечер я от нее ничего не узнал. Решил подождать. Алла еще
немного пословоблудила, так, ничего конкретного - не жизнь у нас, а
сплошная карикатура, и сколько волка не корми, ему все равно мало.

- Погоди, - перебил Валера. - По пьяни люди хорошо треплются. Может, еще
что про бумаги говорила?

- Я, по крайней мере, ничего не понял. Говорю же, сплошное словоблудие про
несправедливость и воровство. Работяги по пять месяцев .зарплату ждут, а
зарплата их за океан уходит спокойным макаром. Ну, и прочее в том же духе.

На другой день мне не удалось встретиться с Аллой, у нас "мокруха"
приключилась, помнишь, на Северной, закрутились тогда плотно. Лучше бы
встретился... Позвонил ей через день, а там, в квартире, оперы сидят из
убойного отдела. Я тут же туда сорвался. Мужики и рассказали, что накануне
возле ее дома разборка случилась, люди видели. Братва что-то не поделила.
После - стрельба, как водится. Алла, вероятно, мимо шла, шальной пулей ее и
зацепило. Прямо в голову, наповал. Братки разбежались, одни приметы их
имеются. Никаких зацепок. Следователь поручил формальный обыск в хате
делать, вот и делаем для очистки совести. Хотя очевидно, что это случайная
смерть.

Я надрался тогда до соплей, первая любовь все же, просто так не выкинешь.
На работу не пришел, помнишь, рапорт Бородину писал? Про Аллу никому не
рассказывал, не понравилась мне эта история. Тут и опером быть не надо,
чтобы в случайность поверить. Алла у меня помощи просила, а я так и не
понял ничего.

- Ты смотрел документы?

- Нет, я в них котлеты заворачивал. Само собой, сунулся. Толку-то? Я ж не
финансист, не банкир. На одном листе названия фирм, адреса, расчетные
счета. Стремные названия - "Туз", "Король", "Дама" и "Валет". Прямо колода
карточная. Дальше копии паспортов каких-то сделок. На поставку
стройматериалов из Штатов. Потом схемы всякие, с названиями банков,
номерами счетов, в общем, черт ногу сломит. Сам увидишь. Папка так и лежит
у меня в сейфе. Черная такая, с золотистым ободком. Правда, ключ от сейфа
следак забрал, но у Михалыча второй есть. Она на верхней полке. Приедешь,
посмотри.

Я сначала сам попытался в бумагах разобраться - прежде чем налоговую или
ОБЭП подключать. Решил фирмы эти навестить, хоть со стороны посмотреть, чем
занимаются. В трех побывал, кроме "Туза". Ксивой не светил, представлялся
частным лицом. Никаких фирм в адресах нет и не было. Обычные квартиры с
жильцами, которые слыхом ничего не слыхивали. Я, естественно, их не колол,
извинялся и уходил.

- Жильцы приличные?

- Трудно сказать. В "Валете" и "Даме" мужички открывали. Нормальные с
виду... В "Короле" - бабенка лет тридцати, потрепанная несколько. До "Туза"
я добраться не успел, зато вот сюда приехал.

- Ты помнишь адреса этих контор?

- Да в папке же есть.

- Если твой арест связан с Аллой и ее бумагами, я не уверен, что папка еще
лежит в сейфе. По крайней мере, патрончики тебе не ветром в форточку
занесло. Вспомни, ключи от сейфа у тебя никто часом не спрашивал?

Олег потер пальцами виски.

- Абдула не так давно просил.

- Зачем?

- Якобы потерял "секретку" какую-то, хотел проверить, не взял ли я ее по
ошибке в канцелярии.

- Ты дал?

- Нет. Вместе посмотрели.

- Нашли "секретку"?

- Нет.

- Неудивительно. Искали, конечно, внимательно, все из сейфа выгружали?

- Да, кажется.

- В том числе и папку?

Олег стукнул кулаком по ладони.

- Ну, сука... Он, что ли, получается?

- Пока еще ничего не получается. Больше никто ключи не просил?

- Да нет.

- Забыть нигде не мог?

- Они на цепи, к карману карабином пристегнуты.

Неожиданно Олег побледнел и приложил руку к груди.

- Что такое?

- Мотор забарабанил. Перепсиховал я чуток. Анаприлин нужен. У меня мой
отобрали.

- Давай врача позову. - Валера привстал, но тут же сел на место, вспомнив,
что попал к Олегу не совсем законным манером. Он повернулся к соседям и
обратился к следователю: - У вас случайно от сердца ничего нет? Товарищу
плохо...

Все трое, в том числе и арестованный, принялись шарить по карманам.

- Вот, валидол есть. - Женщина протянула упаковку.

Кинг-Конг вывалил на стол целую пригоршню всяких таблеток.

- Братан, на, "экстази" дерни, классно оттянешься. Тут у меня еще "колеса"
какие-то, не перепутать бы реально.

Валера взял у следователя таблетку и передал Олегу.

- Все, старик, я отваливаю, ты давай сразу врача вызывай. К черту,
загнешься еще. Ты с кем сидишь-то? С нашими?

Олег положил таблетку под язык и поморщился.

- Как же, с нашими... С вашими! В общей хате.

- Что?! - обалдел Валера. - Тебя закрыли не в ментовскую хату? Они что, они
что?..

Любимов не находил слов. Посадить опера к зекам?! Это даже не беспредел,
это блядство последнее.

- Там знают, что ты мент?

- Я не представлялся... Да наверняка в курсах. Тут связь налажена.

- Ну, козлы, а?.. Как тебе, легче?

- Валидол не поможет. Ничего, это у меня постоянно. Пройдет. Ты, если
сможешь, анаприлина пришли.

- Конечно, все, я сейчас циричку[1] вызову, а ты врача требуй. Я хай пойду
подниму, чтобы тебя к ментам пересадили. Да, погоди-ка, адреса фирм этих...

- Не помню. Где-то я их чирканул, чтобы папку с собой не таскать...

- Так где чирканул? Я поищу.

- На бумажке обычной. Кажется, в пиджаке она, если не выкинул. Пиджак дома,
в прихожей.

- Неужели забыл адреса? Ты же был там.

- Дома помню, нашел бы... Квартиры тоже нашел бы, если бы выпустили... Я ж
специально не запоминал. Знать бы...

Последнюю фразу Олег проговорил негромко, как бы нехотя. Чуть погодя
добавил:

- Знаешь, Валерыч... Не лезь ты в эти разборки. Я как-нибудь вывернусь,
никто за два патрона срок не даст, а ты себе геморрой наживешь. Хватит мне
одному приключений на задницу.

- Посмотрим. - Валера нажал кнопочку, вызывая контролера. - Если никуда не
влезать, в тампоны бабские превратиться можем. Послужим, и в ведро. Алла
твоя в каком банке работала?

- В "Континентале", кажется. Да, "Континенталь-банк".

- Не слышал, но ничего, найду. Ты сам, главное, держись, не теряй контроль.
Мы еще покатаемся на шашлыки и не одну бутылочку подстрелим. Я тоже думаю,
патроны тебе никто не пришьет, а с Коноваловым я пообщаюсь, проветрю ему
память, разобью форточку. На, держи, - Валера положил на стол три пачки
сигарет. - Нормальную передачку мы через оперов зашлем, а это так, на пару
дней.

- Не лезь, Валерыч, - еще раз вполголоса попросил Олег и поднял глаза. - Я
вот тут подумал... Ты только пойми правильно, я не свихнулся еще...
Наверное, так и должно быть, за все платить приходится. На нас с тобой
грешок висит. Парнишка тот, Никита. Так что справедливо все, правильно.

- Ни хера не правильно, понял? Не мы его убили.

- Это как повернуть. Все, это за мной. Привет нашим.

Олег, не отрывая руку от груди, поднялся. Валера отметил в талоне время, по
привычке протянул Олегу руку, но тут же опустил и громко произнес:

- Подумайте как следует. Времени у вас много. В следующий раз надеюсь
услышать правду. До встречи.

- До свидания, - кивнул Олег и, сцепив руки за спиной, вышел из кабинета.

Валера не стал задерживаться, памятуя об очереди.

Выйдя из "Крестов", он перешел дорогу и остановился на набережной.
Облокотившись на гранитный парапет, он стал смотреть на черную воду Невы.

"Ну, и что делать? Олега однозначно надо вытаскивать. Чего он вдруг про
Никиту вспомнил? Скис, наверное, вот и лезут в голову мыслишки мрачные.
Крепко, однако, его прихватили, с интересом. В хату общую запихали,
адвоката заслали. Неужели из-за бумаг?

Проверить это можно одним способом. Пойти по его пути еще раз. Он ведь и
влезть никуда не успел, если не врет, всего-навсего фирмы обошел. Может,
Алла эта кому рассказала, где бумаги? А как рассказала, так тут же в
перестрелку попала. Теперь не узнать. Да, одно остается. Дубль два. И то,
если бумажка с адресами еще лежит в пиджаке. А не лежит, тогда... Н-да.
Придется еще раз сюда прокатиться. Пускай хоть, что помнит, нарисует.
Попробую найти. Черт, сразу надо было заставить. Эх, так мотор у него..."

Валера выпрямился, выкинул в Неву окурок и быстрым шагом пошел в сторону
метро.

Он даже предположить не мог, что несколько минут назад видел Олега
последний раз в жизни.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

"Свинина свежая, отечественная, без бешенства. 20 000 рублей".

Старшина-завхоз вбил колышек около подъездной дорожки к отделу и прикрепил
табличку с рекламой. Немного поразмыслив, подрисовал карандашом стрелку.
Налево.

Валера прочитал объявление, прищелкнул языком и спросил:

- Не продешевил, Иваныч? В магазине-то по четвертному. Сорвешь коммерцию
торгашам, они твою ферму гранатами забросают. И не посмотрят, что ментура
рядом.

- Я под тамбовцами работаю. - Свиновод по особо важным делам сунул карандаш
за ухо. - Братва в обиду не даст.

- Сколько платишь?

- Натурой. Кабанчик в месяц.

- Так тамбовцам вроде войну объявили, ты бы к казанским под крыло
переходил. А вообще, Иваныч, зря ты с коммерцией связался, приказом
запрещено. Смотри, застучат, выгонят.

- Мне эта коммерция хуже перхоти. А что делать прикажешь? На запчасти
деньги нужны, на бензин тоже нужны, на лампочки в ваши кабинеты... Кто
даст? Спонсор? Так спонсору обратный интерес нужен, рекламу хотя бы. А
какая с нас реклама? На форме разве что как у футболистов, названия писать.

- Ты свинину-то сам продавать собираешься?

- Когда я, когда резервный.

- А забивать кто будет?

- Чего там забивать-то?! На курок нажал, и готово. Ни визгу, ни суеты.

- Мрак. Значит, если у меня под окном выстрел грохнет, можно очередь
занимать? Своим-то подешевле не уступишь?

- Совесть поимей, Валера. И так концы с концами едва свожу. Начальству дай,
налоговой дай, братве дай... Всем, блин, дай! Как говно из загона убирать,
так ни одного засранца не докличешься, а как эскалопчик на стол свеженький,
так бегом бегут.

- Становись начальником, Иваныч, одно могу посоветовать. Я тебя вот что
хочу спросить. Ты тот день помнишь, когда Олега Степанова забрали? Недели
две назад.

- Извини, Валерыч, я не компостер, память у меня не машинная.

- Компьютер.

- Ну да. Если бы ты напомнил, что я в тот день делал, тогда, может,
пособлю...

- Грядки ты в парнике окучивал. Мы с совещания вернулись, ты как раз тяпкой
махал.

- А, да... Помню. Потом удобрял навозом и поливал.

- Ну, это меня не очень интересует. Ты ведь прямо с утра возился, да?

Завхоз потер подбородок.

- С утра я в совхоз ездил, часам к одиннадцати вернулся. Да, потом где-то
до трех с парниками занимался, вечером совещание в РУВД собрали итоговое.

- Напрягись-ка. Дубов Вадик на своем "опеле" не заезжал днем в отдел?

Оттопырив по-обезьяньи нижнюю губу, Иваныч-компостер заскрипел мегабайтами.

- Ну, может, здоровались, болтали? - помог Валера.

- Точно! Приезжал буржуй наш новорусский! Корыто свое разворачивал,
крикнул, чтобы я посмотрел, впишется ли в проулок.

- Ты, конечно, помог ему, - оживился Валера.

- Чукча добрый... Помог, разумеется, хотя душа противилась. У него без
свинины денег на бензин хватает.

- Он работает хорошо. Грамоты получает и толкает их как сувениры
иностранцам у Зимнего.

- Правда, что ли?

- Совершенная. Ты припомни, во сколько он приехал? Может, после трех?

- Нет, нет, до обеда. Часов в двенадцать. У меня приемник в парнике стоял.
"Радио-Попкорн" играло. Как раз новости передавали. Вадик газом выхлопным
пукнул и укатил.

- Ты, Иваныч, не торопись, поточнее припомни.

- Валерыч, а тебе-то что за интерес? В Мюллера играешь?

- Долго объяснять. Спор один денежный хочу выиграть. Так точно он до обеда
приезжал?

- Ты меня как мента обижаешь! Я, в конце концов, мент или не мент?

Завхоз взглянул на табличку, что-то прикинув, достал из брючного кармана
молоток и еще раз саданул по колышку.

- Во. Чтобы ветром не свалило.

- Ты мент, Иваныч.

Валера вернулся к отделу. Перед входом резервный милиционер в бессменной
каске и бронежилете устанавливал на столике весы. Тут же, в пластиковой
миске, лежал набор гирь, за спиной милиционера, возле стены, стоял чурбан с
всаженным топором. Ценник на весах напоминал о стоимости мяса. Террористы и
бешенство не пройдут! И никто не пройдет.

Валера поднялся к себе, скинул пиджак, бросил его на спинку стула. Задачка
на внимательность. "Есть три человека. Посторонние исключены. Код на дверях
знают только оперы. Кто-то из этих троих - сука. Каравай, Дуб, Абдула? Я?
Нет, себя я, пожалуй, исключу. Из скромности. Четвертый лишний. И связана
ли эта патроновая подлянка с историей Аллы? Сплошные вопросы... Дуб,
значит, в тот день приезжал в отдел. Надо аккуратно уточнить у него этот
моментик. Что ответит, красавчик?

Абдула пытался залезть в сейф. Бумажку потерял, милый. Детский садик. Он
все свои бумажки по пять раз на дню читает. И подшивает сразу. Прямо
ходячее пособие по режиму секретности. Каравай? Он с нами уехал, с нами
приехал. Просить кого-нибудь рискованно, такие делишки надо обтяпывать
самому. Караваю, конечно, выгодно устранение Олега. Он теперь единственный
кандидат на место Бородина.

Да, все это замечательно, только что делать?"

Валера запрокинул голову и закрыл глаза. Ночью он спал плохо, часов до
трех, потом так и не смог заснуть. В результате - головная боль и желание
куда-нибудь упасть. Сознание начало погружаться в туман, сон заглушал
чувства и эмоции, мысли превращались в абракадабру. Валера пару раз клюнул
носом, затем, не выдержав, уронил голову на стол и отключился...

Разбудили его звуки беготни в коридоре и громкие голоса. Валера протер
глаза, тряхнул головой. Заскочил Каравай.

- Кончай дрыхнуть. Хватай "пушку" и вниз.

- Что такое?

- Чудик один в квартире заперся и по прохожим из винтаря фигачит. Уже двое
раненых. Надо бы тормознуть хлопчика, пока он полрайона не перестрелял.
Давай, не тяни, мы в "тачке".


- Когда дело не клеится и настроение на нуле, поможет тонизирующий кокаин
"Брук-кокс". Один, кажется, дотонизировался. - Вадик включил поворотник и,
подрезав "Жигули", проскочил в левый ряд. - Черт, отобрали мигалку, не
езда, а мучение сплошное.

На место происшествия летели на Дубовском "опеле", отделенческий "Жигуль"
стоял на яме. "Что бы вы без меня делали?" - выразился по этому поводу
Вадик, завел движок, врубил вместо сирены магнитофон на всю катушку и
устроил легкий слалом на трассе.

- Сделай потише! - не выдержал Каравай. - Вон дом, давай в рукав. Близко не
подъезжай, попадет еще, урод.

Вадик спрятал машину за трансформаторной будкой, вне зоны обстрела. Оперы
приехали одними из первых, их опередил лишь наряд вневедомственной охраны,
получивший сообщение по рации. В их машине на сиденье лежала женщина -
заряд картечи попал ей в ногу, охранники кое-как наложили жгут и вызвали
"Скорую". Второй раненый лежал на траве, бедняге не повезло - ему зацепило
бок. Два сержанта охраны перекрывали дорогу во двор - иногда очень жестоко,
не стесняясь в выражениях. Главное сейчас - оценить зону обстрела во
избежание новых жертв. Спустя минуту, вслед за операми, появилась еще одна
машина охраны. Наверняка к месту уже мчатся начальство, ГАИ и вообще все,
кто находился поблизости от стрельбы.

Дом, откуда мужик вел огонь, был послевоенной постройки, трехэтажный,
разукрашенный потрескавшейся лепниной и нелепым орнаментом. Перед домом
располагались детская площадка с качелями и песочницей, круглая клумба с
кустами. До ближайшего соседнего дома - метров пятьдесят, что совсем не
здорово. Товарищу надоест искать мишени на улице, и он примется поливать по
окнам. Слева и справа от дома пролегали асфальтовые дорожки, на которых в
любую секунду могли появиться люди.

Грохнул очередной выстрел - по одной из дорожек шагал молодой парень.
Метрах в трех от его ног взметнулся столб пыли. Парень пожал плечами и,
развернувшись, двинулся в обратную сторону.

Валера с Караваевым выглянули из-за будки. Товарищ пристроился на
подоконнике третьего этажа, будто в тире. С той точки, где стояли оперы,
был хорошо виден ствол ружья.

Пара охранников, пригнувшись, бросились к месту, откуда вышел парень. Ствол
в окне дернулся, плюнув пламенем, тройное эхо выстрела в очередной раз
приласкало ухо. Заряд угодил в росший рядом с дорожкой куст шиповника,
срезав несколько веток.

- Убойный отдел сегодня тоже "палок" нарубит, - душевно, по-доброму заметил
Караваев. - Одно хорошо: либо приятель - любитель, либо на хорошем стакане.
С такого расстояния и слепой попадет. Тем более по ментам. За счастье...

Вадик сложил руки рупором и проорал на весь двор:

- Слышь, пугало! Спать иди или стрелять научись! Тренируйся на кошках!

Абдулов вытащил из багажника два легких бронежилета и бросил на траву.

- Не поможет, - покачал головой Караваев. - Особенно если картечь в башку
влетит.

- Пальнул он в девушку, пальнул в хорошую, по обстоятельствам, а не со
зла... Во, участковый Бурденко по полям несется, словно лошадь
Пржевальского. А жить-то хочется, как каждому из нас. Здорово, радость наша.

Запыхавшийся толстяк-участковый снял фуражку и вытер лоб.

- Привет, сыскари. Как дела?

- Как упала, так и дала.

- Чего ждете-то?

- Когда патроны кончатся, - мило улыбнулся Караваев. - А ты так хочешь?
Пожалуйста, мы не держим. Твоя, что ль, территория?

- Моя, черт!

- Ну, считай себя безработным. Что за чудик, знаешь?

- Какая квартира-то?

- А вон дуло торчит, на третьем этаже. Иди уточни.

Бурденко высунулся из-за будки и прищурился.

- Михайлов Павел Сергеевич. Девятая квартира.

- Судимый?

- Нет, так, пьянь тихая.

- Ничего ж себе тихая. С кем живет наш Павел Сергеевич?

- Жена и дочка. С женой он характером малость не сошелся. Она гуляет, он ее
любит и, естественно, обижается. Меня соседи пару раз вызывали, когда он ее
воспитывал. Полгода без работы, завод стоит, денег не платят, вот и съехал
набок от безделья.

- Ну, теперь и ты к нему присоединишься. Где, блин, профилактика? Иди, сам
его уговаривай сдаться. Дочке-то сколько?

- Лет десять.

- Весело. Особенно если вся семья в сборе. Боюсь, Павел Сергеевич живым
сдаваться не собирается, а родственников с собой прихватит.

Караваев прикинул расстояние до окна.

- Без снайпера нам тут делать нечего.

- Может, поговорить? Через двери, чтобы хоть отвлечь на время? - предложил
Валера. - Чего ждать-то, действительно?

- Поговорим, не жалко. Кто пойдет на "стрелку"?

- Я могу, не привыкать, - взял инициативу Вадик.

- Я тоже пойду, он меня знает, может, уболтаем. - Бурденко положил фуражку
и папку на землю.

- Во, начальники катят, все, Павел Сергеевич, теперь тебе капец.

Со стороны проспекта послышался вой сирен.

Уже подъехала реанимационная машина, врачи прямо на траве оказывали
раненому помощь. Как муравьи к кусочку сахара, к месту происшествия полз
любопытный народ, даже не представляя, какой опасности подвергается. Охрана
делала все возможное, чтобы не пускать публику в зал. Особую тревогу
вызывали пацаны, которые специально, стремясь удивить приятелей храбростью,
норовили проскочить кордон.

Ружье поднялось с подоконника и ухнуло в очередной раз. В доме напротив
разлетелось вдребезги оконное стекло.

- Так. Сам шучу - сам смеюсь, - сказал Караваев. - Давай вдоль дома, бегом!
Вадик, останься, мы сами.

- Скажи, что, если он перестанет стрелять, я подарю ему пейджер с годовой
оплатой, - опустил очередную умную реплику Дубов.

Витька кивнул Бурденко, и, передвигаясь на манер осьминогов, они ринулись к
дому.

Стрелявший их не заметил, и секунд через десять оба влетели в подъезд.

Валере и остальным ничего не оставалось, кроме как идти помогать охране.
Снайперы и ОМОН приедут минут через двадцать, район был отдален от центра,
а за это время Павел Сергеевич может здорово порезвиться, патронов у него,
похоже, не считано.

Они с Абдуловым перебежали от будки к машине охраны, а Дубов остался возле
своего "опеля" ждать Караваева с участковым.

Попасть в стрелка из пистолета было делом нереальным, имей хоть сотню
дипломов и призов по стрельбе. Омоновцы, наверное, будут действовать по
схеме - закинут в окно газовую гранату и выбьют двери. Может, попробуют
спуститься по веревкам с крыши. На крайний случай, остаются снайперы.

Года три назад Любимов видел работу одного парнишки из группы захвата. До
этого он не верил кинофильмам и книгам про снайперов. С расстояния в
полкилометра омоновец снял южного товарища, немного перебравшего с дозой и
захватившего заложника. Снял с первого выстрела.

Павел Сергеевич что-то громко и, кажется, грубо закричал. Вероятно,
Караваев с Бурденко приступили к ублажению словом. Услышать, что требует
ворошиловский стрелок и чем он недоволен, Валера, естественно, не мог -
далековато, да и гомон толпы за спиной здорово мешал.

В любом случае крики лучше стрельбы. Оставалось надеяться, что у ребят
найдется много тем, способных отвлечь Павла Сегеевича от окна. Попросит
Маяковского читать - будут читать. И "Боже царя храни" споют, если
потребуется. Лишь бы унялся.

Крики продолжались минут пять, затем ствол винтовки вновь занял
горизонтальное положение. Толпа замерла. Выстрел, звон, общий вздох...
Несколько милиционеров бросились к дому предупреждать жильцов, чтобы не
совались к окнам.

Из подъезда Павла Сергеевича выскочил Караваев, добежал до будки, кинул
пару слов Дубову и устремился к руководству. Валера последовал за ним,
узнать, что за неприятности у дядьки.

Витька перевел дыхание и поправил поясную кобуру.

- Похоже, у Паши критические дни. Значит так, в хате жена и дочка. Жена
готова, дочка заперта в ванной, но орет - через двери слышно.

- Что ему надо? - спросил начальник РУВД.

- В пинг-понг поиграть... Поляны он не видит напрочь, обзывается -
повторить стыдно. Грозится всех убить, отрыжка козлиная. Пьяный в дупель.

- Откуда у него ружье? Где участковый, почему допустил?

- Да купил, наверное, у меня тоже есть.

- Дверь какая?

- Обычная, сломать в пять секунд можно. Только девчонка там. Как бы к жене
не отправил.

- Жена точно убита?

Каравай показал окровавленный палец.

- Прямо у дверей лежит. Ал-л-е-е.

- Тьфу, бля... Надо убалтывать его, родню найти...

- Бурденко там пытается, в картишки предлагает перекинуться, значок свой
обещает подарить.

- Хватит балаболить, давай назад к дверям. Любимов, ты тоже. Смотрите,
чтобы не выскочил.

- Валить можно, если что?

- Друг друга только не завалите.

Предупреждение не было лишено смысла. Довольно часто при плохо
подготовленных задержаниях возникала суматоха, при которой менты начинали
палить без разбора, попадая в своих.

Валера с Витькой побежали назад, к будке.

- Что-то отдела очистки не видно, - проворчал Любимов. - Показали бы класс,
что ли...

Подкатил фургон ОМОНа. Минут десять уйдет на выяснение обстановки. У нас
сегодня не показательные выступления по освобождению заложников, не игрища
для журналистов и начальства, когда заранее известно, что не проиграешь, у
нас тут за каждый неверный шаг придется платить "наличкой".

Мужик опять что-то заорал, вероятно, заметил машину, добрейшей души
человек. В очередной раз шарахнул по окнам, правда, уже из двух стволов,
одиночными стрелять надоело.

Валера из окна подъезда заметил, как два человека в камуфляже заскочили в
дом напротив. Вероятно, стрелки. Еще несколько омоновцев побежало в сторону
подъезда, где сидели оперы, - прикинуть на месте, что к чему, прежде чем
начинать организованный штурм.

Бурденко пытался докричаться через двери.

- Сергеич, хватит, блин, дурковать! Иди приляг, оно отпустит. Я понимаю,
что бабы - сволочи, сам бы передушил всех по очереди, но стекла-то зачем
бить? И не надо жадничать - пострелял, дай теперь мне пальнуть.

В ответ послышалась хриплая ругань, не связанная какой-либо логикой.

Валера по-прежнему стоял на площадке, наблюдая за двором. Каравай находился
возле двери, держа пистолет на боевом взводе.

- Во, черт! Ну, придурок!

Валера адресовал эти слова не Павлу Сергеевичу. Из-за кустов, примыкающих к
дорожке, выскочил пацан лет десяти и побежал через двор к детской площадке.
Даже для пистолета он был отличной мишенью, не говоря уже о длинноствольном
ружье, заряженном картечью. Судя по одежде, мальчишка был не из приличной
семьи и принадлежал к обществу дворовой шпаны.

Это случилось в тот момент, когда все внимание было сосредоточено на
действиях ОМОНа и такого поворота никто не ожидал.

Ближайший милиционер охраны находился метрах в шестидесяти. Увидев пацана,
он сделал несколько шагов вдогонку, но замер, понимая, что тот достигнет
площадки раньше.

Пацан бежал не очень быстро, словно дразнил стрелка.

Стрелок не заставил себя уговаривать. Огонь!

Заряд угодил в песочницу, находящуюся буквально в метре от ног мальчишки.
Это спасло его от осколочных ранений - попади круглый шарик картечи в
твердый грунт, пацан мог остаться без ног. Тем не менее что-то случилось -
парнишка споткнулся и, пропахав землю носом, остался лежать на земле. Он
был жив, просто замер, закрыв голову руками.

В толпе заголосили женщины. В ружье оставался второй заряд. Валера,
вжавшийся лицом в стекло окна лестничной площадки, развернулся и заорал:

- Каравай, выноси на хер дверь!

На площадку вбежали три омоновца.

- Двери, двери!!! - рвал глотку Валера.

Вероятно, Павел Сергеевич решил прицелиться более тщательно, в связи с чем
повторный залп откладывался на несколько секунд.

Валера прыгнул на ступеньки, еще раз бросил взгляд в окно и снова замер.

Пацан поднялся с земли, но не побежал. Он просто перестал соображать, что
происходит вокруг.

Особенности национальной охоты...

Омоновцы налегли на дверь. Последующая картина запомнилась Валере на долгие
годы. Из-за трансформаторной будки словно теннисный мячик, посланный мощным
ударом ракетки, вылетел Дубов, который оказался ближе всех к подростку, и в
несколько секунд достиг площадки. Протаранив пацана, Вадик сбил его с ног и
накрыл собой...

Валера не слышал выстрелов снайперов, не слышал, как заорал за стеной
раненый мудак, как треснула дверь. Он смотрел туда, на площадку, где Вадик
Дубов, человек, непонятно что делавший в милиции, который, казалось, имел в
жизни все, кроме проблем, реально рисковал своей шкурой, спасая малолетнего
придурка от придурка взрослого...

Шум, плач и крики за спиной заставили Валеру обернуться. Он поднялся к
двери и зашел в квартиру.

Женщина лежала на пороге, кричащую и ничего не соображающую дочку Бурденко
увел на кухню и пытался кое-как успокоить. Хрипящего Павла Сергеевича
прижимали к полу омоновцы. Левая половина его майки пропиталась кровью - по
крайней мере один из снайперов был настоящим профи. Возле окна валялись
двустволка, россыпь гильз. Любимов пригляделся. Один из курков был
взведен...

Вадик поднял голову, посмотрел в сторону трехэтажки. Мужичка в окне не
было. Опер опустил глаза и вытащил из специального держателя разбитый
пейджер. "Эх, жалко игрушку..."

Под ухом раздался бойкий голос:

- Здравствуйте, я корреспондент криминальной хроники "Радио-Попкорн". Вы
только что на наших глазах совершили настоящий подвиг. Вы сделали то, чего
не смогли сделать те, кому это положено, я имею в виду милицию. Скажите,
что вы испытывали в тот момент, когда бежали к мальчику - гнев, боль, страх?

Вадик скорчил жуткую гримасу, погладил свой бритый затылок и рявкнул:

- Пошел в жопу, "Попкорн". Я кто, по-твоему? Бык племенной? Изжогу я, бля,
испытывал. Где этот засранец, сам пришибу...

Пацан не стал дожидаться справедливой расправы и смылся в кусты.

Вадик отряхнулся и, разглядывая разбитый пейджер, пошел к своему "опелю".

"За пейджер две грамоты минимум, обидно, блин, по жизни..."

Назад, в отдел, ехали, не просто врубив приемник, а выжав из динамика все
его ватты. Ехали, никому не уступая дороги, на каждом перекрестке нарушая
правила, опьяненные маленькой, неизвестной другим победой.

Праздник продолжили в кабинете Бородина, плюнув на все приказы о борьбе с
пьянством, сгоняв перед этим в "24 часа". Валера, само собой, от коллектива
не откололся, хотя водку пил редко и небольшими дозами. Поэтому после
второй "стошечки" голова с непривычки поплыла и смысл слов, сообщенных
вошедшим дежурным, дошел до него не сразу.

- Из "Крестов" звонили. Степаныч умер...

ГЛАВА 2

Валера миновал широкий, отделанный мрамором холл, представился
охраннику-секюрити, подождал, пока тот созвонится с ожидавшим опера
человеком. Переговорив, охранник утвердительно кивнул, объяснил, как найти
нужный кабинет, и переключил внимание на следующего посетителя.

Валера, следуя указанному маршруту, поднялся на второй этаж и толкнул белую
дверь. В кабинете находились два человека, один из которых, тот, что сидел
за столом, при виде опера тут же встал и, приложив руку к груди,
виновато-вежливым тоном произнес:

- Валерий, дорогой, ради Бога, одну минуту. Посиди в холле. Хочешь, кофе
закажу?

- Ничего, ничего, спасибо, Валентин Андреевич.

Любимов сел в широкое кожаное кресло, вытянул ноги, огляделся. Богатая
конторка. На улице духота, а здесь градусов пятнадцать - кондиционеры.
Расслабуха. В отдел такое нельзя ни в коем случае, черта с два кого на
заявку выгонишь.

Да, хорошо Валентин Андреевич пристроился, молодец. Не запил, как многие
предполагали, не пошел учить бандюгов ментовским примочкам. Впрочем, в нем
всегда был стержень, сломать который вряд ли кто смог бы.

Когда-то Валентин Андреевич Орловский, как и Любимов, носил на плечах
погоны. Он отдал ментуре двадцать лет жизни, но должность в конце своей
карьеры занимал весьма скромную - заместителя начальника отдела по службе,
иначе говоря, командовал отделенческими участковыми, хотя связи имел в
самых высоких эшелонах ментовской власти и выгодные предложения наверняка
получал.

Выслуга позволяла Орловскому уйти на пенсию, но он был еще молод и решил
продолжить службу. Однако что хочется, не всегда можется. Работа
участкового инспектора считается не очень престижной и уж тем более никак
не денежной. Впрочем, везде можно найти хлебную кормушку-лазейку. Некоторые
стригут "черных", позволяя им жить без прописки, кое-кто снимает дань с
ларечников и цветочников на рынке, в общем, творческий человек в любом
навозе изумрудное зерно да отыщет.

Орловский, до этого трудившийся опером и бывший мужиком правильным, выявлял
подобные повадки среди подчиненных без всяких операций "Чистые руки" и
выставлял попавшихся за дверь. Причем к каждому факту подходил очень
объективно и скрупулезно. Сам беседовал с людьми, трижды перепроверял
информацию, прежде чем предъявить человеку обвинение. И только убедившись
на все сто, вызывал подчиненного для беседы. Никогда не кричал на людей -
по крайней мере, Валера ни разу не видел Орловского "на взводе". Выкладывал
материалы на стол, давал почитать, выслушивал оправдательные аргументы. И
всегда предлагал вариант - или-или. Материалы позволяли тут же возбудить
уголовное дело в отношении участкового, но Орловский ни разу не отправил их
в прокуратуру, оставляя человеку шанс уйти самому.

Разумеется, Валентин Андреевич нажил себе немало врагов, особенно среди
тех, кто надевал форму с одной лишь целью - как прикрытие. Некоторые
плакались на тяжелую жизнь, попробуй, мол, проживи на одну получку, вон,
бандюги на "джипах" ездят, а участковый на заявки пешком ползает и
тринадцатую зарплату только летом получает. Орловский на такие аргументы
радушно разводил руками: "Ради Бога, кто ж тебя держит? Иди в бандиты. А
коль форму надел - будь любезен..."

Рынок, за порядок на котором тоже отвечал Валентин Андреевич, доставлял
немало хлопот. Особенно южные братья-земляки, торговавшие без всяких
документов и лицензий. Взятки Орловскому предлагались не меньше чем с
шестью нулями. Когда же попытки проваливались, в ход шли банальные угрозы
ему и семье.

В итоге Валентин Андреевич нажил врагов не только в своем доме, но и в
чужом. А как известно, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет в
обход. Одним прекрасным утром в канцелярию Главка прилетела кляуза,
написанная на ломаном русском, но под грамотную диктовку и сообщавшая, что
зам по службе занимается "наборами и варавством" на территории рынка и
окрестностей. "Убэдитилно просым памоч".

Момент для кляузы был выбран правильно, шло повсеместное и триумфальное
наступление на коррупцию в собственных рядах - по малейшему подозрению
сотрудники увольнялись пачками без особого разбирательства. Орловского
вызвали в Главк и предложили написать рапорт, после чего положить на стол
удостоверение. Валентин Андреевич оправдываться не стал, оправдываться
должен виноватый, рапорт написал и хлопнул дверью.

На его место пришел сотрудник новой формации, честный и грамотный, который
никого не обижал и не трогал, скромно и тихо трудился на благо граждан всех
национальностей. Граждане с радостью платили новому заму той же монетой.
Ну, может, не совсем той, но платили - нулевую тачку вряд ли купишь на
тринадцатую и санитарно-курортные...

Орловский, выйдя на пенсию, не стал унывать. Благодаря хорошим связям и
организаторским способностям, он возглавил службу безопасности крупного
банка. Сам подбирал штат - не безголовых оболтусов с квадратными торсами,
а, в основном, бывших сотрудников, которых знал лично, либо людей, имевших
положительные рекомендации.

Работа службы безопасности заключалась не только в физической охране банка
от нападений, проникновении и взломов. В основном, в задачи службы входили
проверка лиц и фирм, берущих кредиты, раскрытие мошеннических комбинаций,
выявление фальшивых документов и прочие аналогичные мероприятия, при
которых требовались не дубинка и автомат, а прежде всего голова и,
желательно, опыт оперативно-розыскной деятельности, то есть разведки.

А чтобы выявлять и обезвреживать, надо самому знать все тонкости
банковского дела, причем не хуже банкира-профессионала. Без этого никакие
связи не помогут. Валентина Андреевича Валера встретил накануне, на
похоронах Олега. Орловский хорошо знал Степанова, год они сидели в одном
кабинете, несмотря на разницу в возрасте и звании, прекрасно уживались и на
пару раскрыли не один "глухарь".

Народу на похоронах было немного: в основном, районные оперы, руководители
розыска и ближайшие родственники. Орловский, для которого арест и смерть
Степанова были полной неожиданностью, без лишних вопросов выделил деньги на
организацию похорон. После похорон Валера подошел к Орловскому, поделился
своими сомнениями по поводу "острой сердечной недостаточности" Олега и
предложил встретиться на другой день. Валентин Андреевич, который принял
смерть бывшего коллеги близко к сердцу и тоже сомневался в ее естественной
причине, сказал, что ждет Валеру в любое время.

Черной папочки с золотой каемочкой Любимов в сейфе Олега, естественно, не
нашел, окончательно убедившись, что визит отдела по очистке и прокуратуры
не был случайным и никакими "Чистыми руками" не оправдывался. Не нашел
Валера и блокнота Степанова с телефонами, который обычно лежал прямо на
столе.

Вороны, наверное, утащили через форточку. Валера, идя к матери Олега, очень
сомневался, что бумажка с адресами фирм до сих пор лежит в пиджаке - обыск
дома тоже не был случайностью. Но на сей раз он оказался не прав. На мятый
обрывок тетрадного листа с Олежкиными каракулями никто внимания не обратил.
Валера быстро расшифровал текст и получил в свое распоряжение маленькую,
почти ничтожную, но ниточку. Самой-то папки уже не было, и лица, желавшие
ее получить, своей цели добились.

Дверь открылась, Орловский попрощался с посетителем и пригласил Валеру.

- Извини, срочный вопрос решал. Проходи в комнату, - он указал на еще одну
дверь в кабинете. - Там нам мешать не будут.

Валера кивнул. Вероятно, Орловский, как старый конспиратор, имел запасной
аэродром для негласных встреч. Комната была обставлена с подобающим лоском,
что говорило о серьезности и аккуратности хозяина.

- Выпить не хочешь? Коньячку? Помянем еще раз Олежку.

- Давай.

- Я вообще на работе ни-ни и своих гоняю. Не дай Бог, запашок учую -
скатертью дорога. Но дело такое... Жалко парня.

Валера опрокинул рюмку, достал сигареты.

- Выкладывай соображения. - Валентин Андреевич поставил пустую рюмку на
журнальный столик.

- Собственно, соображений у меня почти и нет. Так, обрывки одни... Я тебе
расскажу, может, посоветуешь что-нибудь толковое.

Любимов выложил историю с папкой, Аллой, фирмами и банком "Континенталь".
Орловский выслушал не перебивая, когда Валера закончил, немного помолчал,
обдумывая рассказ опера, после чего сказал:

- Действительно, маловато. Но скорее всего речь идет о переводе денег. Я
исхожу из должности этой Аллы. Начальник биржевого отдела валютного
отделения банка. В принципе, должность не ахти, клерк, можно сказать, но во
многом фигура ключевая. Вся информация о сделках с валютой проходит через
нее. Валютные контракты, паспорта сделок. Номера счетов и названия банков
за рубежом, куда переводятся деньги... В общем, масса интересного.

- Опасная работенка?

- Ну почему? Если нет ничего противозаконного...

- А если есть?

- Тут от человека зависит. Конечно, он сразу распознает, где явная и
неявная липа, а где нормальные сделки.

- И что?

- Тогда ему могут предложить долю, могут просто отмаксать, чтобы кое на что
закрыл глаза.

- А если не закроет?

- Хм... Тогда ему их закроют. Нет, нет, не все так страшно. Тут, наоборот,
все зависит от человека, который проворачивает сделку, насколько он, если
можно так сказать, социально опасен. На моей памяти были два убийства
людей, занимающих эти должности. Я стараюсь отслеживать любой криминал в
банковской сфере, сам понимаешь, приходится. Если предположить, что в
Аллочку угодила не случайная пуля, то это третье.

- Я все больше и больше убеждаюсь, что не случайная. А с десяти метров
стрелок даже средней руки в голову да попадет. Даже я попаду.

- Теперь что касается черной папочки. Не исключено, что в ней и находилась
та самая информация, о которой я упомянул. Если речь шла о крупных
махинациях, то Алла была носителем очень опасной информации. Имей
заинтересованный и компетентный человек эти сведения, просчитать
местонахождение денег при желании нетрудно. Уж не знаю, как насчет того,
чтобы вернуть их назад, но просчитать можно.

- А фирмы? "Тузы"-"Короли"?

- Здесь я тоже могу только предполагать. С этого года на каждую операцию по
закупке чего-либо за рубежом обязательно оформляется паспорт сделки. В нем
указывается фирма-поставщик, условия сделки, наименование товара и все
такое прочее. То есть при желании всегда можно установить, куда ушли
деньги, если, к примеру, они переводились под липовый контракт с целью
хищения. Но русский человек, он и на Багамах русский. Допустим, ты собрал у
народа деньги, обещая проценты. Потом быстренько регистрируешь на
подставных лиц несколько левых конторок-однодневок, переводишь туда
полученные средства, а уже эти фирмы-конторки заключают контракты с
западными партнерами. Они же составляют паспорта сделок и расплачиваются.
Кстати, вовсе не обязательно, чтобы контракт заключался на поставку
реального товара. Можно оплатить услуги - например, какие-нибудь
псевдомаркетинговые исследования или липовую рекламную кампанию. Потом
конторки исчезают вместе с контрактами, паспортами сделок и всеми
документами. И когда к тебе приходит заждавшийся процентов народ, ты с
чистой совестью переводишь "стрелки" на "Короли", "Тузы" и прочие. И пока
твой сговор с этими конторками не докажут, ты можешь дышать спокойно. А
сговор твой могут доказать, только имея на руках банковскую информацию.

- Что дает мне знание адресов этих левых конторок?

- Да, в общем-то, ничего. Ну, придешь ты, спросишь, где фирма "Туз".
Откроет тебе какой-нибудь полуспившийся обормот и скажет, что про "Туз"
знает только из игры в "очко" или "секу". Начнешь напрягать - заявит, что
паспорт год назад потерял или сперли в очереди. И гуляй дальше. Для
регистрации фирмы одного паспорта вполне достаточно. Не исключено, конечно,
что человек в курсе, но вряд ли добровольно скажет.

"В курсе, в курсе, - подумал Валера. - Олежка только и успел три адреса
навестить. Моментально отсемафорили, кому надо. Да и вряд ли хорошо
подготовленную аферу будут проворачивать с левыми паспортами. Хотя, с
другой стороны, чем меньше свидетелей, тем лучше... Так или иначе, а
придется мне навестить конторки, и не просто навестить, а шорох поднять,
чтобы засуетились людишки, задергались, вышли на меня. Пускай думают, что
знаю я не только про адреса... А я уж постараюсь встретить гостей".

Телефон в кабинете за дверью разрывался. Валентин Андреевич прервал
разговор и ушел на рабочее место. Любимов тоже задерживаться не собирался -
он дежурил сегодня в вечер, да и отвлекать Орловского не хотелось, тем
более все, что можно, Валера выяснил. Он прошел следом за Орловским,
показал на часы. Начальник службы безопасности зажал трубку ладонью:

- Пока, Валера. Если еще какая помощь нужна - без проблем. И держи меня в
курсе, обязательно.

- Спасибо, Валентин, пока.

"Туз", "Король", "Дама", "Валет". Делайте ставки, господа, делайте ставки.

ГЛАВА 3

Вернувшись в отдел, Любимов первым делом объявил, что Степанов до ареста
рассказал ему одну интересную историю и передал весьма интересные бумажки.
И теперь Валера собирается сделать кое-кому предъяву, даже разбить
интерфейс. Разумеется, Любимов объявил об этом не по громкой связи и не
всему отделу, а четверым, возможно, заинтересованным в этой информации
лицам. Операм и Бородину. Интерес появился только на лице Абдулова, он
предложил помощь и попытался выяснить, какого характера и на кого у Валеры
имеются сведения. Валера от помощи отказался, сказав, что сначала все
проверит сам. У Дубова и Караваева глаза не загорелись. Бородин же
посоветовал, прежде чем куда-то соваться, подумать хорошенько и поставить
его в известность.

Пару дней назад Валера дозвонился до судмедэксперта, производившего
вскрытие Степанова. Тот сухо зачитал заключение о смерти, отметив ее
естественные причины.

- Да какое сердце?! Парню тридцать три! - закричал в трубку опер.

Медик помолчал немного и произнес:

- У вашего коллеги организм изношен, как у шестидесятилетнего мужика.
Нервы, нервы... Сосуды ни к черту. Поверьте, мне очень жаль.

- Что, неужели больше ничего?

- Надо ждать результатов гистологии. При его состоянии здоровья остановку
сердца могло вызвать даже легкое пищевое отравление.

- А внешние повреждения?

- Никаких.

Валера повесил трубку. Тяжело представить, что медик в этой истории - лицо
заинтересованное. Слишком рискованно и глупо ставить неправильный диагноз.
Другое дело, когда дружбана-братана разнесет гранатой. Тут можно рискнуть -
за интерес, само собой. Острая сердечная недостаточность. Нет сердца. Остро
недостает. И много чего еще недостает. Вам не нравится? Нет, нет, что вы!
Недостаточность так недостаточность, большое спасибо.

Вечернее дежурство прошло спокойно - пара грабежей, штук шесть краж и одно
изнасилование. Сложнее всего было с изнасилованием - пришлось долго
убеждать потерпевшую, что все приключилось по любви, по обоюдному согласию.
В конце концов жертва покаялась что так оно и было.


Утром Валера отправился в первый адрес. Начал по восходящей, с "Валета".
Перед этим навестил жилконтору, где узнал, что в двухкомнатной квартире
прописаны гражданин и гражданка Косых, эсквайры, в смысле супруги.
Косых-мужу двадцать восемь, Косых-жене двадцать четыре. Никаких "Валетов",
просто квартира. Прежде чем нажать кнопочку звонка и устроить бомбометание,
Валера по привычке прижал ухо к замочной скважине с мерзкой целью
подслушать чужие разговоры. Никаких вывесок на покрашенной серой краской
двери, конечно, не имелось, а номер квартиры был написан черным фломастером.

Кто-то из Косых в настоящую секунду присутствовал дома - Валера уловил
беззаботный девичий смех на фоне нежной мелодии "Балаган-лимитед".

"Ты скажи, чо те надо..."

"Мне денег надо. Буду рад любой сумме". Валера выпрямился и нажал кнопку.

Смех резко оборвался, "Балаган" поперхнулся. Незваный гость, как известно,
хуже милиции. После минутного ожидания вхолостую Валера повторил просьбу
открыть более настойчивым и долгим нажатием кнопки и веселым стуком ботинка
по двери. "Ну, какой-то детский сад, ей-Богу, делают из людей дураков".

Наконец в глазке мелькнула тень, и настороженный мужской баритон задал
наводящий вопрос: "Кто?"

"Это он, это он, наш любимый Элтон Джон". Валера почтальона изображать не
стал.

- Газовая служба. Откройте, на этаже угечка.

(Мозгов.)

- Да, конечно, секунду.

Легковерность Косых немного удивила Валеру - двадцать восемь лет, а до сих
пор в утечку газа верит.

Дверь открылась, на пороге краснел тщедушный мужчина в халате со следами
губной помады на смущенном лице.

Валера по-приятельски улыбнулся, упер ствол пистолета в переносицу хозяина
и гневной рукой втолкнул мужика в коридор.

- В чем, в чем...

- Засохни! Кто в квартире?! Быстро, бля! - Валера захлопнул двери.

- Никого, я один. Подождите, не стреляйте, я прошу..

- Я не подаю. Милиция. Ты Косых?

- Да, да. - Мужчина побледнел, и помада расцвела на его щеке алой розочкой.

- Тебя что, по-немецки спросить? Вер ист ин хаус? Я говорю, дома кто?

- Милиция? Никого. Я же...

- Понял, иди-ка сюда. Марш в комнату!

- Вы должны объяснить, по какому праву...

- Сейчас объясню. Сядь на койку. - Валера указал пистолетом на разобранную,
разворошенную кровать. - Только дернись.

Не опуская оружия, он толкнул дверь во вторую комнату. Пусто.

- Лоджия есть?

- Да, вон.

Валера переместился к окну, глянул на лоджию. Никого.

- Ну-ка, в койку, лицом вниз, руки за спину.

Косых нехотя повернулся. Валера щелкнул браслетами.

- Помаду вытри.

Затем вернулся в коридор, распахнул по очереди двери кладовой, ванной и
сортира. "Если обыск, то с грохотом, если радио, то "Максимум"!" На кухне
тоже никто не прятался. Люблю загадки. Сейчас разгадаем.

Любимо вернулся в комнату. На столике возле кровати стояли початая бутылка
"Шампанского", два хрустальных фужера, магнитофон. Опер добавил громкость,
плеснул в фужер вина.

"Ты скажи, чо те надо?.."

- Где баба-то, Косых? Или ты с мужиком сосался и "шампунь" жрал?

- Пока вы не объясните, в чем...

Валера резко поставил фужер, развернулся и дернул дверцу стоявшего за
спиной платяного шкафа.

- Здра-а-а-вствуйте. А вот и прекрасная половинка человечества. Позвольте
ручку, я помогу вам.

"Прекрасной половинке" было лет пятнадцать-шестнадцать. До супруги Косых
она явно не дотягивала по возрасту. К тому же супруга вряд ли бы залезла в
шкаф. Из одежки на ней имелись трусики-бикини и, собственно, все. Перебор
косметики на полудетской мордашке говорил об отсутствии вкуса и
эстетического воспитания, а голубой цвет волос указывал на определенный род
занятий.

- Выходим, выходим, Мальвина. - Валера поманил крошку стволом пистолета.

- А чо ты, блин, в натуре?! - Крошка оказалась не пугливой овечкой, а
особой, имеющей чувство собственного достоинства. - Чо надо?! Мент, да?! Я
щас позвоню, у меня дядя, знаешь...

- Заткнись, дура! - прошипел Косых, повернув голову. - Я те позвоню... Сядь
и не вякай.

"Ага. Это я удачно зашел. - Валера давно уже понял, что господин Косых в
отсутствие госпожи Косых решил предаться греховной похоти с малолетней
грешницей. - Поэтому и дверь газовщику открыл, и девочку успокаивает. Что
ж, очень приятно работать в такой обстановке. Да, что бы мы без женщин
делали? Просто ничего!"

Девочка натянула футболку и джинсы, села в кресло.

- Что вам надо? - Косых тоже понимал, лезть на рожон не в его интересах,
поэтому голоса не повышал.

- Всего ничего. - Валера убрал пистолет в кобуру и упал во второе кресло. -
Моя фамилия Любимов. От слова "любить". Старший оперуполномоченный
криминальной милиции. Я правильно угадал, что вы и есть Косых Борис
Аркадьевич, прописанный на данной жилплощадке?

- Да, это я.

- А где у нас прописанная на той же площадке Косых Вера Анатольевна?

- Не знаю... На работе, наверное. Так кто вам нужен?! Я или она?

- Оба!!! А вы, девушка, пока потрудитесь найти свои документы. Надеюсь, вы
не в федеральном розыске? Что ж, Аркадьевич, ты можешь мне не верить, но я
искренне сожалею, что застал тебя в такую неудачную минуту. И как мужчина
мужчину я тебя очень хорошо понимаю. Да, один раз живем, хочется всего
попробовать. Но как лицо, стоящее на страже интересов государства, должен
тебе заметить, что, ха-ха, совокупление с лицом, не достигшим половой
зрелости...

- Я достигла, - возмутилась юная леди.

- А вас никто не спрашивает, это не вам решать. Да, так совершение
упомянутого мной безобразия согласно закону является уголовным
преступлением. Надеюсь, вы тут не в "прятки" на деньги играли? Кстати, а
чем ты по жизни-то занимаешься? Трудишься? Если не секрет, то где?

- Я не работаю, не устроиться пока.

- И это я тоже понимаю. Куда ж тут устроишься? Но с голоду, я догадываюсь,
мы не помираем. И от жажды тоже. И даже на любовь остается. На какие-такие,
а?

- Мать помогает.

- И жена, жена тоже помогает? Мальвина, а ты ему не помогаешь? Как
прекрасно быть окруженным женской заботой и вниманием.

- Вы можете расстегнуть меня? Я никуда не собираюсь бежать.

- Конечно, тем более бежать в твоем положении совсем глупо.

Валера освободил Косых от оков.

- Да, собственно, вернемся к барашкам... Сейчас, Борис Аркадьевич, я задам
тебе пару несложных вопросов, естественно, не о том, какой шампунь ты
предпочитаешь. Если ответы меня удовлетворят, я немедленно извинюсь,
удалюсь и забуду про шкаф, жену, безработицу, уголовный кодекс, и играйте с
Богом в свои "прятки", "города", "дочки-матери". Так, мадам, ну-ка брысь на
кухню. Документы, кстати, нашла? Я так и думал. Шестнадцать-то есть?

Мадам по-детски огрызнулась и исчезла из комнаты.

- Лишние уши... Все для тебя, Борис Аркадьевич. Так вот, первый несложный
вопрос, сам, наверное, уже догадался, какой. По этому адресу
зарегистрирована компания, если не сказать концерн-синдикат, под названием
"Валет", директором которой ты, Аркадьевич, и служишь. А на безработицу
жалуешься. Я понимаю, будь ты ассенизатором, можно и промолчать стыдливо,
но "Валет"... Вопрос понятен? Да, об истории с потерянным паспортом лучше
даже не вспоминай, убью на месте.

- Но...

- Что?!

- Да, да, я понял.

- Вот и отлично. Слушаю, товарищ директор.

Косых принялся нервно шарить по карманам, вероятно, в поисках курева.
Курево нашлось на столике, с третьей попытки зажигалка сработала, Борис
Аркадьевич глубоко затянулся. Было очевидно, что отвечать на вопрос ему
совсем не хочется, и Валера еще раз поблагодарил судьбу за подарок в виде
несовершеннолетней шлюхи.

- Не затягивай паузу, - поторопил Любимов. - Вера Анатольевна вернется,
тоже "Шампанского" захочет.

- Да, сейчас... Что это за фирма, я не знаю, честно, не знаю. У меня
приятель один есть, Игорь Петухов, в техникуме учились. Я год назад у него
денег занял, "тонну", проиграл в картишки мужикам одним. На полгода занял,
без процентов. Но так получилось, что вернуть не смог.

- Обычное дело, я сам в долгах по горло. Дальше.

- Когда срок подошел, я к нему: так и так, подожди немного. Он согласился
потерпеть еще месяц. А через неделю сам заехал. "Ты, Борька, "бабки"-то
вряд ли вернешь - ни через месяц, ни через два я их от тебя не дождусь. Не
можешь отдать - не бери. Не по-людски это. Но я тебе могу простить должок,
причем считай за так, за спасибо. Гони свою паспортину на пару дней. Когда
верну, считай, что долга нет. Последствий не бойся, все по-чесному..."

Я как знал, не стоит связываться, да долг висит, никуда не денешься.
Рискнул. Игорь вроде не бандюган, не подставит. Отдал. Через пару дней
встретились, паспорт он мне вернул, долг простил. Предупредил, правда, что,
если кто будет пробивать фирму "Валет", сразу ему отзвониться на "трубу".
Номер оставил. Коли допытываться будут, мол, скажи, что паспорт потерял. Я
потом на всякий случай в наш отдел сходил, заяву накатал, что паспорт
пропал.

- Соображаешь, где надо. Ну и что, приходил кто-нибудь?

- Да, один раз, парень какой-то. Спросил, не здесь ли "Валет" находится. Я
ответил, что никогда про такой не слышал.

Валера грустно усмехнулся. Эх, Олежек...

- Потом ты, конечно, позвонил и предупредил.

- Да, как и договаривались.

- Он что-нибудь спрашивал?

- Спросил, как парень выглядел. Я описал.

- И все?

- Все. Никто больше не приходил.

- Давай номер.

- Какой? - насторожился Косых.

- Трубочки.

- Ой, вы знаете, он на бумажке был записан, я ее, кажется, выкинул случайно.

- Ага... Мальвина, иди-ка сюда! - крикнул Любимов в сторону кухни.

Девушка вернулась в комнату.

- Дай-ка ручку.

- Чо такое-то?

Валера поднялся, взял Мальвину за запястье, окольцевал его одной половинкой
браслетов, а вторую прицепил к трубе парового отопления.

- Ну вот, это и называется счастьем - когда еще хочешь, но уже не можешь.

- Ты. козел, отцепи, блин, отцепи, я сказала! - заверещала Мальвина.

- Пока, ребята. У батареи, конечно, не очень удобно, но можно, если
телевизор подвинуть. Желаю удачи. Да, Аркадьевич, как только номер
найдется, я тут же вернусь и освобожу Мальвину одним оборотом ключа. Вот
мой контактный телефон. - Валера написал номер на обоях.

- Подождите, я в куртке посмотрю. Там, кажется, бумажка лежала. - Косых
поднялся с кровати и ринулся в коридор. Пошарил в куртке, извлек блокнот.

- Бумажка, бумажка, - проворчал Валера. - Нехорошо врать-то, Косых.

Борис Аркадьевич виновато пожал плечами.

- Вот номер.

- Отлично. Мальвина, твой Пьеро уже идет к тебе с золотым ключиком.

Любимов освободил даму и вновь указал ей на кухню.

- Еще один несложный вопрос, Борис Аркадьевич, и, возможно, последний. Кто
такой этот Петухов Игорь? И почему ты решил, что он не бандюган? Откуда, к
примеру, у него "тонна" баксов в долг?

- Нет, он коммерцию какую-то крутит, еще в техникуме фарцой баловался. Я
его близко не знаю, а когда в картишки опустился, его случайно в Гостинке
встретил. Поболтали, по коньячку съели. Он и сказал, что при "бабках"
всегда, "на металле приподнялся". Я тогда у него и занял. Не, на бандюгана
он не похож, я бы сразу различил. Он без понтов этих, без пальцев...

- Живет где?

- Не знаю, не говорил.

- Расписку с тебя брал?

- Как водится.

- Хорошо, Я удаляюсь. Сердечный привет Вере, как ее, Анатольевне. Мальвина,
пока! Ой, чуть было не забыл, Аркадьевич. О нашем разговоре-то никому
говорить не надо, ага?

- Ага. Мне и самому влезать в это совсем без интереса. - Косых даже
улыбнулся счастливо, услышав, что Валера уходит. Как мало на самом деле
человеку надо.

Валера крутанул браслетами на пальце, погладил спящего на тумбочке
здоровенного кота и, погрозив Косых пальцем, вышел из квартиры. Вызвал
лифт, когда тот поднялся, послал его обратно, а сам на цыпочках подкрался к
двери и вновь прижал ухо к замочной скважине. "Балаган" сменился Таней
Булановой, к фонограмме добавились знакомые нотки пиликавшего телефона.
Борис Аркадьевич оказался обманщиком-подлецом, "Без интереса, без
интереса..."

Валера довольно улыбнулся и побежал вниз по лестнице.

ГЛАВА 4

- Да чего там думать?! Пинком под зад шкурников, а золото изымать и сюда.
Э, э, погоди-ка, я тут человек новый, как бы не напахать сгоряча, не вешай
трубочку, я сейчас. - Вадик Дубов положил трубку на стол, вышел в коридор и
заглянул в кабинет Каравая.

- Витек, пошептаться бы.

- Кудрявцева, выйди, - приказал Витька сидящей на стуле зареванной барышне.
- Ну, что там?

- Строители старинный дом ремонтировали, нашли банку с золотыми червонцами
и побрякушками, к участковому принесли, тот не знает, что делать. Я сказал,
чтобы мужиков пинком на стройку, а золотишко изъять и сюда принести.

Караваев назидательно поднял указательный палец и изрек:

- Все, что находится в земле, принадлежит государству, а государство - это
мы! Правильно посоветовал, пусть сюда несет, только никаких бумажек не
составляет, а то понапишут всякой чепухи, стыдно потом. Кудрявцева, заходи!

Вадик вернулся в свой офис, столкнувшись в коридоре с приехавшим Любимовым.
Валера зашел к себе, подмигнул страдающему над машинкой Абдулову,
отзвонился жене, узнав, как дела.

Час назад он посетил контору "Дама", но без особого пристрастия. "Дамой"
оказался какой-то полупришибленный субъект, который, как заводной попугай,
твердил всего три слова: "Ничего не знаю", а после каждого вопроса жмурился
и вжимал голову в плечи. Валера не стал подвешивать его за ноги или макать
в аквариум, оперу достаточно было засветиться в адресе, а фронт работы ему
обеспечил "Валет". Любимов не сомневался, что все четыре адреса присмотрены
одним и тем же человеком или одними и теми же людьми, поэтому не стоит
тратить нервные клетки и время для выяснения того что он уже знает. Теперь
остается ждать реакции. Надеюсь, до нейтрализации дело не дойдет, но
реакция, вполне возможно, будет протекать бурно.

- Слыхал про завхоза нашего? - спросил Абдулов, когда Валера положил трубку.

- Нет. Что такое?

- ОБЭП прихватил за свинину.

- Ну?!

- Старшина мухлевать стал, магнит к весам приспособил. Кто-то застучал.
ОБЭП контрольную закупку сделал и с поличным прихватил. Старшину в ИВС
отправили.

- А свинину?

- ОБЭП изъял, как положено. Старшине трояк светит с конфискацией. Жалко,
свининка у него мировая была, да и не дорого.

Абдулов вновь забарабанил по клавишам. Заглянул озабоченный Бородин:

- Сергей, у тебя по двум материалам срок. Валера, ты тоже в долгах, не
затягивай... Так, вот еще. Я, оказывается, должен среди вас воспитательную
работу проводить, приказ какой-то имеется. Пока не отчитаюсь, обходной не
подпишут. Я тут план накидал задним числом и отчет. Вы ознакомьтесь и
черкните.

Валера прочитал аккуратно отпечатанный на машинке текст: "Любимов В. А, ст.
оперуполномоченный. 20.01.97. Экскурсия в Эрмитаж на выставку
импрессионистов. 20.02.97. Политинформация "Кто виноват в Чеченской
трагедии?". 20.03.97..."

- После каждого пункта распишись, - указал пальцем Бородин.

- Михалыч, импрессионисты кто такие? Это что, они в трагедии виноваты?

- Да хрен его, мало ли козлов... Давай расписывайся быстрее, не тяни.

Валера поставил автографы, подметив, что Вадик Дубов совершил автобусную
экскурсию "Достоевский в Петербурге" и посетил выставку сельхозтехники в
Гавани.

- Ты бы его лучше в казино сводил или в ночной клуб со стриптизом, а по
Достоевскому он и сам на "опеле" прокатится.

- Нет, как раз это он меня на стриптиз пускай водит.

- Была таможня, были контрабандисты, - заметил Валера, когда Бородин
скрылся. - Я всегда говорил, что революция не победима.

Он позвонил в технический отдел Главка, попросил .установить данные
владельца трубки, номер которой выдал Косых, и принялся за просроченные
материалы.

Реакция, которой дожидался Валера, наступила довольно скоро, гораздо
быстрее, чем он рассчитывал. В шесть часов вечера раздался телефонный
звонок.

- Здравствуйте, я могу поговорить с Любимовым Валерием Алексеевичем?

- Можете. Вы с ним уже говорите.

- Ах, еще раз здравствуйте. Моя фамилия Геворкян, я адвокат Олега
Степанова. Мне очень жаль, что так случилось. Я слышал от Олега, что вы
были друзьями. Я еще раз изучил его дело, у меня есть кое-какие мысли по
поводу его смерти. Мы не могли бы где-нибудь встретиться и переговорить?

- Конечно, - заинтересованно ответил Валера. - У меня тоже есть мысли. Где?
Когда?

- Если вы не против, кафе "Фортуна" на Садовой. Там вполне подходящее
место. Сегодня, часиков в восемь.

- Годится, - согласился Валера, не став спорить. "Фортуна" была совсем
неподходящим местом - центр, народу море, суматоха. - Я буду ждать вас
прямо у входа. Темно-серый пиджак, джинсы.

- Договорились, до встречи.

Валера положил трубку и довольно хлопнул в ладоши.

"Засуетились, засуетились, гниды казематные. Мысли у него, сердечного.
Давай послушаем, что у тебя за мысли. Наркоты бы тебе в карман зарядить, да
в "хату" вместе с мыслями упечь. Вот тогда бы... Геворкян".


Валера подошел в "Фортуне" ровно за пять минут до назначенной встречи, в
шпиона не играл и рекогносцировку не производил. Никаких гарантий, что за
ним не прицепился "крысиный хвостик", поэтому лучше не выделываться,
спокойно доехать на метро и прогуляться по Невскому беззаботной походкой
идиота.

До школы милиции Валера жил с родителями в провинциальном городке, а
приехав в Питер и окончив упомянутое заведение, женился на Ленке и
перебрался из милицейской общаги в ее однокомнатку, где и жил по сей день.
Невский всегда поражал его своей необъяснимой загадочностью и
притягательностью, каждый раз, идя по проспекту, Валера испытывал легкий
трепет, будто попадал в другой мир.

Свернув с Невского на Садовую, он не без труда отыскал "Фортуну" -
заведение находилось в небольшом подвальчике старого дома, броской вывески
не имело, хозяева, наверное, слыли жмотами, а может, рассчитывали, что
центр города и так будет поставлять клиентуру.

Адвокат появился точно в назначенное время. Ему было лет сорок, чем-то он
походил на революционную проститутку Троцкого, может быть, своим
доисторическим пенсне на горбатом носу.

- Валерий? - протянул он руку.

- Угу, - кивнул опер, принимая рукопожатие.

- Эдуард Геворкян, можно на "ты", прошу.

Они заняли угловой столик в глубине небольшого зала.

- Кофе? - предложил адвокат.

- Без сахара, - не отказался Любимов. Через пару минут Эдуард на "ты"
поставил на столик две дымящиеся чашечки.

- Ужасно нелепая история, - начал он, сделав маленький глоток. - Вы знаете,
Валерий, это, наверное, первый случай в моей практике, когда мне
действительно страшно за то, что у нас происходит. Я все больше и больше
убеждаюсь, что любого человека можно... Н-да. Поверьте, я нисколько не
лицемерю, мне действительно очень обидно, ведь это и чисто деловой интерес.
Нанесен удар моей репутации.

"Красиво звонишь, Эдик, прям Цицерон. Я сейчас в кофе соплей напускаю".

- Да, Эдуард, я понимаю. У меня тоже кошки скребут. В этой, как ее, душе. У
тебя были соображения? Слушаю.

- Вся эта история, согласитесь, выглядит нелепо. Я анализировал ситуацию и
убедился, что шита она белыми нитками. Я не исключаю, что патроны
действительно хранились у Олега, но, возможно, их подбросили.

- А что говорил сам Олег?

- Он сказал, что, если патроны лежат в его рабочем столе, это еще не
значит, что патроны его. Верная, надо заметить, позиция.

- Но тебе-то он сказал, чьи это патроны? Я имею в виду, без протокола?

- Да, сказал, что патроны его.

"Зачем врать, Геворкян? Не мог Олежек сказать тебе такое, не мог. Он бы и
мне сказал. Давай, дальше звони".

- Потом арест, что тоже выглядит совершенно абсурдно. Зачем?! Неужели Олег
стал бы скрываться?

"Лучше скажи, зачем ты все это мне рассказываешь? Я, наверное, дураком
выгляжу. Ладно, как прикажешь".

- Я прихожу к мнению, что все это заранее спланированная акция. Вопрос:
кем? Для чего? Одно дело провернуть такое с фигурой крупного масштаба, что
довольно часто случается. Наркотики и найденные стволы - обычное дело...

"А таскать не надо".

- Вот. Но Олег? Как говорится, труба пониже - дым пожиже... Конечно, я
поинтересовался у него о предположениях. У него была одна версия.

- Интересно.

- Кстати, он сказал, что делился с вами. Речь идет о неких документах,
которыми он располагал.

- Банковские бумаги?

- Совершенно верно! - оживился Геворкян. - Они хранятся у него в сейфе. Вы
видели их?

- Да, но пока не вникал. Я как-то не думал, что они связаны с арестом.

- Я тоже пока не уверен, что дело в них, просто Олег ничего другого
предположить не мог. Но он объяснял вам, откуда взялись эти бумаги?

- В общем-то, нет, мы редко делимся секретами, конспирация.

- Валерий, вы должны мне доверять... Я опасаюсь, что этих документов уже
нет в сейфе, в кабинете проводили обыск. Но Олег сказал, что посвятил вас в
их суть. У вас осталась какая-нибудь информация?

"Лихо, адвокатик, лихо. Олег тебе рассказал. Телеграмму, что ли, прислал с
того света? Не умеешь ты пробивать. Грубовато. Ладно, будем дальше лоха
изображать".

- Ах да, - будто что-то вспомнив, кивнул Валера. - Ты просто неправильно
его понял. Нам в отдел ксерокс привезли, к Олегу поставили. Мы проверить
решили, не сломан ли. Вот Олег несколько бумаг этих и зарядил, он как раз
их читал. Кажется, в черной папке они лежали. Я тогда и спросил, что за
лабуда? Он отмахнулся, так, мол, банковская макулатура. Я ксерокопии себе
под черновики забрал, чтобы бумага впустую не пропадала. У нас бумага на
вес золота, как и бензин. Он, наверное, этот случай имел в виду, потому что
больше про документы не упоминал.

Адвокат сделал такую мину, будто в кофе ему добавили кошачьей мочи.

- У вас сохранились эти копии?

- Да откуда? - с сожалением развел руками Любимов. - Почиркал да выбросил.

- Вы уверены?

- У нас на днях проверка была, по режиму секретности, - заслал очередную
лажу Валера. - Я бардак разбирал в столе, все ненужное за борт.

- Жалко, очень жалко. - К кошачьей моче добавилось машинное масло. -
Остается надеяться, что документы сохранились в сейфе.

- Как мне быть, если папка на месте?

- Я оставлю номера телефона и пейджера, сразу свяжитесь со мной. А дальше
посмотрим. Я очень рассчитываю, что они помогут нам выйти на убийц Олега.

- Убийц? Он же от сердца умер.

- О молодой человек... В детстве я тоже верил в красавиц, оживающих от
поцелуя принцев, так же как и в драконов, чья смерть в иголке. Вот моя
визитка, звоните сразу, если найдете документы. Или если не найдете. Было
приятно познакомиться. Извините, не могу вас подбросить, я сегодня без
машины.

- Ничего, спасибо, мне на метро удобно. - Валера спрятал визитку и протянул
руку. - До встречи. Да, кстати. Ты никогда не был в нашем отделе? Мне
кажется, я видел тебя раньше.

- Нет, Валерий, вы ошибаетесь.

- Бывает. Хорошо, я пороюсь в сейфе Олега. Обязательно.

"И обязательно набью вам интерфейс. Потом". Когда Валера показался на
ступеньках "Фортуны", из припаркованной на противоположной стороне Садовой
машины вышли два незаметных человека и смешались с толпой. Опер их,
разумеется, не заметил.

ГЛАВА 5

На работу Валера не вернулся, отправившись сразу домой. Алена дуется, пока
так, по-детски, но все рано или поздно заканчивается, а терять Ленку совсем
не хотелось. Валера искренне любил ее и максимум свободного времени
посвящал жене.

Алена возилась на кухне с ужином.

- Привет, - Валера поцеловал жену, - как ты?

- Ничего. Тебе макароны или картошку?

- Все равно. Никто не звонил?

- Нет.

Валера скрылся в ванной, залез под душ. Вымывшись, он надел спортивный
костюм и вернулся на кухню.

- Гуляла?

- Да, недавно пришла. Представляешь, дурак какой-то привязался. Просто
сумасшедший! Я сижу на скамейке, книжку читаю. Подваливает, садится рядом и
начинает всякую чушь молоть. "Вы, девушка, кого хотите - мальчика или
девочку? А одна не боитесь сидеть? Тут пауки бегают особые, ядовитые.
Укусят, и тю-тю. И вам, и ребенку". Бред, короче, полный. Привязался, как
репей, со своими пауками. Я покрутила пальцем и домой. А он вдогонку:
"Пауки, пауки, под ноги смотрите!"

- Бывают уроды, не обращай внимания, - заметно севшим голосом проговорил
Валера.

Поднявшись, он достал из пиджака сигареты и ушел на лоджию. Прикуривая, он
заметил, как дрожат пальцы.

Не так давно в их районе было совершено убийство, имевшее сильный резонанс
и взбудоражившее даже видавших виды оперов. Один психопат задушил женщину и
ее малолетнего ребенка. Фамилия психопата была Паук.


Дмитрий Степанович Гапонов по очереди пожал посетителям руки, проводив их
до дверей кабинета. Вернувшись к столу, Гапонов включил селектор.

- Галочка, зайди, пожалуйста.

Вошла секретарша, разбавляя ароматом своего "шанеля" оставшийся после
гостей запах носков.

- Прибери здесь, - Гапонов указал на расставленные чашки с остатками кофе.
- И найди Петухова.

- Хорошо.

Галочка составила посуду на поднос и удалилась. Через минуту отыскался
Петухов.

- Есть что новое? - угрюмо поинтересовался Гапонов, включая вентилятор.

- Пока тишина. Ни в "Короле", ни в "Тузе" никто не появлялся. Мне сразу
просигналят.

- Этот твой Косых точно ничего не брякнул?

- Да он ничего и не знает. Как договаривались, рассказал байку про
потерянный паспорт.

Гапонов с досадой хлопнул ладонью по столу:

- Ч-черт! Ты видел людей, которые у меня были? Генеральный директор
"Инвизибл-трест" со свитой. Ты знаешь, что такое "Инвизибл-трест"?

- Нефть.

- Точно, Игорек. Одна из богатейших нефтяных компаний Северо-запада. Мы
только что достигли предварительной договоренности на реставрацию в старом
фонде двух их домов и строительство дачного поселка для руководства.
Понимаешь, какие это "бабки"?

Гапонов перешел на шепот.

- Наш авторитет не подмочен, рекомендации отличные. Нам доверяют,
понимаешь? Но с "бабками" так просто никто не расстается, тем более со
СВОИМИ "бабками"... И не должно быть ни малейшего намека, ни малейшей
какашки не должно всплыть...

Дмитрий Степанович судорожно скомкал лист бумаги.

- Я ведь как чувствовал, как чувствовал. "Зашлифуем, зачистим..."
Нагородили огород. Если у этого мента остались копии и если он поймет, что
все дело в них... А он наверняка уже понял и не тихарится, как тот. Значит,
и начальство в курсе, и куча народу...

- В бумагах еще надо разобраться.

- Разберутся, не глупее нас, и боюсь, что очень быстро разберутся.

- Все меры приняты, Дмитрий Степанович, все возможные меры.

- Они один раз уже приняли меры! - почти выкрикнул Гапонов, сорвав со стены
красный вымпел "Победителю социалистического соревнования" - сувенир,
сохранившийся с застойных времен, когда Дмитрий Степанович работал
инструктором райкома комсомола.

- Не переживайте так, Дмитрий Степанович. Судя по разговору с Косых, он
пока еще ничего не знает. Иначе в квартиру нагрянула бы целая армия
обэповцев, налоговиков, Бог знает кого еще, но не урка из рядового отдела.
Пока ничего страшного не случилось, не стоит пугаться каждой вороны на
заборе.

- Стоит, Игорек, стоит. В отличие от тебя, я пережил это на собственной
шкуре. Мы сейчас не в "очко" на щелбаны играем. При неудачном раскладе нас
и там, - Гапонов указал пальцем в окно, - достанут! А я хочу чувствовать
себя спокойно и не шарахаться, как ты говоришь, от любой вороны! Хочу!

Победитель социалистического соревнования немного успокоился, повесил
вымпел на место и вернулся за рабочий стол.

- Вот, возьми бумаги, просмотри еще раз повнимательнее, это относительно
"Инвизибл-трест", подумай, как пристроить деньги. Через неделю мы,
возможно, подпишем контракт. Я хочу добиться не поэтапной оплаты, а
получить всю сумму сразу. Думаю, что смогу их убедить. Если будут новости
по поводу бумаг или этого мента, сообщай немедленно, где бы я ни находился.
И не вздумай еще раз поминать ворон, которых не надо бояться. Их надо
бояться!

- Меры приняты, Дмитрий Степанович, и меры серьезные, - опять напомнил
Игорь.

- Хорошо, иди.

Петухов взял со стола папку с документами и покинул кабинет.

Гапонов достал из кармана салфетку, вытер вспотевший лоб и поглядел на часы.

- Галочка, принеси что-нибудь перекусить и найди Сережу. К четырем надо
съездить на выставку стройматериалов...


Утром Валера отзвонился Геворкяну, обрадовал того отсутствием папки в
сейфе, услышал в ответ искреннее "Как жаль!" и совет поискать все-таки
ксерокопии. Затем сгонял в пейджинговую компанию, откуда двинулся в
"Король", где тоже поднял пыль.

В квартире жила дамочка. Дверь она открыла сразу и, судя по всему,
пребывала в хорошем настроении, которое Любимов не замедлил испортить. К
сожалению, в шкафу у дамочки, кроме шубы, изъеденной молью, ничего и никого
не оказалось, поэтому пришлось действовать методом грубого убеждения.
Доведя бедную женщину до истерики, но ничего не добившись от нее - за
исключением все той же сказки о потерянном паспорте и совести, - опер
откланялся, пообещав напоследок придушить крошку, а квартиру сжечь на фиг.

Вернувшись, Валера перезвонил в технический отдел. Номер сотового телефона
принадлежал компании "Континент-строй". Название ничего Любимову не
говорило, но "пробить" контору труда не составит. Надо будет позвонить
Орловскому.

Валера достал бутерброды и термос, вспомнил вчерашний рассказ Алены.
Случайность? Болтовня сумасшедшего? Хотелось бы верить. Но не верилось.
Алене он ничего говорить не стал, чтобы не расстраивать лишний раз, так,
предупредил, чтобы двери никому не открывала, а гулять выходила по
возможности с соседкой. Так или иначе, но если это первая поздравительная
открытка от неизвестного благодетеля, процесс дознания затягивать не стоит.
Таймер включен, они вступили в игру. И им легче, они без повязок на глазах.
Они видят поле. А опер Любимов поля не видит, напролом лезет. Умышленно,
неумышленно, но напролом. Будет толковой момент - подсекут, обломают,
унесут на носилках с поля. Без замены. в ближайшие пару суток. Вывод?
Сорвать повязку. И прибавить скорость.

Перекусив, Валера взял пишущую машинку и принялся за работу. Через полчаса
он сложил отпечатанные листы в папку и заглянул к Дубову. Вадик кого-то
разводил по телефону, ничуть не стесняясь спецслужб, возможно,
прослушивавших его разговоры.

- Да вы там просто все реально спятили! Какой у кобылы может быть мотор?!
Лошадь, она живая, на ней верхом катаются, без всякого мотора... Ну и что?!
Какая телега?! Ты лучше к своему концу телегу прицепи и катай иностранцев
по Дворцовой, больше заработаешь, энцефалит губчатый!

Закончив разговор таким необычным оборотом, Дубов швырнул трубку.

- Ты глянь, Валерыч, что гаишники творят! У меня на земле бабку лошадь
сбила, я материал в ГАИ скинул, авария это, потому что дорожно-транспортное
происшествие вчистую. А они назад, с писулькой! "В связи с тем что лошадь
не имеет механического или педального привода, то есть не является
транспортным средством, материал должен рассматриваться территориальным
отделом". Лихо! Лошадь с педальным приводом! Я им про гужевой транспорт
толкую, а они опять свое - это когда лошадь с педалями да еще с телегой!
Без телеги - это не транспортное средство.

- А откуда у тебя лошадь на территории?

- Да какая, блин, разница?! Мне по жизни обидно! Вот сперли бы эту лошадь,
тогда другое дело. Родное, мое. А так - вот лошадь, вот бабка. Пускай
разбираются, кто кого сбил, на то они и ГАИ.

Вадик сложил пополам лист бумаги, сунул копирку и принялся сочинять
ответную депешу.

- Я в прокуратуру теперь зашлю, там люди с дипломами, законы, наверное,
знают, пускай решают, транспорт кобыла или нет.

- Погоди. У тебя от замка сколько ключей?

Дубов наморщил лоб.

- А чего такое-то?

- Один ключ есть у тебя, один был у Олега.

- Ну и что?

- К замку прилагается три ключа. Где третий?

- Да какая разница-то? Что вы все сегодня, спятили?

- Кто-то подложил Олегу патроны, пока мы были на совещании. Ты дежурил в
вечер, не мог, Абдула оставался в отделе. Я вот думаю, не студент ли?

- Подложили?! Иди ты! У меня вон, - Вадик дернул ящик, - полстола завалено
до сих пор. И у Олега наверняка были.

- К тебе не сунулись, а Олег железо не держал. Может, ты и перебросил, а?
Нечаянно?

Вадик подскочил, будто сел на электроплитку.

- Ты чо гонишь-то?

- Ты ведь приезжал в тот день, часиков в двенадцать. Свиновод наш тебя
заприметил. Ты еще посмотреть просил, когда "опель" разворачивал, не
зацепишь ли чего?

- Ну и фиг ли? Да, заруливал, позвонить надо было.

- У тебя ж "труба" есть.

- Батарейки сдохли.

- Позвонил?

- Ты чего наезжаешь-то, пацана нашел? Иди вон, урку дворовую коли!

- Тихо, Вадик, тихо! Никто тебя не колет. Я тебя спрашиваю - ты нечаянно не
мог патроны ему сунуть?

- Я по чужим столам не шакалю, - чуть успокоившись, сказал Дубов. - А ключ
был третий, да. В ящике пожарном лежит, в коридоре. Прямо в шланге.

- Зачем?

- Я пару раз ключи забывал, помнишь, куковал, пока Олег не подходил. После
этого запасной ключ стал в шланг прятать.

- Кто-нибудь про это знал?

- Никто. И Олег не знал.

- Может, видели?

- Может... Я при всех-то не светился, но ящик и из твоего кабинета виден, и
из Караваевского, если двери открыть.

- Каравай отпадает, он с нами был. Получается Абдула?

- Зачем?!

- Сначала надо выяснить, кто зарядил патроны в Олегов стол, тогда уже и
разговаривать будем. Зарядить мог только кто-то из нас.

- Да откуда ты знаешь, были у Олега патроны или нет?

- Я говорил с адвокатом.

- Ну и что? Я бы тоже в отказе стоял, не больной же, на себя статью вешать.

Защелкал пейджер. Но не у Вадика. Валера достал аппарат из кармана,
прочитал сообщение.

- Что, прикупил? - удивился Дубов.

- Это не мой. Приятель дал на время поиграть. Он на полгода в Польшу уехал.

- Удобная штука. Платишь ты?

- Нет, он оплатил на год вперед. Сходи, глянь, ключ на месте?

- Да куда он денется? - Вадик вышел в коридор и тут же вернулся, бросив
ключ на стол. - Вот он, как лежал, так и лежит. А потом, какой смысл его
забирать? Открыл и положил на место.

- Да, все правильно. Может, ничего и не было вообще-то... Ты помалкивай
пока, а то начнем друг на друга коситься, никакой работы не будет. И вот
еще. Я тебе сейчас бумаги отдам кое-какие. Те, что мне Олег оставил. Пусть
у тебя полежат. Я что-то сплю плохо последнее время. Если вдруг у меня
начнут обыск делать или еще какое недоразумение приключится... Когда нужно
будет, я их заберу. Ты в них все равно ни черта не поймешь, я и сам до
конца не разобрался.

- Да пожалуйста, - Вадик кивнул на сейф. - Тащи, жрать не просят, пусть
лежат.

Любимов сходил в свой кабинет, достал из стола темную полиэтиленовую папку
и передал Дубову.

- А чего ты мне ее отдаешь?

Валера посмотрел Вадику в глаза.

- Я думаю, нет у тебя бубнового интереса. Ты и так все имеешь. А потом,
после той истории с пацаном... Кому-то верить надо?

Дубов, ничего не ответив, кинул папку в сейф.

Валера вышел в коридор и остановился возле календаря-плаката десятилетней
давности, висевшего на стене. Календарь прикрепили из эстетических
соображений, он закрывал разбитый участок стены. Участок разбился не сам,
оперы испытывали прочность бронежилетов при выстреле в упор. Чтобы не
ремонтировать, завесили изуродованную стену календарем.

Шедевр имел исключительно патриотический, национальный колорит. На русской
печи восседал мужичок в косоворотнике, с балалайкой в руках и с
полудебильной, беззубой улыбкой на веснушчатой роже. Разумеется, кто-то уже
подрисовал мужичку эрегированный орган размером с оглоблю.

"Да, кому-то верить надо, - подумал про себя Валера. - Непременно. Иначе -
караул".

Над мужичком висела бестолковая полукруглая надпись, непонятно к чему
относящаяся: "Труба пониже - дым пожиже". Впрочем, некоторый толк в надписи
был. Она кричала Валере, что адвокат Геворкян, зайчик в пенсне, напрямую
контактировал с кем-то из оперов, в помещения розыска захаживал - возможно,
неоднократно. У Караваева сидел отделенческий водитель "Жигулей". Серега, и
оба рожали на бумаге какой-то текст. Писал Серега, диктовал Витька.

- Так, сейчас, запятую поставь. Не торопись, чтобы не переписывать. На чем
остановился?

- Бандиты назначили встречу.

- Ага, отлично. Зачеркни запятую.

Валера опустился на Караваевский диван и потер нос:

- Что это вы тут сочиняете? Какие бандиты?

- А, беда просто, - обиженно ответил Серега. - Застучала сволочь какая-то,
теперь отписываюсь.

- Что такое стряслось?

- Ребята капустки захотели молоденькое - сказал за водителя Витька.

- А чего такого-то? - заканючил Серега. - Прямо рецидивисты! Тринадцатую не
платят, премий не платят, а жрать что? Так ладно бы я один. Там и охрана
шинковала, и ГАИ, и местные.

- Что шинковала-то? Объясните нормально.

- Да капусту, будь она неладна! Мне кореш знакомый из областного отдела
брякнул, капустка, мол, свежая поспела, надо если, приезжай, пошинкуй. Кто
ж откажется? Я в "тачку" и к нему. Приехали на поле, пошли рубить. Немного
порубили, кочешков по десять. Капустка хороша, крепенькая такая, в самый
раз на засолку. Тут охрана вневедомственная нагрянула. Я сначала припух,
думал, по нашу душу. Наехали на нас, ну, мы с корешом уговорили, жалко, что
ли, для своих-то? А они, оказывается, сами по капустку прибыли. Ладно,
мужики, мы вас не видели, вы нас не видели. По рукам. Шинкуем дальше. Потом
ГАИ подключилось, еще чьи-то менты. А какая-то сволочуга, чтобы ей
кочерыжкой подавиться, взяла, номера машин переписала да по телефону
доверия позвонила. Меня - на ковер. Пиши рапорт что на поле делал. Вот я к
Витьке и обратился может, пособит чем? Что писать дальше?

- Бандиты назначили встречу на капустном поле, куда я и прибыл, получив
оперативную информацию.

- А как я мог получить информацию, Вить?

- На заправке. Заправлял служебную машину и случайно услышал разговор
бандитов с потерпевшим. Времени и возможности вызвать подкрепление не было,
начал преследование по собственной инициативе.

- Думаешь, поверят?

- Предложи что-нибудь другое.

- Эх! - махнул рукой Серега и склонился над листом. - Интересно, что другие
сочинили?

- Да, не повезло, - усмехнулся Валера. - В самый-то разгар "Чистых рук"!
Долго вам еще сочинять?

- Заканчиваем.

Попотев минут десять над бандитско-капустным рапортом, Серега исчез.

- Вот что, Витек, есть у меня мысли кое-какие по поводу Олега. Только без
выноса, лады?

- Да какие вопросы, старик?

Валера еще раз изложил версию с подложенными патронами.

Караваев отреагировал довольно спокойно, сказав, что и у него были подобные
подозрения, но нет ничего хуже, чем мутить воду в собственном колодце. Не
пойман - не вор.

- У меня просьба к тебе, - Валера положил на стол еще одну папку. - Тут
бумажки кое-какие. Олег мне их оставил. Я потом, когда немножко пыль
осядет, их заберу и покопаюсь. А пока пусть у тебя полежат. Не доверяю я
что-то нашей молодежи, особенно Вадику. Да и Абдула непонятный какой-то, а
с тобой мы в одной упряжке не один год. В общем, на, брось в сейф. И никому
ни слова, понял? Хватит одного Олега.

- Мог бы и не предупреждать, не лох, - Витька спрятал папку под кипу дел,
хранящихся в сейфе.

Любимов вернулся к себе. В кабинете уже появился Абдулов. Валера в третий
раз приложил палец к губам и передал на хранение коллеге третью папку.
Абдулов воспринял информацию серьезно, попытался выяснить подробности и
едва заметно, как показалось Любимову, потух в лице, когда подробностей не
услышал.

- Слушай, Валерыч, я тут с парикмахерской комбинацию затеял, - перешел к
другой проблеме Сергей. - Помнишь, где "бабки" пропадают?

- А... И что?

- Я баксы достал. Стоит их порошочком пересыпать или просто номера
переписать? С заведующей я договорился, она завтра их засветит.

Абдулов достал из стола тонкую пачку "зелени" и положил перед собой.

- Перепиши с понятыми номера, вполне хватит, - ответил Любимов. - Зачем
деньги портить? Не боишься, кстати, что заведующая их сама и прикарманит?

- Они липовые, не жалко. "Филька", но сделаны классно. - Сергей передал
Валере пару купюр.

Любимову повезло, что в следующую секунду Абдулов полез в сейф и не заметил
очень уж явную перемену в лице соседа по кабинету.

Валера почувствовал, как лицо мгновенно вспыхнуло жаром, будто он сунул
голову в раскаленную печь. Ему показалось, что он неожиданно провалился в
темную глубокую яму, где очень трудно дышать, где почти нет воздуха...

Доллары были те самые. Со смазанным президентом. Те самые, которые пять лет
назад Валера передал Никите и из-за которых того убили.

ГЛАВА 6

Первым порывом Валеры было прыгнуть на Абдулова и вцепиться ему в глотку.
"Откуда "бабки", сученок?"

"Спокойно, спокойно! Ты не салага, угомонись, никаких резких движений. На
твоей стороне опыт и рассудительность. Ты опер, а не безмозглый холерик.
Пальцы растопырить никогда не поздно".

Валера сделал глубокий вдох, достал сигареты и закурил. Открыв нижний ящик
стола, он порылся в нем и вытащил старенький, потрепанный блокнот.
Полистав, нашел нужную страницу со столбцом цифр. Пробежал глазами. В
точку. Два номера совпадали. Любимов не сомневался, что и остальные купюры
из той же самой пачки.

Он бросил блокнот обратно в стол и вышел из кабинета, чтобы не выдать
своего волнения. В коридоре Валера сел на корточки, прислонился к стене и
принялся пускать дым сигареты в потолок.

Картина снова отчетливо встала перед его глазами. "Ты узнал его?" - "Да". -
"Кто это?" - "Ты".

Атмосфера подъезда, его холод окружили Валеру, он автоматически вытер руку
о брюки, будто почувствовал на пальцах кровь. "Кто это?" - "Ты".

Тихо, не паникуй. Скрипи мозгами. Кем был Абдулов пять лет назад? Никем.
Вернулся из армии, поступил в универ. Живет он рядом с рынком, с Никитой
они почти ровесники, пара лет разницы. Общий двор, может быть, одна школа.
Конечно, они знали друг друга. Нигде и никогда Абдула засвечен не был.
Хорошие характеристики, престижный вуз. Никому и в голову не придет
проверять студента юрфака...

- Чего уселся-то? - Мимо, усмехаясь, прошел Каравай. - Хоть бы шляпу для
денег бросил, я бы подал.

- Жарко, - вяло отозвался Валера. "Была одна проблема, стало полторы. Как
по заявочке свалилось. Впрочем, не проблема. Козырь. Аргумент.
Всего-навсего "мокруха"-убийство. Доказательств, правда, ноль. Кроме этих
денег, про которые знаю я, но зато не знает он. А тут как повернуть, как
поднести... Как обрадовать, вовремя и к месту. Имея такой козырь, можно и
про Олежку спросить, и про "Тузы"-"Короли", и про все остальное".

Валера уже не сомневался, кто подложил патроны. Многовато совпадений для
одной фигуры.

Валера затушил сигарету о стенку, поднялся и вернулся в кабинет. Спрашивать
о деньгах он сейчас не будет, хотя можно, как бы невзначай. Откуда взял?
Но, как Жеглов, отец родной, говорил - каждый вопрос в "десяточку" лупить
должен, каждому вопросу свой срок.

- Сергей, мне пораньше свалить надо, с Аленой к врачу съездить. Прикрой.
Хотя ладно, я и так отпрошусь. Будут по телефону спрашивать - вышел,
возможно, вернется. Пока.

- Пока,

По пути к дому Валера завернул в РУВД, поднялся в отдел кадров. Отдел в
лице начальника успешно ковал кадры, несмотря на духоту и гнетущую
атмосферу праздника "Чистых рук".

- Привет, кузница, - Любимов протянул руку. - Отписываешься за просчеты?

- Здоров, Валер... Отписываемся. Так ладно бы по делу. Отчет вот рожаю.
Сколько сотрудников в текущем году уволено за коррупцию? И что писать?

- А сколько было уволено?

- Ни одного.

- А сколько надо?

- Как минимум пять.

- Ну, меня уволь. Хоть не баранка будет.

- Да, баранку однозначно нельзя. Сразу выдернут - как, у вас нет
коррупционеров? Есть? Почему ж вы их не увольняете?

- Нашел проблему. Сколько спрашивают, столько и пиши. Если дебет с кредитом
дружит, никто проверять не полезет. По себе знаю. Когда раскрываемость
девяносто процентов, ни один клерк жало не сунет, а как двадцать - целыми
бригадами наезжают проверять, ну, в смысле помощь оказывать методическую.
Что тебе-то объяснять?

Кадровик пару лет трудился замом в Любимовском отделе.

- Да, действительно... Что хотят, то и отвечу. Кому-то приятно сделаю.
Ты-то какими судьбами?

- Дай Абдулова личное дело глянуть.

- Зачем?

- Он по утрам каждый день черную икру жрет. Подозрительно. Коррупция.

- Ох, Валерыч... - начальник кадрового аппарата, хорошо зная Любимова,
понимал, что истинную причину тот не назовет. - Прогонят меня раньше срока
на пенсию из-за ваших фокусов.

Он протянул руку к громадному металлическому шкафу-сейфу и, покопавшись,
вытащил тоненькую папку.

- Секретное, между прочим.

- Все наши секреты у нас на лбах написаны. - Любимов взял дело, открыл его
и пробежал глазами анкету.

"Да, красавчик... Узнал тебя Никита, узнал. Одна школа, один двор. Полгода
пробел в биографии. Как раз в то лето. Папашка - крупная шишка, наверняка
сынка-мажора по блату в универ пристроил. Престижно".

- Все, спасибо. Я никому ничего не скажу, раз секретно. - Валера положил
папку на стол. - Не буду мешать, бывай.

Кадровик убрал дело в сейф.

- Погоди-ка, Валер. Выйдем.

Они вышли в коридор и остановились у Доски почета, где портретом Любимова
даже не пахло.

- Знаешь, - полушепотом сказал начальник, - сегодня по твою душу звонили из
очистки рядов.

- И чего хотели?

- Так, общие вопросы. Давно ли работает, как характеризуется. Домашний
телефон. Ты никуда там не вписался? Халтура, может?

- Мне вписываться некуда. Я весь в делах государевых.

- Имей в виду, в общем, с материалами зажатыми поосторожнее. Сейчас под
видом потерпевших проверяющие по отделам ползают. Не дай Бог, отфутболишь
или невежливое слово скажешь, считай, отработал.

- Спасибо, Николаич. Я всем буду улыбаться и кивать, как китайский
болванчик. Дарить людям свет и тепло. Хотя вроде не лампочка.


Алена обрадовала своим присутствием, но огорчила новостью о том, что в
очередной раз отключили горячую воду. Валера, перекусив, ушел на лоджию.

"Без пяти семь. Должно, должно сработать! Он не будет тянуть, он
обязательно сегодня позвонит и обязательно встретится. Единственное, я не
знаю, как они связываются. Если я не попал, промахнулся, тогда все,
оперативная комбинация превращается в комбинацию из трех пальцев. Придется
снова мозгами скрипеть".

Валера вернулся в комнату и включил приемник.

- Ты сегодня куда-то собираешься?

- Да, возможно. А возможно, нет. Звонка жду.

- Вернешься?

- Вернусь. Если не вернусь, позвоню.

- Сегодня подписи собирали по квартирам. Девушка с парнем. У нас тут
оказывается какая-то особая экологическая зона, чуть ли не единственная на
широте земного шара. А ее застроить собираются. Вот противники этого и
создали комитет, автографы собирают.

Валера убавил звук приемника.

- Ты... Ты пустила их в квартиру?

- Нет, мы на пороге разговаривали. Они меня очень долго убеждали, но я все
равно не расписалась.

- Я тебе что говорил? - вскипел Валера. - Я тебя о чем предупреждал? Никому
двери не открывать! Ни-ко-му! Ни сантехникам, ни активистам всяким! Нет
тебя дома! Я своим ключом открою.

- Что ты кричишь? Я что, под домашним арестом?! Я что, рабыня Изаура? Это
моя квартира, я кому хочу, тому двери и открываю! Они приходили не только
ко мне, вон и у Людмилы были! Мне такое предстоит, я и так вся на нервах,
так еще и ты со своими заскоками! Я не железная, понимаешь?

- Это не заскоки! Ты знаешь, что случилось с Олегом! Я, возможно,
следующий. Я хочу лишь одного, чтобы с тобой ничего не стряслось, а для
этого ты должна меня слушаться, я очень тебя прошу.

- Мне все это надоело. Ты ничего не объясняешь, а только все время просишь.
Я уеду к маме, она хоть доставать не будет.

Алена ушла на кухню. Валера зло промычал что-то нечленораздельное и
направился следом. Жена стояла возле окна, смотрела во двор.

- Ален, ну извини, - Валера обнял ее за плечи. - Я все объясню тебе, все
расскажу. Все нормально будет. Я действительно не хочу, чтобы мои беды тебя
касались. Я люблю тебя, Ален. Я глотку за тебя перегрызу. Но ты должна
сейчас слушаться меня, родная. Прости, пожалуйста.

Алена не отвечала, по-прежнему не отрывая взгляд от окна. Валера прижался к
ее спине, погладил по волосам.

"Пи-пи-пи-пи..." Валера вздрогнул, достал пейджер, прочитал сообщение.

Есть! Сработало!

Он поцеловал Алену в щеку.

- Я скоро приду. Не переживай.

- Да уж не буду.

- Ну, зачем ты так?

Валера направился в прихожую, влез в ботинки, накинул пиджак.

- Не открывай никому.

Хлопнув дверью, он сбежал по лестнице к лифту. Ох, блин...


Через полчаса он вышел на Невском, свернул на Садовую, быстрым шагом
миновал пару кварталов, скрылся в арке жилого дома, поднялся на второй этаж
и замер возле окна.

Обзор был великолепным, на зрение Валера не жаловался, оставалось спокойно
дожидаться рандеву. Еще десять минут, можно покурить. Он повернулся и
взглянул на ступеньки.

"Кто это?"

"Ты".

Валера вздрогнул, увидев направленный на него окровавленный палец.
Зажмурился.

"Господи, да когда же это кончится? Это не я, Никита, не я!"

Валера поймал себя на мысли, что последние три часа не перестает думать о
той истории. Этот жест умирающего Никиты... Предсмертный укор? "Зачем? Он
же видел, что это не я, видел, что я хотел помочь ему".

- Ты чего тут делаешь? - раздался сверху сварливый голос.

Валера поднял глаза. Суровая бабуля осторожно выглядывала из квартиры.

- Я девушку жду, мать. Свидание.

- На улице жди. Засрали весь подъезд хапцами. Через пять минут не уйдешь, я
милицию вызову.

- Хорошо, уйду сейчас.

"Что же не вяжется? Все вроде логично. Общий двор, общая школа. Деньги!
Деньги, в конце концов! Откуда Абдула их взял? Единственная и неповторимая
улика... Но что-то не вяжется. Слабоват Абдула для этого, слабоват.
Пластилиновый он какой-то. А тут резкость нужна, да еще какая. Резкость в
башке. Расчетливая, холодная ярость. Убийца тоже узнал Никиту, он шел не
просто грабить, он шел убивать. И времени на размышления у него особо не
было. Увидел "бабки" и тут же принял решение, без всяких сопливых терзаний
о душе. А Абдула из-за каждой мелочовки, где хоть немного рисковать
придется, канючит по три дня. Кишка у него тонка на "мокрое" пойти. Вот
патроны подсунуть, это вернее. Риска никакого. Попросили - сделал. Особенно
если не знал зачем".

"Кто это?" Валера вновь вздрогнул.

- Не ушел еще? Все, я вызываю.

- Мать, я сам милиция, угомонись. - Валера поднялся к двери и показал
удостоверение.

Женщина осторожно наклонилась к красной книжице, после чего подозрительно
взглянула на Валеру.

- А тут в форме! Где у тебя форма? Да и лицо другое. Нашел чьи-то документы
и прикидываешься, бандюган.

- Мать, я пропил форму вместе с совестью. Пожалуйста, не шуми, я скоро
уйду. Не бандюган я, милиционер.

- На лбу не написано.

"Кто это?"

"Ты-ты-ты!!!"

Валера опять почувствовал жар. "На лбу написано! Где твоя форма?!!"

"О, черт! Какой же ты, Любимов, осел. умирающему Никите больше делать было
нечего кроме как тебе, ослу, на совесть намекать. О тебе, ослу, дал
единственно возможный в то ситуации ответ на вопрос "Кто это?". Он показал
пальцем не на ВАЛЕРУ ЛЮБИМОВА, о показал на тебя, как на МЕНТА. Убийца
Никиты был ментом! И Никита знал, что он ментом Абдуловым тем летом в
милиции и близко не пахло!"

- Мать, дай телефон! - Валера смахнул капельку пота со лба и, оттолкнув
женщину, ринулся в квартиру.

- Куда, ирод?! Убивают!

Аппарат стоял на тумбочке в прихожей. Валера схватил трубку, лихорадочно
закрутил диск.

- Абдула?! - обалдел Валера. - Ты что, отделе? Дежуришь? Ладно. Откуда у
тебя баксы, что ты мне сегодня показывал?! Да, да, эт самые! Так, так...
Понял! Дежурь дальше.

Валера швырнул трубку, взглянул на часы. О, бля! Увлекся, однако. Они уже
встретились. Хорошо, если кофейку попьют да о погоде поболтают...

- Мать, жива? А говорила, убивают. Бди дальше!

Кто ж пришел на встречу? Абдула в отделе. Остались двое.

Валера бросился к окну. Знакомых лиц на месте встречи, возле кафе, не
наблюдалось.

Мимо прошла пара городовых в красных беретах. Один слушал плейер, наушники
были надеты поверх головного убора. Судя по походке, сейчас звучал
последний хит группы "ПТУ" "Паровозик-яблочко".

Придется зайти на чашечку кофе. Про-зе-вал.

Обидно.

Он поправил кобуру, сбежал вниз. До разгадки осталось несколько минут, даже
секунд. Достаточно перейти Садовую.

Валера шагнул в черный предбанник подъезда, протянул руку к двери и в то же
мгновение ощутил легкое недомогание, сравнимое с воздействием утюжка
"Серфлайн", упавшего на голову с последнего этажа небоскреба. Картинка
вздрогнула, экран погас. "Почувствуйте разницу", - это была последняя
мысль, посетившая сознание опера. Звука падения собственного организма на
холодные ступеньки подъезда Валера, разумеется, уже не слышал.

ГЛАВА 7

Геворкян положил дипломат на колени.

- Надо подождать немного. Человек вот-вот подойдет. Ага, кажется, это он.

- Ты его не знаешь?

- Нет. Но мы описали друг друга. Да, это он.

Молодой человек подошел к столику, за которым сидел адвокат, бегло окинул
взглядом сидящих и негромко спросил:

- Прошу прощения, Эдуард - это вы?

- А вы - Игорь?

- Совершенно верно, - ответил Петухов.

- Прошу, - Геворкян выдвинул третий стул.

- Все в порядке? Документы у вас? - уточнил Петухов, присаживаясь.

- Разумеется, минуточку...

Геворкян извлек из дипломата папку, протянул Петухову.

Игорь зашуршал бумагой.

- Может, чайку? - предложил адвокат.

- Печенье?

- Лучше - "Твикс". Две палочки...

- Давайте.

После прочтения первых строк представленного материала Петухов стал
напоминать Майка Тайсона в момент отгрызания уха у Холлефилда.

- Это... что?

Геворкян скользнул глазами по своему компаньону и удивленно буркнул:

- То самое.

И уже не так уверенно добавил:

- Наверное.

- Да это фенька какая-то! Набор цифр! Откуда эта мудень взялась?

Напарник Геворкяна сердито огрызнулся:

- Только не надо зубами стучать, это вам не пальцы. Бумаги мне лично
передали, сказав, что те самые.

- Да какие те самые?

- Я в вашей бухгалтерии не разбираюсь. Что дали, то и принес.

- Мой друг прав, - поддержал Геворкян. - Мы не видели оригиналов и не могли
ориентироваться на внешний вид документов, а ваши цифры для нас все равно
что египетские иероглифы для слепого Пью.

- Какого Пью?

- Слепого.

Петухов хлопнул папкой по столу.

- Можете использовать после "Твикса". Я одного только не понимаю. Зачем вам
это всучили?

- А действительно? - поправив пенсне, Геворкян перевел взгляд на третьего
участника драмы.

Тот, не ответив, пожал плечами. Адвокат наморщил лоб и вдруг резко повернул
голову назад, затем оглядел сидящий в зале народ.

- Дьявол! Купились, как индейцы на бусы. Куда проще?! Тебе всучили липу с
одной целью - узнать, куда и кому ты ее понесешь!

- Сядь, Эдик, не мелькай. Глупости не надо говорить, да? Завтра я положу
эти иероглифы в сейф и, когда попросят, верну. О том, что сегодня я с тобой
встречаюсь, узнать было невозможно. Никому про это - кроме тебя,
неврастеника, - я не говорил.

- Но зачем тогда вся эта чертовщина? - Адвокат ткнул пальцем в папку.

- Понятия не имею.

В дверях "Фортуны" появился еще один человек. Заметив его, Геворкян
приложил руку к груди, обращаясь к собеседникам:

- Бога ради, господа. Буквально одну минутку.

Оставив на стуле дипломат, он вышел из кафе. Вернулся быстро, как и обещал,
через минуту.

- Что я говорил? Срубили тебя, как веничек березовый. Пасли, душа наивная.

- Кто?!

- Он и пас. Поздравляю. Никому не говорил, никому не говорил! Если бы не
говорил, он бы не узнал. А тут пожалуйста - и место, и время. Полный
аншлаг! Стоял, как в театре, и наблюдал.

- Ну, блин... Откуда он узнал-то?

- Ты из автомата мне звонил?

- Само собой, не из кабинета. В офисе тебя не было, я на пейджер скинул.

- И все?

- Нет, я на весь двор орал! Чего ты, как маленький, Эдик? Он свалил?

- Скажи спасибо моим ребятам, подстраховали. В багажнике отдыхает.

- Вы что, совсем, что ли?

- Прикажешь ему кофейку в подъезд принести? Боюсь, не поставил ли он в зале
кого?

- Я знаю Любима, он тихушник по натуре. Одиночка.

- Хорошо бы. Ладно, мы тут засиделись. Игорь, мы приносим свои искренние
извинения за случившийся конфуз и, думаю, в ближайшие пару часов все
выясним. Документы найдутся. Некоторые глупые люди решили поводить нас за
носик.

- Хорошо. Дайте мне знать, как только все образуется. Не прощаюсь.

Петухов кивнул собеседникам и покинул кафе.

- Ну что, Эдик? Каковы планы?

- А план, друг мой, один. Поговорить с Валерием Алексеевичем, как только он
придет в чувство.

- Мне участвовать?

- В принципе, ты уже во весь рост засвечен. Так что прятаться за дверью
смысла не имеет. Ребята прокатятся к жене, на всякий случай успокоят
брошенную женщину, а то не вынесет страданий. Я все же боюсь, не прикрывает
ли кто нашего хитрого юношу? Как же он узнал про встречу?

- Его некому прикрывать. Просто некому. Он ничей.

- Одного прокола хватит.

- Что с Валерычем будем делать? После, я имею в виду.

- Ну, что-что? У тебя есть предложения? Как говорится, по законам военного
времени...

- Вот дурак!

- Ничей, да еще и дурак. Лучше быть чьим-то умным. Все, поехали. Иди к
машине, я расплачусь за кофе.


Музыка. "Пи-пи-пи..."

- Алло.

- Привет.

- Здравствуй.

- Как твои дела?

- Хорошо.

- Знаешь... Я звоню, чтобы сказать тебе, что ты дятел.

- Что-что?

- Ты дятел.

- Сам ты дятел.

Музыка.

"Классный текст, прямо Шекспир, и музон ничего - бодрит. Хит, наверное. Ой,
больно-то как..."

- Дайте ему нурофена. Раз - и боль пройдет. Поаккуратнее нельзя было? Вы
ему "волосок стряхнули".

- Сильнее приложишь - легче тащить. Рекламная служба "Русского радио".

- Валера... Валерочка, скушай таблеточку. Таблеточку за папу, таблеточку за
маму, таблеточку за начальника. Ну...

"Тьфу, еб... Что это за козлоголовый черт? Что он мне там сует? А, это же
Геворкян "на ты", адвокат в пенсне. Чего ты хочешь, четырехглазый?"

- Валера, ты себя хорошо чувствуешь?

- У-у-е-е-э...

- Господи, его стошнило. Подотрите тут. И сделайте радио потише, это,
возможно, от песни. Меня сейчас тоже вырвет.

Эдуард отошел к столу, на котором валялось отобранное у Любимова имущество.
Еще раз осмотрел. Кошелек с двумя червонцами, мелочью и фотографией жены,
сломанная расческа, связка ключей, изгрызанная ручка-не-паркер, потрепанная
записная, замусоленный носовой платок. Пейджер.

- Это служебный?

- Издеваешься? Нам в кабинетах телефоны за неуплату вырубают, а ты хочешь,
чтобы еще пейджеры оплачивали. Он вроде говорил, что приятель какой-то
презентовал на время.

- Ладно, - Геворкян повертел в руках удостоверение в потертой обложке и
бросил его к остальным вещам.

Наручники у Валеры не отобрали, их просто перекинули из кармана на запястья.

Человек с пылесосом "Филипс-триатлон" закончил приборку и, предложив чаю
всем, в том числе и Валере, исчез из комнаты.

- В любой работе должна быть внутренняя культура, - заметил Геворкян, вновь
подходя к сидевшему, а вернее, валявшемуся в кресле Любимову. - Ну что,
товарищ капитан, нам полегчало?

Валера поднял голову, взглядом шизофреника оценил адвоката и полупромычал,
полупростонал:

- Будь начеку - в такие дни прослушивают стены. Недалеко от болтовни и
сплетен до измены".

Прочитав стих, он свалился набок.

- Я не понял, что он сказал? Какие стены?

- У нас плакат такой в ленинской комнате висит. Чтобы не трепались о
служебных тайнах.

- А еще что висит?

- Ну, разное... План воспитательной работы с личным составом, техника
вязания крестиком для кружка "Умелые руки", фотографии руководства...

- Я надеюсь, он не будет вязать здесь крестиком?

- Да он "быка" включил, - поставил диагноз милый малый с добрыми, глубоко
посаженными глазами, сидевший на стуле возле дверей. - Может, выключить?
Или форшмак из него сварганить? Только скажите, Эдуард Геннадьевич.

- Спасибо, Николаша, мы не в ресторане, для начала попробуем духовную пищу.

Валера снова зашевелился, приоткрыл глаза.

- А-а-а... И ты, Каравай, здесь? Что стоишь? Давай, тормози шкурников с
поличным. "Палку" срубим... Я догадывался, Каравайчик, что патроны - твоих
рук дело. Уж очень ты тогда не к месту обосрался. Подождите, мужики,
подождите... Сейчас-то брюхо не подводит? Ха-ха... Сука ты. Каравай, сука
дешевая.

Геворкян взял стул, подсел к Любимову.

- Валерий, давайте ваши личные отношения выясним позже. Вижу, вы в полном
здравии и рассудке, значит, вполне можете ответить на мои достаточно
простые вопросы. Извините за то, что случилось, но вы сами виноваты.

- Чего тебе, сволочь интеллигентная?

Николаша с добрыми глазами вскочил со стула и отвесил Любимову резвую
колотуху справа.

- Успокойтесь, Николай. Держите себя в руках, - пожурил адвокат. - Теперь
опять таблетку давать придется.

- А чего он обзывается?

- Он просто некультурный человек, за этот недостаток по роже бить не
следует. Сядь и не прыгай, пока не скажу.

Обиженный Николаша вернулся к дверям.

- Ва-ле-ра, ау... Вы поняли, что я сказал?

- Угу.

- Отлично. Будьте добры, ответьте тогда - кто рассказал вам о нашей
сегодняшней встрече?

- Да!

- Что "да"?

- Да, я пил с Ларисой вино! "Кюрдамюр". Только это было на Пасху!

- Боже мой, какая Лариса? Какой "Кюрдамюр"?

- Кончай шланговать, - бросил из дальнего угла Караваев. - Поговорим и
разбежимся. Не строй из себя Фокса.

- Действительно, Валерий. Я всегда стою на позициях здравого смысла. Я
прекрасно вас понимаю, затронута ваша профессиональная честь, гордость. И
поверьте, мне совсем нелегко задавать эти вопросы. И все же... Кто
рассказал вам о встрече?

- Ты забыл одну формальность, сволочь.

- Да? Какую? И если можно, не называйте меня сволочью. Что за слово такое?

- Ты не предупредил меня об уголовной ответственности за дачу ложных
показаний. К тому же я имею право хранить молчание, мы в демократической
стране.

- Убью... - встрепенулся Николаша. Адвокат остановил юношу жестом.

- Видите ли, Валера, здесь несколько иной случай. Ну, хорошо, к первому
вопросу мы вернемся позднее - время, слава Богу, не ограничено. Скажите,
где документы? Помните, те, что вы на ксероксе катали? Никакой проверки
режима секретности не было, обманщик вы этакий.

- Жила я только с вами, больше ни с кем.

- Виктор, - поправляя пальцем пенсне, Геворкян обернулся к Караваеву. - Он
на самом деле такой упрямый?

- Придуривает. Слушай, Валерыч, я не знаю, что это за бумаги, кому и зачем
они нужны. Я сам из-за них в полном говне, так еще и ты вписываешься. Отдай
и чеши домой.

- Хе-хе, Каравай. Ты из-за них в говне? Ты и так в говне. А бумаги хер вы
получите, ребята. Кровушка Олега на них, друга моего. Ты, Каравай, не знал
его, и слава Богу.

- Ну, чего ты мелешь, а? Мститель красный. Еще тебя колоть не хватало.

- А ты попробуй. Каравай, расколи. Ты, Каравай, наверное, меня совсем не
уважаешь. Да я живой только потому, что бумажки у меня заныканы. Неужели ты
думаешь, что я теперь тебя в покое оставлю? Я ж тебе без всякой очистки
рядов девять грамм припаяю.

- Только не надо пугать. Террорист-затейник, брат зеленый. Где бумаги? В
сейфе?

- Иди проверь. Ключики вон, на столе. Кишка у тебя, Каравай, тонка. Ты
только и можешь, что патроны подкладывать да рапорты капустные сочинять...
И баб чужих трахать.

- Это он замполитовских лекций о культуре семейных отношений наслушался.

- Жалко тебя, Каравай, на них не было.

- Кстати о семейных отношениях... - адвокат встал со стула. - У вас,
Валерий, проблем семейных нет? С женой хорошо живете?

Любимов хмуро улыбнулся и попытался выпрямиться.

- Нормально живем, сволочь. Чего и тебе желаем.

- Спасибо, спасибо... У меня, тьфу-тьфу, тоже все благополучно. Я ведь не
из праздного любопытства интересуюсь. Супруга волнуется, наверное. А в ее
положении... - Адвокат поднял со стола трубку. - Хотите пообщаться?
Предупредите, успокойте.

Не ожидая ответа, он набрал номер.

- Игорек? Все в порядке? Надеюсь, вы не доставили Алене Сергеевне хлопот? И
не позволили себе лишнего? Прекрасно. Передай, пожалуйста, ей трубочку.

Геворкян приложил свою трубку к уху Валеры.

- Чур, долго не болтать, услуга платная, связь сотовая. Трубка не моя,
перед человеком неловко будет.

- Алло, алло, Валерочка! Где ты? Что случилось?

Любимов мгновенно пересохшим ртом выдавил:

- Ты где?

- Дома, - плакала Алена, - они, они тут... И этот, с пауками...

- Алена, успокойся. Все в порядке, я скоро приеду. Передай им, что если
хоть один волосок... Успокойся, я прошу...

Геворкян нажал кнопочку.

- Все, все, извините, Валерий, время.

Пока Валера разговаривал по телефону, Караваев убрался из комнаты. Может,
опять живот прихватило, может потому, что Алену он знал лично. Николаша на
всякий случай поднялся.

Любимов зарычал, попытался освободить руки.

- Любовь, Валерий, любовь. Соглашусь, неприятно. "Влюбилась я в него,
подружки, и три дня уже ни с кем..." А что прикажете делать? Увы, это
вынужденная мера, хотя довольно неоригинальная. Вы должны были это
предвидеть, должны были позаботиться - хотя бы ради видимости.

- Если с Аленой... Сука.

- Все в ваших руках, Валерий. Как только я получаю известные вам документы,
ваша супруга лишается приятного общества наших людей. Заметьте, Валерий, ее
ни в коем случае не похищали, ей не угрожали, ее не били... Просто зашли
навестить, но вы же юридически грамотный человек, понимаете...

- У меня нет этих бумаг. Олег ничего мне не передавал.

- Я бы охотно вам поверил, Валерий, но... - Геворкян располагающе
улыбнулся. - Все будет хорошо, если все будет хорошо. Согласитесь, это не
та ставка. Ради чего, Валерий? Деньги? Вы хотите продать эти бумаги?
Хорошо, я куплю их у вас, назовите сумму. Служебный долг? Ну, вы же не
маленький. Никому ничего вы не должны. Может быть, еще что?

- Грамоту почетную хочется.

- Хорошо, что вы не теряете присутствия духа, значит, вы в здравом уме, но
мы не можем до бесконечности соревноваться в остроумии. И так людям
неудобство доставили.

Адвокат кивнул на Николашу.

- Я ему сейчас сам неудобство доставлю. Где о чем спрашивают, пугало?

Любимов нагнулся и сплюнул кровь себе под ноги.

- Нет у меня бумаг, сказал же.

- И где же они?

- И не было.

- Откуда вы тогда взяли адреса?

Николаша, не дождавшись ответа, вновь сорвался с цепи, саданул Любимову в
солнечное сплетение, затем схватил за браслеты, сцеплявшие руки опера за
спиной, и резко дернул вверх. Валера вскрикнул, стал глотать ртом воздух.

- Чего ты, Эдик, с ним терляево[2] разводишь? Он же быкует, в натуре.
Слышь, педик? Кончай пыль варежкой хватать. Где, бля, бумаги? Я из тебя
сейчас Бонивура[3] сделаю.

- Кого-кого, простите, Николаша?

- Книги читать надо, Эдик. Стыдно.

- Значит, так. Я расколю его с семи ударов.

- Я попробую расколоть с пяти.

- Я, пожалуй, с трех.

- Раскалывайте! - Геворкян поправил пенсне, - ой, тьфу... Виноват, это
автоматически. Отпусти его немедленно, Николай.

Николаша отпустил браслеты и, когда Валера рухнул на кресло, нанес еще один
удар - ладонями по ушам.

- Ну как, горяченький? Не жарко?

Геворкян опять набрал номер.

- Алло, Игорек. У нас тут проблемы. Где там наша бьютифул вумен? Все
плачет? Ну, пускай теперь покричит. Пока не на всю громкость, на
пол-оборота. Включайте.

Адвокат поднес трубку к уху поймавшего легкий глюк Валеры.

- Валерочка-а-а-а... Господи, отпусти-те-е... А-а-а.

Валера резко ударил адвоката по коленке, тот взвыл и выронил телефон.
Книголюб Николаша мгновенно прижал своей крабьей клешней шею Любимова к
спинке кресла.

- Кадык вырву, петух!

- Ладно, ладно, - захрипел Валера. - Пусть Алену отпустят...

Николаша убрал клешню, поднял упавший телефон.

- Алло, Пластилин. Убавь громкость.

Геворкян, потирая колено, сел на стул.

- Слушаю. Где бумаги? В сейфе?

- Нет. Позови Каравая, я расскажу. Он привезет.

- Хорошо. Виктор, будьте любезны!

Вернулся Караваев.

- Ну что, Валерыч?

- Дайте нам один на один побазарить.

- Зачем?

- Я прошу.

Адвокат переглянулся с Караваевым.

- Хорошо, но имей в виду, мы за дверью.

- Чтоб вы там и остались...

- У вас есть пять минут.

Дознаватели удалились.

- Ну что, Каравай? Покаяться не хочешь?

Витька закурил.

- Не хочу. Мы, кажется, не за этим остались.

- Покайся лучше, Каравай. А то гляди, не успеешь. Кровушки на тебе много,
старичок. Да и других грешков не меряно.

- Серьезно?

- Ага... Бравый постовой милиционер Витя Караваев... Отличник милиции,
сплошные поощрения, гордость отдела. Ходит по рынку, охраняет порядок,
вертит дубинкой на пальцах. А заодно высматривает денежных лохов. Потом
переодевается по-быстрому и на "хвост". Фонариком в рожу, нож к глотке, и
"желаю успехов в труде и заработной плате". И дальше дубинкой крутить,
грабителей ловить. Человека в форме-то никогда не признают, да и признавать
не будут, потому что не подумают. Особенно по тем временам. Что Витеньке
Караваеву и надо. Поймал Витенька удачу, понял службу. Не забыл, а,
Каравай? А парнишку того помнишь, Витенька?

- Какого п-парнишку? - натянуто, пытаясь состроить беззаботную рожу,
спросил Караваев.

- Наркошу с рынка. Который баксы засветил и которого ты ножиком по горлу в
парадняке оприходовал. Да беда приключилась, фальшивыми баксы оказались.
Помнишь, Витенька, как ты убийцу активно разыскивал? Как инициативные
рапорта строчил - проверьте того, проверьте этого. И начальство нас дрючило
- почему плохо проверяете? А Витенька вне подозрений, вне конкуренции.
Только у Витеньки то ли масла мало, то ли жадности много - не выкинул он
баксы, не сжег, как улику смертельную. Себе оставил. А говоришь, каяться
тебе не в чем. Начальничком захотел стать? Валяй. Большому мудаку - большое
кресло.

- Может, хватит сочинять-то... Тебе б, начальник, книжки писать. Баксы
какие-то, "мокруха"... Покушения на президента я случайно не совершал?

- Ты, Каравай, в зеркало на себя посмотри. Рожу у тебя чересчур перекосило.
Даже десяти классов на лбу не видно. А доказуха у меня есть, уж поверь.
Припасена на крайний случай типа сегодняшнего. Как ты с баксами-то
лоханулся? Их ведь Абдула по моей просьбе попросил у тебя. Так что извини,
дружок... Ты только Абдулу не трожь, он не знает ни черта, а то возьмешь и
ему патроны сунешь. Доказуха у меня атомная, ни твой адвокат кукольный, ни
вся коллегия тебя ни вытянут. Что, загрустил, Каравай? Обидно, да?

- Нет у тебя ни хрена.

- А это дело твое - верить или нет. Не хочешь - не верь.

В дверь заглянул нетерпеливый Геворкян.

- Вам долго еще?

- Погоди, Эдик, - окончательно севшим голосом ответил Караваев, махнув
рукой. - Пару минут еще.

- Хорошо, засекаю.

Валера ухмыльнулся.

- Как, Каравай, нравится шестерить? Охе-рел ты совсем, я смотрю. Шавкой на
поводке служишь.

- Ты еще лекции почитай. Вон, Дубову можешь читать, а мне не стоит. Где
бумаги?

- Да Дубов в сотню раз честнее тебя. Он хоть не прячется, не шухарится. Да
и не бандит он, по большому счету. Извилин в башке маловато, любит
повыпендриваться да покривляться. Предки обеспечили от и до - и тачкой, и
баксами, мог бы по Канарам круглый год ездить. Но Вадику адреналина в кровь
захотелось, вот он в ментуру и подался. Не к бандитам, кстати, а в ментуру.
Но ничего, дурь-то, она с годами выветривается. А вот у тебя. Каравай, уже
ни черта не выветрится, как ни кувыркайся. А теперь слушай меня очень-очень
внимательно.

Если с Аленой что-то стрясется, я тебя и твоих мудил-хозяев с того света
достану, в педи-гри-комплект-меню превращу. Как хочешь, так их и
уговаривай, но бумаги я отдам, только когда буду уверен, что ей ничего не
угрожает. После я называю место, где они лежат, а сам остаюсь у вас. Все,
других условий не будет. Прием граждан закончен, унесите бутерброды.

Караваев моргнул пару раз, кашлянул в кулак и исчез за дверью. Валера
закрыл глаза. Запястья горели огнем, пальцы онемели. Он не пытался
высматривать опытным глазом лазейки в стенах, не кувыркался по полу в
попытке освободить руки, не прыгал в окно, живописно разбивая стекло. Вся
эта мишура годится для безумного боевичка. Ему сейчас надо одного - чтобы
они убрались от Алены.

Вернулся адвокат.

- Виктор передал ваши условия, Валерий. Он даже выступал гарантом вашей
порядочности. Скажите, бумаги находятся в доступном месте?

- Вполне. Их может найти любой и поинтересоваться содержанием.

- Но пока не находили?

- Не уверен.

- Будем надеяться на лучшее. Вашу жену сейчас оставят в покое. Но, как вы
сами предложили, мы не расстаемся, пока не получим документы. Вы же
понимаете, реклама тоже гарантирует...

- Кончай кривляться, укачивает хуже, чем в самолете. Тоже мне, эстет. Звони
своим лучше.

Геворкян набрал номер, приказал людям покинуть квартиру Валеры.

- Теперь набери городской.

- Пожалуйста, можете поговорить с Еленой Сергеевной. Мы не собираемся
делать из вас лоха.

Валера прижал ухо к трубке. Низкий звук зуммера.

- Алло, алло...

- Алена, это я. Они ушли? Да не реви ты, все в порядке. Они ушли, спрашиваю?

- Да, ушли,

- До свиданья сказали?

- Сказали.

- Иди закрой двери и больше никому не открывай, даже мне. Успокойся и
разогрей котлеты, я скоро вернусь.

Валера кивнул адвокату, тот выключил трубку.

- Все в порядке? Претензий к фирме нет? Надеюсь, что и у нас к вам
претензий не будет. Итак?

- Сейчас... Эх... У нас в коридоре стенд висит. На нем министр при народе
со свитой. В смысле, фотографии. Он недавно в Питер приезжал. Каравай
знает. Документы за этим стендом.

- Что за чудеса? Вы сказали, их может найти любой.

- Конечно. Если ко мне нагрянут с обыском - за стенд не полезут. Но вот
если снимут министра, сразу снимут и стенд. Бумажки выпадут и волей-неволей
вызовут интерес. Понятна идея?

- Хм... Хорошо. Виктор съездит за ними и привезет. С вами посидит Николаша,
почитает вам вслух детектив, чтобы не скучали.

- Лучше любовный роман с веселыми сценами. Тащусь.

- Да, чуть не забыл впопыхах. Раз уж мы нашли общий язык... Кто все-таки
рассказал вам про встречу в "Фортуне"?

- В таком случае и у меня к вам есть вопрос. Что это за бумаги и кому они
нужны? По-моему, вполне равноценный обмен информацией. Раз уж язык общий.

Адвокат улыбнулся.

- Что ж... Вы знаете, конечно, суворовский принцип, не утративший
актуальности, - каждый солдат должен знать свой маневр. Солдат не должен
командовать, он не должен разрабатывать планы сражений. На это есть
генералы и фельдмаршалы. К сожалению, этот принцип довольно часто
нарушается - командовать начинают солдаты, что ни к чему хорошему не
приводит. Да вы и сами это знаете. Но люди умные сей принцип все-таки
соблюдают. Понимаете, Валерий, о чем я? Я выполняю исключительно свой
маневр. Как и Николаша, как и Витя. Я не знаю общего плана игры, поверьте.
И хорошо, что не знаю. Спокойнее буду заходить в подъезд. Я вступил в игру
не на старте. После того как арестовали вашего коллегу. К его аресту,
кстати, я не имею никакого отношения.

- А к смерти?

- То же самое, клянусь. Мой маневр - достать бумаги. И все. Я понятия не
имею, кому они нужны. Там, в "Фортуне", я впервые увидел заказчика.

- Но тебя же кто-то попросил?

- Конечно. Но, как говорится, это нетактичный вопрос. Есть границы
дозволенного. К тому же имя вам ничего не скажет, потому что он тоже
выполнял свой маневр.

- Не боишься замены, а? Солдат-то убивают, а генералы получают победу.

- Не боюсь. Я опытный солдат. А опытные солдаты требуются любому генералу.

- А вот и нет, - в свою очередь улыбнулся Валера. - И насчет неведения -
это смешно. Все ты прекрасно знаешь... Чтобы взорвать одного банкира, вовсе
не обязательно минировать целый квартал. Документы эти не в качестве
салфеток понадобились Денежки, товарищ адвокат, милые такие бумажки,
которые все любят, особенно если их очень много.

- Вы, Валерий, тоже не исключение из правил.

- Конечно, я не ханжа. Только получать их можно по-разному. Но это для
газетного интервью базары. Ослабьте мне лучше наручники, ужасно некомфортно.

- Вы обещали рассказать про "Фортуну". Кто сдал?

- Тоже, кстати, нетактичный вопрос. Стукачков своих светить не принято,
стукачки, они тоже люди, иногда и не сволочные вовсе. Но тебе сдам, потому
что на этот раз исключение получилось. Сволочной стукачок. Ты сам себя
сдал, уважаемый. Пейджер мой на столе видишь?

Адвокат повернул голову.

- Ну?

- Он сейчас отключен. Сделай одолжение - вруби и прочти последнее сообщение.

Геворкян взял в руки аппарат, воспроизвел текст.

- Кто это тебе передал? - показательная вежливость вмиг слетела.

- Ну, не мне... Тебе. Знакомый текст, верно? Понял, кто передал?

- О дьявол...

- Не угадал. Как раз этот товарищ здесь ни при чем. Такие фокусы ему не под
силу. Параллельный пейджер. Все, что отправлялось тебе, тут же шло мне.
Можешь проверить.

- Я их, сук, разорю!.. Они гарантировали тайну переговоров!

- Реклама тоже гарантирует.

Валера подмигнул. Адвокат расстроился. Еще бы... Плохо, когда посторонним
становится известно, что тебя кое-кто называет "мой кудрявый козлик".
Причем явно не жена, а какая-то "твоя мартышка". "Его называли козленком в
отряде, враги называли козлом!"

- Ну, гляди, мусорок, если не найдем бумаги... Сырым схаваем.

"Козлик" кинул пенсне и поскакал к выходу.

- Наручники-то... Сколько ж можно?

"Козлика" заменил Николаша с книжкой. "Как закалялась сталь" - прочитал
Валера на обложке. Малыш, наверное, был фанатом революционной прозы.

- Про что?

Николаша хлопнул по книге.

- Боевичок. На лотке сказали. Сейчас заценю. Я вообще-то больше
концептуальную прозу уважаю. Когда можешь сублимировать прочитанное в общую
идею и выработать по жизни стратегию реально.

- Ой, блин...

Валера прислушался. За дверями Геворкян шептался с Караваем, объясняя,
видимо, где хранятся заветные бумаги. "Сейчас Каравай помчится в отдел -
быстрее, чем к кассе в день получки, - поднимет стенд, увидит, что кроме
дохлых мух и слоя пыли там ничего не присутствует, отзвонится "козлику",
тот застучит копытами и велит любителю концептуальной прозы меня
сублимировать. Больно-то как будет. Надо было их подальше куда-нибудь
заслать. Сказал бы, что документы в камере хранения центрального вокзала
Улан-Удэ. Пускай бы ехали, проверяли. С другой стороны, и били бы после
сильнее. Эх, попал".

Музыка.

"Пи-пи-пи..."

- Ты дятел;

- Сам ты дятел...

Песня про дятлов. Неактуально. Шум за дверями. Очень шумный шум. "Граждане,
самолет падает, просьба отстегнуть ремни безопасности и закурить.
А-а-а-а..."

Треск сломанной челюсти. Хрясь! Не грусти - похрусти! Визгливый тенор
"козла" Геворкяна: "Николаша, подстава!" Сюрприз.

Надвигающийся силуэт книголюба, зависший в воздухе кулачок-пятачок. Сейчас
прольется чья-то кровь... Чья-чья? Моя!

Он умеет, он учился...

Блуждающие звезды в глазах. Туман. Больно. Очень больно. Миражи. Мираж
Орловского, отдающего быстрые команды, миражи облаченных в строгие костюмы
парней... Падающий на пол Николаша, грохот выстрелов, запах газа...

Разряд молнии, ослепительный блеск, размытая картинка - смешение красок на
мольберте. Больше темного. Больше и больше. Совсем темно.

Все, сеанс закончен. Занавес.

ГЛАВА 8

Наконец-то включили дождь. За окном серый двор, вросший в землю гнилой
"Запорожец" возле помойки, прячущийся под ним рыжий кот, мгновенно
появившаяся лужа на псевдоасфальтированной дорожке. Левитан. "Концовка
лета".

- Валера, нож где?

- Да, сейчас достану, - Валера очнулся, отошел от окна, открыл ящик
кухонного стола и отыскал нож.

Орловский нарезал салями, затем помидоры, откупорил бутылку.

- Чисто символически, Валер, не возражаешь? Я тоже немного, мне еще к
станку.

- Да, давай.

Валентин Андреевич аккуратно наполнил стопки коньяком.

- Это мой, так сказать персональный, по спецзаказу, пей смело, быстрее
оживешь. Как настроение-то? Совсем какой-то бледный.

- Нормально, в общем-то. Башка по вечерам гудит да бессонница. Глаз почти
зажил, ребра вроде тоже. Дома торчать надоело.

- Ничего, ничего, успеешь еще набегаться. Давай, за здоровье. Чтобы, как
говорится, Кремль стоял.

Дернули-вздрогнули.

- Лена как? Где она, гуляет?

- К подруге уехала, - нехотя ответил Валера, не отрывая глаз от пустой
стопки.

- Сколько осталось-то?

- В октябре где-то.

- Ну, дай Бог.

- Как там дела? - резко сменил тему Любимов.

- Дела веселые. Как программа "Куклы", - Орловский закусил коньяк кусочком
колбасы. - Мои ребята хорошо покувыркались, я налоговую подтянул, в ОБЭПе
старых знакомых заинтересовал. В общем, глубокую яму выроем. В следующий
раз, когда сунешься, предупреждай. Хорошо хоть позвонить насчет
"Континента" догадался. Плавал бы сейчас на просторах Ладоги с паровой
батареей на груди, если б я своих ребят не отправил за тобой присмотреть.
Говорят, очень любопытно было наблюдать, как тебя в багажник паковали.
"Будешь жарить шашлык из этой невеста, не забудь пригласить". Хо-хо... Я
ведь сколько раз тебе говорил: главное в нашей работе - рубить "хвосты".
Мои, правда, тоже лоханулись, квартиру не смогли засечь, в которую тебя
выгрузили. Пришлось на слух работать. А тут Караваев выруливает.

- Он нашелся, кстати?

- Ни слуху ни духу.

- Зря отпускали.

- Ну, ты ж понимаешь, мы кем для него на тот момент были? Да никем. Служба
безопасности банка. А он офицер милиции, с удостоверением, с оружием. Мог
по закону открыть огонь. А я за своих ребят личную ответственность несу.
Только трупов не хватало. Он под шумок и слинял. С Караваевым тема особая...

Орловский плеснул Валере.

- Извини, Валерочка, я все, а ты непременно выпей, очень советую.

Любимов залпом опрокинул стопку.

- Да, так вот, Караваев... Я, еще когда в отделе работал, ему шибко-то не
доверял. Внутреннее чутье какое-то работало. Не знаю, насколько я прав, но
есть у меня одно нехорошее подозрение. Ты, конечно, знаешь, по какому
принципу у правильно развитых буржуев построена оперативная работа. Там не
только вербуют людей среди преступников, но и засылают в мафию своих.
Вплоть до того, что разрешают им совершать преступления. У нас об этом
только говорят, но дальше болтовни дело не идет.

- Деньги нужны. Это дорогое удовольствие.

- Согласен, но не только в деньгах вопрос. На самом деле повышать
эффективность такой работы не очень-то выгодно. По крайней мере сейчас.
Слишком много навоза всплывет. Лучше испытанными методами - тусование
кадров, красивые лозунги, игра липовыми цифрами... "Ударим "бытовухами" по
доказухам". А у криминальных ребят денежки и желание всегда есть. Они не за
почетные грамоты трудятся, у них и подход соответствующий. Одно дело -
ссученных ментов пасти на коротком поводке, другое - держать в органах
проверенных, надежных людей. От продажного мента толку маловато - сегодня
он своих продает, завтра тебя же накроет. А представь себе человека,
который пройдет весь путь от курсанта школы милиции или постового
милиционера до начальника какого-нибудь отдела Главка, превосходно знающего
систему изнутри. Который знает людей, знает методы... И который предан
тебе. Вот это я понимаю, это высшая лига!

- Это, Валентин, из области фантастики. Долго и накладно.

- Вот потому-то, Валерочка, мы и бежим у них в хвосте, догоняем, а догнать
не можем. И никогда не догоним.

- Ты хочешь сказать, что Каравай специально заслан?

- Я не исключаю, но и не утверждаю. Сейчас бы он спокойно стал замом, через
годик - опять повышение, и пошла карьера. Никаких пятен на биографии. Я
первый раз в нем неладное почуял после той истории с найденной у бандюга на
обыске гильзой. Помнишь, которую убойщики возле койки нашли? Вроде все с
ментовской точки зрения понятно, убийца должен быть наказан. Поэтому ни
прокуратура, ни суд слишком глубоко не копали. Найдена улика - хвала
Дионису, есть доказательства. А бандюган посаженный слишком многим мешал.
Так что вряд ли Караваев за справедливость в тот момент переживал. Были
потом еще интересные вещички, не успел я свои подозрения проверить. А
передоверять никому не стал, нельзя такое передоверять - слишком серьезно.

- Но деньги? Такой человек стоит очень дорого. По Караваю этого не скажешь.
По сравнению с тем же Вадиком Дубовым он нищий.

- Да, нищий... Четыре фирмы в Голландии с весьма неплохим оборотом,
оформленные на его жену. Неплохо для опера. Сирота казанская.

Валера тупо уставился в рюмку.

- Чего ж он в ментуре делал? Прогуливал бы "бабки", крутил ими. А он на
обед у мужиков стреляет, да еще не отдает.

Валентин Андреевич развел руками.

- Тут существуют два ответа. Во-первых, он чего-то стоит, только пока на
нем погоны. И во-вторых, элементарная жадность. Стреляние же денег -
обычная конспирация. Ты что, хотел, чтобы он в столовке кредитной карточкой
рассчитывался или галифе ментовское у Армани шил?

Валера вспомнил Никиту, фальшивые деньги которые Каравай так и не скинул.
Да, возможно, в словах Орловского есть доля истины.

- А теперь, Валерочка, представь свою участь. Ведь он перед тобой во всей
красе засветился.

- Я, пожалуй, еще выпью.

- Выпей, выпей. Так что Витя Караваев сидит сейчас где-нибудь в снимаемой
квартире и не высовывает носа, благо "бабки" есть. А отсидится - свалит для
начала в ближнее зарубежье, а оттуда - куда подальше. Будет вам открыточки
поздравительные слать ко Дню милиции с какого-нибудь Кипра или из Израиля.

- Да, он тот еще фокусник. Ему бы с Копперфилдом на пару выступать. Мировой
дуэт был бы.

Валера на этот раз коньяк не допил.

- Теперь что касается "Континента". Очень солидная строительная фирма,
возглавляет ее некий господин Гапонов, бывший комсомольский вожак. Он
провел хорошо подготовленную рекламную кампанию и получил ряд выгодных
заказов. В том числе и от городского управления. То есть в "Континент"
перечислились денежки из бюджета. Понимаешь? В администрации сидят
чиновники, одобрившие этот проект. А бюджетные денежки - это денежки не из
личного кармана. И это большие "бабки". Мы прокатились по объектам
"Континента".

Реально они построили несколько торговых павильонов, все же крупные
проекты, в том числе и бюджетные, находятся на стадии закладки фундамента.
Я не слышал, чтобы фундамент под небольшой жилой дом закладывали больше
года. Помнишь, я приводил пример с переброской денег доверчивых лопухов за
бугор через левые конторки. Здесь почти то же самое. Только масштаб иной.
Главный принцип - продержаться подольше да хапнуть побольше. А потом
свалить со сцены, бросив лопаты на незаконченных стройках. Для такого
уровня и покровители авторитетные нужны. И в городской администрации, и в
ментуре. Очень авторитетные. Которые, к примеру, той же службе очистки
легко могут сказать: "Фас!". Гапонов тоже фигура подставная, я уверен. Не
для себя он денежки ворует. А теперь прикинь, что в самый разгар аферы
информация о ней куда-нибудь утекает, например в прессу или к клиентам,
отдавшим свои деньги. Маленький переполох в большой компании. Возможно,
именно из-за этого убили Аллу. Не исключено, что она сама захотела оттяпать
кусочек пирога повкуснее, шантажируя аферистов. Скорее всего, так и было.
Просто так не убили бы. Ведь потом надо искать нового человека в банке. А
когда после квартирной кражи она поняла, что вместо пирожка может получить
букетик на могилку, то втянула Олега. Он, конечно, попытался разобраться...

- Не успел попытаться, - едва слышно возразил Валера и резко поднял глаза
на Орловского. - И что дальше? Дальше-то что, Валентин?

- Ну, я ж говорю, информацию, кому надо, я слил, хотя... - Орловский
внезапно оборвал фразу и немного помолчал. - Хотя действительно - что
дальше? Кому сейчас можно доверять? Наверное, никому... Грустно, ужасно
грустно.

- По-моему, Валентин, мы с тобой дураки.

- Все, больше не пей. Финита, как говорят итальянцы. Давай, Валерочка,
зализывай раны, я побежал. Извини, пора. Не переживай здорово. Усадить мы
эту свору не усадим, но хоть фортуну им обломаем, что, согласись, тоже
неплохо. Лишний работяга получку вовремя получит.

Орловский поднялся из-за стола, взял дипломат.

- Да, с адвокатом очень душевно получилось. Челюсть у него в пяти местах
сломана, месяца два одной кашей да морковкой давиться будет. Мои хохмачки
ему еще передачку заслали - мешок сухариков, пусть похрупает. Ну все,
привет Алене. Не забудь пригласить ножки обмывать.

- Конечно, - Валера тоже встал, чтобы проводить Орловского.

Пиликнул стоящий на холодильнике телефон. Валера снял трубку и жестом
попросил Орловского подождать.

- Да, привет.

Минут через пять разговор закончился.

- Это Абдулов звонил. Утром в области нашли труп мужчины в мешке. Убит
выстрелом в голову.

- И что?

- Пока его не опознали, наши сейчас помчались туда. Но по описанию одежды и
внешности мужичок катит на Каравая.

- На чужой каравай рта не разевай, - усмехнулся Орловский. - Это называется
утилизация никому не нужного отхода. А ты себя дураком называешь. Пока,
Валерочка, ты кому-то нужен, ты не можешь быть дураком. Поверь старому, но
еще не загнанному волку. Вот о чем я искренне жалею, - Орловский посмотрел
наверх, - так это о том, что Олег ничего не узнает. Обидно.

- А может, и узнает, - наверное, совсем не к месту улыбнулся Валера,
протягивая Орловскому руку.

ЭПИЛОГ

- Вновь с вами ведущий любимого всем народом "Радио-Попкорн". Как всегда в
этот час у нас на связи Леша Криворотов со своими криминальными новостями.
Алло, Алексей, вы меня слышите? Что там у нас свеженького?

- Да, да, я слышу. Здравствуйте, дорогие слушатели. Свеженькое
действительно есть. В Центральном районе задержана киллерша, заражавшая
своих заказных жертв СПИДом. Услуга стоила от двух до пяти тысяч долларов.
По предварительным данным, красотка умудрилась обработать двенадцать
человек. Сейчас прокуратура устанавливает потерпевших и ставит их в
известность о случившемся факте, предлагая написать заявление и давая
направление на анализы. А вот еще сообщение. Час назад в собственной машине
обнаружен труп известного предпринимателя Гапонова Дмитрия Степановича,
главы концерна "Континент-строй". По предварительному заключению смерть
наступила от острого респираторного заболевания. Простудился, бедняга,
соплями изошел. В Кировском районе у лица БОМЖ изъято утраченное
следователем уголовное дело...

Палец нажал кнопочку, меняя станцию.

- Кре-е-ейзи, кре-е-е-ейзи...

Василий Анатольевич Самоварко, президент симпатичной компании "Седьмое
небо", известный благотворитель и исключительно положительный персонаж,
заехал во дворик и заглушил двигатель. В разбитом неподалеку сквере детишки
резались в гольф.

Ровно через полминуты боковая дверь распахнулась, и на сиденье грузно
опустился человек в плаще. Почесав левое ухо мизинцем, вновь прибывший
коротко бросил:

- Проблемы? Рассказывай...

                      --------------------------------

[1] Цирики (жарг.) - охранники.

[2] Терляево (блат.) - разговор.

[3] Бонивур - герой гражданской войны, замученн белогвардейцами.

                      --------------------------------