Версия для печати

   Баян Ширянов
   НИЗШИЙ ПИЛОТАЖ
   Нормальный
   Девиз - двигаться
   Улица мертвых наркоманов
   Интервью с Баяном Ширяновым
   Наркоманские анекдоты из собрания Баяна Ширянова


   Баян Ширянов
   НИЗШИЙ ПИЛОТАЖ

   Роман в новеллах о наркоманах, для них самих и всех прочих желающих.


   ПОДЕРЖИ ЗЕРКАЛО.

   Никаких хохмочек! Никаких выебонов! Правда. Голая блядь  правда!  Сам
видел! И поэтому право имею ее резать! На глушняк...
   Да, я ширяюсь, шмыгаюсь, втираюсь, мажусь. Да, и зовут  меня  поэтому
Шантор Червиц. А, может, и не поэтому, а из-за других причин, но причины
эти по хую.
   Может и узнаешь когда, а пока въезжай в расклад и расстановку сил.
   Я объявил войну винту. Как и многие. Мы воюем с ним так же, как алко-
голики со своей вонючей водярой, путем уничтожения посредством собствен-
ного организма. Ничего нового в этом нет, поэтому мы решили легализовать
наркотики. Но об этом тоже позже.
   Итого, на пять рыл мы имеем пятнадцать кубов. Я поставил кубы  первы-
ми, ибо они важнее всего. Без них ничего не случается, потому  что  слу-
читься не может принципиально. Второе это флет. Флет у нас однохатный, с
сортиром, ванной, прихожей и винтоварней, которая в других флетах  обзы-
вается кухней. Но кухня - это не винтоварня. На кухне варят хавчик, чтоб
его потом жрать, поддерживая силы. В винтоварне,  наоборот,  варят,  как
многие уже догадались из названия, винт, который жратвой не является,  а
действует ровно наоборот. Ты жрешь свой кусок булки с ковбасой, чтоб на-
полнить себя силой, которая складывается в жировые отложения, по которым
можно производить раскопки твоей истории. Ты хаваешь винта,  чтобы  изв-
лечь из себя свою силу. Понятно?
   Ладно. Винта надо хавать. Чтобы его хавать нужны те, кто его  хавает.
Их пятеро. Я. Чо, нескромно, ставить себя первым? А по хую!.. Второй Се-
марь-Здрахарь. Яростный торчок. Третьим у  нас  будет  Навотно  Стоечко.
Распиздяй, похуист и поебеньщик. Четвертым - Роза Майонеззз, родная  ши-
ровая сеструха Зои Чумовоззз. До сих пор неизвестно,  кто  из  них  кого
подсадил. Пятая, последняя, безымянная герла. Она приблудилась к нам  во
время поисков салюта и села на хвоста так прочно, что пообещала  выебать
всех мужиков, что не понравилось Розе Майонеззз, но ее послали  на  хуй,
вместе с ее пиздожадностью.
   Да, чуть не забыл, хозяином флета числится Навотно Стоечко. На  флету
имеется разъебанный диван без ножек, пара матрацев,  ковер,  на  который
все стравливают контроль, стол комнатный и стол кухонный,  разные,  нес-
колько не то стульев, не то табуреток, мигрирующих в  широких  пределах,
колдун, в просторечье холодильник, газовая плита. Все  прочее  не  имеет
значения и смысла перечислять.
   Да, еще есть винт! Но об этом я сказал в самом начале.
   Итак, винт. Его надо ширнуть. И, желательно, в вену. А если не в  ве-
ну, то под шкурой будет такой фуфляк!..
   Короче, вмазаться хотят все. Но первым должен ублаготвориться Навотно
Стоечко, как варщик, это основная причина, и как хозяин, на эту  причину
всем насрать, поэтому она причиной здесь являться не будет.
   Без пизды можно сказать, что  навотностоечковский  организм  проширян
насквозь. На моей памяти он двигался в руки, ноги, пальцы и хуй. Если он
когда-нибудь кинется, то, в натуре, в его винте крови не обнаружат,  как
не найдут и самих веняков.
   Для активных боевых действий супротив винта без веняков не  обойтись,
а эти суки норовят или скипнуть, или затромбиться, или вообще,  на  хуй,
исчезнуть. Не въезжают они в необходимость своего присутствия.
   Навотно Стоечко заряжает баян положняковыми двумя квадратами. Вся ту-
совка кучкуется вокруг них.
   - Ой, бля-я-я... - Шипит Навотно Стоечко и угрожающе размахивает  ма-
шиной. - Уйдите на хуй, свет застите!..
   - Помочь? - Интересуется Семарь-Здрахарь. Он единственный кто остает-
ся рядом, остальные растусовались по углам и старательно косят, что  на-
вотностоечковская казнь их не ебет.
   - В пизду! - Верещит ширяющийся, - Надо будет - сам позову.
   Семарь-Здрахарь под визги хатовладельца съебывает  на  винтоварню,  а
Навотно Стоечко стягивает с себя рубаху.
   Телеса Навотно Стоечко достойны кисти Пабло Дали и Сальвадора  Пикас-
со. Или наоборот? Но до пизды, значит так, хэнды. Правая. Она пятнистая,
сине-желто-зеленого окраса от подшкурного контроля. Тонкие белые полоски
на местах старых дорог, у локтя красная блямба  заросшего  колодца.  Вся
эта красота в коричневую крапинку от недавних широк. Левой хэнде повезло
меньше. На ней несколько вулканчиков, следы какой-то  недоебаной  инфек-
ции. От вулканчиков вся хэнда ярко красная  и  бугристая.  Торс  Навотно
Стоечко не так красив, на нем всего несколько синяков, ребер и волосков.
   - Блядский Бог... - Бормочет Навотно Стоечко, ощупывая правой  хэндой
левую. Зрители не дышат.
   - Ебаный Христос...
   Левая рука так распухла, что веняков нет и не будет в ближайшие  нес-
колько месяцев. Навотно Стоечко начинает исследование  левой  хэнды.  Он
пыхтит, скрежещет оставшимися зубами, пускает горькие слюни...  И,  ебе-
ныть! чего-то находит!.. Его палец находится около кисти,  он  осторожно
надавливает на кожу и под ней что-то трепыхается.
   Не отпуская найденное место Навотно Стоечко берет  баян,  снаряженный
самой тонкой стрункой. Дыхание Навотно Стоечко  становится  тяжелым,  он
всаживает струну и в баян тут же идет контроль.
   - Бля! Поймал!.. - Яростно шепчет он не всю комнату и давит  на  пор-
шень...
   - БЛЯ!!! - Орет Навотно Стоечко в следующую секунду и вырывает иглу.
   - Как больно-а-а!!! - Вопит он во всю глотку, размахивая машиной.  На
месте вмазки растет кровяная капля. Навотно Стоечко слизывает ее и  при-
жимает дырку пальцем.
   - Уй, бля-я-я... Пропорол... Блядский Бог, где Ты? Нету Тебя,  бля!..
Ну почему я не могу по-человечески ширнуться? Помоги  мне,  Господи!  У,
бля!..
   На крики прибегает Семарь-Здрахарь с баяном,  тоже  полным  контроля.
Увидев его, Навотно Стоечко белеет от ярости:
   - Вперед меня?!..
   - Да ты сколько будешь казниться... - Оправдывается  Семарь-Здрахарь,
но раскаяния в его голосе не присутствует.
   - Ну и хуй с тобой, паскуда! - Отворачивается Навотно Стоечко и начи-
нает поиски по новой. Теперь он обследует ноги.
   Самое приятное - это наблюдать за попытками ширнуться того, кому шир-
нуться некуда, того, кому есть куда ширнуться.  Мне,  например.  Но  это
скоро надоедает.
   Какого хуя я должен ждать три часа чтобы вмазаться, пока не втюхается
какой-то ублюдок?
   На кухне Семарь-Здрахарь уже моет свой баян.
   - А, сам Шантор Червиц, ширнуться зашел, или так?
   - Ширнуться, - Соглашаюсь я, - Где пузырь?
   Пока я выбираю себе и щелочу, происходят два события: очередной бого-
хульный вопль Навотно Стоечко и появление приблудной герлы.  Она  стано-
вится у стены и сползает вниз. Ее  короткая  юбка  задирается  и  нашему
обозрению предстают дырявые, но достаточно чистые трусы,  которые  и  на
половину не скрывают жутко волосатую пизду их хозяйки.
   - Я - преступная мать... - Горестно говорит безымянная герла,  и  до-
бавляет, - Ширните меня...
   Пока с ней возится Семарь-Здрахарь, я успеваю сделать себе три дырки,
но вмазываюсь-таки самосадом в оборотку. Знай наших!
   Несколько минут, пока я приходуюсь, мне все до  пизды-дверцы.  Приход
слабоват. Чего еще ожидать от такого варщика, как Навотно Стоечко? Когда
я открываю глаза, я застаю как Семарь-Здрахарь вводит последние децилы в
руку герлицы. Она на мгновение замирает, а затем ее впалая грудь  издает
сдавленный возглас восторга.
   - Как? - Любопытствует Семарь-Здрахарь.
   - Хорошо. - Понуро выдавливает из себя девица и начинает плакать.
   Мы с  Семарем-Здрахарем  переглядываемся,  плакать  на  приходе?  Это
что-то странное.
   - Точно хорошо? - Спрашиваю уже я. Но герла как будто ничего не  слы-
шит, она мотает головой, разбрызгивая слезы, и тихонечко стонет.
   - Блядский Бог! Что ж я маленьким не сдох?! - Доносится из комнаты.
   - Я - преступная дочь... - Говорит вдруг герла и внезапно стягивает с
себя юбку вместе с трусами. - Ебите меня... Я - преступница...
   Заморочка, понимаем мы с Семарем-Здрахарем. Заморочка - штука тонкая.
Как сучий Восток. Замороченный торчок может часами смотреть в одну  точ-
ку, дрочить, гнать телеги, искать мустангов или заныканный пару лет  на-
зад куб винта. Но если эти заморочки по кайфу  тебе,  других  они  могут
напрягать... А могут и не напрягать... Смотря на чем ты заморочился.
   - Ну, ебите меня... - Жалобно просит безымянная герла. - Я - преступ-
ница, меня надо ебать!.. Или хотите, я у вас отсосу?.. Я никогда не  со-
сала... Но, если надо... Я преступница, я буду стараться!..
   Она шмыгает носом, а мы отрицательно качаем головами.
   - Попозже... - Улыбается Семарь-Здрахарь.
   - Вы мной брезгуете? Да? - Выщипанные брови  поднимаются  домиком,  а
нижняя губа отвисает. - Да, вы брезгуете! Я ведь преступница! Преступни-
ца!
   Я сама собой брезгую! Вы не понимаете! Вы - нормальные люди,  а  я  -
наркоманка и преступница!
   Дайте двадцатку!
   Порывшись в пакетике со шприцами, я нашел двадцатикубовый и кинул его
безымянной герле. Она схватила его не лету, облизала и начала засовывать
его себе в пизду, повторяя:
   - Я преступница... Вы не будете меня ебать, вы брезгуете!..
   Несколько минут мы с Семарем-Здрахарем наблюдали как она дрочит  бая-
ном. А потом я не выдержал и сделал ошибку, я спросил:
   - А с чего ты это взяла, что ты преступница?
   Безымянная герла встрепенулась. Она посмотрела на меня так, словно  я
ее уже выебал. Потом, встав на четвереньки, не вынимая  баян  из  пизды,
она резво заковыляла ко мне и обняла за колени.
   - Я - преступная дочь. - Сказала безымянная  герла,  смотря  на  меня
снизу вверх, - Моя мама знает, что я наркоманка. Она страдает...
   Я - преступная жена. Два месяца назад я ушла от своего мужа. Три  дня
назад я к нему вернулась. А вчера я от него опять ушла.
   Я - преступная мать! Я бросила свою дочку, и теперь она у мамы. Я  ее
люблю...
   Я - преступная дочь, - Начала безымянная герла по второму кругу, -  Я
бросила свою трехлетнюю дочку на шею мамы, я о ней забыла, она так  меня
любит, а я сижу тут, а вы мною брезгуете. Ну, пожалуйста, поебите  меня,
я - преступница!
   Тебя как зовут?
   - Шантор Червиц...
   - Давай я у тебя отсосу? - Умоляюще хлюпает  безымянная  герла,  -  Я
преступница, я должна...
   - Прямо здесь? - Удивляюсь я, смотрю по сторонам и натыкаюсь  на  ух-
мылку Семаря-Здрахаря. Он кивает и подмигивает.
   - Мне по хую! - Говорит безымянная герла и  еще  сильнее  обхватывает
мои колени, - Пусть все смотрят, пусть все знают, что я преступная мать!
   - БЛЯ!!! Ну был же контроль!!!  Что  ты  делаешь,  сука??!!  Блядский
Христос, нет Тебя, Господи! Ебал я тебя! Ну, помоги же  Ты  мне,  ебаный
Твой рот! - Верещит в комнате Навотно Стоечко и с его последними словами
на кухню входит Зоя Майонеззз, чтобы увидеть, как безымянная герла  заг-
латывает мой нестоящий хуй.
   Зоя Майонеззз замирает на полушаге, а безымянная герла,  не  выпуская
изо рта мой хуй, начинает свою телегу:
   - Я - пврештвупфная мфать! Я - пврештвупфная дофь! Я -  пврештвупфная
фена!..
   Подозрительно глядя на торчащий из пизды безымянной герлы шприц,  Зоя
Майонеззз делает Семарю-Здрахарю условный жест. Она оттопыривает большой
палец и трет им руку, мол вмажь меня. Семарь-Здрахарь наполняет баян,  и
они уходят в ванную, винт, Семарь-Здрахарь и Зоя Майонеззз.
   - Я - пврештвупфная мфать!
   - Бля, ну помогите кто-нибудь, бляди! -  Кричит  Навотно  Стоечко  из
комнаты. - Семарь! Шантор! Кто-нибудь, бля!
   Мне удается высвободить хуй из губ безымянной герлы, с него капает ее
слюна и я решаю штаны пока не надевать. В раскорячку я вхожу  к  Навотно
Стоечко, и вижу, что он абсолютно голый сидит  на  матрасе,  а  к  стене
прислонено большое круглое зеркало, отражающее жопу Навотно Стоечко.
   - Я и в ноги, и в живот, и в хуй... - Жалобно стонет Навотно Стоечко.
В его руке уже десятикубовый агрегат с метровой бабочкой, полный  навот-
ностоечковской крови. - Поможешь?
   - Как?
   - Подержи зеркало.
   - Зачем?
   - В спину вмажусь. Ну, давай, бля! Скорей!
   Пока я устанавливаю зеркало как надо Навотно Стоечко, он  молчит,  но
как только игла бабочки приближается к коже, начинается старое ворчание:
   - Бля... Ну на хуя столько контроля? Блядский Бог... Нет Тебя, падлы!
Поможешь ли Ты мне, ебаный Христос!?
   Там, куда ширяется Навотно Стоечко я не вижу ни хуя. Как он разглядел
веняк у себя на спине, непонятно. Но вдруг в шланг бабочки начинает идти
контроль! Навотно Стоечко замирает, не доверяя своей удаче.  Кровь  мед-
ленно ползет. Она доходит до баяна, выгоняя воздух из прозрачной трубоч-
ки и смешивается со старым контролем.
   Навотно Стоечко мягко жмет на поршень.
   О, ширка! Непостижимая, как круглый квадрат. Вот она, жидкость, в ба-
яне. А вот она исчезает. Вот она была снаружи. А вот она внутри! И  при-
ход!..
   - Бля... - Стонет Навотно Стоечко, - Нету ни хуя!..
   Его кровь скрылась там, откуда пришла, но торчок не  вынимает  струны
из тела:
   - Нету прихода!..
   Шантор, добери мне двушку!
   - Пока я щелочу, выбираю, отбрыкиваясь от безымянной герлы,  проходит
минуты две. Вернувшись, я застаю Навотно Стоечко в абсолютно той же  по-
зе:
   - Давай, давай! - Кричит он.
   Поменяв баян на бабочке на полный, он начинает гнать. Сперва осторож-
но, по децилам, а потом, чуя наступающий приход, и в полную струю.  Гра-
ница воздуха и винта резво бежит по трубке, приближаясь к коже,  но  На-
вотно Стоечко выдергивает иглу на последних каплях.
   - Ух! Ух! Ух! У-у-у-у-у... - Звуки замирают и слышится только  натуж-
ное дыхание.
   Пока я наблюдал за ширянием, безымянная герла опять присосалась к мо-
ему хую.
   - Да отъебись ты! - Делаю я страшные глаза и бью  ее  коленом.  Герла
валится на пол и начинает рыдать:
   - Вы все мной брезгуете!..
   - Я вот чего придумал... - Говорит вдруг Навотно Стоечко. После вмаз-
ки у него совершенно поменялся голос. - Какого  хуя  нас,  торчков,  все
стремают? Если так разобраться, торчки-то абсолютно  все!  Чай  пьешь  -
наркоман. Куришь - тоже наркоман! У нас весь мир - одни наркоманы!
   А я стану президентом! И введу принудительную наркотизацию населения.
   Чувак чапает, а к нему полис:
   - Чем сегодня ширялись? А ну-ка покажите дырки!
   А нет дырок - в ментовку, на анализ крови. Есть наркотики -  отпуска-
ют. А нет - выбирай! Вот марфуша, вот герасим, вот фен,  вот  винт,  вот
кока. Ширяйся, братец.
   Вот тебе баян одноразовый. А не умеешь ширяться - на первый раз  тебя
мент вмажет, а потом - изволь на курсы Или колеса глотай, но так,  чтобы
мы видели!. Там тебя научат и ширяться, и разбираться в наркотиках...
   А в драгах!.. Хочешь чистяка? Пожалуйста! Хочешь сам сварить? Вот те-
бе комплект из соломы с ангидридом, эфедрин с компонентами, что душа по-
желает!
   А лениво в драгу на ломках, скорую помощь можно вызвать. Они  тебя  и
втрескают, и веняки подлечат. Она так и будет называться - "скорая  нар-
котическая помощь".
   Зарплату будут наркотиками  выдавать.  Из  расчета:  сколько  надо  -
столько получишь! А для безработных - общественные "Широчные". Заходишь,
ширяешься, там комнаты для прихода. Только больше десяти минут  зависать
нельзя. Очередь.
   И никакого стрема! Все вмазанные, тащатся, кайфуют.
   А глюки захотел, тоже пожалуйста. "Глюкаличные" откроют.
   А я - президент... И тоже весь день под кайфом...
   Эй, ты, герла. Иди сюда. Отсоси-ка...

   МАРАФОН.

   ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

   Утро.
   Я решил завести себе байбл. В него я буду писать все мои приключения.
Хотя, приключений у меня а самом деле маловато, но будет, наверное, при-
ятно перечитать все это когда-нибудь.
   Итак, у меня было двое суток ремиссии. Старые дырки поджили, но неко-
торые воспалились. Надо завязывать шмыгаться чужими струнами и давать их
кому попало.
   Я так думаю, воспаляются они не из-за грязи, а от того,  что  у  меня
вторая группа крови. А если у других торчков третья или четвертая - про-
исходит какая-то реакция. Несовместимость, что ли? Не знаю, как  это  по
науке называется.
   Вчера я вырубил последнее, что мне не доставало. На  помойке  полука-
личной нашлось несколько терок. Не знаю, почему мудила Казбек-Талыб Оглы
(врач к тому же, как написано на личняке) их выкинул, но  слава  ему  за
это! И не лень ему было ставить на них все колотухи, а потом вышвыривать
в помойку. Но именно на таких щедрых личностях и держится советская нар-
комания.
   Сейчас нарисую на каждой по две банки салюта и пойду вырубать.

   Вечер.
   Пишу уже ширнутый. А хули? Компоненты есть. Тяги - хоть  залейся.  Да
еще и четыре банки прилипло. Вот я и замутил.
   Клочкед и Блим Кололей моим винтом остались довольны. Они уже  съеба-
лись, падали вонючие, и увели с собой какую-то  бабу.  Баба  хотела  ос-
таться, но они ее увели, я им это припомню.
   Мыслей в голове - целый вагон. Они копошатся и разлетаются  при  моем
приближении, но многие удается схватить за хвост.
   Например: надо изобрести бактерию, которая из сахара, или какой  дру-
гой поебени, делает винт. И запустить ее на хлебозавод. Она там все бул-
ки нашпигует винтом и все будут эти булки хавать и торчать напропалую.
   Или: вместо эфедрина в салют добавлять первитин.  Сколько  бы  мороки
было меньше! И астматикам приятно. Приступ, там, они десяток капель при-
мут - и прутся.
   А вот еще: объявить конкурс "Лучший винт 88". Пусть каждый сварит  по
полста кубов. А жюри, во главе со мной, винт этот будет ширять и  оцени-
вать по стобальной шкале. У этого приход долгий, а у этого, как подушкой
по башке. У этого таска клевая и долгая, а этот прет, и все без толку. И
так по всем городам, где есть винтовые. А потом  устроить  показательные
соревнования. Номинации такие: отбивание (на скорость),  варка  (На  ка-
чественность) и самосад (тоже на скорость) и ширяние безмазового  торчка
(чтоб могли веняк найти где угодно). А победителю - бесплатная  ширка  в
течение года.
   Или вот: сделать кооператив. А в подвале гнать  винт  и  запаивать  в
стекло. А на ампулах писать "дистиллированая вода", чтоб менты не доеба-
лись. И продавать дешевле, чем у барыг. Тогда все торчки - наши.
   В общем, хуй с этими телегами, бабу хочется, аж жуть.
   Интересно, почему когда втюхаешься  хуй  сжимается  до  размеров  на-
перстка, а ебаться хочется, как будто он стоит?
   Надоело писать, пойду подрочу.

   ВТОРОЙ ДЕНЬ.

   Утро.
   Дрочил всю ночь. Кончил раза четыре. Устал, как сволочь. Вся  постель
пропиталась потом, хоть выжимай.
   Жрать не хотелось, ширнул остатки вчерашнего, впихнул в себя  бутерб-
род. Вроде получшело и голова прояснилась.
   Надо идти добывать салют.

   Вечер.
   Только пришел. Жрать и спать не хочется. Сварил у Навотно Стоечко  из
двух своих фуфырей на его компонентах. Заныкал еще два и отщелочил стен-
даля.
   У Навотно Стоечко постоянные стремаки, варить невозможно.  Он  бегает
по квартире и ищет ментов в унитазе. Совсем съехал. Тусовка тоже  стрем-
ная. Все наблатыканные, пальцы веером. Крутых из себя корчат. Им Навотно
Стоечко винт торгует.
   Винт получился хуиный. Резкий. Блатные вмазались, и довольны. Они же,
мудаки, не въезжают в тонкости винтоварения и шурупопотребления. Им надо
что бы в бошку ебнуло, а они и поперли буром.
   Бабы были, но все разобраны. С блатными была такая телка! Пока варил,
весь искончался. Но она сразу упиздюхала как блатные втрескались.  А  на
другую у меня бы не встал.
   Устал страшно. Пойду попробую поспать.

   ДЕНЬ ТРЕТИЙ.

   Утро.
   Опять не спал. Видел все сновидные глюки. Описать их невозможно,  та-
кое наворочено, и все четко, будто в натуре происходит.
   Помню, еду я на подаренном мне розовом "Кадиллаке" по  Киеву  и  вижу
аптечный ларек. Я знаю, что в нем из-под полы торгуют салютом. Выхожу из
машины и ключи оставляю, причем чую, угонят ведь, но, думаю,  успею.  Но
пока я у ларька тусовался, "Кадиллак" угнали. Я за ним бегу, а они в ме-
ня из "Калашей"! Я падаю, качусь, проваливаюсь в какое-то дерьмо.
   Потом церковь под открытым небом, а на алтаре баба  голая.  Красивая,
молодая, в соку. Я подхожу и ссу на нее. А поп кадилом машет, благослов-
ляет. Мы с ней ебаться только пошли, гроза. Ее похищают. А дальше  такая
муть, и не вспомнить.
   Сейчас попробую чего схавать и варить. Ибо готового нет.

   Вечер.
   Сварил ништяк. Пришел Блим Кололей с телкой, принес банку. Буду отби-
вать то и другое.

   ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ.

   Утро.
   Ночью Блим по заширке начал буянить и я его выгнал. Баба осталась.
   Всю ночь она мне поднимала хуй, так и не поебались. Все опять в поту.
В комнате воняет, как в козлятнике.
   Телку зовут Ира Недоеббб. Она непришейная. Из дому сбежала. Пообещала
пожить у меня.
   Винта пока хватит, но надо доставать салюта. Туда и идем.

   Вечер.
   Ира Недоеббб в натуре ебанутая. Не смогла взять по терке  и  пришлось
съебывать на всех парусах из драги. На терке было сделано  два,  а  она,
блядь, стала выпрашивать три. Вот и получили ни хуя. Хорошо, хоть  терку
вернули. Но я все же вырубил, причем в драге, считавшейся безмазовой.
   В общем, если сегодня не встанет, выгоню ее на хуй.

   ДЕНЬ ПЯТЫЙ.

   Утро.
   Первый раз поспал!
   И пока я спал, эта пизда украла винт, салют и половину компонентов  и
съебала.
   Хорошо, хоть выспался. Вид у меня посвежевший, вырублю. Да и  заначка
не тронута. Есть что пустить по вене. А там не пропаду.

   Вечер.
   Вырубил. Сварил карбид.
   Карбид - тоже винт. Правда таска у него дебильная, но так ничего.
   Пытался вызвонить кого-нибудь с телкой. Всех как хуем сдуло. Настрое-
ние поганое. Иду в кровать.

   ДЕНЬ ШЕСТОЙ.

   Утро.
   Не спал. Всю ночь рисовал на заморочке какую-то картину. Так  завалил
ее деталями, что к утру получился сплошной синий лист. Все пальцы в чер-
нилах.
   В морозилке карбид отстоялся, стал нормальным винтом. Ширнул  его  на
рассвете. Таска уже почти прошла. Надо догнаться и идти по теркам.

   Вечер.
   Откопал пять терок. Средней паршивости. Сразу заполнил и взял три пу-
зыря.
   Пока шоркался по драгам, познакомился  с  девицей,  Ниной  Хуеглоттт.
Смазлива, молода, грязна, но кичится своей  честностью.  Посмотрим.  Все
что надо для варки, я заныкал.

   ДЕНЬ СЕДЬМОЙ.

   Утро.
   Ебался всю ночь! Встал и ебля по кайфу.
   Пока Нинка Хуеглоттт отмокала в ванне, сварил. Живого веняка  на  ней
не нашлось, все в дырках и старых дорогах, пришлось шмыгать в  подмышку,
там еще чего-то оставалось.
   Хуй сосет она классно. Правда, с утра свалила, но обещала звонить.
   Голова с недосыпу гудит. Хорошо, что все пока есть. Пожрать  -  и  на
боковую.

   Вечер.
   Днем завалился Блим Кололей. Просил красного. Я не дал, сказал, чтобы
приносил банку. Он принес две и вместе с ними ораву в пять  рыл  малоле-
ток.
   Малолеток я поставил отбивать, сам сварил, ширнулся. Получился  почти
без прихода, но тянет классно.
   Малолетки не въехали, пришлось объяснять, что  это  действие  чистого
первитина, без примесей всякой хуйни, которая и дает ломовой приход.
   Свалили они заполночь.
   Винта - море. Делать не хуя. Завтра отдохну.

   ДЕНЬ ВОСЬМОЙ.

   Утро.
   Не спал. Смотрел из окна в небо на звезды и спутники. В кустах прята-
лись ебущиеся акробаты на шестах.
   Башка трещит, винта просит. Пол квартиры идет волнами. Я тоже.

   Вечер.
   Завалилась Ира Недоеббб, хотела ширнуться. Выгнал пинками.
   Спрятавшись за шторой, слежу за ментами. Они, кажись, чего-то  подоз-
ревают, но я врубаюсь, что это глюк и стремопатия.
   За день прошмыгал пять кубов. Осталось три. Надо в город.

   ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ.

   Утро.
   Поспал час или два. И то под утро. Винта не  осталось  совсем.  Терки
еще есть. Жрать не охота. Иду доставать.

   Вечер.
   Вырулил две банки. Терок не осталось. Компоненты на  исходе.  Сварил.
Ширнулся с трудом. Ширяльный веняк  затромбился.  Нашел  оборотку.  Была
целкой, стала с фуфляком.
   Пора отдохнуть.

   ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ.

   Утро.
   В ночи на ломках приперлась отпизженная Нинка Хуеглоттт. Мылась, шир-
нул, выебала.
   После ебли глядел в потолок. Горы, моря, деревья, как из окна поезда.
Стены корчили рожи.
   Пора в ремиссию. Или просто отоспаться.

   Вечер.
   Зарядил Нинку Хуеглоттт за терками и салютом. Принесла.
   Стендаля не хватало, позвал  Клочкеда.  Поделился,  забрал  квадраты,
свалил.
   Все заебало. Пора завязывать.

   ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ.

   Утро.
   Ночью ширялся на кухне, пока Нинка Хуеглоттт спала. Утром мазались на
пару. Кругом сплошные глюки. Надо кончать с винтом.

   Вечер.
   Нинка Хуеглоттт притаранила все. Сварил шатаясь. Вмазался. Хочу спать
- не могу! Пиздец!

   ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ.

   Вечер.
   Проспал почти трое суток. Сломался. Истощал. Когда не спал - жрал.
   Зато теперь все ништяк. Веняки поджили. Голова ясная  никаких  глюков
не видно. Рассудок трезв и на сердце приятственность.
   Нинка Хуеглоттт агитирует завтра пойти по теркам, драгам  и  сварить.
Почему бы и нет? Я уже чувствую, как чешутся мои  веняки,  требуя  новой
вмазки.
   Главное, не входить в марафон и держать себя в руках.

   ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ.

   Не сплю пятые сутки. Прошлой ночью ко мне ломились торчки и требовали
коки. Под обоями нашел гнездо каких-то мелких тварей. Раздавил. С потол-
ка на лицо постоянно падает штукатурка

   НОЧЬ, УЛИЦА, ФОНАРЬ...

   Приснился однажды наркоману Чевеиду Снатайко страшный сон: Идет он по
знакомому городу.
   Ночь, улица, фонарь... И нет аптеки!

   ЗАМОРОЧКА - 6.
   УПРАВЛЕНИЕ ЛЕТУЧИМИ МЫШАМИ.

   Произошло это странное происшествие в одной глухой деревушке. Туда на
лето укатила Шура Кикоззз, переламываться от винта.
   В ближайшем поселке была, конечно, каличная, но ничего, кроме марган-
цовки и горчичников в ней не продавалось. Зато в огородах росли бошки.
   Антинаркотическая кампания не проникла в среднерусскую глубинку,  чем
Шура Кикоззз и пользовалась, еженощно совершая набеги на соседние дерев-
ни на предмет дербана лишнего мачья.
   Там ее и нашел Навотно Стоечко.
   Шура Кикоззз сперва обрадовалась, обняла его, но потом  отступила  на
шаг и спросила:
   - Привез?
   Навотно Стоечко кивнул.
   - Много?
   Навотно Стоечко снова кивнул.
   - Будешь?
   Третий раз кивнул Навотно Стоечко и Шура Кикоззз разрыдалась:
   - Я же не вытерплю!
   На этот раз Навотно Стоечко пожал плечами, как бы показывая, что  это
его не волнует.
   Вечерело. Шура Кикоззз и Навотно Стоечко перекусили и пошли гулять  в
леса. Карманы Навотно Стоечко подозрительно оттопыривались, но невозмож-
но было угадать, что же они на самом деле скрывают.
   Набредя на подходящую полянку, Навотно Стоечко сел прямо на  землю  и
разложил носовой платок. Через мгновение на нем появились колючки,  пара
сучков и фуфырик, обмотанный скотчем.
   Любознательные муравьи попытались тут же проникнуть на новую террито-
рию, но были безжалостно сдуты в траву.
   Все было готово и Навотно Стоечко приступил к ритуалу. Надев  выборку
на пятишку, он проколол резиновую пробку на обмотанном фуфыре и набрал в
баян два квадрата. После этого он вопросительно  взглянул  на  Шуру  Ки-
коззз. Та махнула рукой:
   - Полтора, бля!..
   Баян в руке Навотно Стоечко пополнился еще полутора кубами. Слив  все
это в щелочильный фуфырь, Навотно Стоечко сыпанул туда децил соды и стал
наблюдать, как пузырится винт, доходя до готовности.
   Когда сода перестала давать пузыри, Навотно Стоечко  одним  движением
намотал на выборку метлу и выбрал себе двушку. Просушив петуха, он  сме-
нил выборку на ширяльную колючку и на этом предварительные приготовления
были завершены. Наступил решающий момент ритуала. Закатав рукав рубашки,
Навотно Стоечко отвел руку назад, и, с силой прижав бицепс к боку, вытя-
нул руку вперед. Кожа на ней перекрутилась и тут же выступили вены,  над
которыми виднелись красноватые точки дорог.
   Над его головой пролетела, хлопая кожаными крыльями,  ранняя  летучая
мышь.
   Шура Кикоззз, сощурив подслеповатые глаза, наблюдала за тем, как  ко-
лючка вонзилась в кожу, как потекла в сучек кровь Навотно  Стоечко,  как
бегунок заскользил к канюле, вдавливая в веняк раствор винта.
   Ширнувшись, Навотно Стоечко повалился навзничь. Открыв через пару ми-
нут глаза, он увидел, что прямо у его  рта  висит  крупная  земляничина.
Сорвав ее губами, Навотно Стоечко покатал ягоду по  небу,  смакуя  редко
попадающийся вкус, и проглотил.
   - Не испортился в дороге? - Встала Шура Кикоззз и начала стаскивать с
себя футболку. Навотно Стоечко хмыкнул и взял второй сучок.
   Когда баян был заряжен, Шура Кикоззз потрогала пальцем центряк и ска-
зала:
   - Давай сюда.
   Она обхватила ладонью бицепс, несколько раз с силой  сжала  кулак  на
ширяемой руке и подставила ее для вмазки. Прицелившись, Навотно  Стоечко
резко воткнул струну. В баян сразу потек контроль.
   Пока девушка приходовалась, Навотно Стоечко снял с нее джинсы,  разд-
винул послушные ноги и начал ебать, не обращая внимания на комаров, при-
нимающих жопу Навотно Стоечко за бесплатную кормушку. Шура  Кикоззз  все
время ебли лежала тихо, не открывая глаз.  Лишь  когда  Навотно  Стоечко
кончил и уже вытирал свой хуй листом какого-то лопуха, наркоманка  проя-
вила признаки жизни.
   - Узнаю твой винт. - Сказала Шура Кикоззз. Она встала и Навотно  Сто-
ечко отметил про себя, что ее обнаженное тело приятно контрастирует сво-
ей белизной на фоне чернеющих кустов. Но Шура Кикоззз стала одеваться  и
скрывать свое тело от чужих взглядов.
   Неясное томление охватило Навотно Стоечко. Ему захотелось тусоваться,
чего-то поделать, но что делать в лесу, когда ебля уже закончилась?
   - Пойдем на дербан? - Предложила Шура Кикоззз. -  Тут  деревня  есть.
Там на нескольких огородах маковки растут.
   В отличие от Шуры Кикоззз Навотно Стоечко был мононаркоманом. Он  ха-
вал только винт и не прикасался к другим кайфам. Шура Кикоззз же, напро-
тив, считала, что торчать нужно на всем, что позволяет на себе  торчать.
И без разбору мазалась черняжкой, хавала колеса, курила траву и пила сок
манго, который в просторечье назывался гораздо проще -  "молоко  бешеной
коровки".
   Спать не хотелось и Навотно Стоечко согласился побродить за компанию.
   Пока Шура Кикоззз лазала по-пластунски в чужих огородах, Навотно Сто-
ечко глазел по сторонам и считал звезды. Некоторые из них  двигались,  и
достаточно быстро. Не находя этому объяснений,  Навотно  Стоечко  просто
смотрел на них.
   С мешком маковых растений они возвращались в свою деревню. Шел где-то
четвертый час утра.
   Вскоре показалась заброшенная голубятня. Это строение указывало,  что
пройти осталось метров двести, но Навотно Стоечко, утомленный ходьбой  и
тасканием чужого кайфа, кинул мешок на землю и сел на него. Шура Кикоззз
пристроилась рядом.
   Вдруг появилась летучая мышь и с пронзительными попискиваниями устре-
милась к голубятне и скрылась внутри. Через мгновение она, или ее подру-
га, вылетела обратно и скрылась за ветками.
   Навотно Стоечко понял, что там их гнездо. Или что там у летучих мышей
бывает? Ему захотелось потрогать эту странную мышь, которая не жрет себе
зерно в погребе, а парит над и между деревьями, ущемляя тем  самым  лич-
ность Навотно Стоечко, который летать не умеет.
   Наркоман прикинул, что надо сделать, чтобы мышь подлетела и далась  в
руки? Наверное прикинуться такой же мышью. И Навотно  Стоечко  надел  на
себя телепатическую маску летучей мышки.
   Теплокровные покорительницы воздушных  пространств  закружили  вокруг
Навотно Стоечко, но почему-то не садились. И он понял, что  у  них  есть
язык. Мыши свистели, но все по разному. Одни тоньше,  другие  басовитее,
если можно так сказать об ультразвуке на пределе слышимости человеческим
ухом.
   - Пойдем, дотащим? - Предложила Шура Кикоззз, но Навотно Стоечко лишь
отмахнулся, продолжая свои попытки установить контакт с летучими мышами.
Теперь он пробовал мысленно подозвать их, чтобы одна из мышей  села  ему
на плечо и позволила взять себя в руки.
   В ответ на это раздался громкий писк и  мыши  заметались  в  воздухе,
словно убоявшись чего-то. В ответ Навотно Стоечко стал излучать доброже-
лательность. Он мысленно гладил мышек по головкам, приговаривая при этом
какие-то ласковые слова. Мыши вроде бы успокоились, но садиться на плечо
явно не хотели.
   Поняв, что это твари дикие и к человеку не приученные, Навотно Стоеч-
ко изменил политику. Теперь он не просто хотел вступить в мысленный диа-
лог, а полностью подавить волю животных, чтобы они исполняли его  прика-
зания, как повеления своего властелина.
   Напрягшись, Навотно Стоечко выбрал одну из мышей и накрыл  ее  голову
телепатическим колпаком. Мышь резко захлопала крыльями и скрылась в  го-
лубятне. Она не признавала Навотно Стоечко.
   Раздосадовавшись, тот удвоил свои усилия. Поймав очередную мышь,  На-
вотно Стоечко проник в ее нервную систему и дал, как бы изнутри,  приказ
сесть на этот классный насест, которым прикинулся сам Навотно Стоечко.
   Мышь задумчиво покружила вокруг головы Навотно  Стоечко,  но  решила,
что насест далеко не классный и полетела прочь. Наркоман  выругался  про
себя и возобновил попытки завладения и подавления чужого сознания.
   Больше часа он пыхтел от натуги. Раздражался, успокаивался,  пробовал
различные способы. Продолжалось это до тех пор, пока не стало светать  и
все мыши не скрылись в своем жилище.
   Но и тогда Навотно Стоечко несколько раз требовал вылета одной из мы-
шей. Но что взять с неприрученных тварей? Они нагло не подчинялись.
   Несколько ночей, пока не кончился привезенный винт,  Навотно  Стоечко
торчал у голубятни, карауля мышей. Вскоре они уже принимали его за свое-
го, но, как прирожденные индивидуалистки, игнорировали  всякие  его  по-
ползновения на амикошонство.
   Плюнув, в конце концов, на некоммуникабельных мышей, Навотно  Стоечко
ширнулся сваренной Шурой Кикоззз черняжкой и пошел ебать ее, девушку,  а
не черняшку, в курятник.

   ЗАМОРОЧКА - 3.
   БИТВА ЛЕТАЮЩИХ ТАРЕЛОК.

   Ты ширнут. Ты вмазан. Ты задвинут. И, кроме  того,  в  твоем  кармане
бултыхаются несколько квадратов заебатого винта.
   Эти обстоятельства наполняют тебя блаженной  радостью.  Тебе  хочется
объять весь мир, всех людей, и особенно женщин, которые попадаются  тебе
по пути домой.
   В метро ты ебал троих. В автобусе одну, но зато весь  путь  до  дома.
Когда ты выходил, она даже тоскливо посмотрела тебе вслед, но  преследо-
вать не решилась.
   Ты стоишь на пустой ночной остановке и раздумываешь: куда  бы  напра-
виться. Конечно, ты идешь домой, но там пусто и одиноко, а тебе так  хо-
чется поебать кого-нибудь еще. Познакомиться и вздрючить ее по-настояще-
му.
   Парк. Там наверняка кто-то есть. Одинокие девочки, гуляющие, как и ты
в поисках приключений. Девочки с маленькими  зовущими  пиздами,  которые
жаждут чтобы их поебали.
   И вот, ты уже идешь во мраке по тропинкам, высоко поднимая ноги, что-
бы не зацепиться за корни деревьев. Над тобой теплое звездчатое  безлун-
ное небо, а вокруг - никого. Ты несколько раз меняешь  направление,  хо-
дишь большими кругами в надежде встретить ту, которую можно выебать,  но
почему-то никого не попадается.
   На небольшой полянке, возле широкой магистральной тропы, ты обнаружи-
ваешь скамейку. Ты садишься на нее, пахнущую влажным  деревом,  прикиды-
вая, что если девочка пойдет куда-нибудь, она обязательно  должна  будет
пройти мимо тебя, а ты-то и воспользуешься моментом.
   Приготовившись к ожиданию, ты расслабленно смотришь на небо.  Оно  не
черное. В точке, куда устремляется твой взгляд, оно становится ярко-фио-
летовым. И это фиолетовое пятно мигает, переливаясь оттенками цвета,  от
него по всему небу расходятся фиолетовые волны, лучи,  и  ты  понимаешь,
что это Космос сигналит тебе о чем-то.
   Ты продолжаешь созерцать небо, в надежде расшифровать загадочное пос-
лание, но никакой информации к тебе не приходит, а может и приходит,  но
ты ее не замечаешь.
   Волны фиолетового, бьющие тебе в глаза, прорастают голубыми и розовы-
ми прожилками. Этот свет уже заполняет все небо, и тебе становится видно
как днем. Звезды перестают быть звездами, маленькими светящимися  точка-
ми, теперь они уже огромные шары, у которых одна половина черная, а дру-
гая - светлая, и они вразнобой вращаются, показывая  тебе  то  одну,  то
вторую сторону, как маленькие луны.
   Тебе видно все: деревья, кусты, прежде спрятанные  во  тьме,  листья,
траву, асфальт, корни. Ты смотришь на свою руку и видишь на ней все под-
робности, все вены.
   Выбрав одну из вращающихся звезд, ты посылаешь к ней мысленный  клич:
"Эй, разумные существа, прилетите ко мне!" Ты  вкладываешь  в  него  всю
свою силу, все свое желание  встретиться  с  настоящими  инопланетянами.
Вдруг и среди них попадется смачная телка, которая будет не против с то-
бой перепихнуться?
   Теперь остается только ждать. Ты чуешь, что  посланный  тобой  сигнал
дошел до адресата и теперь они спешно собирают шмотки,  чтобы  навестить
тебя.
   Небо потемнело, но только слегка. Из него ушли все разноцветные  раз-
воды и теперь оно ровного серого тона, на котором  продолжают  крутиться
шарики звезд.
   Каким-то внутренним знанием ты осознаешь, они уже в пути.  Они  торо-
пятся к тебе. Но сколько времени займет полет? Им же придется пронестись
сквозь неимоверные космические пространства...  Но  их  технология  нас-
только высока, вдруг доходит до твоего сознания, что на все про  все  им
хватит нескольких минут или, в крайнем случае, часов. Ты дождешься.
   Холодает, но ты не реагируешь на эту мелкую помеху. Закрыв слезящиеся
глаза, ты пытаешься вновь вступить в телепатический контакт с пришельца-
ми. Да. они уже близко! Да, они подлетают к Земле. Ты начинаешь дрожать,
но не от холода, а от предвкушения встречи с иным разумом.
   Вот, прямо на дорожку перед тобой, бесшумно садится летающая тарелка.
Она мигает посадочными огнями, в стенке образуется проем и в нем  возни-
кает человеческая фигура, залитая, как в лучших спилберговских  традици-
ях, ярчайшим голубым светом. Его интенсивность постепенно спадает  и  ты
начинаешь различать черты пришельца. Пусть это будет девушка. Она строй-
на и красива. Она обнажена. Она подходит к тебе и спрашивает:
   - Чо, бля, ебаться хочешь, козел?
   Ты мотаешь головой, пытаясь таким способом стряхнуть чужеродную  реп-
лику инопланетянки. Но ее мыслеобраз продолжает, не взирая на  все  твои
попытки контроля над собственными мыслями:
   - Мы тут, бля, хуячим через  сотни  световых  лет,  думаем,  какой-то
просветленный дорос до контакта, а тут, бля, похотливый наркоман!
   Наконец, тебе удается овладеть ситуацией, и девушка начинает говорить
гораздо ласковее:
   - Ну, ничего, не за просто же хуй мы сюда пиздюхали? Иди со мной, мы,
там, у себя, сделаем из тебя человека. Согласен?
   Ты радостно киваешь и тащишься вслед за инопланетянкой.
   Вот, ты уже внутри. Взлет...
   Но от представления будущего контакта тебя отвлекает что-то, творяще-
еся на небе. Погрузившись в мечтания, ты не сразу  отреагировал  на  эти
изменения, а обратив на них внимание,  теперь  не  можешь  понять,  что,
собственно, происходит.
   На темно-сером небесном своде сияют фиолетовые сполохи. Резко  проно-
сятся невидимые объекты, обозначенные тремя белыми огоньками. Их  много.
Ты понимаешь, что они в кого-то стреляют. Но в кого?
   И тут ты видишь черные огни. Они расположены так же, по  углам  треу-
гольника. Это противники белых.
   Летающие тарелки с белыми огнями мочат летающие тарелки с черными ог-
нями! Настоящая космическая битва! Звездные войны!
   Заворожено ты наблюдаешь за эволюциями и маневрами  противников.  Они
яростно палят друг в друга из непонятного оружия. Оно и дает те фиолето-
вые вспышки, которые и привлекли твое внимание.
   Подбитые тарелки не взрываются,  они  просто  исчезают  в  фиолетовых
вспышках. Битва идет уже достаточно долго, но количество противников  не
уменьшается.
   Ты не понимаешь, что же вызвало эту войну? И вдруг до  тебя  доходит:
это же ты вызвал тарелки! Они приняли твой сигнал, как зов о помощи, или
как приглашение к массовому контакту. Но, летя сюда, они не подозревали,
что на Землю уже заявили свои права другие инопланетяне, которые  наблю-
дают за нами и не допускают в свою зону никого лишнего.
   Невозможно разобраться, кто из них плохой, а кто хороший, но они  мо-
чат друг друга почем зря. Ты слышишь предсмертные вопли пилотов тарелок.
   - За свободу! - Кричат они в последней агонии. Но за чью свободу гиб-
нут те и другие?
   Осознание того, что именно ты послужил причиной этой бойни пронизыва-
ет тебя, как раскаленный штырь. Тебе становится страшно. Ведь кто бы  не
победил, тебе будет представлен счет за погибшие жизни!
   - Остановитесь! - Издаешь ты телепатический вопль. - Прекратите!
   Но тебя никто на слушает. Бой продолжается. Тарелки летают уже в зем-
ной атмосфере, со свистом рассекая воздух над твоей  головой.  Никто  не
хочет идти на компромисс. Война до победы!
   И тут ты слышишь еще один звук. Механический, скрежещущий.  Так  идут
танки по асфальту.
   Это наши войска заметили свистопляску инопланетян и разворачиваются в
боевые порядки! Небо прочерчивают лучи прожекторов противовоздушной обо-
роны. Летающие тарелки попадают в них, вспыхивают на мгновение серебрис-
тыми боками и уносятся прочь, стреляя фиолетовыми искрами.
   Грохот разносится отовсюду. Тебе кажется, что танки и ракетные  уста-
новки прут по парку прямо на тебя, ломая деревья и готовясь  к  массиро-
ванной стрельбе.
   Мимо тебя проходит мужик с овчаркой. Он не знает, что Земля уже обре-
чена. Гнев инопланетян сотрет с нее все живое.
   И вот наши начинают стрелять.
   Бух! Бух! Бух!
   Грохочет крупнокалиберная артиллерия.
   Вз-з-з! Вз-з-з! Вз-з-з!
   Устремляются в небо противовоздушные ракеты.
   Спаниель на поводке обнюхивает твои ноги. Поводок держит его хозяйка,
девушка лет двадцати. Ты с грустью провожаешь ее глазами. Ей ведь больше
не удастся поебстись, а сам ты на это не способен, даже мысленно.
   Ты встаешь и медленно плетешься домой по утренним  дворам,  удивляясь
тому, как военным удалось замаскировать огромное количество тяжелой тех-
ники. Дома ты разбираешь постель и ложишься  спать,  почти  уверенный  в
том, что больше не проснешься.

   ГЛЮКИЕ ВРАЧИ.

   Когда пишешь терку, главное не то, что выписываешь, а фамилия больно-
го. Впрочем, попадаются некоторые грамотеи,  которым  лень  заглянуть  в
толстого Машука. Вот они и пишут "Sol. Ehpedrini", стремая тем  самым  и
себя и драги.
   Да, чтобы получить этот самый Эх! Педрин!, надо постараться. Напишешь
"больной Иванов", и сразу понятно, что это поддельная терка.  И  фамилия
Хуеглотопер тоже не по-хорошему бросается в глаза, заставляя дибить  об-
ладателя этой фамилии, или его родственника, ибо сам Хуеглотопер не  со-
изволил прийти за своим лекарством.
   Дальше. Лучше всего писать хохлов. Иванько, Бегунько, Лещенко. У них,
блядей, не поймешь по фамилии, мужик это  или  баба.  А  значит,  стрему
меньше.
   Но иногда случаются накладки. Пишет некто фамилию больного -  Клочко.
Рука у него срывается и вместо Клочко получается Клочкед! Вот и  погоня-
ло.
   С торчками, вообще, частенько хохмы  происходят.  Напишет  кто-нибудь
так, для прикола: больной Эпхман. А терку берут и отоваривают! В следую-
щий раз наркоша совсем наглеет и появляется больной Перви'тин. А за Пер-
витина торчка и берут в менты. Не наглей!
   С врачами тоже на все так просто. К примеру, во врачиху Машину  Коле-
нику Ввеновну никто не поверит. Зато если на терке  стоит  печать  врача
Семаря-Здрахаря, ее почему-то берут.
   Неисповедимы терочные пути! Неисповедим Великий Джефой Путь!
   Или так иногда бывает, скажет кто-то: "На, вот, настоечку!" А второму
возьмись и приглючься: "Навотно Стоечко."  Кто  такой  Навотно  Стоечко?
Врач. Он эфедрин выписывает. Причем всем подряд. Да и сам не против  его
употребить.
   Прозвучит: "Скидай костюмчик." А получится Седайко Стюмчек.
   Правда, некоторые врачи бывают совершенно  глюкие,  непонятно  откуда
пришедшие. Вот Шантор Червиц. Как он появился? Загадка. Или Чевеид  Сна-
тайко. Тоже таинственная личность. Блим Кололей. При этом имени  проска-
кивают какие-то ассоциации, но что конкретно? Не понять.
   Но всех этих врачей объединяет одна страсть. Очень они любят  психос-
тимуляторы. И выписывать, и потреблять. Понравится  какому-нибудь  безы-
мянному торчку врач, вот он с ним и  сотрудничает.  Учится  его  подпись
ставить, отождествляется с ним. Так и выходит, был врач, стал торчок.
   А потом, по мере накопления подвигов, им звания присваивают.  "Почет-
ный астматик Советского Союза", "Заслуженный Астматик Советского Союза".
Или такие: "Дважды шировой, почетный больной города Москвы и его  калич-
ных, орденоносец трех степеней "Золотого Баяна", герой ширяльного  труда
Семарь-Здрахарь". После такого представления у торчков-пионеров  крышняк
слетает и они послушно бегут по драгам.
   А Семарь-Здрахарь сидит на своей хате и ждет: не привалит ли еще  ка-
кая глюка с именем?

   ЛАБОРАНТЫ.

   В тот год Седайко Стюмчек и Чевеид Снатайко устроились работать.  Они
долго выбирали себе должность по вкусу и наконец им  подвернулись  места
лаборантов.
   Институт был учебный, а кафедра химической. И торчекозники  надеялись
разжиться среди завалов реактивов чем-нибудь для них пользительным.
   Но, при детальном рассмотрении, никаких эфедринов, первитинов и фена-
минов среди химикатов не нашлось, за исключением уксуса и марганцовки. А
Седайко Стюмчек и Чевеид Снатайко были как раз заядлыми мулечниками, ибо
винта варить пока не умели.
   И потянулись занудные трудовые будни, которые каждый из них сдабривал
несколькими кубами мульки.
   Вот как это происходило.
   В те годы фабричный эфедрин был благополучно проширян  армией  марци-
фальщиков. Без вытерки его стало не достать, да и то лишь в  терочно-бо-
дяжных отделах каличных.
   И с утреца, до захода на работу, Седайко Стюмчек шел в пару ближайших
драг и заказывал 20 по 3. Это значило, что к обеду добросовестные  апте-
кари должны будут для него  забодяжить  двадцать  кубов  трехпроцентного
эфедрина.
   Достоинство мульки в том, что с нее практически не кумарит. Ее  нужно
было ширять сотнями кубов прежде чем торчок на мульке  мог  просечь  ка-
кие-то некайфы, типа дрожи в руках, слабости в ногах и  зацикленности  в
мозгах, которые отказывались работать в другую сторону, нежели добывание
эфедрина.
   Еще одним недостатком мульки было то, что она частенько выходила  пе-
рекисленной и палила веняки. Но ее подшкурное попадание  не  было  таким
болезненным, как у пришедшего ей на смену винта.
   Существовала еще народная мулечная игра в догонялки. Чем больше широ-
кезник мазался мулькой, тем больше ее было надо. И  догоняться  зачастую
приходилось каждый час. Это при мазовом раскладе. Впрочем,  если  запасы
кончались, можно было спокойно обойтись и без ширева. Некоторое время.
   Но Седайко Стюмчику и Чевеиду Снатайко этого не хотелось.
   Поставив тупым студакам лабу, они курили в сортире, предвкушая после-
обеденный поход по каличным. Хотя нет, вместообеденный, ибо какой  может
быть обед под мулькой?
   С трудом дождавшись перерыва, торчки срывались и  бежали  отоваривать
квитки на джеф. Вернувшись с добычей, они забирались в каптерку  Чевеида
Снатайко. Там были подходящие условия для варки марцифали.
   Вылив сорок кубов в бодяжный стаканчик, Чевеид Снатайко ставил его на
магнитную мешалку и устанавливал на ней температуру  в  сорок  цельсиев.
Дождавшись, когда на поверхности раствора появится стабильная воронка, в
него добавлялось расчетное количество одно-молярной уксусной кислоты.
   Седайко Стюмчек в это время отмерял на аналитических весах  необходи-
мое для реакции количество кристаллического перманганата калия  одновод-
ного. Засыпав и его, торчки некоторое время вдумчиво и пытливо наблюдали
за коричневением смеси, пока не наступала пора готовить фильтрующую  ус-
тановку.
   Они, конечно, за долгий мулечный стаж, научились  крутить  петухов  и
забивать метлы, но само наличие химической посуды  провоцировало  их  не
максимально полное ее использование.
   Вырезав фильтр-бумажку под размер воронки Бюхнера и смочив ее дистил-
лятом, они водружали это не колбу Бунзена, на носик которой уже был  на-
дет шланг, присоединенный к водоструйному насосу. К этому  моменту  мар-
ганцовка должна была полностью прореагировать и можно было получать  ши-
ряльную жидкость.
   Чтобы бодяга не попала в чистяк, они сперва  включали  водоструйку  и
лишь когда фильтр намертво присасывался к донышку воронки Бюхнера, нали-
вали в нее мульку.
   Сразу же в колбу начинал поступать раствор. Чевеид Снатайко и Седайко
Стюмчек заворожено следили сперва за струйкой, потом за каплями и,  лишь
когда бодяга в воронке была уже  совершенно  сухой,  прекращали  процесс
фильтрации.
   Готовую мульку переливали в термостойкую стакашку и, если было  время
и настроение, упаривали на той же магнитной мешалке раза в два, а  то  и
три. Если же настроения не было, мулькой заряжались десятикубовые  Ширя-
новские баяны.
   Мазаться в каптерке было стремновато, мог зайти кто-нибудь из препов.
Поэтому ширяльными местами были избраны чердак и сортир.
   Ублаготворившись, Седайко Стюмчек и Чевеид Снатайко шли работать. Они
доходчиво втолковывали безмозглым студакам основы химии  и  ждали  конца
рабочего дня.
   Приведя помещения в порядок для следующего дня, они опять встречались
и, вмазавшись остатками мульки, разбредались по драгам, пытаясь закинуть
в них терки для завтрашней ширки.
   Они проработали так около года, и ушли в один день, захватив с  собой
остатки марганцовокислого калия, магнитные мешалки и фильтровальные  ус-
тановки, так как очень уж сильно к ним привязались.

   ПРЫЩИ.

   Однажды Семарь-Здрахарь собрался сварить винта. А бензина не было,  и
как тягу он взял толуол.
   Винт получился клевый. Приход долгий, таска мягкая.  А  на  следующий
день вся спина и руки Семаря-Здрахаря покрылись большими красными прыща-
ми. Которые, к тому же, еще жутко чесались.
   Семарь-Здрахарь разодрал себе все руки и спину, куда смог дотянуться.
А потом он сварил винт на бензине и все прыщи пропали.
   Такая вот мистика.



   ПЕРВЫЙ КВАДРАТ.

   Меня зовут Клочкед. Но я пока этого не знаю.
   Сегодня произойдет одно событие, которое я сочту маловажным, но оно в
корне изменит всю мою жизнь. А пока что я сижу на лавочке,  в  окружении
длинноволосого пипла,  лениво  переругивающегося  матом  и  обсуждающего
проблемы найта и вписки. Вокруг бегают  крысы  странного  рыжего  цвета,
сквозь тополиную листву со  скрипом  продираются  лучи  послеполуденного
солнца, а я сижу, смоля "пегасину",  и  наблюдаю  за  окружающим  прост-
ранством и существами, его наполняющими.
   Внимание мое привлекают несколько хиппарей. Их  поведение  не  сильно
отличается от остальной массы, но... Эти отличия заставляют меня пригля-
деться.
   Трое менов и одна герла скучковались на скамейке и  занимаются  непо-
нятным процессом. Они стоят так, чтобы полностью загородить от посторон-
них предмет их деятельности.
   Тайна?..
   Интересно. Люблю тайны...
   Оглядевшись по сторонам я вдруг понимаю, что на них никто, кроме  ме-
ня, не смотрит. Наоборот, взоры всего пипла  ощупывают  всех  проходящих
мимо. Летний воздух наполняется запахом стрема.
   Ветерок доносит до меня резкий уксусный аромат. Я решаюсь и спрашиваю
у соседа:
   - Чего они там творят?
   - Эти-то... - Лениво зевает сосед, не забывая, скосив глаза,  оценить
меня на степень стремности. Тест мною пройден успешно:  фенечки,  хайер,
тусовка с пацификом, ксивник. Сосед еще раз позевывает и продолжает:
   - Мульку варят. Сейчас ширяться будут.
   - Мульку? Ширяться? - Несмотря на годичный стаж в системе  эти  слова
мне пока что известны не были.
   - Колоться. - Поясняет сосед. И внезапно добавляет со зверской ухмыл-
кой:
   - В вену!..
   Мы пару секунд таращимся друг на друга.
   - А мулька - это наркотик? - Нельзя  сказать,  что  мне  страшно,  но
встреча с живыми наркоманами...
   - Да, хуйня!.. Так, поебень и баловство.
   Мне становится намного спокойнее...
   - Менты только за это свинтить могут...
   За время беседы суета на скамейке наркоманов закончилась.  Они  взяли
тусовки и направились в кусты. В руке одного из хиппов я замечаю  сверк-
нувшую на солнце стекляшку. Шприц.
   Ветки загораживают происходящее, но сквозь листву мне удается разгля-
деть, как вся четверка садится на корточки и один из  парней  закатывает
рукав. Другой встает перед ним на колени, полностью загораживая мне  об-
зор. Через полминуты он сдвигается в сторону и мне видно, как  рука,  на
которой видна полоска крови, сгибается в локте. Ее обладатель выходит из
укрытия. Вид у него отрешенный. На лице проступают первые признаки  над-
вигающегося блаженства. Он шустрыми взглядами окидывает тусовку  и  нап-
равляется прямо ко мне.
   - Курить есть? - Его голос сух, словно он не замечает  ничего,  кроме
приведшей его ко мне цели.
   - На. - Я протягиваю ему пачку.
   - Спасибо. - Его голос ломается, как пересушенный лист. Звуки скребут
по небу и вываливаются изо рта странными угловатыми кусочками речи.
   Закрыв глаза он курит, затягиваясь  глубоко,  задерживая  дыхание  на
каждом вдохе табачного дыма. Краем глаза я наблюдаю за ним.
   Удивительно. Наркоман, а выглядит как обычный  человек.  Руки,  ноги,
даже голова есть. Непонятно...
   Я никогда не задумывался над тем, как же должен выглядеть потребитель
наркотиков. На карикатурах из журнала "Здоровье", они измождены до  пре-
дела, у них бешеные глаза, в руках - гигантские шприцы... А тут... Ниче-
го похожего.
   Вздохнув, он открывает глаза, чтобы увидеть остальных наркоманов, вы-
ходящих из-за кустов. Они возбужденно,  в  полголоса,  переговариваются,
продвигаясь к моей скамейке, и присоединяются к уколотому товарищу.
   - Не кислая? - Герла бухается рядом со мной и отбирает мой бычок.
   - Не... Хорошо пошло...
   - А то мне что-то веняк обожгло... - Девица глотает дым и растекается
по крашеным брусьям. По ее неумытой мордашке блуждает сладостная улыбка,
кажется еще немного и девичье тело закапает на растущую под скамьей тра-
ву.
   - Пойдем за еще одной банкой? - Томно, словно он  голубой,  вопрошает
делавший уколы.
   - В пизду. - Машет рукой герла. - Давай сначала оприходуемся...
   Некоторое время они сидят молча, погруженные в свои,  непонятные  для
непосвященных, мысли. Или это всего лишь видимость мыслительной  работы,
и они целиком отдались утонченному смакованию наркотических ощущений?
   Солнечный диск медленно заползает за крышу дома.
   А я сижу, окруженный наркоманами с отрешенными лицами и не знаю, "да"
или "нет".
   - Пошли в драгу. - Говорит третий, до сих пор молчавший  парень.  Они
встают и тут, неожиданно для самого себя я...
   - А можно, я с вами?
   Неужели это мои слова? Почему я их сказал? Неужели я решился попробо-
вать НАРКОТИК? Но я же не хочу этого, на самом-то деле! Или хочу, но бо-
юсь признаться в этом себе самому? Почему же я признаюсь в  этом  совер-
шенно незнакомому пиплу?
   - А ты торчишь?
   - Нет.
   Все, и я в том числе, удивленно переглядываются.
   - Тебе, наверное, надо объяснить кой чего... - Чешет жидкую бороденку
делавший уколы. - Тебя звать-то как?
   Я называюсь.
   - Погоняло есть?
   - Нет пока...
   - А я - Радедорм. Это, - Кивок в сторону первого уколотого,  -  Нефе-
дыч. Это, - Кивок в направлении второго парня, - Джеф. Герлица - Мулька.
Ну, пошли?..
   Мы поднялись. Уходя с тусовки, я оглянулся. Но никто  не  вскочил  со
своего места, никто не закричал:
   - Стой, куда же ты, мудила?!
   Все были заняты. Они сидели, пиздили и тусовались.
   Мы шли по кривым московским улочкам. Нефедыч, Джеф и Мулька  впереди,
а я с Радедормом чуть поодаль.
   - Ты сам этого хочешь? - В тоне  Радедорма  не  было  ничего  назида-
тельного, усталые слова нехотя извлекались из глотки, словно ему  каждый
день приходилось просвещать наркоманов-новичков.
   - Ну, да. Хотелось бы попробовать. - Непонятно зачем упорствовал я. -
Только...
   - Да ты говори, не стремайся...
   - Я слушал, что первую порцию бесплатно, а когда втянешься...
   - Пионер!.. - Заухмылялся Радедорм. - Ты начитался брошюрок  про  за-
падных торчков? Да? Так это там и с гариком.
   - Кто это, Гарик?
   - Героин. Он же диацетилморфин. На него подсесть как не  хуй  делать.
Это ж опиат.
   Мулька, она не такая...
   - Мулька? Это та герла?
   - Не-е!.. - Наркотический смех стал громче и раскатистее. - Ее  пого-
няло от мульки и пошло. Очень она ее любит.
   - А цена-то?
   - Шесть-восемь копеек.
   - И все?!
   - Все!
   Несколько минут я переваривал услышанное. Нет, тут  должен  быть  ка-
кой-нибудь подвох. Может сам укол дорого стоит? Но спросил я  совсем  не
это:
   - Но привыкнуть-то можно?
   - Если очень постараться, то можно все! Мулька,  это  такая  поебень,
которая не входит в обмен веществ. Ты тащишься и все. А отходняк  -  как
похмелье после стакана портвея.
   - Кайф-то какой?
   - М-м-м... Словами это не передать.
   - Ну, на что похоже?
   - Примерно, как кофе обпился... Только еще концентрированнее.
   Кофе? Портвейн? Вещи знакомые и приятные. Эти названия  убаюкивали  и
возбуждали одновременно. Видать есть что-то в этой мульке, не за  просто
хуй вся эта кодла ею балуется...
   - Кто в драгу пойдет?
   Джеф и компания стояли возле аптеки и поджидали нас. Мулька  поверну-
лась ко мне и ласково так, мяконько прощебетала:
   - Может ты?..
   - Точно! - Поддержал Радедорм, - Ты вида не стремного. Не  засветился
пока. Давай!
   На каком-то странном автопилоте я кивнул и пошел в аптеку.
   - Стой! Чего брать-то знаешь?
   - Мульку...
   - Ага. Этот джеф у нас мулькой зовется... - Хмыкнул Нефедыч и  я  по-
нял, что не хочу узнавать его ближе.
   - Идешь в хэндовый отдел, ручной, спрашиваешь: эфедрин есть? Тебе го-
ворят 2-х и 3-х процентный. Ты берешь два пузырька трехпроцентного.  Это
16 копеек. Понял? Прайсы есть?
   - Понял. Есть.
   В аптеке оказалось совсем не страшно. Мне без лишних слов выдали  три
пузырька. Один я заныкал, так, на всякий случай, а два  других  зажал  в
потеющей ладони и вынес в вечереющий город.
   - О, ништяк! - Обрадовались наркоманы.
   - Где забодяжим? - Полюбопытствовал Джеф.
   Радедорм заныкал пузырьки в тусовку и почесал бороду:
   - В парадняке.
   И повел дворами, точно зная конечный пункт маршрута. Им оказался ста-
ринный четырех- или пятиэтажный домина с черной лестницей. На ней-то  мы
и расположились.
   - У кого стрем-пакет? - Шепнул Радедорм.
   С каждым вздохом вокруг меня сгущалась атмосфера романтического дела-
ния чего-то противозаконного, но приятного, как ебля...
   Все делал только сам Радедорм. Он расстелил на ступеньке газету, изв-
лек пузырьки с оранжевыми этикетками, зубами сковырнул  с  них  жестяные
колпачки. Откупорил, положив серые резиновые пробочки  перед  каждым  из
пузырьков. Потом на свет появился еще одна аптечная склянка, из  которой
в выемки пробочек были насыпаны горки черно-красных кристаллов.
   - Что это? - Тихо, как мог, спросил я.
   - Марганцовка.
   В руке Радедорма появился небольшой шприц и мерзавчик. От бутылки во-
няло уксусом. Он-то и наполнил шприц до краев. Радедорм осторожно влил в
каждый из пузырьков эфедрина по половине шприца. Затем произошло  стран-
ное. Взяв пробочку с марганцовкой,  Радедорм  вывалил  ее  содержимое  в
эфедрин и ею же закупорил! Прозрачная  жидкость  немедленно  стала  гус-
то-фиолетовой. Такая же участь постигла и второй пузырек.
   - Промой баян. - Радедорм протянул шприц Нефедычу. Тот достал бутылку
с прозрачной жидкостью, стакан, наполнил последний из  бутылки  и  начал
набирать ее в шприц, а затем выпрыскивать на нижние пролеты лестницы.
   - Что он делает?
   - Машину полощет. Чтоб лишнего уксуса не было...
   В это время Радедорм, сидя на ступеньках,  исполнял  странный  танец:
придерживая большими пальцами пробки зажатых в обеих руках пузырьков, он
активно тряс кулаками, то в такт, то в разнобой. Иногда он останавливал-
ся, смотрел пузырьки на просвет и снова продолжал взбалтывание.
   Все, словно замерзшие, наблюдали за этими движениями. Мне тогда пока-
залось, что Радедорм - это что-то типа гипнотизера,  заставляющего  всех
подчиняться своей непредсказуемой воле. Или он  алхимик?  Колдующий  над
пузырьками, составляющий из элементарных и доступных  компонентов  нечто
непостижимое, вроде философского камня, дарующего власть и  вечное  бла-
женство.
   - Готовьте петуха. - Гордо шепнул Радедорм, продолжая потряхивать пу-
зырьки, но уже менее активно. Заметно было, что жидкость в них приобрела
темно-коричневый цвет. Пространство под пробкой сплошь заполняли  мелкие
пузыри.
   - Держи. - И Радедорм передал Джефу один флакончик. Хиппарь осторожно
принял его, так же, как Радедорм, с силой придавливая пробку.
   В пальцах изготовителя мульки появилась длинная толстая игла. Он  ос-
торожно воткнул ее в резину и проколол пробку насквозь. Раздалось слабое
шипение и на толстом конце иголки появились коричневые пузырики.
   - Готово. - Радедорм торжествующе огляделся. Заметив, что все смотрят
на него, он прошипел:
   - Что, петуха всем впадлу наматывать?!
   Засуетился Нефедыч. Он запустил руку в  тусовку,  достал  медицинскую
иглу, двойника продырявившей пробку, и начал медленно наматывать на  нее
шматок ваты размером с два ногтя  большого  пальца.  Получилась  плотная
ватная груша.
   Радедорм снял с пузырька крышку с иголкой, осторожно, чтобы не испач-
каться в коричневой массе, передал это сооружение Джефу:
   - Проткни свой.
   Джеф нашел в перилах лестницы развилку и, заведя пробку за нее, осво-
бодил иглу. Но когда он собирался продырявить  доверенный  ему  пузырек,
палец его соскользнул и крышечка с хлопком  покинула  насиженное  место.
Описав дугу, и разбрызгивая в ходе полета мелкие брызги, она  покатилась
по ступенькам. В воздухе повис слабенький запах горького миндаля.
   - Сорвалась. - Проговорил Джеф, удивляясь, как же такое могло  вообще
случиться. Он поставил пузырек на ступеньку рядом с Радедормом и отошел,
слизывая с пальцев темные капли.
   - Дайте в руки мне баян! - Пропел Радедорм,  ставя  свою  склянку  ко
второй:
   - Я порву его к хуям!
   Из бездонной тусовки появился еще один шприц, поболе  первого.  Раде-
дорм присоединил к нему иглу с "петухом",  поводил  поршнем  вверх-вниз.
Глаза его начали радостно блестеть. Он улыбнулся, и бормоча  что-то  под
нос взял со ступеньки пузырек. Опустив в него иглу с  ваткой,  он  ловко
перехватил шприц и большим пальцем начал оттягивать поршень.
   Сначала ничего не происходило. Потом в  баллончике  шприца  появилась
первая капля и он начал наполняться прозрачной, слегка  желтоватой  жид-
костью. Жидкость пузырилась.
   Джеф наматывал второго петуха, а Нефедыч и Мулька не отрываясь наблю-
дали за заполнением баллончика. Вскоре, когда тот был почти полон, Раде-
дорм прекратил отсасывание и отсоединил иглу, оставив ее в пузырьке.
   - На, выбирай себе. - Протянул он остатки Нефедычу. Тот сразу принял-
ся за это дело. Сам же Радедорм, прекратив обращать внимание на  что  бы
то ни было, нацепил на шприц новую, тонкую иголку и закатал себе рукав.
   Показалось предплечье, на нем виднелись цепочки небольших коросточек.
Радедорм издал радостное шипение, взял шприц в рот и перетянул руку ман-
жетом рубашки.
   Взбухли серые кабеля. Я заворожено смотрел на выпирающие из-под  кожи
вены, палец Радедорма, который надавливал на них.
   Наконец, наркоман принял решение. Он извлек шприц изо рта и нацелился
иголкой в найденное место:
   - Ну, не подведи, старый добрый рекордишник! - И игла продырявила ко-
жу.
   - Контроль, ты где? - Бормотал  Радедорм,  зачем-то  пытаясь  большим
пальцем оттянуть поршень. В прозрачную жидкость брызнула кровь. Она  не-
широкой струйкой потекла вниз, стелясь по внутренней стороне стеклянного
баллончика, не смешиваясь с раствором наркотика.
   - Погнали. - Шепнул Радедорм, он шевельнул рукой, манжета, ее перетя-
гивающая распустилась и упала прямо на то место, где был воткнут  шприц.
Но наркоман, не обращая на это внимания, начал вводить мульку.
   Секунд пять - и шприц был пуст.
   Рывком выдернув иглу из руки, Радедорм протянул шприц.  Джеф  тут  же
его взял. За мгновения, пока отверстие от укола оставалось без  присмот-
ра, через него уже вытекло  сколько-то  крови,  оставляя  на  коже  тем-
но-красную полоску. Отдав инструмент, Радедорм прижал  дырку  пальцем  и
медленно откинулся на пыльные ступени.
   Пока он лежал с закрытыми глазами, Джеф  сполоснул  шприц  от  крови,
взял пузырек, и, нацепив торчащую из него иглу на шприц,  стал  набирать
раствор мульки.
   Неужели он хочет уколоться тем же шприцом? Я недоумевал, ведь  шприцы
надо кипятить, стерилизовать, иначе...
   - А вы все одним?.. - Наклонился я к Нефедычу.
   - Не стремайся. - Он взял меня за локоть и доверительно впился взгля-
дом в мои расширенные глаза. - Мы чистые. Гепатита ни у кого  нет  и  не
было. И вообще, мулька хороша тем, что она сама антисептик. Через нее не
заразишься.
   Джеф уже наполнил шприц, а Радедорм не подавал признаков жизни.
   - Подержи... - Попросил Джеф Мульку. Та с готовностью  обхватила  его
бицепс обеими руками. Джеф не стал садиться и долго готовиться. Он  чуть
ли не с размаху всадил иглу и сразу же начал жать на поршень,  вдавливая
в себя наркотик.
   Закончив, он отдал шприц Нефедычу и сполз по стенке.
   - С ними все в порядке? - Спросить, кроме переминающейся  с  ноги  на
ногу Мульки, было уже некого.
   - Ага... Приходуются.
   После этого она на меня посмотрела. И я понял, что она  ни  за  какие
коврижки не уступит мне свою очередь. Я буду последним. Странно,  оказы-
вается я еще лелеял какие-то надежды...
   Пока Мулька колола Нефедыча очухался Радедорм. Я тут же пристал к не-
му:
   - Что, от этого так сознание теряют?
   - Не-е... Это приход. Его надо чувствовать...
   Да, - Вдруг переменил он тему, - Ты до сих пор хочешь сесть на иглу?
   Я кивнул, понимая, что это "сесть на иглу" должно означать приобщение
к клану потребителей наркотиков.
   - Что ж, запомни этот день! Сегодня ты впервые ширнешься.  Ширяние  -
это не простое баловство, это погружение в  неизведанные  глубины  твоей
психики, это путешествие в мир, в котором ты никогда еще не  бывал,  мир
удивительный и странный, не похожий ни на  что  виденное  тобою  раньше.
Ширка - это философский процесс. С каждой последующей вмазкой ты  будешь
все сильнее погружаться в эту философию, постигать ее и,  вместе  с  ней
постигать и себя...
   - Потише вещай. Болтушка напала? - Прошипел с пола Джеф.
   - Приходуйся, давай. - Добродушно проворчал Радедорм и продолжил,  но
уже значительно тише:
   - Это путь, с которого уже нет возврата. Но не бойся, используй  свой
шанс, чтобы изменить себя и стать выше недоебаной толпы  ебучих  урелов,
не знающих кайфа вмазки. Ты  будешь  выше  пидорасов-совков,  ты  будешь
ссать и срать им на лысины, пролетая над их безмозглыми бошками. Ты  бу-
дешь ебать всех самых красивых баб и никто тебе в этом не  помешает.  Ты
будешь свободен от условностей и хуиных  комплексов,  которыми  напичкал
тебя красножопый совок, который только и стоит того,  чтобы  засандалить
ему километровым хуилой, чтоб разорвать к  ебеням  все  его  задроченные
кишки и чтоб издох он в страшных муках не в силах отсосать сам себе!..
   Слова пролетали мимо меня, почти не затрагивая сознание. Заботило ме-
ня одно: Мулька лежала уколотая, а Джеф набирал в шприц,  уже  ширнувший
четверых сегодня (а за все время его жизни?..), остатки мульки.  Сколько
их? Сколько мне достанется? И достанется ли вообще?
   Но Джеф закончил процедуру выбирания и улыбнулся. Он улыбнулся мне:
   - Готов?
   В горле стало неудобно, словно мне вставили, без на то  моего  согла-
сия, чужой протез. Горький и скребущий.
   Я судорожно кивнул, рукав и так у меня был закатан выше локтя.
   - Может сядешь?
   Сказать, что я сел, значит соврать. Я бухнулся  на  холодные  жесткие
ступени и протянул руку.
   - Поставь локоть на колено. - Приказал Джеф. Пришлось повиноваться.
   - Нефедыч, перетяни ему.
   И Нефедыч обхватил своими лапами мою несчастную руку.
   - Не смотри, если страшно, - Разродился советом Джеф, но я решил, что
мне не будет страшно, что я буду смотреть как...
   Игла вонзилась в мою руку. Боли почти не было. Разве  что  самую  ма-
лость, на которую и внимание обращать совестно.
   - Классные веняки. - Шептал Джеф. - В такие с закрытыми  глазами  ши-
рять можно.
   Пока он это говорил, в шприце показалась кровь. Моя кровь.
   Сейчас...
   Нефедыч убрал сдавливавшие руки и Джеф начал медленно вводить в  меня
мульку. Наркотик. Неужели это я?..
   - Если станет нехорошо, говори сразу.
   Я замотал головой.
   - На приходе резких движений не делай и закрой глаза.
   Вдруг шприц выдернули. Оказывается все... Наркотик в крови. Кровь  во
мне. А где же приход?
   Я мерз на ступенях, смежив веки и  исподтишка  поглядывая  за  новыми
приятелями. Я боялся, что пока я тут лежу, они тихо съебутся  и  оставят
меня одного...
   Вы ждете описания того, что со мой произошло после укола?
   А почти ничего!
   Я не понимал, чего надо ждать. Я сжался внутри. Я  боролся  со  всем,
что хоть на гран могло показаться странным.
   Я ждал немыслимых ощущений, а их-то и не было! Я подготовился к  гал-
люцинациям, но, вот хуйня, ни хуя подобного!
   Да, появилось какое-то приподнятое состояние. Да, захотелось  пить  и
ссать. Да, на языке появился привкус горького миндаля. Ну и что?
   И это все?
   Ради этого люди рискуют жизнями? Ради этого идут на риск  быть  поса-
женными в тюрягу?
   Непонятно...
   Поебень какая-то.
   И ничего страшного.
   Эта мысль меня успокоила. Хотя нет, я был слегка возбужден,  хотелось
рассказать всем о том, насколько напрасны, безосновательны,  неприпиздны
были все мои страхи.
   - Ну, как? - Наклонился надо мной Радедорм.
   Мне не хотелось его огорчать, ведь он поделился со мной, хотя эфедрин
был куплен на мои кровные, ведь он  все  это  сделал,  хотя  и  по  моей
просьбе, ведь...
   - Хорошо... - Выдавил я из себя.
   И понял, что не соврал.
   Легкое тело. Ясные мысли. Что еще надо?
   Потом мы долго тусовались по вечерней Москве. А вечером, почти ночью,
я пришел домой и что-то писал до самого утра...

   ЭКЗАМЕН.

   - Клочкед, - Сказали они, - Ты умеешь варить мульку?
   Клочкед окинул взором эту парочку студентов. Они поймали его в сорти-
ре, куда не переменах сбиралась курящая часть студентов мужеского  пола.
Пока Клочкед застегивал ширинку, они переминались с ноги на ногу,  пыта-
лись спрятаться друг за друга, их очи болтались долу, но наметанный глаз
Клочкеда сразу узнал в этих пионерах Шантора Червица и Чевеида Снатайко.
   - А кто это вам спзидил такую хуйню? - Пожал плечами Клочкед. И  уви-
дел, что Шантор Червиц и Чевеид Снатайко запаниковали.
   - Ну, как, это, этот, как его... Семарь-Здрахарь...
   - А-а-а... Так он сам, вроде, варит...
   - Да, да! - Обрадовался Чевеид Снатайко.
   - Он нам все рассказал. - Закивал Шантор Червиц.
   - Мы попробовали... - Признался Чевеид Снатайко.
   - Но у нас ничего не получилось. - Откровенничал Шантор Червиц.
   - А Семарь-Здрахарь говорил... - Начал выкручиваться Чевеид Снатайко.
   - Что ты варишь лучше всех... - Заискивал Шантор Червиц.
   Не сдерживая себя Клочкед рассмеялся:
   - Это как же надо варить мульку, чтобы она не получилась?!..
   Шантор Червиц и Чевеид Снатайко краснели, пыхтели и прятали  под  ка-
фельный пол свои бесстыжие глаза.
   - А на хуя вам мулька? - Проверял решимость неофитов  матерый  торчи-
козник Клочекд. - Покайфовать хотите? Так лучше пойдите по пивку...
   - Не-е-е... - Затрясли головами Чевеид Снатайко и  Шантор  Червиц.  -
Нам для дела!
   Проморгавшись, Клочкед переварил эту небылицу, но решил выяснить  все
до конца:
   - Какого?
   Перебивая друг друга Шантор  Червиц  и  Чевеид  Снатайко  ринулись  в
объяснения.
   - Нам говорили... - Многозначтиельно делал паузу Шантор Червиц.
   - Что от мульки не спишь. - Вздымал брови Чевеид Снатайко.
   - И работоспособность повышается. - Размахивал руками Шантор Червиц.
   - А мы хотим... - Выпячивал подбородок и поджимал губы Чевеид Снатай-
ко.
   - Сдать сессию. - Подпрыгивал на месте Шантор Червиц.
   - Так, чтобы степуха была... - Горестно вздыхал Чевеид Снатайко.
   - Троечники! - Врубился Клочкед. - Хотите на мульке экзамены сдать!..
Вот умора! Вы сами-то врубаетесь, какую вы хуйню порете?!
   - Какую? - Переглянулись Чевеид Снатайко и Шантор Червиц.
   - Ба-альшую!
   - Почему? - Недоумевали Шантор Червиц и Чевеид Снатайко.
   - Чтоб не спать и работать всю ночь, мулька не нужна. Обычного  джефа
хватит. Выпиваешь пузырь, морковкой закусил, и понеслась пизда  по  коч-
кам!
   А с мулькой мороки!.. Сварить надо уметь, петуха крутить тоже с  пол-
тыка не получится, да еще баян на веняк поставить, это не  хуй  собачий,
диплом нужен!
   - Да, пробовали мы чистый! - Замахал на Клочкеда руками  Чевеид  Сна-
тайко.
   - Пробовали. - Обреченно махнул рукой Шантор Червиц.
   - От голого эфедрина только волосы на голове шевелятся... - Негодовал
Чевеид Снатайко.
   - Только волосы... - Разводил руками Шантор Червиц.
   - Да возбуждение какое-то беспонтовое. - Плевался Чевеид Снатайко.
   - Беспонто-овое... - Цыкал зубом Шантор Червиц.
   - Так что на тебя одна надежда. - Горестно пукал Чевеид Снатайко.
   - К ми-илости-и тво-оей упова-а-ае-е-ем-м-м! Не-е по-огуби-и-и!..  Да
настави нас на путь истины-ы-ый,  да-ай  нам  зна-ания  та-айного-о-о!..
Приобщи нас к веняков протыка-анию, да и  заливанию  туда  мульки  силу-
даю-уще-ей... - Забасил вдруг Шантор Червиц.
   После такого пения Клочкед, осажденный  со  всех  сторон,  вынужденно
сдался.
   - Ладно, уболтали.
   И вздох облегчения приобщившихся взъерошил волосы на его голове.
   - А у нас все с собой! - Радостно сообщили Чевеид Снатайко  и  Шантор
Червиц.
   - Баяны? - Строго спросил Клочкед.
   - Четыре штуки.
   - Фирма?
   - Ширяна.
   - Джеф?
   - Пять банок.
   - Это ж уширяться! - Обрадовался Клочкед и продолжил инвентаризацию:
   - Уксус, марганцовка, вата?
   - Есть, все есть! - Чевеид Снатайко и Шантор Червиц  приплясывали  то
ли от радости и предвкушения, то ли от нетерпения и оголтения.
   - Пошли. - Раздался клочкедовский приказ и они гуськом пошли по  гул-
ким институтским коридорам. Вскоре  была  найдена  пустующая  аудитория.
Клочкед расположился за столом преподавателя и отправил Чевеида Снатайко
спиздить в буфете стакан и притаранить его полный воды. Пока тот  ходил,
сам Клочкед разложил тетрадки и стал готовиться к коллоквиуму по деталям
и механизмам, не реагируя на робкие попытки Шантора Червица завязать бе-
седу на мулечную тематику.
   Явился гонец, притаранивший тонкостенный аршин, полный чистейшей  ле-
дяной воды. Собственноручно заперев изнутри дверь, Клочкед попросил изв-
лечь стремаки.
   - Делать будете сами, синхронно, под моим руководством.
   Чевеид Снатайко и Шантор Червиц вытянулись во фрунт.
   - Варка мульки имеет несколько тонкостей. - Клочкед нежданно-негадан-
но поимел на сегодня халявную вмазку и, оттягивая время собственной шир-
ки, тащился, наблюдая как внимают его лекции  с  проведением  химических
опытов Шантор Червиц и Чевеид Снатайко.
   - Первая тонкость - снятие жестяной крышки. Это можно делать ножница-
ми, ключами, но если их нет под рукой - то зубами.
   Взяв в рот пузырек эфедрина, Клочкед стащил с него жестяную  заглушку
вместе с резиновой пробочкой.
   - Понятно?
   Слушатели закивали.
   - Повтори. - И Клочкед протянул закупоренный пузырек Шантору Червицу.
Тот пару минут слюнявил его и признался в собственном бессилии.
   - Ничего... - Ободрил его Клочкед, - С первого раза не у всех получа-
ется. У тебя еще будет время на тренировки.
   Ланиты растроганного Шантора Червица оросились скупыми слезами, а эс-
тафетный пузырь перешел к Чевеиду Снатайко. Он яростно вгрызся в  тонкое
железо, представляя себе, что  это  именно  тот  гранит  науки,  который
предстоит ему глодать еще долгих четыре года. Во  все  стороны  полетели
стружки, отбрасываемые сверкающими молярами жаждущего добраться до эфед-
рина. Мгновение, еще одно, и еще, примерно, два с половиной, и резиновая
крышечка, под которой плещется трехпроцентный эфедрин гидрохлорид,  сво-
бодна.
   - Ничего... - Восхищенно произносит Клочкед и снимает с носа  прилип-
шую стружку. - Теперь следующая стадия. Отмеривание уксуса.
   На банку надо ровно куб девятипроцентного, или одну  каплю  эссенции.
Можно и без него, но с ним раствор получается мягче.
   Давайте баян. - Говорит Клочкед усталым голосом.
   Ему вручают коробку с  новехонькой  пятикубовой  баяной-ширяной.  Все
части шприца, завернутые в хрустящие бумажки вываливаются на стол и раз-
ворачиваются. Они лежат, посверкивая стеклом и хромом, а Клочкед  задум-
чиво сминает из упаковочных листочков  плотный  шарик.  Наконец  решение
принято.
   - Смотрите внимательно, - Возвещает он, - Сборка  баяна  с  закрытыми
глазами!
   Смежив веки и оставив в них щелочку для подглядывания, Клочкед  прос-
тирает руки и начинается лихорадочная  деятельность.  Хромированные  де-
тальки прикручиваются одна к другой, прикрепляются к стеклянному корпусу
машины...
   Шприц готов!
   Бурные аплодисменты.
   - На. - Баян вручается Шантору Червицу. - Насаживай выборку и выбирай
усусь.
   Когда требуемое исполнено и агрегат наполнен  вонючей  жидкостью  под
завязку, Клочкед отбирает его и,  встав  в  эпически-патетическую  позу,
провозглашает:
   - Только сегодня! Только сейчас! Сеанс синхронного массового обучения
варению мульки! В завершении представления -  ублаготворение  всех  при-
сутствующих! Ширяющихся другими торчами - просьба покинуть помещение!
   Надеюсь, таких нет?
   - Нет, нет! - Истошно мотают головами Чевеид Снатайко и  Шантор  Чер-
виц. Дождавшись, когда они утихомирятся, Клочкед, улыбаясь,  таинственно
произносит:
   - Это и будет ваш экзамен...
   Ну, ребята, начинайте... - Эту фразу Клочкед старался произнести пов-
торяя интонации Смерти из бессмертной оперы "Пизда со  смертью  Мурьетты
Шагинян", но Шантор Червиц и Чевеид Снатайко, не слышавшие ее, не  въез-
жают в смысл и действительно начинают.
   Стремясь обогнать товарища, они, вырывая друг у друга баян, стараются
залить его содержимое в эфедрин.
   - Ну что вы, словно дети! - Не выдерживает артистическая натура Клоч-
кеда. - Если я сказал синхронно, это не значит наперегонки!
   Темп засыпания ингредиентов снижается, он остается  достаточно  высо-
ким.
   - Еще медленнее! - Приказывает Клочкед, и поясняет, - Мульку надо бо-
дяжить тихо, не торопясь, без суеты и оголтения. Это же  наркотик,  а  в
наркотике, кроме формулы, действует и энергетика. Как ты сваришь, так  и
подействует. Какое у тебя настроение, когда бодяжишь, так и  тянуть  бу-
дет.
   На хуя тебе ломовой приход и таска на пол часа? Тут не надо хуем угли
ворошить, надо нежно. Мулька, она ласку любит. Будешь с ней ласковым,  -
Вещал Клочкед, наблюдая за тем, как студенты трясут пузырьки, - И она  с
тобой по-хорошему. Будешь гнать, суетиться, и она такой же будет.
   Запомните, главное, это то, что ты в нее вложишь. А  вкладывать  надо
начинать еще до того как пузырь вскроешь. Погладь его, поговори  с  ним,
скажи: "Здравствуй,  эфедрина  гидрохлорид.  Как  поживаешь?  Как  само-
чувствие? Не будешь ли ты против, чтобы я с легонца тебя окислил?"
   А начиная бодяжный процесс, вы должны уже быть в том настроении,  ко-
торое хотите поиметь от вмазки. Ну, конечно, не совсем в том, а  так,  в
первом приближении. Работать, там, - Продолжал  заливаться  Клочкед,  не
забывая наблюдать за трясущими Чевеидом Снатайко и Шантором Червицем,  -
Или просто оттянуться по кайфу, чтоб  попиздить  от  души,  или  порисо-
вать...
   И когда болтаешь, пузырь лучше всего держать не пальцами, а всей  пя-
терней, чтоб мулька грелась, чтоб проникалась твоим  теплом,  пронизыва-
лась твоей энергетикой, настраивалась на тебя, мудилу; чего трясти  бро-
сил, у тебя там, отсюда вижу, еще все фиолетовое; тогда и кайф полнее, и
приход смурнее.
   Когда все правильно сделано, бодяга сама оседает.  Расслаивается  все
на три уровня. Сверху пузыри, снизу бутор коричневый  а  промеж  ними  -
чистяк. Даже петуха не надо.
   Так что главное - настрой.
   Если настроился, то кайф начинаешь ловить еще до вмазки. Минут за де-
сять. Мулька странная штука. Наверное в ее формулу входит тахионная сос-
тавляющая. Слыхали про такое?
   Тахионы - это частицы, которые идут из будущего  в  прошлое.  Скажем,
задумал ты взорвать тахионную бомбу. А она уже ебнула, но один хуй, тебе
надо потом фитиль запалить. Так и мулька. Если кайф от нее просек,  обя-
зательно надо вмазаться, а то полетит к ебеням вся причинно-следственная
структура Вселенной.
   Врубаетесь? От нас зависит жизнь целой Вселенной!
   Ну, хватит.
   Шантор Червиц и Чевеид Снатайко, берущие на себя  ответственность  за
существование нашего мира, прекратили трясти пузырьки. Пока что они,  не
испытав действие настоящей мульки под собственной шкурой, не въезжали  в
гонки Клочкеда. Но его наметанный взгляд уже улавливал изменения, проис-
шедшие в этих ребятах. У Шантора  Червица  и  Чевеида  Снатайко  яростно
блестели глаза, изо ртов стекали длинные нити слюны, их ноздри  расшири-
лись и из них вырывалось невидимое пламя.
   Но сами они этого не замечали и рассматривали на просвет получившуюся
у них жидкость.
   - Пальцы с пробок не убирать! - Посоветовал Клочкед.
   - Во, расслаивается! - Восторгнулся Шантор Червиц, наблюдая за  своим
пузырьком.
   - И у меня! - Захихикал Чевеид Снатайко.
   - Следующая стадия - вскрытие. Тихо! - Рявкнул Клочкед,  увидав,  что
Чевеид Снатайко готов отпустить палец, придерживающий резиновую  крышеч-
ку, и сколупнуть ее.
   - Запомните, в процессе бодяжения мульки выделяется  некоторое  коли-
чество углекислого газа. Его давление может запросто выбить  крышку.  На
хуя это надо? Правильно, ни за хуй!
   Поэтому открываем осторожно, от себя. Брызги бодяги въедаются в ткань
и дают что? Лишние стремаки.
   Поехали.
   По воздуху, с легкими чпоками, пронеслись две струйки мелких коричне-
вых брызг.
   - Ну, - Потирал руки Клочкед, - Теперь дегустация...
   Шантор Червиц и Чевеид Снатайко обрадовано заерзали на своих стульях,
собирая из деталей еще пару шприцов.
   - Дегустировать буду я. - Сказал Клочкед и  оскалился  в  недоуменные
грызла Чевеида Снатайко и Шантора Червица. - Вату.
   Сполоснув баян от уксуса, Клочкед нацепил на него толстую иглу и  од-
ним профессиональным, годами оттачиваемым движением накрутил на нее ват-
ный тампон.
   - Петуха мотать я вам пока не доверю. -  Клочкед  пристально  оглядел
Чевеида Снатайко и Шантора Червица, и опустил петуха в мульку  последне-
го. - Сейчас узнаю, что там у тебя вышло...
   Шприц стал быстро наполняться чуть зеленоватой жидкостью. Когда  наб-
рались положенные пять миллилитров, Клочкед быстро сменил иглу с петухом
на более тонкую и задрал рукав. Рука напряглась, выступили вены и игла с
размаху была всажена в одну из них.
   Чевеид Снатайко и Шантор Червиц не успели ничего сказать, предпринять
и сделать, а Клочкед вгонял в себя уже последний куб.
   Вытащив шприц из вены, он некоторое время посидел с закрытыми  глаза-
ми, причмокивая, словно смакуя экзотический напиток. Шантор  Червиц,  не
отрывая взора от лица Клочкеда, пытался вычислить, что же  происходит  у
него внутри. Как ему мулька? По кайфу или нет?
   Внезапно Клочкед открыл один глаз и глаз этот вперился  в  переносицу
Шантора Червица.
   - Что ж вы пиздили-то? - Млеющим голосом простонал  Клочкед,  -  Нор-
мальная мулька... Хотя...
   Встрепенувшись, он схватил шприц, надел на него струну  с  петухом  и
погрузил ее во второй пузырек. Поступающая в  баллончик  мулька  Чевеида
Снатайко окрашивалась розовым от клочкедовской крови и  было  невозможно
узнать, какой у нее натуральный цвет.
   Вторые пять кубов исчезли так же бесследно, как и первые. Веняк Клоч-
кеда поглотил их, оставив на память лишь пару капель крови.
   Шантор Червиц и Чевеид Снатайко недоуменно переглядывались, не  реша-
ясь заговорить даже шепотом, чтоб не потревожить ловящего второй  приход
Клочкеда. Десять кубов за раз, пусть и в две порции, это  было  выше  их
разумения.
   - Ширяться этим можно. - Хрипло выдавил из себя Клочкед, - Только я в
одно не врублюсь, варите вы нормально, на кой хуй надо было  представле-
ние разыгрывать?
   - Ну, нам проверить хотелось... - Говорил Чевеид  Снатайко,  наполняя
шприц своей мулькой.
   - Мы ж не знали, все ли мы правильно делаем... - Говорил Шантор  Чер-
виц, наполняя шприц своей мулькой.
   - А теперь мы уверены... - Говорил Чевеид Снатайко заголяя руку.
   - Да и познакомиться хотелось... - Говорил Шантор Червиц, водя  иглой
в поисках вены Чевеида Снатайко.
   - Что у нас все нормально... - Говорил Чевеид Снатайко,  наблюдая  за
поисками Шантора Червица.
   - Одним-то скучно... - Говорил Шантор Червиц, вгоняя в кровь  Чевеида
Снатайко первый куб мульки.
   - А то уже два месяца... Прихо-од! - Возопил Чевеид  Снатайко,  после
введения последнего куба мульки.
   Клочкед, посмеиваясь про себя, слушал их оправдания.  Семарь-Здрахарь
еще несколько дней назад сообщил ему, что его  персону  разыскивают  два
пионера. Семарь-Здрахарь запудрил им мозги,  заявив,  что  лучший  метод
знакомства попросить научить бодяжить. Семарь-Здрахарь проширял с  Клоч-
кедом за успех операции банку трехпроцентного, и все остались довольны.

   ПЕРЕДОЗ.

   С утреца, для поднятия настроения, Семарь-Здрахарь ширнулся  и  пошел
на работу. Где он вкалывал на Советскую власть и какую  должность  зани-
мал, для нашего повествования не имеет значения. Важно лишь  то,  что  у
него в кармане был пузырь винта, а после работы Семарь-Здрахарь  намере-
вался пойти по теркам. Имеет значение еще и количество винта. Ибо  нали-
вал его Семарь-Здрахарь уже будучи вмазанным и по заширке забыл, что  не
разбодяжил отщелоченый винт.
   Съебавшись пораньше, наш герой прямым ходом двинул в драгу. Она  зас-
луживает отдельного описания.
   Это был двухэтажный домик из красного кирпича. На втором этаже раньше
помещались ремонт обуви и прачечная, а  на  первом  была  каличная.  Се-
марь-Здрахарь не раз затаривался там джефом, а позже и салютом. Это была
одна из московских достопримечательностей: мазовая драга. В ней  никогда
не дибили и Семарь-Здрахарь держал ее на крайняк. Когда нигде больше вы-
рубить не удавалось, он чапал сюда и получал свои две банки.
   Теперь же все накрылось пиздой. Драгу закрыли и раздербанили. Дом го-
товился к сносу.
   Вчера Семарь-Здрахарь забрел сюда. Он ностальгически побродил по  би-
тым стеклам. Нашел какие-то беспонтовые калики и пачек сорок  просрочен-
ного димедрола. Но под одним из фанерных листов его ждало открытие:  две
коробки ташкентского стекольного джефа!
   Но самое главное ждало в подвале. Там гигантскими  стопами  громозди-
лись терки! Все они были с таксировкой, но свести надпись, хотя  и  было
достаточно геморройным делом, с номерными бумагами себя оправдывало.
   В соседнем помещении валялись пузырьки, банки темного стекла  с  при-
тертыми крышками, еще до хуя всякой полезной для ширового поебени.
   И Семарь-Здрахарь решил наведаться сюда еще разок, прошмонать все как
следует. Для этого он захватил самую большую из имевшихся у него сумок и
пару целкофановых пакетов с ручками.
   Шмон торгового зала почти ничего, кроме нескольких  пластов  релашки,
карпика и седуксена, не дал. Семарь-Здрахарь, спугнув по дороге  ссущего
мужика, пошел в подвал.
   Ветерок из разбитых окон продувал недлинный коридор. В нем было  тем-
новато, но в комнатах с обеих его сторон света было достаточно.
   Зайдя в помещение со стопами терок,  Семарь-Здрахарь  прикинул  фронт
работ. Рыться здесь можно было несколько часов. Он уже решил, что  конк-
ретно он будет брать: только терки, написанные чернилами, они легче под-
даются мытью, и с самыми экзотическими верхними колотухами.
   Семарь-Здрахарь присел на одну из кип. Действие утренней ширки  почти
кончилось, подступала легкая абстяга. Решив, что втюхавшись, на замороч-
ке, он сделает все быстрее, Семарь-Здрахарь достал винт.
   Выбралось три квадрата. Семарь-Здрахарь задумался.
   Трешка. А его дозняк полтора куба. Значит, последовал логический  вы-
вод, он сделал себе полторашку и разбодяжил ее вдвое. Пора ширяться.
   Перетянув руку, Семарь-Здрахарь нащупал канат, взял контроль, и с ве-
терком прошмыгал все три куба.
   На последних децилах он понял, что чего-то не так. Его странно  пове-
ло, но наркоман добил оставшееся в машине и выдернул агрегат из руки.
   Сначала бешено заколотилось сердце. Его удары эхом отражались в  ушах
и Семарь-Здрахарь начал задыхаться.
   С усилием заставляя себя делать вдохи и выдохи, но  увидел,  что  все
вокруг странно изменилось. Все поле зрения заполнили мелкие  треугольни-
ки. Они радужно переливались, почти полностью заслоняя все окружающее.
   Чувства  резко  обострились.  Семарь-Здрахарь  услышал  чьи-то  шаги,
обстремался, что его заметут с баяном, полным контроля, до сих пор зажа-
тым в его пальцах, но потом понял, что шаги раздаются с улицы.
   Послышалось неразборчивое бормотание. Семарь-Здрахарь не мог  опреде-
лить, что это, глюк, или действительно кто-то поблизости разговаривает.
   Замерев, он настороженно вслушивался. Треугольнички поблекли, но пока
оставались, искажая очертания и краски окружающих стен.
   "Передоз" - Понял Семарь-Здрахарь. -  "Как  бы  не  кинуться  невзна-
чай..."
   Звук приковал его внимание. Он был беспомощен, не мог пошевелиться, и
это было чертовски страшно. Пластик баяна нагрелся от тепла его руки, но
выпустить его не было возможности. Все было напряжено и возбуждено. Звук
повторился. Это кто-то приближался по коридору.
   Семарь-Здрахарь застыл. Страх, что засекут в таком положении, парали-
зовал все мышцы.
   Шаги приблизились. Что-то загремело, очевидно, идущий в потемках  обо
что-то споткнулся. Послышался неразборчивый возглас и  шаги  стали  уда-
ляться.
   "Пронесло" - Вытер пот со лба Семарь-Здрахарь и обнаружил, что  может
двигаться. Но когда он попытался разжать, наконец, пальцы  и,  хотя  бы,
выронить шприц, он понял, что тело его опять не слушается.
   Продолжая насильственно дышать, он прислушался  к  внезапной  тишине.
Сердца слышно не было. Он потрогал себе пульс.  Не  слышно.  Артерия  на
горле тоже не пульсировала как обычно. Он приложил руку к груди.
   Ни звука.
   "Остановилось... - Это слово словно само по себе прозвучало в  голове
Семаря-Здрахаря. За ним появилось второе: - Глупо..."
   Тело моментально покрылось холодным водянистым потом.
   "Я не хочу умирать!!! - Мысленно возопил Семарь-Здрахарь.  -  Сердце,
бейся! Стучи, родное! Давай, давай, давай!!!"
   В полнейшей панике, не понимая, что делает,  Семарь-Здрахарь  стал  с
силой давить себе на грудь. Ему казалось, что так он сможет сделать  сам
себе искусственное дыхание и заставить сердце заработать снова.
   И оно пошло. Сначала Семарь-Здрахарь почувствовал что сердце  сначала
колыхнулось, потом ударило активнее, и забилось, давая возможность свое-
му хозяину прослушивать пульс и жить дальше.
   Эйфория подступила к горлу Семаря-Здрахаря. Слезы покатились  по  его
щекам, наркоман был искренне счастлив. Осознав, какое это счастье,  одна
лишь возможность жить.
   Семарь-Здрахарь сидел на куче пользованных терок, плакал и  улыбался,
как идиот, все еще сжимая в ладони скользкий от пота баян.
   Можно было бы прервать рассказ на этом эпизоде, но тогда бы создалось
неверное представление о личности Семаря-Здрахаря. Можно было  бы  поду-
мать, что чудом оставшись в живых, но как-то оценит этот факт. Но нет...
На самом деде все было по-другому.
   Вскоре приступ счастья начал затихать. Семарь-Здрахарь вытер слезы  и
сопли. Вытер сознательно и порадовался, что он теперь и  все  еще  может
что-то делать.
   Кожа на лице ощущалась им, как воздушный шарик, который сперва надули
до отказа, а потом спустили. Низ живота распирало  от  избытка  мочи,  а
больше никаких дискомфортов не было. Разве что повышенное чувство стрем-
ности.
   Семарь-Здрахарь встал. От долгого пребывания в одной позе,  ноги  за-
текли и теперь их кололи тысячи баянов со струнами. Он покачнулся и едва
не грохнулся на терочные завалы. Второй шаг пришлось делать уже  держась
рукой за стену.
   Выбравшись в темноту коридора, Семарь-Здрахарь долго ссал туда, пока-
чиваясь от ли от внезапно накатившей усталости,  то  ли  от  нестойкости
подгибающихся ног.
   Совершая обратное путешествие он запнулся  и  грохнулся  на  бумажные
развалы. Подниматься не было сил, да и желания. Семарь-Здрахарь  вытянул
вперед руки, подтащил к себе перевязанную шпагатом стопу рецептов и ста-
щил веревку. Верхняя терка при этом порвалась, но наркоман плюнул на это
и начал разбирать оставшиеся.
   В этой пачке все бумаги оказались на кодтерпин. Семарь-Здрахарь  нес-
колько секунд разглядывал каждый, оценивая его мазовость, и, или  отшвы-
ривал в сторону, или оставлял перед собой.
   Из нескольких сотен бланков, заслуживающих внимания  терок  оказалось
штук десять.
   Перевернувшись, Семарь-Здрахарь сел и подцепил следующую пачку.
   Стемнело. Семарь-Здрахарь сидел, обложенный рецептами и перебирал  их
с максимально возможной скоростью. Его сумка уже наполовину была забита.
Когда потемнело так, что разбирать надписи на рецептах  стало  невозмож-
ным, он встал. Несколько раз прошелся по помещению, разминаясь. Покурил.
   Вскоре он вышел из разрушенной аптеки, с трудом переставляя ноги, во-
лоча за собой тяжеленную сумищу и радуясь, что надыбанных терок ему хва-
тит на несколько месяцев непрерывного зашира.

   ВЫЕЗДНОЙ ДЖЕФ-СЕЙШЕН.

   "А я видел как ширяются эллипсы,
   А я видел, как ширяются квадраты,
   Как ширяют кубики конусы,
   Как хуево ширяться без хаты,
   Ну как же хуево ширяться без хаты..."

- Напевал Блим Кололей, держа на коленях стрем-пакет, сидя при этом в
автобусе, который направлялся в район, который Блим Кололей избрал для
очередного выездного джеф-сейшена.
   В принципе, по причине стремности хаты, многие шировые  избирают  для
ублаготворения полевую форму работы. Но варить шнягу в лесу и  мульку  в
парадняке - это совершенно разные вещи. Для первого нарк  должен  забла-
говременно снарядиться всеми компонентами, а для  полевого  джеф-сейшена
все что надо можно нааскать или купить на месте. Кроме, разумеется,  на-
бора шариковых ручек разных оттенков, которыми пишутся терки.
   Но выездному джеф-сейшену предшествует и другая предварительная рабо-
та. На полу расстилается карта Москвы и на ней, в выбранном районе,  от-
мечаются кружочками и крестиками все драги и полукаличные, по справочни-
ку. После этого выбирается оптимальный маршрут и торчок готов в путь.
   Так и у Блима Кололея в стрем-пакете лежала такая карта. Но она быва-
ла нужна только для первой или второй тусовки. В  следующие  разы  мест-
ность запоминалась и пособия по прохождению  маршрута  Великого  Джефого
Пути были уже излишними.
   Кроме карты, стрем-пакет содержал  полный  комплект  джефого  торчка.
Блиму Кололею было легче таскать с собой лишние полколо,  чем  постоянно
аскать по параднякам усусь,  бесконечно  отвечая  на  идиотские  вопросы
жильцов.

   - Два наркота в черных куртках, в галифе и с сапогами
   Шли на место преступленья в город Кунцево далекий...
   Где чекисты да бендерцы, всяки люберцы да негры
   Утащили бочку джефа из аптеки Моссовета.
   Да слегка переборщили, наколовшись мульки сраной,
   Увидали они глюку, что повяжут их всех вместе.
   Глюки с мульки - это вкусно!
   Глюки с мульки - это классно!
   Заходите, глюки с мульки!
   А наркоты подоспели прям в разгар прихода глюков,
   И давай ширяться джефом, не бодяжа марцифали!
   А чекисты да бендерцы, всяки люберцы да негры
   Побросали все баяны и бодяжные машины.
   И уебывать помчались в направленьи ФэЭрГэ, бля,
   Позабыв про бочку джефа, канули в века навечно!

- Пел про себя Блим Кололей, лишь слегка переиначивая слова знакомой песни.
У него было приподнятое настроение, ибо автобусная остановка была рядом с
полукаличной, а на ее помоечке нашлись терки, одну из которых Блим Кололей
заполнил и теперь шел вырубать джеф.
   Район действительно оказался классным. В первой же драге Блима  Коло-
лея отоварили. Правда один из пузырей оказался  "негро  вигро",  темного
стекла, и полезной жидкости в нем явно было меньше, чем  положенные  де-
сять кубов.
   Выбрав подходящую домину, Блим Кололей поднялся на лифте к последнему
этажу, вышел на черную лестницу и расположился на ступеньках. Бодяжить.

   - Мне себя ужасно жаль,
   Я подсел на марцифаль.
   И теперь брожу один,
   Вырубая эфедрин!
   Эфедрин, эритро эфедрин,
   Эритро эфедрин, любимый изомер...

- Чуть ли не в голос распевал Блим Кололей, бодяжа жидкость в темном
пузырьке. Но когда он это ширнул, он не почувствовал обычного действия.
Прихода не было, зато на языке появился четкий вкус корвалола. И Блим
Кололей понял, что его наебали. Но остался второй фуфырь. Он немедленно
пошел в дело.
   Приход от этого пузырька превзошел все ожидания.  Блим  Кололей,  как
был, с задранным рукавом и баяном в другой руке  улегся  на  ступеньках,
смежив веки.
   Вдруг послышались чьи-то шаги. Двое поднимались по лестнице к  проле-
ту, на котором приходовался Блим Кололей. Поняв, что он все равно не ус-
пеет собрать стрем-пакет и собственного постремания  не  избежать,  Блим
Кололей решил не реагировать и наслаждаться таской пока это возможно.
   Но, странное дело, эти двое прошли мимо.  Они  аккуратно  перешагнули
через разложенные на носовом платке баяны и прочую  аппаратуру  и  пошли
дальше. Заскрипела железная  дверь  и  вновь  послышались  приглушенные,
что-то обсуждающие голоса.
   Блим Кололей расслабился. Если не постремали сразу, значит, не  пост-
ремают вообще. Он открыл глаза, сел и закурил.
   Вскоре опять скрипнула дверь. На верхней площадке появились двое. Му-
жик в ватнике и тетка.
   - А, - Радостно осклабился мужик, - Очухался?
   Блим Кололей кивнул.
   - Колешься? - Спросила тетка.
   Прокашлявшись, Блим Кололей хрипло сказал:
   -Ага...
   Мужик и тетка стали спускаться, при этом мужик лыбился и подмигивал:
   - А мы-то идем лифт чинить и тебя видим. Лежишь и не  дышишь.  Думали
ментов вызывать надо. Помер наркоман. Ан нет. Живой!
   Чем это ты колешься-то?
   - А вот. - Показал Блим Кололей фуфырь из-под джефа. - Лекарство  та-
кое.
   - Ишь ты!.. - Покачал головой мужик. - Не, по мне лучше это...
   Он распахнул ватник и показал торчащую из штанов бомбу "Кавказа".
   - А мне мое лучше... - Возразил Блим Кололей.
   - Ну, как знаешь... - Хмыкнул мужик и скрылся из  поля  зрения  Блима
Кололея.
   Встав, Блим Кололей прошелся, разминая ноги. Стены были здесь покрыты
разными надписями, типа "Вася - мудак", "Ебу целок" с номером  телефона,
"Спартак - чемпион". Но внимание Блима Кололея привлек странный  уборис-
тый текст. Приноровившись к чужому почерку, он прочитал:
   "Нас было четверо друзей. Мы очень хотели поебать девушку, но  у  нас
никак это не получалось. И тогда мы стали тренироваться друг  на  друге.
Сперва мы целовались в губы, а потом стали сосать друг у  друга  хуи.  И
однажды мы решили, а зачем нам девушка? И стали ебать друг друга в попы.
И всем нам теперь очень хорошо. Делайте как мы, и вы будете счастливы."
   Посмеявшись немного, Блим Кололей начертал чуть ниже:
   "Нас было четверо друзей. Мы были очень несчастны. И однажды мы узна-
ли что такое мулька. Мы стали ею ширяться и стали счастливы. Все  ширяй-
тесь мулькой!"
   Дописав последнюю фразу-лозунг, Блим  Кололей  спустился  к  остаткам
мульки и вмазался последними пятью  кубами.  Наскоро  приходнувшись,  он
спустился вниз.
   Выходя из парадняка, тут же, на скамеечке, он  увидел  знакомую  пару
лифтеров. Между ними стояла вскрытая бомба, а в руках у них были  стака-
ны, полные темной жидкости. Блим Кололей зачем-то помахал им  на  проща-
ние, а они помахали ему вслед.
   И  Блим  Кололей  направился  к  следующей   полукаличной.   Выездной
джеф-сейшен продолжался.

   ЗАМОРОЧКА - 7.
   ЛОБКОВЫЕ БЛОХИ И ГОЛОВНЫЕ ВШИ.

   Ты ебешь Женьку Полный Крышесъезддд уже третью или четвертую  неделю.
Пока ты бегаешь за салютом, она путанит, принося в дом баксы  и  хавчик.
Пока ты варишь винта, она, на пару с тобой, в одной узкой кухне, превра-
щенной в винтоварню, готовит всякие вкусности. Затем ты хаваешь и  ширя-
ешь ее.
   А она ширяет тебя.
   А потом, весь остаток ночи, ибо приезжает она часам  к  трем,  ты  ее
ебешь. Пизда Женьки  Полный  Крышесъезддд  на  удивление  узка,  никакой
разъебанности. Хуй входит в нее плотно, как пробка в бутылку,  нет,  как
поршень в шприц, без малейшего зазора. И ты ебешь ее, ебешь, ебешь...
   До полного нестояния ни на что.
   Тогда начинаются заморочки.
   Ты уже внушал ей мысли на расстоянии. Ты уже подчинял ее своей  воле.
Ты уже путешествовал с ней по астральным мирам. Ты уже делал с  ней  та-
кое, что не приснится и самому вычурному фантасту. И все это  в  натуре.
Ну, разве что, с легкой примесью безобидных глюков.
   Но сегодня, после чумовой ебли, у тебя  зачесалась  голова.  Конечно,
это могло произойти и по причине ее трехдневной немытости, но такой  по-
чесон был тебе уже знаком.
   Порывшись в гигиенических принадлежностях, ты  откопал  самую  мелкую
расческу и причесался, после  каждого  прохода  пристально  рассматривая
пространство между зубьями. И вот, ты нашел. Это создание, запутавшись в
выпавших волосах, вяло шевелило шестью лапками.
   Ты показал это Женьке Полный Крышесъезддд и объяснил, что этого зверя
зовут головная вошь, а в хипповском простонародье - "мустанг".  И  ежели
она появилась, то, по причине длинных волос у вас обоих, заражены ею  вы
оба. И сейчас нет мазы разбирать интересный вопрос, кто же  подцепил  их
первыми, а надо провести быструю и решительную борьбу.
   И ты потребовал чтобы Женька Полный Крышесъезддд дала тебе свою голо-
ву для обследования. По своему опыту зная, что мустанги селятся  большей
частью за ушами, ты начал именно с этих районов.
   Методично перебирая пряди волос Женьки Полный Крышесъезддд, ты  нашел
одного прицепившегося к коже вша, потом  второго,  третьего.  Сперва  ты
извлекал животное и показывал его хозяйке, чтобы  она  убедилась  в  ре-
альности их существования на ее голове. На первых экземплярах  ты  пока-
зал, как их надо сдавливать между ногтями, чтобы они издали свой послед-
ний звук "щелк!".
   Вскоре обнаружились и гниды. Здесь пришлось пожертвовать  несколькими
волосками, опять-таки для наглядной демонстрации, что такое  гнида,  где
она крепится к волосу, какого она цвета и как ее щелкают.
   После этого перед тобой раскрылось обширное поле деятельности. Прове-
дя первичный ликбез, ты стал выискивать мустангов, а Женька Полный  Кры-
шесъезддд начала считать их по количеству щелков, которым сопровождалась
каждая смерть членистоногого паразита.
   Ты прошелся от виска к виску через затылок. Потом от затылка дошел до
макушки, а от макушки ко лбу. Второй заход, боле тщательный, ты стал де-
лать в обратном направлении, уничтожая все живое, попадающееся на  твоем
пути.
   Крупных, взрослых мустангов уже почти не попадалось, зато обнаружива-
лось гигантское количество гнид, практически у корня каждого волоса и ты
с упоением их давил, добавляя цифры  в  статистике  Женьки  Полный  Кры-
шесъезддд.
   Третий раз перебирая волосы, ты стал находить и меленьких вошек,  ко-
торый уже замимикрировались под цвет волос и найти их с первого раза бы-
ло довольно сложно. Но они пока еще были прозрачненькие  и  их  выдавали
желудки, наполненные красной свежей, или темной переварившейся кровью.
   После пятого прохода, который ты делал уже в качестве  дополнительной
подстраховки, Женька Полный Крышесъезддд взмолилась о  прекращении  этой
пытки. Ведь некоторых мустангов тебе приходилось давить  непосредственно
на коже и последняя зачастую прищемлялась твоими ногтями, что не  добав-
ляло кайфовости этой процедуре.
   Теперь настала твоя очередь. Ловцом вшей Женька  Полный  Крышесъезддд
была поначалу хуевым, но она быстро училась. В скором  времени  мустанги
перестали от нее убегать, и она периодически  сколупывала  с  ногтей  их
пустые шкурки.
   Слушая звуки истребления головной фауны, ты не считал их,  ты  просто
тащился. И, часа через два, когда твоя кожа уже зудела, но не от укусов,
а от бессчетного количества защипов, Женька Полный Крышесъезддд закончи-
ла экзекуцию. Правда, она порывалась повторить ее еще несколько раз,  но
ты уже устал от безделья.
   Ты прикинул, что если мустанги появились на голове, с таким же  успе-
хом они могут переползти и на лобковый хайер. И,  уложив  Женьку  Полный
Крышесъезддд, ты раздвинул ей ноги и уткнулся носом в ее пизду.
   Обследование тамошней растительности оказалось  безрезультатным  пока
ты, напрягая зрение, не обнаружил каких-то мелких черненьких тварей. Но,
странное дело, они не давались в руки и ты понял, что это блохи.
   Гнусные насекомые прыгали по лобку, заскакивали на  твои  пальцы,  но
раздавить тебе удавалось лишь единицы, в то время  когда  сотни  скакали
вокруг.
   Разъярившись, ты удвоил усилия. Женька Полный Крышесъезддд,  лобковая
кожа которой перекручивалась, щипалась и выдиралась вместе  с  волосами,
лишь кряхтела, стараясь не показать, как ей больно.
   Наконец, ты вспомнил, что блохи тонут в воде, и  ты  отправил  Женьку
Полный Крышесъезддд отмокать в ванну. Сам же, обратив внимание  на  свой
лобок, больше не мог от него оторваться. Там скакали те же  блохи.  Пос-
кольку ванна была временно занята, ты решил бороться со зверьем  дедовс-
ким способом, который ты уже успел поприменять - физическое  раздавлива-
ние.
   Но и на нем блохи ускользали. На какие-то мгновения они присасывались
к коже. Но когда к их бокам приближались твои ногти, они совершали пиру-
эт и оказывались вне пределов досягаемости.
   Множество раз тебе казалось, что ты расщелкнул  одну  из  надоедливых
тварей, но всякий раз это оказывалось корнем твоего собственного волоса.
И, когда из ванны появилась вымытая и блещущая  чистотой  Женька  Полный
Крышесъезддд, ты разодрал себе кожу уже до крови.
   Последовали несколько минут борьбы, когда Женька Полный  Крышесъезддд
пыталась тебя остановить, а ты игнорировал ее попытки отвлечь твое  вни-
мание на что-нибудь более созидательное. Но женщина победила и ты  попы-
тался снова ее поебать. Однако не вышло.
   В процессе уничтожения блошек, ты разворотил  собственный  лобок  так
крепко, что любое прикосновение к нему вызывало приступ такой острой не-
кайфовости, что ни о какой ебле и речи идти не могло.
   Днем до тебя дошло, что большая часть гнид и все  до  одной  лобковые
блохи были твоими глюками, но осознание  этого  не  ускорило  заживление
твоего лобка, из-за которого ты вынужден был целых два дня сохранять це-
ломудрие и не заниматься еблей.

   КРАСНЫЙ ДЖЕФ.

   За окном была осень, настроение было хуевым и хотелось вмазаться. Хо-
тя, скорее, наоборот: сперва хотелось вмазаться, а уж потом про настрое-
ние. И все это потому, что вмазаться было нечем.
   Вот и сидели на кухне Семарь-Здрахарь и Клочкед и понуро  глядели  на
дождь. Почему понуро? До потому что в дождь выходить  их  ломало,  да  и
противная вода с неба замочила все помойки и, вместе с ними, терки,  ко-
торые там могли находиться.
   Перед торчками находилась стопа рецептов. Их они только что  просмот-
рели на предмет заполнения, но не обнаружили ничего подходящего для  су-
вания в драгу.
   - Джеф ширяйте внутривенно,
   Двухроцентно, трехпроцентно... - Выдал вдруг Семарь-Здрахарь один  из
своих стишков.
   - Да не трави ты душу! - Вяло огрызнулся Клочкед. - Давай лучше  при-
кинем, что делать будем.
   - Чего, чего... - Хмыкнул Семарь-Здрахарь и зевнул. - Ширяться.
   - А чем? Джефа-то мы не вырубим.
   - Да хоть вторяками...
   Эта идея согрела клочкедовское сердце, вены и торчилло:
   - Давай!
   Семарь-Здрахарь нагнулся и вытащил из-под стола картонную коробку,  в
которой перекатывалось пузырьков тридцать. Каждый с бодягой и петухом.
   Отобрав себе половину, Семарь-Здрахарь вторую отодвинул к Клочкеду. И
началась лихорадочная деятельность.
   В пузырь с бодягой заливалась вода. Пузырь  взбалтывался  и  жидкость
выбиралась через петуха. Самым сложным было  отжимание  старых  метелок,
которыми выбирали первак, а потом оставляли в пузырьке вместе с бодягой.
   После часа напряженного труда все пальцы торчекозников были в  корич-
невой окиси марганца, зато у каждого были желанные пять кубов вторяков.
   Первым ширнулся Семарь-Здрахарь. После вмазки он  почмокал  губами  и
состроил недовльную мину:
   - Не цепляет. Только децил приятственности.
   Клочкеду в этот раз повезло меньше. Ширнувшись своими  вторяками,  он
почувствовал дурноту. Несколько минут он сидел, выпучив глаза  и  глотал
воздух. Семарь-Здрахарь бегал кругами и спрашивал:
   - Чего делать-то? Тебе не лучше?
   Минут через десяток Клочкед отошел и порозовел.
   - Не вторяки у тебя, а отрава! - Сказал Клочкед без  надежды  присты-
дить Семаря-Здрахаря. Семарь-Здрахарь не пристыдился, но ответил:
   - Кто ж знал-то?
   - Ладно, - Махнул рукой Клочкед. - Давай еще подумаем. Где аптечка.
   Перерыв все колеса и пузырьки, торчкм нашли странные таблетки. На них
красным по белому было написано "Теофедрин".
   - Смотри-ка какие! - Радостно засмеялся их первооткрыватель,  которым
оказался Клочкед. - Вот состав. В нем эфедрин есть! И много!
   Впрочем, при детальном разглядывании, выяснилось, что эфедрина в  од-
ной пачке ровно столько, сколько в пузырьке детского джефа.
   - Забодяжим?!
   - Забодяжим!
   Они залили таблетки из двух упаковок водой, размешали. Получилась бе-
лая каша.
   - Через бодяжную машину! - Догадался Семарь-Здрахарь.
   В двадцатикубовую машину забили петуха и вылили в нее  белую  взвесь.
Придавили поршнем. Из каши вытекла вся жидкость, но раствор получился не
прозрачным, а сильно мутным, почти белесым.
   - Как думаешь, можно такое бодяжить? - Разочарованно смотрел на полу-
чившуюся жидкость Клочкед.
   - А чего там! Давай! Авось насмерть не кинемся! Там же отравы никакой
нет...
   Бодяжение мутной взвеси прошло на удивление быстро.  Магранцовка  тут
же осела коричневыми хлопьями и показалась мулька. Она была непривычного
красного цвета.
   Набрав в баян пять кубв, Клочкед недоверчиво посмотрел жидкость  нап-
росвет:
   - Чего-то стремно мне таким мазаться... Ну, да хуй с ним!
   И Клочкед вогнал струну в веняк.
   Как ни странно, приход был. Клочкеда сильну ударило в голову.  Бешено
заколотилось сердце, стало трудно дышать. Во рту появился  не  привычный
горьковатый мулечный привкус, а какая-то вонь от жженой резины.
   Но смесь действовала.
   - Ух! - Выдохнул Клочкед. - Круто!
   - Правда?! - Просиял Семарь-Здрахарь и немедленно вмазался.
   Пока Семарь-Здрахарь проходил через первичные стадии действия красно-
го джефа, вид у него был осоловелый, но потом, когда некайфы прошли, его
лицо осветилось блаженной улыбкой:
   - Поебень, конечно, но на крайняк пользоваться можно...
   Таска кончилась минут за пятнадцать, кончился и дождь за окном. И Се-
марь-Здрахарь с Клочекдом пошли по терки.
   Странное дело, никогда больше ни тот ни другой не бодяжил тефу. Может
крайняков таких не было? Или джеф из тефы не в кайф пошел? Кто  их  зна-
ет?..

   БАЯН С МЕТЛОЙ.

   Закономерные случайности определяют жизнь потребителей наркотиков.  К
примеру, идет наркоман по улице и видит какое-то здание.  Он  думает,  а
почему бы не порыться в его помоечке? И роется. А там вдруг, тоже совер-
шенно случайно, находятся терки. Наркоман прикидывает, что с  ними  сде-
лать? Терки, наверное, классно горят... Или жопу ими подтирать? Но  нет,
что-то отвлекает его внимние и он, не думая, сует их в карман.  Потом  с
удивлением обнаруживает, долго соображает, что же это такое и что с  ним
делать? И решает, а почему бы, собственно, не заполнить их? А как? А  на
что?  Можно,  на  самом  деле,  написать   на   них   Solutio   Morphini
hidrochloridi 10%, 1,0, 500 in ampulus. Так ведь не дадут, в лучшем слу-
чае, а в худшем - в ментовку потащат. А чего делать наркоману в  ментов-
ке? Да нечего ему там делать! Вот он и пишет что-ибудь не  такое  стрем-
ное. Эфедрин, к примеру. И идет он с этой теркой по городу и  попадается
на его пути драга. Может зайти? От чего ж не зайти? Можно, ради прикола,
в очереди постоять, терку аптекарше сунуть, посмотреть, что  это  она  с
ней делать будет. А аптекарша вдруг берет и что-то на ней пишет. Наркоа-
ну любопытно, зачем тетя терку портит, а она говорит, что это ему  расс-
кажут в кассе. А в кассе терку берут и деньги требуют. Небольшие, конеч-
но деньги, копейки какие-то, но коли заплатил, надо и  получить.  И  вот
становится наркоман обладателем пары странных пузырьков. Что с ними  де-
лать? Может выкинуть? Да нет, жалко как-то. Вот он и приносит их  домой.
А дома чего с ними делать? Можно химический эксперимент произвести.  На-
сыпать в них чего-нибудь, и посмотреть, чего получится? Но никаких хими-
катов, кроме марганцовки как-то не находится, вот и засыпает наркоман ее
в эти пузырьки. А там сразу реакция идет.  Все  пузырится,  коричневеет.
Ну, думает наркоман,  хуйня  какая-то  получилась.  Впрочем,  может  от-
фильтровать ее, так, на всякий случай? А почему ж не отфильтровать?  От-
фильтруем. И берет он большой такой шприц и заталкивает в него клок  ва-
ты. А потом заливает в него то коричневое,  что  получилось.  И  поршнем
прижимает. А из шприца жидкость прозрачная капает. А как она вся  прока-
пает, наркоман опять перед выбором, что делать? Можно, конечно, жидкость
эту в унитаз спустить, но сколько на нее труда потрачено! Может ее в ве-
ну задвинуть? А чего, наркоманы - народ рисковый. И вот  берет  наркоман
шприц поменьше, заполняет его странной жидкостью, и  по  вене!  Странно,
конечно, но тут откуда ни возьмись, приход катит, наркоман тащиться  на-
чинает и думать о том, что кайфовая вешь, случайность,  ежели  ей  умело
пользоваться.
   А вот Седайко Стюмчику как то не повезло. Сколько  он  не  ходил,  не
привалила случайность. Ни терок он не нашел, ни эфедрина не купил, ни по
вене ничего не пустил.
   Сел он в каком-то дворе на лавочку и загрустил. Вдруг слышит:
   - Ты чего тут делаешь? - Грозно так.
   Поднял Седайко Стюмчик взгляд и видит, стоит перед ним кодла из  нес-
кольких слегка пьяных парней.
   - Грустно мне. - Отвечает Седайко Стюмчик.
   - Грустно? - Удивились парни. - Так айда с нами! Мы тут день рождения
справляем. Выпивки, закусона - завались! Дерябнешь водочки - всю  грусть
как рукой сымет!
   "Чтож, - Подумалось Седайко Стюмчику, - Раз не вмазался, хоть задрин-
чу на халяву."
   И пошел. Привели его на квартиру,  а  там  -  дым  коромыслом.  Девки
пьяные целоваться лезут, парни обнимаются, рюмки с водкой в  руки  суют.
Кто-то песни поет, кто-то на подоконнике ебется.
   Выпил Седайко Стюмчик, закусил деликатесом, вроде получшело ему.  Ог-
ляделся. Видит - все урла урлой, попиздить можно, но только  о  том  кто
кого выебал, да сколько при этом водочки схавал.
   Забрел Седайко Стюмчик на кухню. И там пьянствуют.  Не  хотелось  ему
больше водки, думал портвешку бы какого найти. А где портвешок хранится?
В холодильнике. Вот Седайко Стюмчик туда и заглянул. Видит, нет портвеш-
ка, а на стенке холодильника, там где обычно яйца  лежат,  несколько  до
боли знакомых этикеток. И все на пузырьках. А пузырьки полные!
   Взял их Седайко Стюмчик, потом нашел в одной из комнат уголок  понеп-
риметнее и разложил свой стрем-пакет. Стал мульку бодяжить.
   А алконавты, даром что поголовно пьяные, это дело  просекли  и  любо-
пытствовать начали:
   - Что за процесс?
   - Да вот, - Поясняет Седайко Стюмчек,  -  Из  этого  лекарства  можно
классную штуку изготовить.
   - А попробовать дашь?
   - А вы уколов не боитесь? Ее надо только в вену колоть.
   А урелам уже все до пизды:
   - Ни хуя мы не боимся. Ты, главное, не отрави тут никого.
   - Не боись, - Успокаивает их Седайко Стюмчик, - От водяры легче отра-
виться, чем от мульки. В ней главное - баян с метлой.
   Тут алконавты зашевелились, а  Седайко  Стюмчик  бодяжить  продолжил.
Только мулька сготовилась, приносят ему аккордеон и большую такую  двор-
ницкую метлу.
   - Сгодится? - Спрашивают.
   А Седайко Стюмчик никак въехать не может:
   - Зачем это?
   - Как? - Обиделись урелы, - Сам же попросил баян и метлу.
   - Э, нет! - Рассмеялся тогда Седайко Стюмчик, - У нас баян  с  метлой
это кой чего другое. Это шприц, в который  вата  уложена,  чтобы  мульку
фильтровать.
   Вот такой. Смотрите.
   И продемонстрировал им Седайко Стюмчик настояший, наркоманский баян с
метлой.
   - Чтобы хороший приход получать,
   Не забудь метлу в баяне утрамбовать! - Прочел  Седайко  Стюмчик  свой
стих.
   Урелы примолкли, а Седайко Стюмчик залил в баян с метлой мульку с бо-
дягой и бегунок вставил. Надавил - и полилась чистая прозрачная мулечка.
И прямо в рюмку, из которой Седайко Стюмчик водку пил.
   Выбрал себе Седайко Стюмчик пяток кубов, а урелы за ним все  наблюда-
ют. Как Седайко Стюмчик рукав закатывает, как ремнем руку  перетягивает,
как веняк прощупывает, как ширяльный баян дердит, как струной кожу  про-
тыкает, как веняк под шкурняком ищет, как контроль отбирает, как перетя-
гу снимает, как мульку в вену ширяет, как иглу  из  руки  вынимает,  как
дырку перекрывает, как приходуется и бычок с прихода смолит.
   Странно урелам это зрелище, но видят  они,  человек  раньше  грустный
был, а таперь прямо расцвел весь. Блеск какой-то в глазах появился, раз-
говорчивость началась.
   А Седайко Стюмчик только того и ждал. Как подцепил  он  болтушку,  да
стал языком трепать, описывая все этапы мульковарения  и  мулькоширяния,
так пьяные урелы уши и развесили. Тут один парень, видать самый  смелый,
подошел к Седайко Стюмчику и говорит:
   - Давай-ка мне, этой, твоей мульки хуйни!
   И руку протягивает.
   Нельзя сказать, что Седайко Стюмчика в тот момент жаба душить  стала,
нет, наоборот, уж кому, как не Седайко Стюмчику знать, что заранее неиз-
вестно, как мулька на пионеров подействует, тут результаты непредсказуе-
мые бывают, вот и набрал он парню два с половиной куба.
   Пока водкой веняк протирал, пока ширял, парень морду от кольщика  во-
ротил. А как мулька в кровь пошла, затащился парень:
   - Уй, бля, клево то как!.. - Говорит. - Это покруче, чем водка!
   - И мне!
   - И мне! - Стали все просить Седайко Стюмчика. А  ему-то  чего?  Один
пузырь он для себя заныкал, а остальные... Кайфа-то не жалко. Пусть при-
общаются.
   Восьмерых в тот вечер Седайко Стюмчик на иглу посадил. И все довольны
остались, а ему самому еще пять бесхозных кубов.
   А как он уходить собрался, все ширнутые, а среди них и три девки  бы-
ло, вокруг Седайко Стюмчика сгрудились и не отпустили, пока он лекуию не
прочитал, как надо терки добывать, заполнять, как мульку  делать  и  ши-
рять. Некоторые даже конспект записали, чтоб не забыть ненароком.
   Хотел было Седайко Стюмчик какую-нибудь девку с собой забрать, да они
разбежались по углам ебаться. Так он и ушел.
   Вот как наркоманы теорию вероятностей себе на пользу оборачивают.

   ЗАМОРОЧКА - 5.
   ГЛЯДЯ В ТЕЛЕВИЗОР.

   Ширяя винтом Вику Самореззз, ты надеешься ее поебать, что и  происхо-
дит.
   В видаке крутится порнуха, и вы, меняя позиции, посматриваете на  эк-
ран, глумясь по ходу над консервативными в своих изъебах немцами.
   Симулировав пару оргазмов, ты, наконец,  кончаешь  по-настоящему,  не
понимая, переняла ли Вика Самореззз твою практику, или она в натуре  об-
кончалась до дрожи в коленках.
   Пока она подмывается,  плескаясь  в  ванной  словно  выдра,  заглушая
бульканьем и фырками стоны ебущихся в телевизоре, кассета заканчивается.
Пока она мотается на начало, ты щелкаешь пультом, пытаясь найти работаю-
щий канал, но по случаю позднего часа все программы кончились, и на  эк-
ране видно одно лишь мелькание  серых  точек,  сопровождаемое  невнятным
противным шумом.
   Ты убираешь звук, и тебе вспоминается телега одного твоего  приятеля,
который утверждал, что раз телесигнал передается электромагнитными  вол-
нами, а сам человек тоже излучает в этом диапазоне, то, путем  некоторой
тренировки, возможно научиться передавать на экран изображения,  которые
возникают в голове.
   Пока что ты не знаешь, как это делать, но винт блуждает в твоей  кро-
ви, наполняя твой разум бесконечной уверенностью в твоем  могуществе,  и
ты, вонзившись взглядом в мерцающий экран, пытаешься как-то  упорядочить
движение точек.
   Первые несколько секунд они носятся совершенно хаотически,  но  через
какое-то время выстраиваются в четкую серую диагональ, что добавляет те-
бе уверенности, и ты даже не обращаешь внимания на появившуюся Вику  Са-
мореззз, которая тихонько приваливается рядом, стараясь  не  мешать,  но
излучая такое любопытство, что тебе приходится, не отрываясь от управле-
ния экраном, объяснить смысл твоих невидимых действий.
   Вика Самореззз визжит от восторга и, как ты это четко просекаешь, пы-
тается одновременно с тобой заняться тем же смаым, на что  ты  ее  резко
одергиваешь, предлагая пока что только следить за твоими манипуляциями и
присоединиться лишь при твоей просьбе, на что она нехотя, но соглашается
и затихает, причем почему-то кладет руку на твой хуй и начинает его  ле-
гонько подрачивать.
   Эти движения тебя почти не  отвлекают,  сексуальное  чувство  куда-то
спряталось до поры, и ты, воззрившись на экран, продолжаешь попытки выз-
вать на нем какую-то картинку.
   Ты понимаешь, что все надо делать постепенно, переходя от простого  к
сложному, и ты, управляя точками, заставляешь их выстраиваться в элемен-
тарные фигуры.
   - Круг. - Докладываешь ты Вике Самореззз. И на экране возникает серое
кольцо.
   - Ага. - Соглашается девушка, то ли действительно видя эту фигуру, то
ли из вежливости и нежелания тебя обламывать, но тебе пока  что  это  до
пизды, ты об этом будешь гонять позже, а пока рука Вики Самореззз,  пок-
рытая множеством попилов, из-за которых она и  получила  свое  погоняло,
ерошит волосы на твоем лобке и, как бы случайно, то и дело сжимает осно-
вание твоего хуя, желая чтобы ты поскорее завязывал маяться этой  хуйней
и приступал к настоящему делу, которое в  ее  сознании  ассоциируется  с
кондовой еблей.
   Но что тебе гнусные похотливые поползновения какой-то телки, непросе-
кающей высшие материи?
   Почти неуловимыми изменениями потенциалов энергосистемы  собственного
тела, ты с легкостью трансформируешь картинки.
   Ты, на самом деле, пока не управляешь ими, ты набираешь опыт, ты  за-
поминаешь состояния, которые вызывают тот или иной образ  на  экране,  и
пока не пытаешься их повторить.
   Вот возник косой крест, вот он трансформировался в четыре  кружка  по
краям экрана, вот они распались и образовалась широкая диагональ,  кото-
рая, рассыпавшись, сздала три вертикальные линии, а они смешались и воз-
никло яркое и четкое изображение символа Инь и Янь.
   - Ух, ты!.. - Восхищенно шепчет Вика Самореззз, продолжая сексуальные
поползновения: она уже завладела твоей рукой и  умудрилась  положить  ее
себе на пизду, сильно сжав при этом ноги так, что для высвобождения дла-
ни тебе бы пришлось затратить некоторые усилия.
   Но ты упорно не реагируешь на действия  Вики  Самореззз,  предпочитая
более непривычное занятие, чего нельзя сказать о  твоем  хуе,  коий  под
умелыми женскими пальцами заметно набряк и готов превратиться в  настоя-
щую стойкую елду.
   Подготовительный период, по твоим субъективным ощущениям, кончился  и
ты начинаешь сознательное управление двигающимися на экране точками.  Ты
вспоминаешь состояние, при котором возникал крест и пытаешься  его  выз-
вать.
   Картинка, прежде чем  появляется  искомое  изображение,  претерпевает
несколько трансформаций, но крест таки получается.
   Полный ликования, ты не замечаешь, что тебя уже ебут: Вика  Самореззз
легла промеж твоих ног, запихнула вставшую елду в свою разъебаную пизди-
щу и теперь ерзает, совершая легкие ебательные движения.
   Пизда Вики Самореззз настолько широка, глубока, вольна  и  необъятна,
что поневоле напрашивается сравнение ее с Волгой, но, в отличие от реки,
жидкости там довольно-таки мало, однако это не мешает  хую  безо  всяких
препятствий и, по большому счету, ощущений бултыхаться в ее теплых  глу-
бинах.
   Только поэтому ты позволяешь девушке, уже  заметив,  что  происходит,
продолжать ее занятие, будучи сам  погружен  в  вызывание  разного  рода
изображений, которые становятся все усложненнее.
   Экран теперь пестрит смесями разных  фигур,  такими  как  вращающиеся
треугольники, квадраты, плавно переходящие в ромбы, вытягивающиеся в од-
ну линию, которая потом закручивается спиралью, чтобы создать  впечатле-
ние воронки, уходящей внутрь телевизора.
   Вскоре тебе удается вызвать рисунок человеческой руки.
   Вика Самореззз, естественно, этого не видит и не  может  завизировать
твою удачу.
   Ты, понимая, что теперь она тебе нужна, как непредвзятый свидетель, и
что от нее не отделаться, пока она не удовлетворит свои половые инстинк-
ты, начинаешь активные ебательные действия и вскоре, что  сопровождается
лужами пота на грудях Вики Самореззз и простыне, кончаешь.
   Не давая девушке опомниться, ты извлекаешь из нее свой хуй и  прячешь
его под простыню, приглядываясь при этом в мигающий экран, на котором  в
разных направлениях носятся пятнышки  света  и  тьмы,  дожидаясь  твоего
структурирующего сигнала.
   Приказав Вике Самореззз смотреть, ты начинаешь свои манипуляции.
   Буквально через мгновение девушка заявляет, что видит звезду, которую
ты и в самом деле пытаешься проецировать.
   Самое интересное состоит в том, что сам ты ее пока что не видишь, и к
тебе закрадывается мысль, что человек гораздо более приспособленный при-
емник телепатических импульсов, нежели какая-то сраная железяка, пусть и
нашпигованая заграничной электроникой, а значит, Вика Самореззз, наебав-
шись с тобой, попиталась твоими эманациями и теперь они ей близки и она,
следовательно, запросто может воспринимать твои мысли, а тебе бы  крайне
не хотелось, чтобы она узнала, что ты думаешь о ней, ее пизде, да и всей
ситуации в целом.
   Испугавшись, ты прекращаешь эксперимент, но он уже вышел из-под твое-
го контроля, что доказывает внезапно появившаяся  картинка,  на  которой
вполне можно узнать тебя и Вику Самореззз, картинка цветная и достаточно
четкая, чтобы различить большинство деталей, но не детали в  ней  важны,
асама суть, которая выражается в том, что ты, одетый в кованые сапоги, с
размаху хуячишь девушку между ее длинных искривленных ног.
   Следующее изображение тоже содержит вас двоих, но теперь уже Вика Са-
мореззз запихивает тебя целиком в свою пиздищу.
   Ты вдруг понимаешь, что это не твоя, а ее мысль и,  согласно  Фрейду,
она означает, что Вика Самореззз испытывает к тебе материнские  чувства,
и это значит, что отвязаться от нее будет  достаточно  сложно,  если  не
внушить ей неких противоположных тенденций.
   Выскочив из комнаты, ты несешься на кухню,  чтобы  с  огорчения  вма-
заться и на свежую вмазку прикинуть стратегию поведения, которое бы отв-
ратило от тебя Вику Самореззз.
   Но ты не учитываешь того, что приходоваться тебе придется в одной  из
комнат, где ты сможешь стать легкой добычей знойной девушки.
   Так и происходит.
   Пока в тебе устаканивается очередная двухкубовая вмазка,  Вика  Само-
реззз завладевает твоим телом,  точнее  одной  из  его  частей,  имеющей
вульгарное наименование "хуй".
   Поскольку этот орган находится в состоянии абсолютного покоя,  девуш-
ка, чтобы вывести его в рабочее положение, погружает его в свой рот, чем
ты немедленно пользуешься, ибо после  ширки  тебе  непреодолимо  хочется
ссать, а лучшего писсуара, чем ротовое отверстие Вики Самореззз тебе  не
найти, да и сей акт, на твой взгляд, не поспособствует увеличению  твоей
привлекательности.
   К твоему изумлению, девушка с готовностью начинает глотать  жидкость,
стараясь не проронить ни капли, что у нее достаточно плохо получается  и
под ней, на паркетном полу, скапливается изрядная лужа, которая продела-
ла длинный путь по костлявым телесам Вики Самореззз.
   Завершив поглощать мочу, Вика Самореззз мотивирует свои действия тем,
что с мочой выделяется непереработанный организмом винт, а она  чувству-
ет, что ей пора бы добавить.
   Самым нахальным тоном, на который ты способен, ты заявляешь, что вин-
та ты ей не дашь, потому что тебе его жалко тратить на  такую  глупиздь,
как Вика Самореззз.
   В ответ на эти оскорбления, девушка кротко улыбается и заявляет,  что
она все знает и все понимает, и это понимание заключается в том, что она
разглядела в экране телевизора и истрактовала следующим образом: она те-
бя любит и ты ее тоже любишь, причем она об этом знает, а ты об этом да-
же не догадываешься, а если и догадываешься, то ты  так  дорожишь  своей
неприкаянностью, что не принимаешь во внимание явные подсознательные им-
пульсы, которые говорят тебе то же самое; поэтому, несмотря на все  твои
выебоны, хамство и похуизм, она продолжает тебя любить и  согласна  тер-
петь от тебя вышеозначенные выебоны, хамство и похуизм до тех  пор  пока
до тебя не дойдет окончательно вся прелесть ваших  отношений,  как  двух
любящих сердец.
   Думая, что девица полностью съехала крышей, ты, призывая телевизор во
свидетели, требуешь провести контрольное испытание, которое должно  зак-
лючаться в передавании на экран зримых образов подсознательных веяний.
   Получив полное согласие и одобрение, ты и Вика  Самореззз  отправляе-
тесь в комнату, где все еще светмтся пустой  телевизор  и  устраиваетесь
перед ним, каждый пытаясь выплеснуть в него свои самые потаенные мысли.
   Первое время ничего н происходит, но в какой-то миг все меняется и вы
видите, причем непонятно, видит это каждый из вас, или  у  каждого  своя
картинка, некое изображение.
   Перед твоим взором ебутся двое, причем активный, естественно мужеско-
го пола, с которым ты немедленно отождествляешь себя, отрывает от ебомой
им сущности куски и запихивает их в рот, смачно  чавкая  и  получая  при
этом и физическое и гастрономическое удовольствия.
   Вика Самореззз самодовльно хихикает, подмигивает тебе и  выдает,  что
увиденное является самым примым доказательством ее слов и теперь она ра-
ди тебя готова на все, что она теперь будет покорной, как рабыня, и  бу-
дет исполнять любые твои прихоти.
   Ты прикидываешь, что неплохо некоторое время иметь настоящую  рабыню,
которая, хотя и страшна на харю, будет выплонять все твои приказания.
   Почесав в затылке, ты повелеваешь привести к  тебе  шестнадцатилетнюю
целку и заставить ее отдаться.
   С мазохистской радостью Вика Самореззз бежит к  телефону  и  набирает
какой-то номер, пока она разговаривает  к  кем-то  непроснувшимся,  твой
взгляд случайно касается телевизора и ты видишь на экране свою  ухмыляю-
щуюся рожу, которая внезапно морщит нос и показывает тебе язык.
   И ты воспринимаешь это как знак, что ты обманул сам себя...



   В МЕНТАХ.

   Ну кого из нас, хотя бы раз в жизни не стремали?
   Торчков же стремают вообще все, кому не лень. Предки, менты,  аптека-
ри, соседи, просто прохожие на улице могут заметить в поведении  уширян-
ного что-то странное и стукнуть на него.
   Но что делать, винт такая штука...
   Вот и Чевеид Снатайко однажды был постреман. Шел он по Великому  Дже-
фому Пути и собирал терки. И много набрал таки, полный  карман.  Большая
часть, конечно, полный безмазняк, но несколько  кайфовых  тоже  было.  И
сгубила его жадность.
   Нет чтобы тихо и спокойно почапать на хазу, терки мыть да  заполнять,
захотелось ему еще.
   "Ну, - Думает Чевеид Снатайко, - Посещу еще одну полукаличную, и  хо-
рош."
   Дошел он до поликлиники, погрузился в контейнер. Стал талоны  переби-
рать. И попался ему сорокакубовый баян. Вообше, в винтовом деле, сорака-
кубовка вешь неприменяемая, но Чевеид Снатайко взял. Ради экзотики.
   А там и терки попадаться стали. И только Чевеид Снатайко хотел  новую
пачечку бумаг на карман поставить, его взяли за жопу.
   В смысле, сперва постучали по ней.
   Вынырнул Чевеид Снатайко из контейнера и видит - двое ментов. И  один
из них участливо так спрашивает:
   - Что это вы, молодой человек, там копаете?
   - Да так, - Хрипло отвечает Чевеид Снатайко, - Сто рублей  туда  слу-
чайно уронил.
   - А не пройдете ли вы с ними? - Вопрошает второй мент. - Тут  недале-
ко. На несколько минут.
   Чевеид Снатайко понимал, что эти минуты могут превратиться в годы, но
раз уж взяли за жопу - выкручивайся.
   - Нет. - Говорит Чевеид Снатайко. - К чему? Да пусть провалится  этот
стольник! А я домой пойду.
   - Нет, подожди! - Подскочил к Чевеиду Снатайко мент,  прикидывавшийся
ласковым, и схватил его за руку. - Вот установим вашу личность, и катись
куда хочешь. А пока что: пройдемте.
   И так, под руки, как опасного преступника, привели Чевеида Снатайко в
ментовку. А там дежурный. И стал он составлять протокол.
   Пришлось Чевеиду Снатайко отвечать на дурацкие вопросы. Фамилия, имя,
отчество, дата рождения, место прописки. Обшмонали  Чевеида  Снатайко  и
нашли сорокакубовый баян. А терки почему-то не нашли. В тот карман,  где
они были, мент, от удивления при виде такого гигантского баяна,  залезть
и забыл. А потом провели Чевеида Снатайко к следаку.
   А следак тупой. Сразу приказал рукава закатать. А Чевеид Снатайко  не
дурак, он хэнды постоянно гепаринкой мазал, чтобы дырки быстрее поджива-
ли, да и мазался в основном в оборотку. Но тут не повезло ему. До похода
за терками втюхался он в центряк. И там дырка видна  осталась.  Но  дру-
гих-то не видно.
   Долго следак разглядывал центряк Чевеида Снатайко. Наконец вывод сде-
лал:
   - Наркоман? - Спрашивает.
   - Не. - Замялся Чевеид Снатайко.
   - А следы от уколов откуда? Почему  зрачки  расширены?  Откуда  шприц
взялся? Почему врешь?
   - Да какие следы-то? - Удивился Чевеид Снатайко.
   - Да вот эти! - И тупой следак, который наркомана-то видел первый раз
в своей никчемной жизни, схватил шариковую ручку и обвел. Угадайте  что?
Следы от перетяги!
   Перетяга кожу защемила и там маленькие красные очки остались.  Следы.
А настоящую дырку следак так и не просек.
   И пришлось Чевеиду Снатайко выложить следаку чистую правду:
   - Ладно, пишите. На трех вокзалах сегодня утром я познакомился с пар-
нем. Раньше я его не видел и не знал. Он предложил мне за бесплатно поп-
робовать наркотик. Я сперва отказвался, а потом согласился. Он меня уко-
лол, а в ответ попросил меня покопаться в помойках  поликлиник  с  целью
извлечения из них рецептурных бланков и, если попадутся, шприцов.
   Мы договорились встретиться с ним сегодня в... Сколько сейчас?
   - Шесть двадцать. - Подсказал наивный следак.
   - Опоздал... - Грустно опустил плечи Чевеид Снатайко. - Ровно в шесть
он меня ждал.
   Записав все это под диктовку Чевеида Снатайко, следае перечитал  про-
токол и подозрительно посмотрел на наркомана:
   - Что-то уж очень складно говоришь... Раньше приводы были?
   Приводы у Чевеида Снатацко были. Но пока что обходилось без  протоко-
лов. И поэтому он честно ответил:
   - Нет. Никогда.
   - Врешь поди. - Не поверил следак. - Но ничего, мы тебя проверим.
   Следующие полтора часа Чевеид Снатайко провел в  аквариуме  с  теплой
компанией трех алкоголиков, домушника, взятого на хате, и пьяной  бляди,
которая постоянно лезла целоваться с ментами,  чем  вызывала  молчаливое
неодобрение соседей. Основным вопросом для Чевеида Снатайко стала  проб-
лема, как незаметно скинуть терки? В дежурке постоянно  находились  нес-
колько ментов и любое подозрительное движение вызвало бы у них  ответнцю
реакцию. А Чевеид Снатайко не хотел засвечиваться больше, чем уже был.
   Домушник подкатил к Чевеиду Снатайко и, скривив рот, шопотом спросил:
   - За что?
   - Дважды два четыре. Один или два. Без знаков. - Таким же макаром от-
ветил Чевеид Снатайко. Это значило, что Чевеида Снатайко  подозревают  в
хранении и употреблении наркотиков без отягчающих обстоятельств.  Домуш-
ник въехал, что через Чевеида Снатайко маляву не передаст, ибо есть  ма-
за, что Чевеид Снатайко увидит вольное небо года так через два,  три,  и
пошел обрабатывать алконавтов.
   Вскоре Чевеида Снатайко дернули. Его вывели из аквариума, заломив для
приличия руки за спину и провели к следаку. Тот был  гораздо  раздражен-
нее, чем в первую встречу.
   - Не врал. - Коротко резюмировал следак результаты  проверки  Чевеида
Снатайко. - А теперь поедешь на экспертизу.
   - Какую? Куда?
   - В семнашку. Знаешь, что это такое?
   Чевеид Снатайко взял себя в руки и всм видом показал, что этот жаргон
ему не известен. Про семнашку, семнадцатую психиатрическую клинику, сре-
ди торчков ходили страшные слухи. Дескать там сотни торчков насмерть за-
кололи аминазином, мадетен-депо и сульфазином. Что если  пришел  туда  с
нормальной крышей - ее  тебе  сдвинут.  А  уж  если  крышняк  протек  до
больнички - вечная тебе койка.
   Под конвоем Чевеида Снатайко провели к выходу, где, к его  удивлению,
наркомана ждала не раковая шейка с решками на окнах,  а  обычная  скорая
помощь. Забравшись в салон, носилки были откинуты к стене, а Чевеид Сна-
тайко уже размечтался, что преодолеет этот путь лежа, он сел, окруженный
двумя ментами.
   Пока они ехали, Чевеид Снатайко продумывал политику своего  поведения
с врачами. Но ни одна из заготовок не пригодилась.
   В больнице прибывших встретил санитар, молодой ленивый парень. Он дал
Чевеиду Снатайко баночку и сказал:
   - Нассать сколько сможешь.
   Под пристальным взором ментов Чевеид Снатайко долго  и  тщательно  ее
мыл, опасаясь, как бы в ней не осталось чего лишнего. Мало ли  на  какие
провокации способны врачи из страшной семнашки? Что в его мочу, если  уж
очень надо его засадить, можно добавить наркотик в ходе самого  анализа,
Чевеид Снатайко почему-то не подумал.
   Набрать вместо мочи воды из толчка не удалось и Чевеид  Снатайко  вы-
нужден был доставить настоящие ссаки в лабораторию. Отдав баночку он сел
ждать.
   Появилась баба в белом халате. Разложила на столе перед собой бумаги,
задала насколько стандартных вопросов, заставила прикаснуться к  носу  с
закрытыми глазами, проверила не трясутся ли руки, заглянула в зрачки.
   - Легкое наркотическое опьянение. - Поставила она диагноз.
   - Это так, визуально? - Поразился Чевеид Снатайко.  -  А  анализы?  Я
требую анализов!
   - У нас хроматограф не работает. - Устало сказала баба в белом  хала-
те. - Нечем анализы делать.
   И озадаченного Чевеида Снатайко повезли обратно. В ментовке  дежурный
сразу же вернул ему все изъятое при шмоне, кроме баяна, который  конфис-
ковывался в пользу государства. Чевеид Снатайко подписал протокол и  акт
о взыскании с него штрафа в размере тридцати рублей за появление  в  об-
щественных местах в состоянии наркотического опьянения.
   После этого его отпустили.
   Домой Чевеид Снатайко летел как на баянах с крыльями, все еще не веря
своей удаче. Он регулярно ощупывал карман с неотобранными терками, разг-
лядывал выданный ему бланк штрафа, и  при  этом  громко  хохотал,  пугая
поздних прохожих.
   Прибежав домой, Чевеид Снатайко ощутил такой  сильный  отходняк,  что
тут же вмазался и совершил торжественное сожжение ментовского акта.
   Впрочем, по утру он об этом пожалел, его можно было  показывать  всем
как классную хохму, но было уже поздно, а идти за дубликатом ой  как  не
хотелось...

   ТОРЧИЛЛО. СТРЕМНАЯ АНАТОМИЯ.

   Науке не известно, является ли странное существо, под условным назва-
нием "наркоман", человеком. или же нет. С одной сторону, внешность у не-
го, вроде бы, человеческая, но внутреннее  содержание  отличается  рази-
тельно.
   Начем с того,что наркоман, по сутисвоей является существом  симбиоти-
ческим. Лучше бы, наверное, подошло слово симбионекротическим, но такого
пока нет, а в доступной нам литературе, синонимом ему  является  понятия
андроид, или киборг.
   Ибо для успешного функционирования наркомана, ему постоянно приходит-
ся прибегать к помощи неорганического существа, называемого  в  медицине
шприц, а у наркоманов для него имеется огромное количество  обозначений,
отражающих не только функциональные качества этого животного,  например,
шира, ширялка, пырялка, двига, но и  эстетические,  баян,  акцентирующие
его неживую природу, машина, агрегат, или  просто  вншние  отличительные
особенности, копьш, сучок.
   Взаимодействие наркомана и шприца невозможно  без  двух  посредников,
занимающих промежуточные положения между ними.  Это,  с  одной  стороны,
особая насадка на шприце, называемая иглой, которая собственно и  входит
в контакт с плотью наркомана, а наркоман должен иметь особый  огран  под
названием дырка. Это особое отверстие во внешних покровах наркомана, че-
рез которое и происходит обмен внутренними жидкостями.
   Причем дырки бывают трех типов. Одноразовые, многоразовые и заросшие.
Первые возникают, многда в самых непредсказуемых местах, с точки  зрения
обыкновенного человека, в момент соприкосновения иглы и тела  наркомана.
После взаимодействия, через некоторое время, они переходят  в  категорию
заросших. Многоразовые же, напротив, настолько  готовы  принимать  иглу,
что наркоманы относятся к ним с особым почтением и даже называют  имена-
ми, этимологию которых иногда бывает сложно проследить, чича,  а  иногда
смысл имени лежит на поверхности, колодец, метро.
   Интересна локализация дырок. Это может показаться странным, но у  не-
которых представителей они сгруппированы исключитеьно на верхних  конеч-
ностях, у других же, наоборот, на руках их нет, точнее есть, но все  они
неактивны и подходят под категорию заросших, зато дырки достаточно нере-
гулярно разбросаны по поверхности всего тела.
   Еще одной тайной наркоманов является их система кровеснабжения.  Если
у обычных теплокровных питательные  вешества  разносятся  током  артери-
альной крови, то у наркоманов  необходимые  им  соединения  поступают  в
кровь венозную.
   Да, обязательно требует констатации тот факт, что описанные выше дыр-
ки практически всегда, за редкими исключениями, напрямую бывают  связаны
с венозной сетью сосудов. Попадаются дырки с ней не связанные, или  вхо-
дящие в артериальные пути. Но они встречаются очень редко, хотя и требу-
ют упоминания. Какцю они несут функцию - еще требуется установить.
   Итак, сосуды. Они тоже имеют свои имена. Нкоторые из них явно обобща-
ющие, веняк, венярка, другие служат характеристиками  поперечных  разме-
ров, канат, веревка, капилярка, третьи идут от месторасположения вены на
теле наркомана, центряк, оборотка, имеет  значение  степень  закрепления
вены под кожей, стояк, бегунок, ее физическое состояние, паленая, тромб-
леная, пропоротая, в том числе встречаются указания на то, имеет ли вена
дырки, рабочка, целка, но решающее значение  имеет  возможность  взаимо-
действия вены и иглы, мазовая, понтовая, безмазовая, беспонтовая.
   Вены и артерии наркомана заполнены странной  жидкостью,  напоминающей
кровь обычного человека. Но кровь наркомана имеет коренное отличие:  она
псевдоразумна. Причем основной чертой ее характера является любопытство.
Она с завидным постоянством стремится выскользнуть из сосудов в  которых
находится и появиться снаружи тела наркомана. Наиболее  удобным  случаем
для этого бывает появление новой дырки. Тогда кровь выползает через  нее
и попадает в шприу. Но наркоман загоняет ее обратно, хотя и не всю и  не
всегда. Определенная часть крови остается в шприце и телепатически сооб-
щает информацию об окружающей среде своей основной  массе.  Кроме  того,
если не зажать дырку, эта кровь обязательно протечет наружу, имея те  же
цели. Иногда, правда, случается так, что реального выхода она не находит
и вынуждена скапливаться под кожей. И это тоже бывает достаточно часто.
   Собственного особого имени эта жидкость не имеет, за исключением  тех
частей, которые стремятся обрести индивидуальность, отделившись от  нее.
Так кровь, попадающая в шприц, обозначается  как  контроль  и  наркоманы
пользуются этой ее привычкой для определения успешности создания  дырки.
Попадая под кожу, она начинает называться фуфляк и наркоманы  недолюбли-
вают такое ее поведение.
   Следующая особенность наркоманов чисто анатомическая.  Науке  не  из-
вестно, когда возникает этот новый особый орган, но у всех наркоманов он
наличествует. Это образование называется торчилло. Орган  этот  отвечает
за переработку поступающей в процессе взаимодействия наркомана и  шприца
жидкости. Второй его функцией, напрямую связанной с первой, является от-
ветственность за наличие особого состояния,  называющегося  эйфория  или
торч. Наккоман не способен долгое время существовать без  него,  поэтому
торчилло явдяется одним из основных органов в теле наркомана.
   Орган этот достаточно хрупок и через некоторое время активного  функ-
ционирования начинает работать с меньшей  зффективностью.  Поэтому,  для
поддержания эйфории на прежнем уровне,  наркоман  вынужден  прибегать  к
симбиозу со шприцами большего размера. Такое состояние наркоманы обозна-
чают устойчивой идиомой торчилло сторчалось.
   Вторым специальным органом, вырастающим, рано или поздно, а иногда  и
одновременно с торчиллом, почти у всех  наркоманов,  считается  глюкало.
Глюкало может вообще не появиться, даже после длительного  существования
наркомана, но это исключение из правила. С чем связано зарождение глюка-
ла и его рост, науке пока тоже не известно.
   Функцией глюкала является переключение головного мозга на  восприятие
параллельных миров. Остается пока загадкой, как конкретно это ему удает-
ся. Существует непроверенная гипотеза, что глюкало, как и шприц, являет-
ся симбиотом наркомана, который при этом получает возможность передавать
и получать массивы информции из мира в мир. Глюкало, по этой теории, су-
ществует одновременно в нескольких параллельных мирах, имея  возможность
при этом контактировать с их  аборигенами.  Чем  вызван  интерес  глюкал
именно к наркоманам эта гипотеза не объясняет, как не затрагивает и воп-
рос чем обусловлено существование такой межмировой симбиотической  трои-
цы. Доказать такие представления пока что не  представляется  возможным,
т.к. все глюкала, попадавшие в руки анатомов,  немедленно  погибали  вне
организма наркомана и даже срочные реанимационные действия не  приносили
результата.
   Таким образом, можно считать доказанным, что наркоманы  являются  со-
вершенно отдельным таксоном живых существ. Таксон этот достаточно  широк
и включает в  себя  различные  роды  narcomanus.  Такие  как  narcomanus
vulgaris,  narcomanis  opioticus,  narcomanis  cannabiolius,  narconanus
amphetaminus.  Все  они  подразделяются  на  отдельные  виды,  например,
narconanus amphetaminus  разделяется  на  виды  narcomanis  amphetaminis
pervitinis, narcomanis amphetaminis ephedrinis, narcomanis  amphetaminis
phenaminis и т.д. Подобная таксонометрия, к сожалению, недостаточна, ибо
реальные наркоманы, способами, которые пока  требуют  обширных  дополни-
тельных исследований, переходят из вида в вид, причем  иногда  совмещают
принадлежность разным видам и даже разным родам.
   Остается надеятся, что в скором времени можно будет озакомиться с бо-
лее детальными трудами, посвященными освещению как нераскрытых пока тайн
жизни наркоманов, их физиологии, социальному устройству,  так  и  языку,
повадкам и способам жизни в нескольких мирах одновременно.

   СЕЙШЕН НА ФЛЕТУ.

   Сначала их было четверо. Потом это число  как-то  менялось,  обрастая
дробями, логарифмами, они  пускали  кубические  и  четырехмерные  корни,
размножались делением или почкованием и поглощали свои выделения.
   В конце их так и осталось четверо, но ни были уже другими,  прошедшие
сквозь ширку, как через строй шприцрутенов, видевшие то, что непоказуемо
трезвому взгляду,  слышавшие  песни,  звучащие  из  ниоткуда  в  никуда,
чувствовавшие внутренними поверхностями своих вен и  артерий  сладостные
прикосновения вихрей, взмучивавших их эритроциты.
   Четверо их было. Четверо...
   Блим Кололей, Семарь-Здрахарь, Машина Коленика Ввеновна и  Зоя  Чумо-
воззз. А кроме них - еще две банки, баночки, баклажки странной  коричне-
ватой жидкости, пахнущей спиртом и приторным восточным ароматом.  Каждый
из этих пузырьков имел собственное имя. Оно было одним и тем  же:  Солу-
тан.
   Все они собрались здесь, на заброшенной хате для самого  прекрасного,
с их точек зрения, ритуала - вмазки винтом.
   Был полдень. Солнце пряталось за редкими клочкастыми облаками,  стре-
маясь смотреть на происходящее, вдруг повяжут и поволокут в ментовку  за
недоносительство, а там надают пиздюлей так, что пол морды будет в  пят-
нах пониженной температуры...
   На кухне, с облезлым столом, воняющей блевотиной мойкой, газовой пли-
той, покрытой подтеками сгоревшего жира и одинокой кастрюлей,  собрались
все четверо. Солутаны стояли на столе и ласково посверкивали стеклянными
боками.
   Заправлял ритуалом Семарь-Здрахарь. Как самому опытному, ему присвои-
ли звание Заслуженный Варщик Совка и окрестностей.
   - Бадью. - Приказал Семарь-Здрахарь.  Его  тихий  голос  пронесся  по
квартире, вызывая суматоху среди тараканов и  фараоновых  муравьев.  Это
вообще было первое слово сказанное в этом помещении  за  последние  нес-
колько месяцев. Поэтому, после  недолгих  совещаний,  энтомоиды  выслали
разведчика. Посмотреть...
   Расталкивая баб, Блим Кололей ринулся к стрем-пакету и извлек из него
бадью, прокопченую эмалированную мисочку. Сегодня Блим Кололей был  под-
могалой. Вторым человеком после варщика. Коленика и Зоя были просто  ба-
бами-подставлялками. Полезных функций они не несли и  годились  лишь  на
то, чтобы глазеть, да протягивать руку, когда подойдет  их  очередь  ши-
ряться.
   Передав мисочку Семарю-Здрахарю, Блим Кололей зашуршал в углу,  раск-
ладывая на газетке содержимое стрем-пакета.  Семарь-Здрахарь  придирчиво
осмотрел поданный ему предмет. Пощупал, перевернул.  Заметил  внутри  на
донышке какую-то, невидимую посторонним  грязь,  и  раздалось  следующее
слово:
   - Помыть.
   Он не глядя бросил плошку через плечо, уверенный, что бабы ее поймают
и исполнят приказанное. Пока журчала вода в мойке, Семарь-Здрахарь  мед-
ленно отвинчивал пробочки с Солутанов.
   Вновь на арене действия появилась миска. Не проверяя добросовестность
работы, Семарь-Здрахарь опорожнил в нее содержимое обеих пузырьков.
   - Машину с водой.
   Вылив в каждый из порожних пузырьков по кубу,  варщик  встряхнул  их,
прикрывая горлышки большими пальцами, и вылил смывки в бадью.
   Щелчек зажигалки. Жидкость синими язычками занялась  с  одного  края,
секунда, и оранжевое пламя бушует на всей поверхности горящего солутана.
Бабы, не отрываясь следившие за манипуляциями Семаря-Здрахаря,  невольно
отпрянули.
   - Чего, страшно?
   - А там что надо не сгорит? - Подалась вперед Машина Коленика Ввенов-
на и попыталась заглянуть через край мисочки.
   Но Семарь-Здрахарь уже был поглощен процессом и не отреагировал.
   - Все пучком. - Подал голос Блим Кололей. - Что надо - останется, что
не надо - сгорит...
   Бабы качали головами, поражаясь мудрости  и  целесообразности  годами
оттачивавшегося ритуала.
   - И вообще, - Блим Кололей оценивающе оглядел баб, - Шли бы вы  отсю-
да. В комнате посидели, чтоли?.. А то мешаться будете...
   - Но интересно же... - Попыталась возразить Зоя Чумовоззз.
   - Ничего  интересного,  вонь  одна.  -  Не  поворачиваясь  изрек  Се-
марь-Здрахарь. После такого спорить было бессмысленно и  женщины  удали-
лись. Блим Кололей закрыл за ними  кухонную  дверь  с  выбитым  стеклом,
преграду символическую, но непроходимую.
   - Надо будет - позовем. - Выкрикнул в пространство Блим  Кололей,  но
на эту реплику никто не обратил внимания.
   Варка винта продолжалась...
   Варка винта - настоящий алхимическй ритуал. Он требует особого  наст-
роя и сосредоточения. Он обрастает приметами  и  суевериями,  у  каждого
варщика своими. Многие не признают группового творчества. Винт,  говорят
они, должен нести отпечаток личности одного, а не многих.  А  если  шмы-
гаться будут кодлой? - возражают ему, и бессмысленный спор продолжается.
   Варка винта - процесс многостадийный. Бедный, ни в  чем  не  повинный
алкалоид эфедрин, милый и улыбающийся, подвегают воздействию кислот, ще-
лочей, бензина, толуола, ацетона, Стендаля, немудрено, что  после  таких
передряг бедняга звереет и становится похож на многохвостого монстра,  в
каждой из конечностей у него колючка, на которую  он  насаживает  жертвы
тяги к наркотическому наслаждению. Они не чувствуют,  что  на  крючке  у
первитина, пока он сам не даст об этом знать. И тогда...
   - Ну, скоро там?
   Это Зоя Чумовоззз не выдерживает тягот ожидания и пытается прорваться
на кухню. Там Семарь-Здрахарь уже поставил на горящую  конфорку  соляную
баню, водрузил на нее реактор - двадцатикубовый пузырек с черной  вязкой
массой и наблюдает за ее кипением.
   - Еще сорок минут. - Выпроваживает ее Блим  Кололей.  Зоя  Чумовоззз,
всей спиной выказывая недовольство, уходит.
   - Что? - Машина Коленика Ввеновна ерзает на брошенном на  пол  рваном
матрасе и ждет новостей. Ее глаза отражают огонь, горящий под  реактором
с полуфабрикатом винта. Ее глаза наполнены предвкушением дегустации  го-
тового продукта. Ее глаза не видят ничего, кроме струны,  упирающейся  в
ее вену.
   - Пол часа... - Вздыхает Зоя Чумовоззз. - Уже варят.
   - Ой, стремаюсь я чего-то... - В -надцатый раз начинает  Коленика.  -
Ты семарь-здрахарьским винтом шмыгалась?
   - Шмыгалась...
   - И как он?
   - Когда как... По настроению. Иногда такой мягкий, просто обволакива-
ет тебя на приходе, и тащашься, тащишься... А иногда такой резкий.  Бах!
Приход. Бах! Пруха. И торч как паровоз, тупой и вперед несет.  Оприходо-
ваться не успеешь - на тусовки тянет. Деятельность просыпается...
   - У Блима так же... - Вздыхает Машина Коленика Ввеновна. - Но у  него
часто сексовуха выходит. Вмажешься - и так трахаться хочется,  что  мочи
нет удержаться...
   - Это он специально...
   - Какое специально!? У него после втирки хуй из волосьев на  домкрате
поднимать надо!
   - Вот он и хочет, чтоб ты поднимала...
   - Да я уж сто раз!..
   - А в сто перывй - встанет.
   - Уж нет, пусть хоть сегодня без дрочки!..
   - Ну...
   - А вот чего я стремаюсь... - Поеживается Машина Коленика Ввеновна. -
Веняков-то у меня почти совсем нет... Куда шмыгаться? Непонятно...
   Закатав рукава батника она принимается рассматривать  свои  руки.  На
них цепочки синяков и точек от уколов образуют несколько линий.  Кажется
что у этого предплечья появились подкожные ребра жесткости.  Так,  впро-
чем, и есть на самом деле. Воткнуть в коленикину вену можно  только  че-
резвычайно острую струну.
   - Семарь-Здрахарь с полтыка втрескает...
   - Эх... - Недоверчиво зевает Машина Коленика Ввеновна и опускает  ру-
кав на место. Она не знает, что в это время за ней следят несколько  де-
сятков нечеловеческих глаз.
   Это тараканьи шпионы и соглядатаи  наблюдают  за  странным  процессом
творящимся в их царстве. Это профессионалы подслушивания,  подглядывания
и телепатического сканирования мыслей проникают  своими  усами  в  мозги
пришельцев, выведывая их самые заветные желания и тайны.
   Впрочем, тараканы уже поняли, что именно творится здесь - здесь  тво-
рится винт. По рассказам жителей других домаг, местные  энтомоиды  знают
что это такое и чем это черевато. Поэтому они затаились в щелях и  ждут.
Ждут конца процесса, чтобы...
   - Ишь, любопытная тварь... - Бормочет Семарь-Здрахарь.  Это  один  из
тараканьих разведчиков ползет по плите, с помощью  вибриссов  анализируя
степень готовности винта. Из отгона реактора валит дым. Это смесь  йодо-
водорода, фосфорных кислот, эфедрин гидрохлорида и гидроиодида  первити-
на. Молекулы этих соединений издают едва слышимый писк, который  слушают
тараканьи уши. Сигналы от них идут непосредственно в  общественный  мозг
суперэго тараканов и в результате анализа выдается итог: скоро.
   - Во, меленькие пузырьки пошли. - Радостно  шепчет,  словно  опасаясь
сглазить, Семарь-Здрахарь. Блим Кололей наклоняется к реактору и некото-
рое время смотрит на кипение винта.
   - Ага. - Голос Блима  Кололея  еще  тише.-  Смесюга  уже  прозраяная.
Только отработка красного плавает.
   Они наклоняются еще ближе к пузырьку. Жар газового пламени горячит их
щеки, дым из отгона заставляет слезиться глаза, но вид готового продукта
заставляет из надпочечники вырабатывать дополнительные порции  адренали-
на.
   - Бодяжим? - Не терпится Блиму Кололею.
   - Погоди, - Степенно шикает на него Семарь-Здрахарь. - Еще  пять  ми-
нут...
   - А не пережжем?
   - Чище будет.
   И они замирают в ожидании и предвкушении.  Красная  маслянистая  жид-
кость не спеша пузырится.
   - Пора.
   От этой фразы Блим Кололей готов пуститься в пляс, забыв про абсцессы
на руках и ногах, забыв про измождение и несколько  лет  нестоящий  хуй,
забыв про утомительные походы за терками и по дибливым  каличным,  забыв
про голод, жажду, похоть, трудность дышать,  желание  пописать  и  обос-
раться.
   Семарь-Здрахарь снимает реактор с огня, выдергивает корковую пробку с
отгоном и выдувает из пузырька остатки кислотных газов. В это время Блим
Кололей несется в сортир, успев по пути сообщить  бабам,  чтоб  готовили
руки. Вместо этого бабы гурьбой вваливаются на кухню и начинают задавать
вопросы, показывающие их уровень интеллектуального развития:
   - А сколько тут квадратов?
   - А винт хороший вышел?
   - А сколько ты мне вмажешь?
   - А ты меня вмажешь?
   - А кто первый?
   - А мы тут на ночь зависнем?
   - А мы погулять пойдем?
   Терпеливо выслушав этот шквал и дождавшись его окончания Семарь-Здра-
харь начинает отвечать, при этом медленно, по стеночке, вливая шприцом с
самой тонкой стрункой кипяченую воду, что оставалась в бане, в реактор.
   - Пятнадцать. А хуй его разберет, поебень, вроде  какая-то.  Ни  хуя.
Самосадом каждый. Я, конечно, сразу восемь кубов, и  Кололею  семь.  Как
фишка ляжет. Все?
   Пузырек взбалтывается и обнаруживается, что в нем совершенно прозрач-
ная жидкость, лишь на дне кружатся красные хлопья.
   - Ништяк! - С ходу оценивает результат влетевший в кухню  Блим  Коло-
лей. - Мне два.
   - Мне полтора. - Заказывает Машина Коленика Ввеновна.
   - Мне полтора. - Заказывает Зоя Чумовоззз.
   - Итого семь с половиной. - Подытоживает Семарь-Здрахарь. В его  руке
появляется дека с выборкой, на которую уже намотан мощный  петух.  Петух
погружается в раствор винта и  машина  начинает  наполняться  прозрачной
жидкостью. Выбрав назначенные квадраты,  Семарь-Здрахарь  сливаетвинт  в
новый пузырек и кидает туда обрывок желтой бумажки. Та моментально  ста-
новится красной.
   - Ой, выбери мне полторашку... - Приплясывает на месте Зоя Чумовоззз.
   - Ты охуела, нещелоченым трескаться? - Рявкает на нее Блим Кололей  и
подает Семарю-Здрахарю коробок с содой.
   Сода сыплется в винт, винт шипит, бумажка, плавающая в  нем,  обратно
желтеет.
   - Пора ширяться! - Провозглошает Семарь-Здрахарь. Торжественно, как в
крематории, он берет пятикубовую машину, насаживает на нее новую выборку
с намотанным петухом. Винт, попадая в шприц, пузырится, отдавая  послед-
ние порции углекислого газа.
   - Все близе и близе минута блазенсьтва! - Шепелвя и картавя  одновре-
менно начинает петь Блим Кололей. На него никто  не  обращает  внимания,
все заняты созерцанием процесса напяливания  Семарем-Здрахарем  на  баян
контрольной струнки.
   - Блим, пойдем, перетянешь. - Встает Семарь-Здрахарь и его губы  рас-
тягивает хищная ухмылка. В шприце плещется два с половиной квадрата  эй-
фории. Бабы не могут отвести глаз от  этого  зрелища,  но  когда  мужики
скрываются за поворотом, они, чуть ли не отпихивая друг  друга  начинают
выбирать положенные им кубы. За этим наблюдают тараканы.
   Другие тараканы видят, как Семарь-Здрахарь стравил из ширяльного  ап-
парата последние  пузырьки  воздуха,  а  Блим  Кололей  намотал  на  се-
марь-здрахарьскую руку резиновую трубку. Шприц зажат между  указательным
и средним пальцами, струной вверх, а большой  палец  совершает  странное
путешествие по коже. Он бродит между выступающих бугорков, гематом, вул-
канчиков абсцессов. Он ищет место для вмазки.
   - А, бля. - Решается Семарь-Здрахарь. - Вчера я тут попал...
   Палец щупает тонюсенькую венку почти у самого запястья. Она уже  нес-
колько раз подвергалась акту ширяния и пока терпит, не уходит. Неизвест-
но, насколько хватит ее выдержки, и Семарь-Здрахарь, привычным движением
перевернув движок, нацеливается иглой в синюю жилку. Струна тонкая и ко-
роткая, она не дает возможностей для длительного ковыряния. Ей надо  по-
падать только сразу.
   Острие входит под кожу и тут же, в в прозрачной коричневой канюле по-
является контроль.
   - Попал. - Семарь-Здрахарь говорит это так тихо, словно боится  спуг-
нуть собственную кровь. - Отпускай потихоньку...
   Медленно и плавно Блим  Кололей  разматывает  перетягу.  Палец  Сема-
ря-Здрахаря лежит на поршне, готовый к действию. Жгут снят и поршень на-
чинает свое движение, вгоняя в кровь милиграммы амфетамиа. Вот уже в ба-
яне ничего не осталось. Семарь-Здрахарь вынимает иглу,  прижимает  место
вмазки пальцем и валится навзничь на матрас, закрыв глаза.
   Блим Кололей смотрит на него сверху, переминаясь с ноги на ногу,  за-
видуя, сжимая в руке машину с контролем, боясь неуместным вопросом  пот-
ревожить приходующегося.
   - Мягкий, крутой, приход волнами. -  Не  открывая  глаз  говорит  Се-
марь-Здрахарь. Слова скрежещут по моментально пересохшему горлу и  выле-
тают как пиротехнические ракеты из батареи, шипя и разбрасывая искры.
   - Баян промой...
   - Ага. - Тихо отвечает Блим Кололей и на цыпочках идет на кухню.  Там
его, словно почетный караул, с ширянами наперевес,  встречют  Зоя  Чумо-
воззз и Машина Коленика Ввеновна.
   - Как? - Спрашивают они хором и от напряжения, наполняющего их  голо-
са, по помещению проносится статическая молния,  убивая  слишком  близко
подобравшихся тараканьих разведчиков. Блим Кололей открывет кран и начи-
нает промывать шприц, игнорируя нетерпеливых женщин.
   - Как? - Повторяют они.
   - Приходуется.
   - А как винт?
   - Ништяк...
   - Блим, - Машина Коленика Ввеновна берет Блима за руку и  протягивает
ему пластиковый баян с жидкостью, - Втрескаешь?
   - Сначала сам. - Отрезает Блим Кололей и руки Машиной  Коленики  Вве-
новны безвольно падают. - Где щелоченый винт?
   Он выбирает себе. Оказывается, что ему  досталось  полтора  квадрата,
вместо двух. Блим Кололей смотрит на баб. Бабы честными глазами  смотрят
на Блима Кололея.
   - Давайте сюда ваши баяны!..
   - Но мы...
   - Пиздить команды не было! Быстро!
   Логика не подвела Блима Кололея, каждая из баб перебрала себе по чет-
верти куба. Слив лишнее в свою  машину,  Блим  удаляется,  оставляя  баб
краснеть от стыда, но почему-то они этого не делают, и лишь злобно шипят
ему вслед.
   Семарь-Здрахарь уже открыл глаза. Увидев приближающегося Блима  Коло-
лея, он блаженно лыбится ему:
   - Хо-оро-ошо-о по-ошло-о...
   - Можешь втрескать? - Без заискивания, в лоб, спрашивает  Блим  Коло-
лей. Вмазанный Семарь-Здрахарь пришел в благостное расположение  духа  и
теперь готов помогать всем и каждому:
   - Ко-оне-ешно-о-о... Те-ебя-а ку-уда-а?
   - В метро. - Говорит Блим Кололей и стягивает с себя рубаху.  Обнажа-
ется худосочный торс, покрытый редкими красными  прыщами.  Блим  Кололей
передает Семарю-Здрахарю машину с винтом, ложится на матрас и откидывает
руку, открывая доступ к подмышечным венам. Матрас колет спину,  но  Блим
Кололей не обращает на это внимания, укол, которого он ждет, и  сильнее,
и приятнее, и ради него можно потерпеть мелкие неудобства.
   Шприц лежит в руке Семаря-Здрахаря как влитой, словно это одна из его
неотъемлммых частей тела, с которой он родился,  но  почему-то  вынужден
расставаться время от времени. Иголка словно сама  находит  кололеевский
веняк, протыкает его и жидкость в  баяне  начинает  смншиваться  с  жид-
костью, наполняющей кололеевское тело.
   Блим Кололей терпеливо ждет конца инъекции, к  горлу  уже  подступает
первая волна прихода, а Семарь-Здрахарь еще не кончил введение. Наконец,
струна покидает вену и Блим Кололей раскрывается навстречу знакомому, но
невыразимому в скучных словах, ощущению.
   Глотка наполняется горьковатым запахом  винта.  Перед  глазами  снуют
цветовые пятна. Сердце начинает стучать на  повышенных  оборотах.  Тихая
радость распирает тело Блима Кололея. Это тело становится все  больше  и
больше, оно заполняет всю квартиру, всю Вселенную. Блим Кололей чувству-
ет единение со всеми тварями земными и инопланетными.
   Это приход...
   Через несколько минут первая острота ощущений спадает и Блим  Кололей
обнаруживает чье-то любопытствующее присутствие. Он приоткрывает  глаза.
Свет заходящего солнца отражается в них и  бросает  блик  на  неподвижно
застывшего в углу комнаты таракана. Таракан шевелит усами, стремясь пос-
тигнуть какую-то свою, тараканью загадку.
   - Здравствуй, друг. - Обращается к насекомому Блим Кололей.  -  Винта
хочешь?
   Таракан кивает.
   Пока вмазанная Зоя Чумовоззз стекает по кухонной стене,  Семарь-Здра-
харь ковыряется в Машиной Коленике Ввеновне. К полутора кубам первака  в
машине уже прибавилось еще столько же контроля.
   - Что за дибильные у тебя веняки?.. - Ласково  ругается  Семарь-Здра-
харь и очередной раз всаживает иголку под кожу.
   - Ну, вот же она. Почему ж контроля-то нет?
   Появляется контроль.
   - Вот. Тихо.
   Поршень легонько подается вперед и Машина Коленика Ввеновна срывается
со струны с тихим воем:
   - Дует!.. Больно!..
   - Во, бля!
   - Давай в оборотку. - Благодушно предлагает Семарь-Здрахарь.  Ему  до
пизды все вопли Коленики, он хочет ее вмазать и пойти потащиться. Неуда-
чи не обламывают его, а лишь нендолго отодвигают время самопогружения.
   Машина Коленика Ввеновна выворачивает руку и на  ее  тыльной  стороне
проступает несколько продолговатых бугорков.
   - Во, сюда я без проблем. - И Семарь-Здрахарь вгоняет иглу в одну  из
показавшихся вен. На этот раз все идет удачно и винт, разбавленный свер-
нувшейся кровью, попадает по назначению. Пока Машина  Коленика  Ввеновна
ловит приход, Семарь-Здрахарь промывает машину, Зоя Чумовоззз тащится на
полу, за ними наблюдает Блим Кололей. На его ладони сидит большой черный
таракан. Он топорщит усы и крутит головой, явно не собираясь никуда убе-
гать.
   - Чего ты его приволок? - Семарь-Здрахарь  сел  перебирать  сваренный
винт.
   - Да вот, пассажир винта хочет. - Отвечает  Блим  Кололей  и  пускает
зверя на стол. Тот бежит прямо к снятому со  струны  петуху  и  начинает
околачивать его усами.
   - Ну, - Хихикает Семарь-Здрахарь. - Ему много не надо.
   В баночке, в которой щелочили винт, чудом осталась  одна  капля.  Се-
марь-Здрахарь трясет пузырек, и капля винта падает на пластик стола. Та-
ракан тут же перебегает к ней, припадает к наркотику и шевелит жавлами.
   - Смотри, - В восхищении прыгает Блим Кололей. - Пьет!
   - Ой, уберите эту гадость! - Вопит оприходовавшаяся Зоя Чумовоззз.
   - Тихо, ты! Он наш, торчковый. Винтом заправляется! - Спокойно объяс-
няет Семарь-Здрахарь.
   - А ему это не вредно? - Зоя Чумовоззз с ходу принимает концепцию на-
секомого-наркомана и у нее срабатывает материнский инстинкт, сейчас  она
хочет обо всех заботиться.
   - А хуй его разберет. Если пьет - значит знает что делает. - Замечает
Блим Кололей. - Он мне сам так и сказал: хочу винта.
   Напившись, таракан отходит на некоторое расстояние и издает  неслыши-
мый клич. На него отзываются всеего собратья. Винта  в  капле  так  мно-
го,что им можно уширять целый тараканий полк.
   Наркоманы наблюдают за поразительной картиной: изо всех углов к  вин-
товой халяве сползаются огромные тараканы. Без толкотни, по-очереди  они
припадают к раствору и удаляются на нетвердых ногах.
   - Экий пир мы им устроили! - Умиляется Семарь-Здрахарь. - Пошли отсю-
да, пусть ублаготворяются.
   - А они наш винт не сожрут? - Зоя Чумовоззз, несмотря на просыпающий-
ся в ней периодически альтруизм, не забывает и себя. Кому захочется  от-
давать свою кровную вмазку каким-то тараканам?
   - А мы его пробочкой заткнем. Им не открыть. А  для  надежности...  -
Блим Кололей открыл неработающий холодильник и поставил пузырек в  моро-
зилку:
   - Тут его ни один таракан не сопрет.
   И захлопнул дверцу.
   Оставив тараканов и подхватив Машину Коленику Ввеновну, наркоманы пе-
ребазировались в комнату. Блим Кололей тут же начал приставать к Зое Чу-
мовоззз. Словно невзначай его рука оказалась в промежности  девушки.  Та
не реагировала. Блим Кололей начал действовать  решительнее,  когда  Зоя
Чумовозз  оказалась  полностью  обнаженной,  она  вдруг   встрепенулась,
отстранилась от кололеевских пальцев, что-то ищущих в ее влагалище и за-
думчиво спросила:
   - А кто это поет?
   Семарь-Здрахарь и Машина Коленика Ввеновна оторвались от сеанса фран-
цузской любви, которым они с упоением и причмокиванием  занимались  пос-
ледние пол часа и недоумевая уставились на Зою Чумовоззз.
   - А действительно. - Машина Коленика Ввеновна пошевелила ушами, наст-
раивая их на на сверхтонкое восприятие. - Странные звуки.
   Теперь и парни услышали их. Тонкая, еле  уловимая  мелодия,  казалось
проникающая непосредствено в мозг, лилась сразу со всех  направлений.  В
ней не было четкого ритма, но она была ритмичной, в ней не  было  четкой
мелодии, но она казалась мелодичной, в ей не было почти никаких  звуков,
но казалось, что звучанием наполнено все окружающее пространство.
   - Какой кайф! - Воскликнула Зоя Чумовоззз и закружилась по комнате.
   Семарь-Здрахарь и Машина Коленика Ввеновна, как были, валетом, лежали
рядом и закрыв глаза слушали непонятную музыку. Блим Кололей томно  пог-
лаживал свой хуй, его странным образом возбуждала и успокаивала эта  ме-
лодия, словно он получил еще один дозняк винта, или  даже  не  винта,  а
благородного фенамина...
   Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение к своему пенису. Приоткрыв
один глаз, Блим Кололей увидел, что по его хую ползет  таракан.  Щекотка
от его ножек показалась Блиму Кололею настолько приятной, что он прошеп-
тал:
   - Давай, крошка, поеби меня.
   Через мгновение толпа объевшихся винтом  тараканов  облепила  блимовы
гениталии. Они ползали, щекотали, покусывали его кожу и Блим Кололей по-
лучал от этого приход за приходом.
   - Медленнее... - Командовал Блим Кололей, и тараканы  снижали  актив-
ность.
   - Теперь быстрее. - Приказывал Блим  Кололей,  и  насекомые  послушно
увеличивали темп возни.
   - Еще быстрее! Еще!! Еще!!!
   Кончаю!!! - Во весь голос заорал Блим Кололей и открыл в страхе  гла-
за, опасаясь, что потревожил таску соседей. Но нет. Хуй  Семаря-Здрахаря
тоже был облеплен сплошным тараканьим ковром. Семарь-Здрахарь  извивался
и постанывал. Зоя Чумовоззз и Машина Коленика Ввеновна лежали  на  полу,
широко расставив ноги, и бились в непрерывном оргазме, в их пиздах копо-
шились полчища тараканов. Сплошным потоком насекомые вползали и выполза-
ли из женских гениталий. Шевелящаяся корка покрывала их  бедра,  животы,
кружилась вокруг сосков. Сотни раздавленных насекомых покрывали пол,  но
это не останавливало тараканьего воинства, все новые и новые особи  при-
соединялись к безумной оргии.
   Сотни тараканов слизывали сперму Блима Кололея  и  по  трепетанию  их
надкрылий было видно, что это тоже доставляет им  неописуемое  наслажде-
ние.
   На улице было совсем темно, где-то далеко  внизу  горели  фонари,  но
Блим Кололей видел все очень четко. Вдруг он почувствовал, что  надо  бы
догнаться. Шлепая босыми ногами по тараканьим  панцирям,  он  прошел  на
кухню. Достал пузырек с винтом, взял машину.
   Не успел он открыть пробку, как по ножкам стола, на котором он распо-
ложился, по стене поползли тараканы. Они жадно размахивали усами и  Блим
Кололей даже слышал их полубеззвучный вой:
   - Дай. Дай! Дай!!!
   Тараканы облепили Блима Кололея, не давая возможности не только отще-
лочить, но даже по-человечески выбрать. Они лезли всюду, в  глаза,  нос,
уши, в подмышки. На место стяхнутых, приползали новые и новые. Блим  Ко-
лолей зажмурившись, сжимая в одной руке пузырек с винтом, а в  другой  -
баян, смахивал с себя назойливых насекомых.  Недовольные  тем,  что  ка-
кой-то человечишко пренебрегает их нуждами,  тараканы  словно  взбелени-
лись. Их укусы становились с каждой секундой все ощутимее. Блиму Кололею
казалось, что еще немного, и они раздерут его на части.
   Из комнаты раздался истошный визг. Блим Кололей рванулся туда и  уви-
дел приплясывающих Зою Чумовоззз и Машану Коленику Ввеновну. Вопя благим
матом они прыгали по помещению, натыкаясь друг на друга. Из их гениталий
сплошной черной лентой вываливались тараканы.
   - Они кусаются!.. - Кричала Зоя Чумовоззз.
   - Они мне клитор откусили! - Вторила Машина Коленика Ввеновна.
   - Одеваемся по-быстрому, и съебываем. -  Предложил  невозмутимый  Се-
марь-Здрахарь. Сам он уже вытряхивал насекомых из чьх-то трусов и пытал-
ся определить, кто их владелец.
   Визжа от каждого тараканьего прикосновения, бабы натягивали  на  себя
одежки. Блим Кололей, успев облачиться первым,  причем  не  выпуская  из
плотно сжатых пальцев заветный пузырек, с боем прорывался  на  кухню  за
стрем-пакетом.
   Все химикаты, посуду, трубки, шприцы и иголки  приходилось  сваливать
вместе с копошащейся массой. После того, как все было собрано, стрем-па-
кет весил вдвое, а то и в трое тяжелее, чем обычно.  Из  него  постоянно
кто-то вываливался, сам пакет зловеще шевелился.
   Входная дверь открылась сразу. Наркоманы, оставляя за собой  след  из
тараканов ринулись вниз по лестнице. Через несколько этажей все  остано-
вились.
   - Никто не гонится? - Огляделся Семарь-Здрахарь.
   - Никто...
   - Тогда, предлагаю повторить.
   После такого приключения никто не был против приходнуться еще  разок.
Бабы встали на стреме, а Семарь-Здрахарь и Блим Кололей разложили  необ-
ходимое на подоконнике.  Отщелочили  все,  что  оставалось  и  разделили
по-братски.
   Пока наркоманы двигали друг друга, из стрем-пакета  выползали  запоз-
давшие тараканы. Ширка в походно-полевых условиях прошла удачно, казнить
никого не пришлось, Семарь-Здрахарь с первого раза попадал в вену и вма-
занные распологались на ступеньках.
   Машина Коленика Ввеновна рассматривала на приходе поверхность  бетон-
ных ступеней. Вдруг ее внимание привлекло что-то шевелящееся. Она подце-
пила это ногтем. По облупившемуся лаку кругами забегал  малюсенький  му-
равьишка.
   - Смотрите, кто к нам пришел... - Начала Машина Коленика  Ввеновна  и
услышала дробный топот. Когда она оглянулась, на лестнице никого не  бы-
ло, а муравей начал петь ей колыбельную.

   ЖИЗНЬ.

   Это крайне однообразная штука. Особенно для торчка.
   О, романтически настроенный пубертатник, ты думаешь, что жизнь нарко-
мана это вечный кайф? А ты, начитавшийся ментовских сводок житель совка,
для тебя наркоманское существование это сплошная  цепь  преступлений?  А
ты, торчок, чего сам-то ты думаешь о своей жизни?
   - А хуй ли он вообще может думать? У него, наверняка, от  уколов  все
мозги вытекли. - Скажет просвещенный раб стериотипов и попадет при  этом
хуем в небо.
   Кому, как не торчку, думать о завтрашнем дне?
   Спешащие к восьми на работу, вам, хотя и не платят  месяцами,  но  вы
уверены, что завтра вы будете хавать свой  кусок  колбасы,  запивая  его
водкой или пивом, по вкусу. А наркоша? Он постоянно вынужден  загадывать
на будущее: будет он вмазан, достанет он торч, или будет валяться в кой-
ке, пропитывая простыни потом абстяги? Кайф или ломки? Вот его выбор.
   Вы строите свое будущее, наркоман в нем живет. И  ему  тоже  хочется,
чтобы оно было счастливым.
   Замороченные совдепы, вы тащитесь от своих комплексов  и  знания  ре-
альности. Но шировой чихал на эту реальность. Он вырвался из нее, и  по-
пал в другую. А там свои стериотипы, от которых никуда не денешься.
   Наркоман становится наркоманом из-за своего стремления к свободе.  Он
не понимает, что это такое, но ему внушали, что свобода - это кайф.  Вот
он этот кайф и находит.
   Наркот становтся потерян для мира, если он сам не захочет в него вер-
нуться. И тут он стоит перед выбором. Ему уже ведомы  две  реальности  и
какая из них менее страшная, в какой из них он получит то, что,  как  он
считает, ему по праву принадлежит? Что? Да радость, еб вашу мать!
   В его мире этой радости хоть жопой жуй. и вся концентрированная. А на
ебучем заводе или в ебаной конторе есть  эта  радость?  Можно,  конечно,
найти, если очень постараться. Он ведь очень! А тут -  веняк  подставил,
втрескали его, и радости и счастья полные штаны.
   Правда расплата за концентрированную радость тоже  концентрированная.
Но тут уж выбирать не приходится.
   Но ведь какая штука, спроси любого ублюдка на улице, что бы он  пред-
почел: жить долго, но скучно, или коротко, но  радостно?  И  но  выберет
последнее. Ну да, не все. Но большинство!
   Так что? Все наркоманы? Пусть и в потенциале.
   Но, бля, почему этот уличный опрашиваемый не согласится на такой  ва-
риант: долго и радостно? А потому, что он думает,  что  так  не  бывает.
Столько лет все рвались к счастливой жизни, что абсолютно в ней  разуве-
рились!
   "Свобода! Равенство! Братство!" Лицемерный лозунг в сети которого по-
падают все, кто его слышал. Для торчка свобода  -  это  возможность  ши-
ряться. Равенство - это чтобы ширялись все в его круге общения. Братство
- чтобы давали раскумариться на халяву, помогали подержать перетягу  или
ширнуть. А вы думаете по другому?
   И вы тоже правы.
   Но это именно вы создали мир, из которого хочется уйти навсегда и как
можно скорее! Чтоже вы держите наркоманов за изгоев? Может  потому,  что
сами боитесь ступить на их путь?
   Или вам в ломак переделать себя так, чтобы ваш мир  стал  насыщеннее,
чем наркотические глюки?
   Впрочем, зачем переделывать? Может надо просто заметить, что все вок-
руг совершенно?

   ЗАМОРОЧКА - 1.
   ОЖИВЛЕНИЕ КАРТИНКИ.

   Ты дрочишь на нее уже четвертый месяц. Куда деваться? Ты  один,  бабы
нет, а ебаться так хочется...
   Особенно под винтом.
   Варишь ты его один, в одну харю и трескаешь, перетягивая руку старыми
подтяжками. Приход поглощает тебя, тащит в неизведанные глубины эйфории.
А ты поддаешься этому чувству, растворяешься в нем. Но приход слабеет, и
ты оказываешься перенесенным в новый мир, мир сверкающий яркими  краска-
ми, мир, в котором ты чувствуешь заключенные в тебе силы. Мошь распирает
тебя, ты не знаешь куда ее девать, а применить-то хочется. И вот ты  бе-
решь картинку из порнокалендаря.
   Она настолько тебе нравится, что ты тайком выдрал ее у  какого-то  из
твоих знакомых торчков, принес домой и теперь  разглядываешь  это  тело.
Негритянка, нет, скорее мулатка, она сидит  в  раскорячку  на  корточках
так, что ты видишь бритую щель изды, и эта пизда прекрасна.
   Мулатка держится обеими руками за ветку над ее  головой,  пальцы  ног
девушки как раз у нижнего обреза картинки и кажется, что  если  ее  ожи-
вить, она спрыгнет с изображения и тогда...
   Ты голый, согнув колени, лежишь  на  кровати,  фотография  негритянки
опирается на твой хуй, и ты смотришь на нее. Ты видишь, что она на самом
деле живая. Она лишь под прозрачной пленкой, которую можно каким-то  об-
разом убрать, и она, живая и радостная, недаром же она  тебе  улыбается,
сойдет с картинки.
   Протянув руку, ты прикасаешься к ее колену, груди. У тебя полное ощу-
щение, что твои пальцы гладят живую плоть, она пульсирует, в такт биению
ее сердца. Пальцы скользят ниже, к пизде, и тебе кажется, что  от  этого
она улыбается еще шире. Между  полусомкнутых  губ  появляется  дразнящий
кончик языка. Ты видишь, как она томно облизывается и понимаешь, что еще
чуть-чуть, и она появится во плоти.
   Но пока рано. Она ведь еще плоская, и ты впиваешься взглядом в  изоб-
ражение, и оно начинает приобретать объем. За спиной  девушки  небольшой
бассейн с прозрачно синей водой. От дерева, за ветвь  которого  дердится
твоя мулатка, на него падает тень. Ты разглядывешь волны. Они  перемеща-
ются, слышится слабый плеск воды о бетонные стенки и томный вздох.
   Переведя немигающий взгляд на девушку, ты замечаешь, что она  как  бы
выпирает из картинки. Внезапно она моргает. Да! Оживает!
   Ты смотришь еще пристальнее, да, изменились тени на ее  коже.  Теперь
они не от невидимого солнца, а от лампы, которая освещает тебя и ее.  Ты
нежно прикасаешься к женскому телу. Да, вот она, выпуклость грудей,  ко-
ленок, сладостная мокрость пизды. Но почему же негритянка не вылезает из
своей тюрьмы? Ах да, ее держит невидимая  пленка.  Ты  вооброжаешь,  что
твой палец превращается в плазменный резак,  способный  прорезать  любую
преграду. Ты уже подносишь его к изображению, но замечаешь, что  девушка
предупреждающе качает головой. Но почему, неужели она не хочет? Нет, на-
верное она еще недостаточно материализовалась.
   Сила, распирающая тебя, устремляется в твои руки, и через пальцы мощ-
ным потоком устремляется в негритянку. Ты видишь, как она нежится  в  их
лучах, приобретая плотность и объем.
   Не мигая ты смотришь на нее. Ты боишься, что моргнув, можно  упустить
момент, когда она будет готова спрыгнуть к тебе. Но минуты идут, и ниче-
го не происходит. Твои глаза давно уже истекают слезами, соленые струйки
стекают по твоим щекам, падают не грудь. Быстрым движением руки ты выти-
раешь ненужную влагу и вдруг понимаешь, что твои усилия напрасны.
   До тебя доходит, что ты излучаешь гигаватты, но они не остаются в на-
рисованной девушке, а передаются ей настоящей, той,  с  которой  и  была
сделана фотография.
   Ты прекращаешь накачивать ее силой и  взглядываешься  в  изображение,
пытаясь заметить хоть какой-нибудь знак.
   - Тебя вытащить оттуда? - Шепчешь ты еле  слышно.  И  замечаешь,  что
негритянка кивает. Это движение было бы незаметно, если бы ты  не  знал,
что его надо ждать.
   Да, она согласна, а ты действовал до сих пор совершенно  неправильно.
Теперь твои пальцы начинают всасывать энергию. Словно  черные  дыры  они
всасывают, поглощают выпущенную раньше силу. Вместе с  ней  из  плоского
листа начинает выступать и твоя негритянка.  Из  двумерного  изображения
она становится барельефом, светло-коричневое тело  уже  готово  пасть  в
твои объятия, но что это? На ее лице вновь  отражается  грусть.  Девушка
желает показать тебе,что и сейчас что-то идет не так.
   И ты понимаешь, что у нее нет спины. Связь между тобой и  негритянкой
уже настолько прочна, что вам для разговора не требуется  никаких  слов.
Вы общаетесь напрямую, мозг в мозг. Она  подбадривает  тебя,  просит  не
прекращать усилий, она чувствует, что для высвобождения  ей  не  хватает
самой малости.
   Ты просишь ее подождать. Силой воображения или астрального сканирова-
ния ты лепишь образ ее спины. Вот  затылок,  покрытый  жестким  курчавым
ежиком, вот длинная тонкая шея, вот собственно и сама спина, с торчащими
лопатками, нежными валиками мышц вдоль позвоночника, вот попка, вот  ик-
ры, лодыжки, пяточки...
   Вся твоя энергия направлена  теперь  на  постепенное  прорисовывание,
овеществление совершенного образа. Ты чувствуешь, как твоя  сила  творит
живую материю. Она пока еще там, в гиперпространстве за плоскостью  кар-
тинки, но ты чувствуешь ее так, словно твои ладони скользят  по  изгибам
этой теплой податливой спины. Ладони ощущают податливую плоть,  выталки-
вают ее прочь из фотографического застенка, к тебе.
   Физические руки парят в каких-то  милиметрах  над  кожей  негритянки,
всасывающей силой продолжая вытягивать девушку из календаря. Касаться ее
пока нельзя, понимаешь ты, от прикосновения может  произойти  разряд,  и
все силы, затраченные тобой на оживление, пойдут прахом.
   Негритянка улыбается. Она морщит свой совершенно  европейский  носик,
стреляет карими глазками, вытягивает темненькие губы в трубочку,  предв-
кушая поцелуй твоего рта. Ее грудь, небольшая, почти детская, поднимает-
ся и опускается, следуя дыханию девушки, остроконечные розовые соски  из
гладких превратились в морщинистые, приоткрывшаяся пизда влажно блестит,
показывая свои внутренности, ждущая хуя и готовая брызнуть пахучей смаз-
кой при его прикосновении.
   Ты недоумеваешь, почему же она не выходит. Теперь-то что  не  так?  И
слышится ответ:"Я не живая. У меня нет души. Дай мне душу, вдохни в меня
ее!"
   - Но я не Бог... - Шепчешь ты в изумлении.
   "Сейчас ты это можешь." - Говорит негритянка.
   "И я уже подустал..." - Думаешь ты. Тело вдруг напоминает о своем су-
ществовании: твои глаза болят от  несколькочасового  напряжения,  преда-
тельская струйка слюны намочила подушку, ноги затекли от неподвижности.
   "Отдохни, расслабься..."- Советует девушка с картинки. - "Отдохнешь -
и все получится..."
   Аккуратно отложив лист с полуожившей негритянкой, ты вытягиваешь ноги
и закрываешь глаза. Внезапно ты чувствуешь, что замерз. Не открывая гла-
за, ты нащупываешь одеяло, натягиваешь на себя, укрывшись с  головой,  и
еще какое-то время бьешься в ознобе. Но что  эти  мелкие  неудобства  по
сравнению со сценами, предстающими перед твоим внутренним взором?
   Негритянка, живая, теплая. Она прижимается к тебе, дрожжа всем телом.
Она облизывает тебя. Ее язычок все ниже, ниже, ниже... И  вот  ее  ротик
накрывает твой хуй.
   Не выдержав такого напряжения, ты сам хватаешь свой хуй  и  начинаешь
дрочить. Ты дрочишь яростно, извиваясь всем телом, твоя рука делает два,
если не три, удара в секунду. Хуй, все еще вялый после  ширки,  медленно
начинает набухать.
   На мысленном экране девушка уже ввела в себя твой  огромный,  стоящий
как Пизанская башня, хуй. Ты представляешь, что твои пальцы  и  есть  те
влажные внутренности пизды, в которые ты так стремишься. Вот ты  начина-
ешь медленно двигать хуем...
   И кончаешь в самый неподходящий момент. Тело и хуй содрогаются в сла-
достных конвульсиях. Горячие капли молофьи долетают до твоего  подбород-
ка, другие мягко падают на твой живот. Ты все сильнее  стискиваешь  хуй,
получая от этого кайф, сравнимый разве что с приходом.
   Вскоре оргазм утихает. Ты промакиваешь вытекшую сперму пододеяльником
и, пока хуй не лег окончательно, продолжаешь его дрочить.
   Астральный двойик негритянки на твоем ментальном хую раскачивается из
стороны в сторону. Ты пихаешь хуй все глубже, глубже, глубже.  Тело  де-
вушки трясет в волнах непрерывного оргазма. Она уже не постанывает,  она
кричит во весь голос:"Еще, еще, еще сильнее!!!" А  ты  злорадно  делаешь
это.
   И вот, ты чувствуешь, что скоро кончишь. Рука убыстряет  свои  движе-
ния, негритянка, потеряв сознание, падает на тебя, она хрипит возле тво-
его уха, а ты ебешь ее во всю твою мощь.
   Второй твой оргазм такой же сильный, как и превый, но молофьи заметно
меньше. Она уже не вылетает из хуя, а струится вязкой  бугристой  полос-
кой, налипая на пальцы, смазвыая их и заставляя скользить по коже твоего
хуя. Некоторое время, по инерции, ты  продолжаешь  подрачивать,  выжимая
последние капли молофейки, но пик кайфа уже прошел, а  ты  покрылся  уже
липким потом, ты задыхаешься и понимаешь, что должен  передохнуть  после
такого физико-ментального напряжения.
   Стерев сперму и пот с лица многострадальным одеялом,  ты  сбрасываешь
его и лежишь голый, закрыв глаза и вспоминая подробности ебли  негритян-
ки. Некоторые из них тебе не нравятся и ты думаешь, что в следующий раз,
когда ты будешь ебать ее физическое тело, а не мысленный образ, ты этого
не допустишь.
   Ты смотришь на будильник. Он показывает  пять  утра.  На  полу  лежит
плоская пока еще негритянка и подмигивает тебе.
   "Нет, - Говоришь ты ей, - В следующий раз..."
   Она обреченно кивает тебе, а ты гасишь свет. Комната тут же  погружа-
ется во мрак, но ты вдруг замечаешь  на  стене  перед  тобой  светящийся
женский силуэт.
   "Это она, моя негритяночка!" - Понимаешь ты и твои глаза и руки начи-
нают испускать оживляющие лучи.

   ПОХОД ЗА ТЕРКАМИ.

   Любой апер имеет на вооружении мощный логический аппарат,  помогающий
ему достигнуть желаемого результата: проткнуть веняк  и  захуячить  туда
дозняк психостимулятора. А чтобы это случилось, надо проделать целую ку-
чу предварительных операций.
   Чтобы ублаготвориться надо сварить. Чтобы сварить надо достать  стен-
даля, химикаты и салют. Чтобы достать салют,  надо  пройти  по  Великому
Джефому Пути. А чтобы было с чем ходить по Великому  Джефому  Пути  надо
нарыть терок.
   Терка - это не просто рецептурный бланк,  на  котором  написано  Sol.
Solutani, терка - это произведение искусства. Над их вырисовыванием тру-
дятся великие анонимные мастера. Они годами шлифуют свое  редчайшее  ис-
кусство, кладя на его алтарь в форме шприца, свою никому не нужную моло-
дость. В их арсенале десятки  авторучек  разных  цветов,  они  умеют  по
двум-трем буквам разработать структуру почерка врача, они, как настоящие
алхимики могут из любого лекарства сделать одно, солутан.
   Рецептурный бланк можно спиздить в кабинете участкового.  Но  это  не
терка, это бумага, хотя и совсеми тремя колотухами.  В  таком  добывании
рецептов есть стрем, но нет столь милой наркоманскому сердцу романтики.
   Нет, настоящие терки обитают на помойках!
   Настоящие терки нарывают, пусть для этого надо залезть на  самое  дно
помойки с протекшей бытовухой!
   Настоящие терки скрываются от непрофессионального взгляда, но  какова
их радость, когда они попадают в исширянные руки, которые даруют им вто-
рую жизнь!
   Когда Седайко Стюмчик подходит к мусорному контейнеру возле терочной,
все его обитатели спешно покидают насиженные места и стремительно  пыта-
ются найти новое прибежище, спасаясь от мощного биополя Седайко  Стюмчи-
ка, которое сконцентрировано на облупившейся помойке и заставляет кипеть
ее содержимое. Дрозофилы, саркофаги, вороны, голуби, мыши и зубные черви
поднимаются в воздух и плотным облаком окружают голову Седайко Стюмчика.
Но они ему по хую. Седайко Стюмчик видит цель, и никакие земные твари не
способны остановить или даже на доли секунды задержать его продвижение к
вожделенной цели.
   - Хо! - Говорит сам себе Седайко Стюмчик, и не успевшие  соориентиро-
ваться жители помойки подают замертво, сраженные мощной волной вони иду-
щей из пропервитиненного нутра наркомана.
   - Полукаличная! - Раздается рык Седайко Стюмчика.
   - Ветер оттуда пахнет терками!..
   Он тушит бычок о пробегающую мимо него  в  панике  полудохлую  крысу,
кладет его в карман.
   - Что приготовил ты мне, мусорный контейнер?! - Строго вопрошает  Се-
дайко Стюмчик, и от звуков его голоса осыпается ржавчина.
   - Бытовухой ли ты наполнен, или содержишь в чреве своем  милые  моему
сердцу терки?! - От этих слов колесики мусорного бака в страхе  подгиба-
ются и его крышка откидывается с мелодичным звоном,  как  у  музыкальной
шкатулки с драгоценностями, обнажая скрытые доселе внутренности.
   - Ну, где мои драго-ценности? - Седайко Стюмчик строго окидывает  су-
ровым взором трепещущие органы помойки. Вооружившись  одноразовым  дере-
вянным шпателем Седайко Стюмчик опирается животом о  металлический  уго-
лок, опоясывающий верхний периметр мусорного бака, не  обращая  внимания
на голубиное говно, обломки ампул, талоны на посещение  врача  и  прочее
дерьмо, которое к нему прилипло.
   - Скажите "А-а-а!" - Приказывает Седайко Стюмчик, и помойка  послушно
издает требуемый звук. Седайко Стюмчик немедленно отжимает язык  контей-
нера и погружается в него по пояс.
   Сторонний наблюдетель видит лишь болтающиеся в воздухе  ноги  Седайко
Стюмчика и его тощую жопу, служащую отпугивающим маяком для других охот-
ников за терками.
   Глаз Седайко Стюмчика моментально классифицирует  все  находящиеся  в
его поле зрения комочки бумаги: это талон, еще талон,  это  анализ  мощи
икала, а это - терка!
   Подавляя тремор, пальцы разворачивают терку.  А  она  распадается  на
несколько не подлежащих соединению кусочков.
   - Рвач. - Констатирует Седайко Стюмчик. Он  разглядывает  личнуху  на
бывшей мазовой терке и выясняет, что рвачем в этой полукаличной работает
некий терапевт Головко.
   Рвачи - личные враги наркоманов. Вместо того, чтобы пачками  спускать
терки в мусорные ведра, они с особым ожесточением рвут их на мелкие  ку-
сочки. Многие из них специально дежурят у окон  полукаличной,  выходящих
на мусорку. Им доставляет наслаждение смотреть на венораздирающие карти-
ны, когда торчок вытаскивает рецепт, разворачивает... И падает, захлебы-
ваясь в слезах и соплях жалости к неповинной терке. А рвач, злорадно по-
тирает рученки, все в бумажном крошиве от покойных рецептов  и  вызывает
мусоров, чтобы те свинтили любителя рыться в помойках.
   - Козел. - Кулак Седайко Стюмчика дотягивается сквозь стекла, этажи и
перекрытия полукаличной и впивается в яйца рвача Головко.  Рвач  Головко
теряет ошметки человеческого сознания и реинкарнируется в фен для завив-
ки лобковых волос, не успев прозвониться к стремному полису.
   А Седайко Стюмчик продолжает миссию спасения терок.
   Следующая терка аккуратно сложена кульком. Ее недра высыпают сигарет-
ный пепел и бычок со следами губной помады. По центру красуется  выжжен-
ная гаснущим окрурком рваная дыра. С  личной  печати  ехидно  ухмыляется
врач Игнатова.
   - Сука.
   Наконец Седайко Стюмчику везет. Развернутая терка радует  глаз  всеми
тремя колотухами. Она сияет девственной белизной, лишь на месте  фамилии
больного написано несколько букв. Они совпадают с началом фамилии  врача
на личной печати.
   - Предчувствия меня не обманули! - Торжествует  Седайко  Стюмчик.  Он
начинает методично перекапывать внутренности помойки, не обращая  внима-
ния на ее понурое рычание и попытки сблевнуть. Струны с  контролем,  по-
рожние стекла, фантики от лекарств кружатся в мощной воронке,  закручен-
ной Седайко Стюмчиком. А сам он, как  хамелеон,  готов  в  любой  момент
выстрелить своим липким языком, чтобы на его кончике затрепетала  свеже-
выловленная терка.
   Среди бумажных волн выплывает пятикубовый баян. Он  тоже  оприходован
недреманым оком Седайко Стюмчика.
   Наконец, все в помойке перевернуто вверх дном. Каждый  клочек  бумаги
по нескольку раз просканирован  и  просвечен  рентгеном  и  инфразвуком.
Больше здесь терок нет. Зато карманы Седайко Стюмчика полны  этих  мятых
прямоугольников.
   Он вылезает из помойки. Та,  радуясь,  что  закончились  ее  мучения,
смачно всхлипывает. В нее возвращаются уцелевшие постояльцы и продолжают
вить гнезда, рыть ходы, переваривать жратву и раскармливать матку, кото-
рая разрешается от бремени свеженькими скомканными терками.
   Но Седайко Стюмчика это уже не интересует. Присев на бордюр, он пере-
бирает и раскладывает обретенное богатство.
   - Безмазняк... Безмазняк... - Ругает он полностью заполненные бланки.
Те ежатся от стыда и сгорают, оставляя на пальцах Седайко  Стюмчика  по-
лоски фиолетовой копоти.
   - А эту потаскушку можно отмыть...
   Эта терка заполнена черными чернилами, которые, как многократно  про-
верял Седайко Стюмчик, можно смыть под проточной водой.  Потаскушка  лы-
бится и отправляется в бездонный карман джинсов Седайко Стюмчика, не по-
дозревая о пытках, которые ей предстоит испытать до той поры,  пока  она
не ляжет на стол фармацевта.
   - Классная терка!..
   Как такие красавицы попадаят в мусорные баки,  остается  для  Седайко
Стюмчика неразрешимой загадкой врачебного мышления. На рецепте нет  над-
писей. На нем проставлены все печати. Он даже не смят!  Он  сияет  своей
девственностью, выставляя ее напоказ, как невеста-рабыня. Седайко  Стюм-
чик покорен. Он  очарован  магической  притягательностью  белого  прост-
ранства. Не в силах терпеть, наркоман расстегивает молнию на  джинсах  и
обнажает синюшный пенис.
   Терка извивается в пальцах Седайко Стюмчика. Ей, как настоящей целке,
хочтся поскорее лишиться того, что отличает ее от полноценнных  товарок.
Но Седайко Стюмчик не таков, он стремиться продлить удовольствие  дефло-
рации. Стюмчиков хуй елозит по терке,  обвивая  ее  жилистыми  кольцами.
Стюмчиков хуй позволяет вылизывать себя, позволяет валяться у него в но-
гах, позволяет удовлетворять все мазохистские комплексы.
   Но вот... Вот... Вот!.. Оргазм!!!...
   Молофья брызжет во все стороны света и тьмы! Терка  подставляет  себя
под эти жаркие потоки. Она плавает в них,  наслаждаясь  своим  падением,
ведь теперь она настоящая! Теперь на ней есть подтеки спермы, сложившие-
ся в странные загогулины. Rp. Sol.Solutani 50,0 D.t.d. N 2 in  flac.  S.
По 30-40 кап. 3 р/д.
   Седайко Стюмчик с гордостью смотрит на свое произведение:
   - С такой ништячной теркой не отдибят!
   На кармане осталась еще целая стопа рецептов. Им не так  повезло,  их
процент мазовости ниже. Но нет причин тревожиться: когда Седайко Стюмчик
отоварит свою любимицу, дойдет очередь и до них...

   МАЛЫШНЯ.

   Они были сущие дети. Мальчик и девочка, с  которыми  Навотно  Стоечко
познакомился на Птичке.
   В тот день Навотно Стоечко был слегка на мели, прайсов на банку салю-
та у барыги не хватало, поэтому он затарился тефой. В тот  же  момент  к
пушеру подошли двое детишек. Пока мальчик торговался насчет  пары  банок
салюта, девочка пристально разглядывала Навотно Стоечко, который  распи-
хивал по карманам упаковки тефика.
   Навотно Стоечко пошел к выходу. Но трамвайной остановке  его  догнала
эта парочка.
   - Ты из тефы варишь? - В лоб спросил мальчик.
   - А вы не молоды торчать? - В свою очередь  полюбопытствовал  Навотно
Стоечко.
   - В самый раз. - Уверенно ответила девочка. - Нам уже по шестнадцать!
   - Так про тефу? - Не унимался мальчик.
   - Ну. - Утвердительно кивнул Навотно Стоечко.
   - А не научите? - Попросили мальчик и девочка хором.
   Навотно Стоечко пристально посмотрел на детишек. Если уж  они  начали
торчать, ничего их не остановит... В любом случае они узнают способ вар-
ки из тефы. Так что нет никакой разницы, кто конкретно их этому научит.
   - Три четверти готового. Плюс Стендаль. - Сказал  свою  цену  Навотно
Стоечко.
   Дети переглянулись, явно чего-то непросекая.
   - У нас Стендаля только одна книжка... - Робко сказала девочка.  -  И
то мамина.
   - Как называется? - Ухмыльнулся Навотно Стокчко.
   - "Красное и черное"...
   - Вот-вот. Их, родимых.
   - А-а-а! - Понял мальчик, - Компоненты!
   - Мы согласны. - Ответила девочка сразу за двоих, пока мальчик прики-
дывл, не будет ли слишком большим расточительством  делиться  не  только
винтом, но и ингредиентами для его изготовления.
   - Хорошо. - Медленно проговорил Навотно Стоечко и закусив нижнюю губу
еще раз с ног до головы оглядел детей. - Для варки из салюта все есть?
   - Все. - Сказал мальчик, кивнув в подтверждение своим словам.
   - Для тефы нужен еще ацетон. Литр. Хороший, беводный. Да и самой тефы
пачек двадцать...
   - Я сейчас куплю. - Радосто воскликнул мальчик и убежал.
   Навотно Стоечко остался с девочкой наедине. Девочка стояла и ковыряла
асфальт носком бело-розовой кроссовки. Да и вся девчушка  была  какая-то
бело-розовая.
   - Он тебе кто? - После недолгого молчания Навотно Стоечко не выдержал
неизвестности и решил узнать ответ на терзающий его вопрос.
   - Да, так... - Неопределенно пожала плечами девочка, - Сосед...
   - А на раскумарке ты давно?
   Девочка снизу вверх посмотрела на Навотно Стоечко, словно оценивая ей
одной ведомые критерии. И, видимо решив, что можно и ответить, равнодуш-
но сказала:
   - Год.
   - Интересно, - Подумал вслух Навотно Стоечко, - Кто ж  тебя  на  иглу
посадил? - Он не ожидал ответа, но девочка скупо проронила:
   - Он.
   И отвернулась.
   После наскольких минут тягостного молчания прибежал мальчик:
   - Все в порядке. - Прокричал он еще издали. - Поехали.
   Пока добирались на место, никто не сказал на слова. Лишь поднявшись в
квартиру, Навотно Стоечко нарушил молчание:
   - Хата не стреманая?
   - Нет.- Твердо ответил мальчик. - Мама с сестрой на  даче,  до  конца
лета они не появятся.
   - Так. - Вздохнул Навотно Стоечко. - Сегодня здесь командую я. Возра-
жений нет?
   Возражений не было.
   - Ты. - Навотно Стоечко повернулся к девочке. - Сваргань хавчик.  Ча-
ек-буек, там, перекусить. А ты, - Указал он пальцем на мальчика,- Будешь
мне помогать.
   Пока девочка возилась у плиты, Навотно Стоечко расстелил на  кухонном
столегазату и высыпал туда свои пачки тефы. Мальчик присоединил свои.
   - Чтобы все получилось ништяк, - Начал свою  лекцию  с  демонстрацией
Навотно Стоечко,- Колеса тефы надо растольчь в  пыль.  Для  этого  может
послужить молоток, - это чисто физический метод -, мясорубка  или  кофе-
молка. Но от тефы у кофемолки летят ножи, мясорубкой долго и  неприятно,
а от молотка много грохота. Поэтому мы будем действовать чем? Правильно.
Скалкой.
   Раскатывая разложенные между двумя газетами  колеса,  мальчик  потел,
краснел от натуги, а Навотно Стоечко просеивал через тонкое сито получа-
ющийся порошок и возвращал мальчику недостаточно мелкую крошку.  В  про-
цессе работы они перекусили и, вскоре, девочка начала подменять уставше-
го мальчика.
   Получившуюся пыть Навотно Стоечко собственноручно засыпал в двухлитт-
ровую бытыль из-под Пепси:
   - Теперь один из тонких моментов. Просто заливать водой нельзя. Вмес-
те с водой полезет много бутора. Делаем так. Кубов тридцать кипячонки, в
нее, из расчета гранула на пачку тефы, сыплем кон или наон.  И  медленно
заливаем, постоянно перетряхивая.
   Эту стадию работы Навотно Стоечко решил сделать сам. Он тряс  бутыль,
доливая в нее раствор кона, пока внутри не  образовался  один  слипшийся
комок, вобравший в себя весь порошок.
   - Сейчас, как обычо. Тягу и отбивать.
   Это уже делали, меняясь, мальчик с девочкой. Навотно  Стоечко  в  это
время готоил баню.
   Через полчаса он сказал:
   - Хватит, пожалуй.
   Мути дали отстояться. Тягу отделили и Навотно Стоечко, не жалея,  за-
лил туда солянку.
   Сперва ничего не происходило и он стал  ловить  на  себе  недоуменные
взгляды детей. Но потом вдруг на дне тяги стало образовываться  фиолето-
вое озерцо.
   Удивленные странным цветом, дети полюбопытствовали:
   - Это то, что надо?
   - Ага. Это смесь джефа и сахара.
   Фиолетовый раствор поставили на баню и он стал  выпариваться,  посте-
пенно меняя свой цвет и становясь коричневым. Навотно  Стоечко  дождался
пока жидкость совсем не загустеет, превратившись в тягучую массу,  похо-
жую на карамель.
   - Теперь это остудить. И ацетоном. Он растворит все, кроме джефа.
   На эту операцию ушло еще минут двадцать, но вскоре перед детьми  поя-
вилась горка сверкающих кристаллов.
   - Надо же... - Прошептал мальчик. - Так просто...
   - Ты посмотри, - Возразила девочка, - Сколько мы с этим возились. Три
часа!
   - И еще часок добавь на варку. - Добавил Навотно Стоечко.
   Мальчик присвистнул.
   Взвесив порох, Навотно Стоечко убедился, что с первого раза  выбилось
почти все. Пороха было почти три грамма. Отделив  себе  сушняк,  эквива-
лентный его доле тефы, Навотно Стоечко занялся варкой  винта.  Дети  это
умели и им стало неинтересно. Они ушли в комнату и включили, как опреде-
лил Навотно Стоечко, "Ногу Свело".
   Винт сготовился достаточно быстро. Забодяжив масло,  Навотно  Стоечко
не забыл отщелочить для себя Стендаля. Отлив себе пятнадцать кубов,  ос-
тальные пять Навотно Стоечко, под бесконечное "Ремемба  Хара  Мамбуру!",
отнес детям.
   - Ой, как хорошо! - Обрадовалась девочка. Навотно Стоечко в этот  мо-
мент пристяльно оглядывал обстановку, пытаясь определить, чем занимались
дети в его отсутствие.
   - А ты нас вмажешь? - Попросил мальчик.
   - А вы сами не умеете, что ли?
   - Умеем. - Подтвердила девочка. - Но не с первого раза.
   - Ну... - Нахмурился Навотно Стоечко. - Придется тогда  здесь  завис-
нуть.
   - Да зависай, конечно. - Затараторили детишки.  -  Ты  не  помешаешь.
Здесь такие тусовки бывают!..
   - Вам по сколько вмазать?
   - По единичке, конечно...
   И Навотно Стоечко пошел щелочить. Когда он вернулся с  тройкой  заря-
женных баянов, девочка возилась у магнитофона:
   - Хочешь нашего приятеля послушать? Он сам песни сочиняет и поет  под
гитару.
   И девочка нажала на play.
   Навотно Стоечко прослушал тогда эту песню раз пять. Но текст был нас-
только примитивен, что ему не запомнилось практически ничего, кроме двух
поэтических шедевров:
   "...в вену себе колешься гадостью плохой..."
   и "...что же ты наделал-то, дибильный ты дурак!.."
   - Правда, классно? - Млела от восторга девочка, пока Навотно  Стоечко
устраивал перетягу.
   - Теперь тишина! - Приказал Навотно Стоечко и начал искать место  для
вмазки. Вскоре винт пошел в кровь. Приход оказался мягким,  почти  неза-
метным, он шел несколькими волнами, одна сильнее другой, и тяга от  него
была тоже сильной но ненавязчивой.
   С полтыка втрескав детишек, Навоно Стоечко сел в кресло  и  попытался
расслабиться, целиком отдавшись эйфории.
   - Странный какой винт. - Сказал мальчик.
   - А ты к какому привык? - Глумливо проговорил Навотно Стоечко.- Чтобы
хрясть по башке и в аут? Нет, чем винт чище, тем он мягче действует. Так
что я вам, пионерам хай класс заделал, вы его всю жизнь помнить будете!
   Девочка погасила верхний свет, зажгла  слабенький  ночник.  Некоторое
время все сидели тихо. А потом Навотно Стоечко услышал  странные  звуки.
Приоткрыв глаза, так, чтобы со стороны не было заметно, что он  смотрит,
Навотно Стоечко увидел непонятную сцену.
   Мальчик лежал на спине, майка его была задрана, обнажив детское пузи-
ко, а девочка, склонившись над ним, водила по голой коже какой-то  мехо-
вой игрушкой. От кайфа мальчик постанывал, изгибался всем телом и  излу-
чал такие эротические флюиды, что Навотно Стоечко едва сдерживался, что-
бы не вскочить и не начать насиловать всех подряд.
   Некоторое время Навотно Стоечко боролся с  собой,  потом,  плюнув  на
все, занялся мысленной еблей. Если удастся раскрутить детишек  на  еблю,
прикинул для себя Навотно Стоечко, то будет маза пристроиться третьим, а
то и вовсе оттереть малолетнего торчка.
   И Навотно Стоечко стал внушать девочке мыслеобразы и физические  ощу-
щения от ебания мальчика, а мальчику, соответственно, наоборот,  то  как
бы хорошо было поебать девочку. Не въезжая в то, что ими пытаются  мани-
пулировать, дети стали более активны. Усилились мальчиковские стоны, де-
вочкины извивания, но ни один из них не делал  никаких  поползновений  в
сторону промежности партнера.
   Отождествившись сразу с обеими детьми, Навотно Стоечко совокуплял  их
между собой, но что-то  не  срабатывало  и  реальные  дети  не  начинали
ебаться. Девочка продолжела щекотать мальчика меховой игрушкой,  Навотно
Стоечко разглядел, наконец, что это был зайчик, а мальчик все  извивался
и постаныал, не предпринимая никаких активных действий.
   Стало светать. Дети затихли и, видимо, заснули. Сквозь  полуприкрытые
глаза Навотно Стоечко видел, как они мирно посапывают.  Пытаясь  убедить
себя, что все-таки его пригласили для обучения, а не  для  ебли,  Навтно
Стоечко встал и, хромая затекшими ногами, побрел в куню. Там  он  решил,
что за такое испытание дети должны ему больше.  Собрав  все  компоненты,
баяны, весы с разновесами и пузырьки, Навотно Стоечко погрузил их в свою
сумку. Прошмонав рюкзачок девочки, Навотно Стоечко нашел два пузыря  са-
люта, которые тоже отмел в свою пользу, и кошелек,  набитый  червонцами.
Честно располовинив денежки, Навотно Стоечко вспомнил еще об одной вещи.
Он слил в свой пузырь остатки винта, который  хотел  оставить  детям,  и
крепко заткнул его пробочкой.
   Осмотревшись еще раз, не забыл ли чего, Навотно Стоечко тихо вышел из
квартиры и прикрыл за собой дверь.
   Садясь в первый поезд метро, он почувствовал слабый укол совести, что
не честно-таки было лишать  детей  удовольствия.  Нет,  возразил  кто-то
внутри Навотно Стоечко, пусть-ка пострадают. Ширяться не бросят - им  же
хуже.
   Размышлять на эту тему уже не было смысла и Навотно Стоечко стал при-
кидывать, к какое герле можно завалиться в такой час,  чтобы  обрадовать
ее утренней вмазкой?

   БЫЧОК К ПРИХОДУ.

   Кровь накромана отличается от крови обычного человека тем, что в  жи-
лах торчка всегда отрицательное давление. Стоит попасть в вену  ширового
колючкой, на другом конце которой болтается движок, наполненный  винтом,
как кровяка, впустив предварительно хвостик  контроля,  дабы  убедиться,
что в баяне настоящий первитин, а не какая-то  гадость  типа  барбитуры,
моментально высасывает весь расствор досуха.
   - Прихо-од! - Орет вмазанный Чевеид Снатайко.
   - Бычок... - Шепчет приходующийся Чевеид Снатайко.
   Он закрыл глаза, чтобы девяносто процентов информации не  мешали  ему
наполниться блаженной эйфорией. Он открыл рот, чтобы в него засунули го-
рящую сигарету.
   Клочкед лихорадочно носится по камнате в поисках спичек.  Его  правая
рука занята баяном, выдернутым из чевеидовской хэнды, в левой -  коробок
спичек, которые он ищет, в зубах - сигарета "Ява", фильтром наружу.
   Клочкеду до смерти хочется вмазаться, но варил-то Снатайко, а варщику
- первый куб. А в случае Чевеида целых два. Но вмазавшийся для  усиления
прихода должен выкурить бычок, а желание приходующегося - закон, и Клоч-
кед кружит между столом, на котором стоит пузырек винта, баяны, реактивы
и прочие принадлежности винтоварни, и диваном, на котором валяется  пос-
танывающий Снатайко.
   - Бычок!.. - Требует почти оприходовавшийся Чевеид Снатайко.
   Клочкед находит спички, поджигает фильтр. Теперь он бегает в противо-
положном направлении, разыскивая сигареты. Они находятся в кармане и Че-
веид Снатайко наконец затягивается.
   - Го-о-о!.. - Говорит он.
   Клуб дыма вырывается изо рта  Чевеида  Снатайко  и  слышится  громкий
вздох облегчения. Непонятно, кто же его испустил, то ли сам Чевеид  Сна-
тайко, то ли сам дым, радостный, что выпорхнул наконец из пропервитинен-
ных легких.
   Глядящему на Чевеида Снатайко, который  тащится  как  мокрый  хуй  по
стекловате, Клочкеду тоже хочется курить. Заглянув в пачку, он убеждает-
ся, что осталось только три палки курятины и решает обождать до прихода.
   Сконцентрированный на своих внутренних ощущениях и переживаниях,  Че-
веид Снатайко выпускает одно за другим облака дыма. Его рубашка покрыва-
ется толстым слоем сигаретного пепла, на котором, как на лунной пыли ос-
таются загадочные следы неведомых астронавтов, прилетевших  из  соседней
галактики для изучения феномена первитиновой наркомании в среде хиппарей
и прихиппованной интелигенции. Сквозь табачно-дымовую завесу,  плавающую
по комнате пластами разного цвета и плотности, словно следы  геологичес-
ких эпох, виднеется огонек сигареты, дошедший до пальцев Чевеида Снатай-
ко.
   Невидимые инопланетяне, хрустя взбираются  на  пепельные  колбаски  и
ждут прожождения нервного импульса по синапсам руки. За  ними  наблюдает
Клочкед. Он, хотя и невмазанный, но ловит огрызками своего  биополя  вал
эманаций, испускаемых телом Чевеида Снатайко, которые настолько  сильны,
что могут вызывать галлюцинации  эротического  характера  на  расстоянии
нескольких теневых лет. - Бля! Ебаный в рот! -  Орет  обжегшийся  Чевеид
Снатайко и трясет травмированной рукой,  сшибая  зазевавшихся  невидимых
пришельцев и поднимая в воздух весь осевший на него пепел.  -  Во,  бля,
поебень! - Рассматривает он указательный и средний  пальцы,  на  которых
пока ничего не видно, кроме легкой красноты, которая вскоре  превратится
в два аккуратных болючих пузырика.
   - Ни хуя себе, приходнулся... - Жалуется он Клочкеду, который взирает
на него скорее с нетерпением, чем с сочувствием.
   - Видать тебе самосадом вмазываться придется...  -  Размышляет  вслух
Чевеид Снатайко, и эти рассуждения Клочкеду не по душе.
   Пронизывая задымленное пространство, резво съебывает невидимый  иноп-
ланетный корабль, оставив погибшими половину экипажа.
   - Но приход - за всю хуйню!.. - Утешительно произносит Чевеид Снатай-
ко и, видя угрюмое абстяжное грызло Клочкеда, добавляет:
   - Впрочем, винт такой заебатый, что тебе сняться  и  полторашки  хва-
тит...
   Глаза Клочкеда, красные от марафонского недосыпа и абстяги становятся
ярко-бордовыми и светящимися. Их лучи разрезают сигаретную завесу и упи-
раются в лоб Чевеида Снатайко. Лоб начинает дымиться и плавиться,  мгно-
вение - и мозги Чевеида Снатайко вскипают и брызжут изо всех  отверствий
чевееид снатайковской головы.
   - Да проебись ты злоебучим проебом со своим полкубом, чудище залупог-
лазое, охуевающее от своей невхуйственной невъебенности! Задроченная за-
лупа самоебущего кастрированного пидора! Пиздолижущее полухуие,  припух-
шее для случки с дырявыми гондонами говноссущего непроблядского мудотря-
са!.. - Нежно говорит Клочкед. Он еще долго мог бы  перечислять  многоэ-
тажные эпитеты и звания Чевеида Снатайко, но последний, успев  соскрести
мозги с различных поверхностей и запихать их обратно, приирительно  ряв-
кает:
   - Да втрескаю я тебя, мудака! Тебе двушку? Давай двушкой! Или  два  с
полтиной? Чо, говна жалко, что ли?
   - Не... - На лице Клочкеда начинают, лихорадочно  извиваясь,  ползать
мысли, оставляя за собой слизистые следы на немытой коже, - Два с  поло-
виной многовато... Давай два с четвертью...
   - А может тебе еще и залупу на воротник? Как "заебешься"  пишется?  С
мягким знаком, или без?
   - Ду хуй тебе во все твое поганое грызло! Ломаешься, бля, как  целка!
"Да" - да, "нет" - нет. Хули кота за яйца тянешь?
   Дружески беседуя таким образом, Чевеид Снатайко и Клочкед  готовились
к инъекции. В пятикубовый баян было выбрано два с третью квадрата винта,
который разбавили кипячонкой  до  четырех  кубов.  Из  гаража  извлечена
струнка - целка-четверка и насажена на канюлю широчного агрегата.
   Вскоре иголка, угнездившись в венярке Клочкеда, дала контроль и Чеве-
ид Снатайко помог клочкедовской крови скушать винт.
   - Прихо-од!.. - Орет втюханный Клочкед.
   Вмазанный Чевеид Снатайко умиляется этому возгласу и знает, что  пос-
ледует за ним. И когда из клочкедовской глотки вылетает:
   - Бычо-ок...-
   Желаемое тут же препровождается в рот страждущего.
   Акт курения Клочкеда разительно отличается от  акта  курения  Чевеида
Снатайко. Клочкед затягивается глубоко и долго держит внутри себя  вкус-
ный горьковатый дым, так, что выдох его чист и прозрачен.
   Это наркотическая медитация. Постижение непонятного факта: почему же,
когда смолишь, приход сильнее, чем без сигареты?
   Может ответ такой: гнусная моноаминоксидаза, фермент, окисляющий пер-
витин во всякую поебень, нуждается в кислороде. А углекислый газ и нико-
тин, насыщающие кровь из табачного дыма, не дают ей развернуться во  всю
силу...
   Или так: винт образукт клатрат с никотином, который гораздо более ус-
тойчив к окислению, чем винт-гидрохлорид.
   Хотя... Внутренние силы организма начинают бороться с табачным дымом,
и шурупчик пользуется этим моментом чтобы сделать приход круче...
   А если... Энергия курения вращается в ту же сторону,  что  и  энергия
винта. Они сталкиваются и усиливают друг друга, а все их враги,  плаваю-
щие в кровяке, из-за этого не могут к ним подступиться.
   "Но, - Решает Клочкед, - Все это  однохуйственно  и  эквипенисуально.
Главное - еетсь эффект и на кой хуй  копаться,  выискивая  его  причины.
Главное - пользовать его!.."
   Кровь бурлит в перфорированных веняках Клочкеда. Это бурление  напол-
няет его силой, за которую потом придется  расплачиваться,  но  Клочкеду
это до пизды-дверцы. Эта сила распирает клочкедовское тело,  ища  то  ли
применения, то ли выхода наружу.
   Он открывает глаза и видит перед собой лежащий на кушетке баян. Клоч-
кед протягивает к нему вооброжаемые руки и пытается поднять. Сила  мысли
его такова, что кажется будто баян вот-вот оторвется от насиженного мес-
та и взовьется к потолку. Но чего-то не хватает, и шприц  пока  остается
на месте. Но Клочкед не оставляет это дело. Попытки следуют одна за дру-
гой...
   Этим-то он и будет заниматься всю ночь...



   Баян Ширянов
   Улица мертвых наркоманов

   Примечание.  Баян  Ширянов  -  автор  романа  "Низший   пилотаж"   Книга,
откровенно описывающая  быт  и  нравы  наркоманов,  заняла  первое  место  в
конкурсе "Арт-ТЕНЕТА-97", у жюри под председательством  Бориса  Стругацкого,
что и сопроводилось оживленным скандалом и расколом жюри.
   Новый рассказ Баяна - финальная точка в истории героев НП.



   Улица мертвых наркоманов


   Они есть везде. В каждом городе, в котором торчат.
   Их много. Очень много. Гораздо больше, чем я знаю, или вы,  не  вкушавшие
кайфа и ломок, можете себе представить.
   Но для меня она одна. Одна такая. Она извилиста, как Великий Джефой путь,
и так же не имеет конца. Но Улица Мертвых Наркоманов проходит не по  драгам,
а по дворам тех, кто уже никогда не возьмет баян, не впустит в него контроль
и не шепнет:
   - Прихо-од!..
   Она, если разобраться, проходит вообще по всем дворам  тех,  кто  торчал,
торчит, или будет торчать. И не важно, сдохнут они под колесами незамеченной
тачки, или наебнувшись из окна, или вмазав  себе  крутой  передоз.  Они  уже
наркоты. И их место там. На Улице Мертвых Наркоманов. Ибо заурядный жмурик и
жмурик-торчок - это две разных породы трупаков.
   Простой мертвец обычно не умирал до того ни разу. Торчок же за годы широк
имеет такой мощный опыт откидывания копыт, что переход из живого состояния в
мертвое мало что для  него  значит.  И  в  загробном  мире  он  найдет,  чем
втереться. А если ебаные эзотерики лишь гонят про него, так не один ли хуй?
   Улица Мертвых Наркоманов.
   Есть у нее один махонький  отрезок,  который  я  помню  лучше,  чем  весь
остальной город. На  нем  жили  Чевеид  Снатайко,  Семарь-Здрахарь,  Навотно
Стоечко, Седайко Стюмчек и Шантор Червиц.
   Теперь они остались только в моей памяти. Ну, не только моей,  еще  много
чьей, но лишь я знал их так, как знал я, и отъебитесь с прочими  дешевыми  и
дорогими сентенциями!
   Чевеид Снатайко. Я еду на троллейбусе мимо  твоего  дома.  В  моих  руках
бутылка третьей "Балтики". Я прикладываюсь к ней, поминая тебя.
   Окошко на втором этаже светится, как ни в чем не бывало, но тебя  за  ним
давно нет. Ты умер от заражения крови, ширнувшись какой-то дрянью.
   Эх, Чевеид Снатайко, Чевеид, Снатайко.
   Я помню, как одной  лунной  августовской  ночью  мы  с  тобой  полезли  в
оранжереи Биофака МГУ, где несколько недель  назад  ты  во  множестве  узрел
маковые грядки.
   - Мы идем на Универ,
   - Подербанить папавер! - Напевал ты, зная,  что  papaverum  ударяется  на
втором слогу, а ты, назло природе и латыни, ударял его на третий.
   Мы обошли с фонариком  вся  эту  поганую  оранжерею  и  не  нашли  нихуя.
Наверное, растения уже убрали и, вместо  мачья,  мы  нарвались  на  сторожа.
Старик орал благим матом, вопил, чтобы мы остановились, но шухер придал  нам
сил и мы неслись по узким проходам,  сшибая  какие-то  горшки.  Вываливались
через взломанную нами же дверь и чапали по темным эмгэушным аллеям, радуясь,
что благополучно избежали если не постремания, то винтилова в ментовку.
   И так, идючи уже как законопослушные припозднившиеся студенты, мы набрели
во мраке на клумбу. Сперва мы не обратили на  нее  внимания.  Я,  во  всяком
случае, вознамерился было обойти ее, но не таков был  Чевеид  Снатайко!  Он,
желая отомстить ботаникам, пошел прямо по цветам. А в самом центре клумбы...

   - Эй! Да это же он!
   - Кто - он?
   - Папаверум!!!
   И Чевеид Снатайко закружился на месте. Растения были ему по пояс и  руки.
Чевеида Снатайко задевали черные в темноте цветки, и вокруг него  немедленно
образовалась воронка из длинных стеблей.
   Впрочем, это было ненадолго. Придя в себя после такой нежданной  радости,
Чевеид Снатайко начал опустошение  клумбы  прямо  с  места,  где  стоял.  Мы
размотали огромные целлофановые мешки, служившие нам чем-то типа  поясов  и,
обрывая  маки  у  самого  корня,  за  полчаса  обработали  половину  клумбы.
Остальное просто некуда было класть. Потом было шуганое шествие  по  дворам.
Нагруженные гигантскими мешками с маками, мы стремались каждого шороха,  под
каждым кустом нам мерещились горящие  ментовские  глаза  под  кокардой,  нам
глючилось, что каждый  встреченный  нами  припозднившийся  пьяница  -  агент
КафГимелБета А на хате Чевеида Снатайко мы  до  полудня  собирали  на  бинты
маковый сок, не забывая при этом слизывать со срезов  и  обрывов  последние,
уже не млечные, а прозрачные, но все  равно  горькие  капельки.  Да.  А  вот
здесь, на восьмом этаже девятиэтажки жил Семарь-Здрахарь.
   Он утонул. Пошел  купаться  на  Москва-реку,  ублаготворившись  винтом  и
водочкой, и утонул. Сердце.
   Эх, Семарь-Здрахарь...
   Сколько вместе проширяно, сколько вместе пережито... Извини, что  поминаю
тебя  этим  питерским  пойлом,  но  не  водовку  же  жрать  на  виду   всего
троллейбуса? Давным-давно, когда мы только начинали как следует ширяться, мы
варили мульку. Тогда, забодяжив сопливый джеф,  мы  не  прогревали  фуфырики
теплом своих ладоней, заряжая их какой-то энергетикой,  а  просто  оставляли
стоять, дожидаясь, пока скопившися газы сами не вышибут резиновую пробочку.
   А в тот раз  мы  с  тобой  бодяжили  сразу  три  пузыря.  В  комнате  нас
дожидалась Алиса Парашюттт, а мы поставили пузырьки в  кастрюльку  с  теплой
водой и дожидались конца процесса. Петухи уже давно были забиты  в  бодяжные
машины, а пробки все не вылетали и не вылетали.
   И тогда Семарь-Здрахарь подошел ближе, чтоб  посмотреть,  когда  же  все,
наконец, придет к кондиции. Он наклонился над кастрюлькой, и в  этот  момент
один из фуфырьков стрельнул пробкой. И она угодила Семарю-Здрахарю в лоб.
   Семарь-Здрахарь лишь ухмыльнулся и отошел на шаг.  Тогда  чпокнул  второй
пузырек. Пробочка описала в воздухе дугу и ударила Семаря-Здрахаря в  то  же
место. Семарь-Здрахарь удивился и отступил еще на шаг.
   И тут сработала последняя  стартовая  установка.  Выстрел  был  настолько
силен, что резиновая крышечка, ударившись о люстру и срикошетировав от  нее,
снова стукнула в лоб Семаря-Здрахаря.
   Я уже не помню, что за  мулька  тогда  сварилась,  выебали  ли  мы  Алису
Парашюттт, но снайперская стрельба баночек  с  мулькой  в  память  врезалась
навсегда.
   Вот так. Вот и следующий дом. И еще  один  глоток  пива.  Теперь  уже  за
Навотно Стоечко. Вечная тебе память! Ты умер просто и быстро.  От  остановки
дыхания, передознувшись герычем.  Твоя  подруга,  Сара  Недолеттт,  пыталась
откачать тебя. Но приехавшая скорая сказала ей, что ты помер  уже  три  часа
назад, и все это время она реанимировала труп.
   И я, и она, мы никак не могли понять, зачем ты вдруг  вмазался  героином.
Ну, забарыжил, ну, удачно провернул маклю, но ведь ты же всегда сидел только
на винте.
   Я же помню, как ты рассказывал мне душераздирающую историю  про  то,  как
однажды, во  времена  глубокой  алкогольной  юности,  ты  нашел  на  помойке
несколько коробок с пузырьками. Познаний в латыни  тебе  хватило  для  того,
чтобы понять - там есть спирт!
   Перегонный аппарат, сооруженный из скороварки, у тебя был, и ты, не долго
думая, залил в него все  пузыри  и  выгнал  из  них  спиртяру.  Остатки  ты,
конечно, вылил в унитаз.
   Спирт  оказался  средней  паршивости.  Он  отдавал  неистребимым  запахом
солутанского бальзама. А через полгода тебя подсадили на мульку. И тогда  ты
вспомнил про добрую сотню пузырей солутана, которые ты так бездарно просрал.
   Всякий раз, рассказывая этот эпизод, ты чуть ли не рвал волосы на  голове
и вызывал праведный гнев всех окружающих торчков. Но все равно, едва завидев
новое грызло, ты стремился поведать ему про спирт из солутана. А здесь погиб
Седайко Стюмчик.
   Глупо. Нелепо. Впрочем, почти все смерти наркоманов несуразны.
   Ты втюхался и решил заняться физкультурой. Тебе было  интересно,  сколько
раз твой изможденный организм сможет подтянуться на  перекладине.  Несколько
раз ты это сделал, наверняка. Но потом ты не удержал свой вес и грохнулся об
пол. Перелом основания черепа, сказали врачи.
   За тебя я тоже глотну противной теплой "Балтики". Твоих окон с дороги  не
видно. Но они там, на первом этаже этой хрущобы. Десятки раз, когда тебя  не
было на хате, я залезал к тебе через окно, варил, мазался, оставлял для тебя
кубик-другой и уходил тем же путем. Ты не был против.
   Некоторое время, пока все это не  отмели  менты,  у  тебя  на  хате  была
настоящая  химическая  лаборатория.  Штативы,  колбы,  холодильники  Либиха,
насадки Вюрца, дефлегматроры...
   Да, ты, Седайко Стюмчик, был эстетом от винтоварения.
   Наблюдение за твоей варкой винта -  зрелище  было  не  для  слабонервных.
Вместо того чтобы  как  нормальные  люди  использовать  привычную  схему,  с
бензином, Седайко Стюмчек священнодействовал, перегоняя основание эфедрина с
водяным паром!
   А для самого процесса у Седайко  Стюмчека  был  плоскодонный  реактор  на
сорок кубов, с миниатюрным обратным холодильником!  Все  это  он  заказал  в
какой-то стеклодувной мастерской, заплатив всего пару пузырей портвея!
   Седайко Стюмчек был настолько правильным винтовым,  что  в  его  доме  не
переводились всякие мазюки, способствующие заживлению дырок. Однажды он даже
выпросил на какой-то медицинской выставке упаковку  внутривенных  катетеров.
Фирма, как сейчас помню, "Viggo", утверждала, что на них  химически  посажен
гепарин,  препятствующий  свертыванию  крови  вокруг  и  в  самом  катетере.
Естественно, Седайко Стюмчек поставил его себе на центряк.
   Целых две недели Седайко Стюмчек ширялся с его помощью, не  делая  лишних
дырок. Мы все ему завидовали страшно. Но на просьбы подарить такой  катетер,
Седайко Стюмчек отвечал категорическим отказом.
   И в один прекрасный день он  все-таки  забился!  Седайко  Стюмчек  открыл
крышечку на канюле, вставил в нее баян с винтом и, недолго  думая,  со  всей
дури надавил на поршень. Я не видел этого. Моему  взору  оказались  доступны
лишь последствия опрометчивого шага. Винт сперва просто  не  пошел.  Седайко
Стюмчек надавил еще сильнее.  Поршень  пластмассовой  двухкубовки  стал  уже
сифонить, но в этот момент  давление  выбило-таки  кровяную  пробку.  И  все
полтора куба ушли в Седайко Стюмчека. Но не  в  веняк,  а  в  мышцу!  Скорее
всего, кончик катетера пробил вену и застрял в  мышце.  Бицепсе.  А  Седайко
Стюмчек, не зная об этом, оголтело пытался ширнуться. Около недели он не мог
показаться на улице. Плечо разнесло так, что им невозможно было  пошевелить.
Но наркоманы - народ живучий. На четвертый день опухоль подрассосалась и все
опять вошло в наезженную колею Шантор Червиц. Здесь жил Шантор Червиц. Но не
будет такой мемориальной доски из черного мрамора. Лишь  я,  проезжая  мимо,
глотну пивка в его память.
   Его убили. Просто застрелили. Кто? За что? Менты не нашли. Да, вряд ли  и
искали. Кому нужен винтовар со стажем? А то, что он был моим другом - ментам
же до фонаря. Того самого, к которому они так любят доебываться.
   Шантор Червиц.
   Одно время он почему-то полюбил варить винт на природе. Неподалеку от его
дома протекала одна из многочисленных московских речек. То,  что  это  река,
можно было узнать лишь на карте, а на самом деле это  был  узенький  ручеек,
обрамленный ивами. Там, среди молодой поросли и устроил Шантор  Червиц  себе
гнездышко. Там, в тайничке между корнями пенька, хранилось  все,  что  нужно
было для процесса. Там же Шантор Червиц устроил и  место  для  костерка,  на
котором или выпаривался джеф, или готовился сам винт..  Самое  удивительное,
что за все лето его ни разу не постремали, хотя менты  сотни  раз  проходили
мимо, морщились от резкого запаха, но никто не догадался заглянуть в кусты.
   А после варки и прихода, Шантор Червиц вылезал  из  кустов  и  принимался
хулиганить. Беззлобно, но весьма сильно нарушать общественное спокойствие.
   Называлось это у него "подоконные крики".
   Представьте: ночь, улица, фонарь, аптека закрыта, изможденная  постоянным
выдаиванием салюта. Никого. И вдруг: - Коммунистам - ХУЙ!!!
   Истошно с надрывом, и при этом с полной убежденностью  в  своей  правоте,
типа того, что да, коммунистам именно этого органа  и  не  хватает.  Как  не
хватает? В каком месте? Не будем уточнять.
   - Мочи коммунистов!!!
   Редкие проснувшиеся члены КПСС дрожат в своих кроватях. Им  кажется,  что
произошел переворот, и их теперь будут расстреливать на каждой березе.
   - Коммунистам - хуй! Дави коммунистов!!!
   Однажды, будучи в сильно измененном сознании, Шантор Червиц выдал  фразу,
ставшую классической:
   - Так если коммунист - глюка, так что его и не расстреливать поэтому?
   И я иногда присоединялся к этому развлечению. Мы расстреливали из рогаток
глюких  коммунистов,  кричали  им  подоконные  крики,  в  общем,  как  могли
признавались в нелюбви к матери КПСС и бровастому  отчиму.  Вот,  троллейбус
сворачивает. Это уже другая улица. Но только по названию. Куда бы я не ехал,
куда бы ни шел, я все равно иду по ней, по Улице Мертвых Наркоманов. Я, пока
еще живой. Мне покуда повезло больше всех. Но надолго ли такое везение?..  И
я еще не знаю того, что через  несколько  дней  я,  слегка  абстяжный,  буду
перебегать дорогу, чтобы успеть на троллейбус, и попаду под белую "семерку".
И займу свое, много лет назад  зарезервированное,  место  на  Улице  Мертвых
Наркоманов.



     Интервью Евгения Горного с Баяном Ширяновым


     "Нужно идти навстречу своим страхам..."

     Интервью Евгения Горного с Баяном Ширяновым

                  Автор  антинаркотического  романа
                  выступает за легализацию наркотиков

     ...роман  посвящен варке винта (эфедринового производного)
и  его  внутривенному  употреблению  с  последующим   впадением
употребителей   в   полное   убожество,  ничтожество,  нирвану,
эйфорию,  амнезию,  фригидность,  приапизм  и  деменцию.  Роман
физиологичен   до   рвоты,  изобилует  ненормативной  лексикой,
рецептами изготовления и употребления веществ, сценами  половой
близости   и   бессмысленной   жестокости   (в   том   числе  и
садопедофилического толка) -- короче, всеми теми  сюжетами,  за
которые  в  наш просвещенный век книга может заработать высокий
титул запрещенной литературы (Антон Носик. "Листовой Интернет",
вып. 16).

     Никаких  хохмочек!  Никаких  выебонов! Правда. Голая блядь
правда! Сам видел! И поэтому  право  имею  ее  резать!  (Первая
фраза "Низшего пилотажа".)

     Роман  "Низший  пилотаж"  Баяна  Ширянова -- без сомнения,
самое известное произведение из всех, которые  когда-либо  были
опубликованы  в  русской Сети. Слава его скандальна: сервер, на
котором  он  впервые   появился,   был   закрыт   распоряжением
начальства;  когда  один  из  номинаторов  конкурса  онлайновой
литературы "Арт-Тенлта" потребовал исключить роман из  конкурса
из-за  его  (романа)  крайней непристойности, разгорелись такие
страсти,  что   конкурс   едва   не   рухнул.   Под   давлением
общественности роман вернулся в конкурс и даже прошел во второй
тур (тем не менее  с  сервера  "ТенЛт"  роман  удален,  видимо,
навсегда  -- вместо него там красуется 46-я статья федерального
закона "О наркотических средствах и психотропных веществах").

     "Низший   пилотаж"  возмущает  и  шокирует  --  как  своим
содержанием, так и языком. Кажется, нет такого  табу,  которого
не  нарушил бы автор, укрывшийся за говорящим псевдонимом "Баян
Ширянов". Наибольшие споры, впрочем,  вызвала  позиция  автора:
показывая   чудовищный   быт   наркоманов,  он  нигде  явно  не
выказывает своего отношения к материалу.

     В нашей беседе с Баяном Ширяновым мы постарались прояснить
этот и другие вопросы, касающиеся "Низшего пилотажа".

     -- Расскажи немного о себе.

     -- Начнем с того, что мне 27 лет. Всегда.

     --  Хм...  Кстати, типичный интернетовский возраст. А твой
наркоманский стаж?

     --  С  наркотиками  я  познакомился  в  15  лет.  Активную
наркоманскую жизнь вел лет десять.

     -- Как родилась идея написать роман о наркоманах?

     --  Попал  в московскую наркоманскую среду и увидел, что в
этой среде есть совершенно  специфическая  культура.  Она  меня
заинтересовала,   я   стал   ее  изучать,  собирать  материалы,
записывать, что слышал и видел. Потом прочитал "Голый  завтрак"
Берроуза  в  русском  переводе  и  подумал:  почему бы и мне не
попробовать написать что-то  подобное?  Я  ведь  знаю  материал
лучше и подробнее.

     -- Насколько Берроуз на тебя повлиял?

     -- Он показал мне, что о накроманах можно писать. Это было
главное. Но у него все-таки дело происходит в Америке, а у меня
-- здесь.

     -- Как долго писался "Низший пилотаж"?

     --  По  главе  в  день.  Независимо  от объема и того, что
именно там описывается. В романе, если не  ошибаюсь,  37  глав.
Столько дней он и писался.

     -- Откуда взялось название?

     --     Прежде    чем    начать    писать,    я    набросал
планчик-конспектик, в котором было около сотни позиций, то есть
глав. Терпения у меня хватило ровно на 10 листов, все остальное
я просто писать не стал. Так вот в том ненаписанном есть глава,
которая так и называлась.

     -- А что именно не вошло?

     --  Ну,  например,  история,  как двое торчков, не в силах
поделить последний  квадрат  (он  же  куб  --  т.е.  кубический
сантиметр  раствора.  --  Прим.   ред.), пытаются доказать друг
другу, насколько этот последний квадрат им нужен, и  симулируют
самоубийство.  Или другая история, как парень мочит вокруг всех
подряд, чтобы до этого последнего квадрата добраться.

     -- В смысле убивает?

     --  Да. Ну понимаешь, я решил, что это уж слишком, что это
противоречит моему авторскому замыслу, потому выбросил. Написал
я  все  это, перетасовал главы в случайном порядке -- получился
роман.

     --  Насколько  роман является описанием реальных событий и
насколько это вымысел, какова здесь пропорция?

     --  Девять  к  одному. Девять реального, а один -- это мои
домыслы. Но опять-таки домыслы, основанные на каких-то  реалиях
или рассказах.

     -- Кто был прототипами твоих персонажей?

     --  Я  взял  соборный  портрет  наркомана, разделил его на
несколько кусочков,  перетасовал  --  получились  вот  эти  вот
личности.  Вне  зависимости от того, как зовут героя в какой-то
главе, в следующей он может  выступать  под  совершенно  другим
именем.  С  женщинами  иначе.  Большинство  из них существуют в
реальности, то есть связь с прототипами  здесь  более  жесткая.
Что  касается хронологии, то первыми появились Роза Чумовоззз и
Зоя Майонеззз.

     -- А это одно и то же лицо?

     --  Нет.  Это  две  разные.  Все  женщины  имеют  реальный
прототип.  За  исключением  разве  что  Вампирши  (глава  "Воры
прихода").  История  о  Вампирше  была  придумана, но, с другой
стороны,  такие  телеги  о  воровстве  прихода  --  они   очень
распространены. Я просто довел этот сюжет до логического конца.

     -- У твоих героев такие странные имена -- Навотно Стоечко,
Чевеид Снатайко, Ира Недоеббб... Откуда они взялись?

     -- Это глюкие слова. Понимаешь? Навотно Стоечко, например,
-- "на  вот  настоечку".  Клочкед,  от  лица  которого  ведется
повествование,  взялся  очень просто. Когда я однажды выписывал
терку, рецепил салюцио...

     Терка  --  это  не  просто  рецептурный  бланк, на котором
написано Sol.  Solutani, терка -- это  произведение  искусства.
Над  их  вырисовыванием трудятся великие анонимные мастера. Они
годами шлифуют свое редчайшее искусство, кладя на его алтарь  в
форме шприца свою никому не нужную молодость (НП).

     ...Хотел  я  написать фамилию Клочко. Вот. Но ручка у меня
сорвалась,  и  получилось  вместо  Клочко  Клочкед.  Что  самое
интересное,  терку  отоварили.  После этого меня какое-то время
звали Клочкедом. Это даже впоследствии  усугубилось,  ибо  один
деятель тоже рецепил салюцио, то же самое, но на другом бланке,
и написал Клочкедер.

     Еще  примеры  глюких  фраз.  У  меня телевизор очень долго
нагревается  --  сначала  появляется  звук,  а   где-то   через
полминуты  изображение. И вот представь, включаю я его как-то и
слышу: "Советские  войска  идут  по  вене".  Я  чуть  не  упал!
Оказалось,  это  рассказывали про оккупацию города Вены. Эффект
был очень сильный. Или  так  --  лозунг  на  демонстрации:  "По
инициативе  работников  Красного  Сормова  фенамин  исключен из
госреестра фармокопеи СССР". Это тоже глюкая фраза.

     --  Как  действует  винт?  Какие отрицательные последствия
вызывает?

     --  Винт  действует  хитро  и  вместе  с  тем коварно. Это
сильный стимулятор, активизирующий  психические  процессы.  Для
того  чтобы  торчать  на  винте  и  при этом оставаться в живом
рассудке,   здравой   памяти,   трезвом   здравомыслии,   нужно
обязательно  употреблять  кальций.  Это  завязано  на изменении
метаболизма.  Стимуляторы  при  однократном   действии   сильно
обезвоживают  организм,  а  при  многократном уменьшают жировую
клетчатку.

     Между  прочим,  те  же  самые фенамин и первитин в Америке
очень долгое время использовались как средство  для  похудания,
потому  что после них не хочется жрать. А после клетчатки в ход
идут и другие вещества -- короче, получается дефицит кальция. У
меня  есть  одна  знакомая герла, которая на винте потеряла все
зубы. Без боли, без ничего. Расшатались и  выпали.   Недостаток
кальция и витамина С.

     --  Винт  не является галлюциногеном, а у тебя описываются
всякие фантазии и видения... Как ты это объясняешь?

     --   Очень  просто.  Когда  твои  мозги  длительное  время
находятся  под  напряжением,  то  начинаются  глюки.  Чем   это
напряжение  порождается,  не  так уж важно. Посмотри, например,
как это делается в  тоталитарных  сектах.   Представь  себе,  в
каком  ты  будешь  виде,  когда  просто  без  всяких средств не
поспишь  неделю!  Те   же   самые   американцы   делают   такие
эксперименты,  не  давая  людям  спать,  точнее,  это  касалось
быстрого сна, ну это не важно, они начинали глюкать наяву.

     --  Высказывалась  гипотеза,  что  роман  на самом деле --
продукт  народного  хипповского  творчества,  свод   хипповских
телег. Что ты скажешь по этому поводу?

     --   Петр   Ильич   брал  народные  мотивы  и  активно  их
использовал. Но никто почему-то не говорит, что опера  "Евгений
Онегин"  --  это  фольклор. Здесь то же самое. Действительно, я
использовал несколько понравившихся мне анекдотов,  но  главное
-- мои личные переживания.

     --  Одним  из  главных  обвинений, из-за которых НП хотели
снять с конкурса "Тенлта", было -- "детская порнография".

     --  Нету  там  детской  порнографии  --  там  есть детская
эротичность!

     --  Зачем  так много мата и каких-то совершенно чудовищных
богохульств?

     --  Это  голимая  натура.  Я  даже  смягчил.  Потому что в
реальности это звучало гораздо круче.

     -- Что такое, по-твоему, наркотик?

     -- Дяденька Маккена, который обжирался грибов на Амазонке,
сказал так: все, что есть, -- это наркотик.

     --  Ну,  знаешь, ведь точно так же можно сказать, что все,
что есть, -- это лимон или, к примеру, носки.

     -- Ты, конечно, прав, если под носками понимать Бога.

     -- То есть наркотик по твоей логике -- это Бог?

      -- Нет. Наркотик -- это все, что доставляет удовольствие.
Ты сейчас хаваешь шоколадку -- тебе приятно, это наркотик.  Тем
более  в  шоколадке  в микродозах содержится фенамин. Ты дышишь
воздухом, тебе это нравится.  Попробуй подышать активней --  ты
забалдеешь. Попробуй не подышать -- ломать будет!

     --  Разве  можно говорить о наркотиках вообще? Есть трава,
есть кислота, есть винт, есть барбитураты, есть опиаты. Ну  как
это все можно сваливать в одну кучу? Это ведь совершенно разные
механизмы,  разные  эффекты.  У  тебя   по   тексту   рассыпаны
утверждения  типа  того,  что все вещи -- наркотик, все люди --
наркоманы.

     Если  так  разобраться, торчки-то абсолютно все! Чай пьешь
-- наркоман.  Куришь -- тоже наркоман! У нас весь мир  --  одни
наркоманы! (НП)

       Ты  это  всерьез  или  все-таки  считаешь, что есть, так
сказать, различия в степени? Ведь это  передергивание,  подлог:
"воздух -- наркотик и героин -- наркотик, ergo, воздух и героин
-- одно и то же"?

     --  Ну,  во-первых,  я  как  человек  с  высшим химическим
образованием могу заявить, что у героина и  воздуха  совершенно
разная  химическая  структура.   Что касается приведенной тобой
цитаты, то, конечно, здесь есть некоторое утрирование: это ведь
самооправдание  -- самооправдание персонажа, который только тем
и занимается, что ширяется. Ты спросишь: а какова точка  зрения
автора?  Отвечу:  у  автора  нет  на это точки зрения, у автора
линия зрения. На одном ее конце -- что-то вроде того, что  "кто
не  курит  и  не пьет, тот здоровеньким помрет", а на другом --
как бы это получше выразить... Жить, как говорил не помню  кто,
надо  в  кайф.  Но этот самый кайф штука достаточно растяжимая,
разная и непонятная.

     За  кайф надо расплачиваться, это общепринятое мнение. Так
вот: самое главное в кайфе -- вовремя  его  поменять.  Если  не
поменяешь,  то  тогда  этот мир сдох или равновесие померло. То
есть -- кранты.

     -- А на что ты поменял наркотический кайф?

     --  На  творчество. Понимаешь, это как с работой. Когда ты
рассекаешь на своей  тачке  на  скорости  200  миль  в  час  по
роскошной трассе...

     --  Миль  в  час  --  это  я  не понимаю. Я понимаю только
килобит в секунду.

     -- Не важно. Когда твой модем...

     -- У меня выделенка.

     --  ...качает из Интернета со скоростью больше 2 мегабит в
секунду -- это кайф. Если он качает что-то именно для  тебя.  А
если  он качает что-то, что ты должен передать кому-то другому,
это уже  работа.  Так  вот,  когда  ты  качаешь  для  себя,  ты
получаешь  кайф. Когда ты работаешь или думаешь, что работаешь,
кайф исчезает. Все дело в том, чтобы относиться и к работе  как
к кайфу.

     --  Всякий отчужденный труд должен быть упразднен, Маркузе
об этом написал давным-давно. А неотчужденный  труд  называется
вовсе не труд, а -- творчество.

     -- Все боятся наркотика. Так вот, вся суть в том, что, как
говорил Галич, которого знаю плохо, но  очень  люблю,  не  надо
бояться.  Чем  больше ты чего-то боишься, тем круче оно на тебя
действует -- и соответственно если ты боишься наркотика, то  он
на  тебя  действует  сильнее,  чем  когда  ты  его не боишься и
используешь в каких-то своих целях.

     Нужно  идти  навстречу  своим  страхам. Человек бояться не
должен, человек должен опасаться. Кто самые смелые  вояки?  Это
трусы.  Глаза  боятся,  а  руки  делают. Это и есть смелость. С
наркотиками  то  же  самое.  Человек  боится,  но   все   равно
употребляет,  и  вот  эта  боязнь  того, что он их употребляет,
засасывает еще сильней.

     -- Как по-твоему, наркомания -- это болезнь?

     --  Наркомания  --  это болезнь, но болезнь не личности, а
социума.  Поясняю.  Уже одно слово "наркоман"  вызывает  у  нас
какие-то  болезненные  ассоциации:  трясущиеся  руки,  бегающие
глаза, преступность, смерть...

     Но  вспомните  -- в детстве нам всем капали в нос эфедрин.
Теперь эфедрин считается наркотиком.  Кто  стал  наркоманом  из
тех, кому капали эфедрин?  Единицы. Отсюда вывод: наркомания --
это болезнь человеческого подсознания. Человеку  еще  до  того,
как  он  первый раз пыхнет, вдует, ширнется, заглотит, внушают,
что это очень опасно  и  что  с  этого  практически  невозможно
слезть.  А  если человек этого не знает, он совершенно спокойно
слазит.

     --  А  почему  ты  сам завязал с наркотиками, если все так
прекрасно? Какая у тебя была причина?

     --  Причина?  Очень  простая. Однажды я вдруг заметил, что
наркотики убивают все мое время...

     -- Это примерно как Интернет...

     -- ...И тогда я понял, что пора слезать.

     --  Были  ли  какие-то  проблемы  со  здоровьем  в  период
слезания с иглы?  Принимал ли  ты  какие-то  специальные  меры,
чтобы облегчить процесс?

     --  Нет,  никаких специальных мер. К винту нет привыкания.
То есть оно чисто психологическое.

     --  Многие истолковывали жанровую природу твого романа как
физиологический   очерк:   объективный,   безоценочный    показ
определенной  социальной  среды.   Кстати, некоторым при чтении
романа становилось физически плохо (опять физиология, но уже  в
буквальном  смысле!).  Авторская  же  позиция  неясна.   Мнения
разделились, автор НП -- за наркотики или против?

     -- Понимаешь, все не так просто. Как говорил дядя Соломон:
"и ты тоже прав". Грубо говоря, все  эти  дяденьки  и  тетеньки
правы.  Причем правы все. Это действительно очень физиологично,
без всяких прикрас.  Рефлексия в романе отсутствует начисто. То
есть рефлексия героев есть, но авторской нет. Я хотел показать,
как  оно  все  на  самом  деле.  Вся  эта  гнусная  реклама  по
телевизору,  где  говорится,  например,  что  ЛСД  отрицательно
влияет на печень, и прочая чушь -- она  не  оставляет  человеку
выбора. Я же хотел дать именно выбор.

     -- Выбор между чем и чем?

     --  Между  тем,  чтобы ширяться, и тем, чтобы не ширяться.
Только и всего.  Дать максимально честное, на мой  субъективный
взгляд, понятие о том, что такое наркомания.

     -- Ориентировался ли ты на традицию русской литературы?

     -- Я ни на что не ориентировался.

     -- Творчество из ничего?

     --  Ну почему из ничего? Из среды. Есть литература, а есть
жизнь. Когда жизнь обретает вид  печатного  слова,  то  она  --
хотим  мы  этого  или не хотим -- становится литературой. Можно
это называть не литературой, а, скажем, публицистикой, но  суть
дела от этого не меняется.

     -- Твои литературные пристрастия?

     --  Борхес,  Желязны ("Хроники Амбера"). Федор Михайлович,
конечно.  Гоголь, Щедрин.

     --  Некоторые  читатели  проводили  параллель  между  НП и
"Москвой-Петушками".  Как по-твоему,  "Москва-Петушки"  --  это
про пьянство?

     -- Нет конечно.

     -- А про что?

     --  Про  человека.  Как,  собственно, вся литература, как,
надеюсь, и у меня.

     -- Твое отношение к религии? К мистике?

     --  К  религиям  отношение  такое. Религия -- удел слабых.
Мистика -- удел идущих. Разумеется, и в  религии  есть  идущие.
Главное -- путь: движение -- все, цель -- ничто. Но опять-таки,
куда двигаться-то? Есть моя любимая телега, я ее сам  придумал.
Встречаются  два тантриста, один спрашивает другого: слушай, ты
тантрист? Да. А ты тантрист какой руки -- правой или левой?  Да
так, средней!

     --  Твои  политические  убеждения?  За  кого  голосовал на
последних выборах?

     --  Я  честно голосовал против всех. Что касается политики
вообще, я придерживаюсь китайских убеждений,  что  правители  и
политики должны быть, но о том, что они делают, никто не должен
знать.  А  наши  политики?  Все  знают,  что  они  делают,  где
охотятся,  с  кем  в  баню  ходят.  Ну  какие  же это политики!
Популисты!

     ...я    стану    президентом!   И   введу   принудительную
наркотизацию населения (НП).

     --  Если  бы  ты  стал  президентом России, что бы ты стал
делать?

     --  Во-первых, я бы им не стал. Во-вторых, я бы не стал им
ставать. Если бы уж я им стал, то тут же ушел бы в отставку.

     --  Следует ли полностью легализовать наркотики? Если нет,
то какое законодательство, по-твоему, следует установить?

     --  Несмотря  на то что по большому счету я считаю, что НП
--  роман  антинаркотический,  я  за  легализацию   наркотиков.
Человек  должен  иметь  возможность сделать сознательный выбор.
Для этого ему надо рассказывать правду, а не  какие-то  мифы  о
том,  что, мол, всуньте себе прокладку с крылышками и будет вам
хорошо. Для меня главным было показать то, что  есть  на  самом
деле,  то,  от  чего люди отворачиваются и чего они боятся, все
плюсы и минусы. Чем это не пропаганда, что  я  начал  колоться,
потом  начал снимать колеса с машины, а потом человека замочил!

     --  Что ты думаешь о 46-й статье закона РФ о наркотических
средствах, которая приравнивает  распространение  информации  о
наркотиках   к  распространению  самих  наркотиков?  Мы,  между
прочим, сейчас этот самый закон нарушаем...

     --  Власть  на  то и нужна, чтобы иметь ее орально. Можно,
конечно, и анально, но это уже извращение!

     Беседу вел Евгений Горный (gorny@russ.ru) при участии М-ра
Паркера (parker@paragraph.com)

     Использовались   вопросы,  заданные  предварительно  через
Интернет



   Баян Ширянов
   Нормальный


      Нормальный



      Пьеса в двух припадках.











     Пьеса в двух припадках.
     Действующие лица:
     Антон Владимирович (АВ) - Студент первокурсник, практикант в крезе.
     Георгий (Г) - Заведующий отделением крезы; псих.
     Сан - Врач-психиатр; псих.
     Сергей толстый (С1) - Санитар; псих.
     Сергей тощий (С2) - Санитар; псих.

     Действие происходит в одной из многочисленных небольших психиатрических
клиник на окраине Москвы.

Припадок 1.

     Палата психиатрической клиники. Ряд из четырех кроватей, за ними - стена с
двумя зарешеченными окнами. По верху тянется кумачовый лозунг: "Больные -
повышайте уровень собственного выздоровления!" В центре палаты стол с
примкнутыми к нему стульями.
     На самой левой койке сидит человек в падмасане. Глаза его закрыты, на
голове - подушка, на манер наполеоновской треуголки, на лице - спокойствие, к
которому примешивается благодать. Это Георгий.
     Через кровать от него лежит человек, Сан. Его голова накрыта подушкой,
из-под которой во все стороны торчат длинные волосы.
     Оставшиеся лежачие места занимают два Сергея, толстый и тонкий. Они оба
бородаты и, несмотря на разительную разницу в габаритах, похожи как близнецы.
Одинаковы и их позы: правая рука под головой, левая держится за спинку кровати,
левая нога свисает с койки, правая - согнута в колене.
     Все герои-пациенты одеты в вельветовые пижамы с веселеньким рисунком.
     Из невидимого динамика вдруг начинает звучать бравурная попсовая музыка.
Она резко прерывается и голос диктора гнусаво сообщает: "Передаем сигналы
точного времени. Начало шестого сигнала соответствует трем часам восемнадцати
минутам и сорока трем секундам по Гринвич-Вилиджу!"
     Звучат сигналы. По их окончании, С1 и С2 синхронно садятся на койках.

     С1.: (с искренней радостью) О! Привет! Сколько ж я тебя не видел!?
     С2.: (озабоченно) Ты не простыл?
     С1.: (самодовольно) Да я только вчера там был!
     С2.: Да, я, гляжу, видок у тебя…
     С1.: (азартно) А, фигня! Завтра у меня он такой будет!..
     С2.: Ты, говорят, женился?
     С1.: Глупости! С чего ты взял?
     С2.: И как жена?
     С1.: Мерзко, так и не попал!
     С2. Изменяет, небось?..
     С1.: Да, есть немного. В натуре, пора бы и меру знать.
     С2.: (после слегка затянувшейся паузы) Это хорошо.
     С1.: А сам-то чем нынче живешь?
     С2.: Ну, это-то прекрасно! (пауза) Да, чего-то я тебя спросить хотел?..
     С1.: Нет! Не может быть! Не может!.. Нет, говорю!.. (начинает лихорадочно
размахивать руками) Нет! Нет!.. Нет… (задумчиво) Не может быть! Нет-нет! Не-ет…
     С2.: (прерывая) Да! Ты не простыл?
     С1.: (самодовольно) Да я только вчера там был!
     С2.: Да, я, гляжу, видок у тебя…
     (Входит АВ. Он в белом халате, который еще недавно был свеж и накрахмален,
а теперь носит едва заметные следы упадка.)
     АВ. (приветливо): Доброе утро!
     С1.: (азартно, не замечая АВ) А, фигня! Завтра у меня он такой будет!..
     С2.: Ты, говорят, женился?
     С1.: Глупости! С чего ты взял?
     (АВ подходит к столу, берет стул, волочет его на двух ножках к Г, некоторое
время тщательно устанавливает, наконец, присаживается на краешек.)
     Г. (равнодушно, не меняя позы и не открывая глаз) Ну что? Обрыдло?
     С2.: И как жена?
     С1.: Мерзко, так и не попал!
     АВ. (с искренним недоумением): Что? Что вы сказали?
     С2. Изменяет, небось?..
     Г.: Всё это… И все эти…
     С1.: Да, есть немного. В натуре, пора бы и меру знать.
     Г.: Уж когти рвать хочешь… И месяца не протянул.
     С2.: Это хорошо.
     АВ.: А с чего это вы сделали такой странный вывод?
     С1.: А сам-то чем нынче живешь?
     Г.(с почти нескрываемым презрением): Для человека, читающего мысли - тайн
нет!
     С2.: Ну, это-то прекрасно! (пауза) Да, чего-то я тебя спросить хотел?..
     АВ.: Да, я и забыл… Ваш диагноз…
     С1.: Нет! Не может быть! Не может!.. Нет, говорю!.. (начинает лихорадочно
размахивать руками) Нет! Нет!.. Нет… (задумчиво) Не может быть! Нет-нет! Не-ет…
     Г.: Это не диагноз. Призвание.
     С1 и С2 (хором): А не искурить ли мне палочку табачку?
     (Они синхронно встают, достают из-под подушек шлепанцы и, шаркая в такт,
удаляются)
     Г.: А от него не вылечишь.
     АВ.: Думаете?
     Сан: (злобно из-под подушки) Эй, эскулап, завязывай со своим стебом! Без
тебя тошно!
     АВ.: Простите, что?
     Г.: Сан, он не стебется. Он сам такой. Не въезжает пока…
     Сан.: (резко) Хочешь объяснить всё? Ну, напрягайся, напрягайся…
     Г.: (не открывая глаз, склоняется к уху АВ и громко шепчет) У него горе.
Скосили траву.
     АВ. (вопросительно мычит) ?!?
     Г.: Она росла у нас под окном. А вчера пришел дворник и скосил её. А ведь
это была трава Сана! И сейчас ему больно.
     АВ.: А!.. (вспомнив) Ну, а чужие мысли… Вам лучше здесь стало?
     Г.: Да. Стал слышать их очень отчетливо.
     АВ.: (озадаченно) А… Не кажется ли вам, что это… Галлюцинации…
     Сан.: Эй. Лейд!
     Г.: Не надо. Я же всё слышу.
     Сан.(бурчит): Как знаешь… Но мне это не в кайф.
     Г.: Раньше я и сам думал, что это глюки… А потом понял - нет, всё
настоящее. Да и определить какая мысль чья я уже могу.
     Вот ты, например, сейчас вспомнил о нитке, которая торчит из кармана
халата. (Открывает глаза и вопросительно смотрит на АВ.)
     АВ.: (обмякнув на стуле, изумлённо) Ага… (встрепенувшись) Постой, (лицо АВ
приобретает хитроватое выражение) а эти Сергеи, они… Кто?.. Что думают?..
     Г. Они - люди.
     АВ.: (машет рукой) Это мне и так понятно. Но с кем они говорят?
     Г. Друг с другом.
     АВ.: Но… Почему же так… Странно. Ведь они, кажется, и не слышат один
другого.
     Г.: (устало) Они слышат то, что хотят. И у них это получается куда лучше,
чем у тебя. А ты, кстати, так не хотел бы?
     АВ.: (озадаченно) Я?!
     (Громко шаркая, гуськом, входят С1 и С2. Они замечают АВ, подходят к нему.)
     С1 и С2.: (хором, растягивая гласные) Врач, а завтрак скоро будет?
     АВ.? (ехидно) Нет!
     С1.: Славно-то как!
     С2.: А он не опоздает?
     АВ.: (затравленно) Да, опоздает! До обеда! Или даже до ужина!!
     С1 и С2.: (хором) Как хорошо!
     (АВ вскакивает, опрокинув стул, и опрометью выбегает)
     Сан.: (глухо-презрительно) Ур-рел!
     (С1 и С2 глупо улыбаясь, синхронно подходят к кроватям и, достав из-под
подушек ложки, занимают свои места за столом)

     Конец 1-го припадка.

Припадок 2.

     Стена осталась та же, только решетки на окнах стали фигурными. Вместо
кроватей - столы. Вместо стола - аккуратно застеленная кровать.
     На столах все одинаково - электрическая черная лампа и такого же цвета
телефон.
     На крайнем столе, водрузив на голову телефон, скрестив ноги в падмасане,
сидит Г. Теперь он в белом халате, накинутом на ту же больничную пижаму.
     Через стол от него, лицом к окну, спиной к зрителям, сидит человек с очень
длинными волосами. Он облокотился на стол и прикрыл голову ладонями, словно
ожидая чьего-то удара.
     С1 и С2 за оставшимися столами говорят по телефонам.
     АВ стоит около Г.
     Единственное отличие врачей от пациентов - белые халаты.

     С1.: (с искренней радостью) О! Привет! Сколько ж я тебя не видел!?
     С2.: (озабоченно) Ты не простыл?
     Г.: (саркастически) Антон Владимирович, не соблаговолите ли вы объяснить
ваше странное поведение?
     С1.: (самодовольно) Да я только вчера там был!
     АВ.: Не могу!.. Здесь…
     С2.: Да, я, гляжу, видок у тебя…
     Г.: Почему?
     С1.: (азартно) А, фигня! Завтра у меня он такой будет!..
     АВ.: Я стал бояться их! Они - люди!..
     (Г. задумчиво поднимает телефон, чешет под ним, потом ставит на прежнее
место)
     С2.: Ты, говорят, женился?
     АВ.: Пусть больные, но люди ведь! И я с ними как с людьми!.. (машет рукой)
     С1.: Глупости! С чего ты взял?
     Г.: А они?
     С2.: И как жена?
     С1.: Мерзко, так и не попал!
     АВ.: Они тоже как с человеком. Но… Больным! Как с ненормальным!
     С2. Изменяет, небось?..
     Г.: (удивленно) А как же тогда с тобой надо?
     С1.: Да, есть немного. В натуре, пора бы и меру знать.
     АВ.: Ну… Не знаю как сказать… Не то чтоб уважительно… Но… Как с нормальным!
Да!
     С2.: Это хорошо.
     Сан.: А кто тебе сказал, что ты нормальный? Такой же псих, как и все. Даже
хуже! Психованый псих!
     С1.: А сам-то чем нынче живешь?
     С2.: Ну, это-то прекрасно! (пауза) Да, чего-то я тебя спросить хотел?..
     С1.: Нет! Не может быть! Не может!.. Нет, говорю!..
     АВ.: Я? Я нормальный! Нор!..(начинает лихорадочно размахивать руками)
     С1.: Нет! Нет!.. Нет…
     АВ.: Нормальный!
     С1.: (задумчиво) Не может быть!
     АВ.: Чушь! Нормальный!
     С1.: Нет-нет! Не-ет…
     АВ.: Да-а!!!
     Г.: (равнодушно) Да не горячись ты так.
     С2.: (озабоченно) Ты, это, не простыл?
     Г.: По-своему наш коллега прав. (гораздо тише) Не раздражайте его, прошу. У
него на даче был прекрасный цветник…
     С1.: (самодовольно) Да я только вчера там был!
     Г.: А на этой неделе какие-то варвары все его цветы извели чуть ли не под
корень! А какие были маки!
     С2.: Да, я, гляжу, видок у тебя…
     С1 и С2.: (хором) Ну, ладно, пока. Дел невпроворот. (одновременно кладут
трубки, смотрят друг на друга) А не пойти ли нам потравиться никотинчиком?
     (Шаркая в такт уходят.)
     АВ.: Однако, мне всё-таки кажется, что я слегка… В общем…
     Г.: Именно, что кажется!
     АВ.: Нет! Точно! Вот этот весь разговор! Я же его утром уже слышал!
     Г.: А это, думаю, тебе действительно кажется.
     АВ.: А потом я… (В упор подозрительно пялится на Г.)
     Г.: Что "я"?
     АВ.: Разговаривал с пациентом. Ну, у которого голоса, а он утверждает, что
это чужие мысли. И он… (мнётся)
     Г.: (усмехаясь одними губами) Действительно слышит мысли. Да?
     АВ.: (яростно) Да!
     Сан.: (издевательски) Нет, ну надо же! Открытие!
     Г.: Чтение мыслей, мой юный коллега, дело крайне простое. Почти любой
способен. Надо лишь…
     АВ.: (перебивая) Но это ненормально!..
     Г.: И этот псих туда же, даром,что завотделения. Он тут лет двадцать вот и
стал долбанутым!.. Извини, дальше матерщина…
     (По мере этого откровения лицо АВ вытягивается по вертикали. Трансформация
завершается отвисшей челюстью)
     АВ.: А…
     Сан.: Салага!
     Г.: Ну, ничего, ничего. (похлопывает АВ по плечу) Привыкнешь.
     (АВ подходит к койке, плюхается на неё, положив ноги на спинку)
     АВ.: Нет… Не привыкну. Эти психи… Психиатры… И все - люди… И все -
ненормальные!.. От этого же свихнуться можно! Я уже и сам… Тьфу!.. Нет! Можно
лишь уподобиться таким! А просто привыкнуть - нет!
     Сан.: Вот и станешь!..
     Г.: Коллега опять прав в принципе. Я объясню не так прямолинейно. У тебя
пока идет период адаптации. Акклиматизация. Она, конечно, занимает некоторое
время, но она пройдет и…
     АВ.: (грубо) Не пройдет! Давайте бумагу!
     Г.: Потрудитесь достать сами. Она в нижнем ящике моего стола.
     АВ.: Спасибо.
     (АВ достает бумагу, ложится на пол и начинает писать. Входят С1 и С2. Они
одновременно садятся. С2 крутит диск телефона, сразу после завершения набора
номера на столе С1 звонит телефон.)
     С2. Привет. Это я!
     С1.: (с искренней радостью) О! Привет! Сколько ж я тебя не видел!?
     С2.: (озабоченно) Ты не простыл?
     С1.: (самодовольно) Да я только вчера там был!
     С2.: Да, я, гляжу, видок у тебя…
     С1.: (азартно) А, фигня! Завтра у меня он такой будет!..
     С2.: Ты, говорят, женился?
     С1.: Глупости! С чего ты взял?
     С2.: И как жена?
     С1.: Мерзко, так и не попал!
     С2. Изменяет, небось?..
     С1.: Да, есть немного. В натуре, пора бы и меру знать.
     (АВ откладывает авторучку. Прислушивается к беседе)
     С2.: Это хорошо.
     С1.: А сам-то чем нынче живешь?
     С2.: Ну, это-то прекрасно!
     (АВ вскакивает)
     АВ.: Прекратите!
     С1.: Нет!
     АВ.: Слышите!? (машет руками)
     С1.: Не может быть! Не может!.. Нет, говорю!..(машет руками синхронно с АВ)
     АВ.: (почти умоляюще) Хватит!
     С1.: Нет! Нет!.. Нет… (задумчиво) Не может быть!
     АВ.: Пре-кра-ти-те!
     С1.: Нет! Нет! Нет! Нет!
     (Всё внезапно стихает. После очень длинной паузы)
     С1.: Не может быть!..
     АВ.: (прекратив отрывать от своего листа маленькие кусочки, протягивает
остатки Г) На!
     Сан.: (раздельно) Ду-рак!
     С1 и С2 (хором) Ну, ладно, пока! Дел невпроворот!
     (кладут трубки, уходят, шаркая в такт)
     Г.: (читает бумагу АВ) Так, Главному психиатрическому врачу тра-та-та та-та
больницы, Тра-та-тату Тра-та-тымычу, от такого-сякого, заявление… Ага. Так.
Прошу уволить меня по собственному психопатологическому желанию, граничащему с
параноидальным бредом, в связи с полной переквалификацией в психи… Число.
Подпись… Неразборчива.
     Да вы, юноша, с ума сошли!
     (АВ стоит как столб. Затемнение.)

     Кома.



   Зоя Чумовоззз
   Девиз - двигаться



      Баян Ширянов - из непрочитанного...





поэтому ты так стремился к ее скорейшему завершению.
     Ты почти всегда достигал задуманного. И вот, тебе удалось и это. На грязном
чердаке, в окружении пыльных балок, голубиного помета и битых стаканов. Я
уверена, ты спланировал это заранее. Теперь я понимаю, почему ты исчезал
последнюю неделю. Раздавал и собирал долги. Но ты ведь мог хотя бы намекнуть, я
не говорю о том, чтобы сказать. Почему? Почему ты сделал это? Ведь все было так
хорошо!..
     Хорошо?! Хорошо. Если не считать ежедневных поисков компонентов, терок и
веняков. А кроме этого... Кроме этого ничего в этой жизни и не осталось.
Вмазались - и можно чем-нибудь заняться. Разложить пасьянс, порисовать
абстракцию, строить грандиозные никогда-не-осуществимые планы, гнать чумовые
телеги, в крайнем случае, смотаться на работу. Винтовые заморочки. У тебя ведь
их не было! Ты удивительным образом умудрялся следить за часами, не
зацикливаться на одном и бестолковом деле. Ты к чему-то стремился, чему-то
непонятному, непостижимому для меня. И вот предел этого стремления. Предел,
после которого ты уже никогда не улыбнешься, не дотронешься до меня, никогда не
пошутишь, не пустишься в воспоминания своее наркотической жизни, не почитаешь
своих стихов. А ведь, знаешь, я их переписывала. Тайком, пока ты ходил за
салютом, или варил ширево, я списывала их в свой блокнотик. А ты этим даже не
интересовался. Ты был уверен, что они мне нравятся. Или нет? Или тебе это было
безразлично? Теперь можно только гадать.
     Одно я знаю точно: ты знал. Знал что-то такое, что помогало тебе спокойно
относиться ко всему на свете. Спокойно, почти равнодушно, но ты использовал в
этой жизни все, что тебя окружало, для получения одного только наслаждения в
самых невероятных его проявлениях. Это я постичь не могла. Это-то в тебе меня и
привлекало. И тайну этого восприятия жизни ты унес с собой.
     Но почему ты был таким плохим учителем? Или это я была плохой ученицей? Ты
ведь не умел ничего скрывать. С удовольствием рассказывал свои мистические
заморочки. Черт бы подрал это твое вечное удовольствие! Это же невозможно - вся
жизнь в кайфе!
     Я-то - другое дело. Винт для меня был средством ухода от этого мира.
Двинулать - и ничего больше не существует. Ты же двигался по-другому. Ты с
помощью винта пытался его познать. Познать! Высокое противное слово!
     И что же? Ты добился своего? Вот он ты: лежишь с закатанным рукавом, все
еще куришь потухший бычок с прихода. "Чтобы получить хороший приход - суй на
приходе сигарету в рот!"- твое творение, твой налипающий на зубы стишок.
     Странно, когда ты был жив, эти стишки меня веселили. Когда ты произносил
их, промывая машины или пытаясь попасть нулевой стрункой в чей-то безмазовый
веняк, они действовали, успокаивали, снимали обломы, облегчали абстягу. А сейчас
они только раздражают меня. Словно бы ты заряжал звуки особой энергией. Доброй,
умиротворяющей. А сейчас тебя нет - и она кончилась. Нет и не будет больше твоей
атмосферы, магической ауры, особенной, как и ты сам. Но почему же ты меня так
раздражаешь? Так и хочется пнуть твое тело! В пах! По морде! По почкам!..
     Бессмысленно... Ты ничего не почувствуешь! А бьют только ради этого. Чтоб
прочувствовал, сволочь! Чтоб запомнил накрепко, болью в раздробленных костях и
искореженных печенках, нельзя со мной так! Нельзя, понимаешь! Ты-то подох, а я?
Я-то как? Как жить мне теперь с такой-то ношей? Хоть бы подготовил меня!.. А я
уши развесила: дома стрем, шнурки привалили, не сварить, пойдем на наш чердак,
на свечке сварим, эфой с толиком отобьем, целяковыми баянами втрескаемся, а там,
глядишь, и потрахаемся... Как же. потрахайся теперь с трупом...
     Я ведь любила тебя. Погано это... Говорить это теперь... Понять, что
любишь, когда уже слишком поздно... Или не любовь это?.. Жалость?.. Как хорошо
было когда... А теперь все сама, и по драгам, и по теркам, и варить, и
задвигаться. Или... Или опять за вмазку под кого-то ложиться? Нас так ведь и
познакомили. Помнишь?..
     Нет, не помнишь. Лежишь тихий, такой же, как живой, когда ты уходил в себя.
Медитировал... Только тогда ты изредка, но дышал. Теперь ты не дышишь... И губы
синие. И все твои, только что живые, черточки лица, окостенели. Застыли навсегда
в выражении какого-то потустороннего восторга. Счастья. Эй! Ты счастлив?!.
Наверное, да. Ты ведь этого хотел? Этого? Скажи:"Да." Не мучай меня!!! Я все
равно не поверю в твою смерть! Что бы ты там не говорил! Что бы ты мне не
читировал из заумных книжек про загробную жизнь, про переселение душ.
"Круговорот душ в природе". Это твое выражение, или вычитал откуда? Не узнать,
да и что толку, если узнаю...
     Знаешь, мне тебя уже не хватает. Слишком я к тебе привыкла. нельзя так. Но
нехватает мне твоих прикосновений! Не хватает! Ну, зачем ты обещал, если знал,
что не сможешь? Или надеялся, что успеешь? Успеешь погладить меня, погладить как
тогда, как в первый раз. Помнишь, как ты тогда поразил меня? Помнишь. Такое не
забывается.
     Я ведь тогда просто сторчалась. Дозняк вырос до трешки. Ломки были - не
передать. Чувствуешь, что надо, а сил нет. Ходишь по комнате как неприкаянная, а
собраться и на улицу выйти - не судьба. То стрем катит, то какая-то заморочка,
то - зависалово. А ты меня вытянул. Сначала сам удивился моим дозам, но поставил
сколько просила, без жмотства. Двинул классно: с первого раза угнездился в
венярку, аккуратно прогнал и положил приходоваться. А потом и сам прилег. И
вдруг... Для меня это до сих пор остается чудом. Я ощутила вторую волну прихода.
Волну яркую, пронизывающую все мое тело. И я полетела... Я чувствовала свое
тело, недвижимо примостившееся рядом с тобой, и я летела... Вверх, ввысь, прочь
отсюда! И были звезды. И был обволакивающий теплой беспредельностью Космос. И
рядом был ты. И я вдруг поняла, что это ты ведешь меня по всем этим
беспредельным пространствам. Времени не было. Оно просто не ощущалось,
подчиненное одному лишь нашему полету. Потом мы вернулись. Но я лежала, боясь
шевельнуться, боясь упустить это необыкновенное ощущение, не понимая еще, что
оно уже кончилось и я восторгаюсь уже только памятью о нем.
     Открыв глаза, я увидела твое лицо. Ты склонился надо мной и улыбался своей
странной всепонимающей улыбкой. "Ну, как?"- спросил ты. А я не смогла ответить.
Я улыбалась. Мне было хорошо, пеня необыкновенно сильно и мягко перло.
"Продолжим?" Я кивнула и закрыла глаза. Ты знал, что делать! Ты знал, что я
приготовилась лететь и не дал мне этого! Ты не забыл, за что я пришла к тебе!
     Я приготовилась лететь и полетела! Не вверх, вниз!.. И попала в какую-то
яму. Я почувствовала, как по моему телу скользят рты. Множество мягких слюнявых
ртов и языков. Я непроизвольно дернулась - и услышала твой смех. И это было
последним, что я тогда осознавала. Твоя сила неожиданно полно подчинила меня и я
видела, что делаю только со стороны.
     Видела, как разделась, как достала неизвестную мне кассету, воткнула ее в
магнитофон и, танцуя под электронную музыку, раздела тебя. Что было потом, я
помню лишь какими-то странными обрывками. Осталось странное ощущение вихря
разрывающего и сплетающего вновь наши тела, разночветных волн восторга,
распирающих нас в каком-то вселенском круговороте телесной радости. И опять не
было времени, и меня тоже не было. Я отдавалась тебе, растворялась в твоем теле,
в твоих желаниях. И было непередаваемое чевство нашего единства. Ты был моим
отцом, мужем и сыном. А я... Я знала это. Я была твоей матерью, женой, маленькой
любимой дочкой. Это было прекрасно! Нет!! В тысячу раз лучше!!!
     А когда все кончилось, я вдруг увидела себя плачущей. Я ревела, обнимала
тебя и шептала, неистово, безвозвратно:"Знаешь ли ты, какой ты?! Ты прекрасный!
У тебя изумительное тело! Ты изумителен и прекрасен! Ты необыкновенный! Милый
мой! Нежный! Ласковый!!! Единственный!!!"
     А ты опять улыбался. Ты тогда уже привык к этому. Привык быть
необыкновенным, таинственным. Привык к своей сверхъестественной мощи. И мне
вдруг захотелось понять тебя. Понять, постигнуть и стать такой же сильной и
прекрасной. И я сказала:"Я хочу быть твоей". И ты милостиво кивнул. И тут я
поняла, что такое Счастье. Я сидела, голая, заплаканная, напротив тебя и
смотрела. И смотрела. И смотрела... Меня наполнило непостижимое торжество,
словно исполнилось самое давнее, самое невероятное заветное желание. И больше
ничего нет.
     Ты, похоже, тоже был счастлив. Или просто доволен произведенным эффектом.
Да, ведь ты потом признавался, что такое у тебя получалось достаточно редко. Но
такое. как со мной - первый раз. Но ты был просто доволен. А я была счастлива!
Понимаешь ли ты это? Понимаешь?! Ты ведь все равно не умер! Ты здесь! Не ты, так
твоя проклятая душа! И ты слышишь меня! Должен слышать! Должен выслушать! А я
должна напомнить тебы все это. Ты, правда, ничего не забывал! Но ты мало знал
про меня!.. Я ведь теперь не та дура, что ты трахал за дозняк. Я поумнела!.. Ты
же не обращал на меня внимания. Ты меня только использовал. Пытался
использовать. А я умнела. А ты этого упорно не замечал. Или не хотел показать
вида, что замечаешь?..
     Сколько раз я просила тебя научить меня чему-нибудь."Чему?"- Спрашивал ты.
"Всему"."Смотри,"- Всегда говорил ты. И я смотрела. Смотрела, как ты роешься в
поликлинических помойках и торжественно извлекаешь из контейнеров мятые терки,
движки и колючки с чужим контролем. Смотрела, как ты блуждаешь по драгам.
Смотрела, как ты варишь винт, как двигаешься, приходуешься. "Варщику - первый
кнут",- Говорил ты, и закатывал рукав. А потом лежал, одной рукой прикрыв глаза,
а другую - засунув под затылок. И тебя не было... Почти, как сейчас. Но тогда я
точно знала. что ты встанешь, вмажешь меня, сам немного догонишься, и мы снова
будем летать и трахаться. Трахаться и летать! А в промежутках ты будешь мне о
чем-нибудь вещать. Или о разумных инопланетянах, которые вредят нашему миру, или
о судьбах и трансформациях древних земных цивилизаций, или просто. о магии и
волшебстве... Странно, но про себя ты никогда и ничего не говорил. Словно это
было тебе запрещено кем-то. кто гораздо сильнее тебя...
     Кое-что о тебе я узнала. От твоих старых знакомых, от твоих бывших подруг.
Ты удивлен? Да, ты удивлен, но ты, как обычно, не показываешь этого. Да и как
тебе это показать? Ты труп. А я знаю о тебе почти все. Не веришь? И не надо! Все
равно, не это меня всегда интересовало.
     Как ты стал таким? - вот что самое главное. Но на это ответа я не находила.
И до сих пор не нашла. Вот, и сижу тут, беседуя с мертвецом, и ожидая, что
нагрянут менты.
     Я знаю, ты хотел огородить меня от этого знания. Ты хотел спасти меня. Но
не надо меня спасать! Я уж как-нибудь сама!
     Хотя... С моей чумовой дозы ты меня снял. Так, что я сама этого не
заметила. Ублаготворялись мы каждый день, но сваренного винта почему-то стало
хватать на несколько дней. Я удивилась и однажды внимательно пронаблюдала за
тобой. И поняла! Мы трескались почти что дистиллятом! А таска была, как с
натурального честного раствора. Даже сильнее. Как ты это делал? Не могу понять.
Или ты своей силой внушал мне, что эта водичка и есть винт? Молчишь. Ну, да я и
так знаю, что внушал. Теперь я только начинаю врубаться в смысл и мотивы многих
твоих поступков. Смысл многочисленных наших путешествий в иные миры и времены.
Но не понимаю пока одного: зачем тебе нужна была именно я? Почему ты согласился
жить со мной?
     Я была хорошим подопытным образцом? Или ты нуждался в элементарном женском
уходе? Или ты находил особый кайф в моем непонимании? ты всегда находил особый
кайф. И приучил меня... Странно признаваться себе, что я кайфую, разговаривая с
твоим телом...
     Ты всегда был впереди. Ты не старчивался, как большинство наших знакомых.
Непостижимо, но ты держал себя в форме. Ты всегда шел куда-то, в недостижимое...
Ты звал меня за собой, а я так редко этим пользовалась. Ну, ты доволен? Знаю,
что доволен! Иначе тебе не для чего было бы делать этот опыт! Ты заранее был
уверен в успехе. Ты поразительно точно вычислил меня. Ты виртуозно сыграл на
моем любопытстве и невежестве. Ты наперед знал, что я пойду за тобой. Что я не
смогу без тебя. Чтож, я поняла!.. Ты зовешь меня за собой. Зовешь сейчас. Зовешь
до самого конца и после него.Тебе это зачем-то надо. Я тебе зачем-то нужна...
Пусть такая, какая я есть, но я нужна тебе. И не мое дело, зачем. Ты зовешь. И я
пойду.
     Винт еще остался. И ты приглашаешь меня вмазаться. Я чувствую, ты здесь, ты
ждешь меня, ждешь, чтобы продолжить наше движение. Ты здесь - и зовешь меня к
себе. Ты зовешь. И, значит, я иду к тебе. Видишь, я уже иду...


 Наркоманские анекдоты из собрания Баяна Ширянова




 Хиппи и забор
 Подрядились как-то хиппи забор покрасить. Хозяйка им говорит:"Вот
 вам краска, кисти. Начинайте." А хиппи сели у забора, косячки забивают,
 отвечают:"Сейчас покурим - и начнем..." К обеду хозяйка вернулась. Хиппи
 сидят, пыхают, красить не начинали.
 - Почему ничего не сделано? - Возмутилась хозяйка.

 - Ничего,- Отвечают хиппи,- Сейчас покурим - и начнем...

 Вечер настал. Хиппи все сидят у некрашеного забора, пыхают.

 - Ребята, вы что, за день ничего не покрасили? - Удивилась хозяйка. -
 Сейчас покурим - и начнем...- Отвечают хиппи.

 - Нет, ребята, шли бы вы лучше отсюда! - Сейчас покурим - и пойдем...



 Наркоманы и танк
 Война. В окопе сидят два плановых. Один другого спрашивает:

 - Слышь, выгляни из окопа - не ползет ли танк? -

 А, в лом...-отвечает второй.- Забей-ка лучше косячок. Пыхнули,
 отрубились. Тут над окопом танк останавливается. Открывается люк,
 появляется голова:

 - Эй, ребята, отползли бы что ли. В лом мне на вас наезжать...


 Зеленая собака

 Сидят две старушки у подъезда. Беседуют. Вдруг из какого-то окна
 вылетает зеленая собака и медленно взмахивая крыльями летит на север.

 - Ой, Петровна, что это?! - А это Петька с третьего этажа опять
 какой-то гадости накурился.


 Змей Героиныч
 Идет наркоман по лесу, мухоморчики собирает. Вдруг видит - на поляне
 Змей Героиныч на ломках валяется.

 - Помоги мне, наркоман,- говорит,- Не забуду!

 Ширнул его наркоман последней черняшкой, взбодрился Змей Героииныч и
 говорит:

 - Полетели ко мне в замок, не пожалеешь!

 Прилетели они - Змей Героиныч стал наркоману замок показывать:

 - Можешь заходить во все комнаты, кроме этой! - И улетел по своим
 делам.

 Заходит наркоман в одну комнату - там косяки-самопыхи. Сами
 взрываюся, сами тянутся, сами дым в рот пускают. Обдолбался наркоман,
 дальше пошел. Во вторую комнату заходит - а там колеса-самокаты. Сами
 катятся, сами на кишку кидаются. Заторчал наркоман еще больше. В третью
 комнату заходит - а там баяны-самодвиги. Сами веняк находят, сами наркоту
 ширяют. Хорошо стало наркоману. Думает, была-не-была, зайду в запретную
 комнату, вдруг там еще круче кайфы есть. Заходит он туда - а там
 менты-самовязы. И свинтили наркомана.


 Сайгаки
 Пошел чувак анашу дербанить. Только на поле пришел - тут же откуда ни
 возьмись, появилась ментовская вертушка - и на него. Обстремался чувак,
 думает, где бы заныкаться? Вдруг видит - мимо него бежит стадо сайгаков.
 Он быстро одежду скинул и сбоку пристроился. Бежит, а тут крайний сайгак
 ему и говорит:

 - Сними трусы, дурень, а то всех нас попалишь!


 - Есть ли у вас план, мистер Фикс? Конечно, у меня есть план, мистер
 Фикс! Какой у вас план, мистер Фикс? Чуйский план, мистер Фикс!
 Долбанемся, мистер Фикс? Легко, мистер Фикс!


 - Есть ли у вас план, мистер Фикс? Конечно, у меня есть план, мистер
 Фикс! А сколько у вас плана, мистер Фикс? О, у меня целый мешок плана
 мистер Фикс, но я его никому не дам!


 Иван-дурак забрел в избу на курьих ногах. Пусто, тихо, вдруг стук в
 дверь.
 - Кто-там?
 - Это мы, стаканы-самобухи да гусли-самогуды. Нагуделся, набухался.
 Снова стук.
 - Кто там?
 - Это мы, косяки-самокуры да шприцы-самоширы. Накурился, наширялся.
 Снова стук.
 - Кто там?
 - А это мы, менты-самовязы.


 Выходит утречком наркоман на завалинку, забил косяк, только собрался
 чиркнуть спичкой тут папаша его говорит:
 - Идем, сынок, со мной в поле, будем рожь косить. Делать нечего...
 Пошел. Косил папа, косил эту рожь, а потом говорит:
 - Иди, сынок, домой да принеси мне точило.
 Приходит наркоман домой, видит сосед его маму трахает. Он берет
 точило и идет на поле. Пришел, смотрит папа корову трахает. Он подождал,
 когда тот закончит и говорит.
 - Слушай, папа, там сосед решил свинью зарезать, а сам этого сделать
 не может. Просил тебя прийти, сделать это и получить положенный кусок мяса
 за работу.
 Пошел папа к соседу. Наркоман тем временем пришел к соседу и говорит:
 - Там папа видел как ты мою маму трахал, так сейчас придет, тебя
 резать станет.
 Испугался сосед, взял и спрятался.
 Папа пришел к соседу, видит, соседа-то негде нету. Взял да и сам
 свинью зарезал. Отрезал себе положенный кусок мяса и пошел домой.
 А наркоман тем временем пришел домой и говорит маме:
 - Слушай, мама, там папа видел как тебя сосед трахал, разозлился и
 пошел соседа резать. Зарежет его а потом и тебя заодно. Так что беги в
 сельсовет за помощью.
 Мама испугалась и убежала в сельсовет. Пришел домой папа и видит, что
 нет жены дома. Возьми да и спроси у сынка то:
 - А где наша мама?
 А наркоман ему и отвечает:
 - Там наша мама видела, как ты корову трахал, так побежала в
 сельсовет всем рассказывать чтоб тебя в психушку забрали. Так что беги ее
 останавливай.
 И побежал папа в сельсовет за мамой. А наркоман достал припрятанный
 косячок, чиркнул спичкой и говорит сам себе:
 - Так и знал, что ни хрена работать не придется.

 Версия 2. Собрался раз деревенский наркоман прикурить. Полез на
 чердак за планом. Нет, закончился. А прикурить охота - сил ни каких нет.
 Кое-как часа в 3 ночи нашел он корешков, Ну, прукили они пяточку
 серьезного плана - и прикурили заебись. Приходит он домой часа в 4 ночи и
 ложиться спать. В 5 утра будит его отец:
 "Вставай, сын, пойдем косить сено."
 Нарк просыпается - какое сено, кумарит так, что ходить не может, а
 отец такой на бодряках:
 "Ну, я пошел на луг, а ты догоняй."
 Нарку в ломы, а идти надо. Ну, идет он на луг, холодно, прет -
 пиздец. Приходит такой, бац отец ему:
 "Слушай, а ты косы взял? Нет? А ну, иди за косами. "
 Е-мое 28-40, пошел нарк за косами, заходит во двор и видит, что сосед
 его мать ебет. Ну, подождал он, сосед ушел, он берет косы и идет обратно,
 а солнышко начинает припекать, и его нахлобучивает еще больше. Только
 приходит на луг - смотрит его отец корову ебет. Бля, садится - ждет. Отец
 доебал корову, нарк отдает ему косы, а отец и говорит:
 "Ты что так долго, уже обедать пора, пошли домой. "
 Ну, нарку естесно срывает башню и он летит в деревню к соседу:
 "Слушай сосед, отец приходил домой за косами и видел как ты мать
 ебал, идет тебя убивать. "
 Сосед мечется по двору не знает куда спрятаться, а нарк советует:
 "Слушай, ты в натуре лезь в погреб. "
 Ну, сосед прячется, а нарк бежит обратно к отцу и говорит:
 "Был в деревне, сосед просил свинью помочь зарубить, топор сказал в
 сарае. "
 Ну отец такой заходит к соседу, берет топор и орет:
 "Сосед ты где??!! "
 Сосед выглядывает из погреба: "Ебать, в натуре щас зарубит" - и
 баррикадируется насмерть. Отец соседа ебстесно соседа не дождался, свинью
 сам зарубил Ну, и идет домой. Тем временем нарк залетает домой:
 "Слушай, мать, отец возвращался за косами и видел как тебя сосед
 ебал, вон соседа убил, идет тебя убивать. "
 Мать раз в окно, и правда, идет муж, а руки в крови. Ну, она вещи и
 чемодан хватает и через окно - в бега в город. Отец заходит домой, а нарк
 ему:
 "Слушай, бать, мать носила нам еду на луг и видела как ты корову
 ебал, поехала в город на развод подавать. "
 Отец хватает чемодан и за матушкой в город догонять. А нарк залазит
 на печь, ложится и говорит:
 "Охуенно! После ОБЕДА СЕНО КОСИТЬ НЕ ПОЙДЕМ!! "


 Приходит обдолбанный Нарик в татуировочную мастерскую к такому же
 обдолбанному Мастеру:
 Н: "Братан, ты мне танк на спине можешь наколоть? "
 М: "Лшгко... Ложись... "
 Идет работа, через 2 минуты:
 М: "Вставай, готово. "
 Н: "Чш, в натуре, за две минуты ты танк наколол?!?! "
 М: "А че там колоть, всего четыре буквы... "


 Идет обдолбаный нарк, ему навстречу попадается другой, незнакомый:
 - Слушай, я вот понять не могу, сейчас что на небе светит - луна или
 солнце?
 - (пытаясь быстро отмазаться)... Да я не знаю, я не местный...


 Сидят два нарка в окопе перед атакой один другому говорит:
 - Давай укуримся.
 - Давай.
 Ну вдули они на пару. И вот едит на них танк. Встает один и, тыкнув
 пальцем в танк, произносит:
 - Пиф-паф!
 Танк останавливается, из люка вылезает человек и, разводя руками в
 стороны, кричит:
 - Ба-бах!


 Сидит русский пограничник в наряде с собакой. Делать нечего, решил
 косячок забить. Забил, сидит курит, а дым собаке в нос выдувает.
 Вдруг видит кто-то контрольно-следовую полосу, так шустренько
 перебегает.
 Пограничник поворачивается к собаке и командует:
 - Бобик взять!
 Собака лениво поворачивает голову:
 - Да ну, на хуй, может, ты стрельнешь?


 Посылают нарка в разведку. Ну, он перед этим делом основательно
 раскумарился и пошел... Прибегает через 15 мин, весь трясется и сказать
 ничего не может. Его успокаивают и начинают расспрашивать, а он только
 руками машет и орет:
 "Нет, нет, мы там не пройдем... ТАМ ТАКАЯ СОБАКА! "


 Напала банда торчков на фуру с опийным маком и всю разграбила.
 Принесли домой и втерлись по 4 стакана. Сидят -- двинуться не могут.
 А тут соседи донесли в милицию - мол, воняет. Милиция пришла и давай в
 двери ломиться -- открывайте, мол. Реакции никакой. Выломали стражи
 правопорядка дверь и давай по комнате бегать и орать "Все на пол, на пол".
 Ну, постепенно, где-то в течение 30 минут, все ложатся на пол -- только
 один наркоман остается сидеть. Милиционеры вокруг него сгрудились, орут
 "На пол", "На пол" -- а он и не слышит вроде вовсе. Смотрят -- а у него
 топор в спине. Давай доблестные представители МИДа лежащих наркоманов,
 кричат "Кто убил, кто убил". Поднимается с пола одна голова "А он к нам
 уже убитый пришел"


 Четыре чувака сидят на полянке, один под деревом с топором в голове,
 второй - с иглой при вене, третий - с колесами, четвертый - с героином.
 Заходит пятый, смотрит на чувака с топором, отворачивает бошку и
 спрашивает чувака с иглой:
 - Что вы делаете, вы зачем мужика убили?
 А тот:
 - Да ты что! Я иглу задвинуть не могу, сил нету!
 Поворачивается к тому, что с колесами и спрашивает тоже самое. Тот
 говорит:
 - Да ты что, я колеса поднять не могу!
 Поворачивается к третьему и спрашивает:
 - За что чувака-то?!
 Тот смотрит на него и говорит:
 - Так он убитый пришел!


 Пришел к нарку участковый. Стучится в дверь. "Открывай! "
 - Никого нет.
 - Открывай, я видел, свет горит!
 - А, Ну, да, свет. Сейчас выключу!

 Купил наркоман наркотики и думает: где бы их спрятать. Думает: спрячу
 под кровать. Придут менты, спросят: "Наркотики есть? " Скажу, что нет. А
 они: "А если поискать? "
 - "Ищите. "
 Они раз, под кровать, и найдут. Нет, не пойдет. Лучше положу на шкаф.
 Придут менты: "Наркотики есть? "
 -"Нет. "
 - "А если поискать? "
 - "Ищите. "
 Они раз, под кровать, а там нет. Потом раз, на шкаф, и найдут. Не
 пойдет. Лучше положу их за окно: там точно искать не станут. Так и сделал.
 Ну, значит, приходят менты.
 - Наркотики есть?
 - Нет.
 - А если поискать?
 - Ищите.
 Менты под кровать - нет. На шкаф - нет.
 Менты в полном офигенении:
 - А где же они?
 - А за окном.


 Наркоман приходит домой с пакетиком шмали. Кое-как сообразил, что его
 надо спрятать. Сунул под ковер. Как проверить, вдруг найдут? Его осеняет:
 подходит к двери, сам себе стучится, сам себе отвечает:
 - Тук-тук!
 - Кто там?
 - Милиция! Шмаль есть?
 - Нет!
 - А под ковром?
 Так! - думает наркоман, надо перепрятать! Положил за шкаф - и та же
 ситуация:
 - Тук-тук!
 - Кто там?
 - Милиция! Шмаль есть?
 - Нет!
 - А под ковром?
 - Не-а!
 - А за шкафом?
 Так!. В общем ситуация повторяется еще и еще.
 - Тук-тук!
 - Кто там?
 - Милиция! Шмаль есть?
 - Нет!
 - А под ковром?
 - Не-а!
 - А за шкафом?
 - Не-а!
 - А в холодильнике?
 - Не-а!
 - А под диваном?
 - Не-а!
 - Черт, куда ж я ее спрятал?!!!


 Наркоман сидит в квартире. Звонок в дверь. Подошел к двери
спрашивает:
 - Кто там?
 - Откройте, милиция!
 - А что надо?
 - Поговорить!
 - А вас сколько?
 - Двое.
 - Вот и поговорите!


 Сидит компания наркоманов у одного из них дома, курят что-то там
свое.
 И тут один вскакивает и кричит: "Менты! ", Все стали быстро прятать
 бычки куда попало. Один засунул его в настенные часы с кукушкой. Милиция
 прошлась, ничего не нашла и ушла. И тут открывается дверца в часах, оттуда
 вылезает кукушка и пьяным голосом спрашивает:
 - Эй, ты, слева, который час?
 Тот, ошарашено:
 - Час.
 - Тогда ку-ку.


 Сидит на урне наркоман, курит. Подходит милиционер:
 - Ты что тут сидишь?
 - Курю вот.
 - Это место для мусора!
 - Ой! Простите! Садитесь, пожалуйста, - вскакивает с урны...


 Стоит парень, на руке план, забивает косяк. Подходит мусор,
 показывает на руку:
 - Вот и статья!
 Парень дует на руку и сдувает весь план:
 - А вот и нет статьи!


 Стоит парень, на руке план, забивает косяк. Подходит мусор, накрывает
 ладонь парня своей:
 - А вот и статья!
 Парень переворачивает обе ладони, и весь план оказывается на ладони у
 мусора:
 - Смотря кому!


 Нарик варит молочко. Вдруг - соды нет. Пошел в магазин. В этот момент
 менты, облава - никого нет. Сидят, ждут.
 Приходит нарик.
 Менты:
 - Все, ПИЗДЕЦ. Пиши объяснительную. Все, что видишь.
 Нарик написал. Мент читает:
 "Пошел в магазин. Прихожу - сидят менты и варят молочко. "


 Участковый приходит в нарковскую блатхату и говорит хозяину:
 - Соседи на вас жалуются, утверждают, что из вашей квартиры вечно
 какими-то горелыми тряпками воняет, смех странный доносится. Что вы тут,
 черт возьми, делаете?
 Ответ:
 - Да так... Тряпки жжем, смеемся.


 Представьте полностью пустую квартиру, и только в одной комнате на
 полу разложена газета, на ней животом вниз лежит наркоман и рассматривает
 лотерейные билеты. В одном углу стоит старенький черно-белый телевизор, а
 во втором на табуреточке сидит бабушка лет 80-ти. Ну, наркоман
 рассматривает эти билетики, рассматривает и вдруг так яростно как заорет:
 - Во блядь, во сука, вот невезуха, еб твою мать, а!
 Бабушка так жалобно спрашивает:
 - Ну, что там, внучек?
 - Что, что - вот и телевизор проиграли, еб твою мать!


 Панк обкурился, подходит к автобусной остановке, а там народу
 немеряно... Подходит автобус, толпа народа лезет в автобус, Ну, и панк с
 ними. В передние двери зашел и, расталкивая людей, пробирается к заду
 автобуса... Пробрался, снимает штаны и начинает срать. Стоит мужик рядом,
 увидел, офигел и толкает панка ногой и говорит:
 - Ты че, сдурел!!!
 - Ой, кто здесь???


 Идет удолбаный панк с пацификом на груди вырезанным из
 канализационного люка. К нем подваливает второй панк, и удивленно так:
 - Ты куда идешь?
 - К хиппарям!
 - К хиппарям, а зачем тебе, да ты еще и с пацификом, ты что... ты же
 ПАНК!
 - Пацифиздить их буду!!!


 Идет панк с мешком конопли и с пулеметом! Смотрит - на площади
 хиппари тусуются, мир любят, травку курят! Ну, он так, тихо на центр
 площади выползает, ставит пулемет, берет горсть конопли и рассыпает ее
 перед пулеметом приговаривая:
 - Хиппи, хиппи, хиппи.


 Стоит мент посреди красной площади, сыпет из одной руки бисер, из
 другой марихуану: "Хип-хип-хип-хип-хип"


 Идет нарк по Красной площади и тащит на поводке гуся. Подходит к
 нему милиционер и говорит:
 - Гражданин, это ведь Красная площадь, а вы тут гуся выгуливаете,
 вдруг он здесь нагадит!
 - Да вы взгляните по сторонам, здесь так много голубей, уж они
 гадят, а вы пристали ко мне и моему гусю.
 - Но ведь голуби - это птицы МИРА...
 - Бля буду, мой гусь Войны не хочет.


 У мужика у машины колесо спустило. Ну, сидит на обочине, горюет.
 Идет толпа нарков, спрашивают:
 - Мужик, ты чего делаешь?
 - Да вот, на травке сижу...
 - А чего такое?
 - Да колеса нет...
 - Ну, ты мужик крутой!


 Едет наркоман на телеге, догоняет какого-то мужика, тот к нему:
 - Слышь, мужик, посади меня.
 Нарк достает здоровенный шприц.
 - Да не, мужик, ты меня на колеса посади!
 Нарк достает таблетки.
 - Да не, мужик, ты меня на большие колеса посади!
 Нарк достает большие таблетки.
 - Ну, ты, мужик, даешь! Я лучше на травке посижу!
 Нарк достает травку из мешка...


 Это обязательно нужно показывать!!!
 Короче: Нарик насыпал в ладошку левой руки порошочек, приготовился
 офигенный кайф ловить, предвкушает... Вдруг подбегает малыш:
 - Дяденька! Дяденька! Сколько времени?!?!?
 Нарик смотрит на часы затем медленно, с расстановкой произносит:
 - Тебе пиздец, МАЛЬЧИК!!!

 Идут два наркомана в соответствующем состоянии по улице. Видят - две
 девчушки в бадминтон играют. Приспичило, естественно, и им приколоться. -
 Девочки... , дайте поиграть, а? Девочки, ясный пень, струхнули:
 - Пожалуйста, - отдают ракетки.
 Накурившиеся парни берут по ракетке и отходят на положенное
 расстояние.
 - А вот воланчик, - протягивает его одна девочка.
 - А нам воланчик не нужен, так круче!!


 Идет наркоман обкуренный. К нему подваливает пацан и спрашивает:
 - Дяденька, скажи, сколько сейчас времени?
 - Сколько сейчас времени, если тебя это прикалывает, мальчик.

 Идет нарк, видит сидит мальчик и плачет:
 - Мальчик, чего ты плачешь?
 - Да вот колесико от машинки потерял.
 - Пошли со мной, я тебе другую машинку дам.
 - Мне мама велела тут сидеть.
 - Ну, тогда на тебе другое колесико.
 - Да нет, спасибо, я лучше на травке поиграю.
 - Ну, ты, малец, универсал!!!


 Подходит маленький мальчик к наркоману:
 - Дяденька, дяденька, отдай мне машинку!
 Наркоман молча протягивает ему шприц.
 - Нет, моя была с колесиками!
 - Ну, на тебе колесо!
 - Не, у вас беленькое колесико, а у меня было красненькое колесико.
 - Ну, малый, ты крутой! Пойдем ко мне домой, у меня там есть и
 красненькие колесики, и зелененькие колесики...
 - Не, дядь, я лучше тут, на травке посижу.
 - Везет тебе, малый, на травке сидишь...


 У мужика на машине украли колеса, он подходит к продавцу и говорит:
 - У вас колеса есть?
 - Есть, - говорит продавец.
 - Продай четыре штуки.
 Продавец начинает отсчитывать таблетки:
 - Раз, два, три, четыре...
 Мужик уточняет:
 - Да мне чтоб уехать!!
 - Пять, шесть, семь...


 Водитель-наркоман ведшт троллейбус и объявляет на остановке: Пипл,
 коцайте тикеты! Прокоцанный тикет - клевая отмазка от некайфовой контры и
 мусоров! Непрокоцанный тикет - гнилой базар! 3а отмазку не катит!


 Едет наркоман в трамвае, контролер подходит:
 - Ваш билет. Наркоман поднимает два пальца вверх (типа Victоrу).
 Контролер:
 - Что это?
 Нарк:
 - Заяц.

 Два наркомана едут в троллейбусе. Подходят к кабине водителя. Один
 спрашивает: "Това-а-арищ водитель, скажите по-о-ожалуйста, доеду ли я на
 этом троллейбусе до аэропо-о-орта? "
 Водитель отвечает:
 "Ну конечно нет! "
 Второй наркоман: "А я? "

 Наркоман едет в троллейбусе, а тут контролер:
 - Ваш билетик?
 - Билетик... билетик... билетик...
 Наркоман начинает медленно хлопать по своим карманам...
 - Бог мой, как же я исхудал!


 Едет наркоша в автобусе. Стоит возле самой двери. При этом АБСОЛЮТНО
 косой. И вот некий пассажир его и спрашивает:
 - Вы сходите на следующей остановке?
 - (с отсутствующим видом) Не ебет...
 - Вы лучше не хамите, а ответьте на мой вопрос!
 - Не ебет...
 - А вы вообще какие-нибудь еще слова знаете?
 - Акваланг...
 - При чем здесь акваланг???
 - Не ебет...

 Сидят два наркомана в метро. Подходит старушка и начинает на них в
 упор смотреть, чтобы, значит уступили место. Смотрит-смотрит - не
 реагируют. Начинает вздыхать, кряхтеть - ноль внимания. Наконец, не
 выдерживает и обращается к одному из наркоманов:
 - Молодой человек, вы бы хоть встали, что ли...
 Наркоман толкает своего спутника в бок:
 - Ха! Я эту феньку знаю: сейчас я встану - так она сядет!


 Едет наркоман в троллейбусе. Рядом стоит старушка и моряк. Старушка
 дает наркоману билет и просит передать дальше. Наркоман моряку:
 - Солдат, передай билет.
 - Я не солдат, я - моряк.
 Наркоман старушке:
 - Обломись, бабуля: мы с тобой на корабле!


 Зима. В троллейбусе наркоман открывает окно. Ветер дует ему в лицо.
 Пожилая женщина возмущается:
 - Молодой человек, закройте окно! На улице холодно!
 - Я тащуcь, бабусь. Если я закрою окно, на улице, что, теплее
станет?

 Едет наркоман в автобусе, сидит на кресле и балдеет. На остановке
 заходит в автобус дед на костылях, подходит к нему и говорит:
 - Сынок уступи место, я в 45-ом ногу потерял.
 - Дед, ты гонишь, сколько в 45-ом езжу, а твоей ноги не видел.


 Сидит в автобусе готовый наркоман. Подходит дед без ноги.
 - Парень, я ногу потерял...
 - Ну...
 - Молодой человек, я ногу потерял...
 - Ну...
 - Я ногу потерял!
 - Вот достал, не видел я твоей ноги!


 Нарк катит в автобусе развалившись в кресле, к нему подходит ветеран
 с костылем и канючит:
 -Молодой человек - я на войне ногу потерял...
 -Ну, вот я сейчас все брошу и пойду на войну твою ногу искать!!!


 Едет обдолбаный (Т)орчок в автоусе. Сзади него стоит девочка(Д) и
 спрашивает:
 Д: - Дяденька, вы выходите?
 Ну, думает, сейчас отвечу, и меня выкупят на раз, промолчу...
 Д опять спрашивает:
 - Дяденька, вы выходите? Ну, думает, точно выкупят!
 Д в третий раз спрашивает:
 - Дяденька вы выходите? Ну, думает, сейчас если промолчу - точно
 выкупят, надо ответить что-то умное!
 Т: - Девочка, какая разница, выхожу я или нет, главное, чтобы ты в
 школе хорошо училась!


 Звонок в дверь. - Гоша дома? - Гоша умер. Через пять минут снова: -
 Гоша дома? - Вам же сказали, что он умер! - Я что-то не понял: он что, за
 маком не поедет?

 Хонят одного торчка, людей толпа, бабы ревут, оркестр траурный марш
 играет. Вокруг гроба венки:
 "Васеньке от родителей"
 "Васе от сестры"
 "Васе от дяди"
 "Васе от друзей: Вася! Ты не умер - ты гонишь! "


 Нарка хоронят . Его мать идет и причитает:
 - Сынок, там сыро, никто тебя там не накормит, не напоит.
 Сзади два нарка идут, один другому:
 - Слышь, Вась, его че, ко мне несут?

 Наркоман под наркотиком. Звонит в первую попавшуюся дверь. Ему
 открывает старушка. Он смотрит на нее и говорит: - Ну, что же, бабушка,
 заходи, коль пришла.


 Сидят два наркомана, один на гитаре тренькает, и подпевает:
 - Блинннн! Блинннн!
 Час играет:
 - Блинннн! Блинннн!
 Два играет:
 - Блинннн! Блинннн!
 Второй вдруг:
 - Запиши слова, за душу взяло!!!


 Ресторан. Заходит (Н)арик. Подбегает (О)фициант.
 О: "Что закажем? "
 Н: "А что предложите? "
 О: "Момент... "
 Н: "Тогда мне два тюбика, пожалуйста. "


 Два нарка (под кайфом):
 1: АRIЕL как всегда безупречен.
 2: Даже с половиной дозы!


 Встречаются два наркомана:
 - Привет, браток! А что это ты такой грустный?
 - Да который день раскумариться нормально не могу!
 - А почему?
 - Только начинаю шприц наполнять, как появляется Эмма Петровна и
 говорит под руку: "Хватит и половины дозы"...

 Реклама стирального порошка по ТВ: "Как и Вы, мы любим лен и
 хлопок... "Нарк: "А я еще люблю КО-НО-ПЛЮ"

 Играют наркоманы в "Поле чудес". У первого нарка спрашивают:
 "От чего будете страховаться? "
 - Косяк забили, но не взорвали.
 У второго:
 - Косяк забили, взорвали, но не дошел ход.
 У третьего:
 - Косяк забили, взорвали, ход дошел, но не поперло...


 Сел комар на нарика:
 - А, многоразовый шприц.


 Два комара-соседа за утренним разгвором:
 - Чего это вы, куманек, вчерась вечером орали как недорезанный?
 - Видите ли, того наркомана, из которого я постоянно кровь пью,
 забрали в наркологический центр, а у меня ломка.

 Два обнюхавшихся джентльмена сидят в кинотеатре. Когда свет,
 традиционно, начал медленно гаснуть, один другому говорит: "Смотри,
 чувачок, кто-то вилку из розетки медленно вытаскивает... "

 Сидят в кинотеатре два наркомана. Свет медленно, медленно гаснет.
 Один говорит: "Почему свет так медленно гаснет? "
 Второй отвечает: "Вот, представь себе, заходит киномеханик к себе в
 будку и м-е-е-дленно тянет вилку из розетки".




 Стоит на остановке глухонемой человек. Подходит к нему хорошо
 покуривший человек:
 - Хороший вы мой, скажите, пожалуйста, сколько времени?
 Глухонемой молчит.
 - Ну... Ну, пожалуйста! Ведь не может же быть вам жалко!
 Глухонемой опять молчит!
 - Э... Ну, хоть скажи, где траву-то такую брал?


 На автобсной остановке стоят два нарика.
 Приехал автобус, один у другого спрашивает:
 - Вася, это какой автобус? .
 - Желтый, Вова... Желтый...
 - Да номер какой?!
 - Черный, Вова... Черный...


 Два наркомана тормозят шофера:
 Н: Эй, мужжик! Тты нас троих до вокзала подбросьшш?
 Ш: А почему троих-то, вас ведь двое.
 Н: Ну, я тащщусь, мужжик, ты че, с нами нне поедешь, да?


 Наркоман останавливает такси.
 - Сначала на базар, потом в аэропорт.
 - Садись, базару нет!
 - Ну, тогда в аэропорт!


 Наркоши уширялись и словили тачку на трассе. Водила разогнался до 120
 км/час. Первый наркоман:
 - Во прет!
 Второй:
 - Во прет!
 Водила скинул скорость до 60. Первый наркоман:
 - Во прет!
 Второй:
 - Во прет!
 Водила - по тормозам. Стоят...
 Первый:
 - Во прет!
 Второй:
 - Во прет!
 Водила наркоманам:
 - Вы че, мужики? Мы же стоим!
 Первый наркоман:
 - Во гонит!
 Второй:
 - Во гонит!


 Едут двое (1,2) обкуренных на машине. Медленно так едут, осторожно...
 Тормозит их (М)ент.
 (М) (1-му): "Чего это вы так медленно едите? "
 (1) (тихо 2-му): "Он спрашивает, почему мы так медленно едем. "
 (2) (тихо 1-му): "Cкажи, что мы уcтали. "
 (1) (менту): "А мы уcтали! "
 (М) (1-му): "А чего это вы так устали? "
 (1) (тихо 2-му): "Он спрашивает, почему это мы так устали. "
 (2) (тихо 1-му): "Cкажи, что мы c рыбалки. "
 (1) (менту): "А мы едем c рыбалки! "
 (М) (1-му): "А где это вы рыбу ловили? "
 (1) (тиxо 2-му): "Cпрашивает, где мы рыбу ловили. "
 (2) (тиxо 1-му): "Cкажи, что на Оке. "
 (1) (менту): "На Оке! "
 (М) (1-му): "Ну и как Ока? "
 (1) (тиxо 2-му): "Он говорит "Как Ока? "
 (2) (тиxо 1-му): "Xммм... "какака"? ... Cкажи "кококо".


 Нарки стоят на дороге, голосуют - тачку ловят. Один водила
 останавливается. Нарки его спрашивают:
 - Мужик, до города за две минуты дохуяришь?
 - Дохуярю.
 - Ну, вот и хуярь!


 Возвращаются три наркомана из лесу, с пикничка. И решили они
 добираться до города автостопом. Ведь город далеко, да... Вот
 останавливается авто и они дружно залазят в него. Едут, едут, едут.
 Смотрят, а на них мужик как-то странно
 глядит. Они переглянулись, вроде уже нормальные. Вдруг мужик их и
 спрашивает:
 - А вы что, наркоманы?
 Наркоманы прямо в осадок выпали:
 - Мужик, а с чего ты взял?
 - А только наркоманы втроем на переднее сиденье садятся.


 Накурившийся нарком идет по улице, в ушах плеер, слушает
 музыку, пританцовывает.
 Останавливает такси:
 - Шеф, свободен?
 - Свободен
 - Тогда потанцуем?


 Сидят на дереве около речки два нарика... Ну, сидят они обкуренные и
 кайф ловят. И тут вдруг слышится вдалеке рокот "Grаnd CНеrокке", и
 буквально через минуту подъезжает на нем новый русский...
 Выходит из машины и, обращаясь к наркам, спрашивает:
 - Ребята, где здесь брод?
 Они (хором):
 - Да где стоишь, там и переезжай!
 Ну, новый русский - по газам и... БУЛЬК, утопил к чертям машину.
 Вылез мокрый, злой:
 - Вы че, в натуре, обалдели?! Какой тут, нахуй, брод!
 Нарки (опять хором):
 - Братан, бля будем, здесь полчаса назад гуси по-пояс переходили!


 Два очумевших от наркоты нарка. Один:
 - Че-то подмышкой мокро...
 - А че ты туда лазишь? Ну, обоссалась мышка, и что? .


 Сидит дома торчок, обкуренный в драбадын, тут звонок в дверь. Он
 медленно
 встает, крадучись подходит к двери и тихо так спрашивает:
 - Кто там??
 - Я!!! - бодро отвечают за дверью.
 Торчок:
 - Я-а-а-а... ?! Да, ну, на хуй!


 Наркоман, обкурившийся в стельку, стоит перед зеркалом:
 - Тут я! И здесь я! Тут я...
 Звонят в дверь, соображая, что надо открыть подходит к двери:
 - Кто там?
 - Я!
 - О!!! И там я!


 Вернулся юный наркоман домой, стучит в дверь.
 - Кто там? - спросила мать.
 - Мама, это я. - Отвечает сынок.
 - Нет, гонишь, мама - это я.


 Обкуренный наркоман сидит на кухне. Звонок в дверь...
 Встает... Идет к двери...
 - Кто там?
 Оттуда: "Конь ТОПОТАМ"
 - Ид-ди ты на хуй!
 Оттуда: "ТО-ПО-ТАМ, ТО-ПО-ТАМ, ТО-ПО-ТАМ... . "

 Вариант: Тыгдынский конь: "Тыг-дын,тыг-дын,тыг-дын... "


 Звонок в дверь. Нарк открывает - там стоит что-то большое, грязное и
 лохматое. Нарк спрашивает :
 - Ты кто?
 - Пиздец...
 - А что ты здесь делаешь?
 - Да так вот... Пришшл...

 Вариант: - А чего ты такой толстый?
 - (обиженно) Я не толстый, я - полный!


 Нарк ждет друзей, что бы совместно прибалдеть. "А," - думает, -
 "пока они придут, я косячок один пыхну, а на бумажке приветствие
 напишу. " Попыхтел.
 Стук в дверь. Достает бумагу, читает (релаксно так):
 - Кто там тчк.
 - Это мы зпт твои друзья тчк открывай восклицательный знак.


 Встречаются два наркомана-придурка. Один другому:
 - Привет, придурок!
 - Сам привет...


 3начит, обкуренный в никакую наркоман подползает к телефону, снимает
 трубку и набирает 999-99-99. И сидит слушает.
 Из трубки:
 - Алло, алло.
 Наркоман:
 - Алло, это 999-99-99.
 Из трубки:
 - Да.
 Наркоман (вешая трубку):
 - Оxуеть можно.


 Нарк звонит:
 - Алло, магазин?
 - Нет!
 - Но я звоню в магазин!
 - Вы попали в квартиру!
 - У вас что, одинаковый номер с магазином?
 - Нет!
 - Ну, тогда хуйли трубку брать???




 Поймал торч золотую рыбку, а она ему три желания в обмен на жизнь
 предлагает. Торч подумал и говорит:
 - Первое - пусть пробежит стадо слонов!
 Топот, рев, пылища - пробежало стадо слонов.
 Торч еще подумал и говорит:
 - Второе - пусть пробежит стадо слонов!
 Слоны пробежали.
 Осталось одно желание. Торч подумал еще пять минут и говорит:
 - А ладно, давай стадо слонов, люблю большие тусовки!


 Сидит Нарк (Н) на лавочке раксуривается. Подходит Мент (М):
 (М): - Ах ты падла, скоко раз предупреждал все!!
 Достает пушку и застреливает чувака.
 Ну нарк попадает на тот свет. Предстает перед Господом Богом.
 (ГБ): - Слышь, у тебя раскуриться есть?
 (Н) : - Аsк!
 Сидят, курят.
 (ГБ): - Слышь, ты классный чувак! Отправлю-ка я тебя обратно.
 Отправил. Сидит Нарк опять на лавочке, раскуривается. Опять идет
 тот же Мент.
 (М): - Я ж тебя хлопнул!!
 (Н): - Да у меня там связи, туда-сюда.
 (М): - Слышь, а замолви там за меня словечко. Мне бы лет на десять
 назад - тогда милицию уважали, вообще жить было проще.
 (Н) : - Ну, ладно.
 Достает опять пушку - ХЛОП чувака.
 Тот опять перед ГБ. Раскурились
 (ГБ): - Слышь, ты все-таки классный чувак, отправлю-ка я.
 (Н): - Погоди. У меня там кореш внизу. Ему бы надо лет на десять
 назад.
 (ГБ): - Легко! Твой кореш - мой кореш. Там в соседней комнате
 веревочка - дернешь - чувак на 5 лет назад. Дернешь 2 раза. А я тут пока
 покайфую.
 (Н): - Ок.
 Ушел. Час проходит, два. Ну, решил ГБ проверить - входит в комнату:
 стоит Нарк, остервенело дергая за веревку:
 (Н): - Я ТЕБЯ, ПАДЛУ, К ДИНОЗАВРАМ ОТПРАВЛЮ!!!


 Идет нарк под кайфом и кричит:
 -- Друзья, Я посланник БОГА...
 Навстречу ему другой нарк, и тоже кричит:
 -- Братва, Я посланник БОГА...
 -- Нет, я посланник.
 -- Нет, я...
 -- Ну, пойдем, у мужика спросим...
 Подходят к мужику, тот косяк забивает.
 -- Мужик рассуди нас, кто из нас посланник бога.
 (Мужик спокойно забивает косяк)
 -- Я... никого... никуда... не... посылал.


 Наркоманы сидят на берегу и рыбу ловят: ветки в воду закинули и ждут
 поклшвки. Затем один говорит: "Не, сегодня клшва не будет... "
 "Да, клшво вчера было! " - вторит другой.


 Засадил нарк плантарь конопли в лесу. Тут сезон подошел, убирать
 пора. Приходит нарк в лес, видит - корова по конопле ходит, пощипывает.
 Нарк охреневает, берет палку огроменную, подбегает сзади и корове по
 голове ХРЯСЬ!!!
 Корова - с копыт, один глаз открывает и
 удивленно-непонятливо-радостным голосом говорит:
 - Ни хрена себе!!! Третий год на этом поле пасусь - первый раз так
 вставило!!!


 Посеял медведь озимую коноплю, весной, думает, встану, покурю...
 Весной, после спячки, просыпается, смотрит, поле скошено...
 "Ладно", думает. Cледующей осенью опять садит коноплю, просыпается -
 опять поле чистое...
 Решил следующей весной раньше проснуться, чтобы узнать, кто его
 траву косит...
 Проснулся, смотрит - в поле заяц стоит, во рту косяк, в руках коса.
 Идет на автопилоте и вжик-вжик, косит коноплю...
 Медведь думает, "ладно ушастый... " Сзади подходит, бах его лапами
 по ушам... Заяц - брык на бок. Полежал, опять на ноги вскочил и вжик-вжик
 косой... Медведь еще раз его по ушам, заяц опять брык, полежал, очухался,
 опять на ноги вскакивает и косить, и про себя говорит:
 - Да, классная травка уродилась, так и рубит... Но косить, косить
 надо!.


 Заходит заяц в лес, над которым разбился самолет с наркотиками, и
 встречает волка:
 -Привет, Волк!
 -Привет, Бобер!
 -Какой же я бобер, я Заяц.
 -Какой же ты Заяц, ты Бобер. Хочешь, у лисы спросим?
 Пошли к лисе.
 -Привет, Лиса!
 -Привет Волк, привет Бобер!
 -Какой же я бобер, я Заяц.
 -Какой же ты Заяц, ты Бобер. Хочешь, у медведя спросим?
 Пошли к медведю.
 -Привет медведь!
 -Привет Волк, привет Лиса, привет Бобер!
 -Какой же я бобер, я Заяц.
 -Какой же ты Заяц, ты Бобер.
 Спорили, спорили медведь и говорит:
 -Пойдем к сове, она давно завязала, у нее и спросим кто ты.
 Пошли к сове:
 -Привет, Сова!
 -Привет, Бобры!


 Затарил Заяц косяк, только раскуриться, а спичек нет. Тут Волк идет:
 - Опа, заяц, давай раскумаримся.
 - Так у меня спичек нет.
 - Ну, ты сбегай за спичками, а я косяк посторожу.
 Заяц убежал, а когда прибегает видит - Волк обкуренный вусмерть
 лежит. Обиделся Заяц и пошел к Льву:
 - Слышь, лев, я тут пакован шмали заготовил, думал мы с тобой
 раскуримся, а волк у меня его и забрал.
 Лев разозлился и повел Зайца к Белым Медведям. Пришли они, лев и
 говорит:
 - Слушайте, тут заяц наготовил шмали дофига, думал с вами
 раскуриться, а волк забрал.
 Медведи подняли на ноги весь лес:
 - Слушайте, братва, тут заяц засадил поле конопли, думал весь лес
 накуриться, а волк поле скосил и сам все поскуривал.
 Вся толпа разозлилась и поймала Волка и начала метелить. Волк
 избитый валяется весь в крови. Тут к нему Заяц подбегает. Бьет его ногой
 по ребрам:
 - Ну, че, падло, раскумарился?


 Забил Медведь косяк, пока спички доставал - глядь, косяка нету. Мимо
 Заяц бежит.
 М: - Косой, ты косяк спер?
 З: - Да что ты, Миша...
 Смотрит - Лиса.
 М: - Папироска у меня пропала, не твоя работа, рыжая?
 Л: - Нет - нет, и не думай...
 Глядь - Ворона промеж деревьев летит, виражи и петли закладывает.
 М: - Слышь, карга, не ты ль косяк мой потянула?
 В: - Да отстань ты с дурацкими вопросами! Сбей лучше меня палкой - я
 садиться разучилась!


 Сидит укуренный орел на дереве и медленно так думает:
 - Направо посмотришь - горы...
 - Налево посмотришь - горы...
 -... А в жопу себя клюнешь - больно!


 Идет медведь по лесу, видит - на полянке косячок лежит. Думает:
 "Ну, схожу домой пообедаю, а потом вернусь и покурю. "
 Пошел, пообедал, возвращается - нету косячка, только в небе орел
 кружит. Медведь злой:
 - Эй, Орел! Ты мой косячок не видел?
 Орел жалобно:
 - Миша! Сними меня отсюда!!!


 Летит орел вдоль узкого и извилистого ущелья. Гордый орел... Вдруг,
 откуда ни возьмись воробей. Глазки красненькие, взъерошенный весь и с
 косяком. Садится на плечо орлу и попыхивает. Через некоторое время гордый
 орел медленно поворачивает свою гордую голову и, посмотрев на воробья,
 снова отворачивается. Воробей, сидя на плече, затягивается еще пару раз.
 Орел опять молча поворачивается и смотрит на воробья. Воробей, глядя в
 гордый глаз гордому орлу раздраженно:
 - Че пасешь, че пасешь, гад!? За дорогой следи!!!


 Сидит (О)рел на берегу, курит косяк. Подплывает к нему (Ж)аба.
 (Ж): Орел, отсыпь покурить...
 (О): Ну, на, покури...
 Плывет Ж дальше, курит. Навстречу (К)рокодил.
 (К): Жаба, отсыпь покурить...
 (Ж): Не-а. Плыви к Орлу, он всем дает.
 Плывет Крокодил к Орлу.
 (К): Орел, отсыпь покурить...
 Орел до-оолго смотрел, смотрел на К...
 (О): Ну-ууу не-еет, ЖАБА. Тебе уже хватит!




 На склонившейся над водой ветке сидит обезьяна и курит анашу.
 Подплывает к ней бобер и спрашивает у нее, что это она делает.
 - Долго объяснять, сказала обезьяна, ты лучше на затянись, нырни,
 вынырни на другом берегу и там выдохни, и тогда сам все поймешь.
 Сделал бобер, как сказала обезьяна, лежит на песке и смеется
 непонятно над чем. Услышал громкий смех бегемот, подплыл к бобру и
 спрашивает над чем это бобер смеется. Отправил бобер бегемота к обезьяне
 за объяснениями.
 Сидит обезьяна, добивает остатки косячка и тут выныривает бегемот,
 увидала она его и говорит возмущенно: "Слушай, бобер, я же тебе сказала
 выдохнуть на том берегу... "


 Сидит на берегу реки ежик и косяк забивает.
 Подходит к нему бобер и говорит:
 Ежик, ты чего делаешь?
 Е: Косяк забиваю.
 Б: А мне затянуться дашь?
 Е: Да ты же не умеешь.
 Б: А ты меня научи.
 Е: Короче, сейчас затягиваешься, и ныряешь, а на другом берегу
 выдохнешь и кайф поймаешь, понял?
 Бобер думает, чего же тут не понятного, затягивается и ныряет.
 Выныривает, выдыхает и лежит, кайфует. Идет мимо бегемот, и спрашивает у
 бобра, чего это он такой счастливый лежит?
 А бобер ему и говорит:
 Там на том берегу ежик затянуться дает, если хочешь кайф словить,
 плыви к нему.
 Ну, Бегемот ныряет и выныривает на другом берегу прямо перед ежиком.
 Ежик посмотрел на него (квадратными глазами) и как заорет:
 БОБЕР, ВЫДЫХАЙ, ВЫДЫХАЙ!!!!!


 Прыгает Лягушка по лесу, вдруг чует - планом потянуло, смотрит -
 сидит на ветке Ворона, косяк забивает. Она ей кричит:
 - Дай курнуть!
 - Забирайся сюда, сейчас раскумаримся.
 Ну, курнули, лягушке накатило, она прыгает вдоль речки, навстречу
 Крокодил:
 - Ты где так накурилась?
 - Да ворона на дереве сидит, всем дает курнуть.
 Крокодил - на дерево, подползает к вороне, и кричит:
 - Ворона, у тебя еще курнуть есть?
 - Есть, тока расперло тебя, лягушка...


 Стоит Мальчиш-Кибальчиш на холме и кричит во весь голос:
 <ИЗМЕНА! ИЗМЕНА! >
 Под холмом Мальчиш-Плохиш ест варенье с печеньем и думает про себя:
 "М-да... У кого вот измена... А меня вот на хавчик пробило... >



 Накуреные Винни-Пух и Пятачок на карачках по двору ползают. Лбами
 столкнулись. Пятачок:
 - Ты кто?
 - Я? Винни-Пых. А ты?
 - Я? А я Пых-тачок.


 Пошли Винни Пух и Пятачок коноплю косить. Договорились косить вместе.
 Просыпается ночью Винни - смотрит Пятачка нету. Пошел на поле. Смотрит -
 Пятачок косит вовсю. Ну, Винни схватил дубину, подкрался сзади и ка-ак
 долбанет того по башке. Пятачек, вставая:
 - Срубает неслабо, но косить надо!


 Решил Гена(Г) Чебурашку(Ч) научить хапать.
 Дает косяк, Чебурашка затянулся.
 Г: - Ну, что?
 Ч: - Да ничего...
 Дает еще затянуться:
 Г: - Ну, как?
 Ч: - Да никак...
 И еще...
 Тут Чебурашка поднимает голову:
 - О, крокодил!


 Сидят на берегу реки Гена и Чебурашка. Гена тянет косячок. Чебурашка
 пристает к нему:
 - Ген, а Ген, дай курнуть!
 - Маленький еще...
 - Ген, да большой уже! Дай курнуть!
 - Я сказал, маленький еще...
 - Ген, менты!.
 Гена бросает косяк и виртуозно ныряет в воду. Чебурашка смачно
 затягивается... Крокодил всплывает злой (понял, что его накололи). А
 Чебурашка ему:
 - Ну, зеленый, я тащусь как ты ныряешь!


 Лежал как-то конопляный муравей в конопле, отдыхает. Вдруг по нему
 пробегает стадо буйволов. Он вскакивает, отряхивается:
 - Меня?! Конопляного муравья?! Втоптали в грязь?! И кто, и кто!
 БЫЧЬЕ!


 Ползет удав по лесу, видит группу зверей, которые наркоманятся. Удав
 к ним и говорит жалобым голосом:
 - Дви-и-иньте меня! Зве-е-ери!
 Звери сжалились, иглу для него заправили, смотрят: у удава ни рук, ни
 ног нет. Волчара удаву говорит:
 - Слышь, змей, у тя же ни рук, ни ног нет. Куда же те двинуть-то?
 - Ка-а-акие руки? Ка-а-акие ноги? Сплошная вена!


 Удав, Мартышка и Слоненок решили ширнуться. Ну, Мартышка в руку,
 Слоненок в ногу. И на Удава смотрят:
 - Так у тебя же ни рук, ни ног нету...
 - (гнусаво и с чувством) Какие руки! Какие ноги!! Я весь одна большая
 вена!!!


 Обкурился уж и пополз. И так ползет и эдак, и боком, и на спине, и
 хвостом вперед. А под конец коброй выгнулся, стоит, покачивается и
говорит:
 - Ну, и забрало, вот ведь забрало-то!!!


 Выползает Змея из зарослей анаши:
 - Мяу! - Нет, не то.
 - Гав! - Нет, тоже не то.
 - Му-у! - И это тоже не то.
 - Ш-ш-ш-ш-ш!!! О-о-о-о-о-о!


 Две вороны на дереве накурились. Одна последний косяк забивает, а
 другая приплыла - и бряк с дерева. Крокодил внизу видит - ворона
 брякнулась "не иначе как обкурилась! " - и полез на дерево, посмотреть.
 Первая ворона затягивается, поворачивается к крокодилу и говорит:
 "У-у-у, подруга! Тебе уже хватит!. "


 Сидят два (с)лона, свернули КОСЯК шестиметровый.
 А спичек нету. Тут (е)жик мимо пробегал. Один (с)лон говорит:
 (с) -- Ежик постереги наш косяк, пока за спичками слетаем?
 (е) -- Ладно.
 Приходят слоны, а косяка нету, но ежик остался на полянке сидеть.
 (с) -- ГДЕ _КОСЯ-Я-ЯК_?!!!
 (е) -- Не нависайте надо мной..... . большие..... . серые тучи...
 Вариант: - Где? Что? А рассоситесь вы, серые пятна!


 Шли слоны по маковому полю. Шли, шли, шли... И полетееееели...


 Сидит наркоман ночью на кладбище, косяк курит. Его труп увидел. <Ну,
 - думает, - сейчас испугаю! > Подошел:
 - Дай затянуться! Наркоман обернулся:
 - На!
 Труп курнул, в сторонку отошел, размышляет, как бы испугать. Взял
 себе руку вывернул, подошел:
 - Дай затянуться!
 - На!
 Труп затянулся, отошел, злой уже, взял себе руку вообще оторвал, ноги
 повыворачивал, лицо разодрал, подковылял:
 - Дай затянуться! Наркоман посмотрел на него:
 - Слушай, братан, я бы дал, но по-моему тебе вредно!


 Сидит наркоман, траву в косяк забивает. Вдруг за спиной голос:
 -Мужик, что ты делаешь?
 -Не видишь что ли, косячок забиваю.
 -Мужик, а я пришелец.
 -Как пришелец, так и ушелец.


 Стоит как-то наркоман, такой в кайфе жутком, смотрит на солнышко, все
 ему по фиг. Вдруг какой-то тип неожиданно подбегает к нему, хватает его за
 щеки, начинает растягивать их и визжит - "Пип, пип" и убегает. Наркоман,
 блин чуть не охуел, не понял, что произошло, оглянулся туда - сюда,
 удивился и продолжил так стоять. Только он успокоился, как вдруг снова тот
 тип к нему подбежал, схватил его за щеки растянул их и "пип, пип". Попикал
 пару раз и убежал. Ну, наркоман совсем тут ебу дался - весь кайф ему
 обламали, притом сильно заморочили. Очухался он децил и думает:
 - Появиться этот козел еще раз - в жопу его выебу!
 Только это подумал, как видит тот тип к нему несется - пипикнуть
 хочет. Вот тут-то наркуша его и поймал. Бах - стянул с него штаны,
 трахнуть хочет - видит у типа жопы нет, бах - повернул чувака того - и с
 переди ничего! Наркоман вообще охуевший спрашивает типа:
 - Да ты кто, еб твою мать. Инопланетянин что-ли?
 - Да!
 - Ну, а как вы ебетесь, твари?
 Тут тот чувак-инопланетянин выскользнул из рук озверевшего
 наркомана, схватил его за щеки - "Пип, пип" и убежал...


 Наркоман обкурился и вышел на улицу. Мимо него проходит монашка в
 черном плаще и пр. Тут нарик бросается на нее и начинает бить, топтать,
 приговаривая:
 "Не такой уж ты и крутой, Бэтмен! "


 Сидит нарик в песочнице и рассказывает сказку:
 Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, приходи к нему лечиться
 и лисица и волчица, и жучок и червячок, и "конь".


 Сидит нарк в песочнице, косяк забивает. К нему подходят дети и
 говорят:
 "Дяденька расскажи анихдот".
 Нарк (куря косяк): Идет бычок, качается (затягивается),
 Шагает на ходу (затягивается),
 о вот доска кончается (затягивается),
 И ПОЛЕТЕЛ, ПЕЛЕТЕЛ бык сраный.


 Приходит наркоман в детский сад, Ну, направили его в группу. Тот
 говорит:
 - Детишки, ща я вам сказку забазарю...
 А сам в енто время косяк забивает... (дальше лучше конечно
 показывать) Затягивается... и говорит:
 - Идет бычок качаетси... (затягивается) Ну, там вздыхаеть на ходу,
 ебс... (затягивается) Блин,... Во уже и доска кончается...
 (Затягивается... затягивается... затяяяяягивается)
 - Бля я сща ебнусь...


 Устроился наркоман в детский сад воспитателем. Настал тихий час в
 саду.
 Наркоман читает детям сказку:
 - Жил был медведь.
 Затянулся.
 - Бежал он однажды.
 Затянулся.
 - Бежал, бежал
 Затянулся.
 - Прибежал в поле и полетел...


 Урок ботаники. Обкуренный учитель вопрошает паству:
 - Иванов!!! Какое растение знаешь?
 - Мак!!!
 - Доста-а-л... Пять... Сидоров!!! Какое растение знаешь?
 - Анаша...
 - Доста-а-л... Пять... Эй!!! Ты, на пятой парте!!! Какое растение
 знаешь?
 - Ромашка...
 - Два балла!!! Фамилия!?
 - Коноплев!
 - Доста-а-л... Пять...


 Учитель-наркоман на уроке ботаники:
 - Дети, что растет на огороде? Маша?
 - Мак.
 - Мак? Мак - это пять! Петя?
 - Конопля.
 - Конопля? Конопля- это пять! Саша?
 - Капуста.
 - Капуста? Капуста - это два. Фамилия?
 - Косяков.
 - Косяков? Пять, Косяков. Пять косяков?


 Наркоман - учитель зоологии:
 - Дети, пишите заголовок - "Корова" (набивает косяк). Корова
 относится к крупному рогатому скоту... (затягивается, пуская дым в
 форточку пххххх...) Значит у коровы есть рога... (пххххх...) У коровы есть
 вымя... (пххххх...) У коровы есть крылья...
 - Но у коровы нет крыльев!
 - Нету - вырастут... (пххх...) И полете-е-ели!


 Наркоман подался в школу учителем.
 - Скажите, дети, кто такая черепашка?
 - Черепашка, это такой зверек с панцирем, она быстро-быстро бегает...
 - Неправильно, деточка, черепашка медленно тащится...


 Учительница-наркоманка сидит на уроке, курит...
 Учительница (затягиваясь, медленно):
 - Рыбы... плавают... косяками...
 (затянулась)
 - Птицы... летают... косяками...
 (затянулась)
 - Люди... ходят... косяками...
 Встает маленький мальчик:
 - Марья Иванна, а мне папа говорил, что люди ходят толпами...
 Учительница (затягиваясь):
 - Гопник твой папа...


 Приходит учитель в класс, а дети все обкурены напрочь. Учитель:
 - Тааак, чтоб завтра у всех по косяку и без меня не начинать, а то
 всем по паре.
 На следующий день учитель заходит в класс, дети сидят свежие, бодрые
 такие. Учитель раскуривается... дети тоже. Затянувшись, и, глядя в окно,
 учитель диктует:
 - Утки летят...
 Дети:
 - косяками.
 Учитель снова затяк:
 - Гусиии летят...
 Дети, пыхнув:
 - Коосяяякаамииии...
 Учителя добивает и он совсем уже так задумчиво:
 - Ссслооныыы летят...
 Дети:
 - К-к-к-кооооссссяяяккамиии!
 Вдруг один встает:
 - Товарищ учитель, ведь слоны не летают!
 - Петрооов, беррри свою бесп... бесп... беспантовку и вали на
 лестницу - весь кайф ломаешь.


 Школа. В класс входит новая учительница:
 - Здравствуйте, меня зовут Марихуана Гашишовна, а теперь ответьте
 мне: как летают птицы?
 Все хором:
 - Косяками!!! - на лицах учеников появляется радость.
 - А как ездят машины?
 Все просто в непередаваемом восторге орут:
 - На колесах!!!
 - А что зимой едят коровы?
 Визг, переходящий в вой:
 - Травку!!!!!!!
 - Да!? Так вот: птицы - стаями, машины - по дороге, коровы - сено, а
 фамилия у меня Обломова.


 Стоят два нарика в школьном сортире, косяк дуют. Звенит звонок, один
 говорит:
 - Ну, я побежал.
 - Ну, беги, я сча добью и приду...
 Стоит добивает, тут в сортир забегает директор. Нарик прячет косяк
 за спиной и стоит с полным ртом дыма. Директор:
 - А Ну, дыхни!
 - (с закрытым ртом) Неа...
 - Я сказал - дыхни!
 - (с закрытым ртом, набитым дымом) Неа...
 - А ну!!!!
 - Хууууууууууу! (выдыхает)
 - (втягивая дым в себя) А Ну, быстро на урок!!!


 Вовочка собирается в школу - забил косяк. Идет курит, до школы
 остается один квартал. Посмотрел на косяк, осталась пионерка - думаю,
 докурю! Идет дальше... Доходит до школы смотрит на косяк - осталась
 хорошая пятка, думает, докурю. Подымается на второй этаж, сделал последнюю
 хапку - заходит в класс. Учительница спрашивает:
 - Вовочка, ты вчера пил?
 - Мы-кЫ!
 - Момент дышал?
 - Мы-кы!
 - А Ну, дыхни Вововочка!
 - Хуууууу!
 - Уссссссссс, - и сдавленным голосом, - садись Вовочка!


 - Конопля, почему у тебя такая наркоманская фамилия?!
 - Не знаю, Гашиш Героинович.


 Приходит новый учитель в класс и знакомится, читая фамилии учеников:
 - Иванов!
 - Я!
 - Петров!
 - Я!
 - КО! КО! КОНОПЛИН!
 - Я!
 - Коноплин! Почему у тебя такая наркоманская фамилия?
 - Не знаю, КУМАР ГАШИШОВИЧ!!!


 Значит, обкурился как-то (В)овочка, Ну, и домой заваливает...
 Ну и хавать же сразу на кухню идет.
 (М)ама ему борщика в тарелочку насыпала, ложку дала. А (В) на подрыве
 - ложку выкидывает, и давай руками этот борщ кушать.
 (М): Вовочка!!!
 (тут лучше показывать: резкое отдергивание рук в стороны)
 (В): Кто накуренный, я накуренный???!!!


 Значит, обкурился как-то (В)овочка, Ну, и домой заваливает... Ну, и
 сразу же идет хавать на кухню. (М)ама ему борщика в тарелочку насыпала.
 (В) на измене.
 (М): Вовочка, как у тебя в школе?
 (В): Кто курил, кто курил-то?


 Москва. Кремль. Cталин задумчиво ходит по кабинету и курит трубку.
 Затем поворачивается к Жукову и спрашивает:
 - Скажытэ, это был ваш план, товарищ Жюков?
 - Да, товарищ Сталин!
 Сталин затягивается, выпускает дым в потолок, смотрит на Жукова,
 улыбается во все усы и говорит:
 - Эх, всо-такы хаароший у вас план, товарищ Жюков!


 После просмотра патриотического фильма учитель спрашивает у детей,
 кому кто понравился. Одному подвиг солдата, другом - как санитарка
 раненого спасла. А Вовочка говорит:
 - А мне больше всего понравился наркоман.
 - Какой такой наркоман. Там не было наркоманов.
 - Был, он все время затягивался и говорил, "Хороший у вас план
 товарищ Жуков"


 Наркоман приходит в магазин детской игрушки, обращается к продавцу:
 - Девушка, скажите, у вас ЗАМОЛОТЬ есть?
 - М-м-м... У нас есть надувные крокодилы, бегемоты...
 - Нет, вы меня не поняли, мне нужна ЗАМОЛОТЬ!
 - Вообще-то у нас есть заводная мышка...
 -???
 - Ну, знаете, вы ее заводите, бросаете на пол, она бегает, выбегают
 другие мыши и начинают бегать за ней, заводная подбегает к ванной и
 прыгает в воду, остальные мыши прыгают за ней, и все тонут...
 - Ой, ЗАМОЛОТЬ! Скажите, а у вас заводного МУСОРА нет? ...


 Заходит панк обдолбаный в магазин... Долго смотрит на прилавок, потом
 тыкает во что-то пальцем и спрашивает:
 - Скажите, это у вас Медный Всадник?
 - Нет, свинья-копилка...
 - ОХУИТЕЛЬНО!! ЗАВЕРНИТЕ!..


 Пришел наркоман в магазин, стоит в очереди. Подходит металлист и
 говорит:
 - За чем стоишь?
 - За сыром каким-то.
 - А это тяжелее металла?
 - Не знаю, не курил!


 В цирк пришел наркоман - наниматься на работу. Показывает номер: На
 веревке поднимается под самый купол, и со словами:
 - ОООППППппппп... - головой вниз кувырк!
 Подбегают врачи, щупают пульс, пульса нет, вставляют в вену
 капельницу...
 Наркоман открывает глаза:
 - ЛЛЛяяяя...


 Приходит наркоман в зоопарк - на работу устраиваться. Там смотрят в
 трудовую книжку и тащатся: мест работы - до фига!
 - Ну, как же вы так?
 - Вы знаете, я такой медлительный, ничего не успеваю...
 - Хорошо, будете за черепахами смотреть.
 Утром приходят в зоопарк, видят: клетки открыты, черепах нет, в
 клетке
 сидит мужик.
 - Что вы наделали!!!
 - Я утром клетку открыл, а они как ломанутся...


 Попал дед на футбольный матч. Начался футбол, (Д)ед смотрит а рядом
 три (Т)орчка косяк курят.
 (Д) - ребята дайте напаснуться, молодость вспомнить!
 (Т) - на дед, напаснись на здоровье.
 Деда вырубыло в ноль. Через часа три дед поднимает голову а вокруг
 пустой стадион и рядом три торчка убитые.
 (Д) - ребята, чем матч закончился???
 (Т) - ты гонишь дед!
 (Д) - ребята скажите, пожалуйста чем матч закончился???
 (Т) - ты гонишь дед!
 (Д) - ребята, бабка меня спросит, а я что ей скажу, вам что в падлу
 что ли, скажите, чем матч закончился???
 (Т) - Ну, дед ты даешь! Как всегда
 ТА-ТА-ТА-ТАДАДАДАДА-ТА-ТА-ТАДАДАДА...


 Пришел торчок в баню. Заходит в парилку и видит, что на верхней полке
 два нарка траву курят.
 - Мужики, 15 лет наркоманю, такого еще не пробовал!
 - Ну, на, попробуй.
 Торчок два раза затянулся, отдает косяк.
 - Нет, это не кайф, да и трава у вас беспонтовая.
 Нарки пожали плечами и вышли из парилки. Торчок попарился, выходит, а
 нарки, уже одетые, его одежду хватают и на выход. Торчок охренел с такого
 оборота событий, давай догонять. Выбежал голяком на улицу, а нарки уже на
 машине отчаливают.
 Торч поймал тачку.
 - Чем платить будешь, ведь ты же голый?
 - Шеф, догоним вон ту тачку - там одежда, деньги.
 Гонки продолжались два часа. В итоге наркам удалось уйти от
 преследования. Для торчка погоня кончилась на том, что его шофер поимел
 сзади и выкинул из машины. Идет торчек голый, замерший, трахнутый, да еще
 сильно срать хочется. Сел под забор, начал срать.
 Вдруг его по плечу кто-то стучит и говорит:
 - Братан, Ну, ладно трава беспонтовая, Ну, а зачем в парилке срать?!


 Купил на базаре парень какую-то новую травку, пришел домой и решил
 втихоря курнуть. Вышел на балкон, курнул и думает: "Ничего интересного,
 даже скучно как-то... " Но вдруг видит - мимо него огромный огненный шар
 пролетает, парень не успел ничего сообразить, а вдруг еще один летит,
 через минуту третий. У него даже в горле пересохло... Решил пойти воды
 попить. Вошел в квартиру и говорит матери:
 - Мама, дай водички, а то в горле пересохло.
 - Ну, ты, сынуль, даешь, три дня на балконе стоять!


 Сидят два наркомана - старый и молодой. Выкурили по косяку. Старый
 разулыбился, молодой сидит - ничего. Выкурили по второму. Старый совсем
 тащится, молодому - хоть бы что. Выкурили по третьему, старый - брык под
 лавку. Молодой на него смотрит - "Вот гад, совсем забалдел, а мне хоть бы
 чуточку дало - так нет же, только рога зачесались... "


 Раскумариваются два нарка. Раскурили пятку, один другого спрашивает:
 - Ну, как, зацепило?
 - Не-а.
 Раскурили по второй пятке.
 - Ну, как, зацепило?
 - Не-а.
 Дал один другому пятку, а сам ушел. На следующий день спрашивает:
 - Ну, как, зацепило?
 - Да сначала не цепляло, а потом как зацепило, за угол потащило,
 пизды дало, карманы вывернуло, и отпустило.


 Два наркомана - один опытный, другой начинающий - варят черняшку.
 Начинающий с интересом смотрит на этот процесс и спрашивает опытного:
 - Слушай, а что будет, если я себе ВСЕ сделаю?
 - Что, что - у тебя из носа и головы кровь пойдет.
 Начинающий удивленно:
 - А почему?
 - Почему, почему... Видишь эту миску - как ею ебну за это тебя...


 Чуваки сидят, перед ними фурик с пятеркой винта: Один другому
говорит:
 П: Как думаешь что будет если это все одному поставить?
 В: Кровь из носа пойдет.
 П: Что так сильно?
 В: Нет. По морде получишь.


 Купил парень травки, пришел домой, выкурил... Не зацепило...
 "Во - думает - фигню подсунули! И чего не цепляет? "
 В таком раздумье подошел к окну и стал смотреть. Тут вдруг подходит
 его мать и говорит:
 - Ты бы поел, сынок, а то третий день стоишь!


 - Такая вот телеграммка... - сказал мой знакомый, развертывая гильзу
 от косячка.


 Сидят два торчка укуренные в сраку на берегу реки, отдыхают.
 Подходит мусор и спрашивает:
 - Мужики, тут труп не всплывал?
 - Нет, товарищ милиционер, часа два сидим не было никого!
 Мусор уходит. Через десять минут прибивает к берегу труп полугодичной
 давности. Самый убитый недолго думая подбегает к трупу и начинает его
 усиленно буксировать от берега со словами:
 - Мужик, плыви отсюда быстрее, мы тебя уже отмазали!


 Поймал некий страшный людоед троих чуваков - алкаша, ширяльщика и
 анашиста. Ну, и говорит:
 - Я, ребяты, вас не просто так отловил... Хочу, значит, кайф ощутить!
 Кто мне это удовольствие доставит, того отпущу, а нет - сожру со всеми
 потрохами!
 Алкаш мутил, мутил - вымутил какое-то жужло, сам с бодуна, руки
 трусятся, дал людоеду бухнуть. Тот все выжрал - вставило, стошнило, с утра
 голова болит, всего трясет - не кайф!!! Сьел алкаша.
 Ширяльщик в кумаре какую-то ширку трясущимися руками замутил -
 ширнул людоеда. Того как выбило на измену, протрясло - чуть копыта не
 отбросил - не кайф...
 Сьел и ширяльщика.
 Анашист чинно забил косячок, пыхнули совместно с людоедом.
 Вставило... пробило на хи-хи... посмеялись... пробило на умняк...
 протащились... отходнячок словили - кайф!!!
 - Ну, иди дружок!!! Кайф!!! - говорит людоед анашисту. Идет анашист,
 идет, вдруг сзади топот! Подбегает людоед с топором:
 - Извини, друг, на хавчик пробило!


 У мужиков во дворе выросло огромное дерево, никак его срубить не
 могут. Ну, позвали они алкаша, дали бутылку водки. Утром просыпаются,
 алкаш спит, водки нет, а дерево стоит.
 Позвали токсикомана, дали ему клея, ацетона, еще всякой гадости.
 Утром просыпаются, токсикоман убитый лежит, клей и ацетон кончился, дерево
 стоит.
 Позвали наркомана, дали ему "Беломора", шмали. Просыпаются утром - ни
 наркомана, ни шмали, ни дерева, пол-леса вырублено, и где-то вдалеке
 слышен стук топора. Подбегают, а наркоман там деревья вовсю валит, только
 щепки летят.
 - Эй! Ты что! Тебя одно дерево просили срубить, а ты пол-леса
 испортил!
 - Да, ребят, понимаете, сначала по приколу, а потом пробило...



 Жил был Змей Горыныч и летала эта змеюка в соседнюю деревню, Ну, там
 бабы, самогон... Вот раз его заломало летать и он решил пешком ходить. Но
 тут облом ждал его - до деревни был непроходимый лес. Делать нечего,
 слетал Змей Горыныч до села и приволок троих мужиков: алкаша, токсикомана
 и нарка. Приволок, и говорит:
 - Ну, мужики, кто мне прорубит проход до деревне, тот жив останется,
 а кто нет...
 Ну, первым вызвался алкаш, потребовал пару батлов водки и бензопилу.
 Ну, Горыныч дал ему всего и оставил на опушке.
 Прилетает через день. Нихрена тот не спилил, а только набухался,
 пузыри пускает. Ну, Змей Горыныч его и умочил.
 Вторым пошел токсикоман. Тоже взял бензопилу, но вместо водки
 попросил ящик "момента". Все дал ему Змей Горыныч и привел к опушке. Через
 день приходит, смотрит, токсикоман кайф ловит, ваще не в гу-гу.
 И ничего не спилил. И его кончил Горыныч. Остался один нарк.
 Змей к нему, мол один ты остался. Нарк и говорит:
 - Ну, давай лобзик чтоль и герыча пару шаров, плюс косяк догнаться.
 Ну, тот удивился, но весь инструмент предоставил. Отвел нарка к
 опушке и оставил. Сам дождаться не может, когда сутки пройдут.
 Ну, они и прошли. Прилетает Змей Горыныч к опушке и видит - нарк
 пропилил просеку и последнее дерево допиливает. Горыныч:
 - Ты че?
 - (с дебильным выражением лица и затягиваясь косяком) А че!! По
 приколу!


 Сидит (Н)арик у себя в коморе, косяк такой царский забивает...
 Вдруг в дверь стучат. Ну, нарик косяк такой царский спрятал, Ну, и
 пошел дверь открывать... Открыл, а там (С)мерть стоит, и говорит так

 уверенно:
 (С): Я пришла за тобой! Настал и твой час умирать!
 (Н): А нельзя ли мне напоследок насладиться жизнью? Давай мой
 царский такой косячок затарим на двоих!
 (С): Ладно, давай.
 Ну, затарили. После 6-ти напасиков Смерть слезу пустила, и оставила
 нафиг нарика.
 Ну, нарик жил-поживал до осени. Настала осень. Опять нарик у себя в
 коморе темные дела тварит - Черный варит, только баян заправил звонок в
 дверь... Нарик спрятал баян и дверь открыл, а там опять Смерть.
 (С): Я пришла за тобой! Настал и твой час умирать!
 (Н): Слышь, давай напоследок двинемся и улетим!
 (С): Ну, давай.
 Двинулись, Смерть слезу пустила и оставила нарика жить. Постепенно
 зима пришла, нарика ломит, жрать хочеться, травы нет...
 Тут звонок в дверь. Нарик из последних сил добирается до двери,
 открывает, а там Смерть стоит со жрачкой и мешком Плана:
 (С): У тебя это... комора не попалена?


 Шел как-то наркоман по пустыне. Жарко, солнце печет, куда идти
 неизвестно, и подумал он - все равно умирать, так фигли, еще идти
 куда-то... Сел на ближайший бархан и сидит. Узрел эдакое дело Бог и решил,
 что нехорошо это, что человек уже совсем надежду потерял. И явился он
 наркоману в сиянии и произнес:
 - Давай, мол, выполню три твоих желания, а потом ты встанешь и
 пойдешь.
 - Ну, давай, - ответил наркоман, - косячок бы сейчас...
 Сотворил Бог косячок, и пыхнули они.
 - Эх, еще-бы косячок...
 Сотворил Бог еще один косячок, и его тоже раскурили. А потом встал
 наркоман и пошел. А Бог его догоняет:
 - Ты это, мужик, может, еще пыхнем?


 Решил Господь Бог посмотреть, как люди на Земле друг другу помогают,
 и стоит ли им помогать. Ну, спустился, идет. Смотрит, алкаш навстречу
 пилит с бутылкой "777". Бог в алкаша превращается и к нему. Руки дрожат,
 сам весь синий.
 Б.: Братан, дай похмелиться! Помираю! Помоги-выручи!
 А.: Еще чего! Самому мало!
 Ладно, думает Бог, алкашам больше не помогаю. Идет дальше. Смотрит,
 нищий сидит. Денежка рядом в кепочке валяется. Превращается Бог в нищего,
 и к нему. Б.: Слушай, друг, неделю не ел! Дай бабок на булку хлеба!
 Н.: Еще чего! Самому мало!
 Хватает кепочку, ноги в руки и вперед. "Понятно, нищим тоже не
 помогаю. " Идет дальше, смотрит - на скамеечке нарк сидит и пяточку
 забивает. Бог к нему.
 Б.: Братан, курить хочу - не могу! Выручи, дай разок дернуть!
 Н.: Ну, садись!
 Бог сел, забили они, дунули. Бог тащится. Посидел и нарку
 говорит:
 Б.: Вот ты мне помог. А я господь Бог. За это я тебе выполню три
 твоих любых желания - загадывай, что хочешь!
 Н.: Ну, тогда давай еще пяточку!
 Бог пяточку сотворил, дунули, еще посидели. Бог снова нарку:
 Б.: Ну, давай свое второе желание!
 Н.: А давай еще пяточку!
 Сотворил Бог еще пяточку. Сидят, дымят. Бога уже круто прет.
 Б.: Ну, давай последнее желание. Только смотри, это последнее -
 загадывай чего-нибудь очень четкое!
 Н.: А давай очень четкую пяточку!
 Ну сделал Бог очень четкую пяточку. Посидели. Бога уже совсем прет.
 Встает он и говорит:
 Б.: Ну, вот, выполнил я три твоих желания. Полечу обратно на небо.
 Прощай. Делает два шага, оборачивается и говорит:
 А в рот его ебать! Давай четвертое!


 Лежит наркоман на морской косе, кайф ловит.
 Вдруг откуда ни возьмись выносит на берег золотую рыбку. Взмолилась
 рыбка, отпусти, говорит меня в сине море, а я тебе три желания исполню.
 Думал наркоман, думал:
 - Хочу, чтоб у меня была большая-большая голова, такая большая, чтоб
 на плечах не держалась, во!!!
 Выросла у него голова большая пребольшая, упал наркоман на землю и
 лежит.
 - А теперь сделай так, чтобы у меня были большие руки чтобы держать
 голову.
 Выросли большие руки.
 - Хочу чтоб у меня были ноги по 2 метра каждая, только одна на 15
 сантиметров короче другой.
 Выросли ноги. Лежит наркоман на берегу, голову руками подпирает,
 оглядел себя, смотрит вслед уплывающей рыбке и думает: "Вот это я
 прогнал... ".


 Два наркомана под крутейшим кайфом сидят на корточках, оперевшись в
 какую-то грязную стену. Втыкают иглы в вены. Тут один ни с того, ни с сего
 срывается, начинает толкать соседа и орать:
 - Слышь, братан, вставай, нам идти пора...
 - Да, щас, давай только еще чуть повесим...
 Висят... Через некоторое время такой же приступ активности возникает
 у другого:
 - Вставай, идти надо...
 - Да, да, щас... Чуток повисим и пойдем...
 Висят дальше... Снова по очереди тормошат друг друга, порываясь идти,
 но продолжают висеть... Наконец, один из них в отчаянии расталкивает
 другана:
 - Все, вставай, бля буду, нам идти надо...
 - Да заебались ходить, уже ноги болят! Давай еще повисим...


 Вырастила бабка хрюшку, надо бы зарезать уже, Ну, и позвала двух
 нариков. Показала им сарай, ждет. Час. Два. Из сарая визги и вопли.
 Через 2 часа выходят нарики, все в крови.
 - Ну, что, спрашивает бабка, забили хрюшку-то?
 - Забить-то не забили, но испиздили так, что всю жизнь помнить будет!


 Студент в ветучилище сдает экзамен. Профессор спрашивает:
 -Можно ли корове сделать аборт?
 -??? ... - cтудент в шоке, спрашивает - А можно я выйду?
 -Ну, выйдите.
 Студент начинает носиться по коридорам и интересоваться у других, что
 они думают по этому поводу. Никто толком ответить ничего не может. И тут
 влетает в туалет с бешеными глазами - экзамен-то проваливается. Там нарк
 сидит, косячок смолит. Он ему :
 -Слышь, ты не в курсе, корове можно аборт делать?
 Тот, отвечает не спеша, затягиваясь:
 -Ну, чувак, ты попал...


 Едут торчки на машине, обкумаренные конкретно. Смотрят - огоньки
 разноцветные мигают. Ну, один, самый умный кричит: "Мужики, да это ж
 дискотека! Пойдем потусуемся! "
 Вышли, танцевали часов пять, классно так, потасовались.
 Тут один осмотрелся и говорит:
 "Кенты, хорош плясать - это просто светофор!


 Поехали три нарка домой на машине. Подъехали к светофору а там:
 желтый, красный, желтый, зеленый, желтый, красный... Стояли полчаса. Те,
 кто сзади, спрашивают у того, который за рулем:
 - Петя, мы поедем или нет? Петя, судорожно сжимая руль: "Бля... я не
 успеваю! ".


 По улице проезжает милицейская машина. Нарки стоят, смотрят:
 - Давай, чисто, закосим под ментовскую тачку. Ты будешь машиной, а я
 маячком (мигалкой)...
 - Ну.
 Садится один к другому на плечи, головой так из стороны в сторону
 водит и в такт бубнит:
 - Синий... синий... синий...


 Едут два наркомана в машине. Один другому говорит:
 - Ой, смотри!
 - Что-о-о?
 - Смотри, птичка на дороге - тормози! Задавим!!! Ой, блин,
задавили...
 А какая, наверное, хорошая птичка была... Ой, смотри!
 - Что-о-о?
 - Тормози! Вон на дороге котик лежит, задавим! Нет! О, блин и его
 задавили...
 Хороший, наверное, котик был... Ой, смотри быстрей!
 - Что-о-о?
 - Старушка дорогу переходит! Ох, хорошая, наверное, старушка была...
 У меня
 тоже бабушка есть... О, смотри!
 - Что-о-о?
 - Наш друг Петя идет! Тормози, тебе, говорю!!!
 - Послушай, отстань!!! Ты за рулем, ты и тормози!!!


 Стоит наркоман на одной стороне дороги и забивает косячок, вдруг
 видит с другой стороны друга и кричит:
 - Эй, Вань, иди сюда, раскумаримся.
 Друг начинает переходить дорогу и его сбивает грузовик.
 - Эк, тебя, Ваня, обломало!


 Идет нарк по шпалам. В доску обдолбаный. Сзади поезд едет :
 -Ууууууууу...
 Нарк ноль эмоций. Его сбивает.
 Лежит он в больнице, весь перевязанный, отдыхает.
 Вылечился, пришел в гости к подруге. Сидят они на кухне, поели. В это
 время чайник закипает:
 -Уууууууууу...
 Нарк вскакивает, хватает чайник и об пол его ррраз, и ну, его
 топтать. Подруга его спрашивает:
 - Че это ты его?
 - Душить их всех надо, пока маленькие!


 Начальник следственного изолятора рассказывает коллеге:
 - Недавно прочитал историю из жизни половых извращенцев и торговцев
 наркотиками. И где ты думаешь? В букваре у сынишки. Трудно поверить? Тогда
 слушай: "У Ромы шары. У Маши мак. На, Маша, шары. Дай мак."


 Идет суд над двумя наркоманами. Судья говорит:
 - Я смотрю, ребята вы неплохие. Поэтому вместо меры пресечения я даю
 вам задание: вы пойдете на улицу и будете убеждать других наркоманов
 навсегда бросить наркотики. Через два дня придете доложить о своих
 успехах. Ну, приходят ребята через два дня к судье.
 Тот спрашивает одного:
 - Сколько человек ты отговорил от наркотиков?
 - Семнадцать.
 - Молодец. А как ты это сделал?
 - Я нарисовал две окружности, маленького радиуса и большого. Большая
 окружность, говорю, это мозг до использования кокаина, а маленькая -
после.
 Судья у другого парня спрашивает:
 - Ну, а у тебя какие успехи?
 - Я, ваша честь, смог уговорить 156 человек.
 - 156?! Отлично! Но как тебе это удалось?
 - Я тоже нарисовал две окружности, маленькую и большую. Показывал на
 маленькую и говорил: вот, это размер вашего заднего прохода ДО того, как
 вы попадете в тюрьму...


 Сидит в темной комнате наркоман и ширяется. Вдруг из-под двери в
 кухню яркий свет, дым, гул. Он заглядывает в кухню и видит - на полу стоит
 маленькая белая смерть с косой. Наркоман весь задрожал, сник, попрощался с
 жизнью... А смерть ему и говорит: "Не ссы, я не к тебе, я за канарейкой...
 "


 Судят нарка:
 - Г-н Косяков, поясните, за что вы убили свою сожительницу гражданку
 Коноплянову!
 - А чо она сука...


 Сидят в тюремной камере наркоман и сифилитик.
 Наркоман курит себе травку, балдеет. А у сифилитика отваливается
 правое ухо. Он его выкидывает за решетку. Отваливается левое. Туда же.
 Следом летит нос и т. д. Наркоман смотрел, смотрел, не вытерпел и говорит
 с восхищением:
 "Слушай, я тащусь, как ты по частям сваливаешь!!! "


 Сидят в камере вор, убийца и наркоман. И не знают, как сбежать из
 тюрьмы. Вор предлагает:
 - Давайте украдем у охранника ключи и убежим!
 Убийца говорит:
 - Давайте лучше убьем охранников и убежим.
 А наркоман приколачивает косого и говорит им:
 - Да бросьте вы... украдем, убьем... вот сейчас курнем - и улетим!


 три наркомана лежат в кровати и по очереди курят. Один из них роняет
 окурок на пол. через некоторое время от окурка вспыхнули половики, шторы.
 Один поднимает голову:
 - мужики, горим!
 Тишина, никто не отвечает. Он снова кричит:
 - мужики, горим!
 другой отвечает, не поднимая головы:
 - И охота тебе в такую жару разговаривать.


 Собрались нарки зимой, косяк взорвали, беседуют о хреновостях. Тут
 один начинает cебя ощупывать и рассматривать руки:
 -- Что-то у меня с руками хуйня какая-то происходит.
 Ему в ответ:
 -- А ты братан перчатки-то сними...


 Курят двое косячок, один другому говорит:
 - Смотри, смотри, розовый слон!
 - Где?
 - Да вон, в окошко вылетел.
 Идут два мента по улице, один другому говорит:
 - Вон в той квартире наркоманы живут.
 - Откуда знаешь?
 - Да только что из форточки розовый слон вылетел...


 Идет наркоман, курит косячок, за руку ведет дочку. Дочка:
 - Папа, смотри, по небу крокодилы летят!
 Наркоман поднял голову, затянулся:
 - Осень, вот и летят...


 Сидят два нарка: опытный и новичок - забивают косяки... Забили,
 курнули. Новичок спрашивает у опытного:
 - А когда кайф пойдет?
 - Да вот, значит, как увидишь, значит, оранжевого крокодила в небе,
 значит, так оно и подействовало, значит...
 Чуть посидели в прострации. Вдруг молодой нарк оживился:
 - О... глянь, слон летит... это действует, да?
 Опытный:
 - Да нет, значит, Аэрофлот... значит...


 Идет, значит, по лесу наркоман, укуренный в дупель. Вдруг - бац! -
 ему под ноги утка с неба падает. Наркоман, офигел, в натуре. Взял утку,
 пришпандорил еш на пояс себе - и идет дальше.
 Догоняет его охотник запыхавшийся и говорит:
 "Дружище! Отдай утку - я целый день за ней по болотам бегаю, весь
 промок, замотался. Отдай, а? "
 - Фига с два! Я нашел - моя утка.
 Но охотника конкретно припшрло, отдай да отдай. Наркоман подумал
 слегонца, и говорит:
 -Хорошо. Давай кто кого сильнее по яйцам вдарит - того и утка.
 Подумал охотник, делать нечего - утку жалко, и согласился.
 - Я первый! - сказал наркоман, разбежался и ка-а-ак вдарил охотнику,
 у того вся анатомия аж до горла подпрыгнула. Очухался, отдышался, и в
 предвкушении расплаты говорит:
 - Ну, чш, хорошо вошло, теперь моя очередь...
 - Да на хрена мне твоя утка, - сказал нарик, отдал утку и удалился.


 Встретились как-то три бывалых охотника. Один и говорит:
 - Вот мой Джек за тридцать сек. после выстрела приносит в зубах дичь.
 - Фигня твой Джек, вот мой за двадцать и даже не пыхтит, - говорит
 другой.
 - Мужики, не ссорьтесь - лучше моего Бобика нету. Мне с ним и ружья
 не надо. Так как я его беру и подбрасываю его в летящую стаю, и он мне
 приносит утку.
 - Врешь! - в один голос вскричали два других охотника. - Докажи!
 - Смотрите! - Берет он Бобика за хвост, раскручивает над головой и
 подбрасывает высоко в небо, в стаю взлетающих уток. Бобик с визгом
 рассекая воздух пошел в высь.
 А на другом берегу отдыхали два наркомана.
 - О, смотри, собака полетела! - воскликнул один.
 - Точно - говорит другой.
 - Ой, тоже мне знаток, а еще говорил, что травка плохая.


 Наркоманы после дневной охоты на уток сидят у костра.
 - Что-то сегодня неудачно...
 - Или утки высоко летали, или мы собаку низко подкидывали...


 Сидят два наркома на скамеечке возле дома, вдули и ждут, а с другой
 стороны два футболиста идут и видят дохлую кошку на дороге:
 - Спорим, не зафутболишь кошку через дом.
 - Спорим!
 Ну чувак расстарался и кааааак не шарахнет по кошке. Да так, что она
 через дом перелетела...
 - Слышь, Вась, чет твой план не цепляет нифига.
 - Да ты гонишь! Вон уже кошки полетели


 Заходит пилот и мужик в пассажирский самолет, пилот садится за
 штурвал, а мужик рядом. Взлетели... Летят... Тут мужик спрашивает:
 -Слабо резко вниз?
 -Нет, не слабо!! (Полетели вниз)
 -А слабо резко вверх?
 -Нет, не слабо (Полетели вверх)
 -А слабо мертвую петлю сделать?
 -А не слабо!!!! (Сделали мертвую петлю)
 Посадили самолет, и тут выходит из сортира обкуренный наркоша:
 -Ну, в натуре, чего я только в жизни не видал, но чтоб себе за
 шиворот насрать
 - это в первый раз!!!


 Алкаш говорит нарку:
 - Слышь, друган. Ну, что у вас, у наркоты, за жизнь такая? Нюхнули,
 пыхнули, заснули. То ли дело мы, алкаши! Нажрались, подрались, отрубились!


 Нарк добивает третий косяк:
 - Ох, лечу, лечу! Мимо ползет алкаш:
 - Дай и мне полетать!
 - Ну, на... Алкаш затянулся раз-другой...
 - Что-то я эт-та... ни хрена, понимаешь, не лечу?!
 - А, дай сюда... Рожденный ползать - летать не может!



 В зоопарке сбежал пингвин и вызвали (М)усора, чтобы он его нашел.
 Нашел он его и ведет назад, когда смотрит - лежит (Н)арик.
 (М) говорит (Н):
 - Ты сведешь пингвина в зоопарк, а я тебя за это не буду трогать.
 - Нет проблем, начальник, - и повел.
 На следующий день идет (М) - смотрит идет (Н) с пингвином.
 - Эй! Дурак! Я же тебе сказал его в зоопарк свести.
 (Н) отвечает: А я его водил и в зоопарк и в кино, а теперь вот на
 карусели идем.




 Встречаются два наркомана:
 - "Привет!"
 - "Привет."
 - "А чего это у тебя на плече?"
 - "Да это мой старый глюк Вася."
 - "Да не на этом, на другом!"
 - "О-о-ой!!! " (с ужасом глядя на плечо)


 Обкурился мужик, идет по улице и видит: дома все синие, небо синее,
 люди синие. Вдруг из-за угла выезжает красный велосипедист. Мужик его и
 спрашивает:
 - Ты чего мол такой красный, а все вокруг синее?
 А тот ему и говорит:
 - Да успокойся ты... Я не из того глюка.


 Идшт нарик(Н) по улице, тащит на веревке крокодила(К).
 (К): Нарик, а, нарик, асфальт пузо трет, ножки болят, давай на
 троллейбусе поедем.
 (Н): Ну, ладно.
 Едут.
 (К): Нарик, а, нарик, давай пешком пройдшм, люди на хвост наступают.
 (Н): Ну, ладно.
 Идут.
 (К): Нарик, а, нарик, давай на троллейбусе поедем, пузо трет, ножки
 болят...
 (Н): Подожди, зараза, меня через полчасика попустит, и ты ваще
 исчезнешь.


 Сидит заяц на полянке, раздобыл косяк, только решил покурить -
 выбегает лось:
 - Заяц! Да ты что!!! Кто ж сейчас наркотой балуется?! Надо спортивный
 образ жизни вести, в спортзал, все в спортзал!!!
 Проорал лось и ускакал. А заяц призадумался, а ведь прав, ничего не
 скажешь. Бросил косяк и побежал на главную поляну. Там все зверье
 тусуется, сидят, курят. Заяц:
 - Звери! Звери!!! Да вы что-о-о! Все в спортзал, спортом заниматься!
 Никто на него внимания не обращает. Ежик попыхивает, затуманенными
 глазками смотрит на зайца:
 - Слышь, косой, а те случаем не лось это цинканул? А то он как герыча
 нанюхается, та-а-акую пургу несет!


 Попал наркоман в рай. Решил забить косяк. К нему подходит белая
 лошадь и говорит: <Посмотри, наркоман, вокруг природа, солнце светит,
 птицы поют, а ты косяк забиваешь. >
 Наркоман посмотрел по сторонам и действительно, вокруг природа,
 птицы, зелень.
 Бросил наркоман косяк на землю и пошел гулять по раю. Смотрит на
 дереве обезьяна сидит и косяк забивает. Подошел наркоман к ней и говорит:
 <Посмотри, обезьяна, вокруг природа, солнце светит и т. д., а ты
 косяк забиваешь. >
 Обезьяна говорит:
 -Это тебе белая лошадь сказала?
 Наркоман:
 -Да.
 -Она, когда укурится, всегда такое говорит.


 Помер нарком, попал на тот свет. Идет по полю. Смотрит - конопля! Ну,
 он ее давай дергать, да на солнце раскладывать.
 Тут голос с небес:
 - Стой, не рви - пройдешь километр - все вырвано будет!
 Ну, нарком послушался, прошел километр - глядь, в натуре все сорвано
 и аккуратненько так себе сохнет! Ну, нарком достал перо и давай конопельку
 резать да в кораблик складывать...
 Тут снова голос с небес:
 - Стой, не клади - пройдешь километр - все сложено будет.
 Снова послушался нарк прошел километр, глядь, в натуре лежит огромная
 гора корабликов. Ну, нарк давай корабли трусить и косяк забивать...
 Снова голос с неба:
 - Стой, не забивай - пройдешь километр - все забито будет.
 Опять послушался нарк, из последних сил прошел километр - глядь,
 огромная гора косяков и куча нарков вокруг ходит. Один к нему подбегает:
 - Чувак, у тебя спички есть?
 - Нет.
 - Вот это и есть наркоманский ад.



 Ромео и Джульетта курят косяк.
 Ромео затягивается и говорит:
 - "Джульетта, я тебя люблю".
 Джульетта затягивается и отвечает:
 - "Такая же фигня".


 В подъезде наркоман с девушкой (соответствующей) курит план. Во рту
 бычок висит. Потянуло его на любовь, поставил девушку раком. Трахает с
 частотой одна фрикция за пять минут. Пока он ковырялся там, пепел с
 сигареты упал на спину.
 Шалава кричит:
 - Бля, ты что делаешь?!!!
 А что ты думала - когда я деру, то я деру.


 Встречаются два наркомана: парень и девушка.
 Парень у девушки спрашивает: "Почему ты сегодня такая странная,
 помятая, побитая?"
 Она отвечает: "По эскалатору ехала и задумалась."
 Он: "Ну и как? "
 Она: "Три круга проехала."


 На свадьбе у наркомана. Тамада:
 - Все в вену попали?
 - Да, да...
 - Тогда ГОРЬКО!


 Наркоман очухался после дозы, увидел дерево за окном, и пытается
 вспомнить
 как оно называется:
 - Хочу ли я? Не. Могу ли я? Не. Говно ли я... А! Магнолия!


 Сидят под дубом два наркомана. На дубе сидит ворона и каркает
 страшно. Наркоманов это бесит.
 - КаРРРРРР!!!!
 - Вася, прими меры...
 - Кышшшшшш...
 - КаРРРРР!!!!!
 - Вася, прими меры...
 - Кышшшшш...
 - КаРРРРРРР!!!!!
 - Вася, прими экстренные меры...
 - Кышшшшшшшшшш... ЗАРАЗА...


 Сидят два вгашеных нарка:
 1: "Таам... ", - показывает пальцем вдаль.
 2: "Что там??? "
 1: "Там... ", - мечтательно.
 2: "Да что там, что? "
 1: "Где?! "


 Сидит наркоман возле бассейна и медленно произносит:
 -Там... там...
 Проходит мужик и спрашивает:
 -Что? Что там?
 -Там... там...
 -Что? Г де?
 -Там....... . та-да-дам..... пам-пам


 Купили нарики драпа, закинулись в парадняк, начали приколачивать,
 вдруг из квартиры выходит бабка и говорит:
 - Ребята, это же яд!
 А нарики:
 - Дай-то бог, бабушка, дай-то бог!

 В аптеке:
 - У вас есть что-нибудь из глюкокортикоидов?
 - Нет.
 - А глюкоза?
 - Нет!
 - А...
 - Вот тебе глюконат кальция и катись отсюда, наркоман несчастный!!!


 Идет торчок под опиухой через дорогу на красный свет. Гаишник его
 ловит и начинает наезжать: что ж ты, баран, куда прешь, жить надоело, не
 видишь - вон красный свет горит...
 На что торчок спокойно отвечает:
 - Ну, так выключи...


 Идут два обдвиганных наркомана. Видят - вертолет летел и над ними
 застыл. Один, уставившись рыбьими глазами в небо:
 - Наверное, сломался.
 Второй, шатаясь:
 - Дебил ты, блин, если бы он сломался, он бы упал. Наверное, бензин
 кончился.


 Нарик посадил коноплю, полгода за ней ухаживал, поливал, окучивал.
 Наконец срезал, просушил, забил косяк, пыхнул и задумался:
 - Ну, почему я не министр сельского хозяйства?


 Наркоман звонит в пожарную охрану:
 - Это пожарная?
 -Да...
 - Я вот в прошлом году коноплю посадил возле дома, так выросла такая
 здоровая, а не цепляет...
 - Мужчина, это пожарная охрана, вы не туда позвонили. Бросают трубку.
 Он опять звонит:
 - Да, а в этом году посадил - такая маленькая выросла, а так прет -
 ужас, крышу уносит...
 - Да говорю же вам - это пожарная охрана, вы ошиблись номером...
 Бросили трубку.
 Мужик опять перезванивает:
 - Так вот что я хотел сказать. У моего соседа дом горит, вы, когда
 будете ехать - не подавите...


 Чуйская долина. Огромное поле конопли. По нему с разных сторон на
 встречу друг другу бегут 2 голых наркомана и каждый катит уже огромный шар
 пыльцы. В конце концов они сталкиваются, выглядывают охуевшие из-за шаров,
 смотрят друг на друга. Наконец один из них выходит:
 "Ну шо, браток, дунем? ".
 Второй, загораживая свой шар:
 "А шо, есть шо? ".


 Пришел наркоман в Чуйскую долину и видит мак, Ну, он взял косу и
 начал косить. Через некоторое время увидел ментовскую вертушку, думает,
 что же делать, а на краю поля бежали индейцы. Он скинул с себя одежду,
 раскрасился и пристроился к толпе. Тут ему сосед говорит:
 - Ты бы кроссовки скинул, а то братву попалишь.


 Гонятся за нарком менты, выбегает он на площадь, видит скульптуру из
 трех голых мужчин, быстро раздевается и пристраивается к ним, заняв
 живописную позу. Голос сбоку:
 - Сними носки козел, а то всех попалишь!


 Пришел наркоман на конопляное поле: зелье собирать.
 Вдруг облава. Кругом мигалки, сирены.
 Перестремался наркоман, не знает куда деваться.
 Побежал, - видит стадо кенгуру. Разделся, пристроился с ними.
 Тут один "кенгуру" говорит:
 - Идиот! Хоть бы носки снял, - всю толпу засветишь!


 Ползет нарком по полю марихуаны: "Трава, Трава, Трава... "
 Из-за кустика выползает кобра: "Ш-ш-ш-ш-ш-ш"
 Нарком, отодвигая кобру рукой: " Трава, глюк, трава, трава, трава"...


 Подходит к наркоману бабка старая - вся в зеленке испачканная и с
 обосранным курсовиком под мышкой - и спрашивает:
 - Милай, как мне найти площадь Ленина?
 Наркоша задумчиво так натягивает ей на голову сетку от комаров и
 говорит:
 - А ты, бабуля, возьми первую производную от объема Ленина.


 Одного наркомана взяли в состав олимпийской сборной России в команду
 стрелков. Уже на самих соревнованиях по стрельбе по бегущему кабану
 новоиспеченный сборник буквально все, что можно, промазал. Функционеры
 сборной к нему:
 - Как же так, Вася? Ведь ты такой меткий! Ты же в вену иглой от
 шприца всегда с первого раза попадаешь! Мы были уверены, что золото у тебя
 в кармане!
 Наркоман Вася только отмахнулся:
 - Знать бы, где у этого кабана вена!


 В театре заболел актер, режиссер не знает что делать, заменить его не
 кем. Видит он наркомана и предлагает ему:
 - выйди на сцену и скажи только одно предложение: "Я Гонец из Пизы!!
 " Скажешь это, я поставлю тебе кайфу!!
 Начался спектакль, выходит наркоман и говорит:
 - Я гонец из Пизды!
 - Я пиздец из Гонзы!
 - Я пиздатый Гонец!
 - Ну, пиздец, Я Гоню!!


 Одной феечке приснилось, что она наркоманка. "Сон в руку," - сказали
 другие феечки.


 Наркоман на приеме у врача. Тот спрашивает: "Молодой человек,
 скажите, какой сейчас месяц? "
 Нарк, подумав: "Май."
 Врач: "Да нет же, сейчас сентябрь. Может, скажете, какой следующий
 месяц?" Нарк: "Май."
 Врач: "Нет. Следующий месяц - октябрь. А какой месяц будет за
 октябрем? " Нарк: "Май."
 Врач вскакивает и кричит: "Нет!!! За октябрем ноябрь! За ноябрем
 декабрь! Потом январь, за ним февраль."
 Нарк задумчиво: "А что, мая не будет? "


 Сидит обкуренный вусмерть нарк на краю обрыва. Вдруг слышит -
 цок-цок! оборачивается, а там слепой с палочкой прямехонько к обрыву идет.
 Нарк срочно думает - надо же предупредить!
 - Мужик! Ты это! Ну, эт-самое... ОПА!


 Наркоман идет по улице и тянет за собой веревочку. Навстречу - мент.
 Посмотрел сурово и спрашивает: "Молодой человек, а зачем вы за собой
 веревку тащите?"
 Наркоман останавливается, ме-е-едленно оборачивается, долго смотрит
 на свою веревку грустными глазами и говорит: "А эта... что же выходит...
 лучше мне ее перед собой толкать? "


 Идут два наркомана с таксой. Их спрашивают:
 - А что же у вашей собачки такие ножки коротенькие?
 - А-а! До земли достают и ладно.


 Один наркоман в гостях у другого. Пыхнули и сидят на кухне. Заходит
 маленькая такса и начинает есть из миски. Один наркоман долго смотрит на
 нее и говорит другому:
 "Что-то у твоей собаки ноги очень короткие... "
 Второй тоже долго и внимательно смотрит на таксу, потом говорит:
 "Да нет, нормальные у нее ноги... До пола вроде достают... "


 Идет наркоман по улице. Под мышку держит собачку. Дети как увидели
 его начали дразнить:
 - Наркоман! Наркоман!
 В ответ:
 - Репяяяята, перестаньте меня траснииить. Я на фас сапааааку
 спущуууу.
 - Наркоман! Наркоман!
 - Репяяяята, перестаньте меня траснииить. Я на фас сапааааку
 спущуууу.
 - Наркоман! Наркоман!
 - Димидрооол! Фаааас!
 - Каааааф! Кааааааф! Кааааааф!


 Завел наркоман собаку. Приходит к нему другой наркоман и спрашивает:
 - Как собаку назвал?
 - Косячок!
 - А почему Косячок-то?
 - А вот смотри. Косячок, голос!
 Косячок:
 - Пых-х-х!!! Пых-х-х!!!


 Два нарка сидят у одного дома, тоже укололись
 - Вася, слушай, вали отсюда
 Через час:
 - А я не свалю
 Через час:
 - Не свалишь - я тебя собакой затравлю
 Через час:
 - Не затравишь
 Через час:
 - Шарик, фас
 Через час:
 - Гав


 Два наркомана, обкурившись, лежат на кровати. Звонок в дверь...
 Через полчаса один другому: "Кажется, в дверь звонят... "
 Через полчаса другой первому: "Может, пойти, открыть дверь?"
 Через полчаса первый: "Ну, сходи, открой... "
 Через полчаса второй встает, медленно идет к двери, открывает...
 На пороге, облокотившись о дверной косяк, стоит третий наркоман:
 "Ох-х! Не успел позвонить, как уже дверь открывают! "


 Зажгли подростки коноплю, сидят вокруг костерка, дымком наслаждаются.
 Подходит милиционер:
 - Что ж вы, дети, делаете?! Нехорошо! Этим занимаются только
 нехорошие люди - наркоманы... ы-ы-х (глубокий вдох)... фу-у (выдох) поэты,
 писатели.


 Идут два наркомана. Один другому:
 - Вася, улыбайся - бобик едет.
 Проходит полчаса:
 - Вася, кончай улыбаться, мы уже в бобике.


 Забивает наркоман косяк, тут вдруг подходят менты. Наркоман
 продолжает. Хватают его, тащат в суд. Наркоман не реагирует. Через час на
 суде голос судьи:
 - Встать! Суд идет!
 Наркоман смотрит по сторонам, вскакивает и кричит:
 - Опа! Менты!


 Сидят два наркомана, проставляются. Вдруг один призадумался и
 говорит:
 - Слушай, столько уходит денег на эту наркоту! Если бы мы не сидели с
 тобой на игле, давно уже машину купили бы...
 - Ага, кубов на пятьдесят!


 Два наркомана хорошо курнули и решили развлечься. А какое развлечение
 в абсолютно пустой квартире на восьмом этаже? Отодрали от пола доску,
 кинули через подоконник, катаются. Кайф! Через какое-то время тот, который
 сидел внутри, слышит стук в дверь. Встает и идет открывать. На пороге
 стоит тот, который снаружи сидел, и, стукая себя пальцем в лоб, говорит:
 - Ты что, козел, я же упасть мог!


 После косячка пошел наркоман в парикмахерскую. Сел, закрыл глаза:
 - Короче...
 Постригли.
 - Короче...
 Еще постригли.
 - Короче...
 Постригли наголо.
 - Короче, ты мне немножко с боков убери и сзади подровняй.


 Сидит наркоман в парикмахерской. Весь тощий, бледный такой, глаза
 большие и равнодушные... Парикмахер его спрашивает:
 - Как стричь будем?
 - Короче...
 Парикмахер подстриг малость:
 - Так хорошо?
 - Короче...
 Еще подстриг. Опять наркошу спрашивает:
 - Так нормально?
 - Короче...
 Ну, парикмахер его под нуль.
 - Так достаточно?
 - Короче... куда я попал?


 Пришел наркоман к стоматологу и говорит:
 - Доктор, вырвите мне зуб.
 - Вам под местным или под общим наркозом?
 - Что, одурел!? Под общим, конечно!
 И так 32 раза...


 Подходит наркоман в метро к меняльному автомату и кидает туда 20
 копеек, ему 4 пятачка выпадают. И так три раза. Голос сзади:
 - Побыстрее, пожалуйста, я на работу опаздываю...
 Он не обращает внимания и продолжает. Голос сердится и повторяет
 фразу, на что наркоман отвечает:
 - Не мешай, вишь, пруха поперла!


 Наркоман стоит в метро в ожидании поезда. Поезд подъезжает. Дверь
 открывается у него перед носом. Наркоман:
 - Эт-т-т-а-а-а...
 Двери закрываются, поезд уезжает.
 - Оп-па!!!


 Собрались двое наркоманов в другой город. Приходят на вокзал за
 билетами, один пошел в кассу. Приходит с большими круглыми глазами, второй
 его спрашивает:
 - Ну, что, билеты купил?
 - Не-а, сказали, что билеты выдают после прихода поезда! Да откуда я
 знаю, когда у поезда приход?!


 Сидят в камере наркоман, пожарник и садист.
 Наркоман вздыхает:
 - Эх, сейчас бы цыгарочку с марихуаной покурить.
 Пожарник:
 - А потом еш потушить...
 Садист:
 - Об твою задницу...


 Приезжают два нарика в Австралию, увидели кенгуру, удивились. Один
 другому:
 - Если у них такие кузнечики, прикинь какая тут конопля!


 Наркоман стоит перед лужей, палкой там ковыряется. Подходит к нему
 другой наркоман:
 - Ты что делаешь?
 - Акул гоняю!
 - Что-то не вижу я твоих акул.
 - Не видишь? Значит, хорошо гоняю.


 Каракумы. На расстоянии километра два бархана. На одном сидит пастух,
 потерявший свою отару, на другом караванщик без верблюда. Караванщик
 достал кораблик, забил косяк, вдул - сидит, отрывается. Пастух смотрит -
 вдали дымок вьется, самому вдуть захотелось... Забил косяк, чирк спичкой -
 сломалась. Чирк другой - сломалась. Так весь коробок вычиркал и кричит во
 весь голос:
 - ЭЭЭЭЭЭЭЭЙЙЙЙЙЙЙЙ, ЧУУУУУУУУУУВАААААААААААААК! У ТЕБЯ СПИЧКИ
ЕСТЬ!!!
 - (тихо так с придыханием) еееесть, ееееееесть.


 Идет наркоман по пустыне. Навстречу бедуин на верблюде.
 - Эй, мужик, у вас тут что - гололед?
 - Ты чего, охренел, какой тут гололед?!
 - В натуре: столько песку насыпали!


 Сибирь. Зима. В сугробе под елкой сидит растаман (Р), взгляд туманен.
 - Жара... кайф... Рядом идет мужик (М):
 (М): Ты чего, спятил? Какая жара?! Минус 40 на улице!
 (Р): Жара... Кайф...
 (М): ?!?
 (Р): Кайф... жара... Мужик хватает растамана и лицом его в
 сугроб!
 (Р): стряхивая снег с лица, просветленным голосом:
 - КУБА! Кайф!!.


 Поймали как-то раз немцы нашего разведчика. Ну, он человек упрямый
 оказался. Они его в газовую камеру. Ну, он, конечно, упирается, за дверь
 цепляется. А в камере наркоман сидит и так жалобно стонет:
 - Ты, мужик определяйся: туда или сюда, а то кайф выходит.


 Идет война. Немцы прут на Сталлинград.
 А перед ним, на конопляном поле, сидят русские в окопах.
 (К)омандир, значит, в бинокль смотрит, и диким таким голосом:
 К: - Немецкие танки! 1000 метров! Готовь пушку!
 (С)олдаты:
 С: - Да где ж ее взять то? Нету же у нас пушки!
 К: - Так сгоняйте, найдите!
 Солдаты метнулись, приволокли пушку, забили косяк, покурили.
 К: - Немецкие танки 500 метров! Заряжай снаряд!
 С: - Нету ведь снарядов то у нас...
 К: - Так идите ищите!
 Солдаты нашли снарядов, приволокли, забили, покурили.
 К: - Немецкие танки 50 метров! ОГОНЬ!
 С: - Не можем, у нас артиллериста нет.
 К: - Так найдите!
 Солдаты сбегали за артиллеристом, забили, покурили.
 Но в этот самый момент немецкий танк, идущий во главе колонны
 подъезжает в упор к пушке, ствол в ствол. Из люка высовывается
 (Н)емец: Н: - Ребят, вы это, разфорачивайт свою пушку! Нам надо
 проехат!
 К: - Да ты че! Мы тут напрягались, искали пушку, снаряды, а ты
 "разфорачивайт"!
 Бери да сам объезжай!
 Н: - Двигайт пушка, кому говорят! Объезжайт я ее не буду!
 К: - Нет, нихрена! Или объезжаешь, или войну будем начинать!
 Н: - Ну, что ж, войну так войну... Кто первым стрелять будет?
 К: - Ну, давай ты.
 Н: - Не могу. Дуло заварено.
 К: - Как так, заварено?
 Н: - Вот так и заварено, чтоб центра не выходили!


 Таможенник поднимается на корабль для досмотра.
 - Наркотики есть?
 Хозяин корабля отвечает:
 - Есть. Вот, пожалуйста (достает чемодан). Вот героин, вот кокаин.
 Все аккуратно упаковано, вот шприц готовый.
 Таможенник, вытаращив глаза:
 - А может, и оружие есть?
 Хозяин (достает другой чемодан):
 - Вот макаров, вот калашник, вот патроны к ним. Все как надо.
 Таможенник с усмешкой:
 - Наверное, и валюта есть?
 Хозяин достает третий чемодан:
 - Вот миллион долларов, пожалуйста.
 - И это все ваше?

 Представьте, только представьте... Америкашки захватили Россию.
 Довольные генералы любуются картой покоренной России, и вдруг один из
 генералов замечает маленький красный клочок, означающий, что этот район в
 руках у русских. Разъяренные генералы созывают чрезвычайное собрание всего
 америкашкинского штаба. Самый главный генерал орет:
 - Что такое!?! Мы покорили всю страну, а этот клочок все еще у
 русских!!! Почему, я вас спрашиваю???
 Ему докладывают:
 - Потому что русские наркоманы не отдают Чуйскую долину, а главное
 захватить ее трудно, потому что пули летают настолько медленно, что всегда
 удается от них увернуться. А десант, который мы бросили с самолетов ещш в
 прошлом году - так и завис...


 Идет обкурившийся нарик по улице на автодозвоне...
 Вдруг, в подворотне, его останавливает банда:
 - А ну, дятел, раздевайся!
 Нарком, естественно, на тормозах:
 - М_у_ж_и_к_и... раздвиньте... мне... руки...
 Ну ему, ясный перец, раздвинули!
 - Мужики... растопырьте... мне... пальцы...
 Растопырили!
 - А теперь, мужики, слушайте сюда: вы что, мужики, охренели совсем???