Сергей Еринец
   СЕКСотка


        Новинка! Роман

О судьбе начинающей актрисы, ставшей осведомителем КГБ, вынужденной
выполнять указания своего куратора, сыгравшего роковую роль в ее жизни.
Эротика, любовь и теневые стороны работы спецслужб на фоне переломных
моментов в жизни России.
 Рукопись рассматривается несколькими издательствами для публикации.



Глава 1

Аплодисменты накрыли небольшой зал театрального училища. На сцену
потянулись родственники с цветами. Молодые актеры, в последний раз
поклонившись публике, бросились в зал и, схватив под руки дородного
представительного мужчину в ярко-красном пиджаке, увлекли его на сцену.

Руководитель курса - известный театральный режиссер Лазарь Абрамович
Лозовский - недолго упирался. Собственно, это тоже был своего рода
маленький спектакль, игра. По дороге, взбираясь по ступенькам, мэтр
неожиданно подхватил под руку молодого человека, скромно стоявшего в углу
сцены у кулис и ожидавшего своей очереди, чтобы вручить цветы.

От неожиданности тот даже не стал сопротивляться. Мэтр подтолкнул его к
девушке - исполнительнице главной роли. И когда молодой человек передал ей
букет бордовых роз, по-отечески обнял обоих за плечи.

Игорь Василевич, несмотря на молодость - ему едва исполнилось двадцать
пять, - был уже достаточно известным журналистом "Литературной газеты",
сделавшим себе имя на разоблачительных репортажах, пользовавшихся
неизменным успехом у интеллигенции. Присутствие его в зале на итоговом
курсовом спектакле, а также близкая женитьба на самой талантливой студентке
доставляли удовольствие известному режиссеру, тешили его самолюбие.

- Я желаю вам счастья, дорогие мои, как ни банально это звучит, - вещал за
кулисами мэтр, окруженный студентами. - Известность к Игорю уже пришла, но
у Лены - огромное будущее, запомните мои слова, - обращался он к смущенной
паре. - Жена-актриса - это испытание. Нужны силы, чтобы его выдержать. Я
рад еще и потому, что это первая свадьба у нас на курсе, хотя должен был бы
скорее огорчаться. Теперь ты, Лена, будешь принадлежать уже не одному
только театру...

Для убедительности известный мастер смахнул слезу.

- Ну что вы, Лазарь Абрамович... - Все стали наперебой убеждать своего
руководителя, что Лена не потеряна для театра, но мэтр лишь театрально
разводил руками.

Наконец долгий вечер закончился. Игорь и Лена выбежали из училища в
июньскую ночь. Он обнял ее и стал целовать. Руки скользнули на бедра и
дальше вниз.

- Поедем ко мне? - прошептал он.

- Я не могу. Я обещала быть дома. Да к тому же - твои родители...

- Родители - поймут. Осталось пять дней до свадьбы.

- Тем более можно потерпеть.

- Но мы и так давно терпим...

- Всего четыре дня.

- Целых четыре дня!

Он вновь прильнул к ее губам долгим поцелуем.

С продолжительными остановками они добрались до метро. Целуясь, спускались
по эскалатору, не могли оторваться друг от друга в полупустом вагоне метро.
Долго стояли сначала у подъезда ее дома, затем внутри, потом, поднявшись на
лестничную клетку, у двери квартиры.

- Когда мы встретимся? - прощаясь, спросил он.

- Не знаю, созвонимся, - торопясь, отвечала она.

- Я надеюсь, до свадьбы увидимся?

- Наверное. Пока, - бросила она, поворачивая ключ в замке.

- Может быть, я тоже незаметно войду? А уйду раньше, чем проснутся твои
родители? Они уже спят, наверное?

- Лена, ну наконец-то! - послышался голос будущей тещи. - Мы с отцом уже
стали волноваться.

- Вот как они спят. Все. Пока, - попрощалась она.

И

Лена спала долго, но неспокойно. Нервное напряжение прошедшего дня
преследовало ее и ночью. А проснувшись, она еще полежала в постели,
собираясь с силами, пока в комнату не вошла мать.

- Наконец-то. Ты помнишь, что через три дня свадьба? А через два часа ты
должна быть у портнихи на примерке?

- Помню, мама, помню.

- Если помнишь, тогда вставай. Кстати, а почему ты не пригласила вчера к
нам Игоря?

- Он опаздывал на метро, мама.

- Ну хотя бы поздоровались. Неудобно как-то.

- Все нормально, мама. Не бери в голову.

- Как знаешь.

Зазвонил телефон. Людмила Сергеевна заспешила к аппарату.

- Лена, тебя. Мужской голос.

Девушка лениво поднялась с постели, пошаркала ногами в поисках тапочек и
поплелась в коридор.

- Алло?

- Любовь? - услышала она мужской голос, и ноги ее вдруг пронзили миллионы
острых иголочек, вслед за которыми они как будто потеряли опору, а сердце
провалилось куда-то вглубь и перестало биться. - Сегодня в четыре. Как
обычно, у Есенина. До встречи!

И в трубке послышались короткие гудки.

- Кто это? - поинтересовалась мать.

- Ошибся, не туда попал, - соврала Лена, пытаясь осознать, что произошло.

И

Она прекрасно помнила этот большой старинный дом, адрес - Померанцев
переулок, дом 3, рядом с Институтом иностранных языков, нужный подъезд,
старый скрипучий лифт. Она решила пройти пешком всю эту длинную улицу от
метро, хотя могла поехать на троллейбусе. Ей нужно было собраться с
мыслями, представить, что говорить, как вести себя: равнодушно
ухмыльнуться, остаться серьезной, даже суровой или просто быть искренней.

Искренней - лучше всего, но что значит быть искренней при такой смене
чувств? Она не знала. Мастер учил их импровизации. Придется полагаться на
это.

- Лена! Привет! Как я рад тебя видеть! Это судьба! - Перед ней стоял
улыбающийся Игорь и не знал, как еще проявить свою радость. - Ты куда?

- К портнихе! - соврала она. Вот когда началась импровизация.

- Ты что, не рада меня видеть?

- Ну что ты, рада. Конечно, - говорила она, а в сознании промелькнуло:
"Господи, только его здесь не хватало..." Но она тут же обругала себя за
эти мысли. Это ее будущий муж. Она любит его. - Прости, я так замоталась,
опаздываю...

- Я провожу тебя?

- Не надо!.. Конечно, если хочешь, - тут же исправилась она. - Правда,
здесь недалеко. Мне неудобно отвлекать тебя, ведь у тебя наверняка дела.

- Да нет, у меня есть время. Ты идешь примерять платье? Можно, я пойду с
тобой? Может быть, я смогу что-то посоветовать...

- Нет, милый, - остановилась она. - Я хочу тебе сделать сюрприз. Я хочу,
чтобы ты увидел мое платье в день свадьбы. Лучше иди, не отвлекайся на
пустяки, тем более, что мы уже пришли.

Лена остановилась возле одного из домов.

- Спасибо, что проводил. Я пошла. Пока.

Она почти что забежала в подъезд.

Переждав несколько минут, постоянно поглядывая на часы, Лена осторожно
приоткрыла дверь незнакомого подъезда и выглянула на улицу. Игоря не было.
Она быстро пошла в сторону нужного дома.

Опасаясь встретиться с Игорем вновь, но уже не раздумывая, девушка вошла в
нужный подъезд, нажала кнопку вызова лифта. Слабость вновь овладела ею
перед дверью знакомой квартиры. Набрав в легкие воздух, она решительно
позвонила.

Дверь открыл плотный, среднего роста мужчина лет сорока, в белой рубашке,
однотонном синем галстуке, отлично выглаженных брюках и начищенных до
блеска ботинках. Седые подпалины у висков украшали его аккуратную шевелюру.

- Привет. Проходи, - спокойно, но приветливо сказал он. - А ты похорошела.
Уже не та девочка, которую я когда-то знал.

- Ты тоже изменился, - произнесла она.

- Постарел?

- Мужчину украшает возраст.

- Будем считать, что приветствиями мы обменялись. Хочешь выпить?

- Да.

- Мартини?

- Да.

- Вкусы не изменились?

- Не все, - ответила она.

Он готовил напитки у маленького сервировочного столика на колесиках, она
рассматривала знакомую комнату.

- Как видишь, все по-прежнему, - как будто перехватил он ее мысли. -
Вспоминала?

- Часто.

Он подал ей бокал.

- За встречу! Я рад вновь тебя видеть.

- Я тоже, - произнесла она.

- Почему так неуверенно? - спросил он, отпив коньяк и поставив рюмку на
стол.

- Зачем я вдруг понадобилась тебе?

- Странный вопрос. Ты всегда была мне нужна. Просто было тяжелое время.

- А сейчас?

- Все вернулось на круги своя.

- И ты вспомнил обо мне.

- Я никогда тебя не забывал. А ты?

Он вдруг приблизился к ней вплотную, обхватил ладонями ее запястья и
заломил их за спиной в замок так, что она почувствовала боль и уронила
бокал на ковер, расплескав его содержимое.

Он резко развернул ее спиной к себе и, удерживая одной рукой ее руки,
другой - уверенно и сильно принялся ласкать грудь. Губами он впился в ее
шею, оставив на ней алый след после поцелуя. Затем он подтолкнул ее к
спинке кресла и опрокинул на нее. Задрав короткое платье, он обжег ее
прикосновением рук, проскользнувших под маленькие трусики, дернул за тонкий
материал.

Она слышала бряцанье пряжки ремня на его брюках, но сопротивляться не было
ни желания, ни сил. А когда его умелые и сильные руки уверенно обхватили ее
обнаженные бедра, ей захотелось только одного: скорее ощутить его.

Закрыв глаза, опершись руками в подлокотники, она полностью отдалась
ощущениям, пока не почувствовала на себе тяжесть его обмякшего тела,
вдавившего ее в спинку кресла.

И

Лена лежала рядом с ним на диване, положив голову на его плечо, стараясь не
делать резких движений, чтобы не просыпать пепел из пепельницы, стоявшей у
нее на животе. Его левая рука лениво ласкала ее грудь.

- Я выхожу замуж, - наконец произнесла она фразу, которую хотела сказать
уже не раз: как только переступила порог квартиры и когда, выйдя из ванной,
увидела его лежащим на разобранном диване.

- Отлично, - безо всяких эмоций поддержал он. - Тебе пора, уже двадцать
лет, самый возраст. А кто он?

- Журналист. "Литературной газеты". Игорь Василевич. Читал, наверное, -
проговорила она, тщательно произнося слова и стараясь не расплакаться.

- Отлично, - похвалил он ее выбор. - И для нас это очень кстати. Контору
интересует, чем дышат сегодня демократически настроенные журналисты. После
периода замешательства мы опять начинаем работу. Так что считай, я тебя
благословляю. Связываться будем как и прежде: я буду звонить тебе, говорить
время и адрес.

- Ты действительно хочешь, чтобы я вышла замуж?

- Конечно, - вполне искренне подтвердил он.

И

Выйдя из подъезда, она уже не могла сдержать слез. Прохожие оглядывались на
нее, пассажиры троллейбуса с любопытством разглядывали плачущую девушку.

Домой Лена вошла уже с сухими глазами.

- Как платье? - поинтересовалась с порога мать.

- Никакого платья не будет, мама.

- Не понимаю...

- И свадьбы тоже! Ясно? - Лена пробежала к себе в комнату, захлопнув за
собой дверь.

- Что случилось? Вы поссорились? Это бывает, - стала успокаивать ее мать,
пристраиваясь рядом на диване. - Успокойся, дочка.

- Я не люблю его, мама!

- Что?

- Я не выйду за него!

- Не дури! - недовольно и сурово произнесла мать, вставая с дивана. -
Прекрати истерику немедленно! Это не шутки! Раньше надо было думать.
Приглашены гости, заказан ресторан. Ты приняла свадебный подарок.

- Свадьбы не будет, мама.

- Будет! И не выдумывай! Он - отличная пара, умный, внимательный,
талантливый, любит тебя.

- Я - не люблю его.

- Неправда, любишь. А не любишь сейчас - полюбишь потом. И о чем ты,
интересно, думала, оставаясь на ночь у него на даче? Я не поверю, что вы
спали на разных кроватях. И после этого он еще захотел на тебе жениться!
Хорошими людьми в наше время не бросаются... Ты что, хочешь всю жизнь
прожить здесь, на этом чердаке?.. Я сейчас звоню портнихе и говорю, что мы
заедем вечером!

- Никуда я не поеду!

- Вы что, поссорились из-за платья? - вдруг осенило мать.

И

Развеселившимся гостям становилось тесно в залах ресторана "Репортер". Они
то и дело поднимались на улицу, где самые активные пытались устроить танцы
на Гоголевском бульваре. На свадьбу Игоря и Лены, кроме родственников и
близких друзей, завалился почти весь ее курс.

После общих приветственных речей и первых рюмок гости разделились на
пожилых и молодых и разбрелись по залам. Молодоженам то и дело приходилось
переходить от одной компании к другой и слушать тосты, которые поднимались
за них.

Лена выглядела усталой и не очень веселой. Игорь с тревогой смотрел на
невесту, которая весь вечер отводила от него взгляд. Он не понимал причины
этой холодности и недоумевал.

Они так и не встретились больше до самого дня свадьбы, даже не обмолвились
словом по телефону. К аппарату неизменно подходила Людмила Сергеевна и
любезно сообщала, что Лене немного нездоровится, или что Лена вышла в
магазин, или что Лена у портнихи. Будущая теща советовала ему не
волноваться и понять состояние девушки, решившейся на такой серьезный
поступок как замужество.

Другой неожиданностью для Игоря стало платье невесты. Когда утром в день
свадьбы он заехал за ней, чтобы везти в ЗАГС, Лена вышла к нему в длинном
облегающем наряде... болотного цвета, с таким же веночком на голове,
вплетенным в роскошные светлые волосы. Девушка выглядела эффектно и
сексапильно, но лишь с большой натяжкой походила на невесту. Это показалось
ему тем более странным, что за две недели до свадьбы она заказала себе
белый наряд. Может быть, это и есть тот сюрприз, о котором говорила Лена во
время их случайной встречи за несколько дней до свадьбы? Может быть,
поэтому она ни разу не захотела взять его с собой на примерку? Что ж,
сюрприз удался, но не порадовал его.

Игоря немного раздражал и тот общий фон их свадьбы, когда гости после
первых возлияний забывают о самой причине торжества, а молодые вынуждены
весь вечер быть статистами, о которых вспоминают иногда, разражаясь бурными
криками: "Горько!"

Вечер чуть скрашивали его друзья и коллеги по "Литературке", чего нельзя
было, увы, сказать о невесте, стремившейся постоянно покинуть супруга и
уединиться где-нибудь в скверике с кем-нибудь из подруг.

Когда такси во втором часу ночи, наконец, подвезло их, усыпанных цветами и
коробками, к дому, у Игоря раскалывалась голова. Он совсем не удивился
тому, что его молодая жена вместо нежных объятий предпочла надолго
закрыться в ванной. Она вышла оттуда с красными глазами, без косметики, в
домашнем халате, улеглась в постель и, сославшись на плохое самочувствие,
отвернулась к стенке.

Он почувствовал легкую обиду и, больше из принципа, чем от желания,
произнес:

- Я не так себе представлял нашу первую ночь.

- Наша первая ночь давно прошла, - сухо и устало отозвалась она.

И

На следующий день суматоха захватила их обоих. В два часа они улетали в
свадебное путешествие в Сочи. Игорь забронировал номер-люкс на десять дней
в "Жемчужине". Нужно было дособирать чемоданы, а вещи находились все еще на
родительских квартирах.

Но вечером они уже плавали в теплом море, смотрели на закат солнца и гуляли
по вечно праздничной оживленной набережной. Смена обстановки благотворно
подействовала на обоих. Ночной инцидент они не вспоминали, глаза Лены
оживились, улыбка появилась на лице. После ужина в ресторане - с
шампанским, мороженым, фруктами - они поднялись в номер.

Неделю их жизнь состояла из моря, солнца и любви. Вечерами - ужин в
ресторане, прогулка по набережной и широкая, удобная кровать. На восьмой
день Лене захотелось разнообразить программу. Было решено потанцевать в
дискотеке, тут же, на верхнем этаже гостиницы.

Быстрые ритмы сменялись медленными мелодиями. Они плыли в объятиях друг
друга. Губы Игоря легкими прикосновениями касались ее губ. Его приятно
ощущаемое возбуждение передавалось и ей. Лена открыла глаза, подняла голову
с его плеча, собираясь предложить Игорю спуститься в номер, как вдруг ее
парализовал взгляд, пронзивший все пространство зала от стойки бара до
нервных окончаний ее спины.

Что было во взгляде этих спокойных глаз, в приветливой улыбке сорокалетнего
мужчины, в легком приветственном жесте его руки с початой рюмкой коньяка?!
Он поднялся с табурета и кивком головы указал ей на выход.

Как заколдованная, Лена тут же прекратила танец. Очаровательно улыбнувшись
Игорю, она проговорила:

- Милый, я оставлю тебя на минутку. Не скучай.

Подхватив сумочку, лежавшую на их столике, она стала пробираться к выходу
из зала.

В небольшом фойе перед туалетами курили посетители бара. Она подошла к
мужчине.

- Не ожидала? - спросил он.

- Нет.

- А он очень приятный. Ты, должно быть, счастлива.

- Тебя это не касается.

- Я вижу, ты не рада. Хорошо, к делу. Завтра не пойдешь на море, скажешь,
что записалась к парикмахеру. Я буду ждать тебя по этому адресу. - Он
протянул ей листок бумаги. - Есть дело. Пока.

Мужчина сделал последнюю затяжку, потом бросил окурок в урну и, кивнув ей
на прощание, покинул фойе.

Лена вошла в женский туалет. Ее била дрожь.

И

Нужный номер дома она нашла довольно быстро. Высокий, глухой забор,
железная калитка с глазком. Кнопка звонка.

Ждать пришлось недолго. Сработал механизм замка и калитка приоткрылась. Она
вошла во двор. Ухоженный стриженый газон, асфальтовая дорожка к большому
двухэтажному дому, заплетенному виноградом. Аккуратно задернутые занавески
на окнах.

- Нравится? - поинтересовался он, появившись на крыльце. - С удовольствием
отдохнул бы здесь месячишко. Проходи.

Комната была обставлена добротной импортной мебелью. Цветной телевизор,
видеомагнитофон. Стенка с книгами. Диван, два кресла. Журнальный столик.

- Мне нужен отчет о твоей работе. Сама понимаешь, я должен оправдать свой
приезд сюда. Вот тебе бумага, ручка, пиши...

- Я не могу. Я не хочу. Я не буду на вас работать.

- Это что-то новенькое, агент Любовь. Ты уже не маленькая девочка, должна
понимать, что от нас так просто не уходят. Твоя работа будет нужна при
любом режиме, ты, наверное, уже в этом убедилась. Меня интересует всего
лишь, чем сейчас занимается твой муж, какие статьи готовит. Каково
настроение в кругах его друзей? Что думают о нынешней власти? Кто они - на
этом остановись подробно. В общем, ты помнишь, как это делается...

- Отпусти меня. Совсем, - с мольбой проговорила Лена.

- Не могу. Да и не хочу, - спокойным, ровным голосом ответил он.

- Тогда я уйду.

- Иди. Только не удивляйся, если твой муж вдруг узнает, что его жена давний
осведомитель КГБ, агентурная кличка "Любовь".

- Не давний. Я была им меньше года...

- Два года, Любовь. Никто отношений с тобой не прекращал.

- Я ни на кого ничего не сообщала плохого.

- Возможно, но стукачей очень не любят такие, как твой муж. Они давно уже
предлагают опубликовать списки тайных сотрудников КГБ. Мы можем начать с
тебя.

- Ты меня не испугаешь.

- Хорошо. Допустим, он простит тебя. Ну, а если он получит фотографии своей
жены, скажем, довольно интимного характера. Как ему это понравится?

- Какие фотографии?

- Очень пикантные, поверь мне.

- Нет никаких фотографий!

- Есть!

- Нет.

- А вот это? - Он подошел к секретеру и достал пачку заранее приготовленных
фотографий.

Взяв верхнюю, он секунду смотрел на нее, ухмыльнулся и бросил на пол.
Описав в воздухе замысловатую фигуру, фотография упала, не долетев
нескольких метров до ее ног. Следом за ней на ковер опустилась другая,
затем еще одна, и еще.

- Какая страсть! Какая фантазия! - комментировал он.

Лена опустилась на колени и, передвигаясь на корточках, стала собирать
падающие фотографии, с ужасом рассматривая их.

- Какая женщина! Какая страсть! Да и партнер ничего себе. Правда, уже не
так молод, но, по-видимому, доставляет ей удовольствие. Вот, посмотри,
какой кадр: ногти впились в спину мужчины! А она запрокинула голову и,
по-моему, кричит: еще, еще, еще! С ним ты это же кричишь или что-то другое?

- Ты мерзавец!

- Ну зачем так? Я этого не хотел. Я предполагал, что у нас с тобой не
просто деловые отношения. Я даже прилетел сюда больше для того, чтобы
увидеть тебя. Порви эти фотографии - и никогда не будем вспоминать об этом!
- предложил он. - Но, черт возьми, как ты хороша на них! Этих фотографий
нет даже в твоем досье, хотя это и оперативная съемка. Они только у меня, и
я их очень люблю. Прости мне эту слабость. Представь, через несколько лет
ты будешь звездой театра и кино. А что останется мне? Пенсия, одинокие
холостяцкие вечера. Я, правда, так и не развелся с женой, но вместе мы не
живем. Я буду доставать эти фотографии и вспоминать о тебе...

- Значит, мне никогда от вас не освободиться?

Он подошел к ней. Погладил по лицу.

- Ты хочешь, чтобы мы расстались? А на смену мне прислали другого? Разве
тебе от этого будет лучше? Разве он знает тебя, как я? Разве знает он,
какой может быть в постели эта сдержанная с виду женщина? Да и кто еще
может знать тебя лучше, чем я? Твой муж?.. Когда-нибудь, через много лет,
может быть. Но ему не испытать с тобой той близости, которая делает девушку
женщиной. Первого стыда... - Он гладил ее волосы, шею, плечи. Она внимала
ему, закрыв глаза, из которых катились слезы.

- Ведь тебе было приятно тогда? Больно, но приятно? - продолжал он, - Ты
ведь любишь боль?

Он резко сдернул с плеч ее платье, под которым не оказалось лифчика.
Обнажились налитые, возбужденные груди.

Он повалил ее на ковер, так и не освободив руки, оказавшиеся спеленатыми
платьем. Он спустил брюки, задрал ее платье, сдернул трусики. Она помогала
ему движением своего тела...

- А первый оргазм ты испытала тоже со мной! Помнишь, как это было? Помнишь?
Помнишь? - повторял он, выделывая телодвижения на ней. - Сейчас ты у меня
вспомнишь! Вспомнишь! Вспомнишь! - говорил он, убыстряя ритм. - А потом
сядешь и напишешь все, что я от тебя хочу!..

И



Глава 2

...Она ушла из дома. Тогда за всю дорогу, а это два часа езды, она ни разу
не пожалела об этом. А когда электричка, сбросив скорость, миновала
последнюю стрелку перед Курским вокзалом, ей от радости хотелось петь.

А петь она любила с детства, пела всегда и везде, не стесняясь: и на
школьных вечерах, и просто на улице - вполголоса, совершенно не замечая
косых взглядов.

Родителям нравилось и то, что девочка растет музыкальной, и то, что со
сцены может прочесть стихи, нравилось даже, что занималась в доме офицеров
в драмкружке. Но когда в конце девятого класса Лена объявила, что хочет
стать актрисой, - родители испугались. "Профессию, дочка, надо выбирать
серьезную... А актриса? Знаем, слышали... Ты у нас единственная дочь."

А она, сдавая выпускные экзамены, дважды съездила в Москву и прошла два
тура в театральное училище имени Щукина. Получив аттестат, собрала вещи и,
ничего не говоря родителям, - к чему еще один скандал? - только оставив
короткую записку, отправилась в Москву.

В том, что поступит, она не сомневалась: кто прошел два тура - уже
наполовину студент. Деньги есть: кое-что скопила, какие-то вещи отнесла в
комиссионку; общежитие дадут, стипендию получать будет. А там - четыре года
- пригласят в театр. Она, конечно, будет выбирать: если Ленком, то
согласится, а в Малый не пойдет уж точно. Родители к тому времени поймут,
что дочка была права, поменяют квартиру на Москву. Замуж она не собирается,
зачем? Она распланировала свою жизнь на двадцать лет вперед, но и
предположить не могла, что случится событие, которое перечеркнет все ее
представления о будущем в ближайшие же двадцать четыре часа.

Никаких особых планов у нее на этот день не было, нужно было только еще раз
перед завтрашним экзаменом пройти программу. И вообще, все прекрасно: она
свободна, Москва, делай что хочешь, а переночует - ничего! - на вокзале.

Она давно присмотрела эти лавочки на Казанском - зал ожидания на воздухе -
еще когда ездила вместе с родителями к родственникам в Казань. Запах
дороги, уходящие поезда, пассажиры с детьми, чемоданами, сумками - милые,
добрые, незащищенные существа.

Она сидела одна. Все места вокруг были пусты, люди перебрались на ночь под
крышу. И только редкие прохожие да носильщики иногда проходили мимо.

Она читала... Горящие глаза, странные гримасы, шевелящиеся губы... Вот они,
наверное, и подумали тогда, что она пьяна. Те двое, что подошли на вокзале.

Лена опомнилась уже в машине, когда один из них протягивал ей полный до
краев стакан с водкой. Только когда она выбила его из рук, они, наверное,
поняли, что ошиблись, потому что тот, что сидел за рулем, крикнул: "Держи
ее!"

- Если ты будешь умницей, мы отвезем тебя домой. Но сначала заедем к другу
на квартиру. А сейчас надо выпить! - говорил другой.

Он налил еще полстакана и протянул ей. Она выпила и, как ни странно, это
даже придало ей силы. Лена решила их обмануть, стать смирной и послушной. А
когда ее выводили из машины, вцепилась зубами в руку того, кто ее держал, и
побежала.

Благословенные темные московские переулки - ее просто невозможно было
догнать. Она выбежала на оживленную магистраль и бросилась прямо под первую
проезжавшую машину.

- Быстрее, умоляю! За мной гонятся. В милицию, прощу вас!

- Мы не здешние, я не знаю... - ответил растерянный молодой мужчина. - Мы
здесь проездом, - подтвердила его испуганная жена.

- Ну куда-нибудь отвезите! - взмолилась Лена.

А как только машина остановилась у огромного здания со светящимися окнами,
бросилась к подъезду. Огромная массивная дверь открылась неожиданно легко.

- Вы куда, девушка? - выскочил удивленный человек в погонах. - Сюда нельзя.
Приемная КГБ за углом.

Была уже половина второго ночи, когда в небольшой кабинет с портретом
Дзержинского на стене в старом московском доме на бывшей Лубянке вошел
дежурный по управлению - майор Русаков.

И

Этот случай был не по линии госбезопасности. Пока ждали приезда патрульной
группы милиции, Иван Анатольевич, - так представился этот среднего роста,
крепкий, в отлично сидевшем костюме человек, никак не похожий на военного,
- напоил ее чаем.

От выпитой водки у Лены кружилась голова, к тому же, Москвы она не знала, а
номер машины, конечно, не запомнила.

Вместе с приехавшим лейтенантом милиции Иван Анатольевич тщетно пытался
узнать, по каким улицам они ехали, куда ее везли, где она поймала машину.
Также тяжело давалось Лене описание преступников. Их лица были как в
тумане.

Через час беседы Лена подписала какие-то бумаги и лейтенант милиции уехал.
Русаков уложил ее на диван в одном из кабинетов, прикрыл пледом и
посоветовал хорошо отдохнуть, ведь завтра ее ждал решающий экзамен - третий
тур прослушивания.

Он разбудил ее в девять часов. Вошел в кабинет свежий, отлично выбритый,
пахнущий дорогим одеколоном. Протянул чистое полотенце и с улыбкой
посоветовал привести себя в порядок.

Потом они пили чай и ели свежие »пятикопеечныеј булочки с маслом в пустом
комитетском буфете.

- У меня после дежурства выходной, - сообщил ей Русаков, - я отвезу вас,
Лена, на экзамен. И постараюсь решить вопрос с общежитием.

- Спасибо, Иван Анатольевич.

Абитуриентам из ближнего Подмосковья, по правилам, общежития не полагалось.
Но Лена, уезжая из дома, не знала об этом и предполагала, что, если успешно
пройдет третий тур, то сразу получит место.

- Соберитесь, Лена, ничего особенно страшного не случилось, уверяю вас, -
наставлял ее в машине Русаков, - все могло кончиться намного трагичнеех Я
думаю, это происшествие пойдет вам только на пользу! Да-да, не удивляйтесь!
Шок, потрясение, естественные, а не вымученные эмоции в вашей профессии
просто полезны. Вы отлично сдадите экзамен, я уверен! К тому же, вы
говорите почти что с коллегой. Я, между прочим, закончил киноведческий
факультет ВГИКа.

- Правда?

- Моя дипломная работа, только не смейтесь, называлась так: »Творчество
Ингмара Бергмана, как символ упадка западного кинематографај.

Лена засмеялась, хотя, по правде говоря, ни одного фильма Бергмана не
видела и только слышала об этом известном шведском режиссере.

- Сейчас, я даже помню до сих порх Вот: »В фильмах Бергмана выражены
духовный кризис и терзания личности, ощущающей свое одиночество и
покинутость в буржуазном мирехј Что-то в этом родех Полная чушь, конечно! -
заключил Русаков, - Правда, »пятеркуј свою я получил. Но главное, что дал
мне ВГИК, - это возможность познакомиться с шедеврами западного
кинематографа и понять, что проблемы людей заключены не в строе, они - в
них самих. Но кроме проблем каждого отдельного человека, существуют не
менее важные проблемы общности людей, называемой государством. И на этом
уровне частные проблемы личности должны уходить на второй планх Это,
кстати, ответ на ваш молчаливый вопрос, почему я оказался здесь.

Иван Анатольевич проводил Лену до самых дверей аудитории, курил в коридоре
во время экзамена, а потом первый поздравил с успехом...

Он договорился в деканате, и Лене, ввиде исключения, на время сдачи
экзаменов по общеобразовательным предметам дали место в общежитии училища.

Иван Анатольевич съездил с ней на Казанский вокзал, где в камере хранения
Лена оставила сумку с одеждой, довез ее до общежития у метро »Полежаевскаяј.

- Ну, Лена, желаю успеха! - сказал он, выгрузив из машины ее вещи. -
Возможно, мы еще встретимся.

- Спасибо вам большое, Иван Анатольевич! - с чувством проговорила Лена. -
Вы так много для меня сделали! Я даже не знаю, как мне вас благодарить!

- Отложим это до сентября. До того дня, когда вы станете студенткой!
Договорились? - Он протянул ей свою большую крепкую руку.

- Договорились! - с улыбкой согласилась она, кладя свою маленькую ручку в
его ладонь и ощущая нежное пожатие.

И

Как-то вечером в конце сентября, выходя из училища после занятий, она
увидела Русакова, курившего у машины. Лена подбежала к нему.

- Здравствуйте, Иван Анатольевич! Я уж думала, вы забыли про наш уговор, -
радостно проговорила она.

- Было много работы, Лена, - сообщил он. - Ну, я думаю, вы не сильно
скучали?!

- Неправда, - немного смешалась она.

На самом деле первый месяц учебы полностью захватил ее. Если она и
вспоминала Русакова, то с чувством искренней благодарности за то, что во
многом благодаря ему она оказалась в этих легендарных стенах, рядом с
великими актерами и режиссерами. Но увидев его, подтянутого, солидного,
чуть ироничного, в элегантном костюме, пахнувшего кофе и дорогими
сигаретами, рядом с новеньким красным »Жигуленкомј пятой модели, испытала
приятное чувство удовлетворенного женского тщеславия.

- Мы договаривались отметить ваше поступление, Лена. Прошу! - пригласил он
девушку в машину, открыв перед ней дверь. - Нас ждет столик в »Арагвиј.

- Ой, мне бы надо переодеться! - запаниковала Лена.

Это было ее первое посещение ресторана. К тому же, она действительно была
одета буднично, в видавший виды, но очень подходивший ей светло-коричневый
вельветовый костюмчик - юбку и жакетик, темно-синюю блузку.

- Ни к чему, - заключил он. - Вы отлично выглядите, Лена. Женщина может
одеться красиво и дорого, но молодости и красоты ей это не прибавит! Все
при васх

Лена была поражена роскошью и солидностью ресторана, тогда, пожалуй, самого
модного в Москве. Не закомплексовать ей помогали только врожденная
непосредственность и уверенность ее спутника.

За соседним столиком сидел Евтушенко с компанией, женщины вокруг были в
вечерних платьях, в дорогих украшениях.

- Начнем с шампанского, - заказывал Русаков подошедшему официанту в
национальном грузинском костюме. - Зелень, овощи, шашлыких Вы любите
шашлык, Лена? - обратился он к несколько смущенной девушке.

- Да.

- Бутылочку »Кинзмараулиј, - продолжал Русаков делать заказ. - Кофе,
мороженоех Пока все.

Когда официант разлил шампанское по фужерам, Иван Анатольевич, приподняв
бокал, произнес:

- За вас, Лена! За ваше счастливое актерское будущее!

- Спасибо.

Выпитое вино благотворно сказалось на состоянии Лены, она почувствовала
легкость и раскованность, она уже больше не смотрела по сторонам, все ее
внимание и интерес были сосредоточены на спутнике.

- Иван Анатольевич, а у вас есть семья? Жена, детих - спросила Лена,
удивляясь собственной смелости.

- Детей нет. Официально я женат, но вместе мы не живем уже несколько лет.
Я, как и вы, Лена, из Подмосковья. Квартира в Жуковском. Там и живет моя
жена. А я снимаю в Москве. Давно уже стоило бы подать на развод, но есть
некие условностих Партком, например. В нашей организации это не
приветствуется. Да и моей жене так удобнее: статус замужней женщины в
глазах соседей и коллег по работе намного выигрышней, чем разведенной. Мы
оказались слишком разными людьми, да и моя профессия наложила отпечаток на
взаимоотношения. Дежурства, работа допозднах А вообще, я по характеру -
холостяк!

- Правда?

- Да.

- А почему?

- Характер есть характер. Он повлиял на конечный выбор профессии, влияет на
стиль жизних Вот вы, Лена, вы стремитесь замуж?

- Нет, конечно. У актрис вообще редко бывают удачные браких А потом, театр,
кинох Учебах

- Вот видите, это тоже характер. Вас тянет не детей нянчить, не стирать
рубашки мужу, а играть на сцене, быть свободной от условностей, отдаваться
своим чувствам. Иначе вы выбрали бы другую профессию и думали, где бы
подцепить мужа.

- Ну, может быть, когда-нибудьх - предположила Лена.

- В зените славы и успехах - продолжил за нее Русаков.

- Дах Я и захочу выйти замужх

- За толстого, престарелого режиссера, - со смехом закончил Иван
Анатольевич.

- Нет, нет, только не этох - запротестовала Лена.

- Конечно, нет, - с нарочитой серьезностью произнес Русаков, - за старых и
толстых режиссеров выходят, чтобы добиться славы и успеха. Потом их обычно
бросаютх - с улыбкой закончил он.

- Вы считаете, я на это способна? - серьезно отреагировала Лена.

- Думаю, нет, - в тон ей ответил Русаков. - Я думаю, Лена, вы способны
только искренне любить. Но ваша профессия будет для вас всегда важнее этого
чувства. В этом трагедия и спасение настоящего артиста.

- Может быть.

- Мне бы только не хотелось, чтобы вы поддались тому искушению свободой,
которая наступила для вас после вашего поступления в училище. Дух
студенческой актерской среды - он прекрасен, но коварен. К сожалению, для
многих в первый год учебы - чем легче становится поцелуй на сцене, тем
меньше его ценность в реальной жизни. Мне бы не хотелось, чтобы так
случилось с тобой, Лена! Можно, я буду называть тебя на »тыј? - он накрыл
ее руку своей и чуть сжал ее.

- Конечно, - ответила она.

- Я бы хотел еще встретиться с тобой, если ты не против?

- Конечно, нет.

- Мы не будем договариваться на какой-то определенный день: у тебя учеба, у
меня работах Пусть это будет такой же приятный экспромт, как сегодня.
Хорошо?

- Да.

- Отлично, а теперь я отвезу тебя домой, родители, наверное, уже волнуются,
ведь ты не предупредила их?!

- Они уже привыкли, - ответила Лена, - »Актерское мастерствој часто
заканчивается поздно.

- А потом свидания, поцелуи в подъездех Есть уже тот »Ромеој, который
увлекх будущую Джульетту?

- Никого нет, - покраснела Лена. - И не будет. У нас на курсе не Ромео, а
сплошные Нарциссы.

- Не суди так строго. Юношеские угри и самоуверенность молодости быстро
пройдут, уже в первый год. Останутся, правда, еще излишняя суетливость и
торопливостьх Но в училище много зрелых мужчинх Хорошо, я вижу эта тема
неприятна тебех Ты права, нужно подождать настоящего чувствах

И

Он довез ее до дома и, бросив короткое: »До встречи!ј, уехал. Лена
позвонила, и мать тут же распахнула дверь:

- Наконец-то. Как ты долго сегодня. Устала? Кушать хочешь?

- Нет, мама, спасибо. Я перекусила.

Лена не стала делиться с родителями тем, что была в ресторане. Между ними
не было особой близости. Но к удивлению Лены, после поступления в
»Щукинскоеј ее мать стала самой большой поклонницей театра и будущей
профессии дочери.

Именно мать настояла на том, чтобы семья из гарнизона под Щербинкой
переехала в Москву. Пришлось снять двухкомнатную квартиру, родителям
устраиваться на работу. Лена, правда, предпочла бы жить в общежитии и не
испытывать чрезмерной опеки матери, следившей за тем, »чтобы Леночка
высыпаласьј, »чтобы Леночка не перетруждаласьј, »чтобы у Леночки отдыхал
голосј. И хотя Лена была освобождена ото всех домашних хлопот, даже от
мытья посуды, такая забота утомляла ее.

Прошло два месяца, наступила зима, но Русаков не появлялся, хотя после их
последней встречи Лена все чаще думала о нем, поневоле сравнивая с ним
своих сокурсников, да и просто встречавшихся мужчин. И это сравнение было
явно в его пользу.

Выходя из здания училища, Лена поглядывала на стоянку машин, но красной
»пятеркиј не видела. От более сильных душевных переживаний ее отвлекала
учеба.

Как-то в декабре он неожиданно позвонил. Лена была немного удивлена, ведь
она не давала ему своего телефона. Он был краток: в субботу в семь у Малого
театра, гастролировал Ленинградский БДТ. Она опоздала на двадцать минут.
Спектакль уже начался. Сесть все же удалось на свои места, Русаков был
непреклонен и просто согнал тех, кто их не по праву занял.

В антракте в буфете коротко обсудили спектакль. Он был корректен, но сух и
малоразговорчив, она чувствовала себя виноватой.

После спектакля он, извинившись, сообщил ей, что не сможет подвезти ее до
дома и ей придется самой добираться на метро.

Всю дорогу Лена казнила себя за испорченный вечер, но чувство обиды было и
на него: »мог бы простить и понять, она еле вырвалась с занятийхј

Следующая их встреча состоялась также внезапно. Он позвонил ей домой и
сказал, что будет ждать ее на следующий день в семь часов на Калининском
проспекте со стороны аптеки.

В этот раз Лена пришла заранее, тем более, что занятия в этот день у нее
заканчивались раньше, а до места встречи рукой подать - лишь перейти через
дорогу.

Ровно в назначенное время у тротуара затормозил знакомый красный
»Жигуленокј. Русаков был приветлив и сообщил, что они едут в валютный бар
гостиницы "Белград".

»Расширять кругозор, - пояснил он, - познакомиться с тлетворной жизнью
Западај.

Там он угостил ее "Мартини", впоследствии ставшим ее любимым напитком. Там
же - с удовольствием и испугом одновременно - приняла она предложение
приехать »как-нибудьј к нему домой в гости.

И

И



Глава 3

На улице мело, было холодно, и она очень обрадовалась, что Померанцев
переулок оказался совсем близко от метро »Парк Культурыј. Волнуясь, она
впервые открыла тяжелую дверь старинного дома, поднялась на скрипучем лифте
на нужный этаж, нажала кнопку звонка.

Он встретил ее на пороге в неизменной белой рубашке с однотонным галстуком,
отлично выглаженных брюках и отполированных до блеска ботинках. Помог снять
шубку.

- Замерзла? Скорее проходи. Рад тебя видеть. Хочешь выпить - согреться?
Мартини?

Она не отказалась. Потом был легкий изысканный ужин, кофе, коньяк, шоколад.

- Ты знаешь, в квартире напротив жил Есенин. Вот так же, возможно, когда-то
зимой сюда к нему пришла в гости молодая девушка и после этой встречи он
написал:

Плачет метель, как цыганская скрипка.

Милая девушка, злая улыбка.

Я ль не робею от синего взгляда?

Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожи -

Ты молодая, а я все прожил.

Юношам счастье, а мне лишь память

Снежною ночью в лихую замять

Я не заласкан - буря мне скрипка.

Сердце метелит твоя улыбка.

Она впитывала в себя его первые прикосновения: легкое поглаживание руки,
волос, плеча. Алкоголь снял напряжение и боязнь, и когда он вдруг опустился
перед ней на колени и приник губами к ногам, это сначала совсем не испугало
ее.

Только когда он навалился на нее и принялся властно расстегивать платье,
сознание вернулось к ней.

- Не надо. Прошу тебя, - попросила она.

Но он поборол ее вялое сопротивление.

- Не надо так. У меня еще никого не было, - пролепетала она, чувствуя, как
его сильные руки проникают все дальше под колготки.

Эта мольба чуть отрезвила его.

- Ты стесняешься меня? Тогда разденься сама, - властно проговорил он, не
оставляя ей выбора.

Он поднялся, оправил примятые брюки и сказал:

- Я жду тебя в соседней комнате.

Лена осталась одна. Она хотела, но не могла уйти. Как заколдованная, она
стала медленно раздеваться. Оставшись в одних маленьких прозрачных
трусиках, она вышла в коридор. Дверь в соседнюю комнату была открыта. Она
была темна. Сделав еще несколько шагов, она вошла в небольшую комнату. Он
лежал на разобранной кровати под простыней, подложив левую руку под голову,
в правой же - дымилась сигарета. Пепельница стояла на прикрытом простыней
животе.

- Иди ко мне, - позвал он, неспешно гася сигарету и ставя пепельницу на пол.

Лена присела на краешек кровати. На полированной поверхности шкафа,
стоявшего напротив, она увидела отражение его мощного торса, взметнувшегося
и нависшего вдруг над ней, в мгновение распластанной на простынях. Лена
почти не ощущала поцелуев, покрывающих ее обнаженное тело, прикосновений
умелых рук, прокладывающих путь к своей цели. Она не могла оторваться от
вида этой картины, в которой должна была играть одну из главных ролей, но
оказалась всего лишь статисткой.

Он навалился на нее, сильно придавив мускулистым животом ее разведенные в
стороны бедра. Лена прикусила губу, приглушив стон, рвущийся наружу от
ощущения боли, пронизывающей ее, пока он прокладывал себе путь.

Она увидела на дверце шкафа, как его обнаженный зад с неистовством
заработал над ней, ощутила ритмичные движения плотного инородного тела
внутри себя. Сама того не осознавая, она прикрыла глаза, увлеченная этим
новым ощущением. Потом вновь открыла, когда он после серии мощных ударов
вдруг вышел из нее и, вжавшись ей в живот, с протяжным стоном обмяк на ней.

- А теперь марш в ванную, - распорядился он, переваливаясь на кровать.

Когда она вернулась, свежая и чистая после горячих струй, он встретил ее,
сидя на кровати, словами:

- Иди-ка сюда, маленькая лгунья.

Он встал ей навстречу и, схватив за кисть, заломил ее за спину и наклонил
ее лицом в идеально белую простыню.

- Никого не было? Да? Никого не было?

Лене было больно и обидно. Слезы полились из глаз.

- Значит, никого не было? - повторил он. Подхватив рукой под живот, он как
игрушку приподнял ее, лежавшую вдоль кровати, и, поставив на колени,
навалился сзади на нее. Она вновь увидела свое отражение на дверце шкафа и
его, будто запрягшего ее. Но мир растворился в этой смеси боли и
наслаждения, вдруг овладевшей ею. Чем больше неистовствовал он, желая без
вины наказать, тем больше удовольствия получала она, стараясь наблюдать за
его мощными движениями.

- У меня действительно никого не было. Я не обманула тебя, - прошептала
она, когда он закурил сигарету.

- Я знаю. Ты никогда не сможешь обмануть меня. А теперь собирайся, тебе
пора - родители будут волноваться.

Когда Лена ушла одеваться, он сел на край постели, порылся в карманах брюк,
вытащил смятые купюры, потом - голый - вышел в коридор. Сунув ей в руку
деньги, проговорил:

- Я не смогу подвезти тебя - машина не заправлена. Возьмешь такси.

И

Он позвонил ей через неделю и сказал, что ждет ее вечером у себя дома. Она
не могла не прийти.

Лежа в постели, куря сигарету и стряхивая пепел в пепельницу, стоявшую у
нее на животе, Иван Анатольевич сказал:

- Ты должна мне помочь.

- Я? Чем?

- Я хочу знать, о чем говорят и, главное, думают преподаватели твоего
училища, чему они учат своих студентов. Их отношение к происходящим в
стране событиям. О настроениях среди студентов. Я бы мог говорить тебе о
долге перед родиной, которая сейчас находится в настоящей опасности. О том,
что западные спецслужбы делают все, чтобы развалить нашу страну, внести
раскол в общество, и основная роль в этом отводится интеллигенции. Я бы мог
нарисовать тебе картину того, что должно случиться в ближайшие годы по
сценариям, разработанным на Западе: отстранение КПСС от власти, развал СССР
как единого государства, межэтнические, межрегиональные конфликты,
использование страны в качестве сырьевого придатка и т.д. Поверь, эти планы
даже не скрываются, они открыто пропагандируются в выступлениях
государственных деятелей. Я мог бы нарисовать тебе картину хаоса, который
ожидает страну в случае, если эти прогнозы сбудутся, когда к управлению
государством придут криминальные структуры, когда Чикаго тридцатых годов
покажется диснеевским мультфильмом по сравнению с тем, что будет в
Москве... Я мог бы рассказать тебе, чей конкретный интерес скрывается за
абстрактными идеями демократии, общечеловеческих ценностей, которые сегодня
кое-кем навязываются обществу... Но я прошу лишь помочь мне!

- ...От тебя требуется только слушать, запоминать и записывать, - продолжал
он. - Никаких неприятностей, а тем более репрессий, не будет. Мы просто
хотим знать о настроениях в обществе. И только в крайнем случае, слышишь -
в крайнем, вызываем человека, проводим беседу. Что же касается психушек,
тюрем, нарушений прав человека - все это в прошлом, и по сравнению со
сталинскими временами, когда миллионы сидели в лагерях, - несколько
десятков человек, находившихся на принудительном лечении или отбывавших
наказание за антисоветскую агитацию, - пустяк... Я не в восторге от КПСС,
партия погрязла в кумовстве, коррупции, но бороться с этим, подрисовывая на
газетных стендах к названию газеты "Правда" приставку "не" - это ли не
признак сумасшествия? А именно так боролся "с режимом" один нынешний
герой-диссидент, отсидевший год в психушке... Я бы мог тебе рассказать о
многом, но я не хочу этого делать, я прошу тебя только об одном: помочь
мне. Кроме того, это даст нам возможность регулярно встречатьсях

- Хорошо, - проговорила она.

Загасив сигарету, он энергично поднялся с постели и стал одеваться.

- Мне бы хотелось, чтобы ты заглядывала сюда регулярно раз в две недели, в
середине дня, часа на полтора-два. В какой день тебе удобно?

- В среду. В три. У меня перерыв до шести часов, до репетиции, - подумав,
ответила Лена.

- Отлично. К следующей нашей встрече я приготовлю несколько документов. Это
формальность, но она узаконит наши отношения. Кроме того, тебе не помешает
небольшая доплата к стипендии. И еще, знай, наша организация всегда придет
к тебе на помощь в нужную минуту. Ты понимаешь, что наши отношения, во всех
смыслах, должны остаться строго между нами. О сотрудничестве с конторой
никто не должен знать. Ты будешь иметь дело только со мной, я твой
официальный куратор. Кроме того, мы будем иногда выходить с тобой на разные
творческие тусовки... В Дом кино... В ВТО... Надо расширять знакомства,
тебе это пригодится в будущем. И еще, многие известные деятели искусства
наши добровольные помощники... Ты не будешь знать, кто именно, но помни -
ты не одинока. Ты даже не догадываешься, кто они, но, поверь мне, среди них
очень, очень известные люди... Если тебе нужно будет срочно связаться со
мной - телефон ты знаешь. Сюда, кроме своих дней, не приходи никогда!

И

Лена опаздывала. Уже десять минут назад она должна была выйти из квартиры,
чтобы вовремя добраться до Пушкинской, где ее ждала Ольга - ближайшая
подруга и сокурсница. Подводил чайник, который никак не хотел закипать. В
квартире не было ни душа, ни горячей воды, да и вообще, семья жила в ней на
птичьих правах.

Родители тщетно пытались поменять свою новую трехкомнатную квартиру в
подмосковном военном городке на какую-либо жилплощадь в столице, поэтому
вынуждены были по настоянию матери, которая хотела жить в столице, снимать
квартиру. Им, можно сказать, повезло. Руководство одного из ЖЭКов,
воодушевленное неразберихой перестройки, делало свой маленький бизнес,
поселяя желающих в дома, определенные под снос, и оставленные коренными
жильцами, отселенными в новые микрорайоны. Им позволили въехать в старый
трехэтажный дом на Воронцовской улице рядом с метро "Таганская".

Оборотистые люди из домоуправления брали небольшую квартирную плату.
Основным преимуществом этого жилья была его близость к училищу - всего лишь
две станции на метро, правда, с пересадкой. А главным его недостатком,
кроме ветхости, отсутствия горячей воды, частых проблем с канализацией,
чердачного расположения этой небольшой двухкомнатной квартирки с проходными
комнатами, было отсутствие телефона.

Наконец чайник закипел. Лена развела в тазике воду, быстро ополоснулась и
теперь, наконец, могла одеться. Она натянула новые колготки, достала из
шкафа лучшее платье и выходные туфли.

На одном из спектаклей старших курсов, ее подруга познакомилась с молодым
человеком, оказавшимся студентом Суриковского училища. Он пригласил девушек
на вечеринку в студию модного художника-авангардиста.

Они договорились встретиться у памятника Пушкину, а оттуда идти вместе.
Именно поэтому Лена так торопилась.

Она опоздала на полчаса. Немного пожурив ее и посмеявшись, молодые люди
пошли по улице Чехова, в переулках которой помещалась студия.

Лена была сильно удивлена, увидев, что непризнанный художник занимает чуть
ли не весь подвальный этаж большого старинного дома. Подвал был намного
комфортабельней квартирки, в которой она жила. Чего только стоили огромные
овальные окна под потолком! Колонны, канализационные стояки и даже
водопроводные трубы были искусно вписаны в изысканный урбанистический
интерьер.

Количество народа, человек под пятьдесят, выпивки и закуски также были
непривычны для девушек. По огромному подвалу, который служил одновременно
студией и выставочным залом, разгуливали известные люди. Большинство из них
девушкам прежде доводилось видеть разве что по телевизору.

Пригласивший их молодой человек не стал даже пытаться представить девиц
мастеру, которого все время окружала плотная толпа. Вообще, создавалось
впечатление, что любой человек с улицы мог спокойно зайти в подвал и не был
бы тут лишним.

Народ быстро распределился на группы. Женя, так звали молодого человека,
познакомил Лену и Ольгу со своими приятелями, один из которых - Вадим -
оказался студентом режиссерского факультета ВГИКа. Он только что начал
работать над дипломным фильмом.

Может быть, виной тому оказалось чрезмерное количество вина или
непривычность обстановки, но Лена не сразу обратила внимание на фамилию
молодого человека. Только когда Ольга в середине вечера шепнула ей: "А
сын-то очень похож на отца", она, наконец, сообразила, с кем весь вечер
танцевала, чувствуя необыкновенную легкость и раскованность.

Вадим был сыном знаменитого советского режиссера, почти что классика, и
собирался стать не менее известным уже после своего дипломного фильма,
сюжет которого рассказывал Лене, намекая на то, что ищет исполнительницу
главной роли. Он и сам был достаточно разогрет выпитым спиртным, да и
девушка была хороша, так что фантазия уводила его все дальше и дальше, а
руки и губы пытались поспевать за ней.

В конце вечера он предложил ей поехать к нему домой, почитать сценарий, а
Лена, понимая, что на самом деле стоит за этим предложением, не отказалась.
Она понимала, что поступает не совсем хорошо, но убеждала себя, будто тем
самым хоть немного отомстит Ивану Анатольевичу.

Поймали такси. Квартира известного режиссера оказалась недалеко, на улице
Воровского, в большом угловом сталинском доме. Классик проживал со своей
второй семьей на даче на Николиной горе, квартира же - шесть комнат,
гарнитур из карельской березы - была в распоряжении сына.

Вадим оказался ласковым и нежным любовником. Он не стал спешить, а
постарался »завестиј Лену. Она была благодарна ему, потому что очень
боялась этого нового опыта со вторым в ее жизни мужчиной.

Но его ласки расслабляли, а не зажигали, ее клонило в сон. Она еле
сдерживала зевоту, чтобы только не обидеть его. Ей было приятно, но не
более. Видимо, почувствовав это, он решил произвести на нее впечатление
техникой секса. Он попытался чередовать позы, интенсивность, чем только
утомил ее, а себя быстро довел до предела. Наконец она с облегчением
почувствовала, как Вадим замер в истоме.

- Тебе было приятно? - с надеждой спросил он.

- Конечно, - ответила она, и это не было совершенной неправдой.

На следующий день - в субботу - Лена не пошла в училище. Она позволяла себе
такое крайне редко, но у нее болела голова и на душе был неприятный осадок.
Она вернулась во втором часу ночи, был неприятный разговор с родителями,
которых она забыла предупредить о том, что вернется поздно. К тому же, Лена
не выспалась, а идти на репетицию в таком состоянии она не хотела.

В понедельник же, выйдя из училища после занятий, Лена буквально уперлась
взглядом в знакомую красную машину, просигналившую ей фарами.

Удивленная девушка открыла дверь.

- Садись, - холодно бросил ей Русаков и резко газанул.

- Что-то случилось? - спросила она.

- Сейчас узнаешь!

Он долго крутил по переулкам и улицам, не проронив ни слова, пока не
остановился у дома.

- Выходи! - сказал он.

Ошарашенная Лена не могла поверить: несколько дней назад, здесь, в подвале,
в студии художника она была.

Спустившись за ним следом по каменным ступенькам, она увидела, как Иван
Анатольевич по-хозяйски своим ключом открывает дверь и пропускает ее вперед.

- Узнаешь? - грубо спросил он.

- Да-а...

- Когда ты здесь была?

- В пятницу, по-моему...

- С кем?

- С подругой.

- Что делали?

- Обычная вечеринка...

- Почему я ничего не знаю о ней?

- Я не думала...

- Не думала... Ты с кем-то познакомилась?

- Было много разных людей...

- И ничего интересного?

- Нет, обычная тусовка. Стихи, картины, танцы...

- Значит, обычная? Ни о чем существенном не говорили? Ни с кем особенным не
познакомились?

Он с разворота наотмашь ударил ее ладонью по лицу.

- Я предупреждал тебя, что ты никогда не сможешь обмануть меня!

Лена была по-настоящему испугана, испугана до такой степени, что даже слезы
обиды, как-будто рвущиеся наружу, боялись литься из глаз, а комок в горле
парализовал дыхание и не позволял ничего произнести.

- Я предупреждал тебя, что ты у нас не одна?! Так вот, вчера я получил
сообщение о том, что здесь происходило. О западных корреспондентах. О
литературе, которую они привезли с собой. Об идее неформального молодежного
объединения и издания на его базе литературно-художественного журнала с
западным финансированием... Но от тебя я ничего не узнал! Почему?

- Я ничего об этом не знала...

- Не знала? Ты пришла сюда в 20.15 и пробыла до 23.35. Я хочу знать,
намеренно ли ты скрыла от меня то, что здесь происходило? Намеренно ли ты
скрыла от меня свои новые знакомства? Почему я не получил об этом отчета?

- Я собиралась написать, как обычно, к среде. Я не думала, что это может
так тебя заинтересовать, - наконец вымолвила она.

- Опять врешь?! Я тебе скажу, почему ты все пропустила мимо ушей. Ты
обтирала углы этого дома со студентиком, сынком режиссера Сосновского.
Рассказать тебе, о чем вы говорили? Рассказать тебе, что написано в том
сценарии, который вы, якобы, поехали читать к нему домой? Я, в отличие от
тебя, об этом знаю! Как и то, что он никогда не снимет этого фильма, а отец
сам надерет ему заднее место, когда прочтет эту галиматью!

- Как ты узнал? - недоуменно вырвалось у нее.

- Как я узнал? Иди сюда, смотри, это будет тебе уроком.

Он повел ее в небольшую комнату, дверь которой запиралась на несколько
замков. Комната была напичкана различной аудио- и видеотехникой. Иван
Анатольевич подошел к пульту и стал по очереди включать видеомагнитофоны.
На экранах появились видеозаписи того самого вечера, снятые несколькими
камерами.

- Видишь? Этот "запрещенный, непризнанный авангардист", якобы притесняемый
советской властью, на самом деле - один из наших агентов. А его квартира -
она обошлась нам в круглую сумму - по оснащению одна из самых лучших. Но
она окупает себя. Хочешь полюбоваться на себя крупным планом?

- Это ужасно...

- Ужасно не это, а то, что ты пропустила все мимо ушей!

Он выключил магнитофоны и тщательно запер двери на ключ.

- Ты поехала к нему домой, - продолжил он разговор уже в студии.

- Да, я поехала к нему домой.

- Ты трахалась с ним?

- Я трахалась с ним, - ответила она, пытаясь смотреть ему прямо в глаза.

- Я не позволю тебе стать б.., подстилкой под любого, кто предложит роль...

- Я переспала с ним не ради роли! - почти крикнула она со слезами на глазах.

- Не ради роли, а ради чего? Может быть, по любви?

- Я хотела отомстить тебе!

- Мне? За что? - он вновь был спокоен и говорил как всегда, почти без
всяких эмоций.

- За то, что ты используешь меня! Я твой агент! Стукачка! Больше тебе
ничего от меня не нужно. Ты даже никогда не дарил мне цветы! Не говорил мне
о любви... А я... я люблю тебя! Люблю!

Он подошел к ней, обхватил волосы рукой и стал медленно наматывать их на
ладонь, пока боль не исказила ее лицо и с губ не сорвался стон.

- Попробуй еще хоть раз лечь с кем-нибудь в постель! Только попробуй! В
следующий раз ты сделаешь это только тогда, когда я тебе разрешу! Понятно?
Не слышу!

- Да... а... - еле сумела произнести она.

- Я отвечаю за тебя. Я - твой отец, брат, друг и любовник! Я! И только
попробуй забыть об этом!

Он потянул ее за волосы вниз и опустил на пол. Ткнул лицом в брюки... Он
наблюдал за ее действиями в зеркало, которое висело прямо за ее спиной, до
тех пор, пока удовольствие не заслонило все и он не закрыл глаза.

Другой глаз, совершенно бесстрастный и внимательный, помещавшийся за
зеркалом, точно фиксировал все происходящее через заданные интервалы
времени. И Русаков знал об этом.

И

Почти все лето Лена провела у своей бабушки в Симферополе, куда уехала
вместе со своей подругой Ольгой Наумченко. Были знакомства на пляже,
дискотеки, походы в кино, но не больше. В Москву девушки возвращались
девятнадцатого августа в переполненном добавочном поезде.

Спали плохо. В плацкартном вагоне, куда только и удалось достать билеты,
всю ночь голосили грудные дети, а под утро, когда, наконец, удалось
заснуть, проводница разбудила сообщением:

- Подъезжаем к Москве. Быстренько сдаем постели.

Заработала трансляция. И первое, что они услышали, было:

- Передаем обращение к советскому народу Государственного комитета по
чрезвычайному положению - ГКЧПх

Мнения в вагоне быстро разделились: кто-то говорил »наконец-то закончится
этот бардакј, кто-то жалел, что возвратился в Москву, пугал арестами и
репрессиямих

В столице же было обычное летнее утро, как будто ничего не произошло.
Работало метро, и Лена, наскоро попрощавшись с подругой, быстро приехала
домой.

- Ты уже знаешь - у нас переворот! - встретила ее возбужденная происходящим
мать. Теперь опять ничего не скажих Ты знаешь, что должны были арестовать
твоего дедушку, моего отца, но друзья предупредилих

- Знаю, мама, знаю, ты тысячу раз рассказывала, - проговорила невыспавшаяся
Лена, заходя домой.

- Ничего, послушай еще! Это полезно, - почаще слушать собственную мать!

- Как бы из Москвы не выселили! - проронил более приземленный отец Лены. -
Живем ведь на птичьих правах. Начнут наводить порядок - и окажемся у себя в
гарнизонех

- Дурак! Речь идет о судьбе страны, а ты про свой гарнизонх Не оказаться бы
где-нибудь подальше!..

Лену не слишком интересовали дела политические, а потом - она чувствовала
такую усталость, что мечтала только об одном - лечь в постель, что она и
сделала, под аккомпанемент родительских споров, доносившихся из смежной
комнаты.

Проспав почти целый день, вечером она была все же разбужена матерью:

- У Белого дома уже строят баррикады, а ты спишь!

- Я не умею строить баррикады, мама.

- Я не призываю тебя их строить, но спать в то время, когда решается судьба
твоей страных Тебе, кстати, уже несколько раз звонила Ольгах

Самым большим событием последнего времени для Лены стало то, что отец
договорился с ЖЭКом и провел в квартиру телефон от выехавших соседей. Для
защиты этого завоевания Лена готова была строить баррикады. Но когда она,
наконец, дозвонилась до общежития и услышала от своей подруги, что весь их
курс собирается идти к Белому дому и выступать там перед его защитниками,
Лена тоже воодушевилась.

Правда, ее порыв вдруг попыталась охладить мать.

- Нечего там тебе делать. Вокруг танки, они не остановятся ни перед чемх
Будут стрелятьх Что мы получили от этой перестройки, кроме говорильни? Вот
эту вот конуру?..

- Мама, там будет весь наш курс! Ничего со мной не случится. Там уже многие
известные артистых

Двадцатого утром Лена была у Белого дома. Вместе со своими сокурсниками она
провела там весь день и всю ночь. Правда, в Белый дом их не пустили и
выступать пришлось перед теми, кто составлял живое кольцо вокруг него. Они
пели песни под гитару и даже сыграли отрывки из водевилей.

Несколько раз проносился тревожный слух, что вот-вот начнется штурм.
Девушки не на шутку боялись этого, но тем не менее всю ночь провели под
дождем у костров.

С облегчением слушали они каждое выступление руководителей России с балкона
Белого дома о том, что войска переходят на сторону обороняющихся, а утром
двадцать первого читали передаваемые из рук в руки листовки »Литературной
газетыј, в которых говорилось, что подразделение »Альфај, штурма которого
все так боялись, отказалось подчиняться приказу, о чем сообщил командир
»Альфыј журналисту Игорю Василевичу.

Уже днем они кричали "Ура!" сообщению о полном провале путча, танцевали и
пели, празднуя победу.

Возвращаясь домой, у метро, Лена попросила подругу подождать минутку и
зашла в телефонную будку. Набрала номер.

- Да? - услышала она знакомый сдержанный голос.

- Здравствуй, это я.

- Лена! Слушай меня внимательно, - заговорил Иван Анатольевич торопливо, но
как всегда спокойно, - забудь этот номер. Забудь квартиры, в которых ты
была. Меня ты не знаешь. Никаких документов не подписывала! Ни с кем не
сотрудничала! И будь спокойна, что бы ни случилось в последующие дни. О
тебе никто не узнает! Будь счастлива! Пока!

Он положил трубку.

Она стояла и слушала прерывистые гудки.

- Все хорошо? - спросила ее подруга, когда Лена, наконец, вышла из
телефонной будки.

- Да, все хорошо, - ответила она.

И

И



Глава 4

...Она вывела два слова: "Агент "Любовь" и поставила точку. Перевернула
страницу и даже не стала перечитывать написанное.

- Это все? Я могу идти? - спросила Лена у Русакова, сидевшего чуть поодаль
на диване и курившего сигарету.

- Можешь. Если хочешь. И до встречи в Москве.

Он даже не поднялся проводить ее до дверей дома, да она этого и не хотела.

Она долго шла по жаре до "Жемчужины", такси поймать никак не удавалось, а
придя в номер, брезгливо сбросила с себя одежду и стала под душ.

И

Позвонив Лене домой по телефону через несколько дней после того, как она с
мужем вернулась в Москву, Русаков назвал ей новый адрес для встречи.
Обычный дом в Теплом Стане, ничем не примечательная квартира.

- Твой муж делает отличную карьеру, - по-деловому начал он. - Известный
журналист. И хотя по убеждениям - радикал, видимо, - нормальный парень, с
головой. Привирает, конечно, как и все, но, в общем, контора неплохо
относится к нему... Более того, мы хотим ему помочь, а заодно
воспользоваться его пером в своих, а вернее, в государственных целях. Но
так, чтобы он об этом не узнал. Сейчас он увлечен темой организованной
преступности, ползает по поверхности... Короче, я хочу, чтобы ты нас свела!

Она удивленно посмотрела на него.

- Да, да. Познакомь нас, но, естественно, не говори о том, кто я есть на
самом деле. Представишь меня работником прокуратуры... Дальним
родственником... Легенду проработаем подробнее позже. Я дам ему факты и
кое-какие документы, которые контора не может официально обнародовать.

- Ты хочешь подставить его?!

- Ну зачем так грубо? Он сам ищет эти факты. Без нас ему их не найти. Если
он напишет сенсационную статью, это укрепит его известность и пойдет на
пользу нашему делу.

- И тебе!

- Я лишь колесико в этой сложной машине... Делаю свое дело, и это помогает
ей крутиться. Колесику лучше, когда его чаще смазывают, но от этого польза
и всему механизму.

- Это опасно?

- Менее опасно, чем его сегодняшняя самодеятельность. Мы присматриваем за
ним. Ему вполне могут прищемить нос, если будет по-прежнему совать его,
куда придется. А мы, кроме того, прикроем его, если будет нужно... Конечно,
лучше бы ему писать о кино...

- А если я откажусь?

- Мы сами выйдем на него. Но, если ты поможешь ему - твоя котировка как
хорошей жены возрастет.

- Я и так хорошая жена!

- Да? Завидую ему.

- Ты?

- Я.

- Тебе ли завидовать ему?

- Конечно, мне. Он получил тебя на блюдечке с голубой каемочкой. Не
затасканная, чистая женщина... Он ведь, кажется, всего лишь третий из твоих
мужчин. Или после той интрижки с режиссеришкой был кто-то еще? Я, к
сожалению, больше года не имел возможности следить за тобой. Ну, признайся,
был кто-нибудь еще?

- Это так важно для тебя?

- Не так... Теперь ты принадлежишь ему. В любой момент... Ты рядом с ним...
Всегда...

- У тебя, конечно, не было этой возможности? - грустно усмехнулась она.

- Да, не было. Я женат. К тому же, ты знаешь, нам строго запрещено
смешивать личные отношения и служебные.

- Однако тебе это все время удавалось...

- А ты не думаешь, что вся прелесть наших отношений, и главным образом для
тебя, в том и состояла, что мы не были связаны никакими узами... С женой,
например, у нас давно нет близости.

- Бедная женщина. Ведь таких СЕКСоток, как я, у тебя, наверняка, несколько.

- Как ты - ни одной! - серьезно сказал он и подошел к ней.

Он обнял ее, она не сопротивлялась, но и не отвечала. Он начал целовать ее,
но она не реагировала как обычно, не трепетала от страсти. Он стал
раздевать ее, расстегнул ее платье, спустил с плеч и оно упало к ее ногам.
Он опустился на колени и приник губами к ее трусикам. Потом покрывая
поцелуями живот, стал потихоньку их спускать.

Она стояла с открытыми, ничего не выражающими глазами.

Вдруг он встал.

- Уходи! - резко бросил он ей, стоявшей совершенно голой посреди комнаты.
Одежда и белье валялись у ног. - Это будет последнее твое задание. Я
оставлю тебя в покое. Твое досье я уничтожил еще в августе 91-го. Негативы
я отдам тебе при нашей следующей, последней, встрече. Все. Я позвоню и
скажу, где мы встретимся с твоим мужем, и твою легенду. Иди!

Она собрала одежду с пола, ушла в ванную. Долго стояла перед зеркалом,
обнаженная, и тихо, в кулак, рыдала. Множество чувств смешались в этот
момент в ее душе: и радость освобождения, и горечь невостребованной любви,
и страсть к этому человеку...

Когда она вышла из ванной, его уже не было в квартире. Ей оставалось только
захлопнуть за собой дверь.

И

Эти двое мужчин, прохаживающиеся по аллеям Лужников, были совсем не похожи
друг на друга. Один из них, тот, что постарше, был почти на пол-головы
ниже, но крепче и плотнее: светлые короткие волосы, светлые же ухоженые
усы. Другой - тот, что лет на десять моложе - высокого роста, с черными
вьющимися волосами, в очках с чуть затемненными стеклами. Так же разительно
различались и их характеры: у одного - спокойный, выдержанный, у другого -
импульсивный, взрывной, но у обоих - сильный и волевой.

По-сути, они были прямой противоположностью друг другу, трудно было
поверить, что их связывала одна и та же женщина.

- Откуда вы узнали, что я интересуюсь темой организованной преступности? -
спросил Игорь у Русакова.

- Я этого не знал. Просто подумал, что раз муж Лены работает в
"Литературке", его сможет это заинтересовать. В последние годы даже мы -
провинциальные работники прокуратуры - поняли, что так называемая "пятая
власть" - сила. Большинство изменений в стране за последние годы - это
заслуга или вина прессы.

- Вина?

- Конечно, для одних - заслуга, для других - вина, все зависит от отношения
к реформам. То, что продолжается манипулирование общественным сознанием -
это факт, с которым невозможно спорить. Меняются лишь вектор и степень
свободы журналиста при принятии решений в рамках заданного направления.

- Да вы настоящий теоретик.

- Прежде всего, я прагматик. Я отдаю себе отчет в том, что сегодня только
пресса в силу разных причин может помочь вывести на свет многие темные дела
воротил преступного мира и коррумпированных чиновников. Все документы, а
это копии агентурных сообщений, протоколы допросов, свидетельства
очевидцев, - в камере хранения на Курском вокзале. Если вы согласитесь, я
даю вам ее номер и код. Но времени на раздумья нет. Если вы опубликуете
статью, вашей защитой против влиятельных сил в верхах будут только эти
документы. На меня ссылаться нельзя. Я не смогу ничего подтвердить, потому
что, передав вам бумаги, я совершил тем самым должностное преступление. Но
этих документов достаточно, чтобы прокуратура могла после публикации статьи
возбудить уголовное дело. Пусть потом оно заглохнет, но общественность уже
будет знать, кто есть кто.

- Я думаю, что те люди, о которых вы мне говорили, будут очень недовольны
этой публикацией. Они вряд ли оставят эту публикацию незамеченной. Скорее
всего, последует иск на меня и редакцию, обвинения в клевете. Достаточно ли
у меня будет фактов, чтобы отбиться?

- Иска скорее всего не будет. Они предпочтут отделаться короткими
опровержениями ввиде интервью совсем по другим поводам, а действовать будут
на уровне следствия, прокуратуры, если дело до этого дойдет.

- Но мне могут сказать в редакции, что дело сильно смахивает на
столкновение конкурирующих структур, обвинить меня в лоббировании
определенных сил, - сомневался Игорь.

- Речь идет о преступлениях, о коррупции чиновников самого высокого ранга,
о прямом хищении огромных ценностей, о суммах в сотни миллионов долларов,
размещенных на счетах в зарубежных банках, о разбазаривании национальных
богатств, об убийствах с целью устранения свидетелей и конкурентов...
Возможно, кому-то эта публикация будет выгодна... Но прежде всего, как это
ни громко звучит, она будет выгодна народу этой страны. Как бы ни называли
себя те, кто у власти: коммунисты ли, демократы ли, - главное, чтобы власть
не оказалась у мафии, криминальных элементов. А опасность превращения
России в криминальное государство, прихода к власти легальным путем, через
выборы криминалитета, - сегодня очевидна.

- Но редакторат может и отвергнуть эту статью.

- Вашу статью? - ухмыльнулся Русаков. - Сколько раз было такое за последнее
время?

- Ни разу. Но не надо идеализировать. Мое влияние в редакции не безгранично.

- От тех материалов, которые я вам предлагаю, невозможно отказаться. Вашу
газету будут цитировать все: и телевидение, и радио, и друзья из
демократических изданий, и враги из оппозиционных. Как вы думаете, не проще
ли было бы мне отнести эти материалы в "Правду", например? Но тогда кто бы
им поверил?!

- Я попробую, - пообещал Игорь.

- Спасибо. И еще один момент: вы мне не совсем безразличны. Мы, можно
сказать, в каком-то смысле родственники по линии вашей жены... Так вот,
лично вам ничего не угрожает. Вы напишете, что получили все материалы от
анонима. Но имеете на руках копии всех документов, можете даже поместить их
в газете. Главное, чтобы в статье прозвучали фамилиих Кроме одной - моей.

- Когда вы уезжаете? - поинтересовался Игорь.

- Немедленно, билет у меня в кармане. Никто в Свердловске не должен знать,
что я был в Москве. И еще, сейчас я скажу вам код камеры хранения. Там
лежит обычный дипломат, в нем документы. Поедете туда завтра, желательно, в
первой половине дня. Сначала просто покрутитесь по вокзалу, посмотрите, нет
ли »хвостајх Но, я думаю, что не наследил. И еще одна просьба: Лене о
существе дела - ни слова.

- Хорошо.

- Мне было приятно с вами познакомиться. И я очень рад за Лену! - сказал
Русаков.

- Спасибо! Смогу ли я как-то с вами связаться, если возникнут вопросы?

- Ни в коем случае. Все, что мог, я уже совершил. Вы тут погуляйте еще
минут пять, а я пошел. Номер кабинки - 256. Код - 26543. До свидания,
Игорь. И успеха!

- До свидания, - попрощался взволнованный Игорь.

- Лена, Лена, соберись. Что-то я тебя не узнаю сегодня! Снимаем последний
дубль! - командовал режиссер.

Гримеры быстро подправляли грим актерам, занятым в сцене.

- Еще раз, Лена! Ты заходишь в винный магазин, застаешь его тамх эту сцену
мы снялих выталкиваешь его на улицу, поворачиваешь в арку, заходишь за
угол. Ведь все просто. Ты собираешься бросить его. Это разрыв, конец, ты
усталах С этим настроением ты выводишь его. У него заплетаются ноги, он
падает. И вот здесь вновь просыпается жалость к этому несчастному,
униженному, раздавленному жизнью и строем художникух Ну, все готовы?

Лена снималась в своей первой главной роли. Два предыдущих фильма принесли
ей некоторую известность и первое серьезное предложение. Этот третий фильм
привлек ее не столько своим сценарием или характером героини, сколько
фамилией режиссера, предложившего эту роль. Она, эта фамилия, гарантировала
стабильное финансирование картины и фестивальную судьбу. Лена отдавала себе
в этом отчет, поэтому съемки у нее шли не гладко. К тому же, сегодня Игорь
встречался с Иваном Анатольевичемх Она никак не могла отвлечься от мыслей
об этой встрече и войти в роль.

Она представила себе, что сейчас придется ехать на студию, там режиссер
затянет ее к себе в кабинет, и начнется долгий и изнурительный разговор об
образе, о характере, о взаимоотношениях героев. А для нее сейчас главным
были взаимоотношения в своей собственной семье.

Поэтому, наскоро стерев грим и сообщив ассистенту режиссера, что на студию
не поедет, Лена торопливо пошла Ордынке к метро.

Она понимала, что спешить домой ни к чему. Игорь вернется не раньше восьми,
и у нее есть время подумать, как ей себя вести и что делать дальше.

Мало того, что она запуталась сама, она впутала во все это и своего мужа.
Каждый раз после секса с Иваном Анатольевичем, она чувствовала не столько
раскаяние и вину перед мужем, сколько ощущение нечистоты своего тела после
его прикосновений. Она подолгу стояла под душем, смывая почти физически
ощущаемую грязь. Ей было неприятно видеть себя обнаженной, она вновь стала
ложиться в постель в ночной рубашке, чего не делала с той самой ночи после
свадьбы. И это, конечно удивляло и настораживало Игоря.

Такое же ощущение испытала она, когда стала женщиной, после своей первой
близости с Иваном Анатольевичем. Ее тело было тогда противно ей, хотелось
отмыться, очиститься. Потом это чувство прошло и вот -вернулось опять.

Но сегодня она, возможно, поступила еще хуже. Она втянула Игоря в дела,
которые, Лена чувствовала это, ведут прямиком к трагедии.

- Помогите, Христа ради! - этот голос вывел ее из раздумий.

Перед ней стояла сморщенная старушонка с протянутой рукой. Лена
остановилась и невольно полезла в сумочку за кошельком. Вынув какую-то
купюру, она подала ее старушке и собиралась пойти дальше, как вдруг
услышала:

- Спаси тебя Бог!

Подняв глаза, Лена увидела, что стоит перед калиткой Храма и, сама не зная
почему, вдруг вошла в нее.

С непонятным испугом она переступила порог церкви и застыла перед красотой
и величием ее убранства.

- Косыночку, милая, надо надеть! - назидательно, полушепотом проговорила
стоявшая рядом женщина, аккуратно счищавшая тряпочкой воск с подсвечника.

- Простите, у меня нет с собойх

- В первый раз, небось?

- Можно сказать, в первый разх - ответила Лена.

Она, конечно, бывала в Соборах Кремля, ездила на экскурсию в Загорск, но в
обычной церкви была действительно впервые.

- По любопытству, небось, зашла?

- Не знаюх

- Ну раз зашла, значит неспроста, значит Бог привелх Замужняя? - спросила
словоохотливая женщина, оглядев с ног до головы Лену и заметив кольцо на
правой руке. - Во грехе, чай, живешь?

Лена покраснела, не поняв, что женщина имеет в виду лишь то, что ее брак не
освящен церковью.

- А ты вообще-то крещенная?

- Да, говорят, бабушка в детстве крестила...

- Ну так ты молись! Бог и простит! Свечку поставь Спасителю и »Всех
Скорбящих Радостеј иконе Божией Матери. Чудотворная эта икона. Молитвы-то
хоть знаешь какие?

- Нет.

- Ну идем, свечки возьмем, вместе помолимся. Вижу, беда у тебя какая-то,
что лих

Женщина пошла с Леной.

- Про икону тебе расскажу пока. Жила такая Евфимия несчастная, много лет
страдала от страшной язвы на теле.

- Язвы на теле?

- Ну болезнь у нее такая была. Многие доктора в ту пору лечили ее, но
вылечить не могли. И поняла она, что облегчения ждать надо только от
Господа. Однажды во время молитвы услышала она голос: »Иди к образу »Всех
скорбящих Радостеј и отслужи молебен. Евфимия исполнила все в точности и
получила исцеление. С тех пор установлен праздник в честь иконы - 24
октябрях Ну, зажигай свечку, перекрестись и повторяй за мной: »О, Пресвятая
Владычице Богородице, Высшая Херувим и Честнейшая Серафим. Богоизбранная
Отроковице, Всех скорбящих Радосте, подаждь утешение и нам, в скорби сущим:
разве во Тебе иного прибежища и помощи не имамыхј

Лена повторяла слова молитвы, и слезы текли из подкрашенных глаз.

- Ты завтра приходи с утра к восьми часам, исповедуйся, освободись от
грехов и причастись, - наставляла ее участливая женщина. - Только натощак
приходи, с двенадцати ночи не ешь, не пей... Придешь?

- Приду.

Лена вышла из Храма со странным чувством облегчения и решимости обязательно
придти завтра.

И

И



Глава 5

Игорь и Лена познакомились в канун 1992 года. Давний, еще школьный, друг
Игоря Артем Мкрытчан предложил встретить новый год в экзотической
обстановке: компанией выехать к Игорю на дачу в Переделкино, нарядить живую
елку, изжарить шашлыкх

Инициатор мероприятия был большим поклонником женского пола и только что
познакомился с девушкой по имени Ольга - студенткой Щукинского театрального
училища. Именно для нее он старался придумать что-то оригинальное. Кроме
того, он сообщил Игорю, что его знакомая хотела бы захватить с собой
подругу, которая настолько погружена в учебу, что совершенно не обращает
внимания на молодых людей.

- Вы отлично поладите, - с улыбкой сообщил Игорю Артем. - Ты как раз
равнодушен к женщинам.

- Спасибо за заботу, я готов просто дать тебе ключи от дачи, если вам
больше негде уединиться с твоей новой знакомой. Я отлично проведу время в
Москве.

- Ты совсем не романтик. Свежий воздух, красивые девушки, шашлык, винох
Кроме того, мы можем взять с собой еще одну пару, например, Диму, твоего
приятеля по »Литературкеј, и его жену, как ее зовут, забыл?..

- Марина.

- Точно. Ну так как, идет?

В конце-концов, для репетиции решено было поехать на дачу к Игорю с 24 на
25 декабря. Встретиться договорились на Киевском вокзале у кассовых
автоматов по продаже билетов.

Девушки из театрального опаздывали. Все остальные участники пикника были в
сборе. Мороз загнал компанию в здание вокзала. Артем то и дело выбегал на
улицу к автоматам по продаже билетов, опасаясь, что девушки появятся и не
обнаружат их.

- Да не дергайся ты. Подождем еще минут десять и поедем одни, - предложил
Игорь.

- Правильно! - поддержал его Дмитрий. - Поедем к нам домой, отлично посидимх

- Эй, слушайте, они обязательно придут! И поедем мы только на дачу! Чего мы
не видели в этой Москве?! Я вам изжарю такой шашлык, которого вы никогда не
ели!..

- Звучит аппетитно, я уже проголодалась, - сообщила Марина, жена Дмитрия.

- Идут! Идут! - наконец обрадованно сообщил им Артем, на мгновенье
появившись в здании вокзала после очередного рейда на улицу, и вновь
скрывшись за дверью.

Игорь с интересом всматривался в девушек.

Одна из них была миленькой шатенкой среднего роста с русскими чертами лица,
длинной косой и чуть курносым носиком. Она была в коричневой дубленке,
которая скрывала пропорции фигуры, но, судя по всему, худой ее назвать было
нельзя. Другая, - прямая противоположность первой - высокая блондинка с
большими зелеными глазами. Она была в короткой шубке, что подчеркивало
стройность ее фигуры.

Артем вился кругами вокруг девушек, и Игорь даже невольно усмехнулся. Зная
характер своего друга, он понимал, что тот сейчас очень сожалеет, что
вынужден сосредоточить свое внимание только на одной девушке.

Игорю интересно было узнать, какая из них предназначалась в пару ему. Но
если бы у него было право выбора, он предпочел бы блондинку.

- Знакомьтесь, - начал церемонию представления Артем. - Хозяин жилплощади,
на которую мы едем, известный советский, простите, российский журналист,
звезда »Литературной газетыјх

- Прекрати, - попросил Игорь.

- Не сбивай! Итак, скромный труженик печатной машинки - Игорь Василевич.
Его коллега по копирке, шпонам и кеглям - Дмитрий Мостовецкий. Его жена -
очаровательная Мариночка, также сотрудник »Литгазетыјх И наконец, будущие
звезды театра и кино - Ольга, - он чуть приобнял шатенку, - и Лена,
представил он блондинку. - Ну, а меня зовут Артемх

- ...Большой специалист по превращению в воздух денежных знаков, знаток
»зеленых ликовј президентов Америки, надежда российского финансового рынках
- подытожил Игорь.

- Приблизительно такх - согласился Артем.

- Ребят, может, поедем, а то мы опоздаем и на следующую электричку? -
предложила Марина.

- Да, вы нас извините, пожалуйста, за опоздание, - начала Ольга.

- Не волнуйтесь, девушки, электрички здесь ходят через каждые пять минут, -
вмешался Артем.

- Бери сумки - и вперед! - скомандовал Игорь.

Электричка уже стояла на путях, ребята расселись на жестких сиденьях: с
одной стороны - Дмитрий и Марина в обнимку и рядом Игорь. Напротив, как в
зеркальном отражении, - Артем, приобнявший Ольгу, и отдельно - Лена.

- Друзья мои, - вещал Артем, - вы увидите, что так никто из вас Рождество
еще не справлял!

- Рождество, правда, католическоех - заметила Марина. - А не нашех

- Чем мы хуже всего остального мира?! - отреагировал Артем, - У нас в
стране вечно все не так, как у людейх Даже Рождество празднуем не как всех

- Короче, между нами, верующими, говоря, был бы повод! - добавил Дмитрий.

- Вот это правильно! - поддержал его Артем, - Я вообще предлагаю
рассматривать нашу сегодняшнюю встречу, как репетицию празднования Нового
года! А 31 декабря собраться на дачех

- Хорошо бы еще узнать мнение ее хозяина, - сказала Ольга.

- Я не противх Только не люблю загадывать напередх - сообщил Игорь.

Полчаса пробежали быстро. Выйдя из вагона, они оказались на пустынной
платформе. Тропинка вела мимо небольшого поселка к густому сосновому бору.

- Какая красота! - в восхищении проговорила Лена, жадно вдыхая свежий
морозный воздух. - Если бы я знала, что дача в лесу, обязательно взяла бы
лыжи!

- А что, Игорь, это вот и есть то самое знаменитое Переделкино, где живут
чуть ли не все наши знаменитости?.. - спросила Оля.

- хГде дача Пастернака? - продолжила Лена.

- В общем, то самое. Правда, до дачи Пастернака неблизко, она в другой
сторонех А здесь, в основном, дачи Литфонда. Вот от него-то кое-что и
перепадает сотрудникам »Литературной газетыј.

- Всем сотрудникам? - поинтересовалась Оля.

- Не всем, конечнох - замялся Игорь.

- Ладно, не скромничай, - вмешался Дмитрий, - Получают здесь дачи только
члены редколлегии, некоторые заведующие отделами, ну и несколько ведущих
обозревателей. Игорь у нас сейчас номер первый. Вот ему и дали дачу. Между
прочим, кое-кто расценил это как личное оскорблениех В »Литературкеј всегда
ревниво относились к молодым. В штат не брали, затиралих Только в последние
годы что-то стало меняться, когда пришел новый главныйх А уж чтобы дали
дачу - такого до сих пор не было.

- При чем тут главный? Это Заречник - молодец! - заспорила с мужем Марина.
- Он ребят из своего отдела в обиду не дает. И все равно: не был бы он
председателем профкома - не видать бы Игорю дачи!

- Как тут красиво! - восторгалась Лена, кажется, даже не слушавшая
разговор.

- Да, только еще надо умудриться открыть калитку! - проговорил Игорь. - Я
здесь не был с сентября.

- Вот, человек! И зачем тебе тогда дача? - удивился Дмитрий.

- Если честно, не знаю! - ответил Игорь, разгребая ногой снег у калитки.

- А кто у тебя сосед, Окочихин? - спросила Марина.

- Да, но, видимо, его нет, - заключил Игорь, глядя на такое же нетронутое
снежное покрывало, застилающее и вторую половину участка.

Дачное хозяйство »Литгазетыј представляло собой улицу, по обе стороны
которой в сосновом лесу располагались небольшие участки, в основном, с
одноэтажными деревянными домами, огороженные невысоким забором.

Каждый такой участок, за исключением принадлежащих главному редактору и его
первому заму, был условно поделен пополам. На две половины, кроме, конечно,
больших двухэтажных домов руководства, были поделены и дома. В каждой
половине имелись две комнаты, веранда, небольшая кухонька и совмещенные
ванная с туалетом. Главным преимуществом дачи было центральное отопление и
горячая вода.

- Не бог весть какие хоромы! - сказал Игорь, открывая дверь и пропуская
гостей в дом.

- Мы знаем твою природную скромность! - проговорил Артем, по-хозяйски
осматривая помещения. - Отлично! Стол накроем на веранде, - заключил он. -
Мальчики сейчас быстренько обустроят комнату, а девочки разбирут сумки.

- Тарелки, вилки, ложки, стаканы у тебя есть? - поинтересовалась Марина.

- Должны быть, - неопределенно ответил Игорь, - По-моему, я привозилх

- Может быть, по маленькой »для сугревуј? - предложил Дмитрий мужчинам,
вынимая из большой спортивной сумки напитки. Водочки?

- Если только по маленькойх - согласился Игорь.

- А потом что, вино? - удивился Артем. - Шашлык надо запивать красным вином.

- Кто вино, а кто, может, и по водочке продолжитх - ответил Дмитрий.

- Эй, мне поменьше! Это ты - бугай, выпьешь и не заметишь, - сказал Игорь,
имея ввиду мощную комплекцию друга - бывшего борца-самбиста и видя, как
Дмитрий разлил по трети стакана на каждого. - А я с утра ничего не елх

- Ничего, свежий воздух, сейчас чуть-чуть закусим, потом пойдем шашлык
жаритьх В футболянку сгоняем с девочками, я мячик захватилх

- Это ты молодец! - одобрил Игорь.

- Ну, вздрогнули? - поднял стакан Дмитрий. - За нас, любимых!

- Что за тост? - возмутился Артем, лишь чуть пригубив водки.

- За женщин, я, так и быть, оставляю возможность поднять тост тебе!

Игорь выпил до дна, закусил квашеной капусткой, извлеченной из сумки
Мостовецких:

- А хорошо пошла! - удивился он.

- Ну, так! - подхватил Дмитрий.

- Пойду-ка я покомандую девушками, - решил Артем и пошел на кухню.

Стол был сервирован по-дачному: тарелки от разных сервизов, открытые банки
консервов, стаканы, салаты в кастрюлях. Но никого это не смущало. Девушки
выпили шампанского, мальчики продолжили водку.

- Может быть, пойдем в лес погуляем? - предложила Лена, когда все утолили
первый голод.

- Я думаю, самое время, - поддержал Артем, - соберем дровишек, заложим
костерчик для шашлыка! У тебя топор-то есть, дачник?

- Обижаешь! - ответил Игорь.

- Тогда - вперед!

Разгоряченная выпитым компания вывалилась на улицу.

- Я тут захватил мячик, предлагаю устроить футбольный матч: мальчики против
девочек! Даем фору в три мяча! - сообщил Дмитрий. - Полянку здесь найдем?

- Ура! - дружно подхватили Оля и Лена.

- Найти-то найдем. Идем по этой тропинке, там как раз подходящая полянка.
Но, может быть, все-таки сыграем в смешанном составе? - предложил Игорь.

- Правильно, разбиваемся на две команды! Я с Олей и Леной против вас! -
предложил Артем. - Согласны?

- Какую фору им дадим? - поинтересовался Дмитрий у Игоря.

- Артем, кстати, отлично играет, чтоб ты знал! - сообщил Игорь. - Да и
девушки настроены по-боевому. Больше двух мячей я бы давать не стал!

- Мы подачек не принимаем! - выкрикнула Оля.

- Ах так! Тогда держитесь! - сказал, скидывая куртку и потирая руки,
Дмитрий. - Марина, в ворота!

Он обозначил ворота на одной стороне небольшой поляны двумя кем-то
срубленными и оставленными поленьями. Артем на другой стороне сделал то же
самое.

- Кто у нас в воротах? - поинтересовался он у своих партнерш.

- Я, - ответила Оля.

- Тогда начали!

Артем дал пас Лене. Видно было, что девушка первый раз играла в футбол, тем
более, что мешал снег. Она никак не могла попасть по мячу и сразу же
потеряла его, атакованная Дмитрием. Он пошел вперед, разметывая ногами
снег, а когда наперерез ему бросился Артем, отдал пас Игорю.

Но мяч не докатился до него и застрял в снегу. Артем сильно ударил вперед
по направлению к Лене. Девушка подхватила мяч, но навстречу выбежала из
ворот Марина и выбила мяч из-под ее ног.

Первым у него оказался Дмитрий. Он сразу пробил по воротам и Оля, ударив
лишь по снегу ногой и запорошив снегом лицо Димы, пропустила мяч.

- Два-один! - радостно крикнул он.

- Мы не приняли фору! Один-ноль в вашу пользу! - ответил Артем. - Девочки,
собрались!

Он пошел вперед сам, ловко обвел бросившегося на него всей своей массой
Дмитрия, обманным движением ушел от Игоря и вышел один на один с Мариной.
Она бросилась навстречу, а он спокойно пробил мимо нее в пустые ворота.

- Один-один! - закричали обрадованные и возбужденные игрой девушки его
команды.

Начинать с центра импровизированного поля пришлось команде, пропустившей
гол. Дмитрий отдал пас Игорю, тот пошел вперед, прямо на него бежала Лена.
Он попытался обвести ее, но не успел. Девушка с разбега налетела на него и
они вместе полетели в снег.

Упав на спину и очухавшись от столкновения, он увидел прямо над собой
огромные зеленые глаза, красный румянец щек, почувствовал жаркое, учащенное
дыхание на своем лице. Девушка лежала прямо на нем, он ощущал тепло от ее
разгоряченного тела. Ее улыбающиеся губы были всего в нескольких
сантиметрах от его губ, волосы разметались по его лицу.

Он вдруг почувствовал возбуждение и от смущения заерзал под ней.
Почувствовала ли что-нибудь она, только засмеявшись, скатилась с него на
снег и, распластавшись, закрыла глаза.

Игорь привстал и глянул на девушку. Свитерок и блузка вылезли из джинсов и
задрались, обнажив часть живота с ямочкой пупка.

- Эй вы, которые разлеглись! Мы что тут делаем, в футбол играем или что? -
шутливо крикнул Артем.

Лена открыла глаза, Игорь отвел взгляд и, встав на колени, подал ей руку.
Она положила свою длинную элегантную, горячую ручку в его ладонь и,
опершись, поднялась.

- Спасибо!

- Пожалуйста!

- И извини за нарушение правил.

- You are welcome! - тихо проговорил он.

- Что? - не поняла она. - Я учу итальянский и французскийх

- Добро пожаловать! - чуть смущенно перевел он.

- Эй, мы будем играть? - озабочено спросил Дмитрий Игоря. - Счет два-два!

- Да? Не может бытьх А, может, согласимся на ничью и пойдем жарить шашлык?

- Идем! - согласилась Марина.

- Правда, пошли, - поддержала Оля.

- Тогда каждый берет по несколько поленьев, любезно приготовленных кем-то
для нас, и домой! - скомандовал Игорь. - А ты, готовься показать свое
искусство! - обратился он к Артему.

- Слушай, дорогой, пальчики оближешь! - проговорил почему-то на грузинский
манер Артем. Хотя был он по отцу армянином.

И

Артем разжигал костер, Дмитрий и Марина на веранде нанизывали маринованное
мясо на шампуры, а Игорь мыл посуду на кухне.

Оля и Лена приводили себя в порядок в ванной.

- Как тебе Игорь?

- Милый, - ответила Лена. - Моет посуду на кухне.

- Милый? И только?

- А что еще?

- Ну не знаю. По-моему, он больше, чем милыйх

- А тебе Артем? - скорее из любезности, чем с интересом задала Лена вопрос
подруге.

- Мне в жизни везет только на таких Артемовх

- Не понимаюх

- А что тут понимать? Ничего серьезного... Уже подъезжал ко мне с вопросом,
в какой комнате мы будем с ним ночевать?

- Быстро.

- И ведь уверен, что буду.

- А ты будешь? - спросила Лена.

- Не знаюх Возможнох

- Странно. А если бы Игорь задал тебе такой вопрос, стала бы?

- Мне? Игорь? Это невозможнох - отмахнулась Оля.

- Почему? Ну, а вдруг? - настаивала Лена.

- Конечно, не стала бы! И еще сделала бы вид, что оскорблена до глубины
души!

- Объясни! - заинтересовалась этой логикой Лена. - С Артемом, каких у тебя
много, стала бы, а с Игорем - нет?

- Ну что еще можно взять с Артема? На что он еще годится? Переспать пару
разх А Игорь - это серьезно. Лечь с ним - значит, сразу упасть в его
глазах, и больше, чем на роль подстилки тогда рассчитывать нечего. Но такие
парни, как он, на меня почему-то не смотрятх А вот ты можешь его закадрить!
Посмотри, он глаз с тебя не сводит!

- Перестань! - отмахнулась Лена, - А мне он зачем?

- Ну, например, выйти замуж.

- Что? Замуж? Я не собираюсь замуж!

- А что плохого - быть женой известного журналиста, иметь дачу в
Переделкинох Стать москвичкой, наконец, а не ехать по распределению в
какую-нибудь Тму-таракань! К тому же, он хорош собой. И в постели,
возможно, совсем не плохх

- Вот и займись им! А вдруг... - посоветовала Лена.

- Во-первых, »вдругј ничего не бывает, но даже если чудеса и случаются, то
как это будет выглядеть? Приехала с одним, переключилась на другого - его
друга, а тот обрадовался и сделал предложение! Нет, я, конечно, девушка не
самых строгих правил, но не стервах Это твой шанс!

- Спасибо, не нужно. - отрезала Лена.

- Ну и дура, прости меня! Я не знаюх Может, все дело в твоемх неудачном
опыте с мужикамих По-моему, ты просто боишься этогох Они не смогли сделать
из тебя женщинух

- Перестань!

- Ты сердишься, значит я права! Пока!

Оля выпорхнула из ванной. Она увидела Игоря, все еще моющего на кухне
посуду, и подошла к нему.

- Игорь, вы такой хозяйственный. А ваш друг Артем, он тоже такой?

- У него масса других полезных качеств!

- Я заметила: он хорошо играет в футбол и говорит, что отлично жарит
шашлык. Это уже немало для мужчины! А что вы цените в женщинах, Игорь?

- Умение хотя бы вытирать посудух Редкое качество в наше время.

- Могу я попытаться?

- Пожалуйста, - он протянул ей полотенце.

- А у нас с вами отлично получается! - кокетливо сказала она. - Но, если
честно, моя подруга Лена делает это еще лучше, чем я. Хотите попробовать с
ней?

- Если еще останется посудах Вы так отлично справляетесьх

- Но у нее тоже масса других редких качеств! Она талантливая актриса,
красивый и очень честный человек. Есть только один большой недостатокх

- Неужели есть?

- Да. Один, но очень серьезный - совершенно неопытна с мужчинамих - сказала
она, дотирая последнюю вилку и вешая полотенце на стул. - А теперь я,
пожалуй, пойду помогу жарить шашлык вашему другу Артему.

Оля вышла из кухни. Тут из дверей ванной появилась и Лена. Она накинула
шубку и вышла на улицу.

И

Шашлык удался. Мясо было мягким и сочным. Девушки запивали его сухим
красным вином, мужчины, кроме Артема, пили водку.

Все восхищались мастерством Артема, но и он не забывал нахваливать себя:

- Назовите мне хоть один ресторан, где подают такой шашлык?! Только не
говорите мне про »Арагвиј или »Узбекистанјх

Лена вспомнила свой визит с Русаковым в »Арагвиј и сердце ее вдруг сжалось
от тоски. Прошло почти полгода, как она не виделась с этим человеком. Она
не забывала о нем, просто иногда он как бы уходил на второй и третий план,
потом неделями он снился ей во сне, она думала только о нем.

Однажды, это было в начале второго учебного года, мастер предложил им
подготовить этюды о любви, распределил курс по парам. Лена со своим
партнером разыграла знаменитую сцену встречи в ресторане Штирлица и его
жены из кинофильма »Семнадцать мгновений весныј.

Эта молчаливая сцена, в которой говорят лишь скупые жесты и глаза,
настолько удалась ей, что мастер ставил ее в пример всему курсу. Особенно
восхитили его искренние, ненаигранные слезинки, покатившиеся из ее глаз.

Играя эту сцену, она представляла своего партнера Русаковым и вспоминала их
последний разговор по телефону в день после провала путча, его слова:
»...забудь этот номер. Забудь квартиры, в которых ты была. Меня ты не
знаешь. Никаких документов не подписывала! Ни с кем не сотрудничала! И будь
спокойна, что бы ни случилось в последующие дни. О тебе никто не узнает!
Будь счастлива! Пока!ј

И сейчас, отложив шампур, и оставив компанию, веселившуюся вокруг большого
костра, она вышла за калитку и побрела по освещенной дачной улочке. Ей
захотелось сесть на электричку и уехать домой, но вещи остались на даче.

Вскоре она услышала скрип снега. Оглянувшись, Лена увидела Игоря,
догонявшего ее.

- Я подумал, будет лучше проводить вас Лена, если вы не возражаетех Вечер и
вообщех

- Спасибо, - ответила она.

Какое-то время они шли молча, потом Лена спросила:

- А дом Пастернака отсюда далеко?

- Я еще не очень хорошо ориентируюсь, но, по-моему, он в другой стороне.

- Вы любите его стихи?

- Да, некоторые.

- Прочтите! - попросила она.

- Ну, чтец из меня плохой.

- Вы же не на сцене. Мне просто интересно, что нравится вам.

- Хорошо. Мое любимое - »Марбургј. »Я вздрагивал. Я загорался и гасхј -
начал он, - Помните?

- Нет, я не знаю.

- »Я трясся. Я сделал сейчас предложенье, - но поздно, я сдрейфил, и вот
мне - отказ. Как жаль ее слез! Я святого блаженнейхј - прочел он почти без
выраженья.

- Дальше, - попросила она.

- Это большое стихотворение:

»В тот день всю тебя, от гребенок до ног,

Как трагик в провинции драму Шекспирову,

Носил я с собою и знал назубок,

Шатался по городу и репетировал.

Когда я упал пред тобой, охватив

Туман этот, лед этот, эту поверхность

(Как ты хороша!) - этот вихрь духотых

О чем ты? Опомнись! Пропалох Отвергнут.ј

- Прекрасные стихи. - сказала она.

- Мне они нравятся мощью чувств. Мой любимый поэт - Маяковский. Ранний
Маяковский, его любовная лирика. По-моему, никто кроме него не мог передать
любовь, как чувство вселенского масштаба. Почти все остальное после него
выглядит мелким. Только он, наверное, мог написать:

»Трясущимся людям

в квартирное тихо

стоглазое зарево

рвется с пристани.

Крик последний, - ты хоть

о том, что говорю, в столетия выстони!ј

- А вы так чувствовали когда-нибудь? - тихо спросила она.

- Я? Не знаюх Иногда мне кажется, что да. В другой раз, когда воспоминания
ослабевают, что нет. Я ведь тоже когда-то писал стихих

- А сейчас?

- Давно не пишу. Я и журналистом-то стал во многом благодаря тому, что
начал писать стихи. Это было в девятом классе. Несчастная любовь, как мне
казалось. Вернее, неразделенная. Впечатлительный мальчик пытается выразить
чувства доступным ему образом - на бумаге. Некоторые - единицы - в
результате становятся поэтами или писателями, а остальные - журналистами,
напримерх Видимо, у меня не оказалось достаточно таланта гиперболизировать
свои чувства настолько, чтобы они находили отклик в других. А чувствовал ли
сам Маяковский так, как писал? Или Пастернак? Или Блок? Скорее всего, нет.
Но они были гении. Поэтому я очень не люблю отождествлять автора с героем
его произведения. Это так же, как, например, играть »Бесприданницуј. Не
обязательно же при этом быть ею или испытать в жизни то же, что и она?!

- Нет, конечно, но нужно иметь очень восприимчивый аппарат, чтобы суметь
пережить в роли то, чего не было с тобой в жизни. Стараешься подложить
собственные воспоминания, ощущения, вызвать близкие эмоциих

- Вы не замерзли? Может, возвратимся? - спросил Игорь.

- Хорошо, - согласилась Лена и пояснила: »Руки замерзли, забыла перчатки.ј

- Я тоже не взял, - сказал он. - А давайте так: кладите-ка сначала правую
руку ко мне в карман и будем греть друг друга, а потом - левую. Хорошо?

- Хорошо. - улыбнулась она и опустила руку в карман его куртки.

Он нежно сжал ее ладонь в своей. И вдруг, почувствовав нарастающее
возбуждение от этого прикосновения, тут же чуть отпустил ее руку.

- Холодная?

- Чересчур горячая, - не соврал он.

И

Когда они вернулись в дом, то обнаружили только семью Мостовецких, сидевших
на веранде и попивающих чай с тортом.

- Знаешь, Игорь, - сказал Дмитрий, - мы, пожалуй, поедем.

- Чего это вдруг?

- Да не вдруг, мы собирались вернуться. Завтра утром Марине на работу. Ты
знаешь Сокола, если она опоздает - будет скандал. Это я могу задержатьсях
Если останемся ночевать, придется рано вставатьх

- Мы поедем, - подтвердила Марина.

- Оставайтесь, - стала уговаривать Лена. - Мне тоже нужно будет уехать рано
утром.

- Нет, действительно, нам пора, - сказал Дмитрий. - Пока электрички еще
ходят.

- Встретили бы Рождество! - высказала последний аргумент Лена. - Без десяти
двенадцать!

- Ну не отмечаем мы никогда этот праздник! - пояснила Марина. - И
седьмое-то января не отмечаемх Спасибо за отличный отдых. Чудная дачах

- Да, я мячик оставлю. Может, завтра еще погоняете вчетвером!

- Я вас провожу! - предложил Игорь.

- Дорогу до станции мы как-нибудь найдем, - сообщил Дмитрий, пожимая руку
Игорю. - Приятно было познакомиться! - обратился он к Лене.

- Мне тоже!

- Счастливо! - пожелала, уходя, Марина.

Игорь и Лена остались одни.

- Видимо, наши друзья уже не присоединятся к нам, - размышлял вслух Игорь.
- А через полчаса - как бы Рождество! Шампанским, как я вижу, они
запаслись. Но у нас тоже есть бутылочка! Где наши бокалы?

- Готовы, - сообщила Лена, пододвинув ему под руку стаканы.

- Отлично! Тогда - с Рождеством, Лена! - сказал он, открывая бутылку и
разливая пенящееся вино.

- С Рождеством, Игорь!

Они сделали по глотку.

- Может быть, в честь Рождества, перейдем на ты?

- Давно пора, - согласилась она.

- Кусочек торта?

- Нет, спасибо. Лучше шоколадную конфету... Жаль, что ребята уехали.
По-моему, очень симпатичная пара, - сказала Лена. - Давно они женаты?

- Чуть больше полугода. Такая, знаешь, любовь с первого взгляда. Она
работает референтом в отделе экономики уже несколько лет. Это что-то вроде
секретаря, но чуть больше. Дима пришел к нам полгода назад. И сразу они
как-то заметили друг друга. Он, кстати, очень надежный парень. Прямой.
Бывший борецх

- А ты надежный, Игорь? - неожиданно спросила Лена.

- Я? Не знаюх Хотел бы думать о себе именно так.

- Ей можно позавидовать, наверное. Спокойная работа с девяти до шестих
Надежный мужх Тихое семейное счастьех

- А что, актрисам это противопоказано? - спросил Игорь.

- Не знаю. Но видишь, как ведет себя твой друг Артем... Второй раз в жизни
видит девушку их

- Видимо, девушка не возражалах

- А ты тоже думал, что я не буду возражать, когда вы с Артемом затевали
этот вечер? Ведь для этого нас оставили твои семейные друзья?!

- Не думал. Я вообще, к счастью или к несчастью, - не знаю! - не Артем. Тем
более, что я не видел тебя до этого. Ты ведь могла мне просто не
понравиться.

- А я тебе понравилась?

- Понравилась.

- Мне очень жаль, если ты все же будешь разочарован, Игорь, но у нас ничего
»такогој не будет. А сейчас у меня болит голова. Если можно, я бы
куда-нибудь легла спать.

- Я постелю тебе в соседней комнате, - сообщил ей Игорь.

И

И

И

И

И



Глава 6

В восемь утра Игорь разбудил гостей. 25 декабря - среда - был обычный
рабочий и учебный день.

Быстро выпили чай, наскоро попрощались с Игорем, и в сопровождении Артема
девушки поехали в Москву. Игорь остался на даче, ему надо было все привести
в порядок. К тому же, работая над очередной статьей, он мог позволить себе
не появляться в редакции.

Судьба была по-своему благосклонна к Игорю. Сразу после школы поступил на
журфак МГУ. Во время учебы на первых курсах принес несколько материалов в
»Литературкуј. Пришелся по душе заведующему отделом политики и права Юрию
Владимировичу Заречнику. С его легкой руки стал появляться на полосах
регулярно, что было совсем не характерно для внутренне консервативной
газеты.

В те годы »Литературкај переживала совсем не лучшие времена. Костяк
редакции, известные всей стране журналисты, блиставшие в »застойныеј годы,
потеряли темп в бешеном ритме того, что называлось »перестройкойј. Вперед
вырвались »Московские новостиј и »Огонекј. За этими изданиями стояли
очереди у киосков. »Литературкинскиеј мэтры как бы пребывали в
летаргическом сне. Запретных тем уже не было, а писать о том, о чем могли
теперь писать все, они себе позволить не могли.

Немногие в газете поняли, что время требует не громких имен, а интересных
тем. Но такие люди, объединившиеся вокруг первого зама главного редактора
газеты Дмитрия Юрьевича Повойкова, стали привлекать молодых, неизвестных
никому авторов. Среди них был и Игорь Василевич.

К окончанию университета он был уже одним из самых печатаемых авторов. А
после зачисления в штат стал по сути главным »перомј.

В то же время его личная жизнь складывалась не столь удачно. Вряд ли
кто-нибудь поверил бы, что этот молодой, симпатичный, даже красивый,
человек в свои двадцать пять лет был еще девственником.

Сидя на веранде дачи в Переделкино и вспоминая события прошлого дня,
знакомство с Леной, он - в который уже раз - удивлялся тому, с какой
легкостью его школьный друг Артем заводит знакомства с девушками, неизменно
заканчивающиеся сексом, и как всегда не складываются отношения у него.

»Три года неразделенной любви по переписке, - размышлял он. - Я в Москве,
она - в Польше. Потом - второй курс, выезд на »картошкуј: вино, поцелуи,
объятия, а потом она в стогу сена - с другим. А все потому, поучал Артем,
что »женщина не чувствует в тебе внутренней нацеленности на секс. Она не
воспринимает это в общении с тобой как неизбежность.ј

Потом был роман, обещавший закончиться близостью. Но вмешались родители -
она была старше его на три года. Он заявил им, что готов жениться. Но она
была дочерью их близких друзей, и потому, наверное, а, может, и по какой-то
другой причине, не решилась продолжить с ним отношения.

Игорь же тогда ушел из дома. Месяц жил у Артема. Потом все же вернулся к
родителям. Но в женщинах, как оказалось, разочаровался надолго.

И вот появилась Лена. Он чувствовал, что опять готов »на глупостиј. По
терминологии Артема это были цветы, подарки, походы на дискотеки, в театр и
кино. Игорь хотел увидеть новую знакомую как можно скорее. Был и повод -
девушки пригласили их на свой спектакль в училище.

И

В половине седьмого вечера с шикарным букетом роз Игорь прогуливался у
дверей Щукинского училища.

- Горбатого, как известно, могила исправитх - поприветствовал его Артем, с
которым они договорились встретиться у входа. - Зачем ты принес такой
дорогущий веник? Ты что думаешь, это поможет тебе на неделю раньше затащить
ее в койку?! Это только отдалит этот день на лишний месяц, поверь старому
марксисту!

- Иди ты!.. - ругнулся Игорь.

- Как знаешь.

Друзья прошли в зал. Все первые ряды были уже заняты, им пришлось сесть в
последний ряд. Давали водевили.

Игорь восторгался вдохновенной игрой начинающих артистов, особенно ему
нравилась игра Лены. Он интересовался театром, кино, живописью, но об
искусстве никогда не писал. Сейчас же ему вдруг захотелось сделать рецензию
на этот спектакль. Подумав, он, правда, оставил эту мысль. В »Литературкеј
не пройдет, а нести куда-то - не хотелось. »Да и не мое это делој, - решил
он.

- Я надеюсь, ты не попрешься на сцену дарить цветы? - спросил его Артем,
когда спектакль закончился и весь курс вышел на поклон.

- Ты угадал! Правда, теперь мы поделим букет на двоих и подарим по розе
каждой, а третью придется выбросить.

- Нет, я выйду первый, встречу Ольгу, скажу, что жду ее на улице, и попрошу
вызвать Лену. Ты выставишь себя полным дураком, а потом присоединишься ко
мне. Идет?

- Как хочешь.

- Я пошел, - сообщил Артем.

Студенты несколько раз выходили на поклоны, им долго хлопали, ведь в зале
собрались самые благодарные зрители - родители, родственники и знакомые.
Потом поднялись на сцену руководители курса.

Наконец, рукоплескания закончилось, и зрители начали потихоньку выходить из
зала.

В дверях показался Артем и жестом позвал Игоря.

- Сейчас она выйдет. Расклад такой: мы с Олей едем к ней в общагу, ее
соседки по комнате сегодня ночью не будет. Поэтому мы вас не ждемх Ну, а ты
уж, давай, меньше слов - больше дела! И не забудь про Новый год! Празднуем
вместе!

- Только если ты меня не будешь доставать своими поучениями, - беззлобно
огрызнулся Игорь.

Он прогуливался в фойе в ожидании Лены. Мимо него, приветственно махнув
рукой, с улыбкой пробежала Оля, бросив на ходу:

-Она сейчас выйдет.

Наконец появилась Лена - еще в костюме, возбужденная успехом, с горящими
глазами. Ее то и дело останавливали, обнимали и поздравляли родители ее
сокурсников.

- Здравствуй, Лена! Это тебе! - проговорил Игорь, протягивая букет роз.

- Спасибо, розы - мои любимые цветы!

- Замечательный спектакль! Ты прекрасно играла!

- Спасибо!

- Если у тебя нет других планов, я бы мог подождать тебя их проводить домой.

- С удовольствием. Я быстро, - пообещала она.

- Как ты ездишь домой? - спросил Игорь, когда они вышли из училища.

- На 89 автобусе до метро »Площадь Ногинај, потом одну остановку до
Таганки.

- Понятно. Может, пройдемся немного по Калининскому до следующей остановки?
- предложил он.

- Хорошо.

- Как вы с Олей относитесь к тому, чтобы встретить Новый год на даче?
Можете пригласить кого-то из своих знакомых, с курса, напримерх

- Спасибо за приглашение. Я пока не могу сказать точнох Новый год -
семейный праздник, надо еще поговорить с родителями.

- Понятно.

- У тебя нет этих проблем?

- Нет.

- А родители бывают у тебя на даче?

- Редко. Считают неудобнымх Пробежимся? Идет автобус.

Он проводил ее до подъезда и стал прощаться:

- До свидания, Лена.

- До свидания, Игорь.

- Значит, созвонимся насчет Нового года?

- Да.

Игорь уходил огорченный. Отношения не строились. Девушка была внешне вполне
приветлива, но не более того. Он сердился на себя за то, что был чересчур
зажат и деликатно-официален. Но и она не делала никаких намеков на то, что
хотела бы перевести их отношения в другое русло.

- Ладно, - решил он, - Новый год все решит.

И

В восемь вечера, накануне Нового года, дача Игоря в Переделкино была полна
народу.

Игорь совсем не так представлял себе этот Новый год, он предпочел бы
провести его в более узкой компании своих друзей, но все оказалось не так.
Из всех присутствующих он знал только троих - Олю, Лену и Артема. Остальные
были друзьями и подругами девушек.

На кухне кипела работа, на веранде накрывался стол. Было шумно и весело
всем, кроме Игоря. Один из приглашенных - молодой человек по имени Саша -
упорно накачивал всех напитками и сам изрядно преуспел в этом деле. Игорь
перестал сопротивляться, когда понял, что Лена настолько поглощена своими
друзьями, что совсем не замечает его. Даже за столом она сидела не рядом, а
напротив.

К двенадцати ночи, когда все поднялись из-за стола и вышли на улицу
откапывать из снега бутылки с шампанским, Игорь почувствовал, что
координировать движения он еще может, но соображает уже с трудом.

Осушив свой стакан, он поднялся по ступенькам в дом, зашел в одну из комнат
и лег на кровать. Через минуту он уже спал.

Сон был глубокий и спокойный. А проснулся он также внезапно, как и заснул.

Открыв глаза, Игорь сначала соображал, где он и что происходит. Потом,
наконец, вслушавшись в смех и крики за стеной и оглядевшись в темноте по
сторонам, он понял, где находится. И лишь затем почувствовал, что в комнате
не один.

На кровати у противоположной стены кто-то сидел. Игорь всмотрелся и скорее
почувствовал, чем увидел, что это Лена. Неизвестно откуда взявшиеся сила и
смелость повлекли его к ней. Он опустился рядом с девушкой на кровать и
обнял ее. Его губы нашли ее теплые губы, и они ответили ему.

Девушка обхватила рукой его голову и буквально впилась поцелуем в него. Он
смело скользнул рукой на ее грудь и почувствовал под блузкой возбужденный
сосок. Она не оттолкнула его, как он ожидал, а лишь простонала от
возбуждения. Окрыленный, он, оторвавшись от ее губ, стал покрывать
поцелуями ее шею и плечи.

Пуговки ее блузки расстегивались сами, охотно поддаваясь его губам,
пробирающимся к ее упругим грудям. Они лежали рядом на кровати. Его руки и
губы полностью властвовали над наполовину обнаженной девушкой. Его рука с
опаской скользнула под юбку вдоль бедра вверх и оказалась на ягодице
девушки, защищенной трусиками и колготками. Он стал ласкать ее нежными и
страстными пожатиями, от чего она еще страстнее целовала его.

Лишь когда он скользнул рукой выше и попытался проникнуть под колготки, она
остановила его.

- Не надо, - прошептала она.

Он был рад и огорчен одновременно. Рад, потому что физически подошел к
такому состоянию возбуждения, что вряд ли был бы способен дальше
контролировать себя. И огорчен ее отказом.

- Почему? - спросил он.

- Я не готова к этому. Ты даже не сказал мне »люблюј.

- Я люблю тебя, Леночка! Я люблю тебя!

Он принялся вновь целовать ее, она с упоением отвечала.

- Я люблю тебя! - страстно повторял он.

- Это будет только тогда, когда я смогу сказать тебе »люблюј, - вдруг
прошептала она.

- Ты говорила кому-нибудь это до меня? - задал он так мучивший его вопрос.

- Никому. - ответила она. - А ты говорил многим?

- Троим, - вынужден был ответить он.

Это было правдой. Но другую правду, правду о том, что у него еще не было ни
одной женщины, он сказать не мог: гордость не позволяла ему признаться. А
ведь именно об этом - был ли кто-нибудь у нее? - задал ей свой вопрос он.

Первый день нового года действительно определил их жизнь на следующий год.
Они встречались часто, два-три раза в неделю, так, как позволяли ее учеба и
его работа.

Скоро его уже знали на курсе, здоровались с ним. Девушки - сокурсницы Лены
приветливо улыбались, завидев его, ожидавшего ее в холле после окончания
занятий.

Прошел месяц, но Лена все еще не сказала »люблюј, хотя охотно принимала его
ласки. Она отклоняла все его предложения провести выходные вдвоем на даче.
Они ходили в кино, в кафе, на дискотеки, а потом долго стояли в подъезде в
страстных объятиях.

Как-то в феврале она сообщила ему, что едет на каникулы в студенческий дом
отдыха на Валдай.

- Эти две недели пролетят быстро, - успокаивала она его, сразу же
надувшегося от обиды. - К тому же, возможно, я, наконец, пойму, как я
отношусь к тебе. А ты ко мне.

- Мне понимать нечего, - проговорил он. - Я люблю тебя! А то, что я говорил
тебе про тех троихх - вдруг начал он, но остановился, так и не решившись
сказать правду.

- Я очень устала, Игорь, правда, мне надо отдохнуть.

- Могу я проводить тебя на вокзале?

- Не надо. Лучше встретишь! Я обязательно напишу тебе!

- Спасибо на этом.

И

Игорь уехал на неделю в командировку, которую планировал давно, но
откладывал, не в силах расстаться с Леной.

А она в дом отдыха не поехала. Лена искала предлог, чтобы остановиться,
взять передышку, понять, что с ней происходит. Отношения с Игорем,
запутавшиеся и усложняющиеся, пугали ее.

Их сближение в Новый год было таким же неожиданным для нее, как и для него.
После выпитого шампанского она искала комнату, где можно было бы
уединиться. И только когда уселась на кровать, заметила спящего Игоря.

Этот молодой человек, которому она явно нравилась, был вовсе не в ее вкусе.
Тем не менее, ей было приятно его внимание и обходительность, чувство
такта, его известность и интеллигентность. Она долго сидела и смотрела на
него и теплые чувства к нему стали впервые просыпаться в ней.

У Лены даже появилось желание тихо лечь рядом с ним, прижаться к нему и
просто заснуть рядом, такая надежность исходила от него.

А когда он внезапно проснулся и стал целовать ее, она вдруг испытала такое
необычайно сильное возбуждение, что не смогла оттолкнуть его.

Остановило ее лишь одно: она решила, что просто пьяна.

В следующую их встречу через несколько дней Лена вела себя так, как будто
между ними ничего не произошло. Она почувствовала, что Игорь удивлен. Но от
ее вдруг вспыхнувших к нему чувств не осталось и следа. Увидев его, она
только убедилась в том, что виной всему было вино. Только когда он вновь
обнял ее и поцеловал, - а она не решилась отказать, и это вновь зажгло ее,
- Лена стала задумываться о природе своих чувств.

Если бы Игорь узнал ее вывод после месяца их знакомства, после ненаигранных
страстных объятий и поцелуев, он бы, наверное, никогда больше не поверил ни
одной женщине. Она решила, что дело вовсе не в Игоре, не в его мужской
притягательности. Ей просто нужен секс! Она просто изголодавшаяся кошка, и
кто-то должен вытрахать ее!

Все ее тело стало с тоской вспоминать Русакова. Она хотела только одного -
оказаться сейчас с ним - сильным, умелым, грубым, даже жестоким,
эгоистичным и циничным в сексе, ни разу не спросившим ее об испытанных
ощущениях, безоговорочно уверенным в себе как в мужчине.

Но он исчез из ее жизни, а других кандидатов на эту роль не было. Хоть иди,
как последняя шлюха, и отдайся первому встречному! Отбоя от желающих в том
же училище не было. Об Игоре Василевиче она даже не подумала.

Вот тогда-то и подвернулась эта возможность поехать на Валдай. В
студенческом профкоме пообещали путевку, и Лена успокоилась: только бы
уехать, а уж там найдется!

Но за несколько дней до отъезда оказалось, что путевка ей так и не
досталась. »Светилој две недели провести в Москве одной, ведь даже ее
подруга Ольга уехала на каникулы к родителям.

Сидя дома, Лена лениво перелистывала записную книжку. Неожиданно она
увидела фамилию и телефон, и сложная гамма воспоминаний всколыхнулась в
ней. Это был шанс решить свои физиологические проблемы и интересно провести
время.

Вадим Сосновский - ее второй сексуальный опыт, за который ей влетело от
Русакова. Тот самый сын знаменитого кинорежиссера, с которым она
познакомилась в модном художественном салоне.

Лена решительно набрала номер.

- Я слушаю, - прозвучало в трубке.

- Вадим?

- Светик, это ты?

- Нетх - ответила она и в нерешительности задумалась, не положить ли ей
трубку.

- Кто это? Алло! Разыгрываете, черти, что ли?

- Это Ленах - выдавила она.

- Лена? Какая Лена? Не та ли это удивительная девушка Лена, с которой мы
встретились лишь раз, но память о которой осталась навсегда?

- Все зависит от того, всем ли знакомым Ленам ты это говоришь?

- Лена, тот вечер я не забуду никогда! Я как последний дурак тогда не взял
у тебя телефон. Как я ругал себя после этого! Мы можем встретиться? Прямо
сегодня?

Эта откровенная лесть не вводила ее в заблуждение, хотя и была ей приятна.
Еще приятней было то, что так просто решились ее проблемы.

- Сейчас? Не знаюх - немного пококетничала она.

- Бери такси, адрес ты знаешь. Я жду тебя!

И

Он открыл ей дверь и воскликнул в восхищении:

- Как ты хороша! Такой я и запомнил тебя. Заходи скорее!

Чуть только она успела снять сапоги, а Вадим повесил ее шубку на вешалку,
как он тут же в прихожей опустился перед ней на колени и обнял ее. Его руки
мгновенно взметнулись вверх и обхватили ее бедра.

»Недолго же он собирается соблазнять меня, - подумала она, - Может, это и к
лучшему!ј

Он приник губами к ее животу. А руки уже расстегивали молнию ее юбки.

Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Вадим поднялся с колен и, торопливо покрывая ее лицо поцелуями, стал
расстегивать пуговицы ее жакета. Потом сбросил его на пол.

В поцелуе он увлек ее за собой и уложил на разобранную кровать спальни.

- Ты любишь быть сверху? - спросил он.

- Да, - ответила она, хотя не пробовала ни разу.

- Русаков не слишком любил разнообразие и признавал две позы: спереди и
сзади.

Вадим стянул с нее колготки и трусики, сбросил рубашку и брюки, под
которыми было только голое тело, и лег на нее. Он поцеловал ее груди, потом
перевалил на себя.

Лена представляла себе из фильмов, как занимаются любовью в этой позе, она
приподнялась и попыталась устроиться на нем, упираясь раздвинутыми коленями
в кровать. Он продолжал раздевать ее, расстегивая блузку, и освобождая
груди от лифчика.

Лена была все еще недостаточно возбуждена и ей стоило больших усилий
принять его. Все, что происходило, было настолько искусственным, что
походило скорее на продуманную постановку, чем на искреннюю страсть.

Зато Вадим, казалось, получал истинное наслаждение. Глядя на него и делая
все, чтобы не разочаровать партнера, Лена закрыла глаза и попыталась
вспомнить, как вели себя женщины в фильмах. Все они изнывали от страсти,
выделывая грациозные телодвижения, и постепенно Лена, пытаясь подражать им,
то прогибаясь и чуть ли не падая на спину, то ложась на Вадима, стала
испытывать более острые ощущения.

Постепенно все перестало существовать для нее, кроме ее тела, к позывам
которого она прислушивалась. Она жаждала подойти к той грани, за которой
пик наслаждения сменяется блаженным успокоением, но достичь этого не
смогла.

А восхищенный Вадим осыпал ее комплиментами:

- Ты лучшая женщина из всех, которые когда-либо у меня были! Ты -
фантастика! Ты - сама страсть!

Лена же с горечью осознала, что достигла только одного - справилась с ролью
страстной любовницы - и не более того.

Вадим предложил ей перекусить, она из вежливости согласилась. После того,
как они запили заранее приготовленные бутерброды кофе, Вадим, обняв ее,
предложил ей повторить.

- Не сегодня, прости. Мне надо быть дома, - соврала она.

- Ты так же неожиданно позвонишь мне в следующий раз? - восхищенно спросил
на прощание Вадим.

- Может быть, - загадочно ответила она, зная, что больше никогда сюда не
придет.

И

Следующую неделю она провела в хандре. Почти не выходила из дома, читала
стихи Цветаевой и Ахматовой. А потом решила взять себя в руки, стала ходить
на лыжах.

Как-то вечером она заглянула в календарь: через два дня она должна была бы
вернуться с Валдая. Она вспомнила, что Игорь собирался ее встречать, а она
обещала написать, каким поездом приедет.

Но настоящий ужас вызвал у нее другой вопрос: не »залетелај ли она? По
срокам оказывалось, что у нее уже задержка.

Со страхом стала считать она, не опасным ли для секса был тот день, когда
она отправилась к Вадиму? Ведь ни она, ни тем более он, не подумали о
предохранении. С Русаковым она не испытывала этих проблем - он не
пользовался презервативами, но и не подвергал риску ее.

Лена запаниковала. Первым делом она побежала к телефону, набрала номер
Вадима.

- Это Лена, - сообщила она.

- Как всегда, неожиданная и желаннаях - добавил он.

- Мне нужно поговорить с тобойх - не знала как начать она.

- Только поговорить?! Ты хочешь, чтоб мы сделали это по телефону? -
воскликнул он. - Ты - фантастика! Ты не представляешь себе, как возбуждает
меня твой голосх

- Да нет, ты не понял меня. Послушай! Я, кажется, »залетелајх

- Что? - не понял он.

- Я, возможно, беременнах

- Возможно? - дошло до него и голос его изменился. - Как это »возможној?!
Ты беременна или нет?

- Я точно не знаю. Но скорее всегох

- И ты звонишь мне?

- А кому я должна звонить?

- Кому? Всем остальным, с которыми ты так ловко научилась всем этим штучкам!

- Каким штучкам?!

- Знаешь, брось. Мы взрослые люди, - взорвался он. - Ты еще скажи, что я
был твоим первым и единственным мужчиной!

- Ты был последним мужчинойх

- Не морочь мне голову! Откуда я знаю, с кем ты спала вчера, позавчера,
неделю назадх Это ваши женские дела, вот ты их и решай!

Он повесил трубку, а Лена бросилась на диван, зарылась лицом в подушку и
зарыдала.

Немного успокоившись, она стала вспоминать о том, что в таких случаях, судя
по рассказам подруг, следует делать.

»Выпить аскорбинки, сходить в банюхј - больше ничего не вспоминалось.

Лена начала действовать. Она обегала несколько аптек, прежде чем ей удалось
найти банку витаминов. Давясь, запивая водой, она выпила все сто штук.

На следующее утро она отправилась в баню, долго парилась до головокружения.
Еле пришла домой и добралась до кровати.

Испуганная мать бегала с нашатырем вокруг нее.

- Разве можно так париться?! - причитала она. - Как это вообще взбрело тебе
в голову - одной идти в баню. А если бы упала где-нибудь на улице и
замерзла?!

На следующий день она проснулась поздно. Болела голова. Лена не могла
встать с постели.

- Мама! - позвала она. - Если будет звонить молодой человек по имени Игорь,
скажи ему, что я уже приехала, но больна.

- Приехала откуда? - удивилась мать.

- Я потом тебе расскажух

- А что это за Игорь? Это он провожает тебя после занятий почти каждый
день? Почему ты не познакомишь с ним нас с отцом? Кто он, чем занимается?..

- Идеальный зять, мама, просто идеальный!

- Ты это серьезно?

- Не знаюх - ответила Лена. - Может быть!

И

И



Глава 7

Игорь действительно позвонил вечером. Узнав, что Лене нездоровится, он
начал спрашивать, насколько это серьезно?

- Ничего страшного. Наверное, простудилась. - успокоила его мать. - Но вы
можете зайти, навестить ее. Тем более, что Леночка давно хотела нас
познакомить.

- Что ты делаешь, мама! - ужаснулась Лена, представив первым делом
квартиру, в которой жила. Кроме того, ей придется тогда лгать Игорю про ее
поездку на Валдай, и нужно уговорить родителей участвовать в этой лжи.

И в-третьих, ее состояние. Скорее всего, она беременна. Если уж истинный
виновник этого отказался даже советом помочь, то как же поступит человек,
считающий ее девственницей?!

Лена конечно не собиралась оставлять ребенка. Значит, аборт? Значит, от
родителей не скроешь! Значит, придется объяснять, что их дочь потаскуха.
Одно дело, если бы она отдалась будущему мужух Молодые, неопытные, не
сумели предохранитьсях Это можно понять. Совсем другое, когда она ложится с
первым встречным.

Лена сначала гнала эту мысль прочь, но потом все же смирилась и попыталась
представить себе, способен ли Игорь жениться на ней. И к своему ужасу
приходила к выводу, что способен, если, конечно, не узнает ни о чем. К
ужасу, потому что понимала, какую подлость тем самым может совершить.

»Но есть ли у меня другой выход? - думала она. - Поговорить с Ольгой, у нее
должен быть врач. Сделать укол. И не узнает никто. А если уже поздно? -
размышляла Лена. - Тогда выхода нет. Или выйти замуж за Игоря, или
признаваться родителямхј

Лена понимала, что нужно не просто женить на себе этого человека, но еще и
заставить поверить, что ребенок его. И тянуть с этим нельзя, нужно
отдаваться ему. Но отдаваться так, чтобы он еще и женился. Значит,
все-таки, придется строить из себя девственницух

Лена вспомнила тот день, когда она стала женщиной, как Русаков со злобой
возил ее лицом по белой простыне, не находя признаков невинности. Она ведь
действительно была тогда девственницей, значит Игорю можно будет объяснитьх

»Он ведь действительно любит меня, - впервые серьезно осознала она. - Такой
человек, как он, не способен бросить женщину в такой ситуации, если, к тому
же, был первым ее мужчиной и отцом ее ребенка.ј

Лена ужаснулась собственным мыслям. Все выстраивалось и могло получиться.
Но ей совсем не хотелось замуж. Ни за Игоря, ни за кого другого. Только
один человек, возможно, мог заставить ее бросить сцену, подчинить ее жизнь
своей. Это был Русаков, но она была не нужна ему.

- Лена, может, ты немного приведешь себя в порядок и до прихода Игоря
сообщишь нам с отцом - откуда ты все-таки приехала? - спросила вошедшая в
комнату мать. - Кстати, как я выгляжу? - она покрутилась перед зеркалом,
единственным большим зеркалом в доме, расположенным в дверце старого шкафа.

- Ты прекрасно выглядишь, мама. А вот квартира наша - ужасно!

- Он тоже, наверное, не во дворце живет!

- Мама, он известный журналист »Литературной газетыј - Игорь Василевич. Ты
наверняка читала его статьи. У него дача в Переделкино лучше, чем наша
квартира. Там хотя бы есть горячая вода!

- Игорь Василевич! - восхитилась мама, - И ты молчала?! Отец, ты слышишь,
кто сейчас к нам придет?!

- Слышу. Можно было бы предупредить и пораньше, я бы хотя бы коньяку купил.

- Ты все об одном!

- Мама, оставь его! И запомните: я сегодня приехала с Валдая. Была там в
студенческом доме отдыха от училища две недели. Простудилась. Ясно?

- А зачем ты придумала это?

- Хотела проверить его чувства.

- Он что, делал тебе предложение? - не унималась мать.

- Пока нет. Но если позвонил, значит может сделать! А теперь я переоденусь.

И

Игорь появился с двумя букетами огромных роз и бутылкой коньяка. Лена с
замотанным горлом лежала под пледом на диване.

- Проходите, пожалуйста, - любезничала мать. - Меня зовут Надежда
Владимировна. Это мой муж, Ленин папа, Иван Александрович.

Игорь вручил один букет Лениной маме, пожал руку отцу и передал ему коньяк,
и прошел в комнату.

- Здравствуй, Лена! Я очень соскучился по тебе! - сказал он с чувством и
преподнес ей букет алых роз.

- Спасибо. Я тоже скучала! - ответила она, принимая букет и пряча в него
глаза.

- Ты получала мои письма?

- Дах - вынуждена была ответить она. - Я привезла тебе маленький подарок, -
сказала Лена, меняя тему разговора и доставая сувенир, купленный как-то по
случаю в Москве, - Вот. Это валдайский колокольчик. Послушай, какой у него
чистый звук. Я бы хотела, чтобы наши отношения были также чисты, как звон
этого колокольчика.

- Спасибо! - расчувствовался Игорь. Оглянувшись на заботливо прикрытую
дверь в соседнюю комнату, где сервировался стол, он наклонился к Лене и
поцеловал ее в губы.

- Не надо! Заразишься! - проговорила она, чуть отстраняясь от него.

- К столу! - позвала мама Лены. - Ты сможешь к нам присоединиться, дочка?

- Да, мама.

- Игорь, вы, наверное, хотите помыть руки? - обратилась она теперь уже к
гостю. - Я провожу вас! У нас нет горячей воды, старый дом, под сносх

- Я понимаю.

Сели за стол, выпили по рюмке коньяку.

- Как ты отдохнула, Лена? - поинтересовался Игорь. - Так хорошо, что даже
простудилась, - ответила мать за дочь. - А вы чем занимались это время? -
поинтересовалась женщина.

- Ездил в командировкух

- А куда, интересно?

- Нам с коллегой Дмитрием Мостовецким, - Лена его знает! - удалось побывать
в Казахстане на Семипалатинском полигоне на месте первого термоядерного
взрыва. Так называемого, Сахаровского. Потом, под Читой, в дивизии ракетных
войск стратегического назначениях В общем, полеталих

- Как это, должно быть, интересно! - восхитилась женщина. - А это не
опасно? Радиация, все-таких

- Да, нетх Хотя в эпицентре счетчик своим »стукомј немного действовал на
нервы! Но ведь много лет прошлох - пояснил он.

- И о чем будете писать?

- О том, в чьих руках »ядерный ключј после распада СССР. А параллельно мы
снимали об этом фильм вместе с английскими телевизионщиками из »Темз
телевижнј.

- Вы говорите по-английски?

- Скорее пытаюсь, мало практики. Кроме того, у нас был профессиональный
переводчик.

- Я хочу сказать! - вмешался в разговор отец. - Мы очень рады знакомству.
Мы подозревали, что у Лены появился кто-тох Я как-то выносил мусор и видел,
что ее провожаетх

- Перестань! - попыталась одернуть мужа мать Лены. - Вы его не слушайте, он
иногда скажетх

- Дай договорить! - настаивал отец. - Так вот, давайте выпьем за
знакомство. Мне нравится твой выбор, Лена!

- Спасибо, - смущенно проговорил Игорь, поднимая рюмку. - Я тоже рад нашему
знакомству.

- Недостатка в выборе у Лены никогда не было! - сообщила ее мать. - Да и
спешить с выбором некудах

- Мама, я прошу тебя!.. - вмешалась девушка.

- Важно убедиться, чтобы рядом был надежный человек! Вы со мной согласны?

- Конечнох

Закусив немного и поговорив о том, о сем, Игорь посмотрел на часы:

- Мне, к сожалению, пора, уже поздно. Да и Лена, наверное, усталах

- Ну что ж, не будем задерживать. Нам было очень приятно познакомиться!
Теперь, надеюсь, будете запросто заходить в наш дом.

- Спасибо, обязательно.

- Был очень, очень рад! - сообщил отец Лены, долго пожимая Игорю руку.

- До свидания, Лена. Выздоравливай! Я позвоню! - в дверях сказал Игорь на
прощание.

- Хорошо. Я буду ждать, - ответила она.

Он еще раз нежно приложился к ее губам и вышел.

И

Игорь позвонил Лене через день. Ее мама сообщила, что дочери стало лучше,
она сейчас в училище.

Он решил встретить ее после занятий и в девять вечера был уже у дверей
»Щукиј. Еще минут сорок ему пришлось погулять, пока из дверей не вышли Лена
и Оля.

- О, тебя ждут! - прокомментировала Ольга. Я удаляюсь. Пока.

- Пока.

- Привет, Игорь, - помахала Ольга рукой молодому человеку. - И счастливо!

- Здравствуй, Лена. Как ты себя чувствуешь? - участливо спросил он девушку.

- Лучше, - ответила она.

- Домой?

- Да. Ты проводишь меня?

- Конечно.

- Зайдешь?

- Не знаюх

- Родители будут рады.

- А ты?

- И ях - ответила она.

После ужина молодые люди удалились в комнату Лены и сели на диван. Игорь
обнял ее и нежно приложился к ее губам. Девушка закрыла глаза. Он все более
страстно целовал ее, его руки свободно бродили по телу девушки, проникли
под блузку, пытаясь освободить груди из плена лифчика.

По неопытности он никак не мог одолеть застежку, и Лена помогла ему. Игорь
ласкал губами возбужденные соски, руки бродили по бедрам девушки.

- Не надо, прошу тебя, - прошептала она. - Мама может войти.

- Тебе неприятно?

- Мне слишком приятно! - сказала Лена. И это было правдой.

- Лена, давай поедем в субботу на дачу? - страстно проговорил он, отрываясь
от нее. - Эти две недели были достаточной проверкой для меня. Я люблю тебя!
Я не могу без тебя! Если ты все еще не готова сказать »люблюј, может, нам
вообще стоит прекратить все эти отношения, эту пытку?! Я не могу так
большех Не могух Лена! Если ты думаешь, что мне нужен только секс, ты
ошибаешься. Я люблю тебя! Я хочу всегда быть вместе с тобой! Я хочу, чтобы
ты стала моей женой!

От неожиданности Лена не могла сообразить, что сказать в ответ. Сделав ей
предложение, Игорь сам шел навстречу тому, что не давало ей покоя все
последние дни, на что она никак не могла решиться. Он сам предопределил ее
выбор! Ей даже стало легко и весело от этого. Она улыбнулась, рассмеяласьх

- Ты согласна? - обрадованно спросил он, видя ее реакцию.

- Я?.. Согласнах - ответила она, почему-то вскочив с дивана и заметавшись
по комнате.

Он подошел к ней, обнял ее:

- Ну хоть теперь ты можешь это сказать?..

- Я скажу тебех Скорох Это очень непросто для менях

- Когда мы пойдем подавать заявление в ЗАГС?

- Подавать заявление? Уже? Не знаюх

- Какой день тебе удобен?

- Среда, - ответила Лена.

- Значит, в среду подаем заявление, сообщаем твоим родителям, а в субботу
вечером едем на дачу. Хорошо?

- На дачу?

- Лена, я хочу, чтоб мы, наконец, стали близких - Он обнял ее и стал
страстно целовать.

- Я тоже хочу, - ответила она. - Но пусть это в первый раз будет не на
даче. Мы еще успеем наездиться туда.

- Но где? У тебя родители, у меня родителих Просить знакомых дать ключи от
квартиры? Не хочетсях

- Мои родители уйдут на работу. Я пропущу дневные занятия, а ты приедешь ко
мне.

- Когда?

- Не знаюх

- Может быть, в четверг? В среду - подаем заявление. В четверг - отмечаем
это событие! Хорошо?

- Хорошо.

- Тогда я пойду. А то опоздаю на метро.

Они стояли еще некоторое время у дверей, обнимаясь и целуясь, наконец он
решительно оторвался от нее:

- До среды! В десять я буду! Пока!

И

Процесс подачи заявления прошел сумбурно и буднично. Они выбрали днем
свадьбы первое июля. Лена успевала сдать сессию, и они могли спокойно
поехать в свадебное путешествие. Место уже было определено - Сочи.

Она спешила на занятия и, чмокнув его на прощание, прямо из ЗАГСа помчалась
в училище.

Вечером она неожиданно позвонила Игорю домой:

- Я не знаю, что делатьх - начала Лена. - Оказалось, что папа сегодня
работает в ночь, а завтра в десять уже будет дома. Мама уходит без десяти
восемь. Значит, у нас будет только полтора часах

- А если в пятницу? - предложил он.

- В пятницу я никак не могу.

- Тогда только на следующей неделе?

- Дах Может, все-таки не будем ждать? - предложила Лена. - Хотелось,
конечно, не торопясьх Но я уже настроилась на это! Не будем откладывать!

- Я буду у тебя в восемь! - пообещал Игорь.

Выезжая утром из дома, он чувствовал себя легко и свободно. Его окрыляло
то, что у Лены это будет тоже в первый раз.

Кроме ревности, которую он наверняка испытывал бы к ее прошлому, если бы у
нее уже были до него мужчины, возможно, еще больше его тяготила бы сама
возможность сравнения его с другими.

Ощущение уверенности придавало и то, что он рассказал Лене о своих трех
прежних увлечениях, при этом намекнув, что он опытный в этих делах мужчина.

Главной его заботой поэтому было не встретиться с ее мамой. Он пошел от
метро в обход, не доходя до дома квартал, вошел в телефонную будку и набрал
ее номер.

- Иди скорее! - услышал он ее взволнованный голос. - Она уже ушла!

И вот он с учащенно бьющимся сердцем стоял у дверей ее квартиры.

Лена встречала его в коротеньком, чуть распахнутом халатике.

Только он переступил порог квартиры, как девушка обняла его, обдав
упоительным запахом духов, и страстно впилась губами в его губы. Она
торопливо расстегивала его куртку, он, отвечая на поцелуй, старался стащить
с себя ботинки.

Лена прижалась к нему, и Игорь ощутил сквозь тонкий шелковый халатик ее
обнаженное тело. Рука, скользнувшая вниз по бедру, замерла, ощутив
необыкновенную нежность и бархатистость ее кожи, а затем уже не могла
остановиться, лаская упругие ягодицы.

- Идем скорее! - прошептала девушка, увлекая его в комнату к расстеленному
дивану.

Она стала снимать с него свитер, затем принялась расстегивать рубашку. Он
потянул за пояс халатика, полы его чуть распахнулись, впервые приоткрыв ему
обнаженное тело девушки. Дрожащими руками Игорь сдвинул с плеч Лены
халатик, и тот упал к ее ногам, открыв восхищенному взору Игоря всю ее
стройную нагую фигурку.

Она тем временем, расстегнув пояс его брюк, никак не могла справиться с
пуговицами. Он помог ей, снял брюки и бросил их на ближайший стул.

Оставшись в одних трусах и носках, Игорь на мгновение растерялся. Лена
пришла ему на помощь: взяв за руку, она увлекла его к дивану. Остановившись
у самого края, она вновь принялась страстно целовать его, а потом
опустилась на кровать.

Он, присев рядом, наконец стащил с себя носки, а потом, освободившись от
трусов, лег на свежие крахмальные простыни рядом с девушкой и обнял ее.

Игорь с неистовством целовал ее шею, плечи, груди. Руки знакомились с
запретными до того местами ее тела, изучая его изгибы, подъемы и впадины.
Но руки все еще миновали самый желанный и манящий остров, обходя его в
своих замысловатых путешествиях и лишь изредка чуть касаясь его.

- Давай! - вдруг прошептала Лена и неожиданно для Игоря ловко и без
смущения направила его своей рукой к цели.

Игорь чувствовал, что только от ласк был уже близок к пределу возбуждения.
Когда же на его пути вдруг возникло неожиданное препятствие, не желающее
расступиться и пропустить, и он попытался с наскока несколько раз взять
его, лишь чуть протиснувшись между узкими сухими стенками колодца, то
совладать с собою он уже не смог. Он вжался в девушку и погрузился весь в
ощущение экстаза.

Очнувшись, Игорь с ощущением вины стал осыпать ее поцелуями.

- Мне нужно в ванную, - через некоторое время проговорила она.

Лена встала и, накинув халатик, вышла из комнаты.

Игорь ощущал свое поражение, но он чувствовал, что вот-вот будет готов
взять реванш. Поэтому, когда Лена вернулась, он позвал ее:

- Иди ко мне!

Она с готовностью скинула халатик и юркнула к нему в объятия. Теперь
инициативу взяла Лена и, взобравшись на Игоря, с еще большей страстью
принялась целовать и ласкать его.

- Я уже готов, - проговорил он, чуть отрываясь от ее губ.

- Не спеши! - прошептала она, - Все дело в том, что я не была готова!

Девушка чуть приподнявшись над ним, щекотала соски об его грудь, плотно
обхватив ногами его согнутую в колене ногу, она прижалась к ней и терлась
об нее.

Игорь чувствовал, как его нога, взятая девушкой в плен, становится влажной
и от этого ощущения еще с большей страстью ласкал ее ягодицы, сжимая и
разжимая их в своих руках.

Он чувствовал, что теперь девушка действительно приближается к состоянию
возбуждения и намерен был не разочаровать ее.

В это время раздался звонок в дверь.

- Не-е-т! Не сейчас! - вырвался сдавленный крик разочарования у Лены. Она
обреченно сползла с него и растянулась рядом на диване. - Ну почему не
через десять минут?! - в отчаянии проговорила она.

- Что будем делать? - вернул ее к действительности взволнованный вопрос
Игоря.

- Быстро убираем кровать!

Они вскочили и дружно принялись за дело.

- Одевайся, я пойду отвлеку его! - сказала девушка, накидывая халатик и
оглядев комнату.

Игорь быстро одевался, ожидая появления будущего тестя. Но в комнату вошла
Лена:

- Он все понял. Сразу увидел твои ботинки и куртку, - спокойно и даже с
улыбкой рассказала она. - И вызвался сходить за хлебом.

- Молодец у тебя отец!

- С ним это случаетсях

- Может, мне тогда остаться? Выпьем чаюх - предложил Игорь.

- Лучше сделаем вид, что мы не поняли, что он понялх

- Как знаешь, но мне не хочется убегать так, словно я провинившийся
школьник.

- Хорошо, я скажу ему, что ты просто спешил на работу. А еще я скажу
сегодня родителям, что в субботу еду к тебе на дачу с ночевкой.

- Что с тобой случилось? - в недоумении спросил Игорь.

- А ты еще не понял?.. Я люблю тебя! - с нежной улыбкой ответила она.

И

В субботу вечером к концу занятий Игорь приехал за Леной на такси к
училищу. В первый раз за все время их знакомства ему не пришлось долго
ждать, девушка появилась почти вовремя.

Увидев ее, Игорь вышел навстречу с букетом роз.

- Спасибо, - сказала она, вдохнув аромат огромных бордовых бокалов и
подставив губы для поцелуя.

Пока Игорь рассказывал Лене о том, что японский журнал заказал ему статью о
политической ситуации в России, а она ему - о репетиции курсового
спектакля, они подъехали к даче.

Дорожка от калитки до крыльца была расчищена, когда же Лена вошла в дом, то
сразу поняла, что к ее сегодняшнему приезду Игорь готовился.

Комнаты чисто убраны, одна из них превратилась в кабинет: появилась
печатная машинка, листы белой бумаги, стопка газет, книги.

Другая - стала уютной спальней с широкой кроватью и аккуратной накидкой,
новыми занавесками. Круглый стол на веранде украшала скатерть, лампочку под
потолком прикрыл абажур, рассеивающий мягкий теплый свет.

- Как ты сумел все это сделать? - удивленно спросила Лена.

- Я давно уже решил навести здесь порядок. А когда ты согласилась приехать,
просто доделал кое-что.

- Здесь замечательно! У тебя есть во что поставить эти чудесные цветы?

- Я очень рад, что тебе понравилось. Сейчас что-нибудь придумаемх Предлагаю
отпраздновать событие, которое мы с тобой так и не отметили - подачу
заявления в ЗАГС. Как насчет шампанского?

- С удовольствием!

Игорь принес вазу с водой и бутылку вина. Она погрузила цветы в воду, он
разлил шампанское в фужеры и протянул один из них Лене:

- За нас!

- За нас!

Лена пригубила шампанское и влажными губами с пузырьками газа на них
прикоснулась к его губам. Они замерли в долгом и томном поцелуе.

Когда они оторвались друг от друга и выпили еще по глотку вина, Игорь
заметил капельки крови на пальце Лены и на фужере, который она держала в
руке. Он взял у нее бокал, поставил рядом со своим на стол, ее руку поднес
к своим губам, слизнул капельку крови, затем переместился ниже, на ладонь,
стал целовать и языком ласкать ее. Девушка закрыла глазах

- Ты голодна? Ты хочешь кушать? - спросил он, сообразив, что она вероятно
не ужинала.

- Я голодна! - с вызовом ответила она. - Но совершенно не хочу кушать!
Пойдем!

Оставив его у дверей спальни, Лена вошла в ванную.

Игорь снял покрывало с кровати, чуть отдернул угол одеяла.

Лена внесла в комнату обольстительный запах все тех же духов, которыми она
пользовалась в день их первой близости.

Игорь обнял ее, губы их соединились, они стали медленно раздевать друг
друга пока оба не остались нагими.

Очутившись в кровати и осыпав первыми поцелуями и ласками ее тело, Игорь
впервые проник ладонью между ее чуть разведенных ног, ощутив упругость
волос и нежность того, что они прикрывали.

Он с интересом изучал реакцию Лены, лежавшей с запрокинутой головой и
закрытыми глазами, на каждое свое прикосновение к разным участкам ее тела.
Наибольшее удовольствие доставляло ей, когда его пальцы забирались на
возвышенность и скользили в ложбину, повторяли это вновь и вновь, и
задерживались там, вызывая сладкие стоны и ответные движения ее тела.

Игорь чувствовал, как его пальцы покрываются влагой, вызываемой нарастающим
приливом возбуждения.

Лена вдруг открыла глаза, обняла его и когда он оказался на ней, приникла к
нему в долгом и страстном поцелуе. Он ощутил ее прикосновение, вновь
направляющее его к цели.

- Подожди, - сказал Игорь. - Сейчас!

Он взял свою подушку, сложил ее вдвое и сказав ей: »Привстань!ј, - подложил
под ее ягодицы.

Игорь ощутил, как почти без усилий расступились узкие своды, обильно
увлажненные и готовые пропустить его до самого конца. Он услышал сладостный
стон и увидел, как радостная улыбка озарила лицо Лены, каким наслаждением
отзывается ее тело на каждое его следующее проникновение. Игорь пытался
понять, какие его движения ей особенно приятны и старался повторять именно
их.

Она положила руки на его бедра, регулируя ритм и помогая ему движениями
своего тела. Он чувствовал, как волна неудержимого наслаждения с каждым его
движением все сильнее накатывает на него. Это же чувство испытывала Лена,
заставляя его учащать ритм.

Первым не выдержал Игорь. Но его бурно выплеснувшаяся жаркая волна вдруг
подтолкнула ее, и девушка застонала от восторга и острого наслаждения.

Они скатились с подушки и замерли в объятиях друг друга.

- Неужели это мне было так хорошо?! - проговорила Лена.

- Будет еще лучше! - довольный собой, заверил ее Игорь.

- Вот теперь я хочу кушать! - сообщила она.

- Сейчас сделаем! Накрыть на веранде или подать в постель?

- Лучше на веранде!

Лена встала и ничего не одевая на себя вышла в ванную. А Игорь, проводив ее
взглядом, принялся изучать место их любви. Смятые простыни и свежие светлые
пятна красноречиво говорили о том, что здесь только что происходило. Но
совершенно не подтверждали того, чему он так хотел найти подтверждение.

Тем не менее он достал из шкафа заранее приготовленную бархатную коробочку
и, когда Лена вернулась, протянул ей со словами:

- Это тебе!

Она открыла ее и увидела, что внутри - золотая цепочка.

- Спасибо! - промолвила она и обняла его, прижавшись щекой к его груди.

Не в силах совладать с приливом противоречивых чувств, девушка заплакала.
Игорь почувствовал, как слезинки потекли по его груди.

Он стал целовать ее в мокрые глаза. Потом вытащил цепочку из коробочки и
одел девушке на шею.

- Лена, ты можешь ответить мне на один вопрос? Это глупо, но мучает менях

- Что ты хочешь узнать?

- Нет, ничегох Все это чушьх

- Мне действительно было хорошо с тобой! Очень хорошо! Так, как я себе не
представляла!

- Спасибо. Я не об этомх

- А, вот ты о чемх - догадалась она. - Если это тебе так важнох Понимаешь,
не у всех это бывает в первый разх Значит, такая физиологиях

Они не спали все ночь. Утром усталость все же одолела их, но проснувшись в
объятиях друг друга в три часа дня, они никак не могли подсчитать, сколько
же раз за ночь они принадлежали друг другу.

Лена говорила, что восемь. Игорь скромно настаивал на семи.

Приехав вечером домой к Лене, они объявили родителям, что подали заявление
в ЗАГС.

Этим же вечером Лена обнаружила, к своему изумлению и радости, что она не
беременна. Позже, уже в постели, девушку охватило на какое-то мгновенье
чувство сожаления, потому что неожиданное решение этой проблемы порождало
вопросы: хочет ли она замуж? Действительно ли она любит Игоря или только
внушила себе? Вконец запутавшись, Лена решила не изводить себя сомнениями.
До свадьбы было еще далеко, времени вполне достаточно, чтобы понять и
решить.

Почти каждую субботу они ездили вдвоем на дачу. Игорь часто заходил к ней в
училище, провожал после занятий домой. Приближался день свадьбы и,
казалось, никто и ничто не сможет омрачить его...

И

И

И

И

И



Глава 8

На следующий день после встречи с Русаковым, взяв дежурную машину в
редакции, Игорь приехал на Курский вокзал. Предварительно он переговорил с
одним из заместителей главного редактора и заручился его поддержкой.

Пассажиры в здании вокзала напоминали муравьев: при внешней хаотичности
движений, все они подчинялись определенной логике поведения - кто торопился
к поезду, кто к своей очереди в кассу, кто к своему месту в переполненном
зале ожидания.

В отделении, где располагались автоматические камеры хранения, также
сновали люди. Побродив от прилавка к прилавку и от лотка к лотку по залам
вокзала и не заметив ничего подозрительного, Игорь двинулся к нужной
ячейке.

Он был азартным человеком и ему трудно было сдержаться и не открыть
дипломат прямо здесь, на коленях, в камере хранения.

Все же он решил донести его хотя бы до машины и открыть там, но, пересилив
себя, он дождался-таки возвращения в редакцию, взбежал на четвертый этаж,
где располагался его кабинет, и положил дипломат на стол.

»Вскрыть одному или позвать Юру?ј - подумал он, имея в виду зама главного.
Тот был ведущим редактором номера, в который хотел поместить свой материал
Игорь.

»Позову! - решил он, - а то как бы не обиделся!ј

Он набрал номер по внутреннему телефону:

- Юрий Борисович, я на месте, дипломат передо мной, но я его еще не
вскрывал. Не желаете познакомиться с содержимым?

- Знаешь что, Игорь, вскрывай без меня. Если действительно будет что-то
интересное - бегом к главному, я буду у него, он уже в курсе и ждет
подробностей.

- Ну что же, приступим! - Игорь положил руки на замки дипломата.

- Ба-бах!

Игорь вздрогнул от неожиданности. На пороге кабинета стоял его друг и
коллега Дмитрий Мостовецкий.

- Раздался взрыв и великого журналиста современности Игоря Василевича не
стало. Его тело, разнесенное на многочисленные кусочки, разметало по
кабинету. - со смехом комментировал тот происходящее.

- Типун тебе на язык! - проговорил Игорь. - Насмотрелся по видаку западных
боевиков.

- А почему бы и нет? - парировал тот. - Вся редакция говорит о каких-то
секретных документах, которые ты, якобы, получил неизвестно от кого, но
которые способны повлиять на судьбу политических деятелей России.

- Про всю редакцию ты, я надеюсь, загнул. А вот кто сказал тебе, я бы хотел
узнать.

- »Юрикј! Кто же еще?! Они все сейчас там собрались у главного. Откуда ни
возьмись, Окочихин объявился, твой »лучший другј. А меня послали
присутствовать при этом историческом событии и засвидетельствовать, что это
не подлог.

- Понятно. Ну что, вскрываем?

- Давай. Время взрывать журналистов в этой стране еще не пришло, их проще
не замечать!

Игорь открыл дипломат. В нем помещался конверт, а в нем два десятка
документов.

- Ну, господин понятой, вы готовы засвидетельствовать, что эти документы
находились в дипломате и были получены от неизвестного анонима?

- Завсегда, пожалуйста! - улыбнулся Дмитрий.

И

В отвратительном настроении Игорь возвращался домой. Был уже десятый час
вечера, когда дежурная машина доставила его к дому на Олимпийском
проспекте, где он арендовал квартиру.

Документы, полученные от дальнего родственника его жены, были просто
уникальные. Это была не просто бомба под определенных политических и
финансовых деятелей, эта информация позволяла утверждать то, что существует
контроль мафиозных группировок над целыми отраслями. И ниточки шли
непосредственно в правительство и Кремль.

Но члены редколлегии »Литературкиј просто струхнули. После бурного
трехчасового обсуждения и последовавшего ультиматума Игоря не только
передать документы в другое издание, но и уволиться из газеты, все же
решили документы попридержать и попытаться хотя бы косвенно их
перепроверить.

Главный аргумент всех - анонимность источника информации. Вот если бы имя и
должность информатора были известны редакции, тогда... А свалившиеся на
голову документы, якобы, никого не убеждали в их подлинности.

Но Игорь стоял на своем: имя человека, передавшего документы, ему не
известно, а опровергнуть документы, имеющие исходные номера, невозможно.

И все же он никого не убедил. Придя домой, он прежде всего хотел попросить
жену срочно связать его с ее дальним родственником, чтобы сообщить о
неудаче.

Лена встретила его в прихожей.

- Как дела? Как съемки? - поинтересовался он.

- Нормально.

Она не стала рассказывать ему, что не поехала на студию, сославшись на
болезнь, а с самого утра отправилась в Храм.

Отстояв небольшую очередь на исповедь, мучимая стыдом, Лена нерешительно
подошла к священнику. Когда он накинул на нее епитрахиль и промолвил:
»Покайся в грехах, Елена. Не передо мной, а перед Господом...ј, - она
сначала не знала, как начать. Но после первых сбивчивых фраз она вдруг
ощутила легкость и радость от того, что может каяться...

Со слезами на глазах, срывающимся голосом, она стала рассказывать
священнику о том, как обманывала мужа и изменяла ему, о том, что хочет
открыться перед ним.

Внимательно выслушав ее, священник промолвил: »Помоги тебе Господи!ј, а
затем, произнеся над ней торжественные слова об отпущении грехов, он
проговорил, указывая на аналой: »Приложись к Кресту и Святому Евангелию,
Елена!ј

А когда хор запел: »Тело Христово приимите, источника бессмертнаго
вкусите!ј - и Лена подошла к чаше и приняла из ложечки вина и хлеба, она
почувствовала себя как будто только что заново рожденной...

Лена готовилась непременно сегодня рассказать обо всем, но видя, что Игорь
не в духе, осторожно спросила:

- Как твои дела?

- Так себе.

- Что случилось?

- Да этот твой родственничекх В общем, документам цены нет, но редакция
отказывается их публиковать, не зная источника информации. А я обещал ему
как раз это не афишировать. Все перестраховываютсях Такое ощущение, будто
мне больше всех надох

- Ужинать будешь? - спросила Лена.

- А как ты думаешь? Я что, из ресторана что лих

- Почему ты так со мной разговариваешь?..

- Ну прости, прости, - он обнял ее. - Это все из-за этой проклятой
публикациих

- Мне вообще не следовало втягивать тебя в это...

- Почему?

- Потомух

- Не понимаюх

- Садись, поешь, я хочу тебе кое-что объяснитьх Мне давно надо было сделать
это.

- Что это?

- Рассказать тебе об этом моем »родственникеј.

- Откуда он вообще вдруг взялся? На свадьбе он у нас не был, родители твои
никогда о нем не говорили, ты - тожех

- Он мне не родственник.

- Не понимаю. Объясни, пожалуйста.

- Это я и пытаюсь сделать. Я давно должна была тебе это рассказатьх

- Что рассказать?

- Не перебивай меня, пожалуйста, иначе я не решусь... - с мольбой попросила
она. - Это началось довольно давно... Помнишь, я рассказывала тебе, как
ушла из дома, как приехала в Москву, как меня ограбили и на вокзале
затолкали в машину... Как я пришла в КГБ вместо милиции...

- Помню, конечно. Но причем здесь эта история?

- Она имеет прямое отношение. В общем, он - человек, с которым ты
встречался, он не из прокуратуры, он - сотрудник КГБ, или как там это
теперь называетсях Это он тогда занимался моим делом. Он очень помог мне...
У меня украли документы, меня не хотели допускать на прослушивание... Он
ходил в приемную комиссию, просил. Благодаря ему я, наверное, и поступила
тогда.

- Замечательно, очень трогательно, но зачем надо было все это скрывать от
меня? Ну, подумаешь, КГБ? Прокуратура, конечно, лучше. Гэбэшники могли
подбросить и дэзух Теперь я начинаю кое-что пониматьх

- Подожди! Это еще не все...

- А что еще?

- Я сама была тайным сотрудником КГБ.

- Ты?

Она вздохнула.

- Да, он попросил помочь емух Установить контакты в артистической средех Я
была молодая, глупая, я не могла отказать емух

- Не могла отказать? Почему?

- Я любила его. Он был первым моим мужчиной!.. Прости.

- Что? - не понял он.

- Он был первым моим мужчиной.

- Первым мужчиной? - Игорь поднялся, - А как же я? Как он мог быть первым
мужчиной? Ведь ты говорилах Скажи, что это неправда!

- Это правда! Я обманывала тебя.

- Скажи, что ты придумала это, чтобы отплатить за то, что я тебе говорил
про своих женщин!.. Так вот, их не было! Не было, понимаешь, ты была моей
первой женщиной!

- Прости... Значит, я еще больше виновата перед тобой.

- Зачем, зачем же нужно было это делать? Та сцена невинностих

- Но у меня и с ним, в первый раз, ничего не было. Так бывает... Он тоже
очень удивился...

- Только не надо мне рассказывать об этом! Я сегодня сыт по горло всякими
рассказами и информациями под грифом »совершенно секретнојх Вскрыть черезх
мы еще и года не живемх

- Нет, я должна тебе рассказать. Помнишь тот день перед свадьбой, когда мы
встретились с тобой? Так вот, тогда я шла на свидание к немух Я думала, что
между нами все кончено. Он пропал после путча, а я встретила тебя, полюбилах

- Неужели?

- А перед самой свадьбой он позвонил и сказал: приходи! Я не могла
отказаться... А когда пришла... Мы снова были вместе... Я вернулась домой,
ревела... Не могла понять, что делать... Хотела отменить свадьбу... Я не
хотела принадлежать двоим. Я отказалась от белого платья. Это был мой
протест против свадьбы, вызов тебе, родителям, всем... Глупо, конечно...

- Теперь я начинаю кое-что понимать...

- Родители заставили меня тогда! Как я благодарна им за это! Потом была эта
ночь после свадьбы. Я отказалась спать с тобой. Все это из-за него! Он
всегда играл роковую роль в моей жизни...

- Неужели ты думаешь, я не догадывался? Я всегда подозревал, что в наших
отношениях существует что-то, чего я не знаюх Значит, ты встречалась с ним
и после свадьбы? Тебя что-то не устраивает во мне?

- Нет, ты не понимаешь... Но от них просто так не уходят!

- Но зачем было трахаться с ним?!

- Прости. Это было подло, но я ничего не могла поделать с собой. Как будто
бы он гипнотизировал меня. Когда я была с ним, я как будто не принадлежала
себе... Он управлял моей волей... Он шантажировал менях

Она плакала.

- Он преследовал меня, приезжал даже в Сочих Он сказал, что если я сведу
тебя с ним, он отпустит меня. Навсегда. Это будет мое последнее задание. Он
обещал, что материалы будут интересны для тебях Но я прошу тебя: не
публикуй их! Он хочет подставить тебя! Это их метод - всегда действовать
чужими рукамих А если ты опубликуешь, потом они же начнут таскать тебя,
шантажировать и завербуют!.. Я не могла вынести этой лжи! Я должна была
тебе все рассказать. А теперь ты можешь бросить меня и будешь прав!

- Я не могу бросить тебя, даже если бы хотел. Я слишком люблю тебя! Даже
после всегох Как это ужасно!.. Между нами всегда был он! Даже тогда, когда
мы были близки, он был с нами!

- Неправда! Когда я была с ним - это была не я! Только с тобой я была
такой, какая я есть. Только ты единственный знал меня настоящую. Только ты
единственный узнал мое тело. Он всегда думал только о себе. Я была для него
только средством: для получения информации, для удовлетворения похотих

- Интересно, что ты говорила ему обо мне?! Что »этот самовлюбленный осел
считает себя великолепным любовником, но только с тобой я чувствую себя
женщиной!..ј, - пародировал он ее. - И как сейчас - прочувствованно и
правдиво! Ты же у нас великая актриса!

- Я никогда ничего плохого не говорила о тебе. А в тебе сейчас кричит лишь
уязвленное самолюбие!

- Всего лишь самолюбие?! - возмутился он, - Действительно, какие пустяки -
узнать, что у твоей непорочной жены, оказывается, все это время был
любовник, и, возможно, не один. Ты молчишь, значит это действительно так!..
Что она была осведомителем и закладывала тебях Ну, хорошо, можешь мне
сделать по старой дружбе одолжение? Скажи, как по-настоящему зовут этого
нашего »родственникај? Его звание?..

- Если тебе станет от этого легче, могу: Иван Анатольевич Русаков,
подполковник. Больше ничего не знаю.

- А мне больше ничего и не нужно. Надеюсь, что хотя бы это - правда!

- Это правда!

- Тогда я знаю, как мне поступить!

Игорь бросился к двери и с силой захлопнул ее за собой. Выбежав на улицу,
он помчался к проспекту. Если сейчас быстро поймать попутку, то через
полчаса он будет в типографии на Цветном бульваре. Дежурная группа
подписывает газету в печать. Еще час - и статья будет готова! И теперь уже
никто не посмеет отказать ему в публикации!

И

Он вбежал в кабинет ведущего редактора. У стола над макетами полос
толпились редакторы отделов.

- Господа! - обратился он громко ко всем. - Не будете ли вы так любезны
оставить нас с Юрием Борисовичем наедине минуты на две?

Все удивленно уставились на него, красного и тяжело дышащего.

- Все, по-моему, ясно, переверстывайте вторую и третью. Все свободны, -
распорядился зам главного. А когда последний из дежурных сотрудников
покинул кабинет, обратился к Игорю:

- Слишком много гениев в одной газете - большая нагрузка на редакторат.
Каждый несет статью в номер и считает, что она самая достойная... Ну, а ты
с чем?

- На гениальность не претендую, пусть этот удел остается для других. Только
- на злободневность! Так вот, я готов назвать вам своего информатора и
более того - привести его имя, фамилию и должность в газете!

- Не понимаю, что изменилось? Почему нельзя было этого сделать сразу?

- И не нужно понимать, Юрий Борисович, уж извините, я сам многое только
недавно понял. Мне готовить статью? Или есть еще сомнения?

- Кто он?

- Полковник КГБ или ФСК по-нынешнему. Фамилию назвать?

- Сколько тебе нужно времени?

- Лучше спросите, сколько нужно площади?

- И спрашивать не буду! Пятьдесят строк анонса на первой и подвал на
второй. Иди к Вале и скажи ей про переверстку, а я позвоню главному.

- Пятьдесят строк анонса на первой и вся вторая без колонки колумниста!

- Ты представляешь, как мы задержим газету?

- Не в первый раз! Когда нужно было поставить очередной
пятидесятистраничный опус Бурнадского, задерживали газету и переверстывали
не раз. А когда, наконец, появился настоящий материал - тут же возникают
проблемы!

- Иди пиши! Я звоню главному. Но на всю вторую не рассчитывай!

И

В половине пятого утра Игорь вновь вошел в подъезд своего дома. Он был
усталый, но довольный.

Лена спала, свернувшись калачиком, по-детски положив ладошки под щечку.

Открыв дипломат, он вытащил оттуда еще пахнувший типографской краской номер
»Литературной газетыј и положил его на кровать рядом с Леной, на то самое
место их большой двуспальной кровати, где обычно лежал он.

»Вот, почитай, - подумал он про себя. - Пусть твой кагэбэшник теперь
покрутится... Это ему за все, что он сделал с тобой, со мной, с другими
людьми.ј

А сам взял подушку, вытащил из шкафа плед и пошел спать на диван в гостиную.

И

Первое, что увидела Лена, когда в девять утра прозвенел будильник - ее ждал
очередной съемочный день - был свежий номер газеты с броским заголовком на
первой полосе: »Подполковник КГБ Русаков разоблачаетхј

Она в волнении схватила газету, строчки прыгали перед глазами. Лена с
трудом прочла три абзаца на первой полосе, а когда глянула на вторую
страницу - читать статью, занимающую почти всю полосу без колонки
комментатора, с фотокопиями документов, не смогла.

- Что ты наделал? - с трудом произнесла она, - Что я наделала?..

Она бросилась к телефону, набрала знакомый номер. В ответ послышались лишь
долгие гудки - никто не отвечал.

Лена обреченно села на кровать, но почти тут же вскочила и бросилась на
кухню. Подставив стул, она встала на него и открыла дверцы антресоли. Роста
не хватало, и Лена стала просто выбрасывать все, что попадалось под руки,
пока, наконец, она не увидела картонную коробку, перехваченную веревкой.

Забравшись поглубже в проем, зацепившись за торчавший гвоздь и порвав
ночную рубашку, она все же вытянула коробку и поставила ее на кухонный стол.

Перерезав ножом веревку, Лена стала выбрасывать содержимое коробки на пол:
старые фотографии, тетрадки, ноты, - пока не вынула маленькую записную
книжку. Пролистав ее, она нашла телефон, записанный почти детским, ровным,
красивым почерком.

Бросившись к телефону, она набрала номер.

На другом конце тут же сняли трубку.

- Алло, попросите, пожалуйста, Ивана Анатольевича. Что? Я хотела поговорить
с Иваном Анатольевичем Русаковым. Не работает? Давно? А как его найти, вы
не знаете?..

Услышав отрицательный ответ, Лена положила трубку, обхватила голову руками
и, чуть не плача, как будто предчувствуя что-то, проговорила Игорю, который
давно уже стоял в коридоре и наблюдал за ней:

- Ты сумел отомстить... Но я этого не хотела.

И



Глава 9

Подполковник Иван Анатольевич Русаков проснулся, как обычно, в семь утра,
сделал легкую зарядку, принял душ, побрился, и сел завтракать. Из кофеварки
налил чашку кофе, намазал хлеб маслом, положил ломтик сыра.

Ранний звонок несколько удивил его.

- Здравствуй! - услышал он в трубке. - Ты, как я понимаю, еще не видел
статью в "Литературке"?

- Конечно, нет, она должна только завтра появиться в продаже, если еще
статья в этом номере будет.

- Она уже есть. И если бы ты ее видел, то не был бы так спокоен.

- Что-то не так?

- Да нет, все так... Кроме одного. Она написана в соавторстве... с тобой!

- Не понимаю!

- Он раскрыл тебя как источник информации.

- Не может быть!

- Может. Ты слишком понадеялся на своего агента. У тебя могут быть
неприятности. Пока.

- Она не могла этого сделать... - произнес он, кладя трубку.

И

Он все-таки решил закончить завтрак. Аккуратно повязал галстук, - он всегда
делал свежий узел, никогда не пользовался вчерашним, - и спустился в лифте
на первый этаж.

Подходя к машине, он отключил сигнализацию, открыл дверь, взял тряпку и
стал протирать лобовое стекло. »Машина - вот единственное, что я нажил,
разве что кроме геморроя,ј - подумал он.

Русаков сел за руль. Вставил ключ в замок зажигания и легко повернул его.
Мотор фыркнул, но не завелся. Если что-то могло удивить Ивана Анатольевича,
так именно это. Видно, день не задался с утра.

Он открыл капот, подкачал бензин, проверил проводку, но машина не
заводилась. Времени уже было в обрез, генерал так просто не стал бы звонить
домой. А уж опаздывать на службу совсем не следовало, особенно если нужно
успеть переговорить с генералом перед оперативкой.

Чертыхнувшись, он закрыл машину и направился к дороге. Чуть отойдя от
автобусной остановки, он поднял руку. Но машины проезжали мимо. Наконец
из-за поворота показался РАФик. Подполковник увидел, как зажегся сигнал
поворота вправо, и автомобиль стал притормаживать для остановки.

Иван Анатольевич сделал шаг с тротуара и вышел на дорогу. В это время
водитель РАФа вместо того, чтобы остановиться, прибавил газу, и машина,
резко рванув, полетела прямо на подполковника.

Ему хватило доли секунды, что понять, что отпрыгнуть назад он уже не
успевает, и он что есть силы бросился вперед. РАФ пролетел за ним, но
миновать ехавший по встречной полосе "Жигуленок" он уже не смог.

Перевернувшись через капот, он упал на асфальт.

Первой мыслью было: жив. Второй, что слишком много случайностей в один день
просто так не бывает.

Он попытался подняться, но понял, что по крайней мере несколько ребер
сломано, хотя руки и ноги целы. Вокруг стали собираться люди. Над ним
склонился водитель "Жигулей".

- Жив, брат, жив? - радостно и испуганно спрашивал водитель.

- Жив, - пытаясь улыбнуться, произнес он.

- »Скорую!ј Надо вызвать »скоруюј! - шумели в толпе.

- Не надо »скоройј, слышишь, - тихо обратился он к водителю »Жигулейј. - Не
надо »скоройј! Отвези меня по адресу, который я скажу...

- Расступитесь, расступитесь! - послышались голоса, и люди в белых халатах
нагнулись над полковником.

- Как себя чувствуем? - участливо поинтересовался один из двоих мужчин.

- Не волнуйся, починим! - успокоил его второй.

- Как »скораяј быстро приехала, - услышал полковник возглас в толпе,
совпавший с его собственными мыслями. - Могут ведь, когда хотят!

- Мне не нужна »скораяј! Мне не нужна »скораяј! - громко сказал он.

- Бредит! - отчетливо, чтобы слышали окружающие, произнес один из
санитаров. - Давай носилки!

- Эй, друг, - полковник искал глазами водителя сбившей его машины. - Эй,
как тебя? Где ты, твою мать? - продолжал звать он, пока его укладывали на
носилки.

- Здесь я, здесь, - появился тот.

- Поезжай за мной, слышишь! - с чувством попросил он водителя. - До
больницы! Куда бы ни повезли!

- Хорошо! Хорошо! Не волнуйся! - успокаивал его тот.

- Обещаешь? - безо всякой надежды спросил полковник.

- Я поеду до больницы, - повторял водитель, помогая грузить его носилки в
санитарную машину.

Закрылись двери. Двое в белых халатах сели рядом с Иваном Анатольевичем.

- Угораздило же тебя! - сказал один из них.

- Не повезло! - согласился второй.

Машина с сиреной тронулась с места. "Жигули" развернулись и поехали за ней.

- Ну что, введем обезболивающее? - спросил один другого.

- Давай! Сейчас тебе станет легче, - пообещал санитар подполковнику.

- Я знаю, - смиренно произнес тот.

Он спокойно смотрел, как человек в белом халате освобождает ему руку,
задирает рубашку, перетягивает жгут чуть выше локтя. Последнее, что он
увидел и почувствовал, это была игла шприца, входившая в вену.

Машина »скорой помощиј с включенными маяками и сиреной подлетела к
приемному покою 64-й городской больницы. Следом затормозил "Жигуль".
Водитель выскочил из машины и подбежал к медикам, выносящим носилки,
покрытые сверху белой простыней.

- Как же?! - ошарашенно произнес водитель.

- Кровоизлияние в мозг... - констатировал человек в белом халате.

И

На втором этаже »Литературкиј в кабинете у главного редактора было шумно.
Собралась редколлегия в полном составе, что случалось не часто.

Игорь Василевич, нервно стуча пальцами по столу, слушал главного.

- Мне сейчас звонил зам министра безопасности Григорьев. И сказал, что
никогда, слышите, Игорь Михайлович, никогда в органах не служил
подполковник Иван Анатольевич Русаков. Они считают, что нас намеренно ввели
в заблуждение, подбросили дезинформацию. И просят, пока только просят, дать
официальное опровержение в ближайшем номере газеты. А в течение часа с
фельдсвязью обещали подвезти ответ на вашу, Игорь Михайлович, статью. Уж
лучше было вообще не ставить эту фамилию!

- Лучше? Теперь, оказывается, это уже лучше! А когда я не хотел вам ее
сообщать, вы требовали, вы отказывались печатать материал!.. - горячился
Игорь. - А что до опровержения, прекрасно, пусть подвозят. По-моему, мы
свое дело сделали. Люди узнали, кто есть кто. А что до опровержения, так
они с самого начала не хотели светиться. У них своя игра.

- Эти игры могут дорого стоить газете! - закипел главный.

- Даже если ты, Игорь, прав, а я готов согласиться с тобой, что это так, -
вступился за журналиста зам главного редактора Юрий Борисович, - то для
газеты это ничего не меняет. Нас здорово подставили. Мы можем только
попробовать как-то достойно выйти из этой ситуации. В следующем номере
напишем, что не совсем правы, не проверили всех документов, переборщили с
выводами... Умные люди поймут, что произошло. Газета все равно от этого
только выиграла. Я думаю, надо поблагодарить Игоря Михайловича за отличный
материал, который, без сомнения, прибавит популярности газете, и надо
выписать повышенный гонорар. Оставим для Игоря Михайловича подвал на второй
полосе строк на семьдесят. Дадим выдержки из официального ответа ФСК и наш
комментарий. Мол, дело темное... Нам, как бы, затыкают рот... Короче,
побольше туману, и, между прочим, о том, что ФСК так и остается
государством в государстве...

- Ну где-то так, но помягче, - подытожил главный. - И признать, что мы не
совсем правы, и надо, как бы нам не было это обидно.

- Но вы понимаете, что крайними у нас тем самым становятся комитетчики, а
совсем не те люди, о которых речь в статье. Они-то выходят сухими из воды.
Получается, что это комитет подсунул нам дезинформацию, чтобы опорочить
честных людей, предпринимателей и государственных чиновников... Получается,
что комитет опять против экономических реформ, опять преследует бизнесменов
и реформаторов... Все получается шиворот- навыворот! - вскипел Игорь.

- А ты что, полностью уверен, что дело обстояло не так? А что, если это
действительно была рассчитанная операция КГБ, направленная на то, чтобы
опорочить в глазах людей лидеров российского бизнеса, реформаторов в
правительстве? - вмешался другой зам.

- Ну вот, - усмехнулся Игорь, - так оно и получается. Вы сказали именно то,
чего я больше всего опасался! Опять органы плохие! Опять скрытые враги!
Может, хватит уже?! А я... верю этому человеку! Не знаю почему, но верю, -
сказал он задумчиво.

- Почему же он тогда исчез? Почему его не оказалось? - раздраженно спросил
главный.

- Это я виноват. Мне не надо было ссылаться на него! Вообще не надо было
путать в это дело органы! - ответил Игорь. - Я полный идиот! Ведь у меня
все документы были на руках. Совсем не обязательно было указывать источник!
Вот тогда эти люди закрутились бы. Они вынуждены были бы как-то
прореагировать на публикацию...

- Они бы подали иск на газету! - перебил его все тот же зам.

- Отлично! Вот тогда-то и можно было бы официально сообщить источник
информации. И дело уже невозможно было бы зарыть! Это был бы самый лучший
исход. Я думаю, этого и добивались органы. Это была их цель. Официальное
рассмотрение дела в суде! Но скорее всего, эти люди не подали бы на газету
в суд. Они слишком умны! Они бы просто вскользь на очередных
пресс-конференциях, в интервью, на телевидении отшутились бы... Мол, что
же, мы уважаем эту газету, она многое сделала для демократии в России, но
не ошибается тот, кто ничего не делает... А обвинения - вздор... Мы даже
серьезно ко всему этому не относимся... Вот как бы они поступили! Но и
тогда задача минимум была бы решена. Народ бы все-таки узнал об их
делишках! А сейчас... Вышло так, что я просто подставил комитет! Я! А они
потирают руки: в следующем номере мы еще сами высечем себя, еще больше
обделаем органы. А они будут потешаться над нами! Во всем виноват я сам.

- Ну ладно... - подвел черту главный. - Мы все решили. Если вы, Игорь
Михайлович, не хотите писать опровержение в следующий номер, я думаю, мы
найдем, кому это поручить. А вы возьмите-ка отпуск, отдохните, поезжайте с
женой куда-нибудь... Нам, кстати, в обмен на рекламу, как это теперь
говорится - по бартеру, предложили несколько путевок в круиз по
Средиземноморью. Я думаю, выражу общее мнение, что Игорь Михайлович, как
никто другой, заслужил эту поездку. Так что, в добрый путь! И нечего сейчас
рефлексировать. Что бы за этим ни стояло, мы эту тему закрыли. Все! Все
свободны.

И

Лена лежала в постели. После тщетных попыток дозвониться до Ивана
Анатольевича, а зачем - она не знала сама, она забралась под одеяло. Ее бил
озноб. Временами она впадала в какую-то болезненную дремоту, потом
неожиданно просыпалась.

»Что-то случилось! Что-то случилось!ј - колотилось в голове.

Она не услышала даже шагов Игоря, когда он вошел в комнату.

Он сел рядом на кровать. Не глядя на нее, сказал:

- Я свалял дурака. Прости. Чувство мести - не самое лучшее чувство... Они
официально отказались признать, что у них работает этот человек. Ты
уверена, что это были его настоящие фамилия и имя?

Она еле слышно выдавила из себя:

- В паспорт я не заглядывалах

- Да и паспорт мог быть не один... - заключил он. - Мы закрыли это дело. Я
понимаю, что подставил его... Ну, переведут на другую работу... Понизят в
должности...

- Во всем виновата я сама... Но иначе я бы никогда не избавилась от него...
- Она уткнулась в подушку и зарыдала.

- Я взял отпуск. Давай поедем куда-нибудь?! Хочешь в круиз по
Средиземноморью? Редакция выделила мне две путевки... Каюты-люкс...
Четырнадцать дней... Пирей, Александрия, Венеция, Мальта...

Она не отвечала.

- Давай все забудем? Начнем сначала! Он больше не появится в нашей жизни!

И

На столе в огромном кабинете, выходившим окнами на площадь Дзержинского,
лежала газета "Московский комсомолец". В разделе "Срочно в номер", где
помещалась хроника, красным фломастером была помечена заметка под
заголовком: "Неопознанный труп под колесами".

Представительный человек нажал кнопку селектора:

- Николай Петрович, зайди.

Через несколько минут раздался стук в дверь. В кабинет вошел человек в
синем костюме с галстуком:

- Разрешите?

- Входи.

Человек в синем костюме подошел к столу.

- Возьми вот это, - хозяин кабинета протянул ему газету. - Поезжай в морг.
Опознай... Представишься дальним родственником. Подготовь необходимые
документых Забери его и организуй скромные похороны на нашем кладбище. Без
салюта и прочего. Родственников, по-моему, у него не было?

- С женой он развелся шесть лет назад, Владимир Петрович.

- Значит незачем ей сообщать. Предупреди меня, я хочу попрощаться с ним. Ну
и нескольких ребят из отдела возьмем с собой.

- Что касается его дела, Владимир Петрович?

- Никакого дела не было, Николай, понимаешь. Возможно, это была его личная
инициатива, самодеятельность. Смерть - несчастный случай, никакого
расследования не начинать. Поверь мне, лучше меня вряд ли кто знает, как
это тяжело - терять людей, знать, кто за этим стоит, и ничего не
предпринимать. Но наше время настанет, я уверен...

- А журналист?

- Что касается этого писаки... Он ведь не был завербован нами. Почему он
так доверился ему?! Не понимаю. Вот пример того, как, на первый взгляд,
небольшая ошибка может стать роковой в нашей профессии... Ну, ладно,
действуй!

- Слушаюсь.

Хозяин кабинета, дождавшись, когда его подчиненный закроет за собой дверь,
поднял трубку бежевого телефона с советским гербом:

- Николай Ильич! Говорит генерал Григорьев. Вопрос закрыт. Да.
Окончательно. Спасибо.

И

На палубе океанского теплохода у бассейна было весело и шумно. Уже с утра
разогретые коктейлями туристы купались, загорали и танцевали под тентом.

Лена, сидя в шезлонге, читала книгу, подставив солнцу свое прекрасное тело,
облаченное в открытый купальник.

Из бассейна вынырнул Игорь и, забравшись на бортик, крикнул:

- Иди сюда, сгоришь.

Она отложила книжку, грациозно поднялась и нырнула в голубую прохладу.

И

На одном из московских кладбищ у свежевырытой могилы стояло четыре
человека. Они смотрели, как простой, безо всяких украшений гроб погружается
в черную глубину. Затем каждый из них по очереди бросил по горстке земли и,
дождавшись, когда на могилу на подставке установили фотографию
подполковника Русакова Ивана Анатольевича, не проронив ни слова, пошли к
ожидавшим их машинам.

                                 К О НИЕИЦ
 

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.