X-Files 1-4

Кевин Андерсон "Антитела"
Кевин Андерсон Эпицентр
Kevin J. Andersen RUINS
Бен Мецрих "Кожа"
Charles Grant  Кровавый Ветер.
   НОВЕЛИЗАЦИЯ:
"Бездонная глотка".
Гоблины.
И пала тьма.
Возвращение.
Больше не Одиноки.
"Канал Связи"
Выползень.
Врата вселенной.
Падший Ангел.
Ева.
Огонь.
В. Б. О.
Чудотворец.
Змеиная кожа.
Блэквилл.


   Charles Grant
   Кровавый Ветер.



   Посвящается Катрин Пташек

   С глубокой признательностью за все доброе, но особенно за долготерпение: на ее
месте я уже давно пристрелил бы любого, кто посмел бы так издеваться над ее
родным Нью-Мексико.

   Глава 1

   Солнце раскалилось добела, и без устали дул ветер.
   Сложив на груди руки и прикрыв глаза, Энни Хэтч стояла на веранде своего дома.
   Было еще далеко до полудня, а жара уже перевалила за тридцать.
   С гор потянуло ветром, и впервые за много лет ей вдруг опять захотелось в
Калифорнию.
   А ветер прошелестел по листве и шепнул ей что-то на ухо.
   "Ну вот и старость на пороге, - подумалось вдруг, - скоро совсем выживу из ума!"
Улыбнувшись своим мыслям, она вздохнула и не спеша набрала в грудь побольше
теплого воздуха, наслаждаясь запахом сосновой хвои и чуть заметным, сладковатым
ароматом можжевельника.
   Нет, здесь все-таки намного лучше, чем в Калифорнии, хотя без умолку дует
ветер...
   Здесь они с Бертом зарабатывали себе на жизнь (как давно это было - словно
привиделось во сне!), здесь, быстро, как сон, пролетела их жизнь.
   От грустных воспоминаний у Энни задрожали веки: вот уже пятнадцать лет как она
овдовела, а все никак не привыкнет, что Берта нет рядом. До сих пор ей все
кажется - вот-вот она услышит его шаги, он вернется из конюшни и войдет в дом, а
может, возится с мотором, насвистывая себе под нос, но вдруг подойдет к ней
сзади и нежно подует в затылок.
   Вот так же, как сейчас ветер...
   - Ну хватит! - пробормотала она и, подбежав к краю веранды, облокотилась на
свежеоструганные перила, посмотрела в сторону конюшни и пронзительно свистнула.
   Услышав, как чертыхнулся Нандо, Энни беззвучно рассмеялась: таким не слишком
вежливым образом он давал ей понять, что еще не оседлал Алмаза - или она хочет,
чтобы жеребец затоптал его насмерть?
   Через минуту Нандо стоял на крыльце и, упершись кулаками в бока, мрачно взирал
на Энни из-под видавшей виды ковбойской шляпы.
   Она весело помахала ему рукой, но Нандо лишь раздраженно передернул плечами и
вернулся в конюшню.
   - Ну зачем вы так! - раздался за спиной негромкий упрек. Энни рассмеялась.
   - Да он ничего не имеет против. Сил, и для тебя это не новость.
   Сильвия Кинтодо укоризненно взглянула на Энни, но надолго ее не хватило, и,
широко улыбнувшись, она покачала головой, словно увещевая ребенка - ну разве
поднимется рука наказать такого ангелочка? Полная, круглолицая, с прямыми
черными волосами, заплетенными в неизменную косу, с бронзовой кожей и большими,
черными как ночь глазами, Сильвия, как всегда, была в свободном белом платье
ниже колена и рыжих замшевых башмаках.
   - Ну что вы на меня уставились? - беззлобно проворчала она. Энни вздрогнула.
   - Что? Извини, пожалуйста. Просто задумалась. - Она опустила глаза. - Почему-то
сегодня я вдруг почувствовала себя старой.
   Страдальчески закатив глаза - О Господи, только не это! - Сильвия вернулась в
дом готовить обед.
   Энни в душе поблагодарила Сильвию за то, что та не стала выслушивать ее стоны и
жалобы.
   Хотя, откровенно говоря, жаловаться ей не приходится: для своих шестидесяти она
еще очень недурна - тонкие черты лица, выразительные зеленые глаза и яркие, в
меру полные губы. Ну а морщины скорее от солнца, чем от старости. Мягкие, с
легкой проседью волосы зачесаны за уши - просто, удобно и женственно. Что же
касается фигуры, то даже теперь, когда Энни выбирается в город или в Санта-Фе,
ловит на себе восхищенные взгляды мужчин.
   И ей это приятно!
   "Господи! Да что со мной сегодня! Что за мысли!"
Опять нахлынули воспоминания: ей так не хватает Берта, что жжет в груди. Как
всегда, произошло это без всякой видимой причины - просто случилось и все. А
унять эту боль можно лишь одним способом: сесть верхом на Алмаза, захватить
фляжку с водой и прокатиться по пустыне.
   А может, набраться храбрости и доехать до Месы?
   "Ну конечно же, завтра проснусь, а Берт рядом!"
Услышав за спиной ржание, Энни вздрогнула и обернулась.
   Просунув морду сквозь перила. Алмаз с такой силой ткнулся ей носом в живот, что
она чуть не потеряла равновесие.
   - Эй! Угомонись, бездельник! - со смехом прикрикнула она на коня.
   Алмаз, невысокий черный жеребец с белой отметиной на лбу, нетерпеливо перебирал
копытами. Рядом, похлопывая его по крупу, стоял Нандо. Потная шляпа сдвинута на
затылок, на лице ехидная ухмылка.
   - Так вам и надо! - с довольным видом заметил он. Нандо был так похож на
Сильвию, что вполне мог сойти за ее брата-близнеца, а не мужа. Если бы его не
портил широкий, расплющенный нос: он столько раз его ломал, что зачастую Нандо
принимали за бывшего боксера или десантника, но только не за управляющего ранчо.
   Хотя, откровенно говоря, теперь управлять здесь было нечем.
   Энни пропустила его высказывание мимо ушей. Надела соломенную шляпу, опустила
лямку под подбородок и, легко перемахнув через перила, лихо вскочила в седло и
лишь потом удостоила Нандо взглядом.
   - Что скажешь? Неплохо для старушки?
   - Когда вы станете старушкой, сеньора, - не спеша ответил тот, - я перестану
выгребать дерьмо из конюшни и начну продавать дрянную бирюзу туристам в
Санта-Фе.
   Алмаз нетерпеливо затряс гривой. С гор опять потянуло теплым ветром, и они
подставили ему лица.
   - Опять говорит, - мрачно заметил Нандо, покосившись на Энни.
   - Откуда мне знать? Нандо покачал головой.
   - А кто же тогда знает? Вы-то всегда знаете. Энни схватила поводья.
   - Ничего такого, Нандо, я не знаю! Она собралась уже причмокнуть, погоняя
Алмаза, но Нандо хлопнул ее по сапогу.
   - Ничего не забыли?
   Он вытащил из заднего кармана фляжку и, усмехнувшись, заметил:
   - Нет дождя, нет и воды. - И засунул фляжку в украшенную серебром седельную
сумку.
   Поблагодарив его кивком головы, Энни направила Алмаза по боковой лужайке к
проему в деревянной изгороди, которую в прошлом году покрасили в белый цвет. Она
объехала ее кругом, чтобы проверить, не сохнет ли где трава.
   Увы! Трава сохла, и сохла везде.
   В свое время Берт установил очень дорогую, но, как оказалось, совершенно
бесполезную подземную оросительную систему и подсоединил ее к одному из
глубоководных колодцев на ранчо. Но трава редкий год выживала до конца лета. "И
все же, - думала Энни, оставляя позади ранчо, - это лучше, чем ничего".
   Все-таки у травы есть цвет.
   Все-таки трава живая.
   - Ну, хватит! - одернула она свою тень. - Хватит, Энни, перестань!
   Правой рукой она держала поводья, левая лежала на бедре и слегка дрожала.
   Стараясь отогнать печальные мысли, Энни принялась осматривать угодья: не
повреждены ли ветром и ливневыми паводками деревянные мостки, перекинутые Бертом
и Нандо через арройо, а их на тысяче шестистах гектарах земли немало. Она то и
дело поглядывала направо, где возвышалась опаленная зноем бурая гряда,
заслонявшая по утрам ранчо от беспощадного солнца. Словно обнажившийся узловатый
корень гигантского древнего дерева, она тянулась вдоль новой двухполосной
асфальтированной дороги. На восток дорога вела к автомагистрали, на запад - к
Месе.
   В резервацию.
   Отсюда ее не видно.
   Поодаль, метрах в восьмистах, гряда наступала на дорогу - высокая, сплошь
заросшая колючим кустарником и островками жесткой травы (попробуешь сорвать -
раскровенишь ладонь), усеянная камнями и вросшими в грунт валунами...
   Словно стеной отгородила она резервацию от внешнего мира.
   А может - мир от коночинов...
   Но не для всех стена оказалась достаточно высокой и прочной
И многие ушли из резервации - посмотреть, что там за стеной, какая жизнь...
   Энни повезло: за стеной она обрела Берта и недолгую, но прибыльную карьеру в
Голливуде. Другим жизнь за стеной принесла лишь боль и разочарования да могилу
вдали от родного дома.
   Алмаз вдруг шарахнулся в сторону, и Энни посмотрела на землю - нет ли поблизости
гремучих змей. Самое время им выползать: солнце уже высоко, жарко - свернутся
кольцами и замрут в ожидании жертвы на теплых камнях.
   Да нет, змей не видно, но Алмаз внезапно встал на дыбы, явно давая понять, что
не имеет ни малейшего желания идти дальше.
   И тут Энни увидела ястребов.
   Хищники (их было пять) довольно низко кружили над дорогой. Энни чертыхнулась и
направила коня в ту сторону. У нее на ранчо осталось совсем мало скота: после
смерти Берта она продала почти все стадо и уже давно его не пополняла. Время от
времени какая-нибудь из оставшихся коров умудрялась пролезть сквозь колючую
проволоку, ограждавшую выгон, и, заблудившись, падала в арройо или становилась
жертвой гремучки, а иногда просто не могла найти воду и траву и, обессилев,
погибала от жажды и голода.
   Подъехав поближе, Энни заметила за своим забором, граничившим здесь с дорогой,
припаркованный на песчаной обочине фургон. Разглядеть его как следует мешало
дымчатое марево над раскаленным асфальтом.
   Ну, что скажешь? - обратилась она к Алмазу. - Может, это туристы?
   Пустыня, раскинувшаяся за горами Сандиа, привлекала своей необычной суровой
красотой: голая и бесплодная, с редкими и потому особенно яркими мазками цвета,
она таила в себе опасность. Иной раз заедет сюда турист, чтобы прогуляться,
поразмять ноги, полюбоваться пейзажем, и, не рассчитав силы, зайдет слишком
далеко - в такую жару нелегко оценить расстояние.
   Кажется, прошел совсем немного, а всего через минуту ты вдруг один, среди
безжизненной пустыни.
   А на обратный путь не всегда хватает сил... Метров через двадцать Алмаз
заупрямился и встает намертво.
   - Ну же, пошел! Будь умником! - пыталась уговорить его Энни, но конь тряс
головой и старался куснуть ее за сапог - верный признак, что он не собирается
двигаться с места.
   Энни беспомощно смотрела, как жеребец нервно прядает ушами: понукать его
бесполезно. В упрямстве Алмаз ей не уступит, да и силой с ним не потягаешься.
   - Ну тогда замри! - мрачно буркнула она и соскочила с седла. - Стоять, злодей ты
этакий!
   Потерев руки о джинсы, Энни побрела к фургону, ища глазами, кто это додумался
оставить тут машину.
   Не прошла она и десяти метров, как услышала жужжание мух.
   От дурного предчувствия у Энни екнуло в груди, но она не остановилась. С забором
все в порядке, заметила она: проволока цела, столбики на месте. Фургон оказался
темно-зеленого цвета, весь в дорожной пыли и застарелой грязи.
   - Эй! Есть там кто? - на всякий случай позвала Энни.
   Тишина, только мухи жужжат, как растревоженный улей.
   Ветер подталкивал ее в спину.
   Энни обошла куст можжевельника и, бросив взгляд на землю, схватилась за живот.
   - Боже мой! - выдохнула она. - Какой ужас!
   Нет, это была не заблудившаяся корова.
   На земле, неестественно раскинув руки и ноги, лицом вниз лежали два трупа. Над
ними, то взлетая, то вновь опускаясь, тучей роились черные жирные мухи.
   Неподалеку, всего в нескольких шагах, неспешно иоводя крыльями, сидел ястреб.
   Он щелкнул клювом.
   Энни поскорее отвернулась, зажмурилась и, согнувшись пополам, с трудом подавила
подступившую к горлу тошноту.
   Сомнений нет, перед ней человеческие останки.
   Она сразу поняла это по их форме.
   Поняла и другое: несмотря на тучи мух и бьющее в глаза солнце, было очевидно - с
них заживо содрали кожу.
   Глава 2
Солнце раскалилось добела и было особенно душно от безветрия.
   По улицам столицы, сердито ревя, сновали автомобили. Изнуренные июльским пеклом
пешеходы вяло передвигали ноги, тупо уставившись в землю и молясь за здравие
кондиционеров. Но жара все не спадала, а их мольбы зачастую оставались без
ответа.
   Накалились до предела страсти, резко выросло число преступлений в состоянии
аффекта, но расплачивались за все причиненные погодой неудобства ни в чем не
повинные жертвы.
   Офис в цокольном этаже Гувер Билдинг являл собой, по некоторым данным, живой
монумент победе порядка над хаосом.
   Это была длинная, узкая комната, разделенная пополам стеклянной перегородкой от
пола до потолка. Когда-то в перегородке была дверь, но ее давным-давно сняли.
   Стены пестрели плакатами и объявлениями, а все столы, полки и подоконники
завалены книгами, папками и стопками бумаги. Здесь было не слишком светло, но и
не то чтобы мрачно. Кондиционер, как и следовало ожидать, не работал.
   В дальней комнате двое мужчин и одна женщина склонились над разложенными на
столе папками и пристально изучали черно-белые фотографии. На каждой из них был
запечатлен полуобнаженный труп, лежащий на кафельном полу ванной комнаты.
   - Еще чуть-чуть, и у нас от всего этого поедет крыша! - пожаловался высокий
полный мужчина с коротким рыжим ежиком. Коричневый костюм так плотно облегал его
фигуру, что вряд ли ему было в нем удобно. Мужчина ослабил узел галстука и
расстегнул верхнюю пуговицу рубашки - вот и все его уступки невыносимой жаре и
духоте. Он провел рукой по загорелой щеке и отер руку о брючину. - Уверен, это
подпись, только, убей меня Бог, не разберу какая.
   - Ну так надень очки, Стэн! - вмешалась женщина. Она была почти с него ростом,
круглолицая, с гладкой, нежной кожей, узкоглазая и темнобро-вая, в безупречно
сшитом кремовом льняном костюме. - Да какая еще к черту подпись! Просто порезы,
вот и все! Это от тебя у нас поедет крыша!
   Стэн Бурнелл прикрыл глаза, словно читая молитву, но сдержался и промолчал.
   - Ванная, вот что важно! - продолжила она усталым тоном. Второму мужчине стало
ясно, что тему эту они обсуждают не впервые. Женщина достала из кармана бумажную
салфетку и промокнула верхнюю губу. - Во-первых, ванную легче мыть, во-вторых,
жертве там негде спрятаться, а в-третьих...
   - Бет, разве я с этим спорю? - прервал ее Бурнелл. - У меня, между прочим, тоже
есть глаза. Я не слепой.
   Второй мужчина стоял между ними, непринужденно засунув руки в карманы брюк.
   Пиджак и галстук он оставил в соседней комнате и закатал повыше рукава рубашки.
   Судя по его гладкому, без единой морщины лицу, ему было лет тридцать.
   Однако сейчас он чувствовал себя на все пятьдесят.
   Не успели эти двое войти в кабинет, как затеяли перепалку, а разложив на столе
папки с делами, перешли к прицельному огню.
   Мужчина выпрямился и отошел от стола чуть подальше.
   Оба агента были правы.
   Пару дней назад по просьбе начальника отдела он ознакомился с материалами
следствия, но не считал нужным сообщать об этом: они и так на взводе.
   Он вздохнул и задумчиво потер переносицу. Итак, все пять жертв (во всяком
случае, те пять, о которых ФБР известно на сегодняшний день) подверглись
нападению в своем собственном доме. Именно в доме, а не в квартире. Причем все
пятеро проживали в пригороде. Судя по всему, никто из них даже не пытался
оказать сопротивление нападавшему. Значит, либо они были с ним близко знакомы,
либо их застигли врасплох. Всех сначала усыпили хлороформом; все жертвы -
женщины чуть старше двадцати, всех убили в ванной комнате.
   Задушили заготовкой ремня или полоской сыромятной кожи, раздели до пояса и
порезали грудь бритвой.
   Каждую полоснули один раз.
   Ни одну не изнасиловали.
   Бет Ньюхаус застонала и оттянула блузку.
   - Господи, опять кондиционер не работает! Да у тебя тут сауна! И как только ты
здесь работаешь!
   Фокс Малдер пожал плечами и, откинув со лба волосы, быстро пробежал глазами по
фотографиям.
   - Ну и что? - полюбопытствовал Бурнелл. - Все готово? Ключик в кармане?
   Малдер жестом попросил его замолчать, вынул фотографии из папок и разложил в
ряд. Потом поменял местами вторую и четвертую.
   - Малдер, у нас нет времени, - вмешалась Ньюхаус. - Если у тебя есть
соображения, давай выкладывай. Без фокусов!
   Малдер выпрямился и улыбнулся.
   - Будь добра, Бет, принеси мне листок бумаги! - И он махнул рукой в сторону
соседней комнаты.
   Она пошла, повинуясь не столько словам, сколько тону. Те, кому довелось работать
с Малде-ром, слышали, хотя бы раз, этот тон. Как метко подметил один старый
агент, так, взяв след, лает гончая, а с гончей не спорят - за ней бегут.
   И смотрите, чтобы не было осечки!
   Бурнелл нахмурился.
   - Ну и что дальше? Не понял. Малдер сдвинул фотографии поближе и вытянул
указательный палец.
   - Кажется, нашел. - Потом вдруг засомневался. - Я...
   - На. - Ньюхаус подала ему чистый лист бумаги, посмотрела на снимки и уже тише
добавила: - Малдер, я целый месяц их рассматриваю. Мне они уже по ночам снятся.
   "Ничего удивительного", - подумал Малдер. Рассматривать такие черно-белые
фотографии все равно что рассматривать сами трупы. В них нет цвета, зато есть
печать смерти. Не хватает только запаха...
   - Ну и что мы имеем? - спросил Бурнелл.
   - Пока не знаю. Это какое-то безумие. Ньюхаус тихо рассмеялась.
   - Место подходящее, верно?
   Малдер улыбнулся: Бет не хотела его обидеть. Да он и не обиделся, он знал, какая
у него репутация в Бюро, и его это ничуть не задевало. Малдера считали большим
оригиналом, "белой вороной", немного "ку-ку". Как и все, он работал,
руководствуясь логикой и здравым смыслом, но иногда не считал нужным слепо
следовать их законам.
   Иногда им повелевала интуиция и уводила далеко вперед.
   Так далеко, что это уже казалось волшебством.
   Или внушало страх.
   Малдер смирился. К тому же иной раз такая репутация может и пригодиться.
   - Ну давай, выкладывай, великий Гудини! - поторапливал его Бурнелл. - Еще
чуть-чуть, и я тут испекусь.
   Бет почти игриво шлепнула его по руке.
   - Будь любезен, закрой рот и не мешай человеку думать!
   - А чего тут думать? Пусть он просто...
   - Готово! - Малдер с решительным видом по ложил лист на стол и достал из
нагрудного кармана ручку. - Посмотрите-ка сюда.
   Все трое склонились над столом, и Малдер указал на первую в ряду фотографию (по
счету это была не первая жертва).
   - Порез начинается над правой грудью и идет наклонно вниз под левую грудь. А на
второй фотографии - наоборот.
   - Ну и что дальше? - не унимался Бурнелл. Малдер опять указал на фотографии.
   - Может, убийца просто наклонился и резанул бритвой? - Малдер вдруг стремительно
выпрямился (от неожиданности агенты вздрогнули и отшатнулись) и левой рукой
продемонстрировал, как он себе все это представляет. - Может быть, но я так не
думаю. Все было совсем по-другому. - Он указал на фотографию третьей жертвы. - А
вот тут порез похож на букву, верно?
   - Пожалуй, на "R", если соединить вон с тем, - согласилась Ньюхаус, метнув
взгляд в сторону своего напарника. - Хотя это я уже слышала.
   - Чертовски небрежно, однако, - заметил Бурнелл.
   - Да ты что, Стэн! Он ведь режет бритвой! Тут не до каллиграфии!
   Малдер перерисовал порезы на бумагу и, повернувшись к агентам, поднял ее над
головой.
   Те посмотрели на рисунки, потом на Малдера:
   Бурнелл недоуменно, а Ньюхаус с таким видом, будто с трудом сдерживает смех.
   - Он пишет свое имя, - сказал Малдер и шумно выдохнул. - По штриху на каждой
новой жертве...
   Ближайшая закусочная была на углу, в двух кварталах от штаб-квартиры ФБР: узкий
зал в бледно-голубых тонах, с длинным прилавком из жаростойкого пластика и
полудюжиной кабинок вдоль окон. Даже затемненные стекла не спасали от нещадного
солнца, и каждый взгляд на улицу отзывался в голове Малдера тупой болью.
   Разделавшись с воинствующим дуэтом, он поспешно нацепил галстук, пиджак и
помчался перекусить: в животе урчало, голова раскалывалась на части. Малдеру
казалось, он до сих пор слышит, как эта сладкая парочка спорит друг с другом, а
потом и с ним, доказывая ему (а заодно и друг другу), что он окончательно
рехнулся. Убийцы не пишут своих имен на трупах жертв, а если и пишут, то уж, во
всяком случае, не на древнегреческом!
   Когда же они все-таки неохотно согласились с ним, то сразу возжелали узнать, кто
убийца и почему он поступал именно так.
   На эти вопросы у Малдера ответов не было, и ему пришлось не единожды им это
объяснять.
   Когда до них наконец дошло, они удалились с таким же шумом и гамом, с каким
явились. После их ухода Малдер целую минуту тупо глядел на дверь, прежде чем
решил, что, пожалуй, стоит пойти перекусить прямо сейчас, пока у него в
результате их словесной баталии не разыгралась мигрень.
   Жаль только, что, несмотря на пение в животе, их вопли в сочетании с жарой убили
весь аппетит. И хотя гамбургер и картофель во фритюре выглядели вполне
соблазнительно, Малдеру кусок не лез в горло. Глупо, конечно, но ничего не
поделаешь...
   За окном завыла сирена: по запруженной улице промчалась полицейская машина.
   В соседней кабинке две парочки обсуждали вчерашний бейсбольный матч и кляли на
чем свет стоит затянувшуюся на две недели жару.
   Справа от Малдера, на крайнем табурете у прилавка бара, сидел старик в
поношенном кардигане и бейсболке и слушал по транзистору ток-шоу с
представителем мэрии. Пытливые радиослушатели желали знать, как решается
проблема водоснабжения в Вашингтоне, и изливали праведный гнев по поводу
экономии электроэнергии за счет неполного уличного освещения. Попадались
ископаемые, до сих пор винившие во всем русских.
   Малдер вздохнул и потер глаза.
   Иной раз приятно сознавать, что твой опыт высоко ценят. Но в таком пекле хочется
только одного: чтобы все отвалили и оставили тебя в покое.
   Подцепив вилкой ломтик картошки, он мрачно его разглядывал.
   По радио объявили о начале ретроспективного показа на одном из каналов
кабельного телевидения фильмов сороковых - пятидесятых годов. Шедевров не
гарантировали, но удовольствие обещали.
   Малдер хмыкнул и отправил картошку в рот. "Ну что ж, посижу дома у ящика,
Богарт* подходящая компания..."
Он улыбнулся своим мыслям.
   Чем больше он думал, тем привлекательнее казалась эта перспектива. Да это как
раз то, что ему сейчас нужно! Малдер принялся за гамбургер и за приятными
мыслями быстро покончил с ним, не забывая и про картофель. Хороший знак!
   Он вновь улыбнулся - на этот раз женщине, которая уселась напротив и с
отвращением уставилась в его тарелку.
   - Знаешь, Малдер, - заявила она (это была его напарница Дана Скалли), - твой
желудок должен стать объектом научного исследования.
   Малдер потянулся за последним ломтиком картофеля, но она шлепнула его по руке.
   - Сделай перерыв и послушай. Нас вызывают на ковер.
   Скалли была почти одного с ним возраста, чуть пониже ростом, круглолицая, с
мягкими золотисто-рыжеватыми волосами до плеч. Очень женственная, агент Скалли
поначалу не воспринималась преступниками как серьезный противник, но при более
тесном с ней знакомстве им приходилось расставаться со своими иллюзиями.
   Малдер вытер рот салфеткой и, ухмыльнувшись, переспросил:
   - На ковер?
   - К Скиннеру. Завтра утром. Безотлагательно. Малдер продолжал улыбаться, но
выражение глаз изменилось: в них вспыхнул неподдельный интерес и азарт.
   Если их срочно вызывает замдиректора, да еще сейчас, когда на них обоих висят
незакрытые дела, это может означать только одно: им предложат дело под грифом
"Икс".
   - Может быть, и так, - словно прочитав его мысли, согласилась Скалли и, выхватив
у него из-под носа последний ломтик картошки, откусила половинку и приподняла
бровь. - А может, у тебя опять неприятности.
   Глава 3
Над пустыней сгущались сумерки. Вечер в городке у подножия гор Сандиа обещал
быть приятно-прохладным. Жара понемногу спадала, бродяга ветер поднимал пыльные
буруны и гнал их по магистрали Альбукерке - Санта-Фе. Змеи попрятались в норы.
   По маленькому городскому скверу бежал марафонец. Его бурно приветствовали дети,
не спешившие возвращаться домой с урока верховой езды. В небе, широко распахнув
крылья, парил ястреб.
   На низком берегу Рио-Гранде, заросшем ветвистыми тополями, швырял камешки в воду
Пол Дэвен. Река здесь давно обмелела, и каждый раз, когда камень падал в
засохшую грязь. Пол зло чертыхался.
   Он ненавидел Нью-Мексико.
   "Вот вам и широкая полноводная Рио-Гранде, с порогами, утесами, и все такое
прочее", - подумал он.
   Может, где-нибудь так оно и есть, но только не здесь. Здесь он ее запросто
переплюнет, не то что переплывет (в ней и воды-то почти не осталось). Какие уж
тут утесы и пороги!
   И Пол швырнул еще один камешек.
   За спиной послышалась музыка: предки включили радио в трейлере, где все они
жили, пока не готов дом. Его должны были достроить еще три месяца назад, когда
они приехали из Чикаго, но началась какая-то неразбериха с бумагами, потом
забастовка, потом еще черт знает что... Пол фырк-нул и швырнул камень с такой
силой, что чуть не свернул плечо.
   Он-то думал, что будет жить на Западе. Пусть не на Диком, но все-таки Западе...
   А предки всего-навсего сменили один город на другой. Только в Чикаго Пол был
свой - там на него никто не наезжал из-за того, что он как-то не так говорит и
одевается.
   Сзади зашуршали камни. От неожиданности Пол вздрогнул, но не обернулся: наверно,
это зануда сестрица по просьбе родителей спускается позвать его домой - а то
вдруг на него нападет дикий зверь, утащит в пустыню в свое логово и сожрет на
завтрак.
   Так и есть.
   Как будто здесь водятся твари, которым такой здоровый малый по зубам!
   - Ты здесь. Пол?
   - А ты что, слепая? - огрызнулся он через плечо.
   Пэт хохотнула и плюхнулась рядом. Она была на год моложе брата (ей исполнилось
шестнадцать), носила очки с толстыми стеклами, волосы небрежно схвачены в два
хвоста. Пол не считал себя глупым, но рядом с сестрой не раз сомневался в своих
умственных способностях.
   Согнув ноги в коленях, Пэт обхватила их руками.
   - Не слишком живописная речка!
   - Какая наблюдательность!
   - Опять ругаются.
   Тоже мне новость.
   С тех пор как они здесь поселились, родители постоянно ругались: из-за дома,
из-за переезда, из-за того, что отец того и гляди потеряет работу, да из-за чего
угодно. А как они поцапались, когда Пол на свои сбережения купил себе индейский
амулет на бисерной нитке! Отец обозвал его хиппи и педиком, мать принялась
защищать сына, а Пол, хлопнув дверью, убежал, пока не успел натворить глупостей.
   Опустив подбородок на колени, Пэт смотрела на воду.
   - Собрался сбежать. Пол? - спросила она вдруг, повернувшись к нему лицом.
   - Что?! - Пол не поверил своим ушам. Пожав плечами, Пэт снова перевела взгляд на
воду.
   - Последнее время ты так себя ведешь, что я подумала... не знаю... подумала,
может, ты хочешь вернуться в Чикаго?
   - Хотелось бы. - Пол бросил камень, и он шлепнулся в грязь на другом берегу. - А
тебе это не приходит в голову?
   - Еще как приходит.
   Вот это да! Пэт такая разумная, спокойная, никогда не теряет голову. Сколько раз
она заговаривала зубы предкам, когда Пол доводил их до точки, и спасала его
задницу! Убежать из дома и вернуться в Чикаго - это по его части. Кто бы мог
подумать, что Пэт с ним заодно?
   Закатилось солнце.
   Из-за тополей наступала ночь.
   Тут и там в воде мерцали огоньки: отражения из окна трейлера, соседских окон,
домов на том берегу. Они то вспыхивали, то гасли, словно напоминая, что река
рядом.
   Пол вдруг почувствовал, что ему совсем не хочется оставаться одному.
   - Но ведь ты не сбежишь? Пэт рассмеялась.
   - Спятил? Ну как я оставлю этот райский уголок? - Еще один смешок. - Извини,
Пол, но мне еще два года учиться. И я доучусь, как бы тошно мне здесь ни было! -
Она повернулась к нему лицом: в темноте блеснули очки. - Ну а потом - клянусь
Богом! - я удеру из этой дыры. Ты и опомниться не успеешь!
   - Поживем - увидим, - усмехнулся Пол.
   - Быстрее той лошади, что тебя тогда понесла. Не забыл еще, братец?
   - Терпеть не могу лошадей! Их навоз пахнет дерьмом.
   После минутной паузы оба покатились со смеху и смеялись до слез, до боли в
животе. А потом на Пэт напала икота, и Пол с большим удовольствием молотил
сестру по спине, пока она его не остановила.
   - Я серьезно, - заявила она. - Я вовсе не шучу.
   - Вот и отлично. - Глядя на черную воду. Пол почесал под носом. - Я тоже не
шучу.
   Он не был глупым, но рядом с сестрой не раз сомневался в своих умственных
способностях.
   Согнув ноги в коленях, Пэт обхватила их руками.
   - Не слишком живописная речка!
   - Какая наблюдательность!
   - Опять ругаются.
   Тоже мне новость.
   С тех пор как они здесь поселились, родители постоянно ругались: из-за дома,
из-за переезда, из-за того, что отец того и гляди потеряет работу, да из-за чего
угодно. А как они поцапались, когда Пол на свои сбережения купил себе индейский
амулет на бисерной нитке! Отец обозвал его хиппи и педиком, мать принялась
защищать сына, а Пол, хлопнув дверью, убежал, пока не успел натворить глупостей.
   Опустив подбородок на колени, Пэт смотрела на воду.
   - Собрался сбежать. Пол? - спросила она вдруг, повернувшись к нему лицом.
   - Что?! - Пол не поверил своим ушам. Пожав плечами, Пэт снова перевела взгляд на
воду.
   - Последнее время ты так себя ведешь, что я подумала... не знаю... подумала,
может, ты хочешь вернуться в Чикаго?
   - Хотелось бы. - Пол бросил камень, и он шлепнулся в грязь на другом берегу. - А
тебе это не приходит в голову?
   - Еще как приходит.
   Вот это да! Пэт такая разумная, спокойная, никогда не теряет голову. Сколько раз
она заговаривала зубы предкам, когда Пол доводил их до точки, и спасала его
задницу! Убежать из дома и вернуться в Чикаго - это по его части. Кто бы мог
подумать, что Пэт с ним заодно?
   Закатилось солнце.
   Из-за тополей наступала ночь.
   Тут и там в воде мерцали огоньки: отражения из окна трейлера, соседских окон,
домов на том берегу. Они то вспыхивали, то гасли, словно напоминая, что река
рядом.
   Пол вдруг почувствовал, что ему совсем не хочется оставаться одному.
   - Но ведь ты не сбежишь? Пэт рассмеялась.
   - Спятил? Ну как я оставлю этот райский уголок? - Еще один смешок. - Извини,
Пол, но мне еще два года учиться. И я доучусь, как бы тошно мне здесь ни было! -
Она повернулась к нему лицом: в темноте блеснули очки. - Ну а потом - клянусь
Богом! - я удеру из этой дыры. Ты и опомниться не успеешь!
   - Поживем - увидим, - усмехнулся Пол.
   - Быстрее той лошади, что тебя тогда понесла. Не забыл еще, братец?
   - Терпеть не могу лошадей! Их навоз пахнет дерьмом.
   После минутной паузы оба покатились со смеху и смеялись до слез, до боли в
животе. А потом на Пэт напала икота, и Пол с большим удовольствием молотил
сестру по спине, пока она его не остановила.
   - Я серьезно, - заявила она. - Я вовсе не шучу.
   - Вот и отлично. - Глядя на черную воду. Пол почесал под носом. - Я тоже не
шучу.
   Возбужденные голоса родителей на какой-то миг заглушили музыку.
   Где-то хлопнула дверь, раздался рев мотора, а вслед за ним - визг шин.
   Слева, за деревьями послышалось шипение.
   Пол услышал первым и, нахмурившись, повернулся в ту сторону, пытаясь разглядеть
в сгустившейся темноте, что там такое.
   - Пэт?
   -Что?
   - А змеи выползают ночью?
   - Что ты несешь! Ну какие тут змеи! Он схватил ее за руку, чтобы она замолчала.
   Что-то шипело еле слышно, но теперь и Пэт услыхала.
   - Нет, - шепнула она (голос чуть дрожал). - Насколько я знаю, змеи не выползают
ночью. Сейчас прохладно, а они любят тепло.
   Может, она и права, но все-таки здорово похоже на змею. Вернее, на целый клубок
змей, вон там, где совсем темно, метрах в тридцати.
   Пэт коснулась его ладони, чтобы он отпустил ее и понял, что она тоже слышит.
   Правда, не знает что.
   Разглядеть они так ничего и не смогли.
   Ветер пробежал по листве. Пол поднял глаза и замер, пытаясь сообразить, в чем
дело.
   Сколько же в этой Богом забытой дыре незнакомых, непонятных звуков, особенно
после заката! Вдобавок ко всем прочим "прелестям".
   И от каждого мороз по спине.
   Шипение приближалось.
   Теперь оно больше походило на торопливый хрипловатый шепот. Привстав на колено.
   Пол пристально вглядывался в темноту.
   Пэт подползла к нему поближе и, тронув за плечо, попросила:
   - Пол, давай лучше уйдем отсюда, ладно?
   Но Пол упрямо затряс головой. Дудки! Раз уж предки поссорились с головой и
приперлись сюда с бредовой затеей начать все заново (хотя на севере у них было
доходное дело), он не позволит каким-то уродам себя запугать.
   Городской мальчик!
   В школе все звали его городским мальчиком. Да они в открытую издеваются над ним,
а его внушительный рост и гневные взгляды здесь, похоже, никого не впечатляют.
   Ну конечно! А здесь что, не город? Разве здесь не такие же пробки? Разве здесь
люди стреляют, режут и бьют друг друга не так же, как в Чикаго?
   Темнота все сгущалась.
   Шипение все ближе.
   - Пол?
   Как можно тише он поднялся на ноги, вытер ладони о джинсы и стиснул кулаки. Ну
хватит, они его достали!
   - Пошли отсюда. Пол!
   - Иди наверх! - не оборачиваясь, приказал он.
   Нет, сюда явно кто-то крадется. Наверно, местные сопляки решили над ним
подшутить. Пол сделал шаг вверх по склону и ощутил под ногой толстую сухую
ветку. Напряженно вглядываясь в темноту, он наклонился и взял ее в руку.
   - Пол!
   - Иди наверх, Пэт! - вырвалось у него громче, чем ему бы хотелось. - Кому
говорят!
   Он так таращился в темноту, что у него закру жилась голова. Кругом темнотища, а
тут еще и в глазах темно.
   Свободной рукой Пол быстро потер глаза, но что толку!
   Светлее не стало.
   "Хватит валять дурака! - подумал он вдруг. - Иди-ка лучше домой: нечего искать
приключений на свою задницу!"
И тут из-за спины выскользнула змеей чья-то рука. От ужаса у Пола в горле
застрял крик.
   И слава Богу! Пэт разжала ладонь, и Пол различил золотую зажигалку. Сестра
курит?! Он взял зажигалку и полуобернулся, словно спрашивая, давно ли она начала
курить. Та улыбнулась - нашел время спрашивать! - и задрала нос, а Пол, поняв
неуместность вопроса, снова повернул голову в сторону, откуда доносилось
шипение.
   Взяв палку поудобнее, он смело шагнул вперед и расправил плечи.
   - Эй, вы там! Уносите ноги или пеняйте на себя, козлы! А то поздно будет!
   Никто ему не ответил.
   Только шипение...
   Подняв зажигалку высоко над головой, он зажег ее и, щуря глаза на желтый язычок
пламени, поводил из стороны в сторону: тени то приближались, то удалялись.
   Деревья пришли в движение, листва посерела, берег принял нереальные очертания.
   -Эй!
   Еще один шаг вперед.
   - Эй! Еще один.
   Ветер щекотнул его затылок и всколыхнул пламя: тени причудливо изогнулись.
   А они все ближе, шепот все громче. Пол еще крепче сжал палку и отвел в сторону,
готовясь врезать первому, кто войдет в круг света. Ему не раз приходилось
орудовать битой одной рукой.
   Он не успел увернуться, и тополиная ветка скользнула по правой щеке и плечу.
   Пэт окликнула его, а может, ему просто показалось? Сейчас он слышал только, как
шуршат по земле его кроссовки, как шелестит листвой ветер и кто-то все шепчет и
шепчет...
   Пол нахмурился.
   Нет, это не шепот.
   Все-таки это шипение. Но только какое-то странное. На змеиное не похоже. Скорее
это... да, как будто чем-то шершавым водят по шершавой поверхности.
   А теперь опять как будто шепот-Пол споткнулся и облизнул губы.
   Ладно, может, там и не люди, но и не змеи тоже, если верить Пэт. И уж, конечно,
не река.
   Так что же, черт возьми, там такое?
   Ветер снова пробежал по листве. Пол задрал голову и улыбнулся.
   Теперь понятно: кто-то тащит по земле ветку. Это шуршат листья!
   Все громче и громче...
   Черт, как раскалилась зажигалка! Пол погасил пламя и принялся размахивать рукой,
чтобы охладить пальцы, а заодно и зажигалку: ведь она ему скоро опять
понадобится.
   Главное - все верно рассчитать.
   Он подождет, пока этот козел подойдет поближе, а потом одновременно зажжет
зажигалку и как размахнется! Да этот дебил и сообразить не успеет, кто его так
огрел.
   Дергая от нервного напряжения уголком рта, Пол встал в бейсбольную стойку и весь
обратился в слух.
   Ну, где вы там, уроды, нападайте!
   Все громче...
   Шагов пока не слышно, но это не важно.
   Пол оглянулся: сестры не видно. Он снова посмотрел вперед - там маячила чья-то
неясная тень, казавшаяся в темноте выше, чем на самом деле.
   Громче...
   Совсем громко.
   "Городской мальчик!" - со злостью вспомнил Пол и чиркнул зажигалкой.
   Но не размахнулся.
   Вскрикнула Пэт.
   Он не мог размахнуться.
   Пэт завизжала...
   Ее визг слился с истошным криком Пола.
   Глава 4
Заместитель директора Вальтер Скиннер сидел за столом, сложив руки на коленях, и
глядел в потолок. Наконец он опустил глаза и мрачно воззрился на раскрытую папку
с делом. Покачал головой, снял очки в металлической оправе и потер переносицу.
   Малдер молчал. Сидевшая рядом Скалли сохраняла невозмутимый вид.
   Заседание шло пока не самым благоприятным образом.
   Шеф был не в духе: затерялась расшифровка записей полугодовых телефонных
разговоров главаря питтсбургской мафии. Когда Малдер вошел в кабинет, Скиннер
изливал свой гнев на секретаршу и провинившихся агентов. Зная его необузданный
нрав, Малдер вместо приветствия кивнул и благоразумно ретировался в приемную.
   Потом он нарушил этикет, позволив себе сесть без приглашения. А когда появился
весь красный от возбуждения Скиннер, Малдер недостаточно шустро вскочил со
стула, за что босс одарил его таким взглядом, от которого скисло бы и парное
молоко.
   И пошло-поехало! Даже появление Скалли не улучшило настроения шефа: долго и
нудно он разглагольствовал на тему преступной безответственности некоторых
сотрудников.
   Малдер внимал ему без комментариев.
   Слава Богу, на этот раз гнев босса направлен на кого-то другого (неплохо для
разнообразия): Малдеру частенько приходилось выступать в качестве объекта
воспитания.
   Как правило, яблоком раздора служили дела под фифом "Икс".
   Согласно положению об обеспечении правопорядка, спектр деятельности ФБР
охватывал расследование самых разнообразных федеральных преступлений: похищений,
вымогательств, политических убийств, ограблений банков. Кроме того, агенты ФБР
имели право расследовать и местные дела - либо по просьбе местных властей, либо
в тех случаях, когда дело затрагивает федеральные интересы и представляет угрозу
национальной безопасности.
   Но иной раз встречаются такие дела, которые не подпадают ни под одну из
категорий.
   Дела настолько странные и необъяснимые, что не поддаются ни здравому смыслу, ни
логике - словно в них не обошлось без вмешательства внеземных цивилизаций.
   Дела под грифом "Икс".
   Их обычно поручали Малдеру, который свято верил, что в любом деле, независимо от
грифа, истина не всегда столь очевидна, как представляется на первый взгляд. А
зачастую и не столь желанна и лицеприятна.
   Но она всегда есть - нужно ее только найти. И предъявить миру. А какой ценой -
не суть важно. Скиннер положил руку на папку.
   - Малдер... - Он запнулся и отодвинул очки. - Малдер, вы что, всерьез полагаете,
что убийца пишет на телах жертв свое имя?
   По его тону Малдер догадался, что босс озабочен чем-то другим.
   - На мой взгляд, это очевидно, сэр. Остается только правильно расшифровать
символы.
   Скиннер молча посмотрел на него и устало выдохнул:
   - Допустим.
   Переглянувшись со Скалли, Малдер убедился в верности своей догадки. Более того,
он понял, что умудрился в очередной раз наступить кое-кому на любимую мозоль.
   Малдер не раз говорил Скалли, что танцор из него хреновый.
   Впрочем, есть масса вещей, которые волнуют его куда больше, чем внутренняя
политика ФБР. Учитывая действующих лиц, ему следовало бы догадаться, что с точки
зрения стратегии было бы куда лучше, если Ньюхаус и Бурнелл пришли к решению
самостоятельно. Надо было лишь направить их в нужную сторону, а не решать все за
них.
   Ну, и нетрудно догадаться, опять же с учетом действующих лиц: кто-то из них
(скорее всего Бурнелл), надо думать, пожаловался боссу, что Малдер хочет
умыкнуть у них дело, а значит, и лавры.
   - Сэр, - обратилась к шефу Скалли. Тот перевел на нее взгляд.
   - Насколько я понимаю, мы весьма ограничены во времени. Судя по регулярности
предыдущих преступлений, убийца нанесет очередной удар недели через две. А
может, и того раньше. Поэтому в данный момент любая подсказка, любая версия,
которую агент Малдер выдвигает, несмотря на груз собственных дел, должна
восприниматься не как грубое вмешательство, а как неоценимая помощь.
   Малдер едва заметно кивнул, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не рассмеяться.
   - Кроме того, я полагаю, что для Малдера, --вкрадчивым тоном продолжила Скалли
(Скиннер опять надел очки), - дело это слишком очевидно, а значит, и
неинтересно.
   Скиннер не мигая посмотрел на Малдера.
   - В этом я с вами полностью согласен, агент Скалли.
   Малдер никак не мог понять выражение его лица. Ведь именно Скиннер по приказу
свыше закрыл дела под грифом "Икс": начальству не нравилось, что Малдер слишком
много знает. Но именно Скиннер приказал вновь открыть дела под грифом "Икс". А
сделать это ему наверняка было нелегко.
   Что-то здесь нечисто.
   Скиннер ему не враг, но и не союзник. Он как тень. Знать бы еще чья.
   - Прошу прощения, сэр, но могу я узнать, в чем моя вина, - тщательно подбирая
слова, спросил Малдер, - в том, что я, когда ко мне обратились, предложил
помощь?
   - Никто вас ни в чем не обвиняет, агент Малдер, - устало возразил Скиннер. Он
опять потер переносицу, но снимать очки не стал. - Да, я вас
вызвал, и, надеюсь, разговор останется между нами. Но в следующий раз будьте так
любезны, избавьте меня от лишних неприятностей и нежелательных звонков. Ну хотя
бы для разнообразия дайте возможность кому-нибудь другому выдвинуть свою версию.
   А вы, как удачно сформулировала агент Скалли, ему только подскажите. Все это
было сказано без намека на улыбку. И в том же духе воспринято присутствующими.
   Наконец босс захлопнул папку и кивком головы дал понять, что больше их не
задерживает.
   - Малдер, это греческий? - спросил он вдруг, когда они были у самой двери.
   - Да, сэр, древнегреческий, - невозмутимо ответил тот, поборов желание отдать
честь, и поспешил в коридор за Скалли. Она предложила пойти в кафе выпить: ей -
кофе, ему - ледяной чай.
   - Знаешь, Скалли, спасибо тебе за поддержку, - сказал он по дороге, - но защита
мне не нужна. Как-нибудь и сам справлюсь.
   Скалли взглянула на него и вздохнула.
   - Еще как нужна, Малдер!
   Он недоверчиво покосился в ее сторону.
   - Доверься мне, - сказала она, погладив его по руке.
   До полудня Малдер успел добросовестно потрудиться, просмотрев с полдюжины новых
дел, оставленных для него на столе. Оксфордский диплом, глубокое знание
криминальной психологии и природный дар прослеживать логику преступления даже
там, где ее как будто не было и нет, делали Малдера незаменимым при
расследовании дел, зашедших в тупик.
   Он ничего не имел против. Ему это даже нравилось.
   Но сейчас Малдеру не давало покоя подозрение, которое, По общему признанию, не
имело под собой достаточных оснований: Бурнелл и Ньюхаус подставили его
сознательно. Почему? Они достаточно компетентны и определенно не глупы. Со
временем они бы и сами увидели то, что увидел он. Да и вообще в Бюро навалом
экспертов - ив Вашингтоне, и в академии ФБР в Квантико, - которые пришли бы к
тому же выводу.
   Малдер откинулся на спинку стула, вытянул ноги и посмотрел на закрытую дверь. По
щеке катилась капелька пота. Ему вдруг пришло в голову, что это опять Они, те
невидимые силы, которые он окрестил Теневым Правительством, - люди, знавшие об
истине, заключенной в делах под грифом "Икс", гораздо больше, чем давали понять
другим. Нет, это не паранойя!
   Не раз они пытались его скомпрометировать. Не раз пытались убить. И не только
его, но и Скалли. Только благодаря тому, что он сумел заручиться поддержкой
определенных лиц в этой сумрачной стране теней, он по-прежнему жив и здоров.
   А теперь Они снова за него взялись. Проверяют, чего он стоит. Отвлекают,
надеясь, что он допустит промах в одном из порученных ему дел. А защитить его
могут только Скиннер, если, конечно, захочет, и "теневые" друзья.
   - Надо было сказать, что это русский! - шепнул он, обращаясь к двери. И
рассмеялся.
   Дверь распахнулась. От неожиданности Малдер чуть не свалился со стула. На пороге
стоял Бурнелл.
   - Малдер, кто может знать древнегреческий? - с мрачным видом спросил он. Малдер
пожал плечами.
   - Не знаю. Надо думать, древние греки. Бурнелл моргнул и прошел в кабинет как
раз в тот момент, когда из вентиляционной отдушины потянуло наконец холодным
воздухом. Он было собрался закрыть за собой дверь, но передумал и засунул руку в
карман.
   - Священники, вот кто! Семинаристы. Преподаватели семинарии. Проповедники. -
Свободной рукой он ослабил галстук. - В общем, Малдер, люди, которые изучают
Библию.
   Малдер вежливо выслушал и решил, что дополнять перечень преподавателями
иностранных языков, археологами и Бог еще знает кем, пожалуй, не стоит. Не
говоря уже об эмигрантах, получивших образование в Греции. Или филологах,
искусствоведах и лингвистах. Бурнелл явно прорабатывает новую версию, и сбивать
его не следует.
   - Я все думаю, - продолжал агент, постукивая пальцем по картотечному шкафу. - Ты
был прав: это греческий. Как же я сам не додумался! А вот насчет имени ты
ошибаешься.
   Малдер не спеша выпрямил спину, подобрал ноги и поднял голову.
   - Вот как? - прищурившись, спросил он.
   - Когда я учился в колледже, я вступил в братскую общину.
   - Я бы на твоем месте выбрал женскую. Бурнелл посмотрел на него с таким
недовольст вом, что Малдер не выдержал и поднял руку, давая понять, что просит
прощения.
   - Ну ладно. Ты был членом братства. Какое это имеет отношение к...
   - Оно называлось "Альфа Хи Ро". - Бурнелл вытянул вперед правую руку: на
безымянном пальце красовался массивный золотой перстень с печаткой и граненым
рубином в центре. Он подошел поближе, чтобы Малдер смог как следует его
разглядеть. - Видишь надпись, Малдер?
   Увидев три заглавные буквы, Малдер затаил дыхание.
   Бурнелл опустил руку.
   - Хи Ро. Это символ Христа, Малдер! - с ликованием в голосе изрек он и
возбужденно взмахнул рукой. - Вот что он вырезал: Хи Ро. - Он кивнул головой и
хлопнул рукой по бедру. - А его жертвы вовсе не проститутки. Не все так просто!
   Ну а что касается того дома на ферме и самой фермы, то что-то в них есть...
   какая-то связь, которая религиозному фанатику могла показаться... ну я не
знаю... кощунственной, что ли.
   Малдер откинулся на спинку стула.
   - Черт меня побери! - В его глазах читалось неподдельное восхищение.
   Бурнелл улыбнулся, потер ладони и, взглянув на вентиляционную отдушину, заметил:
   - Старик, здесь холодильник, да и только. У тебя полетел термостат, да? - Он
подошел к двери и, взявшись за ручку, помедлил.
   Малдер заметил, как у него напряглись и расслабились плечи.
   - Спасибо тебе, Малдер. Кроме шуток! По правде сказать, если бы не ты, то даже и
не знаю, догадался бы я, что это греческий... У меня это кольцо сто лет, а я на
него ни разу даже и не посмотрел как следует. Хорошо, что пару дней назад отдал
его почистить, и сегодня утром, когда надел... Понимаешь, меня как озарило! Мне
даже показалось, что я вижу его в первый раз.
   Бурнелл помолчал, словно собираясь сказать что-то еще, но передумал и, кивнув в
знак благодарности, закрыл за собой дверь.
   А Малдер еще долго сидел не шелохнувшись...
   Глава 5
Сняв шляпу, шериф Чак Спэрроу промокнул рукавом лысину, после чего водрузил
шляпу на место, низко опустив поля.
   - Ну, что скажешь? - слабым голосом спросила стоявшая рядом женщина. (Вид у нее
был такой, будто ее вот-вот вырвет.)
Спэрроу молча покачал головой. У него было только два соображения: либо кому-то
взбрело в голову отточить свое мастерство дубления кожи, либо здесь поработала
одна из этих чертовых сект, окопавшихся в горах. В любом случае не надо быть
нейрохирургом, чтобы понять - потрудились тут на славу.
   Они стояли у маленькой пещеры, к западу от одинокого пологого холма, что в трех
километрах от ранчо Хэтч. Перед входом лежали останки вола, кишащие муравьями и
мухами.
   - Что скажешь, Чак?
   - Ни черта не пойму. Донна!
   Женщина была высокого роста, в сапогах, мешковатых джинсах и мужской рубашке
большого размера скрывавших фигуру. Короткие каштановые волосы зачесаны за уши,
на правой руке массивное серебряное кольцо. Свой джип "Чероки" она оставила на
обочине метрах в пятидесяти, рядом с патрульной машиной шерифа.
   - А ты внутрь заглянул? - спросила она, кивнув подбородком в сторону входа в
пещеру.
   - Да, - ответил Чак преувеличенно спокойно, - заглянул.
   - Ну и что?
   - Я нашел там одно только дерьмо. Если угодно, четырнадцать видов дерьма. И еще
кости. Косточки, - быстро добавил он. - Ничего особенного.
   - Знаешь, я где-то читала, что кости нужны для обряда. Как бы для репетиции...
   Чак осмотрел склон холма и остановил взгляд на машинах.
   - Давай не будем делать скоропалительных выводов, ладно? Хотя с тех пор, как я
здесь работаю, я что-то не слыхал, чтобы тут водились горные львы. И потом,
насколько я знаю, эти твари не имеют привычки перед приемом пищи сдирать с
жертвы шкуру.
   - Твои шуточки, Чак, мне ни к чему! "Это точно, - подумал он. - А вот хорошая
порка тебе бы не повредила. Чтобы не мешала людям спокойно работать".
   Это уже четвертое животное, убитое за последнюю неделю. И ни единого следа, ни
единого знака или хотя бы намека на то, что стало причиной их гибели. Вернее,
кто и как содрал с них шкуру. Чак был почему-то уверен, что ее с них содрали
заживо. Животные скорее всего погибли от болевого шока или истекли кровью.
   А вот он, если сию секунду не уйдет отсюда, наверняка задохнется от смрада.
   Чак повернулся, прикрыл рот рукой и зашагал к машине. Донна не спеша побрела за
ним, бормоча что-то под нос и щелкая пальцами.
   "Животные еще полбеды, - думал Чак, спускаясь в неглубокий ров и в два прыжка из
него выбираясь. - Если бы дело было только в них, в управлении не подняли бы
такой шумихи".
   Погибли три человека, причем совершенно таким же образом. Вернее, черт его знает
каким, если можно так выразиться. Каждый раз, когда в полицию поступало
очередное сообщение, Спэр-роу выезжал на место происшествия сам. И отнюдь не
потому, что не доверял своим заместителям. За тридцать пять лет он исколесил
пустыню вдоль и поперек, общался с индейцами в Санто-Доминго, Сан-Фелипе и
других пуэбло, изучил холмы и горы так, что ориентировался в них с закрытыми
глазами. Словом, стал истинным знатоком здешних мест. Хотя сам он к этому не
стремился и никто его об этом не просил, а иной раз он отдал бы на отсечение
правую руку, лишь бы поглупеть и ничего этого не знать...
   Чак просунул руку в открытое окно водителя, схватил микрофон и, набрав номер
диспетчера, доложил, что нашел и где. Под недоверчивым взглядом Донны он вызвал
фургон, чтобы вывезти останки, и ветеринара для осмотра, после чего швырнул
микрофон на сиденье и, скрестив на груди руки, облокотился мощным торсом на
дверцу автомобиля.
   - Может, сходишь поговоришь с Энни? - спросила Донна. Она стояла на дороге и
рисовала носком сапога бессмысленные узоры в серой пыли, толстым слоем
покрывавшей асфальт.
   - Зачем? - хмыкнул Чак. - Ее ранчо отсюда далеко.
   - Может, это ее вол.
   - Может быть, - согласился шериф, - а может, кого-то из этих. - И он указал
рукой на гору, за которой была Стена Коночинов. - Тебе это не приходит в голову?
   Женщина не подняла глаз, и Чак улыбнулся. Да, Донна Фолкнер не слишком любит
коночинов. Они упорно отказывали ей, когда она предлагала посредничество в
продаже их поделок, а как-то раз даже прогнали из резервации. В прямом смысле
прогнали: они бежали за ней, крича и размахивая чем придется, словно хотели
загнать ее на Сангре Вьенто Меса и сбросить оттуда, как сбросили триста лет
назад, во время восстания в пуэбло, испанских священников и солдат.
   С той лишь разницей, что испанцы к коночинам больше не вернулись. Никто не знает
почему.
   Сейчас в качестве посредника с Донной работает Ник Ланая, и ей не приходится
ходить в резервацию самой.
   - А может, это сатанисты? - предположила Донна, все так же водя ногой по
асфальту и засунув руки в карманы джинсов.
   Спэрроу хмыкнул. Он проверил всех подозрительных: от сатанистов до
придурков-сектантов, которые всерьез полагают, что, отрубая головы бычкам и
козам, можно усовершенствовать этот мир. Насколько ему известно, ни один из них
не убивает с такой бессмысленной жестокостью ни животных, ни людей, даже не
удосуживаясь потом спрятать трупы жертв. Нет, на их почерк это совсем не похоже.
   Впрочем, в этом он не специалист. Чак вздохнул и подумал, что, пожалуй, пора
усмирить гордыню и обратиться за помощью к экспертам. В одиночку ему не
справиться. А то газетчики того и гляди начнут смешивать его с грязью.
   На склоне горы сидели двое мужчин. Их свободные одежды сливались цветом с
выгоревшей землей. Один из них был глубокий старик с прямыми седыми волосами,
ниспадавшими на худые плечи, и резкими чертами лица. Смуглая кожа у рта и
глубоко посаженных глаз испещрена морщинами. На шее ожерелье из позвоночника
гремучей змеи.
   Второй намного моложе, но далеко не молод. Черные, без проседи волосы собраны в
хвост плетеным ремешком, украшенным золотом и бирюзой. Он сидел, согнув ноги в
коленях и опустив между^ними руки; длинные пальцы беспрестанно шевелились -
словно тростинки на ветру.
   Мужчины изредка перебрасывались фразами на смеси ломаного испанского и
коночинского.
   - Отец, - сказал тот, что помоложе, всем своим видом и голосом выражая почтение
и печаль, - ты должен положить этому конец.
   Старик покачал головой.
   - Ты же знаешь, что он делает. Он погубит всех нас.
   Молчание. Молодой потянулся рукой к кустику травы, но вовремя остановился: если
бы он сорвал ее, то раскровенил бы ладонь. Схватив камень, швырнул его вниз.
   Там, внизу, бежала лента дороги (она выходила из ущелья и вела мимо ранчо Энни
Хэтч к магистрали). За спиной высилась Сангре Вьенто Меса.
   - Гибнут люди, Дуган, - обращаясь к старцу по имени, настаивал на своем молодой.
   - Он уже дошел до Альбукерке. - Мужчина говорил, не поворачивая головы: он знал,
что старик на него не смотрит. - Этого теперь не скроешь. Рано или поздно сюда
явятся власти. Мы не сможем их удержать.
   Старик поправил ожерелье.
   - Пусть приходят. Ник. Пусть ищут. Все равно ничего не найдут.
   - А если найдут? - не унимался молодой. По лицу старика скользнула тень улыбки.
   - Все равно не поверят...
   Донна смотрела, как, вздымая задними колесами дорожную пыль, машина шерифа
рванула вперед. Она понимала, как глубоко уязвлено самолюбие Чака: ведь он до
сих пор не выяснил, кто именно виновен в зверских убийствах. Донна не
сомневалась, что и шериф, и городская полиция ищут не там, где надо. Напрасно
они проверяют все бары в центре Альбукерке и рассылают тайных агентов по
университетам - зря только теряют время.
   Прищурившись, она посмотрела на небо: там, в безбрежной бледно-голубой дали,
заблудилось одинокое перышко-облачко.
   И "Джорнал", и "Трибьюн" уже подняли трезвон, и теперь все жаждут крови. Так
что, если Спэрроу допустит оплошность, быть ему козлом отпущения.
   "Впрочем, меня это не касается", - мрачно подумала она, направляясь к машине.
   Чак уже большой мальчик и может позаботиться о себе сам. Хотя бы потому, что
никогда не замечает, когда она протягивает ему руку помощи; хотя бы потому, что
считает ее странноватой; хотя бы потому, что никогда ни о чем ей не расскажет,
пока она сама не пристанет к нему с ножом к горлу...
   - Черт! - Донна со злостью пнула переднее колесо "Чероки". - Ну и кретин!
   Она села в машину и, схватившись за раскаленный руль, с шумом втянула воздух и
отдернула пальцы. На соседнем сиденье валялась пара рабочих перчаток. Надев их.
   Донна взглянула в зеркало заднего вида, потом перевела глаза на холм и облако
мух над тем, что осталось от вола. Ее замутило, и она глубоко вздохнула, чтобы
подавить тошноту.
   Что-то совсем на нее не похоже.
   Ей приходилось видеть в пустыне и не такое, а уж тем более в городе - после
драки с ножами или перестрелки. Странно, почему на этот раз она так испугалась.
   Включив зажигание. Донна опять взглянула в зеркало заднего вида и чуть не
закричала от ужаса.
   Прямо за ней, почти у заднего бампера джипа, непонятно откуда взялся красный
пикап, весь пыльный и ржавый; отблеск солнца в его ветровом стекле на миг
ослепил Донну, а решетка радиатора оскалилась, словно акулья пасть.
   Она приготовилась к удару, но когда в последнюю секунду грузовичок вильнул в
сторону, сбросил скорость и спокойно ее обошел. Донне даже пришло в голову, что
все это ей только привиделось.
   Она посмотрела направо, и водитель пикапа ответил на ее взгляд.
   "Господи спаси!" - подумала Донна.
   Низко надвинутая серая шляпа, темные очки, длинные черные волосы, стянутые на
затылке в хвост...
   Леон Сиола.
   Донна даже не заметила, что, пока пикап не скрылся в клубах пыли, так и не
перевела дыхание. Только потом она прижалась к спинке сиденья, запрокинула
голову и прикрыла глаза. Кондиционер гнал холодный воздух прямо ей в колени
Донна передернулась, но не выключила его и даже не направила в другую сторону, а
так и сидела с закрытыми глазами до тех пор, пока у нее не закружилась голова.
   Когда она их открыла, вокруг никого не было. Даже пыли над дорогой...
   "Ну, поехали! - скомандовала себе Донна и сухо сглотнула. - Поехали домой,
девочка!"
Прошло еще десять минут, прежде чем у нее перестали дрожать руки и она смогла
взяться за руль. И еще десять, прежде чем до нее дошло, что она стоит на месте.
   Донна надавила на газ с такой силой, что из-под буксующих колес веером полетели
камни. Джип рванул вперед, и Донна забыла обо всем, кроме слепящего солнца и
дороги.
   Скорее домой и выпить. А потом позвонить Спэрроу и сказать, что вернулся Леон
Сиола.
   Внутренний голос подсказывал ей, что эта новость вряд ли приведет шерифа в
восторг.
   Притворно охая, молодой мужчина встал, потер шею и размял занемевшие ноги. Он
опять принялся за свое:
   - Дуган, мы не можем этого допустить. Это сведет на нет все, чего мы добились.
   Старик даже не оглянулся. Он неотрывно смотрел на поднятые вдали клубы пыли.
   - Ник, мы не в силах это остановить.
   - Может быть, и так, но его-то остановить мы можем!
   - Но ведь точно мы не знаем.
   "Да знаем, черт побери, знаем! - подумал молодой. - Мы отлично знаем, что это
он, но ничего не делаем. Ничего!"
   - А что, если ты ошибаешься? - тихо спросил старик.
   Ник покачал головой, хотя и знал, что старик на него не смотрит.
   - Ну а что мы теряем, даже если я ошибаюсь? Придут белые, посмотрят и уйдут.
   Оставят нас в покое. Что мы теряем, Дуган?
   - Себя, - все так же тихо ответил старец.
   Молодой снова покачал головой. Этот спор родился раньше, чем он сам. Одни
говорят: "Давайте впустим их, мы ведь ничего не теряем. Наоборот, теперь у нас
радио и телевидение". А другие: "Если мы пустим их, то потеряем самих себя".
   Вот поэтому молодые и уходят, и многие так и не приходят назад.
   Вдруг одним движением - таким стремительным и плавным, словно его и не было -
старик поднялся, отряхнул пыль с одежды и проверил по солнцу, который час. Не
говоря ни слова, он направился к вершине. Ник, отставая на шаг, последовал за
ним. Когда они достигли гребня, Дуган указал на бледный призрак луны.
   - Еще одна ночь, и все будет сделано. Ник промолчал, и молчание выдавало его
сомнения.
   - Еще одна ночь... - Старик взял его под руку: роспуск в долину был крутой и
скользкий. - Знаешь, чтобы это получилось, надо верить. - По его лицу опять
промелькнула тень улыбки. - И, боюсь, куда сильнее, чем прежде. Но ведь вера
есть...
   Ника волновало совсем другое. Вера у него была: он хранил ее даже тогда, когда
жил за стеной. Он думал об убийствах. Вернее о том, что они повлекут за собой.
   Глава 6
Насвистывая под нос, Малдер вошел в кабинет.
   День начался с роскошного, фантастического - ну прямо-таки в лучших традициях
Голливуда - рассвета, обещая и дальше быть таким же великолепным. Малдер даже
засомневался: уж не сон ли это. Три дня назад в столице спала наконец жара;
температура стояла почти весенняя, по ночам, умывая улицы, шли проливные дожди и
дул, разгоняя смог, ветер, так что небо над городом сияло безукоризненной
голубизной.
   Свежая зелень листвы, яркие цветы... все так прекрасно, что даже противно.
   Но он уж как-нибудь перетерпит, не полный же идиот.
   В его кресле за столом сидела Скалли.
   - Доброе утро! - весело приветствовал ее Малдер.
   За эти дни ему удалось расколоть два дела, над которыми он корпел уже целый
месяц. Причем на этот раз, для разнообразия, агенты, работавшие над ними, были
искренне ему благодарны: ничье самолюбие при этом не пострадало, и в скором
времени еще два мерзавца увидят небо в клеточку.
   Малдера не слишком удивило, что Бет Ньюхаус в отличие от Бурнелла так и не зашла
извиниться за свое поведение. Он ее с тех пор вообще не видел - еще один знак,
что жизнь прекрасна. А может, он вообще ошибался насчет того, что эта парочка
подставила его сознательно?
   Для полного счастья ему сейчас не хватало только большого пакета семечек.
   - Как дела? - спросил он, швырнув кейс на заваленный папками стол.
   Скалли опустила руку под стол и метнула ему пластиковый пакет.
   Малдер поймал его одной рукой: не может быть, семечки! Он улыбнулся. Еще один
знак, причем добрый. Тут он засомневался.
   - Ты же терпеть не можешь, когда я грызу семечки. От них мусор, а ты известная
чистюля. - Он взвесил пакет на ладони. - В чем подвох?
   Невинно пожав плечами, Скалли раскрыла кейс. Сегодня она была в зеленом костюме
и блузке в Тон с брошкой у ворота.
   - Скалли, в чем подвох? - переспросил Малдер, бросая пакет на стол.
   Достав папку, она помахала ею и положила себе на колени.
   Малдер молча посмотрел на папку, потом на Скалли, потом на семечки... Нет, это
определенно знак. Только у него нет желания выяснять, какой именно.
   Заметив выражение его лица, Скалли улыбнулась.
   - Да не волнуйся ты так! Может, тебе еще и понравится.
   Малдер молчал. Скалли уселась поудобнее и спросила:
   - Итак, что тебе известно о массовом истреблении скота?
   - Нет, Скалли, я тебя прошу, только не это! - Он подошел к рабочему креслу,
плюхнулся в него и, развернувшись к ней лицом, закинул ногу на ногу, всем своим
видом давая понять, что не намерен отвечать на риторический вопрос без особой на
то необходимости. Похоже, она подготавливает его, настраивает на "необычный"
лад.
   - Ну, так и быть. - Малдер переплел пальцы и положил локти на подлокотники. -
Все зависит от того, с кем или с чем имеешь дело. Либо с придурками-сектантами,
которые приносят в жертву животных (скажем, коров); либо с секретными
исследованиями в области иммунологии; либо с испытаниями средств химической
войны; либо... - он закатил глаза на потолок, - либо с экспериментами,
проводимыми внеземными цивилизациями, - и покачал головой. - Вот, пожалуй, и
все, что мне приходит в голову.
   Скалли открыла папку и начала читать:
   - "Животные погибли либо в результате крово-потери - у них удалены части кожного
покрова и/или мышечной ткани и/или органы..."
   - ... либо их покрошили к чертовой матери в капусту и оставили лежать посреди
поля, и на них поскользнулся и упал бедный фермер. Ну и что дальше? Ты отлично
знаешь, меня такие вещи не... - Малдер осекся. Они переглянулись.
   Он чуть было не сказал "интересуют", но неожиданно для самого себя передумал и,
глядя на кончик ботинка, спросил:
   - Где?
   - Нью-Мексико. - Малдер рассмеялся.
   - Истребление скота? Ну конечно же! Надо думать, неподалеку от Розвелла. Хватит,
Скалли! Дай передохнуть. Я не собираюсь влезать в это...
   Скалли молча показала ему две фотографии.
   Через минуту Малдер взял их в руки, еще через минуту поставил обе ноги на пол и
склонился над снимками, всматриваясь то в один, то в другой. Когда до него
дошло, что на них изображено, он шумно вдохнул.
   На первый взгляд это было похоже на какую-то бесформенную бело-серую груду,
лежащую на горячей земле.
   Вернее на песке - видимо, где-нибудь в пустыне. Но если приглядеться, можно было
различить тушу животного, с которого содрали шкуру и обглодали в нескольких
местах до кости, до голого черепа.
   - Ту, что слева, нашли только дня через два после смерти, - пояснила Скалли.
   У трупа зияли пустые глазницы. Присмотревшись, можно было увидеть, что по нему
кишат твуравьи и мухи, которых не удалось отогнать фотографу. Задние ноги
вывернуты, пасть раскрыта. Язык на месте, но намного тоньше, чем должен бы быть
   - явно ободран. Как Малдер ни старался, ему яе удалось различить на снимках
никаких следов крови.
   - А где же кровь? - нахмурившись, спросил он.
   - Я тоже обратила на это внимание, - кивнула Скалли. - Если это обескровливание,
то выполнено оно безупречно. А если нет, - она приподняла плечо, - мне на ум
приходит только прижигание. Если судить по фотографиям. Ну а чтобы знать
наверняка, придется поговорить с теми, кто был на месте происшествия.
   Малдер перевел взгляд на вторую фотографию.
   - А этого нашли через несколько часов, - продолжила Скалли. - У него тоже не
было глаз. Непонятно только, каким путем их удалили: хирургическим или...
   Она недоговорила - в этом не было необходимости.
   - И здесь ни одного следа крови, - заметил Малдер, переводя взгляд с одного
снимка на другой.
   - Верно. И опять ничего непонятно. То есть, пока непонятно. Обрати внимание на
задние конечности. Тоже вывернуты. Ты только представь, Малдер, сколько для
этого нужно сил. Будь здоров, сколько!
   - Ну и что ты хочешь этим сказать?
   - Пока еще рано делать выводы, Малдер. Почти вся шкура содрана, хотя, если
приглядеться... - Скалли наклонилась и ткнула пальцем в одну из фотографий. --
Похоже, на животе остались кусочки. И между ногами вроде бы тоже. Трудно
сказать: слишком много мышечной ткани утрачено или повреждено.
   Малдер поднял глаза.
   - Знаешь, с них не просто сняли шкуру. Что скажешь? Может, их освежевали?
   Скалли осторожно кивнула, как всегда, не желая принимать решения до тех пор,
пока не ознакомился с прямыми уликами.
   - Может быть. Нужно самой все как следует осмотреть.
   Она протянула ему еще две фотографии. Малдер взял их, бросил взгляд и, судорожно
сглотнув, откинулся на спинку кресла.
   - Господи!
   Люди. На фото были люди.
   Он прикрыл глаза и отложил снимки в сторону. За последние несколько лет он
навидался всякого: от расчлененных трупов до кровавой бойни, но ничего более
жестокого он еще не встречал. Одного взгляда на снимки вполне хватило, чтобы
понять: это что-то новенькое. Мягко говоря.
   Освежевали.
   Этих людей освежевали. Причем заживо.
   - Скиннер, да? - не то спросил, не то констатировал Малдер: замдиректора
наверняка недолго думая спустил это дело ему.
   Заправив за ухо выпавшую прядь волос, Скалли кивнула.
   - Местные власти, из Управления шерифа округа, позвонили... - она заглянула в
папку, - позвонили Рэду Гарсону из Управления Альбукерке. Ну а тот сразу
вспомнил про тебя.
   С Гарсоном Малдер был немного знаком еще по академии в Квантико. Родом с запада,
Рэд учился с редкостным рвением, происходящим не столько из больших способностей
(хотя их у него было немало), сколько из страстного желания уехать поскорее с
востока. И, надо сказать, в этом преуспел. Работник он был отменный, особенно по
части расследования на месте преступления. Раз он обратился за помощью, можно не
сомневаться: дело это - крепкий орешек.
   - На такое, Малдер, способен только больной. Больной, психически
неуравновешенный тип, или человек, напрочь лишенный эмоций, то есть, можно
сказать, уже не человек.
   Он схватил первую попавшуюся фотографию: на ней было два трупа. Слава Богу, их
лица (вернее, то, что от них осталось) были отвернуты в сторону от объектива.
   - Их связали? Накачали наркотиками?
   - Трудно сказать, - не сразу отозвалась Скалли, - но на первый взгляд... - Она
замолчала, а когда заговорила, по ее тону Малдер понял: она нервничает и злится.
   - Похоже, нет. Во всяком случае. Гарсон не считает, что их убили где-нибудь в
другом месте, а потом привезли и бросили здесь.
   Малдер прикрыл рот рукой и задумчиво прикусил нижнюю губу.
   - Судя по результатам вскрытия (их Проводила медэксперт Элен Риос), - продолжила
Скалли, - нельзя сказать определенно, были ли они в сознании в момент смерти.
   Судя по незначительному количеству эпинефрина в крови, все произошло так быстро,
что он просто не успел образоваться, как, впрочем, почти всегда в случаях
жестокого насилия.
   - Выброс адреналина у жертвы, - тихо прокомментировал Малдер.
   Скалли оторвалась от бумаг.
   - Верно. Но это еще не все. Малдер насторожился.
   - Похоже, во время нападения они были одеты.
   - Как это? - поежился он.
   - На месте преступления обнаружены обрывки одежды. А еще куски обувной кожи и
металлические пуговицы.
   - Хватит, Скалли!
   Слегка дрожащей рукой она засунула папку в кейс.
   - Патологоанатом считает, что они умерли от болевого шока или истекли кровью. -
Скалли медленно перевела дыхание. - А по мнению Гарсона, они умерли от страха.
   То есть, когда упали на землю, были уже мертвы.
   - Послушай, Скалли, - перебил ее Малдер, - что же получается: на этих людей
(давай не будем пока говорить проживотных), на этихлюдейкто-то напал и освежевал
так, что изодрал в клочья одежду и заживо содрал кожу. - Он покачал головой. -
Ты говоришь, что...
   - Они говорят, - поправила его Скалли. ,- Ну хорошо. Они говорят, что случилось
это так быстро, что даже не успел образоваться эпи-нефрин... - Малдер мрачно
улыбнулся и невидящими глазами обвел кабинет. - Скалли, но ведь ты не хуже меня
понимаешь, что это - черт побери! - почти невозможно.
   - Может быть, и так, - согласилась она. - У меня было слишком мало времени,
чтобы как следует над этим подумать.
   Малдер вскочил.
   - А тебе и незачем думать, Скалли. Над чем тут думать? Это практически
невозможно - и точка!
   - Вот поэтому рано утром мы и должны сесть в самолет. Пересадка в Далласе, и в
час дня мы в Нью-Мексико. - Предвидя возражения, Скалли наставительно подняла
вверх палец: - И попрошу учесть, Малдер, слово "практически" здесь как раз
уместно. Именно потому, что не означает "совершенно".
   Малдер посмотрел на ее кейс, кивнул на кипу незаконченных дел на столе и,
заметив улыбку в уголках ее рта, спросил:
   - Ну и?..
   Скалли молчала, зная, что Малдер и не ждет от нее ответа.
   Он всегда ведет себя так, когда на него сваливают дело под грифом "Икс".
   Закрутились колесики, забегали шарики, в глазах вспыхнул азарт. Малдер понимает
"невозможное" по-своему - просто кто-то почему-то решил: тому, что случилось,
нет объяснений.
   Но объяснения есть всегда.
   Всегда!
   Правда, они не всегда нравятся его начальству и Скалли. Но тем не менее они
есть.
   Иногда, чтобы их найти, нужно лишь немного напрячь воображение Посмотреть на
вещи чуть-чуть шире. Постараться понять, что истина порой надевает маску.
   - И это еще не все, - сказала Скалли и уложила пакет с семечками в кейс Малдера.
   - Что еще?
   Она встала и поправила юбку.
   - В одном из случаев есть свидетель. Малдер от удивления открыл рот.
   - Шутишь? И он видел убийцу?
   - Видела, - уточнила Скалли. - И она утверждает, что это не человек. Малдер
молчал.
   - Она говорит, что это призрак. Час от часу не легче!
   - Не то призрак, не то привидение.
   Глава 7
В кострище горел огонь.
   Языки пламени отбрасывали причудливые блики на стены большой мрачной комнаты без
окон. Темные струи дыма тянулись к круглому зазубренному отверстию в потолке.
   На досках вокруг кострища сидели люди, поджав под себя ноги и сложив руки на
коленях. Их тени четко вырисовывались на грубо отесанных каменных стенах.
   Их было шестеро. Худые обнаженные тела напряжены, длинные, мокрые, от пота
волосы поблескивали в свете костра. Они не отрывали глаз от огня. Языки пламени
чуть заметно колебались от дуновения ветерка, но мужчины его словно не замечали.
   Над костром на металлической решетке в маленьком закопченном котелке булькала,
не поднимая пара, бесцветная жидкость.
   Седьмой мужчина, как велит ритуал, сидел чуть поодаль, на стуле, вытесанном из
красного матового камня. Он тоже был гол, только голову украшала расшитая
драгоценными камнями повязка.
   Камни - каждый размером с ноготь - не повторяли друг друга. В правой руке
мужчина держал позвоночник змеи, в левой - черный конский хвост, завязанный на
конце узлом и переплетенный голубой, красной и желтой лентой. Его черные сяаза
смотрели в никуда.
   Наконец один из сидящих вокруг костра пошевелился: его грудь поднялась и
опустилась в беззвучном вздохе. Взяв из рук соседа, сидящего слева, глиняный
черпак, он окунул его в котелок и с трудом поднялся на худые старческие ноги.
   Сказал слово огню. Слово туманному ночному небу, видневшемуся сквозь дыру в
потолке. Потом поднес черпак к мужчине на стуле, пробормотал заклинание и вылил
кипящую жидкость ему на голову.
   Тот не шелохнулся.
   Вода потекла по волосам, плечам, спине и груди.
   А он так и не шелохнулся.
   Лишь дрогнул конский хвост, но сжимавшая его рука осталась неподвижной.
   Старик возвратился в круг, сел и, приняв позу, снова замер.
   Стало тихо, лишь потрескивал огонь.
   Одинокий человек, затерянный среди безмолвия.
   Он стоял в кругу разбросанных костей - койота, горного льва, лошади, быка,
барана, змеи.
   Он смотрел, как над Сангре Вьенто Меса поднимается струйками дым, и потом,
поднявшись метров на тридцать, они стекаются в один темный столб, восходящий
прямо к луне.
   Луна в клубе дыма казалась изумрудной.
   Человек улыбнулся невеселой улыбкой.
   Он распахнул руки, как будто маня дым к себе.
   Дым стоял на месте.
   Ничего, он подождет.
   Дым всегда приходил к нему - придет и теперь.
   А после сегодняшней ночи, когда выжившие из ума старцы сделают свое дело, он
заставит его подчиниться своей воле.
   Нужно только верить...
   Донна перевернулась во сне и застонала так громко, что проснулась. Она моргнула,
прогоняя страшный сон, и, окончательно проснувшись, спустила ноги с кровати.
   Отбросив с лица волосы, Донна вдохнула ртом прохладный ночной воздух и зябко
передернула плечами.
   В доме было тихо.
   И у соседей тоже.
   Через щели в шторах в комнату проникал лунный свет, в его лучах плясали пылинки.
   Донна зевнула и встала с кровати. Кошмар рассеялся, но она знала: это тот самый
жуткий сон, что преследует ее вот уже третью неделю.
   Ей снилось, будто она идет по пустыне, босая, в одной длинной тенниске. Ноги
мерзнут от остывшего за ночь песка. В лицо дует ветер. Полнолуние, а луна такая
огромная, словно вот-вот столкнется с землей. И звезд не сосчитать...
   Ветер дует ей в лицо, а за спиной слышны чьи-то шаги, но стоит ей обернуться -
никого, только ночь да ее тень.
   А за спиной что-то шипит.
   Подбирается к ней и царапает.
   Она чувствует, что больше не выдержит, и усилием воли заставляет себя
проснуться: если не проснешься, то просто умрешь от страха.
   Донна не верила в приметы, но не могла не удивляться постоянству этого страшного
сна.
   Она сонно побрела на кухню, открыла холодильник и подумала, не выпить ли пива.
   Хотя, пожалуй, поздновато (или рановато?) А, один черт! Если она сейчас выпьет,
то уже не уснет и встанет ни свет ни заря, кляня себя и гадая, хватит ли сил
целый день таскать ноги после нескольких часов сна.
   Решительно захлопнув дверцу холодильника, Донна зевнула и направилась к задней
двери.
   Двор у нее был небольшой. Как и все остальные участки, расположенные вдоль
боковой дороги, с торца его замыкала выкрашенная под цвет земли бетонная стена.
   Ветвистые тополя скрывали соседние дома, и даже днем увидеть их можно было
только стоя прямо у стены.
   Внезапно Донна почувствовала себя страшно одинокой.
   Никого рядом.
   Она отрезана от всего мира, и помочь ей некому.
   Она запаниковала и никак не могла взять себя в руки.
   Бегание из комнаты в комнату ничуть не помогло: из окна гостиной тоже ничего не
видно - только розовые клумбы. Надо было гробить столько сил и времени, чтобы
сделать из них живую изгородь - теперь за ними не видно ни дороги, ни поля.
   Да она в западне!
   Вскрикнув, Донна помчалась к двери, распахнула ее и, выскочив на крыльцо, чуть
не спустилась во двор, но бетон обжег холодом босые ноги, а холодный ветер
приклеил тенниску к груди.
   "Хватит! Завтра же утром перееду в город!" - решила Донна.
   "Каждый раз после кошмара даю себе этот обет", - тут же невольно усмехнулась
она.
   Нечего сказать, крутая девчонка! Такая крутая, что раскисла из-за какого-то
бредового сна.
   Рассмеявшись, она вернулась в дом, и ей показалось, что она слышит за спиной
знакомое шипение-Дым поднялся, свернулся кольцом и проглотил изумрудную луну.
   Майк Остранд был слегка навеселе.
   Черт, какое там слегка - пьян в стельку: не различал даже приборной доски, не
говоря уж о шоссе.
   Сноп света от фар то расплывался, то принимал четкие очертания. Дорога качалась
из стороны в сторону, а вместе с ней и машина то и дело пересекала осевую линию.
   Впрочем, уже так поздно, что это не имеет никакого значения.
   Дорога из Санта-Фе, не считая отдельных горок и пригорков, ровная на всем пути
до Берналильо, да и дальше, за Альбукерке: знай топчи себе железку и держись
покрепче за руль. Не впервой!
   Майк икнул, рыгнул и, почувствовав кислый привкус во рту, скривился и потряс
головой.
   По радио передавали Вилли Нельсона.
   Майк протер глаза и взглянул в зеркало заднего вида. Ни черта не видать -
темнотища!
   И впереди темнотища.
   Спидометр перевалил за сто.
   "Если повезет, к двум буду дома, а в два десять засну, разумеется, если доберусь
до спальни. Или в два ноль пять, если не дотяну и свалюсь на кушетку в холле..."
Он рассмеялся, вернее хохотнул и, почувствовав, что вот-вот зевнет, опустил
оконное стекло. Он хоть и пьян, но соображает: пусть лучше продует голову, чем
вырубиться и очнуться в кювете.
   Из окна потянуло свежей ночной прохладой.
   Ровно и уверенно гудел мотор.
   -Ну прямо как я! - заявил Майк, обращаясь к дороге. - Уверен в себе, прочно стою
на ногах. Он опять хохотнул и еще раз рыгнул. Хороший был вечер. Нет, просто
замечательный! Эти недоумки из Санта-Фе, которые полагают, что лучше других
разбираются в современной живописи, решили, что он - новое слово в искусстве.
   "Живые коллажи" - вот как они назвали его картины, а его самого окрестили Гением
Пустыни.
   - Бог ты мой! Смех да и только! - завопил он во всю глотку.
   Лет десять подряд Майк безуспешно пытался продать свои картины, которые не
нравились даже ему самому, а в один прекрасный день взял кактус, разрезал его
пополам, приклеил к холсту, добавил несколько птичьих косточек и пару бусинок,
придумал соответствующее бредовое название и шутки ради повез на север.
   И им понравилось.
   Да еще как понравилось!
   Он-то сотворил сей шедевр в издевку, а они чуть не передрались: все горели
желанием его купить.
   По кабине, трепля белокурые волосы Майка и холодя голову, гулял ветер.
   Через пять лет, вернее через двадцать пять "полотен", состряпанных в состоянии
жесточайшего подпития, на его банковском счету образовалась кругленькая сумма.
   Он купил себе новый домик, менял каждый год машину, не говоря уже о женщинах,
которые выстраивались в очередь - лишь бы прикоснуться к величию Гения...
   Тошнота да и только!
   Однако его умственные способности слава не повредила.
   Мода приходит и уходит, и он отлично понимал, что следующий сезон может стать
для него последним. Поэтому сейчас надо лечь на дно, поработать еще над дюжиной
нетленок и вовремя удалиться на покой. Чтобы избежать печальной участи многих
неудачников, которые, пережив свой звездный час, пристают ко всем подряд
где-нибудь в баре с рассказами о былом величии и пьют на халяву пиво.
   Спидометр перевалил за сто двадцать.
   Разболелась голова.
   В животе булькала кислятина.
   Тыльной стороной ладони Майк отер лицо и заметил что-то справа, прямо за кромкой
света фары.
   Нахмурившись, он уставился в ту сторону и вскрикнул от неожиданности, когда
машина, словно следуя за его взглядом, выскочила на обочину. Майк судорожно
вывернул руль, его накренило в сторону осевой линии, потом откинуло назад.
   Вместо тормоза он нажал на газ, правые шины соскочили с асфальта и вгрызлись в
песчаную обочину, и у Майка из горла вырвался немой крик.
   Машину здорово тряхнуло.
   Майк замер - выходить из заноса или не выходить? - ив ужасе смотрел, как
стремительно летят на него кусты и глубокий кювет. Но вдруг в последний момент
они как будто сами собой увернулись, а автомобиль вновь оказался на тверди
дороги.
   По лицу Майка градом катился пот.
   Он почувствовал, что у него вот-вот лопнет мочевой пузырь.
   Левая рука дрожала так, что пришлось зажать ее коленями.
   - Господи! - прошептал он. - Спаси и помилуй!
   "Все, сорок километров, - поклялся он. - Пусть буду дома только к утру, но
больше сорока в час ни за что не поеду!"
Хотя он и не протрезвел окончательно, в голове здорово прояснилось.
   А стрелка спидометра подошла к восьмидесяти.
   Глядя, как она медленно ползет вверх, Майк решил, что все обойдется. Девяносто -
в самый раз. И домой приедет пораньше - нечего болтаться ночью посреди пустыни.
   Он судорожно сглотнул, глубоко вздохнул и выключил радио: сейчас ему никак
нельзя отвлекаться. Надо сосредоточиться на дороге - сейчас не до музыки...
   И тут он опять увидел это.
   Что-то двигалось по ту сторону кювета, неотступно следуя за автомобилем. Но
этого не может быть! Господи, да у него скорость за сто, так быстро может
двигаться только другой автомобиль.
   Прищурившись, Майк посмотрел в ту сторону, машину повело, он отвернулся и
облизнул губы.
   Там ничего нет!
   Боже мой, да там и быть ничего не может! Это фары, только и всего: свет фар,
бегущий вдоль кустов можжевельника, сосен и придорожных камней. Да мало ли что
еще! Просто его глаза поймали отраженный свет фар, а он под воздействием
алкоголя принял его за преследователя.
   Вот и все.
   Хоть бы луна светила поярче!
   "К черту все картины, - решил он, проехав еще километр, - хватит, пора
завязывать". Денег у него предостаточно, дом он выкупил, какого черта еще надо?
   Вдруг что-то ударило в левую дверь, и машина отскочила в сторону.
   Майк закричал и увидел, как расплываются на руле его руки и дорога из черной
превратилась в серую, а потом опять стала черной. Машину снова ударило и,
истошно завопив, Майк бросил взгляд в окно: что еще за пьяный кретин хочет
столкнуть его с дороги?!
   Никого!
   А когда он перевел взгляд на дорогу, было слишком поздно.
   Дороги больше не было.
   Майк закрыл лицо руками, зажмурился и закричал.
   Ничего не загорелось и не взорвалось.
   Майк Остранд висел вниз головой на ремне безопасности и слушал, как тарахтит
мотор и в открытое окно дует ветер.
   И еще что-то шипит. "Наверное, все еще крутятся колеса", - подумал он.
   Через несколько секунд что-то непонятное проникло в окно и коснулось его руки.
   Майк потерял сознание.
   Глава 8
Гостиница "Ла Моска" расположилась между Рио-Гранде и высокой саманной стеной,
отгораживающей ее от шоссе. В центральном двухэтажном корпусе размещались бюро
администратора. просторный зал ожидания с маленьким фонтаном в центре и
ресторан, в который при большом желании могли втиснуться человек сто. По об.
   стороны центрального корпуса, в тени тополей и рябин, стояли восемь крытых
черепицей коттеджей. Посреди дворика росла старая дикая маслина, огромный ствол
которой опоясывала деревянная скамейка.
   Скалли сидела в тени под маслиной, прямо напротив входной арки с вычурными
чугунными воротами, которые, как утверждал хозяин гостиницы, запираются ровно в
полночь. Прикрыв глаза, она пальцем стерла со лба капельку пота.
   - Ну что, полегчало? - спросил Рэд Гарсон.
   - Пока не очень.
   День не задался с самого утра: она проспала и, примчавшись сломя голову в
аэропорт, узнала, что рейс задерживается. На час. Потом еще на два.
   Когда же они наконец-то взлетели, Скалли включила свой переносной компьютер,
чтобы вместе с Малдером ознакомиться с материалами дела поподробнее.
   Но не тут-то было.
   До самого Далласа их мучила болтанка, что отнюдь не располагало к чтению с
экрана компьютера. Большую часть пути Скалли стоически - хотя и с переменным
успехом - боролась со сном. Из-за грозового шторма над Техасом им пришлось
отклониться от курса, они потеряли еще один час и опоздали на пересадку.
   - Дурной знак! - мрачно прокомментировал Малдер. - Нас преследует злой рок.
   Когда они приземлились в Альбукерке, Скалли и сама начала верить в дурные
приметы, а когда Рэд Гарсон помчал их на своем джипе на север, в сторону
Берналильо, она дала себе зарок остаток дней ходить пешком.
   Рэд осторожно кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.
   Скалли открыла глаза и слабо улыбнулась.
   Рэд, как и описывал его Малдер, был высокий, подтянутый мужчина средних лет.
   Судя по морщинистому лицу и рукам, он немало времени проводил в горах и пустыне.
   Непонятно.только, почему его так прозвали: волосы у него были белокурые*, глаза
темно-голубые; левое ухо без мочки (ее откусил, как поведал ей Рэд, во время
драки один тип, проводивший большую часть жизни по тюрьмам).
   Совсем не типичный агент ФБР.
   Когда он улыбался, у него шевелились только губы; зубы никогда не показывались.
   - Думаете, он спит? - спросил Рэд, указывая пальцем за спину.
   - Вряд ли.
   Мимо гостиницы протарахтел пикап и, оставив за собой шлейф черного дыма,
скрылся.
   - Дана?
   Скалли кивнула, давая понять, что слушает.
   - А почему он зовет вас Скалли? У вас ведь есть имя.
   - Ему можно, - просто, не вдаваясь в подробности, ответила она. Разве вот так
сразу объяснишь, что Малдер ее самый лучший друг, а не просто напарник. Они
могут полностью положиться друг на друга в случае опасности или помочь друг
другу, когда дело не сдвигается с мертвой точки. И дело не только в том, что у
них совершенно разные стили работы, и именно поэтому - к удивлению многих - они
отлично дополняют друг друга.
   Это трудно объяснить словами, но Скалли твердо знала: что бы ни случилось,
Малдер, когда он ей нужен, всегда окажется рядом. Просто будет рядом - и все.
   Она услышала за спиной шаги и, усмехнувшись, объявила:
   - А вот и он.
   Гарсон удивленно оглянулся и увидел Малдера, бредущего по дорожке, выложенной
каменными плитами. Без привычного костюма он выглядел весьма странно. На плече
висела джинсовая куртка, скрывавшая кобуру на левом боку.
   Вид у него был совершенно измотанный.
   - Ну и жара! - выдохнул он, плюхнувшись на скамейку рядом со Скалли.
   - На дворе июль, Малдер, - заметил Гарсон. - И это Нью-Мексико. А ты чего ждал?
   - Жара мне и дома осточертела. У меня в квартире как в духовке. - Малдер
пригладил волосы и потряс головой, словно разгоняя сон.
   - Не всем здесь нравится, - ответил Гарсон таким тоном, что стало ясно: раз они
не влюбились в эти места с первого взгляда, они просто полоумные. - И имей в
виду, Малдер, по сравнению с Вашингтоном Нью-Мексико километра на полтора выше
над уровнем моря. Здесь более разреженный воздух. Нужно время, чтобы привыкнуть.
   Если ты и дальше намерен бегать и палить во все стороны, то просто свалишься с
копыт.
   - А это еще что такое? - Малдер со стоном поднялся и направился к воротам.
   - Малдер, у нас нет времени... - пыталась остановить его Скалли.
   Он повернулся и, ухмыльнувшись, указал на маленький пылевой столб, лениво
круживший над дорогой.
   - Я видел такие штуки в детстве. Только из опавших листьев. - Он подошел поближе
   - столб был не выше колена. - Ну-ка попробуем в него войти. - Он придвинул ногу
чуть ближе и, наверное, сломал какой-то невидимый барьер: пылевой вихрь
распался. Малдер провел кончиком ботинка по тому месту, где он только что
кружил.
   Скалли, явно ослабевшая от перепада высоты, немного помолчав, попросила:
   - Поди сюда, Малдер. У нас и в самом деле нет времени. - Она взглянула на часы:
   начало пятого. - Доктору Риос звонить уже поздно. Может.. Пэт? Пэт Дэвен. Она в
состоянии поговорить с нами?
   Малдер вернулся к скамейке, а Гарсон, кивнув в сторону Скалли, полюбопытствовал:
   - А она всегда такая шустрая?
   - Убиты три человека, Рэд. Вряд ли они умерли от разреженного воздуха, -
парировала Скалли. Рэд кивнул, принимая упрек и не обижаясь.
   - Дэвены живут километрах в полутора отсюда. Когда все прояснится, они
собираются вернуться в Чикаго. Я вас к ним отвезу, но сразу предупреждаю: на
радушный прием не рассчитывайте.
   Рэд оказался прав.
   Как только Курт Дэвен открыл дверь, Скалли почувствовала его враждебность.
   Гарсон представил их друг другу, Курт нахмурился, попросил подождать и закрыл,
вернее захлопнул, дверь трейлера.
   Малдер махнул головой в сторону поросшего тополями берега (до него было метров
сорок - пятьдесят) и спросил:
   - Там?
   - Да. Только там, куда ты смотришь, крутой спуск. А это случилось чуть правее.
   Прикрыв ладонью глаза от палящего солнца, Скалли попыталась представить себе,
как тут все выглядит ночью, когда на небе луна и звезды. Свет из окон трейлера
не поможет: слишком далеко, да и других домов, кроме остова недостроенного
коттеджа прямо за трейлером, поблизости не видно. Скалли заметила только
деревянные столбики с флажками, размечавшие участки земли под застройку.
   Ближайший трейлер стоял метрах в пятидесяти.
   Дверь открылась.
   Мужчины посторонились, пропуская на ступени из шлакобетона женщину - небольшого
роста, худощавую, со светлыми растрепанными волосами, потерянным лицом и
пустыми, словно невидящими глазами.
   - Она не хочет говорить с вами, господин Гарсон, - произнесла она печально и в
то же время гневно.
   Как можно вежливее Рэд ответил, что все понимает, и извинился за вторжение.
   - Но ведь я пришел не один, миссис Дэвен. Люди приехали из Вашингтона. - Он
прокашлялся и заглянул в распахнутую дверь. - Эксперты по таким преступлениям.
   Если кто и может поймать этого...
   - Никто не может! - оборвала его женщина. - Прошло уже две недели, а его так
никто и не поймал.
   Чтобы обратить на себя внимание, Скалли подняла руку.
   - Миссис Дэвен?
   - Что? - не сразу отозвалась та.
   Скалли старалась говорить как можно мягче.
   - Миссис Дэвен, я не стану вас обманывать и делать вид, будто понимаю, что
чувствуете вы и ваша дочь. Но агенту Малдеру и мне довелось задержать немало
преступников. Обещаю: мы доведем это дело до конца. Мы не всесильны, но дело до
конца доводим.
   Мэри Дэвен сложила руки на животе и прищурилась.
   - Так вы его поймаете?
   - Нет, - тихо, но твердо ответил Малдер. - Мы обещаем вам, что доведем дело до
конца. А если вы не хотите, чтобы мы тревожили вас и ваших близких, то можете не
беспокоиться.
   Часто моргая, миссис Дэвен посмотрела на деревья, потом перевела немигающий
взгляд на агентов и чуть слышно произнесла:
   - Только не ходите с ней туда. Если вы ее туда отведете, я и ее потеряю.
   Скалли с готовностью согласилась, а когда Малдер попросил Гарсона показать ему
место преступления, промолчала. Прошло столько времени - вряд ли там можно найти
что-то стоящее: Гарсон со своими людьми и местная полиция и так все основательно
прочесали. Правда, у Малдера талант: он и на пустом месте что-нибудь да
откопает. И как ему только удается!
   - Агент Скалли?
   Бледная, болезненно-худая, Пэт Дэвен как две капли воды походила на мать: даже
взгляд у нее был такой же затравленный. На правой щеке и виске еще виднелись
следы кровоподтеков. Глаза за стеклами очков казались бездонными.
   Они сели на пластиковые стулья, выставленные прямо на солнцепеке. Предложения
выпить чего-нибудь освежающего не последовало.
   Девушка сидела, опустив глаза на сложенные на коленях руки. После длинной паузы
Скалли подалась вперед и негромко спросила:
   - Расскажи мне, Пэт, что ты там видела?
   Малдер стоял на берегу и смотрел на ветви над головой, на обмелевшую реку.
   - Здесь?
   - Почти, - ответил Гарсон.
   "Здесь" была голая земля. Грунт оказался слишком твердым, чтобы на нем остались
следы, да и трейлер отсюда не виден. Да, работать тут явно не над чем. Маддер
попросил Гарсона встать примерно там, где стояла Пэт, и нахмурился.
   Темной ночью, стоя метрах в пятнадцати от брата, что могла увидеть девочка?
   Только смутные движения нападавшего. Зато она отлично слышала его крики.
   Ей просто не на чем было сфокусировать взгляд, вот она и увидела привидение.
   Малдер присел на корточки и провея ладонью по земле.
   - Дожди были?
   Гарсон подошел к нему и неспешно объяснил:
   - У нас сейчас сезон дождей, Малдер. Днем у нас грозы. Чуть ли не бури. Обычно
они приходят с запада, и с ними шутки плохи. - Малдер поднялся. Рэд пожал
плечами. - Беда в том, что дождь смывает все следы, а на следующий день земля
твердая как камень. Так что мы только зря теряем время.
   "Может быть, и так, - подумал Малдер, - а может, и нет".
   Он не спеша побрел вдоль берега, на север, тщательно осматривая все вокруг.
   Впереди возвышался густой кустарник: до него еще не добрались строители. Малдер
не заметил сломанных веток: значит, убийцы подкрались снизу или из-за деревьев.
   "Ну и что это нам дает? Ровным счетом ничего!" - невесело усмехнулся он.
   - Банды? - спросил он у Рэда, вернувшись назад.
   - Вряд ли, - покачал головой тот. - Они направились к трейлеру. - Не похоже на
разбойное нападение. Ни ножей, ни пушек, ничего такого.
   - Секты?
   Деревья остались позади, и Малдер почувствовал, как печет солнце. Скалли сидела
уже одна.
   - А вот этого добра, Малдер, здесь на любой вкус. В пустыне проповедуют Свами
Нового Века. Верующие во Второе Пришествие разгуливают по горам с радиотелефоном
(на случай, если вдруг заблудятся). А еще у нас есть задвинутые на летающих
тарелках. Эти веруют, что Розвелл - ключ к межгалактическому взаимопониманию. -
Он многозначительно покосился на Малдера. - Кажется, это по твоей части?
   Малдер неопределенно хмыкнул, и у Гарсона хватило ума не развивать эту тему.
   Заметив их, Скалли встала и вместо ответа на немой вопрос Малдера покачала
головой. Разморенный жарой, Малдер не удержался и зевнул и, заметив в окне
трейлера бледное лицо миссис Дэвен, поскорее отвернулся.
   Хорошо, если она не заметила.
   Ей как раз не хватает лицезреть агента ФБР, зевающего на месте убийства ее
единственного сына.
   Гарсон же все заметил и тоном, не терпящим возражений, заявил:
   - Мы возвращаемся в гостиницу. Вам нужно поесть и как следует выспаться, а то
завтра у вас будет бледный вид.
   - Ну и что? Что такое у нас завтра? Гарсон прикоснулся рукой к полям шляпы.
   - Завтра, мои друг, вам предстоит встреча с настоящей кинозвездой.
   Глава 9
Малдер никак не мог уснуть.
   После долгого, почти летаргического ужина Скалли рассказала ему о своем
разговоре с девочкой, из которого она не узнала ничего вразумительного. Пэт
видела, пожалуй, даже меньше, чем можно было заключить из ее заявления. Как
только на брата напали, дубинка, которую тот держал в руках, "выпрыгнула из
темноты" и ударила ее по лицу. От боли и неожиданности Пэт упала, и ей
показалось, она слышит чей-то шепот и смех.
   Но помнит все это смутно: вскоре она потеряла сознание.
   В таком состоянии ее и нашел отец.
   - Это не призраки, Скалли, - сказал Малдер, провожая ее в номер. - Мы имеем дело
с людьми.
   - Похоже, ты разочарован?
   Малдер не ответил ей тогда, да и сейчас у него не было ответа. Он надел куртку и
вышел из номера. Хорошо, что он послушался Гарсона: днем здесь пекло, а ночью на
самом деле холодно.
   Миновав короткий переход между коттеджами и основным корпусом, Малдер
остановился.
   На заднем дворе гостиницы были разбиты огражденные камнями клумбы с кактусами и
уже закрывшимися на ночь цветами пустыни. Между клумбами проложены каменные
дорожки, сбегавшиеся в одну, которая вела на берег реки, где стояло несколько
скамеек. На ветвях тополей и ив покачивались фонарики, бросая сквозь листву
причудливые блики, лениво скользившие по земле.
   Малдеру показалось, что в саду пахнет жимолостью.
   Убедившись, что он один, Малдер сел на скамейку и стал смотреть, как внизу
струится обмелевшая река: вода в тусклом свете прибрежных фонарей поблескивала
серебром.
   Луна притаилась за облаком.
   Засунув руки в карманы куртки, Малдер сидел, глядя на воду и не думая ни о чем,
пока не выглянула луна.
   Пэт Дэвен и ее мать обречены блуждать во мгле, из которой им нет выхода.
   Бледные, с печатью горя на лице - словно бесплотные, безжизненные тени...
   Эта мысль отозвалась в нем болью: он вспомнил свою сестру, пропавшую при
загадочных обстоятельствах много лет назад. Когда ее похитили, ей было восемь;
Малдер на всю жизнь запомнил унесший ее нестерпимо яркий свет. Он и теперь не
мог думать о нем без содрогания и даже щурился, словно он режет ему глаза.
   Как бы он хотел узнать, что за ним скрывается!
   Вот почему его так волнуют дела под грифом "Икс": вдруг да удастся отыскать
истину?
   Отвернувшись от луны, Малдер провел ладонью по лицу и рассеянно потер затылок.
   Он непременно найдет Саманту, а пока надо найти тех, кто убил брата Пэт.
   Малдер снова провел рукой по лицу, сунул ее в карман и улыбнулся.
   - Со мной все в порядке, - сказал он, подвигаясь, чтобы могла сесть Скалли. -
Просто думаю.
   - Да ты здесь схватишь воспаление легких!
   - Вы в этом уверены, доктор? Скалли вытянула ноги и сложила руки на животе.
   - Уверена. Здесь же холод собачий! Малдер, а что, в теплом месте думать никак
нельзя?
   Они долго молчали, просто смотрели на реку и слушали шелест листвы. Иногда
тишину нарушал лай собаки или гул машины. Потом в сад вышли подышать любители
выпить на ночь. Они прогуливались меж островками цветов, ночной ветерок доносил
то негромкий разговор, то громкий смех. Когда ветер стихал, Малдер и Скалли не
слышали ничего, кроме своего дыхания.
   Неожиданно Малдер спросил:
   - Скалли, а тебе не приходило в голову, что те, кто убил коров, не убивали брата
Пэт? Не дождавшись ответа, он переспросил:
   - Скалли, а тебе не приходило в голову, что те, кто убил коров, не убивали брата
Пэт и тех двоих?
   Где-то над головой в тополиных ветвях запела птица.
   - Нет, - ответила Скалли и повернулась к нему. - А почему ты так решил?
   - Пытаюсь проследить некоторые аналогии, только и всего. Как правило, тот, кто
мучает животных, не отваживается на убийство человека - тем более такое
жестокое, - а предпочитает отыгрываться на безответных тварях.
   Малдер следил за выражением лица Скалли, и она отвернулась, зная, что ее
напарник всего лишь размышляет вслух. Но раз уж мысль высказана, он должен
убедиться в ее правильности.
   - Нет, - медленно покачав головой, повторила она. - Не знаю, что именно сделали
эти нелюди и как, но все это произошло в одном месте, за короткий промежуток
времени, и во всех случаях слишком много общего. По крайней мере, судя по тому,
что нам уже известно. - Скалли поежилась. - Подробности узнаю, когда поговорю с
медэкспертом, но... - Она снова покачала головой и улыбнулась: - А не ты ли с
пеной у рта доказывал, что совпадения совпадениям рознь? Одни - реальные, другие
   - кажущиеся.
   Малдер улыбнулся.
   - Ну я.
   - Отлично! Значит, это совпадение кажущееся. И доказательством тому жестокость,
с которой убили и людей, и животных. Нам остается только найти связь.
   - Верно. Сущая безделица.
   В ветвях снова раздалась птичья трель.
   - Тогда подумай вот о чем, Скалли, -тихо сказал он. - Зачем? Зачем, черт побери,
понадобилось убивать и скот, и этих несчастных?
   Скалли молчала. Впрочем, Малдер и не ждал от нее ответа.
   Но у него вдруг возникло странное, неприятное предчувствие, что когда они в
конце концов найдут ответ, он вряд ли придется им по душе.
   Они очутились посреди пустыни, в самом страшном месте кошмарного сна.
   - Да никакой я не сумасшедший! - с жаром заявил с больничной койки Майк Остранд
и свирепо уставился на шерифа Спэрроу. Тот не моргнул глазом. - По-вашему,
выходит, авария мне приснилась, да? И вот этот чертов гипс на руке я тоже вижу
во сне? Да, моя новенькая машина и в самом деле перевернулась, а я повис на
ремне, как туша в мясной лавке!
   Спэрроу терпеливо слушал.
   - Ну ладно. - Остранд виновато вздохнул и скривил губы. - Ладно, было дело: я
немного выпил. Но в аварию попал совсем не поэтому.
   - Разумеется, вы попали в аварию, потому что какой-то таинственный автомобиль,
такой низкий, что из окна машины вы его даже не заметили, нарочно столкнул вас с
дороги.
   Остранд метнул на него сердитый взгляд.
   - Так все и было.
   - А потом, когда вы висели на ремне, вас хотели убить.
   Художник пожал плечами, поморщился от боли в руке и сокрушенно вздохнул.
   - Ну ладно. Это был всего лишь койот, так? И я так испугался, что сбрендил. А
кто бы на моем месте не сбрендил? Но ведь не койот же выжал меня с этой чертовой
дороги!
   - Верно, - с готовностью согласился Спэрроу. - Это уже кое-что. - Заглянув в
блокнотик в левой руке, он задумчиво пожевал ластик на конце карандаша и
продолжил: - Ну а теперь давайте поподробнее об автомобиле-невидимке.
   Хотя бар "Коронадо" не отличался ни оригинальным названием, ни богатым
интерьером, он стоически противился переменам. Берналильо из заставы на берегу
Рио-Гранде превратился в спальный район Альбукерке, а "Коронадо" ничуть не
изменился: все та же длинная стойка у правой стены, те же столики и кабинки,
музыкальный автомат целый день бормочет неизменный кантри-энд-вестерн. Телевизор
на задней стене показывает только спортивные передачи: на этот раз бейсбольный
матч третьей лиги из Южной Каролины. Накурено, пахнет перегаром, на столиках в
дешевых алюминиевых пепельницах и на полу полно окурков. Сюда редко заходят
туристы и случайные посетители, и бизнес не процветает, что, впрочем, мало кого
волнует: у бара есть завсегдатаи, и немало, так что дела идут ни шатко ни валко.
   В задней части бара территория индейцев.
   Конечно, бывают исключения, но, как правило, те, кто приезжает из пуэбло,
занимают две задние кабинки и три задних столика.
   Сегрегация здесь ни при чем: просто так повелось. Даже испанцы туда не суются.
   Особенно когда в город приходят коночины.
   В задней кабинке сидел, потягивая пиво, Леон Сиола. Он был один. Усевшись,
первым делом вывернул лампочку из настенного светильника. Сиола терпеть не мог
яркий свет: его бесило, когда белые делали вид, будто не замечают шрамы на его
лице и руках.
   Так что лучше сидеть в тени.
   А еще лучше - в тени и лицом к двери: так сразу увидишь, кто входит, и можно
поднять руку в знак приветствия, чтобы избежать вопросов и говорильни.
   Сегодня Сиола вовсе не был расположен к разговорам и дискуссиям типа: "Леон, что
происходит с твоим народом, ведь на дворе конец двадцатого века!" Время
дискуссий давным-давно прошло. Правда, до сих пор не перевелись идиоты наподобие
Ника Ланаи и Дугана Веладора, которые все еще обсасывают эту тему и якшаются с
белыми проходимцами вроде этой Фолкнер, а потом без зазрения совести продают
свои поделки людям, живущим ниже по реке. Но Леон Сиола не такой. У него свои
планы.
   Они думают, что он сломался. Думают, отсидев срок, стал другим человеком...
   Сиола залпом допил пиво.
   Да, стал!
   Он стал еще хуже.
   Около одиннадцати пришел тот, кого ждал Сиола, сразу его увидел и плюхнулся
напротив.
   Сиола опустил пониже козырек кепки: в знак приветствия, а заодно чтобы спрятать
глаза.
   - Ты опоздал.
   - Никак не мог завести чертов пикап. Скажи спасибо, что вообще пришел.
   Сиола смотрел на него и, чтобы тот не заметил его неприязни, поднял над головой
пустую бутылку и помахал ею, давая понять официантке, что хочет еще пива.
   Собеседник молчал. А Леон угощать его не собирался.
   - Ну? - спросил он. Тот пожал плечами.
   - Приехали агенты ФБР. Прямо из Вашингтона. Сегодня утром. Мужчина и женщина.
   - Шутишь! - рассмеялся Сиола.
   - Говорят - эксперты.
   -Женщина?
   Собеседник кивнул и криво усмехнулся.
   - Тем лучше. Белые.
   Унесли пустую посуду и принесли пиво. Схватив бутылку и жадно глотнув, мужчина
поставил ее на стол и, не отрывая руки от горлышка, спросил:
   - Как я выгляжу?
   -Нормально.
   - Хорошо. - Он встал и подтянул джинсы. - Терпеть не могу, когда заметно, что у
меня проблемы. Меня это бесит!
   И он ушел.
   Бармен включил погромче бейсбольный матч.
   Сиола отер ладонью край бутылки и, не отрываясь, допил до дна.
   Когда официантка подошла забрать пустую бутылку, он схватил ее за запястье и
тихо спросил:
   - Что ты делаешь сегодня вечером, chica?*
   - Да есть одно дельце! - Она выдернула руку. - Так что попытай счастья
как-нибудь в другой раз.
   Сиола рассмеялся. Беззвучно, просто откинул голову и смеялся от души. Да она
милашка! Он вытер слезинку и потряс головой. Раз она не хочет пойти с ним, он
отвалит ей такие чаевые, какие ей и не снились.
   А вдобавок еще и оставит в живых...
   * * *
Скалли помассировала шею и плечи. У нее слипались глаза, и она сладко зевнула.
   - Какой свежий ночью воздух в пустыне! - сказал Малдер. - И такой покой, что
прямо-таки подозрительно.
   - Я заметила. - Она опустила руки на колени. - Дело в том, Малдер, что у нас
слишком мало информации, чтобы понять, зачем их убили, а тем более - найти
логическую связь. Вряд ли нам удастся ее найти прямо здесь. И уж, во всяком
случае, не сегодня ночью. - Она устало улыбнулась. - Знаешь, я несколько
прибалдела.
   - Я тоже. - Малдер поднял руки над головой, переплел пальцы и потянулся. - Хотел
бы я найти связь между коровами, парнишкой на берегу и парочкой в пустыне. - Он
опустил руки и потер затылок.
   - Расслабься, Малдер! Мы ведь только что приехали. И имей в виду: разреженный
воздух тормозит умственный процесс, так как в мозг поступает меньше кислорода.
   Малдер усмехнулся и, покосившись на напарницу, спросил:
   - Вы в этом уверены, доктор?
   - Абсолютно! - Скалли рассмеялась, вскочила на ноги и протянула руку, а когда
Малдер ухватился за нее, стащила его со скамейки и, развернув, подтолкнула в
сторону мотеля. - А еще я настоятельно рекомендую как следует выспаться, а то,
как справедливо подметил Рэд, утром у вас будет бледный вид.
   Он молча кивнул и, устало махнув рукой на прощание, чуть не налетел на забор.
   Снова махнул рукой - Со мной полный порядок, не волнуйся! - и скрылся в
переходе.
   "Ну как только у Малдера все это получается: видит то, чего другие не видят,
рьяно пускается в погоню, а выглядит при этом таким юным и простодушным, что
зачастую его Недооценивают", - подумала Скалли.
   Она ничуть не удивилась, когда, проходя мимо его номера, заметила за шторами
свет.
   Даже если Малдер валится с ног от усталости, все равно ляжет спать только под
утро, когда разложит все по полочкам: что известно на данный момент, что
неизвестно, решит, какие вопросы задавать, а не просто - как, кто и почему.
   Пусть ему повезет!
   А вот она сейчас, пожалуй, не вспомнит даже, как ее зовут.
   Нащупав в кармане ключ, Скалли подошла к Своему номеру и, вставив ключ в замок,
замерла.
   "Ты просто устала. Дана, вот и все", - сказала она себе, но все-таки оглянулась.
   Ворота гостиницы были закрыты, фонари погашены. Стену слабо освещал лишь уличный
фонарь.
   У ворот стоял мужчина.
   Скалли не разглядела ни его лица, ни во что он одет. Она видела только его
силуэт.
   "Ты устала", - напомнила она себе, вошла в номер и включила свет. Закрывая
дверь, Скалли сновa взглянула на ворота.
   Мужчина все стоял.
   И смотрел...
   Глава 10
Было только начало одиннадцатого, а в машине становилось все жарче. Даже темные
очки не спасали от слепящего солнца. Пейзаж за окном то подпрыгивал, то
расплывался, а иной раз глаза видели то, чего на самом деле нет.
   На небе ни облачка. Неужели и здесь идут дожди?
   Они ехали в патрульной машине шерифа Спэр-роу - Малдер и Скалли на заднем
сиденье, а Гарсон рядом с Чаком. По тому, как они общаются, Малдер понял, что
они давно знакомы:
   Спэрроу и Гарсон обменивались жестами, односложными вопросами, а то и
междометиями. Суть их разговора сводилась к тому, что после гибели мальчика
больше подобных случаев не было, если не считать подвыпившего водителя,
утверждающего, что его столкнул в кювет какой-то невидимый автомобиль.
   - От всего этого можно запросто съехать с катушек, - хмыкнул шериф и посмотрел в
зеркало заднего вида. - Вы со мной согласны, агент Малдер?
   Малдер кивнул. Это точно. Так же точно, как и то, что Чак Спэрроу несколько
переигрывает роль крутого шерифа с запада: постоянно проверяет пистолет, жует
жвачку (якобы это табак), нарочито громко говорит... Не то чтобы Малдер
возражал, просто непонятно, к чему весь этот балаган. При-ехал он сюда с подачи
Гарсона, а за помощью в ФБР шериф обратился сам.
   Нет, что-то тут не так.
   Малдер чувствовал себя не в своей тарелке. Может, дело в том, что он не в
костюме с галстуком, а в джинсах и кроссовках?
   Конечно, Гарсон прав: носить в здешних краях костюм смешно и глупо. Но без него
все же как-то не по себе. А шериф, похоже, что-то недоговаривает.
   Они ехали по 25-й магистрали. Позади остались юры Сандиа, после Альбукерке
дорога повернула налево, и хотя на горизонте иной раз мелькали горные хребты,
вокруг была одна пустыня.
   И солнце.
   - Культ, - сказал вдруг Спэрроу, стараясь перекричать кондиционер.
   - Что? - переспросила молчавшая до сих пор Скалли.
   - Я говорю, культ. Например, сатанисты. Может, все эти бедолаги были сектантами?
   - И семнадцатилетний мальчик тоже? - усомнился Малдер.
   - Знаете, теперь этим никого не удивишь. Еще бы! Когда на юнцов обрушивают и
хэви метал, и рэп, постоянно давят на подсознание, пропагандируют насилие,
наркотики и секс... - Он оторвал руку от руля. - Чего еще от них ждать?
   Малдер поймал в зеркале его взгляд: Спэрроу его явно зондирует.
   - Может быть, и так, - неохотно согласился он.
   - Не может быть, сынок, а так оно и есть. Машина неслась на такой скорости, что
казалось, еще чуть-чуть - и они взлетят. Километров через двадцать пять Спэрроу
притормозил, вырулил на правую обочину и въехал на узкий деревянный мост. Перед
ними лежала двухполосная асфальтированная дорога, ведущая прямо в пустыню.
   - Вон там видите гряду километров на пятнадцать? - Спэрроу показал пальцем в
окно. - Вот это и есть Стена Коночинов. - Он поправил шляпу. - Похожа на лежащую
на боку лампочку. Широкая часть смотрит на юг, на горы Сандиа, которые мы
недавно проехали. А узкая пересекает дорогу на ранчо, по которой мы сейчас едем.
   Если не хотите лазать по горам, единственный путьтоль-ко через ущелье, откуда
выходит эта дорога.
   Слева тянулась ограда из колючей проволоки, а за ней простиралась пустыня. "Вряд
ли здесь можно что-нибудь выращивать и уж тем более разводить скот", - подумал
Малдер. (Когда он утром спросил об этом у Гарсона, тот посоветовал ему потерпеть
и сказал, что не хочет портить сюрприз.)
   - Может, здесь замешаны коночины? - спросила Скалли. - Я имею в виду убийства.
   Спэрроу пожал плечами.
   - Кто его знает? Лично я в этом сомневаюсь. Знаете, это место не похоже на
другие пуэбло. Коночины не любят туристов, не любят белых, не любят других
"индейцев... - Он засмеялся. - Черт, да они и друг друга-то не больно любят! -
Он дернул себя за мочку и почесал за ухом. - Некоторые, главным образом
молодежь, пытались изменить здешние порядки. Но у них мало что получилось. Вот
они и уходят и больше не возвращаются.
   - А те, кто вернулся?
   Шериф взглянул на Гарсона и уточнил:
   - Ты имеешь в виду Ника Ланаю?
   Тот молча кивнул и обернулся к Малдеру.
   - Ник славный малый. Он учился в колледже и вернулся, преисполненный новых
планов и идей. По наследству Ник входит в совет старейшин племени, и его должны
слушаться. И его слушаются, можете быть уверены. Жаль только, далеко не все.
   - А почему же он не уходит?
   -Потому что это его народ, - не сразу ответил Гарсон.
   - Да и лишние доллары никому не помешают, верно, Рэд? - с язвительной усмешкой
вставил Спэрроу.
   Гарсон картинно вздохнул и подмигнул Малдеру, давая понять, что это давнишний
спор.
   - Дело в том, что Ник заключил сделку с одной местной белой женщиной, Донной
Фолкнер. Он привозит ей поделки коночинов, а она продает их в городе или в
Санта-Фе. Часть дохода они делят поровну между собой, а остальное достается
племени. В основном это украшения, - уточнил он. - Очень красивые чаши, подносы
или еще какие-нибудь культовые предметы. Но не всем индейцам это по душе: каждый
раз, когда Ник выносит поделки, ему приходится препираться с теми, кто считает,
якобы он разбазаривает достояние племени.
   - Зато каждый раз, когда он приносит в Месу баксы, они же выстраиваются в
очередь с протянутой рукой, - съехидничал Спэрроу.
   - В Месу? - переспросила Скалли.
   - Сангре Вьенто Меса, - объяснил Гарсон, - это гора в самом центре резервации. У
ее подножия стоят дома коночинов, а на вершине совершаются религиозные обряды.
   - А что значит Сангре Вьенто? Гарсон повернулся к ним лицом.
   - Кровавый Ветер. Это значит Кровавый Ветер.
   Наконец колючую проволоку сменила ухоженная деревянная изгородь с открытыми
воротами в центре. Над воротами на широкой деревянной арке было выжжено название
ранчо: "Дубль-Эйч".
   Когда Спэрроу въехал под арку ворот на укатанную дорогу, Малдер выпрямился и,
посмотрев в окно, решил, что видит мираж.
   Впереди простиралась лужайка с удивительно зеленой травой, огражденная
ослепительно белой изгородью, за ней длинный одноэтажный дом из самана под
черепичной крышей - простой и в то же время изысканный. За домом слева виднелись
конюшня и загон для скота, где в тени неизвестного Малдеру дерева паслась
невысокая черная лошадь, справа - гараж на две машины (подъездная аллея огибала
изгородь и выходила на дорогу перед домом). На стенах просторной веранды висели
ristras - связки сушеного красного перца чили.
   - Признайся, Скалли, хотелось бы тебе стать миллионершей и вот так жить?
   - Я не прочь.
   Спэрроу поставил машину на расчищенном пятачке рядом с подъездной аллеей, снял
шляпу и, пригладив волосы, распахнул дверь. - Я был бы вам весьма признателен,
если бы вы ей не слишком докучали вопросами, - помедлив, попросил он. - Она ведь
только нашла трупы и больше ничего не видела.
   После столь прозрачного предупреждения Малдер ожидал увидеть ветхую старушку, но
уж никак не красивую женщину, которая, выйдя из дверей дома, остановилась на
веранде и, прикрыв рукой глаза от солнца, приветливо улыбнулась гостям. Скалли
вылезла из машины и присоединилась к Малдеру, а Спэрроу принялся возиться с
замком ворот. Когда они подошли к веранде, из дома вышли мужчина и женщина (она
   - в простом белом платье, он-в рабочей одежде) и встали по одну сторону рядом с
хозяйкой. Их лица вряд ли можно было назвать приветливыми.
   - Привет, Энни! - поздоровался с хозяйкой шериф и, когда они подошли поближе,
представил ее гостям.
   Энн Хэтч! Малдер пожал сухую прохладную руку и заглянул в эти знаменитые,
невероятно зеленые глаза. Так вот она какая, Энн Хэтч...
   Энн жестом пригласила гостей сесть на стулья вокруг кованого железного стола.
   Малдер заметил, что Скалли она сразу понравилась.
   - У вас тут настоящий оазис! - воскликнула она, когда женщина в белом принесла
лимонад. - Все так красиво!
   - Вот как! Спасибо за комплимент. - В глазах Энн мелькнуло приятное удивление. -
Я рада, что вам мое ранчо понравилось.
   Она широко улыбнулась, и уже через десять минут все трое болтали как старые
друзья, которые давно не виделись, но никогда не забывали друг о друге. Малдер
нисколько не усомнился в искренности Энн.
   Еще через десять минут, когда он откинулся на спинку стула и Энн, заметив у него
кобуру с пистолетом, ни о чем его не спросила, Малдер вспомнил, что перед ним
актриса. Энн тут же уловила перемену в его настроении и глубоко вздохнула.
   - Хотите узнать, что я видела?
   - Если вы не против, миссис Хэтч. Она закатила глаза.
   - Ради Бога, агент Малдер, зовите меня просто Энни. И ничего против я не имею. -
Энни перевела взгляд на зеленую лужайку. - Знаете, это были молодожены.
   Наверное, только что поженились, медовый месяц...
   Малдер об этом знал не хуже нее: он столько раз читал протокол, что успел
выучить его наизусть, вплоть до знаков препинания.
   Супруги Дорис и Мэтт Констелла - из Канзаса, обоим по двадцать пять лет, в
Альбукерке всего четыре дня. Гарсон выяснил, что они путешествовали по штату во
взятой напрокат машине. Они останавливались в двух пуэбло, где, наверное, им и
рассказали про коночинов. Другого объяснения тому, как они оказались на дороге,
ведущей в ущелье, просто быть не может. Никаких указателей там нет: ни на
магистраль, ни на ранчо.
   Энни рассказала, что, обнаружив трупы, она сразу же поскакала назад, чтобы
сообщить обо всем шерифу.
   - Я нашла их неподалеку от ущелья, - грустно закончила она. - Совсем близко.
   "Какая же связь между новобрачной парой и Парнишкой? Да и есть ли она вообще?" -
подумал Малдер.
   - Миссис Хэтч, - вмешалась Скалли и осеклась под ее укоризненным взглядом. -
Энни, у вас бывают проблемы с людьми из резервации?
   Энни моргнула.
   - Нет, - чуть помедлив, ответила она. "Лжет", - подумал Малдер, и, почувствовав
какое-то движение слева, покосился в ту сторону. Нандо Кинтодо сделал шаг вперед
и сжал руку в кулак. Заметив взгляд Малдера, он с невозмутимым видом шагнул
назад и расслабил руку.
   - А почему вы об этом спрашиваете?
   - Таков порядок, - опередил Скалли Малдер и, заметив, что Энни ему не поверила,
усмехнулся: - Я понимаю, это похоже на фразу из кино, но тем не менее
действительно так. Нам сказали, что возникли кое-какие проблемы, и... - Он
развел руками. - Мы просто вынуждены были спросить вас об этом.
   Скалли извинилась и попросила Энни ответить и ей на некоторые вопросы, а Малдер,
сделав вид, что устал сидеть, потянулся и, пробормотав извинения, встал из-за
стола. Не успел он сделать и шага, как Кинтодо отошел от него и направился к
двери.
   Малдер его окликнул.
   Нандо обернулся, рука вновь сжалась в кулак.
   Малдер облокотился на перила веранды и, любуясь лужайкой, негромко спросил:
   - А туристы никогда не зовут вас Тонто?
   Нет. Здесь нет туристов, - ровно и бесстрастно ответил он.
   - А в городе? Пауза. Малдер ждал.
   - В городе зовут. Иногда. - Все так же ровно и бесстрастно.
   Малдер повернулся к нему лицом и, засунув руку в карман, спросил:
   - Вы из?..
   Кинтодо метнул взгляд в сторону стола, потом - на Малдера.
   - Из Месы.
   - И ваша жена тоже? Нандо кивнул.
   - Тогда объясните мне, господин Кинтодо, зачем такой женщине лгать?
   В этот момент шериф, сказав что-то Энни, встал из-за стола.
   Кинтодо метнул взгляд в его сторону, и Малдер не мог не заметить, какой
ненавистью горят его глаза.
   - Зачем? - тихо повторил он. И тут к ним с мрачной улыбкой подошел Спэрроу.
   (Глаза спрятаны за темными стеклами.)
   - Что зачем? - спросил он, потирая грудь.
   - Зачем мне идти в конюшню, если я не езжу верхом? - нашелся Малдер. - А вот я
вам скажу зачем. Я городской житель, и мне бы хотелось посмотреть на навоз, так
сказать, из первых рук.
   - Вот и хорошо, господин Малдер, - согласился Кинтодо, _ прежде чем шериф успел
открыть рот. - Я вам все покажу. У миссис Хэтч есть пара отличных лошадокг-
Думаю, вам понравится. Может, узнаете что-нибудь полезное.
   Он вежливо кивнул Спэрроу и, не оглядываясь, вошел в дом.
   Шериф поправил портупею и плюнул через перила.
   - Красивое место.
   - Да, красивое.
   - Знаете, Энни давно живет здесь одна. Некоторые даже считают, что слишком
давно.
   - Шериф, откуда же мне это знать? Спэрроу опять плюнул.
   - Позвольте дать вам совет, агент Малдер.
   - Буду рад, шериф Спэрроу. Ведь это вы знаток здешних мест, а не я.
   Спэрроу кивнул: верно, черт побери!
   - Итак, во-первых, Нандо - коночин. Вы, как я понимаю, уже в курсе. Ему нельзя
верить. Он хоть и живет здесь у Энни, сердце его по-прежнему там, .за Стеной.
   Малдер молчал.
   - А во-вторых... - Спэрроу замолк, снял шляпу, вытер локтем пот со лба и,
покачав головой, вернулся к столу.
   Малдер посмотрел ему вслед. Во-вторых была невысказанная угроза.
   Глава 11
Хотя дверь конюшни и была распахнута настежь, внутри стоял полумрак. Стойл было
всего двенадцать, по шесть с каждой стороны, большая часть из них явно давно
пустовала. На стене висела упряжь, под ногами шуршало сено. Малдер выглянул
наружу, и его ослепил яркий свет: загон и черная лошадь расплывались словно
призраки.
   Кинтодо стоял рядом с гнедой и чесал ей бок жесткой щеткой. Когда в конюшню
вошел Малдер, а следом за ним Скалли, он и бровью не повел. Он не мог взять в
толк, почему Малдеру понадобилось говорить с ним именно в конюшне.
   - А вы знаете, что значит tonto, господин Малдер? - продолжая заниматься
лошадью, спросил Кинтодо.
   - Мои познания в испанском, увы, весьма скромны.
   - Тупой, - ответил индеец, похлопав лошадь по крупу. - Это значит тупой. - Он
достал из кармана кусок сахара и протянул Скалли. - Не бойтесь, она не кусается.
   Только держите ладонь плоско, не подставляйте пальцы.
   Скалли протянула угощение лошади, та, фырк-нув, схватила сахар и, ткнувшись
носом в ладонь, попросила еще.
   - Вот обжора! - усмехнулся Кинтодо. - Съест сколько ни дай, пока не лопнет. - Он
ласково потрепал ее по боку. - Тоntо.
   Скалли переглянулась с Малдером. "Зачем мы здесь?" "Терпение", - молча ответил
он и, встав спиной к двери, произнес всего одно слово:
   - Почему?
   - Дело в том, что она оттуда. Малдер приподнял бровь.
   - Откуда и мы. Она коночинка. Ее муж, господин Хэтч, познакомился с ней в Старом
Городе, в Альбукерке. Ей тогда было пятнадцать, а он приехал из Лос-Анджелеса.
   Не знаю, как это у них там называется, он искал место, где бы снять кино.
   - Искал натуру, - подсказала Скалли. Кинтодо кивнул.
   - Да, gracias. Он рассказал ей про кино и предложил сниматься. - Кинтодо
улыбнулся. - Что тут началось в Месе! Но господин Хэтч умел уговаривать. Он был
красивый и очень добрый. Очень молодой и... - Кинтодо помолчал, подбирая нужное
слово. - Мечтательный. Мы и опомниться не успели, как Энни ушла. И стала
сниматься в кино. А потом вышла замуж. - Кинтодо бросил взгляд на Малдера. - Они
были очень счастливы. Всегда.
   Улыбка погасла.
   - А детей у них не было? - спросила Скалли.
   - Не было.
   Лошадь нетерпеливо забила копытом, и Кинтодо, шепнув ей что-то, снова принялся
ее расчесывать.
   - Она особенная, господин Малдер. Она понимает ветер.
   Скалли хотела что-то сказать, но Малдер жестом попросил ее подождать.
   Кинтодо молчал, раздумывая, стоит ли говорить дальше.
   Наконец он решился:
   - Знаете, у нас есть священники. - Лошадь опять забила копытом, в душной жаре
прожужжала муха. - Только не католические падре. От этих коночины избавились
давным-давно. А свои собственные. Их всегда семь. Они... нам помогают.
   Соmprendre? Понимаете? Сейчас все семеро мужчины. Но бывают и женщины.
   Священники не... - Кинтодо нахмурился и, так и не подобрав нужного слова,
помрачнел. - Как и мы, они живут, а потом умирают. Когда один из них умирает,
проводят обряд, и на место умершего приходит новый.
   Снаружи раздался свист, и Кинтодо замолчал. Малдер услышал во дворе топот копыт.
   Гнедая стояла не шелохнувшись.
   - Лошади знают, когда кого зовут, - объяснил Кинтодо. - Сейчас позвали Алмаза.
   - Ну и что это за обряд? - спокойно спросил Малдер.
   Кинтодо задумчиво опустил голову.
   - Недавно провели такой обряд. Как всегда, он продолжался шесть дней. Видеть его
никому нельзя. Но ветер... ветер разносит весть о нем во все четыре стороны. Он
доносит разговор из кивы*. И песни. И молитвы. Миссис Хэтч... - Кинтодо глубоко
вздохнул и посмотрел на Малдера. - Вот вы, когда дует ветер, тоже слышите иногда
какие-то голоса, верно? И думаете, вам просто показалось, да? - Он покачал
головой. - Да. И только немногие, такие как жрецы кивы, понимают ветер. И миссис
Хэтч тоже понимает. Мы недавно поняли это, Сильвия и я. Мы догадались, потому
что миссис Хэтч очень нервничала и очень... - Кинтодо беспомощно махнул рукой.
   - Испугалась? - подсказала Скалли.
   - Я не... Нет. Просто ей не понравилось то, что она услышала. - Кинтодо
заговорил громче и увереннее. - Она ни разу не была в Месе с тех пор, как
перестала сниматься в кино. Ни разу. Когда умер старец, жрецы хотели, чтобы она
заняла его место, но она отказалась. Сказала, что у нее есть муж и она хочет
жить по-своему.
   Она не пришла к ним, и больше они с ней не говорили.
   - А зачем с ней говорить? - тихо спросил Малдер и подошел поближе к лошади. -
Ведь она слышит их с ветром.
   Кинтодо пристально взглянул ему в лицо, проверяя, не шутит ли он, и, заметив,
что не шутит, прищурил глаза.
   - Эти смерти, господин Малдер, начались одновременно с обрядом.
   Гнедая ткнулась мордой Скалли в плечо и, задрав на миг верхнюю губу, оскалилась.
   Вздрогнув от неожиданности, Скалли спросила:
   - Что вы хотите этим сказать, господин Кинтодо? Что этих людей убили жрецы? И
скот тоже? Для... для какого-то...
   - Нет. - Кинтодо не отрывал взгляда от глаз Малдера. - Шесть дней и шесть ночей
они сидя! в киве. Молятся вместе с тем, кто скоро станет жрецом. Вызывают души
умерших, чтобы убедиться, что сделали правильный выбор, и чтобы те направили их,
когда придет черед выбирать следующего. Когда они все это делают, поднимается
ветер. - И он взмахнул свободной рукой, изображая спираль. - Смерч, господин
Малдер. Понимаете, о чем я?
   Малдер не понял, и Кинтодо, недовольный собой, плюнул в сторону двери.
   - Сангре Вьенто, господин Малдер. Говорят, они поднимают Кровавый Ветер...
   Раздался оглушительный стук во входную дверь. Донна сидела за письменным столом
в гостиной, проверяя счета. Дела у нее шли неплохо, но и не так хорошо, как
хотелось бы. Раз уж она собралась уезжать отсюда, деньги ей понадобятся, и
деньги немалые.
   Сначала она не хотела открывать, мол, никого нет дома, но, сообразив, что ее
могли увидеть в окно, передумала. Закатив глаза и вздохнув с видом мученика, она
запихнула гроссбух и счета в ящик стола и пошла открывать.
   И не поверила глазам.
   - Что ты здесь делаешь? Средь бела дня?
   - Нет, вопросы буду задавать я. Признавайся: ты что, решила меня надуть?
   Грубо толкнув ее в плечо, незваный гость вошел в дом.
   - И еще ответь мне, chica: как по-твоему, если они обо всем узнают, им это
понравится?
   По дороге в гостиницу Малдер молчал. Они отказалиеь пообедать у Энни, пообещав
заехать к ней еще раз - уже не по делу. Осмотр места, где были найдены трупы
молодоженов, не занял у них много времени - осматривать там, в сущности, было
нечего. Когда Спэрроу спросил у Малдера, что он думает по этому поводу, тот
ответил: делать какие-либо выводы пока слишком рано.
   Как только они вышли из машины, Малдер попросил Гарсона договориться о встрече с
медэкс-пертом и тут же пошел звонить по поводу машины напрокат.
   - Терпеть не могу, когда меня возят, - объяснил он Скалли по дороге в ресторан.
   - Тем более шериф. Он все время что-то из себя строит, только вот не пойму что.
   Скалли считала, что тут все проще простого: шерифу определенно нравится Энни. И,
судя по всему, он не теряет надежды отговорить ее провести остаток дней в
одиночестве.
   - Думаешь, ему нужны ее деньги?
   - Не знаю. Хотя и не исключаю такой возможности. Ты же сам видел, как он ее
опекает. А вот любви я что-то не заметила.
   Они заняли столик в дальнем углу: Малдер спиной к окну, занавешенному белыми
портьерами, Скалли напротив. Они сделали заказ, и Малдер заметил, что Скалли
нервничает - перекладывает с места на место ножи и вилки, возится с салфеткой...
   - Ну и?.. - задал он наконец сакраментальный вопрос.
   Скалли даже не пыталась скрыть свое раздражение.
   - Я знаю, о чем ты думаешь, ноче собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты
высасываешь из пальца бредовые версии.
   "Вот что значит работать с партнером, который понимает тебя с полуслова!" -
усмехнулся про себя Малдер.
   Впрочем, попытка не пытка. Скалли не раз спасала его, не давая выставить себя
полным идиотом и удерживая его необузданное воображение в разумных пределах.
   - Ты сама слышала, что он сказал. Скалли кивнула.
   - Вполне возможно, что эти молодожены увидели то, чего не должны были видеть.
   Вполне возможно, за это их и убили. Не они первые погибли, став свидетелями
тайного религиозного обряда. - Она предостерегающе подняла вилку. - Малдер, я
сказала "возможно". Возможно!
   - Хорошо. Возможно. Скалли улыбнулась.
   - Вполне вероятно? Малдер тоже улыбнулся.
   - Не спеши. Пока что я работаю над возможным.
   Скалли хотела что-то сказать, но передумала. Помолчала и все-таки решилась:
   - А как же Пол Дэвен? Тебе не кажется, если мы предположим, что он тоже что-то
видел, это будет несколько притянуто за уши? А если ты считаешь, что между ним и
молодоженами есть некая связь, выходит. Пол тоже что-то видел.
   - И значит?..
   - Значит, между убийствами и обрядом, Малдер, никакой связи нет. Это ужасное
совпадение, только и всего
   - А как же... - Малдер запнулся, и Скалли улыбнулась. - Сангре Вьенто? - И он
поморщился от своего произношения.
   Официант принес обед. Малдер посмотрел на мясо, овощи, приправу в соуснике, и
ему показалось, даже на расстоянии он чувствует жар специй. Он знал заранее, что
за удовольствие придется платить, а попробовав, понял: если хочешь спокойно
спать, надо запастись таблетками. Но удержаться было выше сил.
   С безмятежным видом отправив в рот стручок мексиканского перца, Скалли заметила:
   - Недурно, совсем недурно.
   "Хорошо, что Скалли того же мнения о Спэр-роу, что и я", - порадовался Малдер,
забыв на время о Сангре Вьенто. Непонятно, к чему вся эта игра: неужели шериф
всерьез полагает, что ему удастся их одурачить? Все это так грубо сработано,
словно позаимствовано из дрянного кинобоевика или дешевого телесериала. Сам
собой напрашивается вопрос - независимо от его чувств к Энни: уж не замешан ли
он сам в этой истории? Или фараон лезет из кожи вон, чтобы прикрыть свою
задницу, и бьет на жалость из боязни, что начальники отберут у него звезду
шерифа?
   - Несколько надуманно, - вынесла вердикт Скалли, когда со стола убрали грязную
посуду и подали кофе. - Это мы уже проходили.
   - Нет, Скалли! Пока не знаю, в чем тут дело, но это что-то новенькое.
   - Да весь этот треп про кровавый ветер просто бред!
   Малдер открыл было рот возразить, но передумал, взял ложку и, постучав ею по
бедру, спросил:
   - Ну откуда такая уверенность? - Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки
на груди. - Известно немало случаев так называемых экстраординарных явлений,
когда во время сборищ, особенно религиозных, в результате обострения чувств и
концентрации внимания на определенном предмете создается некое поле...
   - А тебя не смущает, что известно об этих фактах непосредственно от самих
участников сборищ, а не от посторонних наблюдателей?
   - Нет, а ты попробуй представить себе этих жрецов в киве. Темное помещение, без
окон и дверей, свет и воздух поступают только через отверстие в крыше. Не
исключено, что они находятся под воздействием наркотических трав, например,
кактуса мескала. Представь себе, Скалли, шесть дней и шесть ночей они сидят и
думают об одном и том же: о человеке, которого наделяют своими знаниями. Своей
историей. Властью над соплеменниками. - Наклонившись вперед, он положил руки на
стол. - Ты можешь себе это представить? Изо дня в день! Представляешь, какая там
аккумулируется энергия?
   Скалли долго молчала. Потягивала кофе, смотрела в окно, оглядывала уже
опустевший зал. Когда же собралась ему ответить, в дверях показалась женщина -
небольшого роста, полноватая, в строгом костюме, черные с проседью волосы
собраны в пучок, на левой руке сумка.
   Немного поколебавшись, она с деловым видом направилась к их столику. Кивнув
вместо приветствия, женщина спросила:
   - Вы и есть агенты из Вашингтона?
   - Да, - ответил Малдер, - а вы...
   - Доктор Риос. Элен Риос. Я производила вскрытие трупов этих несчастных.
   Малдер встал, предложил ей стул и представил Скалли. Когда они сели, он сказал,
что очень рад ее видеть: он как раз попросил Гарсона договориться с ней о
встрече.
   - Вряд ли бы ему это удалось, - заметила Риос.
   - Что вы хотите этим сказать?
   - Вы прочли мой отчет? - спросила она у Скалли.
   - Прочла. Если честно, там не так уж и много...
   - Там все неверно.
   Скалли уставилась на стол, потом на доктора Риос.
   - Что-то я вас не понимаю. Элен Риос открыла сумку и достала сложенный лист
бумаги.
   - Вот мой первоначальный отчет. Тот, что прочли вы, меня заставили написать уже
потом.
   Малдер не верил своим ушам.
   Он удивился еще больше, когда Скалли, развернув лист и пробежав его глазами,
выдохнула:
   - Господи, какой ужас!
   Глава 12
Расплатившись за обед, Малдер повел женщин в свой номер - подальше от любопытных
глаз и ушей.
   Женщины сели за круглый столик у окна, занавешенного темно-зелеными портьерами,
а Малдер примостился на краешке огромной кровати. .
   В комнате горели все четыре светильника.
   Доктор Риос сразу перешла к делу.
   - Местные власти неусыпно бдят, поддерживая имидж Нью-Мексико, отработанный
годами, а то и десятилетиями. Люди до сих пор спрашивают, нужен ли паспорт,
чтобы к нам приехать. А жители северо-востока всерьез полагают, что в горах
можно нарваться на стычку ковбоев и индейцев. Политики и бизнесмены как огня
боятся слухов, сплетен и загадочных историй про НЛО и таинственные секты: не дай
Бог, если кто решит, что все это цветет и пахнет в нашем штате. У нас ничего
подобного нет и быть не может: не путайте нас с Аризоной.
   "Теперь понятно, каким образом подобные дела попадают к нам в руки", - мысленно
усмехнулся Малдер.
   - Мало того, что эти несчастные умерли такой страшной смертью, - продолжила
Риос. - Я сразу поняла, как это случилось. Да что я - любой студент и то бы
догадался. Однако, зная, что информация тут же попадет в газеты, начальство
приказывает мне составить второй отчет: специально для читающей публики.
   В комнате было прохладно, но Риос достала из сумки носовой платок и промокнула
вспотевший лоб.
   Малдер, как никто другой, понимал, как и чем рискует эта женщина и как на нее
давят.
   - И я составила. Из шкурнических побуждений: не хочу потерять работу. - Риос
мрачно улыбнулась Скалли. - Ведь я женщина, да еще и лати-ноамериканка. И живу в
штате, где бал правят белые чужаки. Я не горжусь, но и не стыжусь своего
поступка.
   Скалли промолчала, и доктор Риос вновь промокнула лоб.
   - По официальной версии, агент Малдер, с этих людей сняли кожу. Но на самом деле
это не так.
   Малдер вскинул брови.
   - Освежевали?
   - Нет, отшелушили. Малдер недоуменно хмыкнул.
   - Извините, я вас не понимаю. Риос взглянула на часы.
   - У меня мало времени. Частички грязи, камней и прочие измельченные осколки
инородных тел обнаружены у убитых не только в мышечной ткани, но и во рту и на
задней стенке горла. Да и круговые бороздки на обнаженной мышечной и костной
ткани, и обугленные кровеносные сосуды свидетельствуют все о том же.
   - Значит, отшелушили. Риос кивнула и встала.
   - Их как будто прокрутили в обдирочном барабане. Отшелушили, как зерно в
обоечной машине. Одного я никак не пойму: откуда взялась грязь. - Мрачно
улыбнувшись, Риос взглянула на часы. - Благодарю за внимание. И прошу вас, не
говорите никому, что я у вас была. А если вы придете ко мне на работу (агент
Гарсон, возможно, будет настаивать на встрече), вы услышите от меня только то,
что прочли в официальном отчете. - Она взяла сумку под руку. - Между прочим,
агент Гарсон тоже знает правду.
   Риос ушла не оборачиваясь. Малдер вскочил на ноги.
   Отшелушили, как зерно в обоечной машине!
   - Скалли...
   - Не надо.
   - Но ведь ты видела...
   - Да, я видела снимки. И читала отчет. Но, учитывая жесткие временные рамки,
этого просто не могло быть. Разумеется, если отец и сестра Пола не утратили
реального представления о времени.
   Малдер вгляделся в бледное при электрическом свете лицо Скалли.
   - Но ведь это случилось, Скалли. Случилось!
   - Тогда объясни мне вот что. Каким образом убийца умудрился соорудить
здоровенный агрегат, незаметно принести его к реке, засунуть туда мальчика,
прокрутить его там, вынуть оттуда и скрыться. И никто ничего не заметил.
   - Девочка...
   - ... не увидела ничего такого, что можно было бы использовать как
доказательство. Только одни призраки, Малдер. Она сказала, что видела призрак.
   - А шепот? - напомнил он. - Ведь она сказала, что слышала чей-то шепот.
   Устало откинувшись на спинку стула, Скалли покачала головой.
   - Ну и что дальше? Не понимаю.
   - Я тоже. - Малдер рывком раздвинул портьеры, выключил свет и сел напротив
Скалли. - Но пока что все, с кем мы имели дело, нам... - Он вдруг замолчал,
закрыл на миг глаза и подошел к кровати.
   - Малдер?
   - Коночины! - выпалил он и снял трубку телефона на прикроватном столике. -
Почему мы все время упираемся в коночинов?
   - Кстати, позвони Гарсону и спроси, почему это он утаивает от нас факты.
   Донна беспомощно оглядела две дюжины картонных коробок, сложенных в комнате для
гостей. Все готово к погрузке и отправке в окрестные магазины. По спине пробежал
ставший уже привычным холодок. Донну забил озноб. Разумеется, она ни в чем не
призналась и в доказательство своей невиновности даже показала ему гроссбух. Но
она подошла совсем близко к краю! Уходя, он и не подумал извиниться, а лишь
посмотрел на нее с угрозой и хлопнул дверью.
   Ей надо бежать отсюда!
   А то не придется истратить денежки, которые она рассчитывает получить за
содержимое этих вот коробок.
   Донна посмотрела на часы. Если поторопиться, то к полуночи она успеет снять
деньги со счета, собраться и унести ноги из этого Богом забытого штата. Плевать
на дом, вещи... Просто снять деньги и бежать.
   Но сначала надо позвонить. Нельзя же уехать не попрощавшись.
   Гарсона на месте не было, и никто не знал, где он. Секретарша высказала
предположение, что он у медэксперта.
   Малдер позвонил в справочную.
   После третьего звонка положил трубку и задумался.
   - Что? - спросила Скалли.
   - Сестра Пола сказала, что он купил украшение в одном местном магазинчике.
   Какой-то серебряный медальон. - Малдер поднял голову. - Она сказала, это амулет
коночинов.
   - Ну и?
   - Среди личных вещей Пола я его что-то не видел.
   - Да что там осталось!
   - Что бы ни осталось, амулета там не было. - Малдер вскочил и забегал по
комнате. Скалли застонала, и он сел на стул напротив.
   - Помнишь женщину, которая продает поделки?
   - Фолкнер, - подсказала Скалли, заглянув в блокнот.
   - Хочешь прокатиться?
   - Малдер...
   - Вот она, связь, Скалли! Не станешь же ты отрицать, что мы все-таки нащупали
связь.
   Машину напрокат уже доставили. Малдер попросил у портье карту и узнал, как
проехать по адресу, который он разыскал в телефонном справочнике. Стоянка была с
северной стороны гостиницы, прямо за стеной. Сев за руль и увидев навороченную
приборную панель, Малдер подумал, что у этого шедевра автомобилестроения есть
все - не хватает лишь навигационной системы.
   Через пару секунд он разобрался что к чему, еще через пять убедил себя, что
поступает правильно. Даже после разговора с доктором Риос он не мог понять,
каким образом были совершены убийства, и решил сосредоточиться на "кто?" и
"почему?". А потом, глядишь, и "как?" придет, никуда не денется.
   Надо верить в успех.
   Когда они выехали на улицу и повернули на север, Скалли прерывисто вздохнула.
   - Что? - спросил Маядер.
   В это время они проезжали мимо длинного одноэтажного магазина. Перед одной из
витрин стоял мужчина и с нескрываемым интересом рассматривал их машину.
   - Я видела его прошлой ночью. У ворот стоял мужчина и следил за мной. По-моему,
это был он.
   Малдер покосился в зеркало заднего вида.
   Мужчина стоял и смотрел им вслед. Лицо скрывал козырек кепки.
   Не говоря ни слова, Малдер лихо развернулся и затормозил рядом с незнакомцем.
   Тот стоял, как изваяние.
   Скалли опустила ветровое стекло и спокойно спросила:
   - Вам что-нибудь нужно? Незнакомец качнулся и наклонился.
   - Вы из ФБР? - ответил он вопросом на вопрос.
   Не отрывая руки от руля, Малдер выглянул в окно, заинтересовавшись сеткой шрамов
на его лице, и представился за двоих:
   - Специальный агент Малдер, специальный агент Скалли. А вы кто?
   - Леон Сиола.
   - Вы за нами следили. Зачем?
   Сиола развел руками и нагло улыбнулся.
   - Просто хотел узнать, кто это к нам приехал, amigos, только и всего. Здесь,
знаете ли, такая скукотища! Заняться нечем. Жара! Да и работы для таких, как я,
нет.
   - Для каких таких? - полюбопытствовала Скалли.
   - Из тюряги. А разве вам еще не сказали?
   "Нет, - подумал Малдер, - нам много чего не сказали".
   Тут он обратил внимание на характерные черты лица Сиолы, напомнившие ему Нандо
Кинтодо.
   - Вы из Месы? Сиола ухмыльнулся.
   - Отлично, amigo. Многие говорят, я похож на апачей. - Он пробежал пальцами по
лицу. - Все дело в шрамах. Это из-за них у меня такой зловещий вид.
   - А на самом деле? Улыбка сползла с его лица.
   - Я сукин сын, агент Малдер. Примите это к сведению.
   "А ведь он не рисуется, - подумал Малдер, - и не пытается запугать..."
Сиола осмотрелся и положил руку на опущенное стекло.
   - Шериф Спэрроу скажет вам, что я убил человека. Это правда. Может, и не одного.
   Кто знает? А еще он может сказать, что этих глупых туристов тоже убил я. Но их я
не убивал, агент Малдер. У меня есть дела и поважнее.
   Поклонившись Скалли, Сиола отошел от машины, давая понять, что интервью
окончено.
   Кивнув на прощание, Малдер выпрямился и не спеша отъехал от тротуара. Ну и тип!
   Нет, а шериф-то каков! Ни словом о нем не обмолвился. Сиола явно проходит по
делу как подозреваемый: он отсидел срок за убийство и, похоже, этим гордится. А
Спэрроу о нем ни гуту!
   - Скалли, у тебя нет ощущения, что мы, как Алиса из Страны Чудес, упали в
кроличью нору?
   Скалли молчала.
   Малдер бросил на нее взгляд: бледная, в плотно сжатых губах ни кровинки...
   Малдер не стал ее ни о чем спрашивать. Что-то в этом человеке испугало Скалли.
   Придет время, и она сама все расскажет. Сейчас ему не до того: дорожные знаки
здесь такие мелкие, что он с трудом их различает и ползет еле-еле. Вон за ним
уже целый хвост выстроился.
   А тут еще это солнце!
   Слепит глаза, обесцвечивает все, что уже и так давным-давно выцвело.
   Тут и там мелькали то новые магазины, то за крытые старые дома в разной стадии
постройки или ремонта: город напоминал выросшего из одежды ребенка. Ничем не
примечательное местечко. Не лучше и не хуже прочих.
   - Нам туда, - указала пальцем Скалли, сверившись с картой.
   Малдер свернул налево, к реке, и очутился на улице, где все еще пустовали многие
участки и лишь изредка попадались небольшие одноэтажные домики - из кирпича или
имитации под саман. Обитатели этих жилищ явно не отличались большим вкусом и
фантазией: близнецы дома, близнецы палисадники с неестественно яркими цветами.
   Тишина и скука. На подъездных аллеях не видно детских игрушек. Машины у тротуара
кажутся заброшенными.
   Малдер приториюзиж у дома, спрятавшегося за живой розовой изгородью. Перед домом
на разбитой подъездной дороге стоял носом на улицу джип "Чероки". Выйдя из
машины, Малдер заметил на его переднем сиденье чемодан.
   - Кое-кто собрался в отпуск.
   - Не думаю, - возразила Скалли, кивнув на пару внушительных чемоданов на
крыльце. - Разве что на целых полгода.
   Маддер постучал в дверь.
   Молчание.
   Он постучал еще раз. Дверь открыла молодая женщина с портфелем в руке.
   - Мне ничего не надо, - выпалила она, приняв их за коммивояжеров.
   - Мы из ФБР. - Скалли показала ей удостоверение. - Специальный агент Скалли,
специальный агент Малдер. Вы Донна Фолкнер?
   Было заметно, что женщина напугана.
   - Нам бы хотелось с вами поговорить, миcc Фолкнер, - вежливо пояснил Малдер. -
Мы не отнимем у вас много времени и не задержим ваш отъезд.
   - А откуда вы знаете? - Голос Донны дрогнул. Малдер кивнул на чемоданы, и она
устало выдохнула: - А-а.
   - Всего несколько минут, - заверила ее Скалли.
   Женщина обреченно опустила плечи.
   Ну ладно, один черт. Хуже уже не будет...
   Глава 13
Кондиционер не работал. В комнате стояла духота. "Еще не уехала, - подумал
Малдер, - а в доме уже полное запустение".
   Донна схватила стоявший у письменного стола стул и, повернув его, села все с тем
же обреченным видом. Портфель лежал у нее на коленях, но казалось, она с трудом
сдерживается, чтобы не прижать его к груди. Скалли присела на диванчик и достала
блокнот с ручкой. Малдер стоял у двери, прислонившись к стене.
   Здесь, подальше от окна, он был в тени, а женщина на свету.
   - Итак, о чем вы хотите меня спросить? - покорно сказала она.
   - О коночинах, - ответил Малдер. Донна тревожно вскинула на него глаза.
   - Что именно?
   - Вы продаете их украшения, - подсказала Скалли. - А нам сказали, коночины не
слишком любят чужаков...
   - Это уж точно! - с готовностью отозвалась Донна и чуть расслабилась. - Меня
как-то вы гнали из резервации, так я еле ноги унесла. - Она поставила портфель
на пол. - Знаете, мне приходится общаться и с другими индейцами, но чаще всего
проблемы возникают именно с коно-чинами. Вернее, раньше возникали. Среди них
есть один...
   - Ник Ланая? - опередил ее Малдер.
   - Да. Он из тех, кто туда-обратно... То есть он ушел, но потом вернулся. Ну так
вот, мы как-то встретились на одной вечеринке и разговорились: с ним легко
разговаривать, прямо как со священником, понимаете? Короче, он знал, что его
людям нужны деньги, и, наведя кое-какие справки, смекнул, что я могу неплохо
заплатить им за работу.
   - А те, кто против общения с внешним миром, пришли в ярость? - вмешалась Скалли.
   Донна нахмурилась, не сразу догадавшись, куда клонит Скалли.
   - А-а, вы вот о чем. Да ничего подобного! Вы думаете, это они убили тех
несчастных? - Она махнула рукой, словно отгоняя нелепую мысль. - Что вы! Они
поговорят, пошумят, а потом и Ник пошумит. Он... - Донна осеклась, как будто ей
только что пришло в голову что-то очень важное. - Знаете, с кем вам надо
встретиться? С Леоном Сиолой.
   - Мы уже встречались, - сухо заметил Малдер.
   - Шутите? - Правой рукой Донна дотронулась до портфеля. - А вы знаете, что он
сидел в тюрьме в Санта-Фе? За убийство в пьяной драке. - Левой рукой она
медленно провела по горлу. -Чуть не отрезал голову одному бедолаге. И как его
только выпустили! Наверное, повезло с адвокатом.
   - Куда вы уезжаете? - поинтересовалась Скалли.
   - В отпуск, - слишком поспешно ответила Донна.
   - Ну вы и набрали одежды! - рассмеялся Малдер. - Скалли и то с собой столько не
возит!
   - Я же уезжаю не на два дня.
   - А кто руководит бизнесом? Ник? Донна пожала плечами.
   - В основном он. Скалли закрыла блокнот.
   - А вы не записываете, что получаете из Месы? И кто покупает украшения в
розницу?
   - Нет. Ник выбирает поделки, а я магазины, куда их сбыть. Ну а потом дело за
тем, у кого кошелек толще...
   Малдер отстранился от стены.
   - А что будет, если кто-то посторонний приедет в резервацию?
   - Ничего не будет. - Донна подняла портфель. - Просто с ним даже разговаривать
никто не станет. Так что рано или поздно ему придется убраться восвояси.
   - А если не уберется?
   - Как я? - Донна деланно рассмеялась. - Я напористая, агент Малдер. -
Напирала-напирала, но они меня все равно выперли. И любого другого выпрут, уж
поверьте мне на слово. - Она встала и достаточно откровенно взглянула на дверь.
   - А вы все-таки проверьте Сиолу. У него и нож и... - Для большего эффекта она
передернула плечами.
   Скалли тоже поднялась.
   - Спасибо, миз Фолкнер. Извините, что отняли у вас время.
   - Ну что вы! - Донна проводила их до порога. - Правда, мне уже и в самом деле
пора в аэропорт.
   Малдер поблагодарил ее еще раз и попросил позвонить агенту Гарсону, если вдруг
до отъезда она припомнит что-нибудь еще. Сев за руль, он чуть не выругался:
   выходя из машины, забыл опустить стекла, и теперь в машине было как в духовке.
   Включив кондиционер на всю катушку, Малдер молча вырулил на дорогу, а Скалли в
боковое зеркало смотрела на Донну Фолкнер.
   - Быстро же она расслабилась, - усмехнулась она, когда они завернули за угол.
   - Да. Ведь мы не спросили ее о том, чего она так боится.
   - О чем это?
   - Если бы я знал, Скалли, я бы и спросил.
   Скалли недоверчиво хмыкнула. Малдер понял, о чем она думает. Иной раз, задавая
вопросы, ты получаешь ответы, но не тогда, когда тебе это действительно нужно.
   Иной раз гораздо выгоднее сплести паутину и посмотреть, кто из нее начнет
вырываться.
   Донна явно рвется из паутины.
   Она сядет в самолет и - прощай Нью-Мексико!
   - Ну и как ты ее остановишь? - поинтересовалась Скалли.
   Малдер кивнул на заднее сиденье, где лежала его джинсовая куртка. Скалли
потянулась и извлекла из кармана радиотелефон.
   - Гарсону? Малдер кивнул.
   - Малдер, но ведь Донна не свидетель.
   - Может, и нет. Но задержать ее, чтобы она опоздала на самолет, в его силах. Или
хотя бы убедить подождать до завтра.
   Скалли позвонила Гарсону и, узнав, что тот так и не объявился, попросила позвать
дежурного агента. Уговорив того задержать Фолкнер, она спросила, где стоит
фургон, который брали напрокат молодожены Констелла.
   - Здесь неподалеку, - сказала Скалли, окончив разговор. - На площадке у поста
шерифа.
   - А зачем он тебе понадобился?
   - Вот тебе понадобилось увидеть Энн Хэтч, и посмотри, что из этого вышло. А я
хочу взглянуть на фургон.
   Воистину, с кем поведешься...
   - Кстати, а ты в самом деле считаешь, что я беру с собой слишком много одежды?
   Пост шерифа оказался невзрачным трейлером, единственным украшением которого
служила гордая вывеска. На переднюю стоянку могли с трудом втиснуться четыре
машины. Дерево, бросавшее скудную тень на крышу, казалось, вот-вот рухнет. За
деревом была еще одна площадка, огороженная проволочной сеткой и цепью. На ней
стояло несколько легковых машин, пикап и фургон.
   Свернув с шоссе, Малдер увидел, что шериф Спэрроу уже поджидает их на улице.
   - Гарсону не откажешь в оперативности, - заметила Скалли, когда они
остановились.
   - Не зря же ты платишь налоги. Спэрроу проводил их к воротам стоянки.
   - Что-нибудь ищете? - спросил он, отперев висячий замок и распахнув ворота.
   - Посмотрим, - туманно ответил Малдер.
   Фургон стоял в дальнем углу стоянки, покрытый толстым слоем пыли. Прикрыв
ладонью глаза, Малдер заглянул сначала в переднее, а потом в боковые окна и
попросил у Спэрроу ключи.
   - Зачем?
   - Чтобы попасть внутрь. - Малдер постучал пальцем по боковой задвижной двери. -
Посмотрим.
   Спэрроу буркнул, что не захватил ключи, и отправился назад к трейлеру.
   - Малдер? - позвала его Скалли, стоявшая у передней правой двери, и Малдер
поспешил к ней. Жара стояла невыносимая, еще сильнее, чем накануне, и Малдер
наконец-то понял, почему здесь неспешный ритм жизни. Если в такой денек да еще
бегать, тепловой удар обеспечен и без ледяной ванны не обойтись.
   - Ну и что?
   Скалли кивнула на борт фургона.
   Малдер пригляделся, но не заметил ничего, кроме пыли. Однако, приглядевшись
повнимательнее, он увидел, что скрывается под слоем пыли.
   Малдер начал протирать металл ладонью, но вскрикнул от боли и отдернул руку.
   - Черт! - Он потряс ладонью и, подув на нее, достал из кармана носовой платок.
   - Осторожно, горячо! - сочувственно заметила Скалли и, не удержавшись, съязвила:
   - Не зря же ты платишь налоги.
   Малдер сложил вчетверо носовой платок и, присев на корточки, принялся стряхивать
пыль и отбивать грязь с боковой панели с двумя большими тонированными окнами.
   - Какого черта вы там ищете? - спросил Спэрроу, протягивая Скалли ключи.
   - Машина из проката? - не поднимая головы, вопросом на вопрос ответил Малдер.
   - Да. Ну и что?
   - Значит, новая?
   - Наверное. - Шериф наклонился и, прищурившись, взглянул на панель. - Ну и что?
   - А то, что господин Констелла был неважный водитель.
   Отчистив кусок панели, Малдер встал и молча отступил на шаг; пусть Спэрроу
скажет, что он по этому поводу думает. А заодно объяснит, как это он умудрился
до сих пор ничего не заметить. А если и заметил, то почему ни словом не
обмолвился.
   От окна в задвижной двери и до самого ее низа краска стерлась до голого металла.
   Фургон стоял на штрафной площадке больше недели, и пыль на нем лежала толстым
слоем, но глазастая Скалли углядела-таки царапины.
   - Черт побери! - Спэрроу поправил портупею. - Похоже, он налетел на каменное
ограждение или валун.
   - Вряд ли. - Малдер осторожно провел пальцем по поврежденному месту. - Зазубрин
нет, так что никакого столкновения не было.
   Скалли подошла к машине, наклонилась и тщательно осмотрела всю панель.
   - Если бы он налетел на камень, то одними царапинами не отделался. -
Выпрямившись, она приблизила лицо к окну, потрогала пальцем и, достав носовой
платок, протерла стекло. - И здесь царапины.
   - Дорожная грязь, - махнул рукой Спэрроу. -Ничего удивительного. Если так
гоняться по нашим дорогам...
   Не возражая, Скалли провела пальцем по контуру повреждения.
   - Что бы там ни было, размер внушительный. В рост человека, а то и больше.
   - Ну я же говорю, валун.
   - Да бросьте вы, шериф! - Малдер уже порядком устал от этого фарса про тупого
полицейского. - Скалли права. При столкновении был бы поврежден более обширный
участок, а стекло от удара треснуло, а то и вовсе разбилось. - Он почесал
подбородок и опять наклонился, разглядывая повреждение.
   - Агент Малдер, это...
   - У вас есть лупа?
   Спэрроу недовольно хмыкнул, но перечить, как ни странно, не стал. Он побрел к
трейлеру, не слишком лестно - и достаточно громко - высказываясь на ходу о
проклятых умниках из ФБР, которые всех остальных держат за дураков.
   Скалли открыла правую дверь и отошла в сторону, выпуская наружу тепло. Потом
через переднее сиденье залезла на заднее и спустя пару минут постучала по
стеклу, приглашая Малдера присоединиться к ней.
   Встав на колени на переднее сиденье пассажира, Малдер оглядел салон. Боковые
сиденья были разобраны и сняты - остались только поручни. Пол и стены обиты
ковровым покрытием аляповатой расцветки.
   - Да это любовное гнездышко! - усмехнулся Малдер.
   - Любовь слепа, Малдер. - Сидя на коленях, Скалли старательно просовывала ручку
под отклеившийся кусок ковра.
   - В таком гнездышке, пожалуй, оно и к лучшему.
   - Достала!
   Выпрямившись, Скалли торжествующе подняла над головой ручку - на кончике висел
кусок серебряной цепочки. Когда они выбрались из фургона, Скалли опустила ее
Малдеру на ладонь.
   - Это не фабричная работа. Ручная. - Она потеребила цепочку ручкой. - Похоже на
чистое серебро.
   Малдер поднес ладонь поближе к глазам.
   Звенья цепочки оказались крупнее и грубее, чем на первый взгляд, и все разной
величины.
   Скалли взяла цепочку за концы и натянула.
   - Прочная. Такую просто так с шеи не сорвешь, а то и наполовину пропилить можно.
   - Опять коночины.
   Та приподняла подбородок - может быть! - и отправилась в машину за пластиковым
пакетиком для улик.
   - Захвати и мне парочку! - крикнул он ей вслед и взглянул на часы.
   Спэрроу до сих пор не вернулся. Терпение Малдера лопнуло. Решительным шагом он
направился к трейлеру, рывком отворил дверь и замер на пороге. Сняв шляпу, шериф
сидел за одним из трех столов, закинув на него ноги, и потягивал из фляжки.
   Увидев Малдера, он удивился, но продолжил свое занятие и, лишь допив до дна,
заметил:
   - Ну и жара сегодня!
   - Сейчас станет еще жарче! - рассвирепел
Малдер. - Дайте мне лупу и срочно пошлите кого-нибудь к Гарсону - отвезти улику.
   Я сам позвоню ему и объясню, что мне нужно.
   Спэрроу положил фляжку на стол и, сверля его взглядом, процедил:
   - Что-то я не слышал волшебного слова... Выдержав паузу, Малдер сказал, как
выплюнул:
   - ФБР.
   Глава 14
Вернувшись на площадку, Малдер не увидел Скалли. Не сдержавшись, он шлепнул себя
по бедру лупой. Он был расстроен и зол не столько на шерифа, сколько на самого
себя. Так распускаться и злоупотреблять своим служебным положением было совсем
не в его правилах. Малдер не первый год работал в ФБР и отлично понимал, что
содействие местных властей не менее важно для успешного расследования, чем
работа собственных агентов. Он только что нарушил этикет, а заодно и свой
принцип.
   - Скалли? Молчание.
   - Скалли, ты где?
   Да куда же она подевалась?!
   - Я здесь, Малдер.
   Ну слава Богу!
   Скалли стояла рядом с тем, что осталось от роскошного "Ягуара". Почти все окна
выбиты, переднее стекло в паутине трещин, зеленая краска где содрана начисто,
где в царапинах, а крыша вмята так, словно на нее уронили товарный вагон.
   - Наш пьяный водитель?
   - Не знаю. Наверное, он. Посмотри-ка сюда. Малдер обошел машину и увидел на
боковой панели такие же повреждения, как и на фургоне. Только площадь
повреждений была намного больше.
   - Автомобиль-невидимка. Скалли подняла вверх руки.
   - Я сдаюсь, Малдер. Что происходит? - Она пристально посмотрела ему в глаза. -
Ну да ладно... Разберемся. Давай заглянем внутрь.
   Малдер не успел ей ответить: хлопнула дверь трейлера. К ним спешил Спэрроу. Судя
по тому, как он размахивал руками, Малдер догадался: в нем идет мучительная
борьба.
   Подойдя к ним, шериф положил одну руку на пистолет, другой сложил пополам жвачку
и, отправив ее в рот, снял темные очки.
   - Я отвезу улику сам. - Это был не приказ, а просьба. Предложение перемирия.
   - Ничего не имею против, сэр. - Малдер предложение принял.
   - Чак. - Шериф быстро заработал челюстями.
   - Ну это, пожалуй, чересчур, - усмехнулся Малдер.
   - Ну что ж, дело ваше. - Спэрроу вновь водрузил очки на место. - Итак, ФБР, что
нужно срочно доставить в город?
   Пока Скалли рассказывала ему про обрывок цепочки, Малдер вернулся к фургону и,
вооружившись лупой, соскоблил перочинным ножом образцы грунта, застрявшие в
царапинах, запечатал их в пакетики и вручил шерифу.
   Обстановка несколько разрядилась, и они - уже в значительно лучшем настроении -
отправились в трейлер хоть чуть-чуть передохнуть от нестерпимого зноя. Скалли
приклеила к пакетикам бирки и пронумеровала их, а Малдер позвонил Гарсону в
кабинет и объяснил секретарше, что именно его интересует.
   - Это не займет много времени, - пообещала та.
   - А вы уже разыскали агента Гарсона?
   - Пока нет, сэр.
   Малдер оставил ей свой номер телефона и попросил передать Гарсону, чтобы тот
позвонил сразу же, как только появится. На вопрос, задержана ли Донна Фолкнер,
ему ответили, что ее задержал другой агент. Бурной радости при этом она, как и
следовало ожидать, не проявила, особенно когда ее доставили в управление на
Силвер-авеню, где она в настоящий момент находится и дает показания.
   - Показания? На какой предмет?
   - Откуда мне знать, сэр. Я ведь всего лишь секретарша и знаю не более того, что
мне нужно знать.
   "Разумеется, - подумал Малдер, - все остальное покрыто мраком".
   Примостившись на краю стола, он промокнул рукавом лоб.
   Спэрроу уселся в свое кресло.
   - Считаете, здесь каким-то боком замешаны коночины? - спросил он. - Я тоже так
подумал, когда вы решили поговорить с Донной Фолкнер.
   - Теперь я в этом уверен: слишком многое с ними связано.
   - Во всяком случае, у нас теперь есть хотя бы одна версия, - заметила Скалли.
   - Да? - Шериф потянулся за фляжкой, но передумал и закинул ноги на стол. - Беда
в том, что их тут сотни две. Едва ли они все... - Он вдруг резко выпрямился и,
сняв со стола ноги, стукнул сапогами по полу. - Сукин сын!
   Переглянувшись со Скалли, Малдер спокойно уточнил:
   - Леон Сиола?
   У шерифа отвисла челюсть.
   - Черт возьми, Малдер, ну вы молоток! - Он побарабанил пальцами по щеке и снял
телефонную трубку. - Вам надо поговорить с одним человеком. Он может рассказать
вам то, что вас интересует, о том, кто вас интересует. Ник Ланая. Помните, я
говорил вам о нем? Хотите верьте, хотите нет, но он так и живет в резервации.
   - А что Сиола? - спросил Малдер. Но тут шерифа соединили, и он, подняв палец и
поморщившись, попросил Ланаю прийти вечером после ужина в гостиницу. Повесив
трубку, Спэрроу почесал ухо, снова поморщился и объяснил:
   - Надвигается гроза. Такие помехи на линии, что того и гляди оглохнешь.
   "Слава Богу! - обрадовался Малдер. - Станет хоть немного прохладнее..."
   - Так что Сиола? - напомнил он Спэрроу.
   - Негодяй. Отъявленный негодяй. Схлопотал срок за убийство, нанял адвоката,
который сумел найти зацепку и вытащить этого сукиного сына из-за решетки. А мне
только и остается за ним приглядывать да надеяться, что он не разойдется опять
сверх меры.
   Нетрудно было заметить, что шериф не только ненавидит Сиолу, но и боится его.
   - Думаете, он причастен к убийствам? - спросил Малдер. - Согласитесь, он весьма
подходящий кандидат...
   - Нет, я так не думаю, - покачал головой Спэрроу.
   Малдер удивился и не счел нужным это скрывать.
   - Не похоже на его почерк, - объяснил шериф. - Он любит шокировать своей дурной
славой, это так. И в свое время убил человека легко, играючи. Но этих
несчастных... тут нужно терпение.
   - Но времени-то много не понадобилось, шериф, - вмешалась Скалли. - Вспомните
Пола Дэвена.
   Спэрроу неохотно согласился, но продолжал настаивать на своем.
   - Понимаете, агент Скалли, этих людей убили по какой-то причине. Пока мы не
знаем, по какой именно. А Леон может убить просто так, без всякой причины.
   - Сгоряча, - подсказал Малдер.
   - Вот-вот, в самую точку!
   Скалли явно сомневалась, но спорить не стала.
   Шериф замолчал и, достав из нижнего ящика "дипломат", аккуратно уложил в него
пакетики с уликами.
   - Ну, мне пора. Хочу успеть вернуться до начала грозы. - Он запер "дипломат" и,
связавшись по радиотелефону с одним из своих людей, сообщил ему, куда и на какое
время отправляется. Потом позвонил на центральный пункт и попросил диспетчера,
подробно записывать все поступающие для него донесения. Выплюнув жвачку в
мусорную корзину, он достал из шкафа чистую шляпу и надел ее.
   Заметив удивленный взгляд Малдера, Спэрроу кивнул на шляпу на столе и пояснил:
   - Это моя любимая шляпа, я с ней сжился. А эта, - он поправил поля, - для
поездок в город. Глупо,да?
   Скалли рассмеялась, Малдер кивнул, и они все вместе вышли на улицу.
   - Посмотрите-ка вон туда! - Спэрроу махнул рукой на запад. - Имейте в виду: во
время грозы на улицу лучше не высовываться.
   Малдер взглянул на небо и глазам не поверил: и откуда только взялись облака, да
еще так высоко? Ведь еще пару минут назад было ясно! Огромные, похожие на
наковальню, вспененные по краям, они надвигались с запада, заслоняя почти все
небо.
   - Боже ты мой! Скалли, скоро начнется потоп! По дороге в мотель Малдер разогнал
машину гак, что у него захватывало дух. Но остальные ехали еще быстрее: его
обгоняли и справа, и слева, и казалось, будь их машина чуть пониже, через нее бы
просто перепрыгивали.
   - Расслабься! - сказала Скалли, когда они наконец подъехали к мотелю. - До
прихода Ланаи нам надо еще кое-что сделать.
   Над грудой костей пронесся ветер, и она словно ожила. Облачка бурой пыли выплыли
из глазниц межреберных отверстий и зияющей дыры в черепе. По витому рогу барана
юркнул скорпион. На тазовой кости жеребца сидел человек и кончиком ножа ворошил
мягкую землю. Он то рисовал какие-то символы, то стирал их. Писал слова и снова
стирал. Только раз он поднял голову - посмотреть, скоро ли начнется гроза, - и,
увидев молнию, но не услышав грома, продолжил свое дело.
   Поскорее бы началась гроза!
   У него мало времени...
   Донна Фолкнер захлопнула дверь, вбежала в гостиную и, бросив чемодан, закричала
в бессильном гневе. Она пнула ногой стену, схватила стул и со всего размаха
швырнула в холл. Добравшись до диванных подушек. Донна попыталась разорвать их
ногтями, но потом упала на пол и зарыдала.
   Это несправедливо!
   Несправедливо, черт их всех подери"
Ей всего-то оставалось сесть в самолет - и только ее видели! Еще чуть-чуть, и
она бы уехала отсюда. Навсегда! Затерялась бы в другом городе, где никто не
видел индейцев - разве что по телевизору. Где не сыщешь их проклятых украшений -
разве что в антикварной лавке с бешеными ценами на все - от кошелька до брошки.
   Она бы уехала и начала все сначала: новое имя, новая прическа, все новое...
   Навсегда!
   А теперь к ней все привязались: и ФБР,и он, а ей остается только сидеть и ждать.
   Донна изо всех сил стукнула кулаком по полу.
   И снова закричала: щеки горели, зубы оскалились.
   Солнце клонилось к закату, шипы розовых кустов чуть слышно царапали оконные
стекла,
Донна вдруг почувствовала, что задыхается. Стиснув до боли кулаки, она прижала
их к груди и принялась раскачиваться на ягодицах, судорожно ловя ртом воздух.
   Она чуть не потеряла сознание. По щекам текли слезы. Она уже ощущала на губах их
соленый вкус.
   Когда приступ прошел, Донна медленно откинулась на спину и долго смотрела на
трещинки в потолке, пока они не слились в картинки, от которых она снова
расплакалась.
   Зазвонил телефон.
   Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и села. Отвечать она не собирается.
   Пусть себе звонит. Если это те агенты, что к ней приходили, то черт с ними. И
так сами придут. Черт с ними со всеми!
   Когда она встала на ноги, у нее закружилась голова. Донна пошатнулась и чуть не
упала. Войдя в ванную, посмотрела в зеркало, шмыгнула носом и... рассмеялась.
   Дотронувшись пальцем до кончика носа в зеркале. Донна сказала себе: нечего
беспокоиться - ты со всем справишься.
   Не дают улететь? Ну и не надо. Хрен с ними. Поедет на машине! А когда все они
смекнут, что к чему, она уже будет далеко отсюда...
   Еще один смешок.
   Да, она уедет, и не с пустыми руками.
   Она, черт побери, станет богатой!
   "Умойся, - приказала она себе, - умойся, переоденься, возьми деньги и...
   сваливай. Какого черта ты так разнервничалась?"
Донна и сама не понимала, в чем дело.
   Она быстро пошла в комнату для гостей и, прищурившись, выглянула в окно: похоже,
до начала грозы еще целый час. Если гроза вообще начнется. Бывают и такие шутки:
   гроза собирается, собирается, да так и не соберется. Хотя какая разница! Только
полоумный рискнет выехать из дома, когда в небе такие тучи.
   Еще один смешок.
   Чтоб вы все подохли!
   Ну что ж, раз она не летит, так нагрузит "Чероки" под завязку, а заодно захватит
кое-что из индейских побрякушек - пригодятся на новом месте. Гениальным этот
план не назовешь, но все-таки лучше, чем ничего. Не сидеть же сложа руки, ожидая
у моря погоды.
   Схватив одну из коробок. Донна пошла к двери.
   Песчинки шевельнулись и лениво оторвались от земли - словно их притянуло слабым
магнитом.
   А рядом дрогнул пожухлый лист.
   Сдвинулась веточка, покатилась и остановилась.
   Через несколько секунд песчинки вновь легли на землю.
   Все замерло...
   Глава 15
Что может быть лучше душа!
   Особенно после ползания в пыльном фургоне и пребывания на солнцепеке. Скалли
казалось, что она насквозь пропиталась потом и пылью, да еще испеклась на жаре.
   И настроение не ахти: хотя она и нашла цепочку, а Малдер выковырял образцы
грунта из царапин на фургоне и "Ягуаре", надо признать, что это всего лишь капля
в море.
   Но самое ужасное в том, что дело не сдвигается с мертвой точки. Скалли не могла
избавиться от ощущения, что разгадка уже была у нее в руках, но она ее упустила.
   Какую-то мелочь. Что-то настолько очевидное, на что она просто не обратила
внимания.
   Даже предстоящая гроза ее не радовала.
   Тучи, мрачные И огромные, застряли где-то на полпути. Может, они и приближаются,
но Скалли этого не замечала. Они так и висят посреди неба - слишком большие,
словно ненастоящие, чтобы внушать страх. Пока тучи не принесли ничего, кроме
горячего ветра.
   Господи, как же они с Малдером вымотались!
   Сочетание разреженного воздуха и нестерпимого пекла подкосило их больше, чем
можно было предположить. Вернувшись в мотель, они договорились привести себя в
порядок, отдохнуть часок, а потом обсудить кое-какие вопросы до прихода Ника
Ланаи.
   И теперь Скалли стояла под душем, стараясь вместе с пылью и потом смыть
напряжение и усталость, расслабиться, а заодно поразмышлять, что же делать
дальше, куда еще съездить, чтобы отыскать новые зацепки.
   Она не сомневалась: рано или поздно у нее все получится.
   Выйдя из душа, Скалли не спеша оделась, села на край кровати и посмотрела в
окно. Почувствовав, что в ней вновь нарастает нервное напряжение, нахмурилась и
принялась массировать себе плечи. Когда и это не помогло, она потянулась так,
что чуть не вывихнула суставы. Безрезультатно. Может, просто давит перед бурей?
   Наверное, пока она была в ванной, тучи подошли ближе. Во всяком случае, во
дворике за окном потемнело, и, судя по замершей листве, стих ветер.
   Похоже, сама природа решила подождать, пока гроза наконец соберется и Грянет.
   - Черт' - шепотом ругнулась Скалли. Ничего удивительного, что ее тело до сих пор
в таком напряжении: ведь и она делает то же самое Сидит и ждет, вместо того
чтобы действовать. Какой-то негодяй с бессмысленной жестокостью умертвил троих
ни в чем не повинных людей, а она сидит как пень и ждет, когда пойдет этот
чертов дождь.
   Скалли вскочила и схватила сумочку. "Шляпу к черту!" - решила она и выбежала на
улицу.
   "Во дворе никого, и у ворот никого", - успокоилась она.
   Вспомнив лицо Сиолы в тот момент, когда он наклонился к окну машины и оказался
совсем рядом, она вздрогнула. Эти шрамы и страшные, словно неживые, глаза...
   Скалли снова вздрогнула и, нетерпеливо притопнув каблучком, громко постучала в
дверь к Малдеру. Когда тот, полуголый, с мокрыми волосами, открыл ей, она
скомандовала:
   - Одевайся, Малдер, и побыстрее! Мы опять едем кататься.
   Зашевелились песчинки. Дрогнул листок.
   - Ведь ты сам нащупал эту связь, - уговаривала Скалли, пока Малдер натягивал
рубашку. - Так чего тянуть резину?
   - Скалли, мы уже целые сутки на ногах.
   - Это не ответ на мой вопрос: я хочу знать, чего мы ждем?
   Малдер не нашел достойного ответа. Впрочем, он и не очень-то старался.
   Сопротивляться бесполезно - раз уж Скалли что-то решила... Да и прокатиться он
не прочь. И Скалли безусловно права: чтобы отработать версию с коночинами (а
другой у них пока нет и в ближайшем будущем не предвидится), им просто
необходимо нанести официальный визит в резервацию. Правда, лучше бы с
проводником, с кем-нибудь, кто умеете ними общаться, а еще лучше с тем, кто
знает их язык.
   - Шериф, - предложил Малдер.
   - Он же в Альбукерке, ты что, забыл?
   - Фолкнер.
   - А ее они вываляли в дегте и перьях и выперли. - Скалли побарабанила пальцами
по столу. - Нам бы подошел Ланая, но мы не знаем, как с ним связаться.
   Не найдя его адреса в телефонном справочнике, они позвонили диспетчеру шерифа,
но безрезультатно. Позвонили и Фолкнер: после двадцатого длинного гудка Скалли
брякнула трубку на место.
   О Леоне Сиоле ни один из них даже не заикнулся.
   Малдер машинально включил светильник.
   - Можно съездить на ранчо, - неуверенно предложил он.
   Скалли эта идея не слишком понравилась, но в настоящий момент ни к кому другому
они обратиться не могли.
   - Кроме того, - заметил Малдер, пристегивая кобуру, - с Энни говорить вовсе не
обязательно. И даже нежелательно, если верить ее управляющему. Поговорим с
Кинтодо, разумеется, если он согласится. В конце концов ведь это не налет и не
облава. Просто нам нужна информация...
   "Которую мы вряд ли получим", - мрачно подумал он. Если индейцы предпочитают
иметь как можно меньше дел с белыми, то от представителей властей из Вашингтона,
тем паче ФБР, они побегут как от зачумленных.
   Отворив дверь, Малдер сделал шаг назад и спросил:
   - А Ковчег ты случайно с собой не захватила? Буря все-таки разразилась.
   Скалли выглянула за порог и вскрикнула от неожиданности: двор скрылся за завесой
дождя. От земли поднимались клубы пара - такого густого, что они с трудом
различали стену.
   Скалли включила все остальные светильники и поежилась.
   - Закрой дверь, холодно.
   Малдер удивился: после дневного пекла ему, наоборот, нравилась прохлада.
   - Не может же он идти долго, - не то предположила, не то спросила Скалли.
   Малдеру не раз приходилось пережидать ливень, но это был настоящий потоп. Хотя
наверняка он кончится через несколько минут: откуда столько воды на небе?
   Через десять минут он закрыл дверь и пожал плечами.
   - Похоже, мы застряли. Или все же рискнем выйти?
   - На улицу? Вот в этом?
   Смотреть в окно не имело смысла: сплошная стена воды.
   "Хоть бы ветер поднялся!" - подумал Малдер. В этом было что-то неестественное -
такой сильный ливень и ни малейшего дуновения ветра.
   Скалли подошла к телефону и сняла трубку.
   - Попробую позвонить Гарсону. Интересно, где это его целый день носит.
   Малдеру тоже хотелось бы это знать. Он уже прокрутил в голове несколько
вариантов, но ни один из них ему не нравился. Малдер не верил, что Гарсон их
избегает, в конце концов они занимаются общим делом, а кто в каком штате - не
суть важно. Он также не верил, что Гарсон может быть причастен к преступлению.
   Скалли повесила трубку.
   - Ничего нового. Спэрроу приезжал, но результаты экспертизы еще не готовы.
   Дождь забарабанил в дверь: ну наконец-то поднялся ветер!
   А по крыше громыхало так, словно там марширует целая рота.
   - Малдер, поговори со мной.
   Малдер сел за стол и принялся чертить пальцем невидимые узоры - чтобы
сосредоточиться и мыслить вслух без каких-либо ограничений.
   - Конечно, это всего лишь версия, - сказал он наконец, - но кто знает, может, в
данном случае она сработает? Мы знаем наверняка только то, что и Пол Дэвен, и
супруги Констелла носили украшения коночинов. На трупах украшений не обнаружили,
если не считать найденного тобой обрывка цепочки. Мы не знаем, куда они делись:
   забрал их кто-то или они затерялись. Так или иначе, их нет. Может, Ланая вынес
из резервации украшения. которые выносить нельзя. Какие-нибудь ритуальные
предметы, имеющие для коночинов большую ценность. Все, с кем бы мы ни говорили,
утверждают, что индейцы не хотят общаться с внешним миром, во всяком случае,
стараются ограничить контакты до минимума. Значит, не исключено, что по их
законам сам факт, что эти предметы попали в руки чужаков кощунственен. Возможно,
некоторые из коночинов готовы на все, лишь бы вернуть их обратно.
   - Ты прав, это всего лишь версия. - Наклонившись вперед, Скалли поставила локти
на колени. - И не надо забывать, что Ланая тоже коночин. Вряд ли он допустил бы
такую оплошность.
   - Дело в том, что украшения вообще уплывают из резервации.
   - Но Ланая занимается этим не первый год.
   - И не первый год преодолевает сопротивление.
   - Но тем не менее занимается...
   "Верно, - подумал Малдер, - сотни людей носят коночинские кольца, цепочки и Бог
знает что еще. Сотни. Но убили только троих".
   В комнате стало холодно и сыро.
   Лампочка мигнула и вновь разгорелась во всю силу. Малдер вдруг заметил, что нет
ни молний, ни грома. Как это может быть: такие тучи, а грома и молний нет?
   Скалли встала, походила по комнате и опять села.
   - И все-таки интересно, как их убили?
   - Отшелушили. Доктор Риос сказала, что их отшелушили.
   - Но как?
   Малдер хотел было съязвить по поводу ее блестящего аналитического ума, но,
прочитав у нее на лице "Только попробуй, Малдер!", передумал и простосказал:
   - У меня нет ключа.
   - Есть! - Скалли шлепнула себя по коленке. - Есть, черт побери, есть у нас ключ!
   Просто мы не знаем, где он!
   На такие отчаянные выпады Малдер никогда не отвечал. Он опять принялся чертить
на столе невидимые узоры и слушал топот дождя по крыше.
   - Сангре Вьенто, - сказал он наконец.
   - Звучит неплохо, но что дальше? Узоры, одни узоры...
   Малдер следил за пальцем, стараясь не контролировать его движений. Машинальные
движения, бессмысленные узоры...
   Через полчаса после начала грозы Малдер поднялся, подошел к двери и широко
распахнул. На щеку упала ледяная капля.
   - Нет, это невозможно... Когда, черт побери, кончится этот дождь!
   И дождь кончился.
   Малдер даже покачнулся от неожиданности. Только что он едва различал контур
дерева, и вот уже с листвы и крыши спадают блестящие капли, а по стокам вдоль
дорожек деловито журчит вода.
   - Ну разве я не молодец? - спросил Малдер, обернувшись к Скалли.
   Когда дождь кончился и выглянуло солнце, Донна прошептала молитву. Еще разок
проверить все дома, заглянуть на задний двор - и можно отправляться. Все
уложено, "Чероки" набит до от каза. И как ей только в голову могла прийти такая
глупость - ехать в грозу! Да она бы не проехала и километра, пришлось бы
свернуть На обочину. А сейчас - совсем другое дело. Да и голова у нее
прояснилась.
   Было достаточно времени обо всем спокойно подумать.
   Все решено. Пора в путь.
   Гроза лишь краешком задела груду костей. Умытые дождем, они поблескивали на
солнце.
   Напоив крону и корни, вода ушла в ноздреватую почву пустыни. Луж не было. Ветра
тоже.
   А песчинки все шевелились...
   Глава 16
Малдер вышел во дворик и несколько раз глубоко вдохнул. Чем именно пахнет, он не
понял (слишком много разных запахов), но определенно чем-то свежим и приятным.
   Учитывая решительный настрой Скалли, спорить Малдер не стал: после грозы,
умывшей все вокруг, настроение поднялось, и он уже почти верил в успех.
   "Рано радуешься!" - подумал он вдруг, но поскорее отогнал неприятную мысль. На
улице такая благодать! Почему бы не насладиться маленькими радостями жизни?
   Захлопнув дверь, Скалли вышла за ним. Они заскочили к портье уточнить, есть ли у
него номер радиотелефона Малдера, и попросили, если будут звонить, сразу же
связаться с ними.
   Они уже собрались уходить, как вдруг Скалли, кивнув в сторону бокового входа,
заметила:
   - Кажется, у нас появился попутчик. Снимая на ходу шляпу, к ним направлялся
высокий худощавый мужчина в джинсовом костюме, с длинными стянутыми в хвост
волосами.
   - Агент Малдер? Агент Скалли?
   Малдер кивнул. Мужчина протянул руку.
   - Ник Ланая. Мы должны быяи встретиться чуть позднее. Извините, что пришел так
рано, да так уж получилось: я собирался зайти к приятелю, но из-за грозы...
   - Знаете, все даже к лучшему, - перебила его Скалли, - Мы как раз собрались
ехать в Месу.
   - Одни? - удивился Ланая.
   - Нет. Мы надеялись, что нас проводит кто-нибудь с ранчо "Дубль-Эйч". Но раз уж
вы здесь, - Скалли улыбнулась, - нам здорово повезло.
   - Куда как повезло! - мрачновато усмехнулся Ланая. - Сегодня четверг. Если вы
поедете к ним сегодня, они и пристрелить могут.
   - Что! - не поверил своим ушам Малдер.
   - Ну пристрелить-то, может, и не пристрелят, но, во всяком случае, не впустят.
   Сегодня... ну, скажем так, священный день. Что-то вроде воскресенья, только
гораздо серьезнее. - Он махнул шляпой в сторону ресторана. - Может, пойдем
перекусим? Чак сказал, у вас ко мне вопросы, а я не люблю отвечать На пустой
желудок.
   Вскоре они уже сидели за столом - на этот раз недалеко от входа. Время
приближалось к ужину, и в зале было довольно оживленно и весело - не то что в
прошлый раз. Контраст был настолько разителен, что Малдер даже не сразу
сосредоточился на том, что говорит Ланая.
   Для начала Ланая рассказал пару анекдотов из жизни своего народа, чтобы Малдер и
Скалли смогли составить представление об этих Людях. Они консервативны,
трудолюбивы я, как ни странно, совершенно не чувствуют себя угнетенными.
   - Они живут на Сангре Вьенто испокон веку. Никому не удавалось выжить их оттуда.
   Правда, лет сто назад апачи здорово их потрепали. Так что бледнолицым ничего не
оставалось, как оставить их в покое. - Казалось, Ланая был несколько смущен. -
Откровенно говоря, коночины весьма самодовольны.
   Вытерев рот салфеткой, Скалли спросила:
   - Говорят, вы там важная персона. Прищурив глаза, Ланая рассмеялся и покачал
головой:
   - Да что вы! Важная персона? - И он опять засмеялся. - Нет. Во всяком случае, не
то, что вы имеете в виду. Авторитет, власть и все такое прочее, да?
   - Да, и все такое прочее.
   -- Нет. Увы! Я важная персона постольку, поскольку поддерживаю их контакты с
внешним миром. Только и всего. Они далеко не глупые люди, агент Скалли. И ведут
отнюдь не примитивный образ жизни. Во всяком случае, по их меркам. Просто из
мира белого человека они выбирают для себя именно то, что им нужно. Только и
всего. У некоторых есть телевизоры, ну а радио есть у всех. Они дают детям
образование. Не я один учился в колледже.
   - Но ведь вы вернулись?
   - Да, вернулся. Есть связи настолько прочные, что и разорвать нельзя. - Его
левая рука потянулась к груди и тут же опустилась. Малдер обратил внимание, что
на шее у Ланаи что-то висит.
   "Мешочек самулетами! -подумал он. - Ланая носит с собой залог своей силы".
   - Так что именно вы хотели у меня узнеть?
   Скалли улыбнулась, а Малдер, пряча улыбку, отвернулся. Ланая явно попал под
обаяние чар его напарницы и, сам того не сознавая, открыл им, пожалуй, даже
больше, чем хотел.
   Они.
   Ланая все время говорил "они", а не "мы".
   Малдер знал, о чем спросит Скалли, и, услышав ответ на ее вопрос, почувствовал
некоторое разочарование.
   - Нет, украшения, которые я выношу из резервации на продажу, не представляют
особой ценности. Обыкновенные поделки в традиционном стиле. - Он усмехнулся. -
Правда, иногда орнамент, как бы это поточнее выразиться, заимствуется. Мастерам
надоедает делать все время одно и то же.
   - Вы хотите сказать, они его подделывают? И выдают свою работу за чью-то другую?
   - Я хочу сказать только то, что сказал, агент Скалли: им надоедает один и тот же
орнамент. А на основе заимствованного они создают свой собственный.
   "Опять "они", - подумал Малдер. - Интересно!"
Ланая вдруг застонал и схватился за живот. Скалли тут же вскочила, но он жестом
остановил ее.
   - Все в порядке, --выдохнул он. Глаза у него слезились. - Просто она захватила
меня врасплох.
   - Кто "захватила"? - не поняла Скалли.
   - Надо думать, моя язва. - Ланая кивнул на свою тарелку.
   - Что?! У вас язва, а вы едите вот это? - Скалли
В ужасе закатила глаза. - Да вы просто не в своем уме!
   - Может быть. - Вытащив из кармана пузырек с таблетками, Ланая закинул в рот
одну штуку. - Да нет, я в уме. Просто не теряю надежды, что сначала привыкну к
этой пище, а уже потом умру.
   - Не волнуйтесь, не привыкнете: рано или поздно она вас доконает, - авторитетно
заявила доктор Скалли.
   Ланая рассмеялся, а Малдер изобразил любезную улыбку.
   Ему чертовски надоело, что здесь все подряд лгут ему прямо в глаза...
   На заднем дворе кто-то был.
   Бросив чемодан на сиденье. Донна услышала за домом какое-то движение и
выругалась. Да у нее и соседей-то почти нет. Кто, черт побери, мог туда
забрести? Разве что бездомная кошка или... проклятый койот!
   Вбежав в дом. Донна достала из ящика стола пистолет тридцать восьмого калибра.
   Он был всегда заряжен: плевать она хотела на все эти дурацкие меры
предосторожности. Да если к одинокой женщине посреди ночи вломятся в дом, разве
успеешь зарядить пистолет?
   Взвесив пистолет на ладони. Донна сняла его с предохранителя и, пройдя на кухню,
выглянула в окно на задний двор. Никого. Голая земля да сорняки.
   И все же...
   Какое-то странное непрерывное шипение.
   Вот черт! Наверное, забыла закрутить во дворе водопроводный кран. Ну конечно!
   Это из крана льется вода, поливает сорняки! Интересно, когда она в последний раз
им пользовалась? Боже мой! Неделю назад, а то и больше! Страшно подумать, какой
счет за воду ей придется...
   Донна рассмеялась и покачала головой. Да плевать ей на все счета! Во всяком
случае, когда их пришлют, ее здесь уже давно не будет. И все же, чувствуя себя
виноватой в таком расточительстве, она открыла дверь, вышла во двор и
наклонилась закрутить кран. Сухо. Кран наглухо закручен.
   - Какого черта?
   Шум усилился: теперь ей показалось, что она слышит чей-то шепот.
   Донна выпрямилась и повернулась в ту сторону.
   Онемев от ужаса, она все-таки успела два раза выстрелить, прежде чем ее
оглушило, закружило и оторвало от земли. Донна беспомощно махала руками, а с нее
рвали одежду, кожу, куски мяса. Пока от лица не осталось ни глаз, ни губ...
   Когда все было кончено. Донна еще какое-то время стояла на ногах, пока ее не
коснулось легкое дуновение ветра.
   Никто не слышал, как она упала...
   Ланая положил сложенную салфетку рядом с пустой тарелкой.
   - Если вы не против, я заеду за вами завтра утром. Чем раньше мы туда приедем,
тем раньше уедем.
   Малдер взял стакан воды.
   - Что-то вы Не слишком лестно отзываетесь о своем доме.
   - Просто я забочусь о вашем благе, агент Малдер. Да и смотреть там особенно
нечего. - Он отодвинул стул, но Малдер и Скалли продолжали сидеть. - Должен
признаться, я не уверен, что вы ищете там, где нужно. Совпадение, только и
всего.
   - Может быть. Если угодно, вполне вероятно. Но, как я уже сказал, выбора у нас
нет.
   - Разумеется. Никаких проблем! Я все понимаю.
   Малдер повернулся и поискал глазами официанта, чтобы расплатиться, и в
распахнутую дверь увидел в холле шерифа Спэрроу. По его виду и по тому, как он
рявкнул на подбежавшего поздороваться портье, было ясно, что пришел он по делу.
   Причем по неприятному.
   - Скалли, я сейчас, - шепнул Малдер и, извинившись, выбежал в холл.
   Спэрроу отмахнулся от портье и, глядя куда-то через плечо Малдера, буркнул:
   - Новости.
   - Какие?
   - Ланая все это время был с вами? Малдер кивнул.
   - Что случилось?
   - Вы уже поели?
   - Шериф, может, вы все-таки объясните, что происходит?
   Спэрроу помолчал, поморщился и тяжело вздохнул.
   - Извините. Просто я не хотел на вас сразу все выплескивать. Знаете, агент
Малдер, вам везет. Еще один труп.
   - Кто? - спрослл Малдер, подзывая Скалли.
   - Донна Фолкнер.
   По дороге к дому Донны Фолкнер шериф ввел их в курс дела: услышав выстрелы - два
или три, - пришел выразить свое недовольство сосед. Дверь долго не открывали, и
он решил заглянуть на задний двор. Увидев тело, он сразу позвонил в полицию.
   Прибывший на место полицейский, зная, что для расследования дела пригласили ФБР,
немедленно разыскал шерифа.
   Когда они подъехали к дому, там уже стояло несколько патрульных машин и "скорая
помощь". Двор оцепили желтой лентой. На улице толпились любопытные.
   - Вы хорошо ее знали? - спросил Малдер Спэрроу, когда тот вел их мимо гаража на
задний двор.
   - Она была изрядная зануда. Но в целом ничего.
   - Вы знали, что она собиралась в отпуск? Спэрроу остановился.
   - Что за бред? Да она ни разу не ездила в отпуск! Работала как каторжная. Хотела
к тридцати пяти стать миллионершей.
   Малдер вошел в заросший сорняками двор. Тело уже накрыли простыней. Малдер не
стал спрашивать, вызвали ли медэксперта: вряд ли очередной отчет будет чем-то
отличаться от предыдущих.
   Подошла Скадди и опустилась рядом с телом. Задержав дыхание, Малдер смотрел, как
она, натянув резиновые перчатки, отвернула край простыни и тут же опустила
обратно.
   Он отвел глаза в сторону.
   Опершись одной рукой о землю, Скалли что-то шепнула, но он не расслышал что
именно. Только заметил, как она вся передернулась и спросила, нет ли у
кого-нибудь фотоаппарата. К ней подошел помощник шерифа, и она, откинув
простыню, навела объектив на тело.
   По сравнению с предыдущими жертвами Донна была изуродована не так сильно.
   Попадались участки тела, где кожа хотя и была изрядно повреждена, но все же
осталась. В некоторых местах она даже уцелела полностью. Но лица не осталось
совсем. Волос тоже.
   Умирала она долго.
   Пока шериф рычал на своих людей, Малдер начал потихоньку осматривать двор и
сразу же обратил внимание, что рядом с тем местом, где нашли тело, и трава, и
земля были сплошь усеяны мельчайшими кусочками кожи и плоти. То же самое Малдер
обнаружил и на стене дома, рядом с наружным водопроводным краном. Прямо у его
основания он нашел пистолет и, достав из кармана ручку, осторожно поднял его за
курок. Итак, сосед слышал два или три выстрела.
   Интересно - во что?
   - Скалли!
   Она подняла на него глаза, все еще бледная, но уже собранная.
   Кивком дав ей понять, что идет в дом, Малдер отворил кухонную дверь и вошел
внутрь.
   Жарко, душно и никакого намека на то, что Донна собиралась вернуться из своего
"отпуска". Ящики комода в маленькой спальне пусты, в комнате для гостей
несколько коробок, похожих на те, что он видел в "Чероки". В аптечке тоже пусто.
   В письменном столе - бумаги, гроссбух, оплаченные и неоплаченные счета и никаких
писем.
   Пока кто-то не щелкнул выключателем, Малдер даже не заметил, как быстро стемнело
за окном.
   При электрическом свете в доме не стало ничуть уютнее.
   Обойдя маленькую гостиную еще раз, Малдер заметил у стены рядом с письменным
столом портфель. Наклонившись, он поднял его и удивился, какой он тяжелый.
   Открыв его, Малдер понял, в чем дело.
   - Кто знает? - тихо сказал он и, щелкнув замками, захватил портфель с собой. Он
обошел весь дом еще раз, но не нашел ничего, кроме паутины в углах.
   Выглянув в окно, Малдер увидел Ника Ланаю: тот стоял рядом с припаркованным на
противоположной стороне улицы пикапом. "Странное поведение, - подумал он,
направляясь к выходу. - Убили партнера, а ему хоть бы хны: стоит себе как ни в
чем не бывало..."
Выйдя на крыльцо, Малдер махнул Ланае рукой, но тому было явно не до него.
   Он разговаривал с Леоном Сиолой.
   Глава 17
   - Малдер! - окликнула его Скалли. Малдер оглянулся, подозвал ее к себе и, когда
она подошла, молча кивнул в сторону индейцев.
   - Ну и ну!
   Те были настолько поглощены разговором, что не обращали ни малейшего внимания ни
на снующих взад и вперед людей шерифа, ни на подъехавшую полицейскую машину. Они
стояли рядом с пикапом, то и дело поглядывая внутрь кузова. Малдер не понял,
спорят они или просто беседуют, но если это была беседа, то явно не светская.
   Малдер увидел, как оскалился в улыбке Сиола, но выражения лица Ланаи прочесть не
смог.
   Сиола ткнул Ланаю пальцем в грудь: раз, другой... А потом наклонился к его лицу
так близко, что они чуть не столкнулись носами.
   - Может, стоит к ним присоединиться? - спросила Скалли.
   - Ну что ты! Разве можно нарушать их скорбь? - Он вернулся в гостиную. -
Посмотри-ка сюда, Скалли. - Положив портфель на письменный стол, он щелкнул
замками: портфель был битком набит деньгами.
   - Банк надежнее. - Скалли взяла в руки одну пачку, потом другую. Определить
сумму было трудно: некоторые пачки из одинаковых банкнот, некоторые из разных.
   Ясно одно: здесь тысячи долларов. Положив деньги на место, Скалли захлопнула
портфель. - Все то же самое, Малдер. - Она уже сняла перчатки и потирала руки. -
Не в такой мере, но то же самое. - Скалли посмотрела на Малдера чуть ли не
сердито. - Вскрытие я проведу сама. Так что на этот раз отчет будет в полном
порядке.
   - Ну и что же в нем будет, агент Скалли? - спросил с порога Ник Ланая.
   Скалли повернулась к нему лицом.
   - А вот что. Донну Фолкнер (если труп опознают и подтвердится, что это она) убил
или убили неизвестные. Причем убили тем же способом, что и остальных. - Она
отвернулась. - Ну а что касается деталей, придется подождать.
   Опустив голову, Ланая прислонился к дверному косяку.
   - Я заглянул в "Чероки".
   Взяв портфель, Малдер подошел к Ланае.
   - Ведь она была вашим партнером. Куда она собиралась ехать со всем этим товаром?
   Ланая стоял, не поднимая глаз.
   - Выходит, она его украла. По документам он уже давным-давно продан. - Ланая
вдруг изо всей силы пнул дверь. - Черт возьми, Малдер, как она могла! Мы ведь
столько лет проработали вместе... - Он опять пнул дверь и невидящим взглядом
обвея комнату.
   На этот раз Малдер прочел в его глазах боль. И что-то еще. Может,
разочарование...
   Малдер подтолкнул его локтем к выходу, и они вместе направились к пикапу.
   В кузове ничего не было: только рядом с кабиной лежал аккуратно сложенный кусок
брезента.
   - Я не знал, что вы знакомы с Сиолой, - сказал Малдер, стараясь не выказывать
осуждения.
   - Все взрослые коночины знают друг друга, агент Малдер. А по-другому и быть не
может: такой уж у нас образ жизни.
   - Мне показалось, у вас был не простой разговор.
   - Вы правы. Но это сугубо личное. - Судя по выражению лица, Ланая не мог решить,
то ли ему разозлиться, то ли оскорбиться. - Я ведь был с вами, помните? - Он
криво усмехнулся. - На случай, если вы вдруг что-нибудь такое подумали...
   - Ничего такого я не подумал. У меня отличная память, во всяком случае,
кратковременная. А вы случайно не знаете, где в это время был господин Сиола?
   - Не знаю и знать не желаю. - Ланая достал из кузова веточку и, покрутив в руке,
швырнул ее в сторону. - Вот дура! Господи, какая же... какая же она... - Он
замолчал.
   - Вы были любовниками? Индеец пожал плечами.
   - Какое-то время. Пару лет назад. А потом поняли, что бизнес для нас важнее, и
покончили с этим.
   - Портфель битком набит деньгами. Вы догадываетесь, откуда у нее столько денег?
   В доме напротив включили радио.
   Раздался громкий смех полицейских. "Поскорее бы стемнело! - подумал Малдер,
ожидая его ответа. - Здесь слишком много света.
   Скорее бы стемнело".
   - Если честно, в последнее время мы не ладили, - признался Ланая. Он шмыгнул
носом, потер ладонью переносицу и чуть отодвинул со лба шляпу. - Как-то,
наверное, около года назад, она сказала, что товар берут плохо и нам нужно
придумать какую-нибудь уловку, чтобы наши изделия отличались от всех остальных
индейских побрякушек. - Ланая горько усмехнулся. - У меня было дурное
предчувствие, агент Малдер. Мне это сразу не понравилось. - Он засмеялся и
стукнул кулаком по борту машины. - Сукин сын! Когда они узнают об этом, они
перестанут мне верить!
   Из дома вышли Скалли и Спэрроу.
   Ланая нервно пригладил волосы.
   - Мне... у Донны нет родственников. Мне придется ее... опознавать?
   - В этом нет необходимости. Ланая взглянул ему в лицо: один глаз скривился в
судорожной гримасе.
   - Так сильно изуродована? Малдер отвел глаза.
   - Придется сделать анализы.
   - Анализы? - Ланая дернулся, словно хотел побежать к дому. - Анализы? Малдер, а
как же вы узнаете, она ли это? Господи, да может, это вовсе и не она, а
какая-нибудь бродяжка!
   - Я знаю, господин Ланая. Поверьте, мне неприятно говорить вам об этом, но я
точно знаю: это она.
   Ланая что-то промычал, обошел машину и глазами спросил, нужен ли он ему еще.
   Малдер покачал головой и отошел в сторону. Пикап развернулся и, не включив
мигалку, скрылся за углом, а Малдер вернулся во двор, где его ждала Скалли.
   - С тобой все в порядке? - спросил он и заглянул ей в глаза. Скалли кивнула.
   - Все никак не могу в это поверить. - Она развела руками. - Кроме способа
убийства, все так непонятно и странно.
   - А что, способ тебе уже понятен? Скалли чуть заметно улыбнулась.
   - Ты хорошо осмотрел задний двор?
   - Да, я как следует осмотрел пятачок, где она упала.
   - Отлично. И все же осмотри еще разок. Этот пятачок совершенно голый. Там ни
травы, ни сорняков. Непонятно, чем его обработали. Во всяком случае, явно не
газонокосилкой.
   - Послушай...
   - Дай мне договорить, Малдер. - Скалли провела рукой по подбородку. - Донна
умерла не в том месте, где на нее напали. Тот, кто ее убил... такое ощущение,
будто ее гоняли по кругу. И убийца все это время ходил за ней следом.
   - Ничего удивительного - такая силища! Когда дерутся, не стоят на одном месте.
   - Да нет же, Малдер, никакой драки не было. Ее не толкали, а она не падала.
   Насколько можно судить... по положению тела и по разбросанным вокруг кусочкам
кожи, мяса и костей, упала она всего один раз. Уже мертвой.
   Малдер молча сглотнул.
   - Понимаешь, Малдер, нападавший просто не давал ей упасть.
   - Чтобы так изуродовать человека, нужна недюжинная сила...
   - Вот именно, Малдер. Вот именно! Донна должна была сразу же упасть. Но она
почему-то не упала.
   Вечером, покончив с бумажной волокитой и поговорив со Спэрроу, Малдер отправился
посидеть на скамейке в саду. Ему стало как-то неуютно в гостиничном номере. А
Скалли засела за компьютер - вносить новые данные. Она уже настроилась на
завтрашнее вскрытие: новый труп, новая головоломка...
   "Господи! - подумал Малдер. - Как же ты устал, приятель! Ты просто смертельно
устал. Не мешало бы отдохнуть..."
Он чуть не рассмеялся.
   "Верно, отдохнуть не помещает. Потому-то я здесь и очутился".
   Рио-Гранде после грозы стала полноводнее, но ненамного. Земля и дорожки уже
совсем высохли. Сегодня в саду никто не прогуливался, и ничего удивительного:
   наверное, слух об очередном убийстве уже разнесся по городку. Теперь дня два
никто и носа на улицу не покажет. Газеты уже завтра начнут разглагольствовать о
тревожном симптоме роста психопатических убийств в современном обществе, и
кто-нибудь где-нибудь поимеет с этого большой или маленький политический навар.
   Впрочем, ему от этого ни холодно ни жарко.
   Малдер наклонился и, подняв с земли камешек, подбросил пару раз на ладони и
швырнул в сторону реки. Недолет.
   Размахнувшись посильнее, швырнул второй.
   Третий Малдер решил подбросить стоя и отбить кулаком. Так он и сделал, но при
этом ударил сустав и даже не заметил боли - целиком сосредоточился на движении.
   По четвертому камню он промахнулся и подумал, не вернуться ли в номер. Тем не
менее опять наклонился, нашел камень и опять промахнулся.
   Теперь это уже был вопрос принципа, но чертов камень куда-то закатился. Не то
чтобы все прочие, попадавшиеся ему под руку, были чем-то хуже. Просто ему
захотелось отыскать именно тот.
   Чувствуя себя полным идиотом, Малдер чуть ли не заполз под скамейку, как вдруг в
кустах на берегу что-то зашуршало. "Наверное, ветер шелестит листвой", - подумал
Малдер, но, прислушавшись, понял, что это не ветер.
   Шорох то прерывался, то начинался снова.
   Где-то там, в тени, куда не проникал ни лунный свет, ни свет фонарей.
   Малдер поднялся и, отряхивая пыль с колен, посмотрел вверх по реке. Ни черта не
видно: свет фонарей слепит глаза.
   Шорох прекратился.
   Интересно, кто это тут бродит по ночам? Кошки? Собаки? Койоты? На этом его
познания в области местной фауны иссякли.
   Когда шорох возобновился, Малдер сошел с дорожки, подобрал первый попавшийся
камень. прицелился и швырнул его как можно дальше. Пулей просвистев сквозь кусты
и заросли сорняков, камень глухо шлепнулся в воду. Ни мяуканья, ни лая, ни
прыжка испуганного животного.
   Ничего. Совсем ничего.
   Приняв это за очередной дурной знак, Малдер швырнул в воду еще один камешек и
решил вернуться в номер. Но не прошел и трех шагов, как снова услышал шорох.
   Нет, не шорох, а чуть слышное шипение.
   Теперь оно было не прерывистое, как раньше, а непрерывное, и постепенно
приближалось.
   Здравый смысл и опыт подсказывали Малдеру поскорее уйти отсюда или хотя бы
позвать Скалли.
   Но вместо этого он осторожно сошел с дорожки и, обратившись в слух, попытался
определить источник звука. Подойдя к фонарям на берегу, Малдер правой рукой
ухватился за столб, а левой достал из кобуры пистолет.
   Послышался чей-то шепот.
   Шептали двое, а может, и трое - Малдер не понял. Что они говорят, тоже не
разобрал. Доносился то сдавленный смех, то детское шушуканье.
   За крайним фонарем газон кончался, а слева от него начинался крутой спуск к
реке. Согнув ноги в коленях, чтобы не потерять равновесие и не поскользнуться,
Малдер, чертыхаясь в темноте, осторожно шагнул вниз. Кустарник отсюда он
разглядеть не смог - различил лишь нависшую над головой узловатую ветвь дерева.
   Шум раздавался с противоположной стороны кустарника, неуклонно приближаясь.
   Отставив назад руку, Малдер нащупал крайний столб и, ухватившись за него, - не
слишком удобное положение! - перенес тяжесть тела на правую ногу.
   А шепот все громче и громче, и вот он уже перерос в монотонный гул.
   Нет, на животное это не похоже. Но и на людей тоже. От людей было бы гораздо
больше шума. Так что пистолет ему явно не понадобится.
   А раз стрелять не во что, то и незачем трясти пистолетом.
   Но если там ничего нет, то что же тогда шумит?
   Или шипит.
   Или все-таки шепчет?
   Малдер оторвал руку от столба и, пригнувшись, осторожно шагнул вперед. И замер.
   Ему вдруг вспомнился кадр из страшной сказки, которую он не раз видел в детстве:
   женщина стоит перед дверью, за которой прячется чудовище. А все в зале знают,
что оно там, и обзывают ее дурой, и кричат ей: "Не надо!" - и бросают в экран
чем попало, чтобы обратить ее внимание, но женщина все равно открывает дверь...
   Она всегда ошибалась.
   "Ну а ты-то тут при чем?" - подумал он.
   Опять шипение. Только еще ближе. Но почему-то так же тихо.
   Что-то знакомое.
   Определенно что-то знакомое.
   Сделав шаг назад, Малдер услышал, как слева что-то плеснуло в реке, и повернул
голову: никаких кругов на воде. Через секунду что-то плеснуло опять, на этот раз
чуть глубже. Малдер мог бы повернуться, но не хотел подставлять спину - кто бы
там ни прятался. Может, они выйдут из укрытия, и ему удастся разглядеть, кто же
это.
   Вдруг что-то ударило в столб, и от него откололась щепка.
   Малдер не стал тратить время на то, чтобы убедиться, пуля ли это, а взял и
выстрелил в темноту. И побежал.
   Поскользнувшись на траве, он чуть не упал, но успел выбросить вперед руку и не
ударился грудью.
   Добежав до скамейки, Малдер повернулся и, прищурившись, увидел что-то внизу под
фонарями.
   Но разглядеть как следует так и не успел.
   Послышался чей-то голос, потом какой-то треск, и свет фонарей стал вдруг
красным...
   Глава 18
Дуган Веладор устал быть старым. Не то чтобы он хотел умереть: жизнь ему не
надоела. Просто хотел, чтобы больше никто не приставал к нему с вопросами,
ответы на которые могут найти и сами - стоит лишь чуть-чуть подумать. Просто ему
хотелось покоя. Неужели он его не заслужил? В его-то возрасте. После всего, что
он сделал для своего народа.
   А еще он хотел, чтобы прекратились убийства.
   Они должны были прекратиться прошлой ночью - последней ночью в киве.
   Так было всегда, сколько он себя помнит, - последняя ночь должна положить всему
конец. Так говорят старейшие.
   Но на этот раз все вышло иначе.
   На этот раз погибла еще одна женщина (он услышал об этом по транзистору, который
всегда стоял возле его кровати). Женщина. Ее имя показалось ему знакомым. Он не
помнил ни ее лица, ни места, где мог ее видеть. Значит, она не коночинка, не
frastera, не одна из тех, кто ушел из резервации.
   Но все-таки ее имя ему знакомо. Он все время думал об этом: пока завтракал, пока
шел с циновкой через плечо от дома к Стене - к тому месту, где Стена возвышалась
над дорогой, ведущей на запад. Когда он был моложе, но уже далеко не молод, он
встретил там не один рассвет, напряженно вглядываясь вдаль, туда, куда ушла
Энни. Он пытался вернуть ее.
   Молился о том, чтобы она ушла с ранчо и вернулась в свой настоящий дом.
   Когда у него ничего не вышло, он решил, что плохо читал молитвы и духи его не
услышали. А может, у него и нет никакой силы. Веладор был человек практичный:
   раз не получилось одно, надо попробовать что-то другое. Не услышали духи, так
услышит кто-нибудь другой.
   "Какого черта!" - как говорит Ник Ланая. Единственное, чего он не сделал (и не
собирался делать), так это не посетил Энни лично. Это бы оскорбило ее и унизило
его.
   Однако даже человеку практичному иной раз приходится из чувства гордости
откусить кусок, проглотить его, а потом надеяться что он не отравлен.
   Сегодня ему надо как следует подумать. Убита женщина, которую он не может
вспомнить. Это не случайно. Энни это поймет, если уже не поняла. Может, она тоже
откусит кусок и сделает шаг навстречу.
   Если нет, значит, он зря просидит на солнцепеке.
   Практичный и умный не всегда одно и то же.
   "Так мне, дураку, и надо!" - подумал Малдер, открыв глаза и вспомнив удар, чуть
не расколовший ему пополам череп. Забыть его вряд ли удастся: к голове нельзя
притронуться - чуть не лопается от боли.
   Слава Богу, он у себя в номере! Вот только бы перестали кружиться стены.
   Очнувшись, он поначалу решил, что находится в больнице. Прекрасной больнице с
мягким освещением, красивым интерьером и приятным свежим запахом. Правда,
кровать жестковата, и кондиционер холодит сверх меры. Да и одеяло бы не
помешало.
   Когда зрение прояснилось, он понял, что лежит на скамейке, на заднем дворе
мотеля.
   Рядом на коленях стояла Скалли и все что-то говорила и говорила... Когда он
окончательно пришел в себя, Скалли начала ругаться и поинтересовалась, не
заметил ли он, кто его так оглоушил.
   - Оглоушил?
   Малдер хотел было сесть, но ничего путного из этого не вышло - накатила тошнота.
   Стиснув челюсти и сжав кулаки, Малдер с трудом подавил приступ рвоты.
   В поле зрения появился Спэрроу. Он показал ему камень величиной с ладонь. Малдер
увидел на нем следы крови.
   - Малдер, что ты тут делал? - Взгляд у Скалли был суровый, а в голосе звучала
тревога.
   Он опять попробовал сесть, но перед глазами все поплыло, и, когда Скалли
положила ему руку на плечо, он послушно выполнил ее молчаливый приказ.
   - Там кто-то был. - Малдер махнул рукой в сторону реки. - И не один. Определенно
не один. - Закрыв глаза, он попытался вспомнить.
   - Это они ударили вас камнем по голове? - спросил шериф. - Агент Скалли говорит,
что слышала выстрел.
   - Нет, не думаю. Это были не люди, - не сразу ответил Малдер. Ему казалось,
будто он распался на куски, и собраться воедино было не так уж просто: в голове
шумит, слышатся чьи-то голоса...
   - Считайте, что вам повезло: вы первый, кому в голову камнем угодил койот, -
усмехнулся шериф.
   - Это были не животные.
   - Он бредит, - брезгливо хмыкнул Спэрроу. - А царапина-то маленькая, пустяк. Ну
ладно, ребята, заеду к вам утром. Там ничего нет, агент Скалли. А если кто и
был, то теперь его и след простыл.
   Опять голоса, шаги, шепот и тишина...
   Малдер открыл глаза.
   - Во что ты стрелял? - терпеливо спросила Скалли.
   - Маленькая царапина? А мне показалось, меня шарахнули валуном.
   - Малдер, сосредоточься. Во что ты стрелял? Этого он не знал - ни тогда, ни
сейчас. Впрочем, даже если бы и знал, вряд ли смог изложить внятно. Малдер
провел пальцами по лбу и нащупал прямо над левым виском заклеенную пластырем
шишку. Он слегка надавил на нее, и голова отозвалась резкой болью.
   Да что же это было, черт побери? "Утро вечера мудренее", - решил он. Когда утром
Малдер проснулся, боль уже утихла, и у него хватило сил, пока чуть не лопнул
мочевой пузырь, доковылять до туалета. Он плеснул в лицо холодной водой, и в
голове сразу прояснилось.
   Взглянув на свое отражение в зеркале, Малдер не слишком расстроился.
   В общем, выглядел он куда лучше, чем чувствовал себя на самом деле. Аккуратная
повязка. Кто-то - наверное, Скалли - смыл ему кровь с лица. Только волосы торчат
во все стороны, а так очень даже похож на человека.
   Держась одной рукой за раковину (голова кружилась и слегка подташнивало), Малдер
еще раз тщательно умылся и почувствовал себя после этого значительно лучше. Ему
даже захотелось есть. Он уже собрался позвонить Скалли и пригласить ее на
завтрак, как вдруг заметил записку на зеркале туалетного столика. Скалли
напоминала ему, что ей нужно сделать вскрытие, и запрещала делать что-либо до ее
прихода. Вернуться обещала к полудню или чуть позже.
   Осторожно, чтобы ничего не рассыпать в голове, Малдер оделся и вышел во двор.
   Ослепительно голубое небо, раскаленный шар солнца, все то же пекло... Хотя,
пожалуй, чуть прохладнее, чем вчера. Голове Малдера все это не слишком
понравилось, и он поспешил спрятаться в ресторане.
   Заказав нехитрый завтрак, он в одиночестве поглощал его, прислушиваясь к тупой
боли в голове и восстанавливая в памяти события прошлой ночи.
   Впрочем, он и так все отлично помнил. А унизительная памятка в виде шишки не
давала ему расслабиться.
   Самое ужасное, что он наплевал на инстинкт самосохранения и открыл-таки эту
чертову дверь. Почему?! Дело не только в праздном любопытстве: просто до самого
последнего момента он не чувствовал, что ему грозит опасность. Но почему?
   Малдер заказал еще один стакан апельсинового сока. Он сидел и смотрел, как в зал
входят все новые посетители, потом выходят во двор и фотографируют друг друга
под тополями. Да, средь бела дня трудно себе представить то, что вчера ночью
видел среди этих сорняков он. Впрочем, даже если бы он с ними поделился, вряд ли
его рассказ омрачил их настроение. Для них это просто байка, которую можно при
случае пересказать приятелям - только и всего.
   Допив сок, Малдер вдруг кое-что вспомнил: этот шум у реки показался ему вчера
знакомым. Он попытался понять, чем именно, но безуспешно. Только вернулось
тревожное чувство. Поставив стакан на стол, Малдер медленно вдохнул, чтобы
успокоиться.
   Шепот! Кроме шипения он слышал чей-то шепот!
   "Она особенная, господин Малдер". У него мороз побежал по коже. "Она понимает
ветер".
   Позабыв про счет, он вскочил и собрался уходить, но, к счастью, официант подошел
сам. Подписав чек, Малдер присовокупил к нему солидные чаевые, а также
пространную словесную благодарность, чем немало изумил молодого человека. С
трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, Малдер быстрым шагом направился в холл, к
конторке портье. Никаких сообщений для него не было: hi от Скалли, ни от шерифа
Спэрроу, который, вспомнил вдруг Малдер, обещал заехать утром за дать кое-какие
вопросы по поводу ночного инцидента.
   Интересно, удастся ли ему убедить шерифа, что он не бредил.
   Ветер.
   Малдеру не хотелось возвращаться в тесный номер. Он не спеша прогуливался по
двору, как турист, который не знает, как убить время. Когда ему и это надоело,
отправился на задний двор. Кроме одной женщины, там никого не было.
   Ветер.
   Проходя мимо нее к месту, где его вчера ударили, Малдер услышал шум. Знакомый
звук! Он резко остановился. Голова отозвалась гулкой болью.
   - С вами все в порядке? - заглянув ему в лицо, спросила женщина. Маленького
роста, латиноаме-риканка, в униформе горничной, на лице дежурная улыбка. Она
везла тележку со свежим постельным бельем и полотенцами.
   Малдер кивнул и, снова услышав шум, посмотрел на ее руки.
   - Что с вами? - удивилась она.
   - Извините! - Улыбнувшись, он пошел дальше, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не
оглянуться Он услышал, как колеса тележки перескочили через камень. Наверное,
приняла его за психа Может, она и права. Звук, который он только что слышал, это
шорох пилки по ногтю.
   Подойдя к скамейке, на которой он сидел прошлой ночью, Малдер посмотрел туда,
откуда доносилось шипение и шепот.
   Он уже знал, что там увидит, но все-таки пошел: хотел удостовериться в своей
правоте. Он ничего не увидел на берегу реки - там, где убили Пола Дэве-на, зато
увидел вчера, на заднем дворе у Донны Фолкнер. Просто тогда еще не понимал, что
это такое.
   Приблизившись к зарослям кустарника, Малдер остановился и привстал на цыпочки.
   Он вполне мог бы через него пролезть, но в этом не было необходимости: все и так
прекрасно видно.
   Метрах в трех от него виднелся голый круг, словно шрам в зарослях кустарника.
   Ветви по краю были обломлены или ободраны. Вытянув шею, Малдер взглянул на землю
внутри круга и усмехнулся.
   - Агент Малдер?
   Во дворе появился шериф Спэрроу, и Малдер махнул ему рукой, чтобы тот подождал.
   Еще один взгляд, и он увидел все, что хотел увидеть. Потирая руки, Малдер
вернулся на дорожку.
   - Шериф, вы могли бы разыскать Ника Ланаю?
   - Могу. А что вам от него нужно?
   "Скалли, - думал он, следуя за шерифом, - тебе не понравится то, что я узнал.
   Тебе это очень не понравится".
   Глава 19
Стульев в холле не было - только массивная деревянная скамья у фонтана. Малдер
ждал, пока Спэрроу дозвонится Ланае, и думал: "Хоть бы Скалли поскорее
вернулась!" Уезжать без нее он не хотел. Но надо спешить, пока еще кого-нибудь
не убили.
   После вчерашней ночи у него сложилось весьма неприятное ощущение, что он знает,
кто должен быть следующим.
   Спэрроу присел рядом, снял очки, шляпу и потер глаза.
   - Я оставил для него сообщение. В резервации всего несколько телефонов. Вроде
вашей радиотрубки. Только коночины редко носят их с собой. - Он откинулся на
широкий бортик фонтана. - Так что вам придется объяснить мне, что все-таки
происходит. Или это не моего ума дело?
   Малдер покачал головой.
   - Нет, шериф. Нам понадобится ваша помощь, - и, взглянув на часы, добавил: -
Интересно, когда вернется Скалли?
   - Уже едет, - усмехнулся Спэрроу.
   А вы откуда знаете?
   - Читаю мысли, Малдер. - Кивок в сторону конторки портье. - Ну а для проверки
еще и позвонил.
   "Точно, - подумал Малдер, - не совсем, но почти точно".
   - Так что через полчаса, ну, в крайнем случае минут через сорок она будет здесь.
   - Шериф толкнул Малдера плечом. - Я читаю мысли, но не так хорошо, как хотелось
бы.
   Малдер пребывал в нерешительности. Зная Скалли, он мог с уверенностью сказать,
что, выслушав его, она сразу же начнет с ним спорить и выдвигать контрдоводы.
   Поэтому лучше ее дождаться и обсудить все сразу вместе, а не убеждать себя
самого.
   К тому же у него есть время лишний раз все обдумать.
   Заметив его настроение, шериф достал из нагрудного кармана блокнот и ручку с
обгрызенным кончиком.
   - Ладно. Может, все-таки расскажете, что случилось вчера ночью? Вы стреляли, а
это серьезно. Хоть вы и агент ФБР, вам все равно придется давать показания.
   Малдер не возражал. Он рассказал все, шаг за шагом, начиная с момента, когда он
вышел в сад, и вплоть до того, когда его ударили. Спэрроу не стал мучить его
лишними вопросами, только уточнял детали по ходу рассказа. Когда Малдер
закончил, шериф убрал блокнот, засунул в карман ручку и почесал лоб.
   - Из вашего рассказа следует, что вы стреляли в призрак.
   - Нет, шериф. Я стрелял не в призрак.
   - А во что же?
   Малдер улыбнулся и встал.
   - Терпение - высшая добродетель, шериф Спэрроу.
   - Терпение, мой друг, это адская пытка. Согласитесь, по отношению к вам я
чертовски терпим.
   Малдер согласился и решил показать слуге закона, что он обнаружил во дворе.
   Спэрроу напомнил, что уже был там, причем не один, а вместе со своими ребятами,
но Малдер мягко настоял на своем. Он хотел показать шерифу то, на что его
ребята, какими бы славными они ни были, просто внимания не обратили.
   - Я и сам сначала не придал этому значения, шериф.
   Они уже спустились к реке, когда его окликнула Скалли.
   Малдер молча попросил ее не удивляться, ничего не усложнять и повернулся к
шерифу.
   Спэрроу расхохотался.
   - В чем дело? - сухо осведомился Малдер. Спэрроу указал на Скалли, потом ткнул
Малдера пальцем в грудь и спросил:
   - Что, Малдер, сломались?
   Только сейчас Малдер заметил, что утром машинально надел синийделовой костюм с
галстуком. У него так болела голова, что думать было выше сил, а руки сами взяли
то, что для них привычнее.
   Скалли тоже сегодня была в деловом костюме.
   Почему-то даже здесь она выглядела в нем совершенно естественно.
   - Что скажешь? - спросил ее Малдер.
   Не слишком любезно поздоровавшись с шерифом, Скалли отбросила со лба
разметавшиеся на ветру волосы и заявила:
   - Малдер, я не хочу больше этим заниматься. Никогда.
   - А я-то думал, вы уже привыкли резать и смотреть что к чему, - усмехнулся
Спэрроу.
   - Привыкнуть к этому нельзя. Можно только научиться на время забывать об этом. -
Вынув из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги, Скалли посмотрела на него и
вздохнула. - Можешь радоваться, Малдер: никаких сюрпризов. Доктор Риос была
права: их не освежевали, а именно отшелушили. Во всяком случае, лучшего
определения у нас пока нет.
   - От чего она умерла?
   - Конкретно? Языком непрофессионала? От болевого шока. Если вас интересуют
детали, начнем с того, что у нее почти полностью уничтожен кожный покров. Плюс
колоссальная потеря жидкости в результате...
   - Не надо, - прервал ее шериф (у него был такой вид, будто его вот-вот стошнит).
   - Я могу себе представить.
   - Нет, - возразила Скалли. - Сомневаюсь, что можете. Представляешь, Малдер,
песчаная пыль обнаружена у нее не только в пазухах и глазницах, но даже в мозгу?
   - Да разве такое возможно?! - усомнился Спэрроу.
   - Сила. Огромная сила. - Малдер подошел к реке. - Поэтому я и хотел, чтобы вы
взглянули вот на это.
   - На что? - не поняла Скалли.
   - Пока просто посмотри, Скалли. А все остальное я объясню по дороге в Месу.
   Скалли молча пошла следом за шерифом к кустарнику на краю газона, и Малдер
показал рукой на голый круг. Они нашли место, где можно было пролезть, не
разорвав одежду, и подошли вплотную. Малдер оторвал надломленную веточку и
поднял ее вверх.
   - Кора ободрана.
   На земле, прямо у них под ногами, валялись листья и обломки веток.
   - Если бы я не знал, в чем дело, то решил бы, что какой-то псих, надравшись в
стельку, решил сразиться с сорняками, - почесал в затылке шериф.
   - На участке у Донны Фолкнер та же картина, - продолжал Малдер, когда они шли
назад. - Я сразу заметил, но у нее такой запущенный сад, что до меня дошло
только сегодня утром.
   Спэрроу сказал им, чтобы они шли на стоянку, а он тем временем зайдет спросить у
портье, нашли ли Ланаю. Скалли шла, опустив глаза, и задумчиво покачивала
головой. Когда они подошли к стоянке, она тронула Малдера за плечо и спросила:
   - Может, убийца на самом деле использовал какое-нибудь приспособление, и шериф
попал в точку насчет борьбы с сорняками? - Она огляделась. - Но откуда тогда
взялась пыль? Ведь не от одного же падения.
   - Конечно, нет.
   Малдер пошел к машине, но Скалли встала у него на пути.
   - Малдер, скажи честно, что ты задумал?
   - Сангре Вьенто. Вот что все объясняет.
   - Неужели? - Она обернулась и поглядела на спешащего к ним шерифа. - Считаешь,
это все объясняет?
   - Мне - да.
   - Разумеется. Где уж нам...
   - Ник ждет нас в резервации, - сообщил Спэр-роу и жестом пригласил их
проследовать к патрульной машине. - Поедем вместе, ладно? Хочу послушать вашу
версию. Скажите сразу, мне понравится?
   Малдер промолчал, шериф закатил глаза и вслух удивился, как только Скалли все
это выносит.
   - Терпение, - напомнил Малдер, усаживаясь на заднее сиденье.
   - Пытка, - продолжил шериф.
   - Может быть. Но я к этому привыкла, - совершенно серьезно ответила Скалли.
   Ник сидел на корточках рядом со старцем, сложив на коленях руки.
   - Ты здесь испечешься, Дуган. Старик молча пожал плечами.
   - К нам едут люди из ФБР.
   - Совершено убийство.
   - Знаю.
   - Убили женщину. Мне кажется, я ее знаю. Ник поежился.
   - Это Донна Фолкнер, Дуган. Она... она была моим партнером.
   - Ну да. Теперь я ее вспомнил. Она отлично бегала.
   Ник невольно улыбнулся.
   - Точно. Она очень нам помогала. Надеюсь, ты и это помнишь.
   Старик смахнул с циновки невидимые песчинки.
   - Это убийство не должно было произойти, Ник.
   - Да, я знаю.
   - И остальные тоже. - Дуган повернул голову. - Иногда убивали скот. Как-то раз
койота. Но только не людей. Ник. Раньше никогда не убивали людей.
   Послушно кивнув. Ник наклонился к старцу.
   - А я тебе о чем толкую, Дуган? Если мы что-нибудь не придумаем, ФБР все
раскопает. Тогда мы и оглянуться не успеем, как по Месе начнут шастать
газетчики, полиция и все кому не лень. - Он понизил голос. - А если мы остановим
его прямо сейчас, никто ничего не узнает. И не найдет.
   Легкий ветерок всколыхнул траву.
   - Дуган, отец! Донна Фолкнер не последняя жертва. Ты и сам понимаешь.
   Старик опустил голову и скрестил пальцы.
   - Я надеюсь на...
   Ник не сдержался и схватил старца за плечо.
   - Черт побери! Да не вернется она, Дуган. Энни не вернется и не поможет. -
Почувствовав, как напряглось плечо старика, он убрал руку. - Если мы хотим
выпутаться, нам нужно позаботиться о том, чтобы Леон...
   Он не закончил фразы.
   В этом не было нужды.
   Оставалось лишь подождать, пока Веладор примет решение. Ник поднялся, старик
принялся бормотать свои заклинания. Ник решил уйти.
   Но не прошел и десяти шагов,как старик окликнул его.
   Ник повернулся: старец сидел к нему спиной, подняв к небу правую руку с
вытянутым указательным пальцем.
   -ФБР.
   - Что ты хочешь сказать?
   - Их нужно остановить.
   Подул ветерок... Зашевелились песчинки...
   - Представьте себе, - говорил Малдер, - группу людей, причем фанатично преданных
своей вере, сидящих несколько дней подряд в одном помещении. В киве. Представьте
себе, какую энергию они создают и излучают, совершая ритуальные обряды.
   Предположим, наступает момент, когда эта энергия не может больше оставаться
взаперти, и ее излишки выходят наружу через отверстие в потолке. При этом они
диссипируют, то есть рассеиваются. В результате кто-то особо чувствительный
может испытать легкий дискомфорт и решить, что виноват в этом ветер. Но не более
того.
   А теперь предположим - чисто гипотетически, - что энергия, вырвавшаяся наружу,
не рассеялась. Предположим, что она собралась воедино. Сконцентрировалась.
   Предположим, древним коночинам это было известно. А еще они знали, что такой
сгусток энергии таит в себе опасность. Много веков назад они сорвались с
насиженных мест, пришли в долину за Стеной, и она стала их домом. Долина
защищена со всех сторон холмами и горами, и никто - ни соседние племена, ни
испанцы, ни белые - долгое время их не трогали.
   Но вернемся к энергии.
   Куда она подевалась?
   Сангре Вьенто.
   Кровавый Ветер.
   Нандо изобразил тогда спираль.
   Он назвал ее смерчем.
   Это не торнадо, упавший из облака, а необычный пылевой смерч, самум, поднявшийся
с земли.
   Он кружит и кружит по пустыне, а когда энергия иссякает, - распадается, как
обыкновенный самум, если нарушается его плоскость. Логично предположить, что
иногда его жертвой становится какое-нибудь животное. А ведь вращается он с
огромной скоростью, значительно быстрее, чем обыкновенный самум, и при этом
поднимает с земли острые песчинки, листья, веточки и Бог знает что еще...
   - Вы только представьте себе, - воскликнул Малдер, - представьте себе, какая это
страшная сила!..
   Глава 20
Положив руку на подлокотник и подперев голову ладонью, Малдер молча смотрел на
мелькающую за окном пустыню. Теперь, когда он все высказал и как будто услышал
себя со стороны, он уже не сомневался в своей правоте. Нет никакого изощренного
орудия пытки, которое убийца таскает за собой, и никаких маниакальных
ненавистников сорняков тоже нет.
   Есть Сангре Вьенто.
   Правда, дело не только в нем.
   - Малдер, - до боли знакомым тоном нарушила молчание Скалли, - допустим - только
допустим! - что ты прав...
   Шериф пробурчал что-то невнятное. Единственное, что Малдер услышал отчетливо,
так это "чушь собачья". Не ускользнуло от него и сквозившее в голосе Спэрроу
разочарование.
   - Насколько я поняла, ты имеешь в виду форму... - Скалли запнулась, подыскивая
нужные слова, - форму ненаправленной психической энергии. Если допустить, что
таковая существует, - быстро уточнила она. - Но какое отношение она имеет к
убийству четверых людей? По-моему, и место, и время совершения этих преступлений
говорят совсем о другом.
   - Злой умысел, - угадал ход ее мыслей Малдер, не отрывая взгляда от окна.
   - Вот именно!
   - Господи Боже! Не хотите ли вы сказать, - вмешался в разговор Спэрроу, - что
этой чертовщиной кто-то может управлять? Если допустить, - язвительно добавил
он, - что вы правы. - И он так резко вписался в поворот, что Малдер чуть не
стукнулся лбом о спинку переднего сиденья. - Ради Бога, помилосердствуйте!
   Другой версии - увы! - Малдер предложить не мог. Зато он мог назвать имена
людей, которые с превеликим удовольствием направили бы эту силу в нужную им
сторону. Вопрос лишь в том, зачем им понадобилось убивать ни в чем не повинных
людей.
   - Нет, я просто отказываюсь понимать, - расходился в праведном гневе шериф, -
как интеллигентные люди могут верить в такую белиберду? Несколько старых
индейцев сидят вокруг костра и перебрасываются черт знает чем? Вы часом не
объелись мескала или какой другой травки? - Спэрроу со злостью стукнул по рулю
ладонью. - Скалли, но ведь вы-то медик! Неужели и вы верите в эту чушь?
   Малдер затаил дыхание,
   - Шериф, - ответила Скалли официально-нейтральным тоном, - я знаю Малдера не
первый год. У меня не было и нет оснований вот так, с ходу, отбрасывать его
версию, как...
   - А-а. Чушь все это!
   "Спасибо и на том, Скалли!" - улыбнулся про себя Малдер. Конечно, он предпочел
бы услышать что-нибудь вроде "абсолютно с ним согласна" и "как вы смеете", но
надо уметь радоваться малому.
   К тому же, если бы Скалли и в самом деле так ответила, он бы, пожалуй, умер от
изумления.
   Они проехали ранчо "Дубль-Эйч", и Малдер подумал: "Интересно, как последние
события отразились на Энни. Что донес ей ветер?" Как бы там ни было, он ни на
секунду не сомневался в том, что она никоим образом не причастна к убийствам.
   Шериф резко тормознул, но на этот раз Малдер успел выставить вперед руку. Дорогу
перегородил пикап. Рядом с ним, сложив на груди руки и опершись на кузов, стоял
Ник Ланая.
   - Безмозглый ублюдок! - выругался шериф. - Ну и денек выдался у меня сегодня!
   Они вышли из машины. Справа от дороги, на усыпанном валунами склоне, Малдер
увидел неподвижно сидящего на вершине человека. Его силуэт одиноко чернел на
фоне лазурного неба.
   - Это Дуган Веладор, - сказал Ланая, отстранившись от пикапа. - Наш жрец. Один
из шести. - Он снисходительно хмыкнул и кивнул в сторону холма. - Дуган любит
там сидеть. Говорит, что это помогает ему думать.
   - На таком пекле! - изумилась Скалли. - И как он только там выдерживает?
   - Он же коночин, агент Скалли. Он все что угодно выдержит. - Ланая откашлялся. -
Ну так в чем дело? Мне передали ваше сообщение, шериф. Чем Могу быть полезен?
   Спэрроу поправил портупею.
   - Ник, надеюсь, ты не против...
   - Нам нужно попасть в резервацию, - перебил его Малдер, шагнув вперед. - Мы
хотим задать кое-какие вопросы старейшинам.
   - Совету?
   - А они и есть жрецы? - спросила Скалли. Ланая пожал плечами.
   - В основном да. Не уверен, что они станут с вами разговаривать. Малдер
улыбнулся.
   - Вот поэтому мы и обратились к вам. Чтобы вы убедили их помочь нам в
расследовании убийств. Может быть, это спасет чьи-то жизни.
   Ланая ковырнул землю носком ботинка.
   - Если честно, агент Малдер, я сегодня жутко вымотался. - Он покосился на
шерифа. - Все утро просидел на пару с полицейским бухгалтером над гроссбухом и
счетами Донны Фолкнер. Похоже, она надувала меня. Причем давно и серьезно.
   - Я так и понял.
   - К счастью, все деньги целы, так что потерял я не так уж и много. Но все равно
для меня это такое потрясение... Вы понимаете? Я столько лет ей доверял...
   Теперь я уже никогда не узнаю, почему она так со мной поступила.
   - Ваши люди ей тоже доверяли, - сказала Скалли.
   - Нет. - Ланая покосился на холм. - Они доверяли мне. Я же говорю, у меня теперь
уйма проблем. А тут еще вы... Это только подольет масла в огонь.
   Малдер подошел к пикапу.
   - У вас в кабине есть кондиционер? Ланая удивленно кивнул.
   - Отлично. - Распахнув дверцу, Малдер подозвал Скалли. - Поехали. - Она без
комментариев влезла в кабину. - У нас, кажется, есть одно дело. Верно, шериф?
   Спэрроу оставалось лишь молча кивнуть. Ланая, пожав плечами с видом "это ваш
последний путь", сел за руль. Малдер заметил, что, когда он поворачивал в замке
ключ зажигания, пальцы у него слегка дрожали. То ли злится, то ли нервничает.
   - Основные правила, - процедил Ланая, разворачивая пикап: - Выходить из машины
только с моего разрешения. Вступать в разговоры только с моего разрешения. Ну и,
само собой разумеется, никуда не заходить без моего разрешения. Ясно?
   - Поехали, господин Ланая, - сказал Малдер. - Время - деньги.
   Они проехали через ущелье, и дорога плавно свернула вправо. Когда гора осталась
позади, Малдер чуть было не попросил Ланаю остановиться. Он не очень-то
представлял себе резервацию, но то, что увидел, превзошло все его ожидания...
   Слева от дороги простирались ухоженные поля. Тут и там темно-серые насосы,
чем-то похожие на стальных динозавров, закачивали воду в обширную систему
ирригационных каналов. Из всех культур Малдер узнал только кукурузу: поле, где
она росла, было в центре и самое большое.
   Посреди безжизненной пустыни этот оазис казался почти фантастическим.
   Справа от дороги возвышалась Сангре Вьенто Меса.
   Ланая притормозил.
   - Полюбуйтесь, агент Малдер. Вы увидите и другие месы, но ни одна из них не
сравнится с этой.
   Зубчатые, безжизненные, покрытые морщинами трещин склоны горы поднимались над
пустыней метров на семьдесят. На выжженных солнцем желто-коричневых скалах
кое-где краснело железо. И ни единого пятнышка зелени. Во всяком случае, из
машины никакой растительности Малдер не заметил. Над плоской вершиной, где
виднелись очертания низких строений, кружили большие птицы. Казалось, тень Месы
нависает повсюду.
   У северного подножия расположилось пуэбло. И опять смутные представления
померкли перед действительностью.
   - Ваши люди не были скалолазами, - тихо заметила Скалли.
   - Не были. На самой Месе никто никогда не жил. - Ланая взглянул на Скалли и
улыбнулся. - Изредка, раз в десять лет, когда я привожу сюда археологов или
каких-нибудь профессоров, они всегда удивляются. Утверждают, что здесь, на
нескольких уровнях, должны быть пещерные дома с лестницами, террасами и всем
таким прочим. Как в Пуйе и Месе Верде. А здесь их нет.
   За окнами тянулись ровные ряды маленьких одноэтажных домиков из саманного
кирпича. Каждый на одну семью. Все окна и двери выкрашены в светло-зеленый цвет.
   Когда дорога свернула поближе к поселку, Малдер увидел развешенное на веревках
белье, прямые, словно расчерченные по линейке улицы и переулки, а на востоке два
больших строения: хранилище зерна и Центр Племени, как объяснил по ходу Ланая.
   На крышах некоторых домов торчали телевизионные и радиоантенны, выглядевшие в
таком окружении, с точки зрения Малдера, довольно дико. Кое-где были
припаркованы машины, в основном пикапы. Еще Малдер заметил загон для скота, где,
лениво жуя сено и отгоняя хвостом мух, паслись несколько лошадок. По улице важно
шествовали три пятнистые собаки. В низком курятнике кудахтали куры экзотической
окраски.
   Малдеру почему-то не показалось странным, что он нигде не увидел никакого
мусора.
   - А где работают жители пуэбло? - спросила Скалли, прильнув к окну.
   - В поле, в мастерских Центра или у себя дома. Некоторые работают за Стеной, но
таких единицы. У коночинов нет безработицы, если вы это имеете в виду. Надо
зарабатывать себе на хлеб. Кто не работает, тот не ест. - Ланая засмеялся, но
как-то невесело. - Насколько я знаю, никто еще не собирался умирать голодной
смертью.
   - А где ваш дом? - полюбопытствовала Скалли.
   - Отсюда не видно, - бесстрастно ответил Ланая.
   Малдер заметил у одного из домов в центре пуэбло стайку одетых в белое детей.
   Другая стайка гонялась по улице с обручами и палками.
   - А где живет Леон Сиола? - спросил он. Ланая резко свернул в переулок, который
упирался в Центр Племени. Никто из попадавшихся на пути местных жителей не
поднимал глаз, и только один карапуз так широко распахнул глазенки, что Малдер
невольно улыбнулся.
   Заглушив мотор, Ланая со скрежетом распахнул дверь.
   - Сиола живет там, где захочет. Я за ним не слежу, агент Малдер. Ему... ему
сейчас приходится нелегко - ведь он только что вернулся.
   Они подошли к Центру. К двустворчатой входной двери вела лесенка в три ступени.
   Отворив одну из створок, Ланая жестом пригласил их войти.
   - Вот здесь вы и зададите все ваши вопросы. Они очутились в просторной комнате
для собраний с низким потолком и мощными балками. Белые стены, голый пол. Две
боковые и одна задняя двери, выкрашенные в бледно-зеленый цвет, были закрыты.
   Единственное украшение - огромный тканый ковер на стене над задней дверью:
   посередине Меса, молния через все небо, символы солнца и луны, птиц и животных.
   Изображения людей на ковре не было. И ничего похожего на буквы тоже.
   - Никто не знает, сколько ему лет, - понизив голос, сказал Ланая, кивнув в
сторону ковра. - Мой дед как-то рассказывал, что его дед знал одну старую
женщину, которая знала другую старую женщину, которая помогала ткать ковер. - Он
пожал плечами. - Впрочем, это не важно.
   У левой стены стоял длинный дубовый стол с массивными стульями. Ланая велел
гостям сесть. Малдер уселся спиной к стене, Скалли - напротив.
   - Вы хотели побеседовать с одним из старейшин? Лучше всего вам поговорить с
Дуганом.
   - Человек на горе? - вспомнил Малдер.
   - Да. Кстати, давно пора забрать его с солнцепека. Так и удар схлопотать можно.
   Последние дни он все сидит и сидит на вершине... Подождите, пожалуйста, я скоро.
   Он ушел, а эхо его шагов чуть задержалось.
   Когда оно смолкло, стало совсем тихо. Как будто на улице никого не было.
   Скалли положила сумочку на стол и сложила на ней руки.
   - Странный человек этот Ланая. То он здесь все ненавидит, а то разведет такое
благолепие, что прямо-таки слеза набегает.
   - Не забывай, он ведь уходил из резервации. Отсюда и внутренний конфликт.
   Похоже, Скалли этот довод не убедил, но развивать тему она не стала, а как и
предполагал Малдер, принялась веско и аргументирование объяснять ему, как он со
своей очередной навязчивой идеей злоупотребляет ее долготерпением. Хотя она с
большой натяжкой и допускает, что ненаправленная психическая энергия (тут она
чуть не поперхнулась), возможно, и существует, но чтобы сознательно ею
управлять... Это уж чересчур.
   - Ты сам-то хоть понимаешь, что это значит?
   - Убийство, - просто ответил он.
   - Ты что, рассчитываешь доказать это в суде? Думаешь, Скиннер на это купится?
   - В данный момент на Скиннера мне наплевать. Сейчас главное понять, кто за всем
этим стоит. - Малдер наклонился вперед. - Скалли, убиты четыре человека, пропал
Рэд Гарсон и все следы ведут сюда. Если мы не поймаем убийцу, будут и новые
жертвы.
   Скалли долго смотрела на него и молчала. Малдер сколько мог выдержал ее взгляд,
вздохнул и, опустив голову, увидел свое смутное отражение в темном полированном
дереве.
   - Сиола, - сказала вдруг Скалли. Малдер взглянул ей в глаза.
   - Леон Сиола. - Достав из сумочки лист бумаги, она протянула его Малдеру. - По
дороге ты так вдохновенно пудрил мозги шерифу Спэрроу, что у меня не было
никакой возможности сказать тебе об этом. - Скалли постучала пальцем по бумаге.
   - Предварительный отчет результатов осмотра дома Донны Фолкнер. Сняли множество
отпечатков пальцев. Ее собственные, само собой разумеется, Ланаи - тоже ничего
удивительного: ведь он был ее партнером, и Леона Сиолы. - Она приподняла бровь.
   - В том числе и в спальне.
   Малдер бегло просмотрел отчет и чуть не закричал.
   - Конечно, после одного-единственного разговора делать выводы сложно, -
продолжала Скалли, - но я не могу избавиться от ощущения, что финансовые
махинации Донна проворачивала под чьим-то чутким руководством. Не исключено, что
ее подбил Сиола. Миз Фолкнер занималась подобными делами четыре года. Последние
два года Сиола сидел в тюрьме. - Скалли вновь постучала по бумаге. - Малдер, она
приходила к нему в тюрьму. И часто приходила. Наверное, это из-за нее он
подрался в баре и убил человека.
   Малдер задумчиво подпер рукой подбородок и продолжил:
   - Она стала богатой и жадной. Выйдя из тюрьмы, Сиола узнал об этом и убил ее.
   Сгоряча.
   Молчание.
   Подняв глаза, Малдер увидел, что Скалли хмурится.
   - Мы ведь только делаем предположение, верно? Чисто гипотетически? Малдер
кивнул.
   - Ну а при чем тут Пол Дэвен? А супруги Констелла?
   Малдер уже об этом думал и ответ знал.
   - Практика. - Он опустил глаза на стол. - На них убийца просто набивал руку.
   Скалли взяла отчет и, пробежав его глазами, спрятала в сумочку. Откинувшись на
высокую спинку стула, она приоткрыла губы и сосредоточенно посмотрела в потолок,
словно вдруг увидела там какой-то замысловатый узор.
   - Малдер, не надо искать убийцу среди старейшин. Сиола...
   - Браво, chica! - раздался с порога голос Сиолы. - Каждый раз, когда я тебя
вижу, ты говоришь обо мне.
   Глава 21
За кукурузным полем, в пустыне зашевелились песчинки...
   Размахивая руками и нарочито громко стуча каблуками, Сиола развязной походкой
подошел к столу. Он был без шляпы, в новенькой рубашке и джинсах. Распущенные
волосы разметались по спине.
   - Ну и как вам тут, нравится? - спросил он, поводя руками.
   Малдер и Скалли молчали. Сиола скорчил гримасу.
   - Вот здесь они и заседают каждый месяц. Все думают, как меня отсюда выдворить.
   - Он засмеялся и притопнул ногой. - Я для них обуза, господа ФБР. Ведь я сидел в
тюряге. Наверное, они считают, что я их позорю.
   Выдвинув стул во главе стола, он уселся на него и перекинул ногу через
подлокотник.
   Не меняя позы, Скалли повернула голову и молча уставилась на него.
   Сиола махнул рукой в сторону двери.
   - Сегодня в пуэбло только о вас и говорят, агент Скалли. Наверное, все дело в
ваших рыжих волосах. Я так понял, вы приехали, чтобы со мной поговорить? Ну вот
я и пришел. Говорите.
   Скалли чуть заметно кивнула.
   - Где вы были вчера вечером, господин Сиола?
   Тот печально покачал головой.
   - А вы разве не в курсе? Я докладывал офицеру, под чьим присмотром нахожусь, как
это прекрасно - вновь обрести свободу.
   - Как вы узнали про убийство Донны Фолкнер? Ведь вы были у нее вчера.
   - А у меня в грузовике полицейский сканер, - ухмыльнулся он. - Полезная штука.
   - Сканер? - усомнилась Скалли. Ухмылку сменил оскал.
   - Я индеец, агент Скалли, а не дикарь.
   - Вы чуть не отрезали человеку голову, - заметил Малдер. - Чем не достойный
дикаря поступок?
   Покосившись в его сторону, Сиола повернулся к Скалли.
   - Что еще?
   - Кража.
   Он спустил ногу с подлокотника.
   - Я убийца, агент Скалли, а не вор. А насчет кражи советую поговорить с
Ником-Угодником.
   - О чем вы с ним спорили? Вчера, у дома Донны Фолкнер.
   - Знаете что, агент Скалли? Я все ломаю голову: как это такая женщина, как вы,
может заниматься подобными...
   - Сиола! - повысив голос, одернул его Малдер.
   Тот молча вздохнул и принял вид невинно угнетенной жертвы.
   Малдер достал свое удостоверение.
   - Вам будет небезынтересно узнать, что полномочия Федерального бюро
расследований распространяются и на индейские резервации, независимо от того,
нравится вам это или нет. Значит, господин Сиола, я не нуждаюсь ни в чьем
разрешении - ни шерифа, ни вашего Совета, - чтобы допросить вас по делу об
убийстве Донны Фолкнер. А также Пола Дэвена. И Мэтью и Дорис Констел-ла. - Он
сунул удостоверение в карман. - Хватит морочить нам голову. Извольте отвечать на
вопросы агента Скалли.
   У Сиолы был такой вид, будто он вот-вот взорвется. А Малдер, заметила краем
глаза Скалли, "взял след".
   - Ланая сказал, что разговор был личный, - сказала она и с облегчением заметила,
что Сиола несколько расслабился.
   - Да, личный.
   - Насколько личный?
   - Мы друг друга терпеть не можем, миз Скалли. Я бывший заключенный, а он святой.
   Меня выперли из колледжа, а он весь в дипломах и степенях. - Сиола положил
ладони на стол и, выдержав паузу, спросил: - Насколько наш разговор
конфиденциален? Если я кое-что вам скажу, вы не упечете меня в каталажку?
   - Посмотрим, - уклончиво ответил Малдер.
   - Кто посмотрит?
   - Ну я, например, - сказала Скалли и, заметив удивление в его глазах, с трудом
сдержала улыбку.
   - Я... я должен подумать.
   - Ну а пока вы думаете, - продолжил Малдер, - расскажите-ка мне, как это вам
удалось уцелеть в Сангре Вьенто?
   От неожиданности Сиола приоткрыл рот и машинально провел левой рукой по
изуродованной щеке.
   - Как вы узнали, черт побери.
   Малдер молчал.
   Скалли тоже догадалась: теперь, когда она как следует рассмотрела шрамы на шее и
лице Сиолы, она не сомневалась, что это поработал Кровавый Ветер.
   - У меня был пони, - тихо начал Сиола. - Когда я был еще совсем маленьким, умер
жрец, один из шести. Во время обряда никто не покидает Месу и не ходит в
пустыню. Разве что полные идиоты. Придурки вроде Ника-Угодника. Но тогда я был
маленький и глупый, и мне очень хотелось вернуть пони. Она убежала из загона, и
я целый час за ней гонялся. Я чуть ее не поймал, как вдруг она понесла...
   Сначала я не понял, в чем дело, но потом оглянулся и увидел... Прямо за спиной.
   Я тогда свалился в арройо, только это и спасло мне жизнь.
   - Вы что, верите в Кровавый Ветер? - невольно вырвалось у Скалли.
   Сиола пробежал пальцами по лицу.
   - Глупый вопрос, chica! Хотите получить такой же глупый ответ?
   - Нет, честный.
   Сиола округлил глаза, но ответить не успел: открылась дверь, и в зал вошел Ник
Ланая, а следом за ним старик. Сиолу они заметили не сразу.
   Ланая от неожиданности даже остановился, а старик подошел к столу и уселся на
стул, справа от Скалли.
   - Леон, что тебе здесь нужно? - спросил Ник.
   - ФБР задает вопросы, а я даю на них ответы. - Он ухмыльнулся Малдеру. - Таков
уж закон, разве ты не знаешь?
   - Уходи, Леон. Тебя ждут на складе.
   - Вот как! Я не знал. Осталось еще так много вопросов... - Ища поддержки, он
взглянул на Скалли. - Они хотят, чтобы я рассказал им про Донну. Как мы любили
друг друга, как ссорились, как мы...
   - Заткнись! - с искаженным от гнева лицом оборвал его Ланая. - Ты убил ее, а
теперь являешься как ни в чем не бывало, да еще смеешь говорить...
   - Хватит! - стукнув кулаком по столу, приказал Малдер. - Прошу прощения, -
извинился он перед старцем и продолжил: - Господин Ланая, будьте так любезны,
позвольте агенту Скалли и мне самим решать, говорить господину Сиоле или не
говорить. Согласны? Господин Сиола, насколько я понял, вы не собираетесь в
отпуск или еще куда-нибудь?
   Сиола рассмеялся и встал.
   - Короче, подписка о невыезде, верно, gringo? Не беспокойтесь. Не уеду. Я же
должен пойти на похороны Донны.
   Когда он проходил мимо Ланаи, тот схватил его за руку и что-то шепнул на ухо.
   Что именно, Скалли не расслышала, но очень удивилась, заметив, как Сиола тяжело
сглотнул и чуть ли не бегом вышел. Ник хотел было пойти за ним, но старик
буркнул всего одно слово, и тот смиренно подошел к столу и сел на стул, где
только что сидел Сиола.
   - Прошу прощения, - сконфуженно улыбнулся он. - Этот человек доводит меня до
бешенства. - Он помахал рукой перед носом, словно прогоняя дурной запах, и
представил Дугана Веладора: - Он отлично говорит по-английски, так что...
   - Разве меня здесь нет? - тихо спросил Веладор.
   Ник нахмурился, опустил голову и замер.
   "Вот это авторитет!" - впечатлилась Скалли, приподняв бровь, и откинулась на
спинку стула, чтобы видеть и Дугана, и Малдера. Она не могла решить, с чего ей
начать, и молчала. Малдер кашлянул: условный знак - вопросы будет пока задавать
он.
   Скалли охотно уступила, надеясь, что, когда речь зайдет о Сангре Вьенто (в этом
она не сомневалась), Веладор не обидится на них и не подумает, что они над ним
смеются. И хотя Ник предупреждал их, что в Месе с ними вряд ли станут
разговаривать, она очень удивилась, когда старец нарушил молчание:
   - Я хочу, чтобы вы уехали из Месы прямо сейчас. Пожалуйста. Обсуждать с вами мне
нечего. И рассказывать тоже.
   Он встал, и костяшки ожерелья тихо щелкнули. Ланая тоже вскочил, но Малдер сжал
кулаки и заявил:
   - У меня есть основания полагать, господин Веладор, что некто, может быть,
кто-то из ваших людей, использует вас лично, а может, и всех шестерых жрецов,
чтобы управлять С ангре Вьенто. -
Старик покачнулся и схватился за край стола, но Малдер неумолимо продолжил: -
Если это так, сэр, то человек, которого мы ищем, совершил четыре убийства, и
пока мы его не найдем и не задержим, ни я, ни агент Скалли уезжать отсюда не
намерены.
   "Ну и ну! - подумала Скалли, глядя, как Веладор снова садится. - Ловко
сработано!"
Оторвавшись от земли, в воздухе закружил листок. Невысоко - словно мотылек,
порхающий над цветками. К нему присоединился второй, проколотый иголкой кактуса.
   А внизу, под ними начал подниматься с земли песок...
   Малдер надеялся, что ни старец, ни Скалли не заметили, как он перевел дыхание.
   Чего стоила одна перепалка с Сиолой, а тут еще Веладор: у старца такая
величественная осанка и значительное лицо, что, как только он вошел, Малдер
почувствовал себя маленьким и никчемным. Хотя старик и шел следом за Ланаей,
ясно как день, кто тут главный.
   Сидел старик совершенно неподвижно. Двигались только его черные глаза.
   Малдер не сомневался: в иное время в ином месте Дуган Веладор занимал бы
королевский трон.
   Старец сидел перед ним. Правая рука так и осталась на столе, левая, чуть дрожа,
лежала на ожерелье из позвоночника гремучей змеи. Дуган молчал, Малдер тоже. Его
удивило, что Ланая даже не попытался возражать. Он тоже сидел, держа одну руку
на груди, а вторую под столом, на коленях.
   Первой нарушила молчание Скалли. Наклонившись к Веладору и чуть не коснувшись
его рукой, она участливо спросила:
   - С вами все в порядке, господин Веладор? Я врач, сэр. Может, вам нужна помощь?
   Старик повернул голову, и Малдеру показалось, что он слышит, как трещат шейные
позвонки.
   - Со мной все в порядке, женщина. Однако есть люди, у которых слишком длинный
язык.
   Он зло покосился на Ланаю, и Малдер поспешил отвлечь его внимание:
   - Ник ничего не говорил нам об этом. Он не... не нарушил тайны.
   - И что же вы знаете?
   - Ровно столько, сколько мог узнать, не побывав с вами в киве, - выпалил Малдер.
   - Значит, вы должны понимать: то, о чем вы говорили, не может быть правдой.
   Малдер боялся посмотреть Скалли в глаза.
   - Нет, сэр. Я так не думаю. - Хотя Малдер и подозревал, что старец знает гораздо
больше, чем желает показать, он все-таки рассказал ему про четыре убийства,
описал трупы и воспроизвел жест Нандо Кинтодо. - Другого разумного объяснения,
сэр, нет и быть не может.
   - Вы полагаете, это объяснение разумно? - удивился Веладор.
   Малдер пожал плечами - конечно, почему бы и нет?
   - А вы? - тихо спросил Дуган у Скалли. - Вы тоже считаете это объяснение
разумным?
   - Я считаю, что пока не слышала ничего... ничего более вразумительного.
   И тут старец широко улыбнулся.
   - Вы смотрите на вещи иначе, чем ваш напарник.
   - Да, вы правы.
   Дуган снова взглянул на Ланаю, и Малдер нахмурился: чем же Ник так рассердил
старика?
   Неожиданно на Ланаю напал приступ кашля. Он прикрыл рот ладонью, глаза
покраснели, он чуть не задыхался.
   - Извините, - с трудом выдавил он. -- Извините, я... - Схватившись за горло,
Ланая опять раскашлялся, еще громче и сильнее. Наконец, не в силах справиться с
кашлем, он вскочил, махнув свободной рукой, с трудом выдавил, что ему нужно
выпить воды, и поспешил к выходу. Уже у самого порога он, согнувшись пополам,
вновь зашелся в гулком, лающем кашле. Но вот за ним захлопнулась дверь, и все
стихло.
   - Вот всегда он так, когда я вгоняю его в краску, - хитровато улыбнулся Веладор.
   - В один прекрасный день придется всыпать ему как следует.
   Малдер выпрямился.
   - Господин Веладор, нас уверяли, что разговаривать с нами никто не станет, -
сказала Скалли. - Почему вы вдруг передумали? Из-за...
   - Знаете, иной раз я веду себя не слишком умно. Иной раз сидишь-сидишь на
солнцепеке - в голове шумит, и я плохо слышу, что мне говорят А иной раз я
говорю одно, а люди слышат совсем другое.
   - Ну и что же вы сказали?
   - Я сказал, ФБР надо остановить.
   Скалли задумчиво провела пальцем по губам.
   - Вы хотите сказать, что нам угрожает опасность? Из-за этого, да?
   Дуган кивнул и покачал головой.
   - Если все, что говорит ваш друг, правда, то вам угрожает большая опасность. И
не из-за того, что я сказал...
   - Да, - перебил его Малдер, вскочив со стула. - Извините, сэр, но вы не правы. -
Он вышел из-за стола и подозвал Скалли. - Нам пора. - Когда та поднялась, Малдер
схватил ее за локоть и чуть не силой потащил к двери. - Господин Веладор, прошу
вас, оставайтесь здесь. Не только Скалли и мне нужно быть осторожным.
   Старик не шелохнулся.
   Костяшки ожерелья затрещали, хотя он к ним даже не прикоснулся...
   Как только они вышли на улицу, Скалли высвободила руку.
   - Малдер, что случилось? Ты ведешь себя как полоумный.
   - Верно, Скалли. Попала в самую точку.
   - Так в чем тогда...
   - Посмотри.
   И он повел рукой. Пустые улицы. Захлопнутые ставни. Закрытые двери. Ни собак, ни
кур, ни лошадей в загоне.
   Пуэбло опустело.
   Все замерло. Только ветер трепал забытую на веревке простыню.
   Глава 22
Пикапа Ланаи на месте не оказалось.
   Остался только шлейф бурой пыли. Но когда ветер начал набирать силу, и он исчез.
   Над плоскими крышами Малдер увидел облако пыли: оно то поднималось, то
опускалось, словно горб бредущего по дюнам верблюда, пока наконец порыв ветра не
швырнул его на стену и оно не распалось.
   Прикрыв ладонью глаза от солнца и пыли, Скалли спустилась с крыльца, осмотрелась
и покачала головой. Когда она повернулась лицом к Месе, ветер взметнул волосы,
на миг заслонив ей глаза. Она поскорее отвернулась и спросила:
   - Но откуда они узнали? Все случилось так быстро. Как же они могли узнать?
   - Кто-то их предупредил, - мрачно ответил Малдер и тоже спустился с крыльца.
   Припаркованные возле домов машины были явно заперты. Даже если они начнут
стучаться в окна и двери, вряд ли их кто-то впустит. - Придется нам вернуться.
   Опередив его, Скалли вбежала на крыльцо и дернула за ручку. Бесполезно: дверь
была закрыта.
   - Он заперся, Малдер!
   Они колотили в дверь кулаками, уговаривали старика открыть, но только отбили
себе все руки. Скалли чертыхнулась и потерла правое запястье.
   Малдер спустился с крыльца и предложил:
   - Давай попробуем в другом месте. Может, найдем какую-нибудь незапертую конюшню
или сарай.
   Они начали с соседнего склада и не слишком удивились, обнаружив там наглухо
запертую дверь. "Если Сиола еще здесь, - пришло в голову Малдеру, - то,
наверное, сейчас веселится от души".
   Перебежав улицу, они прошли между домами на соседнюю. Та же картина: повсюду
одни только запертые двери. Дойдя до четвертой улицы, они поняли: здесь убежища
им не найти. "Ни здесь, ни там наверху", - подумал Малдер, взглянув на Месу. Он
не знал, каким образом коночины попадают на вершину, да и вряд ли им понравится,
если чужаки рискнут попробовать.
   Укрывшись от ветра за стеной дома, Скалли устало отерла пот со лба и спросила:
   - Может, переждем здесь?
   - Нельзя, Скалли. - Малдер заглянул за угол: никого. Только закрытые ставни и
двери. - Пошли, нам нужно где-нибудь укрыться.
   - Малдер, это просто пылевая буря. Часок-другой под душем - и все в порядке.
   Подумаешь, пылевая буря!
   - Нет! Говорю тебе, нет!
   Он понимал, что Скалли просто пытается себя успокоить. Если бы это была просто
пылевая буря, их бы кто-нибудь да впустил. Если бы это была просто пылевая буря,
люди бы не попрятались по домам. Сиола говорил, что только идиот разгуливает по
улице, когда обряд в самом разгаре. Раз поселок опустел, значит, люди точно
знают: надвигается Кровавый Ветер.
   Малдер медленно огляделся. Изнеможение уступило место гневу. Он стукнул себя
кулаком по ноге. Что же делать? Ответ очевиден: прятаться. Но где?!
   Прятаться было негде.
   Во всяком случае, здесь, в пуэбло.
   Скалли пришла к тому же выводу: она отстранилась от стены и решительным шагом
направилась к шоссе.
   Малдер не сразу последовал ее примеру: он понял, что она надумала, но надеялся,
что ошибается.
   - Как по-твоему, сколько это километров? - спросила Скалли, когда он ее догнал.
   "Черт! Лучше бы я ошибся", - подумал Малдер и невесело пошутил:
   - Да уж бегом не добежим.
   - А я и не собираюсь бежать. Во всяком случае, пока. - Скалли махнула рукой в
сторону полей и простирающейся за ними пустыни. - Если он появится оттуда, мы
его увидим, так? - Она улыбнулась. - А когда увидим, тогда и побежим. А заодно
посмотрим, что делать дальше.
   - А если он придет не оттуда?
   - Ну тогда и бежать не придется, верно?
   А листья все кружили и кружили. Их становилось все больше и больше.
   Когда они сближались, то напоминали воронку, а когда отдалялись - бабочек,
порхающих над цветком.
   Но вот вместе с ними закружил песок, и все вместе они превратились в облако.
   Сейчас Малдера волновал только один вопрос:
   сколько пройдет времени, пока смерч наберет силу? Если шесть человек могут
вызвать его за неделю, неужели один, как бы искушен он ни был, сумеет сделать
это чуть ли не за час?
   - Господи! - прошептал он, когда они миновали последний дом и свернули на запад
к шоссе.
   Да не за час, а основательно подготовившись! Значит...
   Скалли шла слева, беззастенчиво используя Малдера как щит от ветра.
   - Это Ланая, верно? - спросила она вдруг, шагнув вперед.
   - Верно, - подтвердил Малдер, услышав свою догадку высказанной.
   - Почему? Потому что версия с Сиолой слишком очевидна?
   - Нет. Просто Сиола не знал, что мы сегодня приедем. А Ланая знал. Скалли, у
него было время подготовиться. Он понял старца буквально и теперь собирается нас
остановить. - Предупреждая ее возражения, Малдер поднял руку. - Вернее, он
попытается нас остановить.
   Пробежав несколько шагов, Скалли остановилась - словно ее посетила интересная
мысль - и побежала опять.
   Внезапно ветер стих.
   Малдер то и дело поглядывал направо, где зеленели поля, и немного успокаивался.
   Он не представлял себе, как выглядит Ветер, а вдруг он не услышит его
приближения?
   Скалли остановилась отряхнуть волосы от пыли. Когда Малдер поравнялся с ней,
новый порыв ветра взметнул их рыжую копну.
   - Напрасный труд, Скалли! - усмехнулся Малдер.
   - Поживем - увидим!
   И они пошли дальше.
   Впереди над дорогой колыхалась пелена марева. Малдер снял галстук и засунул его
в карман. И чем он только думал, когда напялил этот дурацкий костюм? А какого
черта он не достал пушку, не подошел к первой попавшейся двери и не выстрелил в
замок?
   "Да потому, - сам себе отвечал он, - что они тоже стали бы стрелять".
   Опять поднялся ветер, и по асфальту заскользили змейки пыли. Раздался шорох.
   Малдер вздрогнул, но потом понял: это шелестят листья кукурузы. Мимо прокатилось
перекати-поле, зацепившись за ноги Скалли. Та пнула его ногой, оно развалилось,
и его развеяло ветром.
   - Нет, ты объясни мне, Малдер: если его здесь так любят и он так успешно
посредничает между коночинами и внешним миром, зачем ему все это понадобилось?
   Зачем рисковать?
   Воды у них с собой не было.
   У Малдера пересохло в горле, глаза слезились от пыли. Когда он делал вдох, ему
казалось, что легкие наполняются огненным паром.
   Идти быстрым шагом уже не было сил.
   - Он все время говорил "они", - ответил Малдер, облизнув потрескавшиеся губы. -
Помнишь, когда Ланая в ресторане закатил нам речь о коночинах и об их неприятии
внешнего мира, он все время говорил "они".
   Пока Ланая не уехал учиться, он был одним из них. А вернувшись, стал другим. Это
неизбежно. И по причинам, которые им неизвестны и которые они вряд ли поймут,
стать прежним и приспособиться, как сумел приспособиться к внешнему миру, он уже
не смог. Может быть, именно эта раздвоенность и натолкнула его на мысль украсть
то, что принадлежало жрецам. Они... Дуган Веладор мудрый человек, настоящий
лидер. Все, что он говорит и делает, не подвергается сомнению.
   Разве можно устоять и не завидовать такому уважению?
   Ланая не понял одного: старцы получили власть благодаря уважению, которое они
внушали окружающим, а не наоборот.
   А Ланая рассуждает так: будет власть, будет и уважение, и тогда он вновь
почувствует себя коно-чином.
   Скалли замедлила шаг, и Малдер заметил, что у нее взмокли волосы. Сняв пиджак,
он перекинул его через плечо. Мокрая от пота рубашка противно липла к телу.
   Малдер провел рукой по волосам: горячие как огонь. Сейчас бы он все отдал за
шляпу. И плевать ему, как он в ней выглядит.
   Малдер моргнул и отер лицо рукавом.
   Расщелина в Стене была всего метрах в ста от них.
   Он оглянулся на пуэбло: все так же пусто, только ветер гонит пыль по улицам.
   Настоящий город-призрак.
   Словно из земли вырос пыльный столб и закружил на месте.
   Маленький - чуть повыше колена - он вращался вокруг собственной оси, и казалось,
вот-вот распадется от дуновения ветра.
   Кружились листья-бабочки. Кружился песок.
   И не было слышно ни звука.
   Малдер споткнулся, и Скалли подоспела поддержать его за локоть.
   - Разве это не моя обязанность? - слабо улыбнулся он.
   - Малдер, с каких это пор ты решил, что я беспомощное создание?
   Нет, такое ему никогда не приходило в голову. Наконец они достигли расщелины и
теперь шли в ее скудной тени. Впереди, то поднимаясь, то опускаясь, расплывалась
лента дороги. Малдер потер глаза, и дорога обрела четкие очертания. Горели
подошвы ног, ботинки до боли натерли щиколотки: можно себе представить, какие
великолепные вызреют волдыри!
   Что-то маленькое, черное юркнуло через дорогу. Ужасно хотелось снять рубашку:
   ткань давила на плечи непосильным грузом. Пиджак весил тонну: вряд ли у него
хватит сил таскать его за собой.
   - И как им только это удавалось? - Глядя на необозримую пустыню, Скалли покачала
головой. Они вышли из расщелины и остановились: ни машин на шоссе, ни самолетов
над головой. Ничего, только небо и горы. - Как им удавалось пройти это место и
оставаться в живых?
   - Во-первых, у них была вода, - кисло заметил Малдер.
   - Нет, это просто невероятно! - Скалли рассмеялась. - Гиблое место!
   У Малдера подкосились ноги, и он, уронив на дорогу пиджак, присел на корточки.
   Здесь слишком просторно, слишком много открытого неба: точно определить
расстояние вряд ли удастся. Ранчо Энн Хэтч, пожалуй, километрах в полутора
отсюда. А если они перелезут через ограду и срежут угол, а не поплетутся вдоль
дороги, то выиграют время.
   Он и не подозревал, что мыслит вслух, пока Скалли не спросила:
   - А если ты подвернешь ногу"?
   - Я? Почему именно я?
   - Я врач, мне виднее, - усмехнулась она. Как приятно видеть ее улыбку! Но как же
у нее покраснела кожа! Еще чуть-чуть, и они схватят солнечный удар. Ну а потом
им грозит обезвоживание... Если они хотят добраться до ранчо, надо спешить.
   Малдер со стоном поднялся на ноги, со стоном наклонился и поднял пиджак.
   - Какой все-таки гнусный этот Сиола! - содрогнувшись, сказала Скалли.
   Малдер повесил пиджак на колючую проволоку, чтобы Скалли не поцарапалась, и
помог ей перелезть через ограду.
   - А Ланая еще хуже, - добавила она.
   - Почему? - не понял Малдер. - Я могу понять Сиолу, а вот Ника я, пожалуй,
никогда не пойму.
   Столб уже поднялся в рост человека. И начал шептать...
   Малдер споткнулся на ровном месте и сам себе скомандовал: "Расслабься!" В конце
концов они не посреди пустыни, за сотни километров от цивилизации. Впереди уже
белела ограда и смутные очертания дома. Километр, ну от силы полтора. А он ведет
себя так, словно идти еще километров десять.
   Скалли старательно обошла опунцию и тут же наскочила на другую. Отмахиваясь от
колючих веток жакетом, она чуть не потеряла равновесие.
   - Как, по-твоему, Спэрроу во всем этом не замешан?
   - Спэрроу? Да нет! С чего ты взяла?
   - Он не поехал с нами в резервацию. Не стал ждать, пока мы вернемся.
   Размышлять в такую жару было тяжко, но Малдер не сомневался: Спэрроу вряд ли
воспринял его легенду всерьез. Только и всего. Наверняка сидит сейчас у себя в
офисе, потягивает из фляжки и думает, как бы уговорить или заставить этих
чертовых агентов доверять ему и считаться с его мнением. Ради этого он, пожалуй,
согласится поверить в любую магическую дребедень.
   Он начал шипеть... Он сдвинулся с места...
   - Смотри! А вот и ранчо! - обрадовалась Скалли.
   Они стояли на краю арройо, у деревянного мостка.
   - Слава Богу! А я подумал, уж не мираж ли это? Они по очереди перешли мосток.
   Уже отчетливо виднелась ярко-зеленая лужайка и сквозь дымку марева проступали
очертания дома.
   Скалли облокотилась на перила и, глядя вниз, заметила:
   - Видишь дырки на склоне берега? Наверное, это норы гремучих змей.
   Малдер ее не слушал.
   Он тоже остановился на минутку, чтобы дать отдохнуть ногам, и оглянулся на
расщелину: вдруг Сиола или еще кто-нибудь пожалел их и поехал им вдогонку на
грузовике. Бросил взгляд и на гору, не сидит ли там старик.
   А потом вдруг спросил:
   - Скалли, а ты быстро бегаешь?
   Глава 23
Он вырос прямо из арройо, метрах в ста от мостка.
   Малдер представлял его как маленький торнадо, но оказалось, он похож на конус с
размытыми очертаниями. Вот он оторвался от дна мертвой речки и, шипя, двинулся в
их сторону.
   Он был метра три в высоту и не менее полутора метров в ширину посередине.
   При движении он колебался, и на его поверхности то появлялись, то исчезали
тонкие темные борозды. Время от времени конус размыкался, и Малдер видел его
насквозь, но через мгновение он вновь смыкался наглухо.
   Если бы он появился часа два или хотя бы час назад, Малдер не усомнился бы в
том, что они успеют добежать до дома: скорость его движения была невелика - как
у праздно прогуливающегося пешехода. Но теперь, после "прогулки" под палящим
солнцем...
   Они сорвались и побежали что есть силы. Жесткая трава хлестала по щиколоткам,
колючий кустарник царапал руки и ноги.
   А солнце все палило, все так же нещадно придавливало к земле.
   Малдер услышал, как слева что-то взорвалось, и краем глаза заметил в воздухе
зависшее облачко бурой пыли.
   Скалли испуганно вскрикнула: рядом с ней с треском лопнула и разлетелась на,
куски верхушка кактуса.
   Когда метрах в десяти с земли поднялся еще один клуб пыли, Малдер понял, в чем
дело: это, как шрапнель, выстреливают под воздействием собственного веса
захваченные смерчем камешки и ветки.
   Они бежали по склону неглубокой лощинки.
   Оглянувшись, Малдер увидел, что смерч краем задел куст и искромсал в клочья его
ветви.
   Скалли вдруг вскрикнула, упала на колени и схватилась за правое плечо: ее
ударило камнем. Подбежав к ней, Малдер поднял ее на ноги и подтолкнул вперед,
помогая выбраться из лощинки. И тут его ударило чем-то сзади по правой ноге. Он
тоже упал, но тут же, как пружина, вскочил и выпрыгнул из лощинки. Догнав
Скалли, он правой рукой обхватил ее за плечи, и они вместе преодолели следующую
лощинку.
   А дом был уже совсем близко.
   Малдер отчетливо видел белую изгородь, изумрудную траву и веранду. Там никого не
было.
   На ранчо еще ничего не знают. Там пока ничего не слышно.
   - Откуда он знает? - спросила вдруг Скалли.
   А он неумолимо приближался - все так же шипя, набирая силу, становясь все выше..
   И все темнее...
   Малдер не знал, что ей ответить. Внезапно где-то рядом раздалось урчание мотора.
   Оглядевшись на бегу, он увидел справа от себя, в облаке пыли, раздолбанный
пикап.
   Малдер так удивился, что не заметил под ногами камень. Правая нога
поскользнулась на его гладкой, плоской поверхности, и он наверняка бы упал, если
бы Скалли вовремя не схватила его за руку.
   На веранде по-прежнему пусто. Да куда же они все подевались?!
   Пот застилал глаза, разъедал веки.
   Вдруг Скалли закричала. Малдер решил, что ее опять ударило камнем, и
инстинктивно пригнулся, готовясь к удару. Когда Скалли закричала снова, Малдер
понял: она хочет привлечь внимание обитателей ранчо.
   Напрасный труд!
   Шипение все громче и ближе.
   За их спиной раздался резкий щелчок - словно ударили длинным пастушьим кнутом.
   Подпрыгивая и виляя, к ним приближался пикап.
   Заметив его, Скалли сначала отчаянно взмахнула рукой. Но когда Малдер потянул ее
в сторону пикапа, она увернулась и выдохнула всего два слова:
   - Это он!
   За рулем сидел Ник Ланая. Малдер быстро сообразил, что он хочет помешать им
добраться до дома и не дать укрыться. Вот и ответ на вопрос Скалли: раз он не
знал точно, где они будут, ему - как только он запустил Ветер - было необходимо
держать их в поле зрения.
   На веранду кто-то вышел.
   - Еще совсем немного! Держись, Скалли, еще чуть-чуть!
   А пикап уже мчался прямо на них.
   Малдер отступать не собирался. Как медленно приближаются изгородь и лужайка!
   Скалли рванула его за руку и вытащила чуть ли не из-под колес. Они упали, а
пикап пронесся мимо, окутав их облаком густой удушливой пыли.
   Кровавый Ветер повернул в их сторону. Шипение переросло в зловещий гул.
   Сначала Малдер ничего не видел, только слышал, как гудит Ветер. Он помог Скалли
подняться, подтолкнул ее вперед и выхватил из кобуры пистолет. Пыль слегка
рассеялась, и Малдер увидел, что Ланая разворачивается на второй заход.
   Заманивает их в ловушку.
   Отвлекает внимание.
   Когда до изгороди оставалось метров пятнадцать, Малдер откинул назад руку и
выстрелил наугад. Может, Ланая одумается.
   Но пикап все приближался.
   Приближался и Ветер.
   Земля под ногами стала тверже, и Малдер понял, что они на подъездной аллее.
   Скалли уже перелезала через нижнюю планку изгороди.
   На веранде закричала жена Нандо. Она все кричала и кричала, прижав к груди руки.
   Пикап рванул вперед. Малдер выстрелил второй раз и попал в лобовое стекло. Ланая
вильнул в одну сторону, потом - чтобы не врезаться в изгородь - в другую.
   А Ветер был уже совсем близко.
   Увидев смерч так близко и услышав его зловещий голос, Малдер на какой-то миг
запаниковал и попятился назад. Когда он опомнился, Ланая успел снова
развернуться.
   Скалли уже была на веранде и что-то ему кричала. Рядом с ней с ружьем в руках
стоял Нандо.
   Ветер приостановился. Раздался звон разбитого стекла: в окно дома угодил камень
или кусок дерева.
   У Малдера кружилась голова: от усталости, от жары, от пыли и от звука этой
крутящейся на одном месте чертовщины... Его повело в сторону, он пошатнулся и
взглянул на Ланая: тот ухмылялся.
   Кровавый Ветер сдвинулся с места.
   Нандо выстрелил в пикап - взорвалась фара..
   "Какая теперь разница, - подумал Малдер. - Даже если пристрелить Ланаю, Ветер-то
никуда не денется. Он уже выбрал себе жертву".
   Малдер замер.
   Нет! Так просто он ее не получит.
   Смерч задел угловой столб изгороди, и в воздух поднялся фонтан опилок: часть
веером полетела на лужайку, остальные всосал в себя вихрь.
   Ланая дал полный газ.
   Малдеру не оставалось ничего другого как бежать ему навстречу: если Ветер
наберет скорость, он попробует остановить его с помощью пикапа, если не наберет
   - придумает еще что-нибудь.
   "Если только я прав", - подумал Малдер.
   Ветер приближался. Скалли закричала и, выхватив пистолет, прицелилась.
   В этот момент Малдера ударил по колену камень, и он как подкошенный рухнул на
землю. Удар был такой сильный, что он не сразу почувствовал боль. Заметил
только, что по ноге потекла кровь, и лишь потом, ощутив боль, вскочил.
   И тут - почти одновременно - выстрелили Нандо и Скалли. В эту же секунду
прицелился и выстрелил Малдер.
   А Кровавый Ветер приближался, все быстрее и быстрее...
   "Если только я прав", - думал Малдер, мчась к пикапу.
   Лобовое стекло в паутине трещин и пулевых отверстиях. Двигатель еще работает.
   Малдер схватился за ручку двери и увидел Ника: голова запрокинута, лицо залито
кровью.
   А смерч спешил за ним.
   "Если только я прав", - подумал Малдер, рванул дверь на себя, залез на сиденье и
потянулся к горлу Ланаи.
   Теперь уже не шипело, а рычало.
   Малдер схватился за ремешок из сыромятной кожи на шее Ника и рванул его изо всех
сил. Пикап затрясло.
   Внутрь полетели осколки стекла.
   Отпустив ремешок, Малдер разорвал рубашку Ника, схватил мешочек с амулетами и
попытался разодрать его. Ничего не вышло. И тут что-то ударило Малдера в бок и
толкнуло прямо на грудь Ланаи, а потом резко отбросило назад.
   Раздался скрежет металла. Разлетелись вдребезги боковые стекла. Малдер поднял
мешочек как можно выше и выстрелил в него. Мешочек разнесло в клочья, а Малдер
упал на пол и стал ждать, кто умрет первым: он или Ветер...
   Глава 24
   - Все они притворялись, - убежденно заявил Малдер.
   Они сидели за столом, на веранде у Энн Хэтч:
   Малдер со стаканом ледяного чая, Скалли со стаканом свежего лимонада. В
последний день своего пребывания в Нью-Мексико они сами напросились к ней в
гости: Малдер считал, что Энн должна обо всем знать.
   - Спэрроу хотел, чтобьГ мы думали, будто он деревенщина, глуп как пробка -
типичный комический персонаж. Сиола строил из себя этакого крутого мочилу, а сам
до смерти боялся Ника: он прекрасно знал, на что тот способен. - Отпив глоток,
Малдер вздохнул. - А Ник был на все сто процентов уверен, что мы не поверим в
Кровавый Ветер. Ведь мы, агенты ФБР, привыкли иметь дело с уликами, допросами и
только с теми чудесами, которые творят в лаборатории.
   - Малдер, это было не чудо, - вмешалась Скалли.
   - Как скажешь! - Он посмотрел на лужайку и улыбнулся.
   После поединка с Ветром у него до сих пор все болело и ныло, а лицо горело огнем
от солнечных ожогов. Ну и насчет волдырей он тоже не ошибся.
   И Скалли чувствовала себя разбитой, но в последние два дня о самочувствии думать
им было некогда: они составляли бесконечные отчеты и слушали, как шериф Спэрроу
вешает лапшу на уши корреспондентам. Оказывается, пикап разбился, налетев на
забор, когда Ланая пытался раздавить Скалли и Малдера.
   Кровавый Ветер умер, когда пулей разнесло мешочек с амулетами.
   Но корреспонденты об этом никогда не узнают.
   Энни налила себе лимонада.
   - Знаете, пожалуй, ни один из моих фильмов не сравнится с этой захватывающей
историей. Жаль, что на сей раз я осталась не у дел.
   Малдер повернулся к ней и не отводил глаз до тех пор, пока она не покраснела.
   - Ну ладно. Если честно, то я до смерти перепугалась и спряталась на кухне. И
вовсе мне не жаль. Ну что, теперь вы довольны?
   Малдер поднял стакан в ее честь, осушил его и встал из-за стола. Сегодня днем
они со Скалли улетают домой, в Вашингтон, и им еще предстоит добраться до
аэропорта.
   Скалли тоже встала, взяла сумочку, и Малдер заметил, что ей не хочется уезжать с
ранчо и расставаться с Энни.
   - Фокс? - обратилась к Малдеру Энни. Он не стал ее поправлять.
   - А что же случилось с Рэдом?
   - Точно не знаем, - ответила за него Скалли. - Наверное, он"решил вести свое
собственное расследование. В управлении, с тех пор как мы приехали, он почти не
показывался. Правда, Спэр-роу утверждает, будто общался с ним по телефону.
   Последний раз Гарсон звонил ему ночью, накануне нашей поездки в Месу.
   - Думаю, он тоже отправился в Месу, - мрачно заметил Малдер, достав из кармана
темные очки и нацепив их на нос. - Думаю, его скоро найдут. Только навряд ли
живым...
   "Еще один актер", - подумал он. Ненавистные Рэду уроженцы северо-востока
приехали проводить расследование, которое он должен был вести сам. А ему
оставалось только делать вид, будто он ничего не имеет против.
   Они попрощались. Если бы Малдер не был красный как рак из-за солнечного ожога,
он наверняка бы покраснел от удовольствия, когда Энни поцеловала его в щеку и
взяла с него слово, что он приедет к ней еще раз - пока она не стала древней
старушкой и в силах наслаждаться его обществом.
   Они подошли к машине, но, когда Скалли села за руль, Малдер попросил ее минутку
подождать и снова побежал к веранде. Энни наклонилась к нему через перила.
   - Ну? Вы что-то забыли?
   Сняв очки, Малдер махнул рукой в сторону Стены Коночинов и сказал:
   - Знаете, там один парень каждый день сидит на горе и жарится на солнцепеке.
   Может, вы все-таки выберетесь туда и поговорите с ним?
   - Поговорю? - удивилась Энни.
   - Ну, просто мне это вдруг пришло в голову.
   - Я не вернусь туда. Фокс. Если вы об этом.
   - Да я вовсе не об этом, - с невинным видом ответил он. - Просто еще один
парень, которого там считали святым, оказался вором и убийцей. А ведь детям он
нравился... Энни молчала.
   - И потом, - продолжил Малдер, надевая очки, - кто сказал, что святыми могут
быть только мужчины?
   Когда они выехали на дорогу, Энни все так и стояла на веранде, и Малдеру
почему-то показалось, что она не скоро уйдет оттуда.
   Только когда Скалли свернула на шоссе, он заговорил:
   - Удивительно, правда? Я про Кровавый Ветер.
   - Малдер, я это все еще пока перевариваю, - без тени улыбки ответила Скалли.
   - Не сомневаюсь.
   Вскоре за окнами замелькали редкие дома. Постепенно их становилось все больше, и
они становились все выше. А шоссе все оживленнее. Скалли долго и упорно
состязалась сначала с подрезавшим их пикапом, а потом с древним и предлинным
кадиллаком, водитель которого, по всей видимости, не ведал, что предельная
скорость движения на магистрали сто километров в час.
   Километра через два, взглянув на Малдера, Скалли спросила:
   - Думаешь, ему нужна была власть? И именно потому, что он был не в ладу с миром,
в котором жил?
   Малдер молчал.
   - Малдер?
   - Да, - ответил он наконец. - В основном поэтому. Власть равняется уважению. На
эту уловку попадаются многие из тех, у кого нет ни того, ни другого. Сиола
спрятался на складе, потому что знал, на что способен Ник. А...
   - Но это же не уважение, Малдер, а страх.
   - Некоторые люди не могут, а порой и не хотят видеть разницы.
   Их обогнал фургон: из открытых окон громыхала музыка.
   - Признание, - продолжил после паузы Малдер. - Власть равняется уважению
равняется признанию.
   - Равняется страху, - тихо добавила Скалли. Малдер согласился. Согласился он и с
тем, что убийство и его мотивы крайне редко бывают такими простыми, как это
кажется на первый взгляд. Они могли обсуждать эту тему всю дорогу до Вашингтона,
и вряд ли сумели бы найти исчерпывающий ответ.
   Точный ответ мог дать только сам Ник Ланая.
   - Как по-твоему, Скалли, что случится, - спросил Малдер, когда они уже
подъезжали к аэропорту, - если тому, кто займет место Веладора, придет в голову
подобная идея? Ведь Ланая не знал, что именно происходит в киве. О чем-то он
догадался, о чем-то узнал от ничего не подозревавшего старика, ну а все
остальное сообразил сам. Что, если один из шести решит использовать свою власть
не во благо?
   Скалли молчала.
   Малдер и сам не знал ответа на этот вопрос.
   Он знал одно: Ник никогда бы не остановился. Он бы и дальше убивал тех, кто ему
не нравится, кого он невзлюбил безо всякой видимой причины. И все сходило бы ему
с рук - ну кто поверит, что Кровавый Ветер существует?
   Малдер смотрел на город, спешащие куда-то машины, медленно заходящий на посадку
лайнер...
   Старцы, конечно, мудры, но ведь они не боги и могут ошибаться.
   "Вы только представьте себе, - думал он, - какая власть у них в руках.
   Представьте, какая это страшная сила!"







   Кевин Андерсон
   Эпицентр

   Плезантон, Калифорния.
   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Понедельник, 16.03

   Даже сквозь толстые стекла окон лаборатории старик слышал крики оголтелых
демонстрантов. Они то скандировали, то  пели,  то  вопили,  не  щадя  сил  в
тщетной борьбе с завтрашним днем и прогрессом. И как им только  не  надоест:
из года в год одно и  то  же,  все  те  же  лозунги.  Да,  горбатого  могила
исправит...
   Он машинально  поправил  пластиковую  карточку  на  лабораторном  халате:
неудачная фотография пятилетней давности, даже  хуже,  чем  на  водительском
удостоверении. В отделе кадров не  любят  менять  фотографии.  Впрочем,  как
правило, на документах почти все не похожи на себя.  Во  всяком  случае,  за
пятьдесят лет, с тех пор, когда  он,  будучи  еще  младшим  техником,  начал
работать над Манхэттенским проектом', удачных снимков у  него  не  было.  За
полвека, а особенно за последние несколько лет,  черты  лица  стали  жестче,
светло-русые волосы  -  там,  где  они  остались,  -  приобрели  нездоровый,
желтоватый оттенок. Только глаза не менялись: живые  и  проницательные,  они
словно пытались проникнуть в потайные уголки вселенной.
   На карточке значилось только имя - Эмил Грэгори.  В  отличие  от  младших
коллег он не настаивал  на  перечислении  степеней  и  званий:  доктор  Эмил
Грэгори, или  Эмил  Грэгори,  доктор  физических  наук,  или  Эмил  Грэгори,
руководитель проекта. После полувека  работы  в  Нью-Мексико  и  Калифорнии,
вдали от столичной суеты, такие мелочи его не волновали. Пусть это беспокоит
тех, кто только начинает свой путь, а доктор Грэгори уже  на  самой  верхней
ступени лестницы, поэтому одного имени вполне достаточно.
   Он работал над секретными проектами,  так  что  рассчитывать  на  громкую
славу не приходилось. Но место в истории он  уже  заработал,  независимо  от
того, знают его или нет.
   Вот его бывшая ассистентка и любимая ученица Мириел Брэмен знала, над чем
он трудится, но предала его. Может, она сейчас стоит под окнами,  размахивая
плакатом и скандируя лозунги. Во  всяком  случае,  наверняка  именно  Мириел
организовала демонстрацию противников использования ядерной энергии:  у  нее
всегда был недюжинный организаторский талант.
   Подъехало еще три машины  службы  охраны,  и  демонстранты  столпились  у
ворот, преградив дорогу транспорту. Хлопнув дверями,  охранники  в  униформе
вышли из машин и, расправив плечи,  приняли  угрожающий  вид.  Переходить  к
решительным мерам они  не  имели  права:  демонстранты  держались  в  рамках
закона. На заднем сиденье одной из машин  зарычала  немецкая  овчарка.  Хотя
собака была натаскана на обнаружение наркотиков и взрывчатых веществ,  а  не
на захват преступников,  и  сидела  за  окном  с  предохранительной  сеткой,
демонстранты занервничали.
   Доктор Грэгори повернулся к окну спиной и,  с  трудом  переставляя  ноги,
пошел к компьютерам (за семьдесят два года  его  тело  полностью  выработало
свой ресурс, любил  шутить  он).  А  демонстранты  и  охранники  пусть  себе
резвятся хоть до ночи. Чтобы  шум  с  улицы  не  мешал  сосредоточиться,  он
включил радио, хотя беспокоиться не стоило: на данном  этапе  проекта  почти
всю работу делали суперкомпьютеры.
   Приемник, стоявший на  полке  среди  книг  и  папок,  ловил  только  одну
станцию: толстые бетонные стены глушили все,  не  помогала  даже  хитроумная
антенна собственной конструкции.  Слава  Богу,  крутили  в  основном  старые
песни, навевавшие воспоминания о лучших временах. Сейчас Саймон и Гарфункель
пели "Миссис Робинсон", а доктор Грэгори им подпевал.
   Цветные мониторы  четырех  терминалов,  подключенных  к  суперкомпьютеру,
высвечивали ход  его  мысли.  В  доли  секунды  послушные  его  воле  машины
проворачивали   в   своем   электронном   мозгу   бесчисленные   виртуальные
эксперименты и миллиарды итераций. Доктор Грэгори всегда работал в халате  -
без него он не чувствовал себя ученым. Если бы он сидел в уличной  одежде  и
стучал целый день по клавиатуре, чем бы Эмил Грэгори отличался  от  рядового
бухгалтера? А ведь  он  видный  конструктор  ядерного  оружия  в  крупнейшей
научно-исследовательской лаборатории страны.
   В другом здании на  территории  центра  мощные  суперкомпьютеры  Крэи-III
переваривали данные для  комплексного  моделирования  предстоящего  ядерного
испытания. Они изучали сложные ядерные гидродинамические модели  -  имитации
ядерных взрывов - принципиально  новой  концепции  боеголовки,  над  которой
доктор Грэгори работал последние четыре года.

 Манхэттенский проект - кодовое название работы по созданию первой атомной бомбы в США во время второй мировой войны. - Здесь и далее примеч. пер.

   "Брайт Энвил"'.
   Денег на проект постоянно не хватало, политические переговоры  о  ядерных
испытаниях то начинались,  то  вдруг  откладывались,  так  что  единственным
способом изучить некоторые побочные эффекты и проанализировать фронт ударной
волны  и   площадь   распространения   радиоактивных   осадков   стал   путь
компьютерного моделирования. Наземные ядерные взрывы запретили  еще  в  1963
году...  но  доктор  Грэгори  и  руководители  центра  надеялись,  что   при
благоприятном стечении обстоятельств  им  удастся  завершить  проект  "Брайт
Энвил".
   Судя  по  всему,  Министерство  энергетики  не  прочь  взять  обеспечение
благоприятных обстоятельств на себя. Грэгори перешел к следующему  монитору,
пристально вглядываясь в хитросплетение кривых  давления  и  температуры  на
наносекундной шкале. Он уже видел, что за славный вырисовывается взрывчик.
   Стол доктора Грэгори был завален отчетами, докладными записками и ворохом
распечаток лазерного принтера, которым пользовался не только он,  но  и  его
младшие коллеги по проекту,  занимавшие  кабинеты  на  этом  же  этаже.  Его
заместитель Бэр' Доули  приносил  метеосводки  и  спутниковые  фотографии  и
помечал интересные места красным маркером. На последней фотографии он  жирно
выделил значительную область пониженного  давления  над  центральной  частью
Тихого океана, похожую на шапку убегающего из кастрюли молока.
   "Назревает циклон!!! - нацарапал он на записке, приклеенной  к  фото,  не
пожалев на радостях восклицательных знаков. - Пожалуй, как раз то,  что  нам
надо!"
   Доктор Грэгори разделял его мнение, но сначала нужно завершить  последний
цикл моделирования. Хотя механизм боеголовки, кроме ядерной начинки, был уже
собран, Грэгори предпочитал перестраховаться. Когда речь идет о такой  мощи,
да еще  сосредоточенной  в  руках  одного  человека,  нужно  быть  предельно
осторожным.
   Он насвистывал "Джорджи герл", а компьютеры  моделировали  ударную  волну
массового поражения.
   С  улицы  донесся  протяжный  гудок  автомобиля:  то  ли  водитель  хотел
поддержать акцию, то ли у него сдали нервы. Доктор  Грэгори  решил  работать
допоздна, так что когда он пойдет к своей машине, демонстранты -  усталые  и
донельзя довольные собой - наверняка уберутся восвояси.
   Домой он  не  спешил:  теперь  в  его  жизни  самым  главным  был  проект
боеголовки. Конечно, он мог посидеть за компьютером и дома.  Но  там,  среди
старых фотографий  испытаний  водородной  бомбы,  снятых  в  пятидесятые  на
островах и  полигоне  в  Неваде,  слишком  тихо  и  одиноко.  В  лаборатории
компьютеры лучше, так что он останется здесь до упора. А если проголодается,
в холодильнике в холле припасен бутерброд (правда, последнее время аппетит у
него никудышный).
   Раньше Мириел Брэмен тоже частенько засиживалась с  ним  на  работе.  Она
подавала большие надежды как  физик  и  благоговела  перед  своим  учителем.
Бесспорно талантливая, с редкой интуицией, увлеченная делом и честолюбивая -
работать с ней было  одно  удовольствие.  Жаль  только,  из-за  обостренного
чувства ответственности ее постоянно терзали сомнения.
   Именно Мириел Брэмен возглавила группу активистов движения "Нет  ядерному
безумию!", возникшую в студенческом городке университета Беркли. Она бросила
работу в ядерном центре якобы из-за каких-то непонятных ей аспектов принципа
действия новой боеголовки. И теперь Мириел со  свойственным  ей  энтузиазмом
боролась с тем, что раньше составляло смысл ее жизни (так  некоторые  бывшие
курильщики  из  числа  конгрессменов   протаскивают   законопроекты   против
табакокурения).
   Он  представил  себе  Мириел  по  ту  сторону  забора.  Наверное,  трясет
плакатом, провоцирует  охранников,  ломит  напролом,  отстаивая  свою  точку
зрения.
   Доктор Грэгори не стал убеждаться в  собственной  правоте,  а  остался  у
компьютера.  Он  не  держал  зла  на  Мириел,  нет,  просто  он   в   ней...
разочаровался. Интересно, как могло получиться, что он так в ней ошибался.




   * Брайт Энвил - дословно "чудо-накональня".
   * Бэр - дословно "медведь".



   Хорошо, что ему повезло с Доули. Правда, тому не хватает такта и терпения
- настоящий танк, - зато на редкость предан делу. Да  и  с  головой  у  него
полный порядок.
   В дверь постучали, и показалась секретарша Пэтти (он  все  никак  не  мог
привыкнуть к новой формулировке - "административный помощник").
   - Дневная  почта,  доктор  Грэгори.  По-моему,  что-то  важное.  Заказное
письмо. - Она помахала небольшим плотным конвертом.  Грэгори  собрался  было
подняться, но Пэтти быстро подошла к нему. - Сидите-сидите. Вот оно.
   - Спасибо, Пэтти. - Взяв конверт, он достал из кармана очки  для  чтения,
чтобы посмотреть обратный адрес. Гавайи, Гонолулу. И больше ничего.
   Пэтти все стояла, переминаясь с ноги на ногу', словно не  решаясь  что-то
спросить. Наконец, набравшись духу, она промямлила:
   - Уже пятый час, доктор Грэгори. Можно, я уйду чуть пораньше? - Она вдруг
заторопилась,  как  будто  извиняясь.  -  Правда,  мне  нужно  еще   кое-что
напечатать, но я успею утром.
   - Конечно, успеешь, Пэтти. Идешь к врачу? - спросил он, не  отрывая  глаз
от загадочного конверта.
   - Нет, просто не хочу застрять из-за этих демонстрантов. Боюсь,  к  концу
рабочего дня они заблокируют ворота. Лучше уж уйти пораньше. - Она  опустила
глаза на аккуратно накрашенные розовые ноготки.
   Взглянув на ее встревоженное личико, доктор Грэгори улыбнулся.
   - Можешь идти. А я подожду, пока они разойдутся.
   Поблагодарив его, она вышла, плотно затворив за собой дверь, чтобы ему не
мешали.
   Компьютеры продолжали работать. Грэгори задал новую  мощность  взрыва,  и
ударная волна зловеще расползлась по всему экрану монитора. На экране  этого
не видно, но нетрудно  представить,  каковы  будут  последствия  воздействия
плазмы реального взрыва такой силы.
   Доктор Грэгори вскрыл густо намазанный конверт и, вытряхнув содержимое на
стол, удивленно поднял брови.
   Странное письмо - не на  бланке,  без  подписи,  всего  одна  строчка  на
полоске бумаги, написанная аккуратным почерком черными чернилами:
   ЗА ТВОЙ ВКЛАД В ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ.
   Кроме записки на стол выпал маленький прозрачный пакетик из  пергамина  с
каким-то черным порошком. Грэгори потряс конверт, но больше  там  ничего  не
оказалось.
   Он взял пакетик в руки и, прищурившись, попробовал  на  ощупь  -  порошок
легкий,  чуть  маслянистый,  похож  на  пепел.  Понюхав,  он  уловил  слабый
кисловатый запах угля, почти выдохнувшийся от времени.
   За твой вклад в прошлое и будущее.
   Доктор Грэгори нахмурился. Ему пришло в голову, что  это  очередной  трюк
крикунов под окнами.  Как-то  раз  они  додумались  разлить  у  ворот  кровь
животных, а вдоль подъездной дороги посадили цветы.
   Ну а теперь вот пепел, чья-то новая "светлая мысль, может,  даже  Мириел.
Он закатил глаза и вздохнул: и как им только не надоест!  -  Нечего  прятать
голову в песок: прогресс не остановишь! - пробормотал он, повернув голову  в
сторону окна.
   А   на   экранах   мониторов   уже   показались   результаты    последней
"перестраховочной" серии моделирований, съевшей часы компьютерного  времени.
Шаг за шагом электронный мозг проследил ход мысли ученого, доказав еще  раз,
что  созданный  руками   человека   механизм   может   освободить   энергию,
эквивалентную солнечной.
   Да, компьютеры подтверждают все его самые дерзкие ожидания.
   Хотя доктор Грэгори и руководил проектом, он не мог  объяснить  некоторые
моменты, основываясь лишь на теоретических выкладках: принцип действия Брайт
Энвил противоречил всему его опыту работы. Но ведь модель-то работала,  и  у
него доставало ума не задавать лишних вопросов тем, кто  спонсировал  проект
боеголовки, которую ему предстояло воплотить в металле.
   Имея за спиной полувековой стаж работы, доктору Грэгори довелось  открыть
новый, пока необъяснимый уголок в любимой науке, и это наполняло  его  жизнь
особым смыслом.
   Он отодвинул пакетик с пеплом и вернулся к работе.
   Вдруг на потолке мигнули лампы дневного света и раздался  гул,  словно  в
тонкие  стеклянные  трубки  залетел  рой   пчел.   Потом   раздался   хлопок
электрического разряда, лампы на миг ярко вспыхнули и погасли.
   Приемник затрещал как от атмосферных помех и замолк.
   Доктор Грэгори дернулся в сторону  терминалов,  мышцы  отозвались  резкой
болью: так и есть, экраны потухли.
   - Нет, только не это! - застонал он. Ведь должна была сработать резервная
система питания на случай перебоев в подаче электроэнергии.  Он  только  что
потерял результаты миллиардов вычислений!
   В бессильном гневе стукнув кулаком по столу, он с трудом  поднялся  и  на
неверных ногах, превозмогая боль, быстро подошел к окну.
   Прижавшись лбом к стеклу, посмотрел на соседнее здание.  Странно,  в  том
крыле все в порядке. Очень странно.
   Такое впечатление, словно кто-то нарочно вырубил электроэнергию именно  в
его кабинете.
   Может, это на самом  деле  подстроил  кто-то  из  демонстрантов?  Неужели
Мириел зашла так далеко?! Она бы это сумела. Правда, когда она  уволилась  и
организовала общество "Нет ядерному безумию!", пропуск  у  нее  забрали.  Но
Мириел способна исхитриться,  проникнуть  на  территорию  центра  и  сорвать
работу своему бывшему наставнику.
   Доктору Грэгори не хотелось так думать, но  он  знал,  что  Мириел  может
совершить подобный поступок, и притом без малейших угрызении совести.
   Он вдруг впервые обратил внимание на низкий  ровный  гул.  Что  это?  Раз
питания нет и машины не работают, в комнате должно быть совершенно тихо.
   Откуда же тогда шум? Как будто кто-то шепчет...
   Доктору Грэгори стало не по себе, но он,  стараясь  не  обращать  на  это
внимания, направился к двери,  чтобы  позвать  Доули  или  кого-нибудь  еще.
Неважно кого, лишь бы не оставаться одному.
   Взявшись за дверную ручку, он обжегся. Она была неестественно горячей.
   Отдернув руку, он отступил назад и, от удивления даже не  чувствуя  боли,
смотрел, как на ладони появляются волдыри.
   А вокруг массивной дверной ручки с кодовым замком уже заклубился и пополз
из скважины дымок.
   - Эй, кто-нибудь! Да что же это? Эй! Чтобы  притупить  боль,  он  помахал
обожженной рукой. - Пэтти! Ты еще не ушла?
   В бетонных стенах кабинета непонятно  откуда  поднялся  ветер,  затрещали
электростатические разряды. На столе зашевелились бумаги, загибая уголки  от
зловещего горячего дыхания. Пакетик  с  черным  порошком  лопнул,  и  воздух
наполнился черным пеплом.
   Расстегнув халат и вытащив из-за  пояса  рубашку,  чтобы  обернуть  руку,
доктор Грэгори подбежал  к  двери  и  потянулся  к  ручке.  Она  раскалилась
докрасна и светилась так, что резало глаза.
   - Пэтти! Помоги мне! Бэр! Кто-нибудь! На помощь! - От страха  он  перешел
на крик и сорвал голос.
   Свет в комнате становился все ярче и ярче, как  на  демонстрации  восхода
солнца в планетарии. Казалось, его излучают стены, и вот он стал  невыносимо
ярким и слепящим.
   Доктор Грэгори отошел от  двери  и  закрыл  глаза  руками,  словно  хотел
спрятаться от  еще  одного  физического  явления,  суть  которого  была  ему
непонятна. А шепот становился все громче, голоса все отчетливее, и  вот  уже
воздух комнате сотрясается от стонов, криков и проклятий. Критическая точка.
   Лавина жара и огня швырнула его об стену. Миллиарды  рентгеновских  лучей
пронзили каждую клетку его тела. А  потом  произошла  вспышка,  как  в  ядре
атомного взрыва. И доктор Грэгори оказался в его эпицентре.

   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Вторник, 10.13

   Из будки у ворот внушительного забора, ограждавшего  обширную  территорию
центра, вышел охранник. Взглянув на документы и удостоверение агента ФБР  на
имя Фокса Малдера, он махнул рукой в сторону бюро пропусков.
   Дана  Скалли,  сидевшая  рядом  с  напарником,  распрямила   спину.   Она
чувствовала себя совсем разбитой, хотя день только  начинался.  Как  же  она
устала от этих ночных перелетов, да еще через всю страну! Несколько часов  в
воздухе плюс час в машине от аэропорта  в  Сан-Франциско.  Ну  какой  сон  в
самолете! Так, подремала чуть-чуть.
   - Почему преступления, которые нам поручают. Совершаются  так  далеко  от
дома? - посетовала она.
   Малдер повернулся и сочувственно улыбнулся.
   - Нет худа без добра, Скалли. Представь 6с. как нам завидует тот, кто  не
отрывает да DT стула в кабинете. Мы видим целый мир, а они смотрят  лишь  на
стены родного кабинета.
   - Так дома  и  стены  помогают.  Вот  если  когда-нибудь  возьму  отпуск,
непременно проваляюсь дома на диване  с  книжкой.  Скалли  выросла  в  семье
морского офицера, и так как отца перебрасывали с базы на  базу  и  водили  с
корабля на корабль, их детство (у нее было два  брата  и  сестра)  прошло  в
скитаниях. Скалли  с  уважением  относилась  к  работе  отца  и  никогда  не
жаловалась, но ей и в голову не могло тогда прийти, что, став взрослой,  она
выберет профессию, связанную с бесконечными разъездами.
   Малдер остановил машину у небольшого белого здания,  стоявшего  особняком
от основного комплекса. Бюро пропусков, судя по незамысловатой  архитектуре,
построили  недавно.  ("Как  домик  из  детского  конструктора",  -  подумала
Скалли.)
   Припарковав машину, Малдер потянулся  на  заднее  сиденье  за  кейсом,  а
Скалли, опустив солнцезащитный щиток,  взглянула,  не  нужно  ли  подправить
косметику. Нет, все в порядке: в меру яркая помада  на  полных  губах,  чуть
подведенные большие голубые глаза, только волосы немного  растрепались.  Вид
усталый, но вполне сносный.
   Выйдя из машины, Малдер поправил пиджак и подтянул темно-бордовый строгий
галстук: агенты ФБР должны иметь соответствующий вид.
   - Хорошо бы еще чашечку кофе, - заметила Скалли,  вылезая  из  машины.  -
Голова раскалывается. Раз  уж  мы  ради  этого  дела  пропилили  пять  тысяч
километров, надо быть в форме чтобы вникнуть в суть.
   Отворив стеклянную дверь, Малдер пропустил ее вперед.
   - Значит, фирменное варево, которым нас потчевали на борту,  не  отвечает
твоему изысканному вкусу?
   - Скажем так: история еще не знает случаев,  когда  отставные  стюардессы
зарабатывали  бы  себе  на  жизнь,  продавая  кофе-"экспрессо"  собственного
приготовления.
   Пригладив непослушные темно-русые волосы, Малдер  проследовал  за  ней  в
прохладный зал, разделенный длинной  перегородкой  на  две  неравные  части.
Слева, за перегородкой,  двери  в  служебные  помещения,  на  полу  ковер  в
коричнево-бежевых  тонах,  справа  несколько  кабинок   с   телевизорами   и
видеоплеерами. Напротив входа, у окон, мягкие стулья с голубой обивкой.
   Даже тонированные стекла не спасали от нещадного калифорнийского  солнца:
ковер  местами  безнадежно  выцвел.  Около  перегородки  стояли  рабочие   в
строительных комбинезонах, с касками под мышкой и розовыми бланками в руках.
Когда подходила очередь, у каждого проверяли документы и в обмен на  розовый
бланк давали временный пропуск.
   На стене висел плакат с перечнем предметов, которые нельзя  проносить  на
территорию Центра ядерных  исследований  Тэллера:  фотоаппараты,  стрелковое
оружие, наркотики,  спиртные  напитки,  личные  аудио-  и  видеомагнитофоны,
телескопы. "Один к одному как  в  штаб-квартире  ФБР",  -  подумала  Скалли,
ознакомившись со списком.
   - Пойду оформлю пропуска, -  сказала  она,  достав  из  кармана  зеленого
делового костюма записную книжку,  и  встала  в  очередь  за  строителями  в
забрызганных краской комбинезонах. На  их  фоне  всегда  безупречная  Скалли
сразу бросалась в глаза. В конце перегородки открылось еще  одно  окошко,  и
женшина-клерк жестом пригласила Скалли подойти поближе.
   - Я специальный агент  ФБР  Дана  Скалли,  -  объяснила  она,  протягивая
удостоверение. - Мой напарник - Фокс Малдер. Нам нужно поговорить с... - Она
заглянула в книжку. - С представителем Министерства энергетики  миз  Розабет
Каррера. Она ждет нас.
   Поправив очки в золотой  оправе,  женщина  полистала  какие-то  бумаги  и
набрала имя Скалли на клавиатуре компьютера.
   - Да, вы есть в списке с пометкой "Заказан особый пропуск". Но  все-таки,
пока мы не получим официального подтверждения, вас будут сопровождать, а для
доступа в отдельные помещения мы дадим вам специальные карточки.
   Приподняв брови, Скалли как можно любезнее заметила:
   - Вы полагаете, в этом есть необходимость?
   В ФБР у агента Малдера  и  у  меня  самая  высокая  степень  допуска.  Вы
можете...
   - Допуск ФБР, миз Скалли, здесь  ничего  не  значит.  Центр  находится  в
ведении Министерства энергетики. Мы не  признаем  даже  допуск  Министерства
обороны.  Порядок  есть  порядок.  Каждое  ведомство  осуществляет  проверку
независимо и так, как считает нужным.
   - А главное, все при деле.
   - Совершенно верно. Скажите спасибо, что не работаете в почтовой  службе.
Кто знает, как бы вас тогда проверяли?
   Подошел Малдер с полной чашкой маслянистого, с горьким запахом  кофе:  он
налил  его  из  автомата,  стоящего  на  угловом  столе,  заваленном  яркими
рекламными листовками и буклетами,  до  небес  воспевавшими  заслуги  Центра
перед человечеством.
   - Я заплатил за это  десять  центов,  -  кивнув  на  фирменную  чашку  из
пенополистирола, заметил он. - Надеюсь, не зря. Со сливками, без сахара.
   Скалли отпила глоток.
   - Похоже, его подогревают со времен Манхэттенского проекта, -  проворчала
Скалли и отпила еще глоток, давая понять, что ценит его заботу.
   - А ты представь себе, что это вино, Скалли.  Чем  больше  выдержка,  тем
ценнее.
   Клерк вручила им карточки посетителей.
   - Носить постоянно и так,  чтобы  было  хорошо  видно.  Обязательно  выше
пояса.  И  вот  это  тоже.  -  Она  протянула  каждому  голубой  пластиковый
прямоугольный пакетик с чем-то похожим то ли на кусочек  пленки,  то  ли  на
компьютерную микросхему. - Радиационные дозиметры. Прикрепите к карточкам  и
не снимайте.
   - Радиационные  дозиметры?  -  переспросила  Скалли,  стараясь  сохранять
безмятежный вид. - А что, в этом есть необходимость?
   - Просто мера предосторожности,  агент  Скалли.  Ведь  вы  на  территории
Центра ядерных исследовании.  Ну  а  ответы  на  все  остальные  вопросы  вы
получите, ознакомившись с демонстрационным видеофильмом. Пойдемте.
   Усадив Скалли и Малдера перед маленьким телевизором в одной  из  кабинок,
она вставила в плеер кассету, нажала кнопку "ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ" и вернулась за
перегородку, чтобы вызвать по телефону Розабет Каррера.
   -  Как  по-твоему,  что  это:  мультик  или   документальный   фильм?   -
полюбопытствовал Малдер,
   всматриваясь, пока не пошла пленка в "снег" на экране.
   - А  ты  можешь  себе  представить  веселый  мультик,  снятый  по  заказу
правительства? - вопросом на вопрос ответила Скалли.
   Малдер пожал плечами.
   - Юмор бывает разный.
   Видеоролик шел всего четыре  минуты.  Бодрый  голос  за  кадром  на  фоне
разрешенных для показа картинок из жизни Центра ядерных исследований Тэллера
поведал о том, что такое радиация и какая  от  нее  польза,  а  какой  вред.
Обратил внимание зрителя на широкое  использование  изотопов  в  медицине  и
прикладных  науках,  заверил,  что  Центр  гарантирует  надежную  защиту  от
радиации, и сопоставил фоновые  уровни  радиации,  которые  можно  получить,
скажем, пролетев на самолете через всю страну или прожив год на высокогорье,
например, в  Денвере.  В  заключение  после  очередной  красочной  диаграммы
веселый голос пожелал  им  отличного,  безопасного  осмотра  Центра  ядерных
исследований Тэллера.
   - Я просто сгораю от нетерпения, - заметил Малдер, включив перемотку.
   Когда они вернулись к перегородке, почти  все  строители  уже  прошли  на
территорию.
   Ждать им пришлось недолго: через пару минут появилась маленькая  женщина,
явно латиноамериканка. Заметив агентов ФБР, она, энергичным шагом подошла  к
ним и приветливо улыбнулась. Скалли, как их учили в академии  ФБР  Квантико,
попробовала  с  первого  взгляда  по  одному  внешнему  виду  определить  ее
характер. Поздоровавшись с обоими за руку, женщина представилась:
   - Розабет Каррера, представитель Министерства энергетики. Хорошо, что вам
разрешили приехать без лишней волокиты. Дело не терпит отлагательств.
   Розабет была  в  юбке  до  колена  и  красной  шелковой  блузке,  выгодно
оттенявшей  смуглую  кожу.  Живые  черные  глаза,  выразительные,   умеренно
подкрашенные губы, роскошные темно-каштановые волосы,  стянутые  на  затылке
тремя золотыми пряжками-заколками. Стройная и гибкая, очень  подвижная,  она
совсем не походила на министерскую чинушу, которую нарисовала себе Скалли.
   Скалли обратила внимание на недоуменное выражение на лице Малдера.
   - Я вас сразу заметила, -  улыбнулась  Каррера.  -  В  Калифорнии  только
большие шишки носят форменную одежду.
   - Форменную одежду? - удивленно переспросила Скалли.
   - Мы так называем деловые костюмы. В Центре Тэллера все одеваются просто.
В основном тут работают калифорнийцы и приезжие из Лос-Аламоса'. Здесь редко
увидишь кого-нибудь в костюме с галстуком.

   'Лос-Аламос  -  город  на  юго-западе  США,  в  Скалистых   горах,   штат
Нью-Мексико. Центр  исследований  в  области  ядерной  физики,  производства
ядерного оружия.


   - Я всегда знал, что отличаюсь от простых смертных.  Жаль,  не  додумался
надеть смокинг с бабочкой.
   - Давайте я покажу вам... место происшествия. Мы оставили все  как  было,
чтобы вы сами увидели, как это произошло восемнадцать часов назад.  Все  так
странно... Поедем на моей машине.
   Скалли и Малдер молча вышли за ней на  улицу,  где  стоял  бледно-голубой
"форд" с государственными номерами.
   - Двери тут не запирают, - заметила Каррера, садясь за руль.  -  Вряд  ли
кому придет в голову угнать государственную машину.
   Скалли села рядом, а Малдер - на заднее сиденье.
   - Вы не могли бы рассказать о деле поподробнее, миз Каррера? -  попросила
Скалли. - Мы почти ничего не знаем: нас буквально вытащили из кроватей, и мы
сломя  голову  примчались  сюда.  Сказали  только,  что  в  лаборатории  при
невыясненных  обстоятельствах  погиб  видный  ученый-ядерщик,  вероятно,   в
результате, несчастного случая.
   Притормозив  у  ворот,  Каррера  предъявила  свой   пропуск   и   бумаги,
разрешавшие Скалли и Малдеру вход на территорию центра. Охранник поставил на
них свою подпись, и они поехали дальше.
   - Именно такую версию мы выдали журналистам, - не сразу ответила  она.  -
Боюсь, надолго ее не хватит. Все так непонятно...  Но  мне  бы  не  хотелось
навязывать свою точку зрения, пока вы не увидите все сами.
   - Ловко у вас получается подогревать наш интерес, - буркнул сзади Малдер.
   Розабет Каррера молча вела машину. Они проехали мимо каких-то вагончиков,
времянок, старых  заброшенных  деревянных  построек  времен  второй  мировой
войны, и, наконец, показались новые корпуса, построенные уже при  президенте
Рейгане, когда на оборону не скупились.
   - Мы  сразу  обратились  в  ФБР.  Ведь  несчастный  случай  или  убийство
произошли на территории федеральной собственности и,  значит,  автоматически
подлежат юрисдикции ФБР.
   - Но ведь вы могли обратиться в региональный отдел, - заметила Скалли.
   - Мы так и  сделали.  Один  из  местных  агентов,  некто  Крэг  Крейдент,
приезжал вчера ночью. Вы его знаете?
   - Агент Крейдент? - наморщил лоб Малдер, отличавшийся редкой  памятью.  -
По-моему, он здешний спец по преступлениям с использованием сложной техники.
   - Совершенно верно. Как только он все увидел, он заявил, что дело  не  по
его части. Сказал что это гриф "Икс". Да, именно так он и сказал. И что  это
работа как раз для вас, агент Малдер. А что такое гриф "Икс"?
   - Да, вот что значит репутация! - проворчал Малдер.
   - Гриф "Икс" - кодовое название расследований,  связанных  с  необычными,
необъяснимыми  явлениями,  -  ответила  Скалли.  -  В  архивах  Бюро  немало
нераскрытых дел еще со  времен  отца-основателя  Джона  Эдгара  Гувера.  Нам
вдвоем не раз приходилось заниматься подобными делами.
   Припарковав машину рядом с большим лабораторным зданием,  Каррера  вышла,
заметив на ходу:
   - Значит, вам и карты в руки.
   Быстрым шагом она повела их на второй этаж. Мрачноватые  гулкие  холлы  с
лампами дневного света напомнили Скалли институтские помещения. Над  головой
мигнула неисправная трубка. "Интересно, сколько времени пройдет, прежде  чем
ее заменят", - подумала Скалли.
   Стены из бетонных блоков тут  и  там  пестрели  досками  для  объявлений.
Помимо ярких памяток по технике безопасности и  уведомлений  о  собраниях  и
совещаниях, из них можно было извлечь массу полезной  информации.  Например,
где и как лучше провести отпуск в Гонолулу, кто что  покупает  и  продает  -
среди всего прочего предлагалось  "почти  новое  альпинистское  снаряжение".
Отовсюду плакаты взывали к соблюдению бдительности. Текст,  похоже,  остался
нетронутым со времен второй мировой войны. (Правда, предупреждения "Болтун -
находка для шпиона" Скалли, как ни странно, не заметила.)
   Часть коридора была отгорожена  желтой  лентой.  Так  как  Центр  ядерных
исследований Тэллера не располагал табличкой "МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ",  вывесили
объявление "ИДУТ  СТРОИТЕЛЬНЫЕ  РАБОТЫ".  По  обе  стороны  коридора  стояли
охранники, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
   Заметив миз Каррера, один из охранников посторонился.
   - Скоро вас сменят, -- подбодрила она его.  -  Осталось  всего  несколько
минут. - И, жестом пригласив Скалли и Малдера следовать за ней, нырнула  под
оградительную ленту.
   "Интересно, почему у охранников такой бледный вид, - удивилась Скалли.  -
Неужели из-за суеверного  страха  перед  покойниками  и  от  близости  места
преступления? Впрочем, им вряд ли доводилось сталкиваться  с  расследованием
тяжких преступлений, таких, как убийство".
   За желтой  лентой  все  кабинеты  пустовали,  хотя,  судя  по  включенным
компьютерам  и  заваленным  книгами  полкам,  еще  недавно   тут   работали.
Сотрудники доктора Эмила Грэгори? Тогда надо будет их опросить. Вероятно,  в
связи с предстоящим  расследованием  их  всех  временно  перевели  в  другие
помещения.
   Дверь кабинета доктора Грэгори была плотно закрыта. Розабет Каррера сняла
с груди пропуск, на котором, кроме дозиметра, висело  несколько  ключей,  и,
выбрав нужный, вставила его в массивную дверную ручку с кодовым замком.
   - Смотрите, только быстро, - сказала она, распахивая дверь и  отворачивая
лицо. - Это только предварительный осмотр. У вас две минуты.
   Скалли и Малдер заглянули внутрь.
   На первый взгляд складывалось  впечатление,  что  в  лаборатории  доктора
Грэгори разорвалась зажигательная бомба.
   Все  было   опалено   тепловой   вспышкой   огромной   силы,   но   такой
непродолжительной, что уголки листов бумаги на рабочем столе  загнулись,  но
не воспламенились. Четыре компьютерных терминала оплавились и  покоробились,
а катодные трубки мониторов смотрели в потолок, словно  остекленевшие  глаза
мертвеца. Даже металлические столы прогнулись от чудовищно вспышки.
   Белая демонстрационная доска почернела, верхний слой облупился, но сквозь
сажу проглядывали уравнения и формулы.
   У дальней стены Скалли заметила труп Грэгори. От старого ядерщика остался
лишь обгорелый скелет. Руки и ноги,  скрючившиеся  в  результате  сокращения
мышц в момент тепловой  вспышки,  приняли  неестественную  позу,  как  лапки
лежащего на спинке насекомого, обрызганного ядом.  А  кожа  и  искаженный  в
жуткой гримасе рот выглядели так, словно доктора сожгли напалмом.
   Малдер сосредоточенно осматривал лабораторию, а Скалли не  могла  отвести
глаз от трупа. Как и  всегда  при  осмотре  места  преступления,  ее  сердце
сжалось, а мозг как бы сам по себе анализировал, ища ответы на все  новые  и
новые вопросы. Только так ей удавалось справиться  с  подступающей  к  горлу
тошнотой. Она решительно шагнула в кабинет, но миз  Каррера  остановила  ее,
твердо взяв за плечо.
   - Стойте! Пока вам туда нельзя.  Малдер  бросил  на  нее  взгляд  и  сухо
осведомился:
   - Интересно, а как же в таком случае прикажете вести расследование?
   Скалли поняла, что ее напарник уже заинтригован. Похоже,  и  ей  придется
основательно потрудиться, чтобы дать разумное объяснение тому, что произошло
в этой закрытой лаборатории.
   - Там остаточное излучение, - объяснила Розабет Каррера.  -  Сначала  вам
нужно как следует экипироваться.
   Скалли и Малдер попятились, и Скалли,  машинально  коснувшись  дозиметра,
спросила:
   -  А  почему  ваш  рекламный  ролик  скромно  умалчивает  о  том,  что  в
лабораторных помещениях опасный для здоровья уровень радиации?  Значит,  это
всего лишь пропагандистский треп?
   Закрыв дверь, Каррера терпеливо пояснила:
   - Нет. В обычных условиях все именно так, как в фильме. Но в  лаборатории
доктора Грэгори произошло нечто необычное.  Что  именно,  мы  не  знаем.  Во
всяком  случае,  пока  не  знаем  Предположительно  здесь  не  было  никаких
радиоактивных веществ, однако  и  в  стенах,  и  на  оборудовании  обнаружен
повышенный уровень остаточной радиации. Не волнуйтесь: через толщу  бетонных
стен она не проходит. Так что если держаться  отсюда  подальше,  причин  для
беспокойства не будет. Пойдемте.
   Они пошли следом за ней по коридору
   - Мы не  станем  мешать  вашему  расследованию.  Вы  сможете  работать  в
лаборатории сколько сочтете нужным. Просто придется  облачиться  в  защитные
костюмы.

   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Вторник, 11.21

   В тяжелом костюме радиационной защиты Малдер стал  похож  на  космонавта.
Двигался он неуклюже, но был полон решимости выяснить  таинственную  причину
смерти доктора Эмила Грэгори.
   Техники из отдела охраны здоровья и труда подогнали швы  на  комбинезоне,
надели шлем, застегнули молнию на спине и, чтобы сквозь швы  не  просочились
химические  и  радиоактивные  осадки,  прикрыли   сверху   предохранительным
клапаном на липучке.
   На пластиковом смотровом щитке изнутри постоянно  оседал  конденсат,  так
что приходилось сдерживать  дыхание.  На  спине  висели  баллоны  со  сжатым
воздухом, подсоединенные к респиратору шлема, и каждый выдох гулко отзывался
в ушах. Сочленения на коленях и локтях надувались, затрудняя движения.
   Закованный в броню,  защищающую  от  невидимой  угрозы  радиации,  Малдер
чувствовал себя отстраненным от реальности.
   - А я думал, что свинцовые водолазные скафандры, как и брюки-клеш,  вышли
из моды.
   Рядом с ним все в той же  ослепительной  блузке  и  юбке  стояла  смуглая
красотка  Розабет  Каррера.  Переодеваться  и  сопровождать  их   на   место
преступления она не захотела.
   - Вы можете работать там сколько вам нужно, а я пока займусь документами,
чтобы вы не  теряли  каждый  раз  уйму  времени  на  оформление  и  вас  без
сопровождения  пропускали   в   лабораторию.   Министерство   энергетики   и
руководство Центра Тэллера заинтересованы в том, чтобы вы как можно  быстрее
выяснили, что послужило причиной смерти доктора Грэгори.
   - А что, если ответ придется им не по вкусу? - спросил Малдер.
   Облаченная в "марсианский"  костюм  Скалли  метнула  на  него  угрожающий
взгляд - условный знак, что его понесло в опасную сторону.
   - Ответ, каков бы он ни был, лучше неопределенности. А у нас пока  только
одни вопросы. - Миз Каррера махнула рукой в сторону  опечатанных  кабинетов,
где раньше работали  коллеги  Грэгори.  -  В  остальных  помещениях  уровень
радиации в норме. Вы должны помочь нам выяснить, в чем тут дело.
   - Лаборатория занимается разработками оружия, - вмешалась Скалли. - А над
чем работал доктор Грэгори? Над опытным образцом нового  вооружения?  Может,
произошла трагическая ошибка?
   Каррера сложила руки на груди и не моргнув глазом ответила:
   - Доктор Грэгори занимался компьютерным моделированием. В его лаборатории
не было никаких радиоактивных материалов и вообще ничего такого,  что  могло
бы  стать  причиной  подобных  разрушений.   Ничего   смертельно   опасного.
Оборудование его лаборатории ничуть не опаснее видеоигры.
   - Видеоигры? Может, видеоигра и есть ключ к разгадке? - съязвил Малдер.
   Розабет Каррера дала обоим по переносному  счетчику  радиации.  Вид  этих
приборов напомнил Малдеру низкопробные фильмы пятидесятых годов про  ядерные
испытания, заполонившие экраны мутантами,  уродство  которых  ограничивалось
скудными средствами, выделяемыми в то время Голливудом на спецэффекты.
   Техник вкратце объяснил, как пользоваться  счетчиком  радиации,  проверил
уровень в обоих концах коридора и сказал:
   - Похоже, все в порядке. Я проверял шкалу пару часов назад.
   - Пошли, Малдер! - Скалли явно не терпелось начать работу.
   Миз Каррера отперла дверь. Малдер и Скалли ли вошли  в  лабораторию...  и
счетчики словно сбесились.
   Стрелку прибора зашкалило (правда, знакомого по фильмам треска  счетчиков
Гейгера Малдер не услышал), но беззвучный танец стрелки впечатлял ничуть  не
меньше.
   В бетонных стенах лаборатории каким-то неведомым образом произошел выброс
радиации  такой  силы,  что  облупилась  краска,  об  цемент  и   оплавилась
металлическая мебель. Чудовищная вспышка до сих пор  давала  о  себе  знать:
остаточное и вторичное излучение не спешили угаснуть.
   Розабет Каррера закрыла дверь.
   Дыхание гулко стучало в ушах. Малдеру погналось, что ему на плечи уселось
чудовище с длинными клыками и он слышит его зловещее дыхание... но это всего
лишь резонировал шлемофон. Чем глубже он заходил  в  сожженную  лабораторию,
тем острее чувствовал, что находится  в  ловушке.  При  виде  оплавленных  и
обожженных вспышкой предметов он невольно содрогался, не в силах совладать с
отвращением, которое у него вызывал огонь.
   Скалли  сразу  направилась  к  трупу,  а  Малдер  остановился   осмотреть
покоробленные тепловой вспышкой компьютерные терминалы, оплавленные столы  и
обгоревшие бумаги.
   - Что же тут могло вызвать взрыв? - заметил он, осматриваясь кругом.
   На  стенах   висели   виды   тихоокеанских   островов:   здесь   были   и
аэрофотографии, и цветные  компьютерные  распечатки  метеокарт  с  указанием
направлений главенствующих ветров и вероятных мест  зарождения  циклонов,  и
черно-белые распечатки спутниковых метеоснимков. Причем все в западной части
Тихого океана, прямо за демаркационной линией времени.
   - Странная коллекция для специалиста по ядерному оружию, - удивился вслух
Малдер.



   - Если мы определим, над чем  он  работал,  и  разузнаем  поподробнее  об
испытаниях, к которым готовился, то картина несколько прояснится.
   - Прояснится? Скалли, ты меня удивляешь!
   - Напряги мозги, Малдер! Что бы  там  ни  говорила  миз  Каррера,  доктор
Грэгори - ученый-ядерщик. А вдруг он работал над  каким-нибудь  новым  видом
ядерного оружия? Может, в лаборатории у  него  был  опытный  образец,  и  он
случайно сработал. Допустим, это была всего лишь маленькая экспериментальная
модель, но ее мощи хватило на то, чтобы все тут поджарить  и  убить  доктора
Грэгори, а остальную часть здания она пощадила.
   - И слава Богу! Ты только посмотри кругом -  что-то  я  не  вижу  никаких
обломков этой штуки. Даже если  она  взорвалась,  должно  было  хоть  что-то
остаться.
   - Все-таки надо проработать и эту версию. Начнем с вскрытия. Попрошу  миз
Каррера, чтобы она договорилась с какой-нибудь местной больницей.
   Малдер заинтересовался  доской  объявлений  над  рабочим  столом  доктора
Грэгори. К обугленной пробковой  доске  почерневшей  от  сажи  кнопкой  были
приколоты обгоревшие листки бумаги. Протянув  к  ним  руку  в  перчатке,  он
разгладил загнувшиеся края верхнего листка, и  бумага  рассыпалась  в  прах,
оставив лишь облачко пепла в воздухе.
   Малдер огляделся: может, уцелели какие-нибудь документы, ведь остались же
фотографии на стенах. Он проверил  ящики  стола,  но  не  нашел  там  ничего
интересного, только журнальные вырезки и технические  записки.  И  вдруг  он
заметил на обугленной поверхности стола не тронутые огнем прямоугольники.
   - Посмотри-ка сюда, Скалли! - позвал Малдер, и когда она подошла, показал
на светлые пятна. - Здесь наверняка лежали документы, что-то важное,  но  их
успели забрать.
   - Зачем? А может, их забрали из-за высокого уровня остаточной радиации...
   - Думаю, кто-то хочет нам "помочь". Они  подчистили  место  преступления,
чтобы мы не увидели то, чего видеть не должны. Для  нашего  же  блага,  само
собой разумеется.
   -  Послушай,  Малдер,  но  как  же  вести  расследование,  если  с  места
преступления изъяли часть улик?
   - Вот и я думаю, как?
   Он взглянул на книжные полки: монографии по физике, динамике,  географии,
руководства пользователя, справочники... Переплеты обгорели и почернели,  но
сами книги не пострадали. Малдер тщательно проверил  полки:  так  и  есть  -
некоторых книг на месте нет!
   - Кто-то явно хочет помочь нам найти ответ, Скалли. Причем ответ простой.
Такой, для которого совсем необязательно иметь всю информацию.
   Он покосился на закрытую дверь.
   - Думаю, нам нужно осмотреть и все остальные кабинеты на этаже. Если  там
работали коллеги доктора Грэгори по проекту, вдруг кто-нибудь из  них  забыл
припрятать то, что так предусмотрительно изъяли с места преступления.
   Малдер подошел к доске и притронулся к еще одному  приколотому  к  пробке
хрупкому обугленному листку.  От  его  прикосновения  пепел  расслоился,  но
прежде чем листок рассыпался в прах, он успел прочесть два слова:
   Брайт Энвил.

   Окленд, Калифорния.
   Госпиталь Памяти Ветеранов. Вторник, 15.27

   Сотрудники отдела техники безопасности и специалисты по радиации в Центре
Тэллера дружно заверили Скалли, что остаточное  излучение  в  трупе  доктора
Эмила Грэгори не представляет  серьезной  угрозы  жизни.  Тем  не  менее,  к
удивлению Скалли, никто из персонала госпиталя присутствовать  при  вскрытии
желания не изъявил.
   Впрочем, ее это ничуть не огорчило:  она  медик,  на  ее  счету  не  одно
вскрытие, и она предпочитает работать одна. Тем  более  когда  речь  идет  о
таком сложном деле.
   Ей приходилось делать показательные вскрытия для слушателей академии ФБР,
но на этот раз ей бы не хотелось, чтобы ее  отвлекали  вопросами  или,  чего
хуже, глупыми шутками:
   труп в таком состоянии, что трудно справиться с собой, и, слава Богу, она
может побыть наедине со своими мыслями и чувствами.
   Скалли выделили  специальный  бокс,  которым  пользовались  при  вскрытии
трупов умерших от редких инфекционных заболеваний,  таких,  как  тропическая
чума или необычный вирус гриппа, все  необходимое  для  работы  здесь  было.
Скалли сняла простыню с трупа и инстинктивно сглотнула,  хотя  во  рту  было
совершенно сухо. "Приступим!" - сама себе приказала она.
   Скалли доводилось вскрывать трупы в более жутком состоянии, но, глядя  на
полуобгоревшее тело старика Грэгори и представляя его  мученическую  смерть,
она не могла не вспомнить  ночные  кошмары,  преследовавшие  ее,  когда  она
училась на первом курсе в Беркли. В то время все только  и  говорили  что  о
грядущем ядерном Апокалипсисе, и, начитавшись днем пропагандистских  брошюр,
стращавших ужасами ядерной зимы,  впечатлительная  Скалли  в  холодном  поту
просыпалась среди ночи.
   Перед  вскрытием  Скалли  специально   пролистала   патологоанатомический
справочник,  и  его  четкий  язык  и  бесстрастные  иллюстрации  помогли  ей
отвлечься от воспоминаний и настроиться на рабочий лад. Начали!
   Скалли глубоко вдохнула через маску респиратора. По обеим сторонам  лица,
словно мандибулы насекомого, свисали баллоны воздушного фильтра. Она была  в
защитных очках, чтобы в глаза случайно не попали  брызги  трупной  жидкости.
Скалли заверили, что уровень  излучения  ничтожен  и  респиратора  с  маской
вполне достаточно, но ей казалось, что кожа зудит от невидимой  заразы,  как
от укусов гнуса. Ей очень хотелось поскорее  закончить  с  этим,  но  сейчас
главное - поскорее начать.
   Скалли проверила хирургические инструменты на подносе рядом со столом для
вскрытия - все на месте. "Хватит тянуть время! - одернула она себя.  -  Кого
ты обманываешь? Чем раньше начнешь, тем раньше уйдешь отсюда".
   С каким бы удовольствием она сейчас присоединилась к Малдеру  и  опросила
коллег доктора Грэгори! Но ничего не поделаешь, она медик, и вскрытие  -  ее
работа.
   Скалли включила магнитофон. Интересно, влияет ли излучение  на  магнитную
ленту? Будем надеяться, что нет.
   - Труп: Эмил Грэгори. Мужчина, белый. Семьдесят  два  года,  -  диктовала
Скалли. Стол был залит светом:  хирургические  лампы,  светильники  дневного
освещения со специально установленными кривыми зеркалами - чтобы  не  падала
тень - здесь все на виду, ничто не скроется.
   Кожа Грэгори почернела и отслоилась, а  лицо  превратилось  в  сморщенную
маску, плотно приставшую к черепу. Сквозь  открытые  обугленные  губы  белел
оскал  зубов.  В  момент  мощной  тепловой  вспышки  мышцы  сократились,   и
конечности так и остались скрюченными, Скалли дотронулась  до  трупа,  и  на
стол упали почерневшие лохмотья кожи. Она тяжело сглотнула.
   - По-видимому, смерть наступила  в  результате  экстремального  теплового
воздействия.  Однако,  кроме   поверхностных   слоев,   которые   обуглились
полностью, - она нажала пальцем, и под обгоревшей кожей  показалась  красная
влажная ткань, -  мускулатура  и  внутренние  органы  на  первый  взгляд  не
пострадали. На  теле  есть  некоторые  повреждения,  характерные  для  жертв
пожара, но вместе  с  тем  многие  обязательные  признаки  отсутствуют.  Как
правило, при пожаре резко увеличивается температура всего тела, в результате
чего  повреждаются  внутренние  органы,  наносится  серьезная  травма  всему
организму и разрушаются мягкие ткани. В данном случае  тепловое  воздействие
было настолько сильным и в то же время непродолжительным, что оно испепелило
наружный слой, но не успело повредить ткани и внутренние органы.
   Окончив предварительный осмотр, Скалли взяла с подноса большой  скальпель
и начала вскрывать брюшную полость. У нее было такое ощущение, что она режет
хорошо прожаренный бифштекс.
   Затрещали счетчики Гейгера, словно кто-то застучал  ногтями  по  оконному
стеклу. Задержав дыхание, Скалли ждала, пока они наконец утихнут.
   Направив поудобнее лампу над столом, она продолжила работу, надеясь,  что
ей удастся найти ключ к тайне смерти доктора Грэгори. Она удалила внутренние
органы, осмотрела, не забыв подробно описать их состояние, и шаг за шагом  в
ней росла уверенность, что здесь что-то не так.
   Закончив и даже не сняв перчаток, Скалли подошла  к  висевшему  на  стене
внутреннему телефону и, взглянув через плечо  на  останки  Грэгори,  вызвала
онкологическое отделение.
   - Говорит специальный агент Дана Скалли из бокса номер... -  она  подняла
глаза на табличку на двери, - 2112. Мне  необходима  консультация  онколога.
Прямо сейчас. Я тут кое-что нашла,  но  мне  бы  хотелось  выслушать  мнение
специалиста. - Впрочем, Скалли  почти  не  сомневалась  в  том,  что  сейчас
услышит.
   На том конце провода большого энтузиазма не выразили и неохотно попросили
немного подождать. Скалли представила себе, как там кто-то  вдруг  вспомнил,
что еще не обедал, кто-то заторопился в гольф-клуб,  ну  а  остальные,  надо
думать,  бросают  на  пальцах,  кому  "повезет"  составить  компанию  ей   и
обгоревшему трупу.
   Скалли вернулась к столу и, стараясь держаться  подальше,  посмотрела  на
труп. Пар дыхания вырывался из респиратора, как пламя из пасти дракона.
   Задолго до взрыва, оборвавшего  жизнь  доктора  Эмила  Грэгори,  зловещие
щупальца опухолей уже подорвали его организм изнутри.
   В любом случае, жить  ему  оставалось  не  больше  месяца:  у  него  была
последняя стадия рака.

   База ВВС Ванденберг, Калифорния.
   Бункер управления ракетной системой "Минитмэн"
   Вторник, 15.45

   Ну что за тоска смертная - изо дня в день  сидеть  заживо  погребенным  в
камере бункера! Тоже мне служба...
   А ведь поначалу капитану Франклину Месте его  профессия  даже  нравилась:
сидишь себе в подземной крепости, одно движение пальцем - и начался  ядерный
Армагеддон. Набираешь координаты, нажимаешь кнопки -  судьба  всего  мира  в
твоих руках, вот он трепещет в ожидании команды "ПУСК".
   На самом же деле служба в ракетных войсках  оказалась  сродни  одиночному
заключению... только без уединения и покоя.
   Места и впрямь ощущал себя узником в камере. Правда, иногда с ним работал
напарник, но у них не было ничего общего. Сорок восемь  часов  без  дневного
света, без морского ветра. Ни тебе потянуться, ни размяться как следует...
   Какой прок, что их база расположена на живописном побережье в Калифорнии,
если целыми днями сидишь под скалой? С таким же  успехом  можно  горбатиться
где-нибудь в Северной  Дакоте.  Бункеры  везде  одинаковые  -  наверняка  их
сработали по одному  проекту,  по  какому-нибудь  дешевому  государственному
заказу.
   Может, стоит попроситься в службу  артиллерийско-технического  снабжения?
Там хотя бы общаешься с живыми людьми.
   Обернувшись, он взглянул на своего напарника, Грега  Луиса,  сидевшего  в
таком же рабочем кресле с обшарпанной  обивкой  из  красного  кожзаменителя.
Кресла  стояли  на  стальных  направляющих  таким  образом,  что   ракетчики
постоянно находились под прямым углом друг к другу. Согласно инструкции, оба
были все время пристегнуты.
   В углу висело круглое зеркало, и они могли смотреть друг другу  в  глаза,
но дотронуться друг до друга не могли. Капитан Места не сомневался, что было
немало случаев, когда в конце смены ракетчики, одурев от длительного сидения
без движения, пытались задушить друг друга.
   - Интересно, какая сегодня погода там, наверху? - спросил он.
   Капитан  Луис  сосредоточенно  царапал  какие-то  вычисления  на   листке
блокнота. Услышав  вопрос,  он  оторвался  от  формул  и  поднял  взгляд  на
отражение Месты в зеркале. Хотя  плоское  лицо  Луиса  с  широко  посажеными
глазами и толстыми  губами  казалось  глуповатым,  он  был  большой  спец  в
математике.
   - Хочешь, позвоним? Получим по факсу подробную метеосводку.
   Места покачал головой и от нечего  делать  оглядел  старые  металлические
пульты управления. Здесь все было выкрашено  в  голубовато-серый  или,  того
хуже, грязно-зеленый цвет,  приборы  допотопные,  с  черными  пластмассовыми
наборными дисками, да к тому же аналоговые - явно еще  со  времен  "холодной
войны".
   - Нет, просто интересно, - вздохнул он. Все-таки Луис туповат. - А что ты
опять считаешь?
   Луис опустил карандаш.
   - Зная приблизительную площадь нашего отсека и  глубину,  на  которой  мы
находимся,  можно  определить  объем  шахты.  А  умножив  объем  на  среднюю
плотность скальной породы, можно вычислить массу. И  тогда  мы  будем  знать
точно, сколько тонн камня висит у нас над головой.
   Места застонал.
   - Ты это серьезно?! Да ты просто шизик!
   - Все равно делать нечего. А разве тебе неинтересно?
   Места переместился в кресле по  направляющему  рельсу,  прикрепленному  к
полу  болтами,  и  проверил  показания  приборов,  хотя  проверял  их  всего
несколько минут назад. Все по-прежнему в норме.
   Он покосился на тяжелый черный телефон.
   - Пожалуй, позвоню и попрошу разрешения выйти в туалет, - сказал  он.  На
самом деле необходимости в этом не было, но это хоть какое-то развлечение. К
тому  же,  пока  получишь   разрешение   службы   охраны,   глядишь,   такая
необходимость уже появится.
   - Давай! - ответил Луис, не поднимая головы от своих формул.
   Сзади, за  плотной  красной  портьерой,  стояла  койка,  где  можно  было
уединиться и расслабиться (всего один раз в  смену).  Спать  Месте  пока  не
хотелось.
   И тут зазвонил красный телефон. В обоих  ракетчиках  мгновенно  проснулся
профессионализм, и они, как роботы, начали действовать по заложенной  в  них
программе. Вымуштрованы они были отменно и к  каждой  тревоге  относились  с
полной серьезностью. Места снял трубку.
   - Капитан Франклин Места у аппарата. Есть приготовиться к проверке шифра.
- Схватив черный журнал с шифром, он лихорадочно перекидывал  ламинированные
страницы, ища нужную дату и фразу-отзыв.
   А голос в трубке - ровный, бесстрастный  и  словно  бесполый  -  деловито
сыпал буквы условного алфавита и числа:
   - Танго Зулу Десять Тринадцать Альфа  Икс.  Следя  пальцем  по  странице,
Места повторял в трубку:
   - Танго Зулу Один Ноль Один Три Альфа Икс. Проверено. Второй, вы следите?
   У такого же аппарата капитан Луис смотрел в свой журнал.
   - Слежу. К приему информации готов.
   - К вводу координат готовы, - доложил Места.
   Хотя Места и знал, что тревога  учебная,  сердце  тревожно  застучало,  в
крови подскочил адреналин. Чтобы ракетчики не сходили с ума от  скуки  и  не
роняли уровень подготовки, учебные тревоги  проводились  довольно  часто.  А
сейчас пришел черед их расчета наводить "свою" ракету, установленную в одной
из стартовых шахт Ванденберга.
   Кроме тренировки и нарушения однообразия службы, тревоги преследовали еще
одну  цель:  они  приучали  ракетчиков   бездумно   следовать   инструкциям.
Замурованные под энным количеством тонн камня. Места и Луис не  могли  и  не
должны были знать, какой пуск они готовят  -  учебный  или  боевой.  Так  уж
распорядились начальники.
   Как только они приняли  и  набрали  координаты,  Места  понял,  что  пуск
учебный.
   - Да ведь это западная часть Тихого океана, где-то в  районе  Маршалловой
гряды,  -  заметил  он,  взглянув  на  приклеенную  к  металлической  стене,
пожелтевшую от времени карту мира. - Похоже, мы  решили  шарахнуть  бомбу  в
свой остров.
   - Наверное,  дело  в  том,  что  правительство  отказалось  от  стратегии
устрашения, - как  всегда,  совершенно  серьезно  ответил  капитан  Луис.  -
Русские не хотят, чтобы мы направляли на них ракеты даже понарошку.
   Покачав головой. Места набил "ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА" и пошутил:
   - А может, кому-то просто захотелось отведать радиоактивных кокосов?
   Даже от одной мысли, что пуск настоящий и вот-вот начнется ядерная воина,
пробивал холодный пот.
   - К вводу ключа готовы, - подсказал Луис. Места торопливо вскрыл  конверт
и вынул металлический ключ на пластиковой цепочке.
   - К вводу ключа готовы, - повторил он. - Три, два, один. Ключи в замке.
   Вставив ключи, оба одновременно с облегчением вздохнули.
   - Даже дрожь берет! - вырвалось у Месты. Луис моргнул  и  как-то  странно
взглянул на него.
   Теперь все зависело от станции передачи команд, где кто-то еще, в  другой
форме, готовит ракету к пуску, снимает с предохранителя боеголовки... Каждый
компонент  МИРВ,  ракеты  с  разделяющимися   боеголовками   индивидуального
наведения, несет в себе заряд, в  сотни  раз  превосходящий  мощность  бомб,
сброшенных на Хиросиму и Нагасаки.
   - Приступить к повороту ключа, - скомандовал голос в телефонной трубке.
   Взявшись за ключ, Места почувствовал,  что  у  него  влажные  пальцы.  Он
взглянул в зеркало и увидел, что капитан Луис тоже вставил ключ и  ждет  его
команды. Места не спеша начал отсчет.
   На счет "один" оба повернули ключи.
   Погас свет.
   Старые пульты заискрили: от перегрузки постели транзисторы,  конденсаторы
и допотопные вакуумные лампы.
   - Эй! Что за глупые шутки?! - закричал Места.
   Его вдруг охватил животный страх: он заперт, нет, заживо похоронен в этой
железной пещере с вязкой, как деготь, темнотой! Ему казалось,  что  на  него
всей своей массой, которую подсчитал  капитан  Луис,  навалилась  скала  над
бункером. Хорошо, что напарник не видит сейчас его лица.
   - Ищу аварийную систему управления.  -  В  темноте  голос  Луиса  казался
каким-то чужим:
   вроде спокойный, деловитый, но с трещинкой, выдававшей его волнение.
   - Ну что, нашел? Главное - врубить питание.
   Без питания у них скоро кончится воздух, и они задохнутся, даже не смогут
позвонить,  чтобы  их  забрали  отсюда!  Жуткие   картины   промелькнули   в
воспаленном мозгу Месты.
   А что, если запуск настоящий?  И  Соединенные  Штаты  погибли  в  ядерном
пекле?! Нет, этого не может быть!
   - Да включай же скорее свет, черт тебя побери!
   - Кажется, нашел. Не самый подходящий момент для автодиагностики. -  Луис
вдруг вскрикнул от боли. - Выключатели горячие! Я обжег ладонь.
   Места заметил, что в бункере  уже  не  так  темно:  он  различал  смутные
очертания пультов управления. В углу, как раскаленная горелка плиты, краснел
щит. Электроника вспыхнула новым фейерверком искр, а  сквозь  щели  стальных
плит стен засочился свет.
   - Что за чертовщина?! - закричал Места.
   - Телефон не работает, - невпопад и неестественно спокойно ответил Луис.
   Места заметался на кресле взад-вперед, обливаясь потом и тяжело дыша.
   - Ну и пекло! Как в микроволновой печке. В стенах начали расходиться  швы
между  стальными  плитами.  По  бункеру,  как  пули,  засвистели   заклепки,
рикошетом разбивая стекла на приборной доске. Ракетчики  истошно  закричали.
Камера наполнилась ослепительно ярким светом.
   - Но мы же под землей! - задыхаясь, выдавил Луис. - Здесь не  может  быть
ничего, кроме камня.
   Места попытался вскочить и побежать к  аварийной  лестнице  или  хотя  бы
укрыться в лифте, но  ремни  и  пряжки  намертво  приковали  его  к  креслу.
Задымилась обивка.
   - Что за шум? - удивился Луис. - Ты слышишь? Там какие-то голоса.
   В щели захлестали свет и жар, как  будто  за  стеной  бушевала  солнечная
буря. Последнее, что услышал капитан Места, это зловещий шепот, стремительно
переросший в оглушительный хор проклятий.
   А  потом  швы  в  стенах  разошлись   полностью,   и   лавина   слепящего
радиоактивного огня хлынула в камеру.

   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Вторник, 15.50

   Прикрепив карточку  посетителя  к  воротнику,  Малдер  почувствовал  себя
коммивояжером. Следуя плану Центра Тэллера,  которым  его  снабдила  Розабет
Каррера, он искал отдел, помеченный в схеме красным кружком,  куда  временно
перевели коллег доктора Грэгори.
   Это оказался допотопный двухэтажный барак, такой ветхий, что стекла чудом
держались в рамах. Окна и двери были выкрашены желтой  краской,  напомнившей
Малдеру карандаши номер 2, которые обычно выдают  в  школах  для  выполнения
стандартных  тестов.  Стены  облицованы  рубероидной   кровельной   плиткой,
выложенной диковатым орнаментом: они чем-то  напоминали  крылья  гигантского
мотылька-мутанта.
   - Дивный уголок! - усмехнулся Малдер.
   Из рекламной брошюры, которую он взял в бюро  пропусков,  он  узнал,  что
Центр ядерных исследований Тэллера возник на месте бывшего склада оружия ВМФ
США. Судя по всему, перед ним - последнее из уцелевших с  той  поры  зданий.
Остальные давным-давно снесли, а на их месте построили блочные корпуса.
   "Интересно, кто  теперь  здесь  обитает?  -  подумал  Малдер.  -  Группы,
разрабатывающие проекты, на  которые  срезали  бюджетные  ассигнования,  или
новые сотрудники, еще  не  получившие  допуска,  а  может,  административные
работники, которым не за чем занимать место в  новых  корпусах,  напичканных
сложнейшей аппаратурой?"
   Похоже, проект доктора Грэгори несколько утратил свой престиж.
   Поднявшись по старой, скрипучей лестнице,  Малдер  не  без  труда  открыл
рассохшуюся  дверь  и  приготовился   предъявить   карточку   посетителя   и
удостоверение агента ФБР. Хотя Розабет Каррера заверила его,  что  отдел  не
занимается секретными разработками и открыт для посещения прошедших проверку
посетителей, барак окружал внушительный забор.
   В холле было пусто.  В  углу,  в  маленькой  кухне,  стояла  кофеварка  и
охладитель с большим пластиковым кувшином родниковой воды. На стенах, дверях
и досках объявлений  висели  распечатанные  на  лазерном  принтере  таблички
оранжево-розового цвета:
   ВНИМАНИЕ - асбест.
   С... по... будут проводиться работы
   по замене асбестовой изоляции.

   Нетрудно догадаться, что вписанные от руки числа точь-в-точь совпадали  с
днями, когда Скалли и Малдер собрались тут поработать.
   Внизу витиеватыми буквами, как будто  кто-то  захотел  поиграть  шрифтами
текстового редактора, трогательная приписка: :
   Приносим извинения за временное неудобство.

   Пройдя холл-кухню, Малдер попал  в  основной  коридор  с  кабинетами.  Он
обратил внимание на трещины в потолке и подтеки на шумоизоляционных плитках,
державшихся на одном честном слове. На втором  этаже  топали,  старые  балки
натужно поскрипывали.
   Коридор был полностью  отгорожен  прозрачным  пластиковым  занавесом,  за
которым  кипела  бурная  деятельность:  одни  рабочие   в   комбинезонах   и
респираторах ломом отдирали стенного покрытия, другие тут же всасывали  пыль
мощными пылесосами. Шум они поднимали изрядный. Для непонятливых  за  желтой
лентой поставили сколоченное наспех ограждение и вывесили еще одну табличку,
написанную от руки:

   Идут работы по замене асбестовой изоляции.
   ОПАСНО! ПРОХОД ЗАКРЫТ.

   Малдер достал листок, где  он  записал  номер  временного  кабинета  Бэра
Доули. - Будем надеяться, что он не там, - сказал глядя в  ту  сторону,  где
шли ремонтные работы, и пошел направо, следя за нумерацией закрытых  наглухо
дверей. Ничего удивительного. Даже если в кабинетах кто-то есть, то при
   таком шуме в коридоре работать невозможно. За спиной грохотало и  гудело.
Полвека назад готовая изоляция считалась совершенно  безвредной,  а  теперь,
следуя новым правилам безопасности, рабочие, может  статься,  создавали  для
окружающих еще большую опасность. Мало того, что работы по  замене  стенного
покрытия обойдутся налогоплательщикам в копеечку,  еще  неизвестно,  сколько
волокон разбитого асбеста останется в воздухе. Не лучше ли было оставить все
как есть?
   "А лет через десять - двадцать кому-то взбредет в  голову,  что  и  новый
материал опасен для жизни, и все вернется на круги своя", -размышлял Малдер,
идя по коридору.
   Вспомнилась старая  шутка  из  субботней  развлекательной  телепрограммы,
которая  показалась  ему  дома,  лежа  на   диване,   чрезвычайно   смешной.
Торжественным тоном диктор объявил, что ученым наконец удалось доказать, что
причиной раковых заболеваний являются... -барабанный бой - белые  подопытные
крысы
   Теперь шутка уже не представлялась такой забавной.
   Интересно, как там дела у Скалли? Что покажет вскрытие?
   Наконец Малдер дошел до кабинета Доули. Заглянув в полуоткрытую дверь, он
увидел высокого плотного мужчину в джинсовом костюме и  фланелевой  рубашке,
занятого распаковкой коробок. (Похоже, он только-только  переехал  и  теперь
раскладывал вещи по полкам и ящикам.)
   Постучав в дверь, Малдер открыл ее полностью.
   - Извините за вторжение. Вы доктор Доули?
   Мужчина  поднял  на  него  глаза.  Широкоплечий,  с  рыжевато-каштановыми
длинными волосами. Косматая борода походила на моток медной проволоки,  если
бы не  ослепительно  белая,  как  струя  пролитого  молока,  прядь  слева  у
подбородка. Нос и рот спрятаны под белой защитной маской.
   - Вы что, спятили?! Почему без маски? - Одним прыжком Доули  подскочил  к
обшарпанному письменному столу,  выдвинул  правый  верхний  ящик  и  вытащил
пакет. Разорвав мясистыми пальцами обертку,  он  швырнул  маску  Малдеру.  -
Говорят, в ФБР  работают  сплошные  умники  -  неужели  так  сложно  усвоить
нехитрые правила безопасности?
   Послушно натянув маску  и  вдохнув  ее  бумажный  запах,  Малдер  показал
пропуск и открыл удостоверение агента ФБР.
   - Бэр Доули, я не ошибся? А как вы узнали, что я из ФБР?
   Здоровяк от души рассмеялся.
   - Вы шутите?  Костюм  с  галстуком  значит  одно  из  двух:  Министерство
энергетики или ФБР. Ну а сейчас,  после  странной  смерти  доктора  Грэгори,
остается только ФБР. Нас предупредили о  вашем  приезде  и  просили  оказать
помощь.
   - Спасибо, - поблагодарил Малдер, вошел и, не дожидаясь приглашения,  сел
на стул рядом со столом, загроможденным коробками. - Пока у меня к вам всего
несколько вопросов. Постараюсь не отнимать у вас много  времени.  Мы  только
что приступили к расследованию.
   Доули продолжал разбирать веши, расставляя папки по  полкам  и  засовывая
ручки и блокноты в центральный ящик стола.
   - Во-первых, мне бы хотелось узнать, над каким  проектом  вы  работали  с
доктором Грегори.
   - Этого я вам сказать не могу, - отрезал Бэр Доули, повернулся  спиной  и
достал из тонной коробки фотографии в рамках и вороха распечаток спутниковых
метеоснимков, технических записок и карт  океанских  температуры.  -  Проект
засекречен.
   - Понятно. Но, может,  все-таки  есть  малейшая  несекретная  возможность
узнать, не произошла ли трагическая ошибка. Возможно, проект  стал  причиной
смерти доктора Грэгори?
   - Не могу сказать.
   У Малдера сложилось впечатление, что Бэр Доули всегда не слишком  любезен
с незнакомыми; людьми и не  расположен  снисходить  к  людской  глупости,  а
сейчас он еще чем-то обеспокоен. Может, его тяготит  неожиданно  свалившаяся
ответственность за проект, которым раньше руководил доктор  Грэгори?  Малдер
внимательно  следил  за  каждым  его  движением,  вслушивался  в   интонации
коротких, едва ли не грубых ответов.  Попытался  представить  себе  и  такой
вариант: Доули подстроил смерть начальнику, чтобы занять его место. Пожалуй,
нет: вид у Доули не слишком довольны и.
   - Давайте поговорим на менее опасные темы.  Сколько  лет  вы  работали  с
доктором Грэгори?
   Остановившись, Доули задумчиво почесал в затылке.
   - Пожалуй, лет пять. Почти все это время я работал  техником.  Тогда  мне
казалось, что я вкалываю как проклятый. А теперь, когда его нет, понял - это
были цветочки.
   - А когда вас назначили заместителем руководителя проекта?
   - Одиннадцать месяцев назад. - На этот вопрос Доули ответил без  запинки.
- Когда от нас слиняла Мириел.
   В холле пронзительно завизжала циркулярная пила, потом  кто-то  вскрикнул
от боли. Вся эта какофония - лязг и скрежет металла,  треск  щитов  стенного
покрытия,  гул  пылесосов,  крики  рабочих   -   навевала   воспоминания   о
незабываемых минутах в кресле зубного врача. Малдер невольно поежился.
   - А зачем такая уйма видов островов южном морен? - спросил он, кивнув  на
фотографии. Снимки со спутника, метеосводки и все такое прочее?
   Пожав плечами, Доули не сразу придумал очень убедительный ответ:
   - Да вот собираюсь в отпуск куда-нибудь подальше от суеты. Кстати, это не
юг, а запад Тихого океана.
   - Забавно. Точно такие же я видел в кабинете доктора Грэгори.
   - Может, мы с ним обратились к одному тому же агенту бюро путешествий.
   Малдер чуть наклонился вперед. Ну как можно серьезно разговаривать, когда
они оба в этих дурацких масках! От дыхания у него взмокли щеки и подбородок,
а голос стал глухим сдавленным.
   - Расскажите мне о проекте "Брайт Энвил".
   - Никогда о таком не слышал, - твердо заявил Доули.
   - Нет, слышали, и не один раз.
   - А вот вам о нем знать не за чем, - отрезал Доули.
   - У меня есть допуск ФБР к секретным документам.
   - Плевать я хотел на  ваш  допуск,  агент  Малдер!  Я  давал  подписку  и
проходил инструктаж. Наш проект засекречен. В отличие от прочих заместителей
доктора Грэгори я взятые на себя обязательства не нарушаю. Не давая  Малдеру
возразить, Доули выпалил, тыча в его сторону толстым указательным пальцем:
   - Вы, может, этого и не понимаете, господин ФБР,  но  мы  с  вами  делаем
общее дело. Выполняя правительственное задание, я работаю на благо страны. А
если вам захотелось поболтать, рекомендую  посетить  штаб-квартиру  общества
"Нет ядерному безумию!" и поговорить с Мириел Брэмен.  Адрес  вы  найдете  в
листовке: после  вчерашней  акции  их  полным-полно  валяется  в  канаве  за
забором.  Идите  и  задайте  ваши  вопросики  ей.  А  заодно  арестуйте   за
разглашение секретной информации. У вас  будет  о  чем  ее  спросить!  Между
прочим, во время, когда погиб Эмил  Грэгори,  она  крутилась  поблизости,  а
мотивов изгадить наш проект у нее предостаточно.
   - Расскажите поподробнее, - насторожился Малдер.
   Бэр Доули не пытался скрывать давнишнюю неприязнь, он даже покраснел.
   - Мириел торчала тут вместе со своими крикунами. Они заявили, что  пойдут
на все - надеюсь, вы понимаете, что  это  значит?  -  лишь  бы  сорвать  нам
работу. Мириел вполне могла такое обстряпать: ведь она  не  один  год  здесь
работала. Может, она и подбросила что-то в лабораторию Грэгори.  Может,  все
это ее рук дело.
   - Мы это проверим.
   Доули поднял с пола очередную коробку и  брякнул  ее  на  стол  так,  что
оттуда посыпались ручки, ножницы, степлер и прочая мелочь.
   - Извините, агент Малдер, но мне сейчас некогда.  У  меня  и  раньше  был
хлопот полон рот, а теперь и того хуже. Да еще вдобавок меня  вышвырнули  из
удобного кабинета и засунули в эту дыру, и я должен работать над проектом  в
бараке, где мне некуда положить секретные документы!
   Уже у самой двери Малдер остановился.
   - Кстати, из кабинета доктора Грэгори,  уже  после  его  смерти,  забрали
некоторые  документы.  Изъятие  улик  с  места  преступления   -   серьезное
правонарушение. Надеюсь, вы к этому отношения не имеете?
   Бэр Доули достал из коробки последние вещи, поставил ее вверх дном на пол
и с видимым удовольствием растоптал.
   - Дело в том, агент Малдер, что все  документы,  относящиеся  к  проекту,
регистрируют, нумеруют и вручают конкретному  сотруднику.  Некоторые  бумаги
доктора Грэгори были в единственном экземпляре. Они могли нам  понадобиться.
Работа над проектом превыше всего.
   - Даже превыше расследования убийства? На каком основании вы так решили?
   - А  вы  обратитесь  в  Министерство  энергетики.  Рассказать  о  проекте
подробно они вряд ли смогут, но на вопрос наверняка ответят.
   - Вы в этом уверены?
   - Как говаривала одна моя подружка:  у  меня  тоже  есть  недостатки,  но
неуверенностью в себе я не страдаю.
   - А вы не могли бы составить список документов,  которые  вы  забрали  из
кабинета доктора Грэгори? - настаивал на своем Малдер.
   - Нет, - твердо ответил Доули. - Они засекречены.
   С невозмутимым видом Малдер достал и кармана свою визитную карточку.
   - Здесь мой рабочий телефон в Вашингтон  и  номер  сотового.  Если  вдруг
надумаете что-то рассказать, позвоните мне прямо  отсюда  через  федеральную
телефонную систему или свяжитесь по сотовой.
   - Разумеется. - Взяв карточку, Доули не глядя сунул ее в центральный ящик
письменного стола, уже заваленный ручками, линейками, скрепками и Бог  знает
чем еще - вряд ли он найдет ее там, даже если и захочет.
   "Впрочем, такое желание у него едва ли возникнет", - подумал Малдер.
   - Спасибо, что уделили мне столько времени, доктор Доули.
   - Господин  Доули,  -  поправил  его  инженер.  -  Я  так  и  не  дописал
диссертацию: руки не дошли.
   - В таком случае, спешу оставить вас наедине с проектом. - И Малдер вышел
в холл, где рабочие за тонким прозрачным  занавесом  продолжали  сдирать  со
стен асбестовое покрытие.

   Плезантон, Калифорния.
   Дом Эмила Грэгори.
   Среда. 10.28

   Повернув ключ в замке, Малдер громко  постучал  и  лишь  потом  приоткрыл
дверь и заглянул внутрь. Тишина и полумрак.
   - Тук-тук, есть кто дома?
   - Хватит дурачиться, Малдер! - одернула его Скалли. - Ну  кто  там  может
быть? Доктор Грэгори жил один. - Она открыла папку. - Его жена умерла  шесть
лет назад. От лейкемии.
   Малдер нахмурился и покачал головой: вчерашнее вскрытие показало,  что  у
Грэгори была последняя стадия рака.
   - Похоже, люди больше не умирают просто от старости.
   Они помедлили еще, не решаясь войти в прохладный,  пыльный  дом  в  самом
конце глухого переулка.  Своей  архитектурой  он  резко  выделялся  на  фоне
соседних домов: его скругленные углы  и  изогнутые  арки  чем-то  напоминали
особняк из самана в мексиканском  стиле.  Фасад  украшали  цветные  изразцы,
веранда заросла диким виноградом.
   Постояв еще чуть-чуть, Малдер распахнул дверь, и они шагнули в  прихожую,
выложенную большими прохладными терракотовыми  плитами,  и,  спустившись  по
короткой лестнице, вошли в жилое помещение.
   Хотя Грэгори умер всего полтора дня назад, казалось,  здесь  давным-давно
никто не живет, как в доме с привидениями.
   - Поразительно, как быстро иной раз доме возникает гнетущая атмосфера!  -
нарушил тишину Малдер.
   - Сразу видно, что он жил холостяком, - заметила Скалли. 1
   Малдер осмотрелся, но никакого вопиющего беспорядка не углядел. Во всяком
случае, ничего особенного: почти как у него  в  квартире.  Или  аккуратистка
Скалли опять его подкалывает?
   В гостиной был стандартный набор мебели: диван, большое кресло на  двоих,
телевизор, музыкальный  центр,  которым,  похоже,  пользовались  не  слишком
часто. Столик у дивана завален журналами вперемешку с чертежами  и  бумагами
со штампом Центра ядерных исследований Тэллера, документами из Лос-Аламоса и
Ливерморской национальной лаборатории.
   Выкрашенные  неяркой  желто-коричневатой   краской   стены,   гладкие   и
маслянистые, напоминали фактурой мягкую глину. В каминных нишах -  коллекция
изящных безделушек: на полочках расписная керамика анасази', на стене  яркие
индейские амулеты, а над каминной полкой - связка сушеного перца чили.
   Во  всем  интерьере  гостиной  чувствовался  дух   Нью-Мексико,   искусно
созданный, как решил Малдер, покойной женой доктора  Грэгори,  а  у  старого
ученого не было ни желания, ни сил переделывать что-то на свой лад.
   - После смерти жены  доктор  Грэгори  утратил  интерес  ко  всему,  кроме
работы, - словно читала его мысли Скалли, листая досье. - Тут написано,  что
когда жена умерла, он попросил отпуск на два месяца, чтобы прийти в себя, но
просто не знал, чем заняться, и очень скоро опять вышел на работу. С тех пор
в его личном деле одни благодарности.  Он  с  головой  погрузился  в  науку.
Работа стала смыслом его жизни.
   - А там, случайно, не указано, над чем конкретно работал Грэгори?
   - Нет, не указано: ведь проект засекречен.
   - Знакомая песня!
   В  аптечке   на   кухне   Скалли   обнаружила   несколько   пузырьков   с
обезболивающими   средствами,   некоторые   еще   закупоренные,    некоторые
полупустые. Она потрясла их, прочла этикетки.
   - Он принимал сильные лекарства  -  анальгетики  и  наркотики.  Наверное,
страшно мучился. Я еще не успела ознакомиться с  его  историей  болезни,  но
уверена: доктор Грэгори знал, что жить ему осталось два-три месяца.
   - И тем не менее каждый день шел на работу. Вот это одержимость!
   Малдер бродил по пустому дому, ища сам не зная что. Выйдя из гостиной, он
направился в холл, за которым располагались спальни  и  кабинет.  Здесь  все
выглядело совсем иначе.
   Стены пестрели развешанными как попало фотографиями в  рамках,  словно  у
хозяина под рукой оказался молоток с гвоздями, а искать линейку  и  карандаш
он поленился. Доктор Грэгори, очевидно, собирал коллекцию  снимков  давно  и
вешал туда, где было свободное место.
   Несмотря на различие, все снимки объединяло одно: на них  был  запечатлен
момент ядерного взрыва. А отличались они лишь фоном и размером  грибовидного
облака: одни были сняты в пустыне, другие - в океане, с борта эсминца. Рядом
с морскими офицерами и другими военными стояли, улыбаясь  в  камеру,  ученые
(их нетрудно было узнать по одежде и очкам в темной оправе).
   -  А  кто-то  собирает  фотографии  Элвиса  Пресли,  -  заметил   Малдер,
рассматривая ядерные грибы.
   - Послушай, некоторые снимки я узнаю, - сказала у него за  спиной  только
что подошедшая Скалли. - Теперь они принадлежат истории.  Вот  эти  сняты  в
середине пятидесятых  годов  на  Маршалловых  островах  во  время  испытаний
водородной бомбы. Вон те... если не ошибаюсь, на ядерном полигоне в  Неваде,
где проводили наземные взрывы, проект "Орало".
   Она вдруг замолчала.
   - В чем дело? - спросил Малдер, заметив странное выражение ее лица.
   Покачав головой, Скалли убрала  за  ухо  выпавшую  прядь  золотисто-рыжих
волос.
   -  Ничего  особенного,  просто  вспомнила:  и   досье   доктора   Грэгори
упоминается, что он занимался разработкой  ядерного  оружия  еще  со  времен
Манхэттенского проекта. Присутствовал на первых ядерных испытаниях,  работал
в Лос-Аламосе. В пятидесятых не раз принимал участие в испытаниях водородной
бомбы.
   Малдер остановился у снимка самого мощного взрыва, поднявшего над океаном
громадное облако-гриб из воды, огня и  дыма.  Казалось,  в  единый  миг  был
уничтожен целый остров. Внизу на глянце виднелась подпись: Замок Браво.
   - Представляешь, что это было за зрелище! - невольно восхитился Малдер.
   - Представляю, но надеюсь, ничего подобного в жизни не увижу, -  выпалила
Скалли. метнув на него удивленный взгляд.



   *  Анасази  (инд.  навахо)  -  дословно  "древний  чужеземец",  один   из
основателей первобытной культуры индейцев, характерной для юго-запада США.
   - Я тоже. Это я так, к слову, - объясни Малдер, продолжая читать  подписи
на снимках
   Все фотографии были подписаны одной рукой, некоторые давно  -  чернила  с
годами выцвели, некоторые недавно.
   Зуб Пилы.
   Микрофон.
   Печка Бикини.
   Оранжерея.
   Плющ.
   Песчаный Икс-луч.
   - Это что, шифр? - спросил Малдер.
   - Нет,  это  кодовые  названия  испытаний  бомб  разных  конструкций.  Им
специально давали абсурдные имена.  Из  самих  испытаний  большой  тайны  не
делали,  засекречивали  только  устройство,  время,  расчетную  мощность   и
компоновку ядра. Одну серию подземных взрывов в  Неваде,  например,  назвали
именами городов-призраков в Калифорнии, другую -  названиями  разных  сортов
сыра.
   - Ну и веселая подобралась компашка! Оставив позади  фотогалерею,  Малдер
вошел в просторный захламленный кабинет. Хотя папки, журналы  и  книги  были
разбросаны повсюду, Малдеру  показалось,  что  сам  доктор  Грэгори  отлично
ориентировался в этом рабочем  беспорядке.  Берлога  мужчины,  то  есть  его
кабинет, - это святая святых, и, несмотря на внешний разгром, старый  ученый
с годами все обустроил так, как считал нужным.
   Глядя на неоконченные записи на желтых линованных  листах  и  в  прошитых
лабораторных тетрадях, Малдер почувствовал всю  глубину  драмы  оборвавшейся
жизни. Как будто режиссер-кинолюбитель нажал  на  кнопку  "ПАУЗА"  на  своей
видеокамере, и доктор Грэгори ушел навсегда в левую кулису, а декорации  так
и стоят на месте.
   Тщательно ознакомившись  с  записями,  документами  и  чертежами,  Малдер
наткнулся  на  кипу  ярких   рекламных   туристских   буклетов   по   мелким
тихоокеанским  островам.  Некоторые  -  на   глянцевой   бумаге,   сделанные
профессионально, другие сработаны грубо, явно дилетантами.
   - Малдер, что  ты  надеешься  здесь  откопать?  Вряд  ли  доктор  Грэгори
приносил секретные материалы домой.
   - Ты права. Но ведь он работал еще в старые добрые времена Манхэттенского
проекта, когда все трудились бок о бок на благо родины против одного  общего
врага, и служба безопасности еще не была такой строгой.
   - А мы по-прежнему все делаем и  делаем  новые  бомбы,  чтобы  уничтожить
нашего общего врага. Правда, теперь уже и не знаем, какого, -  словно  мысля
вслух заметила Скалли.
   - Что это было, агент  Скалли?  Комментарий  редактора?  -  поднял  бровь
Малдер.
   Вместо ответа она взяла с книжной полки снятый со стены  диплом  в  рамке
(на стене по-прежнему торчал гвоздь).
   - Интересно, почему он его  снял?  -  спросила  она,  повернув  диплом  к
Малдеру.
   Это была распечатка с лазерного принтера, логотип явно  позаимствован  из
какого-то примитивного  графического  редактора,  просто  чья-то  шутка,  но
выполненная с усердием и любовью. В  центре  этого  "пергамента"  красовался
стилизованный колокол, заключенный в круг и перечеркнутый наклонной  чертой,
как стандартный  запрещающий  знак,  а  внизу  подпись:  Настоящим  дипломом
удостоверяется,  что  коллеги  доктора  Грэгори  по  проекту  "Брайт  Энвил"
присуждают ему почетную премию Ноу-Белла*.
   - Премия Ноу-Белла! - простонал Малдер. - А Бэр  Доули,  первый  помощник
доктора Грэгори, вчера с пеной у рта доказывал  мне,  что  никакого  проекта
"Брайт Энвил" нет и быть не может! А чья подпись на дипломе?
   - Мириел Брэмен. Той самой, что работала  с  доктором  Грэгори,  пока  не
возглавила общество "Нет ядерному безумию!".
   - Вот как! В таком случае нам пора с ней  познакомиться.  Кстати,  и  Бэр
Доули советовал. Их штаб-квартира, кажется, в Беркли?  Да  ведь  это  совсем
близко отсюда.

   *Колокол по-английски "bell", то есть  здесь  игра  слов:  премия  Нобеля
(Nobel) и премия Ноу-Белла (No-Bell).

   - Малдер, ты не против, если я сама поговорю с ней? - с озабоченным видом
попросила Скалли.
   - Решила дать мне возможность расслабиться? - удивился он.
   - Это старая история. И никакого отношения к делу не имеет.
   Малдер молча кивнул. Он знал, что расспрашивать  ее  сейчас  нет  смысла:
придет время, и она расскажет сама.

   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Среда, 12. 08

   В течение двух кошмарных дней, пока сдирали со стен асбестовую  изоляцию,
в кабинете Бэра Доули все покрылось тонким белым  налетом  -  стол,  бумаги,
компьютерный терминал, телефон...
   Вытирая бумажной салфеткой  покрытые  пылью  поверхности,  он  уговаривал
себя, что это всего лишь  известка,  штукатурка,  гипс  -  в  общем,  ничего
опасного.  А  все  асбестовые  волокна  тщательно  всосали  пылесосы:   ведь
подрядчики в конце  концов  государственные  служащие  и  отлично  выполнили
работу.
   При мысли о работе Доули невольно поморщился.
   Как бы ему хотелось поскорей вернуться в свои старый кабинет!  Здесь  все
так неудобно, все равно что жить зимой в палатке. Какая уж тут работа!
   Все эти переезды сейчас очень  некстати.  Проект  "Брайт  Энвил"  слишком
много  значит  для  него  и  его  коллег,  а  теперь,  из-за   расследования
обстоятельств  смерти  доктора  Грэгори,  они  вынуждены  терпеть   сплошные
неудобства. Ну какое отношение имеет следствие  к  подготовке  испытаний?  И
вообще, кто и где решает, что важнее? Проект ограничен  жесткими  временными
рамками, да и условия для испытания должны быть идеальными. А  расследование
преступления может продолжаться сколько угодно, независимо от времени года и
погодных условий.
   Лишь бы провести испытания без сучка и  задоринки,  а  потом  пусть  себе
агенты ФБР вынюхивают, сколько им влезет.
   Доули взглянул на часы. Свежие спутниковые снимки  должны  были  принести
еще десять минут назад. Он потянулся к телефону, но передумал  и  сокрушенно
вздохнул. Ведь он не у себя в кабинете,  где  все  нужные  номера  телефонов
введены в автоматический набор. Порывшись в ящике стола, он нашел телефонную
книжку и, отыскав номер  Виктора  Ожильви,  набрал  его  на  диске.  Кончики
пальцев побелели от вездесущей пыли.  Брезгливо  поморщившись,  Доули  вытер
руку о джинсы.
   Трубку подняли после второго звонка.
   -  Виктор,  где  метеосводка?  -  не  тратя  времени  на  приветствия   и
любезности, спросил он. Молодой помощник наверняка узнал его по голосу.
   - Только-только получили, Бэр, - прогнусавил Виктор.  -  Просто  я  решил
перепроверить прогноз еще разок. Похоже, на этот раз то, что надо.
   - Неси скорей мне, я тоже проверю. Все должно быть в лучшем виде.
   - Уже иду! - Виктор повесил трубку. Доули постарался устроиться поудобнее
на старом скрипучем стуле. Кондиционер работал вовсю, и он не  стал  снимать
джинсовую куртку.
   Длинными волосами и косматой бородой Бэр  Доули  походил  на  альпиниста.
Манера его поведения отпугивала многих, особенно тех, кто  не  знал  его  по
работе. Доули не считал себя суровым начальником. Напротив: тем, кто отлично
выполняет свои обязанности, работать с  ним  -  одно  удовольствие.  А  если
кого-то не устраивают его манеры, так он силком никого не держит.  Виктор  и
другие инженеры, знавшие Доули не первый год,  понимали,  что  с  ним  можно
ладить и он ценит их деловые качества, но им было ясно, что Бэра Доули лучше
не подводить, иначе придется поскорее уносить ноги.
   В холлах рабочие все так же стучали ломами и скрежетали пилами,  сокрушая
стенное покрытие, но теперь уже в другом крыле здания.
   Входная дверь распахнулась, и рыжеволосый  Виктор  Ожильви,  перескакивая
скрипучие ступени, почти бегом помчался по коридору  к  временному  кабинету
Доули. Раскрасневшись, с сияющим видом он ворвался в кабинет.  У  него  даже
очки чуть не слетели с носа.
   - Вот снимки со спутников. А вот карты.  -  Разложив  все  на  столе,  он
прижал загибающиеся края степлером и ножницами. - Видишь  вот  эти  грозовые
облака? С вероятностью девяносто пять процентов область пониженного давления
будет двигаться по траектории, которую я пометил  красным  пунктиром.  -  Он
провел пальцем вдоль западной части Тихого океана, прямо  за  демаркационной
линией времени в  районе  Маршалловых  островов.  -  Вот  здесь  я  подыскал
отличный островок. - И он накрыл пальцем крошечную точку посередине  океана.
- Блеск!
   - Атолл Эника, - прочел на карте Доули.
   - Посмотри в эфемеридах, - кивнул в сторону книжной полки Виктор.
   Доули взял с полки толстую книгу и сдул с корешка белую пыль.  Отыскав  в
указателе Энику, ознакомился с навигационными координатами и прочел  краткое
описание.
   - Ничего не скажешь, впечатляет! - согласился он. - Большая плоская скала
посреди океана. Хоть здесь нет фотографии,  похоже,  он  просто  создан  для
наших целей. Ни тебе населения, ни даже истории.
   - Да там никто ничего и не заметит! - вторил ему Виктор.
   - Ну-ка давай  еще  разок  посмотрим  на  синоптические  карты!  -  Доули
наклонился вперед и прищелкнул пальцами, чтобы  Виктор  поторапливался.  Тот
опять разложил карту  погоды:  над  океаном  зловеще  навис  вспененный  ком
облака, чем-то похожий на сжатый кулак.
   - На соседние острова уже  послали  предупреждения  об  урагане.  Правда,
населенных островов там раз-два и обчелся: Кваджалейн  и  Трук.  К  тому  же
атолл Эника в наших территориальных водах.
   - А ты уверен, что его накроет штормом? - спросил  Доули.  Он  и  сам  не
сомневался, просто ему хотелось услышать это от кого-нибудь еще.
   Виктор обиженно вздохнул.
   - Да ты посмотри на силу урагана! Как же  он  может  проскочить  мимо?  В
запасе у нас неделя: для прогнозов погоды это  целая  вечность,  а  вот  для
подготовки испытании времени в обрез... Если мы все-таки туда  соберемся.  -
Виктор отступил на шаг и стал переминаться с ноги на  ногу,  как  будто  ему
вдруг срочно понадобилось выйти в туалет.
   Доули свирепо на него уставился.
   - Что это за "если" и "все-таки"?! Ну-ка давай все начистоту!
   Виктор пожал плечами.
   - Да так, ничего особенного. Решение за тобой. Бэр. Теперь, когда доктора
Грэгори нет, за веревочки у нас дергаешь ты.
   Доули кивнул.
   - Отлично. Тогда начинаем всех обзванивать. С настоящего момента объявляю
начало подготовки к операции "Брайт Энвил". Первым делом надо  отправить  на
Энику подразделение инженерных войск и сообщить на базу ВМФ Коронадо,  чтобы
подготовили эсминец к отплытию.
   -  Мы  уже  предварительно  договорились  с  Министерством  транспорта  о
доставке секретного груза, - вставил Виктор. - Все необходимое оборудование,
диагностика и сама установка будут отправлены в Сан-Диего незамедлительно. И
на базу Коронадо сообщили.
   Доули молча кивнул. Обеспечить безопасную  доставку  секретного  груза  -
дело важное и  очень  хлопотное:  ведь  нужно  заполучить  разрешение  и  от
окружных властей, и от федерального  автодорожного  управления,  да  еще  от
городских комитетов.
   - Подготовь всем документы. Надо поторапливаться. Я  полечу  на  Энику  с
первой группой. А группа поддержки, то есть ты, Виктор, должна быть в полной
боевой готовности, чтобы погрузиться на  транспортный  самолет,  как  только
закончите все дела здесь.
   Виктор прилежно записывал все в блокнотик (как-то  раз  Доули  попробовал
дешифровать его каракули, но очень быстро бросил это дело).  Вид  у  Виктора
был крайне взволнованный, он только что не бил копытом.
   - Ну действуй! Время не ждет. Молодой помощник метнулся к двери, но Доули
его окликнул:
   - И вот еще что. - Тот повернулся, глуповато моргая и чуть приоткрыв рот.
- Не забудь захватить плавки.
   Виктор рассмеялся и выбежал в  коридор.  А  Доули  взглянул  на  карты  и
расплылся в улыбке. Наконец-то, после стольких трудов, они перешли к  новому
этапу. Колесики завертелись обратного хода нет.
   Кроме того, он без слез сожаления уберется подальше от ищеек из ФБР.  Его
ждет настоящая работа.

   Беркли, Калифорния.
   Штаб-квартира общества "Нет ядерному безумию!".
   Среда, 12.36

   Взяв напрокат машину, Скалли знакомой  дорогой  ехала  в  Беркли.  Она  и
узнавала и не узнавала улицы, чувствуя  себя  здесь  совсем  чужой,  а  ведь
когда-то это был и ее дом.
   Свернув на Телеграф-авеню, ведущей прямо к студенческому городку,  Скалли
увидела, что сам университет  почти  не  изменился.  Он  все  так  же  стоял
особняком, как независимый остров - Народная Республика  Беркли,  -  а  весь
остальной мир  шел  себе  своим  путем.  Проезжая  мимо  вереницы  пиццерий,
студенческих  художественных  галерей,  сувенирных  киосков  и  магазинчиков
подержанной одежды, она вдруг почувствовала, как от нахлынувших воспоминаний
у нее теплеет на  душе.  Здесь  она  проучилась  первый  курс,  узнала  вкус
самостоятельной жизни, научилась принимать решения...
   Скалли с интересом разглядывала студентов:
   одни, в белых шлемах, разъезжали на  старых  велосипедах,  другие  бегали
трусцой или катались на роликовых коньках.  И  парни,  и  девушки  одевались
здесь по своей моде, каждое движение казалось  неслучайным  и  значительным.
Сидя  за  рулем  новенькой  машины,  которая  сама  по  себе  выглядела  тут
неуместно, Скалли, взглянув в зеркало, как бы  увидела  себя  со  стороны  -
строгий деловой пиджак, слаксы, кейс - и почувствовала смущение.
   Студентка-первокурсница Дана Скалли не раз посмеивалась  с  друзьями  над
людьми, походившими на сегодняшнюю Скалли.
   Припарковав  машину  на  стоянке,  она  вышла,  надела  солнечные   очки,
огляделась  и,  сориентировавшись,  пошла  вдоль  ряда  киосков,  пестревших
афишами о фестивалях студенческих  фильмов,  собраниях  и  благотворительных
акциях.
   У дерева, тяжело дыша, лежала привязанная  к  стволу  черная  собака.  На
расстеленном  на  траве  одеяле,  лениво  перебирая  струны  гитары,  сидела
длинноволосая девица, не слишком стараясь привлечь  внимание  покупателей  к
разложенным перед ней ювелирным изделиям ручной работы.  За  дверью  старого
корпуса общежития стояла набитая потрепанными книжками картонная  коробка  с
надписью: "Пятьдесят центов за штуку!", а рядом с ней  пустая  банка  из-под
кофе для монет.
   Следя за нумерацией домов, Скалли наконец  нашла  штаб-квартиру  общества
"Нет ядерному безумию!". Она разместилась в  старом  высоком  доме,  который
вполне бы сошел за здание суда из старого  черно-белого  фильма.  На  первом
этаже - кафе-магазин и большая букинистическая  лавка,  где  студенты  могли
купить новые и сдать старые учебники или взять нужную книгу на время сессии.
   Бетонная лестница сбоку от входа вела в  полуподвал.  Рядом  с  лестницей
стоял рекламный щит  с  вывеской,  возвещавшей  миру,  что  здесь  находятся
общество "Нет ядерному безумию!" и Музей ядерных ужасов.
   Пересчитав каблучками бетонные ступени, Скалли спустилась по  лестнице  в
полуподвал. Типичное помещение для краткосрочной  аренды:  владельцы  старых
зданий на территории университета всегда сдавали незанятую площадь на  время
политических кампаний группам активистов или налоговым организациям в  конце
финансового года.
   Подходя к дому, Скалли заметила  на  фасаде  выцветший  от  времени  знак
гражданской обороны -  желтый  круг  с  трехлопастным  символом  радиации  -
значит, в подвале находится бомбоубежище на случай ядерного  удара.  "Ирония
судьбы!" - усмехнулась Скалли, глядя на знакомый знак. В  студенческие  годы
ей не раз доводилось бывать в подобных бомбоубежищах.
   Толкнув тяжелую дверь, она вошла в штаб-квартиру общества  "Нет  ядерному
безумию!", и ей показалось, что время пошло вспять. Она вдруг вспомнила себя
юной и преисполненной желания изменить мир.
   Уже на первом курсе Скалли отлично училась, прилежно изучая свою  любимую
физику. Она прекрасно понимала, во что обходится  родителям  ее  обучение  в
престижном университете - на это уходила львиная доля зарплаты отца.
   Но ее не могла не захватить  новизна  суматошной  университетской  жизни,
резко отличавшейся от привычного размеренного уклада семьи морского офицера,
и она всерьез увлеклась общественной деятельностью. Читала брошюры,  слушала
допоздна разговоры сокурсников, и чем больше она  узнавала,  тем  меньше  ей
нравилась окружающая действительность. Свято веря  в  то,  о  чем  прочла  и
услышала, Скалли ночами ворочалась без сна в общежитии,  все  думая  о  том,
может ли она изменить хоть что-нибудь в этой неустроенной жизни. Как-то  раз
она чуть было не приняла участие в демонстрации  протеста  перед  комплексом
Центра ядерных исследований Тэллера, но в последний момент передумала:  даже
в юном возрасте Скалли отличалась практицизмом.
   Тем не менее все это занимало ее настолько, что она не единожды обсуждала
- нет, чего греха таить - спорила с отцом, консервативным морским капитаном,
служившим тогда неподалеку, на авиационной базе ВМС  в  Аламеде.  Именно  на
этой почве она впервые серьезно поссорилась с ним, еще задолго до того,  как
решила пойти работать в ФБР, чего родители тоже не одобрили.
   Скалли очень любила отца, и теперь, когда его не стало  (он  умер  совсем
недавно, сразу после рождественских каникул), ей страшно его хватало.
   В Беркли Скалли проучилась  всего  год:  отца  перевели  на  новое  место
службы, и она поступила в университет в штате Мэриленд.  К  тому  времени  с
отцом она помирилась: он понял, что увлечение дочери политикой не более  чем
временное заблуждение, ошибка молодости.
   Стоя на пороге штаб-квартиры общества  "Нет  ядерному  безумию!",  Скалли
почувствовала, что старые раны опять напомнили о себе. Хорошо, что  на  этот
раз она здесь по служебным делам. Ей надо  разгадать  тайну  смерти  доктора
Грэгори, и сюда ведет одна из ниточек.
   Когда  Скалли  вошла  в  тесную  приемную,  молодая  женщина  за   столом
улыбнулась, но, заметив ее официальный костюм, подозрительно прищурилась.  У
Скалли возникло нехорошее предчувствие.
   Секретарша, мулатка лет двадцати, была и хитоне  с  диким  геометрическим
рисунком (национальный костюм суахили, решила  Скалли).  Ее  пышные  волосы,
сплетенные в косички с бусинками, были заверчены в немыслимую  прическу,  на
шее металлический ошейник-ожерелье.
   На столе красовалась вычурная табличка с именем секретарши -  Бекка  Тори
(наверное, для придания ей веса в глазах активистов-общественников). Рядом с
табличкой - телефонный справочник, телефон, старая пишущая машинка и оттиски
листовок.
   Достав удостоверение, Скалли представилась:
   - Специальный агент ФБР Дана Скалли. Мне бы  хотелось  поговорить  с  миз
Мириел Брэмен.
   Брови Бекки Торн поползли вверх.
   - Я...  я  посмотрю,  на  месте  ли  она,  -  настороженно-сухо  ответила
секретарша, и у Скалли промелькнула мысль, что она зря сюда приехала.
   Создавалось впечатление, что Бекка Торн не могла  решить,  лгать  ей  или
сказать правду. Наконец она поднялась и, шурша ярким нарядом, пошла в заднее
помещение, откуда доносился надсадный гул копировальной машины,  "шлепающей"
листовки.
   Пока  ее  не  было,  Скалли  изучала  плакаты  и  расклеенные  по  стенам
увеличенные фотографии - надо думать, это и был обещанный на  вывеске  Музей
ядерных ужасов.
   Прямо под потолком висел распечатанный на матричном  принтере  лозунг:  У
НАС УЖЕ БЫЛА ЯДЕРНАЯ ВОЙНА. НАШ ДОЛГ - НЕ  ДОПУСТИТЬ  ВТОРОЙ!  Шлакобетонные
стены украшали многократно увеличенные, с крупным зерном фотографии зловещих
ядерных грибов, напомнившие Скалли холл дома доктора Грэгори. Правда,  здесь
фотографии висели, как трофеи, на почетных местах. Как обвинительный акт.
   На  одном  из  плакатов  приводился  перечень   известных   международных
испытаний ядерного оружия и выброс радиации в результате  каждого  наземного
взрыва. А рядом график роста раковых заболеваний в США, вызванных остаточной
радиацией, в частности, загрязнением травы, идущей на корм молочным коровам,
стронцием-90. Такое молоко пьют дети за завтраком. И столбики гистограммы из
года в год становятся все выше, цифры все страшнее и страшнее.
   Еще на одном плакате перечислялись уничтоженные тихоокеанские острова,  а
на фотографиях американские  солдаты  изгоняют  несчастных  туземцев  из  их
островного рая, чтобы провести ядерные испытания на острове Бикини и  атолле
Эниветок.
   В свое время на эвакуацию местного населения потратили безумные деньги. А
потом жители острова Бикини годами просили разрешения у Соединенных Штатов и
ООН вернуться к себе на родину. И они туда вернулись. Но только после  того,
как США потратили бешеные  суммы  на  очистку  коралловых  рифов,  пляжей  и
джунглей от остаточной радиации.
   Вспомнив про фотографии в доме доктора Грэгори  и  спутниковые  снимки  и
метеопрогнозы  в  его  лаборатории,  Скалли  принялась  рассматривать   этот
экспонат с нарастающим интересом.
   В 1971 году объявили,  что  атолл  Бикини  полностью  очищен,  и  местным
жителям разрешили  туда  вернуться.  Но  в  1977  году  пробы  повторили,  и
выяснилось, что на атолле опасный уровень  радиации,  и  население  пришлось
эвакуировать  снова.  А  жители  атолла  Эниветок,  где   длительное   время
проводились испытания водородной бомбы, едва успели вернуться в свои дома  в
1976 году, как стало известно, что  радиоактивные  отходы,  захороненные  на
островах,  еще  тысячи  лет  будут  представлять  угрозу  жизни.  В   начале
восьмидесятых опубликовали статистические данные, согласно  которым  даже  у
жителей островов, удаленных от  места  ядерных  испытаний  на  сто  двадцать
километров, высокий процент опухолевых заболеваний щитовидной железы.
   Покачав головой, Скалли перешла к самому страшному,  центральному  стенду
музея - галерее фотографий обгорелых останков  жертв  Хиросимы  и  Нагасаки,
разрушенных атомным взрывом полвека назад. Некоторые трупы сгорели дотла: от
них остались лишь тени черного пепла, навечно впечатанные в стены  уцелевших
домов. Но еще ужаснее трупов фотографии тех, кому довелось  выжить:  волдыри
ожогов, гнойники ран...
   Скалли не могла не заметить,  что  между  трупами  на  снимках  и  трупом
доктора Грэгори есть несомненное сходство. Что бы это могло значить?
   - Агент Скалли? - прервал ее мысли резкий женский голос.
   Скалли  повернулась:  перед  ней  стояла  высокая  женщина   с   короткой
темно-русой стриж кой, не слишком  украшавшей  ее  продолговатое  остроносое
лицо  с  усталыми  серыми  глазами  Мириел  Брэмен   нельзя   было   назвать
привлекательной, но, судя по ее взгляду и манере поведения, Бог  не  обделил
ее ни умом, ни характером.
   - Ну и что дальше? - не давая Скалли вставить слово, раздраженно спросила
она. - Мне' это начинает надоедать. С  документами  у  нас  все  в  порядке,
разрешение  на  проведение   акции   мы   получили,   в   известность   всех
заблаговременно поставили. Так в  чем  же  дело?  Как  случилось,  что  наше
общество удостоилось чести привлечь внимание самого ФБР?
   -  Я  здесь  совсем  по  другому  поводу,   миз   Брэмен.   Я   расследую
обстоятельства смерти доктора Грэгори. Он погиб два дня назад в  лаборатории
Центра ядерных исследований Тэллера.
   С лица Мириел Брэмен упало напряжение, и она вся как-то обмякла.
   - Вот оно что. Эмил... Ну тогда другое дело. Она замолчала и, схватившись
за край стола, тяжело перевела дыхание. Бекка Торн тревожно заглянула  ей  в
лицо, не нужно ли чем помочь, и молча отправилась  к  копировальной  машине.
Мириел огляделась, словно ища поддержки у плакатов  с  жертвами  Нагасаки  и
несчастными туземцами с острова Бикини.
   Давайте поговорим, агент Скалли, но только не здесь.
   Беркли, Калифорния.
   Пивной ресторан "Трипл Рок".
   Среда. 13.06

   Мириел Брэмен привела Скалли в маленький ресторанчик почти в самом центре
городка, где подавали фирменное пиво собственного приготовления. Как  только
за ними закрылись стеклянные двери, голоса  пешеходов  и  шум  машин  словно
замерли. В этот час и кабинки со столиками,  на  которые  явно  не  пожалели
лака, и стойка бара с высокими стульями пустовали.
   Стены  украшали  металлические  вывески  с   торговыми   клеймами   фирм,
производивших пиво в сороковые -  пятидесятые  годы.  Над  отделанным  медью
баром висела доска с написанными мелом названиями четырех сортов  фирменного
пива, которое подавали сегодня. Вдоль задней стены, рядом с мишенью для игры
в "дартс" и бильярдным столом, стояла витрина  с  бутербродами,  хот-догами,
холодными закусками и  салатами,  которые  можно  было  получить  тут  же  в
раздаточном окошке.
   - Если хотите что-нибудь заказать, так это вон там, -  кивнула  Мириел  в
сторону маленького прилавка. -  Рекомендую  попробовать  фирменное  блюдо  -
вегетарианский перец-Чили. Еще у  них  приличный  суп,  ну  а  бутерброды...
бутерброды они везде бутерброды. Сюда приходят выпить пивка. Лучшего пива  в
Беркли не найти.
   Выбрав кабинку подальше от  входа,  Скалли  оставила  там  свой  кейс,  а
Мириел, указав на перечень сортов пива, спросила:
   - Ну что, вы сделали свой выбор? Здесь отменное крепкое пиво.
   - Предпочитаю чай со льдом. Я на службе. Мириел нахмурилась.
   - Знаете, агент Скалли, сюда обычно  приходят,  чтобы  отведать  хорошего
пива. Здесь вам не "Будвайзер Лайт". Боюсь, если мы закажем  чай  со  льдом,
нас вытолкают взашей.
   Скалли сильно сомневалась, что хозяин заведения поступит с ними  подобным
образом. Но обстановка так остро напомнила ей студенческие годы, что  у  нее
даже заныло в груди. Хоть Скалли и не была большой любительницей  пива,  она
не могла  пренебречь  предложением  дружбы  и  упустить  шанс  "разговорить"
Мириел.
   - Ну раз так, попробую  какое-нибудь  крепкое.  Но  только  одну  кружку.
Мириел слегка улыбнулась.
   - Как хотите. - Она пошла к стойке, а Скалли принялась  изучать  меню.  -
Возьмите мне хот-дог с соусом чили, - попросила Мириел.  -  Я  так  понимаю,
платит Дядя Сэм?
   - Да, плачу я, - сказала Скалли и, взглянув на цены, поняла, что обед  на
двоих обойдется ей не дороже десяти долларов.
   Вернувшись за стол, Скалли села и, придвинув  кружку  темного  солодового
пива, заметила:
   - Какое густое! В нем, наверное, ложка стоит.
   Отпив  глоток,  она  поразилась  густоте  напитка   и   сильному,   почти
шоколадному  вкусу.   Да   это   настоящий   пивной   ликер,   не   то   что
горьковато-кислое пойло, которое она изредка пила из банки на  пикниках  или
вечеринках. Приподняв брови, Скалли одобрительно кивнула  сидевшей  напротив
Мириел.
   Скалли не могла решить, с чего начать, но Мириел ее  опередила.  Проблемы
самовыражения для нее явно не существовали,  и  она,  не  тратя  времени  на
любезности и пустые разговоры и лишая Скалли возможности перейти к вопросам,
с ходу приступила к делу:
   - Хотите, я скажу, зачем вы приехали? Одно из двух. Либо вы думаете,  что
я или кто-то из моих людей имеет отношение к смерти доктора  Эмила  Грэгори,
либо вы зашли в тупик не без помощи любезных провожатых по  Центру  Тэллера.
Там все засекречено, вас никуда не пускают, никакие  документы  смотреть  не
дают. Никто вам ничего не говорит, и вот вы, думая, что у меня есть  ответы,
пришли задавать свои вопросы. Так?
   - И того, и другого понемножку, миз Брэмен, - осторожно ответила  Скалли.
- Я сделала вскрытие. Что касается причин смерти, то сомнений у меня нет, но
я никак не могу понять, как это случилось. Что конкретно  привело  к  смерти
доктора Грэгори? Вынуждена признать, что у вашего общества был веский  повод
избавиться от доктора Грэгори, так что я должна проверить и эту версию.  Еще
я знаю,  что  доктор  Грэгори,  с  которым  вы  длительное  время  работали,
руководил секретным проектом нового ядерного оружия "Брайт Энвил".  Что  это
такое, нам никто не говорит. Так что вы, миз Брэмен, оказались  как  раз  на
пересечении двух направлении расследования.
   - В таком случае позвольте сказать вам вот что, - начала  Мириел  Брэмен,
обхватив пальцами кружку  с  темным  пивом  и  отпив  большой  глоток.  -  Я
прекрасно понимаю, что избитая фраза "Мне  скрывать  нечего"  звучит  весьма
неоригинально, но в данном случае она вполне уместна. Ведь в мои задачи  как
раз и входит рассказывать как можно большему числу людей о том, что на самом
деле происходит в стенах Центра ядерных исследовании Тэллера. Весь последний
год я только этим и занимаюсь. Кстати, я захватила парочку наших брошюр. - И
она извлекла из кармана и протянула Скалли две  самодельные  книжечки,  явно
сверстанные на персональном компьютере одним из активистов движения.
   - А ведь раньше, когда я работала в  Центре  Тэллера,  я  была  преданным
помощником Эмила Грэгори, - задумчиво  продолжала  Мириел,  подперев  голову
рукой. - Он много лет был моим наставником. Всячески помогал мне с  бумажной
волокитой, чтобы у меня  оставалось  больше  времени  на  настоящую  работу.
Только не подумайте, ради Бога, что мы были любовниками или еще что-нибудь в
этом роде, ничего подобного не было, уверяю вас. Эмил годился мне в дедушки.
Он принимал во мне такое участие только потому,  что  считал:  у  меня  есть
способности и желание  стать  хорошим  сотрудником.  Он  научил  меня  очень
многому, и мы с ним отлично ладили.
   - А потом поссорились?
   - Пожалуй... но только не совсем так, как вы себе  это  представляете,  -
туманно ответила Мириел, ловко уклонившись от вопроса. - Знаете,  что  такое
Брайт Энвил? Это абсолютно новый,  нетрадиционный  тип  ядерной  боеголовки.
Хотя "холодная  война"  давным-давно  кончилась  и  предполагается,  что  мы
сворачиваем разработки  ядерного  оружия,  проекты  новых  типов  вооружения
все-таки есть. Брайт Энвил - это боеголовка, принцип действия  которой...  -
Она замолчала и  перевела  рассеянный  взгляд  на  стены,  словно  ее  вдруг
заинтересовали декоративные металлические вывески.
   - Так какой же у нее принцип действия? - осторожно переспросила Скалли.
   Вздохнув, Мириел встретила ее взгляд.
   - Принцип ее действия, я бы сказала, противоречит  всем  законам  физики,
агент Скалли, а я в физике разбираюсь, и неплохо. Не знаю, насколько глубоки
ваши познания в этой области, почерпнутые в академии ФБР, но...
   - Представьте себе, мой диплом был как  раз  по  физике,  -  прервала  ее
Скалли.  -  Первый  курс  я  проучилась  в  Беркли,  а  потом  перевелась  в
университет в Мэриленде. Тема моей  дипломной  работы  -  "Двойной  парадокс
Эйнштейна".
   Мириел округлила глаза.
   - По-моему, я ее читала. - Подумав, она уточнила: - Дана Скалли, верно?
   Скалли удивленно кивнула. Мириел выпрямилась и посмотрела на  нее  совсем
другими глазами.
   - Интересная работа! Отлично. Значит, мне нет нужды говорить  с  вами  на
детском языке, хотя, если честно, я и сама до конца всего не понимаю.
   С  самого  начала  проект  "Брайт  Энвил"  финансировался  весьма  хитрым
образом: судя по ведомостям, такого  проекта  нет  вообще.  Деньги  на  него
перекидывали с других тем, причем деньги немалые - на испытания, на  научные
исследования, на разработку  нетрадиционных  концепций,  но  деньги  эти  не
включили в бюджеты, представляемые  Конгрессу.  Так  что  пытаться  отыскать
концы - дело безнадежное.
   Эмил занимался разработкой ядерного вооружения  лет  пятьдесят,  а  то  и
больше. Принимал участие в испытаниях первой атомной бомбы в  1945  году.  -
Мириел улыбнулась. -  Он  любил  рассказывать  разные  истории...  -  У  нее
задрожали губы, и чтобы скрыть волнение, она быстро отправила в рот  кусочек
вегетарианского чили. - Но в последнее время Эмил здорово сдал.  Правда,  он
старательно скрывал это, но я догадывалась, что он серьезно болен.
   - Вы были правы, - подтвердила Скалли. Мириел кивнула, но уточнять ничего
не стала.
   - Эмил хотел сделать что-то значительное, чтобы его  карьера  завершилась
на высокой ноте. Хотел оставить наследие. Но последние  десять  лет  ему  не
везло на серьезные проекты.
   И вот наконец ему поручают Брайт Энвил. Проект попал  нам  в  полуготовом
состоянии. Мы получили  расчеты  и  чертежи  источников  высоких  импульсных
энергий. Компоненты работали. Уж не знаю, как и почему, но  работали.  Эмила
это ничуть не волновало. Он словно обрел второе дыхание. Он  понял,  что  из
этих компонентов можно создать принципиально новую боеголовку, ухватился  за
эту идею, и с этого момента ничего, кроме работы, для него не существовало.
   А меня с самого начала одолевали сомнения, но я сама  себя  обманывала  и
продолжала работать: ведь Эмил столько для меня сделал. Это  был  наш  новый
проект, и я помогала ему, хотя мне  казалось,  что  проект  вряд  ли  пойдет
дальше  лаборатории,  но  чем  больше  я  над  ним  работала,  тем  страшнее
становилось. Для меня Брайт Энвил  был  каким-то  техническим  монстром,  не
признающим ни законов физики, ни существующих технологий. Часть  компонентов
мы получили в готовом виде. Кто их изготовил и как, мы так и не узнали:  нам
их привезли из Вашингтона, вот и все.
   Допив пиво, Мириел оглянулась на  бар,  как  будто  хотела  заказать  еще
кружку, но передумала и, поставив локти на полированный  стол,  придвинулась
поближе к Скалли, боявшейся проронить лишнее слово.
   - Хотя по образованию я физик-теоретик, - продолжила Мириел, - я не  могу
понять явление, если оно не имеет под собой основания. А у Брайт  Энвил  нет
доступного  моему  разуму  научного  обоснования.   Это   что-то   настолько
экзотичное, что недоступно даже самому дикому  полету  моей  фантазии.  И  я
стала донимать всех вопросами и сомнениями, мешая тем самым  работать,  и  в
конечном итоге нажила себе уйму врагов.
   И вот однажды меня посылают в командировку в Японию - все-таки как  много
в жизни зависит от случая! Любопытства ради я решила посмотреть  Хиросиму  и
Нагасаки, так сказать, место  паломничества  физиков-ядерщиков.  Оба  города
восстановили, но это все равно что накладывать грим на шрамы. Во мне  словно
что-то сломалось. Я начала читать  литературу,  которую  раньше  старательно
обходила стороной, чтобы, не дай Бог, не потревожить свою совесть.
   А вы  знаете,  во  что  превратились  Маршалловы  острова  после  ядерных
испытаний в пятидесятых?  А  знаете,  какие  чудовищные  наземные  испытания
проводили в Неваде? Специально оставляли скот на выгоне на  разном  удалении
от эпицентра, а потом изучали воздействие ударной и тепловой волны на  живую
ткань. Знаете, скольких туземцев выгнали из домов и уничтожили их  островной
рай только потому, что кому-то захотелось рвануть бомбу покрупнее?
   - Да, знаю.
   Оттолкнув тарелку с недоеденным перцем, Мириел Брэмен поправила блузку.
   - Прошу прощения. Не  удержалась-таки  от  проповеди!  -  Она  придвинула
поближе к Скалли брошюры "Нет ядерному безумию!". - Почитайте, если захотите
узнать  побольше  обо  всем  этом  и  о  нашем  обществе.  Не  смею   больше
задерживать.
   Выскользнув из-за стола, она быстро ушла, так и не дав Скалли задать свои
вопросы.
   Раздумывая над  услышанным,  Скалли  рассеянно  принялась  за  бутерброд.
Кто-то бросил в музыкальный автомат монету, и по ушам ударил  старый  добрый
Боб Сигер, только почему-то сейчас слушать его совсем не хотелось.
   Быстренько закончив с обедом, Скалли взяла брошюры и вышла. Надо спешить:
Малдер ждет от нее новостей. Заметив у входа урну, Скалли остановилась. Мимо
пропыхтел автобус, оставив за  собой  сизое  облако  выхлопного  газа.  Лихо
огибая пешеходов, прогромыхал на скейт-борде паренек в потертых джинсах.
   Скалли чуть было не отправила доморощенные брошюры в урну, но в последний
момент передумала. "НБТ ЯДЕРНОМУ БЕЗУМИЮ!" - безмолвно кричали названия.
   Вдруг да понадобятся для расследования? И, засунув их  в  карман,  Скалли
пошла на стоянку за машиной.

   Сан-Диего, Калифорния.
   База ВМС Коронадо.
   Четверг, 10.05

   К западу от верфи Коронадо, слепя глаза и переливаясь в  лучах  утреннего
солнца,  синел  океан.  Над  узким  заливом  Сан-Диего  громоздились   белые
небоскребы. У пристани морского вокзала лениво покачивались на волнах  яркие
прогулочные катера, лабиринт причалов щетинился мачтами парусников.
   Погода стояла на редкость мягкая: светило солнце, но с  моря  дул  свежий
ветерок, так что Бэру Доули в его неизменном джинсовом костюме и  фланелевой
рубашке было вполне сносно. В такси по дороге из аэропорта он  любовался  на
удивление чистым и приятным, несмотря на многолюдие, городом.  А  здесь,  на
военно-морской базе у кромки океана, все обстояло именно так, как он себе  и
представлял: за серыми стальными громадами военных кораблей  даже  не  видно
моря.
   У причала Бэра Доули ждал молодой офицер в белой  форме.  Хотя  Доули  не
разбирался и морских знаках отличия, ему показалось, что этот светловолосый,
гладко выбритый моряк - весьма важная персона.
   Офицер лихо отдал ему честь, чем немало удивил Доули, не ожидавшего таких
уставных "нежностей", и тому ничего не оставалось, как неуклюже ответить  на
приветствие.
   - Позвольте представиться,  господин  Доули.  Капитан  первого  ранга  Ли
Кланце, старший помощник капитана эсминца "Даллас". Прибыл проводить вас  на
борт, сэр, где уже ждет капитан Ив. Экипаж в сборе и готов к отплытию.
   Рядом с отутюженным  ослепительным  кителем  джинсовая  куртка  выглядела
довольно нелепо, но Доули такие мелочи ничуть не смущали:
   его взяли на работу за способности, а не за красивые глаза.
   Рано утром перед отъездом в аэропорт Сан-Франциско Доули подровнял бороду
и подбрил щеки и шею. Затем полтора часа в воздухе  и  полчаса  в  такси  по
чистеньким улицам Сан-Диего до мыса, где расположилась  военно-морская  база
Коронадо.
   Еще полчаса ушло на бумажную волокиту (и это несмотря на то, что все было
подготовлено и оформлено заранее!). Страшно подумать, с чем бы ему  пришлось
столкнуться, если бы не хватило чьей-то подписи. Да, с военными шутки плохи.
Заставить их отступить от формальностей может разве что тотальная война.
   - Как добрались? - любезно осведомился Кланце. - Надеюсь, без проблем? Не
считая мороки с оформлением, само собой разумеется.
   - Да, нормально. Только мне так никто и не ответил, доставлен ли груз  на
борт и в каком он состоянии.
   - Все в порядке, сэр. Груз доставили на борт вчера поздно ночью.  Примите
мои извинения за излишнюю бумажную канитель. - Кланце поправил на переносице
очки в золотой оправе, и его глаза спрятались за стеклами-"хамелеонами".
   Секретный груз в  закамуфлированном,  бронированном  армейском  грузовике
отправился  в  Сан-Диего  накануне  на  рассвете.  Сзади   и   спереди   его
сопровождали неприметного вида фургоны с охраной, получившей приказ в случае
возникновения малейшей угрозы грузу открывать  огонь  на  поражение.  Делать
остановки в пути категорически запрещалось.
   Хорошо, что Доули не пришлось возиться с этим делом. Да  и  вообще,  будь
его воля, экспедиция бы отправилась из авиабазы ВМС в Аламеде, до нее  рукой
подать от Центра ядерных исследований Тэллера. Но  эсминец,  который  должен
доставить их на Маршалловы острова, стоит в Сан-Диего, и проще,  а  что  еще
важнее, незаметнее, доставить Брайт Энвил и все  оборудование  на  "Даллас",
чем перебрасывать эсминец на другую базу.
   Кланце  уже  повернулся,  чтобы  идти,  но  вдруг  оглянулся  и  смущенно
предложил:
   - Позвольте, сэр, я возьму ваш рюкзак или кейс?
   - Спасибо. - Доули протянул ему рюкзак с недельным  запасом  вещей.  -  А
кейс я понесу сам. - Хотя кейс и не был прикован к его руке, как это водится
в шпионских боевиках, в нем находилась вся секретная документация к  проекту
"Брайт Энвил", он был надежно заперт,  и  выпускать  его  из  рук  Доули  не
собирался.
   - Как вам будет угодно, сэр.
   Они отправились вдоль пристани,  мимо  ограждений  и  охраняемых  военной
полицией ворот. Посередине шла узкая асфальтированная  дорога,  а  у  кромки
причала лежали пропитанные креозотом доски. Кланце шел по дороге, поглядывая
на машины с государственными номерами и деловито снующие погрузчики.
   Наконец Доули увидел эсминец "Даллас". Огромный, как  небоскреб,  корабль
словно вырос из воды, поблескивая свежей краской, с орудиями, диспетчерскими
вышками, радарными  антеннами,  спутниковыми  тарелками,  метеорологическими
приборами и еще какими-то непонятными штуками,  как  решил  Доули,  морского
назначения.
   Вдоль причала - ограждение из каната, окрашенного в тот же  цвет,  что  и
цепь. Здесь абсолютно все было  одинакового  серого  цвета:  перила,  трубы,
такелаж,  лестницы,  трапы.  И  даже  пушки.  Только   спасательные   круги,
разведанные по корпусу через каждые  пятнадцать  ветров,  яркими  оранжевыми
мазками нарушали серое однообразие. На всех четырех углах красовались  флаги
- США и ВМФ.
   Доули остановился и с невольным  уважением  оглядел  гигантский  корабль:
такая махина не могла не внушить уважения даже скептику Доули.
   - А вот и наш "Даллас", господин Доули, -возвестил Кланце и начал  сыпать
цифрами,  что,  судя  по  всему,  доставляло  ему  особое  удовольствие:   -
Эскадренный миноносец класса "Спруанс", построен в 1971  году.  Максимальная
длина - 563. фута, четыре газотурбинных агрегата "Дженерал  Электрик".  Есть
маленький командирский катер  для  вылазок  на  берег  плюс  целая  ракетная
батарея "земля - воздух", противолодочное вооружение и  торпедные  аппараты.
Первоначально  этот  класс  эсминцев  предназначался   для   противолодочной
обороны, но у "Далласа" легкое  вооружение  и  минимальный  экипаж.  На  мой
взгляд, сэр, это лучший корабль в своем классе. Он доставит нас  на  острова
при любой погоде.
   - Значит, вы  уже  в  курсе?  -  насторожился  Доули.  Он  надеялся,  что
подробности  экспедиции  на  атолл  Эника  известны  лишь  отдельным  членам
экипажа.
   - Да, капитан Ив сообщил мне. - Кланце чуть заметно улыбнулся и  добавил:
- Ведь я старший помощник капитана. Насколько я понял, если  ваша  установка
сработает, то вряд ли для кого-то из членов экипажа  испытания  останутся  в
тайне.
   - Да, наверное, не так просто хранить секрет на борту судна, - согласился
Доули.
   - А еще труднее не заметить гигантский гриб, господин Доули.
   По широкому, как автомагистраль, трапу  они  взошли  на  борт,  потом  по
нескольким маршам металлических ступеней поднялись  на  капитанский  мостик,
где Кланце представил Доули капитану "Далласа".
   - Капитан Ив, сэр, а  это  господин  Доули,  -  обменявшись  с  капитаном
приветствиями, объявил он и, кивнув Доули, сказал: - Я отнесу рюкзак в  вашу
каюту, сэр. Не буду вам мешать:
   капитан, наверное, хочет поговорить с вами наедине.
   - Да, - ответил капитан, и  Кланце,  резко  развернувшись,  как  заводная
игрушка, зашагал
   прочь.
   - Приятно познакомиться, капитан Ив.
   Спасибо за помощь. - Доули протянул руку,  и  капитан  твердо  пожал  его
ладонь. "Да у него не мышцы, а стальные тросы,  -  подумал  Доули.  -  Таким
кулаком можно орехи колоть".
   На вид капитану Иву было под шестьдесят:
   худощавый, ростом с Доули, но жилистый, с плоским, как стиральная  доска,
животом. Двигался он с ленивой грацией, не делая ни одного лишнего движения.
Острый подбородок, темно-серые глаза  под  выцветшими,  с  сильной  проседью
бровями. Жесткие короткие усы,  аккуратно  подстриженные  седые  волосы  под
белой форменной фуражкой. Несмотря на жару, ни намека на пот.
   - Уверен, господин Доули, вас в первую очередь  волнует  секретный  груз.
Смею заверить. Груз доставлен на борт в целости и сохранности
   - Хорошо, - односложно ответил Доули: он хотел  сразу  дать  понять,  что
главный здесь Доули и  его  распоряжения  обсуждению  не  подлежат.  -  Если
оборудование  повредят,  то  и  от  отправляться  незачем.  Когда  поднимаем
паруса?
   - "Даллас" будет готов к отплытию к четырем часам дня.  Только,  если  вы
заметили, пару сов у судна нет.
   Доули удивленно моргнул, потом понял и раздраженно буркнул:
   - Это я так, к слову. У вас есть для меня карты погоды или корректировки?
   - Мы  получили  шифрованную  радиограмму,  сообщение  пилота  со  станции
слежения на острове Кваджалейн: "Атолл Эника заканчивает работу". Мы  пойдем
к Маршалловым островам на полном ходу, но будем  там  дней  через  пять,  не
раньше.
   - Пять дней?! Именно этого я и боялся. Капитан  Ив  окинул  его  стальным
взглядом.
   - Это не самолет, господин Доули, а корабль, причем большой, и лететь  по
воде он не может.
   - Ну ладно. Этого  следовало  ожидать.  У  нас  ведь  есть  информация  с
метеоспутников? Как там штормовая погода, надеюсь, все идет по плану?
   Ив подвел Доули к прокладочному столу с  картами  погоды  и  спутниковыми
снимками и длинным худым пальцем  ткнул  в  завихрение  облаков  над  темной
гладью океана.
   - Как мы и предполагали, надвигается тропический циклон. Через  несколько
дней он наберет полную силу. Согласно прогнозам, он идет прямо на атолл.
   - Хорошо. - Потирая руки, Доули наклонился поближе. Хотя по профессии  он
был  инженером-физиком,  за  время  подготовки  к  испытаниям  он   научился
разбираться и в метеорологии.
   Капитан Ив тоже наклонился и, понизив голос, заявил:
   - Скажу  откровенно,  господин  Доули,  я  уже  выразил  начальству  свое
негативное отношение к цели настоящей экспедиции. У  меня  большие  сомнения
относительно разумности возобновления наземных ядерных испытании  независимо
от места их проведения.
   Доули напрягся и, сосчитав  про  себя  до  десяти,  как  можно  спокойнее
ответил:
   - Наверное, вы не понимаете, насколько это необходимо, капитан.
   -  Отлично  понимаю  и  даже  больше,  чем  вы  думаете.  Я  не  единожды
присутствовал на испытаниях водородной бомбы, причем об одном из них, думаю,
вы и понятия не имеете, так как его результаты были засекречены.
   Доули приподнял бровь.
   - В каком году?
   - Еще в  пятидесятых.  Я  тогда  был  новобранцем,  служил  на  островах:
Эниветок, Бикини,  атолл  Джонстон,  неподалеку  от  Гавайев.  Мне  довелось
работать со многими умниками, которые не переставали  умиляться  собственным
расчетам и ни секунды не сомневались  в  величии  своих  изобретений.  И  уж
поверьте мне, господин Доули, когда эти люди, такие же,  как  вы,  создатели
нового  оружия,  столь  высоко  ценившие  свои  способности,   видели   свои
изобретения в действии, они приходили в ужас.
   - Ну что же, скоро и мои черед ужаснуться, - ледяным тоном ответил Доули.
- Приказ вы получили. А я займусь подготовкой испытаний.
   Капитан Ив выпрямился, отошел от прокладочного  стола  и  поправил  белую
фуражку.
   - Да, я получил приказ и выполню его, хотя и не согласен с ним и,  исходя
из многолетнего опыта, считаю безумием  сознательно  вести  судно  прямо  на
ураган.
   Раздуваясь от собственной значительности, Доули  расхаживал  по  мостику,
снисходительно   поглядывая   на   устаревшие   компьютерные   мониторы    и
навигационные приборы.
   - Ураган для нас единственный  способ  провести  испытания,  -  терпеливо
разъяснял он упрямому капитану. - Так что не мешайте мне  работать,  капитан
Ив. А ваше дело следить, чтобы корабль не утонул.

   Юг штата Нью-Мексико.
   Пустыня Хорнада-дел-Муэрто.
   Четверг, 15.13

   Словно выйдя из  кадра  старого  вестерна,  Оскар  Маккэррон  спешился  и
привязал свою резвую пегую  кобылу-двухлетку  к  забору  у  лавки.  Нарочито
громко топая каблуками остроносых ковбойских сапог, он поднялся на крыльцо и
под мелодичный аккомпанемент шпор неторопливо, вразвалочку подошел к двери.
   Лицо Маккэррона избороздили  морщины.  Кожа  задубела  под  стать  старым
сапогам. Светло-голубые глаза всегда  были  прищурены  от  нещадного  солнца
пустыни. Темные очки он не признавал: это баловство для городских неженок.
   Утром, как всегда перед поездкой в город, он побрился, хотя теперь  седые
усы за неделю почти не отрастали.  Перчаток  он  тоже  не  носил:  с  такими
мозолями на ладонях - наверное, они проросли уже до самых костей -  перчатки
ни к  чему.  Главным  украшением  его  костюма  и  предметом  гордости  была
внушительного размера серебряная пряжка с бирюзой в виде цветка тыквы  -  по
размеру она вполне могла служить подставкой для  стакана  с  прохладительным
напитком.
   Маккэррон приезжал со своего ранчо в  городок  за  почтой  только  раз  в
неделю. Этого ему было вполне достаточно для общения с людьми.
   Когда старый ковбой вошел, дверь, как всегда, скрипнула. Маккэррон хорошо
знал одну шаткую половицу и поэтому осторожно поставил левую ногу подальше.
   - Здорово, Оскар, - приветствовал его  хозяин  лавки  Фрэд.  Он  стоял  у
прилавка, опершись на него  локтями,  и  даже  не  удосужился  пошевелиться,
только повел глазами.
   - Фрэд, - выдавил старик,  не  стараясь  казаться  вежливым.  Когда  тебе
восемьдесят, менять привычки поздновато.
   - Почта есть?
   Он и понятия не имел, какая у Фрэда фамилия.  Хотя  Фрэд  купил  лавку  у
супружеской пары индейцев-навахо уже пятнадцать лет назад. Маккэррон  считал
его чужаком. Старики-навахо торговали  здесь  лет  тридцать  пять,  если  не
больше. Они были свои, а Фрэд... ну кто его знает, что он за человек.
   - Мы тебя ждали, Оскар. Для тебя, кроме газет и всего прочего,  есть  еще
письмо с Гавайев. На штемпеле
   Перл-Харбор. Заказное. Ну что скажешь?
   - Скажу, не твоего ума дело. Давай почту.
   Оторвав локти от прилавка, Фрэд пошел в заднее помещение, где был склад и
маленькое почтовое отделение. Маккэррон отряхнул белую пыль пустыни с куртки
и штанов. Теперь их вздумали называть "джинсами", ну а для него это,  как  и
раньше, рабочие штаны "дангери".
   Вернулся Фрэд с  почтой:  газета,  рекламе  открытки  фондов,  вымогающих
пожертвования,  счета...  Ничего  особенного,  кроме  плотного  конверта  из
оберточной бумаги.
   Взяв всю  пачку,  Маккэррон,  превозмогая  любопытство,  нарочно  сначала
проглядел все остальное, а то  ведь  от  Фрэда  просто  так  не  отвяжешься.
Реклама и прочий бумажный мусор пригодятся для разжигания костра,  когда  по
дороге домой он остановится на ночлег под открытым небом. Наконец добравшись
до конверта, он прищурился и прочел на штемпеле:
   Гавайи, Гонолулу. Обратного адреса не было.
   Фрэд навалился на прилавок, нетерпеливо постукивая  костяшками  и  моргая
карими глазами. "Ишь ты, даже  рот  раззявил,  а  щеки-то  как  развесил!  -
покосился на него старик. -  Еще  пара  лет,  и  физиономия  у  него  станет
точь-в-точь бульдожья".
   - Ну что же ты не открываешь? - не выдержал Фрэд.
   - Как бы не так! Размечтался! - огрызнулся Маккэррон.
   Никогда не простит этому хаму, что два года назад он вскрыл его  посылку,
когда Оскар задержался и приехал за почтой на день позже Зычного. В  посылке
был набор видеофильмов из серии "Морские победы".  Маккэррон  обожал  фильмы
про вторую мировую войну.
   Фрэд тогда был просто в шоке, разумеется,  не  из-за  содержания  фильмов
(Маккэррон подозревал, что хозяин лавки предпочитает фильмы с девочками),  а
из-за самого факта, что Оскар  Маккэррон  заказал  себе  видеофильмы.  Он  и
представить себе  не  мог,  что  у  старика  есть  телевизор  и  видеоплеер:
настолько    это    противоречило     тщательно     отработанному     образу
фермера-отшельника, не признающего достижений цивилизации.
   Для всеобщего  обозрения  на  ранчо  Маккэррона,  кроме  жилого  дома  из
саманного кирпича,  был  сарай  и  насос,  качавший  из  водоносного  пласта
Уайт-Сэндз' чистейшую, сладковатую на вкус воду. А на самом деле в доме были
электричество, ванна и все  прочие  удобства.  Был  не  только  телевизор  с
видеомагнитофоном, но даже припрятанная за  домом  спутниковая  антенна.  Он
купил все это в Альбукерке, привез и установил, не сказав никому  ни  слова.
Маккэррону  нравился  образ  "старого  чудака",  но  только   не   в   ущерб
собственному удобству.
   Надо отдать должное Фрэду: он, судя по всему, все два года держал рот  на
замке, но простить обиду Маккэррон все-таки не мог.
   - Да ладно тебе, Оскар! Я целый  день  жду,  когда  ты  придешь,  увидишь
письмо и обрадуешься.
   - Как  мило!  Того  гляди,  предложишь  мне  выйти  за  тебя  замуж,  как
какой-нибудь педик из  Калифорнии.  -  Шлепнув  нераспечатанный  конверт  на
стопку почты, он сунул все под мышку. - Если там есть что-нибудь  интересное
для тебя, узнаешь об этом в следующий четверг. - Он повернулся и вразвалочку
пошел к двери, на этот раз нарочно наступив на скрипучую половицу.
   Дневная жара еще давила, но желтое, как масло, солнце  уже  склонялось  к
черным вершинам гор Сан-Андрес.
   Увидев хозяина, кобылка нетерпеливо забила копытом. На улице было  пусто,
и Маккэррон  позволил  себе  довольно  улыбнуться.  Славная  кобылка!  Любит
поездки в город не меньше хозяина.
   Старик сгорал от нетерпения узнать, что же в  таинственном  конверте,  но
гордость не позволяла ему вскрыть  письмо  прямо  тут,  перед  лавкой:  Фрэд
наверняка следит за ним в засиженное мухами окно.
   Отвязав поводья, старик сел в седло, запихнул почту в седельную  сумку  и
направил коня на восток, где  простиралась  безжизненная  пустыня  ракетного
полигона Уайт-Сэндз.


   'Уайт-Сэндз - дословно Белые Пески.
   Маккэррон по привычке,  не  глядя,  нашел  ворота  в  заборе  из  колючей
проволоки, ограждавшей огромный полигон по всему  периметру,  открыл  их  и,
заехав за ограду, закрыл за собой.
   Он нащупал в кармане старый, потертый пропуск,  который  ему  выдали  так
давно, что  теперь,  пожалуй,  вряд  ли  жив  хоть  один  из  тех,  кто  его
подписывал.  Уже  несколько  лет  право  Оскара  Маккэррона   проходить   на
территорию полигона не оспаривал никто,  даже  лихие  молодчики  из  военной
полиции, сломя голову гонявшие по ослепительно  белому  гипсовому  песку  на
своих вездеходах. Но Маккэррон уважительно относился к властям и государству
вообще, ведь Дядя Сэм сделал ему немало хорошего.
   Да и портить отношения с молодыми вояками-патриотами тоже ни к  чему:  им
везде мерещатся враги отчизны, даже в этой забытой Богом пустыне.  С  такими
шутки шутить - себе дороже.
   Маккэррон ехал к темневшим впереди низким, скалистым предгорьям.  Пустыня
здесь была ровная, как  стол,  и  совершенно  голая,  словно  ее  обработали
гербицидами. Там,  впереди,  она  спускалась  в  кольцо  вулканических  гор.
Наверное, поэтому здесь и решили провеет первые испытания атомной бомбы.
   Когда-то давно все эти земли принадлежали семье Оскара Маккэррона.  Толку
от них было чуть: фермерством тут не прокормишься, да и  добывать  нечего  -
бросовые земли, хуже не найти во всем Нью-Мексико. Но в 1944 году ими  вдруг
заинтересовался "Манхэттен Инжиниринг" и предложил Маккэрронам  продать  их.
Отец с радостью согласился и продал довольно недорого, но значительно дороже
их настоящей стоимости.
   А потом ему неплохо заплатили еще  и  за  то,  что  он  дал  согласие  на
изменение документов в  Земельном  управлении:  его  имя  не  упоминалось  в
архивных записях, сделка о передаче земли была произведена тайно, и появился
новый, фиктивный договор  об  аренде,  заключенный  между  правительством  и
мифической семьей фермеров Макдоналдс.
   Правительство и те, кто работал  для  Манхэттенского  проекта,  построили
ферму и мельницу и сочинили правдоподобную сказочку  про  семью  Макдоналдс,
которые жили в  Тринити-Сайт.  Только  потом,  в  июле  1945-го,  когда  там
произвели испытания ядерной бомбы, Маккэррон понял, зачем  понадобилась  вся
эта секретность. Ядерный взрыв произошел якобы на заднем дворе фермы. Но  ни
репортеры,  ни  позднее  противники   ядерного   оружия   никаких   фермеров
Макдоналдс, естественно, не нашли.
   Отец Маккэррона заключил с властями еще одну сделку.  Это  было  в  самые
тяжелые годы второй мировой войны, когда немцы победно шествовали по Европе,
а Японская империя укрепляла позиции в Тихом океане.  Все  больше  и  больше
американских солдат гибло в боях,  и  отцу  Маккэррона  совсем  не  хотелось
прочитать имя своего молодого, здорового сына в  списках  убитых,  пропавших
без вести или раненых. Он согласился на тайную сделку по  передаче  земли  в
обмен на освобождение сына от воинской службы.
   Хотя земля здесь неприветлива, отец любил ее, а контракт гарантировал ему
и членам его семьи право приезжать сюда в любое время,  если  такое  желание
возникнет. Вот уже тридцать четыре года, как нет отца, но  в  память  о  нем
Маккэррон завел обычай хотя бы раз в неделю ночевать на природе под звездным
небом, наслаждаясь тишиной и покоем вскормившей его земли.
   Радуясь простору, резвая кобылка без понуканий перешла на рысь, а потом и
на галоп. Перескакивая низкие выступы базальта и  гулко  стуча  копытами  по
спекшейся тверди пустыни У Маккэррона было излюбленное местечко для стоянки,
и лошадь отлично знала дорогу.
   Они добрались до чашеобразной лощины  еще  засветло.  Кое-где  на  черных
скалах яркими пятнами зеленел живучий  лишайник.  Лощинка  была  припорошена
гипсовым песком, словно над пустыней пронеслась метель. В карстовой воронке,
в тени скалы, притаилось крошечное озерцо кристально чистой родниковой воды,
пробившейся сквозь толщу песчаного пласта.
   Маккэррон сразу  пошел  к  роднику  и  жадно  хлебнул  несколько  глотков
прохладной, сладкой воды. Пегая стояла за  спиной,  нетерпеливо  толкая  его
мордой в плечо. Напившись досыта,  Маккэррон  отошел,  и  кобылка,  радостно
фыркая, тоже припала к воде.
   Потом старик распряг лошадь, привязал ее к пню и, захватив мачете,  пошел
за  сушняком  мескитового  дерева  для  костра.  От   него   костер   быстро
разгорается, весело потрескивает, выстреливает снопы искр и наполняет ночной
воздух густым ароматным дымком.
   Достав из седельной сумки загадочное письмо, Маккэррон  подержал  его  на
ладони и решил еще чуть-чуть потерзать свое любопытство. В  последнее  время
жизнь не баловала его сюрпризами.
   Скомкав рекламные листовки и прочий бумажный мусор,  он  засунул  их  под
мескитовые сучья и, как всегда, одной  спичкой  разжег  костер.  Дрова  были
такие сухие, что, казалось, воспламенились сами собой.
   Расстелив одеяло и  тонкий  спальный  мешок,  Маккэррон  достал  кухонные
принадлежности. Закинув голову, он смотрел, как на темнеющем  небе  высыпают
звезды и сияют все ярче и ярче, как бриллианты на черном бархате, - ну разве
увидишь такое в городе?
   Когда костер разгорелся, Маккэррон уселся на свои любимый камень,  достал
конверт, вскрыл и вытряхнул содержимое на мозолистую ладонь.
   - Что за чертовщина? - разочарованно протянул он. -  Стоило  полдня  себя
мучить!
   Из  конверта  выпал  маленький  прозрачный  пакетик  с  каким-то   черным
порошком, похожим на пепел, и полоска бумаги. Старик покрутил пакетик,  сжал
пальцами, и порошок скрипнул. На полоске бумаги чернилами четко и  аккуратно
было выведено всего несколько слов:

   ЗА ТВОЙ ВКЛАД В ПРОШЛОЕ.

   Ни подписи, ни числа, ни адреса...
   - Что за чертовщина? За какой еще вклад? Он ругнулся на лошадь, как будто
пегая знала, но не хотела отвечать на  его  вопрос.  Да  что  же  такого  он
сделал? Единственное, что приходило на ум, так это тот  случай,  когда  игра
судьбы дала ему в наследство землю, где  провели  испытания  первой  атомной
бомбы.
   Оскар Маккэррон гордился этой  страницей  истории  своей  страны:  именно
тогда зародился  ядерный  век,  положивший  конец  второй  мировой  войне  и
остановивший кровожадных японцев, вознамерившихся завоевать полмира. Ведь, в
сущности, с того самого испытания и началась "холодная война",  приведшая  к
созданию  нового  супермошного  оружия,  которое  помогло   укоротить   руки
проклятым коммунистам. Да, Оскар Маккэррон гордился тем, что был причастен к
этому... Но ведь сам-то он ничего не сделал.
   Что еще может означать загадочное послание?
   - Какой-то псих! - пробурчал он и, разорвав письмо, швырнул его вместе  с
пакетиком пепла в потрескивающий костер из мескитовых сучьев.
   Расстегнув сумку с едой, он достал банку с красным перцем Чили, открыл ее
консервным ножом и опрокинул содержимое в котелок над костром. Потом  извлек
баночки со своими излюбленными специями - мексиканским  перцем  халапеньо  и
обжаренным зеленым перцем чили - и добавил понемногу, чтобы придать  готовым
консервам остроту.
   В котелке булькала еда, а старик вслушивался в ночную тишину: ни птиц, ни
летучих мышей, ни цикад... Только безмолвие пустыни, непроницаемая  мгла,  в
которой слышишь собственное дыхание, толчки пульса в ушах. Слышишь даже свои
мысли: ведь здесь тебя ничто не отвлекает. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул,
смакуя острый запах специй и жареного перца.
   Внезапно тишину нарушила пегая: она фыркнула и заржала.
   - Угомонись! - прикрикнул на нее Маккэррон, но пегая  все  не  унималась:
шумно фыркала, перебирала копытами, нервно  вскидывала  голову,  словно  чуя
опасность.
   - Да что с тобой? - спросил он, тяжело  поднимаясь  на  старческие  ноги.
Кобыла вела себя так, будто рядом бродит кугуар или медведь, но ведь  такого
быть не может. В пустыне Хорнада-дел-Муэрто выживают  только  мелкие  твари:
ящерицы, гремучие змеи да кенгуровые крысы.
   Тут он услышал голоса, чей-то шепот,  поток  слов  на  непонятном  языке,
обрушившийся на него неизвестно  откуда,  пение,  барабанный  бой,  а  потом
истошный крик. А еще слышалось  какое-то  шипение,  вроде  шума  атмосферных
помех, когда телевизор включен на всю катушку, а передача  или  видеокассета
уже кончилась.
   - Что за чертовщина? Да что там такое? Маккэррон подошел к седлу  и  взял
ружье. Поднялся ветер, и он почувствовал на щеках его горячее прикосновение.
Но ведь ночью в пустыне бывает прохладно. Что это: пыльная буря? Пожар?
   Закатывая глаза, пегая металась на привязи. Вдруг она отпрянула, а  потом
рванулась и налетела боком на шершавую вулканическую скалу, словно  какая-то
невидимая сила швырнула ее на склон лощинки.
   - Спокойно, девочка! Спокойно! - По пятну на камне Маккэррон  понял,  что
лошадь ободрала бок в кровь, но сейчас было не до этого.
   Откуда же взялся гул  и  рев?  Он  угрожающе  потряс  ружьем  и  закричал
неизвестно кому или чему:
   - Вздумали со мной шутки шутить? Я вам живо отобью  охоту!  -  У  старика
слезились глаза. Он выстрелил в воздух, но  хлопок  выстрела  растворился  в
оглушительном хоре голосов.
   Как жар из раскаленной печи, воздух пустыни опалил  старику  губы,  обжег
зубы, горло. Он пошатнулся. Обезумев от страха,  дико  закричала  лошадь,  и
ужас животного передался ему быстрее, чем он успел разобраться в хаосе своих
ощущений.
   Вдруг ночь вокруг Маккэррона взорвалась, и в лощину вместе с разъяренными
голосами, шепотом и криками хлынул ослепительный  свет  и  нестерпимый  жар,
словно прямо ему на колени кто-то бросил маленькое солнце.
   Вспышка ядерного огня оборвала жизнь Оскара Маккэррона.




   Нью-Мексико.
   Окрестности Аламогордо, Тринити-Сайт.
   Пятница, И.08

   После Альбукерке за руль взятого напрокат "форда-таурус" села Скалли. Они
ехали на юг  по  плоской  южной  части  Нью-Мексико.  Сначала  дорога  круто
поднялась наверх, а потом начала плавно спускаться, углубляясь в пустыню,  и
тут в машине забарахлил кондиционер.
   Сидевший рядом Малдер то сворачивал,  то  разворачивал  сводку  необычных
происшествий, которую рано  утром  принесла  представительница  Министерства
энергетики Розабет Каррера.
   - Думаю, вас это заинтересует, агент Малдер, - сказала  она,  вручая  ему
копию документа, пришедшего из информационного  центра  МЭ.  -  Министерство
извещает  заинтересованных  лиц  о  необычных  происшествиях,  связанных   с
радиацией. И меня в том числе. Данный случай явно из этой категории.
   Скалли взяла из рук Малдера лист и пробежала глазами краткое описание еще
одного трупа, сгоревшего при таинственных обстоятельствах,  предположительно
в результате вспышки  ядерной  радиации.  Произошло  это  далеко  от  Центра
ядерных исследований Тэллера,  на  полигоне  Уайт-Сэндз,  рядом  с  печально
знаменитым Тринити-Сайт, где в  июле  1945  года  провели  первые  испытания
атомной бомбы.
   - Какая же тут связь со смертью доктора Грэгори?  -  спросила  Скалли.  -
Погиб старый фермер, хозяин ранчо,  не  имевший  ни  малейшего  отношения  к
разработкам нового ядерного вооружения.
   Розабет Каррера пожала плечами.
   - Обратите внимание на  подробности.  Думаю,  связь  есть.  Вряд  ли  это
простое совпадение: такая смерть не каждый день встречается.
   Малдер взял сводку и, прочитав краткое описание еще раз, сказал:
   - Надо бы проверить, Скалли. Может, именно так мы и выйдем на  версию.  И
тогда у нас будет не один, а два ключа.
   Вздохнув, Скалли согласилась:
   - Может, ключ именно в том, что  на  первый  взгляд  никакой  связи  нет.
Разберемся на месте.
   Они помчались в аэропорт  Окленд,  купили  билет  на  ближайший  рейс  до
Солт-Лейк-Сити, оттуда  полетели  в  Альбукерке,  взяли  напрокат  машину  и
отправились на юг.
   Скалли превышала предельно допустимую скорость километров на двадцать, но
остальные ехали еще быстрее. Когда мимо проскочил огромный грузовик с  тремя
прицепами, она инстинктивно вцепилась в руль, но продолжила разговор:
   - Насколько я поняла, Малдер, пока рабочая  версия  у  нас  следующая:  в
лаборатории доктора Грэгори  произошла  трагическая  ошибка  или  кто-то  из
активистов антиядерного движения ее ловко подстроил.  Ну  и  какая  в  обоих
случаях может быть связь со смертью фермера на пустынном полигоне?
   Малдер в очередной раз сложил сводку и спрятал в карман куртки.
   - Мы мыслим слишком узко, Скалли. Может,  есть  неявная  связь,  какое-то
общее отношение к ядерному оружию. Ракетный поли гон... лаборатория  ядерных
исследовании...
   - С таким же успехом в этот ряд можно  включить  и  весь  государственный
аппарат.
   - Ну что же, зато у нас будет более широкое поле для маневра.
   После минутной паузы он, покосившись на Скалли, добавил:
   - Надеюсь,  на  месте  многое  прояснится.  Я  позвонил  из  аэропорта  в
Вашингтон и думаю, в Уаит-Сэндз уже  прислали  по  факсу  данные  на  Оскара
Маккэррона. Посмотрим, может, между ним и доктором Грэгори и на  самом  деле
есть некая связь. Это было бы весьма кстати.
   Оторвав глаза от ленты дороги, Скалли задумчиво ответила:
   - Посмотрим.
   Они решили отложить обсуждение дела до тех пор, пока не прибудут к месту,
где нашли обгоревший труп старого фермера.
   Солнце  нещадно  палило  сквозь  стекла,  и  Малдер,  ерзая  по  сиденью,
проворчал:
   - Предлагаю в следующий раз, прежде чем брать напрокат машину,  выяснить,
какого цвета обивка у сидений. Если черная - не брать.
   - Принято, - продолжая следить за дорогой,  согласилась  Скалли.  Стрелка
спидометра перевалила за сто двадцать, потом за сто тридцать  километров,  и
Скалли вспомнила, что Нью-Мексико  с  его  пустынными  автомагистралями  был
первым штатом, где под бурные восторги  местных  жителей  подняли  предельно
допустимую скорость.
   На обочине стоял знак:

   ОСТОРОЖНО! НЕ БЕРИТЕ ПАССАЖИРОВ - РЯДОМ ТЮРЬМА.

   - Дивный уголок! - прокомментировал Малдер.
   Они проехали Сокорро  и,  миновав  городишко  Сан-Антонио,  повернули  на
восток, вглубь пустыни Хорнадо-дел-Муэрто, вполне оправдывающей свое мрачное
название - "Путь к смерти". В Стэллион-Гейт, у северного входа на территорию
полигона Уайт-Сэндз, они притормозили у  контрольно-пропускного  пункта.  Из
будки вышел охранник, поздоровался и, проверив документы,  пропустил  машину
на полигон.
   Прикрыв глаза от солнца ладонью, Скалли осмотрела унылый пейзаж -  словно
труп некогда плодородного края. Она не раз видела  его  на  фотографиях,  но
оказалась здесь впервые.
   - Раз в году ворота открывают для туристов и паломников, чтобы они своими
глазами увидели Тринити-Сайт и то, что осталось от ранчо Макдоналдс. Если  я
не  ошибаюсь,  это  километров  пятнадцать  вглубь  полигона.  Смотреть  там
особенно не на что: груда камней да мемориальная плита.
   - Именно так я всегда и мечтал провеет;
   отпуск. Приехать сюда и постоять в эпицентре
   Скалли молчала. Вряд ли Малдер в курсе  ее  "боевого"  прошлого  в  рядах
борцов антиядерного движения, и у нее нет  ни  малейшего  желания  делиться.
Правда, она чувствовала себя не в своей тарелке: ведь  она  всегда  доверяла
Малдеру и привыкла ничего от него  не  скрывать.  "Так  что  же  мешает  мне
сейчас? - пыталась разобраться в своих  чувствах  Скалли.  -  Смущение?  Или
чувство вины?" Она глубоко вздохнула.  Сейчас  не  до  этого:  они  приехали
работать.
   Подрулил джип с двумя военными полицейскими.  Скалли  и  Малдер  неохотно
вылезли из комфортабельного "форда" с кондиционером  и  поздоровались.  Хотя
оба были одеты неподходящим образом для поездки по гипсовым пескам,  офицеры
не обратили на это никакого внимания и пригласили агентов  ФБР  пересесть  в
джип. Спрятав кейсы под  заднее  сиденье,  Малдер  помог  Скалли  залезть  в
машину.
   Не разбирая дороги, подпрыгивая на выбоинах, джип  мчался  по  пустыне  -
Скалли и Малдеру приходилось держаться изо всех сил.  Их  провожатые  только
потуже подтянули шлемы.
   Они приехали к чашеобразной лощинке, где около отгороженной площадки  уже
толпилась группа военных полицейских и летных  офицеров.  Кто-то  в  костюме
радиационной защиты и со счетчиком Гейгера осматривал место происшествия.
   Не обращая  внимания  на  онемевшие  ноги,  Скалли  вылезла  из  джипа  и
почувствовала, как у нее похолодело внутри. Они  молча  подошли  к  лощинке,
окруженной темной вулканической скальной породой.
   Казалось, вся она изнутри оплавилась.
   Скалли и Малдер представились. Поджидавший их полковник протянул  Малдеру
факс.
   - Нам прислали его из ФБР, агент Малдер, но ничего нового здесь  нет.  Мы
прекрасно знали старика Оскара.
   - Отлично, - обрадовался Малдер. - Расскажите  нам  все  самым  подробным
образом.
   - Этот старикан, хозяин ранчо, приезжал на полигон раз в  неделю  испокон
веку. Когда-то  эта  земля  принадлежала  его  отцу,  потом,  когда  участок
понадобился для испытаний, он ее продал. Из соображений секретности имена во
всех документах  по  продаже  были  изменены  так,  чтобы  разыскать  бывших
владельцев  стало  невозможно.  Наверное,  уже  тогда  опасались   оголтелых
демонстрантов, а может, и немецких шпионов. - Кивнув на оплавленную  взрывом
лощинку, полковник заметил: - И судя по тому, что  случилось,  опасались  не
без оснований.
   Скалли не могла оторвать  глаз  от  воронки.  От  чудовищной  температуры
гипсовый песок испекся и превратился в керамическую  глазурь,  в  закаленное
стекло зеленоватого оттенка.
   - Тринитит, - произнесла она.
   - О чем это ты? - удивился Малдер. Скалли кивнула в сторону  сплавившейся
лощинки.
   - Уверена, экспертиза покажет, что это тринитит. В эпицентре взрыва после
испытаний в Тринити-Сайт от тепловой вспышки  песок  превратился  в  стекло.
Получились такие  необычные  камешки.  Их  даже  собирали  для  сувениров  и
украшений.
   - Давайте подойдем поближе,  -  предложил  полковник.  -  Раз  вам  нужна
информация, лучше все как следует осмотреть.
   - Спасибо за сотрудничество, полковник! - поблагодарила Скалли.
   Подтянутый, загорелый полковник повернулся к ней и заметил:
   - Этот орешек нам не по зубам, агент Скалли. Уступаем вам.
   Войдя вслед за полковником  внутрь  заграждения,  Скалли  по  обожженному
песку спустилась в лощинку. В лучах солнца на скалистом  склоне  поблескивал
расплавленный гипс.
   Перед ними чернели два обгоревших трупа:
   от человека остался жалкий скелет, а  лошадь  стала  плоской,  словно  ее
впечатали в  песок.  Вплавленные  в  стекло  трупы  выглядели  неестественно
страшно, как на полотне художника-фантаста, и напоминали янтарные  украшения
с завязшими в смоле насекомыми.
   Малдер передернулся и, отвернувшись, чтобы не видеть того,  что  осталось
от лица несчастного, поддержал Скалли под руку и пробормотал:
   - Ненавижу огонь!
   - Знаю, Малдер. - Она не стала говорить о  том,  что  чувствует  сама.  -
Давай уйдем отсюда поскорее.
   Она отвернулась, а перед глазами все стояли обгоревшие трупы с фотографий
из музея общества "Нет ядерному безумию!" в Беркли.
   Неужели это случилось снова?

   Сан-Антонио, Нью-Мексико.
   Историческое кафе "Сова".
   Пятница, 13.28

   На обратном пути, перед тем как свернуть  на  магистраль  на  Альбукерке,
Скалли и Малдер решили остановиться и  зайти  в  историческое  кафе  "Сова".
Большое, словно загорелое здание из  саманного  кирпича,  очень  похожее  на
заброшенный   павильон   для   киносъемок,   было,   пожалуй,   единственной
достопримечательностью Сан-Антонио.  На  покрытой  гравием  площадке  стояли
четыре видавших вида грязных грузовичка, два мотоцикла  "харлей-дэвидсон"  и
старый микроавтобус "форд".
   - Ну что, рискнем, Скалли? Все равно придется где-то  перекусить:  дорога
длинная.
   Сложив автомобильный атлас, Скалли вылезла из машины на жару  и  прикрыла
ладонью глаза.
   - Да, с аэропортами в Нью-Мексико явно негусто, - проворчала она и  пошла
за Малдером к матовой от дорожной пыли стеклянной двери кафе.  Когда  он  ее
распахнул, Скалли прочла на внутренней стороне двери, что  ресторан  одобрен
Автомобильной ассоциацией Америки.
   Внутри было сумрачно и  шумно.  Скалли  предпочитала  подобные  заведения
обходить стороной. Малдер, напротив, обожал такие местечки.
   - Смелее, Скалли! Видела вывеску? Ведь это же историческое кафе.
   - Знаешь, по-моему, я о нем что-то слышала. Кажется, оно имеет  отношение
не то к Манхэттенскому проекту, не то к испытаниям в Тринити-Сайт.
   -  Значит,  мы  сделали   правильный   выбор.   Отведаем   "тематических"
гамбургеров.
   У стойки бара толпились фермеры, даже не снявшие  широкополые  ковбойские
шляпы,  водители-дальнобойщики  в  старых  бейсбольных  кепках  и  несколько
туристов. В углу кто-то играл на автомате в  пинбол.  Над  баром  и  в  зале
мигала неоновая реклама дешевых сортов пива.
   - Шикарная  забегаловка!  Посмотри,  Скалли:  мягкие  кресла,  обивка  из
классного кожзаменителя.
   - А ты как думал!
   У кассового аппарата появился здоровый индеец-навахо с черными с  сединой
волосами. Стянутыми в хвост, в джинсах, клетчатой хлопчатобумажной рубашке с
перламутровыми пуговицами-кнопками и в галстуке "боло" с бирюзовым зажимом.
   - Выбирайте столик! - предложил  он,  обведя  незанятые  кабинки  широким
жестом,  достойным  короля,  и  принялся  протирать  стоику   бара,   откуда
доносились возбужденные голоса и обрывки невероятных историй.
   Стены кафе "Сова" пестрели плакатами, фотографиями испытаний на  полигоне
Уайт-Сэндз и грамотами за участие  в  учениях  в  условиях  ядерного  удара.
Повсюду висели фотогравюры в рамках с изображениями  грибовидных  облаков  в
пустыне. Такие же, только поменьше, были выставлены на продажу в  стеклянной
витрине рядом со  старенькой  кассой.  А  еще  здесь  продавались  блестящие
желтовато-зеленые камешки тринитита.
   - Пойду взгляну, Малдер. Вдруг там есть что-нибудь занятное.
   - Иди, а я займу стол и сделаю заказ.
   - Не знаю, можно ли тебе это доверить?
   - Разве я хоть раз ошибался? - отшутился  Малдер  и,  прежде  чем  Скалли
успела возразить, скрылся в лабиринте кабинок.
   Скалли подошла к витрине, взяла маленькую  брошюрку  с  фотографией  кафе
"Сова" на обложке и, пробежав глазами несколько незамысловатых фраз,  словно
вернулась  в  свое  университетское  прошлое,  когда  она  изучала   историю
"холодной войны", гонки вооружений и истоки ядерной программы США.
   Во времена, когда машин с кондиционерами еще не было, в  кафе  "Сова"  по
дороге из Лос-Аламоса в  Тринити-Сайт  частенько  останавливались  ученые  и
инженеры, работавшие над Манхэттенским проектом. Магистралей  между  штатами
тогда еще не построили,  и  жарким  летом  1945  года  подобное  путешествие
граничило с подвигом.
   По инструкции останавливаться в пути  было  запрещено,  но  кафе  "Сова",
стоявшее на перекрестке дорог посреди пустыни, как  нельзя  лучше  подходило
для короткой передышки. Легкий обед, стаканчик  холодного  пива  и  снова  в
путь, на восток, в безжизненную пустыню, где правительство  решило  провести
первые испытания атомной бомбы.
   Заметив у витрины Скалли, индеец подошел и осведомился:
   - Чем могу служить?
   Вздрогнув от неожиданности, Скалли показала на коллекцию камней.
   - Будьте добры, дайте мне камешек тринитита.
   - Вон тот, за пять долларов? - Достав ключик, он открыл крышку витрины  и
извлек маленький камешек. Потом положил обратно и взял другой,  побольше.  -
Возьмите лучше вот этот. Хотя, на мой взгляд, на пять долларов  он  тоже  не
тянет.
   Скалли взяла камень и, сжав  на  ладони,  попыталась  представить,  какая
чудовищная сила его сотворила. Не длительный геологический процесс в  недрах
земли, а созданный руками человека ад,  длившийся  всего  несколько  секунд.
Камень был на ощупь гладким и прохладным. Скалли  показалось,  что  от  него
покалывает ладонь, но это была просто игра воображения.
   Расплатившись, она отправилась осматривать другие экспонаты.
   Еще  до  начала  второй  мировой  войны  бывший   хозяин   кафе,   старый
индеец-навахо, начал собирать коллекцию бутылок. Он, конечно, ничего не знал
про  секретный  ядерный  проект,  хотя  не  мог   не   заметить   машины   с
государственными номерами, зачастившие в эту глушь,  военных  начальников  и
инженеров в костюмах с галстуками, которые, даже если бы очень  постарались,
не сумели бы прикинуться местными фермерами или индейцами из резервации.
   "Наверное, инженеры, работавшие  над  Манхэттенским  проектом,  выглядели
здесь так же дико, как и мы с Малдером",  -  подумала  Скалли  и  продолжила
чтение.
   За несколько дней до начала испытаний в июле 1945 года какой-то  инженер,
один из завсегдатаев кафе "Сова", предупредил старого хозяина. Не вдаваясь в
подробности, он намекнул, чтобы тот на пару  дней  спрятал  хрупкое  стекло.
Старик так и сделал, и коллекция бутылок уцелела, хотя  во  время  испытаний
стены дрожали во всей округе. Имя заботливого инженера, во имя его же блага,
осталось в тайне.
   Сжимая в руке  сувенир,  Скалли  вернулась  в  зал  и  отыскала  Малдера.
Расположившись поудобнее, он в который раз перечитывал факс, переданный  ему
на полигоне Уайт-Сэндз, и потягивал чай  со  льдом  из  красной  пластиковой
чашки.
   Усевшись напротив, Скалли увидела, что он и ей заказал чай со льдом.  Она
положила  камешек  на  стол,  и  Малдер  тут  же  схватил  его  и   принялся
разглядывать со всех сторон.
   - Помнится, когда я купил сувенир в  подобном  заведении,  ты  надо  мной
посмеялась.
   - Это совсем другое дело.
   - Ну разумеется! - с издевкой ухмыльнулся он.
   - Да, другое. Это тринитит. Помнишь, я тебе рассказывала?
   Пристально разглядывая камень в тусклом свете  неоновой  рекламы,  Малдер
заметил:
   - Точь-в-точь как с места происшествия.
   Скалли кивнула.
   Разговор прервала официантка: она  поставила  перед  ними  по  корзиночке
горячей жареной картофельной стружки и  по  огромному,  сочному  гамбургеру,
завернутому в бумагу.
   - Вот увидишь, Скалли, тебе понравится. Это фирменное блюдо  заведения  -
чизбургер с зеленым перцем чили. - Малдер взял чизбургер,  откусил  здоровый
кусок и, даже не прожевав, капая соком, проговорил: - Вкуснотища! Они  прямо
тут проворачивают мясо через мясорубку,  а  для  аромата  добавляют  зеленый
перец чили. В Вашингтоне такого не найдешь.
   - А я, может, и искать бы не стала. - Взяв  в  руки  огромный  чизбургер,
Скалли  с  сомнением  оглядела  его,  решая,  с  какой  стороны   безопаснее
приступить, и проверила, достаточно ли на столе  салфеток.  Но,  попробовав,
была вынуждена согласиться с Малдером.
   - Итак, Скалли, вернемся к делу. Что  мы  имеем?  Два  трупа,  вернее,  с
лошадью три.  В  обоих  случаях  смерть  наступила  в  результате  внезапной
тепловой вспышки, похожей на  маленький  ядерный  взрыв.  Один  произошел  в
стенах лаборатории, другой - посреди дикой пустыни.
   Скалли подняла палец, заметила,  что  он  испачкан  в  кетчупе,  схватила
салфетку, вытерла и продолжила:
   - В первом случае погиб ученый-ядерщик, работавший над секретным проектом
нового мощного оружия, а вторая смерть случилась на полигоне Уайт-Сэндз, где
военные могли проводить испытания подобного оружия. Вот тебе и связь.
   - Но ведь в кабинете доктора Грэгори  эксперименты  не  проводились.  Там
одни компьютеры. Да и в ящике картотеки ядерной боеголовки мы не нашли. Даже
если  бы  вояки  решили  испытать  Брайт  Энвил,  вряд  ли  они  выбрали  бы
Уайт-Сэндз. Ведь для этого есть  отличный  ядерный  полигон  в  Неваде  -  с
оборудованием, надлежащей охраной и все такое прочее. Кроме  того,  тебе  не
показалось, что для полковника с полигона Уайт-Сэндз все это не было  полной
неожиданностью?
   - Показалось, - неохотно согласилась Скалли. - Ему явно  не  хотелось  во
всем этом разбираться.
   Малдер вытер рот салфеткой.
   - Знаешь, Скалли, нам нужно искать неявную связь. Может,  она  вообще  не
имеет никакого отношения к Брайт Энвил.
   - Ну а к чему же тогда имеет? Малдер доел последний  кусок  чизбургера  и
занялся остатками картофельной стружки.
   -  Между  Эмилом  Грэгори  и  Оскаром  Маккэрроном,  по  всей  видимости,
существуют какие-то связи со времен второй мировой войны. Оскар Маккэррон  -
старый  фермер,  который  всю  жизнь  так  и  просидел  на  своем  ранчо   в
Нью-Мексико. Доктор Грэгори тоже родом из Нью-Мексико. Полвека назад работал
над  Манхэттенским  проектом,  потом  в  Лос-Аламосе,  а  потом  переехал  в
Сан-Франциско и начал работать в Центре ядерных исследований Тэллера.
   - Ну и что дальше, Малдер? Он пожал плечами.
   - Ничего. Пока еще не знаю. Просто мыслю  вслух.  Надо  больше  напрягать
воображение, рассматривать все варианты. Что общего могло быть у  этих  двух
людей? Мы знаем, что Грэгори участвовал в испытаниях в Тринити-Сайт, а семье
Маккэррона принадлежала земля, где эти испытания проводили.
   Отправив в рот кусочек картошки, Скалли
   заметила:
   - Тебе не кажется, Малдер,  что  временами  твое  воображение  становится
слишком необузданным?
   - Разве?! - притворно изумился Малдер.  -  А  сколько  раз  мои  безумные
догадки оказывались верными?
   Скалли съела еще кусочек.
   - Бывало и такое. Малдер вздохнул.
   - Хотя ты ужасная зануда, Скалли, я все равно тебя люблю. Она улыбнулась.
   - Должен хоть кто-то держать тебя в рамках.
   Вытерев руки салфеткой, Малдер достал карту Нью-Мексико.
   - Интересно, далеко ли отсюда Розуэлл*? Может, стоит туда заглянуть.
   - Нет, не стоит! Мы должны успеть на самолет.
   - Ну что, попалась? - рассмеялся Малдер. - Да я просто пошутил.

   Гонолулу, Гавайи.
   Компания "Камида Импорте".
   Пятница, 14.04

   Райан  Камида  сидел  за  безукоризненно  чистым  столом  в  офисе  своей
компании, расположившейся на четырех этажах небоскреба, и аккуратно  выводил
адрес на конверте.
   Перьевая ручка четко двигалась по бумаге, буквы выходили прямые и ровные,
и непросохшие черные чернила поблескивали, как спекшаяся кровь.
   Две стены в его угловом кабинете занимали окна, из которых открывался вид
на остров Оаху, но жалюзи почти всегда были полузакрыты.  Камиде  нравилось,
когда теплые солнечные лучи касались изуродованной шрамами кожи лица,  нежно
ласкали тело, как когда-то  давно,  в  безмятежном  полузабытом  детстве  на
острове, затерянном где-то в Тихом океане.
   Но когда солнце светило слишком ярко, его лучи обжигали, как  огонь.  Они
напоминали об упавшем с неба пламени, о вспышке чудовищной силы, которая как
будто подожгла сам воздух.
   Белые как снег волосы  Камиды  были  аккуратно  подстрижены  и  тщательно
уложены.  Во  взрослой  жизни  ему  удивительно  везло:  деньги  у  него  не
переводились, их с лихвой хватало на одежду, вещи, комфорт...
   Но не все можно купить за деньги. Правда, всего ему и не нужно.
   Его  отекшие,  словно  восковые  пальцы  твердо,  как   оружие,   сжимали
полированную ручку - впрочем, в каком-то смысле она и была оружием. Слова из
письма эхом отдавались в голове. Камида писал адрес ровным, четким почерком,
буквы безошибочно выходили из-под пера и выстраивались одна за одной.
   Довольный  результатом,  Камида  положил  ручку   в   знакомую   ложбинку
письменного прибора рядом с чернильницей  и  взял  конверт  в  руки,  обводя
пальцами края и острые углы. Он не сомневался, что правильно заполнил адрес.
Камида никогда никого не просил помочь, хотя сам видеть  результатов  своего
труда не мог.
   Райан Камида был слеп.
   С каждым отправленным письмом, с  каждой  найденной  мишенью  его  тайный
список становился все короче. Имена виновных навечно отпечатались  в  памяти
Камиды.
   Он  сидел  за  столом  в  своем  кабинете,   теплое   гавайское   солнце,
проскальзывая сквозь щели жалюзи, нежно гладило кожу, но он чувствовал  себя
очень одиноким (правда, ему самому захотелось побыть одному, и  он  отправил
всех  сотрудников  со  своего  этажа  пораньше  домой).  Сначала  сотрудники
возражали, ссылаясь на  неоконченную  работу,  неотложные  дела  и  грядущие
убытки, но Камида заплатил  им  в  полтора  раза  больше  обычного,  и  они,
довольные, разошлись по домам. На фирме все  давно  привыкли  к  чудачествам
Камиды.
   Так что теперь он один, и никто не мешает ему  заниматься  самым  главным
делом.
   Чтобы успокоить тайные муки совести, правительство на  протяжении  долгих
лет помогало Камиде, то под благовидными предлогами подкидывая ему  подачки,
то явно отдавая предпочтение его компании в заключении выгодных сделок. Ведь
он бизнесмен-инвалид,  да  еще  из  национального  меньшинства  (правда,  на
Гавайях уроженцы тихоокеанских островов не редкость). На  самом  деле  здесь
среди массы японских туристов и туземцев в меньшинстве

   * Розуэлл - город в штате  Нью-Мексико,  получивший  широкую  известность
благодаря неоднократно замеченным
   там НЛО.

   как раз белые.
   Камида  делал  все  возможное  для  процветания   своей   компании.   Они
специализировались  на  импорте   экзотических   изделий   с   малоизвестных
тихоокеанских островов - Элугелаб, Трук, атолл Джонстон  и  других  островов
Маршалловой гряды. Туристам  нравится  скупать  побрякушки,  привезенные  из
дальних стран с непонятными названиями.
   Деньги были нужны Камиде для главного дела его жизни.
   Нащупав клапан, он вложил в конверт написанную от руки записку, крошечный
пузырек  и  запечатал  письмо.  Он  почувствовал  облегчение,  но  это  было
мимолетное чувство.
   Сколько бы писем он ни  отправил,  сколько  бы  виновных  ни  нашел,  ему
никогда не вернуть к жизни свой народ. Это был геноцид в чистом виде:  такой
"работе" позавидовал бы сам Адольф Гитлер.  В  один  миг  вся  семья  Райана
Камиды, все его родственники, все племя...  весь  остров  исчез  во  вспышке
света и огня. Выжил только один мальчик.
   То, что именно ему суждено было уцелеть, Камида не считал  ни  чудом,  ни
благословением свыше. Просто он всю жизнь мучается жутким упоминанием о  тех
секундах, а для всех остальных этот кошмар кончился сразу.
   Во всяком случае, так он думал раньше.
   А голоса в его голове все кричат и кричат, как и в тот  день,  когда  ему
было десять.
   Отложив конверт, Камида принюхался к душному воздуху кабинета и,  закинув
обожженное лицо, уставился невидящими глазами в потолок.  Он  не  видел,  но
чувствовал, ощущал, что надвигается шторм.
   Внутренним зрением Камида видел бурное море ослепительно белого  света  с
мелькающими призрачными лицами, искаженными адской  болью.  Хоть  он  и  был
слеп, но знал: они здесь. Они не оставят его в покое.
   Призраки  его  испепеленного  народа  становились   все   беспокойнее   и
беспокойнее. Если он не  выберет  им  новую  жертву,  они  найдут  ее  сами.
Призраки ждали своего часа слишком долго и больше не подчиняются воле Райана
Камиды.
   Взяв письмо, Райан Камида поднялся из-за стола,  легко  и  непринужденно,
как зрячий, вышел из кабинета  в  коридор  и  знакомым  путем  направился  к
почтовому ящику, откуда  письмо  повезут  на  самолет,  который  полетит  на
материк. На расходы на срочную доставку Раиан  Камида  не  скупился.  Письмо
предназначалось одной весьма важной персоне  из  штаб-квартиры  Министерства
энергетики в Вашингтоне.
   Сорвать проект "Брайт Энвил" ему вряд ли удастся, но,  может,  он  сумеет
предотвратить повторение кошмара.

   Центр ядерных исследований Тэллера.
   Понедельник, 10.16

   После на удивление  тихих  и  спокойных  выходных  Малдер  ехал  знакомой
дорогой в Центр ядерных исследований Тэллера, насвистывая "Сны  Калифорнии".
Сидевшая  рядом  Скалли  только  притворно  вздохнула,  всем   своим   видом
показывая, что напарников не выбирают и она готова мириться с его более  чем
своеобразным чувством юмора. За долготерпение Малдер одарил  ее  благодарной
улыбкой.
   Судя по состоянию трупа старика-фермера в Тринити-Сайт,  было  ясно,  что
между его смертью и смертью доктора Эмила Грэгори есть связь. Так что теперь
вопросов, на которые предстояло найти ответы, стало еще больше.
   Остановившись у ворот, Скалли и Малдер предъявили  удостоверения  агентов
ФБР и пропуска на территорию Центра. Они приехали, чтобы еще раз  поговорить
с сотрудниками доктора Грэгори  по  проекту  "Брайт  Энвил"  -  заместителем
руководителя проекта Бэром Доули и  другими  учеными  и  инженерами.  Скалли
считала, что обе смерти имеют  общую  причину  -  испытание  небольшого,  но
достаточно  мощного  ядерного  механизма.  В  лаборатории  доктора   Грэгори
произошла трагическая ошибка, а на  полигоне  Нью-Мексико  неудачно  провели
испытания.
   Малдеру эта версия казалась маловероятной. Он  считал,  что  есть  другая
причина, просто они ее пока не выяснили, но Скалли упрямо стояла на своем.
   Проехав за ворота, Малдер развернул карту  территории  Центра  Тэллера  и
нашел на ней лабораторный комплекс,  где  погиб  доктор  Грэгори,  и  старый
корпус, куда временно переехал Бэр Доули.
   - Интересно, что скажет господин  Доули  после  того,  как  ты  разузнала
кое-что про Брайт Энвил из неофициальных источников. Надежная  информация  -
наше лучшее оружие.
   - Вот если бы у нас ее было побольше...
   - Если бы да кабы... - начал Малдер. Вспомнив про облака-"грибы",  Скалли
поежилась и попросила:
   - Лучше не продолжай.
   Подъехав к старому корпусу, они оставили машину на стоянке для служебного
транспорта. На этот раз Малдер благоразумно прихватил пылезащитные маски для
себя и  для  Скалли.  Он  помог  ей  застегнуть  маску,  придирчиво  оглядел
напарницу в новом обличье и глубокомысленно изрек:
   - Авангардная мода. Между прочим, тебе к лицу.
   - То дозиметры, то маски... Ну чем не курорт!
   В  коридоре  продолжались  работы  по  замене   изоляционного   покрытия.
Прозрачный  занавес  переместился  вглубь,  туда,   откуда   доносился   гул
генератора, создающего  отрицательное  давление  воздуха,  чтобы  мельчайшие
волокна асбеста не летели за заграждение.
   - Нам направо, - скомандовал Малдер. - По  сравнению  с  новым  кабинетом
Бэра Доули моя каморка в подвале штаб-квартиры ФБР просто райский уголок.
   Несмотря  на  грохот  ломов,  гул  генератора  и  крики  рабочих,   дверь
временного кабинета Доули была распахнута настежь.
   - Господин Доули, можно к вам? - постучался Малдер. - И как вы только тут
работаете!
   Заглянув в кабинет, Малдер увидел, что там никого нет. Стол  пуст,  ящики
картотеки заклеены, фотографии в рамках по-прежнему в коробках, канцелярские
принадлежности разбросаны, словно  кто-то  в  спешке  собирал  вещи,  а  все
ненужное побросал где попало. Малдер нахмурился и огляделся.
   -  Дома  никого  нет,  -  заметила  Скалли.  Внезапно  в  кабинет   вошел
рыжеволосый молодой человек. Он был в очках и в маске, скрывавшей  выражение
его лица. Из кармана клетчатой рубашки торчали ручки.  "Виктор  Ожильви",  -
прочел Малдер на пластиковой карточке.
   - Вы из Министерства обороны? - спросил Ожильви.  -  У  нас  пока  готовы
только предварительные отчеты.
   - Нам нужен господин Бэр Доули, - сказал Малдер. - Вы не подскажете,  где
его можно найти?
   Глаза за круглыми стеклами очков удивленно моргнули.
   - Как? Я точно помню, что упоминал об этом в докладной записке. Он  уехал
в Сан-Диего, еще в четверг. Через день-два "Даллас" подойдет  к  атоллу.  Мы
тоже вот-вот улетим.
   - Куда? - осведомился Малдер.
   Этот вопрос совсем сбил Ожильви с толку:
   - Что значит куда? Разве вы не из Министерства обороны?
   - А мы этого  и  не  говорили,  господин  Ожильви,  -  вмешалась  Скалли,
предъявляя значок и удостоверение. -  Мы  из  ФБР.  Специальный  агент  Дана
Скалли, а это мой напарник - агент Малдер. Не могли бы вы  ответить  нам  на
некоторые вопросы относительно Брайт  Энвил,  смерти  доктора  Грэгори...  и
предстоящих испытании на атолле в Тихом океане.
   Малдер в  очередной  раз  изумился,  как  ловко  и  непринужденно  у  нее
получается сплести все в цепь деловых вопросов.
   Казалось, глаза Ожильви вот-вот вылезут за линзы очков.
   - Я... я не могу вам ничего сказать, - чуть заикаясь, заявил он. - Проект
засекречен.
   Заметив, что молодой человек напуган, Малдер решил этим воспользоваться.
   - Вы что, не расслышали? Мы из ФБР. Вы не имеете  права  не  отвечать  на
наши вопросы.
   - Но я давал подписку.
   - Как вам будет угодно. - Малдер пожал плечами. - Хотите, я ознакомлю вас
с  некоторыми  статьями  кодекса  ФБР?  Например,  вот  с  этой:   если   вы
отказываетесь оказывать содействие расследованию, я имею право привлечь  вас
к судебной ответственности согласно статье 43, пункт "е".
   - Малдер! - одернула его Скалли.
   - Не мешай мне, Скалли! - не унимался Малдер. - Молодой человек, по  всей
видимости, не представляет, какие его ждут неприятности.
   - Я... я думаю, вам  лучше  переговорить  с  представителем  Министерства
энергетики. Она имеет право  отвечать  на  подобные  вопросы.  Если  она  не
против, тогда и я отвечу. И вам не придется меня привлекать. Честное слово!
   Малдер вздохнул: этот раунд он проиграл.
   - Ладно. Звоните ей  прямо  сейчас.  Порывшись  в  ящике  стола,  Ожильви
откопал телефонный справочник Центра ядерных исследований Тэллера и,  нервно
перелистав страницы, набрал номер Розабет Каррера.
   Скалли подошла поближе к Малдеру и шепнула на ухо:
   - Значит, статья 43, пункт "е"?
   - Незаконное ношение более одной  ручки  в  нагрудном  кармане  клетчатой
рубашки, - отшутился Малдер. - Но он-то ничего об этом не знает.
   Виктор Ожильви передал ему трубку.
   - Доброе утро, агент  Малдер!  -  Голос  Розабет  Каррера  звучал  мягко,
дружелюбно и любезно. - А я не знала, что вы уже вернулись из Нью-Мексико.
   - За  время  нашего  отсутствия  произошло  немало  интересного.  Куда-то
подевались почти все сотрудники доктора Грэгори, и мы не можем  ни  от  кого
добиться, что же с ними приключилось. Раз все они причастны к делу, нам  так
или иначе придется задать им кое-какие вопросы. Тем более теперь,  когда  мы
обнаружили связь между доктором Эмилом Грэгори и жертвой из Уайт-Сэндз.
   Скалли приподняла бровь:  Малдер  откровенно  преувеличивал,  но  Розабет
Каррера знать этого не могла.
   - Агент Малдер, - сказала миз Каррера уже  не  столь  любезно,  -  доктор
Грэгори работал над проектом, имеющим большую ценность  не  только  для  его
лаборатории, но и для государства в целом. У  таких  дорогостоящих  проектов
всегда есть жесткий график. В его соблюдении заинтересованы люди  из  высших
политических кругов, и они делают все, чтобы график соблюдался. Боюсь, мы не
сможем отозвать ученых по чьей бы то ни было прихоти.
   - Это не прихоть, миз Каррера, - перешел на официальный тон Малдер.  -  У
вас в Центре при невыясненных обстоятельствах погиб ученый-ядерщик, а теперь
еще одна жертва, уже на полигоне  Уайт-Сэндз,  при  схожих  обстоятельствах.
Думаю, у нас достаточно оснований сначала как следует  в  этом  разобраться,
прежде чем перейти к следующему этапу расследования. Я  хотел  бы  попросить
вас приостановить испытания Брайт Энвил.
   - Брайт Энвил? Первый раз слышу о таких испытаниях.
   - Давайте не будем играть в кошки-мышки! Пожалейте телефонное время.
   - К сожалению, ничем не могу вам помочь.  Работа  доктора  Грэгори  будет
продолжена согласно утвержденному  графику,  -  спокойно  и  твердо  заявила
Каррера.
   Малдер принял вызов.
   - Знаете, ведь я могу позвонить в штаб-квартиру ФБР, да и в  Министерстве
обороны у меня есть кое-какие связи.
   - Можете звонить кому угодно, агент Малдер, - почти грубо ответила она. -
Но испытания, которые готовил доктор Грэгори, все равно пройдут по  графику.
Будьте уверены. У правительства есть свои приоритеты, и я уверена, что вы  и
сами это отлично понимаете.  Расследование  убийства  в  этом  списке  стоит
значительно ниже, чем интересы национальной безопасности.
   Когда Малдер опустил трубку, Скалли заметила:
   - Насколько я поняла по твоей скорбной  физиономии,  Розабет  Каррера  не
стала навязывать нам свою помощь.
   - Да, - со вздохом признался  Малдер,  -  переговоры  прошли  не  слишком
результативно. Виктор Ожильви нервно дернулся к выходу.
   - Значит, я могу не отвечать на ваши вопросы?
   Покосившись в его сторону, Малдер буркнул:
   - Можете, но в таком случае и на поздравления с Рождеством от  меня  тоже
не рассчитывайте.
   Ожильви быстро  растворился  в  коридоре.  Уперев  руки  в  боки,  Скалли
повернулась к Малдеру и объявила:
   - Ну  ладно,  теперь  мой  черед  собирать  информацию.  Пора  еще  разок
наведаться в Беркли.

   Штаб-квартира общества "Нет ядерному безумию!".
   Понедельник, 15.31

   Когда  Скалли  спустилась  по  бетонным  ступеням  в  бомбоубежище,   где
разместился штаб противников ядерного вооружения, она обнаружила там  полный
разгром: как будто проворовавшаяся компания спешно сворачивала бизнес.
   Несколько  студентов-активистов  снимали  со  стен  плакаты  с   жертвами
Нагасаки, фотографии несчастных туземцев, лишившихся крова, списки  наземных
ядерных испытании и графики роста раковых заболевании.
   Оторопев, Скалли остановилась и молча смотрела на возню  и  суматоху.  За
тонкой перегородкой все так же надсадно гудела копировальная машина.
   На высоком табурете стояла секретарша  Бекка  Тори  и  сдирала  со  стены
лозунг, призывавший не допустить вторую ядерную войну. На этот  раз  мулатка
была все с тем же нагромождением косичек, но в еще более диком наряде.
   - Мне нужно поговорить с Мириел Брэмен, -  окликнула  ее  Скалли.  -  Она
здесь?
   Бекка выдернула еще одну кнопку, и половина  лозунга  шуршащим  водопадом
обрушилась вниз. Спустившись с табурета и вытерев руки о  цветастое  платье,
секретарша спросила:
   - Вы та самая дама из ФБР? А Мириел здесь  больше  нет.  Как  видите,  мы
сворачиваемся. Общество "Нет ядерному безумию!" закрыто.
   - Закрыто? - удивилась Скалли. - Вы переезжаете в другое помещение?
   - Нет. Просто Мириел ни с того ни с сего взяла  и  прикрыла  лавочку.  По
арендному договору мы могли сидеть тут еще  целый  месяц,  но  она  уступила
помещение другой группе. Знаете, в университете офисные помещения  всегда  в
дефиците.
   - А вас что, перестали финансировать? -
   Скалли никак не могла взять в толк, что вес таки случилось.
   - Да что вы! - рассмеялась Бекка. - За последние пять  лет  в  Беркли  не
было организации устойчивее  нашей.  На  наш  счет  переводили  дикие  бабки
откуда-то с Гавайев. Но Мириел все  разом  свернула  и  велела  переоформить
аренду на тех, кто стоял первым на очереди. Говорит, у нее изменились планы.
Думаю, ее опять куда-то понесло, только на этот раз совсем в другую сторону.
   - А что за организация будет здесь теперь? - Скалли все  никак  не  могла
прийти в себя от известия о внезапном исчезновении Мириел Брэмен. Что  могло
заставить ее отказаться от дела, которому она была так  беззаветно  предана,
ведь ради него она бросила  любимую  работу  и  нанесла  непоправимый  ущерб
карьере.
   - Теперь здесь "зеленые". Показать их плакаты? Жуть! Там  и  про  высокую
концентрацию токсичных веществ в грунтовой воде, и про то, как они проникают
повсюду и подрывают наше здоровье.
   Секретарша протянула Скалли несколько  плакатов,  где  приводился  список
формул токсичных веществ, обнаруженных в пробах водопроводной  воды.  Многие
из них Скалли знала, некоторые видела впервые. Приведенные цифры  показались
ей завышенными, и она засомневалась в чистоте анализа.
   На одном из  плакатов  приводились  данные  о  неуклонном  росте  раковых
заболеваний в результате  загрязнения  грунтовых  вод.  График  был  один  к
одному, как  на  плакате  общества  "Нет  ядерному  безумию!",  с  той  лишь
разницей, что тот во всем винил остаточную  радиацию  в  результате  ядерных
испытаний в пятидесятых годах.
   Один  из  студентов  с  грохотом  подтащил  табурет  к  другой  стене  и,
взгромоздившись на него,  стал  вытаскивать  оставшиеся  кнопки,  пока  весь
плакат не рухнул на пол.
   - Ну а чем же теперь будете заниматься вы, миз Торн? - участливо спросила
Скалли. - У вас есть рекомендации, чтобы подыскать новое место?
   Бекка Торн моргнула круглыми черными глазами.
   - А зачем? Я остаюсь с "зелеными". Какая мне  разница,  против  чего  они
протестуют. Мне все одинаково интересны. Сейчас такие  времена,  что  верить
никому нельзя, тем более правительству. Только не подумайте, что это я в ваш
огород.
   Скалли улыбнулась.
   - Знаете, мой напарник с вами наверняка бы нашел общин язык.
   Сверкнув белозубой улыбкой, Бекка Topн отерла пот со лба и предложила:
   - А вы присылайте его сюда. Нам люди всегда нужны.
   Скалли с трудом сдержала смех.
   - Вообще-то  он  слишком  занят,  в  том  числе  расследованием  дела,  -
вернулась она к цели своего визита. -  Нам  очень  нужно  поговорить  Мириел
Брэмен. Вы не знаете, как бы нам ее найти?
   Секретарша пристально посмотрела ей в глаза.
   - Номера своего телефона она не оставил::
   Но мне кажется, она  отправилась  куда-то  и  острова.  Когда  ее  мучают
угрызения совести она иной  раз  ударяется  в  путешествия.  Как-то  раз  ее
занесло в Нагасаки, другой раз - в Перл-Харбор. Кто знает, где  она  теперь?
Мириел до вольно скрытная.
   Скалли нахмурилась.
   - Значит, она где-то на островах, только вы понятия не имеете,  на  каких
именно. Может, на Ямайке? Таити? А может, в Новой Зеландии?
   Бекка пожала плечами.
   - Послушайте, мисс ФБР, я же говорю вам, Мириел ужасно торопилась. Пришла
в пятницу и сказала, что мы закрываемся. Вот и все.
   Сказала, что все свободны. Ну еще, конечно, благодарила всех за  труды  и
добавила: если кому вдруг понадобится рекомендация, пусть обращаются к  ней.
Можно подумать, в приличной фирме рекомендация какой-то Мириел Брэмен что-то
значит! Слава Богу,  у  нас  есть  кое-какие  связи,  хотя  бы  голодать  не
придется.
   Скалли протянула Бекке свою визитную карточку.
   - Миз Торн, если вдруг узнаете, где она, попросите ее позвонить  мне  вот
по этому телефону. Думаю, она не откажется со мной поговорить.
   - Хорошо. Ну, мне пора за  работу.  В  субботу  нас  демонстрация.  Нужно
расклеить листовки, позвонить в тысячу  разных  мест.  Здесь  ни  минуту  не
расслабишься. Я бы тоже не отказалась от отпуска на  островах!  Поблагодарив
секретаршу, расстроенная  Скалли  вышла  на  улицу.  Сначала  в  лаборатории
погибает доктор Грэгори, потом Бэр Доули и вся команда  срываются  с  места,
чтобы на каком-то атолле провести секретные испытания.  А  теперь  и  Мириел
Брэмен, бывший участник проекта  "Брайт  Энвил"  и  ярый  противник  ядерных
испытаний, спешно убывает куда-то на острова.
   Неужели это совпадение? Скалли терпеть не могла таких совпадений.
   Ну а каким боком прикажете воткнуть сюда старика Оскара Маккэррона?
   Хотя кусочки головоломки разбросаны далеко друг от друга, все они связаны
невидимой нитью. Остается ее нащупать. Да, придется им  с  Малдером  напрячь
мозги.
   Истина всегда существует. Только нужно ее найти.
   Гейтерсбург, Мэриленд.
   Особняк Нэнси Шекк. Понедельник, 18.30

   Вечер  был  жаркий  и  влажный,  воздух  липкий,   как   мокрая   тряпка.
Взлохмаченные тучи даже не собирались  проливаться  долгожданным  ливнем,  а
лишь давили, предвещая еще большую духоту и влажность.
   "Все-таки  хорошо,  когда  дома  свой  бассейн,  хоть   это   и   дорогое
удовольствие", - думала в такие дни Нэнси Шекк, возвращаясь с работы.
   Захлопнув входную дверь, она вошла в холл. Ставни были закрыты, и в  доме
царил полумрак и прохлада. Кирпичный дом с белыми колоннами  в  колониальном
стиле, окруженный ухоженной  живой  изгородью,  утопал  в  зелени  цветущего
кизила. Нэнси Шекк гордилась своим домом именно в таком солидном особняке  и
должен жить высокопоставленный чиновник Министерства энергетики.
   Вот уже десять лет, как она развелась  с  мужем,  трое  детей  выросли  и
разъехались по университетам, так что весь дом в распоряжении Нэнси и  ничто
не мешает ей наслаждаться свободой, тишиной и комфортом.
   Впрочем, для  одинокой  женщины  особняк  слишком  велик,  но  заниматься
поисками более скромного жилища не входило в ее планы, особенно теперь.  Всю
свою жизнь Нэнси отчаянно карабкалась наверх, и этот  шикарный  особняк  как
нельзя лучше соответствовал ее нынешнему облику.
   Швырнув портфель на телефонный столик, она с наслаждением сбросила душный
деловой пиджак. На такой работе независимо от погоды приходится облачаться в
строгие костюмы и мучиться в  колготках.  Для  нее  они  неотъемлемая  часть
туалета, как яркая  кепка  и  фартук  для  подростков,  стоящих  за  стойкой
закусочных Макдоналдс.
   Нэнси не терпелось сбросить с себя всю одежду,  натянуть  любимый  черный
купальник и поскорее нырнуть в прохладный бассейн.
   Схватив почту, она пошла на кухню и, небрежно швырнув письма  на  столик,
нажала  на  попку  автоответчика.  Первый  звонок  был  от  фирмы,   которая
настойчиво предлагала покрыть дом алюминием.
   - Покрыть мой дом алюминием? - фыркнула она. - Вот еще глупости!
   Потом раздался приятный знакомый голос,  хотя  в  словах  не  содержалось
ничего особенного, Нэнси слышала в них тайный смысл  и  страсть,  выходившие
далеко за рамки обычного делового знакомства и даже дружбы.
   На работе  и  на  официальных  встречах  в  Министерстве  энергетики  она
называла его "бригадный генерал Мэтью Брадукис". Когда он заходил  к  ней  в
дом, звала его просто Мэтью,  а  в  постели  шептала  глупые  нежные  слова,
которые не принято говорить вслух.
   Он не назвал своего имени: в этом не было нужды.
   - Это я. Я немного задержусь на работе, так что приеду не раньше половины
восьмого.  По  дороге  заскочу  домой  и  возьму  из  холодильника   парочку
бифштексов, которые вот уже сутки лежат в маринаде. Насадим их на вертел,  а
пока они жарятся, искупаемся или... займемся еще чем-нибудь.  Теперь,  когда
коней, уже виден и цель почти достигнута...
   Нэнси рассмеялась, узнав в словах только им двоим понятный тайный  смысл,
и в ней шевельнулось желание.
   - ...нам с тобой не мешает несколько расслабиться. - Сообщение кончилось,
раздался сигнал, и пленка перемоталась обратно.
   Войдя в спальню, Нэнси разделась и, улыбнувшись своим мыслям,  скинула  с
кровати шелковое покрывало. Потом натянула черный купальник и посмотрелась в
зеркало.
   Ей  было  чем  гордиться.  Конечно,  сейчас  он  не  так  великолепна   и
обольстительна, как в двадцать пять  лет,  но  для  своих  сорока  пяти  она
выглядит отменно. У нее отличная фигура, она прекрасно одевается, следит  за
собой и не утратила вкуса ко всем земным радостям. Короткие  волосы  стильно
подстрижены (хорошо,  что  в  светлых  волосах  не  заметна  седина,  просто
появился пепельный оттенок).
   Достав из шкафа большое махровое полотенце, Нэнси вернулась  на  кухню  и
налила себе стакан джина с тоником. Размешала, добавила пару  кусочков  льда
(Мэтью, когда придет, приготовит себе выпивку сам).
   Захватив почту  и  стакан,  с  полотенцем  через  плечо  Нэнси  вышла  во
внутренний дворик посидеть у воды. Подтащила шезлонг  поближе  к  столику  и
включила лампы для приманивания насекомых: на закате от комаров и мошек  нет
никакого житья. И, наконец, вооружившись  сачком,  обошла  весь  бассейн  по
периметру и отловила утонувших жучков и листья, нападавшие с деревьев. Когда
голубая гладь воды полностью очистилась, Нэнси вернулась в тень к шезлонгу.
   Устроившись поудобнее, она потягивала напиток, смакуя вкус тоника и джина
"Танкерей", обжигавшего прохладой горло  и  горячившего  кровь.  Представила
вкус  сочного  жареного  мяса  на  вертеле,  которое  приготовит  Мэтью.  Ей
показалось, что она уже чувствует солено-сладкий вкус его поцелуев у себя на
губах.
   Вздрогнув от желания, она скользнула руками по купальнику.
   Как хорошо, что у нее есть мужчина, который  занимает  такое  же  высокое
положение в обществе, работает вместе с ней над секретным проектом  и  знает
все, что касается тайного финансирования  Брайт  Энвил  за  счет  сокращения
ассигнований на другие программы.
   С ним можно говорить обо всем, не боясь при этом проболтаться:  бригадный
генерал Мэтью - Брадукис отвечал за разработку концепции новой боеголовки на
уровне  Министерства  обороны,  а  она  занималась  тем  же,  но  только   в
Министерстве энергетики. Так что  все  в  полном  порядке.  Мэтью  идеальный
партнер. Во всяком случае, пока.
   Нэнси втирала масло в голые  ноги,  руки,  плечи  и  шею  и  представляла
сильные пальцы Мэтью. Нет, лучше об этом не думать, а то не хватит  терпения
его дождаться.
   Чтобы отвлечься, она начала просматривать почту.  Кроме  обычных  счетов,
циркуляров, рекламы и прочей ерунды, ее внимание  сразу  привлекло  заказное
письмо со штемпелем Гонолулу без обратного адреса.
   - А вдруг я  выиграла  путевку  на  двоих?  -  сказала  она  и  торопливо
разорвала плотный конверт, но из  него  выпал  только  крошечный  пузырек  с
черным пеплом и полоска бумаги с  запиской,  тщательно  выведенной  от  руки
аккуратными, острыми, как бритва, прописными буквами:

   ЗА ТВОЙ ВКЛАД В БУДУЩЕЕ.

   Нэнси нахмурилась.
   - Что бы это значило? - Из любопытства она подняла пузырек  и  посмотрела
на свет. Мне поручают агитацию против табакокурения? Дурацкие  шутки!  Нэнси
встала. Что бы это ни было - неудачный розыгрыш  или  угроза,  ее  на  такую
удочку не поймаешь.
   - В следующий раз, будьте любезны, поподробнее! - И она  бросила  записку
на стол.
   Хватит! Солнце садится, нечего попусту терять время.
   У бортика бассейна затрещала лампа. Hэнcи  смотрела,  как  из  нее  летят
голубые искры, пожирая беззаботных комаров и мошек, прилетевших  на  манящий
огонь.
   - Так вам и надо! - усмехнулась она. Внезапно заискрили и  другие  лампы,
шипя, треща и хлопая. Лампы отчаянно мигали,  искры  падали,  как  маленькие
грозовые молнии.
   - Что это? Набег майских жуков? - озиралась  по  сторонам  Нэнси.  Обычно
лампы шипят так громко, только когда попадаются крупные  жуки.  Поскорее  бы
пришел Мэтью: жаль, если он пропустит такой фейерверк.
   Одна  задругой  лампы  взрывались,  выбрасывая  в  воздух  снопы  голубых
электрических искр похожих на римские свечи.  Нэнси  поморщилась:  теперь  в
выходные придется менять все лампы.
   - Да что, черт побери, происходит? - Все  еще  держа  в  руке  пузырек  с
пеплом, Нэнси со стуком опустила стакан на бетонный пол  дворика,  чудом  не
расколов тонкое стекло. Внезапно она, в одном купальнике, почувствовала себя
хрупкой и беззащитной. Может, лучше вернуться в дом и позвонить...
   Вдруг  непонятно  откуда  послышались  голоса,  говорившие  на   каком-то
незнакомом языке, и окружили ее невидимым плотным кольцом.
   Наэлектризованный воздух трещал и искрился, словно  все  вещи  в  дворике
разом  превратились  в  громоотводы.  От  шезлонга   к   столику   пробежала
бело-голубая вольтова дуга.
   - Помогите! - закричала Нэнси.
   Она хотела убежать, но поскользнулась и чтобы не  упасть,  схватилась  за
шезлонг - руку обожгло разрядом.
   Она открыла рот, чтобы закричать, и ил пломбами в зубах заплясали  искры.
Ее пепельные волосы зашевелились, как змеи, окружив голову нимбом.
   Пошатываясь, Нэнси шагнула к бортику бассейна, ища спасения  в  воде.  По
коже,   покалывая   раскаленными   иглами,   бежали   мурашки   статического
электричества. Пузырек с пеплом упал в воду.
   Вокруг  Нэнси  бушевал  ураган  яростного  света.  Голоса   кричали   все
оглушительнее.
   Критическая масса.
   Нэнси закружил порыв грозового ветра.
   Огненный вихрь опалил глаза. Воспламенив, как спичку, чудовищная  вспышка
жара и радиации швырнула ее  спиной  в  бассейн.  В  небо  поднялось  облако
испарившейся воды.
   Последнее, что запечатлел глазной  нерв  Нэнси  Шекк,  -  это  призрачный
зловещий ядерный гриб.

   Особняк Нэнси Шекк.
   Вторник, 13.06

   Еще один труп-близнец: обуглившийся скелет, остаточная радиация и  та  же
неестественная поза - как жук на спинке, беспомощно задравший лапки.  Малдер
отчетливо вспомнил знаменитую литографию Эдварда Мунка
   "Крик".
   Только на этот  раз  все  случилось  во  внутреннем  дворике  загородного
особняка.  Здесь,  на  фоне  бассейна,  шезлонгов   и   прочего   убранства,
испепеленный ядерной вспышкой труп выглядел еще ужаснее, чем в остекленевшем
песке пустыни Нью-Мексико.
   У  бассейна  их  остановил  местный  полицейский,  но  Малдер   предъявил
удостоверение:
   - ФБР. Специальный агент Малдер, специальный агент Скалли.  Мы  прилетели
осмотреть место происшествия и труп.
   Во  дворике  уже  работали  оперативники.  Услышав  разговор  Малдера   с
полицейским,  следователь  подошел  поближе  (вид  у  него  был   совершенно
замороченный) и спросил:
   - Вы из ФБР? Значит,  без  тяжелой  артиллерии  не  обошлось.  Зачем  вас
вызвали?
   - Нас заинтересовали некоторые  обстоятельства,  -  объяснила  Скалли.  -
Возможно, эта смерть имеет непосредственное отношение к расследованию  дела,
над которым мы сейчас работаем. Третий аналогичный случай за неделю.
   Детектив удивленно поднял бровь и устало пожал плечами:
   - Буду рад, если чем-нибудь поможете. Могу и вовсе все уступить.  Крепкий
орешек! Первый раз такое вижу.
   - Поздравляю: ты стал богаче еще на одно дельце, - шепнула Скалли и пошла
осматривать бассейн и внутренний дворик.
   Достав перочинный ножик, она  соскоблила  пробу  с  почерневшего  изнутри
забора из красного дерева, ограждавшего частное владение Нэнси Шекк.
   - Обгорел только верхний слой. Похоже, тепловая вспышка была  мощной,  но
непродолжительной.
   Малдер осмотрел поцарапанное ножом место, повернулся к бассейну и заметил
разбитые лампы для приманивания насекомых.
   - Странно, все лампы разом вышли из строя.  Такое  редко  случается.  Как
будто они полопались одна за другой от резкого скачка напряжения.
   - Давай позвоним в местную энергокомпанию и уточним, не было ли перепадов
в подаче питания на момент смерти, - предложила Скалли.
   Малдер молча кивнул. Положив руки на пояс, он медленно обернулся  кругом,
как в детской игре, и  опять  уставился  на  бассейн,  словно  надеясь,  что
разгадка сама вынырнет из воды. Увы!
   - Ну ладно, Скалли. На этот раз мы не в лаборатории  разработок  ядерного
оружия и не на полигоне, а всего  лишь  во  внутреннем  дворике  особняка  в
Мэриленде. Какое логическое обоснование ты можешь мне предложить?
   Скалли вздохнула.
   -  Знаешь,  Малдер,  на  этот  раз,  боюсь,  даже  твоя  буйная  фантазия
бессильна.
   -  Ты  всегда  меня  недооценивала!   Во-первых,   я   попробую   узнать,
существовала  ли  связь  между  Нэнси  Шекк,  Эмилом   Грэгори   и   Оскаром
Маккэрроном. Имела ли она отношение к  испытаниям  ядерного  оружия.  Или  к
Манхэттенскому проекту. И Бог знает к чему еще.
   - Да во времена Манхэттенского проекта и второй мировой  войны  ее  и  на
свете-то не было! Правда, в досье сказано, что она занимала солидный пост  в
Министерстве энергетики. Если это и есть  связь,  то  весьма  отдаленная.  В
Министерстве энергетики работают десятки тысяч людей.
   - Разберемся.
   Коронер' уже упаковал труп в черный пластиковый мешок. Малдер  подошел  к
нему и жестом попросил расстегнуть молнию, чтобы еще раз  взглянуть  на  то,
что осталось от Нэнси Шекк.
   - Ничего более странного в жизни не  видел!  -  заявил  коронер,  чихнул,
громко засопел и пробормотал что-то насчет  аллергии.  -  Никогда  не  видел
подобного трупа. Это не просто жертва пожара. Я  даже  представить  себе  не
могу, что могло вызвать такую мощную тепловую вспышку. Придется полазить  по
справочникам.
   - Может, атомная бомба? - бросил пробный камень Малдер.
   Коронер нервно хохотнул и опять чихнул.
   - А почему бы и нет? Подумаешь,  рванули  бомбу  во  внутреннем  дворике.
Обычная разборка между добрыми  соседями!  Только  никто  из  свидетелей  не
приметил грибовидного облака.
   - Я понимаю, насколько дико это звучит, но за последнюю неделю это третий
подобный случай. Сначала в Калифорнии, потом в  Нью-Мексико,  а  теперь  вот
здесь.
   - Значит, вы такое уже видели? - оживился коронер  и  потер  покрасневшие
глаза. - Что же это может быть?
   Покачав головой, Малдер попросил застегнуть молнию и неохотно признался:
   - Пока я пребываю в таком же неведении сэр.
   У стеклянной двери в кухню стоял военный  в  генеральской  форме  и  двое
полицейских усердно записывающих  его  показания  в  блокноты.  Генерал  был
невысокого роста, широкоплечий, с короткой  черной  шевелюрой,  смуглый,  и,
судя по выражению лица, он был глубоко потрясен случившимся.
   -- Кто это, Скалли? - заинтересовался Малдер.
   - Я слышала, как один  полицейский  сказал,  что  это  он  вчера  вечером
обнаружил труп.
   Малдер  быстро  пошел  послушать,  что  говорит  генерал,  и  задать  ему
кое-какие вопросы.
   - Когда я пришел, бетон был еще горячий. Значит, это случилось  незадолго
до моего прихода. Забор дымился. Краска пошла пузырями, и пахло... - Генерал
сокрушенно потряс головой. - Этот запах. - Он повернулся и смотрел прямо  на
Малдера, но явно его не видел. - Я воевал и  много  чего  повидал  на  своем
веку...  Знаю,  что  такое  смерть.  Доводилось   собирать   останки   жертв
авиакатастрофы, так что меня трудно удивить. Но погибнуть вот так... у  себя
дома...
   Малдер  наконец  прочел  имя  генерала   на   пластиковой   карточке   и,
воспользовавшись паузой, спросил:
   - Скажите, пожалуйста, генерал Брадукис, вы с Нэнси Шекк вместе работали?
   Генерал был в таком состоянии, что даже  не  поинтересовался,  по  какому
праву Малдер задает ему вопросы.
   - Да... работал.
   - А зачем вы приезжали к ней вчера вечером?
   Генерал напрягся и сдвинул брови.
   - Собирались вместе поужинать. Хотели пожарить  мясо  на  вертеле.  -  Он
вспыхнул. - Мы не афишировали наши отношения, но и не делали из них большого
секрета.
   Малдер сочувственно кивнул.
   - Еще один вопрос, генерал. Миз Шекк занимала видный пост в  Министерстве
энергетики. Вы не знаете, над чем конкретно она работала?
   Брадукис отвел в сторону глаза. Полицейские занервничали, сомневаясь,  то
ли прогнать нового следователя, то ли разрешить ему задавать вопросы.
   - Мы... Нэнси не любила говорить о работе. Нащупав новую ниточку,  Малдер
воодушевился:
   - Значит,  она  занималась  одним  из  тех  секретных  проектов,  которые
финансируются из "черных дыр" бюджета?
   - Это все выдумки журналистов. Просто иной  раз  приходится  прибегать  к
нетрадиционным способам,


   Коронер - следователь, производящий дознание в случаях насильственной или
скоропостижной смерти
   Малдер придвинулся к генералу вплотную, как ястреб,  камнем  падающий  на
жертву. От следующего вопроса зависело все.
   - А работа Нэнси Шекк не имела отношения к проекту "Брайт Энвил"?
   Генерал отшатнулся, как испуганная кобра.
   - Я не имею права говорить о проекте. Тем более здесь.
   Малдер понимающе улыбнулся.
   - В этом нет необходимости, генерал. Реакция Брадукиса говорила  сама  за
себя. Малдеру показалось, что он видит, как кусочки  головоломки  собираются
воедино. Конечно, не все  еще  понятно,  но  картина  проясняется.  Пожалуй,
генерала Брадукиса лучше оставить в покое. Пока.
   - У меня все, генерал. Извините за навязчивость в столь тяжелое  для  вас
время. Вы работаете в Пентагоне? Если у меня возникнут вопросы,  я  зайду  к
вам лично.
   Брадукис неохотно кивнул, а Малдер вернулся к почерневшему  бортику,  еще
вчера окружавшему бассейн небесно-голубым ободком. Половина воды выпарилась,
а та, что осталась, помутнела. В углах скопилась бурая пена.
   Хотя вспышка была чудовищной силы, особняк  Нэнси  Шекк  не  загорелся  и
участок соседей тоже не пострадал. Как будто ею кто-то управлял,  специально
сфокусировав  в  одном  месте.  Некоторые  свидетели  заявили,  что   видели
короткую, яркую вспышку, но не придали  этому  никакого  значения.  В  таких
районах соседи не имеют обыкновения совать нос в чужие дела.
   Вдруг  Малдер  заметил  в  воде,  почти  у  самого  дна,  что-то  темное.
Присмотревшись, он понял, что это какой-то маленький  пузырек.  Оглядевшись,
Малдер нашел сачок для очистки воды (он висел на крючках над входом в кухню)
и снял его. Ручка от жара  искривилась,  но  сама  сетка,  как  ни  странно,
уцелела.
   Малдер подошел к бортику и, исхитрившись, отловил пузырек. С сачка  текла
мутная вода.
   - Смотрите, что я нашел! - крикнул он и взял в руку маленький  пузырек  с
чем-то черным внутри. В пузырек попала вода, правда, всего несколько капель.
Подошли Скалли со следователем. Зажав пузырек между большим  и  указательным
пальцами, Малдер поднял его на свет. Пузырек показался ему очень странным, и
поэтому он сразу решил, что находка может обернуться важной уликой.
   Малдер протянул пузырек Скалли, и она,  встряхнув  содержимое,  задумчиво
заметила:
   - Сказать, что это наверняка, не могу. Черный порошок, похож на пепел. Но
как он попал на дно бассейна?  Думаешь,  он  может  быть  как-то  связан  со
смертью Нэнси Шекк?
   - Есть только один  способ  проверить,  Скалли.  -  Малдер  повернулся  к
следователю. - У нас в ФБР отличная лаборатория.  Мне  бы  хотелось  отвезти
порошок на экспертизу для определения химического состава и полного анализа.
Мы сразу же сообщим результаты вам.
   - Ради Бога! - с  готовностью  согласился  следователь.  -  Одной  обузой
меньше. - Он покачал головой. - Первый раз у меня такое дело. Боюсь, оно мне
не по зубам. Так что премного вам благодарен. - Откинув со  лба  волосы,  он
усмехнулся и добавил: - Я ваш должник: если попадется труп  с  ножевыми  или
пулевыми ранами, милости прошу ко мне.

   Вашингтон, округ Колумбия.
   Штаб-квартира ФБР.
   Вторник, 15.10

   После утомительных переездов и перелетов Скалли с  рвением  принялась  за
работу, наслаждаясь тишиной и знакомой обстановкой своей лаборатории.
   Она знала, где что  взять.  Знала,  к  кому  обратиться  за  помощью  или
технической консультацией. Знала многих специалистов, чьим мнением  дорожила
и кто мог в случае необходимости  беспристрастно  и  объективно  оценить  ее
работу.
   По техническому оснащению лаборатории ФБР нет равных. Кроме  того,  здесь
собрались судебные эксперты, чьи необычные интересы и разнообразные  таланты
не один раз помогали распутывать самые сложные  дела.  Например,  среди  них
была  женщина,  обладающая  даром  различать   горьковато-миндальный   запах
цианистого калия. Знаток тропических рыб,  сумевший  распознать  неизвестный
яд, оказавшийся обыкновенным альгицидом, веществом для  очистки  аквариумов.
Или специалист по  фототехнике,  распознавший  по  копии,  на  какой  именно
копировальной машине ее сделали.
   Расследуя дела под грифом "Икс",  Скалли  и  Малдер  не  раз  озадачивали
экспертов лаборатории, заставляя их напрягать ум и воображение.
   Лаборатория насчитывала изрядное число отделов,  каждый  занимался  своей
тематикой, но все, якобы для облегчения взаимодействия, были связаны  единой
структурой.  Например,  отдел  химии  и   токсикологии,   генного   анализа,
стрелкового оружия и идентификации  инструментов,  волос  и  волокон,  отдел
взрывчатых веществ,  специальной  фотографии,  видеоувеличения,  полиграфии,
дактилоскопии, анализа материалов и многие другие. Хотя  Скалли  работала  в
ФБР не первый год, разобраться в хитросплетении отделов она так и не смогла,
зато точно усвоила, в каких случаях куда обращаться.
   Когда Скалли открыла дверь в приемную отдела биологического анализа,  где
пробы  бегло  осматривают,  прежде  чем  подвергнуть  специальному  анализу,
неприятный запах ударил в нос сильнее, чем  обычно,  а  хозяйка  лаборатории
Берлина Лу Куок, крупная китаянка, была явно не в духе.
   - Агент Скалли! Не слишком ли многого вы хотите? - В голосе металл, будто
Скалли была виновником этого жуткого запаха.  -  Разве  вы  не  знаете,  как
следует представлять пробы на анализ?  Неужели  так  трудно  воспользоваться
четкой, раз и навсегда утвержденной процедурой?
   Сжав в руке пакетик с пробой черного порошка  из  пузырька,  выловленного
Малдером из бассейна Нэнси Шекк, Скалли неловко переминалась с ноги на ногу.
   - Я подумала, может, заполню бланки сама...
   Но заведующая лабораторией, поморщившись от запаха, продолжила нотацию:
   ФБР имеет все  основания  рассчитывать,  что  местные  правоохранительные
органы хотя бы попытаются следовать  установленному  порядку.  Вы  согласны?
Ведь это же для нашего общего блага!
   Не дожидаясь ответа, она схватила со стола инструкцию (пальчики этой дамы
могли запросто сломать деревянную доску) и принялась читать вслух:
   - "Заявки следует направлять в центр  контроля  улик  ФБР.  Пули  следует
посылать бандеролью, заказным письмом или с  курьером.  Человеческие  органы
следует уложить в  сухой  лед  и  отправить  в  пластиковом  или  стеклянном
контейнере срочной почтовой посылкой, бандеролью или доставить с нарочным".
   Берлина  помахала  инструкцией,  тщетно  пытаясь  разогнать  тошнотворный
запах.
   - А тут из какой-то захолустной дыры в Северной Дакоте  присылают  печень
жертвы  на  токсикологический  анализ.  Так  эти  умники  запихнули   ее   в
пластиковый мешок с молнией, залепили клейкой  лентой,  нацарапали  адрес  и
даже не удосужились оплатить срочную пересылку! -  Она  гневно  фыркнула.  -
Нечего сказать, сэкономили! - Берлина в сердцах швырнула  инструкцию,  и  та
спланировала на пол. - А мы по их милости должны теперь дышать этой вонищей,
да к тому же вряд ли мы сумеем  что-нибудь  определить  по  тканям  в  таком
состоянии.
   Скалли сглотнула и рискнула прервать гневную тираду:
   - А когда я представлю пробу согласно инструкции, смогу  ли  я  попросить
вас об одолжении?
   Берлина Лу  Куок  прищурила  раскосые  глаза  и  неожиданно  оглушительно
расхохоталась:
   - Прошу прощения, агент Скалли.  Разумеется,  сможете.  Это  в  связи  со
смертью  высоко  поставленной   дамы   из   Министерства   энергетики?   Нас
предупредили: дело срочное.
   Скалли кивнула и вручила ей пакетик с про бой и  записку  Малдера  с  его
домыслами на это;
   счет.
   - Занятно, - заметила Лу Куок, пробежав записку  глазами.  -  Если  агент
Малдер прав, мы быстро определим состав пробы. А  вот  если  нет...  на  это
могут уйти недели.
   -  Сделайте  все,  что  сможете,  -  попросил.  Скалли.  -  Заранее   вам
благодарна. Ну а мне предстоит вскрыть два трупа.
   - Завидую! - Не отрывая глаз  от  черного  порошка,  Лу  Куок  встала  и,
по-прежнему ворча  что-то  насчет  вони  в  лаборатории,  пошла  к  столу  с
приборами и инструментами.

   День выдался на редкость суматошным и утомительным.
   Скалли  делала  вскрытие  тела  Нэнси  Шекк  и   старика-фермера   Оскара
Маккэррона, чьи останки благодаря усердию военных с полигона Уайт-Сэндз были
упакованы и присланы в лабораторию в  полном  соответствии  с  установленной
процедурой. Скалли подозревала, что они с превеликой  радостью  умыли  руки,
предоставив ей отвечать на все вопросы.
   Но даже теперь,  после  вскрытия  тел  трех  жертв,  погибших  одинаковой
смертью, она не представляла, что именно послужило орудием убийства.
   Причина смерти ясна: экстремальное тепловое и  радиационное  воздействие.
Но вот как быть с источником воздействия? Что это:  новый  смертоносный  луч
или миниатюрная боеголовка?
   Скалли неплохо разбиралась в ядерной физике  и  прекрасно  понимала,  что
боеголовка не может поместиться в маленькую бомбу или  ручную  гранату.  Для
размещения критической массы, инициирующего взрывчатого  вещества  и  экрана
необходим определенный объем, да и вообще такие "игрушки" камня на камне  не
оставили бы, но ни в одном из трех случаев значительных разрушений не  было.
У Скалли  пока  есть  единственная  улика  -  пузырек  с  непонятным  черным
порошком, выловленный Малдером из бассейна Нэнси Шекк.
   Закончив с вскрытием, Скалли принялась за исследование порошка.  Поместив
пробу на стерильный металлический поднос,  она  осторожно  размазала  жирную
слизь  скальпелем  и,  вооружившись   увеличительным   стеклом,   попыталась
определить ее состав.
   Вставила в магнитофон новую кассету, нажала кнопку  "ЗАПИСЬ",  установила
уровень срабатывания, чтобы в записи не было пауз, продиктовала номер  дела,
номер пробы и при ступила к предварительному осмотру.
   -  Проба  черного  вещества,  обнаруженного  в   бассейне   Нэнси   Шекк,
представляет   собой   мелкую,   хлопьевидную,   частично    гранулированную
субстанцию, в состав которой, очевидно, входят два компонента. Большую часть
составляет мягкий пепел органического происхождения. Проба  влажная:  в  ней
присутствуют хлор другие химикаты  из  бассейна.  Так  что  в  окончательном
анализе придется делать поправки.
   Второй компонент смеси представляет собой зернистую... - Скалли  отделила
крупинку кончиком скальпеля, надавила на  нее,  и  она  выскользнула  из-под
лезвия. - ...твердую кристаллическую субстанцию. Похоже на  скальную  породу
или... песок. Да, пожалуй, это темный песок.
   Прихватив немного черного порошка кончиком скальпеля, она перенесла ее на
предметное стекло, размазала по поверхности и поместила под стереомикроскоп.
Приникнув к окулярам, отрегулировала фокус и принялась рассматривать,  меняя
увеличение,  используя  поляризационный  фильтр  и   постоянно   как   можно
равномернее разглаживая вещество по стеклу.
   - Да, очень похоже на песок, - повернувшись к магнитофону, повторила  она
и нахмурилась. - Вероятно, пепел взяли где-то на берегу, где он был смешан с
грунтом. Впрочем, это предположение. - Придется потерпеть, пока будут готовы
результаты анализа обоих компонентов в лаборатории Берлины Лу Куок.
   Интуитивно предчувствуя  положительный  ответ,  Скалли  решила  проверить
пробу на радиацию,  тем  более  что  днем,  перед  вскрытием,  она  получила
суперсовременный  счетчик  альфа-излучения,   с   помощью   которого   можно
определить остаточную радиацию, превышающую фоновую.
   Она направила чувствительный элемент счетчика на размазанную  по  подносу
смесь, и от его серебристых прямоугольных  ячеек  на  металлическом  подносе
заиграли блики. Выходные данные  прибора  поступали  в  компьютер,  и  умная
машина, переварив информацию, выдала на дисплеи спектр  ядерного  излучения.
Скалли ничуть  не  удивилась,  обнаружив  в  пробе  остаточную  радиацию.  К
счастью, из-за незначительного объема пробы доза радиации никакой угрозы  не
представляла. Судя по спектру, характер излучения был довольно  необычным  и
явно связан с мощным выбросом энергии.
   Почти всю работу компьютер взял  на  себя,  сравнивая  полученный  спектр
излучения   с   тысячами   других,   хранившихся   в   памяти,   и   пытаясь
идентифицировать его природу. Скалли оставалось лишь нажимать кнопки.
   В дверь постучали, и вошла Берлина Лу Куок с папкой в руках.
   - Агент Скалли, вам срочная посылка - получите ваши результаты.
   - Как, уже готово? - поразилась Скалли.
   - А вы как думали? Что я уложу их  в  сухой  лед  и  отправлю  почтой?  -
рассмеялась Лу Куок. - Просто мне захотелось подышать свежим воздухом, вот я
их и занесла.
   - Спасибо! - Не успела Скалли взять папку, как  китаянка  развернулась  и
величаво удалилась.
   Скалли не стала  смотреть  бумаги,  а  повернулась  к  дисплею  проверить
результаты сканирования. Как ни странно, за ту минуту, пока он разговаривала
с Берлиной Лу Куок, компьютер определил источник излучения.
   Конечно, погрешность могла быть  достаточно  велика,  но  машина  сделала
заключение, что это черное вещество сорок - пятьдесят лет назад  подверглось
воздействию мощного источника ионизирующего излучения.
   Скалли тревожно вздохнула и, заранее зная ответ, не спеша раскрыла  папку
с результатам биологического анализа. Раз Лу Куок смогла определить вещество
пробы так быстро, значит догадка Малдера оказалась верной.
   Бегло перелистав отчет, Скалли нашла заключение и ужаснулась.
   Черный порошок на самом деле оказало смесью пепла, вернее,  человеческого
праха, со жженного почти дотла  мощной  вспышкой  ядерного  излучения  около
сорока лет назад, и мелкого черного песка.
   Радиоактивный  прах  сорокалетней  давности  на  месте   смерти   жертвы,
сгоревшей в такой же ядерной вспышке?
   Песок.
   Прах.
   Радиация.
   Откинувшись на спинку стула, Скалли задумчиво  закрыла  папку  и  тут  же
потянулась к телефону. Откладывать нельзя.
   Малдер будет в восторге.

   "Камида Импортc".
   Вторник, 12.03

   Когда Мириел Брэмен  поднялась  на  верхний  этаж  небоскреба,  ей  стало
чуть-чуть не по себе. За окнами сияло солнце, синел океан, спешили машины, а
над пляжем, как грозный часовой, нависала гора
   Дайамонд-Хед. Войдя в офис "Камида Импортс", Мириел словно ступила в иной
мир.
   На Гавайи ее привели ни прекрасный климат, ни морские красоты, ни пляжи с
толпами  молочно-белых   отпускников-американцев,   жарившихся   на   щедром
тропическом солнце, ни магазины, заполоненные ордами японских  туристов.  Ей
надо было срочно поговорить с Камидой.
   Предложив Мириел присесть, секретарша пошла  доложить  о  ее  приезде,  а
Мириел нервно мерила шагами приемную, слишком возбужденная для  того,  чтобы
листать яркие глянцевые журналы, разложенные на столиках.
   Она знала Камиду около года: они познакомились как раз в то время,  когда
Мириел разочаровалась в своей работе и превратилась в  яростного  противника
ядерного  вооружения.  Только  благодаря  его  щедрым  анонимным   вливаниям
общество "Нет ядерному безумию!" безбедно существовало весь этот год.
   С первого дня знакомства Мириел поняла, что у них так много  общего,  что
ее охватило предчувствие беды. Одно лишь его  присутствие  внушало  какой-то
непонятный страх. Хотя  она  не  понимала  его  философского  приятия  своей
трагической судьбы, ее притягивал этот ореол мученика.
   Работая в Центре ядерных исследований Тэллера, Мириел Брэмен не  единожды
встречалась с важными  людьми  и  привыкла  отстаивать  свою  точку  зрения.
Познакомившись с Райаном Камидой поближе и оценив его щедрость, Мириел  дала
себе слово никогда ни о чем его не просить, если в этом нет крайней нужды.
   Кажется, сейчас  такой  момент  наступил.  Камида  не  раз  говорил,  что
собирается предпринять серьезный шаг, готов прибегнуть к крайним мерам  и  у
него есть конкретный план. Временами Мириел казалось, что он ясновидящий. Но
больше верить ему на слово она не могла: выбора у нее не было.
   Из кабинета вслед за секретаршей вышел Райан  Камида.  Он  только  слегка
касался ее плеча, словно давая понять, что благодарен за участие  и  помощь.
Его незрячие глаза были мутновато-белые, как наполовину  сварившийся  яичный
белок. Лицо в рытвинах шрамов напоминало скульптуру,  вылепленную  неопытной
рукой.
   Камида повернул голову, словно сразу почувствовал, где Мириел, по тонкому
запаху дезодоранта или по звуку дыхания. "А может, - подумала Мириел,  -  он
просто не говорит никому о своих необычных способностях".
   - Здравствуйте, господин Камида! Спасибо, Райан, что нашли время со  мной
встретиться.
   Отпустив  плечо  секретарши,  Камида  подошел  к  Мириел,  а   секретарша
вернулась на рабочее место, где уже трезвонил телефон.
   - Здравствуйте, Мириел! Какой приятный сюрприз! Как это любезно  с  вашей
стороны приехать в такую даль  со  мной  повидаться!  Я  как  раз  собирался
перекусить в оранжерее. Не составите мне компанию?
   - С удовольствием! У меня к вам дело.
   - Вот как! Жаль. Или, напротив, рад?
   - Нет, жаль. Именно жаль.
   - Будь добра, Шейла, - обратился он к секретарше, -  попроси  принести  в
оранжерею обед на двоих. Нам с  миз  Брэмен  нужно  поговорить  в  спокойной
обстановке.
   В огромной комнате на последнем этаже  был  разбит  сад,  вернее,  уголок
тропического леса. Он утопал в лучах солнечного света (крыша  и  одна  стена
были полностью застеклены), увлажнители освежали воздух,  напоенный  запахом
зелени, удобрений и земли. Буйно росли папоротники и цветы, не в  горшках  и
на клумбах, а сами по себе, как джунгли на затерянном в океане острове.  Над
верхушками деревьев порхали залетевшие в окна птицы.
   Вытянув вперед руки, как священник, дающий  благословение,  Райан  Камида
уверенно шел по зеленому лабиринту. Иногда он останавливался и,  склонившись
над цветком, закрывал глаза и вдыхал его аромат.
   Фонтанчик увлажнителя выбросил струю. Камида подставил ладонь, и  на  его
шершавой, израненной коже заблестели прохладные капли.
   - Вот мой любимый уголок, Мириел. Здесь я слушаю  шелест  листвы,  вдыхаю
запах земли и аромат цветов. Для меня это  истинное  наслаждение.  Мне  даже
грустно за вас: вы видите, и именно поэтому вам  не  дано  насладиться  всем
этим в полной мере.
   Камида привел Мириел к столику, спрятанному среди буйной зелени. Выдвинул
металлический  стул  и,  когда  она  села,  придвинул  поближе  к   круглому
стеклянному столику, который как раз подходил для  обеда  вдвоем  в  райском
уголке джунглей.
   - У меня плохие новости, Райан, - выпалила Мириел, прежде чем  тот  успел
сесть.
   Камида обошел стол и устроился напротив. Мириел хотела продолжить, но тут
принесли обед: два салата и блюдо  с  дольками  свежего  ананаса,  папайи  и
манго. Мириел молча смотрела на Камиду, дожидаясь, пока уйдет прислуга.
   "Кажется, увечье пошло  ему  на  пользу,  -  думала  она.  -  Его  словно
оберегает ангел-хранитель. Ему везет в бизнесе, и его  компания  по  импорту
экзотических изделий выросла в преуспевающую корпорацию".
   Хотя Мириел познакомилась с Камидой в Нагасаки случайно, ее не  оставляли
смутные  подозрения,  что  он  подстроил  встречу,  да  и   сейчас   события
развиваются по задуманному им сценарию.
   Вздрогнув от неприятной мысли, Мириел опустила плечи и занялась салатом.
   Покинув  своего  учителя  Эмила  Грэгори,  Мириел  обратилась  к   новому
наставнику, ища опору и видя в нем единомышленника.  Райан  Камина  знал  на
редкость много о ядерных испытаниях и о военной промышленности. С ним Мириел
всегда могла обсудить смертоносные планы, рожденные в стенах Центра Тэллера,
и программы, о которых  ей  удавалось  разузнать  от  некоторых  не  в  меру
разговорчивых бывших коллег.
   Мириел  передавала  Камиде  абсолютно  все,  не  испытывая  ни   малейших
угрызений совести из-за того, что разглашает секретную информацию.  Да,  она
дала слово посвятить себя науке, но теперь  у  нее  иная  цель  в  жизни,  и
продиктована эта цель не военнопромышленным комплексом, от которого, если на
то пошло, всем одни только неприятности.  Мириел  ничуть  не  сомневалась  в
собственной правоте.
   А теперь наступил решающий момент в их борьбе. Если они не положат  конец
проекту
   "Брайт Энвил", то вся их работа не более чем пыль, которую они пускали  в
глаза тем, кто в них верил.
   Камида молча ел салат, но  по  его  серьезному  виду  Мириел  поняла:  он
наверняка знает о том что сейчас услышит.
   - У меня ничего не вышло, - сказала Мириел, доев последний листик салата,
и воткнул вилку в ломтик ананаса. - Маятник запущен, и его не остановить  ни
мне, ни вам и никому другому.
   - Значит, наш глас никто не услышал?
   - Услышать-то услышали, только не считают нужным прислушаться: подумаешь,
муха жужжит.
   Камида вздохнул и помрачнел, а Мириел продолжала уже громче, наклонившись
к нему хотя он и так ее отлично слышал:
   - Испытания Брайт Энвил проведут  и  без  доктора  Грэгори.  На  каком-то
необитаемом атолле на Маршалловых островах.
   Райан Камида выпрямился.
   - Я так и думал. Атолл Эника. Вот где пройдут испытания.
   - Откуда вы знаете?
   - А где еще их проводить? - почти закричал он и резко оттолкнул тарелку с
салатом. Тарелка слетела со стола и с  оглушительным  грохотом  разбилась  о
пол. Не дрогнув ни единым мускулом, Камида обратил на Мириел незрячие  глаза
и тихо произнес:
   - Самое страшное еще только начинается.

   Ваикики Oaxy.
   Особняк Камиды.
   Вторник, 23.17

   Слепому не нужен свет.  Раиан  Камида  сидел  один  в  сумраке  гостиной,
освещенной лишь отблеском луны на зеркальной глади океана светом  догорающих
угольков в застекленном камине за его спиной.
   Когда вечером похолодало, он аккуратно  сложил  веточки  кедра  и  сосны,
разжег  камин  сидел,  вдыхая  пряный   аромат   дыма   и   радуя   ласковым
прикосновениям тепла. Слушал, как,  пожирая  дрова,  шуршит  и  потрескивает
огонь. Как будто шепчет кто-то...
   Он открыл дверь, чтобы впустить в дом  свежее  дыхание  океана.  Издалека
доносился мягкий шорох прибоя и ровный  гул  машин  с  магистрали.  Туристы,
прилетающие на Оаху из всех уголков мира, никогда не спят,  а  целыми  днями
смотрят достопримечательности, ходят по магазинам, сидят в ресторанах...
   Скрестив на груди израненные руки, Камида откинулся на  спинку  кресла  и
ждал. Из года в год во время ночного ритуала мягкая обивка,  прогибаясь  под
его весом, идеально повторяла контуры тела.
   Скоро придут голоса. Камида одновременно и боялся, и с  нетерпением  ждал
их прихода. На этот раз больше боялся. Все изменилось к худшему. Это понимал
и он, и духи. По спине пробежал холодок, и  он  повернул  голову  налево,  к
камину, чувствуя, как по щеке разливается тепло.
   Брайт Энвил. Атолл Эника.
   То, что сообщила ему Мириел Брэмен, расстроило Камиду куда больше, чем он
показал. Он переживал по-своему. Сегодня он не может быть с ней. У него есть
обязательства перед духами.
   Голоса-призраки требовали своего:  он  должен  быть  с  ними,  и  ему  не
оставалось ничего.
   как подчиниться их воле. Он не имеет права роптать: Райан Камида  жив,  а
они нет.
   За окном, шурша галькой, то набегали, то откатывались волны.
   На столике рядом с креслом, прямо  у  нег  под  рукой,  стояла  коллекция
статуэток из мыльного камня. Камида любил подержать в руке маленькую фигурку
и, гладя ее чувствительными кончиками пальцев, изучать,  как  она  вырезана.
Хотя кожа его в шрамах, зато у него острый ум. Крошечные  точеные  дельфины,
слоники, драконы и фигурки языческих богов будоражили его воображение.
   Мало-помалу  вздохи  океана,  доносившиеся  из  открытой  двери  веранды,
отступили на  задний  план.  Камида  ощущал,  как  в  комнате  накапливается
статическое электричество и растет напряжение.  Рука  сжала  фигурку  богини
Пеле, воспетой в легендах островитян.
   И вот в ушах  зазвенели  потусторонние  голоса  на  родном,  незабытом  и
незабываемом язык Призраки окружили его со всех сторон.
   Лица призраков Камида никогда не виде но их смутные образы отпечатались в
его сознании, и он узнавал каждого без помощи омертвевших зрительных нервов.
Он знал, что ли призраков навеки застыли в предсмертном крике, когда ядерная
вспышка взорвала каждую клеточку их тела. Он не мог  видеть  мертвенно-белый
свет, игравший на его лице, когда  духи  кружили  перед  ним,  наполняя  дом
холодным призрачным сиянием.
   Духи его не трогали: они приходят не за  тем,  чтобы  навредить  ему.  Во
всяком случае, сегодня. У них совсем иная цель. Райан Камида им нужен:  ведь
из всего племени уцелел только он.
   Один за другим призраки выходили из хоровода  света  и,  проплывая  перед
ним, называли свои имена, рассказывали о себе, делились радостями и  бедами,
несбывшимися мечтами...
   Хотя их жизнь на земле оборвалась, фантомы хотели пережить каждый ее  миг
вновь и вновь и призывали Камиду в свидетели. Он был их памятью.
   На атолле Эника  жило  не  так  уж  много  людей,  но  череде  призраков,
приходивших к нему каждую ночь вот уже сорок лет подряд, не было конца,  как
нет конца его мыслям об имени и жизни каждого из них.
   Сжимая в руках фигурку богини Пеле, Райан Камида покорно сидел в  кресле.
Выбора у него не было: он слушал.

   Арлингтон, Виргиния.
   Пентагон.
   Среда. 10.09

   Малдер решил наведаться в  Пентагон  к  "другу"  Нэнси  Шекк,  бригадному
генералу Мэтью Брадукису.
   Может, теперь, когда он  немного  оправился  от  удара,  Малдеру  удастся
разговорить генерала Малдер знал, что многие избегают его именно из-за  этой
дурацкой привычки задавать неприятные вопросы. Поэтому  Малдер  не  удивился
бы, откажись Брадукис его принять.
   Однако секретарша генерала,  переговорив  по  селектору,  пригласила  его
пройти в просторный кабинет Мэтью Брадукиса.
   Бригадный генерал встал из-за  стола  и  протянул  ему  сильную  руку.  С
широкого смуглого лица исчезла печать уверенности в себе - выражение, весьма
характерное для большинства генералов. Чтобы  скрыть  нервозность,  Брадукис
твердо сжал полные губы.
   - Я ждал вас, агент Малдер. - Судя по покрасневшим векам генерала  мучила
бессонница.
   - А я, генерал, откровенно говоря, и не надеялся, что вы  пожелаете  меня
видеть. Есть люди, которым очень не нравится, что я копаюсь в этом деле.
   - Напротив. - Брадукис сел, сплел пальцы и только потом поднял  глаза  на
Малдера. - Хотите верьте, хотите нет, но я с  нетерпением  ждал  вас.  Вчера
меня смутили ваши вопросы. Я думал, какого черта нужно ФБР в доме Нэнси.  Но
потом я навел справки (у меня есть в бюро  кое-какие  связи),  узнал  о  вас
много хорошего и ознакомился с некоторыми делами, которые  вы  расследовали.
Даже встретился с заместителем директора  Скиннером.  Он  произвел  на  меня
благоприятное  впечатление.  О  вас  отзывается   хорошо,   правда,   весьма
сдержанно.
   Последнее замечание Малдера немало удивило: с замом директора у него были
довольно натянутые отношения. Скиннер зачастую и слышать не хотел  некоторые
слишком неправдоподобные на его вкус домыслы Малдера,  и  Малдер  так  и  не
разобрался, на чьей же Скиннер стороне.
   - Раз вы знаете  о  моей  репутации,  сэр,  я  вдвойне  удивлен,  что  вы
согласились со мной встретиться. Я думал, вас отпугнет мой послужной список.
   Брадукис сжал руки так, что побелели суета вы, и  его  лицо  стало  очень
серьезным.
   - Мы с вами отлично понимаем, агент Малдёр, что  происходит  нечто  очень
странное. Я не стану заявлять  об  этом  официально,  но  вам  признаюсь:  я
убежден,  что  именно  ваша...  готовность   воспринимать   некоторые   вещи
неординарно поможет расследованию.
   Малдер насторожился.
   - А вы знаете, что есть еще  две  жертвы  погибшие  аналогичным  образом?
Ученый-ядерщик из Центра ядерных исследований  Тэллера  и  старик-фермер  на
полигоне Уайт-Сэндз, неподалеку от Тринити-Сайт. Состояние трупа  такое  же,
как и в случае с Нэнси Шекк.
   Открыв ящик стола, генерал достал папку швырнул ее на стол Малдеру.
   - Добавьте сюда еще два трупа, о которых вы еще  не  слышали.  Офицеры  с
базы ВВС Вандерберг на центральном калифорнийском побережье.
   Малдер оторопело раскрыл папку с глянцевыми фотографиями,  запечатлевшими
уже знакомую картину -  обгорелые  трупы.  Он  обратил  внимание  на  пульты
управления,  допотопные  наборные   диски   и   осциллоскопы,   почерневшие,
оплавленные пластмассовые кнопки в каком-то тесном  помещении,  замурованном
подвале, где произошел смертельный взрыв.
   - Где это случилось?
   - В подземном бункере управления ракетной  системой  "Минитмэн".  Бункеры
самой надежной конструкции: они расположены  так  глубоко  под  землей,  что
могут выдержать ядерное нападение. Им  не  страшно  даже  прямое  попадание.
Кроме пострадавших, в бункере никого не было.  Из  соображений  безопасности
посторонним туда вход строго воспрещен. Все записи сохранились. Лифтом никто
не пользовался.
   Наклонившись вперед, генерал  постучал  по  страшным  снимкам  пальцем  и
произнес:
   - Тем не менее туда что-то проникло и их уничтожило.
   Малдер молча рассматривал  фотографии.  Генерал,  откинувшись  на  спинку
стула, продолжил:
   - Я знаю, что по одной из ваших  рабочих  версий  в  лаборатории  доктора
Грэгори в Центре  ядерных  исследований  Тэллера  сработал  опытный  образец
нового ядерного оружия такой же механизм взорвался на полигоне Уайт-Сэндз.
   Однако эта версия  не  объясняет,  что  же  случилось  с  двумя  молодыми
офицерами в бункере управления ракетной системой и... - него дрогнул  голос,
- что произошло у Нэнси дома.
   Была бы здесь Скалли,  она  наверняка  выдала  заумное,  но  вероятное  с
научной точки зрения логическое обоснование.
   - Могу сказать вам только одно, агент Малдёр. Я занимаю солидный  пост  в
Министерстве обороны. Курирую как раз те секретные программы, о  которых  вы
вчера говорили. И совершенно  ответственно  заявляю:  ни  одна  наших  новых
ядерных разработок не могла иметь к этому никакого отношения.
   - Значит, Брайт Энвил здесь ни при чем? закинул удочку Малдер.
   - Все не совсем так, как вы думаете. - Генерал тяжело вздохнул. -  Хотите
кофе, агент Малдер? Я попрошу принести прямо в кабинет. Может, с печеньем?
   Но Малдера было не так-то легко сбить с толку.
   - Что значит "не совсем так, как вы думаете"? Так какая  же  связь  между
этими смертями и проектом "Брайт Энвил"? Что это - побочный эффект?
   Генерал вздохнул.
   - Нэнси Шекк отвечала  за  обеспечение  проекта  на  уровне  Министерства
энергетики, а доктор Грэгори возглавлял проект  как  ведущий  ученый.  Через
пару дней на атолле, на Маршалловых островах,  проведут  испытания  опытного
образца.
   Малдер молча кивнул: это он уже знал или вычислил.
   - На Маршалловых островах, - повторил Брадукис. - Запомните: это важно.
   - Почему?
   - Как раз в тот день, когда погибли два ракетчика, у них проходили учения
по наведению ракет на цель. Теперь, когда мы  с  Россией  больше  не  враги,
наводить на нее систему  "Минитмэн"  запрещено,  даже  в  учебных  целях.  -
Генерал пожал плечами. - Дипломатические штучки. Поэтому в качестве цели  во
время учений выбирают любое место наугад.
   - Ну и как это все увязывается?
   - В то утро ракету наводили на маленький атолл на  Маршалловых  островах,
тот самый, где спланировано провести испытания Брайт Энвил.
   Малдер пристально взглянул генералу глаза.
   - Ну и что, по-вашему, это значит?
   - Этот вопрос, агент Малдер, я оставлю вам. О  вашем  буйном  воображении
ходят легенды. Жаль только,  вам  в  голову  могут  прийти  такие  варианты,
которые я не смогу довести до сведения моего начальства: меня просто засмеют
и понизят в чине.
   Не отрывая глаз от фотографий, Малдер нахмурился.
   - И вот еще что, - продолжал Брадукис. - На этом атолле, на Энике, еще  в
пятидесятые провели испытания водородной бомбы под  кодовым  названием  "Зуб
Пилы" (правда, об этом вы нигде не  прочтете).  Произошло  это  сразу  после
того, как мы с превеликими трудами вывезли туземцев с атолла Бикини. На этот
раз и ученые, и военные спешили и остров надлежащим образом не прочесали.  В
результате погибло целое племя островитян.
   - Какой ужас! - шепнул Малдер и замолк, не зная,  что  еще  сказать,  но,
заметив, что генерал ждет, не сразу предположил: - И вы полагаете, что между
трагедиен на атолле сорокалетней давности и этими непонятными смертями  есть
некая связь?
   Внезапно он вспомнил результаты анализа порошка из флакончика, найденного
в бассейне Нэнси Шекк. Человеческий  прах  сорокалетней  давности  и  мелкий
песок. Коралловый песок.
   Генерал расплел пальцы и, глядя на ногти, заявил:
   - Я, агент Малдер, ничего подобного не полагаю. Ну  а  вы  вправе  думать
все, что вам заблагорассудится.
   Малдер закрыл папку  и,  прежде  чем  генерал  успел  возразить,  спрятал
фотографии к себе в портфель.
   - Зачем вы все это мне  рассказываете?  Хотите  быть  уверенным,  что  мы
найдем виновного в смерти Нэнси Шекк?
   - Да, и поэтому тоже, - мрачно ответил  генерал.  -  А  еще  потому,  что
опасаюсь и за свою безопасность.
   - Вашу безопасность? Почему?
   - Нэнси  курировала  проект  "Брайт  от  Министерства  энергетики,  а  от
Министерства обороны этим занимаюсь я. Боюсь, в списке жертв я следующий.  Я
предпринял кое-какие меры безопасности: каждый день ночую в  разных  отелях.
Дома вообще не появляюсь. Хотя вряд ли такие меры помогут, когда речь идет о
силе, сумевшей прорваться сквозь толщу скальной  породы  и  уничтожить  двух
солдат в управления ракетным комплексом.
   - А у вас есть соображения, каким образом мы могли бы  остановить  эту...
штуку?
   Генерал вспыхнул.
   - Судя по всему, связующее звено здесь Брайт Энвил. Какую бы силу  мы  ни
разбудили и ни спровоцировали к насилию,  ясно  одно:  это  произошло  из-за
предстоящих испытаний. Мы не знаем, что это за сила, но  проявила  она  себя
только сейчас.
   Малдер вскочил.
   - Значит, уверены мы можем быть только в одном: что бы она  ни  задумала,
какие бы новые жертвы ни наметила, самое главное произойдет  на  Маршалловых
островах. - Малдера понесло. - Поэтому нам с напарницей,  просто  необходимо
там быть. Я должен быть на месте и видеть все, что происходит.
   - Хорошо. У меня такое ощущение, что все эти смерти не более чем  попытка
сорвать испытания. Может, некоторые пострадали по  ошибке...  Сила  поражает
случайные мишени, а потом возвращается и  сосредоточивает  удар  на  главной
цели. Испытания Брайт Энвил вот-вот начнутся, значит,  именно  там  и  будет
нанесен следующий удар. Но я не исключаю  и  такой  возможности,  что  потом
рикошетом перепадет и мне.
   - Но ведь проект засекречен, как же мы туда попадем? -  гнул  свою  линию
Малдер. Генерал встал.
   - Я позвоню кому следует. В том числе, если  потребуется,  и  заместителю
директора Скиннеру. А вы будьте готовы к вылету. Нельзя терять ни минуты.

   Александрия, Виргиния.
   Квартира Малдера.
   Среда, 18.04

   На кровати лежал открытый чемодан, Малдёр бегал по  комнате  и  швырял  в
него все, что может пригодиться во время отдыха на тихоокеанском острове.
   Поскольку  ездить  приходилось  постоянно,  туалетные  принадлежности  он
никогда и распаковывал, так что осталось уложить только белье и одежду.
   Улыбнувшись, он вынул из нижнего шкафа  три  яркие  гавайские  рубашки  и
положил в чемодан: кто бы мог подумать, что придется носить их  в  служебной
командировке!
   Захватил пару плавок - вот уже две недели, как он не  плавал  в  бассейне
при штаб-квартире ФБР, зато теперь вдоволь накупается в  океане.  Необходимо
постоянно быть в отличной форме:
   в здоровом теле здоровый дух.
   Не забыл захватить потрепанный недочитанный роман  Филипа  Дика  и  пакет
семечек. Им предстоит длинный перелет: сначала до  авиабазы  ВМФ  в  Аламеде
близ Сан-Франциско, где они пересядут на транспортный самолет и  полетят  на
Гавайи, а уже оттуда вместе с участниками испытаний отправятся на  маленьком
самолете на атолл Эника.
   В гостиной надрывался телевизор. Хотя Малдер раз десять видел этот фильм,
но пропустить старый черно-белый ужастик он не мог. Ох уж эти наивные фильмы
пятидесятых, где непременно фигурирует  гигантская  ящерица,  насекомое  или
доисторическое животное, проснувшееся или мутировавшее в результате  ядерных
испытании! Чего стоят  ходульные  сюжеты,  порицавшие  высокомерие  науки  и
воспевавшие триумф человеческого духа. Вот и  сейчас  на  экране  гигантские
муравьи заполонили бетонные лабиринты канализации  Лос-Анджелеса,  доставляя
немало хлопот Джеймсу Уитмору и Джеймсу Арнессу.
   На столе в маленькой кухне стояли открытые картонки с едой из  китайского
ресторана бумажные тарелки. На  одной  уже  дымился  горячий  отварной  рис,
цыпленок  кунг-пао  и  свинина  с  горохом.  Малдер  носился  по   квартире,
разрываясь между чемоданом, телевизором и кухней.
   Не успел он набить рот сочным жареным зеленым горохом, как в дверь громко
постучали.
   - Это я, Малдер, - послышался голос Скалли.
   Поспешно проглотив горох, он помчался открывать дверь. Скалли, как всегда
в безупречном деловом костюме, с раздутой дорожной  сумкой  в  руках,  сразу
перешла к делу:
   - Я готова. Специально пришла на минут раньше. Так что успеешь  объяснить
мне толком, что происходит.
   - Я заказал два билета в рай. Мы с тобой летим к южным морям.
   - Это я поняла из сообщения на автоответчике. А что мы будем там делать?
   - Я достал два билета в  партер  на  испытания  Брайт  Энвил.  Правда,  я
предпочел бы посмотреть шоу повеселее, ну да ладно, как-нибудь в другой раз.
   - На испытания? - Скалли удивленно раскрыла голубые глаза. - И  как  тебе
это удалось? Я думала...
   - Знакомства в  высших  сферах.  Один  чрезвычайно  напуганный  бригадный
генерал готов для нас  вылезти  из  кожи.  Я  заказал  кое-что  в  китайском
ресторане. Давай перекусим на дорожку. - Широким жестом  он  обвел  стол.  -
Специально для тебя - цыпленок рубленый с красным перцем в сладком соусе.
   Скалли поставила сумку на стул и подозрительно спросила:
   - Малдер, что-то я не припоминаю, чтобы мы с  тобой  на  пару  ходили  по
китайским ресторанам. Откуда ты знаешь про мое любимое блюдо?
   - Не зря же я агент ФБР: с такой простой  задачей  я,  как  видишь,  могу
справиться!
   Выдвинув стул, Скалли села и с удовольствием  достала  кусочек  цыпленка,
щедро приправленного сычуанским перцем.  Вдохнув  пряный  аромат  и  закатив
глаза, схватила палочки и придвинула салфетки.
   Малдер принес из спальни уложенный чемодан, застегнул ремни и заявил:
   - Помнишь, Скалли, я говорил: держись  меня,  и  я  покажу  тебе  дальние
страны и экзотические уголки.
   Скалли смерила его хитрым взглядом.
   -  Например,  остров,  который  раскатают  в  блин  секретными   ядерными
испытаниями? Малдер сложил на груди руки.
   - А вот я представил  себе  коралловые  рифы,  голубые  лагуны,  ласковое
тропическое солнце...
   - По-моему, как раз сейчас  там  тропический  циклон.  Если  верить  Бэру
Доули, его коллегам по проекту и их погодным картам.
   Малдер уселся напротив, придвинув тарелку с уже остывшей едой.
   - Я стараюсь быть оптимистом. Кроме  генерал  Брадукис  сказал,  что  это
займет три, не больше.
   Доев цыпленка, Скалли  взглянула  на  часы  и  вытащила  из  кармана  два
авиабилета.
   - Я забрала их из бюро по дороге, как  ты  просил.  Наш  самолет  улетает
через полтора часа.
   Малдер швырнул бумажные тарелки в мусорное ведро и, заглянув в картонки с
быстро сложил все остатки в одну под испепеляющим взглядом Скалли.
   - Отличный  завтрак!  А  если  еще  добавить  яичницу-болтунью  -  просто
пальчики оближешь. - И убрал картонку в холодильник.
   Скалли взяла сумку.
   - Иногда, Малдер, ты меня ставишь в тупик.
   Выключив телевизор (гигантских муравьев на экране сменил  монстр-тарантул
из пустыни Мохаве), Малдер вслед за Скалли вышел из квартиры.
   Он заметил, что металлическая  двойка  из  номера  "42"  на  двери  опять
свалилась на пол.
   - Подожди  минутку,  Скалли,  -  попросил  он  и  помчался  на  кухню  за
отверткой. - Все время эта двойка  падает.  Очень  подозрительно,  верно?  -
Проверил, нет ли за цифрой "жучка". (В свое время Малдер был уверен, что  за
ним следят, и убрал в квартире все съемные  детали,  в  том  числе  номер  с
двери, и теперь двойка упорно отказывалась держаться на месте.)
   - Малдер, да у тебя мания преследования! - рассмеялась Скалли.
   - Ничего удивительного: ведь за мной постоянно охотятся.
   Убедившись, что за двойкой ничего нет, Малдер как следует ее привинтил.
   - Отлично. Ну нам пора! Надеюсь, ты не забыла взять с  собой  лосьон  для
загара? Скалли потрясла набитой до отказа сумкой.
   -  А  как  же!  И  свинцовый  зонтик  на  случай  радиоактивного  дождика
прихватила.

   Западная часть Тихого океана.
   Маршалловы острова, атолл Эника.
   Среда (за демаркационной линией времени), 11.01

   За сорок лет атолл полностью  восстановился.  Низкий,  плоский  островок,
чуть прикрытый плодородным слоем, снова утопал в буйной тропической  зелени.
Здесь  росли  хлебные  деревья,  кокосовые  пальмы,  виноград,  папоротники,
высокие травы, колоказия и  сладкий  картофель.  Лагуны  кишели  рыбой,  над
сочной листвой порхали бабочки и птицы.
   Когда  капитан  Роберт  Ив  уходил  отсюда  сорок  лет  назад,   он   был
моряком-новобранцем, едва научившимся выполнять приказы  и  держать  рот  на
замке. Ядерные испытания "Зуб Пилы",  которые  ему  довелось  здесь  увидеть
произвели на него неизгладимое впечатление. В считанные секунды атолл  Эника
превратился в сплошную рану: омертвела земля, как ножом срезало  кораллы,  и
они плавали во взбаламученной горячей морской воде, пожухла зелень,  погибло
все живое...
   Только незначительная часть атолла выступала над поверхностью океана,  со
всех сторон его окружал лабиринт рифов, видневшихся кое-где  всего  в  метре
под поверхностью воды Природа удивительно быстро зализала  раны,  нанесенные
человеческой рукой, и атолл снова стал затерянным в океане райским  уголком,
девственным и необитаемым.
   Во всяком случае, капитану Иву хотелось верить, что  на  этот  раз  атолл
действительно необитаем.
   На берегу, под укрытием зубчатых коралловых скал (это была самая  высокая
точка острова) команда Бэра Доули вместе с моряками  и  судовыми  механиками
готовилась к секретным испытаниям.
   Прямо  у  самой  воды  соорудили  небольшую  взлетно-посадочную   полосу.
Выгруженные с борта  "Далласа"  бульдозеры  атаковали  джунгли,  прокладывая
дорогу от бункера управления к лагуне на самом  дальнем  конце  атолла,  где
будет установлена и взорвана боеголовка Брайт Энвил.
   Одуревшие от однообразия службы на море, где единственным  "развлечением"
служат вахты, судовые механики рьяно взялись за  работу:  управляли  тяжелой
техникой, валили пальмы  и  хлебные  деревья,  оставляя  за  собой  просеки,
зиявшие на теле острова, как свежие царапины.
   Первым делом начали  строить  бункер  управления.  На  маленьком  пятачке
разместить бункер и установку на безопасном  расстоянии  друг  от  друга  не
представлялось возможным, поэтому  пришлось  позаботиться  о  дополнительной
прочности бункера. Капитан Ив посоветовал прибегнуть к  старому  испытанному
методу.
   Проложив  канавки  для  электрического  кабеля  и  проходы  к  резервному
генератору подстанции, механики обложили деревянный каркас бункера мешками с
цементом и песком, соорудив нечто  вроде  эскимосского  иглу  или  осинового
гнезда. Затем с помощью пожарных шлангов и помп  залили  сооружение  морской
водой,  чтобы  схватился  цемент.  Через  пару  дней  на  солнцепеке  бункер
превратился в несокрушимую крепость.
   Таким же  методом  пользовались  инженеры  НАСА  на  космодроме  на  мысе
Канаверал при строительстве  защитного  бункера  для  системы  управления  и
наблюдателей во время первых запусков  ракет.  Бункеры  оказались  настолько
прочными, что саперы не смогли потом придумать, как их разрушить, и  они  до
сих пор так и стоят среди болот Флориды.
   Когда мешки с цементом и песком затвердели, Бэр  Доули  занялся  монтажом
оборудования внутри  бункера.  Пульт  управления,  тщательно  упакованный  и
привезенный сюда в трюме эсминца, он устанавливал  лично.  Закатав  руки  он
трудился в поте лица, не гнушаясь даже черной работой.
   Несмотря на нещадную тропическую жару,  Доули  не  расставался  со  своей
неизменной  фланелевой  рубашкой  и  джинсами.  Он   регулярно   слушал   по
коротковолновому приемнику прогноз  погоды  в  районе  Маршалловых  остро  и
каждый раз, когда сообщали о приближении  области  пониженного  атмосферного
давлен грозящей перерасти в тропический циклон, начинал нервничать.
   - Он уже близко, - сказал  Доули  капитану  после  очередного  штормового
предупреждения. - А нам еще работать и работать. Врем у нас в обрез.
   Капитан Ив предпочитал отмалчиваться. Его дело  маленькое:  он  выполняет
полученный приказ.
   Ив сомневался, что Бэру Доули известно об  испытаниях  водородной  бомбы,
проведенных здесь сорок лет назад. Доули не производил впечатление пытливого
человека, увлекающегося историей.
   Наверное, Роберту Иву до конца своих дней было суждено мучиться сознанием
чудовищной, трагической ошибки, свершившейся на атолле Эника.
   Ив видел, как возвращались на родину  жители  острова  Бикини  уже  после
того, как с него сняли  верхний  плодородный  слой,  привезли  новую  землю,
заново посадили деревья и развели рыбу в лагунах.
   А вот туземцам с атолла Эника повезло куда меньше.
   "Зуб Пилы" был одним из первых испытаний водородной бомбы. Его держали  в
секрете - на  всякий  случай,  если  бомба  не  сработает.  В  самый  разгар
"холодной войны" Америка не могла  позволить  себе  срыва:  пусть  проклятые
"комми" трясутся от страха!
   Испытания прошли успешно, и даже слишком.
   В те времена спутников-шпионов еще не  было,  и  атолл  окружили  кольцом
канонерских лодок, нисколько не беспокоясь, что их вдруг заметят. Сюда редко
заплывали суда, и капитаны патрульных  кораблей  получили  приказ  разгонять
рыбацкие лодки и прогулочные катера. Но термоядерная вспышка была  видна  на
сотни километров вокруг: словно над океаном вдруг, вопреки законам  природы,
на миг взошло второе солнце.
   Почему-то все тогда решили, что атолл обитаем, и в спешке никто  не  взял
на себя труд как следует его обыскать и проверить, нет ли на  нем  туземцев.
На том и порешили.
   Во время подготовки  испытаний  "Зуб  Пилы"  инженеры  и  моряки  не  раз
наталкивались на следы поселений, на орудия труда и сети для ловли рыбы,  но
они не придали этому значения и поиск организовывать не стали. К чему лишние
хлопоты?
   Канонерки расступились, и эсминец "Йорктаун"  отодвинулся  на  безопасное
расстояние за линию рифов. Немногие, у кого были сварочные  очки,  вышли  на
палубу поглазеть на взрыв. Остальных членов экипажа  обязали  в  критический
момент закрыть глаза. Тем не менее, к бомба взорвалась,  несколько  десятков
моряков на время ослепли.
   Этот день навсегда отпечатался в памяти капитана Ива. Есть вещи,  которые
нельзя забыть, даже если хочешь. Грохот стоял такой, словно мир  раскололся,
и над  водой  в  мгновение  ока  вырос  гигантский  гриб  из  морской  воды,
коралловой  пыли  и  песка  -  как  будто  забил  гейзер  в   Йеллоустонском
национальном парке, только в миллионы раз  больше.  Как  предвестник  нового
Армагеддона, ослепительная вспышка осветила небо зловещим  сиянием.  Ударная
волна всколыхнула океан, и огромный эсминец швырнуло как скорлупку...
   Через несколько часов,  когда  все  закончилось  и  океан  утих,  команды
исследователей  с  "Йорктауна",  экипировавшись   надлежащим   образом,   на
маленьких катерах поплыли к атоллу, чтобы  установить  счетчики  радиации  и
изучить последствия радиоактивных осадков. С гидроплана вели аэрофотосъемку,
чтобы определить, насколько изменилась топография атолла.
   Ива добровольно-принудительно отправили  с  одной  из  групп  обследовать
Энику по периметру. То, что они увидели,  ужаснуло  их  куда  больше  самого
взрыва.
   В воде, километрах в трех от берега, стоял  мальчик  лет  десяти.  Просто
стоял и ждал.
   Сначала молодой Роберт Ив содрогнулся от суеверного страха, приняв его за
карающего ангела,  сошедшего  с  небес  наказать  их  что  они  сотворили  с
островом. Казалось, мальчик неподвижно  стоит  прямо  на  поверхности  воды.
Потом они вспомнили, что атолл окружен лабиринтом коралловых рифов, уходящих
далеко в море, и поняли, каким образом ребенок мог оказаться так  далеко  от
острова, который еще несколько часов назад был его домом.
   Мальчика подняли на борт. Он онемел от ужаса, его трясло как в лихорадке.
Тело было обожжено, лицо  сморщилось,  глаза  провалились  и  помутнели:  от
вспышки мальчик полностью  ослеп.  Волосы  сгорели,  кожа  стала  воспаленно
красной, как будто ребенка сварили заживо.  Болевой  шок  усугубила  соленая
вода, разъедавшая ожоги.
   Когда мальчика доставили на борт "Йорктауна",  никто  не  верил,  что  он
выживет. Судовой доктор решил, что, пожалуй, так будет лучше:  ведь  ребенок
ослеп и непоправимо изуродован. Да и живой свидетель  им  ни  к  чему.  Ведь
никто понятия не имел, что на атолле Эника жило целое племя  туземцев.  "Зуб
Пилы" единым махом стер их с лица земли. Всех, кроме одного мальчика.
   Но, ко всеобщему удивлению, ребенок, несмотря на страшные гноящиеся раны,
выжил. Несколько дней он молчал, а  потом  заговорил  на  каком-то  странном
языке.
   Результаты обследования атолла  после  взрыва  "Зуба  Пилы"  отправили  в
Министерство обороны, команде  строго-настрого  приказали  держать  язык  за
зубами.
   Когда "Йорктаун" пришвартовался в Перл-Харбор, обгоревшего  мальчика  без
лишнего шума отвезли в детский дом в Гонолулу. По официальной версии вся его
семья  сгорела  во  время  пожара  и  только  одного  его  удалось   спасти.
Родственников у мальчика не было, рос он на государственном попечении, а еще
почему-то получал солидное пособие от ВМФ.
   Больше Ив о нем ничего не слышал,  хотя  поначалу  частенько  думал,  как
сложилась судьба несчастного калеки. Потом он на время о нем забыл, но когда
получил  приказ  отвести  "Даллас"   к   Маршалловым   островам,   кошмарные
воспоминания нахлынули на него с новой силой.
   Капитан Роберт Ив надеялся, что больше никогда не увидит Энику. И вот  он
снова здесь... И снова предстоят секретные ядерные испытания.

   Аламеда, Калифорния.
   Авиабаза ВМФ.
   Четверг, 14.22

   Уставшие от перелета, с покрасневшими глазами, Малдер и Скалли прибыли  в
Сан-Франциско. Большая часть дороги была еще впереди.
   Малдер взял напрокат машину, и они отправились на авиационную базу ВМФ  в
Аламеде, где чуть ли не битый час проторчали у ворот, предъявляя бесконечные
бумаги, отвечая на вопросы и споря с не в меру бдительным  офицером  военной
полиции, который по малейшему поводу советовался  со  своим  начальством  по
телефону.
   - Извините, сэр, - заявил он, возвратившись к ним в третий раз, - но ваша
версия не подтверждается. Никакой транспортный самолет С-5 сегодня  днем  на
Гавайи не вылетает. О вашем приезде нас не предупредили, равно как и о  том,
что вы полетите на транспортном самолете, если допустить, что такой  самолет
вообще есть.
   Малдер устало протянул ему документы.
   - Здесь подпись бригадного генерала Брадукиса, прямо из  Пентагона.  Речь
идет о секретном  проекте  на  Маршалловых  островах.  Я  уважаю  порядок  и
субординацию, но поймите же и вы нас: нам необходимо улететь этим рейсом.
   - Прошу прощения, сэр, но никакого рейса нет, - стоял на  своем  дежурный
офицер.
   Малдер сердито вздохнул,  и  Скалли,  погладив  его  по  руке,  поспешила
вмешаться:
   - Будьте так добры, сержант, позвоните начальнику  еще  разок  и  скажите
всего два слова:
   Брайт Энвил. А мы вас тут подождем.
   Кривя губы и качая головой, сержант вернулся в  будку.  Малдер  удивленно
взглянул на Скалли, и она, улыбнувшись, заметила:
   - А сердиться не надо: проку от этого никакого.
   Малдер опять вздохнул, а потом с усмешкой выдавил:
   - Иногда мне кажется, что от меня вообще нет проку - конец цитаты.
   Через пару минут дежурный офицер вернулся и открыл ворота. Ни  извинений,
ни объяснений не последовало. Он только протяну план-карту базы  и  показал,
куда ехать.
   - Кажется, на этой базе одно время служил твой отец? - спросил Малдер. Он
знал, как тяжело переживала Скалли смерть отца.
   - Служил. Как раз когда я поступила в университет Беркли.
   - А я не знал, что ты училась в Беркли. И диплом там защищала?
   - Нет, я окончила там только первый курс.
   - Ясно. - Он молчал,  давая  ей  возможность  продолжить,  но  Скалли  не
хотелось обсуждать эту тему, и он не стал больше задавать вопросы.
   Точно в указанном охранником месте стоял  огромный  транспортный  самолет
С-5. Рядом с ним сновали маленькие гидравлические кары, набивая  грузом  его
огромное брюхо. Вилки погрузчика поднимали последние поддоны  с  упакованным
оборудованием, а по спешно подогнанному трапу уже поднимались пассажиры.
   - Ну ты только полюбуйся, Скалли:  на  базе  нет  никакого  транспортного
самолета С-5 и вообще никто никуда  не  отправляется.  -  Малдер  беспомощно
развел руками. - Хотя такой крошечный самолетик могли и не заметить.
   Скалли давно смирилась  с  тайнами  и  запретами,  окружавшими  секретные
проекты, и промолчала. Достав из машины чемодан  и  портфель,  Малдер  почти
бегом направился к трапу.
   - Надеюсь, места у нас у окна и в салоне для некурящих.
   - Мне все равно:  постараюсь  по  дороге  хоть  чуть-чуть  вздремнуть,  -
ответила Скалли.
   Поднявшись на  борт,  Малдер  огляделся.  Через  открытые  грузовые  люки
проникал  дневной  свет,  скупо  освещая  суровый   интерьер   транспортного
самолета. Пассажиры - морские офицеры  и  несколько  гражданских  -  сновали
взад-вперед в поисках свободных мест.
   Багажного отделения Малдер не нашел: вместо него на  голых  стенах  висел
стеллаж, где остальные пассажиры уже разложили  свои  вещи.  Малдер  засунул
чемодан в свободную ячейку, потом взял сумку Скалли и  положил  в  соседнюю.
Портфель взял с собой, чтобы по дороге обсудить со Скалли кое-какие  детали.
Самолет летел в Перл-Харбор, где им предстояло пересесть на другой,  гораздо
меньше, который доставит их в западную часть Тихого океана.
   Когда он вернулся к Скалли,  она  порылась  в  сумочке  и  протянула  ему
несколько жевательных резинок.
   - Разве у меня несвежее дыхание? - спросил Малдер.
   - Нет, просто они тебе скоро понадобятся. Я  летала  на  таких  штуках  с
отцом, Они не герметизированы. А  процесс  жевания  помогает  компенсировать
перепады давления в ушах. Доверься мне, Малдер, это я тебе как врач говорю.
   Он, оглядев, сунул их в карман py6aiшки.
   - Я так и знал, что дармовые билетики выйдут нам боком! Правда, на порцию
кислорода по наивности все-таки рассчитывал.
   - Все дело в сокращении ассигнований на военные расходы.
   Они поискали место поудобнее, но выбирать было не  из  чего:  все  кресла
одинаковые -  твердые,  с  жесткой  спинкой.  Усевшись,  оба  пристегнулись.
Наконец грузовые люки закрылись, и приглушенный голос из  кабины  прокричал,
что самолет готов к отлету. Набирая обороты, гулко завибрировали  двигатели,
и кто-то задвинул дверь в пассажирское отделение.
   - Полагаю, салона первого класса здесь нет, - заметил Малдер.
   Повернувшись, он  увидел  среди  пассажиров  знакомые  лица  -  ученых  и
инженеров из Центра ядерных исследований Тэллера. Малдер улыбнулся и помахал
им рукой, а молодой рыжий парень в очках густо покраснел и съежился.
   - Здравствуйте, Виктор! Кто бы мог подумать, что я встречу здесь  Виктора
Ожильви!
   - Я... Здравствуйте, господин агент... Я... я  не  знал,  что  ФБР  будет
следить за ходом испытаний, - заикался Виктор.
   - Я же говорил, что кое-куда позвоню и все устрою. - Заметив затравленный
взгляд Виктора, Малдер несколько смутился.
   Скалли подвинулась поближе и сказала:
   - Нам предстоит долги и путь, так что давайте жить  мирно.  Ведь  все  мы
печемся о благе страны. Вы со мной согласны, Виктор?
   Ожильви с готовностью закивал головой.
   - А ты, Малдер, согласен? - И она двинула ему локтем под ребра.
   - Полностью с тобой согласен, Скалли! Неповоротливый,  как  бегемот,  С-5
накренился  вперед  и  стронулся  с  места,  жужжа,  как  гигантский  шмель.
Разогнавшись на взлетно-посадочной полосе, он легко оторвался от земли и под
рев реактивных двигателей стал подниматься все выше и выше.  Вот  он  набрал
высоту, покружил над горами к востоку  от  Окленда  и  полетел  над  морской
гладью.
   Малдер повернулся к Виктору.
   - Ну что, Виктор, оттянемся в тропиках как следует? Загорим, покупаемся и
все такое прочее.
   Виктор удивленно округлил глаза.
   - В этот раз вряд ли, агент Малдер. А дождевики вы с собой захватили?
   - Зачем? - спросила Скалли. Глаза за круглыми стеклами очков удивленно но
моргнули.
   - А я-то думал, вы отлично подготовились! Выходит, ваши сведения были  не
совсем полными. Испытания Брайт Энвил... мы идем прямо на ураган.



   Борт самолета над западной частью Тихого океана.
   Пятница, 8.07

   Они улетали из  Перл-Харбор  ясным  утром,  словно  сошедшим  с  почтовой
открытки. Скалли, Малдер и вся группа пересели в  маленький  самолет,  и  он
понес их над голубой, купающейся в солнечных лучах бездной. Скалли задумчиво
наблюдала в иллюминатор, как их догоняет рассвет.
   - Ну что, - спросил Малдер, устроившись  поудобнее  в  тесном  кресле,  -
нравится тебе наше турне на Гавайи за казенный счет? Конечно, тоска зеленая,
зато в радушии дяде Сэму не откажешь.
   Скалли задернула занавеску, поерзала в кресле и, так  и  не  сумев  найти
удобной позы ответила:
   - Ничего другого от отпуска, оплаченного государством, я и не ожидала.
   Гудя и подрагивая, самолет летел  над  океаном.  На  западе  громоздились
облака, предвещая ухудшение погоды. Судя по безмятежному  виду  Малдера,  ни
погода, ни безопасность самолета его ничуть не трогали. Впрочем,  он  всегда
легко переносил любые переезды и перелеты.
   Из любопытства Скалли обернулась посмотреть,  как  ведут  себя  остальные
пассажиры.  Виктор  Ожильви  и  еще  несколько   техников   Центра   ядерных
исследований Тэллера собрались сзади и обсуждали свои записи и чертежи.
   Моряки сидели сами по себе и громко разговаривали, не обращая внимания на
грохот самолета. Скалли знала по отцу, что моряки очень  легко  трогаются  с
места, и, столкнувшись с такими же бродягами, быстро  знакомятся  и  отлично
проводят время.
   Малдер обратил внимание на  двух  молодых  негров,  поглощенных  игрой  в
"Стратегию" в дорожном варианте с маленькой  доской  и  магнитными  фишками.
Какое-то время он наблюдал за ними, потом перевел взгляд на другую группу.
   Три  моряка  сгрудились  над  широкоплечим  матросом   латиноамериканской
наружности, увлеченно читавшим один из последних технотриллеров Тома Клэнси.
Они возбужденно обсуждали достоинства книги  и  завидовали  главному  герою,
агенту ЦРУ Джэку Раиану. "Интересно, как  они  расценивают  работу  скромных
агентов ФБР?" - пришло в голову Скалли.
   Потом троица принялась обсуждать секретную информацию, ставшую стараниями
Клэнси общедоступной.
   - Вот если бы я или ты написал такое, враз бы  загремели  на  гауптвахту.
Даже гонорар потратить не успели бы! - сказал один.
   - Да, но ведь у нас с тобой допуск к секретной информации - вот в чем вся
штука. Мы давали подписку. А у Клэнси ничего такого нет, кто ж ему поверит?
   - Ты что, хочешь сказать, он все  это  сам  придумал?  Ну  тогда  у  него
чертовски богатое воображение. Ты только вспомни подробности!
   Критик пожал плечами.
   - Подумаешь! Он всего лишь страховой агент, приятель. У него нет  прямого
доступа к информации, а значит, и достоверности.
   - Все равно, за  разглашение  секретной  и  формации  ему  бы  надо  руки
поотрывать.
   - Не пойдет! - вмешался третий. - Как  бы  он  тогда  стал  писать  новые
книжки?
   - Ну ладно, тогда пусть оторвут ноги. Не обращая ни малейшего внимания на
жаркую дискуссию у него над ухом, матрос перевернул страницу и  углубился  в
очередную главу.
   Самолет вошел в зону  турбулентности,  пассажиров  тряхануло  в  креслах.
Скалли схватилась за  подлокотники.  Малдер  преспокойно  потянулся,  достал
портфель и извлек из него бумаги.
   - Давай кое-что обсудим, пока у нас есть время.
   Самолет так  трясло,  что  двое  игравших  "Стратегию"  моряков  сдались,
смахнули магнитные фишки в футляр и сложили доску.
   У Скалли зуб на зуб не попадал. Интересно  как  в  таких  условиях  можно
что-либо обсуждать? Потом она поняла, что Малдер  придумал  это  специально,
чтобы отвлечь ее от болтанки и в душе его поблагодарила.
   - А что, по-твоему, должно произойти на этом острове, Малдер?
   - Генерал Брадукис считает, что кто бы или что бы ни убило тех людей, его
цель - сорвать испытания Брайт Энвил. Это его последний шанс.
   - Ты все время говоришь "оно", Малдер. Он пожал плечами.
   - Выбери местоимение на свой вкус. - Он вытащил  карту  Тихого  океана  с
выделенными  грядами  островов  и  разложил  поверх  документов  на   крышке
портфеля. - Если ты волнуешься по поводу урагана, то у меня  специально  для
тебя хорошие новости.
   Не выпуская  из  рук  подлокотники,  Скалли  вопросительно  взглянула  на
Малдера. Самолет по-прежнему трясло.
   - В настоящий момент меня больше всего  волнует,  как  бы  не  развалился
самолет, но раз на этот счет у тебя  хороших  новостей  нет,  я  с  радостью
послушаю про ураган.
   Озорно блеснув глазами, Малдер сообщил:
   - Хорошая новость состоит в том, что  прямо  на  ураган  мы  все-таки  не
летим.
   Скалли  сначала  обрадовалась,  но,  зная  проделки  напарника,  тут   же
усомнилась:
   - Как это? Разве изменились погодные условия? Вместо  обещанного  урагана
нам подсунули тропическую грозу?
   - Не угадала. -  Он  ткнул  в  карту  пальцем.  -  Посмотри-ка  сюда.  Мы
направляемся в западную  часть  Тихого  океана.  С  метеорологической  точки
зрения, штормы в этом регионе ураганами называть  не  принято.  Их  называют
тайфунами. Впрочем, разницы большой тут нет. И  потенциальная  угроза  такая
же.
   - Какое облегчение! Обожаю играть словами.
   Малдер внимательно изучал крошечные черные точки островов на голубом фоне
карты.
   - Хотел бы я знать, почему они выбрали именно Маршалловы острова? Раз они
относятся к подопечной территории США, наверняка это не случайность.  Может,
мы летим туда именно затем, чтобы перехватить шторм?
   Обрадовавшись, что Малдер затронул тему,  которой  она  отлично  владеет,
Скалли выпрямилась и постаралась забыть о турбулентности.
   - А может, это связано с историей ядерных испытаний в этом районе. С 1946
по  1963  именно  на  Маршалловых  островах  чаще  всего  взрывали  бомбы  -
водородные и кобальтовые, термоядерные и Бог знает еще какие.  Короче,  все,
что нельзя взрывать в Неваде. Только с 1947 по  1959  год  там  взорвали  42
ядерных устройства.
   Скалли удивлялась, как бойко изо рта выскакивают даты и цифры, словно она
читает отрывок из книги.
   - Атолл Эниветок разбили на квадраты, как в игре в "классики", и то  там,
то сям взрывали бомбы. Местных жителей  эвакуировали,  пообещали  возместить
ущерб, но у дяди Сэма руки до этого так и не дошли. Откровенно говоря, в  то
время никто не ведал, что творит, даже ученые-ядерщики. Они часто ошибались:
одни  бомбы   не   взрывались,   другие   оказывались   куда   мощнее,   чем
предполагалось. Я до сих пор не могу понять, как они могли вот так... играть
со смертоносными игрушками.
   Малдер приподнял бровь.
   - Я и не знал, что ты трибун! Что это, любимая тема?
   Скалли насторожилась и спокойно ответила:
   - Было дело.
   - Ну и что дальше? Я имею в виду испытания.
   - В 1963 году подписали договор о запрещении ядерных испытаний, и ядерные
испытания на земле и в атмосфере прекратились. К тому моменту США  и  другие
страны взорвали свыше пятисот ядерных устройств.
   - Пятисот?! На земле? Не может быть!
   - Малдер, разве я склонна к преувеличениям?
   - Нет, Скалли, только не ты.
   Самолет на две тягостные секунды провалился в яму и тотчас набрал высоту.
Моряки у них за спиной закричали и одобрительно захлопали. "Будем надеяться,
что пилот не 6росит штурвал и не выйдет раскланиваться", - подумала Скалли.
   Она перевела дыхание и продолжила:
   - Подписали мораторий и на ядерные испытания под  землей.  Но  Франция  и
Китай, хотя они упорно  это  отрицают,  до  сих  пор  их  проводят.  Недавно
французы  возобновили  испытания  на  островах  около  Таити,  вызвав  взрыв
общественного негодования. В наши дни, когда есть спутники-шпионы с  высокой
разрешающей  способностью  и  развитая  сейсмическая  служба,  замаскировать
ядерный взрыв не просто.
   - Ставлю  десять  к  одному,  что  надвигающийся  шторм  -  не  случайное
совпадение
   - А кто спорит, Малдер? Я пас.

   Маршалловы острова. Атолл Эника.
   Пятница, 14.11

   Погода окончательно испортилась, и когда маленький самолет приблизился  к
затерянному в океане островку, болтанка стала  невыносимой.  Скалли  не  раз
добрым словом вспомнила тяжелый транспортный С-5, на котором они  летели  из
Аламеды в Перл-Харбор.
   Самолет пошел на второй круг перед посадкой на  узкую  взлетно-посадочную
полосу атолла.
   - Однако приготовиться к аварийной посадке нас пока не просят, -  заметил
Малдер. - Хороший знак!
   Порыв ветра отбросил самолет в сторону, и даже у бывалых моряков вырвался
нервный вздох.
   - А ты, оказывается, большой оптимист! - ответила Скалли, в  который  раз
мысленно благодаря напарника за то, что он так ловко заговаривает ей зубы, а
самолет тем временем снова пошел на посадку. Сквозь залитое дождем окно  она
увидела пугающе короткую взлетно-посадочную полосу, расчищенную  бульдозером
на кромке берега.
   Скалли зажмурилась. Когда самолет наконец-то ударился о  твердь  земли  и
резко затормозил, пассажиры, не сговариваясь, радостно захлопали.
   Моряки первыми выпрыгнули на берег и, пряча  голову  от  дождя  и  ветра,
стали подсовывать под шасси  тормозные  колодки.  Боковая  дверь  на  мощных
тросах  превратилась  в  импровизированный  трап.  Как  только  открыли  люк
грузового отсека, из укрытия  на  берегу  выбежали  моряки  и  приступили  к
разгрузке последней партии оборудования.
   На ватных ногах Скалли подошла к  выходу  и,  отвергнув  помощь  Малдера,
спустилась по трапу. На воздухе у нее закружилась голова, и она, схватившись
за поручень, оглядела плоский, утопающий в зелени островок,  выступающие  из
воды коралловые рифы и чистый песок.
   Приближающийся шторм  окрасил  небо  в  грязновато-серо-зеленый  цвет.  В
воздухе пахло озоном  и  солоноватым  морским  йодом.  Резкие  порывы  ветра
налетали со всех сторон.
   Золотисто-рыжие волосы Скалли закрыли ей глаза. Малдер стоял рядом, ветер
трепал его строгий бордовый в полоску галстук.
   - Ну что я тебе говорил? Два билета в рай.
   -  Признайся,  Малдер,  билеты  купил  по  дешевке?  -  съязвила  Скалли,
покосившись в его сторону.
   В бухте неподалеку она  заметила  маленькое  крытое  судно,  командирский
катер, на котором доставляли людей и грузы с эсминца, стоявшего  на  приколе
за линией рифов. Скалли узнала тип корабля -  эскадренный  миноносец  класса
"Спруанс" - мощное  судно,  предназначенное  главным  образом  для  быстрого
реагирования и противолодочной обороны.
   - Да, судя по всему, флот относится к испытаниям со всей серьезностью,  -
сказала она. - Такие эсминцы просто так взад-вперед гонять не будут.
   К ним подошел  молодой  морской  офицер,  светловолосый,  наутюженный,  в
очках-"хамелеонах", прятавших глаза даже при сумрачном свете пасмурного дня.
   -  Вы  агенты  ФБР?  -  спросил  он  и  встал  навытяжку.   -   Позвольте
представиться: капитан первого ранга Ли Кланце, помощник капитана "Далласа".
Прибыл  доставить  вас  к  капитану  Иву.  Он  пока  на  берегу,  следит  за
подготовкой к испытаниям, но, насколько я знаю, наблюдать за ними собирается
с борта "Далласа".
   Кланце повернулся и широким шагом пошел вдоль берега.
   - Бригадный генерал Брадукис из Вашингтона  предупредил  нас  о  прибытии
высоких гостей, правда, мы не совсем поняли цель  вашего  визита.  Насколько
мне известно, испытания не имеют никакого отношения к ФБР.
   - Они имеют прямое отношение к расследованию дела, которым мы занимаемся,
- вставила Скалли.
   - Понятно, - ответил Кланце. "Вот что значит кадровый офицер! -  подумала
Скалли. - Знает, когда пора прекратить задавать вопросы".
   -  Мы  отведем  вас  в  бункер  управления  Брайт  Энвил   и   не   будем
препятствовать в работе. Только, ради Бога, постарайтесь держаться  подальше
и не мешать подготовке к испытаниям. Речь идет об уникально сложном и тонком
оборудовании. Одно  неловкое  движение  может  принести  вреда  больше,  чем
ураган... А господин Доули и так на взводе.
   - Спасибо за совет, - поблагодарила Скалли. Помощник капитана  вел  их  к
маленькой лагуне, где в укрытии спрятался от надвигающегося шторма бункер.
   Малдер обернулся в сторону самолета, из которого все еще выгружали  ящики
с оборудованием.
   - Мы не взяли вещи, - сказал он.
   - Не волнуйтесь: их доставят на "Даллас". Мы приготовили вам  каюты,  где
вы сможете отдохнуть и выспаться. А вот нам сейчас  не  до  сна:  времени  в
обрез. По графику испытания должны начаться завтра в четверть шестого утра.
   - Так рано? - удивился Малдер.
   - Выбора у нас нет, - бросил на ходу Кланце. Ветер хлестал их по лицам. -
В это время должен начаться ураган.
   Скалли хотела спросить, почему испытания и ураган должны начаться в  одно
и то же время, но потом решила приберечь этот  вопрос  для  Бэра  Доули  или
какого-нибудь другого ответственного лица.
   Они  подошли  к  необычного  вида  бункеру,   окруженному   всевозможными
генераторами, кондиционерами и тарелками спутниковых антенн.
   - А вот и кемпинг "Эника"! - буркнул Малдер.
   Вокруг бункера сновали техники, проверяя  генераторы  и  электропроводку.
3аметив их, офицер в капитанской форме подозвал Кланце.
   Подойдя к капитану, Скалли  машинально  достала  удостоверение  личности.
Малдер последовал ее примеру. Капитан тщательно изучил  документы  и  только
потом вернул их.
   - Будем знакомы, агенты Скалли и Малдер. Роберт Ив, капитан "Далласа".
   Скалли протянула ему руку и вдруг вспомнила, где она его видела.
   - Очень приятно, капитан. Мне кажется, мы с вами уже встречались,  только
очень давно на вечере морских  офицеров  в  Норфолке,  в  Виргинии.  Я  дочь
капитана Билла Скалли.
   - Билла Скалли! - удивился Ив. - Ну конечно, мы с ним знакомы. Прекрасный
Человек! Как он поживает?
   - Он недавно умер, - дрогнувшим голосом ответила она.
   - Извините, я не знал.  -  Ив  нахмурился.  -  Когда  почти  круглый  год
проводишь в море, многое в жизни проходит мимо. Искренне вам сочувствую.
   - Спасибо.
   Чтобы замять неловкость, Ив откашлялся.
   -  Насколько  я  понял,  вы  приехали  в  связи  с  некоторыми  странными
событиями, которые, как вы полагаете, имеют  отношение  к  испытаниям  Брайт
Энвил, Генерал Брадукис не стал вдаваться в подробности. Может, введете  нас
в курс?
   Скалли  взглянула  на  Малдера,  предоставляя  ему   возможность   самому
рассказать о необычных связях и странной теории, которую он выдвинул. Но  он
молчал, явно не собираясь воспользоваться этим шансом.
   - Мы приехали посмотреть испытания и уточнить некоторые факты.  -  Скалли
пришлось взять инициативу в свои руки.  -  Как  вы,  наверное,  уже  знаете,
погибло несколько человек, и у нас есть основания полагать,  что  их  смерть
имеет непосредственное отношение к Брайт Энвил.
   Как раз в этот момент из низенькой двери бункера вышел  Бэр  Доули,  щуря
глаза от ветра, растрепавшего его длинные волосы  и  рыжую  с  белым  клоком
бороду. Увидев Скалли и Малдера, он помрачнел под стать штормовому небу.
   Похоже, их приезд не стал для него приятной неожиданностью.
   - Не знаю, каким образом вам обоим удалось заполучить допуск на секретные
испытания, агенты Скалли и Малдер. Я не оспариваю ваше право и не могу сразу
отправить вас обратно. К превеликому сожалению. - Он упер руки в боки. -  Но
зарубите себе на носу: не смейте путаться у нас  под  ногами.  Мы  работаем.
Испытания установки нужно провести завтра рано утром. У меня нет ни времени,
ни желания нянчиться с парочкой агентов.
   - Последние четыре года я как-то обхожусь без няньки, - процедил Малдер.
   - Господин Доули, - вмешалась Скалли, - мы приносим извинения за то,  что
приехали в самый разгар подготовки к испытаниям. Поверьте,  я  бы  предпочла
получить ответы на все вопросы в  Калифорнии.  Но  вы  и  вся  ваша  команда
растворились, не поставив нас в известность, и тем  самым  не  оставили  нам
выбора.
   - Когда я говорил с вами, информацией вы  меня  не  баловали,  -  вставил
Малдер.
   - Чем богаты, - огрызнулся Доули  и  повернулся  к  капитану  Иву,  давая
понять, что разговор окончен. - Свежая распечатка спутниковой метеосводки. -
Он протянул Иву ворох бумаг.  -  Все  точно  так,  как  мы  рассчитывали.  В
настоящий момент ураган от нас километрах в трехстах пятидесяти, и сила  его
достаточна велика, так что нас он не минует. Нам везет: завтра  утром  Энику
накроет шторм.
   - Везет? - переспросил Малдер. Ив изучил сводку и кивнул:
   - Согласен.
   - Постоите, давайте разберемся, - стоял на своем Малдер.  -  Где  ядерная
установка? В одном из прилетевших с нами ящиков или уже стоит в бункере?
   Доули выдавил презрительный смешок.
   - Агент Малдер, на этот раз вы меня разочаровали! Вы что, не знаете,  что
такое бункер? Бункер - это укрытие от  ядерного  удара.  Значит,  устройство
никак не может быть установлено где-то поблизости. Логично?
   Представившаяся возможность поучить действовала на Доули умиротворяюще.
   - Брайт Энвил установлена в лагуне на противоположном конце  острова.  Ее
доставили из Сан-Диего на "Далласе". Все готово к  испытаниям,  ждем  только
начала шторма.
   - Вы сделали все от вас зависящее, чтобы держать испытания в  секрете,  -
заговорила Скалли. -  А  потом  почему-то  выбираете  заброшенный  островок,
который лежит прямо на пути мощнейшего урагана. Любой здравомыслящий человек
старается держаться от тайфуна подальше. Вы представляете себе, какой  ущерб
может нанести шторм такой силы?
   Доули  прищурился,  словно  хотел  попенять  Скалли  за  ее  тупость,  но
передумал и рассмеялся:
   - Отлично представляю, агент Скалли! Подумайте сами:  когда  на  островок
обрушится ураган и сметет все на своем пути, кому придет в  голову,  что  он
тут не один поработал?

   Атолл Эника. Пятница, 17. IS

   При мысли о надвигающемся шторме голову Скалли сжимало как в тисках.  Она
стояла на  берегу  и  смотрела  на  потемневшие  закатные  облака  и  хмурое
штормовое небо.
   У бункера уже  относительно  мирно  разговаривали  Бэр  Доули,  Малдер  и
капитан  Ив.  На  мелководье  лагуны  в  ожидании   пассажиров   покачивался
капитанский катер. На фоне тревожного, взбаламученного моря  вода  в  лагуне
выглядела  зеркально  гладкой.  Волны  разбивались  об   окружавшие   лагуну
коралловые рифы, оставляя за собой седую пену.
   Когда Скалли вернулась к бункеру, оттуда выбежал техник. Вид у  него  был
весьма взволнованный.
   - Капитан Ив, вас срочно просят  к  телефону!  -  Ив  покосился  на  свою
портативную рацию, явно недовольный тем,  что  ему  не  позвонили  лично.  -
Сообщение с "Далласа". С вами хочет поговорить начальник связи.
   Малдер взглянул на Бэра Доули и замети:
   - Может, решили отменить испытания?
   - Ну это вряд ли! - сказал Доули.
   - Да не волнуйтесь вы так: если по случаю дождя матч  не  состоится,  вам
вернут корешок билета. Посмотрите в другой раз.
   Доули молча покачал головой, словно  недоумевая  по  поводу  неистощимого
юмора Малдера.
   Все пятеро зашли в тесный бункер. Скалли с  удовольствием  спряталась  от
сырого, пронизывающего ветра. Капитан Ив подошел к телефону,  прикрепленному
к внутренней фанерной стене бункера, и снял наушники.
   - Капитан Ив у телефона, - сказал он выслушав сообщение, помрачнел. - Как
их сюда занесло в такой шторм? - Подождал ответа. - Ладно. Как далеко они от
нас? - Опять пауза. - И больше никого в этом диапазоне нет? - Нахмурился.  -
Держите связь.
   - Мы только что получили сигнал бедствия, - сказал он Доули. - Рыболовное
судно с Гавайев под японским флагом. Попали в  шторм,  и,  кроме  "Далласа",
поблизости никого нет. Это  обычный  радиосигнал  бедствия,  но  они  просят
срочно помочь. Мы не можем не ответить.
   Доули даже покраснел от возмущения.
   - Позвольте, но вы же сами говорили, что район полностью очищен!  Никаких
судов вокруг Эники быть не должно! - Он повысил голос. -  И  вообще,  какого
черта эти кретины делают в море в такую погоду? Выходить в море  в  шторм  -
чистое безумие.
   - Золотые слова! - буркнул под нос Малдер.
   Ив старался изо всех сил сдерживаться.
   - Господин Доули, из-за всей вашей секретности у нас не было  возможности
пригнать сюда флот патрульных катеров и расчистить воды как следует. Вы ведь
сами не хотели,  чтобы  кто-нибудь  заметил  повышенную  активность  в  этом
районе. Что могли, мы сделали, но никто  не  застрахован  от  ошибок.  Океан
большой, ничего удивительного, что пропустили одну маленькую рыбацкую лодку.
   Тяжело вздохнув, Доули засунул ручищи в карманы джинсов и заявил:
   - Считаю, следует оставить их там, где они есть. В другой раз будут умнее
и не сунутся в море, не узнав прогноза погоды.
   Терпение Ива лопнуло:
   - Господин Доули, спасать терпящего бедствие - морской закон. Для меня он
свят. Я всю жизнь провел на море  и  не  намерен  изменять  принципам  из-за
вашего любимого детища.
   - Ну и куда же вы их денете, когда поднимете на борт?  Свидетели  нам  не
нужны.
   - Разместим в трюме. Если вообще удастся их спасти.
   - А что, если это шпионское судно? Может, не только у нас  родился  такой
проект? Представьте себе, что установку  вроде  Брайт  Энвил  хочет  сделать
другая страна.
   Скалли чуть не рассмеялась, но медведеподобный физик  говорил  совершенно
серьезно.
   - Да уж, если японские рыбаки-шпионы насмотрятся на  нашу  боеголовку,  -
вставил Малдер, - они быстренько ее скопируют, наладят дешевое производство,
и Брайт Энвил можно будет купить в любом магазине электронной техники.
   Доули метнул на него свирепый взгляд, но ответом не удостоил, а обратился
опять к капитану:
   - Ну ладно, капитан Ив. Но вы хотя бы выясните, кто они  такие  и  какого
черта их сюда занесло. Рыбу здесь никто не промышляет.
   Вздохнув, капитан Ив спросил в трубку:
   - Как называется судно? - Услышав ответ, Ив побледнел. - "Фукурю Мару", -
повторил он. - "Счастливый Дракон"?
   Скалли задумалась.
   - "Счастливый Дракон"? Что-то о нем я вроде бы слышала...
   - Подтвердите прием, - командовал в трубку Ив.  -  Скажите,  мы  идем  на
помощь. Готовьте "Даллас" к немедленному отплытию.
   Повесив трубку, он обратился к Скалли:
   - Вы могли  слышать  о  другом  японском  рыболовном  судне  с  таким  же
названием. В 1954 году оно оказалось рядом  с  островом  Бикини,  когда  там
проводили испытания водородной бомбы под кодовым  названием  "Замок  Браво".
Экипаж получил большую дозу облучения, и разразился международный скандал.
   - А теперь судно с таким же названием опять оказалось неподалеку от места
проведения ядерных испытаний? - насторожился Малдер. -  Это  не  может  быть
случайным совпадением!
   Скалли поспешила прервать ход его мысли
   - Малдер, ради Бога, остановись! Не хочешь  ли  ты  сказать,  что  это...
явился корабль призрак тех самых японских рыбаков, чтобы  сорвать  испытания
Брайт Энвил?
   Малдер беспомощно вскинул руки.
   - Ничего подобного, Скалли! Мне  бы  твое  воображение!  -  Он  притворно
задумался. - Однако мысль занятная.
   Скалли повернулась к капитану.
   - Капитан, возьмите меня с собой! - Взглянула на Малдера, не хочет  ли  и
он присоединиться.
   - Нет, благодарю покорно! Предпочитаю остаться на тверди земной. У меня и
здесь есть чем заняться. - Когда Скалли и капитан Ив вышли на берег,  Малдер
крикнул вдогонку: - Скалли, не забудь надеть спасательный жилет!

   Оказавшись на палубе эсминца, Скалли старалась не мешаться под ногами.
   Капитан Ив отдал приказ рулевому развернуться и выйти в  штормовое  море.
Низкий коралловый островок уплывал все  дальше,  "Даллас"  миновал  лабиринт
барашков над коварными подводными скалами и вышел в открытое море, спеша  на
помощь попавшему в беду рыболовному судну.
   Скалли не раз пыталась завязать разговор, но не находила нужных  слов.  У
капитана Ива был встревоженный вид: он все время хмурился, нервно подергивал
уголком рта. Наконец, собравшись с духом, Скалли выпалила:
   - Капитан Ив, когда вы услышали название судна, вы пришли в смятение. Что
вы знаете о "Счастливом Драконе"? Я имею в виду то, первое судно.
   Бросив на нее взгляд, он сжал губы  в  тонкую  бледную  полоску  и  опять
уставился через забрызганное дождем  стекло  на  неспокойное  море.  У  него
поднялся и снова опустился кадык.
   - Я присутствовал на испытаниях "Замок  Браво",  агент  Скалли.  Когда  я
пришел служить на флот, мне довелось видеть не один ядерный взрыв. Я  всегда
мечтал быть моряком и, как многие другие честолюбивые новобранцы в то время,
даже "коллекционировал" ядерные взрывы. Мы  старались  попасть  на  корабли,
которые шли на испытания. Тогда мы считали это своего рода развлечением.
   Зрелище весьма впечатляющее, должен вам сказать. Что  касается  испытаний
"Замок Браво", так о  них  вообще  отдельный  разговор.  Новая  конструкция,
максимальная по тем временам мощность ядерного взрыва... Насколько я  понял,
произошла ошибка в расчетах, и вместо пяти мегатонн мощность получилась чуть
ли  не  пятнадцать.   Взрыв,   эквивалентный   пятнадцати   миллионам   тонн
тринитротолуола.  Сама  по  себе  эта  цифра  -  пустой  звук,  если  начать
сравнивать... Бомба,  сброшенная  на  Хиросиму,  эквивалентна  двенадцати  с
половиной килотоннам тротила. Значит,  взрыв  "Замка  Браво"  был  мощнее  в
тысячу двести раз. Одновременно взорвались тысяча двести бомб! - Он  покачал
головой. - Если бы вы только видели! Огненный шар  был  километров  шесть  в
диаметре. Скалли сглотнула.
   - Такое лучше не видеть. Ведь находиться  рядом  было  опасно?  Ив  слабо
улыбнулся.
   - Многие из нас получили значительную дозу облучения. Как  снег,  с  неба
сыпал  какой-то  белый  порошок.  Потом  мы  узнали,  что  это  кальций   из
превратившегося в  пар  кораллового  песка.  Судя  по  всему,  опасная  зона
оказалась намного больше, чем мы предполагали.
   - И поблизости случайно оказалось японское рыболовное судно? - подсказала
Скалли.
   - Да, "Счастливому Дракону" на этот раз не  посчастливилось.  Они  ловили
рыбу километрах в ста пятидесяти к востоку от Бикини. Довольно далеко, но, к
несчастью, прямо с подветренной стороны от радиоактивных осадков.
   Через две недели, когда судно вернулось в родной порт, все  двадцать  три
члена экипажа заболели. Правительство США предложило своих специалистов  для
оказания врачебной помощи, но химический состав осадков сообщить отказалось.
Боялись, что по составу русские смогут  определить  тип  бомбы.  Один  рыбак
скоро умер от вторичной инфекции.
   Льюис Штраус, председатель Комитета по ядерной  энергетике,  заявил,  что
никакой ответственности за случившееся США не несет - рыбаки сами  оказались
в опасной зоне и, вообще, "Счастливый Дракон" скорее всего русское шпионское
судно.
   - Русское шпионское судно?! - повторила Скалли, не веря своим ушам.
   - Именно так он и выразился. -  Прищурившись,  капитан  Ив  посмотрел  ей
прямо в глаза. - Вот почему я не допущу, чтобы еще  одно  злополучное  судно
болталось в море, рискуя попасть под радиоактивные осадки. Если оно  еще  не
потонуло.
   - Но, насколько я поняла, это оружие не дает смертоносных осадков.  Брайт
Энвил - всего лишь небольшая экспериментальная установка, и весь  океан  она
не отравит.
   Ив скептически улыбнулся.
   - Разумеется. По расчетам бомба  "Замок  Браво"  тоже  была  в  три  раза
слабее, чем оказалась на самом деле. В  отличие  от  Бэра  Доули  я  получил
неплохой урок. Установка Брайт Энвил разработана с использованием совершенно
новой технологии, и сколько бы серий компьютерного моделирования  ученые  ни
провели, они напрочь забывают о побочных эффектах. Рисковать я не хочу.
   Помолчав, Скалли спросила:
   - Вам не кажется, что... что в появлении  второго  "Счастливого  Дракона"
есть что-то сверхъестественное? Почему именно здесь и именно сейчас?
   - Сверхъестественное? - Ив чуть заметно улыбнулся. - Нет, тут всего  лишь
совпадение. Кто знает, может, это просто распространенное название  японских
рыбацких лодок? Но новых жертв я не допущу.
   Небо темнело, тучи сгущались, затягивая петлей  горизонт.  Чувствительные
приборы "Далласа" уже давно запеленговали судно,  и  эсминец  шел  прямо  на
него. Вот Скалли  уже  различила  смутные  очертания,  то  поднимавшиеся  на
гребень,  то  нырявшие  вниз.  Когда  "Даллас"   подошел   поближе,   Скалли
растерялась: она увидела совсем не то, что ожидала. Ей представлялся  не  то
"Летучий Голландец", не то потрепанная, старая посудина, чудом держащаяся на
плаву.
   "Счастливый Дракон" выглядел совсем новеньким и меньше всего  походил  на
жертву кораблекрушения. Тем не менее капитан Ив развернул "Даллас" бортом  к
судну. Внизу, на палубе, размахивая руками, стояли два  мокрых  рыбака,  еще
один остался в рубке.
   - Судно крепкое, - сказал Ив. - Думаю, дотащим его до атолла на буксире.
   Скалли поспешно кивнула, так и не поняв, то ли он спрашивает  ее  мнение,
то ли просто констатирует факт. Ив кинул  ей  непромокаемый  плащ  и  вызвал
несколько членов экипажа.
   - Поднимите всех на борт. Дайте сухую одежду и накормите супом.
   Тем временем за окнами рубки рыбацкой лодки показалось  еще  двое.  Когда
моряки с "Далласа" помогли рыбакам подняться  на  борт,  те  двое  вышли  на
палубу. Первым вышел гаваец - седой, весь в шрамах и,  судя  по  мутно-белым
глазам и осторожным движениям, совершенно слепой. Когда по  мокрой  лестнице
на борт "Далласа" начал карабкаться второй, от неожиданности Скалли чуть  не
вскрикну. Это была Мириел Брэмен.

   Атолл Эника.
   Пятница, 18.05

   Малдер взглянул на хмурое небо, и ему вспомнились рекламные  проспекты  с
лучезарным  тихоокеанским  закатом.  Мрачные  серые  облака   с   неприятным
желто-зеленым оттенком, как гангрена, расползались над горизонтом.
   Он начал напевать "Штормовую погоду", но перестал: слова не приходили  на
память.
   - Как же вы мне надоели, агент Малдер! - К  нему  подошел  Бэр  Доули.  -
Скажите, вы остались из-за технического интереса к Брайт Энвил или из боязни
шторма?
   - Да, - невпопад ответил Малдер. - Вы угадали.
   Его ответ показался Доули смешным, и он фыркнул.
   - Вы со  своим  расследованием  меня  достали:  постоянно  путаетесь  под
ногами. У меня хлопот невпроворот, а тут еще вы! - Он вздохнул. - Ну  ладно,
раз уж вы здесь, придется ввести вас в курс дела. А то понадумываете  всякой
всячины.
   Доули крикнул техникам в бункере:
   - Возьму джип и поеду проверю еще разок установку. - Повернулся к Малдеру
и пригласил: - Поехали, посмотрите все сами.
   Из бункера, протирая стекла очков, вышел Виктор Ожильви.
   - Уже проверили, Бэр. Как только прилетели, мы сразу же туда отправились.
Она в полном порядке.
   - Отлично. - Ветер трепал рыжие волосы и бороду Доули. -  Но  ведь  я  не
интересовался проверяли вы установку или нет. Я сказал, хочу проверить  сам.
Хочу еще раз лично посмотреть, ясно?
   - Но ты нужен здесь, Бэр! - Судя по тону, приближение шторма и  испытаний
ввергло молодого ассистента в панику.
   - Нет, не нужен, черт вас побери! Мало того, что я нянчусь с этим агентом
ФБР, так прикажете еще и вам всем носы вытирать?!
   Заметив обиженный взгляд Виктора, Бэр сказал уже мягче:
   - Не беспокойся, Виктор. В диагностику я не полезу, а тут в бункере ты  и
без меня отлично справишься. Через час вернусь. Нам с агентом Малдером  надо
успеть все посмотреть и  засветло  вернуться.  Сам  знаешь,  перед  тайфуном
быстро темнеет.
   Малдер и Доули отправились за бункер, где стоял накрытый брезентом  джип.
Доули сдернул брезент, швырнул его под навес и  ловко  запрыгнул  в  машину.
"Как лихой ковбой на верного коня", - подумал Малдер.
   Малдер сел рядом, и Доули (ему было тепло и удобно в джинсовой  куртке  и
фланелевой рубашке) скептически оглядел его костюм. "Кто  бы  мог  подумать,
что на остров в Тихом океане нужно брать с  собой  теплые  вещи?"  -  мрачно
подумал Малдер. Дул сырой, промозглый ветер.
   - Когда начнется ливень, ваш костюмчик намокнет, - съехидничал Доули.
   Малдер пригладил пиджак и ослабил галстук.
   - А я захватил пару гавайских рубашек, просто переодеться все некогда.
   Доули включил стартер, и джип рванул, как  на  ралли,  по  расчищенной  в
джунглях дороге, подпрыгивая на ямках и корнях.
   Малдер молчал: он пытался заговорить, но при такой езде  зуб  на  зуб  не
попадал. Вцепившись в руль, Доули не сводил  глаз  с  дороги.  Гудел  мотор,
свистел ветер.
   Скоро джунгли расступились и  показался  океан.  Волны  то  набегали,  то
отступали, создавая оптическую иллюзию: перед  глазами  все  кружилось,  как
будто островок стоял на по поворотном круге. В мелкой  лагуне  за  зубчатыми
рифами вода была довольно  спокойной.  Посередине  стоял  плот  с  необычной
технической конструкцией, напомнившей  Малдеру  незабываемые  фантастические
фильмы пятидесятых.
   - А вот и установка Брайт Энвил, - нарушил молчание Доули. - Новое  слово
в технике. Ну разве не чудо?
   На взгляд Малдера, установка смахивала потерпевший крушение  инопланетный
корабль, но он тактично согласился.
   - Видите опоры подвески? Мы могли взорвать установку и под водой,  но  на
плоту удобнее устанавливать диагностику.
   Длинные металлические провода и трубки  паутиной  оплетали  боеголовку  и
уходили в джунгли вдоль дороги к бункеру. На пересечении стояли подстанции.
   - А это световоды, - объяснял Доули. - По их оптическим  волокнам  пойдет
информационный сигнал. Они испарятся в первую секунду  взрыва,  но  световой
импульс на долю секунды опередит ударную волну, и мы получим всю необходимую
информацию. Так что до того, как эта штуковина взорвется, у  нас  будут  все
данные.  Ну  а  потом  их  расшифрует  компьютер.  Кроме  того,  в  джунглях
установили фотокамеры. Думаю, хотя бы некоторые из  них  переживут  взрыв  и
тайфун, и у нас будут отличные снимки.
   - Доверьте лучшие мгновения "Кодаку"! - съязвил Малдер.
   - Вот именно!
   - И вы полагаете, что на фоне шторма ядерный взрыв никто  не  заметит?  -
спросил Малдер, глядя на установку. - Насколько я понимаю, взрыв  водородной
бомбы может в буквальном смысле стереть с лица земли этот островок.
   Доули небрежно махнул рукой, словно отметая доводы Малдера:
   - Да, если бомба большой  мощности.  А  заряд  Брайт  Энвил  сравнительно
невелик, примерно такой, как у бомбы, сброшенной на Нагасаки. Для боеголовки
это сущая безделица.
   Вспомнив два японских города, уничтоженных в конце второй мировой  войны,
Малдер подивился более чем своеобразному представлению Доули о "безделице".
   -  Да  что  там  говорить,   -   продолжил   Доули.   -   У   современных
межконтинентальных  баллистических  ракет   мощность   боеголовки   выше   в
пятьдесят, а то и в сто раз, причем  боеголовки  у  них  разделяющиеся  и  с
независимым наведением. Конечно, в свое время, на заре юрского периода, "Фэт
Мэн"  и  "Литтл  Бой"  считались  мощными  бомбами,  ну  а  в  сравнении   с
сегодняшними возможностями это детские игрушки.
   На ветровом стекле блестели капли теплого дождя. Прикрыв глаза козырьком,
Малдер смотрел на рахитичную на вид установку.
   -  А  зачем  нужно  ядерное  оружие  малой  мощности?  -  спросил  он.  -
Специально, для покупателей с тощим кошельком?
   Бэр Доули покачал головой.
   -  Вы  упустили  из  виду  главное.  Брайт  Энвил   не   дает   выпадения
радиоактивных осадков! Благодаря изобретению доктора  Грэгори  все  продукты
радиоактивного распада сгорают во вторичных реакциях. Уж  не  знаю,  как  он
только додумался, но его открытие решает политическую проблему использования
ядерного оружия. Боеголовку Брайт Энвил можно на самом деле использовать,  а
не просто блефовать.
   - И вас это радует? - покосившись в его сторону, спросил Малдер.
   - Послушайте, а какой смысл бросать на  город  бомбу,  если  потом  из-за
радиации он полвека будет непригоден для  жилья?  Десятилетиями  люди  будут
умирать от рака. Кому это надо? - Ухмыльнувшись, Доули поднял палец. -  А  с
помощью Брайт Энвил можно превратить вражеский город в блин, а потом  занять
его, расквартировать там штаб и  объявить  своей  территорией.  Можно  сразу
приступить к репарациям. Это что-то вроде нейтронной бомбы, только наоборот,
помните? Смертельная радиация и никаких разрушений.
   -  А  я  думал,  с  нейтронной  бомбой  покончили  из-за   отрицательного
общественного резонанса: ведь она предназначалась  для  истребления  мирного
населения.
   Доули пожал плечами.
   - Политика меня не интересует. Я занимаюсь только физикой. Остальное меня
не касается.
   - Выходит, вы изобрели Брайт Энвил, ядерное оружие, которое правительство
сможет пустить в ход, ничуть не заботясь  о  последствиях.  А  политика  вас
ничуть не интересует?
   Доули, не выключая  мотора,  молча  вылез  из  джипа  и  пошел  проверить
соединения световодов, нажал  на  кнопки  подстанций  и  убедился,  что  все
светодиоды  на  приборных  досках  мигнули  зеленым  огоньком.  По-видимому,
моральная сторона его нимало не трогала, но он  чувствовал  на  себе  взгляд
Малдера. Кончив возиться с датчиками, он выпрямился  и  медленно  повернулся
лицом к ветру.
   - Ладно, агент Малдер, если честно, я думал об этом. Много думал, но факт
остается фактом: ответственности я не несу. И не надо читать мне нотации.
   - Удобная позиция, верно? - Малдер нарочито  его  провоцировал,  надеясь,
что ему удастся вывести его из терпения и тот выболтает что-нибудь.
   Но Доули на удочку не попался и спокойно ответил:
   - Я читаю газеты. Смотрю Си-эн-эн. Я достаточно умен, но не  делаю  вида,
что интересуюсь, какова будет  реакция  других  стран.  Мне  это  совершенно
безразлично. Я инженер-физик, причем очень неплохой. Я  знаю,  как  сделать,
чтобы  установка  работала.  Вот  это  мое  дело.  А  тем,  как   ее   лучше
использовать, пусть занимаются эксперты по внешней политике.
   - Понятно. Вы изобрели новую боеголовку, и если кто-то ею  воспользуется,
чтобы стереть с лица земли город в какой-нибудь Боснии, вы не будете считать
себя виновным в смерти невинных людей? Так ведь?
   Доули почесал подбородок.
   - А как по-вашему, агент Малдер: Генри Форд виновен  в  смерти  тех,  кто
погиб в  автомобильных  катастрофах?  А  производитель  оружия  отвечает  за
вооруженные  ограбления  магазинов?  Мы  изобрели  средство,  которым  будет
пользоваться правительство. Всего лишь способ разрешения конфликтов.
   Если какой-нибудь  кретин  вроде  Саддама  Хусейна  или  Муамара  Каддафи
вознамерится швырнуть доморощенную урановую бомбу в Нью-Джерси, я хочу  быть
уверен в том, что наша  страна  сумеет  достойно  защитить  себя  и  нанести
ответный удар. Политикой я не занимаюсь.  Пусть  политики  решают,  в  каких
случаях следует пользоваться этим оружием. Ведь не  мне  определять  внешнюю
политику страны. Я бы очень удивился, если бы ко мне  в  лабораторию  явился
политик и начал меня учить, как проводить эксперименты. Это было бы странно,
верно?
   - С какой стороны посмотреть, - уклонился от ответа Малдер.
   - Ясно одно: ученые в политике  смыслят  мало.  Если  мы,  руководствуясь
представлениями, основанными на обрывочной информации,  начнем  лезть  не  в
свое дело, то кончим так же, как... как Мириел  Брэмен,  которая  протестует
против  использования  ядерного  оружия,  хотя   не   имеет   ни   малейшего
представления, кто принимает конкретные решения и почему. Уверяю вас, Мириел
Брэмен разбирается во внешней политике ничуть не лучше меня.
   Бэра Доули понесло, и Малдер, не перебивая, слушал.
   - Знаете, а ведь она мне нравилась! - Доули  посмотрел  на  свои  большие
руки. - Мириел  -  настоящий  ученый.  Когда  у  доктора  Грэгори  возникали
проблемы, у нее всегда находилось нетрадиционное решение. Но,  к  сожалению,
она имела обыкновение задумываться над тем, что не входило в ее  должностные
обязанности, - и вот полюбуйтесь, куда ее это  завело!  Когда  она  ушла  из
Центра Тэллера, а потом погиб доктор Грэгори, нам пришлось туго.  И  теперь,
после стольких усилии, я никому не позволю сорвать испытания. - Доули  ткнул
пальцем в сторону плота с установкой. - Я за нее отвечаю. Я не имею права на
ошибку: установка должна сработать.
   Завершив проверку оборудования, Доули вытер руки о джинсы и залез в джип.
   - Славно мы с вами подискутировали, агент Малдер. Но обратный отсчет  уже
начался, а у меня еще полно дел. Испытания начнутся завтра утром, в четверть
шестого. Прямо как испытания в Тринити-Сайт. Правда,  тогда  из-за  урагана,
разыгравшегося ночью в Нью-Мексико, испытания задержались. А  мы,  наоборот,
на ураган рассчитываем.
   Доули нажал на газ,  из-под  задних  колес  веером  полетел  песок,  джип
развернулся и помчался к бункеру.
   Малдер взглянул на часы:  до  начала  испытаний  осталось  только  десять
часов.
   Борт эсминца "Даллас".
   Пятница, 20.09

   В ранних сумерках взбаламученная вода казалась  мутной  и  грязной.  Луна
спряталась за тучами. Гулко завывал ветер.
   Прильнув к поручню, Скалли стояла  у  опутанного  серыми  канатами  борта
"Далласа",  ежась  от  сырости.  Внизу,  на  палубе  "Счастливого  Дракона",
суетились матросы.  Несколько  крепких,  мокрых  от  пота  и  дождя  моряков
помогали трем рыбакам, слепому  мужчине  с  изуродованным  шрамами  лицом  и
Мириел Брэман подняться на эсминец.
   Словно завороженный,  капитан  Ив  смотрел,  как  слепец  карабкается  по
громыхающей лестнице, не в силах оторвать взгляд от страшных следов ожогов и
пустых мертвых глаз.  Несмотря  на  крепчающий  ветер,  слепой  благополучно
добрался до палубы и медленно повернулся лицом к Иву, как будто  видел,  что
тот на него смотрит. По обезображенному шрамами лицу скользнула тень улыбки.
   Скалли с интересом следила за ними, но заметив, что на  палубу  поднялась
Мириел Брэмен, повернулась в ее сторону. Скалли вдруг показалось, что Мириел
ее подставила, заманила в ловушку. От внезапного неприятного предчувствия  у
нее похолодело внутри.
   Не дожидаясь, пока Мириел ее заметит, Скалли  громко,  чтобы  перекричать
шум ветра и волн, спросила:
   - Надеюсь, вы не станете уверять нас в том,  миз  Брэмен,  что  оказались
здесь по чистой случайности?
   Мириел Брэмен удивленно оглянулась и, узнав Скалли, помрачнела.
   - Значит, вы и без меня знали все о Брайт Энвил, агент Скалли? Ну и  дура
же я! Ловко вы обвели меня вокруг пальца. А я-то разболталась...
   - Ничего подобного! - растерялась Скалли. - Я...
   Брезгливо поморщившись, Мириел поправила очки и  разметавшиеся  на  ветру
волосы.
   - И как только я додумалась откровенничать с агентом ФБР!
   К Скалли подошел капитан Ив.
   - Вы знаете эту женщину?
   - Да, знаю, капитан. Она возглавляла общество противников ядерного оружия
в Беркли. Кроме того, она может  иметь  отношение  к  смерти  доктора  Эмила
Грэгори, руководившего проектом "Брайт Энвил".
   Капитан Ив прищурился и, нахмурившись, заметил:
   - Вы выбрали неподходящее время и место для морской прогулки.
   - Уверена, что и название судна выбрано не случайно, - вставила Скалли. -
"Счастливый Дракон" - это не просто совпадение. Они  думали,  что  никто  не
вспомнит это название. Вероятно, они полагали, что удачно пошутили.
   Ив подозвал нескольких матросов.
   - Отведите всех в свободные нижние каюты.  Узнайте  имена,  устройте  как
следует, но проследите, чтобы они не доставили  нам  неприятностей.  Похоже,
это не просто потерпевшие кораблекрушение.
   Он повернулся и взглянул на слепого  незнакомца,  все  так  же  стоявшего
рядом с умиротворенной улыбкой на изуродованном лице.
   - Надо связаться с господином Доули и узнать его мнение на этот счет.
   - Думаю, он не слишком обрадуется новым посетителям, - сказала Скалли.  -
Особенно некоторым из них.
   - Пожалуй, вы правы.
   Трое рыбаков были явно обрадованы  тем,  что  попали  на  борт  огромного
устойчивого эсминца, а Мириел и слепец вели себя, как военнопленные. С гордо
поднятой головой Мириел прошествовала за моряками по трапу вниз.
   - Капитан Ив! - закричал моряк с палубы "Счастливого Дракона".  -  Думаю,
вам стоит спуститься сюда, сэр. Мы тут кое-что нашли. Взгляните лучше сами.
   - Хорошо. Уже иду.
   - Можно и мне с вами, капитан? - спросила Скалли.
   - Непременно. Похоже, вы не  меньше  моего  знаете  об  интересующих  нас
обстоятельствах. "Чем дальше, тем страннее".
   - К сожалению, ни у кого из нас нет полной картины.
   Они перелезли через поручень и по скользкой металлической лестнице начали
спускаться на палубу принайтовленной к "Далласу"  рыбацкой  лодки.  Опасаясь
внезапного порыва штормового ветра, Скалли изо всех сил цеплялась за  мокрые
перекладины-ступеньки.
   Внизу, спрятавшись за мощным эсминцем, подпрыгивал на волнах  "Счастливый
Дракон".  Похоже,  рыбацкая  лодка  ничуть  не  пострадала  от  шторма:  все
оборудование цело, палуба и корпус без единой царапины... Правда, Скалли  не
специалист и судить о состоянии маленького судна не может.
   Как только они спустились, подбежал матрос и начал докладывать:
   - Все системы работают, сэр. Повреждений не обнаружено.  Никаких  причин,
чтобы посылать сигнал бедствия, у них не было. Судно в полном порядке.
   - Может, они испугались шторма? - предположил Ив.
   Скалли быстро затрясла головой:
   - Нет, я не верю, что они терпели  бедствие.  Они  сделали  это  нарочно:
другого способа попасть на испытания Брайт Энвил у них не было.
   Капитан Ив молча потер подбородок и дернул себя за ус.
   Из трюма показалась голова еще одного матроса.
   - Очень необычная конструкция корпуса, сэр. Никогда не видел такой лодки.
Она, можно сказать,  бронированная.  Такой  прочной  посудины  раньше  я  не
встречал.
   - Необычная конструкция, -  пробормотала  Скалли.  -  Может,  ее  сделали
специально для прогулки в ураган?
   - Тайфун, - поправил ее капитан Ив.
   - Сильный шторм, - сказала Скалли. - Для выхода в море на маленьком судне
во время шторма нужна специальная конструкция.
   - Но ведь это рыбацкая лодка, - заметил стоящий рядом моряк.
   - Вернее, ее должны были принять за рыбацкую лодку,  -  размышляла  вслух
Скалли. Ив покачал головой.
   - Посмотрите на снасти и сети - новенькие, только что  из  магазина.  Эти
сети ни разу не забрасывали в воду. Это только декорация... для  маскировки.
Думаю, вы правы, агент Скалли, здесь что-то не так.
   Из заднего грузового отсека вылез еще один матрос.
   - Никакой рыбы там нет, сэр. И никакого груза тоже, кроме  запаса  еды  и
одной бочки.
   - Бочки? - переспросил Ив. - С чем?
   - Я не стал без вас открывать, сэр. Вдруг там что-то важное?
   Вслед за капитаном Скалли спустилась в трюм,  где  стояла  прикованная  к
стенке корпуса цепью бочка. Скалли лихорадочно  соображала,  вспоминая  все,
что знала о Мириел Брэмен. Она ярый противник  ядерного  оружия.  Она  может
иметь отношение к смерти доктора Грэгори. И здесь она появилась не случайно,
а чтобы сорвать испытания Брайт Энвил. Для достижения своих целей Мириел  не
остановится ни перед чем...
   Капитан Ив взял у матроса отвертку и поддел крышку бочки.
   - Постоите! А вдруг там бомба?! - крикнула Скалли.
   Но Ив уже приоткрыл крышку и  замер,  словно  ожидая  взрыва.  Взрыва  не
последовало, и он открыл металлическую крышку полностью.
   - Ничего. Только какой-то черный порошок. Похож на пепел.
   Сердце Скалли гулко застучало, она подошла  поближе  и,  взяв  у  матроса
фонарь, посветила в бочку и  заглянула  внутрь.  На  две  трети  бочка  была
заполнена жирным черным порошком.
   - Зачем им понадобилось везти  с  собой  полную  бочку  золы?  -  спросил
матрос. - Что это, бак для сжигания мусора?
   Осторожно Скалли опустила руку в бочку и взяла  щепотку  порошка.  Размяв
его  кончиками  пальцев,  она  почувствовала  жирноватую  слизь  и   твердые
песчинки. Очень похоже на смесь из пузырька,  найденного  в  бассейне  Нэнси
Шекк.
   - Нет, это не мусоросжигатель, - сказала она. - Но теперь я  точно  знаю,
что Мириел Брэмен имеет прямое отношение к гибели сотрудников проекта "Брайт
Энвил".
   Положив крышку на место. Ив повернулся к матросам:
   - Доставить судно  в  полной  сохранности.  Агент  Скалли,  нам  пора  на
"Даллас". Я хочу переговорить  с  господином  Доули.  Интересно,  что-то  он
скажет?
   Скалли молча пошла за капитаном, решив про себя, что  сама  первым  делом
пойдет к Мириел Брэмен и задаст ей парочку вопросов.


   Борт эсминца "Даллас".
   Суббота, 01.02

   Гремя связкой ключей, офицер охран  отпер  дверь  каюты,  где  разместили
Мириел Брэмен, и, не постучавшись, вошел. Мириел наверняка услышала их шаги:
стук каблуков по металлическому полу гулко разносился вокруг.
   Скалли  устало  прислонилась  к  стене.  Голова  гудела  от   напряжения.
Распахнув тяжелую дверь, охранник  пригласил  ее  войти.  Скалли  вздохнула,
подняла голову и вошла в тесную каюту.
   Мириел Брэмен сидела на узкой койке, поставив локти на колени и  подперев
острый подбородок. При виде Скалли ее покрасневшие глаза  зажглись  недобрым
огоньком.
   - Надеюсь, вы хотя бы принесли узнице хлеба и воды? - спросила она.
   Удивленно взглянув на охранника, Скалли перевела глаза на Мириел.
   - Вы хотите есть? Вам сейчас что-нибудь принесут.
   Мириел вздохнула, потрясла головой и,  пригладив  дрожащей  рукой  пышные
волосы, ответила:
   - Спасибо, я не голодна. Это была шутка. "А ведь  она  изменилась  с  тех
пор, как мы виделись в Беркли! - подумала вдруг  Скалли,  и  сразу  же,  как
озарение, промелькнула  догадка,  в  чем  именно  произошла  перемена  в  ее
поведении. - Вид у нее такой же самоуверенный, но она явно чем-то напугана!"
   Только дело не в том, что ее заперли в каюте. Ведь в конце концов она  не
совершила ничего противозаконного, хотя в ее желании сорвать испытания Брайт
Энвил никто не сомневался. Вид у  Мириел  Брэмен  был  потерянный.  Судя  по
глазам, она запуталась, став жертвой собственных убеждений. Вероятно, узнав,
что испытания вот-вот начнутся, она ударилась в неистовый  фанатизм.  Бросив
все, она, не побоявшись тайфуна, очертя голову на маленькой  рыбацкой  лодке
вышла в море.
   Скалли стояла посреди каюты, пытая справиться с  охватившим  ее  чувством
неловкости. С тех пор, как она впервые очутилась штаб-квартире общества "Нет
ядерному безумию!", ее  мучили  воспоминания  далеких  студенческих  дней  в
Беркли, когда она и сама чуть не стала  активисткой  антиядерного  движения.
Даже делая скидку на юношескую импульсивность, ее  родители  были  настроены
против этого увлечения. Возражали они и  против  ее  работы  в  ФБР.  Скалли
оставалась верной своим принципам, но думая о  том,  куда  убеждения  завели
Мириел Брэмен, она вдруг поняла, как опасна грань, через которую  сама  чуть
не переступи. Сложись обстоятельства иначе, и она упала бы в эту пропасть.
   - Вы не могли бы на несколько минут  оставить  нас  наедине?  -  спросила
Скалли охранника.
   - Мне подождать в коридоре? - не сразу вопросом  на  вопрос  ответил  он.
Скалли сложила на груди руки.
   - Послушайте, эта женщина не соверши никакого преступления. Не думаю, что
она  станет  угрожать  моей  безопасности.  -  Повернувшись  к  Мириел,  она
добавила: -  К  вашему  сведению,  в  академии  ФБР  я  прошла  курс  боевых
единоборств и самообороны. Думаю, в случае чего я сумею за себя постоять.
   Охранник  бросил  на  Скалли  уважительный  взгляд,  быстро  кивнул   (ей
показалось, он чуть было не отдал ей честь) и вышел. Его шаги прогремели  по
коридору и смолкли.
   - Вы сами только что сказали, агент Скалли, что никакого  преступления  я
не совершила. Я не  навредила  ни  лично  вам,  ни  кораблю,  ни  проведению
испытаний Брайт Энвил. Я попросила о помощи во время шторма, только и всего.
   Словно  подтверждая  ее  слова,  налетел  сильный  порыв  ветра  и   эхом
прокатился по кораблю. Огромный эсминец качало на волнах, но он упрямо шел к
атоллу Эника.
   - Почему меня здесь держат?  -  продолжала  наступать  Мириел.  -  Почему
заперли в каюте?
   - Потому что нервы у всех на пределе. Вы знаете,  что  испытания  вот-вот
начнутся. И не надо уверять меня, что вы оказались  именно  здесь  и  именно
сейчас по чистой случайности. Правда, мы еще не разобрались, что за игру  вы
затеяли.
   - Игру?  -  Мириел  выпрямилась,  и  ее  продолговатое  лицо  еще  больше
вытянулось от удивления. - Вот-вот, в нарушение всех между народных  законов
и  договоров  собираются  взорвать  ядерную  боеголовку.  Вы,  представитель
федеральной власти, сидите тут, потворству преступлению, да еще утверждаете,
что я затеял "игру"? Что мы с Райаном Камидой можем против  вас  сделать?  У
нас только рыбацкая лодка, никакого оружия  у  нас  нет,  взрывчаты  веществ
тоже. Это вам не рейд Гринпис.
   - У вас в трюме бочка с черным пеплом.
   - Ну и что? - удивилась Мириел. - Зачем по-вашему, она нам понадобилась?
   - Такой же черный пепел обнаружили на месте убийства  Нэнси  Шекк,  в  ее
доме в Гейтерсбурге, в штате Мэриленд.
   Мириел встала с койки и расправила еще влажную блузку.
   - Нэнси Шекк?! Я и не знала, что эта стерва умерла.
   - Думаете, я вам так и поверила?
   - А мне безразлично, верите вы мне или нет, - заявила Мириел. - Все равно
вы не поверите тому, что скоро произойдет, впрочем  как  и  в  то,  что  уже
происходит прямо у вас под носом!
   - А вы докажите! Мне нужны факты, и я с радостью вам  поверю.  Только  не
рассчитывайте, что приму за чистую монету ваши абсурдные объяснения. Мириел,
ведь вы ученый и отлично понимаете, что  я  имею  в  виду.  Что,  по-вашему,
должно произойти во время испытаний Брайт Энвил? Осталось меньше пяти часов.
   - У меня есть идея получше, - ответила Мириел и, придвинув к  себе  стул,
уселась на него, как будто жесткий стул был удобнее узкой койки. -  Лучше  я
расскажу вам, что уже произошло, а выводы сделаете сами. Что вы  знаете  про
"Индианаполис", американский эсминец времен второй мировой войны?
   Скалли задумалась.
   - Что-то слышала. Кажется, на нем доставили  сердечник  одной  из  первых
атомных бомб на остров Тиниан,  верно?  Перед  тем  как  сбросить  бомбу  на
Хиросиму.
   Мириел была приятно удивлена осведомленностью Скалли.
   - Верно. "Индианаполис" доставил на  Тиниан  урановый  сердечник  атомной
бомбы "Литтл Бой". Бомбу "Литтл Бой" сбросили  на  Хиросиму,  первую  жертву
первой мировой ядерной войны.
   - Можно без проповедей? - раздраженно оборвала ее Скалли.
   Глаза Мириел блеснули, и, подвинувшись  поближе  к  Скалли  и  пристально
глядя ей в лицо, она продолжила:
   - А вы знаете, что во время плавания сердечник  бомбы  был  прикреплен  к
полу в каюте капитана? Никто не знал,  что  это  такое.  Знали  только,  что
какое-то секретное, супермощное оружие.
   Но кто-то сболтнул лишнее. Слухи быстро разносятся по  кораблю,  особенно
во время войны. И весь экипаж "Индианаполиса" поверил, что у  них  на  борту
новое оружие, которое поможет одержать победу  над  Японией.  "Индианаполис"
благополучно доставил груз на Тиниан, где собрали бомбу...
   - А самолет "Энола Гей" поднялся в небо  и  сбросил  ее  на  Хиросиму,  в
результате чего погибло семьдесят тысяч человек. Все это я знаю.  Какое  это
имеет отношение к нашему делу?
   Мириел назидательно подняла указательный палец.
   -  К  нашему  делу  имеет  отношение  то,  что  случилось  потом,   когда
"Индианаполис" выполнил задание. Почему-то никто  никогда  не  вспоминает  о
последствиях. Напрочь о них забывают. Но ведь вслед за злом должно наступить
искупление. Вы со мной согласны?
   Скалли молчала.
   - А вот я верю в высшую  справедливость.  -  Мириел  вздохнула.  -  Такое
массовое убийство не могло остаться безнаказанным.
   Через три дня после того, как "Индианаполис"  доставил  сердечник  бомбы,
его торпедировала японская  подводная  лодка.  Скажете,  боевые  потери?  Из
тысячи ста девяносто шести членов экипажа  восемьсот  пятьдесят  остались  в
живых. Они успели спустить на воду спасательные плоты, но японская  подлодка
подбирать их не стала.
   Целых пять дней несчастные дрейфовали в кишащем акулами океане,  пока  их
не заметили с  американского  самолета.  Пять  дней  в  океане  среди  акул,
пожиравших заживо одного за  другим  их  товарищей  и  зверевших  от  запаха
крови... - Мириел увлеклась рассказом. - А знаете, почему поисковый  самолет
прилетел только через пять дней? - задала она риторический вопрос.
   Скалли молчала.
   - Произошла обычная  ошибка:  "Индианаполис"  вообще  не  числился  среди
пропавших. Его никто и не искал. Их обнаружили совершенно случайно! В  конце
концов только  триста  восемнадцать  человек  удалось  спасти.  Погибло  три
четверти всего экипажа и две трети из тех, кто не утонул вместе с  эсминцем.
Вот так печально закончилась эта история.
   - Ужасно! - содрогнулась Скалли. - Но ничего сверхъестественного я  здесь
не нахожу.
   - Ну раз вы считаете, что это ужасно, спокойно  заметила  Мириел,  -  вам
стоит поговорить с Райаном Камидой и послушать его историю.
   - Послушайте, - сообразила Скалли, посчитав в уме дни, - но ведь выходит,
что "Индианаполис" торпедировали на девять  дней  раньше,  чем  на  Хиросиму
сбросили бомбу. Ну о каком мщении  может  идти  речь,  если  ничего  еще  не
произошло? Во время войны в Тихом океане затонул не один корабль,  отец  мне
рассказывал. А вы выбрали  именно  тот,  который  подходит  вам  в  качестве
примера. Правд я так и не поняла, что именно вы хотите этим сказать.
   - Просто вы не хотите меня услышать.
   - Что?! - Скалли вдруг вспомнила догадку Малдера. -  Вы  хотите  сказать,
что духи жертв атомного взрыва мстят тем, кто занимаете ядерным вооружением?
Что это они, используя паранормальные  методы,  пытаются  сорвать  испытания
Брайт Энвил? Неужели вы думаете, что я вам поверю?!
   - Убеждать вас я не собираюсь, - устало ответила  Мириел.  Теперь,  когда
она все рассказала, она казалась спокойной. - Идите и поговорите с Райаном.

   Атолл Эника.
   Суббота, 02.19

   Не успела Скалли вернуться в свою каюту, как пришел капитан Ив.
   - Сюрпризы продолжаются, - объявил он, прислонившись  к  косяку.  (Качало
все сильнее.) - Наконец-то мне удалось связаться с Бэром Доули. И я так и не
понял, то ли он разъярился, то ли обрадовался, узнав о визите Мириел  Брэмен
и компании.
   - Что же он предлагает?
   Ив недоуменно покачал головой.
   - Он  хочет,  чтобы  мы  доставили  их  в  бункер  управления,  предложив
поприсутствовать на испытаниях.
   - Зачем ему это понадобилось?  -  спросила  Скалли  и  сама  ответила:  -
Наверное, хочет посмотреть на  выражение  лица  Мириел,  когда  Брайт  Энвил
взорвется.
   Капитан Ив нахмурился и пожал плечами.
   - Не думаю, что дело только  в  этом.  Конечно,  без  злорадства  тут  не
обошлось, но у меня сложилось впечатление, что господин  Доули  уважает  миз
Брэмен как ученого и ценит ее вклад  в  проект.  Может,  он  надеется,  что,
окажись  она  в  бункере  в  момент  испытаний,  она  поймет,  какую  ошибку
совершила,  оставив  научную  работу.  По-моему,  он  не  прочь,  чтобы  она
забросила, как он выражается, "всю эту дешевую пропагандистскую дребедень" и
вернулась к ним.
   - Пожалуй, вы правы, - согласилась Скалли  и  расстегнула  молнию  сумки,
чтобы достать запасной дождевик. Она уже успела переодеться в сухую  одежду.
- А при чем здесь этот слепой, Райан Камида? Он-то зачем понадобился Доули?
   Капитан Ив чуть заметно улыбнулся.
   - А без него миз Брэмен идти категорически отказывается.
   Скалли усмехнулась.
   - Да, вижу, они разыгрались не на шутку. Ну ладно, а как мы туда попадем?
   - Я  останусь  на  "Далласе",  -  ответил  капитан.  -  Вот-вот  начнется
шквальный ветер, часа через три-четыре шторм будет в самом разгаре. Оставить
корабль я не могу. Плохо то, что капитанский катер остался у атолла, но  мой
помощник, капитан первого ранга Кланце, доставит его сюда.
   - Значит, нам придется ждать, пока он вернется?  -  расстроилась  Скалли.
Малдер наверняка волнуется, как у нее дела.  Может,  ему  удалось  раздобыть
новые факты, и он хочет с ней поделиться... Скорее всего опять выдаст  дикую
версию о вмешательстве потусторонних или внеземных сил, усмехнулась она  про
себя. Ох уж этот Малдер!
   - Вообще-то есть и другой вариант, - не сразу ответил капитан Ив. Он  все
так же стоял у двери, высоко подняв голову и расправив плечи, как  памятник.
-  Миз  Брэмен  предлагает  добраться  до  атолла  на  "Счастливом  Драконе.
Управлять лодкой будут два моих матроса, хотя рыбаки тоже собираются  ехать.
Похоже, все просто жаждут прокатиться в тайфун, -  невесело  пошутил  он.  -
Должен признать,  что  "Счастливый  Дракон"  обладает  высокими  мореходными
качествами и, если качка усугубится - а я  не  сомневаюсь,  что  так  оно  и
будет, - мне бы не  хотелось,  чтобы  он  болтался  рядом.  От  столкновения
корпусов могут возникнуть серьезные повреждения как у лодки, так и у нас.
   Капитан Ив замолчал, думая о чем-то своем. С тех пор как на борт  подняли
пассажиров "Счастливого Дракона", он стал более замкнутым.  Скалли  все-таки
решилась выяснить, в чем дело. Закинув сумку на плечо, она вышла в коридор и
осторожно спросила:
   - Вы чем-то обеспокоены? Это связано с испытаниями?
   Капитан остановился и, не поворачиваясь, ответил:
   - Меня беспокоят тени прошлого. То, что помню и хочу забыть, но не  могу.
Воспоминания не дают мне покоя.
   - Может, вы поделитесь, и вам станет легче? - предложила Скалли.
   Ив повернулся, покачал головой и, расправив пальцем усы, посмотрел  ей  в
лицо.
   - Нет... нет, вряд ли.
   Он опустил глаза, но Скалли успела перехватить его взгляд и удивилась: от
старого морского волка она такого не ожидала.
   В его глазах промелькнул неподдельный страх.
   Ныряя среди волн, "Счастливый Дракон" уверенно шел к Энике.  Если  верить
матросам, которым поручили доставить их на атолл, управлять лодкой было одно
удовольствие.
   Пока они плыли к острову, Мириел Брэмен избегала Скалли, не отходя ни  на
шаг от Райана Камиды. Слепой казался взволнованным: не то от страха,  не  то
от перенапряжения. "Интересно, почему он ослеп и откуда эти жуткие шрамы?  -
думала, глядя на него, Скалли. - Вряд ли  он  жертва  из  Нагасаки:  слишком
молод, да и на японца не очень-то похож".
   Лодка подплыла к берегу и бросила  якорь  в  маленькой  лагуне.  В  свете
фонаря Скалли заметила  на  пороге  бункера  Малдера.  Он  радостно  замахал
руками, полы мокрого пиджака развевались на ветру. Скалли обратила внимание,
что он без галстука и верхние пуговицы рубашки расстегнуты.
   Малдер подошел и помог Скалли сойти на мокрый песок.
   - Пожалуй, на острове я провожу больше времени, чем в  каюте,  -  сказала
она, вручая ему сумку, - так что я захватила с собой вещички.
   Малдер взглянул на небо, где у них  над  головами  навис  зловещий  кулак
шторма, готовый в любой момент ударить, и грустно заметил:
   - Думаю, в ближайшее время лосьон для загара нам не понадобится.
   Из  бункера  показался  окончательно  вымотанный  Бэр  Доули.  До  начала
испытаний оставалось меньше трех часов. Уперев руки в бока, он смотрел,  как
на берег сходит Мириел Брэмен.
   Мириел помогла спуститься Райану  Камиде,  но  тот  сразу  упал,  вернее,
припал к берегу, словно обнимая коралловый песок. Когда  он  поднял  голову,
Скалли увидела, что из его слепых глаз текут слезы.
   Мириел стояла рядом, заботливо обнимая его  за  плечи.  Наконец  перевела
взгляд на Бэра Доули.
   - Здравствуй, Мириел, рад тебя видеть! - приветствовал ее Доули. -  Жаль,
что ты с такими муками к нам добиралась. А ведь стоило намекнуть, и приехала
бы вместе со всей командой.
   - Боюсь, на этот раз, Бэр, ваше общество меня бы  не  устроило.  Учитывая
все обстоятельства, - спокойно ответила Мириел. Говорила  она  тихо,  но  ее
голос не заглушал  ветер.  -  Надеюсь,  никто  не  мешал  вам  готовиться  к
испытаниям? - Голос ровный, без тени насмешки.  Скалли  решила,  что  Мириел
смирилась и  достойно  приняла  поражение.  Несмотря  на  все  ее  старания,
испытания Брайт Энвил все-таки состоятся. Интересно,  что  она  намеревалась
предпринять?
   Из трюма "Счастливого Дракона" вылезли трое рыбаков и вытащили на  палубу
бочку с черным пеплом.
   - Что вы собрались с  ней  делать?  -  крикнул  Доули.  Двое  матросов  с
"Далласа" не давали рыбакам сбросить бочку на берег.
   - Здесь она нам не нужна! - кричали рыбаки.
   - А зачем вы ее с собой привезли? - возразил один из матросов.
   - Нам нужно выгрузить ее на берег, - стояли на своем рыбаки.
   Доули подошел поближе к Мириел и спросил:
   - Что в бочке? Что-нибудь опасное?
   - Всего лишь старый пепел. Ничего страшного.
   Доули покачал косматой головой.
   - Мириел, а  ведь  раньше  мы  понимали  друг  друга...  До  чего  же  ты
докатилась! Что за бред?..
   Рыбаки умудрились-таки спустить бочку на берег.
   - Не вздумайте тащить ее в бункер! - прикрикнул на них Доули.
   - А если оставим здесь, ее унесет штормом, - попытался возразить один.
   - Это ваши проблемы! -  ответил  Доули.  Райан  Камида  поднял  голову  и
повернул
   мокрое от слез лицо к Мириел, а потом к Бэру Доули.
   - Позвольте им оставить ее на берегу, - попросил он.
   Довольные рыбаки поспешили укрыться в бункер, подальше от дождя и ветра.
   - Мириел, давай я покажу тебе наши  роскошные  апартаменты,  -  пригласил
Доули. - Надеюсь, ты еще не забыла, что к чему.
   - Хочешь ткнуть меня носом. Бэр? - спросила она.
   Бэр удивленно моргнул маленькими глазками.
   - Вовсе нет! Просто механики с корабля в половине случаев не разумеют,  о
чем я говорю, а ты все поймешь.  Ну  пойдем,  хотя  бы  в  память  о  старых
временах и об Эмиле Грэгори посмотришь на Брайт Энвил.
   Неохотно Мириел тронула Камиду  за  плечо,  приглашая  пойти  вместе,  но
слепой покачал головой.
   - Я лучше побуду здесь, - сказал он. - Не волнуйтесь, я в порядке.
   Мириел явно не хотелось оставлять его одного, и Скалли предложила:
   - Мы останемся с ним, Мириел. Вы ведь хотели, чтобы я с ним поговорила.
   Мириел кивнула и вслед за Доули и моряками пошла в бункер.
   Камида лежал на берегу, зарыв обожженные пальцы в песок  и  вдыхая  запах
кораллов и моря. Запрокинув голову к затянутому штормовыми тучами  небу,  он
вдохнул ртом и, закрыв незрячие глаза, сел, сжав кулаки и стиснув зубы.
   - Господин Камида, - обратилась к нему  Скалли.  -  Мириел  говорила,  вы
могли бы нам кое-что рассказать. Страшную историю, которую, как она считает,
мы непременно должны узнать.
   Слепой повернул израненное лицо в ее сторону и устремил невидящий  взгляд
между Малдером и Скалли.
   - Надеетесь найти ответы? - спросил он.
   - А у вас они есть? - живо откликнулся Малдер. - Пока мы даже  не  знаем,
какие вам задавать вопросы.
   - Вам не нужно задавать вопросы, - ответил Камида. - И  находиться  здесь
тоже не нужно. Вы невольные свидетели, а можете стать невинными жертвами.
   - Мириел сказала,  с  вами  случилось  что-то  ужасное.  Расскажите  нам,
пожалуйста, -попросила Скалли. -  Это  связано  с  тем,  как  вы  ослепли  и
обгорели?
   Его подбородок еле заметно дрогнул в знак молчаливого  согласия.  Сердито
шумя, волны разбивались о рифы,  завывал  ветер.  Райан  Камида  начал  свой
рассказ:
   Я родился на Энике, как и весь мой народ, все мое маленькое племя.  Здесь
мы жили...  хотя,  по  преданиям,  сначала  долго  странствовали  по  другим
островам, пока не нашли этот и не остались на нем жить. Он стал нашим домом.
Здесь нам было хорошо.
   - Но ведь атолл Эника необитаем, - удивилась Скалли.
   Да, - ответил Камида. - Да, теперь необитаем, но сорок лет  назад,  когда
Америка, упиваясь своей мощью, завоевывала мир, здесь был наш дом. У  вас  в
руках было ядерное оружие, и вы гордились своей победой  во  второй  мировой
войне.
   Но первые атомные бомбы показались вам слишком маленькими и  недостаточно
мощными, и вы изобретали все новые и новые - водородные бомбы,  термоядерные
головки... Новые бомбы надо было испытывать,  причем  в  таких  местах,  где
никто не заметил. Например на атолле Эника, где прошло мое детство.
   - Я читала, что жители атоллов Бикини и Эниветок, где проводились ядерные
испытания, эвакуировали на другие острова. Ваш народ тоже переселили?
   Камида покачал головой.
   - Правительству было не до этого. Мне тогда было лет десять, не больше. Я
на всю жизнь запомнил: испытания назывались "Зуб Пилы".
   Я родился и рос на острове. Одни назовут такую жизнь примитивной,  другие
-идиллической. Представьте себе  райский  уголок,  где  круглый  год  тепло,
растут хлебные деревья, кокосы, колоказии и сладкий картофель,  где  в  море
полно рыбы и съедобных моллюсков...
   Я рос сильным и ловким. В рифах вокруг острова было много пещер и гротов.
В подводные пещеры я не совался: там жили мурены и осьминоги, а  в  те,  что
имели вход над водой, я протискивался, как уж, и спускался в их таинственные
лабиринты, где после отлива стояла вода... В  этих  полузатопленных  морских
кладовых я собирал мидии, раковины и морские ушки.
   Пока я лазил по пещерам  в  поисках  разных  деликатесов,  мои  родители,
старшие братья и сестры ждали наверху. - Лицо Камиды осветилось улыбкой. - Я
так отчетливо все это помню: ведь воспоминания -  это  единственное,  что  я
теперь вижу...
   Из-за  скал  налетел  сильный  порыв  ветра.  От   неожиданности   Скалли
покачнулась. Малдер тут же поддержал ее  за  плечо,  а  Райан  Камида  ветра
словно и не заметил.
   - Мы знали, что вокруг острова плавают военные корабли, огромные железные
чудовища с колючими плавниками пушечных  стволов.  Когда  они  приставали  к
острову и моряки в белой форме выходили на берег, мы прятались  в  джунглях:
мы думали, что это пришли захватчики с другого острова. Может, они и  хотели
найти и эвакуировать жителей Эники, но не слишком старались. Мы их  боялись,
но в то же время нас разбирало любопытство. Мы никак не могли понять,  зачем
они привезли на наш остров диковинные машины, механизмы и разные штуки.  Нам
все это казалось делом рук волшебника. Злого волшебника.
   Набрав горсть мокрого песка, он стиснул руку в  кулак,  потом  разжал,  и
песок заструился между пальцев.
   - Я хорошо помню тот день. Многие мои родственники  пошли  посмотреть  на
сооружение, которое  построили  моряки.  Другие  смотрели,  как  от  острова
отплывают эсминцы. А мне надо было собирать раковины.  Отец  сказал,  что  в
пещерах воды как раз столько, сколько нужно, и я заполз  в  лабиринт  искать
морские сокровища. У меня был с собой только нож и сетка.
   Мне повезло: мне попалось морское ушко (моллюск был  такой  крупный,  что
его бы хватило на всю семью) и еще несколько мидий. Я пополз обратно,  отец,
как всегда, ждал меня наверху. Он стоял на солнце у входа  в  пещеру,  такой
большой и сильный. Я протянул ему сетку с уловом, он наклонился и взял ее  у
меня из рук, чтобы я вылез из пещеры. Я заглянул ему в  глаза.  Они  были  в
тени, ведь он ко мне наклонился... - Голос Камиды дрогнул. -  А  потом  небо
вдруг стало белым, ослепительно белым. Вспыхнуло белым сиянием, таким  ярким
и горячим, что не осталось ничего, кроме слепящего белого цвета.  Последнее,
что я увидел, был силуэт отца. На какую-то долю секунды он стал  прозрачным,
и во вспышке радиации я увидел его скелет. Потом  ударная  волна  превратила
его в пепел, и меня тоже поглотил неумолимый свет.
   Зажав ладонью рот, Скалли не отрывала от него глаз.
   - Но каким-то чудом я выжил, - продолжал свои рассказ Камида.  -  Ударной
волной меня затолкало  назад,  в  лабиринт  пещеры.  Остров  содрогнулся  от
взрыва, вода в пещере вскипела и гигантским  гейзером  вырвалась  наружу.  Я
сварился заживо, как поросенок.
   Не знаю, сколько времени прошло, но когда я очнулся, пещеры уже не  было:
большая часть рифа при взрыве испарилась. Я уцелел,  но  лучше  бы  я  умер.
Лучше бы я сразу умер.
   На ощупь я брел по раскаленному лабиринту. Я дошел до лагуны, вода в  ней
чуть не кипела, обжигая ноги... Правда, никакой боли я тогда не  чувствовал.
Я все шел и шел, ничего не видя и уходя по мелководью все дальше  в  море...
Говорят, меня подобрали километрах в трех от острова.
   - Подобрали? - переспросил Малдер. - Кто вас подобрал?
   - Военный корабль. Моряки, которым поручили следить за  испытаниями  "Зуб
Пилы".  Они  не  знали,  что  со  мной  делать.  После  столь   значительной
технической победы найти выжившего свидетеля... Мое появление их не  слишком
обрадовало.
   Камида пристально всматривался в прошлое: ведь  видеть  настоящее  он  не
мог.
   - Когда я поправился, меня отправили в детский дом в Гонолулу.  Мне  дали
новое имя, и вот я живу. Да, живу, и даже неплохо. Мне везет.  Я  удачлив  в
бизнесе. У меня собственная, весьма преуспевающая фирма.
   Никаких упоминаний об испытаниях "Зуб Пилы" вы нигде  не  найдете.  Можно
подумать, их не было вовсе. Как не было и моего народа, как не  было  и  нет
меня, единственного выжившего свидетеля испытаний, о  которых  правительству
хотелось бы совсем забыть.
   - Но если никаких документов не сохранилось, а вы тогда были  совсем  еще
ребенком, откуда же вы все знаете? - удивилась  Скалли.  -  Почему  все  так
хорошо помните?
   Камида безошибочно устремил на нее взгляд незрячих глаз. Скалли внутренне
поежилась, а когда он ответил, у нее холодок побежал по спине:
   - Потому что забыть об этом мне не дают.
   - Как это? - Малдер придвинулся поближе. - Кто не дает забыть?
   - Они говорят со  мной.  Призраки  моего  племени.  Приходят  и  все  мне
рассказывают. Они говорят, я должен помнить о них и о своем прошлом.
   Вздохнув, Скалли взглянула на Малдера, но он не обращал на нее внимания.
   - Другими словами, все ваше племя  погибло  во  время  секретных  ядерных
испытании и вы,  как  единственный  уцелевший,  можете  разговаривать  с  их
призраками?
   Скалли  встала,   собравшись   оставить   несчастного   наедине   с   его
галлюцинациями.
   - Ну хватит, пойдем в бункер! - Она тронула Малдера за плечо.
   - Агент Малдер, - сказал Камида, и Скалли удивилась: ведь  она,  кажется,
имени напарника ни разу не упоминала. - Ядерная вспышка  меня  ослепила,  но
взамен я кое-что получил. Мои глаза не видят, зато  я  обрел  дар  видеть  и
слышать то, чего не  видят  зрячие.  Я  навеки  связан  с  призраками  моего
племени, и их зрительный образ, как и образ той чудовищной  вспышки,  всегда
со мной.
   Малдер удивленно вскинул  брови,  а  Скалли  глядела  на  него,  не  веря
собственным глазам: похоже, он воспринимает этот бред всерьез!
   - Подумайте сами, мой друг, - сказал Камида, обращаясь к Малдеру. (Слепой
интуитивно чувствовал, кто ему скорее поверит.) - Сорок лет они  накапливали
энергию. Их крики достигли наивысшей точки: они оглушают тех, кто виновен  в
их смерти, и тех, кто, не задумываясь, творит подобное.
   - Подождите, - перебил его Малдер. - Вы хотите сказать, что  внезапный  и
мощный  выброс  энергии  во   время   ядерного   взрыва   каким-то   образом
воздействовал на души погибших людей? И теперь  они  отличаются  от  обычных
заурядных привидений?
   - Я не ученый, - ответил Камида. - Может, духи целого  погибшего  племени
обладают большей силой, чем духи тех, кто погиб обычным  образом.  Ведь  это
был настоящий ядерный геноцид. Пожалуй, они действительно отличаются от всех
прочих. Они чувствуют связи. Они знают, кто занимается разработкой  ядерного
оружия, и отлично понимают, что испытания Брайт Энвил - это еще один  шаг  к
всемирной ядерной катастрофе. - Он улыбнулся. - Кто знает, может, духи моего
народа защищают весь людской род.
   Скалли уловила нить его рассуждении:
   - Значит, эти духи убивают ученых-ядерщиков и всех, кто имеет отношение к
атомной бомбе?
   - Агент Скалли, я признаюсь, что несу некоторую ответственность за смерть
доктора Эмила Грэгори. Я надеялся, что без него испытания не  состоятся.  Но
ошибался:  слишком  все  упрощал.  Причастен  я  и  к  смерти   старика   из
Нью-Мексико: он имел отношение к первому ядерному испытанию в  Тринити-Сайт,
выпустившему ядерного джинна из бутылки. Конечно же, не он  один  повинен  в
этом. Многие другие уже умерли от старости и  болезней.  Просто  его  имя  я
узнал первым.
   Еще я виновен в смерти чиновника Министерства  энергетики,  той  женщины,
что занималась финансированием проекта. Без нее испытания не состоялись бы.
   Но я слишком долго ждал. Слишком долго не давал духам воли... Они  больше
не слушают меня и убивают без  моего  ведома,  убивают  всех,  кто,  как  им
кажется, угрожает нашему острову.
   Скалли  вспомнила  фотографии  двух  ракетчиков,  сгоревших   в   бункере
управления, которые показывал ей Малдер.
   - Они все время начеку. Они жаждут мщения. Через пару часов они  выполнят
свое предназначение и защитят наш остров.
   - Зачем вы нам все это рассказываете?  -  спросил  Малдер.  -  Не  так-то
просто признаваться в совершенных убийствах.
   Волны роптали все громче. Скалли взял:
   Камиду за локоть и помогла подняться.
   - Скоро начнется тайфун. Пойдемте в бункер.
   - Тайфун! - Камида засмеялся. - Тайфун - это пустяки.  Вы  любознательный
человек, агент Малдер, и поэтому я прямо вам скажу: мы все тут погибнем.
   Он поднял голову, как будто видел штормовое небо или  взывал  к  кому-то.
Словно заклинание, он прошептал:
   - И огненная волна накроет берег смерти...

   Атолл Эника.
   Суббота. 04.11

   Когда остров поглотила ночная мгла и  ветер  усилился,  все  укрылись  за
мощными стенами бункера.
   Пахло пылью, припоем и смазками, бетоном и свежеоструганными  досками.  С
балок свисали провода с лампочками, бросавшими на пол и стены неровный свет.
Бэр Доули нервно мерил шагами камеру  управления,  периодически  проверяя  и
перепроверяя приборы на пульте.
   Время от времени  он  подозрительно  косился  на  Райана  Камиду  и  трех
японских рыбаков, сидевших за столом, с  которого  предусмотрительно  убрали
все документы и сводки. Рыбаки чувствовали себя не в  своей  тарелке.  Доули
погрозил им пальцем и приказал:
   - Сидеть смирно и ни к чему не прикасаться!
   Он с упреком взглянул на Мириел Брэмен, словно хотел  сказать:  "И  зачем
только понадобилось тащить в бункер слепого и трех рыбаков? Не лучше ли было
оставить их на "Далласе"? Мириел сделала вид, что ничего  не  заметила.  Она
молча стояла поодаль, глядя на пульт управления и  диагностические  приборы,
но подходить ближе явно не собиралась.
   Доули взглянул на наручные часы и объяви.
   - Четверть пятого. Остался всего час.
   - Бэр, только что получили сообщение с капитана Ива, - доложил со  своего
рабочего  места  Виктор  Ожильви,  снимая  наушники.  -  Все  идет  согласно
прогнозу. Волнение на море достигло  максимального  уровня.  Скорость  ветра
превысила сто шестьдесят километров в час. Минут через пятьдесят шторм будет
в самом разгаре.
   - Отлично! - сказал Доули. За стенами шумел, набирая силу, тайфун.
   - Отлично? - возмущенно переспросила Мириел.  -  Значит,  тебя,  Бэр,  не
волнует, что вопреки всем моральным и этическим нормам,  которые  для  тебя,
по-видимому,  просто  не  существуют,  меньше  чем  через  час  в  нарушение
международных  соглашений  начнутся  испытания?  Наземные   ядерные   взрывы
запретили тридцать с лишним лет назад!
   Взглянув на нее, Доули не сразу ответил:
   - Знаешь, Мириел, когда я кончал институт, у нас была любимая  поговорка:
"Пока не попался, все законно". Или, если угодно: "Не пойман - не вор".  Нас
никто не схватит за руку. Ураган все спишет. Даже если за нами и  следят  со
спутника, никто ничего не заметит. Нет проблем.
   Брайт Энвил не дает радиоактивных  осадков,  так  что  метеостанции  тоже
ничего не зафиксируют. Все шито-крыто. - Он сложил руки и попросил: - Ну же,
Мириел, ведь это и твое детище! Вы с Эмилом решили столько проблем...
   . - Ничего я не решала! - перебила его Мириел. - Да и Эмил тоже. Никто из
нас до конца не понимает принцип  действия  Брайт  Энвил  и  не  знает,  где
зародилась эта смертоносная игрушка. И тебя это ничуть не волнует?!
   Доули упрямо качал головой.
   - Я не понимаю, как работает мотор моей машины, но знаю: повернешь  ключ,
и он заведется... Во  всяком  случае,  должен  завестись.  Я  не  знаю,  как
работает микроволновая печь, но она отлично разогревает мне еду.  -  На  его
большом бородатом лице мелькнула надежда: - Мириел, мне бы  очень  хотелось,
чтобы ты к нам вернулась! Теперь, когда  Эмила  не  стало,  проект  чуть  не
накрылся. Когда ты ушла, мы много потеряли. Я лез и лезу из кожи, чтобы  все
шло как надо, но руководить людьми - не моя стихия. Вот ты -  совсем  другое
дело! Только не думай, что я уклоняюсь от своих обязанностей. Я доведу  дело
до конца, ведь это моя работа.
   Стоя рядом с Малдером, Скалли следила за спором двух ученых. Малдер  явно
им  заинтересовался,  а  у  Скалли  при  виде  энтузиазма  Доули  от  страха
похолодело на душе.
   - Ты меня разочаровал, Бэр, - сказала Мириел,  и  тот  помрачнел,  словно
услышал что-то ужасное. Она все так  же  стояла,  не  приближаясь  к  пульту
управления. -  Я  понимаю,  ты  хочешь  испытать  новое  оружие  в  условиях
реального использования, но мне бы хотелось, чтобы ты  удосужился  подумать,
что произойдет, если Брайт Энвил возьмут на вооружение и реально используют.
Ведь водородные бомбы и огромные термоядерные боеголовки, которые мы усердно
накапливали, только тем и хороши, что ни одному здравомыслящему политику  не
взбредет в голову пустить их в ход.
   Мириел вошла в  раж  и  принялась  отчаянно  жестикулировать  -  руки  то
взлетали вверх, то падали вниз, как крылья пойманной птицы:
   - А Брайт Энвил обеспечивает полное уничтожение  и  разрушение  в  чистом
виде. Мне страшно даже подумать, что у  Соединенных  Штатов  появится  новая
боеголовка, которую не побоятся использовать.
   - Мириел! - оборвал ее проповедь Доули. - Чинить  свою  машину  я  доверю
только профессиональному механику, делать операцию - только  хирургу.  Ну  а
решать вопросы ядерной  политики  я  доверю  только  опытному  дипломату.  Я
таковым не являюсь... Но ведь и ты тоже.
   Мириел брезгливо поморщилась, но Доули продолжил:
   - Пусть правительство само решает, как ему использовать это оружие. -  Он
часто-часто заморгал, как будто ему в глаза попал песок. - А мы  должны  ему
доверять. Там лучше знают, что нам нужно.
   Вскинув брови и вытаращив от изумления глаза, Малдер повернулся к Скалли.

   Атолл Эника.
   Суббота. 04.25

   Бэр Доули подошел к стене, где висели часы обратного отсчета,  прищурился
и всмотрелся в циферблат, словно плохо видел:
   - Пятьдесят минут. Все готовы? Хочу еще разок проверить все системы.
   Он повернулся и оглядел своих подчиненных.  Техники  молча  кивнули  и  в
который раз принялись проверять приборы.
   - Отлично. Все идет как по маслу, - сказал  Доули  в  воздух  и  довольно
потер руки.
   В этот момент тяжелая дверь бункера распахнулась, и в камеру ворвался вой
ветра и дождь,  хлеставший  почти  горизонтально  холодными  каплями-пулями.
Вошли два промокших до нитки моряка, и вдвоем они с трудом закрыли и заперли
дверь. В ярком электрическом  свете  их  лица  казались  болезненно  серыми,
словно помертвевшими от страха. Даже  бывалым  морякам  не  часто  доводится
попадать в такой ураган.
   - Отлично, теперь все на месте! - крикнул один,  как  будто  боялся,  что
из-за шторма его  не  услышат,  а  может,  от  оглушительного  воя  ветра  и
разгулявшейся стихии он сам стал хуже слышать.
   - Генератор работает нормально, - доложил другой. - Он надежно  укрыт  от
ветра и ливня и выстоит, даже если шторм усилится. Центр шквала скоро  будет
здесь.
   Кивнув, Доули хрипло ответил:
   - Надеюсь, генератор не подведет. От него  работают  все  диагностические
приборы. Если он выйдет из строя, испытания пойдут коту под хвост, даже если
боеголовка и взорвется, как положено.
   - Но ведь у нас есть  резервный  генератор,  -  рискнул  вставить  Виктор
Ожильви.
   - Не сомневаюсь: вы получите ваши данные, - мрачно заметила Мириел. - Все
системы сработают отлично.
   Словно в насмешку, лампы над головой мигнули и опять загорелись в  полную
силу.
   - А это еще что за новости? - насторожился Доули,  глядя  на  потолок.  -
Проверьте проводку!
   - Перепад  напряжения,  -  успокоил  его  Ожильви.  -  Резервная  система
бесперебойно питания с этим справилась. Все в порядке.
   Доули метался по бункеру, как тигр в клетке,  то  и  дело  поглядывая  на
стенные часы.
   - Сорок три минуты.
   Техники колдовали на своих рабочих  места  а  Малдер  следил  за  слепым,
который пару часов назад поведал им невероятную историю.
   Сопоставив рассказ Райана Камиды со  всем,  что  им  уже  было  известно,
Малдер начал формулировать новую гипотезу. Ему  она  представлялась  верной,
хоть и фантастичной. Он никак  не  мог  решить,  как  лучше  преподнести  ее
Скалли. Ей она наверняка покажется абсурдной.
   Скалли считала  смыслом  своей  жизни  защищать  Малдера  от  лукавого  и
убеждать его в то что даже самые невероятные на первый взгляд события  имеют
под собой конкретные логические обоснования. А Малдер  считал  своим  долгом
заставить Скалли поверить.
   Придвинувшись к напарнице поближе, Малдер зашептал ей  в  ухо,  хотя  шум
урагана  за  стенами  бетонного  бункера  надежно   защищал   от   любителей
подслушивать:
   - Я тут подумал, Скалли, и вот что пришло мне  в  голову.  Если  господин
Камида говорит правду, мы имеем дело с некоей разновидностью...  психической
ударной волны, выбросом энергии,  который  в  результате  взрыва  водородной
бомбы  на  этом  острове  трансформировался  в  некую  наделенную  сознанием
субстанцию.
   Скалли повернулась и, широко распахнув голубые глаза, спросила:
   - Что ты несешь, Малдер?!
   - Скалли, я прошу  тебя,  послушай!  Представь  себе:  живет  себе  племя
туземцев одной большой семьей, ни о чем  не  подозревает,  и  вдруг  в  долю
секунды отправляется в мир иной в  результате  мощнейшего  ядерного  взрыва.
Может, этот взрыв сыграл роль толчка к... более высокой форме  существования
и помог пересечь энергетический барьер.
   - Я так не думаю, Малдер.
   - Скалли, я прошу  тебя,  постарайся  себе  представить,  -  не  сдавался
Малдер. - В долю секунды все племя  Камиды  не  просто  убили,  а  полностью
уничтожили, практически разложили на составляющие клеточки.
   - Малдер, если энергия ядерного взрыва может превращать своих жертв  в...
- Она не могла подыскать нужного слова и, пожав плечами, продолжила: -  ...в
сборище мстительных радиоактивных призраков, обладающих огромной  силой,  то
скажи мне, пожалуйста, почему же тогда по свету не  рыщет  неумолимая  армия
фантомов жертв Хиросимы и Нагасаки?
   - Я думал об этом, - согласился Малдер. - Не  забывай,  это  были  первые
атомные бомбы. По сравнению с водородными, которые взрывали на тихоокеанских
островах, боеголовки "Фэт Мэн" и "Литтл Бой" высвободили лишь незначительную
долю энергии. В пятидесятые  мощность  бомб  достигла  десяти  -  пятнадцати
мегатонн,  а  мощность  бомбы,  сброшенной  на  Хиросиму,  была  всего  лишь
двенадцать с половиной килотонн. Это большая разница - порядка тысячи раз.
   Может, взрывы в Хиросиме и  Нагасаки  были  недостаточно  мощными,  чтобы
пересечь этот порог. Насколько я знаю, это был  единственный  случай,  когда
при взрыве водородной бомбы погибли люди.
   Скалли уже серьезно взглянула ему в лицо.
   - И ты думаешь, что это сборище призраков  охотится  за  теми,  кто  имел
отношение к разработке ядерного оружия, и за теми, кто отвечает за испытания
Брайт Энвил, и... из мести их убивает?
   - Может, из мести, - ответил Малдер, - а может, просто из желания сорвать
испытания Брайт Энвил, которые могут положить начало  новой  серии  наземных
взрывов, не говоря уже о производстве новых боеголовок.  Ведь  они  не  дают
радиоактивных осадков - бери  себе  и  взрывай  на  здоровье!  А  что,  если
призраки хотят уберечь всех нас от того, что случилось с ними?
   Скалли вздрогнула. Малдеру пришло в голову, что, скажи  он  то  же  самое
ясным днем в прохладном кабинете штаб-квартиры ФБР или в любом другом месте,
она бы его высмеяла. Но здесь, в предрассветном сумраке, когда за стеной  на
затерянном в океане острове бушует тайфун,  поверишь  в  любую,  даже  самую
неправдоподобную историю.
   Малдера вдруг озарила новая догадка:
   - Пепел!
   Он стремительно повернулся: Райан  Камида  спокойно  сидел  все  там  же,
положив израненные руки на гладкую пластиковую крышку стола. Его  лицо  было
повернуто к ним, губы таинственно улыбались, словно объяснение  Малдера  его
позабавило. Малдеру показалось, что он слышит каждое их слово.
   Малдер вскочил и подошел к нему.
   - Пепел... Что это за пепел, господин Камида?
   Слепой одобрительно кивнул.
   - Думаю, вы сами знаете ответ, агент Малдер.
   - Это прах жертв с острова, да? Вы используете его как... как  сигнальный
флаг и магнит, чтобы привлечь внимание призраков!
   Камида опустил голову, словно рассматривал свои руки:
   - Когда я вырос и привык к слепоте, встал на ноги и заработал кучу денег,
я вернулся на атолл Эника. И призраки моего народа рассказали мне все и  про
себя, и про меня. Они все говорили и говорили - я чуть с ума не сошел от  их
рассказов. Чтобы не тронуться рассудком, я должен был вернуться домой.
   Он умолк и поднял незрячие глаза на Малдера и Скалли.
   - Есть люди, которые сделают для вас  ВСЕ  что  угодно,  лишь  бы  вы  им
заплатили.
   Много дней я провел на рифах,  ползая  по  заброшенному  атоллу,  который
снова утопал в зелени. И хоть я и слепой, я знал, куда идти и где искать,  -
меня направляли голоса. Длинными жаркими днями с ножом, лопаткой и  бочонком
я без устали бродил по острову, пока не собрал все, что  осталось  от  моего
племени. Они сгорели заживо, превратившись в скудный пепел  и  черные  тени,
навечно впечатавшиеся в скалы.
   Прошло много времени, и могло так статься, что от них не  осталось  бы  и
следа, а черные пятна смыли дожди и прибой. Но  нет,  они  ждали  меня,  как
черные тени, притаившиеся среди рифов. Духи направляли меня, и я собрал прах
всех своих соплеменников.
   Я собрал все, что смог. От моего народа осталось совсем немного,  но  для
моих целей вполне достаточно... и для их тоже. Когда все было готово, я стал
посылать пепел как визитную карточку тем, кому надо.
   - Это вы послали пузырек с пеплом Нэнси Шекк? - спросила подошедшая к ним
Скалли. Райан Камида кивнул.
   - И письмо Эмилу Грэгори. И Оскару Маккэррону из Нью-Мексико. Духам пепел
не нужен: они находят свои жертвы сами. А  вот  мне  он  помогал...  помогал
направлять их.
   Малдер похолодел от ужаса.
   - Нэнси Шекк и всем остальным вы послали совсем немного, а сюда  привезли
целую бочку!
   Он вдруг вспомнил,  как  три  рыбака  выгружали  зловещий  груз  и  потом
оставили его на берегу, где он так и стоит: ведь Бэр Доули  запретил  внести
бочку в бункер.
   - Это все, что у меня осталось, - сказа Камида. - Теперь они будут здесь.
Все сразу.
   Наконец-то!
   Зазвонил телефон. Виктор Ожильви схвати  наушники  и,  надев  на  голову,
прищурился, силясь разобрать слова сообщения.
   - Бэр! - не сняв наушники, с ошарашенным видом выдавил  он.  -  Бэр,  это
капитан Ив. Говорит, на индикаторе радара  на  борту  "Далласа"  только  что
появился какой-то мощны объект. Он стремительно приближается  к  атоллу.  Но
это не ураган. Он не знает, что это такое - ничего подобного он  никогда  не
видел.
   Виктор сглотнул и снял наушники.
   - А потом связь резко оборвалась. И связаться с ним я не могу.
   - Да что,  черт  побери,  происходит?!  -  зарычал  Доули.  -  До  начала
испытаний осталось всего тридцать пять минут. Не хватает только  перебоев  в
связи!
   Тут погас свет, и бункер погрузился в кромешную тьму.

   Борт эсминца "Даллас".
   Суббота. 04.30

   Капитан Роберт Ив и сам не понимал,  как  он  умудряется  в  такую  качку
держаться на ногах. Наверное, все дело в том,  что  капитан  не  может  себе
позволить приземлиться на задницу посреди капитанского мостика, хоть бы и  в
самый разгар тайфуна. Расставив ноги пошире,  он  словно  прирос  к  палубе,
тревожно вглядываясь бушующий  океан.  По  палубе  взад  и  вперед  катались
незакрепленные предметы: карандаши, блокноты, упаковочные клети...
   В окна барабанил дождь, хмурое  небо  светилось  каким-то  неестественным
зеленоватым светом. Ив взглянул на часы:  нет,  еще  не  рассвет.  От  этого
странного, словно потустороннего свечения у него по коже  побежали  мурашки.
Он видел не один ураган, и они всегда  навевали  мысли  о  конце  света,  но
сегодняшний особенно.
   - Скорость ветра достигает ста восьмидесяти пяти километров в час, сэр! -
прокричал со своего места Ли  Кланце.  С  полки  соскользнул  регистратор  с
Международным сводом сигналов и грохнулся на  палубу.  Кланце  вздрогнул.  -
Намного выше, чем ожидалось по прогнозу. Его словно кто-то подстегивает.
   - А на каком расстоянии от нас его глаз? - спросил Ив.
   - Он будет здесь через полчаса, не раньше. Когда проскочит,  расслабимся,
главное - сейчас продержаться.
   Ив схватился за  поручень.  У  него  побелели  суставы,  и  жилы  на  шее
напряглись, как стальные канаты.
   - Мужайтесь! Худшее еще впереди.
   - Куда  еще  хуже?!  -  изумился  Кланце.  Он  бросил  взгляд  на  свежую
распечатку метеосводки. Палуба накренилась, и он схватился  за  поручень.  -
Почему вы так решили, сэр?
   - Потому что нутром чувствую беду, господин Кланце. Проверьте все!  Чтобы
экипаж был на своих местах! А лишних отправить в трюм!
   - Уже проверил, сэр!
   - Так проверьте еще раз! - отрезал Ив, и молодой помощник капитана  пошел
по танцующей палубе выполнять приказ.
   - Сколько осталось времени до начала испытаний? - спросил Ив, не  отрывая
глаз от волн у носа "Далласа". Он мог посмотреть  на  хронометр  и  сам,  но
специально занимал подчиненных делом, чтобы  у  них  не  оставалось  времени
думать о неприятном.
   - Около получаса, - ответил один штурман.
   - Тридцать восемь минут, - уточнил другой.
   - Спасибо, - поблагодарил Ив и подумал, что только безумцам могло  прийти
в голову проводить испытания в такой шторм.
   В борт "Далласа" ударил водяной вал, и корпус загудел, как гонг.  Эсминец
накренился на правый борт, потом не спеша выпрямился, как  кит-убийца  перед
новым заходом. Капитан Ив стоял неподвижно,  словно  его  припаяли  к  полу.
Хорошо, что "Счастливый Дракон" отправили на атолл!" - порадовался он.
   Переговорив по внутрисудовой связи со всеми постами и службами,  помощник
капитана вернулся на мостик и доложил:
   - Все в порядке, капитан. Мы выдержим любой шторм.
   Нахмурив седые брови. Ив внимательно посмотрел на него.
   - Любой? Да вы оптимист!
   - Так ведь я служу в военном флоте, сэр! - гордо ответил Кланце.
   - Капитан, на переднем радаре появился  объект!  -  закричал  штурман.  -
Он... Черт! Не может быть! Такой большой!
   - Что это? - спросил Ив и еле устоял  на  ногах:  в  борт  эсминца  опять
ударил водяной вал. - Объясните поподробнее.
   Не веря глазам, штурман всматривался в мерцающий индикатор радара.
   - Это что-то огромное... Двигается прямо на нас. Его уловили все приборы.
Даже гидролокатор показывает  значительное  возмущение  поверхностных  слоев
воды, помимо штормового волнения. Я не понимаю этих показаний, сэр. Что это?
Электрическая буря? Выброс мощности?
   - Свяжитесь с командой "Брайт Энвил" на берегу! - отдал приказ Ив, и  его
охватило тяжелое предчувствие. - Поставьте их в известность.  -  Он  понизил
голос и  тихо,  чтобы  никто  не  услышал,  добавил:  -  Может,  они  успеют
приготовиться.
   - А может, приборы дурят? - спросил Кланце, подходя поближе к  индикатору
радара.
   - Вряд ли, - ответил штурман. - Изображение устойчивое... и скорость.  Он
все ближе и ближе, как будто мы и есть его цель.
   Ив повернулся и сквозь залитое дождем ветровое стекло увидел над  волнами
зловещее, размытое зарево, как будто где-то в море бушует пожар.  Или  вдруг
взошло маленькое солнце.
   - Да вот же он! - сказал Кланце и показал рукой,  как  будто  Ив  сам  не
видел. - Что это может быть? Похоже на преисподнюю.
   Как завороженные все, кто был  на  мостике,  смотрели,  как  стена  света
превращается в раскаленную сферу и, рассекая  пасмурную  мглу,  стремительно
приближается к "Далласу", становясь все ярче и ярче...
   Нечто подобное Ив видел во время ядерных испытаний в далеких пятидесятых.
На всю жизнь запомнил он свет и очертания взрыва водородной бомбы  -  и  вот
теперь опять повторение!
   Ив схватил трубку аппарата внутрисудовой связи и вызвал все палубы:
   - Все наверх! Приготовиться к удару!
   Ослепительный радиоактивный свет летел на них на  гребне  кипящей  волны,
испарявшейся от раскаленного ядерного ветра.
   Стоя на своем посту. Ив беспомощно смотрел в окно. Глаза слепило, но всем
своим похолодевшим от ужаса нутром он чувствовал, что теперь  уже  ничто  не
имеет значения. Он стоял, пока огненное зарево их не настигло.
   Последнее, что увидел капитан Ив, - это острый нос мощного бронированного
эсминца. Он вдруг опустился, оплавился, и стальная броня стала испаряться.
   А потом стена света и огня накрыла "Даллас" целиком.

   Атолл Эника.
   Суббота, 04.40

   Когда в бункере погас свет, Малдер схватил висевший рядом с ним на  стене
аварийный фонарь, включил его и осветил центр камеры. Может, это приведет их
в чувство и поможет остановить панику?
   К своему удивлению, он увидел,  что  Бэр  Доули  и  все  его  подчиненные
хлопочут вокруг своих любимых приборов.
   - Надо запустить этот чертов генератор!  -  рычал  Доули.  -  Если  через
полчаса он не заработает, пропадут все данные!
   Малдер осветил фонарем круг пошире и не  заметил  никаких  повреждений  в
бункере. Скалли стояла рядом, держа его  за  локоть,  чтобы  в  суматохе  не
потеряться.
   - Но мы только что проверяли генератор! -  сказал  моряк.  -  Он  отлично
работал.
   - Ну а теперь не работает! И у нас совсем мало времени на ремонт. Идите и
выясните, в чем там дело.
   - Знаешь, Бэр, - голосом, выдававшим волнение, сказал Виктор  Ожильви,  -
боюсь, дело не в одном генераторе.
   Малдер перевел фонарь на Виктора: тот держал в руках наушники.
   - Телефон работает от резервной станции, но я никак не могу  связаться  с
"Далласом". Даже атмосферных помех не слышно. Глухо! Ничего не работает:  ни
пульт управления, ни питание, ни вспомогательные системы...
   Малдер вытащил из кармана спутниковый сотовый телефон. Интересно,  может,
у него получится? Он прижал трубку к уху - тишина. Ни  шипения,  ни  гудков,
ничего!
   Доули стоял, беспомощно сжав кулаки. Малдер понял: он на грани срыва.
   - Но что могло случиться?  Почему  ничего  не  работает?  Как  такое  мог
натворить тайфун? - ни к кому не обращаясь, спросил Доули.
   - Тайфун здесь ни при чем, Бэр,  -  спокойно  и  твердо  ответила  Мириел
Брэмен. - Ты-то должен знать, в чем дело.
   - С "Далласа" поступало сообщение,  что  на  индикаторе  радара  появился
огромный объект, - сказал Виктор. - Заряженный высокой энергией.
   Доули повернулся к Мириел и дрожащими губами спросил:
   - Я не понимаю, о чем ты. Она смотрела ему прямо в глаза. В свете  фонаря
ее лицо блестело от испарины.
   - Электромагнитный импульс, - ответила она.
   - Электромагнитный импульс? Откуда бы ему  здесь  взяться?  -  Его  вдруг
осенила страшная догадка: - Взрыв! Ядерный взрыв  в  воздухе!  А  вдруг  под
прикрытием урагана кто-то еще проводит испытания?! Господи, этого  не  может
быть! Кто-то взорвал ядерное устройство -  вот  что  увидел  капитан  Ив  на
индикаторе радара. Они нам все испортили!
   Он завертелся, не зная, за что взяться  и  что  сказать.  Виктор  Ожильви
сжался, словно боялся, что Доули схватит его за шиворот.
   - Но кто это может быть? Русские? Японцы? Кто мог произвести здесь взрыв?
И почему именно здесь?! Нет, этого не может быть!
   - Это было бы слишком просто! - ледяным тоном  возразила  Мириел.  От  ее
уверенности у Малдера похолодело на сердце.  За  бетонными  стенами  бункера
шипел ветер, как будто в котелке кипела вода. - Боюсь, Бэр,  это  недоступно
твоему пониманию.
   - Хватит меня стращать! - закричал Доули. - У меня нет  времени  с  тобой
пререкаться!
   Скалли все не отпускала руку Малдера. Он опять  вспомнил  рассказ  Райана
Камиды и свою наспех сколоченную версию.
   - Ну-ка отдайте мне фонарь, агент Малдер! - потребовал Доули. - Мне нужно
работать. Сейчас не время для приятных бесед за чашечкой кофе.
   Малдер быстро протянул ему фонарь и услышал, как за спиной лязгнул  болт.
Тяжелая бронированная  дверь  бункера  распахнулась,  и  в  камеру  ворвался
холодный дождь и ветер. По бункеру веером полетели бумаги.
   В дверном проеме в призрачном свете шторма  обрисовался  мужской  силуэт.
Наклонив голову, человек стоял на пороге, готовясь выйти в ураган.
   Это был Райан Камида.
   - Пора! - крикнул он через  плечо.  -  Они  идут!  -  И  словно  влекомый
невидимой силой, слепой стремительно шагнул навстречу разгулявшейся стихии.
   - Не надо, Райан! - закричала Мириел Брэмен.
   Камида на миг повернулся и растворился в темноте.

   Атолл Эника.
   Суббота, 04.55

   - Ну что встали?! - рявкнул Бэр Доули. - Закройте эту чертову дверь!
   - Может, стоит вернуть его? - спросил один моряк.
   -  Камиду  нельзя  оставлять  одного!  -  закричала  Скалли,   беспомощно
оглядываясь по сторонам. - Он же погибнет!
   Все заволновались, а Доули недовольно пробурчал:
   - Начнем с того, что его никто не выгонял. Мы  не  можем  себе  позволить
посылать  людей  спасать  каждого  идиота,  которому   взбредет   в   голову
прогуляться в шторм. Тем более что у нас отключилось питание. А  часики  все
тикают - второй возможности у нас не будет. Вы что, не понимаете, что сейчас
главное?!
   Два судовых механика налегли на тяжелую дверь и, с трудом  справившись  с
ветром, наконец закрыли. В полутемном бункере стало тихо как в могиле.
   Мириел Брэмен стояла, опершись на пульт, и смотрела на дверь, за  которой
скрылся Камида. Малдер удивился: он думал, она начнет спорить  и  настаивать
на том, чтобы вернуть своего друга, но она не проронила ни слова,  вероятно,
смирившись с его участью и страшась своей собственной.
   - Он сам этого хотел, - не сразу пробормотала она.
   Зажгли еще один аварийный фонарь, и по бункеру  заплясал  неровный  свет.
Техники пытались наладить оборудование и запустить резервный генератор.
   - А вдруг приборы на плоту с Брайт Энвил  тоже  не  работают?  -  спросил
Виктор Ожильви, часто моргая от яркого света  фонаря.  -  Что,  если  и  там
питание отказало? Ведь электромагнитный  импульс  с  таким  же  успехом  мог
навредить и там.
   - Мы  не  знаем  наверняка,  был  электромагнитный  импульс  или  нет,  -
вмешалась Скалли.
   - У боеголовки автономная система питания, - напомнил Доули. - Ей  ничего
не страшно: ни ураган, ни другие стихийные бедствия. Уж если  она  выдержала
"нежное" обращение моряков, ей теперь все нипочем.  Брайт  Энвил  -  крепкий
орешек. - Он покосился на Виктора. - Если  не  веришь,  пойди  прогуляйся  и
убедись сам.
   - Нет, Бэр, лучше как-нибудь в другой раз, - отшутился Ожильви  и  срочно
чем-то занялся. По выражению лица его бородатого шефа Малдер догадался,  что
Виктор затронул больную тему.
   Доули решил отыграться на Мириел. Он подошел к ней вплотную и заорал так,
что изо рта полетела слюна. Она чуть отстранилась, но  не  отступила  ни  на
шаг.
   - Это ты, Мириел, во всем виновата! Когда ты приехала на  Энику,  я  тебе
искренне обрадовался. А ты явилась, чтобы нам навредить!  Это  ты  испортила
генераторы! Говори, как тебе удалось вырубить питание? Ты  с  самого  начала
решила загубить проект! Я-то думал, ты по старой памяти захочешь  посмотреть
испытания, а ты все испортила! Что ты сделала? А Эмил Грэгори  -  тоже  твоя
работа, да?
   - Ничего я не делала, - спокойно ответила она. - Вернее, сделала  слишком
мало. Ну да ладно. Испытания Брайт Энвил  не  состоятся  -  ни  сегодня,  ни
потом. Но это не моя заслуга.
   - Вот как! Похвальная скромность! - Доули ткнул в нее пальцем.  -  Быстро
говори, что ты сделала? Нам нужно срочно подключить диагностику.
   - Спроси у агента Малдера. Он уже сообразил что к чему.
   Малдер подивился, как она, бывший ученый-ядерщик, так легко согласилась с
его неправдоподобным объяснением событий.
   - Не хочешь ли ты сказать, что к этому делу приложил ручку и он? Вряд ли,
у него бы извилин не хватило. - Доули презрительно поморщился  и  отошел.  -
Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Вот так! Хорошо, что  Эмил  этого
не видит.
   Последнее замечание явно задело Мириел:
   она вся как-то обмякла, словно стала меньше ростом.
   - Все мы погибнем, - тихо сказала она. - Сгорим в очистительном огне. Нас
смоет волна праведного гнева  жертв  Эники.  "Далласа"  больше  нет,  теперь
подходит и наш черед. Малдер подошел к ней поближе.
   - Так вы знали? Вы знали, что так будет? Она кивнула.
   - Райан сказал мне, но я, откровенно говоря... - Она горько  усмехнулась.
- Я ему и верила, и не верила. В его пророчества трудно не  верить,  но  они
показались мне такими невероятными, что я решила поехать с ним и посмотреть,
может, я сумею сорвать испытания более реальным способом. А теперь ясно: все
именно так, как он и говорил. - Она тяжело вздохнула. - Во всяком случае,  с
Брайт  Энвил  будет  покончено,  так  или  иначе.  Все  оборудование   будет
уничтожено, да и специалисты тоже. После такой трагедии вряд ли кому  придет
в голову возобновлять проект.
   Мириел прикрыла глаза, и по ее телу пробежала судорога.
   - Я всегда знала, что наступит час, когда  мне  придется  проверить  свои
убеждения на прочность. Одно  дело  -  вступить  в  общество  распространять
буклеты и ходить с плакатами. Когда тебя с митинга забирают в  полицию,  это
уже похуже. Многие не могут преодолеть  это  барьер.  -  Она  покосилась  на
Скалли, и та отвела глаза. - Но дальше на  пути  возникают  другие  барьеры,
куда более трудные... Я только что преодолела еще один.
   Раскрыв глаза, Скалли взглянула на Малдера, а потом на Мириел.
   -  Неужели  вы  это  серьезно?  Вы  на  самом  деле  думаете,  что   сюда
направляется облако атомных призраков? Чтобы сорвать испытания Брайт Энвил и
отомстить?
   Мириел молчала. Скалли  недоверчиво  покачала  головой  и  повернулась  к
Малдеру.
   - Да, Скалли, - сказал он. - Именно так все и будет.  И  если  отсюда  не
выбраться, считай, что мы покойники.
   Трое рыбаков со "Счастливого Дракона" разом вскочили.
   -  Мы  не  хотим  здесь  оставаться!  -  выкрикнул  старший,  возбужденно
жестикулируя. - Это ловушка! Нужно поскорей выбираться отсюда!
   Другой рыбак обратился к Малдеру, как будто агент ФБР был  здесь  главным
начальником:
   - Мы хотим рискнуть, вдруг да сумеем уплыть на нашей лодке.
   - Выходить в море в шторм - чистое безумие,  -  заявила  Скалли.  -  Куда
безопаснее переждать здесь.
   Все три рыбака отчаянно затрясли головами.
   - Нет, здесь оставаться нельзя! Это смерть!
   - Скалли, ты же сама говорила, что лодка специальной конструкции и  может
выдержать шторм, - вспомнил Малдер.
   Мириел Брэмен кивнула.
   - Верно, Райан позаботился, чтобы мы благополучно сюда добрались. Вот  не
знаю только, собирался ли он возвращаться. Скорее всего нет.
   - Отлично! Выходите в шторм! - взорвался Бэр  Доули.  -  Все  убирайтесь!
Плевать я на вас хотел! Проваливайте отсюда, и побыстрее! Нам работать надо.
У нас есть еще шанс провести испытания.  Боеголовка  установлена  на  другом
конце острова, и независимо от того, сумеем ли  мы  подключить  диагностику,
обратный отсче1 продолжается.
   Малдер взглянул на Скалли. Он чувствовал, что прав - здесь скоро начнется
нечто страшное. (Наверное, то же чувствовала  и  Мириел,  когда  говорила  о
проверке своих убеждений на прочность.) Рыбаки  подошли  к  двери  и  начали
возиться с засовом.
   - Да вы что, спятили? - завопил Доули ("Пожалуй, на этот раз Скалли с ним
согласится!" - подумал Малдер.)
   - Пойдем, Скалли! - сорвался с места Малдер. - Пойдем с нами!
   - Малдер, останься! - отчаянно закричала она.
   - Ну хотя бы помоги нам найти господина Камиду, - попросил он и  заметил,
что она начала колебаться.
   Дверь наконец открыли, и в  бункер  ворвался  ураган.  Вой  ветра  звучал
как-то по-новому, теперь он напоминал человеческую речь: в нем  слышался  то
скорбный стон, то гневный шепот. Все ближе и ближе...
   У Малдера мороз побежал по коже, и он понял, что Скалли тоже заметила эту
странную перемену.
   Малдер встал у порога рядом с рыбаками. Ветер едва не валил их с ног.  Он
выглянул наружу. Зловещие черные тучи нависли над островком.  Он  видел:  на
них надвигается не только глаз бури, но что-то куда более страшное.
   - Господи помилуй! - пробормотал он.  Скалли  все  колебалась,  и  Малдер
силком потащил ее к порогу, чтобы она  выглянула  наружу.  Она  упиралась  и
упрямо бубнила: "Этого не может быть!", пока не посмотрела на небо. И больше
не возражала.

   Атолл Эника.
   Суббота, 04.54

   За шумом шторма Камида отчетливо слышал родные голоса. Они идут за ним  -
наконец-то!
   Он чувствовал неразрывную связь с призраками  и  жаждал  слиться  с  ними
воедино. Мешало только одно: он живой.
   Шатаясь от ударов ветра, Камида оторвался от  стены  бункера  и  побежал.
Ноги скользили по мокрым камням, ветер бил песком, как шрапнелью.
   Камида споткнулся и упал на четвереньки, онемевшие пальцы  погрузились  в
холодный, мокрый берег. Как бы он хотел,  чтобы  его  всего  засосал  песок,
чтобы он воссоединился с прахом своего племени и  стал  неотъемлемой  частью
израненного острова!
   - Я здесь! - закричал он.
   Завывал ветер, голоса призраков становились все громче,  словно  подгоняя
его. Он поднялся и побежал опять. Налетевший порыв швырнул его назад, вырвав
землю из-под ног, и на короткое мгновение он  воспарил  словно  призрак.  Но
нет, слишком рано: еще не все кончено.
   Камида сражался с ураганом из последних  сил.  Казалось,  легкие  вот-вот
взорвутся, а сердце перестанет биться, но он упрямо  шел  дальше,  навстречу
своей семье, своему племени - невидимым спутникам,  сопровождавшим  его  всю
жизнь.
   Камида молча взывал к ним, стараясь  складывать  слова  на  языке  своего
детства, на котором не говорил вот уже сорок лет.  Ничего,  что  у  него  не
слишком складно получается: духи обязательно его услышат. И поймут.
   Они уже совсем близко.
   Наконец Камида натолкнулся на брошенную рыбаками бочку. Это не могло быть
случайностью: инстинктивно, безошибочно  он  нашел  бочку  с  прахом  своего
племени, с  испепеленными  останками,  которые  сам  скрупулезно  собирал  с
кораллового песка.
   Он обнял бочку и приник к  ней,  прижавшись  щекой  к  гладкому,  мокрому
металлу, холодившему его израненную кожу. Он держался за нее изо  всех  сил,
как будто это якорь, и рыдал, а ураган все бушевал.
   Шепот и крики все ближе и ближе, и вот  они  уже  заглушили  шум  стихии.
Райан Камида почувствовал,  что  глаз  бури  уже  здесь:  затрещали  разряды
статического электричества, подскочило напряжение.
   Камида поднял лицо - дождь испарился, кожу ласкало тепло.
   Хотя он был слеп,  он  знал,  что  в  облаках  над  островом  разгорается
ослепительно белый, неумолимый свет. И с каждой секундой становится все ярче
и ярче...

   Атолл Эника.
   Суббота, 05.10

   Выйдя из бункера, Малдер схватил Скалли за руку,  чтобы  им  не  потерять
друг друга. Дождь застилал глаза, ветер сбивал с ног.
   Они старались держаться все вместе.  Первыми  шли  трое  рыбаков.  Вобрав
головы в плечи от ветра, они упрямо, шаг за  шагом  продвигались  к  лагуне.
Хотя высокая скала за бункером  и  приостанавливала  натиск  урагана,  ветер
нещадно обстреливал их огнем песка и мелких камней.
   Малдер огляделся: Райана Камиды нигде не было видно.
   - Малдер, это безумие! - крикнула Скалли.
   - Знаю! - ответил он, продолжая идти вперед.
   Его самого начали одолевать сомнения: выходить в море в такой шторм глупо
и  безрассудно.  Как  сказала  бы  Скалли,  "равносильно  самоубийству".  Но
поскольку разумных вариантов у них не оказалось, она,  наверное,  доверилась
его интуиции и пошла за ним. Увидев своими газами,  что  вот-вот  разразится
неподдающаяся разумному объяснению катастрофа,  она  согласилась.  "Господи,
сделай так, чтобы я ее не подвел!" - взмолился Малдер.
   Рядом  с  ними  шла  поникшая  Мириел  Брэмен.  (Выходит,  она  не  хочет
расстаться  с  жизнью  ради  правого  дела,  если   решила   воспользоваться
призрачным шансом выбраться с острова!)
   - Что бы ты ни говорил, Малдер, - закричала ему в  ухо  Скалли,  -  через
пару минут может рвануть Брайт Энвил. И если мы  не  успеем  выбраться,  нас
накроет ударной волной.
   - Знаю, Скалли, знаю! - Его слова потонули в вое ветра, и Скалли вряд  ли
их услышала. Обернувшись,  Малдер  взглянул  на  зубчатый  контур  скалы  за
бункером. Брайт Энвил спрятана в лагуне на другом конце атолла, отсюда ее не
видно.
   Рыбаки кричали что-то, но за ревом  урагана  не  понять  что.  Им  вторил
леденящий душу хор голосов, с каждым мигом набирая силу и словно  пронизывая
воздух.
   Из-за дождя, поднятого ветром песка и пасмурной мглы стало  почти  темно.
Малдер не видел, где лодка, и  на  одно  мучительно  длинное  мгновение  его
охватил ужас - вдруг ее унесло в море, и они обречены на смерть?  Может,  на
самом деле стоило остаться в бункере?
   Но через секунду он понял, почему кричат  рыбаки.  "Счастливого  Дракона"
отнесло волной чуть подальше от берега, и двое из них уже зашли в воду.
   Ловко подтянувшись, старший забрался на  борт  и  перемахнул  на  палубу.
Помог залезть товарищам, и все трое  замахали  руками,  приглашая  остальных
последовать их примеру.
   У кромки воды Скалли вдруг опять засомневалась:
   - Малдер...
   - Смелее, водичка что надо! - закричал он и силком затащил ее  в  лагуну,
не успев подумать о том, что можно бы и  разуться.  -  Не  бойся  намокнуть!
Разве мы не за этим сюда приехали? Расслабься, ведь мы на отдыхе!
   Они уже и так промокли до нитки, да и  медлить  было  нельзя.  Даже  если
Скалли не верит в разрушительную силу призраков погибших во время  испытаний
"Зуб Пилы", на дальнем конце острова с минуты на минуту взорвется боеголовка
Брайт Энвил. Времени у них в обрез.
   Все так же молча Мириел вслед за ними вошла в  воду,  и  они  все  вместе
добрели до лодки. Ловко, как кошка на дерево, она  первой  вскарабкалась  на
палубу "Счастливого Дракона".
   Один рыбак уже вбежал в рубку и запустил  двигатель  (Малдер  не  услышал
рева, но почувствовал,  что  задрожал  корпус),  другой  принялся  поднимать
якорь, а третий помог Малдеру и Скалли забраться на борт.
   Малдер не успел опомниться,  как,  подняв  водяной  веер,  мощные  моторы
развернули  лодку,  и  "Счастливый  Дракон"   двинулся   навстречу   стихии.
Схватившись за поручень, Малдер встал рядом со Скалли и Мириел.
   Бросив взгляд на атолл, он закричал:
   - Посмотри наверх, Скалли!  -  Он  указал  на  небо,  которое,  казалось,
вот-вот расколется надвое. - Это не просто ураган!
   Облака светились, шипели  и  бурлили  какой-то  непонятной  энергией,  от
которой у  Малдера  встали  дыбом  волосы.  Он  взглянул  на  часы.  Вот-вот
взорвется Брайт Энвил. Еще чуть-чуть - и все кончится, так или иначе.
   Лодка уходила от атолла все дальше,  ныряя  среди  волн,  вспененных  над
коварными,  чуть  прикрытыми  водой  рифами.  Рулевой  прирос  к   штурвалу.
Осторожно маневрируя, "Счастливый Дракон" выбирался из лагуны.
   Наконец они миновали опасное место и вышли на океанский простор, синевший
глубиной, несмотря на штормовое пасмурное небо. Радостно взревели моторы,  и
"Счастливый Дракон", прибавив ходу, рванул вперед.
   Малдер огляделся - "Далласа" не видно. Куда подевался  огромный  эсминец?
Он увидел лишь водоворот  волн,  взбаламученный  то  ли  штормом,  то  ли...
тонущими останками военного корабля.
   Над дальним концом острова полыхнуло зарницей:  словно  взошло  маленькое
солнце и поднялось, желтое и раскаленное, на миг заслонив ураган...
   - Это Брайт Энвил! - воскликнула Скалли. - Закройте глаза!
   - Ну надо же, все-таки сработало! - еле слышно произнесла Мириел Брэмен и
даже не отвела взгляд.
   Взрыв Брайт Энвил как катализатор подействовал на силу,  притаившуюся  за
штормовыми  тучами.  Таинственное  свечение  усилилось  в   тысячу   раз   и
выплеснулось из-за туч.
   Высоко в небе над островом как призрак  завис  ослепительный  раскаленный
шар суперновой звезды и на  глазах  превратился  в  зловещий  ядерный  гриб.
Очертания   его   были   размыты,    а    внутри,    словно    на    полотне
художника-сюрреалиста, мелькал жуткий калейдоскоп - черепа, лица, разверстые
в крике рты, выжженные, пустые глазницы... Призрачный гриб ринулся  вниз  на
зарево взрыва Брайт Энвил.
   Огромное облако  огня  накрыло  меньшего  собрата,  поглотило  и,  словно
подпитавшись, засияло еще сильнее, и калейдоскоп закружил еще быстрее...
   - Смотрите! - Скалли показала на быстро удаляющийся  берег  Эники.  Лодка
прибавила ходу  и,  разрезая  волны,  помчалась  еще  быстрее,  подальше  от
мстительных атомных призраков... навстречу тайфуну.
   Даже на таком расстоянии Малдер  разглядел  на  высоком  берегу  одинокую
фигурку.
   - Это Райан, - сокрушенно констатировала Мириел.
   Слепой стоял на металлической бочке с прахом своего племени и  размахивал
руками. Его движения напомнили Малдеру регулировщика на перекрестке.
   Райан Камида направлял облако-фантом.
   Как живое, разумное существо, слепящий рой жертв-призраков  пронесся  над
атоллом Эника.  Радиоактивный  смерч  опалил  джунгли  и  срезал  гряду  над
бункером.
   - Ты видишь, Скалли? - не веря собственным глазам, спросил Малдер.  -  Ты
видела?
   Разгоревшись еще ярче от цепной  реакции  выпущенного  на  волю  атомного
огня, облако прокатилось над  островом,  обрушившись  на  защищенный  рифами
берег с такой силой, что Малдер невольно прикрыл глаза и отступил  назад.  А
пламя все бушевало, превращая коралл в пар, камень - в лаву...
   "Счастливый Дракон" все дальше уходил  в  штормовое  море.  Очистительный
огонь  на  атолле  достиг  высшей  точки,  и  ветер  донес  истошные  крики.
Призрачные лица померкли и  закружились  в  едином  вихре,  превратившись  в
причудливую игру света и тени. И тут к многоголосому хору присоединился  еще
один.
   Малдеру показалось, что он узнал голо' Райана Камиды, торжествующий вопль
воссоединения со своей семьей и всем племенем связанным воедино  первобытной
неразрывной силой, силой, чья миссия наконец свершилась
   Зарево над Эникой погасло, и атолл, голый и безжизненный, как  сорок  лет
назад, дымился, остывая. "Счастливый Дракон" стрелой летел сквозь шторм.

   Где-то в западной части Тихого океана.
   Суббота, позднее утро

   Часы Малдера встали. Скорее всего от грубого обращения и  сырости,  решил
он. Нельзя же все валить  на  аномальные  явления.  Точно  сказать,  сколько
прошло времени, он не мог и решил, что уже день.  Как  только  тайфун  утих,
тропическая жара дала о себе знать.
   "Счастливый Дракон" выглядел так, словно его  взяли  на  абордаж  пираты:
краска исцарапана, два передних окна  разбиты,  поручни  погнуты,  корпус  в
выбоинах. Но он выстоял! Несколько кошмарных часов они противостояли стихии,
пока наконец-то не вырвались из лап тайфуна и  не  оказались  в  безмятежных
лазурных водах.
   Лодка  набрала-таки  изрядное  количество  воды,  и  рыбаки  по   очереди
вычерпывали ее из трюма. (Правда, у Малдера сложилось впечатление,  что  они
занимались этим, лишь бы занять себя делом.)
   Мириел Брэмен сидела на корме, мрачная и поникшая, как кукла,  у  которой
кончился завод. Она где-то обронила очки  и  теперь  близоруко  щурилась  на
солнце. Скалли пыталась ее как-то разговорить и утешить, но у нее ничего  не
вышло:  Мириел  словно  онемела.  Она  была  потрясена  и   подавлена   всем
случившимся.
   Малдер сидел на палубе, мучаясь на солнцепеке в мятом пиджаке, и с тоской
вспоминал гавайские рубашки,  плавки  и  лосьон  для  загара,  оставшиеся  в
чемодане в каюте. Сейчас бы все это не помешало... Палуба еще  не  просохла,
вода стекалась в лужицы, и они  блестели,  как  зеркала,  отражая  солнечный
свет.
   В какой-то момент Малдеру пришла в голову невеселая мысль,  что  они  все
тут умрут и кто-нибудь когда-нибудь наткнется на  корабль-призрак  с  шестью
скелетами, плывущий по океану без руля и без ветрил... "Подходящий финал для
всей этой странной истории!" - усмехнулся он про себя.
   Малдер извлек из кармана блокнот и нахлебавшуюся морской воды  авторучку.
Как ни странно, но после того, как ее основательно потрясли, она заработала,
и Малдер принялся записывать все, что видел, и вкратце изложил свою  версию.
Пусть, когда их найдут (а может, если?), будет хотя бы информация.
   Ну а если они вернутся в Вашингтон, он напечатает полный  отчет,  заведет
новое дело под грифом "Икс", и скорее всего ему опять никто не  поверит.  Ну
что же, не впервой! Правда, на этот раз у него много свидетелей и  улик,  не
говоря уже о радиоактивных трупах  и  секретных  ядерных  испытаниях.  Да  и
бригадный генерал Брадукис может подтвердить его правоту:
   ведь теперь ему нечего бояться мстительных призраков Эники.
   К нему подошла Скалли. Она зачесала волосы назад, и Малдер  заметил,  что
кожа у нее воспаленно красная.
   - Скалли, тебе лучше держаться в тени, - посоветовал он, - а то сгоришь.
   Она присела рядом и поинтересовалась:
   - Что ты все пишешь?
   - Знаешь,  я  запамятовал  купить  открытку  на  Энике  для  замдиректора
Скиннера и подумал: а не черкнуть ли ему письмецо? А то еще  решит,  что  мы
тут совсем про него забыли. Скалли нахмурилась.
   - Ты по-прежнему думаешь, что всему виной призраки, решившие отомстить за
ядерные испытания сорокалетней давности?
   Он удивленно заглянул ей в глаза.
   - Скалли, ты же сама все видела!
   - Малдер, я видела ослепительную вспышку в небе. Помнишь, что сказал  Бэр
Доули, когда в бункере погас свет? Может, кто-то еще проводил испытания,  но
только в воздухе, и тоже использовал ураган как прикрытие.
   - Значит, по-твоему, это всего лишь совпадение?
   - Я скорее поверю в  совпадение,  чем  стану  искать  объяснение  каждому
странному явлению в сфере потустороннего.
   Малдер покачал головой и подумал: ну почему даже  после  всего,  что  они
вместе пережили, после всего, что она видела собственными глазами, Скалли не
может с ним согласиться?! Может,  дело  в  том,  что  она  просто  не  хочет
поверить, как верит он?
   - Что там со связью? - сменил он тему.
   - Ничего хорошего. Связи нет. И аккумулятор намок.
   Малдер достал из кармана сотовый телефон.
   - А не позвонить ли в службу Спасение-911? Грозовой фронт давно прошел.
   Скалли  взглянула  на  него,  в  который  раз  дивясь  его  неистребимому
оптимизму,  обвела  рукой  бескрайний  простор   синей   морской   глади   и
полюбопытствовала:
   - Ну и с кем же ты свяжешься?
   - Да мало ли с кем! Может, еще с каким-нибудь  ядерным  призраком  или  с
русским судном-шпионом... А может, с яхтой  молодоженов,  решивших  провести
медовый месяц в океане. Посмотрим! - Малдер набирал  цифры  снова  и  снова,
посылая  сигнал  за  сигналом.  Он  перепробовал   множество   номеров   тех
спасательных служб, которые держал в памяти, и те немногие,  что  припомнила
Скалли, а также номера федеральных и военных ведомств.
   Когда он уже потерял надежду, ему вдруг ответили.
   - Говорит станция слежения ракетных войск США на  острове  Кваджалейн.  -
Голос бесстрастный и металлический, как у робота. -  Вы  набрали  номер  для
служебного пользования. Просьба освободить линию.
   От неожиданности Малдер резко выпрямился и чуть не уронил трубку за борт.
   - Алло, алло?
   - Повторяю: номер для служебного пользования...
   - Говорит агент ФБР Фоке Малдер. Это сигнал бедствия. Мы находимся где-то
в западной части Тихого океана. Точно где, сказ не могу.  Думаю,  неподалеку
от Маршалловы островов - во всяком случае, несколько назад мы были там.
   - Вам нужна помощь? Не  занимайте  канал.  Обратитесь  в  соответствующие
службы.
   - Ну так пришлите к нам кого-нибудь, и пусть  нас  арестуют  за  то,  что
занимаем  линию!  -  не  выдержал  Малдер.  -   Я   из   Федерального   бюро
расследований, и нам на деле нужна помощь! Нас шестеро,  мы  чудом  пережили
тайфун, а на атолле Эника могут быть раненые и без вести  пропавшие.  Группа
ученых, экипаж эсминца "Даллас"... Вполне вероятно,  погибли  очень  многие.
Нам срочно нужна мощь! Ответьте, пожалуйста! - Он взглянул на Скалли. У  нее
радостно сверкнули глаза. - Кваджалейн, вы можете запеленговать мой сигнал?
   - Агент Малдер, это наша работа: мы ведь станция  слежения.  Конечно,  мы
найдем вас! - быстро ответил голос. - И в ближайшее  время  отправим  к  вам
катер.
   Малдер расплылся в улыбке, Скалли потрясла  его  за  руку,  поздравляя  с
победой, а Малдер, щурясь от солнца, уже принялся изучать  безбрежную  синюю
даль - не идет ли к ним спасательный катер?
   Взглянув на трубку, он спросил:
   - Как ты думаешь, Скалли, может, стоило позвонить за счет абонента?

   Вашингтон, штаб-квартира ФБР.
   Вторник, 14.06

   Штаб-квартира ФБР в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия,  разместилась
в монстре-небоскребе из стекла и  бетона,  который  некогда  считался  ярким
образцом современно архитектуры. Поскольку в нем  расположилось  Федеральное
бюро расследований, его прозвали "Дворцом Головоломок".
   Агент Дана Скалли сидела за компьютером в своем крошечном кабинете, время
от времен трогая пальцами облезающую с лица кожу. Как хорошо, что она  опять
в Вашингтоне, пуст всего на  несколько  дней.  Ей  редко  доводится  подолгу
бывать дома, и она использовала каждый  свободный  час,  чтобы  собраться  с
мыслями и подготовить отчет заместителю директора.
   Приводя в порядок свои  записи  и  обдумывая  еще  раз  все  детали,  она
мысленно  выстраивала  дело,  раскладывая  все  по  полочкам  и  отвечая  на
последние вопросы.
   Скалли отпила глоток кофе - как всегда,  со  сливками  и  без  сахара,  -
впервые за много дней наслаждаясь вкусом и запахом свежесваренного  напитка.
Полистав блокнот с записями  и  пробежав  еще  раз  пресс-релиз,  она  снова
застучала по клавиатуре.
   Согласно выпущенному ВМФ  США  пресс-релизу,  военный  корабль  "Даллас",
эсминец класса "Спруанс", потерял управление  и  затонул  во  время  тайфуна
необычной силы, разыгравшегося в субботу рано  утром  в  районе  Маршалловых
островов. По сообщениям Государственной метеослужбы, подобный ураган, как по
силе ветра, так и по непредсказуемости его направления, особенно близ атолла
Эника, был зарегистрирован впервые. Специалисты изучили  спутниковые  снимки
того момента, когда тайфун достиг атолла, но объяснить его поведение  так  и
не смогли.
   Спасателям, прибывшим на Энику по сигналу бедствия агента Малдера,  найти
оставшихся в живых участников проекта "Брайт Энвил" не удалось. Как видно из
прилагаемых фотографий, бункер управления сровняло с землей. Трупов тоже  не
обнаружено, что, как отмечается в пресс-релизе,  и  неудивительно,  учитывая
необычайную силу урагана.

   Скалли остановилась и, глядя на экран, покачала головой.

   Сотрудники  Центра  ядерных  исследована  Тэллера  в   Плезантоне,   штат
Калифорния,  потрясены  случившимся.  Это  беспрецедентная  по  числу  жертв
катастрофа за всю историю  существования  Центра,  если  не  считать  гибели
самолета летевшего на испытательный полигон в Неваде в 1978 году.
   Согласно официальному  отчету  представителя  Министерства  энергетики  в
Центре  Тэллера  Розабет  Каррера,  группа   ученых   проводила   на   Энике
"гидрологические исследования океанских течений  в  районе  рифов".  Однако,
насколько мне известно из личных наблюдений,  это  заявление  не  имеет  под
собой никаких оснований и полагаться на него нельзя. Я считаю, что в  Центре
есть засекреченная информация, которая может пролить  свет  на  произошедшие
события.

   Скалли глотнула еще кофе, прочла напечатанное и сама удивилась сквозящему
между строками недоверию к официальной версии. Да, там, наверху, это вряд ли
понравится, но ведь она знает и про  Брайт  Энвил,  и  про  испытания.  Хотя
кое-кто и делает вид, что их не было. Так что ничего другого она предложить,
увы, не может.
   Скалли опять полистала записи и продолжила печатать отчет.

   - Заходите, агент Малдер!  -  пригласил  заместитель  директора  Скиннер,
распахнув дверь кабинета. Был ясный  полдень,  и  вместо  мертвенно-голубого
света дневных ламп в комнате играли солнечные блики.
   - Спасибо, сэр! - Малдер вошел и положил кейс на  стол.  С  портретов  на
стене на него сурово взирали президент и министр юстиции.
   Вся обстановка будила у Малдера неприятные воспоминания. Сколько раз  его
вызывали сюда на ковер! И за то, что он упрямо отстаивал свою точку  зрения,
которая не всегда приходилась  по  вкусу  боссам,  и  за  то,  что  зачастую
докапывался до фактов, которые кое-кому хотелось бы скрыть. А Скиннер не раз
оказывался в неловком положении - где-то посередине, между стоящим  насмерть
Малдером и теми, кто дергает за веревочки, предпочитая оставаться в тени.
   Закрыв дверь, Скиннер снял очки и  принялся  носовым  платком  полировать
стекла. На лысине блестели капельки пота: в кабинете было довольно тепло.
   - Опять кондиционер не  работает,  -  доверительно  сообщил  он,  начиная
неприятный разговор. - А вы, агент Малдер, что-то мало загорели в круизе  по
теплым краям - сначала  Калифорния,  потом  Нью-Мексико,  а  потом  и  вовсе
тихоокеанские острова.
   - Я работал, сэр. Мне было  не  до  солнечных  ванн.  Особенно  во  время
тайфуна.
   Скиннер взглянул на записи  Малдера,  вырванные  из  намокшего  блокнота.
Малдер пообещал, что при первой возможности их перепечатает, но замдиректора
протянул ему мятые листки и усталым тоном заметил:
   - Не трудитесь представлять официальный отчет, агент Малдер. Все равно  я
не смогу предъявить его начальству.
   - В таком случае я приведу его в порядок для  себя.  И  заведу  очередное
дело под грифом "Икс".
   - Разумеется, это ваше право, но вы только зря потратите время.
   - Позвольте узнать  почему,  сэр?  Ведь  я  видел  все  это  собственными
глазами. Скиннер поднял на него взгляд.
   -  Вы  что,  не   понимаете,   что   ваши   объяснения   не   подкреплены
доказательствами?  Ни  морское  ведомство,  ни  Центр  ядерных  исследований
Тэллера с вашей версией не согласны. Вы  выдали  очередной  бредовый  отчет,
который доказывает только то, что вы обладаете  уникальным  даром  вымышлять
сверхъестественные  объяснения  событиям,  которые  имеют  вполне   разумные
причины.
   - Почему же только разумные?
   - Вот агент Скалли всегда находит разумные причины.
   - Агент Скалли имеет право на собственную точку зрения. И хотя я  глубоко
уважаю ее как напарника и агента ФБР, я не всегда согласен с ее выводами.
   Скиннер утомленно  присел,  словно  не  зная,  что  делать  с  непокорным
агентом:
   - А она не всегда согласна  с  вашими.  Но  ведь  вы  как-то  умудряетесь
работать в паре.
   Малдер придвинул жесткий стул поближе к столу.
   - Вы наверняка говорили с генералом  Брадукисом  из  Пентагона,  сэр.  Он
может подтвердить все, что я написал.  Он  знает  про  Брайт  Энвил.  И  про
призраков тоже знает. Он опасался за свою жизнь, поэтому и отправил  нас  на
Энику.
   Скиннер запрокинул голову - стекла очков блеснули на солнце.
   - Генерал Брадукис больше не работает в  Пентагоне.  И  связаться  с  ним
нельзя: его новое место службы засекречено. Полагаю,  теперь  он  занимается
каким-нибудь новым проектом.
   - Как удобно! А вам не кажется несколько странным,  что  только  он  один
занимался проектом "Брайт Энвил"? Разве генерал Брадукис не посвятил  вас  в
детали, когда сообщил о нашей командировке на Маршалловы острова?
   Скиннер помрачнел.
   - Да, мне звонил кто-то из Пентагона, агент Малдер, но  не  назвал  себя.
Только сообщил, что имеет высокую степень допуска  к  секретным  документам.
Когда Пентагон запросил моего согласия на вашу командировку, я  его  дал.  А
никакого генерала Брадукиса я не знаю.
   - Странно, а он говорил, что знаком с вами.
   - Я не знаю никакого генерала Брадукиса! - повторил Скиннер.
   - Понятно, сэр.
   - А что касается секретных ядерных испытании Брайт Энвил,  о  которых  вы
все время толкуете, то я не хотел бы, чтобы они фигурировали  в  официальном
отчете. Вам прекрасно известно, что наземные ядерные испытания запретили еще
в 1963 году.
   - Да, я об этом знаю, сэр, и вы  тоже,  -  согласился  Малдер.  -  А  вот
участникам проекта "Брайт Энвил", по-видимому, сообщить об этом забыли.
   - Перед тем как вас вызвать, я навел кое-какие справки. Я разговаривал  с
миз Розабет Каррера, и она утверждает, что  никогда  не  слышала  о  проекте
"Брайт Энвил". Все, к кому я обращался, отрицают даже саму возможность,  что
существует некое ядерное оружие, не  оставляющее  радиоактивных  осадков.  И
никаких разработок на эту тему не ведется.  Они  говорят,  такого  оружия  в
принципе быть не может.  -  И  Скиннер  кивнул,  словно  был  доволен  таким
положением вещей.
   - Да, я тоже это слышал.  И  вы  всерьез  полагаете,  что  Эмил  Грэгори,
ведущий ученый-ядерщик, руководил проектом по исследованию океанских течений
и температур вокруг коралловых рифов  близ  Маршалловых  островов?  Так,  во
всяком случае, утверждает официальная версия.
   - Это не мое дело, агент Малдер. Малдер встал.
   - Мне бы хотелось узнать, сэр, что случилось с Мириел Брэмен?  Мы  ее  не
видели с тех пор, как за нами прибыли спасатели. Вернее, мы расстались после
того, как прилетели домой. Телефон  у  нее  дома  отключен,  и  медсестра  в
больнице, где нам оказывали помощь, сказала, что  ее  оттуда  увели  двое  в
военной форме. Мириел могла бы подтвердить наш рассказ.
   - Дело в том, агент Малдер, что доктор Мириел Брэмен согласилась помочь в
возобновлении некоторых работ, начатых доктором Эмилом Грэгори. Поскольку из
тех, кто имел отношение к проекту, только она одна  осталась  в  живых,  она
согласилась сотрудничать с Министерством обороны.
   Малдер не верил своим ушам.
   - Она никогда бы на это не пошла!
   - Представьте, согласилась.
   - А я могу поговорить с ней лично? Мне бы хотелось  услышать  это  из  ее
уст.
   - Боюсь, что нет, агент  Малдер.  Ее  отвезли  в  один  весьма  удаленный
"мозговой центр". Хотят побыстрее возобновить  работу  и  вряд  ли  позволят
отвлекать ее.
   - Другими словами, ее увезли силой и принудили заниматься тем, к чему она
поклялась больше в жизни не иметь отношения.
   - Например, исследованием океанских течений? Агент Малдер, да у вас опять
приступ паранойи!
   - Неужели? Я прекрасно понимаю, что Мириел могли предъявить  целый  букет
обвинений:
   тут и подрывная деятельность, и нарушение  границ  частного  владения,  и
предумышленное убийство... А в обмен на согласие  сотрудничать  обещали  все
обвинения снять. Весьма убедительный довод!
   - Меня это не касается, агент Малдер.
   - Неужели вам все равно? - спросил Малдер и положил руки на  край  стола.
Он и сам не знал, какой ответ хотел бы услышать.
   Скиннер пожал плечами.
   - Агент Малдер, вы единственный, кого официальная версия не устраивает.
   Малдер наклонился и забрал свои записи.
   - Вы правы: я всегда страдал этим недугом, - согласился он и вышел.

   Походив по кабинету и собравшись с мыслями, Скалли опять засела за отчет.

   Когда мы отплывали с атолла Эника на рыбацкой лодке "Счастливый  Дракон",
я стала свидетелем событий, которые, по всей вероятности можно объяснить как
испытания некоего ядерного устройства в воздухе, проведенные неизвестным или
неизвестными государствами. Следует отметить, что из-за  низкой  облачности,
сильного ливня и ураганного ветра, видимость была ограниченной и рассмотреть
все как следует не представлялось возможным.
   На основании личных наблюдений я могу утверждать,  что  экспериментальная
ядерная установка Брайт Энвил действительно сработала и взорвалась  согласно
графику, но определи мощность взрыва и эффективность этой конструкции, якобы
не дающей радиоактивных осадков, не могу.
   Однако,  согласно   неподтвержденным   сообщениям   спасателей,   уровень
остаточной радио на атолле соответствует норме.

   Скалли пропустила несколько строк и перешла к  следующей,  самой  трудной
части отчета.

   Что касается гибели двух человек, имеющих непосредственное  отношение  к.
проекту  "Брайт  Энвил"  -  доктора  Эмила  Грэгори  и  заведующей   отделом
Министерства энергетики Нэнси Шекк,  -  причина  ее  остается  невыясненной.
Можно предположить, что их смерть наступила в  результате  кратковременного,
но  крайне   интенсивного   выброса   ядерной   энергии   при   срабатывании
неопознанного экспериментального оборудования.

   На  столе  лежали  жуткие  черно-белые  фотографии  жертв  -  обгоревшие,
скорчившиеся  трупы.  К  каждому  снимку  прилагалась  папка   с   аккуратно
напечатанным описанием результатов вскрытия.

   Осталось невыясненным, есть ли  связь  между  тремя  подобными  смертями,
также  вызванными  экстремальным  тепловым  и  радиационным  воздействием  -
старого  фермера  Оскара  Маккэррона  из  Аламогордо,  штат  Нью-Мексико,  ч
капитанов Месты и Луиса в бункере управления ракетным комплексом  "Минитмэн"
на базе ВВС Вандерберг. Судя по схожим обстоятельствам, можно сделать вывод,
что связь между этими случаями существует, но конкретный  источник  ядерного
выброса, происхождение и тип использованного оборудования, а также  как  оно
попало в столь отдаленные друг от друга места, установить не удалось.
   Недовольная  собой,  Скалли  вглядывалась  в  строчки  на   экране.   Она
перечитала отчет несколько  раз,  но  ничего  нового  не  придумала.  Ей  не
нравилось ни логическое построение отчета, ни туманные  объяснения,  но  она
решила, что пора ставить точку. Хорошенького понемножку!
   Занеся отчет в память,  она  вывела  один  экземпляр  на  принтер  -  для
представления пред ясные очи начальства. Их такой отчет наверняка устроит, и
дело будет закрыто.
   Скалли выключила компьютер и вышла из кабинета.







Kevin J. Andersen "ANTIBODIES"

Кевин Андерсон

                                "Антитела"

                                          Всем агентам, следователям и
                                        другим сотрудникам Федерального
                                        бюро расследований.
                                          В связи с моей писательской
                                        деятельностью мне довелось
                                        встречаться с агентами и наблюдать
                                        работу ФБР, так сказать, изнутри.
                                        Не все эти люди похожи на Малдера и
                                        Скалли, но есть общие черты,
                                        которые их объединяют: гордость за
                                        свою профессию и преданность делу,
                                        которому они служат.


                  1

  Развалины лаборатории "ДайМар"
  Воскресенье, 23.13

  Сигнализация сработала глубокой ночью, когда в неподвижном воздухе повис
густой холодный туман.
  Заброшенный сгоревший участок окружала наспех возведенная примитивная
охранная система, а Верной Ракмен дежурил в ночную смену в одиночку..., но ему
платили - и платили на удивление щедро - за то, чтобы он не допускал посто-
ронних в готовые обрушиться развалины лаборатории "ДайМар" в предместьях
Портленда, штат Орегон.
  Скрипя облысевшими шинами по гаревой дорожке, проржавевший "бьюик"
Вернона взбирался по пологому склону туда, где еще полторы недели назад стояло
здание онкологического центра.
  Свернув на стоянку, Вернон отстегнул ремень безопасности и отправился на
разведку. Он должен был тщательно и осторожно осмотреть место происшествия.
  Верной включил тяжелый караульный фонарь, который при необходимости мог
послужить в качестве оружия, и направил яркий сноп света на почерневшие руины,
громоздившиеся по всей территории.
  Работодатели не пожелали раскошеливаться на специальный автомобиль, зато
обеспечили Вернона форменной одеждой, нагрудным знаком и заряженным
револьвером. Столкнувшись со стайкой расшалившихся подростков, гоняющихся
друг за другом среди обугленных останков лабораторного здания, он должен был
проявлять уверенность и твердость. За полторы недели, миновавшие со времени
взрыва, Вернону уже несколько раз доводилось выдворять незваных гостей -
юнцов, которые скрывались в ночи, заливаясь смехом. Верной так и не сумел
поймать никого из них.
  Между тем дело было нешуточное. Шаткие развалины в любой момент могли
обрушиться, их предполагалось снести в самое ближайшее время. На территорию
уже завезли огромные цистерны с горючим, подогнали скреперы, бульдозеры и про-
чую технику, установили запертый на висячий замок контейнер с капсюлями и
взрывчаткой. Судя по всему, кому-то не терпелось сровнять с землей руины
медицинского исследовательского центра.
  А пока лаборатория по-прежнему представляла опасность, и несчастье могло
произойти в любую минуту. Вернону Ракмену вовсе не хотелось, чтобы это
случилось в его дежурство.
  Сияющий конус света, вырывавшегося из фонаря, проникал сквозь туман в
глубь лабиринта накренившихся перекладин, обугленных деревянных брусьев и
обвалившихся потолочных балок. Лаборатория "ДайМар" более всего напоминала
декорацию из старомодного фильма ужасов, и Верной воочию представлял себе
фигуры целлулоидных монстров, выходящих из руин, в которых они прятались.
  После пожара участок обнесли сетчатым забором, и Верной увидел, что
входные ворота приоткрыты. Неподвижный воздух всколыхнуло легкое дуновение,
сетка чуть слышно загудела, а ворота скрипнули; ветер тут же утих, словно
затаенное дыхание.
  Вернону показалось, что он уловил внутри здания движение, шорох мусора и
скрип дерева. Он чуть приоткрыл ворота, только чтобы пройти самому, и,
подчиняясь требованиям инструкции, замер, внимательно прислушался и осторожно
двинулся вперед. Левая рука сжимала фонарь, правая лежала на рукоятке тяжелого
полицейского револьвера, пристегнутого к поясу.
  Кроме револьвера, на кожаном ремне Вернона висел маленький футляр с
наручниками, и он прекрасно знал, как ими пользоваться, хотя и не поймал до сих
пор ни одного нарушителя. Служба ночного патруля по большей части состоит из
чтения газет, лишь изредка прерываемого сигналами ложной тревоги.
  Подружка Вернона была типичной совой. Она училась в колледже на отделении
английской литературы и сама писала стихи, посвящая долгие ночные часы
ожиданию музы либо проводя время на своем рабочем месте в кафе, открытом
круглые сутки. Вернон подстроил свои биологические часы к ее привычкам, и
должность ночного охранника оказалась именно тем, что надо, а ощущение
усталости и сонливость прошли за первую же неделю службы.
  Но теперь, когда Вернон входил в сгоревший лабиринт, ему было не до сна.
  В лабораторию и впрямь кто-то вторгся.
  Под ногами шелестела зола, скрипели осколки разбитого стекла и бетонные
крошки. Вернон прекрасно помнил, как выглядело прежде это здание, символ эры
высоких технологий с чертами северозападной архитектуры - эдакая смесь
футуристического блеска стекла и стали со старомодным массивным деревом,
добытым в прибрежных лесах Орегона.
  Лабораторию спалили дотла защитники окружающей среды, выступление
которых началось поджогом, а закончилось взрывом.
  Вернон ничуть не удивился бы, окажись сегодняшний поздний гость не просто
хулиганом, а членом общества по охране прав животных, взявшим на себя
ответственность за поджог Может, это кто-нибудь из активистов, собирающий
военные трофеи, свидетельства кровавой победы.
  Вернон не знал, кто забрался в лабораторию, лишь чувствовал, что ему следует
быть начеку.
  Он еще продвинулся вперед и наклонил голову, пытаясь уберечься от
столкновения с поваленным деревянным столбом, черным, покрытым бо-
родавчатыми наростами серо-белого пепла и лопнувшим под воздействием сильного
пламени. Пол в главном здании основательно прогорел и грозил рухнуть в
подвальное помещение. Стены кое-где обвалились, перегородки закоптились,
оконные стекла полопались.
  Услышав крадущиеся шаги, Вернон повел фонариком вокруг, и белый свет
вонзился во тьму, отбрасывая черные тени, которые наскакивали на него с самых
неожиданных сторон и бегали по стенам. Вернон никогда не жаловался на боязнь
замкнутых пространств, но теперь ему казалось, что здание готово его проглотить.
  Он остановился, посвечивая фонарем, и вновь услышал тот же звук, тихое
шуршание, словно кто-то рылся в обломках, пытаясь что-то отыскать. Звук
доносился из дальнего угла. До пожара там находились конторские помещения, и
хотя потолок в углу отчасти просел, укрепленные перегородки выдержали натиск
огня и взрыва.
  Вернон увидел темную фигуру, которая копалась в обломках, расшвыривая
мусор. Проглотив застрявший в горле комок, он подошел ближе и рявкнул:
  - Эй вы там! Здесь частная собственность Посторонним вход запрещен!
  Пальцы Вернона легли на рукоять револьвера. "Не вздумай показывать страх и
не дай чужаку улизнуть".
  Верной осветил человека лучом фонаря. Огромный широкоплечий мужчина
поднялся на ноги и медленно повернулся к нему лицом. Он не испугался, не
побежал, и это обстоятельство лишь усугубило беспокойство охранника. Тело
незваного гостя прикрывали не подходящие друг к другу предметы одежды,
покрытые пятнами копоти; казалось, их вытащили из забытого кем-то туристи-
ческого рюкзака или сдернули с веревки для сушки белья.
  - Что вы здесь делаете? - осведомился Вернон, направляя луч света в глаза
мужчине. Тот был грязен, нечесан и выглядел хуже некуда. Только этого не хватало,
подумал Верной. Бродяга копается в развалинах, разыскивая что-нибудь, что можно
украсть и продать. - Здесь нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, - добавил
он.
  - Кое-что есть, - отозвался мужчина. В его голосе прозвучали сила и
уверенность, заставшие Вернона врасплох.
  - Вам нельзя здесь находиться, - повторил Верной, теряя терпение.
  - Можно, - ответил мужчина. - У меня есть разрешение. Я... я работал в
этой лаборатории.
  Верной шагнул вперед. Слова мужчины оказались для него полной
неожиданностью. Он не отрывал луч фонаря от лица чужака, полагаясь на фактор
воздействия яркого света, бьющего в глаза.
  - Меня зовут Дорман, Джереми Дорман. - Мужчина сунул руку в карман, и
Вернон схватился за револьвер. - Я лишь хотел показать вам свое удостоверение
сотрудника "ДайМар", - сказал Дорман.
  Вернон сделал еще шаг и в мощном свете фонаря разглядел болезненное лицо,
по которому стекали капли пота.
  - Похоже, вам нужно обратиться к врачу.
  - Нет. То, что мне нужно, находится здесь, - сказал Дорман, ткнув пальцем.
  Только теперь Вернон увидел, что нарушитель сдвинул с места кучу бетонных
обломков, за которыми пряталась дверца несгораемого шкафа.
  Наконец Дорману удалось выудить из кармана мятую, исцарапанную карточку с
фотографией - пропуск в здание "ДайМар". Действительно, он работал в
лаборатории... но это не давало ему права рыться среди ее сгоревших обломков.
  - Ваш документ мне ровным счетом ни о чем не говорит, - заявил Вернон. -
Я заберу вас с собой, и мы выясним, есть ли у вас надлежащие полномочия.
  - Нет! - воскликнул Дорман с таким пылом, что с губ сорвались капельки
слюны. - Вы отнимаете у меня время! - Казалось, кожа на его лице шевельнулась,
теряя ясные очертания, потом вернулась на место. Вернон вздрогнул, стараясь не
выдать испуга.
  Дорман отвернулся, не обращая на охранника ни малейшего внимания.
  Возмущенный Вернон шагнул вперед и достал оружие.
  - Этот номер не пройдет, господин Дорман. А ну-ка встаньте лицом к стене, и
поживее!
  Внезапно он заметил толстые бугры, которые перекатывались под испачканной
рубахой мужчины. Казалось, они движутся по собственной воле, подергиваясь и
колеблясь.
  Дорман посмотрел на Вернона сузившимися темными глазами, и тот взмахнул
стволом револьвера. Не выказывая и следа страха или почтения к представителю
властей, Дорман шагнул к уцелевшей стене, покрытой сажей и почерневшей от огня.
  - Я же сказал, вы отнимаете у меня время, - проворчал он. - А у меня его не
так уж много.
  - Времени у нас хоть отбавляй, - возразил Вернон.
  Дорман вздохнул, раздвинул руки, уперся ими в закопченную стену и замер.
  Кожа у него на ладонях напоминала то ли воск, то ли пластмассу. Казалось, она
покрыта слизью. Вернон подумал, что его пленник, вероятно, в свое время подвергся
воздействию отравляющих веществ - кислоты, например, или промышленных
отходов. Вернон чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и был вооружен.
  Уловив краешком глаза судорожное сокращение одного из бугров под рубахой
Дормана, охранник сказал:
  - Пока я буду вас обыскивать, стойте не шевелясь.
  Дорман скрипнул зубами и впился взглядом в стену, словно пытаясь сосчитать
осевшие на нее частицы сажи.
  - Не могу, - заявил он.
  - Не надо меня пугать, -быстро произнес Вернон.
  - А вы не трогайте меня, - парировал Дорман. В ответ Вернон сунул фонарь
под мышку и быстро охлопал нарушителя одной рукой, обыскав его от шеи до пят.
  Кожа Дормана оказалась горячей и пупырчатой; потом рука Вернона коснулась
чего-то влажного и липкого, и он быстро отдернул пальцы, воскликнув:
  - Что это, черт побери?
  Посмотрев вниз, Вернон увидел, что его ладонь испачкана какой-то слизью.
  Внезапно кожа Дормана начала трястись и корчиться, как будто по его телу
пробежала орава крыс.
  - Я же предупреждал: не надо меня трогать, - сердито сказал Дорман,
оглядываясь.
  - Что это за штука? - повторил Вернон, пряча револьвер в кобуру и брезгливо
рассматривая ладонь, пытаясь очистить ее о брюки от слизи. Потом он отступил на
шаг, с испугом взирая на хаотическое движение бугров на теле Дормана.
  И вдруг ладонь Вернона запылала, словно облитая едкой кислотой.
  - Эй! - крикнул он, отшатываясь назад и скользя башмаками по каменной
плитке пола.
  По руке растеклось жгучее болезненное покалывание, как будто крохотные
пузырьки, миниатюрные горячие дробинки пронизывали нервы запястья, ладони,
плеч и груди Вернона.
  Дорман опустил руки и повернулся к охраннику, внимательно наблюдая за ним.
  - Я же говорил, не прикасайтесь ко мне, - напомнил он.
  Верной Ракмен почувствовал, как все его мышцы немеют, тело корчится в
судорогах, а в голове взрываются крохотные фейерверки. Теперь он не видел ничего,
кроме всполохов огня, плясавших перед глазами. Руки и ноги Вернона затряслись,
мускулы конвульсивно сжались.
  Он услышал треск ломающихся костей. Своих костей.
  Он вскрикнул и повалился на спину. Казалось, все тело превратилось в
сплошное минное поле.
  Караульный фонарь, продолжая ярко светить, упал на пол, покрытый пеплом и
обломками.
  Несколько мгновений Дорман наблюдал за извивающимся телом охранника,
потом перевел взгляд на несгораемый шкаф, наполовину заваленный обломками
бетона. Кожа охранника подергивалась и пузырилась, а на поверхности умирающей
плоти проступили красно-черные пятна. Караульный фонарь заливал пол ярким
белым светом, и Дорман ясно видел набухающие опухоли, пустулы, бугры и
метастазы.
  Обычные симптомы.
  Дорман вырвал из стены остатки арматуры, раскрошил гипсовую штукатурку и,
наконец, освободил сейф. Он прекрасно помнил шифр замка и быстро набрал
комбинацию, прислушиваясь к щелчкам валиков, входивших в гнезда. Потом ударил
по сейфу тяжелой мясистой рукой, выбивая из щелей затекшую туда почерневшую
краску, и распахнул дверцу.
  Сейф был пуст. Кто-то извлек оттуда содержимое, записи и устойчивые
прототипы.
  Дорман рывком повернулся к мертвому охраннику, как будто Верной Ракмен
каким-то образом мог быть причастен к похищению материалов. Тело Дормана
вновь свело судорогой, и он болезненно поморщился. Содержимое сейфа было его
последней надеждой. Во всяком случае, ему так казалось.
  Дорман поднялся на ноги, кипя от злости. Что теперь прикажете делать? Он
посмотрел на свою руку, и кожа на его ладони затрепетала и сдвинулась с места, как
будто составлявшие ее клетки захватило миниатюрным штормом. Мышцы Дормана
пронзила серия затихающих конвульсий, он вздрогнул, но потом, несколько раз
глубоко вздохнув, все же сумел подчинить тело своей воле.
  Болезнь прогрессировала с каждым днем, но Дорман пообещал себе сделать все
возможное. чтобы остаться в живых. Он не привык отдаваться во власть
обстоятельств.
  Ослабев от отчаяния и безысходности, он бесцельно бродил по развалинам
лаборатории. Вычислительная техника превратилась в мусор, лабораторное
оборудование было уничтожено. Дорман наткнулся на оплавленный разбитый стол и
по его расположению понял, что некогда это!
  стол принадлежал Дэвиду Кеннесси, руководителю проекта.
  - Будь ты проклят, Дэвид, - пробормотал Дорман.
  Собравшись с силами, он выдрал из стола верхний ящик и, покопавшись в золе,
обнаружил старую, обгоревшую по краям фотографию в рамке с разбитым стеклом.
  Осмотрев снимок, он вынул его из рамки.
  На фотографии был изображен франтоватый улыбающийся Дэвид. Он стоял
рядом с симпатичной, строгой на вид молодой блондинкой и светловолосым
мальчиком. Перед ними, вывалив язык, сидел черный Лабрадор семейства Кеннесси.
  Тот самый пес.
  Фотография была сделана, когда мальчику исполнилось одиннадцать и он еще
не страдал лейкемией.
  Патриция и Джоди Кеннесси.
  Дорман взял снимок и поднялся из-за стола. Ему казалось, он знает, куда они
могли уехать, и был уверен в том, что сумеет их найти. Ничего другого ему не
оставалось. Теперь, когда материалы анализов исчезли, только кровь собаки могла
дать ответы на его вопросы. Патриция даже не догадывалась о том, какие
удивительные тайны кроются в организме ее питомца.
  Дорман оглянулся на труп охранника и, не обращая внимания на ужасные
пятна, вынул у него из кобуры револьвер и сунул в карман своих брюк. Если
случится самое худшее, ему, возможно, придется прокладывать путь силой оружия.
  Джереми Дорман покинул сгоревшую лабораторию "ДайМар", оставив на полу
остывающий обезображенный труп и унося с собой фотографию и револьвер.
  В его теле продолжала тикать биологическая мина. В распоряжении Дормана
оставались считанные дни.

































                  2

  Штаб-квартира ФБР
Вашингтон, округ Колумбия.
  Понедельник, 7:43
Громадный медведь намного превосходил своими размерами любого, самого
знаменитого борца-тяжеловеса. Могучие канаты мышц ощетинились золотисто-
коричневым мехом, когти были растопырены - медведь наклонялся над горным
ручьем, готовясь выхватить из воды форель.
  Малдер смотрел на его когти и клыки, любуясь первобытной мощью зверя.
  Ему оставалось лишь радоваться, что медведь уже давно мертв и хранится в
виде чучела на выставке в Гувер-билдинг, но даже и теперь стеклянная стена,
отделявшая его от любопытных, отнюдь не казалась лишней. Должно быть, это
чучело стоило набившему его таксидермисту немалого труда.
  Этот трофей был захвачен ФБР в ходе облавы на одного важного наркодельца.
  Охотничья экспедиция на Аляску обошлась ему в двадцать тысяч, а потом он
потратил еще больше на изготовление чучела. Арестовав воротилу, ФБР кон-
фисковало гигантского медведя в полном соответствии с уложениями акта RICO*,
ведь экспедиция была снаряжена на средства, поступившие от незаконной торговли
наркотиками, и набитый опилками зверь отошел в собственность федерального
правительства.
  Не зная, что с ним еще делать, ФБР выставило медведя вместе с другими
изъятыми ценностями - выполненным по индивидуальному заказу мотоциклом
"харлей-дэвидсон", изумрудными и бриллиантовыми ожерельями, браслетами, слит-
ками чистого золота.
  Порой Малдер покидал тихий сумрачный цокольный этаж, где он держал свои
материалы, помеченные грифом "Икс", и поднимался в музей взглянуть на
хранящиеся там экспонаты.
  Рассматривая могучего зверя, Малдер продолжал обдумывать только что
поступившее донесение о загадочной смерти, очередной рапорт под грифом "Икс",
полученный от агента в Орегоне. Сведения, содержавшиеся в докладе, не лезли ни в
какие рамки и вызывали у Малдера искреннее недоумение.
  Когда живое существо становится жертвой такого чудовища, как этот медведь,
причина смерти не вызывает никаких сомнений, зато случаи необъяснимых
заболеваний порождают множество вопросов. Особенно если речь идет о таинствен-
ной инфекции, поразившей человека на территории центра медицинских
исследований, только что уничтоженного огнем.
  Агент Фокc Малдер всегда интересовался вопросами, оставшимися без ответа.
  Он вошел в лифт и спустился в свой кабинет, намереваясь еще раз прочесть
рапорт из Орегона. Потом он отправится на встречу со Скалли.
  Дана Скалли, агент по особым поручениям, стояла между толстыми
перегородками тренировочного стрельбища ФБР. Достав свой пистолет,
девятимиллиметровый "сиг-сойер", она вставила в рукоять расширенную обойму на
пятнадцать патронов и загнала еще один патрон в ствол.
  Потом она отстучала команду на компьютерной клавиатуре, расположенной
слева. Взвыл гидравлический механизм, и колесико блока покатилось по тросу,
унося черный силуэт "противника" в двадцатиярдовую зону. Остановив мишень,
Скалли протянула руку к наушникам с мягкими подушечками и аккуратно
пристроила их на голове, закрыв уши и прижав дужкой золотисто-рыжие волосы.
  Потом она взяла пистолет, поставила ноги на ширину плеч, навела ствол на
мишень, прищурилась, целясь силуэту в лоб, и спустила курок привычным, ставшим
уже бессознательным движением пальца. Ее не интересовало, куда она попала;
Скалли вновь прицелилась и продолжала выпускать пулю за пулей. Стреляные
гильзы взмывали в воздух словно металлический поп-корн и со звоном падали на
бетонный пол. В ноздри ударил запах пороховой гари.
  Расправляясь с мишенью, она думала о тех безликих людях, что убили ее сестру
Мелиссу и время от времени пытались опорочить Малдера, заставить его умолкнуть
и развенчать его теории, которые шли вразрез с общепринятыми взглядами.
  Скалли ни на секунду не забывала о том, что следует держать себя в руках и
сохранять выдержку. Вздумай она дать волю гневу, и пули непременно уйдут в
"молоко".
  Она смотрела на темный силуэт мишени, но видела лишь неясные черты людей,
столь глубоко вторгшихся в ее жизнь. Оспенные шрамы, вставленные в нос трубки,
записи о прививках в медицинской карточке, таинственные исчезновения, подобные
тому, что пережила она сама, и раковые опухоли - очевидный результат всего того,
что сотворили с ней, пока она находилась в плену. У Скалли не было возможности
бороться с таинственной организацией, не было целей, в которые можно было
стрелять. Она могла лишь продолжать расследование. Скалли стиснула зубы и стре-
ляла, пока не кончилась обойма.
  Она сняла наушники и нажала клавишу, отдавая команду вернуть желтоватый
листок мишени к исходному рубежу. Агентам ФБР вменялось в обязанность сдавать
экзамены по стрельбе не реже раза в три месяца, у Скалли в запасе было еще около
четырех недель, но она предпочитала тренироваться ранним
* RICO Act - закон о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров
организациях.
  утром. В это время тир был свободен, и она могла порезвиться вволю.
  Чуть позже сюда придут туристы, и прикрепленный к ним агент станет
демонстрировать зевакам свое потрясающее умение обращаться с "сиг-сойером",
винтовкой "М-16", а то и с пулеметом Томпсона. Скалли старалась завершить
тренировку задолго до того мгновения, когда в смотровых окнах появятся
изумленные лица первой на сегодняшний день группы бойскаутов или школьных
учителей.
  Разглядев избитую пулями мишень, Скалли с удовлетворением отметила, что
все шестнадцать выстрелов кучно легли в самый центр "груди" силуэта.
  Инструкторы академии ФБР в Квантико учили будущих агентов не
воспринимать мишень как "человека", и Скалли целилась не в сердце, голову или
бок, а скорее в "центр тяжести". Ее задачей было "поразить цель", а не убить про-
тивника.
  Хороший агент обнажает ствол и стреляет в подозреваемого только в самом
крайнем случае, ведь это не лучший способ довести расследование до конца, даже
если иные методы не дали результата. К тому же пальба влекла за собой множество
утомительных формальностей. В том случае, когда агент был вынужден открывать
огонь, ему приходилось собирать все стреляные гильзы, а это порой бывало очень
нелегко, особенно после ожесточенной перестрелки на бегу.
  Скалли вынула бумажную мишень из зажима, оставив испещренную
дырочками картонную подложку висеть на тросе. Потом она напечатала на
клавиатуре команду, возвращая мишень на место, и посмотрела вверх, с изумлением
обнаружив на смотровой галерее своего напарника Малдера, который стоял,
прислонившись спиной к стене. Интересно, сколько времени он ее дожидается?
  - Отменная стрельба, Скалли, - похвалил Малдер, но не стал интересоваться,
чем она занималась - поражала мишень или разгоняла своих персональных
демонов.
  - Шпионишь за мной, Малдер? - шутливо осведомилась Скалли, скрывая
удивление, и, помолчав несколько мгновений, добавила: - Ну? Что на этот раз?
  - Очередное дело. Уж оно-то обязательно тебя заинтересует, не сомневайся,
  - улыбнулся Малдер.
  Скалли повесила на место защитные очки и вышла вслед за Малдером. Его
открытия всегда бывали необычными и захватывающими, хотя зачастую казались
совершенно невероятными.


































                  3

  Кафе "Ке Сан коффе шопп".
  Вашингтон, округ Колумбия.
  Понедельник., 8:44
Покидая вместе с Малдером Гувер-билдинг, Скалли в равной степени терзалась
догадками по поводу предстоящего задания и опасениями насчет того, в какую
забегаловку Малдер потащит ее на сей раз. И даже вскользь брошенное им замеча-
ние "я угощаю" отнюдь не развеяло ее дурных предчувствии.
  Они прошли сквозь раму металлоискателя, шагнули в дверь и спустились по
гранитным ступеням. На каждом углу обширного квадратного здания стояли
внушительные на вид будки, в которых дежурили облаченные в форму охранники
Бюро.
  Выйдя на улицу, Скалли и Малдер миновали длинную очередь туристов,
которые уже начинали сколачивать первую на сегодняшний день группу для
экскурсии по зданию ФБР. И хотя
большинство прохожих носили деловые костюмы, обычные для
бюрократического района Вашингтона, понимающие взгляды гостей столицы под-
сказывали Скалли, что люди безошибочно угадывают в ней рыцаря плаща и
кинжала.
  Вокруг возвышались другие государственные здания, элегантные и
величественные символы делового центра города, словно похваляясь друг перед
другом своей архитектурой. На верхних этажах большинства этих строений
располагались бесчисленные фирмы консультантов, адвокатские конторы и штаб-
квартиры могущественных лоббистских организаций. Нижние этажи занимали кафе,
закусочные и газетные киоски.
  Малдер взялся за стеклянную дверь "Ке Сан коффе шопп".
  - Ну почему ты постоянно водишь меня сюда? - спросила Скалли,
разглядывая сквозь дверь немногочисленных клиентов. В чиновничьем районе
Вашингтона было немало заведений, принадлежавших семьям корейских переселен-
цев - в основном экзотические кафетерии, бистро и рестораны, - но владельцы
"Ке Сан" почему-то предпочли скопировать типичную американскую забегаловку, и
результат получился довольно жалкий.
  - Мне нравится это место, - заявил Малдер. - Тут кофе подают в больших
стаканчиках из пенополистирола.
  Скалли не стала спорить и вошла в помещение. На ее взгляд, их ждали более
важные дела... к тому же она вовсе не хотела есть.
  Написанное от руки меню было приколото к широкой белой доске,
установленной на треножнике. Рядом с кассой располагался холодильник, набитый
бутылками с водой и соками. Большую часть пространства занимала пустая стойка с
мармитами для подогрева пищи; в обеденные часы здесь подавали дешевые - как с
точки зрения цены, так и качества - американизированные блюда восточной кухни.
  Малдер поставил кейс на один из пустующих столов и отправился к кассе, а
Скалли тем временем устроилась в кресле.
  - Чем тебя угостить, Скалли? - крикнул Малдер.
  - Только кофе, - ответила она. Малдер поднял брови.
  - Здесь отлично готовят яичницу и жареный картофель с мясом, - сказал он.
  - Только кофе, - повторила Скалли. Малдер вернулся, неся в руках два
больших пенополистироловых стакана. Еще до того как он поставил кофе на стол,
Скалли почуяла горьковатый аромат напитка; она обхватила стакан ладонями,
наслаждаясь теплом, пронзившим кончики пальцев.
  Наконец Малдер приступил к делу.
  - Думаю, тебя это заинтересует, - сказал он, открывая кейс и вынимая оттуда
бурый бумажный конверт. - Место действия - Портленд, штат Орегон,
лаборатория "ДайМар", медицинский исследовательский центр по изучению
раковых заболеваний. Финансируется федеральным правительством.
  Малдер протянул Скалли глянцевую брошюру с фотографиями современного
научного комплекса. Корпус в стиле модерн из стекла и стали с радующей глаз
деревянной отделкой и паркетными полами. Холлы богато украшены массивным
резным деревом с позолотой, уставлены цветочными горшками, а лабораторные
помещения сверкают белизной, чистотой и стерильностью.
  - Славное местечко, - заметила Скалли, перелистав страницы. - Я немало
читала об исследованиях в области раковых заболеваний, но об этой лаборатории
слышу впервые.
  - Центр "ДайМар" держался в тени, - ответил Малдер. - Во всяком случае,
до недавнего времени.
  - Что же изменилось? - спросила Скалли. Малдер вынул очередной документ
  - блестящую черно-белую фотографию той же самой лаборатории. Здание было
разрушено, огорожено сетчатым забором и почернело от огня. Типичный пример
творчества фронтового журналиста.
  - Поджог и взрыв, - сказал Малдер. - Следствие еще не закончено. Это
случилось полторы недели назад. В редакцию портлендской газеты поступило
письмо от группы под названием "Освобождение", в котором она берет на себя от-
ветственность за диверсию До сих пор об этой группе никто не слыхал. Судя по
всему, это организация защитников прав животных, разгневанных исследованиями,
которые возглавлял руководитель лаборатории доктор Дэвид Кеннесси. Ис-
следования на высочайшем техническом уровне, по большей части засекреченные.
  - Итак, это здание сожгли демонстранты.
  - Вернее было бы сказать, сожгли и взорвали.
  - Это уж чересчур. Как правило, такие группы ограничиваются
широковещательными заявлениями и шумихой в прессе, - отозвалась Скалли,
рассматривая обугленные стены.
  - Совершенно верно. Видимо, кому-то захотелось покончить с
исследованиями раз и навсегда.
  - Что же за исследования проводил Кеннесси, если они вызвали такой
яростный протест?
  - Информация на этот счет скудна и расплывчата, - озабоченным тоном
сообщил Малдер, морща лоб. - Речь идет о новейших методиках терапии рака, что
называется, передовых рубежах прогресса. Кеннесси и его брат Дарин несколько лет
работали вместе, применяя самые невероятные сочетания подходов и технологий.
  Дэвид по образованию биолог, специалист по медицинской химии. Дарин -
инженер-электронщик.
  - Электроника и терапия раковых заболеваний... - произнесла Скалли. - Эти
две науки, как правило, не соприкасаются. Может быть, братья Кеннесси
конструировали новый диагностический или лечебный аппарат?
  - Это неизвестно, - ответил Малдер. - Полгода назад Дарин расстался с
братом, бросил работу в "ДайМар" и присоединился к группе сторонников
естественного образа жизни, которые обитают в чащобах орегонских лесов.
  Связаться с ним по телефону, разумеется, невозможно.
  Скалли еще раз просмотрела брошюру, но так и не нашла списка научного
персонала.
  - Значит, Дэвид продолжал трудиться в одиночку, без брата? - спросила она.
  - Да, - ответил Малдер. - Дэвид работал на пару с младшим компаньоном,
Джереми Дорманом. Я пытался отыскать их отчеты и записи, чтобы точно выяснить
суть исследований, однако большинство документов оказались изъяты. Насколько я
мог понять, Кеннесси делал основной упор на малоизвестные методики, не
применявшиеся ранее для лечения рака.
  Скалли нахмурилась:
  - Кому могли помешать занятия Кеннесси? Удалось ли ему добиться успеха?
  Малдер пригубил кофе.
  - Судя по всему, поджигателей возмущали жестокие и, по их мнению, ничем
не оправданные эксперименты над животными. Подробности неизвестны, но мне
кажется, наш добрый Айболит малость отклонился от требований Женевской
конвенции. - Малдер пожал плечами. - Большинство записей сожжены или
уничтожены, и добыть конкретные сведения будет трудновато.
  - Чем закончился пожар? Были ли человеческие жертвы? - спросила Скалли.
  - По официальной версии, Дорман и Кеннесси погибли в огне, но сыщикам не
удалось даже полностью собрать останки, не говоря уж о том, чтобы
идентифицировать их. Не забывай, лабораторию не просто спалили - ее взорвали.
  Вероятно, заложили мину. Серьезные ребята. Действовали наверняка.
  - Все это очень интересно, Малдер. Вот только не возьму в толк, в чем твой
личный интерес.
  - Сейчас объясню.
  Насупив брови, Скалли бросила взгляд на глянцевый снимок разгромленной
лаборатории и вернула его Малдеру.
  Рядом с ними за столиками сидели мужчины в строгих костюмах. Склонившись
друг к другу головами, они продолжали свои разговоры, не обращая внимания на
окружающих. Скалли по привычке навострила уши. Группа сотрудников НАСА
обсуждала предложения по модификации новых межпланетных кораблей, а их
соседи приглушенными голосами высказывались в пользу кардинального
сокращения бюджета космических программ.
  - По-видимому, Кеннесси и раньше получал письма с угрозами, - продолжал
Малдер, - но эта группировка появилась словно из ниоткуда и тут же собрала
огромную толпу. Я не нашел ни единого упоминания об организации под названием
"Освобождение" - вплоть до взрыва в "Дай-Мар", после которого они послали в
"Портленд Орегониан" письмо, где берут на себя ответственность за данный
террористический акт.
  - Почему же Кеннесси продолжал работать в таких условиях? - Скалли вновь
взяла в руки красочную брошюру и пролистала ее еще раз, вчитываясь в броские
фразы вроде "прорыв в лечении раковых заболевании", "выдающиеся достижения",
"до исцеления рукой подать". Скалли глубоко вздохнула. Эти слова были ей хорошо
знакомы. Онкологи манипулировали подобными обещаниями начиная с
пятидесятых годов.
  Малдер достал еще один снимок, на котором был запечатлен мальчик
одиннадцати-двенадцати лет. Он улыбался в объектив, но был похож на ходячий
скелет. Изможденное лицо подростка обтягивала серая пергаментная кожа и венчала
практически голая макушка.
  - Это его двенадцатилетний сын Джоди. У парня последняя стадия рака крови
  - острая лимфобластическая лейкемия. Кеннесси спешил отыскать лекарство -
жалкая кучка активистов не задержала бы его исследования ни на минуту.
  Скалли опустила подбородок на ладони.
  - И все же я не понимаю, почему ты заинтересовался поджогом и
разрушением частной лаборатории, - призналась она.
  Малдер вынул из папки последнюю фотографию. Среди горелого мусора лежал
мужчина в форме охранника. Его лицо было искажено предсмертной судорогой,
кожа покрыта пятнами, извилистыми и вздутыми опухолями, а ноги и руки
неестественно вывернуты. Он был похож на паука, угодившего под струю
тараканьей морилки.
  - Этого человека обнаружили прошлой ночью в помещении сгоревшей
лаборатории, - сказал Малдер. - Ты только взгляни на него. До сих пор никто не
видывал ничего подобного.
  Скалли выхватила фотографию и внимательно присмотрелась. На ее лице
появилось тревожное выражение.
  - Похоже, этот человек стал жертвой очень сильного и быстродействующего
патогена, - произнесла она.
  Малдер помолчал, давая ей впитать зловещие подробности, потом сказал:
  - Может быть, объяснение кроется в исследованиях Кеннесси. Допустим, что-
то уцелело в огне...
  Скалли задумалась, чуть хмурясь.
  - Мы ведь не знаем, что делали поджигатели перед тем, как взорвать
лабораторию, - заметила она. - Может быть, они освободили подопытных
животных, выпустили на волю что-нибудь опасное.
  Малдер отпил кофе и собрал документы в папку, дожидаясь, пока у напарницы
не появятся собственные умозаключения.
  - Странные опухоли... С какой скоростью проявились симптомы? - спросила
Скалли, с живейшим интересом разглядывая фотографию.
  - Этот человек заступил на дежурство за несколько часов до гибели. Тогда он
был совершенно здоров. - Малдер бросил на Скалли пытливый взгляд. - Как ты
думаешь, какова причина его смерти?
  Скалли озабоченно поджала губы:
  - Не могу сказать, пока сама не увижу. Надеюсь, труп поместили в карантин?
  - Разумеется. Я подумал, что ты, может быть, захочешь поехать со мной и
посмотреть на него.
  Скалли сделала первый глоток. Кофе оказался еще хуже, чем она ожидала.
  - Пойдем отсюда, - сказала она и, встав из-за стола, вернула Малдеру
красочную брошюру, напичканную оптимистическими заверениями.
  Должно быть, Кеннесси проводил над животными какие-то невиданные прежде
радикальные эксперименты, подумала Скалли. Вероятно, кому-то из животных
удалось вырваться из горящей лаборатории, и теперь они бродят на свободе, неся в
себе грозную опасность.
























                  4

  Шоссе номер 22
Кост-Речндж*, штат Орегон
Понедельник, 22 00
Пес вышел на дорогу и нерешительно остановился на осевой линии. Из кювета
несло сыростью и пряным запахом опавшей листвы. Придорожные фонари
освещали гаревые подъездные дорожки и деревенские почтовые ящики. В лесу густо
пахло еловой и кедровой хвоей, а дорога воняла машинами, резиной, горячим
маслом и едкой выхлопной гарью.
  Фары приближавшегося автомобиля сияли, будто две блестящие монеты. Их
свет ослепил пса, запечатлев два ярких пятна на сетчатке глаз, привыкших к
темноте. Пес слышал рев двигателя, перекрывающий жужжание насекомых и шорох
ветвей деревьев, которые росли вокруг.
  Машина ревела все громче - злобно и яростно.
  Дорога была темная и мокрая. Ее окружали толстые деревья. После долгого дня
пути дети начинали капризничать, и принятое наспех решение отправиться в
поездку уже не казалось таким удачным, как прежде.
  До живописного побережья оставалось немало миль, после чего им предстоял
долгий путь по шоссе, прежде чем они достигнут одного из тех скоплений
туристических райских уголков, где их ждут кафе, сувенирные магазинчики и места
для отдыха, среди которых нет ни одного обычного мотеля, только "приюты" да
"летние домики".
  Десятью милями ранее они миновали пустынный перекресток с бензоколонкой,
закусочной и старомодной гостиницей, на фасаде которой сияла ярко-розовая
неоновая надпись "Мест нет".
  - Надо было хорошенько все обдумать, прежде чем выезжать, - сказала
Шарон, сидевшая рядом с Ричардом.
  - По-моему, ты уже упоминала об этом, и не однажды, - раздраженно
заметил Ричард.
  На заднем сиденье дети усиленно демонстрировали скуку и усталость, причем
самыми необычными средствами. Рори был до такой степени взвинчен, что даже
выключил свою электронную игру. Мэгги так утомилась, что даже перестала
поминутно шпынять брата.
  - Тоска зеленая, - пробормотал Рори. - Совсем, ну совсем нечего делать.
  - Папа, а какие еще игры ты знаешь? - спросила Мэгги. - Чем ты занимался
в детстве, когда было скучно?
  Ричард заставил себя улыбнуться и посмотрел в зеркальце на сумрачные
мордашки детей, развалившихся на заднем сиденье фургона "субару-пустынник".
  Он арендовал этот автомобиль на время отпуска, соблазнившись его крепкими ши-
нами, сулившими надежное сцепление с покрытием здешних горных дорог. В
начале долгого пути Ричард казался себе самым лучшим папой на свете.
  - Мы с сестрой любили играть в игру под названием "стога", - сказал он. -
Мы жили в Иллинойсе, там очень много ферм. Ты осматриваешь деревню,
выискивая стога, наваленные у сараев. Кто насчитает больше стогов, тот и победил.
  Ричард попытался представить игру в самом выгодном свете, хотя и помнил,
что лишь унылое однообразие сельских равнин Среднего Запада делало "стога"
сколь-нибудь приемлемой забавой.
  - Когда вокруг темно, в эту твою игру не очень-то поиграешь, - буркнул
Рори.
  - К тому же тут нет ни сараев, ни стогов, - ввернула Мэгги.
  Черные деревья все плотнее прижимались к убегавшей назад узкой ленте
дороги. Яркий свет фар сияющими туннелями пронизывал темноту. Ричард вертел
баранку, продолжая раздумывать
над тем, как позабавить детей, ведь он обещал устроить им замечательные
каникулы. Завтра они увидят "Чертову маслобойку", где океанские волны, словно
гейзер, выбрасывают воду из отверстия в скале, потом отправятся к колумбийскому
каньону, где их ждет восхитительное зрелище - цепочка водопадов.
  Ну а теперь ему хотелось лишь одного - отыскать место для ночлега.
  - Собака! - воскликнула Шарон. - Гляди, собака! Осторожно!
  В первое мгновение Ричарду показалось, что его супруга решила разыграть
какой-то причудливый вариант "стогов", но потом он заметил черный силуэт,
который робко переминался на четырех лапах посреди дороги, посверкивая живыми,
словно ртутными глазами, отражавшими свет фар.
  Ричард ударил по тормозам, и новенькие шины "субару" заскользили по
толстому ковру мокрой листвы. Автомобиль начал разворачиваться, замедляя ход,
но продолжал мчаться вперед, словно потерявший управление паровоз.
  Сзади донесся визг детей. Шины и тормоза визжали еще громче.


  * Кост-Реиндж ("Береговые хребты") - горный массив на северо-западе США,
состоящий из хребтов, протянувшихся вдоль Тихоокеанского побережья
параллельно друг другу, словно грядки на картофельном поле
В последний миг пес попытался отскочить в сторону, но не сумел увернуться от
бампера "су-бару", и тот врезался в него с отвратительным приглушенным
чмоканьем. Удар подбросил черного Лабрадора в воздух и швырнул его на капот
автомобиля.
  Ударившись о лобовое стекло, пес соскользнул в заросший сорняками кювет.
  Машина остановилась, скрипя тормозами и разбрасывая мокрый гравий
обочины.
  - Господи Боже мой! - воскликнул Ричард и резким ударом, от которого
вздрогнул автомобиль, поставил рычаг передач в нейтральное положение.
  Нащупав пряжку ремня безопасности, он бил ее кулаком, дергал и сжимал
пальцами, пока наконец не вырвал скобу из защелки. Сзади не слышалось ни звука
  - Мэгги и Рори сидели, оторопело разинув рты, - и Ричард, распахнув дверцу, вы-
скочил на дорогу, с опозданием оглядываясь по сторонам.
  К счастью, в этот поздний час дорога словно вымерла. На проезжей части не
было ни грузовиков, ни легковушек, и даже ночные насекомые умолкли, как будто
наблюдая за происходящим из глубины леса.
  Ричард обошел вокруг машины, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
  Увидев вмятину на бампере, разбитую фару и поцарапанный капот, он вспомнил, с
какой беспечностью отказался от страховки, которую ему предлагали в конторе по
прокату автомобилей. Ричард рассматривал повреждения, гадая, в какую сумму
влетит ремонт.
  Задняя дверца машины приоткрылась, и оттуда высунулось бледное лицо
Мэгги.
  - Папа! Что с собакой? - Мэгги всмотрелась в темноту, слепо моргая глазами.
  - Она жива?
  Проглотив застрявший в горле комок, Ричард обошел вокруг капота автомобиля
и ступил на мокрую траву.
  - Подожди минутку, милая. Сейчас я посмотрю.
  Черный Лабрадор лежал, широко раскинув лапы. Его череп был размозжен, но
тело продолжало содрогаться. Там, где он катился по траве, остались длинные
борозды. Пес все еще шевелился, пытаясь отползти в заросли ежевики у забора из
колючей проволоки, за которым виднелась густая листва, но его тело было слишком
избито и изувечено, чтобы двинуться с места.
  Пес шумно дышал, напрягая раздавленную грудную клетку. Из его черного
носа текла кровь. Господи, ну почему он не умер сразу? По крайней мере не мучился
бы.
  - Надо отвезти его к врачу, - вдруг произнес Рори. Ричард испуганно
вздрогнул. Он не слышал, как мальчик выбрался из автомобиля. Шарон стояла у
пассажирской дверцы, глядя на мужа широко раскрытыми глазами. Потом она чуть
заметно качнула головой.
  - Ты знаешь, сынок, вряд ли доктор ему поможет, - сказал Ричард,
обращаясь к Рори.
  - Мы не можем бросить его здесь! - негодующе воскликнула Мэгги. - Надо
доставить его к ветеринару!
  Ричард взирал на сбитую собаку, на поврежденный автомобиль и чувствовал
себя совершенно беспомощным. Шарон облокотилась на открытую дверцу.
  - У нас в кузове лежит одеяло, - сказала она. - Мы можем положить
чемоданы в ногах у детей и освободить немножко места. Отвезем собаку к врачу.
  Надеюсь, в ближайшем городе найдется ветлечебница.
  Ричард посмотрел на собаку, на жену, на детей. У него не оставалось выбора.
  Зная, что раздражение ни к чему хорошему не приведет, он проглотил язвительные
слова, готовые сорваться с губ, и отправился доставать одеяло. Шарон занялась че-
моданами.
  Ближайший достойный упоминания город, Линкольн-Сити, встретился им у
самого побережья. Огни в домах были погашены, лишь из-за занавесок спален
струился тусклый голубой свет телевизоров. Проезжая по городу и оглядываясь в
поисках ветеринарной клиники, Ричард думал, что для полноты картины местным
жителям стоило бы с наступлением ночи свернуть в рулон и унести в дом
подъездные дорожки.
  В конце концов он заметил неосвещенную, намалеванную краской табличку
"Ветеринарная клиника Хагарта" и свернул на пустую стоянку. На заднем сиденье
посапывали Мэгги и Рори;
Шарон молча сидела рядом с Ричардом, поджав губы, и он понял, что
неприятную обязанность придется взять на себя.
  Он поднялся по бетонным ступеням, позвонил в дверь и принялся яростно
молотить костяшками пальцев по оконному стеклу, пока наконец в прихожей не
зажегся свет. Увидев старика, который выглядывал в окно, Ричард сказал:
  - У нас в машине изувеченный пес. Нужна ваша помощь.
  Старый ветеринар не выказал и следа удивления, как будто не ожидал ничего
иного. Он отпер дверь, и Ричард добавил, указывая на "субару":
  - Мы сбили его на шоссе. Я... мне кажется, он очень плох.
  - Посмотрим, что тут можно сделать, - отозвался ветеринар, подходя к
машине сзади. Ричард распахнул дверцу кузова, и дети тут же спрыгнули с кресел, с
интересом и надеждой тараща глаза. Старик мельком посмотрел на Рори и Мэгги,
потом понимающе заглянул в лицо Ричарду.
  В кузове лежал истерзанный и окровавленный, но почему-то все еще живой пес.
  К удивлению Ричарда, черный Лабрадор казался куда крепче, а дыхание его было
ровнее, чем прежде. Он спал.
  Ветеринар осмотрел животное, и бесстрастное выражение на лице старика
подсказало Ричарду, что пес безнадежен.
  - Это ваша собака? - спросил ветеринар.
  - Нет, не наша - ответил Ричард. - Ни ошейника, ни бирки. Во всяком
случае, мы их не нашли.
  Мэгги заглянула в кузов.
  - Вы его вылечите, господин доктор? - спросила она. - Мы приедем
навестить песика, а, пап?
  - Придется оставить его здесь, милая, -ответил Ричард. - Этот человек
знает, что делать с собакой.
  Ветеринар улыбнулся девочке
  - Все будет хорошо, - сказал он. - У меня есть специальные шины и
повязки. - и добавил, повернувшись к Ричарду: - Помогите мне перенести ее в
операционную, а потом можеге ехать дальше.
  Ричард потупился. Судя по той легкости, с которой ветеринар прочел его
мысли, он сталкивался с подобными происшествиями едва ли не каждую неделю и
уже привык к тому, что на его попечении то и дело оказывались брошенные искале-
ченные животные.
  Мужчины подсунули руки под одеяло и подняли тяжелого пса. Сопя, отдуваясь
и подволакивая ноги, они приблизились к черному ходу дома.
  - Какой горячий, - заметил ветеринар, протискиваясь в двустворчатую дверь.
  Они положили собаку на операционный стол, и старик двинулся вдоль стен
помещения, зажигая огни.
  Ричарду не терпелось поскорее уйти. Он шагнул к выходу, рассыпаясь в
благодарностях. Положив на столик визитную карточку, он помедлил, подумал,
сунул ее обратно в карман, торопливо выскочил из дома, подбежал к "субару" и
уселся за руль.
  - Доктор сделает все, что нужно, - сказал он, не обращаясь ни к кому
конкретно, и включил передачу. Ему казалось, что его ладони покрыты липкой
грязью, шерстью и пахнут собачьей кровью.
  Машина тронулась в путь, и Ричард попытался взять себя в руки и настроиться
на веселый лад. Из леса вновь донесся стрекот ночных насекомых.





























                  5

  Благотворительная клиника Портленд
   Штат Орегон
Вторник, 10:00
Над городом занимался серый рассвет. Утренний туман напитал атмосферу
сыростью, и температура воздуха была гораздо ниже нормы. К полудню тучи
разойдутся, подарив земле долгожданные минуты солнечного тепла, потом наползут
опять, и пойдет дождь.
  Обычное утро в Портленде.
  В такую погоду, думала Скалли, им с Малдером остается только одно -
провести целый день в морге.
  Залы и коридоры подвального этажа напоминали кладбище. Скалли повидала
немало подобных помещений во многих клиниках, где она вскрывала или повторно
исследовала замороженные трупы, извлеченные из холодильников. Морги были ей
не в новинку, но Скалли так и не привыкла к ним.
  Доктор Фрэнк Квинтон, портлендский паталогоанатом, оказался лысеющим
мужчиной с венчиком седых волос, прикрывавших затылок. На его пухлом носу
сидели очки в тонкой металлической оправе
На лице Квинтона играла мягкая отеческая улыбка милого добродушного
старикана, но Скалли безошибочно распознала холодную твердость в его усталых
глазах. Должно быть, за долгие годы работы на посту медэксперта Квинтон повидал
немало подростков, извлеченных из разбитых машин, слишком много самоубийц,
был свидетелем множества бессмысленных несчастных случаев и прекрасно знал
коварные повадки смерти.
  Он тепло пожал руки гостям, и Малдер сказал, кивком головы указывая на
Скалли:
  - Как я уже упоминал в нашем телефонном разговоре, агент Дана Скалли -
доктор медицины и обладает богатым опытом расследования необычных случаев
смерти. Вероятно, вам будет интересно услышать ее мнение.
  Патологоанатом обратил к Скалли сияющую улыбку. Глядя на его приветливое
лицо, Дана не смогла удержаться и заулыбалась в ответ.
  - Каково нынешнее состояние тела? - спросила она.
  - Мы накачали его обеззараживающими средствами и поместили на холод,
чтобы предотвратить распространение биологически активных веществ, - ответил
Квинтон.
  За его спиной стоял худощавый ассистент, держа в руках блокнот на дощечке и
скалясь, словно домашняя собачка. Невзирая на молодость, он был почти так же
лыс, как и пожилой патологоанатом. Заметив восторженные взгляды, которые
молодой человек бросал на своего шефа, Скалли решила, что Квинтон выступает в
роли его покровителя и наставника. Должно быть, юный ассистент ждет не дождется
того дня, когда сам станет патологоанатомом.
  - Тело находится в боксе "4Е", - сообщил он, хотя, как полагала Скалли,
доктор Квинтон и сам прекрасно знал, где содержится труп охранника.
  Ассистент торопливо подошел к блистающим чистотой выдвижным
холодильникам из нержавеющей стали. Скалли не сомневалась в том, что
большинство ящиков заняты телами людей, которые умерли обычной смертью, -
дряхлые пенсионеры из домов призрения, сердечники, жертвы автокатастроф и
врачебных ошибок.
  Но был среди них ящик номер "4Е", отмеченный желтой ленточкой,
запечатанный наклейкой с черепом, костями и надписью "Биологическая
опасность". Рядом была прилеплена бумажка, гласившая: "Ограниченный доступ.
  Следственная улика".
  - Благодарю вас, Эдмунд, - сказал Квинтон и двинулся к холодильникам.
  Скалли и Малдер шагали следом.
  - Надеюсь, вам удалось в полной мере выдержать условия строгого карантина?
  - спросила Скалли.
  - К счастью, внешность трупа до такой степени напугала полицейских, что они
предприняли особые меры предосторожности, действовали в перчатках и сразу
упаковали тело в герметичный мешок, - ответил Квинтон, оглянувшись через
плечо. - Потом все это было сожжено в больничном крематории, - добавил он.
  Эдмунд остановился у стальной дверцы холодильника и сорвал с ящика
грозную наклейку. Надев стерильные резиновые перчатки, он взялся за ручку ящика,
вытянул его наружу и сказал:
  - Вот он. Такой любопытный случай у нас впервые. Этому бедняге не
позавидуешь.
  Из открытого холодильника вырывались клубы морозного пара.
  Эдмунд обеими руками извлек из ящика пластиковый мешок с останками
погибшего охранника. Словно скульптор, являющий публике свое новое
произведение, он сорвал с тела покровы и горделиво шагнул в сторону, уступая
дорогу Квинтону, Скалли и Малдеру.
  Вместе с ледяным дыханием холодильника из ящика вырвался густой едкий
запах дезинфекции, у Скалли защипало в носу и в глазах, но она, не в силах
сдержать любопытства, тут же склонилась над трупом. Под кожей охранника словно
черные синяки виднелись пятна свернувшейся крови, а мышцы пронизывали
похожие на грибы комковатые тестообразные утолщения.
  - Ни разу не видела опухолей, которые увеличивались бы так стремительно, -
заметила она. - Скорость роста метастазов ограничена быстротой воспроизводства
и деления клеток.
  Скалли нагнулась еще ниже, рассматривая чуть заметные скользкие пятна, кое-
где покрывавшие участки тела. Какая-то прозрачная жидкость... точнее, слизь.
  - Случай, несомненно, очень серьезный. - сказал Квинтон. - Мы отправили
образцы тканей в центр учета и регистрации заболеваний, и завтра они должны дать
ответ. А тем временем я начал собственные исследования, разумеется, приняв
всевозможные меры предосторожности. Но все это так необычно... Своими силами
нам не справиться.
  Скалли продолжала осматривать тело цепким профессиональным взглядом,
анализируя симптомы и пытаясь представить себе причины патологии. Ассистент
принес коробку с перчатками, и она натянула пару, резво шевеля пальцами, потом
протянула руку и прикоснулась к коже трупа. Она ожидала, что тело окажется
холодным и окоченевшим, но кожа была теплая и мягкая, словно живая.
  - Когда вы поместили его в холодильник? - спросила Скалли.
  - В ночь с воскресенья на понедельник, - ответил Квинтон.
  Скалли вдохнула морозное облачко, вырвавшееся из ящика. Ее руки также
чувствовали холод.
  - Какова температура тела? - спросила она. - Труп до сих пор теплый.
  Патанатом, сделав удивленное лицо, приблизился к умершему и коснулся его
почерневшего плеча затянутой в перчатку ладонью. Потом выпрямился и бросил
суровый взгляд на ассистента:
  - Эдмунд, надеюсь, все холодильники работают как положено?
  Ассистент метнулся к ящику, словно перепуганная белка. Гнев наставника
подействовал на него словно удар хлыста.
  - Холодильники в порядке, сэр. Я только вчера вызывал ремонтников, они все
проверили. - Эдмунд бросился к циферблатам. - Приборы показывают
нормальную температуру во всех боксах, сэр, - доложил он.
  - Пощупайте труп собственной рукой, - процедил Квинтон.
  - Нет-нет, сэр, - запинаясь, пробормотал ассистент. - Я верю вам на слово.
  Я сейчас же позвоню техникам.
  - Да уж, будьте добры, - сказал Квинтон. Сорвав перчатки, он подошел к
раковине и принялся тщательно мыть ладони. Скалли последовала его примеру. -
Только бы холодильники опять не сломались, - пробормотал патологоанатом. -
Не хватало лишь, чтобы этот бедняга протух и завонял.
  Скалли оглянулась на тело, гадая, какие результаты могли дать загадочные
эксперименты в лаборатории "ДайМар". Если из ее стен вырвалось что-то опасное,
можно было ожидать появления еще многих таких же трупов. О чем знал, о чем она.
  - Скорость роста метастазов ограничена быстротой воспроизводства и деления
клеток.
  Скалли нагнулась еще ниже, рассматривая чуть заметные скользкие пятна, кое-
где покрывавшие участки тела. Какая-то прозрачная жидкость... точнее, слизь.
  - Случай, несомненно, очень серьезный. - сказал Квинтон. - Мы отправили
образцы тканей в центр учета и регистрации заболевании, и завтра они должны дать
ответ. А тем временем я начал собственные исследования, разумеется, приняв
всевозможные меры предосторожности. Но все это так необычно... Своими силами
нам не справиться.
  Скалли продолжала осматривать тело цепким профессиональным взглядом,
анализируя симптомы и пытаясь представить себе причины патологии. Ассистент
принес коробку с перчатками, и она натянула пару, резво шевеля пальцами, потом
протянула руку и прикоснулась к коже трупа. Она ожидала, что тело окажется
холодным и окоченевшим, но кожа была теплая и мягкая, словно живая.
  - Когда вы поместили его в холодильник? - спросила Скалли.
  - В ночь с воскресенья на понедельник, - ответил Квинтон.
  Скалли вдохнула морозное облачко, вырвавшееся из ящика. Ее руки также
чувствовали холод.
  - Какова температура тела? - спросила она. - Труп до сих пор теплый.
  Патанатом, сделав удивленное лицо, приблизился к умершему и коснулся его
почерневшего плеча затянутой в перчатку ладонью. Потом выпрямился и бросил
суровый взгляд на ассистента:
  - Эдмунд, надеюсь, все холодильники работают как положено?
  Ассистент метнулся к ящику, словно перепуганная белка. Гнев наставника
подействовал на него словно удар хлыста.
  - Холодильники в порядке, сэр. Я только вчера вызывал ремонтников, они все
проверили. - Эдмунд бросился к циферблатам. - Приборы показывают
нормальную температуру во всех боксах, сэр, - доложил он.
  - Пощупайте труп собственной рукой, - процедил Квинтон.
  - Нет-нет, сэр, - запинаясь, пробормотал ассистент. - Я верю вам на слово.
  Я сейчас же позвоню техникам.
  - Да уж, будьте добры, - сказал Квинтон. Сорвав перчатки, он подошел к
раковине и принялся тщательно мыть ладони. Скалли последовала его примеру. -
Только бы холодильники опять не сломались, - пробормотал патологоанатом. -
Не хватало лишь, чтобы этот бедняга протух и завонял.
  Скалли оглянулась на тело, гадая, какие результаты могли дать загадочные
эксперименты в лаборатории "ДайМар". Если из ее стен вырвалось что-то опасное,
можно было ожидать появления еще многих таких же трупов. О чем знал, о чем
догадывался Дарин Кеннесси? Что заставило его бежать из лаборатории, забросив
исследования?
  - Пойдем, Малдер. У нас еще уйма дел. - Скалли вьперла руки и откинула с
лица рыжие волосы. - Нам необходимо выяснить, над чем работали братья
Кеннесси.

















































                  6

  Дом семейства Кеннесси Тигард,
Штат Орегон.
   Вторник, 12.17
Дом ничем не отличался от большинства зданий на этой улице - обычное
пригородное жилище, построенное в семидесятых; алюминиевая обшивка стен,
крыша из дранки, скромная лужайка, живая изгородь. Заурядный дом семьи из
среднего класса, постоянно проживающей в предместьях Портленда.
  - Мне почему-то казалось, что дом молодого ученого, восходящей звезды
онкологии, должен выглядеть... более впечатляющим, что ли, - признался Малдер.
  - Белый докторский халат, накинутый на почтовый ящик, шеренги стеклянных
пробирок, выстроившиеся вдоль подъездной дорожки...
  - Научные работники отнюдь не такие состоятельные люди, как принято
думать, - отозвалась Скалли. - Они не обитают во дворцах и не тратят все
свободное время на игру в гольф. К тому же семье Кеннесси пришлось тратить на
медицинские нужды куда больше средств, чем полагается по страховке, - добавила
она.
  Документы, которые им удалось раздобыть, свидетельствовали о том, что недуг
Джоди Кеннесси и расходы на лечение последними, крайними средствами
окончательно истощили бюджет семьи, и Дэвиду пришлось вторично заложить не-
движимое имущество.
  Малдер и Скалли прошли по дорожке, направляясь к входной двери. Крыльцо
состояло из двух ступенек с поручнями из витых железных прутьев. Сиротливый,
разбухший от влаги кактус рос под сливом водосточной трубы гаража, явно чувствуя
себя не в своей тарелке.
  Малдер вынул блокнот. Скалли вытерла ладони о жакет. Ее нервный жест был в
равной мере продиктован как сыростью и прохладой, так и мыслями, занимавшими
голову.
  Обследовав труп охранника и увидев зловещие проявления болезни, столь
стремительно приведшей к смертельному исходу, Скалли поняла, что ей следует
точно выяснить, чем занимался Дэвид Кеннесси в лаборатории "ДайМар".
  Документы уничтожил пожар, а Малдеру так и не удалось узнать, кем возглавлялись
работы; он не смог даже разнюхать, кто курировал финансирование лаборатории из
федеральных источников.
  Малдера интриговали, подстегивали тупики и ложные следы, а Скалли больше
интересовала медицинская сторона дела.
  Она вовсе не была уверена в том, что супруга ученого очень уж много знает о
его работе, но в данном случае имелись особые обстоятельства. Скалли и Малдер
решили нанести визит вдове Дэвида Кеннесси, Патриции, образованной и вполне
самостоятельной женщине. В глубине души Скалли надеялась познакомиться с
Джоди.
  Приближаясь к крыльцу, Малдер внимательно рассматривал дом. Гаражные
ворота были закрыты, окна задернуты занавесками, вокруг темнота и тишина. На
дорожке лежал толстый воскресный выпуск "Портленд Орегониан" в защитной
пластиковой обертке. Уже вторник, а к газете до сих пор никто не прикоснулся.
  Как только Малдер потянулся к кнопке звонка, Скалли заметила сломанную
задвижку.
  - Малдер...
  Она наклонилась и пригляделась к замку. Тот был вскрыт, а дерево вокруг
растрескалось. Кто-то на скорую руку собрал обломки и приладил их на место,
произведя нечто вроде косметического ремонта, который обманул бы разве что
случайного прохожего.
  Малдер постучал в дверь.
  - Эй! - крикнул он.
  Скалли шагнула на цветочную клумбу, чтобы заглянуть в окно; сквозь щель
между занавесками она увидела гостиную, заваленную опрокинутой мебелью и
мусором.
  - Малдер, у нас есть веские основания проникнуть в дом без позволения
хозяев, - решила она.
  Малдер надавил крепче, и дверь распахнулась.
  - Агенты ФБР! - крикнул он, но ответом ему было лишь приглушенное эхо,
раздавшееся в доме. Малдер и Скалли вошли в прихожую и тут же замерли словно
вкопанные, рассматривая хаос и беспорядок, которые представились их глазам.
  - Нечего сказать, тонкая работа, - пробормотал Малдер.
  Судя по всему, в доме производили обыск. Мебель была перевернута, обшивка
кресел и диванов изрезана, мягкая набивка вынута наружу. Плинтусы сняты, а ковры
так истерзаны, словно усердные ищейки пытались докопаться сквозь них до поло-
виц. Дверцы буфетов и шкафов открыты, книжные полки сорваны со стен, вокруг
раскиданы книги и безделушки.
  - Вряд ли мы что-нибудь здесь найдем, - пробормотала Скалли, прижав
ладони к губам.
  - Если нам и нужно что-то найти, так это прислугу, которая прибралась бы в
доме, - отозвался Малдер.
  Тем не менее они все же осмотрели комнаты. Скалли вопреки своей воле
продолжала гадать, кому могло потребоваться обыскивать этот дом. Может быть,
группа взбешенных активистов, не удовлетворившись убийством Дэвида и Джереми
Дормана и сожжением лаборатории, решила расправиться с семьей Кеннесси?
  Были ли Патриция и Джоди в доме, когда сюда ворвались чужаки?
  Скалли боялась найти где-нибудь в спальне тела женщины и мальчика,
распотрошенные, избитые или попросту расстрелянные в упор.
  Дом оказался пуст.
  - Придется пригласить экспертов, пусть по ищут следы крови, - предложила
Скалли. - Надо опечатать дом и немедленно вызвать следственную группу.
  Они вошли в комнату Джоди. Перегородка была разрушена - вероятно,
искавшим пришло в голову исследовать стыки стен. Кровать мальчика оказалась
перевернута, с матраца сдернуты простыня и матерчатый чехол.
  - Бессмыслица какая-то, - проворчала Скалли. -Такой топорный... и вместе
с тем очень тщательный обыск.
  Малдер поднял с пола разбитый пластмассовый макет инопланетного
космического корабля из фильма "День независимости". Скалли представила себе, с
какими любовью и тщанием собирал его двенадцатилетний мальчуган.
  - Очень напоминает налет на "ДайМар" две недели назад, - заметил Малдер.
  Он взял в руки обломок гипсолитовой перегородки и повертел его в пальцах.
  Скалли рассматривала модель реактивного самолета, которая ранее висела на
рыболовной леске, а теперь валялась на полу. Ее пластмассовые иллюминаторы
треснули, а фюзеляж был взломан, как будто кто-то хотел заглянуть внутрь.
  Дана поднялась на ноги, чувствуя, как по спине побежал холодок. Она думала о
подростке, который и без того был приговорен к смерти недугом, безжалостно
терзавшим его тело. Джоди Кеннесси и так немало настрадался, а теперь ему при-
шлось пережить еще и это.
  Скалли повернулась и вышла в кухню, осторожно обходя осколки стаканов,
рассыпанные по полу и буфетной стойке. Вряд ли незваные гости искали что-то в
стаканах, они попросту наслаждались разрушением.
  Малдер приблизился к холодильнику и наклонился, рассматривая оранжевую
пластмассовую собачью миску. Он поднял ее, повернул и прочел имя пса, "Вейдер",
начертанное толстым фломастером. Миска была пуста, в ней остались лишь
засохшие крошки.
  - Взгляни-ка, Скалли, - произнес Малдер. - Если с Патрицией и Джоди что-
то случилось... то где же собака?
  Скалли нахмурилась.
  - Может быть, там же, где ее хозяева. - Она обвела разгромленную кухню
медленным долгим взглядом, проглотила комок в горле и добавила: - Похоже, круг
наших поисков расширяется.






















                  7

  Кост-Рейндж
Штат Орегон
Вторник, 14:05
Никто и никогда не отыщет их здесь, в этом крохотном коттедже, затерянном в
чащобе прибрежных гор Орегона. Никто не придет им на помощь, никто не спасет.
  Оказавшись в одиночестве, Патриция и Джоди Кеннесси старательно и безуспешно
пытались создать хотя бы видимость нормальной благополучной жизни.
  Патриции, во всяком случае, такая жизнь была не по нраву. День за днем они
проводили в страхе, шарахаясь от теней, от незнакомых звуков... но у них не было
иной возможности выжить, а Патриция дала себе слово, что Джоди перенесет этот
кошмар.
  Подойдя к окну коттеджа, она раздвинула выцветшие занавески и выглянула
наружу. Джоди стучал теннисным мячиком о стену. Он был на виду, но в двух шагах
от двора начинался густой лес, окружавший поляну, и каждый удар мяча отдавался в
ушах Патриции ружейным выстрелом, направленным ей в сердце.
  Когда-то уединенность этого глухого уголка казалась Патриции неоценимым
преимуществом. В ту пору она проектировала этот самый коттедж для своего деверя
Дарина, который хотел иметь возможность время от времени смываться из
"ДайМар" и залегать на дно. Дарин всегда был большой мастак залегать на дно,
подумала Патриция. Вдали на пологих холмах виднелись разбросанные тут и там
прогалины, следы деятельности лесорубов, которые несколько лет назад валили
здесь акр за акром деревья твердых пород, оставляя на склонах квадраты оголенной
земли, похожие на шрамы.
  Коттедж замышлялся как место отдыха и одиночества. Дарин намеренно
отказался устанавливать телефон или хотя бы почтовый ящик, а строители
пообещали сохранить местоположение участка в тайне. Теперь никто не знал, где
находится домик, и его уединенность служила Патриции и Джоди крепостными
стенами. Никто не знал, где они прячутся. Никто и никогда их здесь не найдет.
  Над головой прожужжал маленький двухмоторный самолет, едва видимый в небе.
  Потом он исчез, и гудение затихло.
  Отчаянное положение, в котором они оказались, каждый день ставило Патрицию
на грань нервного срыва. Джоди держался молодцом - всякий раз, когда Патриция
думала об этом, к ее горлу подступали слезы, - но ему довелось так
много пережить... погоня, разгром лаборатории, а еще раньше - приговор
врача, острая форма лейкемии, считанные месяцы жизни. Казалось, к шее Джоди
стремительно приближался неумолимый нож гильотины.
  Теннисный мяч отскочил от стены дома и угодил в заросли высокой травы.
  Джоди кинулся за ним, тщетно пытаясь развлечь самого себя. Патриция
переместилась к краю окна, чтобы не упускать его из виду. С того страшного дня,
когда лаборатория подверглась нападению и сожжению, Патриция делала все
возможное, чтобы не спускать с сына глаз.
  Сейчас мальчик казался намного крепче, чем раньше, но Патриция не решалась
поверить, что выздоровление будет продолжаться дальше. Джоди полагалось
находиться в клинике, но Патриция не могла отвезти его туда. Боялась.
  Мальчик нехотя ударил мячом о стену и вновь побежал за ним в траву. Он
миновал критический рубеж.- теперь, две недели спустя, скука переборола его
страхи, и ощущение опасности стало привычным, потеряло остроту.
  Двенадцать лет - очень важный возраст для мальчика, порог юношества, когда
все, что связано с наступлением половой зрелости, приобретает особое,
всеобъемлющее значение. Но Джоди не был обычным мальчиком, и никто не знал,
переживет ли он этот переломный момент.
  Патриция открыла сетчатую дверь и, оглянувшись через плечо, шагнула на
крыльцо, стараясь придать своему лицу беззаботное выражение.
  Впрочем, к этому времени Джоди уже наверняка свыкся с беспокойными
взглядами, которые то и дело бросала на него мать.
  Серая облачная пелена над штатом Орегон рассеялась, даруя земле ежедневную
часовую порцию солнца. Поляна сияла умытой свежестью после ночных ливней; во
время дождя из-за окна доносился шелест падающих капель, напоминавший чьи-то
крадущиеся шаги, и Патриция несколько часов провела без сна, глядя в потолок.
  Теперь, во второй половине дня, высокие сосны и осины бросали длинные тени на
мокрую тропинку, уходившую вверх по склону прочь от далекого шоссе.
  Джоди слишком сильно ударил по мячу, и тот улетел к подъездной дорожке,
отскочил от камня и плюхнулся в густую зелень поляны. Мальчик выкрикнул что-то
со злостью, выдававшей его раздражение, и швырнул вслед мячу ракетку, а сам,
насупившись, замер на месте.
  Порывистый и импульсивный, подумала Патриция. С каждым днем Джоди все
больше напоминал своего отца.
  - Эй, Джоди! - позвала она. Мальчик поднял ракетку и побрел к матери,
уставившись в землю. Весь день напролет он был мрачен и беспокоен. - Что тебя
тревожит? - спросила Патриция.
  Джоди поднял глаза и, не ответив, покосился в сторону густой сосновой
поросли, залитой солнечным светом. Патриция услышала надсадный
рев тяжелогруженого трейлера, мчавшегося по шоссе по ту сторону стены
деревьев.
  - Боюсь за Вейдера, - наконец признался Джоди и посмотрел на мать, ища
сочувствия. - Вчера он не пришел домой, да и сегодня я его что-то не вижу.
  Теперь она поняла причину беспокойства сына, и ее захлестнула волна
облегчения. Еще мгновение назад Патриция опасалась, что мальчик увидел кого-
нибудь постороннего или услышал по радио что-нибудь о себе и о ней.
  - Наберись терпения, - посоветовала Патриция. - С Вейдером все будет в
порядке. Как всегда.
  Вейдер и Джоди родились в один год и были неразлучны. Вот и теперь,
вспомнив о добродушном и умном черном Лабрадоре, Патриция невольно
улыбнулась вопреки своим горестям и отчаянию.
  Одиннадцать лет назад мир казался ей раем. Их годовалый сын, выбравшись из
пеленок, ползал по полу, исследуя окружающее. Его не интересовали игрушки, он
предпочитал возиться с собакой. Он знал два слова - "ма" и "па" и все время
старался произнести "Вейдер", хотя вместо клички собаки у него получалось какое-
то придушенное "дррр!". Наблюдая за тем, как Вейдер играет с мальчиком,
Патриция и Дэвид не могли сдержать улыбок. Пес носился взад и вперед, скользя
лапами по натертому до блеска паркету, и Джоди заходился радостным смехом.
  Вейдер гавкал и бегал вокруг ребенка, а тот старался повернуться вслед за псом.
  Это было тихое, счастливое время. Теперь у Патриции не было и минуты покоя
  - с той самой злополучной ночи, когда муж позвонил ей из осажденной
лаборатории.
  До этого звонка самым страшным мгновением в жизни Патриции была минута,
когда она узнала о том, что ее сын умирает от рака.
  - А если Вейдер лежит сейчас где-нибудь в канаве, истекающий кровью и
беспомощный? - спросил Джоди. Патриция заметила слезы в уголках глаз
мальчика и поняла, что тот едва сдерживает рыдания. - Что, если его застрелил
охотник, или он попал в капкан?
  Патриция покачала головой, пытаясь отвлечь сына от тягостных мыслей.
  - Вейдер вернется домой живой и здоровый, - сказала она. - Вейдер всегда
возвращается.
  И вновь Патриция почувствовала, как ее охватила невольная дрожь.
  Вейдер действительно всегда возвращался домой. Живой и здоровый.






















                  8

  Благотворительная клиника Портленд
Штат Орегон
Вторник, 14:24
Даже сквозь грубую резину она ощущала слизистую податливость внутренних
органов трупа. Толстые перчатки раздражали ее, стесняли движения, но Скалли
вовсе не хотела подцепить инфекцию, погубившую Вернона Ракмена.
  Насос респиратора нагнетал в дыхательную маску холодный спертый воздух,
бивший в лицо. Глаза подсохли и болели. Скалли очень хотелось протереть их
рукой, но пока не закончилось вскрытие трупа охранника, приходилось мириться с
неудобствами костюма биологической защиты.
  Диктофон Скалли лежал на столе, готовый записать ее слова и впечатления по
поводу увиденного. Что ни говори, случай незаурядный. Уже в ходе беглого осмотра
Скалли обнаружила множество аномалий, которые ставили ее в тупик, а по мере
того, как она продолжала тщательное исследование, выявлялись все более
загадочные, зловещие подробности.
  Да, скрупулезное выполнение всех этапов процедуры вскрытия отнюдь не было
пустой формальностью. Скалли еще не забыла, как она преподавала методы
аутопсии студентам Квантико в ту пору, когда материалы под грифом "Икс" были
закрыты, и им с Малдером некоторое время пришлось работать порознь. Кое-кто из
ее учеников уже окончил курсы академии ФБР и стал таким же агентом по особым
поручениям, как она сама.
  И все же Скалли сомневалась, что кому-нибудь из них доведется хоть раз в
жизни столкнуться со случаем, подобным этому.
  В такие минуты точное следование заведенному порядку оказывалось
единственным средством сосредоточиться и сохранять ясность мышления.
  - Проверка записывающей аппаратуры, - произнесла Скалли, и ее диктофон,
включавшийся от звука голоса, мигнул красным огоньком.
  - Имя: Верной Ракмен. - Скалли продолжала диктовать размеренным
голосом, который слегка приглушала толстая резиновая маска. - Возраст: тридцать
два года. Вес: приблизительно сто восемьдесят пять фунтов. Общее состояние нор-
мальное. Судя по всему, до заболевания, которое обусловило смертельный исход,
испытуемый находился в хорошей физической форме...
  Может быть, когда-то он и был здоров, но теперь создавалось впечатление,
будто все клетки его организма разом пришли в негодность.
  Скалли взглянула на покрытое синяками тело, осмотрела кожу, вспученную
вязкими сгустками крови. Лицо трупа было искажено предсмертной агонией, губы
раздвинулись, обнажая челюсти.
  - К счастью, люди, обнаружившие тело, а также исследовавший его
патологоанатом своевременно изолировали труп. Никто не прикасался к нему
незащищенными руками...
  По мнению Скалли, это заболевание, чем бы оно ни оказалось, было
чрезвычайно заразным.
  - Внешние признаки - синюшные пятна, подкожные узлы - напоминают
симптомы бубонной чумы. - Произнеся эти слова, Скалли вспомнила о том, что
черная лихорадка, сгубившая добрую треть населения средневековой Европы,
проявляла себя лишь через несколько дней после заражения, даже если речь шла о
легочной, самой гибельной ее форме. - Но этот человек скончался практически
мгновенно, и я не знаю ни единого вещества, кроме нервно-паралитических ядов,
которое обладало бы таким быстродействующим смертельным воздействием.
  Скалли прикоснулась к ладоням Ракмена. Кожа болталась на них, словно
чересчур свободные перчатки из толстой резины.
  - Эпидермис отделен от мышц, как будто соединительная ткань каким-то
образом оказалась полностью уничтоженной. Что же касается самих мышечных
волокон... - Скалли ткнула труп пальцем и почувствовала необычную мягкость. Ее
сердце подпрыгнуло. - Мышечные волокна кажутся рыхлыми, практически
распавшимися, - добавила она.
  Внезапно маленький участок кожи трупа лопнул, и Скалли от неожиданности
шагнула назад. Из-под кожи выступила прозрачная беловатая жидкость, и женщина
осторожно прикоснулась к ней затянутыми в перчатки пальцами. Жидкость была
вязкая, липкая и тягучая.
  - Я обнаружила необычную... похожую на сироп жидкость, выступившую из-
под кожи тела. Вероятно, она собиралась и накапливалась в подкожной клетчатке и
в результате моих манипуляций прорвалась наружу.
  Скалли потерла кончики пальцев друг о друга, и клейкая жидкость, прилипшая
к перчаткам, собралась в каплю и упала на поверхность трупа.
  - Ничего не понимаю, - промолвила Скалли, обращаясь к диктофону и
подумав, что в письменном рапорте она непременно опустит эти слова. - Перехожу
к брюшной полости трупа, - сказала она, подтягивая поближе блестящий поднос,
на котором лежали скальпели, зажимы, расширители и пинцеты.
  Действуя скальпелем с величайшей осторожностью, чтобы не проткнуть
перчатки, Скалли взрезала брюшину тела и, пустив в ход реберный расширитель,
вскрыла грудную клетку. Это была тяжелая работа; по лбу Скалли обильно тек пот,
щекоча брови.
  Посмотрев на месиво, открывшееся под ребрами трупа, она запустила туда руку
в перчатке и принялась ощупывать пальцами внутренние органы. Потом, следуя
процедуре, Скалли взяла в руки инструменты и по очереди извлекла легкие, печень,
сердце и кишки, попутно взвешивая их.
  - Обилие опухолей мешает идентифицировать отдельные органы, -
продолжала она, подумав, что было бы точнее сказать, что органы сами
превратились в сплошные опухоли.
  Внутренности Вернона Ракмена были покрыты и пронизаны метастазами,
похожими на клубок толстых червей. Скалли наблюдала за тем, как они
перемещаются, скользят, извиваются, словно от боли.
  Заурядная процедура вскрытия никак не могла вызвать столь бурную реакцию,
особенно если учесть, какие повреждения претерпел труп. И даже изменение
температуры при перенесении тела из холодильника в теплую комнату не могло
привести к такому энергичному сокращению тканей.
  Среди открытых ее взору органов Скалли обнаружила несколько пузырей со
слизью. Еще глубже, под легкими, залегал огромный мешок, наполненный вязким
веществом, - что-то вроде биологического островка или хранилища.
  Скалли взяла образец жидкости и поместила его в контейнер высшей
биологической защиты. Закончив вскрытие, она сама проведет анализ и отправит
образец в центр учета и регистрации заболеваний, дополнив тем самым данные, уже
посланные туда Квинтоном. Может быть, патологоанатомы уже встречались с
подобными явлениями. Однако в эту секунду Скалли была озабочена другими, более
насущными обстоятельствами.
  - Мои предварительные выводы, точнее говоря, догадки, заключаются в том,
  - продолжала Скалли, - что в лаборатории "ДайМар", вероятно, был получен
новый болезнетворный организм, микроб или вирус. Нам не удалось выяснить по-
дробности экспериментов Дэвида Кеннесси и его методов, поэтому я вынуждена
воздержаться от детальных комментариев.
  Она нерешительно взглянула на вскрытый труп Ракмена. Диктофон терпеливо
дожидался, когда хозяйка заговорит вновь. Если положение и вправду столь
серьезно, как опасалась Скалли, им с Малдером, вне всяких сомнений, придется
прибегнуть к посторонней помощи.
  - Опухоли и желваки, пронизавшие внутренние органы Вернона Ракмена,
наводят на мысль о необычайно быстром делении и росте клеток его тела, - сказала
она.
  Доктор Кеннесси занимался онкологическими исследованиями, размышляла
Скалли. Может быть, ему удалось вычленить генетические или микробиологические
предпосылки страшного заболевания, вывести новую, заразную форму рака?
  Напуганная собственными мыслями, Скалли судорожно сглотнула.
  - Мои догадки могут показаться чересчур смелыми, однако, принимая во
внимание обнаруженные мной симптомы и особенно тот факт, что за несколько
часов до смерти этот человек казался
практически здоровым, опровергнуть их будет нелегко.
  От начала заболевания до гибели прошла лишь часть ночи, а может, и того
менее. Охранник не успел обратиться за помощью, вероятно, не успел даже осознать
грозящую ему опасность...
  Ужасный недуг свалил его с ног в считанные минуты.
  Может быть, ему не хватило времени даже помолиться перед смертью.




















                  9

  Ветеринарная клиника Хагарта
Линкольн-Сити, штат Орегон
Вторник, 1:11
Перед доктором Эллиотом Хагартом встал мучительный выбор - усыпить
черного Лабрадора или дать ему умереть собственной смертью. За долгие годы
практики Хагарту много раз приходилось принимать подобные решения, но он так и
не свыкся с этой тягостной необходимостью.
  Пес лежал на одном из хирургических столов, как ни странно, все еще живой. В
клинике царили тишина и спокойствие. Остальные пациенты доктора бродили по
своим клеткам, молчаливые, но беспокойные и подозрительные.
  На улице уже стемнело; как всегда в это время суток моросил дождь, но было
достаточно тепло, и ветеринар распахнул заднюю дверь. Влажный ветер задувал в
дом, разгоняя густой запах химикалии и испуганных животных. Хагарт был убежден
в целительности свежего воздуха и полагал, что он столь же полезен животным, как
и людям.
  Жилые комнаты доктора находились на втором этаже, там его ждали
включенный телевизор и немытые тарелки, оставшиеся после ужина, но Хагарт
большую часть своего времени проводил внизу, в кабинете, в операционной и
лаборатории. Эта часть дома была его истинным пристанищем, а комнаты наверху
  - лишь местом, где он спал и принимал пищу.
  На склоне лет Хагарт продолжал заниматься ветеринарией скорее в силу
привычки, чем надежды сколотить состояние. Долгие годы работы не принесли ему
богатства. Местные жители то и дело обращались к нему, норовя получить бес-
платную помощь как бы в виде любезности по отношению к приятелю или соседу.
  Время от времени появлялись проезжие, у которых захворало домашнее животное.
  Нынешнее происшествие было для Хагарта самым заурядным событием - сколько
раз к нему в клинику приезжали туристы и, виновато пряча глаза, приносили труп
либо еще живую, но .безнадежно изувеченную тварь, надеясь, что доктор сотворит
чудо. Порой туристы задерживались, но гораздо чаще - как в случае с черным
Лабрадором, к примеру, - спешили продолжить прерванный отпуск.
  Черный пес лежал на столе, подрагивая, сопя и скуля. Блестящая сталь
хирургического стола была залита кровью. Первым делом Хагарт обработал раны и
перебинтовал самые глубокие порезы, пытаясь остановить кровотечение, но даже
без рентгеновской аппаратуры он ясно видел, что у собаки раздроблен
тазобедренный сустав, сломан позвоночник, а внутренние органы серьезно по-
вреждены.
  На черном Лабрадоре не было ни ошейника, ни бирки. После таких ранений он
не имел ни малейшего шанса выздороветь, но даже если каким-то чудом ему и
удастся выкарабкаться, Хагарту придется отправить его в собачий приют, где пес не-
сколько дней проведет в клетке, мечтая о свободе, пока его не прикончат товарищи
по несчастью.
  Безнадежен. Совершенно безнадежен. Старый ветеринар набрал в грудь воздуха
и с шумом выдохнул.
  Прикоснувшись к дрожащему псу, он с удивлением отметил, что температура
его тела гораздо выше, чем бывает у животных. Донельзя заинтригованный, Хагарт
поставил ему градусник и ошарашенно наблюдал за шкалой, на которой появились
показания 103, а потом 104. Нормальная температура собачьего организма - 101,5,
в крайнем случае 102 градуса по Фаренгейту, а при шоке или ранении она должна
падать. Тем временем на термометре выскочили цифры 106.
  Хагарт взял пробу крови, после чего предпринял тщательный осмотр, надеясь
выявить признаки болезни или иной причины жара, от которого тело пса полыхало,
словно раскаленная печь. То, что он обнаружил, лишь еще более изумило врача.
  Казалось, обширные повреждения, полученные черным псом, быстро заживают,
а раны затягиваются. Хагарт приподнял повязку, наложенную на глубокий порез на
ребре животного, и, хотя оттуда все еще сочилась кровь, самой раны словно не
бывало. Только мокрый, спутанный мех. Хагарт решил, что это плод воображения,
подстегнутого искренним желанием спасти бедолагу от смерти.
  Но спасти его было невозможно. Хагарт понимал это умом, хотя в душе по-
прежнему теплилась надежда.
  Пес вздрогнул и тихонько заскулил. Хагарт приподнял мозолистым большим
пальцем его зажмуренное веко и увидел закатившийся глаз, подернутый молочной
пленкой, похожий на недоваренное яйцо. Лабрадор находился в глубокой коме и
едва дышал. Все, конец.
  Температура поднялась до 107 градусов. Такой сильный жар смертелен сам по
себе, даже если бы не эти страшные раны.
  Из черного мокрого носа тонкой струйкой вытекала кровь. Увидев эту
крохотную царапину и красную ниточку, пробегавшую по черному меху и нежным
ноздрям животного, Хагарт решил избавить пса. от страданий. Животное и без того
изрядно намучилось.
  Несколько секунд Хагарт стоял над телом пациента, опустив глаза, потом
побрел к шкафчику с лекарствами, отомкнул замок и вынул оттуда большой шприц
и бутыль концентрированного спиртового раствора пентабарбитала натрия. Пес
весил шестьдесят - восемьдесят фунтов, а рекомендуемая доза составляла один
кубический сантиметр на каждые десять фунтов плюс небольшая добавка. Хагарт
набрал в шприц десять кубиков - этого было более чем достаточно.
  Если хозяева пса когда-нибудь отыщут своего питомца, они найдут в его карточке
запись "Ус.", сокращенное "усыплен", что, в свою очередь, означает "умерщвлен"...
  иными словами, "избавлен от страдании", как предпочитают говорить ветеринары.
  Приняв решение, Хагарт более не медлил. Он наклонился над псом, воткнул
шприц чуть ниже шеи и осторожно, но энергично ввел смертельную дозу. После
страшных увечий, выпавших на долю черного Лабрадора, его кожа даже не дрогнула
от укола иглы.
  Сквозь открытую дверь в дом проникала холодная сырость, но тело пса по-
прежнему оставалось лихорадочно-горячим.
  Вынимая опустевший шприц, Хагарт глубоко вздохнул и сказал:
  - Прощай, малыш. Доброй тебе охоты... в местах, где не приходится
оглядываться на автомобили.
  Пентабарбитал должен был подействовать в ближайшие минуты, прекратив
дыхание Лабрадора и постепенно остановив биение его сердца. Необратимо, но
милосердно.
  Впрыснув псу отраву, Хагарт вернулся в лабораторию, находившуюся в
примыкающей комнате, унося с собой пробу крови. Чрезмерная температура тела
собаки озадачивала его. Хагарт столкнулся с такими симптомами впервые. Сбитые
машиной животные зачастую впадают в шоковое состояние, но такого сильного
жара у них, как правило, не бывает.
  В дальней комнате дома царил отработанный десятилетиями порядок, хотя
постороннему наблюдателю он мог бы показаться сущим бедламом. Пожилой
ветеринар включил лампы, освещавшие покрытые пластиком столы лабораторного
отсека, и нанес на предметное стекло мазок крови. Первым делом следовало
сосчитать белые тельца в крови Лабрадора, чтобы определить, не заражен ли его
организм инфекцией или паразитами.
  Перед тем как попасть под машину, пес, вероятно, был серьезно болен, а может,
даже умирал. Этим и объясняется тот факт, что он замешкался на дороге, не обратив
внимания на мчащийся навстречу автомобиль. Должно быть, сильный жар причинял
животному невыносимые мучения. И если пес страдал каким-либо недугом, Хагарт
должен внести эти сведения в карточку.
  Из соседних помещений, операционной и палаты для выздоравливающих,
послышались лай и скулеж собак. Завыла кошка, задребезжали клетки.
  Старый ветеринар не обращал на шум ни малейшего внимания. Собаки и кошки
нередко впадали в бешенство без особых причин, и за долгие годы врачебной
практики Хагарт привык к истерикам пациентов. Наоборот, можно было лишь
УДИВИТЬСЯ тому, как спокойно вели себя животные в непривычной обстановке,
когда их помещали на ночь в соседние клетки.
  Мысли доктора всецело занимав черный Лабрадор. К этому времени
пентабарбшал уже должен был сделать свое дело.
  Тени, отбрасываемые оборудованием, мешали Хагарту, отвлекали внимание, и
он включил яркий светильник - флюоресцентную лампу, подвешенную над
шкафами, потом зажег маленькую лампочку в подставке микроскопа. Протерев
глаза, он заглянул в окуляр, рассматривая кровяной мазок и поворачивая ручку
настройки резкости.
  Пес уже должен был погружаться в вечный сон, но его кровь до сих пор
продолжала жить.
  Помимо обычных красных и белых кровяных телец, Хагарт увидел в крови
маленькие крупинки, крохотные серебристые зернышки... словно блестящие
кристаллики, движущиеся по собственной воле. Возможно, это какая-то обширная
инфекция, но Хагарту до сих пор не доводилось видеть подобных микроорганизмов.
  Странные крупинки были размером с кровяные клетки и перемещались с
головокружительной скоростью.
  - Невероятно, - пробормотал Хагарт, и его голос гулко отозвался в
замкнутом пространстве лаборатории. Он нередко разговаривал с животными или
сам с собой, но собственный голос никогда не беспокоил его.
  А теперь Хагарт испугался одиночества; ему хотелось, чтобы рядом оказался
кто-нибудь, способный разделить его изумление.
  С какой инфекцией, с каким заболеванием можно было сравнить картину,
представившуюся его взгляду? За долгие годы ветеринарной практики Хагарт, как
ему казалось, сталкивался со всеми мыслимыми недугами. Но до сих пор не видывал
ничего, хотя бы отдаленно напоминающего этот случай.
  Хагарт лишь надеялся, что болезнь не заразна.
  Он долгие десятилетия жил и работал в этом не раз перестроенном здании, но
теперь даже собственный дом казался ему чужим, зловещим. Если черный пес
оказался жертвой неведомой инфекции, Хагарт должен сообщить о ней в Центр
учета и регистрации заболеваний.
  Он прекрасно знал, что следует делать, столкнувшись с бешенством или иной
болезнью из тех, которыми обычно страдают домашние животные, но эти
микроскопические крупинки поставили его в тупик.
  Животные, запертые в клетках в операционной, залаяли и завыли еще громче.
  Старый ветеринар полубессознательно отметил это обстоятельство, но шум,
производимый пациентами, не мог оторвать его от созерцания загадочной картины,
которую он наблюдал в микроскоп.
  Хагарт протер глаза и еще раз настроил аппарат, сбив резкость и вновь
сфокусировав линзы. Блестящие крупинки никуда не делись, они по-прежнему
сновали между шевелящимися клетками. Доктор почувствовал сухость в горле и
судорожно сглотнул. Что прикажете делать?
  Внезапно Хагарт осознал, что мяуканье и лай в операционной превратились в
безумную какофонию, напоминавшую переполох в курятнике при виде проникшей
туда лисы. Он быстро повернулся, ударился о металлический табурет, отшвырнул
его в сторону и запрыгал на одной ноге, чувствуя, как ушибленное бедро
пронизывает боль Вбежав в конце концов в операционную, он первым делом
посмотрел на животных, которые прижимались к прутьям своих клеток, держась как
можно дальше от центра комнаты.
  На черного Лабрадора Хагарт даже не взглянул - ведь пес к этому времени
должен был умереть - и лишь несколько мгновений спустя услышал скрежет
когтей, царапающих полированную сталь.
  Пес поднялся на ноги, встряхнулся и спрыгнул со стола, оставив на чистой
поверхности лужу крови. Раны, порезы и переломы исчезли без следа. Лабрадор
нетерпеливо подрагивал и, судя по его внешнему виду, был совершенно здоров.
  Хагарт стоял, утратив дар речи, не в силах поверить тому, что животное, только
что издыхавшее от страшных увечий и смертельной дозы яда, не просто пришло в
себя, но вдобавок самостоятельно спрыгнуло на пол. Это явление казалось столь же
невероятным, как кишащие в его крови чужеродные частицы.
  Наконец ветеринар пришел в себя и осторожно шагнул вперед.
  - Эй, малыш, - сказал он, - дай-ка мне взглянуть на тебя.
  Пес вздрогнул, гавкнул и ринулся прочь.



























                  10

  Развалины лаборатории "Дай Map"
Вторник, 16:50
Незадолго до заката облачный покров нежданно-негаданно развеялся, и над
холмами Орегона засияло чистое голубое небо Малдер, сидевший за рулем,
прищурился, жалея, что не захватил с собой темные очки Автомобиль поднимался
по крутой дороге, направляясь к участку лаборатории "ДаиМар".
  Коробка здания уцелела, хотя и была изрядно попорчена огнем. Стены
почернели, деревянные столбы превратились в уголь, мебель расплавилась и
покоробилась. Большая часть стропил обрушилась, остальные угрожающе
раскачивались на подпиравших их стенах и металлических фермах. На полу среди
пепла и бетонной крошки поблескивали осколки стекла.
  Поднявшись на вершину холма и подъехав вплотную к перекосившемуся
зданию, Малдер за гнал автомобиль на стоянку и выглянул в ветровое стекло.
  - Какой славный домик, - сказал он. - Надо будет потолковать с моим
агентом по торговле недвижимостью.
  Скалли выбралась из машины и посмотрела на Малдера через плечо:
  - Ты опоздал, Малдер. Это здание в ближайшие дни пойдет на снос, а на его
месте построят новый туристический комплекс. - Она обвела взором густую
поросль темных сосен и обширную панораму раскинувшегося внизу Портленда с его
извилистой рекой и ожерельем мостов.
  Судя по всему, строители, разбиравшие завалы, продвигались вперед ударными
темпами. Заметив это, Малдер насторожился. Они со Скалли вполне могли не успеть
закончить тщательное расследование за то время, что оставалось в их распоряжении.
  Малдер открыл забранные сеткой ворота; ограда местами провисла, и в ней
образовались зияющие бреши. То тут, то там на проволоке висели таблички
"Опасность" и "Хода нет", предупреждавшие об угрозе, которую представляло
собой полуразрушенное здание. По мнению Малдера, эти транспаранты едва ли
отпугнули бы даже самого робкого и законопослушного хулигана.
  - Полагаю, гибель Вернона Ракмена оберегает это место от незваных гостей
куда лучше любой надписи или охраны, - заметила Скалли и, задержавшись на
мгновение у забора, вслед за Малдером ступила на пепелище. - Я попросила мест-
ную полицию позволить нам принять участие в расследовании поджога, но мне до
сих пор твердят одно и то же: "Следствие продолжается, результатов нет".
  Малдер удивленно приподнял брови:
  - Серьезная организация собирает под своими знаменами огромную
разъяренную толпу, а власти не могут отыскать хотя бы одного из ее членов?
  Письмо, в котором демонстранты брали на себя ответственность за взрыв,
находилось в лаборатории ФБР. Эксперты надеялись, что ближе к вечеру им удастся
продвинуться в поиске лиц, стоящих за "Освобождением". Судя по тому впечат-
лению, которое оставила у Малдера эта записка, ее автором был наивный дилетант.
  Окинув взглядом почерневшие стены, Малдер и Скалли вошли в лабораторию,
внимательно глядя себе под ноги. В нос Малдеру ударила вонь копоти, горелого
пластика и других химических соединении.
  Стоя среди развалин и рассматривая с вершины холма лес и город, он пытался
воочию представить себе ту ночь две недели назад, когда по гаревой дорожке шагал
неудержимый поток разгневанных демонстрантов.
  - Это зрелище наводит на мысль о крестьянах с факелами в руках, - сказал
Малдер, рассматривая шаткий потолок, потрескавшиеся колонны и обвалившиеся
стены. Потом он осторожно шагнул в пространство, которое некогда служило
вестибюлем. - Я представляю себе толпу разгневанных людей, которые бегут к
вершине холма, чтобы спалить ненавистную хижину колдуна и убить книгочеев.
  На лице Скалли появилась растерянная мина.
  - Откуда такая злость, такая ярость? - спросила она. - Какими мотивами
руководствовались эти люди? Кеннесси изучал раковые заболевания. Из всех
существующих наук онкология менее всего могла бы привлечь внимание и вызвать
гнев демонстрантов.
  - Вряд ли их беспокоили вопросы онкологии, - заметил Малдер.
  - Тогда что же? - спросила Скалли, хмурясь. - Опыты на животных? Уж не
знаю, какими экспериментами занимались в лаборатории, но мне не раз доводилось
вести следствие по делу защитников прав животных. Самое худшее, на что они
способны, - это открыть клетки и выпустить на волю кошек, собак и крыс. До сих
пор я ни разу не слышала о выступлениях, которые кончались бы кровавым
насилием.
  - Думаю, причиной тому послужили сами принципы, заложенные в основу
проекта Кеннесси, - отозвался Малдер. - Должно быть, его замыслы кого-то
крепко напугали. Иначе чем ты объяснишь то, что все материалы ученого оказались
под семью замками?
  - Как я понимаю, у тебя уже появилась догадка.
  - Дэвид Кеннесси и его брат переполошили научную общественность своими
опытами, в которых они использовали нетрадиционные подходы, отвергнутые
остальными. Судя по анкетным данным, Дэвид был биохимиком, а его брат Дарин
несколько лет проработал в Силиконовой долине*. Скажи мне, Скалли, какая может
быть связь между электроникой и онкологией?
  Скалли молча бродила по развалинам, отыскивая место, где был найден труп
охранника. Наткнувшись на обнесенный желтой лентой участок, она остановилась,
вглядываясь в контуры тела, запечатленные в рыхлом пепле. Малдер обошел
огороженную площадку по периметру и, убрав с дороги покоробившийся лист
металла, увидел за ним несгораемый шкаф. Его почерневшая дверца была
приоткрыта. Малдер позвал Скалли.- Что там внутри?-спросила она. Малдер,
подняв брови, разгребал почерневший мусор вокруг железного ящика.
  - Сейф открыт, но пуст, - сообщил он. - Внутри какая-то грязь, но нет и
следа копоти. - Малдер умолк, дожидаясь, пока его слова достигнут сознания
Скалли, и только потом бросил взгляд в ее сторону. Судя по выражению лица
Скалли, ей в голову пришла та же самая мысль:
  сейф открыли не до, а после пожара.
  - Той ночью здесь был кто-то еще. Кто-то, интересовавшийся содержимым
сейфа.
  - Именно потому охранник и оказался здесь. Он заметил постороннего,
пробравшегося в развалины.
  Скалли нахмурилась:
  - Это объясняет, почему он пришел сюда, но причины убийства по-прежнему
неизвестны. Охранника не застрелили и не задушили. Мы не знаем даже, видел ли
он нарушителя.
  - Это возможно и даже весьма вероятно, - ответил Малдер.
  Скалли бросила на него пытливый взгляд.
  - Ты полагаешь, этот человек забрал все те записи, которые мы с тобой ищем?
  Малдер пожал плечами:
  - Вряд ли. Большая часть сведений о работе Кеннесси уже давно изъята и
разложена по полочкам. Нам до них не добраться. Может быть, в этом сейфе
содержались важные улики, но их украли, а охранника убили.
  - Охранник погиб от инфекции.
  - Он умер от воздействия смертельного токсина, и мы не знаем, откуда
взялось это вещество.
  - Иными словами, документы унес тот самый человек, что убил охранника.
  Малдер склонил голову набок.
  - Если их не забрали до этого
Они прошлись вдоль обгоревшей стены, пролезли под упавшей балкой и
медленно зашагали в глубь здания. Всю дорогу Скалли напряженно стискивала
губы.
  Лабораторные помещения превратились в черный шаткий лабиринт. Часть пола
прогорела и провалилась в подвальные комнаты, склады и хранилища. Оставшиеся
половицы, тоже сильно по
страдавшие от огня, угрожающе потрескивали под ногами.
  Малдер поднял кусок стекла. Яростное пламя согнуло его, оплавив острые края.
  - По-моему, уже после того, как Дарин отказался продолжать работу, Дэвиду
удалось вплотную приблизиться к долгожданному открытию, а состояние здоровья
сына подвигнуло его пуститься во все тяжкие. Кто-то узнал о его исследованиях и
попытался остановить Кеннесси самыми крутыми мерами. Подозреваю, что эта
диверсия, совершенная никому не известной группой и якобы носящая характер
стихийного протеста, на самом деле была спланирована, чтобы уничтожить ре-
зультаты Дэвида и вынудить его замолчать.
  Скалли отбросила с лица рыжие волосы, открыв маленькое пятнышко копоти,
осевшее на ее щеке.
  - Тебе повсюду мерещатся заговоры, - устало произнесла она.
  Малдер протянул руку и вытер грязь с ее лица.
  - Да, Скалли, но ведь порой я оказываюсь прав. Взрыв в "ДайМар" уже унес
две человеческие жизни. А может, и больше.


  * Силиконовая долина - район на западе штата Калифорния, в котором
сосредоточены научные и производственные центры в области высоких технологий,
в том числе микроэлектроники.











                  11

  Под мостом Бэрнсаид.
  Портленд, штат Орегон.
   Вторник, 23:21
Он хотел спрятаться и отдохнуть, но всякий раз, когда он засыпал, ему являлись
ужасные видения.
  Джереми Дорман не знал, откуда берутся эти кошмары, - то ли от воздействия
несметных крохотных частиц, вторгшихся в его мозг и проникших в мысли, то ли их
причиной была нечистая совесть.
  Промокший и иззябший, кутаясь в лохмотья не по росту, Джереми укрылся под
мостом Бэрнсаид на сырой захламленной набережной Уилламет-ривер. Голубовато-
зеленая река неспешно несла по своему руслу мутную, подернутую рябью воду.
  Несколько лет назад власти центрального округа Портленда вычистили Речной
парк, превратив его в живописный, хорошо освещенный уголок города, где яппи*
могли бегать трусцой, туристы - сидеть на холодных каменных скамьях и глядеть
через улицу на реку, юные парочки - слушать уличных музыкантов, смакуя кофе и
молочные коктейли.
  Но только не в этот темный час. Теперь люди сидели по домам в тепле и даже
не думали о пришедшей на улицы холодной ночи. Дорман прислушался к
негромкому журчанию реки, обтекавшей сваи моста. Вода казалась теплой и живой,
но морозная сырость воздуха придавала ее запахам привкус холодного металла.
  Дорман поежился.
  Над его головой в фермах моста гнездились голуби, шурша и воркуя. Чуть
дальше по дорожке гремел урнами уличный бродяга, выискивая стеклянную и
жестяную тару. У зеленых мусорных баков валялись коричневые мешки, набитые
бутылками из-под ликера и дешевого вина.
  Дорман свернулся калачиком в тени, мучимый телесным страданием и
сознанием собственной беспомощности. Борясь со спазмами, охватившими его
непослушное тело, он, сам того не замечая, закатился в лужу и перепачкал грязью
всю спину.
  По гулкому мосту над головой Дормана пронесся тяжелый грузовик, издав звук,
похожий на приглушенный взрыв.
  Взрыв в лаборатории "ДайМар".
  Перед мысленным взором Дормана возникла отчетливая картина той последней
ночи, непроглядного мрака, наполненного яркими вспышками, криками и грохотом.
  Безжалостные убийцы, безымянные и безликие, объединенные чьей-то злой волей,
скрывались в тени.
  Должно быть, он уснул... или каким-то непостижимым образом переместился
назад во времени. Его воспоминания приобрели небывалую остроту, превратившись
в жестокую пытку, и виной тому, должно быть, явился какой-то непонятный выверт
судьбы, приведшей Дормана к нынешнему бедственному состоянию.
  - Ограда из проволочной сетки и пара громил-наемников не дают мне
ощущения безопасности, - сказал Дорман Дэвиду Кеннесси. По степени
охраняемости лаборатория никак не тянула на секретный объект, а Дэвид даже
умудрился тайком протащить на территорию свою собаку и пистолет. - Я уже
начинаю думать, что твой братец был прав, унеся отсюда ноги полгода назад.
  Администрация "ДайМар" обращалась к местной полиции с требованием
обеспечить меры дополнительной безопасности, но заявка была отклонена.
  Предлогом для отказа послужил давно забытый пункт законодательства,
позволявший полиции штата "оставлять разрешение внутренних разногласий
частных организаций на усмотрение сил внутренней охраны". Дэвид расхаживал по
подвалу лаборатории, кипя негодованием и требуя объяснить, с каких это пор
полиция считает нападение толпы демонстрантов "внутренним разногласием". Ему
и в голову не приходило, что
в этом деле могли быть замешаны силы, пожелавшие оставить лабораторию без
защиты.
  При всей своей гениальности в области биохимии Дэвид Кеннесси был
никудышным политиком. Его брат оказался не столь наивен. Он залег на дно - и
вовремя, - а Дэвид продолжал трудиться, надеясь спасти сына. Но ни Дарин, ни
Дэвид даже не догадывались об истинной значимости своих исследований.
  Как только прогремели первые взрывы, Дэвид заметался по лаборатории,
собирая бумаги и образцы. Его суматошные действия напомнили Дарину старые
киноленты о безумцах-ученых, которые, рискуя жизнью, выхватывают из пламени
заветный дневник. В то мгновение Дэвид, казалось, был скорее раздражен, чем
испуган. Он пнул карандашный стаканчик, катавшийся у него под ногами, сердито
фыркнул и заявил, что-де тупоголовые фанатики всегда пытались остановить про-
гресс и всякий раз терпели поражение. Коль скоро открытие сделано, его уже
невозможно закрыть.
  И действительно, в последние годы биотехнология и субмикронная инженерия
развивались семимильными шагами. Генетикам удалось получить искусственный
инсулин, вырастив особые бактерии и позаимствовав у них механизм формирования
ДНК.

  * Яппи - преуспевающие молодые люди, получившие хорошее образование и
высокооплачиваемую работу, живущие в фешенебельных районах крупных городов
либо их предместьях.
  Корпорация из города Сиракузы, что в штате Нью-Йорк, запатентовала
устройство хранения и считывания компьютерных данных, состоящее из кубиков
бактериородопсина - белка, подвергнутого генной перестройке. Над различными
аспектами этой проблемы работало множество людей. Дэвид был прав: остановить
развитие новых технологий не удалось бы никому.
  Однако Дорман точно знал, что кое-кто в правительстве занимается именно
этим. И невзирая на все заранее составленные планы, соглашения и обещания, эти
люди не дали Дорману времени скрыться.
  Когда Дэвид побежал к телефону сообщить жене о нападении и грозящей ей
опасности, Дорман не смог найти в лаборатории ни единого работоспособного
образца наномашин, только модели - обладавшие сомнительными свойствами
прототипы, которые с переменным успехом использовались в лаборатории для
опытов над животными, пока Дэвиду и Дорману не удалось добиться успеха с
собакой. И все же прототипы функционировали, действовали... во всяком случае, до
определенной степени. Дорман решил прибегнуть к их помощи.
  Сверху донесся звон разбитого стекла, леденящие душу вопли зазвучали совсем
рядом, и Дорман понял, что медлить больше нельзя.
  Прототипы были последней надеждой, иных средств под рукой не оказалось. В
конце концов, модели неплохо зарекомендовали себя в лабораторных опытах над
крысами, да и пес чувствовал себя превосходно. К тому же у Дормана попросту не
имелось иного выбора. Он должен был рискнуть. Его охватили страх и
неуверенность. Если он сделает то, что задумал, обратного пути уже не будет. Он не
сможет отправиться в аптеку и купить противоядие.
  Вспомнив о том, как эти люди предали его, обрекли на смерть, и все ради того,
чтобы скрыть свои неприглядные делишки, Дорман наконец набрался решимости.
  Он добавил активирующий гормон в жидкость-носитель, после чего
хранящиеся в ней наномашины должны были приступить к самонастройке,
адаптируясь к условиям окружающей среды.
  В вестибюле лаборатории с мягким фырканьем взорвалась бутылка с
зажигательной смесью, и тут же затопали бегущие шаги. Дорман услышал
приглушенные голоса, спокойные, уверенные голоса профессиональных убийц,
являвшие собой полный контраст ритмичным гневным воплям, доносившимся
снаружи, где, по сведениям Дормана, должна была собраться толпа демонстрантов.
  Он торопливо и беззвучно сделал себе укол. Мгновение спустя рядом с ним
возник Дэвид Кеннесси. Теперь руководитель лаборатории выглядел испуганным, и
для этого у него были все основания.
  Один за другим прогремели четыре выстрела. Пули угодили Кеннесси в грудь,
швырнув его спиной на лабораторный стол. Потом здание "Дай-Мар" мгновенно
охватило пламя. Пожар распространялся куда быстрее, чем мог представить себе
Дорман.
  Он попытался бежать, но пламя настигло его, окружая со всех сторон. Раздался
второй взрыв, и ударная волна припечатала Дормана к бетонной стене подвала.
  Лестница превратилась в сплошной поток огня, лизавшего его кожу. Глядя на свою
пузырящуюся плоть, Дорман издал бешеный вопль, проклиная предателей...
  Он очнулся от собственного крика, лежа под мостом. Эхо его вопля,
отразившись от водной глади, еще долго витало среди перекрытий над головой
Дормана. Он с трудом поднялся на ноги. Глаза постепенно привыкли к сумрачному
лунному свету, проникавшему сквозь облачный покров. Тело корчилось в судорогах.
  Дорман чувствовал, как по коже бегают желваки, извиваясь и бурля по собственной
воле.
  Он стиснул зубы, плотно прижал локти к ребрам и попытался взять себя в руки.
  В холодном воздухе ощущался металлический привкус, напоминавший запах
горящей крови.
  Дорман опустил глаза и посмотрел на парапет набережной, где он только что
спал, мучимый кошмарами. На каменной плите, распластав крылья, лежали пять
мертвых голубей. Их перья были встопорщены, глаза остекленели. Из открытых
клювов высовывались, маленькие язычки, сочившиеся кровью.
  Дорман смотрел на трупы птиц, его желудок сводило спазмами, а к горлу
подступала тошнота. О том, что натворило его тело, как и когда он утратил над ним
власть во сне, знали только голуби.
  Серое перо взвилось в воздух и беззвучно спланировало на тротуар.
  Дорман, спотыкаясь, бросился прочь, поднимаясь вверх к проезжей части. Он
должен покинуть Портленд и найти пса, пока еще не поздно.









                  12

  Центральный почтамт.
  Милуоки, штат Орегон.
  Среда, 10:59
Малдер стоял рядом со Скалли в зале центрального почтамта, отнюдь не
чувствуя себя серым и неприметным. Они прохаживались по помещению,
пристраивались к очередям, потом вновь возвращались к стойке и заполняли никому
не нужные бланки. Почтовый служащий, дежуривший за стойкой, бросал на них
подозрительные взгляды.
  Все это время Скалли и Малдер не спускали глаз со стены, у которой
выстроились пронумерованные абонентские ящики, похожие на игрушечные
тюремные камеры. Особым их вниманием пользовался ящик номер 3733.
  Всякий раз, когда в почтамт входил очередной клиент и направлялся к нужной
секции ящиков, Малдер и Скалли обменивались взглядами, напрягались и тут же
успокаивались - клиенты
либо не соответствовали словесному портрету, либо останавливались у другого
ящика, а то и вовсе проходили мимо, не обращая внимания на агентов ФБР.
  В конце концов после полутора часов безрезультатного наблюдения тяжелая
стеклянная дверь распахнулась, и появившийся на пороге высокий сухопарый
мужчина двинулся прямиком к ящикам. У него было худое лицо, запавшие глаза и
высокие скулы. Тщательно выбритая голова сияла, как будто он каждое утро
надраивал ее мебельной политурой, зато подбородок щетинился черной жесткой
бородой.
  - Скалли, это тот самый человек, - сказал Малдер. Знакомясь с делом
Альфонса Гурика, он видел его фотографии, снятые с самых разных ракурсов, но
тогда Гурик носил длинные волосы, а бороды у него не было. И все же Малдер его
узнал.
  Скалли коротко кивнула и тут же отвела в сторону глаза, чтобы не вызвать у
объекта подозрений. Малдер небрежно взял в руки красочную брошюру, в которой
была представлена коллекция почтовых марок с изображениями знаменитых
спортсменов, и принялся рассматривать ее, напустив на себя скучающий вид.
  Эксперты федерального центра криминальной информации быстро и без
особого труда расшифровали письмо, которым "Освобождение" принимало на себя
ответственность за взрыв лаборатории "ДайМар". Организация изложила свое по-
слание на листке почтовой бумаги, которую было нетрудно проследить, к тому же
текст был написан от руки заглавными буквами, а на бумаге остались два
явственных отпечатка пальцев. Пальцы писавшего были измазаны в грязи, да и сама
затея казалась грязной и донельзя наивной.
  Изучив почерк и отпечатки, центр криминальной информации и ФБР
определили автора письма. Им оказался некий Альфонс Гурик, человек без
определенного адреса, многократно привлекавшийся по делам нашумевших групп
протеста. Его послужной список включал в себя множество организаций, носивших
такие скандальные названия, что поверить в их существование было очень трудно.
  Именно Гурик сочинил письмо с угрозами в адрес "ДайМар".
  Однако Малдер уже начинал сомневаться. Посетив развалины лаборатории, они
со Скалли убедились в том, что это дело рук профессионалов, умелых,
безжалостных и хладнокровных. Альфонс Гурик представлялся наивным
дилетантом, который, может быть, и заблуждался, но уж зато' вполне искренне, от
души. По мнению Малдера, он никак не мог сотворить то, что случилось с
"ДайМар".
  Как только Гурик приблизился к ящику номер 3733, набрал комбинацию и
открыл маленькую дверцу, намереваясь вынуть оттуда почту, Скалли посмотрела на
Малдера и кивнула. Они разом шагнули вперед, сунув руки в карманы пальто, чтобы
достать бумажники со служебными удостоверениями.
  - Господин Альфонс Гурик, мы агенты ФБР, - произнесла Скалли твердым
непреклонным голосом. - Вы арестованы.
  Лысый резко повернулся, с громким звуком уронил корреспонденцию на пол и
прижался спиной к ящикам. На его лице застыл ужас.
  - Я ничего не делал! - воскликнул он. - Вы не имеете права!
  Клиенты почтамта отпрянули назад, изумленные и испуганные. Из окошек
высунулись головы служащих. Они вытянули и шеи, чтобы лучше разглядеть
происходящее.
  Скалли вынула из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.
  - Вот ордер на арест, и в нем указана ваша фамилия. По данным ФБР, именно
вы являетесь автором письма, которым некая организация признает за собой
ответственность за взрыв лаборатории "ДайМар", повлекший гибель двух научных
сотрудников.
  - Но ведь... - Лицо Гурика побелело. Стараясь найти подходящие слова, он
раздвинул губы, и между ними повисла струйка слюны.
  Малдер подошел к задержанному и крепко взял его за руку, заранее отцепив от
пояса наручники. Скалли стояла поодаль, держась настороже, готовая к любым
сюрпризам, которые мог преподнести Гурик. Агент ФБР всегда должен быть начеку,
каким покорным и обескураженным ни казался бы арестованный.
  - Мы с удовольствием выслушаем вашу версию, господин Гурик, - сказал
Малдер и, воспользовавшись замешательством арестованного, сковал ему руки за
спиной. Скалли по памяти зачитала Гурику его права, но он, похоже, и без того знал
их наизусть. Судя по досье, Гурика семь раз задерживали по обвинению в мелком
вандализме - он бил камнями окна и разрисовывал безграмотными ругательствами
стены компаний, которые ему не нравились. Малдер считал его человеком
принципиальным и по-своему неплохо начитанным. Гурику хватало смелости
отстаивать свои убеждения, хотя порой он подозрительно легко от них отказывался.
  Малдер повел арестованного к выходу, Скалли нагнулась и собрала
разбросанные по полу бумаги, после чего они втроем покинули почтамт.
  Ровно через тридцать секунд, будто по сигналу будильника, Гурик открыл рот и
начал оправдываться:
  - Ладно, признаюсь: это я отправил письмо! Но я никому не причинял вреда! Я
никого не убивал, ничего не взрывал!
  Малдер подумал, что он, вероятно, говорит правду. Прежние выходки Гурика
доставляли людям немало хлопот, и все же было трудно представить его в роли
хладнокровного разрушителя, способного уничтожить целое здание.
  - Как это просто - взять собственные слова обратно, - заметила Скалли. -
Особенно теперь, когда погибли два человека и вы опасаетесь обвинений в
убийстве. Это вам не мелкое хулиганство, за которое вас арестовывали в прошлом.
  - Я был лишь одним из пикетчиков. Мы и раньше устраивали демонстрации у
стен "Дай-Мар"... но на сей раз лаборатория вдруг взорвалась. Внезапно все
завопили и забегали, но я не делал ничего противозаконного.
  - Зачем же вы написали письмо? - спросил Малдер.
  - Кто-то ведь должен взять на себя ответственность, - отозвался Гурик. - Я
подождал несколько дней, но никто так и не признался. Взрыв лаборатории -
настоящая трагедия, но она имела бы смысл лишь в том случае, если бы кто-нибудь
объявил во всеуслышание о том, против чего мы боролись. Я полагал, что нашей
целью было освободить подопытных животных, потому-то и написал это письмо... В
этой акции принимали участие несколько независимых групп. Там был один че-
ловек, который всерьез намеревался покончить с "ДайМар" и ее сотрудниками, он-
то и составил черновик письма и раздал его всем участникам еще до начала митинга.
  Он показывал нам видеокассеты, похищенные материалы. Вы не поверите, какие
ужасные опыты они ставили над животными. Вам нужно собственными глазами
увидеть то, что они сделали с несчастной собакой.
  Скалли сложила руки на груди и спросила:
  - Куда же он подевался, этот человек?
  - Мы не смогли его отыскать. Видимо, он струсил. Поэтому я в конце концов
сам отправил письмо. Мир не должен оставаться в неведении!
  Оказавшись на улице, Гурик бросил унылый взгляд в сторону дряхлого
облупившегося фургона, покрытого рыжими пятнами грунтовки. Драные сиденья
машины были завалены коробками с листовками, картами, газетными вырезками и
прочими образцами печатной продукции. Кузов фургона был обляпан наклейками и
переводными картинками. Малдер заметил, что один из "дворников" оторван, к
счастью, на пассажирской стороне ветрового окна.
  - Но я ничего не взрывал, - с жаром настаивал Гурик. - Даже камни не
бросал. Мы только кричали и размахивали лозунгами. Не знаю, кто бросал бомбы,
но, во всяком случае, не я.
  - Расскажите нам об организации "Освобождение", - попросил Малдер,
следуя заведенному порядку. - Какова ее роль в этих событиях?
  - Это моя выдумка, клянусь! Организация "Освобождение" официально не
зарегистрирована, в ней состоит один-единственный человек - я сам. Любой
гражданин имеет право создать любую организацию, не так ли? Я и раньше так
делал. В ту ночь у стен лаборатории собралось много народу, множество групп, там
были люди, которых я видел впервые в жизни.
  - Так кто же организовал налет на "Дай-Мар"? - спросила Скалли.
  - Не знаю. - Гурик по-прежнему стоял у фургона, упираясь в него руками, но
теперь он повернул голову и посмотрел на Скалли через плечо. - Мы, активисты,
поддерживаем связь между группами, встречаемся, беседуем. Мы не всегда
согласны друг с другом и тем не менее зачастую объединяем свои силы. Я думаю,
выступление против "ДайМар" было организовано одной из мелких групп,
боровшихся за права животных, против генной инженерии, либо профсоюзами или
даже какой-нибудь религиозной сектой фундаменталистов. Разумеется, учитывая
мои былые заслуги, они не могли оставить меня в стороне.
  - Еще бы, - проворчал Малдер. Он надеялся, что арестованный поможет
отыскать участников "Освобождения", но теперь создавалось впечатление, будто
Гурик и есть единственный член своей собственной группы.
  По его словам, огромная толпа пикетчиков собралась у лаборатории по воле
никому не известных людей, устроила взрыв и пожар, уничтожила здание... и тут же
рассеялась без следа, будтсГиспа-рившись. Устроители кровавого побоища очень
тонко спланировали выступления отдельных групп - их членам даже в голову не
пришло, что их сгоняют в одно место к определенному часу, будто стадо овец.
  У Малдера создавалось впечатление, что лаборатория "ДайМар" стала жертвой
тщательно разработанной акции.
  - Чем же так провинилась "ДайМар"? - осведомилась Скалли.
  Гурик возмущенно вскинул брови.
  - Чем провинилась, спрашиваете вы?! - воскликнул он. - Жестоким
обращением с животными, естественно. "ДайМар" - это медицинский
исследовательский центр. Уж вы-то должны знать, чем занимаются в таких местах.
  - Понятия не имею, - ответила Скалли. - Знаю лишь, что сотрудники
лаборатории были на пороге важного открытия, которое могло помочь людям,
страдающим раковыми заболеваниями.
  Гурик фыркнул и повернул голову:
  - Ну да, конечно. Можно подумать, у животных меньше прав на спокойное
существование, чем у человека. Какая неслыханная мерзость - мучить животных
ради продления жизни людей!
  Скалли посмотрела на Малдера, не веря собственным ушам. Ну как спорить с
таким субъектом?
  - Между прочим, наши данные свидетельствуют о том, что исследования в
"ДайМар" ограничивались опытами на крысах, - сообщил Малдер.
  - Вы лжете, - отрезал Гурик. Пропустив его слова мимо ушей, Малдер по-
вернулся к Скалли и сказал:
  - Он ничего не знает. По-моему, его подставили люди, жаждавшие
расправиться с Кеннесси и его лабораторией, а вину свалить на других.
  Скалли вскинула брови:
  - Кому это могло понадобиться и зачем? Малдер устремил на нее суровый
взгляд:
  - Полагаю, Патриция Кеннесси знает ответ на этот вопрос, и поэтому она в
опасности.
  При упоминании имени пропавшей женщины на лице Скалли появилась
болезненная мина.
  - Мы должны найти Патрицию и Джоди, - сказала она, - а заодно
допросить Дарина. Отискать Джоди будет несложно. Лечение раковой опухоли
изрядно подточило силы мальчика, и в самое ближайшее время ему потребуется
медицинская помощь. Мы должны найти его во что бы то ни стало.
  - Лечение рака! - вспылил Гурик. - Вы знаете, как это делается? - Он
издал горловой звук, как будто собирал слюну для плевка. - Посмотрели бы вы на
эти операции, на эти химикаты, на эту аппаратуру, при помощи которой врачи терза-
ют животных, собак и кошек, любую тварь, которую им удается подобрать на улице!
  - Я очень хорошо знаю о том, как трудно продвигаются онкологические
исследования, - ледяным тоном произнесла Скалли, вспоминая о том, что ей
довелось пережить, о том, что лечение рака порой оказывается столь же
мучительным и опасным, как и само заболевание. - Порой эксперименты дают
результаты, которые можно использовать только в будущем, - продолжала она, не
в силах сдерживаться. - Я не одобряю излишних страданий животных и
безжалостного обращения с ними, но исследования помогают людям, помогают
отыскать новые способы лечения смертельных болезней. Простите, но я никак не
могу согласиться с вашими взглядами.
  Гурик вывернул шею и посмотрел Скалли в лицо.
  - Думаете, они не ставят опытов над людьми? - Испуганное выражение его
глаз уступило место жгучей ярости. Гурик иронически скривил губы, и кожа на его
выбритом лице собралась складками. - Все они ублюдки и садисты. Вы нипочем не
стали бы спорить со мной, если бы собственными глазами увидели некоторые их
эксперименты. - Он набрал полную грудь воздуха и добавил: - Вы не знаете всего
того, что знаю я.











                  13

  Административное здание Кристал-Сити
Штат Виргиния
Среда, 11:30
Адам Ленц сидел за столом в безликом, скудно обставленном кабинете и
задумчиво разглядывал лежащую перед ним видеокассету. Кассета все еще воняла
дымом пожара в "ДайМар", и Ленцу не терпелось поскорее ее просмотреть.
  Ни на дверях кабинета, ни на новеньком столе Ленца не было табличек с его
именем и должностью, неотъемлемых атрибутов власти чиновника, привычных и
совершенно бесполезных. Адам Ленц был обладателем множества званий и
должностей и мог выбирать любое по своему усмотрению. Ему лишь оставалось
решить, какие из них лучше всего соответствуют порученному делу.
  Его окружали голые стены. Кабинет помещался внутри здания, и здесь не было
ни окон, ни жалюзи, через которые мог проникнуть посторонний взгляд. Да и само
здание ничем не отличалось от прочих унылых государственных строений, словно
ульи напичканных кабинетами, в которых отправляла свои обязанности
расплодившаяся бюрократия.
  По вечерам федеральные чиновники - клерки, секретари и курьеры -
разъезжались по домам в Гаитенсберг, Джорджтаун, Аннапо-лис, Силвер-Спринг...
  и Кристал-Сити практически вымирал, превращаясь в город-призрак Порой Ленц
специально задерживался на работе, чтобы полюбоваться стадными инстинктами
масс.
  Одной из обязанностей Ленца здесь, в этом безымянном федеральном здании,
было наблюдение за ходом работ Дэвида и Дарина Кеннесси в лаборатории
"ДайМар". Такие же исследования параллельно проводились и другими научными
коллективами - в КАЛТЕХе, в амесовском центре НАСА*, в Институте
молекулярной инженерии, даже в японской корпорации "Мицубиси", - но на счету
братьев Кеннесси было несколько впечатляющих достижений и оригинальных идей,
поэтому Ленцу казалось, что именно они скорее всего первыми разрешат проблему в
целом.
  Он следил за работой Кеннесси, был свидетелем их замечательных успехов,
подгонял их и, когда нужно, сдерживал. Уже первые опыты на крысах и других
мелких животных дали удивительные, порой ужасающие результаты. Разумеется,
образцы и прототипы сразу же были изъяты и, как полагал Ленц, уничтожены.
  Однако даже после того как Дарин покинул лабораторию, Дэвид продолжал
трудиться в одиночку, и весьма успешно. Развитие событий постепенно вышло из-
под контроля, но Дэвид был слеп и глух.
  Ленц надеялся, что конфискованная видеокассета не пострадала от огня, в
котором погибла лаборатория "ДайМар". Бригада чистильщиков перерыла
развалины сверху донизу в поисках улик, уцелевших образцов и документации.
  Обнаружив потайной сейф, они изъяли его содержимое и передали Ленцу
видеокассету.
  На столе Ленца стоял портативный телевизор с видеомагнитофоном. Он
повернул экран к себе, воткнул вилку аппарата в сеть, запер дверь кабинета и
погасил неоновые лампы, мерцавшие под потолком. Откинувшись на спинку
обычного конторского кресла - он не был сторонником экстравагантных
новомодных удобств, - Ленц сунул кассету в приемную щель магнитофона, на-
строил трекинг и громкость и приготовился смотреть.
  На экране появилась сверкающая чистотой и огнями лаборатория. По клетке,
предназначенной для крупных подопытных животных, расхаживала собака. Пару раз
она жалобно тявкнула, неуверенно взмахивая хвостом, словно надеялась, что ее вот-
вот отпустят на волю.
  - Славный мой Вейдер, - произнес Дэвид Кеннесси, появляясь в поле зрения
видеокамеры, и скомандовал: - Место! Сидеть!
  Кеннесси прошелся по комнате, запустил пальцы в темные волосы и смахнул со
лба струйку пота. Ему явно было не по себе, и он хорохорился, стараясь скрыть
неуверенность. Дарин Кеннесси - вероятно, более умный из братьев - бросил
исследования и залег на дно около полугода назад. Но Дэвид был не столь
сообразителен и продолжал работать.
  Результаты деятельности его группы представляли огромный интерес, и
Дэвиду, судя по всему, захотелось еще раз подчеркнуть это, сняв видеофильм. Он не
знал, что успешное завершение исследований будет означать его собственную ги-
бель. Он слишком далеко зашел, напугав тем самым людей, которые никогда по-
настоящему не верили в то, что он сумеет решить поставленную перед ним задачу.
  Но Ленц знал о тяжелом заболевании сына Дэвида и понимал, что
ухудшающееся состояние Джоди может подтолкнуть его отца на неоправданный
риск. Это было опасно.
  Кеннесси самолично настроил камеру, на мгновение заслонив объектив руками,
заставив изображение вздрогнуть. Чуть поодаль у клетки с собакой стоял тучный
широкоплечий ассистент Джереми Дорман, похожий на чудовище Франкенштейна
рядом со своим создателем.
    Амес Брюс - американский биохимик В 1977 году предложил тест,
определяющий канцерогенные свойства веществ на осно вании их мутагенного
воздействия на бактерии

  - Порядок, - сказал Кеннесси в микрофон камеры. На заднем плане
слышались разнообраз
ные шумы - жужжание воздушного фильтра и диагностической аппаратуры,
скрежет мелких лабораторных грызунов, сновавших по своим собственным клеткам.
  - Щи мы вам пак-кажем ниста-ящее классна-е шеу - объявил Дэвид.
  Можно подумать, кто-то еще помнит Эда Салливана*, сказал себе Ленц.
  Кеннесси встал перед объективом, принял эффектную позу и сказал:
  - Я изложил свои данные во всех подробностях и отправил куда следует.
  Предварительные эксперименты на грызунах дали ошеломляющие результаты, но
мои отчеты либо остались непрочитанными, либо кому-то не хватило ума понять,
что в них написано. Похоже, мои документы тонут в ваших бумажных морях, и мне
это надоело. Я считаю, что сделанное нами открытие способно перевернуть мир, и
думаю, что оно стоит того, чтобы кто-то из вас оторвался наконец от кроссворда и
хотя бы мельком заглянул в наши записи.
  Нет, господин Кеннесси, думал Ленц, глядя на экран. Ваши бумаги не
потерялись. Мы очень внимательно их изучили.
  - Ты же знаешь этих канцелярских крыс, Дэвид. Неужели ты думаешь, что они
могут разобраться в сути работ, которые финансируют? - пробормотал Дорман и
тут же прикрыл рот рукой, словно испугавшись собственной смелости.
  Кеннесси посмотрел на часы и вновь перевел взгляд на ассистента.
  - Вы готовы, герр Дорман? - осведомился он.
  Дорман засуетился и положил руку на клетку. Сидевший в ней черный
Лабрадор уткнулся носом в ладонь ассистента и чихнул. Дорман едва не выпрыгнул
из собственных башмаков.
  - Ты уверен, что нам стоит повторить эту процедуру? - спросил он.
  Кеннесси смотрел на помощника с неприкрытым презрением:
  - Нет, Джереми. Я хочу немедленно бросить эту затею, прикрыть лавочку и
позволить Джоди умереть. И вообще я подумываю бросить медицину и стать
почтенным бухгалтером.
  Дорман растерянно замахал руками.
  - Что ты, что ты, - забормотал он. - Я лишь хотел еще раз убедиться...
  На дальней стене из литого бетона висел плакат, где был изображен Альберт
Эйнштейн, передающий факел человеку, которого лишь немногие люди знали в
лицо, - Эрику Дрекслеру. Тот, в свою очередь, протягивал факел воображаемому
зрителю: Ваша очередь, господа! Дрекслер принадлежал к числу первых пламенных
фантазеров и мечтателей, стоявших у истоков современной генной инженерии.
  Жаль, что мы не успели до него добраться, подумал Ленц.
  Черный пес выжидательно посмотрел на хозяина и уселся в центре клетки,
постукивая хвостом по полу.
  - Славная собачка, - пробормотал Кеннесси.
  Джереми Дорман исчез из поля зрения и несколько секунд спустя появился
вновь, неся в руках тяжелую мощную винтовку "смит-и-вессон". Ленц знал из
донесений своих людей, что Дорман сам ездил в портлендский оружейный магазин
и приобрел там винтовку за наличный расчет. И даже не включил ее в заявку на
финансирование.
  Покрывшись испариной, Дорман осмотрел оружие и повернулся к клетке.
  Кеннесси тем временем продолжал вещать:
  - Сейчас я покажу вам нечто удивительное. Полагаю, нет смысла напоминать,
что все будет происходить в реальности. Никаких трюков и спецэффектов. - Он
скрестил руки на груди, устремил в объектив жесткий взгляд и отчеканил: - Я
намерен потрясти вас до такой степени, чтобы вы наконец отбросили свои
предрассудки. - Потом он повернулся к Дорману и распорядился: - Как только
приготовитесь, Гридли, можете стрелять**.
  Дорман нерешительно замялся, словно не понимая, к кому обращены слова
Дэвида, потом вскинул "смит-и-вессон" и прицелился в собаку.
  Кадык Дормана заходил вверх-вниз, выказывая его нервозность.
  Почуя неладное, пес забился в дальний угол клетки и издал низкое угрожающее
рычание. Темные глаза Вейдера встретились с глазами ассистента, и пес обнажил
клыки. У Дормана затряслись руки. Лицо Кеннесси вспыхнуло от ярости.
  - Стреляй, Джереми, черт бы тебя побрал! Кончай тянуть резину!
  Дорман дважды спустил курок. На видеозаписи выстрелы прозвучали
отрывисто, но негромко. Обе пули угодили в черного пса, отбросив его на стальные
прутья. Одна из пуль попала ему в грудную клетку, другая раздробила позвоночник.
  Из пробитых отверстий хлынула кровь, заливая шерсть Вейдера.
  * Салливан Эд (Эдуард Винсент, 1901-1974) - знаменитый американский
телеведущий, прославившийся своим "каменным лицом", оригинальной манерой
представления участников программы и своеобразным выговором.
  ** Легендарная фраза американского адмирала Джорджа Деви, которой он в апреле
1898 года открыл историческую битву против испанского флота в манильском порту
Пес взвизгнул и грузно осел на пол, тяжело дыша.
  Дорман тупо взирал на оружие.
  - Господи, - пробормотал он. - Защитники прав животных распнут нас на
кресте.
  Кеннесси, не теряя ни секунды, выступил вперед и разразился заранее
продуманной и отрепетированной речью. Это был его звездный час. Сколь бы
напыщенными ни казались его слова, Дэвид знал, что они произведут желаемый эф-
фект.
  - Мои открытия прокладывают путь многочисленным практическим
приложениям, и именно потому так много людей столь долго работали над этой
проблемой. Исследователь, первым добившийся столь впечатляющего успеха,
принесет обществу потрясение, равного которому не знало человечество. - Он
говорил так, словно обращался к совету директоров, а тем временем в клетке за
спиной Дэвида истекал кровью его питомец.
  Ленц почувствовал невольное уважение к этому человеку. Он кивнул сам себе и
подался вперед, положив локти на стол и наклонившись к экрану телевизора. Вот
вам еще одна причина, по которой мы обязаны держать работы Кеннесси в
секрете и публиковать результаты только тогда, когда это будет совершенно
необходимо, думал он.
  Дэвид повернулся к клетке и бросил на издыхающего пса холодный
отчужденный взгляд исследователя.
  - В случае такой тяжелой травмы первой задачей наномашин является
отключение болевых центров пострадавшего, - сказал он.
  Вейдер сидел в клетке, озадаченно вывалив наружу язык. Казалось, пес не
замечает зияющих дыр в своей спине. Он неуклюже попытался привстать и тут же
распластался на полу, слизывая с шерсти кровавые потеки. Еще секунду спустя его
набрякшие веки медленно закрылись, и вскоре черный Лабрадор мирно уснул,
положив морду на передние лапы. Он глубоко вздохнул и медленно выпустил
воздух.
  Кеннесси опустился на колени подле клетки и потрепал собаку по голове.
  - Деятельность наномашин сопровождается выделением тепловой энергии, и
температура тела Вейдера повысилась на несколько градусов. Посмотрите на его
раны, они уже почти прекратили кровоточить. Джереми, поставь камеру поближе и
снимай крупным планом.
  Дорман стоял, будто оглушенный, погом вдруг сорвался с места и схватил
камеру. Картина дрогнула и поплыла, затем вновь стала четкой. На экране появилось
пулевое отверстие. Кеннесси несколько секунд помолчал, предоставив изображению
самому говорить за себя, и наконец вновь приступил к прерванной лекции:
  - Обширные механические повреждения, подобные тому, которое мы сейчас
наблюдаем, исцелить гораздо проще, нежели многие широко распространенные
заболевания, например, рак. Для заживления огнестрельной раны требуется лишь
аккуратно совместить нарушенные ткани, восстановить их структуру и наложить
клеточный бандаж. Однако если речь идет о генетическом заболевании, требуется
перестроить каждую отдельную клетку, вычленив и исправив все аномалии ее
строения. Лечение ракового больного может занять недели и даже месяцы, ну а
пулевые раны... - Дэвид повел рукой, указывая на неподвижное тело черного
Лабрадора. - ... Короче говоря, Вейдер уже завтра будет как ни в чем не бывало
гоняться за белками.
  На лице Дормана были написаны изумление и недоверие.
  - Если все это попадет в газеты, нас вышибут с работы, - сказал он.
  - Вряд ли, - улыбнувшись, отозвался Кеннесси. - Держу пари на коробку
собачьих бисквитов.
  Менее часа спустя Вейдер проснулся. Его покачивало от слабости, но он
быстро набирал силы, поднялся на ноги, встряхнулся и залился здоровым веселым
лаем. Кеннесси открыл дверцу клетки, и пес выскочил наружу, ластясь к хозяину в
ожидании внимания и похвалы. Дэвид громко рассмеялся и взъерошил ему шерсть.
  Ленц оторопело наблюдал за происходящим. Теперь он видел, что Кеннесси
добился куда более значительного успеха, а его исследования грозили еще
большими неприятностями, чем представлялось до сих пор. Ленцу оставалось лишь
добрым словом помянуть своих людей, которые изъяли образцы и уничтожали все
прочие улики.
  И если что-либо подобное станет достоянием широкой публики, Ленц не
исключал возможности возникновения последствий планетарного масштаба. Нет,
все материалы должны быть уничтожены.
  Он вынул из магнитофона кассету и запер ее в сейф для секретных документов.
  К счастью, несгораемый шкаф "ДайМар" уберег кассету и прочие бумаги от пожара,
но Ленц уже перестал сомневаться в том, что некоторые образцы ускользнули от
внимания его людей.
  Теперь, после просмотра фильма, он наконец полностью осознал смысл
перехваченного телефонного разговора Дэвида Кеннесси и его жены в ту ночь, когда
было совершено нападение
Дэвид говорил отрывистым возбужденным голосом, не давая супруге даже
вставить слово:
  - Патриция, возьми Джоди и Веидера и уезжай! Немедленно! Случилось то,
чего я боялся больше всего. Вы должны бежать. Я оказался в ловушке, но вы еще
успеете скрыться. Бегите! Не давайтесь им в руки!
  После этих слов запись прервалась. Судя по всему, Патриция поняла, о чем
идет речь, и не теряла ни секунды. К тому времени, когда люди Ленца добрались до
ее загородного дома, она исчезла, взяв с собой сына и собаку.
  Просмотрев видеозапись, Ленц понял, что совершил серьезную ошибку. До сих
пор он полагал, что у Патриции могли оставаться какие-то записи и научные данные,
но теперь он видел, что опасность многократно возросла.
  Как он мог проглядеть? Черный Лабрадор и был тем самым псом, а не просто
домашним любимцем, которого Патриция не решилась бросить, уезжая. Это было
подопытное животное, и в его крови обитали наномашины, дожидаясь своего часа,
готовясь заполонить собой весь мир.
  Болезненно поморщившись, Ленц схватился за телефон, однако тут же замер и
аккуратно положил трубку на рычаг. Он не мог признаться начальству в таком
грубом промахе. Он должен действовать лично.
  Все остальные материалы сгорели в пожаре, но теперь Адаму Ленцу предстояло
мобилизовать все имеющиеся в его распоряжении силы и средства, потребовать
подкрепления и денег - столько, сколько будет нужно.
  Ему предстояло отыскать женщину, мальчишку и, самое главное, их пса.










































                  14

  Коттедж семейства Кеннессп.
  Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Среда, 13:10
Полуденное солнце залило яркими лучами прогалины на орегонских холмах,
высветив длинные просеки, по которым возили вырубленный лес. Патриция и
Джоди сидели за столом в гостиной у окна, отдернув занавески и погасив лампы.
  Они собирали сложную картинку-головоломку, которую нашли на кедровом кресле,
стоявшем в оконной нише.
  Перед тем как взяться за игру, они позавтракали холодными бутербродами и
пачкой отсыревших в сыром воздухе картофельных чипсов. Джоди стоически
переносил тяготы, а Патриция не уставала радоваться тому, что у сына вновь
появился аппетит. Он заметно поправился, но Патриция опасалась тешить себя
надеждами. Она со страхом ждала того мгновения, когда со щек Джоди вновь
исчезнет румянец и его состояние опять начнет ухудшаться.
  А пока Патриция старалась не отпускать сына ни на шаг. Кроме Джоди, у нее
ничего не осталось.
  Они вдвоем сидели у стола, склонившись над разбросанными кусочками
мозаики. Готовая картинка должна была изображать восход Земли над лунными
кратерами, сфотографированный экипажем "Аполло". Большую часть маленького
деревянного столика занимала голубовато-зеленая сфера. Некоторые континенты
были собраны не до конца, и на месте недостающих кусочков зияли бреши.
  Игpa не доставляла Патриции и Джоди особого удовольствия. Они попросту
убивали время, отгоняя мрачные мысли.
  Патриция и Джоди разговаривали мало, предпочитая тишину, как это часто
бывает у людей, вынужденных коротать вдвоем долгие дни. Порой они
обменивались отрывочными восклицаниями, бросали друг другу шутку или замеча-
ние, понятные только им самим. Джоди протянул руку с зубчатым кусочком
снежной антарктической шапки, проверяя, как он подходит к соседним картонкам.
  - Мам, а у тебя нет знакомых, которые бывали в Антарктике? - спросил он.
  - Туда не продают билетов, малыш, - ответила Патриция, растягивая губы в
улыбке.
  - А папа ездил туда? Для экспериментов? Брови Патриции начали тревожно
хмуриться, и она, спохватившись, вновь заставила себя улыбнуться.
  - Ты имеешь в виду, чтобы проводить медицинские опыты? И на ком же? На
пингвинах? Или
на белых медведях?
  Почему бы и нет? Вейдера-то он не пощадил... Джоди насмешливо потряс
головой и сказал:
  - Белые медведи живут на Северном полюсе. Тебе, мам, следовало бы
привести в порядок свои познания.
  Порой он говорил точь-в-точь как его отец.
  Патриции пришлось объяснить сыну, почему они скрываются от окружающего
мира, почему им пришлось ждать до последней минуты, пока наконец они не
получили ответы на некоторые вопросы и не выяснили, кто истинный виновник
трагедии "ДайМар".
  Дарин расстался с братом после долгих ожесточенных споров относительно
опасностей, которые таили в себе их исследования. Он бросил работу в лаборатории
и ушел к "вольным дикарям", сторонникам естественного образа жизни, обитавшим
в орегонской глуши. С той поры Дэвид отзывался о Дарине с презрением, не
забывая всякий раз помянуть дурным словом "луддитов", к которым присоединился
его брат.
  Дарин не раз предупреждал Дэвида об опасности, которая поджидает их в том
случае, если результаты исследований получат огласку, но Дэвид почему-то был
уверен, что его достижения могут оценить только люди, получившие естественно-
научное образование.
  - Всегда приятно увидеть, что твой собеседник умнее, чем ты о нем думал, но
такое случается крайне редко, - говаривал он.
  Однако Патриция понимала, что Дэвид наивен. Да, смысл его открытий был
недоступен большинству простых людей, они были слишком сложны, и осознание
той угрозы и тех перемен, которые несли человечеству "чудеса" Дэвида, требовало
особого дара предвидения. И все же его исследования не остались незамеченными.
  Дарин испугался и сбежал, и для этого у него были достаточно веские причины.
  Теперь Патрицию занимал лишь один вопрос: кто за всем этим стоит?
  В толпе пикетчиков, осадивших "ДайМар", смешалась разношерстная публика:
  религиозные секты, защитники прав животных, представители рабочего движения и
бог его знает кто еще - иные безобидные, другие кровожадные. Дэвид погиб в
огне, успев лишь предупредить Патрицию об опасности. Беги! Скрывайся! Не
давайся им в руки!
  Поначалу Патриция решила, что нападение на лабораторию - это лишь
очередная шумиха, поднятая демонстрантами, и вскоре все уляжется. Захватив сына
и собаку, она несколько часов бесцельно колесила по округе, потом увидела вспыш-
ку взрыва и услышала удаленный гул, и в ее душу закрались самые тягостные
подозрения. Она бросилась домой, надеясь застать там Дэвида или хотя бы записку
от него.
  Вместо этого она обнаружила, что дом подвергся обыску. Неизвестные искали
материалы Дэвида и его домочадцев. Патриция тут же уехала, захватив только
самые необходимые вещи. Подгоняемые страхом, они мчались прочь от Тигарда,
Портленда и укрыться в лесной глуши.
  Несколько раз Патриция останавливалась на темных стоянках и меняла номера
машины. Дождавшись, когда время подошло к полуночи, она сняла в банкомате
Южена максимальную сумму, какую можно было брать за один раз, потом пере-
секла город и, как только пробило двенадцать, то есть начался новый день,
разыскала другой аппарат и сняла еще одну суточную порцию денег. После этого
она двинулась к побережью, направляясь к старому заброшенному коттеджу Дарина,
где они с Джоди могли укрываться сколь угодно долго, пока вновь не почувствуют
себя в безопасности.
  Уже долгие годы Патриция работала на дому, составляя архитектурные
проекты на бездоговорной основе, - особенно в последние месяцы, когда
состояние Джоди начало стремительно ухудшаться, как из-за рака, так и химио- и
радиотерапии.
  Прошло уже немало лет с тех пор, как Патриция спроектировала этот домик в
подарок своему деверю. Воспользовавшись взятым напрокат оборудованием, Дарин
сам провел электричество, накатал подъездную дорожку, спилил несколько
деревьев, но так и не сумел превратить коттедж в настоящее жилище. Он был
всецело поглощен исследованиями, которым уделял по двадцать пять часов в сутки,
  - несомненно, под влиянием Дэвида.
  О существовании давно построенного, а теперь заброшенного дома не знала ни
одна душа, и никому даже в голову не пришло бы искать там семью Кеннесси.
  Дарин скрылся из виду полгода назад, и его коттедж оказался самым лучшим мес-
том, где Патриция и Джоди могли перевести дух и решить, что им делать дальше.
  А теперь вдобавок пропал и Вейдер. Он был последней искоркой радости для
Джоди, последним якорем, который еще держал его на плаву. Черный Лабрадор так
радовался переезду в лес, где он мог вволю резвиться на природе. Всю свою жизнь
он провел в городе среди заборов и стен и вот неожиданно очутился в самой гуще
орегонских лесов.
  Патриция ничуть не удивилась исчезновению Вейдера и все же сомневалась,
что он вернется домой. Может быть, следовало держать его на привязи, но как она
могла решиться посадить его на цепь, когда сама находилась здесь в положении
пленницы? Пленницы в изгнании. Патриция была так напугана, что даже сняла с
собаки ошейник и бляху. Теперь, если пса поймают, собьют машиной или
подстрелят, он уже не вернется назад, и найти его будет невозможно.
  Джоди тяжело переживал пропажу четвероногого друга, но не терял надежды.
  В эти дни мальчика занимала лишь одна мысль - ожидание возвращения Вейдера.
  Если не обращать внимания на уныние Джоди, он казался все более здоровым; на
его голове, облысевшей после химиотерапии, вновь отросли волосы, а такой
резвости и энергии, как сейчас, он не проявлял уже очень долгое время. Джоди
вновь начинал походить на нормального ребенка.
  И все же тоска по Вейдеру мучила его, словно незаживающая рана. Всякий раз,
уложив на место очередной кусочек мозаики, он выглядывал из-за открытых
занавесок в окно, внимательно присматриваясь к лесной опушке.
  Внезапно Джоди вскочил на ноги.
  - Мама, он вернулся! - воскликнул мальчик, отталкивая в сторону кресло.
  В первую секунду Патрицию охватил страх. Она подумала о том, что Джоди,
вероятно, увидел охотника или другого постороннего человека, который мог
заметить дом и выдать беглецов. Но потом сквозь сетчатую дверь донесся собачий
лай. Патриция поднялась из-за стола с мозаикой, с изумлением наблюдая за черным
Лабрадором, выскочившим из-за деревьев.
  Джоди оттолкнулся от стола и бросился к двери. Он мчался к собаке с
невероятной прытью, и Патриции показалось, что мальчик вот-вот расквасит себе
нос о дорожку или споткнется о пень или какой-нибудь сук, валяющийся во дворе.
  - Джоди! Осторожно! - крикнула она. Не хватало только, чтобы парень
сломал себе руку - тогда пиши пропало. До сих пор Патриции удавалось избегать
общения с врачами и прочими людьми из тех, что обязаны вести записи и
спрашивать имена.
  Наконец мальчик благополучно добрался до пса, и они оба начали наперебой
демонстрировать
друг другу свою радость. Вейдер лаял и описывал круги, высоко подпрыгивая.
  Джоди обнял Лабрадора за шею и повалил его на влажную траву, взъерошив черный
мех и перепачкав его землей.
  Наконец вымокшие насквозь и покрытые травяной зеленью Джоди и Вейдер
бросились наперегонки к коттеджу. Патриция вытерла руки о кухонное полотенце и
вышла на крыльцо.
  - Я же говорила, с ним все будет в порядке, - сказала она.
  Джоди, радостно сияя глазами, лишь кивнул головой и погладил пса.
  Патриция наклонилась и, зарывшись пальцами в мех Вейдера, провела ладонью
по его телу, цепляясь золотым обручальным кольцом за черные пряди шерсти.
  Лабрадор, изнывая от нетерпения, послушно стоял на месте, переминаясь с ноги на
ногу и вывесив наружу язык. Его хвост болтался, словно потерявший управление
руль корабля, и псу пришлось упереться всеми четырьмя лапами, чтобы не потерять
равновесие.
  Патриция похлопала его по макушке, и Вейдер поднял на нее свои темно-карие
глаза.
  - Жаль, что не умеешь говорить, - промолвила Патриция, качнув головой. -
Ты бы рассказал нам много интересного.






















































                  15

  Ветеринарная клиника Хагарта.
  Линкольн-Сити, штат Орегон.
  Среда, 17:01
Скалли услышала собачий лай еще до того, как они с Малдером подъехали к
ветеринарной клинике тихого прибрежного городка Линкольн-Сити.
  Лечебница помещалась в большом старом доме, перестроенном для приема
клиентов. Его белая алюминиевая обшивка была покрыта кляксами плесени, а
деревянные ставни уже давно следовало перекрасить. Скалли и Мал дер поднялись
по бетонным ступенькам и открыли дверь.
  Во время поисков Дарина, беглого братца Дэвида, внимание Малдера
привлекло сообщение, поступившее из ветеринарного департамента. Стоило Скалли
отправить запрос по поводу предварительных результатов анализа жидкости из
трупа погибшего охранника, и центр регистрации заболеваний тут же выдал
сообщение об образце с подобными свойствами - и, кстати, поступившем из того
же сельского района штата Орегон.
  В клинику Эллиота Хагарта поступил черный Лабрадор, в крови которого было
обнаружено аналогичное вещество. Это совпадение заинтересовало Малдера -
теперь у него по крайней мере появилась зацепка для дальнейших поисков.
  При появлении агентов у секретаря вытянулось лицо. В приемной было полно
народу. Клиенты сидели в складных креслах, а рядом расположились их питомцы -
в клетках возились котята, собаки, завывая, рвались с поводков. На книжном
стеллаже стояли месячной давности экземпляры "Таймс", "Кэт Фэнси" и "Пипл".
  По стенам были развешаны плакаты, предупреждавшие об опасности кошачьего
белокровия, ушных клещей и глистов.
  Малдер подошел к секретарю и предъявил свое удостоверение.
  - Агент Фокс Малдер, Федеральное бюро расследований, - представился он.
  - Нам нужен доктор Хагарт.
  - Вам назначено? - Слова Малдера не сразу достигли ее сознания, но потом
женщина моргнула и встрепенулась. - Как вы сказали? ФБР?
  - Мы хотим поговорить с ним собаке, которую доктор лечил два дня назад, -
вмешалась Скалли. - Он отправил образец ее крови в центр регистрации
заболеваний.
  - Доктор Хагарт примет вас сразу, как только освободится. Кажется, он сейчас
проводит операцию по удалению яичников, - отозвалась женщина. - Может быть,
пройдете в его кабинет? Малдер вежливо шаркнул ножкой:
  - С вашего позволения, мы подождем его здесь.
  Сорок пять минут спустя, когда голова Скалли уже начинала гудеть от визга и
завываний страждущих животных, на пороге комнаты появился пожилой ветеринар.
  Его глаза растерянно, но с любопытством моргали под кустистыми бровями.
  Выявить среди посетителей агентов ФБР было совсем нетрудно.
  - Прошу в мой кабинет, - сказал он и, проводив Малдера и Скалли в
маленькую процедурную, закрыл за собой дверь.
  Середину комнаты занимал большой стол из нержавеющей стали, в воздухе
висел неистребимый запах мокрой шерсти и дезинфицирующих средств. Из-за
стеклянных дверец шкафов поблескивали термометры, шприцы и иглы для лечения
бешенства, собачьей чумки и изгнания солитера.
  - Откровенно говоря, я впервые имею дело с ФБР, - произнес Хагарт тихим
спокойным голосом, в котором тем не менее угадывалось беспокойство. - Чем
могу служить?
  - Вчера вы направили в ЦРЗ образчик крови вашего пациента, черного
Лабрадора, - ответила Скалли. - Мы хотим задать вам несколько вопросов.
  Малдер вынул из кармана фотографию Вейдера, найденную в разгромленном
доме Кеннесси.
  - Взгляните, доктор, - сказал он. - Та ли это собака, которую вы лечили?
  - Опознать животное по такой фотографии практически невозможно, -
заметил ветеринар, удивленно вскинув брови. - Впрочем, размеры и возраст
соответствуют. Вполне вероятно, это и есть то самое животное. - Он моргнул. - А
что, тут замешано какое-то преступление? При чем здесь ФБР?
  Скалли показала ему снимки Патриции и Джоди Кеннесси.
  - Мы ищем этих людей, и у нас есть основания полагать, что они и есть
хозяева пса. Доктор покачал головой и пожал плечами:
  - Нет, собаку привезли другие люди. Ее сбил автомобиль, на котором ехала
семья туристов. Мужчина хотел только одного - побыстрее выбраться отсюда. На
заднем сиденье фургона хныкали дети. Была поздняя ночь. И все же я оказал псу
помощь, хотя и не видел в этом особого смысла. - Он еще раз качнул головой. -
Когда животное умирает, это видно невооруженным глазом. Ошибки быть не может.
  Но этот пес... с ним произошла странная вещь.
  - Странная? В каком смысле? - спросила Скалли.
  - Он получил тяжелейшие повреждения, - ответил ветеринар. - Глубокие
раны, сломанные ребра, таз и позвоночник, разрывы внутренних органов. Я был
уверен, что он умрет, к тому же пес, вероятно, страдал от сильнейшей боли. -
Доктор рассеянно провел ладонью по только что вымытому столу, оставляя на нем
следы пальцев. - Я перебинтовал его, но надежды не было. Пса лихорадило, у него
была такая высокая температура, какой я не видывал в жизни. Именно поэтому я
взял образец крови. То, что я обнаружил, поставило меня в тупик.
  Брови Малдера дрогнули. Скалли посмотрела на напарника, потом вновь
перевела взгляд на старика и сказала:
  - Мне казалось, после столкновения с автомобилем температура тела должна
была упасть. Особенно если пес был в шоке и начинал впадать в состояние комы.
  Доктор медленно кивнул головой:
  - Совершенно верно. Это-то меня и озадачило. Я подумал, что пес был болен
еще до происшествия на дороге. Может быть, именно поэтому он растерялся и
попал под машину. - На лице Хагарта появилась беспокойная, почти тревожная
мина. -Когда я увидел, что пес безнадежен, я усыпил его, введя пентабарбитал
натрия. Десять кубиков, с явным избытком для собаки такой массы. В таких случах
остается лишь одно - избавить животное от страданий... а этот пес очень страдал.
  - Нельзя ли взглянуть на труп? - спросила Скалли.
  - Нет, - сказал ветеринар и отвернулся. - Боюсь, это невозможно.
  - Почему? - осведомился Малдер. Хагарт глянул на агентов из-под серых
кустистых бровей и вновь принялся рассматривать свои
тщательно вымытые пальцы.
  - Я отправился в лабораторию, приступил к анализу крови, и в этот миг в
операционной поднялся переполох. Вернувшись туда, я увидел, как Лабрадор
спрыгнул со стола. Между тем я готов поклясться, что у него были сломаны лапы и
расплющена грудная клетка.
  Скалли откинулась на спинку кресла, недоверчиво внимая словам ветеринара.
  - Вы осмотрели пса?
  - Нет, не смог. - Хагарт покачал головой. - Я попытался его поймать, но он
облаял меня и бросился к двери. Я побежал следом, но этот черный дьявол скрылся
в ночи с резвостью щенка.
  Скалли увидела, как брови Малдера поползли вверх. Ветеринар нервным
жестом пригладил волосы. Похоже, воспоминания о минувших событиях выбили
старика из колеи.
  - Кажется, я видел тень, скрывшуюся среди деревьев, но сказать наверняка не
могу, - продолжал он. - Я покликал пса, но он, по-видимому, прекрасно знал,
куда направляется.
  - Вы утверждаете, будто бы животное, сбитое машиной и получившее
смертельную дозу яда... каким-то образом сумело спрыгнуть с вашего опе-
рационного стола и выбежало в дверь? - ошеломленно спросила Скалли.
  - Подумать только, какая живучесть, - заметил Малдер.
  - Послушайте, - заговорил ветеринар. - Я не в силах объяснить
случившееся. Я несколько часов бродил по лесу, по улицам, заглядывал во дворы,
обшарил автостоянку неподалеку отсюда в надежде обнаружить тело, но... ничего не
нашел. В газетах и по радио также ничего не сообщали. Мои соседи любят
поболтать о загадочных происшествиях подобного толка, но и они молчат. Скалли
перевела разговор в другое русло.
  - Сохранился ли у вас образец крови собаки? - спросила она. - Вы можете
нам его показать?
  - Разумеется, - с готовностью отозвался доктор, довольный тем, что ему
предоставили возможность подтвердить свои слова, и пригласил агентов в
маленькую лабораторию, где проводились простейшие анализы крови и выделений
животных. На столе под лампами дневного света стоял массивный
стереоскопический микроскоп.
  Хагарт вынул из ящичка предметное стекло, под покровной пластинкой
которого виднелся высохший и уже побуревший мазок крови. Поместив стекло под
объектив, он включил лампу нижней подсветки и, отступив в сторону, жестом
предложил Скалли посмотреть в окуляр.
  - Когда я впервые его рассматривал, - сказал ветеринар, - в крови кишели
крохотные серебристые крупинки. До сих пор я не встречал ничего подобного, хотя
за долгие годы практической работы мне доводилось сталкиваться с самыми
разнообразными паразитами, обитающими в крови животных. Нематоды, амебы,
всевозможные микроорганизмы... но эти частицы - нечто невиданное. Поэтому я
отправил образец в ЦРЗ.
  - А они позвонили нам, - сказала Скалли, наклоняясь к прибору и
рассматривая кровяные
клетки, окруженные сверкающими блестками на редкость правильной формы
  - угловатой, чересчур геометрической. Скалли видела такое впервые.
  - Когда эти частицы еще двигались, они были похожи на... нет, я не в силах их
описать, - продолжал старик ветеринар. - Теперь они неподвижны - то ли
мертвы, то ли впали в спячку, если можно так сказать.
  Скалли внимательно изучила серебристые частицы, но так и не поняла, что они
собой представляют. Малдер терпеливо стоял рядом, и наконец Скалли уступила
ему место у микроскопа, Малдер бросил на нее понимающий взгляд.
  Скалли повернулась к ветеринару и сказала:
  - Благодарю вас, доктор Хагарт. Возможно, мы еще обратимся к вам за
помощью. Если у вас появятся сведения о местонахождении собаки или ее хозяев,
свяжитесь с нами.
  - Что же это такое? - спросил ветеринар, шагая вслед за Малдером и Скалли
к дверям. - И откуда такое внимание со стороны ФБР?
  - Мы ищем людей, пропавших без вести, и дело не терпит отлагательства, -
сообщил Малдер.
  Выйдя из лаборатории, они со Скалли миновали приемную, прислушиваясь к
странным звукам, доносившимся из-за закрытых дверей смотровых комнат.
  Хагарт не спешил возвращаться к своим завывающим и мяукающим пациентам.
  Он остановился у выхода, глядя вслед агентам, которые спускались с крыльца.
  Малдер держал свои мысли при себе до тех пор, пока они не уселись в машину
и не захлопнули дверцы, готовые отправиться в путь.
  - По-моему, братья Кеннесси творили в лаборатории "ДайМар" настоящие
чудеса, - заявил он.
  - Не стану спорить, кровь собаки заражена чем-то необычным, но это еще не
значит...
  - Ты только представь себе, Скалли, - перебил ее Малдер, сверкая горящими
глазами. - Что, если им удалось создать невиданную прежде методику регенерации
организма? В таком случае Дэвид вполне мог бы испытать ее на своей домашней
собаке. - Скалли закусила губу, и Малдер добавил: - А если учесть, в каком
состоянии находился его сын, Дэвид вполне мог пойти на любой риск.
  Скалли откинулась на спинку сиденья и пристегнула ремень безопасности.
  - Послушай, Малдер, - сказала она. - Ты можешь представить себе
лекарство, способное поставить на ноги животное, которое попало под машину,
получило смертельные повреждения и вдобавок было усыплено пентабарбиталом?
  - Разве что какое-нибудь вещество, рожденное совместными усилиями
инженера Дарина и биолога Дэвида, - ответил Малдер и завел двигатель.
  Скалли развернула дорожную карту штата Орегон, выискивая на ней очередной
пункт расследования, район, в котором скрывался Дарин Кеннесси.
  - Но если им и вправду удалось создать такое... э-э-э... чудодейственное
средство, то почему Дарин бросил свою работу? Зачем кому-то потребовалось
взрывать лабораторию и уничтожать научные данные?
  Выехав со стоянки, Малдер остановился на перекрестке, пропуская вереницу
автотуристов, которые мчались по шоссе к побережью, потом свернул направо и
покатил по дороге, пересекавшей маленький живописный городок. Вспомнив о
погибшем охраннике, зловещих опухолях и загадочной слизи, он сказал:
  - Возможно, не все эксперименты в "ДайМар" были столь успешны. Как
знать, вдруг какому-то опасному образцу удалось вырваться на свободу.
  Скалли смотрела прямо перед собой:
  - Мы должны во что бы то ни стало найти собаку.
  Вместо ответа Малдер прибавил скорость.


















                  16

  Морг благотворительной клиники
Портленд, штат Орегон
Четверг, 2:04
Кое-кому могло показаться, что помещения морга в ночное время должны
внушать страх или по крайней мере воздействовать на человека угнетающе, но
Эдмунд считал тихие, слабо освещенные покои клиники лучшим местом для учебы.
  В его распоряжении были долгие часы молчаливого уединения, медицинские книги,
популярные издания по криминалистике и справочник коронера*.
  Когда-нибудь Эдмунд поступит в медицинский колледж, чтобы изучать
судебную патологоанато-мию. Этот предмет всегда его интересовал. Со временем,
если, конечно, он будет усердно учиться, Эдмунд и сам сможет стать вторым, а то и
первым ассистентом окружного медэксперта Фрэнка Квинтона. Это была его
программа-максимум.
  Учеба давалась ему нелегко, и Эдмунд знал, что колледж окажется для него
тяжелым испытанием Именно поэтому он стремился как можно больше выучить
самостоятельно, рассматривая иллюстрации, диаграммы и вызубривая текст до
мельчайших подробностей, прежде чем ему представится возможность поступить в
образовательное учреждение.
  Ведь, как ни говори, Авраам Линкольн тоже был самоучкой, и в этом нет
ничего постыдного или зазорного. А у Эдмунда было вполне достаточно свободного
времени, самолюбия и настойчивости, чтобы преодолеть любые преграды на дороге
к знаниям.
  Неоновые лампы отбрасывали яркие пятна света на белоснежные стены и
чистый кафельный пол Оборудование сверкало сталью и хромом Из отверстий
вентиляторов доносилось мягкое шуршание воздуха, напоминавшее дыхание мирно
спящего человека. В коридорах клиники царила тишина - ни гудков переговорных
устройств, ни звяканья колокольчика лифта, ни вкрадчивых шагов ботинок на
резиновой подошве.
  В ночную пору Эдмунд дежурил в морге один, и это его вполне устраивало.
  Перелистав учебник, он еще раз освежил в памяти различия между
проникающим и сквозным ранениями. В первом случае пуля входила в тело и
оставалась там, а если речь шла о сквозной ране, пуля пробивала его насквозь и
вылетала с другой стороны. Как правило, выходное отверстие оказывалось намного
больше входного, представлявшего собой аккуратную круглую дырочку.
  Эдмунд почесал облысевшее темя, вновь и вновь перечитывая определения и
стараясь как можно точнее уяснить смысл медицинских терминов. Потом он
перевернул страницу и взялся за диаграмму огнестрельного ранения, изучая штри-
ховые линии различных путей, которые пуля прокладывает в полости тела, -
некоторые из них грозили мгновенной смертью, другие легко поддавались лечению.
  Тишина в морге всегда помогала Эдмунду сосредоточиться, и когда ему
наконец удавалось постичь суть объяснений, они обычно накрепко заседали у него в
мозгу. Затылок уже начинало сводить от напряжения, однако Эдмунд больше не
хотел пить кофе или принимать аспирин. Он надеялся, что справится и так.
  В тот самый миг, когда ему показалось, что он вот-вот преодолеет очередной
рубеж, когда он уже собирался подбодрить себя торжествующей улыбкой, слуха
Эдмунда коснулся какой-то неясный звук.
  Эдмунд вскинул голову, вжал ее в плечи и оглядел комнату. На прошлой неделе
один коллега рассказал ему байку о человеке, которому машина отрезала голову.
  Попав в госпиталь Аллеганской католической общины, труп якобы встал со стола и
вышел на улицу.
  В левом углу потолка вспыхивала и гасла неоновая трубка, но Эдмунд не
увидел ни безголовых
ходячих тел, ни иных доказательств, которые подтверждали бы смехотворные
городские сплетни.
  Взглянув на неисправный светильник, Эдмунд решил, что его напугало
мерцание лампы. Вздохнув, он черкнул короткую записку для ремонтников.
  Перепроверив температуру в холодильниках, они добавили в систему фреон и
заявили, что одноместные камеры - в том числе и "4Е" - работают так, как
положено.
  Не услышав более посторонних звуков, Эдмунд перевернул страницу и
приступил к очередной главе, повествующей о разновидностях повреждений,
наносимых тупыми предметами.
  И вдруг он опять уловил это движение, легкий скрежет, шорох... и внезапный
громкий удар.
  Эдмунд рывком выпрямился, хлопая глазами. Он проработал в морге
достаточно долго и знал, что воображение тут ни при чем.
  Еще удар. Удар по металлу.
  Эдмунд встал, пытаясь определить, откуда доносится звук. Может быть, какой-
нибудь шутник пробрался в морг, чтобы устроить дурацкий розыгрыш... но как ему
это удалось? Эдмунд неотлучно находился на посту в течение трех последних часов,
но никого не видел, ничего не слышал. Он обязательно запомнил бы всякого, кому
вздумалось бы сюла зайти.
  Тишину покойницкой вновь нарушил удар, сопровождаемый скрежетом. Кто-то
бился внутри морозильников, все более настойчиво и яростно.
  * Коронер - следователь, ведущий дознание в случае насильст венной смерти
Холодея от предчувствий, Эдмунд метнулся в дальний угол помещения. В
глубине души он уже не сомневался, откуда исходит звук - из камер, в которых
хранились трупы.
  Еще школьником Эдмунд прочел немало страшных рассказов - самыми
ужасными были повести Эдгара По - о преждевременных похоронах людей,
которые на самом деле были живы. Ему доводилось слышать сплетни о жертвах,
впавших в коматозное состояние, помещенных в камеры морга и погибших не
столько от травм, сколько от холода, о людях, которым был поставлен непра-
вильный диагноз, о диабетическом шоке и эпилептических припадках, порой
напоминавших смерть.
  При всех своих ограниченных медицинских познаниях Эдмунд считал эти слухи
типичными образцами городских сплетен, россказнями выживших из ума старух...
  но теперь ошибки быть не могло.
  Кто-то стучался в дверь холодильника. Стучался изнутри.
  Эдмунд наклонил голову, прислушался и крикнул:
  - Эй! Сейчас я выпущу вас оттуда!
  Во всяком случае, это было в его силах.
  Звук доносился из ящика с наклейками "биологическая опасность",
"следственная улика", опечатанного желтой лентой и помеченного табличкой "4Е".
  В этой камере содержался труп погибшего охранника, и Эдмунд отлично помнил,
что покрытое пятнам", шишками и слизью тело пролежало в холодильнике
несколько дней. Дней? А потом агент Скалли вдобавок сделала вскрытие.
  Этот парень никак не мог оставаться в живых.
  После крика Эдмунда неумолчный стук утих, и он услышал царапанье и
скрежет, напоминавшие крысиную возню.
  Эдмунд судорожно проглотил подступивший к горлу комок Неужели это
дурная шутка, неужели его опять разыгрывают? Люди частенько издевались над
Эдмундом и называли его дегенератом. ,
Если это розыгрыш, он с ними сквитается. Но если кто-то попал в беду, Эдмунд
обязан прийти на помощь.
  - Вы здесь? - спросил он, прикладывая ухо к опечатанному ящику. - Сейчас
я вас выпущу.
  Эдмунд решительно стиснул побледневшие губы, набираясь храбрости, и
дернул ручку камеры "4Е".
  Дверца распахнулась. В ящике металось что-то непонятное и ужасное, рвущееся
наружу.
  Эдмунд вскрикнул и попытался захлопнуть дверцу. Его взгляду предстал
темный зев камеры, в котором бился загадочный скрученный клубок, царапая стены
и оставляя вмятины на нержавеющей стали. Выдвижной ящик раскачивался и гро-
хотал.
  Из камеры высунулся мясистый придаток, сгибаясь немыслимым для
суставчатой конечности образом, более всего похожий на... обрубок щупальца!
  Эдмунд вновь взвыл и подпер дверцу спиной, отчаянно извиваясь всем телом,
чтобы щупальце не смогло к нему прикоснуться. Под его тяжестью ящик начал
закрываться. Чудовище вытянуло еще несколько отростков, находившихся там, где
когда-то были руки и ноги, и принялось цепляться ими за скользкую металлическую
дверцу, стараясь удержаться на месте и выбраться наружу.
  С внутреннего потолка камеры капала тягучая слизь, похожая на слюну.
  Эдмунд налег сильнее, и дверца почти захлопнулась, придавив два щупальца и
многосуставчатый палец твари. Другие ее конечности, слишком многочисленные,
чтобы назвать их руками и ногами, извиваясь и раскачиваясь, поползли внутрь.
  При этом чудовище молчало, не издавая ни слов, ни болезненных криков,
только продолжало неистово скрежетать и колотить по металлу.
  Эдмунд напряг все свои силы и раздавил щупальце. Чудовище дернулось и
втянуло конечности, прячась в холодильной камере.
  Эдмунд, постанывая, привалился к дверце и нажимал до тех пор, пока не
раздался щелчок задвижки. Потом он вздохнул, испытывая громадное облегчение и
трясясь всем телом, повернул ручку, накрепко запер замок и застыл на месте, с
ужасом взирая на умолкший холодильник.
  Он получил короткую передышку, но уже мгновение спустя запертое в камере
создание вновь начало яростно стучать.
  - Эй вы там! Потише! - испуганно воскликнул Эдмунд.
  Потом он сделал то, что казалось ему лучшим выходом из положения -
бросился к щитку управления и настроил регулятор на самую низкую температуру,
до предела замораживая камеры в надежде, что глубокий холод справится с чудови-
щем и утихомирит его. Систему только что заправили под завязку, и морозильный
агрегат должен был мгновенно справиться со своей задачей - сохранять улики,
исключая любую возможность дальнейшего гниения и распада мертвой плоти.
  Вероятно, уже сейчас в этом металлическом ящике размером с гроб
циркулирует ледяной воздух, достаточно холодный, чтобы заморозить кошмарную
тварь, каким-то образом занявшую место человеческого трупа.
  В следующую секунду из камеры вновь послышались неистовые удары -
должно быть, чудовище охватила предсмертная агония. Эдмунду хотелось бежать
прочь, но он не решался оставить свой пост. Он не знал, что делать дальше, не знал
иного способа справиться с возникшим затруднением... Холод. Холод заморозит
чудовище.
  Удары и скрип раздавались все реже, и наконец Эдмунд сумел собраться с
силами, торопливо подбежал к телефону, нажал клавишу и вызвал службу
безопасности.
  Через несколько минут появились два охранника, заранее настроенные
скептически и насмешливо - ночная смена морга беспокоила их ложными
вызовами намного чаще, чем любой другой пост в клинике, - а запертое в ящике
чудовище к этому времени окончательно успокоилось. Замерзло, надо полагать.
  Охранники позубоскалили, решив, что Эдмунда подвело излишне живое
воображение, но на сей раз он молча снес их издевки.
  Когда пришедшие отпирали камеру "4Е", Эд-мунд отодвинулся подальше и
еще раз предупредил их об опасности, но охранники тем не менее открыли ящик.
  Стоило им бросить взгляд на хранящиеся там бренные останки, и смех застыл у
них на губах.











































                  17

  Росс-аилендскии мост
Портленд, штат Орегон
Четверг, 7:18
Мост вытягивался над рекой и исчезал в утреннем тумане. Его сводчатые
кружевные фермы уходили в серую мглу, словно бесконечный туннель.
  Для Джереми Дормана это был лишь путь через Уилламет-ривер, отрезок
долгой дороги, уводящей прочь из города в лес - туда, где он рассчитывал
отыскать Патрицию и Джоди Кеннесси.
  Пошатываясь, Джереми сделал шаг, потом еще один. Он не чувствовал своих
ступней, которые представлялись ему чем-то вроде мясистых наростов на концах его
ног; они и сами по себе казались резиновыми, как будто тело Дормана видоизмени-
лось, отрастив на самых неожиданных местах дополнительные конечности.
  Добравшись до верхней точки арки моста, он почувствовал себя так, словно его
подвесили в воздухе, хотя темная пелена тумана не давала разглядеть реку,
катившую свои воды далеко внизу. Огни города, небоскребов и уличных фонарей
казались отсюда призрачными искорками света.
  Дорман продолжал плестись вперед, сосредоточив свое внимание на точке, где
мост уходил в туман. Его цель была проста - перебраться по мосту на другой берег.
  Шаг за шагом. А как только Дорман выполнит эту задачу, он поставит себе другую,
потом еще одну - и так далее, пока не выберется из Портленда.
  Ему казалось, что поросшие лесом прибрежные горы и драгоценный пес
находятся на неописуемо далеком расстоянии отсюда.
  Утренний воздух был влажный и холодный, но Дорман его не чувствовал, не
замечал даже своей промокшей насквозь липкой одежды. Он весь покрылся гусиной
кожей, но это не имело ни малейшего отношения к температуре и было лишь еще
одним проявлением свирепой болезни, охватившей организм Дормана до последней
клетки. Как ученый он должен был отнестись к своему нынешнему состоянию с
интересом, но как жертва недуга считал его ужасающим.
  Дорман с усилием сглотнул. Ему казалось, что горло забито липкой слизью,
сочившейся изо всех пор. Когда Дорман стискивал зубы, они свободно шатались в
деснах. Поле зрения окружало черное кольцо слепоты.
  Дорман двигался вперед. У него не было иного выбора.
  По настилу моста прогрохотал тяжелый пикап. В ушах Дормана зазвенело эхо
ревущего двигателя и скрипа шин. Он смотрел вслед красным габаритным огням,
исчезавшим во мгле.
  Внезапно желудок Дормана сжался в комок, а позвоночник изогнулся, словно
рассерженная змея. Он испугался, что его организм вот-вот развалится на части,
превратившись в лужицу распавшейся плоти и судорожно подрагивающих мышц, в
желатинообразную массу, которая медленно потечет по решетчатой пешеходной
дорожке моста.
  Дорман издал яростный нечеловеческий вопль, расколовший утреннее
безмолвие.
  Вытянув слизистую, словно покрытую воском руку, он уцепился за поручень,
пытаясь удержать равновесие и заставить тело прекратить биться в конвульсиях. Он
опять потерял власть над собой.
  Ему становилось все труднее справляться с собственным организмом.
  Биологические системы отказывались подчиняться разуму и начинали жить
собственной жизнью. Дорман ухватился за поручень обеими руками и стискивал его
до тех пор, пока ему не показалось, что металл вот-вот согнется.
  Должно быть, сейчас он был похож на самоубийцу, который перегнулся через
ограждение моста, вглядываясь в туманную дымку и шелестящую внизу воду, но
Дорман и не думал сводить счеты с жизнью. Все, что он делал, было подчинено
одной цели - сохранить себя любой ценой.
  Дорман не мог обратиться в клинику - на свете не существовало врачей,
способных исцелить его недуг. И если бы ему пришлось называть себя, он мог бы
привлечь к своей персоне нежелательное внимание. Он не смел рисковать. Он дол-
жен был собраться с силами и терпеть.
  В конце концов спазм прошел, и Дорман, чувствуя слабость и дрожь, вновь
отправился в путь. На сей раз ему удалось совладать с телом, сохранить над ним
власть. Теперь Дорману предстояло сосредоточиться и освежить в памяти свою
цель.
  Он должен найти эту проклятую собаку.
  Дорман сунул пальцы в нагрудный кармашек рваной куртки и достал оттуда
мятую закопченную фотографию, вынутую из разбитой рамки, что лежала в столе
Дэвида Кеннесси. Со снимка ему улыбались юное прекрасное лицо Патриции с
тонкими чертами, обрамленное светлыми рыжеватыми волосами, и худощавый
растрепанный Джоди, всем своим видом показывая, как они счастливы, - это были
добрые времена, когда Джоди еще не болел лейкемией, а у Дэвида не было
безрассудного, отчаянного стимула к продолжению исследований.
  Дорман сузил глаза, накрепко впечатывая изображение в собственную память.
  Он был близким другом Кеннесси, он заменял Джоди дядю и был, по сути дела,
членом семьи, куда более родным, нежели капризный и грубый Дарин. Хорошо зная
Патридию, Дорман имел вполне отчетливое представление о том, где она могла
скрываться. Вероятно, Патриция считает,
что она в безопасности, ведь Дарин так любил хранить свои тайны.
  Внутренний карман куртки Дормана, словно свинцовый кистень, оттягивал
тяжелый револьвер, взятый у погибшего охранника.
  Добравшись в конце концов до противоположного конца Россайлендского
моста, Дорман свернул на запад. Где-то вдали маячили покрытые туманом лесистые
прибрежные горы.
  Дорман рассчитывал найти Кеннесси и увести с собой пса, не попавшись на
глаза Патриции и Джоди. Ему претила сама мысль об убийстве - черт возьми,
парень и так уже стоял одной ногой в могиле, лейкемия превратила его в настоящий
скелет, - но если придется, Дорман застрелит их, и собаку тоже. Сейчас, когда речь
шла о жизни и смерти, его отношение к семейству Кеннесси не имело никакого
значения.
  Его руки и без того были по локоть в крови.
  Он еще раз проклял Дэвида и его наивность. Дарин оказался умнее и смылся,
забравшись в пещеру и завалив вход камнями. Дэвид же, вспыльчивый и
неосторожный, охваченный стремлением помочь Джоди, в своей слепоте никак не
желал понять, кто и зачем финансирует его работу. Неужели он действительно
думал, что в лабораторию "ДайМар" вкладывают миллионы только для того, чтобы
Дэвид Кеннесси мог пораскинуть мозгами и отыскать морально оправданный способ
применения своего открытия?
  Дэвид забрел на минное поле политики, дав ход всем тем событиям, которые
привели к столь ужасающим результатам, в том числе поставив Джереми Дормана
перед необходимостью сделать первый шаг для собственного спасения.
  Шаг, который закончился неудачей. Хотя прототип и сохранил на первых порах
его жизнь, тело Дормана постепенно превращалось в биологический кисель, и
теперь он ничего не мог с этим поделать.
  Во всяком случае, до тех пор, пока не отыщет собаку.
































                  18

  Побережье штата Орегон.
  Четверг, 12:25
Малдер подкатил к колонке маленькой обшарпанной бензозаправки и, выйдя из
машины, бросил взгляд в сторону стеклянной будочки с эмблемой "Континентал-
ойл". В глубине души он рассчитывал увидеть старичков, сидящих в креслах-
качалках на крылечке, или хотя бы служащего, который выскочит из конторы с
выражением фальшивой сердечности на лице.
  Скалли тоже выбралась из салона, чтобы размяться. Они с Малдером несколько
часов кряду мчались по шоссе номер 101, разглядывая суровый ландшафт
побережья, проносясь мимо крохотных деревушек и одиноких домов, прятавшихся в
складках лесистых холмов.
  Где-то неподалеку обитала группа "вольных дикарей", к которым ушел брат
Дэвида Кеннесси, и где-то в этих же местах черный Лабрадор попал под машину. По
мнению Малдера, это не было случайным совпадением. Он намеревался отыскать
Дарина и получить от него исчерпывающую информацию о работах, проводившихся
в "Дай-Мар". Если Дарин знал о взрыве в лаборатории, он мог также знать о том,
где скрывается Патриция.
  Однако сведения об "отшельниках" были неясны и расплывчаты. Сам принцип,
который их объединял, заставлял общину держать свое местонахождение в секрете,
отказываясь от услуг телефонной и электрической компаний. Вероятно, найти лагерь
будет ничуть не проще, чем отыскать Патрицию и Джоди.
  Малдер отвинтил пробку бензобака и снял с колонки заправочный пистолет. В
тот же миг дверь конторы распахнулась, едва не слетев с петель, и оттуда выскочил
приземистый седовласый мужчина с брюшком. По-видимому, он не имел никакого
понятия об "обслуживании с улыбкой".
  - Эй, убери свои лапы от пистолета! - рявкнул он, наливаясь гневом. - Тут
тебе не самообслуживание!
  Малдер посмотрел на патрубок, который держал в руках, потом перевел взгляд
на транспарант, предлагавший посетителям самим заправлять свои машины. Толстяк
подскочил к нему и вырвал из его пальцев шланг, словно это была опасная игрушка,
попавшая в руки ребенку. Он сунул сопло в бак и нажал рукоятку, после чего
горделиво отступил в сторону, как будто эту деликатную операцию можно было
доверить только опытному профессионалу.
  - В чем дело, мистер? - осведомилась Скалли.
  Толстяк бросил на нее сердитый взгляд, потом посмотрел на Малдера так,
словно клиенты представлялись ему непроходимыми тупицами. Глянув на номерной
знак машины, взятой ими напрокат, он качнул головой и пробурчал:
  - Тут вам не Калифорния, а Орегон. Мы не позволяем дилетантам накачивать
себе бензин.
  Малдер и Скалли переглянулись поверх крыши автомобиля, и Малдер полез во
внутренний карман пальто.
  - Вообще говоря, мы не калифорнийцы. Мы федеральные служащие, работаем
в ФБР, и смею вас заверить, заливка горючего в бак - не самая трудная из тех наук,
которые нам преподавали в Квантико. - Он взмахнул удостоверением, указал в
сторону Скалли и добавил: - Между прочим, моя напарница не уступает мне в
умении заправлять машину.
  Толстяк скептически воззрился на Малдера. Его рваная фланелевая рубаха была
покрыта масляными пятнами, а щеки выбриты полосами, придавая ему неряшливый
неопрятный вид. Судя по всему, этот человек за всю жизнь ни разу не осквернил
свои пальцы завязыванием галстуков.
  Скалли показала ему фотографию Патриции и Джоди Кеннесси.
  - Мы ищем этих людей, - сказала она. - Женщину лет тридцати пяти и ее
двенадцатилетнего сына.
  - Впервые вижу, - отозвался толстяк и вперил взгляд в заправочный
пистолет. На счетчике колонки, сменяя друг друга, щелкали цифры.
  - У них есть собака, - добавил Малдер. - Черный Лабрадор.
  - Впервые вижу, - повторил толстяк.
  - Вы даже не посмотрели на снимок, - сказала Скалли, вытягивая руку с
фотографией над крышей автомобиля и поднося ее поближе к глазам заправщика.
  Тот тщательно изучил снимок и вновь отвернулся.
  - Впервые вижу. У меня есть более важные занятия, чем разглядывать всякого
проезжающего.
  Малдер приподнял брови. По его мнению, этот человек принадлежал к тому
типу людей, которые очень внимательно рассматривают любого клиента и любого
незнакомца, попавшегося им на глаза. Малдер ничуть не сомневался, что еще до
захода солнца воя-округа в радиусе десяти миль будет знать о федеральных агентах,
рыщущих по просторам орегонского побережья.
  - Не доводилось ли вам слышать о поселении "вольных дикарей" в этом
районе? - спросил он. - У нас есть основания полагать, что люди, которых мы
разыскиваем, могут укрываться там у своих родственников.
  На лице толстяка появилась удивленная мина:
  - Да, есть такие. Эти придурки прячутся в горах, в самой чащобе, и ни один
человек, у кото
рого найдется хоть капля здравого смысла, нипочем не решится приблизиться к
их лагерям.
  Скалли протянула ему свою визитную карточку.
  - Если вы что-нибудь узнаете, позвоните нам, пожалуйста, - попросила она.
  - Мы не собираемся арестовывать этих двоих. Они не совершили ничего
противозаконного. Им нужна помощь.
  - Буду рад выполнить свой гражданский долг, - отозвался толстяк и, догнав
показания счетчика до круглой суммы, в приступе внезапной щедрости слил в бак
остатки горючего в шланге еще на несколько центов.
  Малдер расплатился, получил квитанцию, и они со Скалли уселись в машину.
  - Здешний народ предпочитает уединение, особенно вдали от городов, -
сообщил Малдер. - Штат Орегон дает прибежище всевозможным отшельникам,
поклонникам естественного образа жизни - короче говоря, всякому, кто не желает
общаться с внешним миром.
  Скалли бросила взгляд на фотографию, лежащую у нее на коленях, посмотрела
на улыбающееся лицо Джоди Кеннесси, и Малдер понял, какая дума занимает ее
мысли.
  - Хотела бы я знать, что заставило брата Дэвида так поспешно скрыться из
виду, - сказала она.
  Миновало еще четыре часа, в течение которых Малдер и Скалли стучались в
двери, заглядывали в кафе, сувенирные лавки и музеи, и Малдер уже начинал
сомневаться в том, что от их методичных систематических поисков будет какой-то
толк, если им не удастся раздобыть другие, более надежные сведения о
местонахождении Дарина Кеннесси.
  У них было две возможности: прохлаждаться в номере мотеля в Линкольн-Сити
либо что-то делать. Малдер, как правило, не любил сидеть сложа руки.
  Он взял в руки сотовый телефон, намереваясь проверить, можно ли дозвониться
до окружного медэксперта Фрэнка Квинтона, чтобы узнать результаты анализов
загадочной слизи, и обнаружил, что это невозможно - они выехали за пределы
зоны действия аппаратуры. Малдер вздохнул, подумав, что к этой минуте они со
Скалли, должно быть, пропустили с десяток звонков. Лесистые горы были
практически необитаемы, и, уж конечно, там вряд ли имелось надлежащее
электрооборудование. Сотовые подстанции оказались слишком далеко друг от
друга, чтобы обеспечить надежную связь. Малдер сложил антенну и сунул телефон в
карман.
  - Похоже, мы отрезаны от внешнего мира, - сказал он Скалли.
  По обе стороны дороги возвышались величественные сосны, напоминая вход в
католический собор. Асфальт был покрыт мокрыми листьями, хвоей и скользкой
влагой. Кому-то из местных жителей пришло в голову установить вдоль обочины
забор из колючей проволоки, увешанный через равные промежутки табличками
"Хода нет".
  Малдер медленно катил по дороге, оглядываясь вокруг.
  - Не очень-то дружеский прием, как ты полагаешь?
  - На мой взгляд, хозяева малость перестарались, - ответила Скалли. -
Человек, который чересчур дорожит своим уединением, непременно что-то
скрывает. Не кажется ли тебе, что где-то рядом находится лагерь "отшельников"?
  Малдер краешком глаза заметил движущееся черное пятно, крупное животное,
бегущее вдоль дороги. Он прищурил глаза, присмотрелся и нажал на тормоз.
  - Скалли! Гляди! - Малдер ткнул пальцем, уже не сомневаясь в том, что
видит за забором черного пса, похожего по размерам на пропавшее животное. Пес
бросил на него любопытный взгляд и скрылся среди деревьев. - Выходи, Скалли,
  - добавил Малдер. - Надо проверить. А вдруг это Вейдер?
  Он поставил машину на узкую гаревую обочину и выскочил на асфальт. Скалли
волей-неволей пришлось ступить в кювет, и она внимательно глядела себе под ноги.
  Малдер бросился к забору, раздвинул ржавую проволоку и, нагнув голову,
пробрался на ту сторону и повернулся, чтобы помочь Скалли. Пес несколько секунд
наблюдал за ними из-за деревьев, потом нервно затрусил прочь. Малдер бежал за
ним, ломясь сквозь кусты.
  - Эй, собачка! - крикнул он и попытался свистнуть. Пес гавкнул, повернулся
и помчался во весь опор.
  Скалли бежала следом.
  - По-моему, если ты хочешь подманить пугливую собаку, нужно действовать
совсем по-другому, - заметила она.
  Малдер остановился, но, услышав собачий лай, воскликнул:
  - Вперед, Скалли!
  Даже здесь, в безлюдной чащобе, то и дело попадались висящие на деревьях
жестянки "Нет хода", "Частная собственность" и "Нарушители будут наказаны".
  Некоторые из них были испещрены дырочками от крупной дроби.
  Скалли поторапливалась, но держалась настороже, не забывая о более чем
реальной опасности, которую представляли собой ловушки и другие незаконные
меры предосторожности, которыми славились сторонники естественного образа
жизни. В любую секунду ее нога могла угодить в проволочный капкан, а сама она -
очутиться на дне глубокой ямы.
  Малдер, лавируя между деревьями и задыхаясь, бежал вслед за черным
Лабрадором вверх по склону. Наконец он достиг макушки холма и оказался на
границе участка, отмеченного транспарантами "Опасность".
  Вскоре его догнала раскрасневшаяся Скалли, и они вдвоем поднялись на
вершину.
  - Ну и ну, - пробормотала Скалли.
  Внезапно навстречу выбежала завывающая собачья свора, и в этот миг Скалли
увидела увенчанный колючей проволокой сетчатый забор, за которым располагался
целый городок из приземистых домиков, силосных ям, сборных коттеджей и сто-
рожевых будочек.
  Черный пес бежал к лагерю.
  Малдер и Скалли остановились, чувствуя под ногами мягкую лесную землю, и в
тот же миг из будочек по углам городка выскочили вооруженные мужчины. На
порогах домиков показались жители. Из окон выглядывали женщины, которые
держали на руках младенцев, судя по всему, собираясь защищать их от вторжения,
казавшегося им полицейской облавой. Мужчины разразились криками, подняли
винтовки и открыли предупредительный огонь в воздух.
  Малдер немедленно задрал руки. Из лагеря выскочили еще несколько собак -
овчарки, ротвейлеры и доберман-пинчеры.
  - По-моему, это и есть те самые "вольные дикари", которых мы с тобой ищем,
  - промолвила Скалли.



































                  19

  Лагерь "вольных дикареи".
  Четверг, 17:09
  - Мы из ФБР! Позвольте мне достать свое удостоверение! - крикнул Малдер
и с нарочитой неспешностью полез во внутренний карман куртки.
  Однако все стволы по-прежнему оставались нацелены на него, и Малдер понял,
что отшельники не имеют ни малейшего желания общаться с представителями
государственных властей.
  Из толпы выступил длиннобородый мужчина средних лет и, подойдя к ограде,
вперил в пришедших гневный взгляд.
  - Что, федеральные агенты уже разучились читать? - спросил он твердым
интеллигентным голосом. - Чтобы проникнуть сюда, вам пришлось миновать
десятки запрещающих знаков. У вас есть оформленный по всем правилам ордер?
  - Простите, сэр, - отозвалась Скалли. - Мы лишь пытались поймать вашу
собаку. Большую черную собаку. Мы ищем человека по имени Дарин Кеннесси и
имеем основания полагать, что он может поделиться с нами сведениями относи-
тельно вот этих людей, женщины и ребенка. - Она сунула руку в карман и вынула
фотографии.
  - Сделав хотя бы один шаг вперед, вы окажетесь на минном поле, -
предупредил бородач. Остальные взирали на Малдера и Скалли со все возраставшим
недоверием. - Так что стойте где стоите.
  Малдер сомневался, что хозяева собак позволили бы своим питомцам бегать
где заблагорассудится, если бы лагерь действительно окружало минное поле...
  впрочем, кто их знает? А Малдеру совсем не хотелось спорить с этим человеком.
  - Кто они, те люди, которых вы ищете? - осведомилась женщина с тяжелой
винтовкой в руках. Она выглядела столь же грозно, как и мужчины. - И какое у вас
дело к Дарину?
  Малдер сделал каменное лицо, стараясь не выдать своего волнения. Наконец-то
им удалось напасть на след брата Дэвида Кеннесси!
  - Мальчик, изображенный на этой фотографии, - племянник Дарина
Кеннесси, и ему требуется неотложная медицинская помощь, - ответила Скалли,
повышая голос. - У них был пес, черный Лабрадор. Мы увидели вашу собаку и
решили, что это и есть та самая, которую мы ищем.
  Мужчина с бородой рассмеялся:
  - Это спаниель, а не Лабрадор.
  - А что случилось с отцом ребенка? - спросила женщина.
  - Его недавно убили, - ответил Малдер. - Лаборатория, в которой он
работал - и Дарин тоже, - погибла в пожаре. Женщина и мальчик исчезли. Мы
подумали, что они могли спрятаться здесь, в вашем лагере.
  - Почему мы должны вам верить? - произнес мужчина. - Может, вы и есть
те люди, о которых нас предупреждал Дарин.
  - Позовите Дарина! - крикнула женщина, оглянувшись через плечо, и,
посмотрев на бородача, добавила: - Пусть он сам решает. У нас достаточно
винтовок, чтобы в случае надобности утихомирить этих двоих.
  - Мы не причиним вам беспокойства, - заверила ее Скалли. - Мы лишь
хотим кое-что узнать.
  По ступенькам одной из землянок поднялся худощавый мужчина с копной
густых светло-каштановых волос. Он нерешительно подошел поближе,
остановившись рядом с бородачом и сердитой женщиной.
  - Я Дарин Кеннесси, брат Дэвида, - сказал он. - Что вам угодно?
  Малдер и Скалли вкратце ввели его в курс дела, и на лице Дарина появилось
выражение глубокой скорби.
  - Если не ошибаюсь, вы и прежде ожидали чего-то в этом роде, еще до
уничтожения лаборатории и убийства вашего брата? - спросил Малдер. - Уже
несколько месяцев назад вы отказались продолжать исследования и спрятались
здесь, скрылись от постороннего взгляда...
  Дарин вспылил.
  - Я бросил исследования из этических соображений! - воскликнул он. - Я
увидел, что наши эксперименты принимают зловещий характер, к тому же мне не
нравились некоторые фонды... источники, из которых мой брат получал
финансирование. Я решил отмежеваться от этих работ и людей, которые за ними
стояли, и порвал с ними полностью и окончательно.
  - Мы предпочитаем держаться подальше от таких людей и избегаем контактов
с окружающим миром, - пояснил бородач. - Мы строим здесь сообщество
крепких семей и добрых заботливых соседей. Мы не желаем иметь дела с такими,
как вы - людьми в костюмах и галстуках.
  Малдер вздернул подбородок.


  - Не доводилось ли вам, ребята, читать манифест Юнабомбера*? - спросил
он. Дарин нахмурился:
  - То, как Юнабомбер распорядился достижениями физики взрывчатых
веществ, возмущает и тревожит меня ничуть не меньше, чем те опасности, которые
сулят иные научные открытия. Не все, конечно. Но в особенности нанотехнологии.
  Кеннесси умолк, чтобы набрать в грудь воздуха. Малдер подумал, что могучему
интеллекту создателя компьютерных микросхем тесно под нарочито простецким
обликом "вольного дикаря" в грубой домотканой рубахе.
  - Крохотные самовосстанавливающиеся частицы, достаточно маленькие,
чтобы действовать внутри человеческой клетки, достаточно гибкие, чтобы
приспосабливаться к любым условиям... и достаточно умные, чтобы знать, что они
делают, - продолжал Дарин.
  Малдер посмотрел на Скалли.
  - Воистину, великое порой заключается в малом, - насмешливо произнес он.
  Глаза Дарина полыхнули яростью:
  - Именно потому, что наномашины так малы, они могут очень быстро
перемещать свои составные части. Хороший пример тому - колибри, машущая
крылышками. Рой наномашин, запущенных в кучу руды или в бак с морской водой,
собирает содержащееся там серебро, золото или платину до последнего атома и
складывает их в контейнеры, действуя организованно, беззвучно, не тратя лишней
энергии.
  - Это и была ваша работа в "ДайМар"? - спросила Скалли.
  - Я начал эти исследования намного раньше, - ответил Дарин.- Потом мы с
Дэвидом объединили усилия и направили наши идеи в другое, более волнующее
русло. Наномашины способны выполнять внутри человеческого тела ту же работу,
которой заняты белые кровяные тельца, избавляющие организм от микробов,
бактерий и вирусов. Но в оТличие от кровяных телец наши крохотные врачи могут
исследовать цепи ДНК и, обнаруживая клетку, которая грозит вызвать появление
раковой опухоли, перепрограммировать ДНК, устраняя найденные мутации.
  Представьте себе, что нам удалось создать крохотные приборы, которые можно
запустить в человеческий организм, чтобы они выполняли там роль "биологического
полицейского" - субмикронных роботов, которые отыскивают и излечивают
заболевания на клеточном уровне.
  - Лекарство против рака, - заметил Малдер.
  - И любой другой болезни. Скалли бросила на Дарина скептический взгляд:
  - Господин Кеннесси, я читала нечто подобное в популярных научных
изданиях, но не встретила ни единого указания на возможность такого
революционного прорыва в области нанотехнологий в течение ближайших десятков
лет.
  - Наука порой развивается быстрее, чем вы думаете, - отозвался Дарин. - В
Висконсинском университете литографическим методом была изготовлена
действующая модель автомобильной коробки передач размером в одну десятую
миллиметра. Инженеры телефонной фирмы "Белл" создали полупроводниковые
приборы, состоящие из кластеров, в каждом из которых насчитывается от шести до
двенадцати атомов. Ученые альма-денского центра IBM при помощи сканирующего
туннельного микроскопа нарисовали подробную карту Западного полушария на
площадке в одну пятнадцатую диаметра человеческого волоса.
  - Но ведь размеры контактов, проводов и орудий, которыми манипулирует
человек, нельзя уменьшать до бесконечности, - возразил Мал-дер.
  Собачья свора разразилась громким лаем, и бородач отправился утихомиривать
псов. Дарин нахмурился, словно разрываясь между необходимостью скрывать и
отрицать свои научные достижения и той явной страстью, которую он питал к
бывшей работе.
  - Это лишь одна сторона дела. Мы с Дэвидом подобно многим другим решили
по примеру природы создать самовоспроизводящиеся механизмы. К тому времени в
Гарвардском университете уже научились использовать аминокислоты и белки в
качестве шаблонов для создания устройств, которые не превышали бы своими
размерами, скажем, живую клетку. Объединив наши знания в области
полупроводниковой микроминиатюризации и самоорганизации биологических
систем, мы с Дэвидом попытались применить на практике достижения гарвардцев,
надеясь совершить серьезный прорыв в технологиях.
  - Удалось?
  - Во всяком случае, до моего ухода из лаборатории исследования развивались
успешно. Подозреваю, мой недалекий братец продолжал рваться вперед, играя с
огнем.
  - Почему же вы бросили такие многообещающие эксперименты?
  - У медали всегда есть обратная сторона, господин Малдер, - сказал Дарин,
оглядываясь на своих соседей по лагерю. - От ошибок не застрахован никто.
  Прежде чем добиться успеха, исследователь, как правило, совершает с полдюжины
грубых промахов - это неотъемлемая составляющая процесса познания.
  * Юнабомбер - серийный маньяк-убийца, посылавший бомбы по почте. Обещал
прекратить свои бесчинства, если "Нью-Йорк тайме" или "Вашингтон пост"
опубликуют его манифест - пространный документ с критикой в адрес
современного общественного устройства и призывами решительно
воспрепятствовать научно-техническому прогрессу.
  Вопрос в следующем: имеем ли мы право на ошибку, если речь идет о
нанотехнологиях?
  Женщина с винтовкой в руках что-то проворчала, но оставила свои замечания
при себе.
  - Представьте себе, что одному из наших первых образцов, примитивному
наномеханизму без ограничителей и системы защиты удалось вырваться за пределы
лаборатории, - продолжал Дарин. - Если он запрограммирован на самораз-
множение и его копии обладают тем же свойством, то уже через десять часов в мире
будет насчитываться около шестидесяти восьми миллиардов наномашин. Менее чем
за двое суток оказавшиеся на воле механизмы перелопатят всю планету, об-
рабатывая одну-единственную молекулу за раз. Всего лишь два дня отделяют начало
процесса от конца света. А теперь попробуйте припомнить хотя бы один случай,
когда какое-нибудь правительство ухитрялось столь быстро принять решение, даже
оказавшись в критической ситуации.
  Теперь Малдер понимал, какой переполох могли вызвать в верхах результаты
экспериментов Кеннесси. Стоит ли удивляться тому, что их попытались свернуть
любой ценой?
  - Если не ошибаюсь, вы покинули лабораторию еще до того, как могли
опубликовать свои открытия, - сказала Скалли.
  - Наши результаты никто и никогда не опубликует, - с горечью в голосе
отозвался Дарин. - Я всегда знал, что они останутся недоступными для общества.
  Дэвид то и дело поднимал шум, требуя написать статью, сообщить о результатах
наших первых опытов на крысах и мелких грызунах, но я всякий раз отговаривал
его. И наш ассистент Джереми Дорман тоже. - Дарин глубоко вздохнул. - Судя по
тому, что лабораторию в конце концов решили взорвать, а наши записи уничтожить,
мы подошли к открытию слишком близко.
  - Где сейчас находятся Патриция и Джоди? - спросила Скалли. - Они с
вами?
  - Нет, наши пути-дорожки разошлись, - ответил Дарин, фыркнув. - С тех
пор как я поселился в лагере, мы не встречались и не разговаривали. - Он обвел
рукой землянки, сторожевые будки, колючую проволоку, собачью свору и сказал: -
Это место показалось бы им скучным и унылым.
  - Но ведь вы - родной дядя Джоди, - заметил Малдер.
  - Единственный человек, которого этот мальчишка удостаивал своим
вниманием, - это Джереми Дорман. Он-то и был настоящим дядей Джоди.
  - Дорман тоже погиб в пожаре, - ввернула Скалли.
  - Джереми был нашим младшим компаньоном, но он прекрасно разбирался в
коммерческой стороне дела, - сказал Дарин. - Он обеспечил
первоначальное финансирование и продолжал заботиться о том, чтобы мы не
испытывали нехватки средств. Когда я ушел, Джереми, вероятно, был счастлив стать
правой рукой Дэвида. Кроме работы, меня с ними ничто не связывало, ни тогда, ни
теперь, - добавил Дарин, нахмурившись. Его лицо все больше мрачнело, как будто
весть о гибели брата только сейчас начинала проникать в его сознание. - А ведь
когда-то мы были очень близки, любили вместе бродить по лесам.
  - Где именно? - спросил Малдер.
  - Патриция построила маленькую хижину, в которой я прятался, когда
надоедало работать.
  Скалли посмотрела на Малдера, потом опять на Дарина.
  - Не могли бы вы сообщить нам, где находится ваша хижина?
  Дарин вновь нахмурился, встревоженный и смущенный.
  - Неподалеку от Кольвена, на вырубках, - ответил он.
  - Вот моя карточка, - сказал Малдер. - Если объявятся Патриция и Джоди,
или вы узнаете что-нибудь важное...
  - В нашем лагере нет телефонов, - раздраженно перебил его Дарин.
  - Спасибо, мистер Кеннесси, мы и так отняли у вас много времени, -
торопливо произнесла Скалли, хватая Малдера за рукав.
  - Осторожнее на минном поле! - крикнул бородач.
  - Постараемся, - отозвалась Скалли.
  Усталый и взмокший, Малдер тем не менее с воодушевлением переваривал
полученную информацию.
  Они шагали по густому лесу, оставляя за спиной предупреждающие знаки и
направляясь к дороге, на обочине которой оставили свою машину.
  Образ жизни "вольных дикарей" никак не укладывался у Скалли в голове.
  - Люди обожают создавать себе трудности, чтобы потом преодолевать их, -
пробурчала она.






                  20

  Коттедж семейства Кеннессч.
  Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Четверг, 23:47
Услышав стон Джоди, Патриция очнулась от беспокойного сна и, отбросив
пахнущее плесенью одеяло, уселась на своей узкой койке, стоящей в единственной
отдельной спальне коттеджа.
  - Джоди!
  В коттедже царили темнота и тишина - до тех пор, пока не гавкнул Вейдер.
  Патриция протерла заспанные глаза, откинула светлые рыжеватые волосы с лица и
расшвыряла оставшиеся одеяла, словно разрывая путы, держащие ее вдали от
мальчика. Сыну нужна ее помощь.
  По пути в гостиную Патриция налетела на старое деревянное кресло и пинком
отбросила в сторону, ушибив ступню.
  - Джоди! - еще раз воскликнула она, слепо устремляясь вперед, в
кромешную тьму.
  Наконец она взяла себя в руки и проделала остаток пути, едва освещенного
серебристыми лучами луны. На диване в гостиной лежал Джоди, взмокший от пота.
  В камине угасали красно-оранжевые угли, распространяя вокруг скорее запах
горящего дерева, чем тепло. После наступления темноты дыма не было видно.
  В первое мгновение тлеющие угли напомнили Патриции о взрыве в "ДайМар",
о яростном пламени, в котором погиб ее муж. От этого страшного воспоминания
Патрицию бросило в дрожь. Дэвид был честолюбив, порывист и, вероятно,
преступил грань допустимого риска. Но он искренне верил в свои исследования и
работал не покладая рук.
  И отдал жизнь за свои открытия... а Джоди потерял отца.
  Вейдер, выпрямившись, сидел у постели мальчика, заботливо обнюхивая его
грудь, - верный страж, охраняющий покой хозяина. Увидев Патрицию, он шлепнул
хвостом по полу, на котором лежала упавшая подушка, и, уткнувшись носом в
одеяла, заскулил.
  Джоди вновь издал тот самый звук, что испугал Патрицию.
  Она замерла на месте, глядя на сына. Вейдер настойчиво смотрел ей в лицо
своими живыми карими глазами, потом еще раз заскулил, словно спрашивая, почему
она ничего не делает. Но Патриция решила не будить Джоди.
  Опять ночные кошмары.
  В течение последней недели Джоди то и дело просыпался в тихом уединенном
доме, испуганный и растерянный. Впрочем, уже с первого дня их отчаянного бегства
у него было достаточно причин для дурных сновидений. Но был ли в том повинен
страх... или что-то иное?
  Патриция опустилась на колени, и Вейдер встряхнулся, тычась носом в бок
женщине, как бы прося утешить и подбодрить его. Патриция энергично похлопала
пса по голове - именно так, как он любил.
  - Все в порядке, Вейдер, - сказала она, скорее пытаясь успокоить себя, чем
собаку.
  Приложив тыльную сторону ладони ко лбу Джоди, Патриция почувствовала
жар. Мальчик шевельнулся, и она подумала, не стоит ли его разбудить. В организме
Джоди шло сражение, настоящая война между клетками. И хотя Дэвид не желал
признавать содеянного, Патриция прекрасно знала, откуда у мальчика высокая
температура.
  Порой она думала, что, может быть, Джоди было бы лучше умереть, - но тут
же начинала ненавидеть себя за эту мысль.
  Вейдер, мягко ступая, подошел к камину, сунул нос под старое, заваленное
тряпками кресло и вернулся к кровати Джоди, неся в зубах мокрый от слюны
теннисный мячик. Он хотел играть, словно полагая, что игрой можно все исправить.
  Патриция отвернулась от дивана и бросила на собаку хмурый взгляд.
  - Ты знаешь, Вейдер, в тебе уж очень много энергии.
  Вейдер заскулил и принялся жевать мячик. В памяти Патриции всплыл один
вечер, когда они с Дэвидом сидели в гостиной своего старого пригородного дома в
Тигарде - дома, который был разорен в ходе недавнего обыска. Джоди, мучаясь от
болей, принял горячую ванну и, проглотив болеутоляющее, рано отправился в
постель, оставив родителей наедине.
  А Вейдер никак не успокаивался. Маленький хозяин не хотел играть, и пес
принялся докучать взрослым. Дэвид неохотно возился с Лабрадором, а Патриция
наблюдала за ними со смешанным чувством изумления и тревоги. Вейдеру стукнуло
двенадцать, столько же, сколько Джоди, и в этом возрасте пес никак не мог быть
столь резв и подвижен.
  - Вейдер опять как щенок, - сказала Патриция. Еще недавно черный
Лабрадор, как и положено стареющей собаке, большую часть времени проводил во
сне, хотя и не забывал приветствовать возвращавшихся домой хозяев, обильно слю-
нявя им руки и размахивая хвостом. Но в последнее время он стал таким
энергичным и игривым, каким не был долгие годы. - Интересно, что с ним
случилось? - добавила она.
  Улыбка Дэвида, его короткие темные волосы и густые брови придавали ему
лихой вид.
  - Ничего особенного, - сказал он. Патриция выпрямилась и выдернула руку
из его пальцев.
  - Ты сделал из Вейдера подопытное животное? Что ты с ним сделал? - Она
повысила голос, произнося слова с холодной яростью. - Что ты с ним сделал?
  Вейдер выронил из пасти игрушку, которую бросал ему Дэвид, и уставился на
Патрицию так,
словно она сошла с ума. Зачем кричать, когда они с хозяином так мило играют?
  Дэвид в упор посмотрел на Патрицию и вздернул брови, сделав простодушно-
искреннее лицо:
  - Ничего. Честное слово!
  Вейдер зарычал и потянул из рук Дэвида игрушку, размахивая хвостом и
упираясь лапами в ковер. Дэвид сопротивлялся, откинувшись для большей
устойчивости на спинку дивана.
  - Ты только посмотри на Вейдера! - воскликнул он. - Ну как тебе могло
показаться, будто с ним что-то неладно?
  За долгие годы семейной жизни Патриция научилась одной вещи и уже
начинала ненавидеть себя за излишнюю проницательность. Она отлично знала,
когда Дэвид лжет...
  Поглощенный своими исследованиями, он продвигался вперед с бульдожьим
упрямством, невзирая на запреты и ограничения. Он редко советовался с женой и,
вгрызаясь в работу, слушался только себя. Такой уж у него был характер.
  Дэвид был слишком увлечен экспериментами, не мыслил без них своего
существования и заметил собравшиеся над "ДайМар" грозовые тучи, когда уже
ничего нельзя было сделать. Патриция была не столь наивна, она замечала людей,
наблюдавших за домом по ночам, следивших за ней, когда она выходила с Дэвидом,
замечала странные щелчки в телефонной трубке... но Дэвид всякий раз с ходу
отметал ее тревоги. Его могучий интеллект оказался на редкость близоруким. И
только в самый последний момент он, почуяв опасность, позвонил Патриции и
предупредил ее.
  Тем временем Джоди погрузился в более спокойный сон. Его температура
оставалась высокой, но Патриция понимала, что тут она бессильна. Подоткнув
одеяла, она откинула со лба сына прямые липкие от пота волосы.
  Вейдер выплюнул мячик, сообразив, что игры не будет. Тяжело вздохнув, он
походил кругами напротив дивана и улегся, приняв удобную позу и охраняя покой
мальчика.
  Успокоенная преданностью собаки, Патриция побрела обратно к своей койке,
довольная тем, что ей не пришлось будить сына, не пришлось зажигать лампы, свет
которых можно было заметить с улицы.
  Оставив Джоди спать, она беспокойно ворочалась на постели, чувствуя, как ее
бросает то в жар, то в холод. Едва живая от усталости, Патриция не решалась
расслабиться и хотя бы на мгновение потерять бдительность.
  Она закрыла глаза и послала молчаливое проклятие Дэвиду, прислушиваясь к
звукам, доносившимся снаружи.























                  21

  Благотворительная клиника.
  Портленд, штат Орегон.
  Пятница, 5:09
Быстрота, с которой прибыли чиновники, изумила Эдмунда, ведь они должны
были проделать долгий путь из Атланты, штат Джорджия. Гости держались с таким
апломбом, что он даже не решился спросить у них документы.
  Эдмунд был счастлив уже оттого, что нашлись люди, поверившие его рассказу.
  После вчерашнего ночного происшествия он опечатал бокс "4Е" и до предела
понизил температуру холодильника, хотя никто из окружающих не выказывал
особого желания взглянуть на чудовище, так перепугавшее Эдмунда. Он с нетерпе-
нием дожидался разговора со своим наставником, медэкспертом Франком
Квинтоном, но тот занимался анализом образца слизи, полученной в ходе вскрытия.
  Эдмунд рассчитывал, что Квинтон вот-вот освободится и даст ему возможность
подтвердить свои слова.
  Однако первыми в морге появились эти трое - мужчины неприметной
наружности, которые тем не менее действовали так ловко, сноровисто и
самоуверенно, что Эдмунд лишь потупил глаза. Невзирая на тщательно
отутюженные дорогие костюмы гостей, их внешний вид внушал страх.
  - Мы из центра регистрации и учета заболеваний, - заявил один из них. Он
взмахнул карточкой с золотистым щитком и расплывчатой фотографией и спрятал
документ, не дав Эдмунду прочесть хотя бы слово.
  - ЦРЗ? - протянул Эдмунд запинаясь. - Значит, вы приехали за...
  - Мы вынуждены изъять образец органической ткани, который хранится в
морозильных камерах вашего морга, - прервал его мужчина, стоявший слева. -
Насколько нам известно, вчера у вас случилось чрезвычайное происшествие.
  - И еще какое! - воскликнул Эдмунд. - Приходилось ли вам видеть что-либо
подобное? Я перерыл свои справочники...
  - Соображения безопасности требуют уничтожить образец, - сказал
мужчина, стоявший справа, и Эдмунд почувствовал облегчение при мысли о том,
что наконец нашелся человек, который возьмет на себя ответственность и позаботит-
ся о дальнейшем развитии событий.
  - Будьте добры предоставить нам все записи и материальные свидетельства,
имеющие отношение к хранящемуся у вас трупу, - потребовал мужчина, стоявший
в центре.
  - Мы обязаны проверить ваши записи относительно трупа и любые образцы,
которые вы брали, - добавил мужчина, стоявший в середине. - Помимо этого нам
придется принять самые энергичные меры к стерилизации каждого квадратного
сантиметра холодильников вашего морга.
  - Как вы полагаете, я не заразился? - спросил Эдмунд.
  - Это весьма маловероятно. В таком случае у вас немедленно проявились бы
симптомы заболевания.
  Эдмунд поежился и вспомнил о своих обязанностях.
  - Я... я должен убедиться в том, что у вас есть соответствующие полномочия.
  Мой шеф, окружной патологоанатом, несет прямую ответственность за хранящиеся
здесь останки.
  - Это уж точно, - заявил Фрэнк Квинтон, входя в помещение и внимательно
приглядываясь к гостям. - Что произошло?
  - Уверяю вас, сэр, - заговорил мужчина справа, - мы облечены достаточной
властью. Данный случай, вероятно, может быть отнесен к вопросам государственной
безопасности и национального здравоохранения. У нас есть веские основания для
беспокойства.
  - У меня тоже, - отозвался Квинтон. - Связана ли ваша работа с
деятельностью агентов ФБР, которые у нас побывали?
  - Нынешняя фаза операции вне их компетенции, сэр. Это происшествие грозит
серьезной опасностью, если не предпринять должных мер по его локализации.
  Суровый жесткий взгляд мужчины, стоящего в середине, заставил смешаться
даже видавшего виды патологоанатома.
  - Для изъятия э-э-э... биологической массы из холодильника нам придется
вызвать целую бригаду, - сказал первый гость. - Мы обещаем причинить вам как
можно меньше беспокойства.
  - В таком случае, я полагаю... - В голосе мед-эксперта зазвучали
вызывающие нотки, но трое сотрудников ЦРЗ торопливо выдворили Квинто-на и
Эдмунда из тихого опрятного помещения.
  - Пойдем, Эдмунд. Выпьем по чашечке кофе, - сказал наконец
патологоанатом, бросая через плечо возмущенные взгляды.
  Обрадованный приглашением - его еще ни разу не удостаивали такой чести,
  - Эдмунд вызвал лифт, и они спустились в кафетерий. Молодой человек никак не
мог успокоиться; его до сих пор преследовало видение многорукой твари, пы-
тающейся выбраться из холодильного бокса морга.
  В других обстоятельствах Эдмунд непременно забросал бы учителя вопросами,
демонстрируя свои знания, полученные в ходе ночной зубрежки на дежурстве,
однако Квинтон сидел молчаливый, рассеянный и глубоко встревоженный, рассмат-
ривая собственные пальцы. Он вынул из кармана визитку, которую ему дали агенты
ФБР, и принялся вертеть ее в руках.

                  * * *

  Час спустя они вернулись в подвал и увидели, что помещение морга вычищено
до блеска и стерилизовано. Ящик "4Е" исчез, а вместе с ним и его содержимое.
  Гости забрали все относящиеся к нему документы, даже не оставив расписки.
  - Мы не сможем с ними связаться, чтобы узнать результат, - заметил
Эдмунд.
  Пожилой медэксперт лишь покачал головой.
  - Может быть, оно и к лучшему, - ответил он.

















































                  22

  "Чертова маслобойка".
  Побережье штата Орегон.
  Пятница, 10:13
Океан бился о черные скалы с глухим звуком, похожим на грохот падающих
камней. Над живописным пейзажем носился холодный ветер, швыряя в лицо Скалли
пригоршни соленых брызг.
  - Вот это и есть "Чертова маслобойка", - сказал Малдер, хотя Скалли самым
внимательным образом прочла табличку с названием этого чуда природы.
  Далеко внизу вода набрасывалась на поплавки-волноломы, ударяя их о выемку
в скале, и отступала, становясь молочно-белой и образуя пенистые водовороты.
  Когда-то там была пещера, но ее свод обрушился, и вместо полости образовалось
нечто вроде туннеля, круто уходящего вверх; врываясь в узкую расщелину, вода
взмывала в воздух могучим столбом, словно выброшенная водяной пушкой,
выстрелы которой достигали вершины утеса и орошали неосторожных зевак.
  Предупреждающие знаки оповещали гуристов о том, что в этом месте погибли
несколько десятков людей, неосторожно спустившихся к самой глотке
"маслобойки" и застигнутых неожиданным извержением "гейзера". Несчастные
разбивались о покрытые скользкими водорослями камни, либо их попросту уносило
в открытый океан.
  Вокруг стояли фургоны, микроавтобусы и легковые машины туристов,
прибывавших сюда из других штатов целыми семьями, а также автомобили местных
жителей, приехавших полюбоваться побережьем. Над головами, пронзительно
крича, носились морские чайки.
  Среди прочих машин примостился старый обшарпанный торговый фургончик;
его алюминиевый навес дребезжал на ветру. Улыбающийся мужчина в шапочке для
гольфа продавал сосиски с булочками, кислый кофе, чипсы в пластиковых мешках и
банки с прохладительными напитками. На другом краю стоянки женщина с косами
зябко куталась в охотничью куртку, присматривая за своими пледами ручной вязки,
яростно хлопавшими на бельевой веревке.
  Борясь с головной болью и глубоко вдыхая холодный соленый воздух, Скалли
застегнула пальто на все пуговицы, сберегая тепло. Малдер подошел к самому краю
скалы, с любопытством заглядывая вниз и дожидаясь очередного "извержения".
  Скалли вынула сотовый телефон и с удовольствием убедилась в том, что сигнал
наконец-то стал достаточно сильным. Она принялась нажимать кнопки, набирая
номер окружного патологоанатома.
  - Ах, это вы, агент Скалли? - отозвался Фрэнк Квинтон. - Я все утро
пытался дозвониться до вас.
  - Что нового? - осведомилась Скалли. Исследовав мазок собачьей крови в
ветеринарной лечебнице, она попросила медэксперта сделать анализ образца слизи,
взятого при вскрытии трупа Вернона Ракмена.
  Малдер стоял, опираясь о шаткий поручень, и словно зачарованный смотрел на
петушиный хвост холодного потока, который взмывал в воздух и, описав петлю у
обрыва, ливнем обрушивался обратно в океан. Скалли махнула ему рукой и
подозвала к себе, не отнимая телефон от уха и прислушиваясь к размеренному
голосу Квинтона.
  - Судя по всему, во время нахождения в холодильнике морга тело
пострадавшего претерпело... какое-то очень странное превращение. - Квинтон
запнулся, подыскивая слова. - Мой ассистент доложил о звуках, доносившихся из
бокса, как будто внутри кто-то двигался. Однако со времени вашего ухода ящик
оставался опечатанным.
  - Это невозможно, - ответила Скалли. - Даже если предположить, что
Ракмен попал к вам в морг в состоянии каталепсии*, он никак не мог выжить, ведь я
произвела вскрытие.
  - Я хорошо знаю Эдмунда, он не робкого десятка, - ответил Квинтон. -
Порой Эдмунд изрядно действует мне на нервы, но на такую выдумку он не
способен. Я уж было собрался принять его рассказ на веру, но... - Патологоанатом
вновь замялся, и Скалли покрепче прижала трубку к уху, улавливая оттенки голоса
собеседника. - К сожалению, еще до того, как я успел лично разобраться что к
чему, в клинике объявились какие-то джентльмены из ЦРЗ и ради пущей
безопасности простерилизовали весь морг, даже забрали с собой выдвижной ящик
холодильника.
  - Из ЦРЗ? - недоверчиво промолвила Скалли. Она много раз сотрудничала с
сотрудниками Центра, которые неизменно оказывались специалистами высочайшего
класса и скрупулезно придерживались формальностей. Люди, о которых поведал
Квинтон, вели себя совсем по-другому.
  Теперь Скалли чувствовала еще большую тревогу в связи с тем, что она узнала
нынче утром в ходе телефонного разговора с Атлантой по поводу образца, который
она лично туда отправила. Ей сказали, что высланный ею экземпляр, по всей
видимости, затерялся по вине лаборанта.
  Малдер, старательно приглаживая мокрые волосы, которые так и норовили
разлететься под напором крепкого ветра, подошел к Скалли и посмотрел на нее,
вопросительно приподняв брови.
  * Каталепсия - разновидность коматозного состояния, при котором жизненные
процессы в организме замедляются до такой степени, что он кажется мертвым.
  - Доктор Квинтон, у вас оставался образец вещества, который вы собирались
подвергнуть анализу, - говорила тем временем Скалли нарочито нейтральным
голосом, не спуская с Малдера глаз. - Удалось ли вам обнаружить что-нибудь
интересное?
  Прежде чем ответить, патологоанатом на секунду задумался. Скалли
прислушивалась к треску электростатических разрядов, щелчкам и неясному
бормотанию, разносившимся по телефонной линии Должно быть, они находились на
самой границе действия сотовой связи
  - Думаю, это какая-то инфекция, - сказал наконец Квинтон. - Крошечные
частицы, которых я не видывал прежде. Образец буквально кишит ими При самом
сильном увеличении они не похожи на известные мне микроорганизмы. Маленькие
параллелепипеды   правильной формы..
  Скалли, холодея, внимала словам патологоанатома, которые так явно
перекликались с рассказом Дарина Кеннесси в лагере "вольных дикарей".
  - Приходилось ли вам видеть что-либо подобное, агент Скалли? - с нажимом
произнес Квинтон. - Вы ведь и сами врач, доктор медицины.
  Скалли откашлялась.
  - Я перезвоню вам позже, - сказала она. - А теперь мне нужно
посоветоваться с напарником, сверить наши записи. Благодарю вас за сведения,
которые вы нам сообщили.
  Дав отбой, Скалли посмотрела на Малдера и вкратце передала ему содержание
беседы.
  - Заметают следы, - сказал тот, кивнув. - И в первую очередь им,
разумеется, нужно было избавиться от трупа.
  Скалли задумалась, вслушиваясь в рокот прибоя.
  - То, что произошло в морге клиники, противоречит принципам ЦРЗ. Ни
отчета, ни расписки, ни даже карточки с телефонным номером, по которому доктор
Квинтон мог бы позвонить, если бы узнал что-нибудь новое.
  Малдер застегнул куртку, укрываясь от пронизывающего ветра.
  - Я сомневаюсь, что это были люди из Центра, скорее - представители той
самой группировки, что устроила взрыв в "ДаиМар" и свалила вину на других,
выбрав в качестве козла отпущения защитников прав животных.
  - Но зачем кому-то потребовалось предпринимать такие жесткие меры?
  - Ты слышала рассказ Дарина о нанотехноло-гиях, - ответил Малдер. -
Судя по всему, продукция братьев Кеннесси каким-то образом просочилась за
пределы лаборатории - вероятно, была вынесена подопытным животным, в орга-
низме которого содержалось нечто опасное. Слизь на теле погибшего охранника, как
мне кажется, имеет прямое отношение к тому, что мы видели в крови собаки...
  Скалли уперла руки в бедра, и свежий порыв ветра, налетевшего с моря,
разметал ее рыжие волосы.
  - Малдер, нам нужно найти Патрицию и Джоди Кеннесси и их собаку.
  За их спинами "Чертова маслобойка" с громким гулом извергла очередной
столб воды, который высоко взвился в воздух, рассеивая брызги. Дети, стоявшие
вместе с родителями у поручня, при виде этого зрелища разразились смехом и ра-
достными криками. Никто не обращал внимания на торговца с фургоном и женщину
с косами и самодельными пледами.
  - Согласен, Скалли, - отозвался Малдер. - После всего, что нам поведал
патологоанатом, я начинаю думать, что мы не единственные, кто их ищет.



















                  23

  Округ Тчлламук.
  Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Пятница, 10.47
Холодный дождь низвергался на землю, пропитывая влагой обочину и все, что
находилось вокруг. Однако Джереми Дормана беспокоили куда более серьезные
затруднения, чем скверная погода. Сейчас внешний мир представлялся ему чем-то
посторонним, чужеродным. Его нервную систему пронизывала страшная боль, делая
Дормана нечувствительным к окружающему.
  Его одежда и обувь промокли, кожа стала серой и клейкой на ощупь, но эти
мелкие неурядицы не шли ни в какое сравнение с яростной войной, которая
разгоралась в его клетках. Тело Джереми покрывали липкие пятна жидкости-носите-
ля, в которой кишели размножающиеся наномеханизмы.
  Его мышцы сводило спазмами, но Дорман продолжал поднимать и
переставлять ноги, упрямо продвигаясь вперед. Теперь его мозг существовал
отдельно от тела, будто пассажир в автомобиле, кукловод с завязанными глазами,
управляющий незнакомой и очень сложной марионеткой, действуя руками в грубых
толстых перчатках.
  Мимо Дормана проехал грузовик, рассеивая брызги. Его колесо угодило в
выбоину, окатив Джереми потоком холодной дождевой воды. На заднем бампере
автомобиля загорелся тормозной фонарь, потом водитель понял, в чем было дело,
несколько раз сердито посигналил и умчался вдаль.
  Дорман шагал по раскисшей обочине, безразличный ко всему. Он смотрел
прямо перед собой. Шоссе описывало плавную петлю и углублялось в поросшие
лесом горы. Джереми понятия не имел, сколько миль он прошел от Портленда,
надеясь лишь, что ему удастся каким-нибудь образом сократить время в пути. У
него не осталось ни цента, но если бы деньги и были, Джереми не отважился
арендовать машину, боясь предъявить документы, по которым его было легко
выследить. Ни одна душа в мире не знала о том, что он все еще жив, и это его
устраивало как нельзя лучше. К тому же его непокорное тело то и дело охватывали
конвульсии, а разум время от времени погружался в черную бездну, и садиться в
таком состоянии за руль было бы опасно.
  Подволакивая ноги, Дорман миновал окружную весовую станцию, небольшую
будочку с воротами и светофором для грузовиков. Окна станции были прикрыты
прозрачными ставнями, а на
стене красовалась табличка с надписью "Весовая закрыта". Казалось, табличку
не снимали уже многие месяцы.
  Дорман с тоской заглянул внутрь. Должно быть, в помещении нетоплено, не
осталось ни еды, ни других припасов, зато там сухо. Джереми страстно хотелось
хотя бы ненадолго укрыться от дождя, заснуть... но он вполне мог и не проснуться.
  У него оставалось совсем немного времени.
  Он прошел мимо станции. По одну сторону дороги расстилались
полузатопленные картофельные поля, по другую - болото. Дорман брел вперед,
поднимаясь по легкому уклону, ведущему в горы.
  В поле его зрения, словно помехи, возникали странные непостижимые
изображения. Наномашины, суетившиеся в его теле, нарушали схему соединения
зрительных нервов, вновь их восстанавливали, вносили улучшения... или просто за-
бавлялись ими, как игрушками. Уже несколько дней Дорман не различал цветов.
  У Джереми заныли кости, и он стиснул челюсти, почти наслаждаясь болью -
настоящей болью, а не призрачным ее фантомом, побочным эффектом деятельности
крохотных самопрограммирующихся механизмов.
  Он прибавил шаг, всецело сосредоточившись на движении вперед и даже не
заметив грохота приближающегося грузовика.
  Автомобиль громыхал все громче - длинный лесовоз, наполовину
загруженный сосновыми бревнами. Их длинные ветви были обрублены, а кора
срезана. Дорман повернулся, посмотрел на машину и отступил подальше от дороги.
  Грузовик мигнул фарами.
  Водитель принялся переключать скорости, переходя на нижние передачи, и
мотор автомобиля взревел на холостом ходу. Фыркнули пневматические тормоза, и
лесовоз остановился футах в тридцати от Дормана.
  Он стоял тараща глаза и не смея поверить такой удаче. Водитель решил его
подвезти. Дорман торопливо подбежал к машине, хлюпая водой в ботинках и
прижимая руки к груди.
  Шофер наклонился над сиденьем и отомкнул пассажирскую дверцу. Дождь
продолжал лупить по бревнам, а над горячим капотом грузовика поднимался пар.
  Дорман ухватился за ручку и распахнул дверцу. Его ноги дрожали и скользили,
но в конце концов он обрел равновесие и забрался в кабину, чувствуя себя насквозь
промокшим, замерзшим и изнуренным.
  - Ну и видок у тебя, приятель, словно у настоящего страдальца, - заметил
шофер, коренастый плотный мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами.
  - А я и есть такой, - отозвался Дорман, удивляясь тому, что его голосовые
связки все еще работают нормально.
  - Что ж, продолжай страдать в моей кабине. Тебе есть куда пойти, или ты
просто бродишь по белу свету?
  - Да, мне есть куда пойти, - сказал Дорман. - Туда-то я и направляюсь.
  - Ладно, подброшу тебя до поворота на Прибрежное шоссе. Меня зовут Уэйн,
Уэйн Хайкавей.
  Дорман бросил на шофера подозрительный взгляд. Сам он вовсе не хотел
называть свое настоящее имя.
  - Я... я - Дэвид, - промолвил он, захлопнул дверцу, сунул руки в промокшие
карманы рваной куртки, ссутулился и замкнулся в себе. Хайкавей протянул было
ладонь, но сразу отдернул ее, как только стало ясно, что пассажир не намерен обме-
ниваться рукопожатиями.
  В кабине было тепло и влажно. Из-за решеток вентиляторов бил горячий
воздух. По лобовому стеклу взад-вперед метались "дворники", разгоняя воду. Из
колонок дорогой стереосистемы лились звуки радиостанции новостей, искаженные
шорохами эфира и помехами. В такой глуши качество связи было весьма низким.
  Водитель налег на рычаг и включил передачу. Застонав от натуги, лесовоз
тронулся в путь по мокрому шоссе, поднимавшемуся в гору и исчезавшему среди
деревьев.
  Пока машина набирала ход, Дормана занимала лишь одна мысль - о том, что
он с каждой минутой, с каждой милей приближается к месту своего назначения.
  Шофер даже не догадывался о смертельной опасности, которой он подвергался, но
Дорман должен был думать только о своей главной цели - отыскать Патрицию,
Джоди и их собаку. Любой ценой.
  Он откинулся на спинку и прижался к дверце, стараясь перебороть чувство
вины и страх. По его лицу стекала вода, и Дорман стряхнул ее движением ресниц.
  Он неотрывно смотрел вперед, следя за работой стеклоочистителей и стараясь по
возможности избегать взглядов Уэйна Хайкавея. Дорман не мог позволить водителю
прикоснуться к себе, боясь его заразить.
  Сердобольный шофер выключил радио и предпринял безуспешную попытку
завязать разговор. Дорман отмалчивался, и Хайкавей пустился в пространные
рассуждения о собственном житье-бытье. Он рассказывал о книгах, которые ему
нравились, поведал о своем увлечении приемами расслабления боевого искусства
тай-чи, о том, как ему однажды довелось обучать вождению безработных.
  Одной рукой Хайкавей удерживал громадную баранку могучего лесовоза, а
другой играл с заслонками вентиляторов и ручками управления обогревом. Когда
ему уже не о чем было говорить, он вновь прибавил громкости в приемнике, на-
строился на другую станцию и тут же с отвращением выключил радио.
  Дорман сосредоточился на мыслях о своем теле, полностью уйдя в себя. По
телу побежали мурашки, кожа начала трястись, а под ней, подчиняясь собственному
ритму, заходили ходуном мышечные утолщения. Дорман прижал локти к бокам;
сквозь мокрую ткань куртки проступила слизистая жидкость - носитель
наномашин, сочившаяся сквозь поры его кожи.
  Дорман молчал, словно погрузившись в транс, и через пятнадцать минут
водитель начал искоса посматривать на него, как бы гадая, что за психопата он
сдуру посадил к себе в машину.
  Стараясь избежать его взгляда, Джереми уставился в боковое окошко, и в тот
же миг его кишки внезапно свернулись тугим узлом. Он сгорбился и прижал руки к
животу, с шипением выдыхая сквозь зубы. Что-то задергалось под кожей; казалось,
в грудной клетке Дормана поселился крот и теперь пытался выбраться наружу.
  - Эй, ты в порядке? - спросил шофер.
  - Да, - ответил Дорман, с трудом извлекая звук из голосового аппарата.
  Напрягшись изо всех сил, он сумел совладать с непослушным организмом и
задышал, глубоко и судорожно втягивая в себя воздух. В конце концов спазмы
утихли.
  Уэйн Хайкавей еще раз посмотрел на пассажира, потом вновь перевел взгляд на
мокрый асфальт шоссе. Теперь он держал руль обеими руками, стискивая его с
такой силой, что у него побелели костяшки пальцев.
  Дорман сидел молча, навалившись на твердую неудобную дверцу. Вокруг него
на сиденье начали собираться маленькие лужицы слизи.
  Он понимал, что в любое мгновение может потерять власть над собственным
телом. С каждым часом Джереми становилось все труднее удерживать его в узде...









                  24

  Универмаг и художественная галерея "Максн".
  Кольвен, штат Орегон.
  Пятница, 12:01
Устав от долгого сидения за рулем, Скалли с удовольствием выбралась из
машины, чтобы порасспросить местных жителей и узнать, не встречались ли им
Патриция и Джоди Кеннесси.
  Малдер развалился в пассажирском кресле и жевал сырные шарики, посыпая
крошками куртку. Он развернул дорожную карту Орегона и впился в нее глазами.
  - Что-то я не вижу этот город на карте, - сказал Малдер. -Кольвен... штат
Орегон...
  Скалли остановила машину напротив старого причудливого дома с
нарисованной от руки вывеской, болтавшейся на цепи. Надпись гласила: "Макси.
  Универмаг и художественная галерея".
  - Малдер, мы уже приехали в этот город. Не надо его искать.
  Массивная деревянная дверь универмага была украшена рекламой сигарет
"Морли"; Малдер и Скалли ступили на скрипучий паркетный пол магазина, при
этом на двери звякнул колокольчик.
  - Еще бы, конечно же, у них колокольчик, - проворчал Малдер, посмотрев
вверх.
  В старых холодильниках и морозилках, отделанных по моде пятидесятых годов
белой эмалью и хромированными украшениями, стояли бутылки с напитками,
лежало мороженое мясо и охлажденные завтраки. Вокруг кассового аппарата рас-
полагались ящики с изображениями Слим-Джима*, набитые вяленым мясом
всевозможных сортов.
  На полках стояли безделушки из пахучего кедра, украшенные шутливыми
народными присказками на тему дождливой погоды в Орегоне. Рядом на плечиках
висели футболки. Ассортимент дополняли солнцезащитные очки, игральные карты и
брелки для ключей.
  Скалли заметила несколько простеньких акварельных пейзажей, висевших на
дальней стене над холодильником с пивными банками; на позолоченных рамках
были приклеены ценники.
  - Такое впечатление, будто в Орегоне есть закон, предписывающий каждому
городу иметь такое-то количество картинных галерей, - заметила она.
  За кассой сидела пожилая женщина, со всех сторон окруженная газетными
стеллажами и проводочными корзинами с жевательной резинкой, сластями и
мятными лепешками. Волосы женщины были выкрашены в отчаянно рыжий цвет, а
глаза прятались за толстыми стеклами очков, покрытыми пятнами от пальцев. Она
рассматривала изрядно зачитанную газету с заголовками "Снежный человек в Нью-
Джерси", "Замороженные эмбрионы инопланетян в федеральной лаборатории" и
даже "Людоеды в Арканзасе".
  Посмотрев на заголовки, Малдер повернулся к Скалли и вздернул брови.
  Рыжеволосая женщина бросила взгляд поверх очков и спросила:
  - Чем могу служить, молодые люди? Что вам нужно: дорожные карты?
  Содовая?
  Малдер предъявил ей свой жетон и удостоверение.
  - Мы из ФБР, мадам. Не могли бы вы указать нам дорогу к одному коттеджу в
ваших краях, он принадлежит некоему Дарину Кеннесси.
  Скалли вынула пачку фотографий семейства Кеннесси и разложила их на
прилавке. Женщина торопливо свернула газету, сунула ее под кассу и принялась
рассматривать снимки.
  - Мы ищем этих людей, - сказала Скалли, не вдаваясь в подробности.
  С фотографии отважно улыбался Джоди, но его лицо уже исхудало, глаза
запали, волосы по большей части выпали, а кожа выглядела нездоровой и посерела
после жестокой химио- и радиотерапии.
  Женщина сняла очки, протерла их салфеткой "клинекс" и вновь водрузила на
нос.
  - Да, по-моему, я видела этих двоих. Во всяком случае, эту даму. Она
появилась здесь неделю-другую назад.
  Малдер оживился:
  - Совершенно верно, нас интересует именно этот период времени.
  Скалли решила посвятить женщину в подробности дела, надеясь заручиться ее
поддержкой.
  - Этот мальчик тяжело болен, - сказала она, подавшись вперед. - Он
умирает от белокровия. Ему нужна немедленная медицинская помощь. В настоящее
время он вполне может выглядеть намного хуже, чем на фотографии.
  Женщина вновь взглянула на снимок Джоди.
  - Что ж, возможно, я ошиблась, - ответила она. - Помнится, с этой дамой
действительно был мальчик, но мне он показался совершенно здоровым. Коттедж
Кеннесси уже давно пустует, и они вполне могли поселиться там. - Она откинулась
на спинку, и кресло издало металлический скрип. -'Кто бы ни проезжал по этой
дороге, ему не ускользнуть от моих глаз, - добавила женщина, прижимая очки к
переносице.
  - Вы укажете нам дорогу, мадам? - повторила Скалли.
  * Слим-Джим - американский юмористический персонаж, очень худой человек,
"кожа да кости".
  Рыжеволосая женщина вынула ручку, но записывать не спешила.
  - Вернетесь на семь-восемь миль назад, повернете на проселок под названием
Локуст-спрингз-драйв, проедете по нему около четверти мили и свернете на выезд
для лесовозов, третий по правую руку, - объяснила она, теребя бусы из
искусственного жемчуга.
  - Наконец-то появился  четкий  ясный след, - негромко промолвила Скалли,
с нетерпением взирая на Малдера. Мысль о том, что она сможет спасти Джоди
Кеннесси, вывести его из нынешнего болезненного состояния, придавала Скалли
новые силы.
  Будучи агентом ФБР, она должна была полагаться на доводы рассудка, не
позволяя эмоциям взять верх, однако в данном случае Скалли ничего не могла с
собой поделать. Как и Джоди, она испытала на себе безжалостную хватку рака, и
этим объяснялась ее привязанность к мальчику, с которым она даже не была
знакома. Сейчас ее желание помочь Джоди было намного сильнее, чем в тот миг,
когда они с Малдером покидали Вашингтон, отправляясь расследовать взрыв в
"ДайМар".
  Вновь звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел полицейский в форме
дорожного патруля, в высоких ботинках, которые тяжело ступали по истертому
паркету. Скалли оглянулась через плечо, а полицейский двинулся к холодильнику и
вынул оттуда большую бутылку апельсинового напитка.
  - Как всегда, Джеред? - спросила женщина, стуча по клавишам кассы.
  - Я верен своим привычкам, Макси, - ответил тот, и женщина протянула ему
пакет сырных крекеров, взятый со стеллажа.
  Полицейский вежливо кивнул Скалли и Мал-деру.
  - Чем могу вам помочь? - спросил он, заметив фотографии и бумажник
Малдера с жетоном ФБР.
  - Мы федеральные агенты, сэр, - представилась Скалли и, показав
полицейскому снимки, изложила свою просьбу. Не будет ли он так добр отправиться
вместе с ними к уединенному коттеджу, где, возможно, томятся захваченные в плен
Патриция и Джоди?
  В эту секунду ожила рация, висевшая на бедре Джереда.
  Послышался голос диспетчера - встревоженный, но не утративший
уверенности и профессиональной четкости:
  - Отзовитесь, Джеред. Чрезвычайная ситуация Проезжий автомобилист
обнаружил труп на шоссе в миле от усадьбы Доила.
  Полицейский поднес рацию к губам.
  - Офицер Пенвик слушает, - сказал он. - Что значит труп? В каком
состоянии?
  - Щофер грузовика, - продолжал диспетчер. - Его лесовоз наполовину
съехал с дороги, а водитель лежал на рулевом колесе... короче говоря, с ним что-то
непонятное. Мы ни разу не видели таких травм.
  Заинтересованный, Малдер быстро взглянул на Скалли. Они оба тут же
сообразили, что происшествие на дороге очень напоминает их собственное дело.
  - Езжай одна, Скалли, - распорядился он. - Я прокачусь вместе с
полицейским и взгляну на труп. Если там нет ничего интересного, офицер э-э-э...
  Пенвик отвезет меня прямо к коттеджу. Встретимся на месте.
  Скалли не хотелось расставаться с Малдером, но, понимая, что им следует
незамедлительно проверить обе версии, она лишь кивнула и сказала:
  - Будь крайне осторожен.
  - Непременно, - отозвался Малдер, торопливо шагая к выходу. Полицейский,
схватив одной рукой бутылку и пакет, а другой сжимая рацию, обменялся с
диспетчером дежурными фразами и выскочил на улицу, звякнув колокольчиком и
бросив напоследок через плечо:
  - Макси, запиши на мой счет. Увидимся позже.
  Скалли метнулась следом и толкнула дверь, распахнув ее настежь. Малдер и
полицейский бежали к патрульному автомобилю, небрежно припаркованному у
магазина.
  Малдер прокричал:
  - Скалли! Попытайся их найти! Узнай все, что сможешь! Связь через сотовый
телефон!
  Хлопнули дверцы, замигал красный маячок, и патрульный автомобиль,
выбросив из-под колес струю мокрого гравия, развернулся и помчался по дороге.
  Скалли уселась за руль и завела мотор. Бросив взгляд на аппарат, лежащий на
сиденье, она с испугом отметила, что телефон не работает. Они вновь вышли из
зоны приема.







                  25

  Коттедж семейства Кеннессч
Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Пятница, 12:58
С улицы донесся лай Вейдера. Пес вскочил и расхаживал по крыльцу, негромко
рыча.
  Похолодев, Патриция бросилась к окну и раздвинула занавески. У нее
пересохло в горле. Пес прожил в ее доме двенадцать лет, и Патриция прекрасно
понимала, что на сей раз Вейдер лает не на белок, а предупреждает хозяев об опас-
ности.
  Она ждала чего-то в этом роде. Ждала и боялась.
  Поляну, на который был выстроен коттедж, окружали высокие темные сосны.
  Казалось, их корявые стволы подступали все ближе, будто армия неумолимых
захватчиков... словно безжалостная толпа людей, взорвавших "ДайМар".
  На поляне под напором легкого ветерка мерно колыхалась трава, сгибаясь под
тяжестью влаги, которую принес недавний дождь. Когда-то лужайка казалась
Патриции верхом совершенства, великолепным украшением, представлявшим лес-
ной домик в самом выгодном свете. "Классное местечко", - говаривал Дарин, и
Патриция разделяла его восторг.
  Но теперь при взгляде на обширную поляну она чувствовала себя голой и
незащищенной.
  Вейдер еще раз гавкнул и подошел к самому краю крыльца, вытягивая морду по
направлению к подъездной дорожке, уходившей в чащу. Его черные ноздри нервно
подрагивали.
  - Что случилось, мама? - спросил Джоди. Взглянув на его перекошенное
лицо, Патриция поняла, что мальчик испуган не меньше, чем она сама. Она отлично
вымуштровала его за последние дни.
  - Кто-то идет, - ответила Патриция. Собравшись с духом, она погасила в
коттедже свет, задернула занавески, распахнула входную дверь и вышла на крыльцо.
  Они с Джоди бежали и скрылись здесь без подготовки, и Патриции приходилось
рассчитывать лишь на уединенность коттеджа, поскольку у нее не было винтовки,
ни иных средств обороны. Патриция тщательно обыскала коттедж, но Дарин не
держал в доме огнестрельное оружие. Теперь единственной защитой Патриции были
голые руки и разум. Вейдер глянул на нее через плечо, потом вновь повернулся в
сторону подъездной дорожки.
  Джоди выбежал всдед за матерью на крыльцо, всматриваясь вдаль, но Патриция
затолкала его обратно в дом.
  - Мама! - гневно воскликнул мальчик. Патриция наставила на него палец,
сделав суровую мину, и Джоди поспешно ретировался.
  Материнский инстинкт овладел Патрицией, будто наркотик. Она оказалась
бессильна против рака, против таинственных людей, притворявшихся
демонстрантами и убивших отца мальчика, против тех же людей, которые
прослушивали их телефон, наблюдали за ними и, может быть, в эту самую минуту
нащупывали их след. Но Патриция сумела уберечь сына и до сих пор сохранить ему
жизнь. Патриция Кеннесси и не думала сдаваться.
  Из-за деревьев показалась фигура человека, который шагал по петлявшей среди
сосен длинной дорожке, приближаясь к коттеджу.
  Бежать было бессмысленно.
  Патриция привезла Джоди в леса орегонского побережья именно потому, что
здесь обитало великое множество "вольных дикарей", экстремистов и религиозных
отшельников - всех тех, кому было дорого уединение. Брат Дэвида присоединился
к одной из таких групп и забросил свой коттедж, стремясь еще больше отдалиться от
внешнего мира, но Патриция не решалась обратиться к Дарину с просьбой о
помощи. Люди, которые охотились на них, вполне могли вспомнить о брате Дэвида
и попытаться его отыскать. Патриция была вынуждена предпринимать неожидан-
ные, нестандартные меры.
  Она лихорадочно размышляла, стараясь припомнить хотя бы малейший свой
промах, который мог выдать их нынешнее местонахождение. Внезапно Патриция
вспомнила, что, когда она в последний раз ездила в магазин неделю назад, то видела
там обложку орегонского журнала с фотографией огороженных сеткой обугленных
развалин лаборатории "ДайМар".
  Испуганная и озадаченная, Патриция споткнулась и, пытаясь обрести
равновесие, уронила покупки на пол у ящиков с полосками вяленого мяса и
шоколадными плитками. Женщина с ярко-рыжими волосами подняла глаза и
посмотрела на нее через покрытые жирными пятнами стекла очков. Нет, пыталась
уговорить себя Патриция, вряд ли кто-нибудь мог сложить вместе столь разрознен-
ные сведения и, узнав о женщине, путешествующей вдвоем с двенадцатилетним
сыном, определить место, где они проживают.
  Однако рыжеволосая смотрела на нее очень уж внимательно...
  - Кто это, мама? - трагическим шепотом позвал Джоди, сидевший у
холодного камина. - Кто там? Ты его видишь?
  Патриция похвалила себя за то, что не зажигала нынче утром огонь, - серый
хвост дыма, струящегося из печной трубы, мог привлечь еще более пристальное
внимание чужаков.
  Патриция и Джоди заранее продумали свои действия на такой случай - они
должны были незаметно выскользнуть из дома и скрыться среди поросших
деревьями холмов. Джоди знал окрестные леса как свои пять пальцев.
  Незваный гость застал их врасплох. Он пришел пешком, чтобы не выдать себя
звуком мотора, и
теперь ни у Патриции, ни у Джоди не оставалось времени спрятаться.
  - Джоди, возьми Вейдера, выходи через заднюю дверь и жди там. Приготовься
убежать в лес, если потребуется, а пока будь настороже.
  Джоди встревоженно заморгал.
  - Я не могу бросить тебя одну, мама! - воскликнул он.
  - Если мне удастся отвлечь внимание, у тебя будет фора, а если чужак не
собирается причинить нам вреда, то тебе нечего беспокоиться. - Лицо Патриции
превратилось в каменную маску. Уразумев смысл ее слов, Джоди залился румянцем.
  Патриция вновь повернулась к двери, щуря глаза.
  - А теперь скройся из виду, - велела она. - И сиди тихо, пока не настанет
время бежать.
  Напустив на себя грозный вид, Патриция скрестила на груди руки и замерла на
крыльце, дожидаясь приближения незваного гостя. Тревога и страх буквально
парализовали ее. Вот-вот должна была наступить развязка, которой она боялась с
той самой поры, когда Дэвид позвонил ей, предупреждая об опасности.
  К дому приближался широкоплечий мужчина, двигавшийся какой-то странной
походкой. Создавалось впечатление, будто он пробирается между работающими
щетками мойки для автомобилей, неся в руках жестянки с отработанным машинным
маслом. Заметив на крыльце Патрицию, он застыл на месте как вкопанный.
  Вейдер зарычал.
  Даже на расстоянии Патриция видела темные глаза мужчины, которые впились
ей в лицо и встретились с ее собственными глазами. Он изменился, черты его лица
исказились, и тем не менее Патриция узнала его. Она испытала громадное
облегчение. Наконец-то появился друг!
  - Джереми, - проговорила Патриция, переводя дух. - Джереми Дорман!
































                  26

  Коттедж семейства Кеннесси.
  Кост-Рейндж, штат Орегон.
  Пятница, 13:14
  - Патриция! - хриплым голосом вскричал Дорман и двинулся к коттеджу
торопливым шагом, который почему-то казался женщине зловещим.
  Порой ей удавалось купить газеты в автоматах на безлюдных перекрестках, и
она знала о том, что помощник ее мужа также погиб в пожаре, убитый людьми,
которые не желали, чтобы открытия Дэвида Кеннесси стали достоянием широкой
публики.
  - Джереми, за тобой гонятся? Как тебе удалось скрыться?
  При виде Дормана, каким-то образом сумевшего спастись, у Патриции
появился проблеск надежды на то, что Дэвид тоже мог уцелеть. Но эта мысль
мелькнула и исчезла, словно вода, струящаяся сквозь пальцы. Патриция была готова
забросать Дормана вопросами, но главным чувством, заполнившим ее душу, была
радость оттого, что она видит знакомое лицо, видит человека, оказавшегося в таком
же трудном положении, что и она сама...
  Однако его появление здесь настораживало. Казалось, Дорману было заранее
известно, где искать Патрицию и ее сына. Впрочем, Дэвид всегда отличался
излишней болтливостью, и Патриция не сомневалась, что он в конце концов
непременно выдаст секрет тайного убежища брата, коротая вдвоем с помощником
долгие часы бдений в лаборатории.
  Внезапно ее охватила тревога.
  - Ты не привел с собой "хвост"? - спросила она. - Если за нами придут, нам
нечем защищаться, здесь нет оружия...
  - Патриция, я доведен до отчаяния, - прервал ее Джереми. - Помоги мне,
умоляю. Впусти меня в дом. - Он с усилием сглотнул, но его кадык продолжал
ходить вверх-вниз куда дольше, чем можно было ожидать.
  Теперь, когда он приблизился вплотную, здоровяк Дорман казался Патриции
безнадежно больным. Создавалось впечатление, что он едва переставляет ноги и
страдает целым букетом тяжелых хворей. Его кожа была покрыта чем-то лос-
нящимся, похожим скорее на густую слизь, нежели на влагу, осевшую из воздуха.
  - Что с тобой, Джереми? Ты выглядишь хуже некуда, - сказала Патриция,
делая приглашающий жест в сторону двери. Она никак не могла
понять, отчего ей так неуютно, ведь Дорман был давним другом их семьи, в
особенности после того, как Дарин бросил работу и ушел к "вольным дикарям".
  - Я должен многое объяснить, но у меня очень мало времени, - ответил
Джереми. - Ты только посмотри, в каком я состоянии. Где ваша собака? Вы взяли
ее с собой? Это очень важно.
  Патриция едва не лишилась чувств; чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за
мокрый замшелый поручень.
  - Прежде чем ответить, я хочу задать тебе несколько вопросов, - сказала она,
отталкиваясь от перил. Дорман нерешительно застыл на месте. - Как тебе удалось
уцелеть в пожаре? Мы думали, ты погиб.
  - Меня приговорили, - мрачным тоном отозвался Дорман.
  - Приговорили? Что это значит? В нашем последнем телефонном разговоре
Дэвид сказал, что протест у стен "ДайМар" был подстроен, что в нем принимают
участие не только защитники прав животных.
  Темные, полуприкрытые веками глаза Дормана впились в лицо женщины.
  - Меня предали - так же, как и Дэвида, - сказал он и сделал два шага к
крыльцу.
  - О чем ты? - После всего, что ей довелось пережить. Патриции уже
начинало казаться, что в этом мире может случиться все что угодно.
  - У этих людей был приказ не оставлять живых свидетелей и уничтожить все
записи и образцы, относящиеся к нанотехнологическим разработкам. Лаборатория
должна была превратиться в кучу углей, - ответил Дорман, кивая головой.
  Патриция непоколебимо стояла на месте, преграждая ему путь.
  - Дэвид сказал, что этот заговор укоренился во властных структурах гораздо
глубже, чем он подозревал. Я не верила ему до тех пор, пока не вернулась в дом -
его обыскали, перевернув все вверх дном.
  Дорман остановился в десяти футах от крыльца, сошел с дорожки и двинулся к
коттеджу по тропинке, протоптанной в траве.
  - Теперь эти люди гонятся и за тобой тоже, - сказал он. - Мы можем помочь
друг другу. Но для этого мне нужен Вейдер. В его крови содержатся стабильные
прототипы.
  - Какие еще прототипы?
  - Прототипы наномашин. Мне пришлось воспользоваться одной из ранних
версий, которые мы испытывали на мелких грызунах. Многие из них обладали ярко
выраженными аномальными свойствами. Но у меня не было выбора. Лабораторию
охватил пожар, все вокруг горело. Предполагалось, что я сумею найти путь к бег-
ству, но... моим единственным спасением оказались наномашины. - Дорман
умоляюще посмотрел на Патрицию и добавил, понизив голос: - К сожалению, они
подействовали не так, как ожидалось, но кровь Вейдера поможет мне самому
перепрограммировать криттеры*, кишащие в моем организме.
  Патриция лихорадочно размышляла. Она знала, чем занимается Дэвид, и
подозревала, что он произвел над Вейдером какой-то опыт.
  - А где Джоди? - спросил Дорман, глядя мимо Патриции на полуприкрытую
дверь и задернутые занавески. - Эй, Джоди, выходи! Все в порядке!
  Джоди любил Дормана, который заменял ему родного дядю - особенно после
исчезновения Дарина. Они на пару играли в видеоигры, и Джереми был едва ли не
единственным взрослым человеком, который знал почти столько же ловушек и
секретов "Нинтендо-64", как и сам Джоди. Они с Джереми обменивались
излюбленными приемами и хитростями из "Смертельной схватки" и "Теней
империи".
  Прежде чем Патриция собралась с мыслями и сообразила, о чем идет речь,
Джоди распахнул дверь коттеджа и выскочил на улицу вместе с Вейдером.
  - Джереми!
  Дорман с радостью и облегчением посмотрел на черного Лабрадора, но пес в
ответ задрал черные губы и показал ему клыки. Из горла Вейдера донесся рык,
похожий на звук цепной пилы, - появление гостя явно пришлось ему не по вкусу.
  Дорману было не до собаки. Он с искренним изумлением глядел на мальчика -
здорового, исцеленного Джоди. Кожа на лице Дормана вспучилась и зашевелилась.
  Он поморщился, с усилием преодолевая спазм, и пробормотал:
  - Джоди... Ты вылечился от рака?
  - Это настоящее чудо, - деревянным голосом произнесла Патриция. - Нечто
вроде спонтанной ремиссии**.
  Внезапно на лоснящемся лице Дормана появилось такое хищное выражение,
что у Патриции засосало под ложечкой.
  - Нет, это не спонтанная ремиссия. Не так ли, Джоди? Господи, Дэвид и тебе
сделал прививку!
  Мальчик побледнел и отступил назад.
  Патриция озадаченно посмотрела на сына, и ее пронзило страшное озарение.
  Она осознала весь ужас содеянного Дэвидом, тот риск, на который он пошел, ту
истинную причину, которая заставила его брата отказаться от продолжения исследо-
ваний. Выздоровление Джоди отнюдь не было следствием ремиссии. Тяжелый труд
и маниакальная увлеченность Дэвида наконец принесли плоды. Он нашел лекарство
от рака, но Патриции об этом не сказал.
  У женщины замерло сердце, и она перевела дух, испытывая невероятное
облегчение, однако ее радость омрачалась страхом перед Дорманом. Патрицию
пугали жадные взгляды, которые тот
бросал на Джоди, его неестественно подвижные черты лица и ходящие под
кожей бугры.
  - Еще лучше, чем Вейдер, - пробормотал Дорман, блеснув темными глазами.
  - Все, что мне нужно, - образец крови твоего сына. Совсем немного. Каплю.
  - Кровь? Ради всего святого... - Потрясенная и сбитая с толку, Патриция
вздрогнула, но не двинулась с места, демонстративно преграждая вход в коттедж.
  Она никому не позволит даже прикоснуться к сыну!
  - У меня нет времени на объяснения. Я не знал, что они собираются убить
Дэвида! Они устроили демонстрацию, собирались снести с лица земли лабораторию
и перенести исследования в другое, более секретное учреждение, а я должен был
возглавить работы на новом месте! - произнес Дорман искаженным от злобы
голосом. - Но они попытались прикончить и меня тоже!
  Голова у Патриции пошла кругом; привычная картина мира разом пошатнулась.
  - Так ты знал, что лаборатория обречена на уничтожение? И сам участвовал в
заговоре? - Я думал, все будет по-другому. Разрушение "ДайМар" должно было
пройти организованно, по плану. Но меня обманули.
  - Подонок! Ты обрек Дэвида на смерть! Ты захотел присвоить его достижения,
занять его место!
  - Патриция... Джоди... Без вашей помощи я погибну. Погибну в самое
ближайшее время. -
Дорман торопливо засеменил к крыльцу, но Патриция, шагнув вперед,
преградила ему путь.
  - Джоди, быстро в дом! Этому человеку нельзя верить. Он предал твоего отца!
  - Ледяной холод, прозвучавший в голосе матери, заставил мальчика, и без того
напуганного, беспрекословно подчиниться приказу.
  * Криттер - амер простореч. от слова "creature" - "тварь", "животное"
** Ремиссия - затихание болезненных явлений, ослабление болезни.
  Дорман отступил на несколько шагов, сердито глядя на женщину.
  - Не вздумай мне мешать, Патриция. Ты ничего не понимаешь.
  - Еще как понимаю. Мой сын прошел через страшные испытания, и я должна
его защитить. Откуда мне знать - а вдруг ты до сих пор работаешь на тех людей,
охотишься на нас? Я не подпущу тебя к мальчику. - Она подбоченилась, готовая
голыми руками разорвать незваного гостя на куски, и крикнула в полуоткрытую
дверь: - Джоди! Беги в лес и прячься! Ты знаешь, куда идти, действуй так, как мы
задумали! Беги!
  В груди Дормана что-то булькнуло. Он согнулся пополам, прижимая руки к
ребрам и животу. Когда он выпрямился, в остекленевших глазах застыли страдание
и боль.
  - Я не могу... больше ждать, Патриция, - пробормотал Дорман и,
пошатываясь, двинулся к дому.
  Из коттеджа послышался звук захлопнувшейся задней двери. Джоди выскочил
из дома и прямиком помчался в лес. Патриция мысленно поблагодарила сына за то,
что тот не стал спорить. Она так боялась, что Джоди захочет помочь Джереми.
  Вейдер бросился вслед за мальчиком, огибая коттедж и заливаясь лаем.
  Дорман, разом потеряв всякий интерес к Патриции, повернулся к задней части
дома.
  - Джоди! Вернись, мой мальчик! - закричал он и заковылял прочь от
крыльца, намереваясь обойти дом сбоку.
  Из горла Патриции вырвалось звериное рычание.
  - Оставь Джоди в покое! - крикнула она. Дорман рывком развернулся,
выхватил из брючного кармана револьвер и, держа его непослушными пальцами,
прицелился в окаменевшее от удивления лицо Патриции.
  - Ты сама не ведаешь, что творишь, Пэт, - сказал он. - Ты не имеешь ни
малейшего понятия о том, что происходит. Я мог бы без лишних слов застрелить
собаку или мальчишку и взять у них кровь. Вероятно, так было бы проще всего.
  Дорман то и дело терял власть над собственными мышцами, и ему было трудно
держать Патрицию на мушке. К тому же она не верила, что этот человек -Джереми
Дорман - способен ее убить.
  Издав отчаянный вопль, Патриция перепрыгнула через поручни крыльца и,
словно таран, метнулась к Дорману.
  Увидев бегущую к нему женщину, Дорман вздрогнул, и его лицо искривилось
от ужаса.
  - Нет! Не прикасайся ко мне!
  И в тот же миг Патриция врезалась в него, выбив из рук пистолет и повалив
Дормана на землю.
  - Джоди! Беги! Не останавливайся! - пронзительно завопила она.
  Дорман яростно отмахивался и извивался, пытаясь отшвырнуть от себя
женщину.
  - Патриция, не смей! Держись от меня подальше!
  Но Патриция дралась, как кошка, пустив в ход кулаки и ногти. Кожа Дормана
была клейкая и слизистая...
  Джоди и Вейдер скрылись среди деревьев.





















                  27

  Коттедж семейства Кеннесск.
  Кост-Речндж, штат Орегон.
  Пятница, 13:26
Густой лес встретил его в штыки. Ветви деревьев хлестали по лицу, вцеплялись
в волосы, хватали за рубашку, но Джоди продолжал мчаться вперед. Последнее, что
он слышал, был отчаянный крик матери: "Джоди! Беги! Не останавливайся!"
В течение последних двух недель Патриция успешно вбивала ему в голову
собственные страхи и опасения. Они вдвоем разработали планы на любой случай.
  Джоди отлично знал о том, что за ними охотятся могущественные и безжалостные
люди. Его отец пал жертвой предательства, а лаборатория сгорела дотла.
  Они с матерью бежали под покровом темноты, проводя ночи в машине,
укрытой подальше от дорог, и переезжали с места на место, пока наконец не
очутились в коттедже Дарина. Мать вновь и вновь повторяла, что они не могут
верить ни одному человеку, и вот теперь выяснилось, что ее запрет распространяется
даже на Дормана, на Джереми, который был ему родным дядей, играл с ним,
отдавал ему каждую минуту, свободную от работы, которой занимался вместе с его
отцом.
  Услышав крик матери, Джоди подчинился не раздумывая. Он выбежал в
заднюю дверь и пересек лужайку, направляясь к деревьям. Вейдер первым ворвался
в плотные заросли сосен; он лаял так, будто знал безопасную дорогу.
  Коттедж быстро исчез из виду, и Джоди резко свернул налево, устремляясь
вверх по склону холма. Он перепрыгивал через поваленные деревья, топтал
хрустящие обломанные ветки, продирался сквозь густые колючие кусты. Ползучие
растения хватали его за ноги, но Джоди, спотыкаясь, упрямо двигался вперед.
  За последние недели он прекрасно изучил окрестные леса. Мать не отпускала от
себя сына, опасаясь, что тот попадет в беду или заблудится, и все же мальчик
находил время побродить среди деревьев. Он отчетливо представлял, куда направ-
ляется, знал, как надежнее всего избежать преследования, помнил несколько
укромных местечек, где можно было удобно устроиться и чувствовать себя в
относительной безопасности. Мать велела бежать не останавливаясь, и Джоди не
хотел, чтобы ее усилия пропали даром.
  Если мне удастся отвлечь внимание, у тебя будет фора.
  - Джоди, остановись! - Это был голос Джереми, но он звучал необычно, как
бы придушенно. - Эй, Джоди! Все в порядке! Я не причиню тебе вреда!
  Джоди помедлил, потом вновь бросился бежать. Вейдер громко залаял и,
проскользнув под стволом упавшего дерева, понесся вверх по каменистому склону.
  Джоди карабкался следом.
  - Иди сюда, малыш! Мне нужно с тобой поговорить! - Крики Дормана
доносились издалека, от коттеджа, и Джоди понял, что Джереми только что
углубился в лес.
  На мгновение мальчик замер, тяжело дыша. Его суставы то и дело пронзало
странное покалывание, как будто отдельные части тела погружались в сон, но это
были пустяки по сравнению с тем, что ему уже довелось пережить, - хуже всего
была лейкемия, когда Джоди предпочел бы умереть, лишь бы утихла мучительная
ломота в костях. К настоящему времени мальчик достаточно окреп, чтобы
справиться с новым испытанием, только не хотел, чтобы оно затянулось надолго.
  Его кожа покрылась мурашками, по шее струился пот.
  Джоди слышал, как Дорман неуклюже пробирается среди деревьев, раздвигая
руками ветви. Звук раздавался совсем рядом, и мальчик с тревогой подумал, что
преследователь движется на удивление быстро.
  - Мать зовет тебя домой! Она ждет у коттеджа!
  Джоди торопливо спустился в неглубокую ложбину, по дну которой среди
камней и упавших деревьев протекал ручей. Два дня назад Джоди, забавляясь,
преодолел поток, осторожно прыгая по булыжникам, деревьям и каменным
выступам. Теперь он мчался со всей возможной скоростью и где-то на полпути
поскользнулся на замшелом валуне, и его правая ступня угодила в ледяную воду,
журчавшую среди камней.
  От неожиданности Джоди вскрикнул, выдернул ногу из воды и продолжал
перебираться через поток. Мама всегда заботилась, чтобы сын не промочил ноги, но
сейчас важнее всего было убежать
  - Джоди, иди ко мне! - еще раз крикнул До-рман. Казалось, он начинал
сердиться - его слова прозвучали грубо и отрывисто. - Иди сюда, прошу тебя.
  Только ты можешь мне помочь. Джоди' Вернись, умоляю!
  Хлюпая промокшим ботинком, Джоди достиг противоположного берега. Он
ухватился за свисавшую сосновую ветку и, перепачкав пальцы клейкой смолой,
подтянулся, стараясь выбраться из оврага на более ровную поверхность, по которой
можно было бы бежать дальше.
  У него закололо в боку, потом острая боль распространилась по всему телу,
охватывая почки и живот, и Джоди, чтобы продолжать бегство, пришлось крепко
стиснуть бок ладонью. Он не понимал, что происходит, и полагался лишь на свой
инстинктивный страх и предостережение матери. Он нипочем не дастся в руки
Джереми Дорману.
  Он остановился у дерева, хватая ртом воздух и внимательно прислушиваясь.
  На склоне ложбины по ту сторону ручья появилась тяжеловесная фигура
Джереми Дормана, одетого в рваную рубаху. Взгляды мальчика и мужчины на
мгновение встретились.
  В глазах Дормана ему почудилось что-то страшное и чужое, и Джоди ринулся
бежать с удвоенной энергией. Его сердце бешено колотилось, а воздух врывался в
легкие глубокими глотками. Джоди нырнул в колючие заросли, толкавшие его
назад. За его спиной Дорман с легкостью проламывался сквозь кусты.
  Джоди карабкался в гору, скользя ногами по влажной опавшей листве. Он
понимал, что чрезвычайное напряжение вскоре истощит его силы. Дорман же,
казалось, ничуть не замедлял шаг.
  Мальчик спустился в маленький овраг, заваленный буреломом и мшистыми
валунами песчаника Здесь царила темнота, и Джоди был уверен в том, что Дорман
не сумеет разглядеть его среди толстых стволов, а значит, он мог попытаться
спрятаться в мокрой звериной норе, вырытой между гниющим пнем и треснувшим
камнем. Джоди принялся устраиваться в укрытии, треща хворостом, ветками кустов
и ползучими растениями.
  Его грудь бурно вздымалась, сердце билось тяжелым молотом, но Джоди сидел
молча. Он уже давно не слышал голоса матери и опасался, что Дорман мог
покалечить ее и бросить у коттеджа Что он сделал с мамой, чем она пожертвовала
ради того, чтобы сын мог убежать?
  Послышались тяжелые шаги, но теперь Дорман шел молча, прекратив звать
мальчика. Джоди вспомнил свою компьютерную систему "нинтен-до" и игры-
"стрелялки", в ходе которых они с Джереми превращались в противников и вели
борьбу не на жизнь, а на смерть, отстаивая рубежи на далеких планетах.
  Теперь борьба шла всерьез, и на карту было поставлено нечто большее, чем
количество набранных очков.
  Дорман тем временем приближался, раздвигая кустарник и вглядываясь в
лесной полумрак. Джоди затаил дыхание, молясь, чтобы его убежище осталось
нераскрытым.
  Издалека донесся лай Вейдера, Дорман замер на месте и повернулся в другую
сторону. Джоди решил воспользоваться случаем и улизнуть. Он выбрался из норы,
но стоило ему шевельнуть казавшийся прочным и устойчивым ствол, как тот рухнул
на землю и превратился в кучу острых щепок.
  Дорман вновь застыл, потом бросился к укрытию Джоди.
  Мальчик проскользнул под очередным поваленным стволом, пробежал мимо
скользкого камня и пополз к дальнему склону оврага. Там он поднялся на ноги и
побежал, пригибая голову и отмахиваясь от веток. Дорман взревел и вломился в
чащу. Джоди отважился бросить взгляд через
плечо, чтобы понять, близко ли подобрался к нему преследователь.
  Дорман поднял мясистую руку, вытянув ее в сторону мальчика, и тот увидел
зажатый в его кулаке пистолет, из дула которого мгновение спустя вырвался сноп
огня.
  Послышался громкий треск, эхом отозвавшийся в лесу, и пуля вырвала кусок
дерева из соснового ствола в двух футах от головы Джоди. Джереми пытался его
убить!
  - Немедленно возвращайся, черт побери! - взревел Дорман.
  Едва сдержав рвущийся из горла крик, Джоди нырнул в густые заросли и
спрятался за деревом.
  В лесной полутьме слышался лай Вейдера. Пес поскуливал, словно желая
подбодрить хозяина. Джоди вскочил и побежал, прижимая к боку ладонь. В висках
стучала кровь, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
  Дорман шлепал по холодной воде ручья, даже не попытавшись перейти его по
камням.
  - Джоди, иди сюда! - кричал он. Мальчик припустил во все лопатки. Он
бежал на лай Вейдера, надеясь, что там его ждет спасение.














                  28

  В лесных дебрях Орегона
Пятница, 13:03
Длинный прицеп лесовоза наполовину сполз с дороги в неглубокий кювет, а
тягач покосился и стоял под углом, отчего автопоезд напоминал громадное стальное
чудище со сломанным хребтом.
  Приехав на место происшествия на полицейской машине и выбравшись из
салона, Малдер тут же почуял неладное. Здесь явно случилось нечто более
серьезное, чем заурядная дорожная авария. Рядом с лесовозом на обочине стоял
красный пикап "форд". При появлении Джереда Пенвика из его кабины вылез
мужчина в пластиковом дождевике.
  Оглядевшись, Малдер заметил извилистые борозды, оставленные шинами на
мокрой траве. Прежде чем остановиться, лесовоз неуправляемо метался по дороге из
стороны в сторону. На лобовое стекло патрульного автомобиля падали редкие
дождевые капли, и Пенвик оставил работать "дворники". Он взял рацию, нажал
кнопку передачи и доложил диспетчеру о своем прибытии к месту происшествия.
  Хозяин пикапа ждал у своей машины, сутуля плечи под дождевиком.
  Полицейский двинулся ему навстречу, и Малдер пошел следом, поплотнее
запахивая куртку. Ветер и дождь трепали его волосы, но с этим ничего нельзя было
поделать.
  - Надеюсь, вы ничего здесь не трогали, Доминик? - осведомился
патрульный.
  - Я старался держаться подальше, - ответил мужчина, бросая на Малдера
подозрительный взгляд. - На беднягу водителя невозможно смотреть без
содрогания.
  - Познакомься с агентом Малдером, он из ФБР, - сказал Джеред.
  - Я ехал себе по шоссе, - сообщил Доминик, по-прежнему взирая на
Малдера. Потом он повернул лицо в сторону накренившегося лесовоза и продолжал:
  - Когда я увидел эту машину, то подумал, что водитель, должно быть, не справился
с управлением на скользкой дороге. А может, как это часто делают шоферы-
дальнобойщики, попросту тормознул на обочине и завалился спать. На этом участке,
как видите, не слишком оживленное движение, однако парковать машину таким вот
образом очень опасно. К тому же он не выставил позади оранжевый треугольник. Я
решил хорошенько надрать ему задницу. - Доминик смахнул дождевую воду с
лица, покачал головой, судорожно сглотнул и добавил: - Но потом я посмотрел в
кабину и увидел такое, чего не видывал в жизни.
  Малдер оставил Джереда беседовать с хозяином пикапа, а сам отправился
осмотреть лесовоз. Он ухватился за ручку водителькой дверцы, осторожно
подтянулся и встал на подножку кабины.
  Водитель сидел, откинувшись на спинку, упираясь ладонями в бока и скрючив
ноги под рулевым колесом, словно таракан, отведавший патентованной морилки.
  Пухлое лицо водителя было перекошено и бугрилось шишковатыми опухолями,
нижняя челюсть бессильно отвисла. Белки глаз посерели, подернулись дымкой и
были покрыты густой сеткой ярко-красных жилок. По всему телу, словно пятна на
леопардовой шкуре, проступали пурпурно-черные кляксы. Казалось, его сердечно-
сосудистая система взорвалась изнутри.
  Окошко кабины было плотно прикрыто. Капли дождя продолжали барабанить
по покосившейся крыше, стекая по окну пассажирской дверцы. Внутреннюю
поверхность лобового стекла кое-где покрывали туманные пятна. Малдер заметил
легкий пар, поднимавшийся от тела.
  Стоя на подножке, Малдер повернулся к полицейскому, который с
любопытством наблюдал за его действиями.
  - Нельзя ли проверить номера и регистрацию лесовоза? - попросил-Малдер.
  - Может быть, удастся выяснить, откуда прибыл этот автомобиль и куда
направлялся.
  Малдер чувствовал себя очень неуютно - ужасная смерть произошла в
непосредственной близости от предполагаемого укрытия Патриции и Джоди
Кеннесси, совсем рядом с тем местом, которое поехала обследовать Скалли.
  Полицейский подошел к лесовозу и, в свою очередь, посмотрел в окошко
кабины, словно подглядывая сквозь дырочку в женский туалет.
  - Какой кошмар, - пробормотал он. - Что случилось с этим парнем?
  - Никто не должен прикасаться к трупу до тех пор, пока не подоспеет помощь,
  - торопливо произнес Малдер. - Окружной мед эксперт Портленда уже
сталкивался с таким явлением. Думаю, стоит ему позвонить, он знает, как дейст-
вовать в подобной ситуации.
  Полицейский нерешительно помялся, словно желая забросать Малдера
вопросами, но все же повернулся и быстрой походкой отправился к своей рации.
  Малдер обошел лесовоз спереди и обнаружил, что тягач круто забрал вправо,
отчего автопоезд едва не сложился пополам, однако лежащие в прицепе бревна
были по-прежнему крепко стянуты цепями.
  Если у водителя начались судороги и он решил свернуть с дороги, оставалось
лишь благодарить Всевышнего за то, что нога умирающего не попала на педаль
акселератора. Лесовоз остановился на подъеме, не врезавшись в дерево и не завалив-
шись под откос.
  Малдер посмотрел на решетку моторного отсека, и в этот миг дождь припустил
с новой силой. Струйки воды побежали по спине; Малдер зябко повел плечами и
поднял воротник куртки, надеясь остаться сухим.
  Обойдя тягач, он спустился в кювет. Башмаки захлюпали по лужам, по
брючным манжетам хлестала влажная трава, и Малдер подумал, что скоро он
окончательно промокнет, и тогда можно будет не обращать внимания на
усиливающийся дождь.
  И тут же заметил, что пассажирская дверца лесовоза чуть приоткрыта.
  Малдер замер на месте, лихорадочно размышляя. Что, если в кабине, кроме
шофера, был кто-то еще, возможно, попутчик, голосовавший на шоссе? Что, если он
и был носителем смертоносного вещества?
  Малдер осторожно приблизился к дверце, надеясь обнаружить еще одно
мертвое тело - труп пассажира, который, может быть, оказался во власти тех же
судорог, но сумел отползти в сторону и умер на открытом пространстве.
  Ничего подобного Малдер не увидел. Тем временем дождь превратился в
настоящий ливень.
  - Что там, агент Малдер? - крикнул полицейский.
  - Осматриваюсь, - ответил тот. - Оставайтесь на месте.
  - Я вызвал представителей местных органов правопорядка и портлендского
медэксперта, - сообщил полицейский. - С минуту на минуту здесь начнется
настоящее столпотворение. - С этими словами Пенвик, довольный тем, что Малдер
не нуждается в его помощи, вернулся к водителю пикапа, намереваясь продолжить
прерванный разговор.
  Малдер опасливо потянул на себя тяжелую дверцу, петли которой издавали
протяжный металлический скрежет, и отступил назад, вглядываясь внутрь кабины.
  Отсюда мертвый шофер казался еще более скрюченным. Осевший пар
образовал туманный ореол на лобовом стекле и окошке водительской дверцы. В
кабине чувствовалась сырость, но характерного трупного запаха Малдер не уловил.
  Тело пролежало здесь совсем недолго, хотя выглядело ужасно.
  Однако больше всего Малдера заинтересовало пассажирское кресло. Он
заметил на нем обрывки ниток и кусочки ткани, должно быть, выдранные из
рубашки. На обивке сиденья тут и там поблескивали странные капли
полупрозрачного клейкого вещества. Что-то вроде застывшей слизи, очень похожей
на ту, которую Малдер видел на теле погибшего охранника.
  Малдер проглотил застрявший в горле комок. Ему не хотелось приближаться к
трупу, а тем более - прикасаться к чему бы то ни было в кабине. Это было то самое
вещество, с которым они столкнулись в морге. Малдер не сомневался в том, что
неведомый токсин, смертельный реагент, явился продуктом зловещих
экспериментов Кеннесси.
  Вероятно, водитель лесовоза взял попутчика и заразился, оказавшись в
непосредственной близости от очага инфекции. После того как автомобиль
разбился, а шофер умер, таинственный разносчик заболевания бежал с места
происшествия и скрылся.
  Куда он мог деться?
  Малдер увидел на полу у пассажирского кресла квадратик чего-то похожего на
бумагу. Сначала он принял его за обертку от шоколадки или наклейку, но потом
сообразил, что это фотография, смятая и наполовину скрытая в тени сиденья.
  Он вынул из кармана ручку и наклонился вперед, стараясь не прикасаться к
слизи. Это было опасно, но Малдер не хотел упускать возможную улику. Он
вытянул ручку и подтянул фотографию к себе. На края снимка налипли нитки -
казалось, он выпал из кармана рубашки в ходе яростной схватки.
  Действуя ручкой, Малдер перевернул фотографию и тут же узнал
изображенных на ней женщину и ребенка. В течение последних дней он не раз видел
эти лица, предъявлял их сотням людей, надеясь, что те помогут ему отыскать
Патрицию и Джоди Кеннесси.
  Отсюда следовал вывод о том, что кем бы ни был пассажир, зараженный
нанотехнологической чумой, он тоже занимался делом, каким-то образом связанным
с этой женщиной и ее сыном.
  Он стремился к тому самому месту, куда уехала Скалли.
  Малдер швырнул ручку в кабину, не решившись положить ее в карман, и
торопливо выбежал на доро1у. Полицейский призывно махал ему рукой из
патрульной машины.
  - Агент Малдер!
  Малдер двинулся прочь от лесовоза, промокший, окоченевший и глубоко
встревоженный, и отправился узнать, что нужно Пенвику.
  - В нескольких милях позади на этом шоссе расположена весовая станция для
грузовиков, - сообщил тот. - Чаще всего она закрыта, но там установлена
автономная видеоаппаратура дорожной инспекции. Я велел техникам прокрутить за-
писи за несколько минувших часов, чтобы увидеть изображение проезжающего
лесовоза. - Пенвик улыбнулся, и Малдер кивком поблагодарил его за
находчивость. - Таким образом мы сумеем приблизительно установить
интересующий нас интервал времени.
  - Нашли что-нибудь? - спросил Малдер. Полицейский вновь заулыбался:
  - Два эпизода. В десять часов пятьдесят две минуты мимо станции промчался
вот этот грузовик. А за несколько минут до того прошел человек. На этом шоссе не
слишком оживленное движение.
  - Нельзя ли взглянуть на эти кадры? - спросил Малдер, усаживаясь в машину
и нетерпеливо посматривая на маленький экран полицейской компьютерной сети,
установленный под приборной доской.
  - Я так и думал, что вы захотите посмотреть, - отозвался Пенвик, щелкая
клавишами. - Я только что получил их... Ага, вот они.
  На экране появился лесовоз, катящий по дороге, - тот самый, что стоял теперь,
зарывшись носом в кювет. Показания цифровых часов в углу дисплея подтверждали
слова полицейского.
  Однако Малдера интересовало нечто другое.
  - Покажите пешехода, второго человека, - попросил он, хмуря брови и
размышляя. Если продукт нанотехнологий действительно был столь токсичен, как
он подозревал, водитель лесовоза вряд ли мог долго оставаться в живых рядом с его
носителем.
  Второе изображение казалось несколько смазанным, и тем не менее на нем
можно было различить мужчину, который шагал по замызганной обочине, не
обращая внимания на дождь. Подойдя к станции, он заглянул прямо в объектив
камеры, как будто намереваясь зайти в помещение, но все же прошел мимо.
  Малдеру хватило одного взгляда, чтобы узнать этого человека. В свое время он
изучил материалы по лаборатории "ДайМар", фотографии персонала и снимки двух
исследователей, которые, как считалось, погибли в опустошительном пожаре.
  Это был Джереми Дорман, ассистент Дэвида Кеннесси. Итак, он до сих пор
оставался в живых.
  И если Дорман заразился чем-то в лаборатории, значит, в его организме и
поныне содержится вещество, стоившее жизни по меньшей мере двум людям.
  Малдер выбрался из кресла и устремил на полицейского суровый взгляд.
  - Офицер Пенвик, вам надлежит оставаться здесь и охранять место
происшествия. Данный объект чрезвычайно опасен. Не позволяйте никому
прикасаться к трупу и даже влезать в кабину без средств биологической защиты.
  - Слушаюсь, агент Малдер, - ответил Пенвик. - А где будете вы сами?
  Малдер повернулся к Доминику:
  - Сэр, я агент Федерального бюро расследований, и мне нужен ваш
автомобиль.
  - Мой пикап? - промолвил Доминик.
  - Я должен немедленно разыскать напарницу. У меня есть основания полагать,
что ей грозит серьезная опасность. - Прежде чем Доминик успел возразить, Малдер
открыл дверцу "форда", протянул левую ладонь и попросил: - Ключи, пожалуйста.
  Доминик вопросительно оглянулся через плечо на Пенвика, но тот лишь
кивнул.
  - Этот человек действительно федеральный агент. Я проверял его документы,
  - сказал он и надел шляпу, защищаясь от дождя. - Не беспокойся, Доминик. Я
подброшу тебя домой.
  Хозяин пикапа нахмурился с таким видом, будто возвращение домой
беспокоило его меньше всего. Малдер захлопнул дверцу и завел дряхлый мотор.
  Услышав мерный рокот, он несколько секунд сражался с рычагом передач,
вспоминая, как отжимают сцепление и как при этом действуют педалью газа.
  - Осторожнее с моим грузовиком! - крикнул Доминик. - Мне вовсе не
хочется тратить время на препирательства со страховыми компаниями!
  Малдер нажал на газ, надеясь, что успеет вовремя догнать Скалли.

















                  29

  Коттедж семейства Кеннесси
Кост-Рейндж, штат Орегон.
  Пятница, 13:45
Изрядно поплутав по извилистым грунтовым дорогам для лесовозов, Скалли с
трудом развернулась на узком проселке и наконец обнаружила выезд, о котором
говорила женщина в универмаге "Макси". Здесь не было почтового ящика, только
металлический светоотражающий знак с пометками для пожарной службы и
мусоровоза.
  Это была заурядная частная дорога, которая продиралась сквозь густые
заросли, карабкаясь в гору и исчезая в неприметной ложбине. И тем не менее эта
дорога вела к тому самому месту, где могли прятаться - или томиться в плену -
Патриция и Джоди Кеннесси.
  Скалли ехала со всей возможной скоростью, какую удавалось развить на этих
ухабах и лужах склизкой грязи. По мере того как она поднималась по склону, лес
подступал к дороге вплотную.
  и ветви деревьев начинали задевать и царапать боковые зеркала.
  Наткнувшись на очередное серьезное препятствие - зарытую поперек дороги
полусгнившую колоду, - Скалли поддала газу и взлетела на вершину холма.
  Автомобиль покатил вниз, царапая днищем о гравий. Впереди виднелась
окруженная густым лесом лужайка, на которой возвышался одинокий коттедж.
  Лучшего места для укрытия и быть не могло.
  Скромный непритязательный домик казался еще более уединенным и
малозаметным, чем даже лагерь отшельников, у которых они с Малдером побывали
накануне.
  Скалли осторожно подъехала поближе и заме тила у стены коттеджа
заляпанный грязью автомобиль, укрытый от дождя металлическим гофрированным
навесом. Это был "вольво", машина той самой марки, какую наверняка предпочел
бы молодой талантливый ученый, городской житель Коренной обитатель здешних
гор купил бы подержанный пикап или спортивный автомобиль.
  У Скалли участился пульс. Место было в самый раз - уединенное, безлюдное
и жутковатое. От ближайшего населенного пункта и зоны уверенного приема
телефонного сигнала его отделяли многие мили. Здесь мог прятаться кто угодно,
могло случиться что угодно.
  Скалли затормозила напротив коттеджа и несколько секунд сидела-
неподвижно. Ситуация была непростая. Она приехала одна, рассчитч-вать на
помощь не приходилось. Она не знала и не могла знать, прячутся ли Патриция и
Джоди по своей воле, или их удерживают в качестве заложников вооруженные
люди.
  Скалли выбралась из машины, и у нее тяжело застучало в висках. Она замерла
на месте и, подождав, пока перед глазами перестанут мелькать цветные всполохи,
перевела дух, взяла себя в руки, захлопнула дверцу и крикнула:
  - Эгей!
  Она приехала, не таясь, и всякий, кто мог находиться в доме, наверняка слышал
звук мотора - вероятно, еще до того, как машина перевалила через вершину холма.
  Скалли не могла скрытничать и была вынуждена действовать прямо и откровенно.
  Несколько мгновений она помедлила у машины, дожидаясь ответа и держа
удостоверение в левой руке, а правую положив на рукоять пистолета. Она была
готова к любому повороту событии.
  Больше всего ей хотелось отыскать Джоди и сделать все возможное для того,
чтобы мальчик получил необходимую медицинскую помощь.
  - Эгей! Есть кто живой? - крикнула Скалли, повысив голос, чтобы ее слова
были слышны во внутренних помещениях дома, и отступила от автомобиля на два
шага.
  Коттедж походил на дом с привидениями. Окна были неосвещены, некоторые
занавешены, внутри царили тишина и неподвижность. Скалли не слышала ни
шорохов, ни голосов... но входная дверь была приоткрыта.
  Она заметила в деревянной обшивке у двери свежее отверстие, из которого
торчали светлые щепки, - след пули малого калибра.
  Скалли ступила на гладкие деревянные доски крыльца и еще раз позвала:
  - Есть кто живой? Я из ФБР.
  Постояв в нерешительности у входа, Скалли перевела взгляд налево и увидела
человека, неподвижно лежащего в высокой траве у дома.
  Она насторожилась и замерла, потом приблизилась к краю крыльца,
выглядывая поверх перил. В траве, распластавшись ничком на земле, лежала
женщина.
  Скалли сбежала по ступеням и вновь застыла на месте. Перед ней лежала
Патриция Кеннесси. Скалли узнала ее по светло-рыжим волосам и тонким чертам
лица - но на этом сходство заканчивалось.
  Скалли припомнила женщину, улыбавшуюся с фотографии, которую ей так
часто приходилось рассматривать. Снимок, сделанный в ту пору, когда был жив муж
Патриции, известный талантливый биолог, а Джоди еще не болел лейкемией.
  Мальчик беззаботно смеялся в объектив.
  А теперь Патриция Кеннесси лежала на поляне, неестественно изогнувшись и
повернув голову в сторону Скалли. Даже после смерти ее лицо оставалось мрачным
и угрожающим. Кожу Патриции испещряли множество пятен подкожных
кровоизлияний и опухоли всевозможных размеров и форм. Ее глаза были плотно
закрыты, и на веках проступала сетка кровеносных сосудов.
  Скрюченные пальцы женщины напоминали звериные когти, как будто она
погибла в отчаянной схватке с чем-то чудовищным и страшным.
  Скалли стояла ошеломленная. Она приехала слишком поздно.
  Она отступила назад, зная, что приближаться и прикасаться к трупу опасно -
он мог оказаться инфицированным. Патриция умерла, и теперь Скалли оставалось
лишь одно - отыскать Джоди и позаботиться о его благополучии, разумеется, если
он еще жив.
  Скалли прислушалась. В кронах высоких деревьев гулял ветер, заставляя
сосновые иголки с шорохом тереться друг о друга. Над головой нависали тяжелые
тучи, грозя вот-вот разразиться ливнем. Из чащи доносились птичьи трели и иные
лесные звуки, но Скалли казалось, что ее окружают полное одиночество и гнетущее
безмолвие.
  Потом она услышала собачий лай, отрывистый и возбужденный, а через
секунду тишину расколол, отчетливый звук выстрела.
  - Немедленно возвращайся, черт побери! - Приглушенный расстоянием
голос звучал сердито и хрипло. - Джоди, иди сюда!
  Скалли выхватила оружие и двинулась к деревьям, ориентируясь по звуку
голосов. Джоди находился где-то поблизости, продолжая спасаться бегством, а по
его следу шел человек, который, вероятно, и являлся разносчиком заразы, погубив-
шей Патрицию Кеннесси.
  Первым делом Скалли должна была настичь чужака. Она прибавила шагу и
углубилась в лес.






































                  30

  Коттедж семейства Кеннесси.
  Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Пятница, 13:59
Как ни старался Джоди, Дорман не отставал. Единственным убежищем, которое
приходило на ум мальчику, был коттедж, оставшийся где-то вдалеке за деревьями. И
хотя маленький домик вряд ли мог считаться неприступной крепостью, Джоди не
знал ничего лучшего. По крайней мере там можно было отыскать какой-нибудь
тяжелый предмет, орудие самозащиты.
  Его мать отличалась быстрой реакцией, и Джоди полагал, что не уступит ей в
находчивости. Он многому научился у матери в минувшие недели.
  Джоди петлял среди деревьев, описывая длинную плавную дугу. Он
рассчитывал обежать поляну и подойти к дому сзади. Вейдер продолжал лаять, то
подбегая к мальчику вплотную, то вновь исчезая в чаще, словно резвясь или охотясь.
  Джоди подумал, что все происходящее кажется псу забавной игрой.
  Он продолжал мчаться вперед, то и дело спотыкаясь и чувствуя, как ноют ноги,
словно в коленные суставы вбиты острые металлические штыри. Бок мальчика жгло
нестерпимой болью, лицо было изодрано колючими ветвями и сосновыми иглами,
но он не обращал внимания на мелкие царапины, зная, что они быстро заживут.
  Горло Джоди пересохло, и он не мог набрать в легкие достаточно воздуха.
  Он двигался по возможности бесшумно, пробираясь сквозь девственную чащу
без компаса и карты, однако в последние недели единственным его развлечением
были походы в лес, и Джоди знал, как найти дорогу к дому. Вейдер придет следом, и
они уедут отсюда, втроем с матерью... если она еще жива.
  Поднявшись на пригорок, Джоди увидел внизу поляну и маленькую коробочку
коттеджа. Он забрался дальше, чем рассчитывал, но даже отсюда сумел разглядеть
чужой автомобиль, стоявший на подъездной дорожке.
  Джоди похолодел от страха. Итак, его выследили! Вероятно, это и есть те люди,
о которых говорила мать. Даже если ему удастся перехитрить Дормана и укрыться в
доме, его будут ждать другие. А может, они хотят ему помочь? Джоди терялся в
догадках.
  Однако в данную секунду его подстерегала другая, куда более страшная
опасность.
  Дорман продолжал мчаться следом, сокращая расстояние и ломясь сквозь
кусты и деревья, словно танк. Джоди не уставал дивиться стремительности тучного
мужчины, особенно если учесть, что тот выглядел тяжелобольным.
  - Джоди, прошу тебя! Позволь поговорить с тобой хотя бы минутку, я не
сделаю тебе ничего дурного!
  Мальчик не ответил, сберегая дыхание. Он стрелой метнулся к дому, но тут же
очутился на краю крутого обрыва, образованного оползнем, который словно ножом
срезал пологий скат холма. Два огромных дерева, вывороченные с корнем, оставили
в грязи длинные глубокие борозды, похожие на зияющую рану.
  У Джоди не было времени искать обход. Дорман резво поднимался по склону.
  Он помогал себе руками, хватаясь за деревья.
  Обрыв казался мальчику почти отвесным. Он боялся, что ему не удастся
спуститься вниз.
  Вновь раздался лай Вейдера. Пес стоял слева, на полпути к подножию холма,
широко расставив лапы, весь в репьях и щепках. Он звал хозяина за собой.
  Не видя иного выхода, Джоди решил последовать примеру пса. Перебравшись
через край оползня, он начал спускаться, упираясь руками, цепляясь пальцами за
холодную землю, ступая по зыбким камням и шард вокруг в поисках опоры. Судя по
треску хвороста и шелесту ветвей, Дорман был совсем рядом.
  Джоди задвигался быстрее. Он посмотрел вверх и увидел плечистую фигуру,
показавшуюся над обрывом. Мальчик судорожно перевел дыхание, и в ту же
секунду его рука поймала пустоту.
  Он уперся ногой в камень, но тот вывернулся из сырой грязи, словно полу
сгнивший зуб из десны. Джоди потерял равновесие и начал падать, с трудом
сдерживая крик и впиваясь пальцами в сырую землю, но его тело неумолимо
скользило вниз, кувыркаясь, перекатываясь и увлекая с собой лавину камней.
  Одежда тут же промокла и пропиталась грязью. Падая, мальчик увидел наверху
Дормана, который растопырил руки, словно готовясь нагнуться и схватить его, но к
этому мгновению Джоди был уже далеко и лишь продолжал набирать скорость.
  Кувыркнувшись в очередной раз, Джоди ударился боком, потом головой, но
сознания не потерял, и его охватила страшная мысль - что, если он сломает ногу и
не сможет бежать от Дормана?
  Грязь и камни ливнем обрушивались на него, но Джоди не издал ни звука, даже
не вскрикнул, и в конце концов достиг нижней точки оползня, уткнувшись в одно из
поваленных деревьев. Его спутанные корни торчали из земли, словно грязная метла.
  Джоди ударился о ствол и бессильно распластался, хватая ртом воздух и пытаясь
сдвинуться с места. У него сильно болел бок.
  Затем, к своему ужасу, мальчик увидел Дормана, который спускался по крутому
обрыву, каким-то образом умудряясь сохранять равновесие и оставляя на мягком
склоне глубокие отпечатки ног.
  Из-под его ступней сыпались камни и земля. Он размахивал револьвером,
угрожая беглецу и веля ему оставаться на месте, но Джоди и так был не в силах
встать и бежать дальше.
  Скрипя подошвами, Дорман остановился над лежащим мальчиком. Искаженное
злобой и напряжением, лицо Дормана пылало, а кожа на нем медленно колыхалась,
будто горшок со сливочной тянучкой, вот-вот готовой закипеть.
  Он приподнял оружие, держа его обеими руками и наводя ствол на Джоди.
  Отверстие дула было похоже на глаз циклопа, на хищно разверстую пасть гадюки.
  Вдруг плечи Дормана обвисли, и он несколько секунд стоял неподвижно, глядя
на мальчика.
  - Джоди, зачем усложнять жизнь себе и мне? По-моему, мы с тобой и так уже
вдоволь набегались и настрадались.
  - Где моя мама? - требовательным тоном осведомился Джоди, жадно дыша.
  Его сердце билось, словно паровой молот, а воздух казался холодным, морозным и
впивался в легкие, словно острые кинжалы. Мальчик попытался подняться на
колени.
  Дорман вновь повел револьвером.
  - Мне нужна капля твоей крови, и больше ничего. Только твоя кровь, Джоди.
  Свежая кровь.
  - Я спрашиваю, где моя мама? - выпалил мальчик.
  На лицо Дормана набежала тень. Они с Джоди были столь поглощены друг
другом, что не заметили приближения постороннего человека.
  - Не двигаться! Я - агент ФБР! - В пятнадцати футах от них среди деревьев,
изготовившись к стрельбе, стояла Дана Скалли, раздвинув ноги на ширину плеч и
держа в вытянутых руках пистолет. - Не двигаться! - повторила она.
  Скалли, задыхаясь, мчалась по лесу, ориентируясь по собачьему лаю и злобным
выкрикам. Увидев наконец тучного мужчину, вплотную приблизившегося к Джоди
Кеннесси, она поняла, что первым делом следует обезвредить носителя ужасного,
похожего на рак заболевания и не дать мужчине прикоснуться к Джоди.
  Зловещий толстяк и двенадцатилетний мальчик разом повернули к ней лица, на
которых выразилось глубокое изумление. В первое мгновение Джоди испытал
облегчение, но его тут же обуяла подозрительность.
  - Вы - одна из тех людей! - прошептал он.
  Скалли оставалось лишь гадать, что рассказала Патриция сыну, что он знает о
гибели отца и заговоре против "ДайМар".
  Однако более всего ее поразила внешность мальчика. Он казался совершенно
здоровым. В его облике не осталось и следа смертной бледности, истощения и
изможденности. К этому времени лимфобластическая лейкемия должна была войти
в последнюю стадию. Сейчас Джоди выглядел усталым и измученным - причиной
тому, вероятно, были непрекращающиеся страхи и хроническое недосыпание, - но
на пациента онкологической клиники он не походил.
  Еще месяц назад мальчик был прикован к постели, балансируя на грани жизни
и смерти, а теперь он легко и быстро мчался по лесу и угодил в руки преследователя
только потому, что поскользнулся и упал с крутого обрыва.
  Дородный мужчина сердито посмотрел на Скалли и, более не обращая на нее
внимания, шевельнулся, намереваясь приблизиться к мальчику вплотную.
  - Я же вам сказала, не двигайтесь, - повторила Скалли. Заметив в его руке
револьвер, она с испугом подумала, что противнику может прийти в голову взять
Джоди в заложники. - Бросьте оружие и назовите свое имя.
  Мужчина бросил на нее взгляд, исполненный столь явного отвращения и
нетерпения, что Скалли похолодела.
  - Вы ничего не понимаете, - сказал он. - Не вмешивайтесь. - С этими
словами мужчина жадно посмотрел на беспомощного Джоди, потом вновь сверкнул
глазами в сторону Скалли и добавил: - А может быть, мальчишка прав? Может
быть, вы - одна из них и приехали, чтобы уничтожить нас обоих?
  Прежде чем Скалли успела ответить или задать очередной вопрос, из кустов,
словно ракета, вылетело черное пятно и бросилось к мужчине, который угрожал
мальчику.
  Скалли мгновенно узнала собаку, черного Лабрадора, который выжил после
столкновения с
автомобилем и, улизнув из ветеринарной лечебницы, отправился на поиски
Патриции и Джоди.
  - Вейдер! - крикнул Джоди.
  Пес разразился громким лаем. Лабрадоры не принадлежат к числу боевых
собак, но Вейдер, судя по всему, уловил страх и напряжение, витающие в
атмосфере, определил главного врага и решил дать ему сражение.
  Тучный мужчина испуганно вздрогнул, поднял пистолет и с внезапной
решимостью взвел затвор, но в тот же миг Вейдер, завывая и рыча, налетел на него и
схватил за запястье. Мужчина вскрикнул, взмахнул свободной рукой, защищаясь от
нападения, и его палец нажал на спусковой крючок.
  В безмолвии лесной глуши грянул выстрел.
  Пуля тридцать восьмого калибра угодила в грудь Джоди, прежде чем он успел
метнуться в сторону. Удар пригвоздил хрупкое тело к поваленному дереву, словно
невидимый кукловод дернул мальчика за ниточку. По его груди расплылось
кровавое пятно. Джоди застонал и соскользнул по мокрому от дождя стволу.
  Вейдер повалил мужчину на землю. Тот попытался отбросить собаку, но
разъяренный Лабрадор начал кромсать зубами его лицо и горло.
  Мальчик заморгал изумленно распахнутыми глазами. На его лице появилось
отсутствующее выражение, на губах выступила кровь, и Джоди сплюнул ее,
прошептав:
  - Как я устал...
  Скалли гладила Джоди по голове, не в силах оторваться от него. Она и не
подумала оттащить собаку и спасти мужчину, только что выстрелившего в мальчика.
  Пес продолжал рычать и щелкать зубами, все глубже зарываясь мордой в горло
мужчины и раздирая сухожилия. Лесная подстилка окрасилась кровью. Мужчина
выронил дымящийся револьвер и ударил Лабрадора в грудь, пытаясь освободиться и
постепенно слабея.
  Скалли смотрела на алую пену, которая хлынула из отверстия в середине груди
Джоди. Дырочка с аккуратно закругленными краями напоминала лужицу,
пульсирующий кровавый родничок. Судя по расположению раны, Скалли могла с
полной определенностью сказать, что меры первой медицинской помощи здесь
бессильны.
  - Нет, только не это, - пробормотала она и, наклонившись над Джоди и
разорвав его рубашку, убедилась в том, что пуля пронзила левое легкое и, вероятно,
задела сердце. Серьезная рана, точнее говоря,смертельная.
  У Джоди не оставалось ни малейшего шанса. Его кожа посерела, потом
побледнела, глаза закатились, и он впал в беспамятство. Из пулевого отверстия
продолжала хлестать кровь.
  Скалли подалась вперед, заставив себя забыть о сочувствии к умирающему,
переключая свои разум на иной лад, превращаясь в медика, занятого оказанием
помощи в критической ситуации. Наложив ткань рубашки на отверстие, она крепко
зажала его ладонью, стремясь остановить крово
течение. Рядом с ней рычал Веидер, расправляясь с неподвижным телом,
словно отправляя акт личного мщения, как будто этот человек когда-то причинил
ему сильную боль. Скалли ни на что не обращала внимания, всецело занятая
мальчиком. Главной ее задачей было приостановить обильное кровотечение из
пулевой раны.


























                  31

  Коттедж семейства Кеннесси
Кост-Реиндж, штат Орегон.
  Пятница, 14:20
Внезапный выстрел ошеломил Скалли. Ей в нос ударил запах крови и
пороховой гари, а лес, казалось, еще сильнее обступил их. Утихли птичьи песни,
умолк шелестящий ветер, и даже время словно бы прекратило свой бег.
  Помедлив мгновение, Скалли вновь перестроилась, мысленно превращаясь в
сотрудника ФБР. Наложив импровизированную повязку, она отпрянула от тела
смертельно раненного Джоди и подбежала к Вейдеру, который продолжал рычать и
клацать челюстями над поверженным врагом. Скалли вцепилась в шерсть на
загривке пса и, преодолевая отчаянное сопротивление, потянула собаку в сторону.
  Окровавленная жертва лежала в грязи, скорчившись среди опавших листьев и
хвороста.
  Скалли собралась с силами и оттащила Вейдера прочь. Пес продолжал рычать,
и она подумала о том, что животное, которое только что перегрызло человеческое
горло, может представлять нешуточную опасность. Однако Лабрадор не стал
сопротивляться, послушно затрусил прочь и уселся на куче хвороста. Его морда
была покрыта розовой пеной, а сверкающие яростью карие глаза неотрывно
смотрели на лежащего мужчину. Увидев окровавленные клыки, Скалли вздрогнула и
перевела взгляд на тело мужчины. Его горло было искромсано, рубашка разорвана в
клочья. Казалось, он взорвался изнутри.
  Несмотря на то что мужчина казался безнадежно мертвым, его рука трепетала и
подергивалась, словно гальванизированная лягушка на столе препаратора, а кожа
шевелилась, как будто под ней обитала многочисленная колония тараканов. Кое-где
на поверхности тела поблескивали влажные пятна, покрытые чем-то студенистым,
похожим на слизь, которую Скалли обнаружила при вскрытии Вернона Ракмена,
Поверхность его кожи также была пятнистая и неровная, однако бугры
перемещались, появлялись и исчезали, будто подвижные кровоподтеки, гуляющие
по телу. Теперь Скалли не сомневалась, что этот мужчина и есть носитель ураганной
смерти, унесшей жизни Патриции Кеннесси, Вернона Ракмена и, возможно,
водителя грузовика, который поехал осматривать Мал дер. Скалли понятия не
имела, кто этот человек, и все же он почему-то казался ей знакомым. Должно быть,
он имел какое-то отношение к "ДайМар", к исследованиям Дэвида Кеннесси и
лекарству против рака, которое тот намеревался разработать для спасения сына.
  Скалли оглянулась на Вейдера, чтобы узнать, оказала ли смертоносная слизь
какое-либо влияние на черного Лабрадора, однако эта клеточная чума, по-видимому,
не могла преодолеть межвидовых барьеров. Вейдер сидел не шевелясь, даже не
размахивая хвостом, и внимательно наблюдал за действиями женщины. Поймав ее
взгляд, пес тихонько заскулил, как бы прося помочь его маленькому хозяину.
  Она повернулась к Джоди, который лежал, хватая ртом воздух. Из отверстия в
его груди продолжала сочиться кровь. Скалли оторвала еще немного ткани от рукава
рубашки мальчика и прижала тряпицу к ране.
  Рана была проникающая - выходного отверстия в спине не было, пуля
застряла где-то в легком или сердце...
  Удивляясь тому, что Джоди все еще жив, Скалли продолжала оказывать первую
помощь, пустив в ход все свое искусство. Ей уже доводилось терять коллег,
провожать в последний путь умирающих, но Джоди был особенно дорог, близок ей.
  Как и Скалли, двенадцатилетний мальчик страдал тяжелой формой рака. Они
оба оказались заложниками безжалостной судьбы, жертвами клеточных мутаций,
принимавших чрезмерно широкий масштаб. Болезнь и так уже приговорила Джоди к
смерти, и Скалли совсем не хотелось, чтобы трагический случай отнял у него
последние недели жизни.
  Она сунула руку в карман, вынула сотовый телефон и трясущимися
окровавленными пальцами вызвала из памяти аппарата номер Малдера, однако в
трубке раздавался лишь треск статических разрядов. Окружавшие ее уединенные
лесные холмы находились за пределами зоны связи. Скалли повторила попытку
трижды, рассчитывая уловить хотя бы слабый сигнал, надеясь, что электро-
магнитные волны сумеют пробить себе дорогу в ионосфере... но все впустую.
  Скалли была готова заподозрить, что кто-то намеренно глушит телефонный канал.
  Она осталась совсем одна.
  Скалли уже собралась бегом отправиться к машине и подогнать ее как можно
ближе к обрыву, потом вернуться за Джоди и отнести его к автомобилю на руках.
  Так было бы намного легче, если, конечно, машина прошла бы по ухабистой поляне.
  Но это означало бы бросить Джоди одного. Скалли посмотрела на свои
окровавленные руки, прижимавшие ткань к пулевому отверстию, пригляделась к
бледному лицу мальчика и уловила едва слышный трепетный звук дыхания. Нет, она
его не бросит. Ведь Джоди может умереть прежде, чем она вернется с машиной, а
Скалли нипочем не оставила бы мальчика умирать в одиночестве.
  - Похоже, придется захватить тебя с собой, - сказала она, наклоняясь над
Джоди и готовясь взять его на руки.
  Тело мальчика оказалось легким и хрупким. Хотя, по-видимому, Джоди и
преодолел в основном смертельный недуг, он еще не успел набрать вес, и Скалли
подняла его с земли без особого труда. К счастью, до коттеджа было недалеко.
  Вейдер заскулил, подбираясь ближе.
  Как только Скалли сдвинула Джоди с места, мальчик слабо застонал. Скалли
старалась не причинять ему боли, но у нее не было иного выбора. Она должна
перенести мальчика в машину и сломя голову мчаться в ближайшую больницу... где
бы та ни находилась.
  Искромсанное окровавленное тело убийцы осталось лежать на истоптанной
траве. Тучный мужчина погиб на глазах у Скалли.
  Позже сюда приедут эксперты и осмотрят тела мужчины и Патриции. Но это -
потом. У Скалли будет достаточно времени, чтобы выявить недостающие звенья и
соединить события логической цепью.
  А сейчас у нее была одна забота - обеспечить мальчику медицинскую помощь.
  Скалли чувствовала себя беспомощной, зная, что любые чудеса медицины,
реанимационные залы и самые искусные доктора вряд ли помогут Джоди. Не
успеют.
  Тем не менее она не желала сдаваться.
  Взяв мальчика на руки, она почувствовала, что у него начался жар. Тело было
непомерно горячим, но Скалли не стала терять время на поиски объяснений. Она
отправилась в путь, двигаясь как можно быстрее, торопясь вынести Джоди из леса и
доставить его в клинику. Черный Лабрадор шел рядом, встревоженный и
молчаливый.
  Рана Джоди продолжала кровоточить, оставляя алые капли на лесной подстилке
и на траве поляны у коттеджа. Скалли глядела прямо перед собой, приближаясь к
автомобилю, спеша побыстрее выбраться отсюда.
  Проходя мимо изуродованного трупа Патриции, Скалли бросила на него взгляд,
довольная тем, что Джоди не видит мать в таком ужасном состоянии. Может быть,
он до сих пор не знает о том, какая ей выпала судьба.
  Скалли подошла к машине, осторожно опустила мальчика на землю,
прислонила его спиной к заднему крылу и открыла дверцу. Вейдер гавкнул и
впрыгнул в салон, потом опять залаял, словно подгоняя женщину.
  Она подняла безвольное тело Джоди и аккуратно уложила его на сиденье.
  Импровизированный тампон отвалился, насквозь промокший, однако кровотечение
заметно ослабло, кровь начинала сворачиваться. Скалли испугалась, что причиной
тому стало ослабление сердечной деятельности, грозящее близкой смертью. Она
наложила на рану еще немного материи, торопливо уселась в кабину, завела мотор и
сломя голову понеслась по ухабистой дорожке, поднимаясь в гору. Когда машина
выезжала на проселок, ее днище опять со скрежетом проехало по камням, но
Скалли, не обращая внимания, лишь поддавала газу.
  Уединенный коттедж, вокруг которого сегодня развернулись трагические
события, остался за спиной.
  Вейдер выглядывал в заднее окно и не переставая лаял.























                  32

  Административное здание Кристал-Сити, штат Виргиния
Пятница, 12:08
В безликом кабинете Ленца зазвонил телефон. Адам испуганно вздрогнул и,
оторвавшись от молчаливого вдумчивого созерцания дорожных карт и подробных
планов орегонской глуши, торопливо схватил трубку. Его прямой номер был извес-
тен весьма ограниченному числу людей, которые ни за что не стали бы звонить по
пустякам.
  - Алло? - бесстрастным тоном произнес Ленц. Прислушавшись к голосу,
звучавшему на другом конце провода, он почувствовал, как по спине побежал
холодок. - Так точно, сэр, - ответил он. - Я как раз собирался доложить вам о
развитии событий. - Он и вправду собрал целую кипу карт и схем, рапортов о
проделанной работе, списков специалистов-розыскников, прочесывавших горные
лесные массивы западного Орегона. - Однако, - продолжал он, - я уже упаковал
кейс и оформил отрывной талон на авиабилет, а мой самолет вылетает в Портленд
менее чем через час Я намерен возглавить действующую там подвижную
оперативную группу. Хочу присутствовать на месте и лично наблюдать за поисками.
  Ленц умолк и прислушался к голосу в трубке, не улавливая в нем ни
неудовольствия, ни гнева, лишь едва заметный сарказм.
  Формальный рапорт был его собеседнику ни к чему. Во всяком случае, сейчас.
  В сущности, этот человек всячески избегал бумажной волокиты, и Ленц в сжатой
форме на словах доложил ему о поисках Патриции и Джоди Кеннесси, а также их
домашней собаки.
  Поглядывая на топографические карты, Ленц ровным голосом перечислил
районы деятельности шести групп розыскников. Ему не было необходимости
придавать своему рассказу драматический характер, следовало лишь
продемонстрировать компетентность и профессионализм.
  Тем не менее голос в трубке наконец зазвучал с неприкрытой иронией:
  - Мы полагали, что все неучтенные образцы наномашин Кеннесси
уничтожены. Такой вывод вытекает из ваших предыдущих докладов. Это было
одной из главнейших наших задач, и я вынужден с глубоким прискорбием отметить,
что она осталась невыполненной. И еще собака. Очень, очень грубый промах.
  Ленц судорожно глотнул.
  - Мы были уверены, что пожар в лаборатории уничтожил все опасные
материалы. Мы отправили туда ликвидаторов подобрать оставшиеся в "ДайМар"
несгоревшие записи. Они обнаружили сейф и видеопленку, больше ничего.
  - Это так, - отозвался голос, - но состояние трупа охранника, как, впрочем,
и нескольких других тел, свидетельствует о том, что наномашинам некоторых типов
удалось вырваться за пределы лаборатории.
  - Мы найдем их, сэр, - пообещал Ленц. - Мы делаем все возможное, чтобы
выследить беглецов, и позвольте заверить вас в том, что по окончании нашей миссии
не останется ни одного работоспособного наномеханизма.
  - Ваши заверения меня не интересуют, - заявил голос. - Меня интересует
только результат.
  - Понимаю, сэр, - ответил Ленц. - Я сузил круг поисков и сосредоточил
наши усилия на одном конкретном районе в орегонской глуши.
  Продолжая разговаривать, Адам свернул карты, сложил бумаги, сунул их в кейс
и посмотрел на часы. До вылета оставалось совсем немного времени. Ленц вез с
собой только ручную кладь, не подлежащую досмотру, и документы, позволявшие
ему обойти стандартную процедуру оформления билетов. Ленц имел право занимать
пустые места, которые имеются в каждом самолете и предназначены для высших
правительственных и военных чинов. Документы Ленца позволяли ему при
необходимости пользоваться услугами авиакомпаний, не оставляя официальных
записей и прочих следов своих перемещений. Его работа не допускала иного образа
действий.
  - И последнее, - сказал голос в трубке. - Я уже говорил об этом, повторю
еще раз: внимательно приглядывайте за агентом Малдером. Прикрепите к нему
особую группу с приказом следить за каждым его движением и поступком.
  Перехватывайте все его телефонные разговоры. У вас есть для этого специальное
подразделение, но агент Малдер... обладает редкостным талантом совершать
непредсказуемые действия. Не спускайте с него глаз - быть может, он приведет вас
именно туда, куда нужно.
  - Спасибо, сэр, - ответил Ленц и вновь бросил взгляд на часы. - Мне пора
отправляться в аэропорт. Я свяжусь с вами при первой возможности, но сейчас я
должен успеть на самолет.
  - И выполнить задание, - бесстрастно напомнил голос.






                  33

  Коттедж семейства Кеннесси
Кост-Реиндж, штат Орегон
Пятница, 15:15
Красный пикап, в котором ехал Малдер, на удивление легко справлялся с
дорогой. Имея огромные шины и высокую посадку, автомобиль, словно паровой
каток, подминал под себя сосновые сучья, играючи преодолевая рытвины и лужи
проселков и полузаросшей запущенной дорожки, которая вела к уединенному дому.
  Осмотрев труп водителя лесовоза и увидев на видеозаписи Джереми Дормана,
который до сих пор считался погибшим, Малдер решил как можно быстрее отыскать
Скалли и предупредить ее об опасности, однако в коттедже царили безмолвие и
запустение.
  Малдер вылез из пикапа и, оглядевшись вокруг, заметил свежие следы колес,
отпечатавшиеся на грязи и мокром гравии. Кто-то совсем недавно побывал здесь и
уехал. Может, это была Скалли? Куда она могла отправиться?
  Малдер обнаружил женский труп, лежащий в траве, и признал в нем Патрицию
Кеннесси. Ошибки быть не могло.
  Нахмурившись, Малдер отступил на несколько шагов. Кожа Патриции была
обезображена такими же опухолями, которые он только что видел на теле шофера.
  Малдер зябко поежился.
  - Скалли! - воскликнул он, с крайней осторожностью прохаживаясь по
поляне и разглядывая яркие кровавые пятна, похожие на красные монеты,
разбросанные по кочковатой поверхности.
  На лбу Малдера выступил холодный пот. Он ускорил шаг, поднял голову и тут
же вновь опустил глаза к земле, высматривая пятна, кровавой дорожкой уходящие в
лес.
  Потом он увидел отпечатки ног Туфли Скалли и собачьи лапы. Сердце Малдера
забилось быстрее.
  Цепочка следов привела его к подножию крутого обрыва, врезавшегося в
пологий скат холма. Здесь лежали два поваленных дерева, и рядом с одним из них
Малдер обнаружил окровавленного широкоплечего мужчину в рваной рубахе. Его
горло было разорвано до шейных позвонков.
  Малдер узнал мужчину по фотографиям персонала "ДайМар" и кадрам, снятым
видеокамерой на весовой станции для грузовиков. Это был Джереми Дорман, явно и
безнадежно мертвый.
  В воздухе стоял запах крови, но Малдер почуял на его фоне пороховую гарь.
  Пальцы трупа сжимали рукоятку полицейского револьвера. Понюхав ствол оружия,
Малдер определил, что из него недавно стреляли, однако внешний вид тела за-
ставлял усомниться в том, что в ближайшее время Дорман сумеет нажать спусковой
крючок.
  Малдер нагнулся над трупом, вглядываясь в рваные раны на его горле. Может
быть, тут поработали зубы черного Лабрадора?
  На глазах Малдера изуродованная глотка Дормана и окружающие ее лоскуты
кожи и мышечной ткани начинали растекаться, как бы сплавляясь друг с другом,
словно невидимая рука заливала их жидким воском. Зияющее горловое отверстие
трупа наполнила полупрозрачная тягучая слизь, неторопливо наползавшая на рассе-
ченную кожу.
  Вокруг тела Малдер обнаружил следы борьбы, камни и грязь, соскользнувшие с
обрыва. Казалось, кто-то свалился с холма, убегая от преследования. Рядом
виднелись собачьи следы, отпечатки обуви Скалли...
  И отпечатки маленьких ступней. Вероятно, Джоди.
  - Скалли! - еще раз позвал Малдер, но вместо ответа услышал только шорох
сосновых ветвей и птичьи трели. Лес продолжал хранить молчание, не то
испуганное, не то сердитое.
  И в это мгновение распростертый на земле мертвец рывком уселся, словно
подброшенный пружиной.
  Его скрюченные, похожие на когти пальцы левой руки ухватились за полу
куртки Малдера, и
тот, вскрикнув, рванулся назад, но оживший труп держал крепко.
  Джереми Дорман, лицо которого по-прежнему сохраняло мертвенное
выражение, приподнял револьвер и угрожающе наставил его на Малдера. Малдер
опустил глаза, рассматривая судорожно стиснутые пальцы Дормана, его
шевелящуюся, корчащуюся кожу, покрытую слоем клейкой слизи. Густая
жидкость... средоточие смертельной нанотехнологической чумы.










                  34

  В лесных дебрях Орегона
Пятница, 16:19
Ближайшая клиника находилась по меньшей мере в пятнадцати милях, а вокруг
расстилались извилистые дороги, бегущие по заросшим лесом горам, и Скалли ехала
почти наугад. Из-за деревьев показались лучи предзакатного солнца, потом опять
сгустились облака.
  Подгоняя машину, Скалли мчалась на север, утопив в пол педаль газа и с
трудом справляясь с крутыми поворотами местных дорог. Слева и справа от нее
убегали назад похожие на туннель плотные заросли темных сосен.
  На заднем сиденье поскуливал встревоженный Вейдер. Его ноздри покрывали
кровавые сгустки и пена. У Скалли не было времени вычистить собаку. Пес то и
дело обнюхивал неподвижное тело мальчика, лежавшее рядом.
  Скалли еще не забыла, с каким бешенством черный Лабрадор набросился на
плотного крупного мужчину, который принес с собой страшную заразу, убившую
Патрицию Кеннесси, а потом угрожал мальчику. Теперь же, если не обращать
внимания на кровавые следы в его шерсти, Вейдер казался послушным домашним
животным, верным стражем своего хозяина.
  Прежде чем выехать с поляны, Скалли проверила пульс Джоди. Сердцебиение
было слабое, дыхание неглубокое, но мальчик продолжал упорно цепляться за
жизнь. По-видимому, он впал в коматозное состояние. За последние двадцать минут
он не издал ни звука, ни даже стона. Чтобы успокоить себя, Скалли время от
времени поглядывала на него в зеркальце.
  Справа из-за деревьев под самым носом машины выскочила собака. Заметив ее
уголком глаза, Скалли ударила по тормозам и рванула в сторону рулевое колесо.
  Животное нырнуло в кусты и исчезло из виду, а Скалли, едва не потеряв
управление, сражалась с виляющим автомобилем и лишь в последнюю секунду
вновь обрела над ним власть. Посмотрев в зеркальце, она увидела собаку, которая
перебегала дорогу, ничуть не смущенная тем, что была на волосок от гибели.
  Внезапно Джоди вздохнул, и его спина выгнулась дугой, словно в припадке
эпилепсии. Скалли остановила машину на середине дороги, отстегнула ремень
безопасности и оглянулась назад, испуганно подумав о том, что мальчик испускает
дух, до капли истощив запасы жизненной энергии.
  Она прикоснулась к Джоди и почувствовала под пальцами сильный жар и
липкий пот. Кожа мальчика буквально пылала, по лбу стекали крупные капли. Глаза
были плотно зажмурены. Несмотря на свой богатый врачебный опыт, Скалли по-
прежнему не знала, что ей делать.
  Спустя секунду конвульсии прекратились, и Джоди задышал чуть ровнее.
  Вейдер толкнул мальчика в плечо и, поскуливая, лизнул его щеку.
  Убедившись в том, что состояние раненого на некоторое время
стабилизировалось, Скалли решила не терять времени. Она включила передачу,
автомобиль пробуксовал колесами по слою мокрых листьев на асфальте и рванулся
вперед. Поворот следовал за поворотом, и Скалли пришлось забыть о мальчике и
сосредоточить внимание на дороге, петлявшей среди деревьев.
  Рядом с ней лежал сотовый телефон, на дисплее которого по-прежнему маячила
надпись "Нет связи". Скалли чувствовала себя оторванной от внешнего мира,
словно обитатель лагеря "вольных дикарей", у которых прятался Дарин Кеннесси.
  Изолированный образ жизни устраивал этих людей как нельзя лучше, но Скалли в
данную минуту хотела лишь одного - оказаться в большой клинике с яркими
огнями, множеством врачей и медицинского персонала.
  Скалли очень хотелось, чтобы рядом с ней находился Малдер, или по крайней
мере можно было связаться с ним по телефону.
  Когда Джоди откашлялся и уселся на заднем сиденье,-Скалли едва не въехала в
кювет. Мальчик
казался слабым и измученным, но во всех других отношениях был вполне
здоров.
  Вейдер залаял, ткнулся носом в хозяина, обнюхал и обслюнявил его, донельзя
счастливый тем, что Джоди наконец поправился.
  Скалли нажала педаль тормоза. Машина пошла юзом по мягкой земле обочины
и остановилась у пересечения асфальта с едва заметным проселком.
  - Джоди! - воскликнула Скалли. - Ты живой!
  - Есть хочу, - отозвался мальчик и, протерев глаза, зашарил ими по сиденью.
  Скалли посмотрела на него, перегнувшись через спинку. Кожа мальчика под
разорванной рубашкой была покрыта коркой засохшей крови, однако рана
закрылась сама собой. Скалли рывком распахнула дверцу и, оставив ее открытой,
выскочила наружу. Зазвенел колокольчик системы охраны, предупреждая женщину
о том, что она оставила ключи в замке зажигания. Скалли забралась на заднее
сиденье и схватила Джоди за плечи.
  - Откинься на спинку... Как ты себя чувствуешь? - Она прикоснулась к
мальчику, осматривая его кожу. Жар спал, но тело Джоди оставалось теплым. - Ты
в порядке? - Увидев, что пулевое отверстие в груди мальчика затянуто свежей мо-
лодой кожей, чистой и гладкой, похожей на пластиковую пленку, Скалли
пробормотала: - Не верю своим глазам.
  - У вас есть еда? - спросил Джоди.
  Скалли вспомнила о пакете с сырными шариками, оставленном Малдером на
переднем сиденье, и торопливо обежала машину, чтобы принести его. Мальчик
схватил пакет и принялся с жадностью поглощать шарики, хватая их полными при-
горшнями и посыпая пальцы и губы оранжевой сахарной пудрой.
  Черный Лабрадор повизгивал, возясь на заднем сиденье и пытаясь привлечь к
себе внимание Джоди, но у того было одно желание - насытиться. Он лишь
небрежно потрепал Вейдера по спине.
  Покончив с едой, Джоди подался вперед, осматриваясь вокруг. Скалли
заметила, как что-то сверкнуло. Послышался едва различимый звук, и из спины
мальчика выпал кусочек металла.
  Скалли протянула руку, и Джоди испуганно отшатнулся. Женщина подняла с
пола бесформенный комочек - пулю, застрявшую в его теле. Завернув рубашку на
спине Джоди, Скалли увидела красное пятно, морщинистый рубец, который исчезал
буквально у нее на глазах. Скалли перевела изумленный взор на расплющенную
пулю, зажатую в пальцах.
  - Джоди, знаешь ли ты, что с тобой произошло? - спросила она.
  Мальчик повернул к ней лицо, вымазанное сахарной пудрой. Вейдер сидел
рядом, положив морду на плечо Джоди, совершенно умиротворенный. Он моргал
огромными карими глазами, довольный тем, что хозяин очнулся и наконец обратит
на него внимание.
  Джоди пожал плечами.
  - Эти штуки сделал мой папа, - ответил он, зевнув. -Нанотех... нет, он
называл их нанокрит-терами. Сказал, что это биологические полицейские, которые
вылечат меня и остановят лейкемию. Папа взял с меня обещание не говорить об
этом никому, даже маме. - Прежде чем Скалли успела придумать новый вопрос,
мальчик вновь зевнул, и его глаза затуманились. Теперь, когда он поел, его охватила
неодолимая сонливость. - Мне нужно отдохнуть, - сказал Джоди. Скалли
попыталась продолжать расспросы, но мальчик был не в силах отвечать.
  Он несколько раз моргнул отяжелевшими веками, протяжно вздохнул,
откинулся назад и погрузился в глубокий здоровый сон, ничем не напоминавший
коматозное состояние. Это был целительный сон, в котором так нуждался его орга-
низм.
  Скалли отодвинулась и вылезла из салона, пытаясь справиться с водоворотом
мыслей, вызванных увиденным. Колокольчик продолжал звенеть, сообщая ей о том,
что водительская дверца все еще открыта, а в замке торчат ключи.
  Последние события ошеломили Скалли, и она пребывала в полной
растерянности. Малдер подозревал нечто в этом роде, и, хотя Скалли относилась к
его догадкам скептически, не в силах поверить тому, что клеточные технологии
совершили такой рывок вперед, она собственными глазами убедилась в невероятной
живучести Джоди Кеннесси, не говоря уж о том, что его организм, вне всяких
сомнений, сумел преодолеть ужасное смертельное заболевание, лишавшее мальчика
сил и превращавшее его в ходячий скелет, который Скалли видела на фотографиях.
  Женщина уселась за руль, двигаясь медленно, словно в полусне. Кружилась
голова, ныли суставы, и она попыталась уговорить себя, что это следствие
многодневного напряжения и разъездов по всей стране, а не проявление симптомов
рака, которым она страдала с той поры, когда ее держали взаперти, испытывая на
ней никому не ведомые препараты.
  Она захлопнула дверцу и пристегнулась ремнем - хотя бы для того, чтобы
замолчал надоедливый колокольчик. Вейдер глубоко вздохнул и положил голову на
колени Джоди, постукивая хвостом по мягкому подлокотнику задней дверцы.
  Скалли тронула машину и поехала, на сей раз медленнее, не имея никакой
определенной цели.
  Дэвид Кеннесси создал нечто чудесное, неслыханное - теперь Скалли в
полной мере сознавала, какую силу он скрывал у себя в лаборатории. "ДайМар"
была онкологическим центром на попечении федерального бюджета, а в результате
экспериментов Дэвида на свет появилось могучее средство, способное ежегодно
ставить на ноги миллионы раковых больных, - таких, как Скалли.
  Со стороны Дэвида Кеннесси было аморально и неэтично назначить
собственному сыну рискованный непроверенный курс лечения. Будучи медиком,
Скалли крайне отрицательно относилась к самой мысли пустить в ход новое
лекарство, пре
небрегая обычной процедурой тщательных тестов и независимых экспертиз,
анализов и проверок в Бюро пищевой и медицинской продукции.
  И все же Скалли понимала, что бывают случаи, когда человека охватывает
непреодолимое желание делать что-нибудь, делать все что угодно, прибегать к
нетрадиционным мерам, когда остальные не дают результата.

  Способ Кеннесси был ничем не хуже лаэтрильной терапии*, магических крис-
таллов, колдовства и прочих "последних" средств, которыми пользуются
безнадежные больные. Скалли знала, что чем меньше остается надежд, тем более
доверчив пациент. Что ему терять, почему бы не испробовать все, что возможно? А
Джоди Кеннесси неотвратимо умирал. У него не было выбора.
  Однако все эти знахари и хилеры не представляли особой опасности для
человечества в целом, и Скалли, чувствуя, как сжимаются ее внутренности, внезапно
поняла, что нанотехнологические эксперименты Кеннесси были куда более риско-
ванными. Соверши он малейший промах в ходе адаптации своих "биологических
полицейских" к человеческой ДНК, - и они могли бы превратиться в грозных
разрушителей клеточных механизмов. "Нанокриттеры" обладали способностью
размножаться и передаваться от одного человека другому. Они могли искажать
генную структуру и вызывать появление в здоровых организмах чужеродных
новообразований и опухолей, если бы действовали не так, как положено, но Дэвид
Кеннесси оказался достаточно самонадеян, чтобы решить, будто бы его
наномашины безупречны.
  Скалли стиснула зубы и опустила противосолнечный щиток, пытаясь
избавиться от мелькания спутанных теней деревьев на лобовом стекле.
  После того как они с Малдером увидели жертвы нанотехнологической чумы,
Скалли уже не сомневалась, что Дэвид допустил ошибку, грозящую тяжелыми
последствиями.


  * Лаэтрильная терапия - лечение рака при помощи вытяжки из абрикосовых
косточек. Ничем не подтвержденный, этот способ ни получил признания
официальной медицины.




































                  35

  Коттедж семейства Кеннесси.
  Кост-Реиндж, штат Орегон
Пятница, 16:23
Раны на горле Джереми Дормана затянулись, и от него потянуло ощутимым
теплом, пульсирующим жаром, который излучали его кожа и тело.
  Бывший мертвец открыл рот и попытался заговорить, однако из его
разрушенного голосового аппарата вырывался лишь булькающий шепот, свистящее
дыхание, модулированное движением губ.
  - Выньте оружие и положите на землю, - велел он, ткнув в Малдера дулом
револьвера.
  Малдер медленно сунул руку под полу куртки, нащупал плоскую кобуру,
достал пистолет и разжал пальцы. Пистолет с глухим звуком упал на лесную
подстилку, угодил в грязь, перекатился и остался лежать в куче сухих сосновых игл.
  - Нанотехнология, - произнес Малдер, стараясь скрыть изумление. - Ваш
организм лечит сам себя.
  - Вы - один из них, один из тех людей, - хриплым голосом заявил Дорман,
по-прежнему тяжело и прерывисто дыша.
  С этими словами он отпустил куртку Малдера, оставив на ней слизистый
отпечаток ладони. Густая жидкость впиталась в материю, расползаясь по ней,
словно амеба.
  - Вы разрешите мне снять куртку? - спросил Малдер, стараясь не выдать
своей тревоги.
  - Снимайте, - ответил Дорман и поднялся на ноги, продолжая держать
пленника на мушке. Малдер скинул верхнюю одежду и остался в темном
спортивном пиджаке.
  - Как вы меня нашли? - спросил Дорман. - Кто вы такой?
  - Я агент ФБР, моя фамилия Малдер. Я искал Патрицию и Джоди Кеннесси. О
вас я и не думал... хотя, разумеется, не прочь узнать, как вы сумели уцелеть во время
пожара в "ДайМар".
  Дорман фыркнул:
  - ФБР, как же! Вы и устроили этот пожар, я-то знаю. Вы занимаетесь
сокрытием информации, уничтожаете плоды наших трудов. Вы думали, что я мертв,
надеялись, что вам удалось меня убить.
  При любых других обстоятельствах Малдер едва ли сумел бы удержаться от
смеха.
  - До сих пор никому и в голову не приходило обвинять меня в поджоге, -
сказал он. - Поверьте, господин Дорман, я впервые услышал о вас и о Дэвиде после
взрыва в лаборатории. - Малдер помедлил и добавил: - Если не ошибаюсь, вы
заражены каким-то продуктом экспериментов Кеннесси.
  - Я и есть его продукт! - Голос Дормана все еще был хриплым и грубым.
  Внезапно в его прикрытой лохмотьями груди что-то зашевелилось, Дорман
скривил лицо и согнулся пополам. Малдер увидел червеобразные извивающиеся
опухоли и бугры странного маслянистого оттенка, которые задвигались под его
кожей, потом вдруг успокоились и вернулись на место, втянувшись в мышечную
ткань.
  Дорман взмахнул револьвером, веля Малдеру повернуться кругом.
  - У вас есть машина? - спросил он.
  - Да, что-то вроде, - кивнул Малдер, вспомнив об обшарпанном красном
пикапе.
  - Пора смываться отсюда. Вы поможете мне отыскать Джоди или хотя бы
собаку. Их увез другой ваш сотрудник... женщина. Она решила, что я
умер.
  - Принимая во внимание состояние вашего горла, это было вполне
оправданное предположение, - заметил Малдер, скрывая облегчение, которое
ощутил, услышав подтверждение тому, что Скалли побывала здесь и осталась в
живых.
  - Вы поможете мне, агент Малдер, - сказал Дорман. На сей раз его голос
прозвучал почти нормально. - Вы послужите тем ключом, который позволит мне
напасть на их след.
  - Чтобы убить их, как вы убили Патрицию Кеннесси, водителя лесовоза и
охранника?
  Дормана вновь скрутил приступ конвульсии, пробежавшей по его телу.
  - Я не хотел убивать. Меня вынудили. - Он вперил в Малдера взгляд и
добавил: - Но если вы откажетесь помогать, я сделаю с вами то же самое. Так что
не вздумайте меня трогать.
  - Поверьте, господин Дорман... - Малдер опустил глаза, рассматривая
покрытые слизью шрамы на обнаженной коже мужчины. - У меня и в мыслях нет
прикасаться к вам.
  Лицо Дормана исказила мучительная гримаса.
  - Я не хочу вредить людям, клянусь, - продолжал он. - Все, что случилось,
произошло помимо моего желания... однако мне становится все труднее не
причинять никому вреда. Если мне удастся раздобыть несколько капель свежей
крови - желательно крови мальчика, но и собачья тоже годится, - больше никто
не пострадает, а я вновь стану нормальным человеком. Очень просто, и все от этого
только выиграют.
  На сей раз Малдер не сумел скрыть скептицизма. Он знал, что черный
Лабрадор оказался в числе подопытных животных, - но при чем здесь мальчик?
  - Не понимаю, - сказал он. - Чего вы надеетесь добиться, получив кровь?
  Дорман бросил на него презрительный взгляд:
  - Естественно, не понимаете. Куда уж вам.
  - Так объясните, - попросил Малдер. - В вашем организме обитают
наномашины, не так ли?
  - Дэвид называл их нанокриттерами. Очень остроумно.
  - В крови собаки также содержатся механизмы, созданные Дэвидом и
Дарином Кеннесси для исцеления Джоди от рака, - предположил Малдер.
  - Нанокриттеры Джоди работают безупречно, - подхватил Дорман, сверкнув
темными глазами. - Мальчик практически вылечился от лейкемии.
  Малдер замер на месте, переваривая услышанное.
  - Но если... если Джоди и Вейдер тоже инфицированы, если мальчик уже
выздоровел, а псу не страшны смертельные раны, то почему вы буквально
разваливаетесь на части? Почему погибают люди, прикоснувшиеся к вашему телу?
  - Потому что нанокриттеры мальчишки и собаки действуют как положено, а
мои - нет! - выкрикнул Дорман и взмахнул револьвером, приказывая Малдеру
выходить из леса в сторону коттеджа, где стоял пикап. - У меня не было времени,
  - продолжал он. - Лаборатория пылала, и я должен был умереть вместе с
Дэвидом. Меня предали! Пришлось взять первое, что подвернулось под руку.
  Малдер вытаращил глаза и повернул голову, чтобы посмотреть через плечо.
  - Значит, вы воспользовались наномашинами ранних версий, непроверенными
и неотлаженными? Вы ввели их в свой организм, чтобы он получил возможность
самовосстанавливаться, а вы смогли бежать и скрываться от тех, кто полагал вас
мертвым?
  Дорман ухмыльнулся:
  - Первым нашим настоящим успехом были опыты над собакой. Теперь я
понимаю, что Дэвид тут же взял действующие криттеры и тайно вкатил дозу своему
сыну. В ту пору Джоди умирал от лейкемии, и Дэвиду не оставалось ничего другого.
  По-моему, он не сказал об этом даже Патриции. Но поглядите на Джоди теперь -
он вылечился, он здоров! Нанокриттеры сработали на славу. - В лесном полумарке
было видно, как кожа Дормана дрогнула, будто покрывшись рябью.
  - А ваши - нет, - заметил Малдер.
  - Дэвид был слишком подозрителен, чтобы оставлять в доступном месте что-
либо мало-мальски ценное. Хотя бы этому он научился у своего брата -
скрытности. В моем распоряжении были только материалы, хранившиеся в
криоскопической камере, - исходные прототипы, многие из которых
обнаруживали... ну, скажем, пугающие свойства. Мне следовало быть более
осторожным, но вокруг занимался пожар. Попав в мой организм, криттеры тут же
начали воспроизводиться и перестраивать мою генную структуру и клеточные
механизмы. И тем не менее я надеялся, что все закончится благополучно.
  Малдер неторопливо шагал к домику, лихорадочно размышляя, выдвигая и
отбрасывая версии.
  - Значит, лаборатория "ДайМар" была взорвана по приказу людей, которые
финансировали ваши работы и не желали широкого распространения
нанотехнологий. Они не хотели, чтобы Дэвид испытывал их на собаке и своем сыне.
  - Лекарство от рака, возможно, путь к бессмертию. Зачем делиться с другими?
  - со странным выражением в голосе произнес Дорман. - Эти люди собирались
перенести образцы в закрытую лабораторию и продолжать работы в обстановке
строгой секретности. А я должен был возглавить эти исследования, но хозяева
решили уничтожить меня вместе с Дэвидом, - едва слышно добавил он и вновь
взмахнул револьвером, подгоняя Малдера.
  Малдер осторожно переставлял ноги, словно опасаясь прервать нить
рассуждении, которые выкристаллизовывались у него в голове.
  Прототипы приспособились к структуре ДНК лабораторных животных, но,
когда Дорман столь неосмотрительно ввел их в свою кровь, эти клеточные
разведчики были вынуждены перестроиться применительно к совершенно иным
генам - "биологические полицейские", которым дали противоречивые указания.
  Такой крутой поворот, должно быть, окончательно вывел из равновесия и без того
несовершенные механизмы.
  - Итак, ваши нанокриттеры получают набор конфликтующих программных
инструкций, - заговорил Малдер, продолжая свои размышления вслух. - Попадая
в организм следующего человека, они сталкиваются с новой генной структурой и
окончательно выходят из повиновения. Стоит вам прикоснуться к кому-нибудь, и
человек заражается смертельной формой рака. Его нервную систему поражает
паралич, молниеносно распространяющийся по всему телу.
  - Думайте что хотите, - негромко пробормотал Дорман. - У меня не было
времени провести тщательные анализы.
  Малдер нахмурился.
  - Скажите, вот эта слизь... - он осторожно указал на горло Дормана,
покрытое клейкой жидкостью, - ...эта слизь и есть носитель нанокриттеров?
  Дорман кивнул:
  - Да, она буквально напичкана ими. Стоит жидкости попасть на кожу
человека, и наномашины немедленно проникают в его тело...
  Прямо перед ними на грязной дорожке стоял побитый пикап. Приближаясь к
машине, Дорман старательно обошел неподвижное тело Патриции Кеннесси.
  - И вот теперь с вами происходит то, что случилось с вашими жертвами, но
намного медленнее, - продолжал Малдер. - Ваше тело распадается на части, и вы
полагаете, что кровь Джоди могла бы вам помочь.
  Дорман с шумом выпустил воздух, как бы дивясь тупости собеседника.
  - Частицы, находящиеся в его крови, совершенно стабильны. На это я и
рассчитываю. Они работают так, как следует, их действия не искажены теми
противоречиями и ошибками, которые содержит программа моих криттеров.
  Наномашины собаки тоже вполне работоспособны, но крит-теры Джоди уже
приспособлены к человеческой ДНК. - Он тяжело вздохнул, и Малдер понял, что у
Дормана нет никаких оснований полагаться на собственные рассуждения; он был
обречен, но продолжал цепляться за соломинку. - Если мне удастся ввести в свой
организм стабильные криттеры, они окажутся сильнее моих, дефектных. Они
справятся с заражением и вынудят взбунтовавшиеся наномеханизмы действовать по
новой, правильной схеме. - Дорман пристально посмотрел на Малдера, словно
собираясь схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. - Теперь понимаете?
  Наконец мужчины подошли к пикапу, стоявшему напротив коттеджа, и Дорман
велел Малдеру достать ключи.
  - Я оставил их в замке зажигания, - ответил тот.
  - Очень легкомысленно с вашей стороны.
  - Видите ли, это не моя машина... - Малдер нерешительно затоптался на
месте, бормоча оправдания и всячески оттягивая время, чтобы решить, как ему
действовать дальше.
  Дорман с натугой распахнул скрипучую дверцу.
  - Ладно, поехали, - сказал он и уселся в пассажирское кресло, стараясь
держаться как можно ближе к дверце и избегая соприкосновения с Малдером. -
Пора отправляться на поиски.
  Малдер завел мотор и двинулся в путь, сидя бок о бок с человеком,
прикосновение которого грозило мгновенной смертью.



























                  36

  Передвижной штаб оперативной группы
Штат Орегон
Пятница, 18:10
Цепочка следов, оставленных беглецами, казалась Адаму Ленцу и его
сотрудникам чем-то вроде отпечатков грязных башмаков на белоснежном ковре.
  Ленц не знал своих людей по именам, но был уверен в их мастерстве и в том,
что все они прошли тщательный отбор и как нельзя лучше подготовлены к
нынешней операции, как, впрочем, и к другим подобным заданиям. Группа вполне
могла справиться собственными силами, но Адам хотел лично присутствовать на
поле боя, чтобы наблюдать, подгонять и... собрать все лавры после завершения
миссии.
  Профессия Ленца не сулила ему ни продвижений по службе, ни почетных
наград, ни ценных призов. В случае успеха он не мог рассчитывать даже на
ощутимую прибавку к жалованью, но размеры денежного довольствия не значили
для него ровным счетом ничего. У Адама было много источников личного дохода.
  Он ступил на землю Портленда, являя собой образец профессиональной
скрытности и сдержанности. В аэропорту Ленца ждала машина, которая
перебросила его в точку рандеву. Тем временем остальные члены его команды
подтягивались к месту происшествия, переполошившего здешнюю полицию.
  Тут же подкатил оснащенный по последнему слову техники санитарный
фургон, сопровождаемый черным лимузином. Распахнулись дверцы, и из машин
повалили мужчины в черных костюмах и галстуках, собираясь неподалеку от
лесовоза, уткнувшегося в придорожный кювет. Сообщение об аварии было передано
через эфир, и ударное подразделение Ленца немедля поднялось по тревоге.
  У лесовоза дежурил сотрудник дорожной полиции Джеред Пенвик. Неподалеку
от грузовика стоял патрульный автомобиль, в пассажирском кресле которого сидел
пожилой мужчина в непромокаемом плаще и красной кепке с длинным козырьком.
  Он не был похож на задержанного, и тем не менее казался испуганным и
встревоженным.
  Мужчины в костюмах торопливо предъявили полицейскому свои нагрудные
жетоны и представились оперативниками федеральных служб. Все они носили на
поясе оружие и двигались быстро и согласованно, как единое целое.
  Распахнулись дверцы санитарного автомобиля, и оттуда выпрыгнули люди в
одеяниях, похожих на космические скафандры, держа в руках пластиковые
контейнеры и сопла для нагнетания пены. Вслед за ними из машины показался еще
один член команды с огнеметом.
  - Что все это значит? - осведомился Пенвик, подступая ближе.
  - Мы - правительственная служба дезактивации и очистки, - сообщил Ленц,
не потрудившись даже предъявить свое удостоверение. - Мы рассчитываем на
ваше содействие.
  Он стоял поодаль, не желая подвергать себя риску заражения, а его люди тем
временем открыли водительскую дверцу лесовоза и набросились на мертвое тело,
окутывая его пластиковой пленкой, обрызгивая кислотой и пеной, тщательно
изолируя от окружающего мира. Несколько секунд спустя труп был полностью
обработан, руки и ноги туго связаны, и теперь его можно было завернуть в мешок,
словно гусеницу в кокон.
  Патрульный взирал на происходящее широко распахнутыми глазами.
  - Эй, вы не имеете права просто взять и...
  - Мы предпринимаем все необходимые меры, чтобы пресечь распространение
заражения. Открывали ли вы либо этот джентльмен... - Ленц кивком указал на
мужчину в дождевике, - дверцу кабины? Влезали внутрь?
  - Нет, - ответил Пенвик. - Но здесь был агент ФБР. Его фамилия Малдер.
  Полагаю, он один из вас? - Ленц не ответил, и полицейский продолжал: - Он
реквизировал пикап этого человека и уехал. Сказал, что ему нужно встретиться со
своим напарником, что это как-то связано с лесовозом. Я дожидаюсь его... -
Пенвик бросил взгляд на запястье, - ...уже около часа.
  - Отныне вам не о чем беспокоиться. Мы берем ситуацию под свой контроль,
  - сказал Ленц, отступая назад и прикрывая ладонью глаза.
  Мужчина в скафандре направил струю напалма в кабину лесовоза и с громким
хлопком зажег горючее. Взревело пламя.
  - Господи Боже мой! - крикнул мужчина в дождевике и захлопнул дверцу
патрульного автомобиля. Над дорогой пронесся горячий ветер. От мокрых растений
и асфальта поднялись облачка пара.
  - Советую отойти подальше, - сказал Ленц. - В любое мгновение может
взорваться бензобак.
  Они с Пенвиком ринулись прочь, низко пригибаясь. Остальные члены команды
вынесли завернутый труп и сунули его в кузов своего фургона, разместив тело в
стерильной изоляционной камере. Оказавшись в машине, они немедленно сняли
защитные костюмы и сожгли их.
  В серых сумерках дождливого вечера пылающий лесовоз казался раскаленным
добела факелом С оглушительным грохотом взорвался бак, мужчины на мгновение
нагнули головы - ровно настолько, чтобы уклониться от разлетающихся обломков,
  - и тут же вернулись к прерванной работе.
  - Вы упомянули об агенте Малдере, - сказал Ленц, поворачиваясь к
полицейскому. - Вы знаете, куда он отправился?
  - Да, разумеется, - ответил Пенвик, не спуская ошеломленного взгляда с
огненного шара и людей, столь эффективно уничтоживших все улики. Пламя
продолжало реветь и трещать, и в небо поднимался черный столб дыма, воняющего
бензином, химикатами и влажным деревом.
  Патрульный сообщил Адаму, как найти коттедж Дарина Кеннесси. Ленц ничего
не записывал, но запомнил все до последнего слова. Ему пришлось сделать над
собой усилие, чтобы не покачать головой.
  ...отпечатки грязных башмаков на белоснежном ковре...
  Люди Адама забрались в черный лимузин, а остальные члены группы заперли
кузов фургона, и водитель завел мотор.
  - Эй! - Пожилой мужчина в дождевике открыл дверцу патрульного
автомобиля и вышел на дорогу. - Когда мне вернут пикап? - крикнул он,
обращаясь к Ленцу.
  Представив себе агента Малдера, гоняющего на обшарпанном красном пикапе,
Ленц едва не поперхнулся, но его лицо по-прежнему сохраняло твердокаменное
выражение.
  - Мы сделаем все, что в наших силах, сэр, - ответил он. - Вам не о чем
беспокоиться.
  Адам уселся в лимузин, и его ударная оперативная группа двинулась к дому
Дарина Кеннесси, затерянному в лесах.





































                  37

  Орегонские проселки
Пятница, 18.17
На закате за спиной Скалли раздался короткий вздох - Джоди проснулся,
свежий и отдохнувший, готовый к беседе.
  - Кто вы, мадам? - спросил мальчик, в который раз заставив Скалли
испуганно вздрогнуть - так быстро и резко он пробудился от сна. Рядом с ним
сидел Вейдер, часто дыша, умиротворенный и счастливый. Жизнь вновь казалась
ему прекрасной и удивительной.
  - Меня зовут Дана Скалли, - ответила женщина, внимательно вглядываясь в
сумерки. - Можешь называть меня просто Дана. Я приехала сюда за тобой, я
хотела поместить тебя в больницу, пока твое заболевание не перешло в последнюю
стадию.
  - Мне не нужна больница, - сказал Джоди оживленным голосом,
свидетельствовавшим о том, что он считает этот вопрос закрытым раз и навсегда. -
Меня больше не нужно лечить.
  Скалли продолжала гнать автомобиль в темноту. Связи с Малдером по-
прежнему не было.
  - Как же это вышло, что тебя больше не нужно лечить? - спросила она. - Я
ведь читала твою медицинскую карточку, Джоди.
  - Я болел раком. - Мальчик закрыл глаза, напрягая память. - Острая
лимфобластическая лейкемия - вот как называлась моя болезнь. Сокращенно -
ОЛЛ*. Папа говорил, что у рака крови множество названий.
  - Это означает, что твои кровяные тельца испортились - они не желают
работать так, как положено, и убивают здоровые клетки.
  - Но теперь-то я в порядке, по крайней мере почти, - уверенно заявил Джоди.
  Он погладил Вейдера и обнял его. Черный Лабрадор принимал ласки хозяина с
искренним наслаждением.
  Слова Джоди вызывали у Скалли сомнения, но спорить с очевидными фактами
не приходилось.
  Внезапно мальчик бросил на нее подозрительный взгляд.
  - Вы - одна из тех, кто гонится за нами. Из тех людей, которых так боялась
мама, - заявил он.
  - Нет, - ответила Скалли. - Наоборот, я пыталась спасти тебя от тех людей.
  Тебя было трудно отыскать, Джоди. Мама очень хорошо спрятала тебя. - Она
закусила губу, понимая, какой последует вопрос... и Джоди не замедлил его задать.
  Он огляделся и, только что сообразив, где находится, выпалил:
  - Эй, а где моя мама? Что с ней? Джереми погнался за ней, и она велела мне
убегать.
  - Джереми? - спросила Скалли, презирая себя за столь неуклюжую попытку
уклониться от вопроса.
  - Джереми Дорман, - ответил Джоди таким тоном, словно был уверен в том,
что Скалли знакомо это имя. - Ассистент моего отца. Мы думали, что Джереми
тоже погиб в пожаре, но он оказался жив. Он сказал, что ему нужна моя кровь. -
Мальчик повесил голову, рассеянно погладил собаку и судорожно сглотнул. -
Джереми что-то сделал с моей мамой, да?
  Скалли глубоко вздохнула и сбавила скорость. Ей совсем не хотелось
рассказывать мальчику о гибели его матери, справляясь при этом с крутыми
опасными виражами.
  - Мне кажется, мама пыталась тебя защитить, - ответила она, - но этот
человек, господин Дорман, который хотел тебя поймать, он... - Скалли умолкла,
лихорадочно подбирая нужные слова. - Короче говоря, он тяжело болен. Ты по-
ступил очень умно, не дав ему прикоснуться к себе.
  - А мама заразилась? - спросил Джоди. Скалли кивнула, глядя прямо перед
собой и надеясь, что мальчик уже догадывается, какой будет ответ.
  - Да, - сказала она.
  - А по-моему, никакая это не болезнь, - храбрым, нарочито твердым тоном
сообщил Джоди. - Я думаю, что у Джереми в крови тоже есть наномашины. Он
украл их в лаборатории.. но его криттеры неисправны. Они убивают людей. Я-то
видел, на что стал похож Джереми
  - Значит, именно поэтому он и гнался за тобой? - спросила Скалли,
изумленная хладнокровием и сообразительностью мальчика, особенно после такого
тяжкого удара, и тем не менее его слова казались ей совершенно невероятными.
  Впрочем, после всего, что видела Скалли, она сомневалась в том, что мальчик мог
это выдумать.
  Джоди вздохнул, и его плечи поникли.
  - Мне кажется, те люди ищут не только меня, но и его. Мы с Джереми -
единственные живые носители криттеров. Кому-то очень не хочется, чтобы они
оставались на свободе.
  Он поднял лицо, и Скалли посмотрела в зеркальце, ловя в сгущающемся мраке
взгляд его сверкающих глаз. Мальчик казался испуганным и беззащитным.
  - Вы, наверное, думаете, что я опасен? Что из-за меня могут погибнуть люди?
  - спросил он.
  * Наглядный пример американского черного юмора Применительно к данному
случаю слово "олл" можно перевести как "конец" "тупик", "безнадега" и т п
  - Нет, - ответила Скалли. - Я прикасалась к тебе и осталась жива и здорова.
  Я собираюсь сделать анализы и убедиться, что у тебя все в порядке - Мальчик
промолчал; Скалли так и не поняла, удалось ли ей - его успокоить. - Скажи,
Джоди, вот эти нанокриттеры... Что тебе о них рассказывал отец?
  - Он называл их биологическими полицейскими, которые проникают в мое
тело, чтобы отыскать неисправные клетки и починить их одну за другой, -
отозвался мальчик - А также защищать меня от травм и повреждений
  - Например, от огнестрельных ран, - пробормотала Скалли. Она понимала,
что если нанокриттеры сумели вылечить запущенную лейкемию, то залатать
пулевую дырку было для них проще простого. Они могли без особого труда ос-
тановить кровотечение, соединить разрывы тканей и восстановить целостность
кожи.
  Острая лейкемия была куда более серьезной задачей Биополицеиским
пришлось исследовать миллиарды клеток организма Джоди и осуществить
огромную работу по их перестройке Между лечением рака и пулевого отверстия
была такая же разница, как между вакцинацией и наложением марлевой повязки
  - Вы ведь не отдадите меня в больницу, правда9 - спросил Джоди. - Мне
нельзя появляться на публике. Обо мне никто не должен знать.
  Скалли задумалась над его словами, жалея, что она не может немедленно
посоветоваться с Малдером И если нанотехнологии Кеннесси действительно
работоспособны - а она собственными глазами видела наглядное тому подтверж-
дение, - то, кроме Джоди и его собаки, от научных достижений центра "ДайМар"
не оставалось больше ничего. Все прочее подверглось тщательному
систематическому истреблению, а эти двое, что сидели на заднем сиденье машины,
были последними живыми носителями действующих нанокриттеров... и кому-то не
терпелось уничтожить их.
  Отвезти мальчика в клинику и доверить его попечению ничего не
подозревающего персонала означало бы совершить непоправимую ошибку. Скалли
ничуть не сомневалась, что Джоди и Вейдер немедленно угодили бы в лапы тех
самых людей, которые взорвали "ДайМар".
  Скалли крутила баранку, все более укрепляясь в мысли о том, что не может
отдать мальчика на растерзание, позволить уничтожить его и стереть саму память о
нем. Она не позволит смести его с лица земли. Он был ей слишком близок.
  - Нет, Джоди, - ответила Скалли. - Не беспокойся. Я отвезу тебя туда, где
ты будешь в полной безопасности.





























                  38

  Орегонские проселки.
  Пятница, 18:24
Мотор пикапа натужно ревел, дорога погружалась в темноту, и теперь Малдеру
не было нужды приглядывать за Джереми Дорманом, наблюдать сотрясавшие его
тело болезненные спазмы и непонятное шевеление под кожей.
  После долгих дней тревог, неутомимых поисков и едва сдерживаемой боли
Дорман, казалось, начинал погружаться в бессознательное состояние. Малдер видел,
что бывшего ученого, бросившего вызов своим сообщникам по заговору и, как
считалось, погибшего от их руки, терзают невыносимые страдания. Ему недолго
оставалось жить. Организм, подвергшийся разрушительному воздействию, более не
мог отправлять свои функции.
  Если Дорман не сумеет отыскать лекарство в самое ближайшее время, дальше
не стоит и пытаться.
  Однако Малдер еще не решил, до какой степени можно доверять его словам,
сколь велика его доля ответственности за взрыв в "ДайМар".
  Приподняв отяжелевшие веки, Дорман заметил торчащую из кармана пиджака
Малдера антенну телефонного аппарата, тут же уселся прямо и воскликнул:
  - Телефон! Малдер, у вас есть сотовый телефон!
  Малдер моргнул:
  - Ну и что?
  - Звоните. Набирайте номер вашей напарницы. Мы отыщем их по телефону.
  До сих пор Малдеру удавалось держать это чудовище подальше от Скалли и
невинного мальчугана, оказавшегося на ее попечении, но теперь он уже не мог
найти отговорок.
  - Набирайте номер, агент Малдер, - с откровенной угрозой прорычал
Дорман. - Немедленно, сейчас же!
  Малдер перехватил руль левой рукой - машина вильнула вправо, потом влево
и, наконец, выровнялась - и, достав аппарат, зубами вытянул антенну. К его
облегчению, в окошечке дисплея по-прежнему мерцала надпись "Нет связи".
  - Не могу, - сказал Малдер и показал окошечко Дорману. - Вы не хуже
меня знаете, в какую глушь мы забрались. - Он глубоко вздохнул и добавил: -
Поверьте, Дорман, я и сам много раз пытался с ней связаться.
  Дородный мужчина всем весом налег на пассажирскую дверцу, пока не
заскрипел подлокотник,
и прикоснулся к ветровому стеклу кончиком пальца, рисуя на нем
воображаемый узор. На стекле остался клейкий полупрозрачный след.
  Малдер не отрывал взгляда от дороги, всматриваясь в туман, пронизанный
светом фар.
  Когда Дорман вновь посмотрел на Малдера, его глаза, казалось, сверкали в
полутьме.
  - Джоди поможет мне. Я знаю, он поможет. - В сумерках за окнами
проносились темные стволы деревьев. - Мы с ним были не разлей вода. Я заменял
ему родного дядю. Мы болтали, играли на компьютере. Отец Джоди вечно был
занят, а его настоящий дядя, придурок, каких мало, во время одной ссоры с Дэвидом
заявил, что он, мол, посылает все к чертям и уматывает подальше, чтобы залечь на
дно. Джоди знает, что я нипочем не тронул бы даже волоска на его голове. Он
должен был верить мне, невзирая на то, что случилось потом. - Дорман указал на
телефон, лежавший на сиденье между ним и Малдером, и сказал: - Попробуйте
еще раз, Малдер. Позвоните своей напарнице. Прошу вас.
  Искренняя боль и отчаяние, прозвучавшие в голосе Дормана, заставили
Малдера зябко передернуть плечами. Уверенный в том, что телефон все еще не
работает, он неохотно взял аппарат и нажал кнопку, вызывая запрограммированный
номер Скалли.
  К его удивлению, на сей раз в трубке послышались длинные гудки.













                  39

  Передвижной iumа6 оперативной группы
Штат Орегон.
   Пятница, 18.36
Фургон и лимузин с трудом пробирались по ухабистой скользкой колее, и Ленц
продолжал гадать, как же это получилось, что его люди упустили такую очевидную
возможность.
  Первым делом они незаметно обследовали лагерь "вольных дикарей", в
котором тайно скрывался брат Дэвида - Дарин. Патриция туда не приезжала.
  Двенадцатилетнего мальчика с собакой в лагере тоже не оказалось.
  Вместо того чтобы бежать к отшельникам, Патриция предпочла спрятаться в
глухом лесу, в домике, принадлежавшем брату Кеннесси и, как считалось, давно
заброшенном. Ленц попался на удочку - проводя компьютерный поиск возможного
местопребывания Патриции, он полностью сосредоточил свое внимание на
территории "дикарей", позабыв об укромном коттедже.
  Лучшего укрытия для женщины, ее сына и собаки было не сыскать.
  Члены команды Ленца вновь выпрыгнули из машин, на сей раз до зубов
вооруженные, и нацелили свои автоматы и гранатометы на маленькое безмолвное
строение.
  Они затаились и принялись ждать. Все в доме было неподвижно, и люди Ленца
тоже не шевелились, более всего похожие на восковые фигуры солдат,
изготовившихся к атаке.
  - Подходите ближе, - сказал Ленц, не повышая голос. В воздухе, по-
прежнему насыщенном туманом, его слова прозвучали ясно и отчетливо.
  Ликвидаторы переместились, меняя позиции и беря коттедж в клещи. Несколько
человек замкнули кольцо, обежав дом сзади.
  Ленц огляделся, уверенный в том, что все его бойцы заметили на подъездной
дорожке свежие следы двух автомобилей. Малдер и его напарница Скалли уже
побывали здесь.
  Послышался крик - один из людей Ленца указывал в сторону небольшого
пятачка, заросшего густой высокой травой. Адам и остальные сотрудники торопливо
собрались вокруг женского трупа, распростертого на земле и покрытого следами
свирепой нанотехнологической чумы. Тело женщины было испещрено пятнами. Она
тоже подцепила заразу.
  Крохотные чудовища продолжали размножаться, и с каждой новой жертвой
оставалось все меньше надежд на то, что их удастся удержать в узде. Команда Ленца
только что с огромным трудом пресекла вспышку инфекции в морге благо-
творительной клиники, где наномашины, продолжая свою разрушительную
деятельность, радикально изменили строение организма первого погибшего.
  Ленц должен был позаботиться о том, чтобы этот кошмар не повторился вновь.
  - Они уехали, - сказал Ленц, - но нам придется задержаться и навести здесь
порядок. - Он приказал людям из санитарного фургона надеть свежие защитные
костюмы и приготовить аппаратуру для очередной процедуры обеззараживания и
добавил, обращаясь к одному из бойцов: - Сожгите дом. Проследите, чтобы все
сгорело дотла.
  Отдав распоряжения, Ленц отвернулся, наблюдая за группой, которая
обволакивала тело Патриции пеной и укутывала его пластиковой пленкой.
  Огнеметчик включил насос и залил стены коттеджа струёй горящего бензина, потом
обрызгал и поджег лужайку, на которой лежал труп.
  Как только занялось пламя, Ленц двинулся к автомобилю, в кузове которого
находились системы эфирной и спутниковой связи, приемные тарелки, аппаратура
прослушивания сотовой сети и дешифровальная установка.
  К этому времени отдельное подразделение радиоперехвата должно было
поставить Малдера под наблюдение, и Адам собирался затребовать всю
поступающую информацию.
  Малдер вполне мог оказаться тем человеком, который приведет его именно
туда, куда нужно.















                  40

  Орегонские проселки
Пятница, 18:47
Сотовый телефон заверещал в темной кабине, словно испуганный бурундук.
  Скалли торопливо схватила трубку, прекрасно понимая, кто ее вызывает, и чувствуя
громадное облегчение оттого, что наконец возобновилась связь с Малдером.
  Джоди молчал, с любопытством прислушиваясь. Вейдер заскулил было, но тут
же утих. Скалли вытянула антенну, продолжая управлять автомобилем одной рукой.
  - Скалли, это я, - послышался голос Малдера, искаженный помехами, но
вполне отчетливый.
  - Малдер, я уже несколько часов пытаюсь с тобой связаться, - торопливо
заговорила Скалли, перебивая собеседника. - Слушай внимательно, это очень
важно. Джоди Кеннесси едет со мной. Он излечился от лейкемии, приобрел
потрясающие способности к самовосстановлению, и тем не менее он в опасности.
  Мы оба в опасности. - Женщина перевела дыхание и добавила: - Малдер, вместо
заразы в крови Джоди находится лекарство.
  - Знаю, Скалли. Наномашины Кеннесси. Истинным рассадником инфекции
является Джереми Дорман, и он сидит рядом со мной - пожалуй, слишком близко,
но в данную секунду мне выбирать не приходится.
  Дорман жив! Скалли не верила своим ушам. Она собственными глазами видела
истекающее кровью тело, судорожно подергивающее конечностями. После таких
ранений не мог выжить ни один человек на свете.
  - Малдер, я видела, как на Дормана напал пес и выгрыз ему горло...
  Скалли осеклась, вспомнив о том, что еще недавно она нипочем не поверила
бы, если б ей сказали, что Джоди остался в живых, получив пулю в сердце.
  - Организм Дормана тоже кишит наномеханизмами, - сообщил Малдер, -
но они неисправны. Довольно эффектное зрелище, доложу я тебе.
  Джоди подался вперед.
  - Что случилось, Дана? - обеспокоенно спросил он. - Джереми гонится за
нами?
  - Он взял моего напарника в заложники, - шепотом ответила Скалли.
  В ту же секунду вновь послышался голос Малдера:
  - Как мы с тобой убедились, эти нанокриттеры обладают невероятными
целительными свойствами. Неудивительно, что кое-кто хочет окружить их завесой
секретности.
  - Малдер, ты помнишь, что случилось с "Дай-Мар". Мы знаем, что кто-то
проник в морг клиники и изъял все улики по делу погибшего охранника Я не хочу,
чтобы мальчика и собаку забрали, спрятали и уничтожили.
  - По-моему, мистер Дорман тоже этого не хочет, - ответил Малдер. - Он
хочет встретиться... - В трубке послышалось невнятное бормотание голосов, потом
раздалось угрожающее восклицание Дормана. Скалли помнила этот грубый голос,
пренебрежительный тон, которым Дорман говорил во время их стычки в лесу,
прежде чем его случайный выстрел пронзил грудь Джоди. - И не просто хочет, а
настаивает на встрече, - добавил Малдер.
  Скалли свернула на площадку у дороги и остановила машину. Стволы деревьев
здесь были тоньше прежнего, и сам лес казался каким-то чахлым. Дорога шла под
уклон, и Скалли увидела впереди огни маленького городка. Она не заметила по пути
щита с названием этого населенного пункта, но, судя по направлению движения,
где-то рядом начинались пригороды Портленда.
  - Малдер, у тебя все в порядке? - спросила она.
  - Дорману нужен Джоди, нужна его кровь... - заговорил было Малдер, но
Скалли прервала его:
  - Я отбила мальчика у Дормана, во всяком случае, попыталась... и не допущу,
чтобы Джоди
пострадал. - Несколько секунд трубка молчала, потом Скалли услышала
громкий шорох. - Мал-дер! Ты в порядке? - спросила она, гадая, что случилось с
ее напарником, какое расстояние их разделяет и чем она может ему помочь. Малдер
не ответил.
  Пока Малдер подбирал слова, Дорман очнулся от своих мрачных дум и
протянул руку, намереваясь вырвать из его пальцев телефон.
  - Эй! - крикнул Малдер и проворно отпрянул, уклоняясь от соприкосновения
со слизистой ладонью.
  Дорман схватил аппарат и прижал его к своему колеблющемуся лицу. Кожа на
его щеках маслянисто блестела и шевелилась, а пальцы оставляли на пластмассовом
корпусе телефона липкие отпечатки.
  - Скалли, передайте Джоди, что я не хотел в него стрелять! - сказал он в
трубку. - Я знал, что мальчик оживет, как и его пес. Я не хотел причинить ему
вреда. И другим людям тоже. - Дорман нажал кнопку внутреннего освещения ка-
бины, чтобы Малдер мог видеть его исполненное решимости лицо и револьвер,
который он по-прежнему сжимал в руке. - Придумайте что-нибудь, уговорите
мальчика. Я должен все ему объяснить.
  Малдер понимал что отныне его переговорам со Скалли пришел конец. Он ни
за что не притронется к аппарату, иначе наномеханизмы проникнут в его тело, и он
станет еще одной жертвой Дормана, покрытой пятнами и содрогающейся в
конвульсиях.
  Дорман натужно сглотнул. Увидев мучительную гримасу и желтые тени от
тусклой лампочки на его лице, Малдер подумал, что этот отчаявшийся человек,
должно быть, действительно сожалеет о том, что произошло.
  - Скажите Джоди, что его мать умерла, погибла по моей вине, но это был
несчастный случай. Она пыталась защитить сына и не знала, что одно лишь
прикосновение ко мне сулит неминуемую смерть. - Дорман на мгновение стиснул
губы и продолжал: - Находящиеся в моем теле наномашины никуда не годятся.
  Они не лечат, как криттеры Джоди, они разрушили организм его матери, и она
погибла. Я ничего не смог сделать. - Он говорил все быстрее и быстрее. - Я велел
ей держаться подальше от меня, но... - Дорман набрал полную грудь воздуха, -
...но Патрицию было не остановить. Джоди помнит, какой упрямой бывала его мать.
  Малдер продолжал гнать пикап. Машину подбросило на рытвине, и в кузове
забренчал забытый гаечный ключ. Малдер надеялся, что на очередном ухабе ключ
вылетит на дорогу, и ему больше не придется слушать надоедливый звук.
  - Поймите, Скалли, - продолжал Дорман смягчившимся голосом. Должно
быть, к этому времени его речевой аппарат полностью восстановился. - Криттеры
Джоди работают безупречно, вот для чего мне нужна его кровь. Я уверен в том, что
прививка, которую сделал ему отец, исправит мои криттеры. Это мой единственный
шанс.
  Тело Дормана вновь содрогнулось, и он поморщился, стараясь не дышать в
трубку. Рука, державшая револьвер, тряслась и ходила ходуном. Малдеру оставалось
лишь надеяться, что палец Дормана не нажмет на спусковой крючок и не выпустит
пулю в потолок пикапа.
  - Вы знаете, как я сейчас выгляжу, - сказал Дорман. - Джоди помнит, как я
выглядел раньше, помнит нашу дружбу. Мы играли в "Марио Карт", в
"Путешествие по Америке". Напомните ему тот случай, когда я поддался и позволил
себя победить. - Дорман откинулся на спинку и чуть заметно искривил губы в
улыбке, которую можно было с равным успехом отнести на счет приятных
воспоминаний либо назвать кровожадной ухмылкой хищника. - Дэвид Кеннесси
был прав. За нами охотятся сотрудники правительственных служб. Они твердо
намерены уничтожить все, что мы создали, но я сумел ускользнуть. И Джоди с
Вейдером тоже. Все мы приговорены к смерти. Я умру в ближайшие сутки, если мне
не удастся встретиться с Джоди и привести в порядок свои нанокриттеры.
  Малдер посмотрел на Дормана. Этот широкоплечий безнадежно больной
мужчина был весьма убедителен. Из трубки доносились едва слышные голоса -
должно быть, Джоди разговаривал со Скалли. Судя по выражению на лице Дормана,
мальчик склонялся к тому, чтобы принять его до воды. Впрочем, неудивительно.
  Дорман был последней ниточкой, которая связывала Джоди с прошлым.
  Двенадцатилетний мальчуган хотел верить старому другу. Плечи Дормана
облегченно обвисли.
  У Малдера засосало под ложечкой. Он еще не решил, стоит ли доверять
Дорману.
  В конце концов Дорман вновь заговорил в трубку:
  - Да, мисс Скалли. Отправляйтесь к "Дай-Мар". Лаборатория взорвана и
заброшена, но это нейтральная территория, и я уверен, что там вы не сумеете
заманить меня в ловушку. - Он положил револьвер на колени, спокойный и
уверенный в себе. - Вы должны меня понять. Я попал в отчаянное положение и
только потому устроил все это. Но если вы не привезете Джоди, я не колеблясь
прикончу вашего напарника. - Дорман вздернул брови и пояснил: - Мне даже не
придется стрелять. Хватит одного прикосновения. - С этими словами он, как бы
желая спровоцировать Малдера, швырнул револьвер на потертую обшивку сиденья
между ними и добавил: - Да, встретимся у "ДайМар", - нажал клавишу отбоя,
взглянул на покрытый слизью черный пластик аппарата, досадливо нахмурился,
опустил стекло своего окошка и выбросил телефон из машины. Аппарат ударился о
землю и рассыпался на куски. - Думаю, он нам больше не понадобится, - сказал
Дорман.












                  41

  Передвижной штаб оперативной группы.
  Северо-запад штата Орегон
Пятница, 19:01
Установленные на крыше пикапа антенны-тарелки смотрели в небо под
разными углами, принимая передачи различных спутников. Компьютерные системы
вслушивались в месиво эфирных сигналов, перехватывая разговоры сотен тысяч
ничего не подозревающих людей.
  Фургон стоял у мусорной кучи, в которую утыкался короткий проселок. Гнилые
куски дерева, вырванные с корнем стволы и благоухающие отбросы громоздились
поперек дороги, словно возведенная повстанцами баррикада. Должно быть, какой-
нибудь местный фермер или хозяин лесопилки сваливал здесь мусор, чтобы потом
заплатить штраф за порчу земельных угодий штата. Вокруг висели совершенно
бесполезные таблички "Частная собственность" и "Проезд запрещен"; в
распоряжении Адама Ленца были куда более действенные меры устрашения.
  Здесь можно было не опасаться случайных гостей - во всяком случае, после
наступления темноты, - и теперь этот клочок земли безраздельно принадлежал
бойцам оперативной группы, а если вспомнить о хитроумной аппаратуре, которой
был напичкан фургон, у них под рукой оказалась практически вся Северная
Америка.
  Ощетинившиеся иголками сосновые ветви маскировали фургон сверху, а
плотные тучи создавали непроглядный туманный мрак, закрывая звезды, но ни
деревья, ни облачность не могли воспрепятствовать прохождению спутниковых
сигналов.
  Компьютеры, установленные на пультах передвижного штаба, сканировали
тысячи частотных каналов, обрабатывали переговоры алгоритмами распознавания
голосов и выхватывали из потока фраз ключевые словосочетания по заданным шаб-
лонам.
  Эта незримая охота продолжалась без особого успеха уже несколько часов, но
Адам Ленц был не из тех, кто легко сдается. И пока он сам не прикажет прекратить
поиски, ни один из его людей не осмелится обронить по этому поводу хотя бы
слово.
  Помимо всего прочего, Ленц был невероятно терпелив. Он долгие годы
воспитывал в себе это качество с теми уверенностью, ледяным хладнокровием и
беспощадностью, которые позволили ему занять столь высокое положение в высших
эшелонах власти. О его истинной сущности знали немногие, но Ленц был вполне
удовлетворен своим местом, сознанием важности и необходимости своей
деятельности.
  Ленц испытал бы еще большее удовлетворение, сумей он напасть на след
агента Малдера.
  - Ему и в голову не придет, что мы его ищем, - пробормотал Ленц.
  Сидевший у главного пульта сотрудник поверх нул к нему твердокаменное, не
выражавшее ровным счетом ничего лицо.
  - Мы были очень осторожны, - сказал он.
  Ленц задумчиво побарабанил кончиками пальцев по приборной доске. Он знал,
что Скалли и Малдер действуют порознь, что Малдер видел погибшего водителя
грузовика, труп которого уничтожила группа ликвидаторов. Ленцу было известно,
что и Малдер, и Скалли посетили скрытый в лесной глуши коттедж, который вместе
с телом Патриции Кеннесси был превращен в груду дымящегося пепла.
  Потом они уехали, и, как полагал Ленц, кто-то из них забрал с собой Джоди и
его нанотехнологи-ческого пса.
  Инфекция продолжала распространяться - вероятно, разносчиков было
несколько. Патриция и Джоди Кеннесси были чем-то напуганы. Может, их пес
взбесился? Может, его наномашины, могущество которых столь ясно и эффектно
демонстрировала видеозапись, которую просматривал Адам, каким-то образом
видоизменились и обрели способность разрушать человеческие организмы?
  Эта перспектива пугала даже бесстрашного Ленца, и он понимал, что его
начальство было совершенно право, требуя всемерного сокрытия опасных
исследований подобного толка. Доступ к этой информации могли иметь только
ответственные лица, облеченные надлежащими полномочиями.
  Ленц должен был восстановить равновесие и порядок, до сих пор
существовавшие в мире.
  За стенками фургона звенели и жужжали ночные насекомые орегонских лесов.
  Кузнечики, древесные клопы... Ленц не знал их научных названий. Он не
интересовался дикой природой. Его внимание было целиком поглощено изучением
повадок человеческого муравейника.
  Ленц откинулся на спинку, давая мозгу передышку, стараясь ни о чем не
думать.
  Отягощенный бременем тяжкой ответственности, невыносимого напряжения и
сложнейших задач, Ленц находил лучшее отдохновение в том, чтобы полностью
избавить свой разум от мыслей. Он не любил загодя продумывать планы и ходы. Он
предпочитал действовать шаг за шагом.
  А в данном случае он не мог сделать очередной шаг до тех пор, пока в эфире не
объявится агент Малдер.
  Сотрудник, сидевший у главного пульта, выпрямился в кресле, словно
подкинутый пружиной.
  - Прием, - сказал он и, сдвинув вниз наушники, защелкал клавишами. -
Номер канала... совпадает... частота... совпадает... - На его лице появился призрак
улыбки, он повернулся к Ленцу и сообщил: - Спектр голоса также подтверждается.
  Это агент Малдер. Начинаю запись. - Он протянул Ленцу наушники, и тот
торопливо натянул их на голову. Радиотехник тем временем управлялся с
приемником и записывающим устройством.
  В наушниках раздались искаженные помехами голоса Малдера и Скалли. Глаза
Ленца непроизвольно расширились, а брови, невзирая на его железное
самообладание, поползли вверх.
  Итак, Скалли взяла под свое крыло мальчика и собаку... мальчик выжил после
смертельного ранения... однако самой поразительной новостью оказалось то, что
Джереми Дорман, предназначенный организацией в козлы отпущения, не погиб в
горящей лаборатории, он выжил... и до сих пор представлял опасность, к тому же
оказался разносчиком нанотехнологической чумы.
  И мальчик тоже! Зараза продолжала распространяться.
  После покаянных признаний и угроз Дорман назначил Скалли час и место
встречи. И если команда Ленца успеет вовремя замкнуть кольцо облавы, Малдер и
Скалли, Дорман и Джоди, а также собака окажутся у него в руках.
  Как только закончился разговор по сотовой связи, Адам поднял по тревоге
своих людей.
  Все они прекрасно знали дорогу к обгорелым развалинам "ДайМар", ведь
каждый из этих наемников был участником той или иной "группы протеста",
которые разгромили помещение онкологического центра. Они собственными руками
бросали бомбы, разбрызгивали и поджигали горючее, после чего от здания
лаборатории остался лишь шаткий неустойчивый скелет.
  - Мы должны прибыть туда первыми, - распорядился Ленц.
  Фургон, словно хищная акула, вылетел из тупика, свернул на скользкое от
листьев шоссе и, набирая ход, ринулся в сторону побережья, двигаясь со скоростью,
которую едва ли можно было счесть безопасной.
  В этот миг Адама Ленца менее всего беспокоила возможность заурядной
дорожной аварии.
































                  42

  Развалины лаборатории "ДайМар"
Пятница, 20:45
Еще один дом с привидениями, думала Скалли, направляя машину вверх по
пологому склону к опустошенным, почерневшим от огня руинам "ДайМар".
  Сквозь облака пробивался жемчужный свет Луны, заливая туманное небо
мерцающим блеском. Окружавшие лабораторию холмы утопали в зелени лесов,
которые еще недавно могли представляться уютной защитой, но теперь они казались
Скалли зловещей стеной, под прикрытием которой действовал тайный заговор
врагов, безжалостных демонстрантов... и тех людей, которые, как полагал Джоди,
гнались за ним и его матерью.
  - Сиди в машине, Джоди, - велела Скалли и отправилась к покосившемуся
сетчатому забору, который должен был оберегать стройплощадку от проникновения
посторонних. Сейчас территория развалин никем не охранялась.
  Этот крутой утес с видом на раскинувшуюся внизу панораму Портленда
принадлежал к числу первоклассных, дорогих земельных угодий, но теперь Скалли
видела здесь лишь почерневшие руины, похожие на скелет дракона, залитый скуд-
ным лунным светом. Участок был пуст, небезопасен и все-таки привлекателен.
  Войдя в широко распахнутые, словно заманивающие ворота забора, Скалли
услышала звук захлопнувшейся автомобильной дверцы. Она резко обернулась,
надеясь увидеть Малдера и его пленителя, толстяка, застрелившего Джоди, но
вместо них увидела мальчика, который вылез из машины и с любопытством
оглядывался вокруг. Рядом прыгал черный Лабрадор, радуясь возможности
размяться и поиграть с выздоровевшим хозяином.
  - Будь осторожен, Джоди, - предупредила Скалли.
  - Я пойду с вами, - сказал мальчик и, прежде чем она успела хорошенько его
отчитать, добавил: - Не хочу оставаться один.
  Скалли не хотела, чтобы Джоди входил в развалины, но у нее не хватило духу
отослать мальчика назад.
  - Ладно, пойдем, - ответила она. Джоди двинулся к ней торопливым шагом;
Вейдер весело мчался впереди. - Держи собаку рядом с собой, - распорядилась
Скалли.
  Из здания доносились едва слышные шорохи - конструкция давала усадку,
деревянные столбы потрескивали, состязаясь со временем и силой тяжести.
  Влажный ветерок был слишком слаб, чтобы шевелить угли и пепел, но почерневшее
дерево продолжало скрипеть и постанывать.
  Кое-где стены здания уцелели, хотя и грозили в любую секунду обрушиться
Часть пола провалилась в подвал, и лишь в одном углу стеновые блоки все еще
незыблемо стояли на месте, покрытые вздувшейся от огня эмалевой краской и
копотью
Вокруг здания возвышались стальные громады бульдозеров, скреперы,
передвижные туалеты "порта потти" и вагончики фирмы, взявшей подряд на
уничтожение останков "ДайМар".
  Скалли почудился звук, и она осторожно шагнула к бульдозеру. Среди машин
стояли цистерны с горючим - все было готово к работам по сносу, и Скалли
подумала, не была ли эта явно излишняя поспешность очередной деталью плана по
заметанию следов, о котором говорил Дорман
Потом она увидела распахнутый настежь металлический ящик Прямо под
надписью "Осторожно Взрывчатка" серебристо поблескивал свежий излом на дужке
сбитого замка.
  Внезапно Скалли показалось, что темнота стала еще более гнетущей, тишина -
неестественной Ее ноздри холодил влажный воздух, наполненный кисловатым
едким запахом потухшего пепелища.
  - Джоди, не отставай, - сказала она
Ее сердце учащенно забилось, все чувства напряглись. Встреча Джоди и
Дормана обещала быть тягостной и опасной, но Скалли намеревалась сделать все
возможное, чтобы мальчик благополучно миновал очередное испытание.
  Она услышала звук приближающейся машины, которая с натугой и
дребезжанием поднималась по склону, шурша шинами по гаревому покрытию
Сдвоенные фары сияли в ночи, словно надраенные до блеска медяки.
  - Держись рядом. - Скалли положила руку на плечо Джоди, и они вдвоем
остановились у входа в сгоревшее здание.
  Минуту спустя показался старый красный пикап, покрытый пятнами ржавчины
и грунтовки. Распахнулась дверь водителя, и из кабины выбрался Малдер. При этом
кузов машины отчаянно скрипел и взвизгивал.
  Появление этого поборника костюмов и галстуков в древнем обшарпанном
рыдване показалось Скалли самым невероятным из всех поступков, которыми Фокс
Малдер когда-либо удивлял.
  - Вот уж никогда не думал, что встречу тебя здесь, - сказал Малдер
У пассажирской дверцы пикапа возникла другая, более массивная фигура К
этому времени глаза Скалли привыкли к полумраку, и даже черные тени не
помешали ей уловить нечто странное в том, как двигался этот человек, как
сгибались его конечности, словно в них добавилось суставов, в той болезненной
усталости, которая, казалось, вот-вот свалит его с ног.
  Внешность Джереми Дормана и прежде оставляла желать лучшего, но теперь
он выглядел ходячим кошмаром.
  Скалли шагнула вперед, продолжая заслонять собой Джоди, и спросила:
  - У тебя все в порядке, Малдер?
  - Пока да, - ответил тот.
  Дорман приблизился к Малдеру, и тот немедленно отшатнулся, сохраняя
дистанцию. Дородный мужчина держал в руке револьвер, который, впрочем, по
сравнению с ним самим казался безобидной игрушкой.
  Скалли тут же выхватила свой пистолет. Она прекрасно стреляла и была
уверена в себе
  - Немедленно освободите агента Малдера, - велела она, нацелив
девятимиллиметровыи ствол на Дормана. - Малдер, отойди от него.
  Малдер отступил в сторону на два-три шага, перемещаясь медленно и
осторожно, чтобы не спугнуть Дормана.
  - Боюсь, я не смогу вернуть оружие вашего напарника, - произнес тот. -
Видите ли, я прикасался к пистолету, и отныне никто и никогда не сможет им
воспользоваться.
  - А еще пришлось выбросить куртку и аппарат сотовой связи, - добавил
Малдер. - Представляю, какую гору бумаг мне придется заполнить, чтобы
рассчитаться с конторой.
  Джоди нерешительно двинулся вперед и остановился рядом со Скалли.
  - Джереми, зачем ты это делаешь? - спросил он. - Ты еще хуже, чем... чем
они.
  Плечи Дормана поникли, и Скалли вспомнился персонаж пьесы "О людях и
мышах", увалень Ленни, который, сам того не ведая, причинял страдания всем, кого
любил.
  - Прости меня, Джоди, - сказал Дорман и подступил еще на шаг. Скалли не
сдвинулась с места,   прикрывая  мальчика  собственным телом. - На нас охотились
правительственные чиновники, негодяи, желавшие похоронить работы твоего отца,
чтобы он не смог помочь больным, страдающим от рака. Эти люди хотели сберечь
лекарство для себя, - вдохновенным голосом вещал Дорман, и от переполнявших
его чувств у него на лице зашевелилась кожа. - Среди демонстрантов, которые
убили твоего папу и взорвали лабораторию, находились не только защитники прав
животных. Все это было подстроено. Это был настоящий заговор. Они-то и убили
твоего отца...
  В тот же миг, словно по команде, из-за сетчатого забора по всей окружности
участка выступили неясные силуэты, мужчины в черных костюмах, появившиеся из
леса. По склону поднималась еще одна группа людей с яркими огоньками в руках.
  - Мы располагаем данными, которые свидетельствуют об обратном, господин
Дорман, - заявил человек, шедший во главе. - Мы прибыли к вам в подкрепление,
агент Малдер, - добавил он. - Предоставьте все дальнейшее нам.
  Дорман вперил в Малдера бешеный взгляд, словно заподозрил его в
предательстве.
  - Как вы узнали наши имена? - осведомился Малдер
Скалли подалась назад и схватила Джоди за руку.
  - Не надейтесь, - сказала она. - Мы ни за что не отдадим мальчика.
  - Боюсь, вам придется подчиниться, - ответил мужчина. - Уверяю вас, в
данном случае мои полномочия превышают ваши.
  Люди в костюмах подступили ближе; их черное одеяние служило прекрасной
маскировкой на фоне обугленных развалин.
  - Представьтесь, пожалуйста, - сказала Скалли.
  - Эти джентльмены не