Шерман Алекси
 
   Феникс, что в Аризоне
   Рассказ
 
   Перевод И.БЕРНШТЕЙН 
 
   Виктор потерял работу в Бюро по делам индейцев и  почти  одновременно
узнал, что его отец умер от инфаркта в  Фениксе,  штат  Аризона.  Виктор
последние несколько лет не виделся с отцом, только пару раз разговаривал
по телефону, но все равно испытал генетическую боль, острую и  реальную,
как болит перелом. Денег у него не было. У кого они есть  в  резервации,
кроме торговцев сигаретами и шутихами для фейерверка? После отца остался
счет в банке, но чтобы предъявить права, надо было поехать из Спокана  в
Феникс. Мать Виктора была такая же неимущая, как и он, остальная родня с
ним не зналась. Поэтому Виктор обратился в совет племени.
   - Вот что, - сказал Виктор, - у меня умер  отец.  Мне  нужны  деньги,
чтобы съездить в Феникс и всем распорядиться.
   - Слушай, Виктор, - сказали в совете, - разве ты не знаешь, что у нас
сейчас финансовые трудности?
   - Я думал, у совета есть специальный фонд для таких случаев.
   - Вот что, Виктор, мы действительно имеем кое-какие средства для дос-
тавки умерших членов племени на родину. Но едва ли мы сможем тебе  выде-
лить достаточно денег, чтобы привезти твоего отца из такой дали.
   - Да нет, это не обойдется особенно дорого, - сказал  Виктор.  -  Его
пришлось кремировать. Там все получилось довольно неладно.  Он  умер  от
инфаркта в своем трейлере, и его нашли только через неделю. А стояла жа-
ра. Так что сами понимаете.
   - Слушай, Виктор, мы сочувствуем твоей утрате при  таких  прискорбных
обстоятельствах. Но мы можем дать тебе всего сто долларов.
   - Этого не хватит даже на авиабилет.
   - Что, если тебе поехать в Феникс своим ходом на машине?
   - У меня нет машины. К тому же на обратном пути я должен  буду  приг-
нать пикап отца.
   - Вот что, Виктор, - сказали в совете, - наверняка кто-нибудь  сможет
довезти тебя до Феникса. Или же найдется кто-то, кто одолжит тебе недос-
тающую сумму.
   - А то вы не знаете, что среди наших ни у кого нет таких денег.
   - Нам очень жаль, Виктор, но это все, чем мы в состоянии тебе помочь.
   Виктор принял денежную помощь, предложенную советом  племени.  А  что
ему оставалось? Расписался где требуется, получил чек и пошел на  факто-
рию за наличными.
   Стоя в очереди к окошку кассы, Виктор увидел  Томаса  Разжег  Костер,
который возле журнальной стойки разговаривал сам с собой. Постоянное его
занятие. Томас - рассказчик без слушателей. Все равно как зубной врач  в
городе, где у всех жителей искусственные челюсти.
   Виктор и Томас Разжег Костер - одногодки, вместе росли  и  играли  на
улице. Сколько Виктор себя помнит, у Томаса всегда было что сказать.
   Раз, например, когда им было по семь лет и отец Виктора еще жил дома,
Томас закрыл глаза и рассказал Виктору вот что: "У  твоего  отца  слабое
сердце. Он боится своей семьи. Боится тебя. Поздно ночью он сидит в тем-
ноте и смотрит телевизор до тех пор, пока на экране  не  останется  один
только белый шум. Иногда он подумывает, не купить ли мотоцикл и  не  уе-
хать ли далеко-далеко. Ему хочется убежать и спрятаться.  Чтобы  его  не
нашли".
   Томас Разжег Костер знал заранее, что отец Виктора от них уйдет, знал
прежде всех. И теперь, стоя в очереди на фактории с чеком на сто  долла-
ров в руке, Виктор подумал: а интересно, знает ли Томас о смерти его от-
ца, знает ли, что будет дальше?
   Только он это подумал, как Томас заметил его, улыбнулся и подошел.
   - Виктор, я очень сожалею о смерти твоего отца, - сказал Томас.
   - Откуда ты знаешь? - спросил Виктор.
   - Ветер принес. Птицы напели. Прозвучало в солнечном луче. Кроме  то-
го, тут приходила твоя мать, вся в слезах.
   - А-а, - сказал Виктор и огляделся. Остальные индейцы в здании факто-
рии вытаращились от удивления, что он разговаривает с Томасом. С ним уже
никто не разговаривал - осточертело слушать, как он рассказывает все од-
но и то же. Виктору стало неловко, но он подумал, что Томас мог  бы  ему
помочь. Он вдруг вспомнил про старинные обычаи.
   - Я могу одолжить тебе недостающую сумму, - неожиданно сказал  Томас.
- Но ты должен будешь взять меня с собой.
   - Как же я приму от тебя деньги, - сказал Виктор, - ведь  я  с  тобой
последние годы почти не разговаривал? Мы давно уже с тобой не дружим.
   - А я и не говорю, что дружим. Я говорю, что ты должен взять  меня  с
собой.
   - Я подумаю.
   Виктор вернулся домой со своей сотней долларов и сел за стол в кухне.
Зажав голову ладонями, он сидел и думал про Томаса Разжег Костер, припо-
минал разные мелочи, слезы и царапины, велосипед, которым они одно  лето
владели сообща, Томасовы бессчетные рассказы.
 
   Томас Разжег Костер, оседлав велосипед, ждал Виктора во дворе.  Тощий
десятилетний мальчишка, в волосах сор по случаю Четвертого июля.
   - Виктор! - звал Томас. - Скорее собирайся, прозеваем фейерверк.
   Минуты через две Виктор выбежал из дома, с  разгона  перелетел  через
перила крыльца и лихо приземлился на дорожке.
   Томас отдал ему велосипед, и они отправились туда, где уже  начинался
фейерверк.
   - Знаешь, - сказал Томас, - как-то  это  странно,  что  мы,  индейцы,
празднуем Четвертое июля. Не за нашу ведь свободу воевали.
   - Слишком ты много думаешь, - сказал ему на это Виктор. - Просто люди
веселятся, и все. Может, Младший Брат там будет.
   - Какой еще младший брат? Тут, в резервации, все - младшие братья.
   Фейерверк оказался жиденький - несколько бутылочных ракет и фонтан  с
подсветкой. Но двум индейским мальчишкам довольно было  и  того.  Позже,
годы спустя, им уже требовалось гораздо больше.
 
   После фейерверка, шлепая в темноте комаров, Виктор сказал Томасу Раз-
жег Костер:
   - Слушай, расскажи-ка что-нибудь.
   Томас закрыл глаза и стал рассказывать.
   - Жили-были двое индейских ребят, и они хотели стать воинами. Но было
уже поздно становиться воинами на старинный лад. Не осталось лошадей.  И
тогда эти индейские ребята угнали автомобиль и приехали в город.  Угнан-
ный автомобиль они оставили у входа в полицейский участок, а сами пешком
и на попутках возвратились в резервацию. Дома их встретили  приветствия-
ми, в глазах их родителей сияла гордость. "Какие же вы молодцы! - хвали-
ли их все.
   - Ну настоящие молодцы!"
   - Здорово, - вздохнул Виктор. -  Хороший  рассказ.  Хотелось  бы  мне
стать воином...
   - И мне тоже, - сказал Томас.
 
   Виктор сидел за кухонным столом. Он считал и  пересчитывал  свои  сто
долларов. Чтобы съездить в Феникс и вернуться назад,  этого  было  мало.
Так что без Томаса Разжег Костер ему не  обойтись.  Виктор  засунул  сто
долларов в бумажник и открыл наружную дверь - на крыльце сидел Томас.
   - Здорово, Виктор, - сказал Томас. - Я знал, что ты меня позовешь.
   Томас вошел в комнату и уселся в Викторово любимое кресло.
   - Я поднакопил немного денег, - сказал Томас. - Хватит нам двоим доб-
раться до места. А обратная дорога - на тебе.
   - У меня вот сто долларов. И после отца остался счет в сберегательном
банке, можно будет получить.
   - А много там на счете твоего отца?
   - Хватит. Несколько сотен.
   - Порядок. Когда едем?
 
   В пятнадцать лет, когда они давно уже перестали дружить,  между  ними
однажды произошла драка. Вернее, дрался Виктор, он напился и стал  изби-
вать Томаса ни за что ни про что. Остальные индейские ребята  столпились
вокруг и смотрели. Там был Младший Брат, были Лестер и  Сеймур  и  много
кто еще.
   Он так бы, наверное, и забил Томаса насмерть, если бы его не  остано-
вила проезжавшая мимо Норма Много Коней.
   - Эй, ребята! - заорала она и выскочила из машины. - Оставьте его не-
медленно!
   Будь это кто другой, даже и мужчина, индейские ребята наплевали бы на
такую попытку вмешательства. Однако Норма - другое дело.  Норма  -  вои-
тельница. На ее стороне сила. Она могла схватить любых  двоих  парней  и
стукнуть головами так, что черепушки вдрызг. И хуже того - она бы  отво-
локла их всех в какой-нибудь первобытный вигвам слушать россказни  како-
го-нибудь занюханного старого вождя.
   Индейские ребята разбежались, и Норма подошла к Томасу и подняла  его
с земли.
   - Эй, юнец, ты как, в порядке? - спросила она.
   Томас показал большим пальцем, что да.
   - Чего они всегда к тебе пристают?
   Томас потряс головой, закрыл глаза, но ничего к нему не пришло  -  ни
музыка, ни слова. Хотелось только домой, тянуло лечь в постель, и  пусть
сны нашептывают ему свои рассказы.
 
   В самолете в туристическом классе Томас Разжег Костер и Виктор сидели
бок о бок. Третьей, у окошка, была маленькая белая женщина.  Она  сидела
не просто так, а все время изгибалась, кланялась и сворачивала руки-ноги
кренделем. Такая вся гибкая.
   - Я должен спросить, - сказал Томас, и Виктор сразу закрыл  глаза  от
неловкости.
   - Не надо, - попросил он.
   - Извините, мисс, - заговорил Томас. - Вы,  наверное,  гимнастка  или
наподобие того?
   - Никаких "наподобие", - ответила она. - Я  была  первой  запасной  в
Олимпийской сборной 1980 года.
   - Правда? - сказал Томас.
   - Правда.
   - То есть вы были спортсменкой мирового класса?
   - И была, и есть, так, во всяком случае, считает мой муж.
   Томас Разжег Костер улыбнулся. Она и в разговоре  вон  какая  ловкая.
Гимнастика подняла вверх вытянутую ногу и прижала к  туловищу  -  только
что не поцеловала себе коленную чашечку.
   - Ух ты, - сказал Томас. - Мне бы так.
   Виктор готов был от смущения выпрыгнуть из самолета. Томас, этот  по-
лоумный индейский враль, со своими рассказами, крысиными косицами и щер-
батым ртом, клеил олимпийскую гимнастку ослепительной красоты.
   Да в резервации никто бы не поверил!
   - А что? - говорила она. - Это просто. Попробуйте.
   Томас ухватил свою ногу и попытался притянуть ее к груди, как она.
   Какое там. Виктор и гимнастка рассмеялись.
   - Вы ведь индейцы? - спросила она.
   - Чистокровные, - кивнул Виктор.
   - Я - нет, - сказал Томас. - Я наполовину колдун, по материнской  ли-
нии, а на другую, по отцу, - клоун.
   Рассмеялись все трое.
   - Вас как звать? - спросила гимнастка.
   - Виктор и Томас.
   - А меня Кэти. Очень приятно познакомиться.
   Они проболтали весь рейс. Гимнастка Кэти ругала правительство -  надо
же было устроить Олимпийской сборной такую подлянку дурацким своим  бой-
котом.
   - Я гляжу, у вас, спортсменов, много общего с индейцами, - сказал То-
мас.
   Никто не засмеялся.
   Когда приземлились в Фениксе и дотопали до зала  прилета,  гимнастика
Кэти улыбнулась им на прощание и помахала рукой.
   - Симпатичная она, - сказал Томас.
   - Да, но в самолетах все друг с другом разговаривают, - возразил Вик-
тор.
   - Ты мне всегда говорил, что я слишком много думаю, - сказал Томас. -
А теперь, похоже, это ты думаешь слишком много.
   - От тебя заразился.
   - Точно.
   Томас и Виктор на такси отправились к тому месту, где стоял  трейлер,
в котором умер отец Виктора.
   - Слушай, - сказал Виктор, когда они подъехали к трейлеру, - я  перед
тобой до сих пор не извинился за то, что тогда избил тебя.
   - Да ладно. Мы были мальчишки, и ты напился.
   - Верно. Но все-таки я хочу извиниться.
   - Хорошо. Проехало.
   Виктор заплатил за такси, и они оказались на  улице  под  раскаленным
солнцем Феникса. От трейлера шел запах.
   - Там мало приятного будет внутри, - сказал Виктор. -  Ты  можешь  не
входить.
   - Тебе понадобится помощь.
   Виктор подошел и открыл переднюю дверцу. Клубом выкатилась тошнотвор-
ная вонь. Отец Виктора неделю пролежал в этом трейлере при 100 по Фарен-
гейту. И нашли его там как раз по запаху. Для установления личности пот-
ребовалась карта из зубоврачебного кабинета. Так сказали у коронера.
   - Вот черт, - сказал Виктор. - Кажется, я не смогу.
   - Ну и не лезь.
   - А вдруг там еще есть что-то ценное.
   - Я думал, у него деньги в банке.
   - Да. Но могли остаться письма, фотографии, в таком смысле.
   - А-а, - сказал Томас и, зажав нос, полез следом за Виктором.
 
   Когда Виктору было двенадцать, он один раз наступил на подземное оси-
ное гнездо. Нога провалилась в дыру и никак не вытаскивалась, сколько он
ни дергал. Осы зажалили бы его до смерти, и так бы он и погиб,  если  бы
мимо не проходил Томас Разжег Костер.
   - Беги! - крикнул Томас, освободив ногу Виктора.
   И они помчались во весь дух, быстрее, чем когда-нибудь в жизни, быст-
рее, чем Билли Милс и Джим Торп, быстрее, чем способны лететь осы.
   Виктор и Томас бежали, пока совсем не задохнулись, а  кругом  настала
темная, холодная ночь, и они потерялись и долго-долго искали дорогу  до-
мой. Бредя обратно, Виктор пересчитывал осиные укусы у себя на теле.
   - Семь, - сосчитал Виктор. - Мое счастливое число.
 
   Из трейлера Виктор не взял почти ничего. Только фотоальбом и  стерео.
Все остальное пропиталось этой жуткой вонью и вообще было никому не нуж-
но.
   - Вот и все, пожалуй, - сказал Виктор. - Не сказать чтоб много.
   - Лучше, чем ничего, - сказал Томас.
   - Ага. И еще пикап.
   - Пикап в порядке.
   - Отец имел подход к машинам.
   - Я помню твоего отца.
   - Да? - удивился Виктор. - Что же ты о нем помнишь?
   Томас Разжег Костер закрыл глаза и стал рассказывать:
   - Я помню, мне один раз приснилось во сне, чтобы я отправился в  Спо-
кан, встал в центре города у водопада и ждал знака. Было ясно, что  надо
ехать, но не на чем, у меня не было машины, не было прав. Мне только ис-
полнилось тринадцать. Ну, и я пошел пешком. Шел целый день  и  пришел  к
водопаду. Стою там долго-долго, может, час, жду.  Проезжает  твой  отец.
"Какого черта ты тут делаешь?" - спросил он меня. "Жду, пока  мне  будет
видение". Тогда твой отец сказал: "Дождешься только, что тебя  поколотят
и оберут на улице". Он посадил меня к себе в машину, отвез в кафе  "Дэн-
ни", накормил обедом, а потом привез домой в резервацию. Я долго не  мог
успокоиться, получалось, что сон меня обманул. Но он  не  обманул.  Твой
отец - это и было мое видение. "Заботьтесь друг о друге, - вот что  ска-
зал мне мой сон. - Заботьтесь друг о друге".
   Виктор долго молчал. Он рылся в памяти, выбирая, что там было об  от-
це, попадались хорошие воспоминания, попадались и плохие, но  хороших  в
итоге оказалось больше, и он наконец улыбнулся.
   - Мой отец не рассказывал, что встретил тебя в Спокане, - сказал Вик-
тор.
   - Он обещал, что никому не скажет, чтобы у меня не  было  неприятнос-
тей. Но я зато должен присматривать за тобой, такой был уговор.
   - Правда?
   - Правда. Твой отец сказал, что тебе понадобится помощь.  И  оказался
прав.
   - Так вот, значит, почему ты поехал со мной? - сказал Виктор.
   - Я поехал из-за твоего отца.
   Виктор и Томас забрались в пикап, съездили в банк и  получили  триста
долларов, лежавшие на сберегательном счете.
 
   Томас Разжег Костер умел летать.
   Однажды он прыгнул с крыши школьного здания в резервации, часто-часто
взмахивая руками, точно полоумный орел. И полетел.  Завис  в  воздухе  и
продержался секунду над всеми остальными  индейскими  ребятами,  которые
были не так глупы или не так бесстрашны, чтобы тоже прыгнуть по его при-
меру.
   - Летит! - заорал Младший Брат,  а  Сеймур  попытался  доказать,  что
здесь какой-то фокус с проволокой или зеркалами. Но все было по  правде.
Все было настоящее, как земля, на которую Томас, не удержавшись в  выши-
не, в конце концов рухнул.
   И сломал руку в двух местах.
   - Перебил крыло, перебил крыло, перебил крыло! - кричали все  индейс-
кие ребята и махали руками, разбегаясь, им тоже хотелось  полететь.  Они
не могли простить Томасу его отвагу, его краткий миг птичьего торжества.
   Все грезят о полетах. А Томас полетел.
   Одно его видение на секунду стало реальностью -  только-только  чтобы
успеть осуществиться.
 
   Отец Виктора, в виде пепла, заполнил собой  деревянный  ящик,  и  еще
немного, что не вошло, насыпали в картонку.
   - Он и был крупный мужчина, - сказал Томас.
   Виктор снес большую часть отца в пикап, а Томас прихватил  остальное.
Они бережно опустили его позади сидений. На крышку деревянного ящика по-
ложили ковбойскую шляпу, на картонку - спортивную кепку.
   Все как следует.
   - Ты готов в обратный путь? - спросил Виктор.
   - Тут езды порядком.
   - Ага, наверно, два дня уйдет.
   - Можно будет меняться, - сказал Томас.
   - Давай, - согласился Виктор. Но они не менялись. Виктор  шестнадцать
часов кряду просидел за рулем, держа строго на север, к дому, и уже про-
ехал половину Невады, когда наконец съехал на обочину и встал.
   - Эй, Томас, - сказал Виктор, - поведи немного ты.
   - Ладно.
   Томас Разжег Костер пролез на водительское место и двинулся по шоссе.
До сих пор, проезжая по Неваде, Виктор и Томас все  время  дивились  от-
сутствию жизни вокруг, не было ни воды, ни живности.
   - Куда же все подевалось? - много раз спрашивал Виктор.
   И вот теперь, когда машину наконец повел Томас, показалось первое жи-
вое существо, может быть, единственное на всю Неваду, - длинноухий заяц.
   - Смотри-ка! - закричал Виктор. - Живой!
   Томас и Виктор радовались своей находке, а  заяц  вдруг  метнулся  на
проезжую часть и прямо под колеса пикапа.
   - Тормози, черт! - заорал Виктор, и Томас остановил  машину  и  подал
назад, туда, где лежал заяц.
   - Ох, господи, он мертвый, - сказал Виктор, разглядывая раздавленного
зверька.
   - Да, правда мертвый.
   - Единственное живое существо во всем штате, и мы его убили.
   - Не знаю, - сказал Томас. - По-моему, это самоубийство.
   Виктор обвел глазами пустынный горизонт, понюхал воздух, ощутил  без-
жизненность и тоску и кивнул.
   - Да, - сказал он. - Должно быть, самоубийство.
   - Не могу поверить, - сказал Томас. - Ты проехал тысячу миль, и  даже
ни одно насекомое не разбилось о лобовое стекло. Я сажусь за руль и  че-
рез десять секунд убиваю единственное живое существо во всей Неваде.
   - Ага, - сказал Виктор. - Лучше, наверно, чтобы я вел машину.
   - Наверно.
 
   Томас Разжег Костер шел один по коридору школы в  резервации.  С  ним
никого не было, потому что кому охота оказаться рядом,  когда  он  вдруг
примется рассказывать свои бессчетные рассказы  один  за  другим.  Томас
закрыл глаза, и на него накатило:
   - Каждому дается одна мерка и одна цель, чтобы  мерить  и  направлять
свою жизнь. У меня это рассказы, которые могут или не могут изменить мир
- неважно, лишь бы я не переставал рассказывать. Мой отец погиб на  Оки-
наве во второй мировой войне, погиб за страну, которая столько лет  ста-
ралась его изничтожить . Моя мать умерла родами, давая мне жизнь,  умер-
ла, когда я еще был внутри нее, она вытолкнула меня в  мир  с  последним
вздохом. У меня нет братьев и сестер. А есть только  мои  рассказы,  они
пришли ко мне, когда я еще не знал слов,  которыми  их  рассказывать.  Я
знал тысячу рассказов, еще не сделав в жизни тысячи шагов.  Они  -  все,
что у меня есть. Все, что я умею.
   Томас Разжег Костер рассказывал их всем, кто готов был остановиться и
послушать. Рассказывал даже тогда, когда все уже  давно  перестали  слу-
шать.
 
   Виктор и Томас приехали в резервацию на восходе солнца. На земле  на-
чинался новый день, но в резервации было все то же.
   - Доброе утро, - сказал Томас.
   - Доброе утро.
   Племя просыпалось, готовилось возобновить работу, завтракало,  читало
газеты
   - как все люди. Виллина Лебрет вышла в палисадник  в  банном  халате.
Она помахала, когда Томас и Виктор проезжали мимо.
   - Полоумные индейцы все-таки съездили и вернулись, - сказала она себе
и снова занялась своими розами.
   Виктор остановил пикап возле стандартного дома, в котором  жил  Томас
Разжег Костер. Они оба зевнули, потянулись, стряхнули пыль.
   - Устал я, - сказал Виктор.
   - От всего, - добавил Томас.
   Оба подыскивали слова для завершения поездки.
   Виктору надо было поблагодарить Томаса за помощь и деньги  и  догово-
риться об их возврате.
   - Не беспокойся насчет денег, - сказал Томас. - Все равно они  ничего
не меняют.
   - Да, как бы не так.
   - Не меняют.
   Виктор знал, что Томас все равно так и  останется  полоумным  вралем,
который разговаривает с собаками и автомобилями и слушает ветер и сосны.
   Виктор знал, что все равно не будет дружить  с  Томасом,  даже  после
всего, что было. Жестоко, но это реальность, как реален пепел его отца в
коробках позади сидений.
   - Я знаю, - сказал Томас, - ты все равно будешь со мной обходиться не
лучше, чем прежде. Я знаю, что иначе твои  дружки  подняли  бы  тебя  на
смех.
   Виктор устыдился. Что сталось с племенными узами, с чувством  общнос-
ти? Единственная общность у него с другими - это  бутылка  и  порушенные
сны. Он в долгу перед Томасом, надо его чем-то отблагодарить.
   - Слушай, - сказал Виктор и передал Томасу картонку, в  которой  была
половина его отца. - Возьми от меня вот это.
   Томас принял пепел и улыбнулся. Он закрыл глаза и рассказал вот что:
   - Я отправлюсь в последний раз на водопад в Спокан  и  высыплю  пепел
твоего отца в воду. И твой отец взмоет вверх,  как  лосось,  перепрыгнет
через мост, перепрыгнет через меня и  найдет  дорогу  домой.  Это  будет
прекрасно. Его зубы будут блестеть, как серебро, как радуга. Он  восста-
нет, Виктор, он воздвигнется.
   Виктор улыбнулся.
   - Я думал так же поступить со своей половиной, - сказал Виктор. -  но
мне не пришло в голову, что мой отец будет  похож  на  лосося.  Мне  это
представлялось вроде расчистки чердака, когда расстаешься с тем, от чего
больше нет прока.
   - Так не бывает, - сказал Томас. - Прок остается.
   Томас Разжег Костер вылез из пикапа и пошел  к  своему  дому.  Виктор
включил мотор и развернулся, чтобы ехать к себе.
   - Постой! - вдруг крикнул Томас с крыльца. - Я хочу  у  тебя  кое-что
попросить.
   Виктор остановил пикап, высунулся и крикнул:
   - Чего тебе?
   - Почему бы тебе как-нибудь один раз, когда я буду  рассказывать,  не
остановиться да послушать?
   - Только один раз?
   - Только один раз.
   Виктор вскинул руки в знак того, что уговор заключен. Все  по-честно-
му. Ведь Томасу ничего другого и не нужно от жизни.  И  Виктор  спокойно
поехал домой в отцовском пикапе, а Томас зашел в свой дом, закрыл за со-
бой дверь, и потом ему в тишине явился новый рассказ.

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.