Евгений Кукаркин.
Рассказы и повести

Сначала страх...
Принц
Долгая дорога в преисподню
Беженцы
Бизерта-X
Будни после праздника
Дальнобойщики
Дельфинарий
Депутат
Эксперимент
Фрагменты тюремной жизни
Дыхание кризиса
Кристалл
Я - кукла
А был ли мальчик?
Во всем виноват Мишка
Любой ценой
Рай
Горечь победы
Уборщики ада
Метод беззакония
Смерть всегда движется рядом
Первый
Курсы повышения квалификации
Трофейщик ЛЕС.
Урок истории
Трудно быть героем




Евгений Кукаркин.
Сначала страх...



     Господи, до чего же мы долго летим. Все оживлены, болтают, а мне тошно.
Со мной   сидит   сержант   Копылов,  здоровенный  парень  из  Удмуртии.  Он
механник-водитель, служит последний год и  сейчас,  развалившись  в  кресле,
храпит и ему хоть бы что. А мне хочется выть.
     - Пристегните  ремни,-  говорит  коротконогая  стюардесса,  беспрерывно
крутящая задом перед нашим лейтенантом.
     Я толкаю сержанта, он вздрагивает и протерев кулаком глаза, спрашивает.
     - Что, прилетели?
     - Пристегни ремни. Спускаемся.
     - Вот сволочь. Прервал на интересном. Только с бабой познакомился  и  ты
тут как тут.
     Мы  спускаемся  и  вот  самолет  вздрогнул,  коснувшись  бетонки,  и мы
покатили в надвигающиеся горы.

     На аэродроме суета. Нас цепочкой выводят из самолета, а рядом уже стоят
заправщики и пассажиры, готовые к отлету домой. Вдруг все замолчал. К  трапу
самолета подлетели два "Урала", до верху забитые гробами.
     - Поторапливайтесь, - кричит лейтенант, пытаясь побыстрей увести нас от
этой неприятной встречи.
     - Сюда живыми, обратно мертвыми, - ворчит Копылов, поправляя вещмешок.
     Сердце  мое  забилось  так,  что  мне казалось весь аэродром слышит его
стук. Переступая ватными ногами, прохожу контрольный пункт и  останавливаюсь
у грязного домика.
     - Что  с  тобой  "салага"?  Сдрейфил?  Это  только начало. Ягодки будут
впереди, - насмешливо говорит сержант. - Не задерживайся, вон машины пришли.
     Я киваю головой и с трудом сдвинув ноги, поплелся  к  откинутым  бортам
машин.

     Нас  сунули в горы, контролировать участок дороги, идущей от Кундуза до
Ширхана. Здесь уже все обжито. Старослужащие постарались создать на  подобие
укреплений,  завалив все мешками с песком и глыбами камней. Два блиндажа, из
четырех накатов диффицитнейших бревен, представляют наши помещения. В  одном
мы спим. В другом штаб с радиостанцией. Нас прикрывают два бронетранспортера
и два орудия, так же аккуратно упакованные в каменные завалы. Дорога змейкой
обвивает  нашу возвышенность и видна как на ладони. Зато серые, мрачные горы
со всех сторон окружают нас и напоминают, что там опасность.
     Старослужащие уходят. Они довольны. Они сдают нам свои посты и учат уму
разуму. - Видишь, тот холмик, - говорит мне грязный от пыли ефрейтор. -  Там
у "духов" наблюдательный пункт.
     - Что же его не сбили?
     - Попробуй  только.  Одни  каменные глыбы. Где он там сидит, разберись.
Снарядом не возьмешь, вертлюгом тоже. Нападают они  на  колонны  вон  с  той
гряды. Она у нас вся под прицелом. Вон там, выход в долину реки Кундуз. Они,
сволочи, днем там работают, как крестьяне, а ночью шуруют здесь в горах. Вот
здесь  лежат  ПНВ.  Подключайся  к  батейке  и следи всю ночь. Утром отдавай
батарейки на перезарядку, прапору, а то быть в следующую ночь беде.

     Прошло два дня. Мимо нас туда и обратно идут колонны машин,  техники  и
скрипучие  арбы местных крестьян, в сопровождении женщин и детей. Пока тихо.
Скучища невероятная. Я сижу в тени и учу арабский язык, по  неведомо  откуда
взявшейся книжонки на этом богом забытом посту.
     Вдруг  прозвучал  выстрел.  Хватаю  автомат  и  несусь к своей бойнице.
Недалеко, прапор, говорит подбежавшему лейтенанту.
     - Снял его, товарищ лейтенант. Долго ждал, когда пошевельнется.  Сейчас
вон рука торчит. Смотрите.
     Я  гляжу  через  прорезь  автомата на наблюдательный пункт "духов" и от
волнения вообще ни чего не вижу. Камни слились в одну серую массу.
     - Глядите, товарищ лейтенант. Его утаскивают. Их там несколько.
     - К орудию, - орет лейтенант. - Два снаряда по гряде.
     От грохота орудий, я становлюсь деревянным и совершенно  глухим.  Когда
звук стал просачиваться ко мне, лейтенант уже говорил прапору.
     - Зря ты это затеял. Теперь жди гостей.
     - Как-будто они сами к нам скоро не пожалуют.
     - Теперь  пожалуют  и  даже  очень  скоро.  У  нас  половина состава из
молодняка, наверняка пощупают наши нервы.

     Ночь выпала мне. Я слежу за западным участком и стараюсь  через  глазок
ПНВ увидеть хоть одно смещение зеленых полос. Под утро глаза так устали, что
в  них  появилась  резь  и  боль.  Появился сменщик. Он кивнул мне головой и
прильнул к окулярам и сейчас же истошным голосом  заорал:  "Духи".  Застучал
его АК. Справа и слева отозвались другие автоматы. Ахнуло одно орудие, потом
другое  и  началось. От тупого страха, я не понимал, что делаю. Просто сунул
автомат  в  бойницу  и  зажмурив  глаза  выпустил  весь  диск  в   мерцающее
пространство.
     Грохот  взрывов  обрушился  на наше укрепление. Землю затрясло, на меня
градом посыпались камни и земля. Я скатился на дно окопа и тут же пинок ноги
поднял меня на ноги.
     - Стреляй, скотина. Нечего в говне плавать.
     Передо мной стоял прапор. Я поправил каску и опять выставил  автомат  в
бойницу. Нажимаю на курок, но очереди нет.
     - Да поставь новый рожок, - рычит прапор.
     Легко  скидываю  пустой  диск,  а новый никак не входит в автомат из-за
трясущейся руки. Наконец, он квакнул, я передернул  затвор  и  новая  порция
взрывов  отшвыривает  меня  в  угол  окопа.  Прапора  нет,  он испарился. Я,
цепляясь за стенки, поднимаюсь и  припадаю  к  бойнице.  Все  перед  глазами
мелькает и очередь из автомата уходит в эту суету.
     Кто-то  сваливает меня на дно окопа. Передо мной стоит сержант Копылов.
Рваная кровавая ссадина прочерчена вдоль его лба.
     - Иди на восточную сторону, - орет он мне  в  ухо.  -  Орудия  разбиты,
машины тоже. Надо ждать вертлюги.
     Он  побежал  по  окопу  и  я за ним. На вершине холма за камнями лежало
ребят шесть и отстреливались из автоматов. Мы легли за большой валун.
     - Где лейтенант? - спросил не своим голосом я.
     - Погиб. Стреляй, мать твою.
     Сержант выпустил очередь и злорадно загоготал.
     - Вот тебе скотина. Ты еще хочешь, на.
     Вдруг он лбом ткнулся в валун и затих.
     - Сержант, сержант.
     Я рванул его за плечо и тело перевернулось. Маленькая  красная  дырочка
дышала  в  переносице.  Слезы  сами полились у меня и опять автомат дрожит у
меня в руках, неизвестно куда посылая  смерть.  И  вдруг  наступила  тишина.
Никто не стрелял.
     - Эй,  шурави,  получай,  -  кричит  голос с акцентом и что-то упало на
живот мертвого сержанта.
     Это была отрезанная голова лейтенанта. Она подпрыгнула  и  скатилась  к
моему лицу. Мне показалось, что рот лейтенанта приоткрылся и опять закрылся,
как-будто  что сказав. Я заорал от ужаса. В этот момент застрекотал вертолет
и грохот нового боя потряс всю местность.

     Я лежу в палате, привязанный к койке и чувствую приближение его,  моего
неизвестного  врага.  Сейчас  он  будет  резать  меня,  а  мои  руки даже не
шевелятся. Волна ужаса давит на меня.
     - Дайте ему успокоительного, - слышу голос и кто-то ножом сверлит руку.
     - А...А...А...
     - Заткнись.
     Я затихаю и волна успокоения  входит  в  измученный  мозг.  Я  открываю
глаза. Два лица в белых колпаках смотрят на меня.
     - Кажется пришел в себя. Что солдат, отвоевался. Теперь домой.
     Я молчу, ничего не понимая.
     - Ты легко отделался, жив и без единой царапины. Остальным не повезло.
     - Все погибли?
     Они кивают головами.
     - И лейтенант?
     - Да.
     - Он был последний... Он мне что-то сказал. Он сказал...
     Я  мучительно  пытаюсь  вспомнить  что  он  сказал  и  ни  как  не могу
припомнить.
     - Тебе надо отсыпаться.
     Я закрываю глаза и проваливаюсь через  темноту  к  черным  холмам.  Вот
прыгает  голова сержанта, а вдогонку ей лейтенанта. Они все ближе и ближе ко
мне...

     Нас в палате четверо. Когда на меня наступает "просветление",  то  вижу
милых  и  приятных людей. Все молодые парни, прошли, как и я, Афганистан, но
что-то  зациклилось  с  их  психикой  и  вот  мы  здесь  в  Днепропетровской
мед-больнице номер 124 при МВД СССР. Наша палата-палата страха.
     Володя боится, что придет офицер и заставит есть дерьмо. Со дня призыва
в армию, все его травили и лупили. "Деды" заставляли чистить одежду, сапоги,
отнимали  пайку,  гоняли  за  водкой  и  все  время стращали, что вот придет
лейтенант, он-то уж тебя заставит говно есть. Ему уже не  так  страшны  были
побои,  как  был  страшен  офицер. И когда в Афгане пришел новый лейтенант и
сказал ему: "Ну, ты, дерьмо", Володя упал на колени и  заплакал.  Он  просил
лейтенанта не заставлять есть эту пакость.
     Николай  мучается от преследования афганской семьи, которую он зарезал.
Его взвод ворвался в аул и капитан приказал ему прикончить мать, жену и двух
девочек предавшего их душмана. Он их зарезал штыком автомата  и  они  в  эту
ночь  пришли  к  нему  во  сне. Потом стали появляться чаще и наконец пришли
днем.
     Дима, все время валится с моста в воду и с ужасом думает, что утонет  в
водяной  воронке.  Их  машину  взрывом снесло с моста в воду. Диму придавило
камнем у самой воды , а перед ним была водяная воронка,  по  орбите  которой
плавали  мертвые  товарищи. Дима пролежал там сутки, пока саперы не оттащили
проклятый камень.
     Последний я.

     Дверь открывается и в сопровождении свиты появляется наш  врач,  вернее
пожилая врачиха.
     - Как дела, молодежь? - задает она традиционный вопрос.
     - Ничего, - отвечает за всех Володя.
     - Смотрите  кого я вам привела. Это Анатолий Петрович. Будет вас лечить
по новому методу. Осмотрите их, Анатолий Петрович.
     Мы молчим, а Анатолий Петрович ощупывает каждого из нас.
     - Ну так что? - спрашивает врачиха.
     - Пожалуй эти двое подойдут.
     Он указывает на меня и Николая.
     Врачиха хмуриться.
     - А остальные?
     - У него, - он указывает на Диву, - аритмия,  а  у  другого  неважно  с
печенью.
     - Хорошо, забирайте хоть этих двух.
     - Согласие на операцию их родственников надо?
     - Зачем. Они уже для дома отрезанный ломоть. Последней была жена этого,
- она ткнула пальцем в Николая,- и то кажется два года назад.

     Опять подползают душманы, они отрезают голову прапору, злорадно смеются
и подсовывают ее к моему носу. Я рвусь из ремней и вою от ужаса.
     Кто-то  щиплет  мою руку и грязный душман грозя мне окровавленным ножом
уползает. Открываю глаза и вижу санитара со шприцом.
     - Эй, приготовься. Начальство идет.
     Он  протирает  мое  лицо  полотенцем.  В  палате  появляется  несколько
военных, прикрытых белыми халатами. Анатолий Петрович, в роли гида, собирает
их вокруг моей койки.
     - Цель  эксперимента, насильственным путем ликвидировать органы страха.
То есть, мы проводим операцию вот здесь, - он повернул мою голову  и  провел
рукой  по  затылочной  части  черепа. - Здесь вставляем пластинку-электрод и
здесь, но из  другого  металла.  Между  ними  возникнут  микротоки,  которые
стирают  или  мешают  биоэнергетике  этого  участка  мозга и как результат у
больного должно исчезнуть понятие страх. - Вы говорите о микротоках. Где  же
источник, этой энергии. Неужели нужно его тоже вшивать, - спросил один белый
халат.
     - Нет не надо. Это новинка. Пластинки сделаны из оригинальных сплавов и
облучены  так,  что  нижняя  часть более активна чем верхняя, но верхняя при
этом является источником пополнения электронов нижней части.
     - Срок их использования, на долго?
     - На его век хватит.
     - Вы гарантируете успех эксперимента.
     - Гарантировать  в  таких  делах  ничего  нельзя.  На   обезьянах   все
получилось.
     - Но я слыхал, что ваши обезьяны убиты.
     - Да,  это  результат  опыта.  Они  потеряли  страх, но обрели свойство
вседозволенности и погиб наш рабочий. Но обезьяна это не человек.
     - Не хотите ли вы сказать, что получиться зомби.
     - Боже упаси. Я подчеркиваю, это разумный человек без понятия страха. Я
специально отбирал таких. Нужен интеллектуал и физически крепкий мужчина.
     - Если  все  получиться  удачно,  возможно  перенести  это  в  массовое
производство.  Я  хочу  сказать создание некоторых элитных частей именно без
признаков страха.
     - Это очень сложно. Нужно  отбирать  только  надежных,  что  бы  как  с
обезьянами не вышло, а то они своих перебьют. Для спецагентов, например, это
вещь великолепная.
     - Анатолий   Петрович,  мы  ждем  от  вас  хороших  результатов.  Армия
финансирует все ваши проблемы.
     - Благодарю вас, товарищи офицеры.
     Они ушли. Пришел санитар и  я  попросил  перевернуть  меня,  уж  больно
затекли прикрученные к койке руки.

     Лежу в реанимационной палате. Жуть как болит голова. Бесстыжая сестра в
одном  халатике,  все  время  прикасается  ко  мне  грудью.  Здесь и мертвый
поднимется.
     - Как  себя  чувствуете?  -   спрашивает   она,   записывая   показания
температуры в дощечку у кровати.
     - Еще немного повертишься и я уложу тебя с собой рядом.
     - Что вы, что вы, вам нельзя волноваться.
     Она  упорхнула. Через каждые два часа появляется Анатолий Петрович. Его
интересуют мои эмоции и воспоминания.
     - А где, Николай? - спрашиваю его
     Анатолий Петрович морщится.
     - Неудачно все вышло. Электроды не выдержали расстояния. Поплыли  после
операции и ничего не вышло, он остался тем кем был.
     - Так сделайте ему вторую операцию.
     - Легко  сказать. Надо чтобы все опять зажило, укрепилось, а это месяца
три ждать. С тобой все легко вышло. И электроды вроде  вжились,  тютелька  в
тютельку  подошли  с точностью до микрона. Ты теперь только не шевелись и не
дергайся. Упаси бог, только не  вставай.  Я  думаю,  что  Николая  мы  тогда
неаккуратно переложили вот пластинки и разошлись.
     Анатолий Петрович мной доволен.
     - Ты, помнишь Афган?
     - Да.
     - А голову лейтенанта.
     - Да.
     - Отомстить смог бы?
     - Зачем?
     Он опешил.
     - Тебе действительно все равно?
     - Если надо, пойду.
     С  немым  вопросом  на  лице он уходит. Мне его становиться жалко, надо
было соврать.

     Я поправляюсь не  по  дням,  а  по  часам.  Тискаю  санитарок,  которые
неаккуратно  подходят ко мне. Разрешили ходить, сначала понемногу, потом без
ограничений. Меня перевезли в палату для  выздоравливающих,  где  больные  с
легкостью крутили политикой, анекдотами и воспоминаниями о бабах.
     Однажды  вызвали  в  кабинет  к  Анатолию  Петровичу. Там полно народу:
военные,  гражданские,  врачи.  Анатолий  Петрович  долго  рассказывал,  как
получился я. Ко мне посыпались вопросы.
     - Вы действительно ничего не боитесь?
     - Не знаю, не пробовал.
     - Вас больше не мучают кошмары?
     - Нет.
     Один  старикашка  со сморщенным лицом ткнул мне два пальца в глаза. Я с
удивлением посмотрел на него.
     - Он даже не моргнул, - удивился тот.
     - А ну ка, постойте, вытяните руку, - требовательно  обратился  ко  мне
молодой военный.
     Я вытянул ладонь. Он схватил зажигалку и стал жечь мне палец. Мне очень
хотелось треснуть его по башке. Боль защипала и я попросил его.
     - Прошу вас, не надо жечь до кости.
     Толпа  восхищенно  загудела.  Они вцепились в меня как в неандертальца.
Обстукивали молоточком, мотали перед глазами палочками. Кто-то втыкал в меня
иголки и царапал кожу. Мне уже так все  надоело,  что  хотелось,  переломать
кости всей этой своре истязателей. Меня понял Анатолий Петрович.
     - Товарищи,  хватит. Человеку надо еще поправиться, а вы его уже совсем
замычали. Меня нехотя отпустили и я пошел в палату.
     - Что, выписывают? - набросились товарищи по несчастью.
     - Да нет. Привели как на смотрины. Все щупали, ахали и надоели  мне  до
чертиков.
     - А правда, что ты из блока "А"? Это где сумасшедшие?
     - От туда.
     - Говорят, ты первый, кто от туда вырвался.
     Я  пожал  плечами.  Интерес  ко  мне  у  них пропал и мужичек-потешник,
который есть в каждой палате, начал развлекать нас очередным анекдотом.

     Через две недели вызывают опять. Кроме Анатолия  Петровича  в  кабинете
двое военных.
     - Костя,  -  впервые по имени назвал меня врач, - я тебя выписываю. Вот
товарищи военные предлагают тебе  устроиться  на  службу  в  армию.  Как  ты
смотришь?
     - Я  не  знаю.  Специальности  у  меня  нет.  С  домом  меня  ничего не
связывает. Можно конечно и в армию.
     - Это даже не армия. Мы вас устроим в специальные части, - говорит один
из военных. - Там подучим. Дадим профессию.
     - Что ж, я согласен.
     Все вздохнули с облегчением.
     - Вот бумаги, заполняйте.
     Один из офицеров вытащил из портфеля массу анкет.

     Со мной прощался Анатолий Петрович.
     - Не очень-то дозволяй бить по своей голове. Учти, могут треснуть  так,
что электроды сместятся и опять вернешься идиотом.
     - Вы что их там плохо закрепили?
     - Мозг-то  человеческий,  живой.  Он  как  бы все время перемещается от
колебаний,  наклонов,  ударов.  Мозг  будет  как  бы  накалываться  на   эти
электроды,  в  зависимости  от степени удара. После этого будет очень сильно
болеть голова. Причем боль будет приличная. Потом правда отойдет.
     - Зачем же тогда вы посоветовали мне идти в  армию?  Там  же  наверняка
бьют.
     - Военные  настаивали.  Я  у  них на крючке. Деньги-то они дают. Правда
тебе, по моим данным, не придется тянуть армейскую лямку. Ты идешь в  часть,
в которой спец службы готовят солдат удачи в горячих точках планеты.

     В  спецчасти  встретили  меня  настороженно.  Видно  получили  обо  мне
исходные данные,  но  учить  стали  добросовестно.  Прав  оказался  Анатолий
Петрович.  Действительно,  после  некоторых  прыжков  со  второго этажа, при
неудачных оплеухах полученных от партнеров, голова немного  побаливала.  Это
заставило  меня больше двигаться и развивать ответную реакцию. Все уходили в
увольнение или отдыхали, а я с таким же фанатом Гошей принимался изучать все
виды и приемы борьбы.

     Прошло два года. Меня не узнать. Из замухрышки  солдата  превратился  в
налитого  мускулами  культуриста.  По  всем специальностям был первый и меня
пригласили к командиру части на собеседование.
     - Мы здесь получили разнорядку в загран командировку.  Могу  предложить
как лучшему Пакистан, Ирак, Мали, Ангола. Что выбираешь?
     - Пакистан, - сказал я первое, что услышал.
     - Добро. Как у тебя с английским? Арабский еще не забыл?
     - По  английски  разговариваю,  по  арабски  кое-как.  В Афгане его еще
начал.
     - Вот тебе направление. Поезжай в Москву, там тебе скажут, что делать.

     Москва встретила мелким дождем.  В  управлении  меня  ждали  и  тут  же
отправили  в комнату 248. Сухонький старичок принял меня любезно. Расспросил
о здоровье, о службе, уточнял, что со мной сотворили в больнице.
     - Я слыхал, действительно был голова ваш врач, Анатолий Петрович. Вы  у
него единственный, кого он сумел сделать зомби.
     - Да, не зомби я.
     - Знаю,  знаю.  Однако,  и  преподаватели, и врачи признают, что вам не
ведам страх.
     Я поморщился. Что за дурацкие штучки.
     - Вы сказали, был голова Анатолий Петрович. Что с ним?
     - Попал в автомобильную аварию. Сейчас на пенсии по инвалидности. Но мы
с вами немножко отклонились, а сейчас к делу. Из Москвы в Пакистан едет один
наш видный товарищ. Едет не один, с семьей. Ваша задача довести его и  семью
до  места  там  охранять  как  зеницу  ока и после его отъезда из Пакистана,
вступить в распоряжение  полковника  Сараева.  Он  вам  скажет,  что  делать
дальше.
     - Я все понял.
     - Вот  вам  адрес  гостиницы в Москве, где вам забронировано место. Вот
адрес и телефон, куда вы поедете для встречи с товарищем которого вы  должны
охранять.  Там  договоритесь,  когда отъезжаете и что взять в дорогу. Сейчас
зайдите в 236 комнату,  там  вас  ознакомят  с  документами  и  вы  получите
соответствующие инструкции. До свидания, Константин Макарович.

     Я нажал кнопку звонка и сейчас же за дверью прозвучал голос.
     - Кто?
     - Мне нужен Петр Акимович.
     Меня  долго  изучали через глазок. Скрипнул замок и я вошел в прихожую.
Здоровый мужчина настороженно смотрел на меня.
     - Вы кто?
     - Сюда звонили из управления о моем приходе?
     - Так вы новый охранник,- мужчина облегченно вздохнул.- Слава богу, нам
замена.
     - Мне об этом никто ничего не говорил.
     Но мужчина уже повернулся ко мне спиной и пошел к стеклянной двери.
     - Петр Акимович, пришел этот... Ну который, новый...
     - Пусть зайдет.
     В кожаном кресле с пачкой газет в руках сидел крупный лысоватый человек
с большими бровями и маленьким ртом.
     - Здравствуйте, Константин Макарович. Садитесь вот сюда.
     Он пристально рассматривал меня.
     - Генерал Ковров рассказывал мне о вас и я рад,  что  теперь  мы  будем
работать вместе. Вам надо подготовиться к поездке. У вас костюмы есть?
     - Нет.
     - Закажите  и  сшейте два, купите приличную обувь и дюжину рубашек. При
мне в любую  погоду  быть  с  галстуком  и  бритым.  Только  не  обливайтесь
одеколоном или духами. Терпеть не могу. Срок вам-неделя.
     Стукнула одна из дверей гостинной и появилась стройная блондинка. Сзади
нее шла длинная еще не оформившаяся девчонка.
     - Тоня,- обратился Петр Акимович к женщине,- это наш новый охранник для
поездки в Пакистан.
     Я приподнялся.
     - Костя. Константин Макарович.
     Она улыбнулась, обдав меня волной духов и гибко протянула тонкую руку.
     - Антонина Сергеевна, а вот моя дочь, Таня.
     Дочка выскочила из-за плеча матери.
     - Ой, мамочки. Так это и есть зомби? Это правда, что у вас внутри много
электроники?
     - Танечка, не говори глупости. Простите мою дочь, Костя.
     - Ничего. Я уже привык к таким вопросам.
     - И что же вы отвечаете на них?
     - Говорю, что я не зомби.
     Антонина Сергеевна окинула меня взглядом и хмыкнула.
     - Петя,  мы  пойдем...  А вы, Костя, можно вас так называть, еще будете
здесь?
     - Нет.
     - Тогда, до свидания. Танечка попращайся с Костей.
     - До свидания, а вы, когда к нам придете?
     - Через неделю.
     - Как жаль. Я бы вас своим девочкам показала.
     - Идем, идем, балаболка.
     Женщины ушли.
     - Вот вам деньги,- заговорил опять Петр Акимович и перебросил мне пачку
нераспечатанных  сторублевок,-  расходы  на  экипировку.  Если  не   хватит,
возьмете еще. Вы пьете?
     - Нет.
     - Отлично.  Тогда  я  вас  не  задерживаю.  Сережа!  Проводи Константин
Макаровича.

     Мы  летим  в  самолете  в  Карачи  и  Петр  Акимович,  оторвавшись   от
иллюминатора, вдруг обернулся ко мне.
     - Вас информировали об обстановке в Пакистане.
     - В общих чертах, да.
     - Сейчас там стало сложнее. Постарайтесь присмотреть не только за мной,
но и за моей женой и дочерью. Я очень волнуюсь за них.
     - Зачем вы их с собой взяли?
     - После  Пакистана,  я  лечу  в Индию и думаю застряну там надолго. Там
будет официальное представительство и лет пять мне обеспечено. Вот поэтому и
взял их.
     - А нельзя было их потом, прямо в Индию самолетом перевезти?
     - Наверно было бы можно, но зная Тонечку, нужно ожидать от нее все, что
угодно... Она бы одна могла совсем и не приехать...
     - Не волнуйтесь, Петр Акимович, что в моих силах я сделаю.
     Он молча пожал мне руку.

     На аэродроме нас ждало много народа. Здесь  были  корреспонденты,  наши
представители и другие непонятные личности.
     Я  шел  впереди  по  трапу  и  врезался в толпу, раздвигая ее корпусом.
Засверкали блицы и корреспонденты бросились в атаку на Петра Акимовича.
     - Господин Воронин, не скажите цель вашего визита в Пакистан?
     - Вы будете продавать вертолеты Пакистану?
     - Это правда, что вы осуществляете в этом году самые  крупные  поставки
вооружения в Индию? Вы считаете что Индия будет воевать с Пакистаном?
     - Господин  Воронин,  лидер  исламских фундаменталистов заявил, что они
купили у вас партию оружия. Это правда?
     - Господа,- Петр  Акимович  поднял  руку,-  я  приехал  по  приглашению
правительства  Пакистана,  что  бы  принять  участие в переговорах и немного
отдохнуть... Пока больше ничего сказать не могу.
     Он опустил руку на мое плечо и я пошел раздвигать вал  напиравших  тел.
После  небольшого  нажима  обозначился  проход  и я повел семью Ворониных за
собой. В конце прохода стояли трое, не  смотря  на  жару,  одетые  в  черные
костюмы и шляпы. Первый был гигант с большим животом и жирной смуглой рожой.
Два других стояли за его спиной. Гигант улыбался слащавой улыбкой.
     - Ну ка, ты, подвинься,- сказал я по русски.
     Он  по-прежнему улыбался. Мне было некогда размышлять, я носком ботинка
въехал ему в голень. Он открыл рот и издал шипящий звук и  я  его  оттолкнул
полусогнутого в сторону. Остальные двое шарахнулись от меня. К нам подскочил
парнишка.
     - Товарищи, сюда. Машина там.

     - Костя, что там у вас произошло?- спросил Петр Акимович.
     Я сижу на заднем сидении машины рядом с Таней и Антониной Сергеевной.
     - Я заметил на выходе из толпы какую-то заминку,- продолжил он.
     - Он кажется намял бока капитану Идрису,- сказал наш молодой шофер.
     - Кто это?
     - Здешняя разведка.
     - А что произошло?- удивилась Антонина Серьгеевна.- Я ничего не видела.
     - А я видела, видела,- заверещала Таня.- Тот толстый дядечка согнулся и
чуть не упал, когда его Костя оттолкнул.
     - Не нравиться мне все это,- вздохнул Петр Акимович.
     - Идрису  так  и  надо, это порядочный нахал,- продолжил шофер.- Он так
всех встречает. Любит что бы его обходили. Я вас прямо  завезу  к  послу,  а
потом на квартиру.
     - Хорошо.

     Весь  день  прошел в устройстве дел. Воронины разместились в просторной
квартире посольского квартала. Меня устроили в другую поменьше, но  напротив
их  двери.  Наконец  все  угомонились  и  легли  спать.  Я прошелся по своей
квартире и не раздеваясь шлепнулся на кровать. Поспать мне не дали. Раздался
звонок телефона.
     - Господин Костров?- прозвучал голос по английски.
     - Да, я.
     - С вами говорит капитан Идрис.  Не  могли  бы  мы  с  вами  где-нибудь
поговорить?
     - Не могу. Я на службе.
     - Понимаю. Я гарантирую и заинтересован в спокойствии этого дома, а вам
предлагаю сейчас встретиться в баре "Феникс" недалеко от вашего дома.
     - Хорошо. Я сейчас выйду.

     У  стойки  бара  стояла туша капитана. Он увидел меня кивнул и взяв две
кружки пошел к свободному столику. Мы сели друг против друга.
     - Я взял колу. Вы не против?
     - Нет.
     - Я ведь для чего позвал  вас.  Нужно  организовать  встречу  господина
Воронина с заинтересованными лицами.
     Он отпил колу и облизал языком губы.
     - Это надо сделать незаметно и конечно только с вашей помощью.
     - Мне не нравиться ваше предложение.
     Он пожевал губы.
     - Понимаю. Но мы с вами заключим негласный договор. За время пребывания
здесь  господина  Воронина  и его семьи, постараемся совместно уберечь их от
посягательств разных лиц.
     - Разве у него есть враги?
     - Полно. Это конкуренты  или  обиженные  вашим  государством  или  спец
службы   других   стран.  Да  полно  дураков,  которые  с  именем  аллаха  с
удовольствием всадят вам порцию свинца.
     - И вы сумеете с ними справиться?
     - Во всем воля аллаха. Но мы постараемся.
     - За эту совместную работу, мы устраиваем встречи господина Воронина  с
нужными вам людьми. Не так ли, господин капитан?
     - Все так. Я оберегаю, вы помогаете во встрече.
     - Я  подумаю и посоветуюсь, господин капитан. У вас еще время подождать
есть?
     - Конечно, конечно. Завтра можете сказать?
     - Постараюсь.
     - А здорово вы меня сегодня стукнули. Вы всегда идете напролом?
     - Нет, иногда обхожу, когда уважаю.
     - Да, да. Вы чего не пьете колу?
     - Спасибо, господин капитан. Я пойду отдыхать.
     - А я думал, зомби не отдыхают...
     Он отпил еще колы и ехидно посмотрел на меня.
     - У вас неплохо поставлена разведка, господин капитан.
     - Да. Это я не отрицаю.  Но  поставщик  их  дочка  господина  Воронина,
которая всем рассказала, кто вы есть.
     - Зомби  отдыхают,  но  спят  с  одним  раскрытым  глазом. До свидания,
господин капитан.

     Утром я поделился о разговоре в баре с Петром Акимычем. Он откинулся  в
кресле и задумался.
     - Конечно, предложение заманчивое для меня, но ведь я догадываюсь с кем
должен   встретиться   и  вести  переговоры.  Если  мы  получим  гарантии  у
правительства Пакистана, что оружие, которое мы им  продадим  не  попадет  в
руки маджохедов, то те сами придут ко мне. Если не продам им -прирежут, если
продам-они   будут   воевать  с  нашим  оружием  против  нас.  Запрошу-ка  я
правительство.  Пусть  те  решают.  Сделка-то  будет   выгодная.   Маджохеды
переплачивают  пакистанцам  в  полтора  раза.  Подожди  Костя до вечера. А с
зомби... Это моя вина. Я дома жене  и  дочке  брякнул,  что  генерал  обещал
прислать зомби, вот они и проболтались. Как бы они тобой не заинтересовались
всерьез.
     - Что значит всерьез?
     - Им интересно узнать, что у тебя внутри? Почему ты зомби?
     - Но у меня внутри ничего нет.
     - Ты уверен?
     - Ну, есть кое-что...
     - Вот за этим они и будут охотится. Будь внимателен, Костя. А сейчас мы
поедем в посольство и я все расскажу послу.

     В  посольстве,  было не до меня. Петр Акимович прислал мне записку, что
бы я до трех смог прогуляться по Карачи с женой и дочкой.  Гидом  дают  того
молодого шофера, что отвозил нас с аэродрома.
     Мы  объездили  по-возможности  арабскую часть Карачи. Осмотрели мечети,
кофейни,  побывали  на  базаре.  Потом  поехали  в  европейский  квартал   и
остановились у миниатюрного бара "Аладин".
     Мы  сидели  за  столиком  заваленным  едой. Гид и я соревновались перед
дамами в остроумии и те беспрерывно смеялись. Подошел официант и на  подносе
принес мне записку на английском.
     "Господин  Костров,  не  могли  бы  вы  выйти  через черный ход бара во
дворик. Мне необходимо сказать вам кое-что."
     Подписи не было.
     - Ребята,- сказал я застолью,- я выйду на пять минут.
     - Давай, давай,- шутил гид,- ты такой большой, что мы можем подождать и
десять минут.
     Все  засмеялись.  Я  спросил  у  бармена  куда  мне  идти  и  вышел   в
пространство  между  домами  обтянутое сеткой. Здесь грудами высились ящики,
бочки и стоял  пикап.  Сзади  раздался  шорох,  я  обернулся.  Два  гиганта,
пакистанцы  в  форме  войск  ВВС стояли раздвинув ноги у дверей из которых я
только-что вышел. Хрустнуло что-то сзади. Я отскочил к сетке. Еще две  глыбы
вывалились из пикапа.
     - Ты,  русская  свинья,-  сказал  один,-  ты,  обидел нашего капитана и
теперь пора тебя проучить, что бы больше не пакостил на нашей земле.
     Он прыгнул  к  центру  площадки  и  пошел  на  меня.  Это  был  отлично
подготовленный  боец.  Я  увернулся  от двух его замахов и двинул кулаком по
ребрам. Он только хмыкнул. Тогда подскочив к ящикам, рванул один и  запустил
ему  в голову. Он пригнулся и это было его ошибкой. За ящиком летел я ногами
вперед. Чуть приподнявшись, он получил мощный удар  в  лицо  и  полетел  под
бочки. Я хотел его добить, но на центр площадки выскочил другой.
     Мы  крутились  по  маленькому  пятачку  и  мне  приходилось  все  время
оглядываться, что бы не напали  с  тыла.  Но  двое  стояли  у  стенки  и  не
двигались. Противник не плохо владел ногами и они свистели перед моим лицом.
Я  ждал  момент  и дождался. Он наступил на обломок ящика и потерял скорость
для замаха другой ногой и мне удалось рукой врезать  ему  сбоку  в  коленку.
Нога  дернулась  и  вояка  упал.  Прыгаю  к нему и ударом полуботинка в щеку
заставляю его затихнуть. Чертовы полуботинки, это не армейские, нос смялся и
мешает большому пальцу для упора.
     Теперь  вышли  двое.  Третий,  это  которого  я  свалил  первым   начал
приподниматься  и тоже пошатываясь пошел на меня. Умница Жора, ты натаскивал
меня на всякие подлости, теперь все должно пригодиться. Хватаю пустую  бочку
и  швыряю  ее в двоих, они отпрыгивают. Бросаю еще одну и она раскалывает их
на две стороны. Левый опасней и  лечу  к  нему.  Только  бы  знать  куда  он
отклониться,  иначе  если  промахнусь  впилюсь  в сетку. Была не была, уже в
воздухе разворачиваю тело влево и чувствую, что попал.  Пакисткнец,  получив
мою  энергию летел в сетку головой. Она его отбросила вторично на мой кулак.
Брызнула кровь. Широкий нос буквально хрупнул на кулаке.
     Меня настиг удар по спине сзади и я тоже очутился в сетке. Сзади  стоял
последний, если конечно не считать качающуюся за ним фигуру. Гигант держал в
руке  обломок  доски.  Он  замахнулся  и  я  еле-еле увернулся от нее. Сетка
буквально распоролась от удара у самого моего плеча. Но он  ни  как  не  мог
быстро  вытащить  дубину  и  я  оттолкнувшись от сетки влепил ногой в локоть
руки, которая держала доску.
     Гигант отскочил, бросив дубину и схватившись за локоть. Теперь  вперед.
Я добил двух травмированных вояк и они покорно свалились на площадку.
     - Браво, браво,- за сеткой похлопывал в ладоши капитан Идрис.
     Рядом с ним стоял военный с кинокамерой и два высших офицера.
     - Мы  выбрали  самых  лучших  специалистов,-  продолжал  капитан,- и вы
сумели их уложить.
     - Ну сволочь же вы, господин капитан. Мы же с вами договорились...
     - Мы ни о чем не договаривались, господин Костров.  Договор  вступит  в
силу сегодня вечером при условии, что вы скажите-да.
     Я стал приводить себя в порядок.
     - Теперь мы точно знаем, что вы действительно зомби.
     - Идите вы в жопу, капитан.
     Я пошел к двери черного хода бара.

     Женщины с изумлением смотрели на меня.
     - Боже,  Костя, что с вами? Вы такой грязный, а костюм ваш чем-то залит
красным. Что с вашей спиной? Пиджак распорот.
     - Кто-то уронил на меня груду грязных ящиков.
     - А ботинок?
     - Что ботинок?
     - Он вмят внутрь.
     - После деревянного ящичного душа, там черт знает на что наступишь.
     Но Антонина Сергеевна всполошилась.
     - Давайте  кончать.  Уедем  от  сюда  быстрей.  Мне  чего-то  очень  не
хорошо...
     Мы вышли из бара. В это время из-за дома выезжало три санитарных машины
в сопровождении шикарного лимузина.

     Петр  Акимович  получил  добро  Москвы  на  условия  Идриса. Вечером по
телефону я сказал ему: "Да".
     Переговоры с пакистанской стороной шли три дня и мы  добились  гарантий
правительства  Пакистана на отказ перепродавать вооружение, купленное у нас,
маджохедам. В тот же вечер капитан Идрис напомнил о себе.
     - Господин  Костров,-  ворковала  трубка,-   пора   выполнять   условия
договора.  Мы  бы  хотели  встретиться  на нейтральной полосе, ну, например,
вилла господина Армса, на восточном шоссе.
     - Завтра. В десять утра.
     - Ого. Вы оказывается ко всему готовы.
     - Приходиться, работая с вами.
     Трубка хмыкнула.
     - Хорошо. Ждем в 10.

     Мы ехали в ворота перевитые железом и по красной  дорожке  подъехали  к
вилле.   Стекло   и   бетон   переливались  на  солнце.  Полная  безвкусица,
нагромождения кубов друг на друга. Я выскочил из машины и открыл дверцу  для
Петра Акимовича.
     - Здравствуйте, господа.
     На  верхних  ступеньках лестницы стоял капитан Идрис и женщина в черном
платье до самого пола. На ней  переливались  сверкающие  камни  вделанные  в
брошь  в виде бабочки, в кулон и в длинные висюльки сережек. Мы поднялись по
ступенькам.
     - Знакомьтесь, хозяйка виллы, госпожа Магди.
     На чуть удлиненном правильном личике с тонким  носиком  большие  черные
глаза.  Лицо  обрамляли  гладко  зачесанные черные волосы, собранные сзади в
клубок.
     - Господин Воронов, а это... Господин Ковров.
     Блестящие глаза с любопытством уставились на меня.
     - Здравствуйте господа,- пропел мелодичный голос.
     Рука женщины побывала сначала у губ Воронина,  потом  подошла  к  моим.
Боже, до чего миниатюрная и тонкая рука.
     - Пойдемте  господа  в  дом, я провожу вас,- опять пропел колокольчиком
голос.
     Магди повела  нас  внутрь  дома.  Внутри  было  лучше.  Вещи  и  мебель
подобраны, расставлены со вкусом и изяществом.
     - Вот кабинет для переговоров,- сказала Магди.- Я вас оставлю господа и
надеюсь увидеть за обеденным столом.
     Мы ей поклонились и Идрис открыл дверь.
     Мы  вошли  в  комнату.  За круглым овальным столом сидело пять человек.
Черные бороды на худых лицах и серая чалма на каждом, дружно  повернулись  в
нашу сторону.
     - Господа,   советский  представитель,  господин  Воронин,-  представил
капитан.
     Обо мне он словно забыл. Все встали и поклонились. Я  встал  за  спиной
Петра Акимовича и, расстегнув пиджак, встал в стойку на мгновенный "огонь".
     - Итак,  господа.  Мы  встретились для переговоров о продаже вооружения
между представителями России и Афганистана,- начал  речь  Идрис,-  и  хотели
провести его в деловой обстановке. Прошу вас, господин Воронин.
     Чалмы дружно закивали.
     - Господа.   Здесь   затрагивается   деликатная  сторона.  Мы  воюем  с
афганскими маджохедами и в то же время ведем переговоры  с  вами  о  продаже
оружия,   которое   будет  направлено  против  наших  солдат.  Поэтому  наше
правительство предлагает вам начать переговоры о мире между вами и афганским
правительством.
     Зашелестел губами молодой переводчик-афганец.  Самый  пожилой  маджохед
начал говорить.
     - Мы  здесь  не хотели бы говорить о политике. Вопрос о мире может быть
решен только с выводом шурави. Это наше твердое слово. Мы  здесь  предлагаем
вам деньги, вы продайте нам оружие. Мы понимаем ваши затруднения, но однако,
ваше  государство  полностью  компенсирует  финансовые  потери,  принесенные
войной, такими вливаниями, которые вы получаете от продажи.
     - Хорошо, что вы хотите?
     Старейший вытащил пачку листов.
     - Вот.
     Наступила тишина. Петр Акимович вынул  из  кармана  счетную  машинку  и
быстро стал считать.
     - Но там уже все сосчитано, возмутился молодой маджохед.
     - Я вынес боевые вертолеты из вашего списка.
     - Хорошо, считайте без вертолетов,- сказал старейший.
     - Это  два  миллиарда,  сто двенадцать миллионов, четыреста восемьдесят
тысяч долларов.
     - Как так, даже больше первоначальной цены?- возмутился молодой.
     Он подскочил.  Я  дернулся.  Это  заметили  все,  кроме  Воронина.  Они
уставились на меня, потом старейший сказал по арабски.
     - Сядь  Ахмед.  Надо  все  выяснить.  Не  проявляй  перед  всеми  своей
невыдержанности.  Друзья  предупреждали  нас,  что   этот   парень-необычный
человек. Переводи... В чем дело?
     - В чем дело?- успокоился молодой.
     - Я  учел  деньги  за  перевозку.  Ведь вы хотите, чтобы оружие, танки,
пушки, снаряды и ракеты шли через Пакистан. Это выгодно нам и вам. Нам так в
первую очередь, потому что все будут думать, что мы выполняем  поставки  для
Пакистана в соответствии с договоренностью.
     - Они  правы,-  сказал  старейший.-  Мы  согласны на эту сумму. Куда вы
хотите, что бы мы переслали деньги.
     - Мы составим с вами контракт на одну  пакистанскую  фирму,  фактически
являющейся  нашей.  По  этому  контракту  деньги вы переведете в швейцарский
банк. Я совместно с юристами уже  подготовил  все  бумаги  на  английском  и
арабском  языках. Вы можете их просмотреть и если мы удовлетворим все пункты
контракта, можем подписать их здесь. Если нет, мы ждем ваших  предложений  и
можем собраться еще раз.
     Петр Акимович вынул из портфеля бумаги и протянул их молодому.
     Старейший кивнул.
     - У  меня такое предложение,- сказал он,- господин Идрис представит нам
здесь, в этой вилле, свободную комнату, где мы изучим контракт и  через  два
часа   соберемся   опять   в   этом   помещении,  чтобы  утрясти  все  точки
соприкосновения  и  если  можно  подписать  контракт.  Мы  также  не   хотим
международных  осложнений и чем реже мы будем собираться, тем выгодней будет
для вас и нас.
     - Мы не возражаем.
     Маджохеды дружно встали  и  под  предводительством  капитана  вышли  из
комнаты

     - Откуда у них такие деньги,- спросил я у Петра Акимовича.
     - Слишком   много   государств  заинтересованно  в  этой  войне  и  для
разжигания ее деньги рекой льются маджохедам.
     - Просто так.
     - Нет. За опиум. Все восточные провинции Афганистана освоили это зелье.
Есть много вложений и просто так.
     - А вам не страшно, что это оружие будет убивать наших парней.
     - Не надо лезть в политику, Константин Макарович. Делайте свое дело.
     Мы замолчали и в это время открылась дверь. Магди появилась с  подносом
на  котором  стоял  прозрачный  кувшин,  наполненный  желтой жидкостью и два
высоких стакана.- Я принесла прохладительные напитки. Мне Идрис сказал,  что
у  вас  двух часовой перерыв. Что бы вам не было скучали, можете прогуляться
по саду, по вилле и я с удовольствием буду вашим гидом.
     - Вы извините, мадам, но я бы лучше отдохнул где-нибудь в саду с  этими
прекрасными напитками. У вас нет такого укромного уголка?- сказал Воронин.
     - Да. Конечно. Пойдемте, я вам покажу.
     - Костя, возьми у мадам поднос.
     - Нет,  нет.  Это  дело  женщины.  Сегодня  я распустила всю прислугу и
должна вас обслужить сама.

     Это была открытая беседка. Мы уселись в плетеные кресла. Магди  разлила
напиток и подала нам стаканы.
     - Простите,  господин  Костров, но не могли бы вы удовлетворить женское
любопытство. Капитан Идрис сказал мне, что вы зомби. Это шутка?
     - Вечно этот капитан все треплется. Неймется ему  чего-то,-  по  русски
сказал Петр Акимович.
     - Что вы сказали?- обратилась к нему Магди.
     - Господин  Воронин недоволен такими высказываниями капитана,- поспешил
сделать я перевод.- Но я ни какой не зомби. Обыкновенный человек.
     - В Карачи  были  приглашены  четыре  самых  лучших  спецагента.  После
встречи  с  вами  они  утверждают,  что  вы  наделены сверх силой, а капитан
говорит, что скорость вашего удара быстрее  на  пол  секунды,  чем  у  ваших
противников.
     - Костя,  это  когда  ты  встречался?  Почему мне не доложил?- опять по
русски сказал встревоженный Воронин.
     - Это было в первый день нашего приезда, когда я сопровождал вашу  жену
и  дочь  по Карачи. Но ваша жена и дочь не видели этой небольшой стычки,- по
русски ответил я ему.- Простите,  мадам,  мы  здесь  прокомментировали  ваши
высказывания,- уже по английски обратился я к Магди,- и пришли к выводу, что
спецагенты были хуже подготовлены, чем я.
     Магди улыбнулась.
     - Я не верю в это, господин Костров. Я знакома с одним из этих агентов,
он восемь  лет  тренировался  в  Китае,  имеет  много призов и признан самым
сильным человеком азиатского континента. Однако вы  уложили  его  на  первой
минуте.
     - Наверно,  мадам,  вам  капитан  показал  фильм,  который  он снял. Вы
говорите о первом?
     Магди прикусила губу.
     - Да,  я  смотрела  его,-  она  с  вызовом  поглядела   на   меня,-   и
действительно говорю о первом.
     - Вот  сукин сын, этот капитан,- опять по русски сказал Петр Акимович,-
оказывается он устроил представление и еще заснял его  на  пленку,  а  потом
хвастает ей направо и налево.
     - Однако,  журналисты  и  всякие любопытные еще не крутятся вокруг нас,
значит он показывает пленку избранным,- отвечаю по русски.
     - Похоже, мадам слишком много знает.
     - Господа, это неприлично. О чем вы говорите?- глядя на меня спрашивает
Магди.
     - Мы с господином Ворониным, обсуждаем поведение капитана и находим что
он поступает не по джентльменски.
     - Вы только не говорите ему, что я вам сказала.
     - Конечно, мадам.
     - Зовите  меня   просто,   Магди.   Слово   "мадам"   всегда   вызывает
напряженность в разговоре, я бы хотела с вами быть по-проще.
     - Хорошо, Магди.
     В это время раздается хруст гравия и перед нами появляется Идрис.
     - Вот  вы  где  спрятались? Господа, афганские представители справились
раньше времени и готовы подписать контракт.
     - Пошли, Костя.
     Воронин встал и все направились к вилле.

     Оказывается у афганцев все давно готово, даже присутствует своя печать.
Все документы были оформлены и на прощание старейшина сказал.
     - Мы уже восемь лет ведем эту войну и хотим быстрей  кончить.  А  чтобы
кончить,  нужна  победа,  маленькая  победа,  иначе ваши правители ничего не
поймут. Наша сделка источник этой победы. Я не хотел бы,  господин  Воронин,
этим  вас  обижать,  поэтому  хочу  сказать.  Если  мы  с  вами  еще  раз не
встретимся,  значит  мы  победили,  если  встретимся-  борьба  продолжается.
Поэтому на всякий случай говорю не "прощайте", а до свидания, господа.
     Маджохеды встали, поклонились и не смотря на просьбы, неизвестно откуда
появившейся  Магди,  остаться  на обед, ушли. Обед прошел неинтересно. Магди
металась между кухней  и  гостинной,  Идрис  рассказывал  светские  новости,
особенно  зло  проходился  по  премьер  министру,  а  мы с Петром Акимовичем
усиленно уплетали салаты, запивая их соками.

     Кажется Антонина Сергеевна неравнодушна ко мне. Каждый вечер, заходит в
мою комнату, чтобы пригласить  на  ужин.  При  этом  садится  на  кровать  и
бесстыдно оголяет ноги.
     - Костя, у тебя была девушка?
     - Была.
     - Ну и что?
     - Когда узнала, что я в больнице, она прервала со мной все отношения.
     - Значит, ты все-таки был в больнице? Там тебя сделали зомби?
     - Антонина Сергеевна, я который раз говорю вам, я не зомби.
     - Неправда, я знаю, вас оперировали и что-то вставили внутрь.
     - Но это ни чего не значит...
     - Ага,  значит  внутри  вас  что-то  есть.  Вот видите, Костя, а вы все
пытаетесь утверждать, что вы обыкновенный. Петя мне сказал  сегодня,  что  в
тот  день  когда  мы гуляли по Карачи на вас никакие ящики не падали, а вы в
действительности дрались и изувечили  четырех  парней,  чемпионов  азиатской
борьбы. Он также утверждает, что нормальный человек в течении трех минут, на
которые ты пропадал, четверых не уложит.
     - Хорошо, Антонина Сергеевна...
     - Тоня.
     - Хорошо, Тоня, пусть будет как вы хотите.
     - А  я  еще хочу узнать, зомби мужчины или нет?- она с вызовом смотрела
на меня.
     - Зомби сделаны из человеческой плоти.
     Тут раздался стук в дверь. Я пошел открывать. На пороге стояла Таня.
     - Мама здесь?
     - Заходи.
     Тоня уже сидела на стуле в нормальном виде.
     - Мама, я поговорила с папой, он согласился, что завтра мы  сможем  еще
раз прогуляться по Карачи и Костя с нами пойдет.
     - Чего это вдруг?
     - Папа сказал, что через три дня мы уезжаем в Индию.
     - Как через три? Мы должны быть здесь еще две недели.
     - Но он так сказал.
     - Костя, приходи через десять минут. Я сейчас.
     Она помчалась к двери и вскоре все затихло.
     - Костя, я вам нравлюсь?- подошла ко мне Таня.
     Ну и вечерок.
     - Нравишься, когда нос не задираешь.
     - Неправда, это он у меня всегда такой вздернутый.
     Она уперлась в меня глазами.
     - Мне кажется,- продолжила она,- я тебя люблю...
     - Ай, яй, яй. Ты полюбила зомби.
     - Не ехидничай. Я полюбила вот такого.
     Дело принимало серьезный оборот.
     - Танечка. Ты через три дня уедешь. Так ведь?
     Она кивнула головой.
     - А  я остаюсь. Не знаю на сколько, но мы можем никогда не встретиться.
Ты понимаешь?
     - Нет встретимся. В Москве встретимся. Я через год  вернусь  туда.  Мне
нужно  поступать  в  институт.  И  потом,  если  мы  любим  друг  друга, нам
расстояния не страшны.
     Она сверлила мои глаза своим взглядом.
     - А что же ты в этом году не поступила?- стараюсь  я  уйти  от  опасной
темы.
     - Завалилась в иняз на вступительных. Костя... Костя, поцелуй меня.
     Я  осторожно прижал Таню к себе и поцеловал в верхнюю губу. Она с жаром
прижалась губами и в ней заговорил инстинкт. Она вдруг  вошла  в  технологию
поцелуя так, что я почувствовал волнение в груди.
     - Танечка, пойдем нас ждут.
     - Еще...
     Мы опять поцеловались и Таня разжала руки.
     Мы  вошли  к  Ворониным, когда у них был тяжелый разговор. Рассерженная
Антонина Сергеевна убежала на кухню, а Петр Акимович красный от  негодования
долго  не  мог  прийти  в  себя. Наконец ужин был собран и мы поели в полном
молчании. Я по-быстрому убрался к себе.

     Звонок телефона подбросил меня на кровати.
     - Господин Костров? Это Идрис.
     - Вы всегда звоните, когда люди спят?
     - Вам-то чего боятся. У вас всю ночь глаз открыт.
     - Что нужно, господин капитан?
     - Нужна встреча господина Воронина с еще одной делегацией.
     - Когда?
     - Завтра.
     - А кто эти люди?
     - Палестинцы.
     - ООП?
     - Нет, фундаменталисты.
     - Вы можете мне позвонить часов в восемь?
     - Да. При условии, что в 10 часов вы должны быть у мадам Магди.
     - Это я еще не могу гарантировать.
     - Вам придется постараться.
     Связь прервалась.

     - Значит теперь фундаменталисты,- Воронин сидел на своем любимом  месте
и  опять размышлял вслух.- Конечно, деньги не пахнут, но если об этой сделке
узнают израильтяне, то нам не сдобровать. Черт с ним,  Арафатом,  хотя  тоже
будет  недоволен.  Поедем  узнаем,  сколько дадут. На всякий случай я сейчас
подготовлю бумаги. Давай, Костя, соглашайся на встречу.

     Магди и Идрис как и тогда любезно встретили нас на крыльце виллы.
     После церемоний приветствия, мы очутились в том же самом кабинете.  Два
араба  одетые  во  все  черное  поздоровались  с  нами  и  опять Идрис начал
разговор.
     - Мои друзья именно те, кто борется  за  свою  независимость  и  сейчас
хотелось  бы,  что  бы мои друзья нашли с вами общий язык. Господин Воронин,
прошу.
     - Я обладаю всеми полномочиями на переговорах, поэтому задаю конкретные
вопросы. Что надо и на какую сумму?
     - Вот,- сказал пожилой араб по английски.
     Он выложил бумаги перед Петром Акимовичем. Тот как всегда потянулся  за
калькулятором. Наступила тишина.
     - Около пятьсот миллионов долларов. Но где вы возьмете такие деньги. По
моим данным такой суммы у вас нет.
     - Нам их одолжит правительство Пакистана.
     - Значит господин Идрис имеет полномочия на заключение сделки от вашего
имени?
     - Мы так предполагаем.
     Все обернулись к Идрису. Тот еще больше надулся, как индюк.
     - Да правительство Пакистана уполномочило меня закупить оружие для моих
друзей. Вот гарантии правительства.
     Он  вытащил из нагрудного кармана сложенную бумажку и протянул ее Петру
Акимовичу. Тот внимательно ее прочитал.
     - Тогда я думаю, мы не будем задерживать ваших друзей, а  спокойно  все
подпишем с вами.
     Пожилой араб забеспокоился.
     - А как же мы получим оружие?
     - Через  пакистанскую  сторону. Они являются юридическими заказчиками и
вы договоритесь с ними сами о поставках и транспортировке.
     - Понятно. Тогда мы уходим. До свидания господа.
     Арабы ушли.
     - Однако, господин Идрис, имея такие поручительства вы бы могли и  сами
заказать оружие.
     - Нет уж. Пусть эти тупоголовые видят, что мы им мозги не крутим.
     - Если так. Прошу.
     Воронин выложил перед Идрисом контракт.
     - Через ту же подставную фирму?
     - Естественно.
     - Я подписываю контракт. Вот моя печать. Пожалуйста, господин Воронин.
     Они быстро оформили контракт и тут же в дверях показалась Магди.
     - Как  хотите,  но  пока  мы  не проведем легкий ленч, я вас не отпущу.
Идемте в гостинную, у меня там все накрыто.
     - Что не сделаешь для  такой  прекрасной  женщины,-  вдруг  расшаркался
Воронин.
     Вот это, да.- удивился я про себя.
     Стол ломился от фруктов и напитков.
     - Может  господа  хотят  что-нибудь  выпить  покрепче?- Магди улыбалась
Воронину.
     - Нет, нет. У нас сегодня тяжелый день. Так ведь, Костя?
     - Да Петр Акимович. Мне ведь еще надо выехать в город.
     - Хотите,   я   могу   сопровождать   вас.   Показать   вам   некоторые
достопримечательности Карачи.
     - Во-первых,  боюсь  что  у  вас  могут  возникнуть некоторые проблемы.
Господин Идрис может подкинуть нам какую-нибудь пакость по пути.  Во-вторых,
меня  уже  сопровождает  женское общество, которое очень ревниво отнесется к
незнакомке.
     - Одним словом вы меня отшиваете, господин Костров.
     Черт, она сказала "отшиваете", но это же русское выражение. Неужели...
     - Наоборот, я с удовольствием прогуляюсь с вами, но в следующий раз.
     - Это верно,- сказал  Воронин,-  мы  послезавтра  уезжаем,  а  господин
Костров остается здесь надолго. Так что нагуляетесь еще, мадам.
     - Ловлю вас на слове, господин Костров.
     - Почему  вы  так  плохо  обо  мне  думаете,  господин  Костров,- Идрис
огромным ртом пережевывал салат.- Надо же было убедиться с кем я имею  дело,
вот и пришлось вас в ту прогулку побеспокоить.
     - И как, убедились?- спросил Воронин.
     - Вполне.
     - Слава богу, а то не успокоились бы.
     - Гуляйте теперь спокойно, господин Костров.

     Мы  действительно  спокойно  повеселились в Карачи и как-только прибыли
вечером в свои квартиры, я услышал, как в моей комнате надрывался телефон.
     - Господин Костров. Это Идрис. Слушайте меня внимательно.
     - Я весь во внимании.
     - Из министерства утекла информация о  нашей  сделке  для  палестинцев.
Боюсь, что мне и вам предстоит трудных два дня, пока господин Воронин здесь.
     - Вы хотите сказать, что возможно покушение?
     - Да,  именно это, черт возьми. Я сейчас расставлю своих агентов вокруг
дома, но прошу вас быть внимательным. И еще, постарайтесь на улицу  эти  два
дня не выходить.
     - Это израильтяне? Моссад?
     - Вы  подумали  правильно.  Информация  наверняка ушла к ним. Они здесь
имеют громадные связи  с  уголовным  миром  и  поэтому  купят  самых  лучших
киллеров.  Моссад  своими  руками  ничего  не делает. Запомните это, молодой
человек. Пока.
     Трубка загудела. Я пошел к Ворониным.
     - Петр Акимович, вы непротив, я подежурю у вас здесь.
     - Боитесь, последствий сделки?
     - Хочу просто исполнить свои обязанности.
     - Валяй, Костя. Исполняй.
     Женщины очень обрадовались, что я остаюсь. Таня  щебетала  до  тех  пор
пока  мать не погнала ее спать. Все разошлись по комнатам. Я выключил свет и
подошел к окну. Похоже, если агенты Идриса засели на улице, то они следят за
фасадом дома. Правда им мешает небольшой садик перед домом, зажатый стальной
оградой. Но все равно, по фасаду трудно пролезть. Остается дверь. Беру  стул
и иду в прихожую.
     Проходит час. Вдруг шорох.
     - Костя, это я.
     В  темноте  кто-то  стоит  рядом  со  мной. Протягиваю руку и нащупываю
ногу...
     - Танька, что ты здесь делаешь?
     - Мне хотелось до тебя дотронуться. Поцеловать тебя.
     - Я тебя поцелую, только прошу, сразу же уходи. Обещаешь.
     - Я все понимаю, Костенька, обещаю.
     Я сажаю ее на колени и нежно целую в губы. Ее упругие груди вздрагивают
на моих мышцах. Она вцепилась и страстно сосет мои губы.
     - Танечка, пора.
     - Еще, еще,- она чуть не плачет.
     Я целую ее еще раз и поднимаю с колен. Таня стоит и ее грудь  упирается
мне  в  лицо.  Целую  несколько  раз ее сосочки и отталкиваю в темноту. Тихо
стукнула дверь. Опять тишина. Проходит два часа.
     Вдруг за входной дверью шорох. Слышу тихое клацканье  замка.  Появилась
полоска  света, дверь потихоньку отходит. Полоска расширяется и показывается
рука с пистолетом. Я делаю рывок со стула и всей массой врезаюсь в дверь. За
дверью кто-то ахнул. Придавленная рука разжалась и пистолет упал  на  ковер.
Кто-то  пытается ее вырвать нажимая на дверь. Но тут раздается тихий хлопок.
Давление на дверь прекращается и я чуть ослабляю нажим. Рука падает на  пол.
Распахиваю  дверь.  В  коридоре лежит бородатый мужчина с открытыми глазами.
Изо рта вытекает тонкая струйка крови. Больше в коридоре никого.
     Носком ноги выталкиваю застрявшую руку и валяющийся пистолет в коридор.
Закрываю дверь. Опять темнота. Вроде никто не проснулся.

     Наступило утро. Открываю выходную дверь. Пусто. Ни трупа, ни пистолета.
Только несколько растертых пятен на шашечках линолеума.
     Это был самый тяжелый день. Когда мы завтракали, зазвонил телефон. Петр
Акимович изменился в лице.
     - Да что вы говорите? Хорошо.
     Он положил трубку. Мы все смотрели на него.
     - В городе беспорядки. У  посольства  черт  знает  что  твориться.  Там
тысячи народа, требуют прекращения войны в Афганистане. Посол просил, что бы
мы  не  выходили  на  улицу.  Там сейчас бесчинствуют банды молодежи. Громят
магазины и дома, особенно с русскими жильцами.
     - Господи, неужели доберутся до нас,- ахнула Антонина  Сергеевна.-  Что
же нам делать?
     - Мама, с нами Костя, чего нам бояться.
     - Да будь он хоть трижды Геракл, но их много. Они просто разорвут его и
нас на части.
     Я начал собираться на выход.
     - Ты куда?- спросил Петр Акимович.
     - Пойду закрою ворота ограды и калитку.
     - Положи  оружие.  Не  ходи  с оружием. Не дай бог, перестреляешь кого,
потом жди международных осложнений.
     Я снял наплечник с оружием и бросил на стул. Развязал галстук и  бросил
туда  же. Они смотрели на меня как на бога с мольбой и надеждой. Я спустился
на улицу. Закрыл ворота и калитку, отвинтил ручки  электрозамков,  и  только
пошел  к  дому, как улица наполнилась ревом и воем. Человек 150-200 молодых,
одетых в рвань парней неслись на решетку. Они облепили ее по всей длине.
     На меня посыпался град проклятий, угроз и оскорблений на  английском  и
арабском  языках.  Я обернулся и спокойно смотрел на них. Несколько бутылок,
камней и гнилых фруктов полетели в мою сторону. Пришлось уклониться от явных
попаданий. Это еще больше распалило толпу. Несколько бородатых  мужчин  явно
управляли толпой и один из них махнул рукой через решетку. Тот час несколько
человек создали у ограды живую пирамиду и первый пакистанец с палкой прыгнул
в  садик.  Он  побежал  ко  мне  размахивая своим жалким оружием. Замах... я
отклонился и правой рукой достал  его  лицо.  Парень  словно  распрямился  в
воздухе и пролетев два метра затих у фундамента решетки.
     Яростный  вопль раздался за оградой. Образовалось уже несколько пирамид
и в садике оказалось несколько человек. Они все  бежали  ко  мне  размахивая
палками, прутьями и кинжалами
     Я побежал вправо и наскочив на первого, отбросил его ногой, еще удар...
Кто-то летит под ноги бородачу с кинжалом. Теперь влево. Их двое. Отклоняюсь
вправо и прут свистит перед плечом. Раз... Он отскакивает и тут же я получаю
удар палкой соседа. Все. Они меня достали.
     Семь  пакистанцев  вцепляются  в  меня. Моя рубаха разорвана в клочья и
несколько ударов прутьями и палками саднят  тело.  Самое  важное  кинжалы  и
ножи.  Вот  один. На руке кто-то висит. Отталкиваюсь на спину и посылаю ногу
вперед. Носок попал в подбородок нападавшему, кинжал подпрыгнул и  упал  под
ноги.  Что  за гад на руке. Я нагнулся и вовремя... прут скользнул по плечу.
Схватил за ногу висящего на руке и рванул ее вверх. Он сразу отпустил руку и
пришлось как сваю опустить его головой в землю. Стало легче. Вот тебе. Вот и
ты получай.
     Пакистанцы откатились от  меня.  В  садике  еще  несколько  человек.  Я
схватил  лежащего  бандита  за ноги и принялся дубасить им направо и налево.
Вой и крики раздались в садике.  Наконец  я  запустил  пакистанца  вправо  и
схватив  железный  прут, брошенный на земле, бросился влево. Первым ударом я
рассек голову попавшегося мужчины  пополам.  Отбив  палку  следующего,  прут
врезался в шею.
     Крики ужаса раздались в толпе.
     В  это  время, расшатав кирпичи, закрепляющие калитку, толпа вырвала ее
из гнезд и несколько человек очутилось в садике. На мое  счастье  часть  тел
застряло  между каменными столбами и я пошел с прутом на прорвавшихся. Самый
старший, который руководил толпой имел  пистолет.  Он  наставил  его  в  мою
сторону  и  выстрелил. Пуля обожгла плечо. Ах ты сволочь. Я метнул в них как
биту прут и за ним прыгнул  к  этой  группе.  Они  пригнулись,  спасаясь  от
свистящего  над  их  головой  прута,  и  моя рука достала руку руководителя.
Раздался хруст. Пистолет очутился в моей руке и  я  опустил  его  на  голову
нападавшему.  Теперь  удар  влево  еще  одному. Толпа шарахнулась. Несколько
человек побежало назад в проем забитых телами столбов. Мой  взгляд  упал  на
калитку   лежащую  на  земле.  Заостренные  прутья,  скрепленные  поперечным
железом, могли быть хорошей защитой.
     Я швырнул в толпу пистолет  и  схватив  калитку  стал  крутить  и  бить
пакистанцев  мечущихся  в  саду  этим  страшным  оружием.  Развернув острыми
кольями вперед понесся к проему столбов. Толпа отхлынула от  них,  но  самый
неудачный  повис  на прутьях. Они вошли ему в грудь до перемычки. Я стряхнул
его и пошел крутить калиткой направо  и  налево.  Пакистанцы  откатились  от
меня,  часть  бросились  бежать по улице, а более храбрые отбежали на метров
семь. Но меня уже было невозможно остановить и я несся  к  ним  вращая  свое
оружие.  Еще  один бородач, пытался что-то предпринять, организовывая толпу.
Ну  держитесь.  Я  метнул  калитку.  60-70  килограмм  вращающегося   железа
врезались  в  эту  группку.  Теперь  бежали все и храбрые и трусы. Я схватил
палку и несся за ними, избивая отстающих.
     Вдруг дорогу мне перегородила легковая машина с открытым верхом.
     - Господин Костров, остановитесь.
     Передо мной сидела толстая лягушка-Идрис. Сзади двое  его  подчиненных.
Ярость  еще душила меня. Не Знаю как, но эти 120 килограмм навоза, я выволок
из машины и схватил его одной рукой за жирное горло.
     - Ребята,- хрипел он,- пристрелите его.
     Идрис вцепился в мою руку двумя своими  руками.  Двое  его  подчиненных
зашевелились.
     - Назад,-  рявкнул  я, доставая правой рукой из под полы пиджака Идриса
пистолет.- Бросите оружие в машину. Ну... Теперь вон из машины. Бегом.
     Они послушно бросили оружие и выбравшись через  верх  машины  бросились
бежать.
     - Кто их натравил? Говори.
     Я  нащупал  горло  и  чуть  сдавил.  Идрис  стал  задыхаться.  Его руки
напряглись пытаясь меня оттащить.
     - Магди, приказала...
     - Что?- я от изумления чуть его ослабил.
     - Магди ведет твое дело, по приказанию Беназир...
     - Премьер? Но какое дело им до меня?
     - Ты, новое оружие русских. Тебя надо изучить.
     - Идиоты. Кто тогда Магди?
     - Поверенная Беназир.
     - Так ты пытался меня убить, скотина?
     - Это не я. Это Магди.
     Я, несмотря на сопротивление Идриса, сжимаю  его  горло.  Слышен  хруст
ломающихся  хрящей.  Он  уже  не  сопротивляется.  Он  на глазах багровеет и
синеет. Глаза выходят их орбит и тело безвольно поползло вниз. Я швырнул его
и оглянулся. Улица была пуста. Кое-где валялись человеческие тела.  В  одном
месте  их  была  груда.  Я  пошел обратно. В садике стонали раненные, кулями
лежали неподвижные тела.

     Я только вошел в свою квартиру, как дверь забарабанили. Влетела Таня.
     - Костя, миленький. Мы все видели через окно. Как  я  боялась.  Их  так
много, а ты один.
     Она бросилась на мою грудь и заплакала.
     - Ты испачкаешься. Я грязный, мне надо помыться.
     Она замотала головой.
     - Пойди лучше посмотри. У вас дома есть иод, бинты и лейкопластырь?
     - Сейчас, сейчас, Костенька.
     Обратно она примчалась со всей семьей.
     - Константин  Макарович,  вы  понимаете,  что наделали?- начал шуметь с
порога Петр Акимович.- Это же международный скандал. Вас сейчас арестуют как
преступника. И зачем только я вас отпустил.
     - У вас кровь,- ахнула Антонина Сергеевна.
     Ей стало плохо и она плюхнулась в кресло.
     - Извините меня, пожалуйста, я пойду помоюсь. Таня, ты принесла, что  я
просил?
     Она кивнула.
     - Надо  позвонить  послу,  сообщу  обо всем.- опомнился Петр Акимович и
побежал в свою квартиру.
     Я пошел в ванну. Когда вышел, на столе разложены бинты, вата и иод.
     - Давай, Татьяна, начинай с этой дырки. Я ткнул в рану на плече.
     - Может быть, доктора?
     - Я учил медицину в спец школе. Эта рана не опасная. Она задела  мышцу.
У тебя есть что-нибудь острое?
     Таня  сняла  металлическую  зажимку  волос  и  протянула мне. Я отломил
длинную металлическую державку от зажимки,  обработал  ее  иодом  и  намотал
кусочек ваты, опять опустил в иод.
     - Таня,  возьми  ее  и  аккуратно  обработай  ранку,  постарайся залезть
поглубже.
     - Я не могу.
     - Делай, что тебе говорят.
     Она взяла державку. Руки ее тряслись. Острый конец впился мне в рану. Я
сжал руками стол и прикусил губу.
     - Обработай с другой стороны.
     Боль ломала все тело.
     - Умница. Теперь сделай тампоны и приклей их к ранкам лейкопластырем.
     В комнату ворвался Петр Акимович.
     - Там на улице полно военных. Все оцепили. Сейчас наверно придут  сюда.
Я  предупредил посла. Он в шоке. Ему сейчас не выехать сюда, там по-прежнему
много демонстрантов, но после посол будет здесь.
     - Где военные, я  пойду  посмотрю  в  окно,-  пришла  в  себя  Антонина
Сергеевна и убежала в свою квартиру.
     - Все,  Таня,  сделала?  Теперь обработай все эти мелкие ранки и заклей
также.
     - Я буду присутствовать при вашем аресте и не позволю им...
     - Они не придут, успокойтесь, Петр Акимович.
     - Как не придут?
     - Побоятся. В крайнем случае будут держать в осаде дом.
     - Я удивляюсь вашему спокойствию, Костя.
     - Не забывайте, я профессионал, Петр Акимович. И кое в чем разбираюсь.
     - Вы, зомби. Вы страшный, зомби.
     - Я  проведу  с  вами  маленький  ликбез.  Зомби-  это   труп,   который
реставрировали  и  получили  полу  живого  человека.  Я  не  умирал,  во мне
микроэлектроники нет. Я обыкновенный. С зомби у меня общее одно, я  не  знаю
страха. Да, во мне убили страх и вот это отличает меня от всех.
     - Не делайте из меня идиота. Вся эта каша трупов и раненых, разве может
быть произведена нормальным человеком. Нет.
     Вбежала Антонина Сергеевна.
     - Там,  столько  санитарных машин. Военные ушли. Садик наш очистили и у
входа поставили двух полицейских. Калитку тоже увезли.
     - Как военные ушли и полиции нет?- удивился Петр Акимович.
     - Я же говорю, поставили у входа двух полицейских.
     - Черт знает, что. Пойду посмотрю.
     Они ушли. Таня заклеила на теле последнюю заплатку.
     - Умничка. Дай я тебя поцелую.
     Она с удовольствием подставила губы.
     - Теперь мне надо отдохнуть. Ты иди домой.
     - Здорово болит, Костя?
     - Говорят зомби не чувствуют боли.
     - Пусть говорят, что угодно, но то что ты  живой  человек  я  убедилась
сейчас.
     - Ты одна меня поняла в этом мире, остальные нет.
     Я поцеловал ее еще раз и подтолкнул к двери.
     - Иди. Если что будет серьезное, разбудишь. Подежурь у окна.
     Она  кивнула  и  ушла.  Славная девчушка, а какой балаболкой показалась
вначале.

     Я проспал до утра. Ныло плечо и было на душе пакостно.
     Постучал в дверь и вошел Петр Акимович.
     - Доброе утро, Константин Макарович.
     - Доброе утро.
     - Нас вызывает посол. Вы приведите себя в порядок, через тридцать минут
будет посольская машина.
     - Хорошо.
     В дверях появилась Антонина Сергеевна с подносом.
     - Здравствуй, Костенька, я тут принесла тебе кое-что поесть.
     За матерью появилась дочь.
     - Костя, там на улице толпа корреспондентов. Их полицейские не пускают,
так они своими камерами залепили всю ограду.
     - Это лучше. Что-то там наверху не сработало.
     Они сидели вокруг меня и смотрели как я доедаю пищу.
     - Все спасибо. Поехали Петр Акимович.
     Женщины встрепенулись.
     - Костя, что бы все у тебя было хорошо,- сказала Антонина Сергеевна.
     Таня при всех поцеловала меня в щеку.
     - Удачи тебе, Костенька.

     Как-только мы  появились  на  ступеньках  крыльца.  Все  корреспонденты
встрепенулись. На меня обрушился град вопросов.
     - Господин  Костров, это правда, что в России организуют целые части из
зомби? Есть сведения, что производство зомби поставлено на поток?
     - Что вы чувствовали, когда вам выстрелили в сердце? Оно вообще  у  вас
есть?
     - Вы подтверждаете, что убили 26 человек и ранили 48?
     - Сколько?
     - Двадцать шесть убитых и сорок восемь раненых.
     - Не может такого быть.
     Вопросы сыпались со всех сторон.
     - Пьете ли вы кровь людей, убитых своей рукой?
     - Как отреагировало на это событие правительство Пакистана?
     Тут поднял руку Петр Акимович.
     - Господа.  Мы  еще не знаем как отреагировало правительство Пакистана,
но то что вчера произошло, полно трагедии  и  полностью  лишено  смысла.  Мы
скорбим  по  умершим  и сожалеем о случившемся. Защищая наши жизни, господин
Костров, совершил невозможное. Мы сами все потрясены.
     - Как вы считаете, правительство России  выдаст  по  первому  требованию
Пакистана, господина Кострова?
     - Я  не  могу  решать  за  правительство. Господа, извините, но нам надо
выехать в посольство.
     Петр Акимович уже первый раздвигал толпу, давая мне дорогу к  прибывшей
машине.

     Посол был в полном недоумении.
     - Понимаете, госпожа премьер-министр письменно извинилась за беспорядки
устроенные  бесчинствующей  молодежью  перед  зданием  посольства и у вашего
дома. Мало того, она примет  решительные  меры  по  установлению  зачинщиков
беспорядков.  Здесь  есть  еще  одно  письмо к правительству СССР с просьбой
продать им  зомби  за  100  миллионов  американских  долларов  или  по  цене
установленной  правительством.  Я  конечно  такую  чушь в Москву не пошлю, а
сделаю отписку, что живых людей  не  продаем.  Вы  что,  правда  перебили  и
перекалечили там массу людей?
     - Я как-то не считал.
     - Корреспонденты  говорили,-  влез  в разговор Воронин,- что 26 человек
убито и 48 ранено. Мне как-то тоже не вериться.
     - Мда. Странно ведет себя пакистанская сторона. Может  в  этой  истории
замешаны другие страны, которым тоже под завязку нужен зомби.
     - Я не зомби.
     - Да,  да, мы вам верим. В Москве все же сидят идиоты и дураки, ну надо
же послать такого уникального человека сюда. Вы, когда уезжаете, завтра?
     - Да,- кивнул Петр Акимович.
     - Я вызову из Пешевара  полковника  Сараева,  пусть  он  увозит  к  себе
товарища  Кострова,  а  вам  дадим  другого охранника, чтобы только довез до
самолета. А вы, товарищ Костров, сегодня же переезжайте сюда и ждите,  когда
за вами приедут.
     - Я возьму только из дома вещи и сюда, вы мне не дадите машину?
     - Берите, а вы задержитесь, Петр Акимович.

     Женщины с ревом прощались со мной. Антонина Сергеевна плакала и терлась
лицом  о  грудь.  Таня сидела в кресле с опухшими глазами и писала сумбурное
письмо.
     Я собрал чемодан и поцеловав в губы Антонину Сергеевну, подошел к Тане.
     - Я  тебе  все  здесь  написала,  ты  прочтешь  когда  уедешь  от  сюда.
Поклянись, что когда будешь в Москве, заедешь ко мне и иногда будешь писать.
     - Клянусь.
     - Она кошкой приласкалась к телу и вдруг, громко заплакав, выскочила из
комнаты. В двери постучались. Я открыл. Передо мной стоял русый парень.
     - Ты Костров?
     - Я.
     - Я на сутки послан сюда послом, охранять семью Ворониных.
     - Антонина Сергеевна, это к вам.
     - Я все слышала, Костя. Прощай, может когда-нибудь и увидимся.

     Полковник Сараев бегал по комнате и ворчал.
     - Черт  знает,  что  теперь  мне с вами делать, толи вас охранять, толи
запустить в работу, как всех нормальных людей.
     - Я нормальный человек, меня охранять не надо.
     - Ох уж эти  болваны  из  отдела  кадров.  Просил,  пришлите  несколько
человек.  Задыхаюсь. Прислали, называется. Ладно, поехали. Мне посол сказал,
что вас долго в Карачи держать нельзя.
     Я молчал.

     Мы долго ехали в машине  полковника  до  Пешевара  и  свернув  западнее
города, попали а лагерь маджохедов...
     - Куда мы попали, товарищ полковник?
     - Не видишь что ли? К маджохедам.
     - Но в Афгане идет с ними война? Что же мы здесь делаем?
     - Вот  что,  товарищ  лейтенант.  Не  суйте  свой  нос  в политику и не
задавайте лишних вопросов. Да, в Афгане война, да, маджохеды воюют  с  нами,
однако  по  договоренности  с  душманами,  мы обучаем их ведению современной
войны.
     - ???
     - Каждый инструктор в год стоит 300000  американских  долларов.  У  нас
сейчас  в  пакистанских  лагерях  16 инструкторов. Это доход государства без
оплаты нам зарплаты, четыре с половиной миллиона долларов.
     - Почему же не возьмут иностранцев?
     - И эти есть, но лучше русских нет. Эти знают своих и душманы считаются
с ними больше. Мы и дороже стоим.
     - Мать твою. Из одного дерьма, сваливаешься в другое.  Похоже  в  Союзе
правители  точно  сошли  с ума. Сначала продали за миллиарды долларов оружие
врагам, чтобы те воевали против своих,  теперь  за  те  же  поганые  доллары
обучаем этих подонков ведению войны против наших ребят.
     - Заткнитесь, лейтенант, и больше никогда не болтайте лишнего. Здесь не
посмотрят что вы зомби. Хлопнут и все.
     Мне уже было все равно.

     Маджохеды  были  плохо дисциплинированы и ленились учиться рыть, копать
укрытия, правилам наступления,  но  зато  все  любили  оружие.  Они  неплохо
стреляли  и  палили  в  воздух  по  всякой радости и даже без нее. Командиры
отрядов иногда поддерживали меня, иногда заставляли  учить  минному  делу  и
тактике установки минных полей.
     Мне  иногда  казалось,  что  меня разорвут в России солдаты воевавшие в
Афгане, когда узнают чем я здесь занимался. Вот тебе и спец войска.

     Прошло два  месяца,  казалось  история  со  мной  затихла,  но  однажды
полковник Сараев вызвал меня в палатку.
     - Тебя  отзывают  в  Россию.  Пакистанцам  неймется  покопаться в твоих
внутренностях.  Замучили  наше  правительство  различными  предложениями  по
поводу тебя. Отправляйся в Карачи, от туда на самолете домой. Явись к послу,
доложи,  что  прибыл.  От  него  получишь  дальнейшие инструкции. Будь очень
осторожен. За тобой могут охотиться.
     - Постараюсь.
     - Там за палаткой стоит грузовик, поедешь на  нем.  Прощай.  Не  вздумай
кому-либо рассказать обо всем.
     - Прощайте, товарищ полковник.

     До Карачи я добрался благополучно.
     В  самом  городе  Карачи у нас произошло ЧП. Какой-то грузовик вынырнул
из-за нашей машины, обогнал и ... подставил свой бок. Мы в пилились, да так,
что та машина перевернулась, а нас развернуло поперек  дороги.  Сей  час  же
появилась  полиция.  Шофер  начал  ругаться, а я соскочил и только попытался
вмешаться, как удар в бок заставил оглянуться. В открытом пикапе сидели  три
парня,  один  держал  в направлении меня странное ружье. Я хотел подбежать и
дать в морду нахалам, когда почувствовал, что мои члены сводит  и  все  тело
деревенеет. Ноги подломились и асфальт понесся к моим глазам...

     Тяжелые веки с трудом разжались и я сквозь туман увидел... Магди.
     - С ним все в порядке, доктор?
     Она обратилась к невидимому собеседнику.
     - Да, госпожа.
     - Что вы выяснили?
     - Мы   его   просветили  и  никаких  отклонений  внутри  не  нашли.  За
исключением...
     - За исключением...?
     - Русские разработали оригинальную  вещь,  они  блокировали  часть  его
мозга при помощи универсальных электродов.
     - А вы говорите ни чего нет.
     - Да, да. Вот эти электроды и сделали его таким как он есть. Зомби.
     - Что вы имеете ввиду, доктор?
     - Они  парализовали  область  страха и еще чего-то. Он никогда ничего не
боялся и был только этим страшен.
     - Мы можем сделать аналогичный опыт со своими людьми.
     - Нет. Надо выяснить из чего сделан электрод и после  этого  попытаться
их изготовить.
     - Так действуйте, доктор.
     - То есть оперировать и вытаскивать электроды?
     - Конечно.  А  потом, после того как их изучите, вставим их Максуду. Вы
его помните?
     - Конечно, госпожа.
     - Жаль. Красивое тело. Я очень люблю красивых мужчин.
     Она подошла и погладила бугры моих мышц.
     - А что после с ним делать, госпожа?
     - Подлечите и сдайте в тюрьму.  Я  скажу  начальнику,  что  бы  принял.
Прощай дурачок,- она потрепала меня по щеке.
     Мне  хотелось  сказать,  что  нельзя  вытаскивать электроды, что я буду
сумашедшим. Но врач вколол что-то в руку и полная темнота окружила меня.

     Лежу в реанимации и жду, когда накатится волна  психоза,  но  пока  все
нормально  и  у  меня  появилась  надежда,  что все обойдется. Они вынули из
головы электроды и теперь я им не нужен.
     Прошло две недели. Меня перевели в палату, когда вдруг опять  появилась
Магди.
     - Ну,  бывший зомби,- насмешливо начала она,- здравствуй. Вот ты теперь
и обыкновенный. Как себя чуствуешь?
     - Нормально.
     - Я к тебе по делу.
     - Естественно.
     - Что естественно?- забеспокоилась она.
     - Вы же не нашли секрет металла?
     Она была в замешательстве.
     - Да, ты прав. Я пришла по этому поводу. Кто тебе ставил эту вещичку?
     - Один хороший доктор в Днепропетровске, который  после  автокатастрофы
бросил научную деятельность.
     - Тебе чего-нибудь про состав известно? Хотя, что спрашивать с вояки.
     - Ни чего не известно.
     - Так ты был только один? Тебя только одного сделали таким?
     - Да.
     Она задумалась.
     - Магди.  Почему наши не требуют меня? В газетах, даже не ваших, обо мне
ни слова. В посольстве знали, что я должен приехать.
     - Зачем им это делать? Мы же купили тебя.
     - Как?
     - Да так. Тихо  и  мирно  обменяли  на  двести  пленных,  захваченных  в
Афганистане.  А  тебя  подстрелили  специальной  ампулой на бегемота, что бы
взять живьем.
     - Сволочи.
     - Это везде так, дорогой. Ну  ладно,  я  пошла.  Твои  электроды,  после
анализа,  мы вошьем самому сильному человеку в Пакистане. Теперь у нас будет
свой зомби.
     - А как же я?
     - С тобой просто. Ты никто. Пока посиди в  тюрьме,  а  там  решим  твою
судьбу.

     Нас  в  камере  четверо.  Я,  один  убийца  и два жулика-коммерсанта. Я
разговорил наемного убийцу и он мне поведал свою историю.
     - В Карачи самой противной  личностью,  был  капитан  Идрис.  Настоящая
дрянь.  Интриги,  шантаж,  тихие убийства плел на каждом шагу. Слава аллаху,
нет уже этого противного человека.
     - А что с ним?
     - Говорят, довел до безумства русского зомби, тот его и  прикончил.  Так
вот  Идрис  и  хотел  заманить  этого зомби к себе и что только не делал для
этого. И тут пришел ему  в  голову  коварный  план.  Решил  он  нанять  двух
киллеров  и  прикончить  людей,  которых  зомби  охранял.  А что бы было все
гладко, приплел к этому делу израильтян, мол они какую-то информацию достали
и теперь мстят русским и этих киллеров наняли тоже они.
     - А почему он решил убить именно не зомби, а людей которых он охранял?
     - Вот это не знаю, но предполагаю, что бы поставить зомби перед  фактом.
Не смог мол справиться со своими обязанностями, теперь русские тебя накажут,
лучше иди к нам. А может быть с отчаяния зомби наделает массу глупостей, тут
его  голыми  руками  можно  брать.  Только  аллах знает, что было в голове у
господина капитана. Нанял он нас, меня и Кирвани. Все рассказал, что делать,
а потом  меня  в  укромном  месте  проинструктировал  наоборот.  По  первому
варианту, Кирвани должен тихо открыть дверь, где живут русские, войти первым
и  перестрелять всю семью, а мне стоять у двери зомби, которая была напротив
и караулить его. Убивать его было нельзя, а  просто  оглоушить.  По  другому
плану,  если  зомби  там  и  Кирвани  не  удастся  убить семью, он не должен
попасться в ему лапы, иначе зомби его раскачает и  все  раскроется.  Кирвани
должен быть убит. И убийцей должен быть я.
     - Постой,  постой.  Значит  Идрис  первый  план  рассказал вам обоим, а
второй только тебе. Выходит он знал, что зомби будет там.
     - Выходит так. Я даже теперь думаю, что он его и предупредил, что будет
покушение.
     - Что же дальше?
     - Зомби был там. Он раздавил руку Кирвани дверью и я его в этот  момент
пристрелил.
     - И это все, что добился Идрис?
     - Что-то  он  получил от этого. Но что, я не знаю. Может просто доверие
зомби.
     - Но ты, не за это попал сюда?
     - За это. Господин капитан малость перегнул. Больше всего он  ненавидел
одну женщину, которая имела над ним власть. Он и подсунул меня к ней.
     - Тоже убить?
     - Нет,  ускорить  события. Господин капитан представил меня как наемника
израильтян, который должен ликвидировать зомби, за сделки с палестинцами. Но
мадам была умнее капитана Идриса, она сразу поняла, что здесь что-то не так.
Она для видимости согласилась, что надо спешить с зомби,  а  сама  по  своим
каналам  выяснила  всю  историю  с  покушением, что произошло с Кирвани и со
мной. Потом с господином капитаном она серьезно поговорила, а меня  засадили
в тюрьму.
     - И сколько дали и за что?
     - За Кирвани, восемь лет.

     Я  начал  усиленные  тренировки. Начальник тюрьмы был большой поклонник
спорта и что бы поощрить меня мне разрешили заниматься в спортивном зальчике
и дали двойную порцию еды.

     Прошло пять месяцев. Я чувствую себя так же,  как  был  с  электродами.
Непонятные  процессы  укрепились  в  мозге, я по-прежнему никого не боюсь, у
меня нет страха. В тюрьме не знают как ко мне относиться  ни  охранники,  ни
заключенные.  Я  не  заключенный,  вообщем  никто.  Навязчивая мысль стала о
свободе стала преследовать меня и я написал письмо... Магди.

     Начальник тюрьмы вызвал меня к себе в кабинет.
     - Я прочел вашу записку,- сказал он, держа в  руках  развернутый  лист.-
Ваше  предложение очень интересно. Я не только пошлю мадам ваше письмо, но и
от себя добавлю несколько слов. Считаю, что ты  должен  выступить  и  честно
побороться за звание сильнейшего.
     - Спасибо, господин начальник.
     - Спасибо  не  отделаешься.  Я на тебя поставлю. Я знаю этого паскудника
Максуда. После того как он стал зомби, он  стал  невыносим.  Все  спортивные
круги стонут от него. Если проиграешь, ты сгниешь в этой тюрьме. Надеюсь все
ясно.  Теперь  катись  от  сюда, да не в камеру, а в спорт зал. Теперь там и
спать будешь, но победу мне сделаешь.

     Магди приехала в тюрьму через  две  недели.  Меня  опять  пригласили  в
кабинет начальника тюрьмы.
     - Господин  Костров,  как вы прекрасно выглядите. Вот не ожидала в наших
тюрьмах увидеть таких  мощных  и  крепких  парней.  Господин  начальник,  вы
наверно балуете своих заключенных, а с ними надо бы построже.
     - Мадам  Магди,  я  был  все время в затруднении, как считать господина
Кострова  заключенным  или  нет  и  принял  компромисс.  В  камеру  сунул  к
заключенным, а пайку увеличил в два раза как свободному.
     - Может  этого и не надо было делать, но что не делается все к лучшему.
Не так ли, господин Костров?
     - Наверно так.
     - Вы как всегда неопределенны.
     - К сожалению, я сейчас очень завишу от вас.  Определенность  появиться
после вашего решения.
     - Я  прочла записку, более того, я показала ее Беназир. Мы подумали, что
пожалуй пойдем на ваши условия. Вы побеждаете Максуда и мы вас выпускаем  из
тюрьмы.  В  письме  вы  пишите,  что хотите доказать, что вы и тогда не были
зомби, я в последнее время все больше и больше к  этому  склоняюсь.  Беназир
такого  же  мнения.  Она считает, что Максуд последнее время безобразно себя
ведет и его все труднее и труднее остановить. Нам уже хочется, что бы кто-то
его остановил и мы будем благодарны, если это сделаете вы.
     - Когда будет встреча?
     - Мы уточним дату встречи, но думаю это будет в ближайшее время.
     - Госпожа не позволит мне присутствовать на этом выступлении,-  спросил
начальник тюрьмы.
     - Почему  бы  и  нет,  вы  его  откормили, выпестовали, вы его сторону и
представляйте. Я не думаю, что там будет слишком много сторонников господина
Кострова.
     - А вы?- спросил я.
     - Что я?
     - За кого вы будете болеть?
     - За вас. Я обожаю красивые мужские тела. Максуд не  будет  в  этом  вам
конкурентом.  К  тому  же,  я уже говорила, Максуд распоясался и его надо...
убрать.
     - Спасибо, Магди.
     Она взметнула свои черные глаза на меня и ухмыльнулась.
     - Спасибо не отделаешься.
     Начальник тюрьмы засмеялся. Магди не попрощавшись пошла к двери.

     Меня неожиданно выдернули из тюрьмы и теперь под охраной двух  амбалов,
начальник  тюрьмы  везет  неизвестно куда. Мы проскочили Карачи и въехали на
территорию военного аэродрома. Начальник исчез в  диспетчерской  и  наконец,
машина  мчится  вдоль  ангаров  и  останавливается  возле  одного из них. Мы
вылезаем и меня ведут в чуть  приоткрытые  ворота.  В  конце  ангара  светят
прожектора на площадку отделенную импровизированной решеткой.
     - Сюда,-  говорит  начальник  тюрьмы.-  здесь будешь драться. Снимите с
него наручники.
     Меня вводят за решетку и снимают с  рук  железо.  За  решеткой  человек
двадцать народу, но полумрак не позволяет разглядеть ни их костюмов, ни лиц.
Вдруг  говор усиливается и на площадку выскакивает Максуд, тот самый военный
которого я уложил в первой драке. Он походит ко мне и говорит.
     - Ты, русская свинья, давай договоримся, драться полуголыми  без  рубах.
Мне в этот раз хочется посмотреть на твое драное мясо.
     - Жаль,  что  тебе  мозги  не заменили во время операции, а в этом есть
очень большая необходимость. Ты не забыл еще, как валялся в вонючих ящиках?
     Глаза Максуда налились яростью.
     - Ну, погоди. В этот раз я разорву тебя на части.
     За решеткой  прекратился  гул,  ворота  ангара  приоткрылись  и  въехал
длинный темный лимузин. Двери опять закрылись и мрак охватил присутствующих.
У решетки появилась в белом платье Магди.
     - Начнем. Время у нас мало.
     Я  скинул  рубаху  и  вышел на центр освещенного круга, вскоре появился
полуголый Максуд. Мы стали кружить по кругу не  прикасаясь  друг  до  друга.
Максуд  прыгнул  первый. Удар его руки парализую встречным движением. Глухой
гул возник в ангаре. Да,  Максуд  умеет  драться.  Вот  его  взмах  ноги.  Я
отклоняюсь  и  по движению воздуха чувствую мощь удара. Он прыгает и я ухожу
от 120 килограммовой туши. Получай. Удар по боковым мышцам, даже не вызвал у
него эмоций. Но вот получил и я. Забыл дурак, что сзади  в  полумраке  стены
ангара.  Не  успел  уйти.  Теперь  пора  мне  в атаку. На гад, получай. Град
шлепков. Передо мной вдруг возникло лицо доктора. "Костя не давай себя  бить
по  голове"-  говорит  он.  И  опять  возникла, потная, налитая яростью рожа
Максуда. Его армейский ботинок  на  взмахе  распарывает  кожу  груди  .  Вот
сволочь.  Ответный  удар  под ребро. Он охнул. Еще удар. Теперь в голову. Он
отпрыгнул и встряхивает головой. Не нравиться, получай еще. Максуд  замедлил
реакцию  и  я  нырнул  под  его  взмах  ноги, очутился у его двигающегося по
инерции плеча. Он пытается погасить скорость. Поздно. Я сзади и вот он  удар
в  голову,  в  то место где сидят электроды. Максуда передернуло. Он онемел,
его руки обхватили голову. Еще один удар туда же, в полную силу. Максуд упал
на колени. А теперь, в горло, ногой.  Он  рухнул  на  бетон  и  дергался  по
инерции все тише и тише.
     В  ангаре  тишина. Я прислонился к стенке, пытаясь отдышаться. Стукнула
дверца машины. Опять приоткрылись ворота и лимузин выехал в дневной свет.
     Я стою и жду, что  будет  дальше.  Непрерывно  открываются  двери,  все
выходят. В круге света появилась Магди.
     Она стоит и смотрит на меня своей знаменитой ухмылкой.
     - Ты добился свободы. Теперь должен выполнить еще одну услугу мне, за то
что я для тебя сделала.
     - Что ты хочешь, Магди?
     - Ты  поедешь  ко мне на виллу. Там твои документы, деньги и авабилет до
России, но ты полетишь только завтра. Сейчас ты  там  отдохнешь,  а  вечером
преду я и поговорим.
     - Я поеду с тобой?
     - Нет. Начальник тюрьмы тебя отвезет.
     Магди исчезла и появился мой тюремщик.
     - Здорово ты его отделал. Вытрись чем-нибудь, да поехали.

     Опять  в  окружении  охранников,  но  без  наручников сижу в машине. Мы
мчимся обратно. Все молчат. Вот и Карачи. Петляем по улицам и  подъезжаем  к
знакомой вилле.
     - Прощайте,  господин  Костров,-  начальник  подал через окно машины мне
руку.- Желаю без помех доехать домой.
     - Прощайте, господин начальник. Желаю вам спокойно дожить до пенсии.
     Машина ушла и горничная повела меня в дом. Я вымылся в  ванной,  наелся
до отвала и заснул на белой кровати.

     Передо мной стояла Магди. Она была в халате.
     - Эй, соня. Хватит дрыхнуть.
     От  нее  пахло душистыми розами. Я протянул руку и подцепив халат начал
его тянуть на себя. Черные глаза Магди поплыли к моему лицу.
     - Зомби, ты самый красивый мужчина на свете.
     Это все, что она успела сказать. Магди действительно страстная женщина.
Как она визжит в порыве страсти, такое ощущение, что весь  Карачи  не  может
заснуть.

     Утром меня разбудила горничная.
     - Господин, машина будет через пол часа. Госпожа просила вас разбудить.
     - Где госпожа?
     - Она уехала. Просила передать, что все на туалетном столике.
     На  туалетном  столике были документы, деньги и авиабилет. Ты выполнила
свое обещание Магди.

     На родине, я никому  не  был  нужен.  На  Лубянке  меня  попросили  все
написать, задали пару вопросов и... отпустили. Сказали, что вызовут.
     Я  вспомнил  Таню  и  пошел  к  ней  домой.  Дверь  никто не открывал и
высунувшаяся из соседней двери старушка сказала, что Таня в университете.  Я
поехал в МГУ.
     Сначала я ее не узнал. Длинная, красивая, стройная женщина шла на меня.
Двое парней  мельтешились  по  бокам.  Вдруг Таня замедлила шаг, она увидала
меня.
     - Зомби, Костенька, зомби.
     Таня упала мне на грудь.
     - Я ведь тебя ждала. Столько писем в посольство написала  и  ни  строчки
ответа.
     - Я был в служебной командировке.
     Парни  постояли и ушли, а я поймав такси повез Таню домой. До вечера мы
проговорили обо всем.
     Папа с мамой остались в Индии, а Таня вернулась и все  же  поступила  в
университет.
     - А что будет теперь с тобой?
     - Не  знаю,  Таня.  Меня  же  продали  пакистанской стороне. Фактически
списали.
     - Как продали?
     - Да так. Есть оказывается  еще  нелепости  нашей  политики.  Теперь  не
знают, что со мной делать.
     - Ты бежал?
     - Завоевал, если можно так выразиться, свободу.
     - Костенька,  миленький, ты ведь самый сильный. Я так ждала тебя. Я тебя
очень люблю.

     Прошло пол года. Война в Афганистане закончилась и обо  мне  вспомнили.
Меня  вызвали  на  Лубянку  в  ту же 248 комнату. Тот же старичок, перебирал
папку моего дела.
     - Поздравляю, Костров, вас повысили в звании.
     - Спасибо.
     - Не слышу бодрости.
     - Служу Советскому Союзу.
     - Вот так, а теперь к  делу.  Английский  знаете,  арабский  тоже.  Есть
предложение послать вас советником в Абу-Даби.
     - С женой?
     - Конечно.
     - Я бы хотел с ней посоветоваться.
     - Пожалуйста. Ответ в среду. Успеете все обсудить?
     - Так точно.
     - До свидания, товарищ старший лейтенант.

     - Так как, едем?- спросил я у Тани.
     - С тобой мне ни куда не страшно, хоть на край света.
     - Ты  знаешь,  я впервые стал испытывать страх. Страх за тебя, что бы не
потерять.
     - Зомби, дурачок ты мой. Это любовь.


Евгений Кукаркин.
Принц



ПРОЛОГ

     Мы стояли по стойке смирно перед адмиралом и ели его глазами.
     - Значит решили по выпендриваться, показать себя.
     Адмирал подскочил к моему лицу и заорал прямо в нос.
     - Кто разрешил? Я знаю, это все твои штучки.
     Я молчу и гляжу в его бешеные глаза. Он отошел  и  проскочив  мимо  нас
туда и обратно, вдруг застопорил.
     - Еще  одна  такая выходка и я вас... спишу, выгоню, уничтожу... Пижоны
говняные.
     Все, адмирал выдохся и спустил пары, теперь пойдет деловой разговор.
     - Потери, есть? - это уже спокойный голос.
     - Да. Четверо убитых и четверо раненых.
     - А у них?
     - Точной цифры не знаем. Мы  утопили  мини  подводную  лодку  и  четыре
катера  типа  МД.  Сколько погибло пловцов не могли уточнить, но их примерно
убито раз в десять больше. Взят один пленный
     - А теперь по порядку, расскажите все, - успокаивается адмирал.


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

     После взрыва наших двух теплоходов в  портах  Анголы,  отряд  подводных
пловцов  прислали  из  России  для охраны плавающих судов вдоль африканского
побережья. Моей  группе  досталась  акватория  порта  Мосамедиш,  это  самый
неудобный  участок Анголы, так как расположен недалеко от Намибии и наиболее
чаще подвергался нападению нежеланных гостей.
     Наш "батя", адмирал, Смирнов, запершись со мной  в  каюте  сторожевика,
читал напоследок мне нравоучения.
     - Смотрите,  капитан-лейтенант,  не  распустите  ребят. На берег только
группой, а так, что бы на вашей  посудине  был  особенно  четкий  порядок  и
больше бдительности. Вы первая цель у диверсантов. Теперь по существу. Здесь
есть  наша  агентура,  вам  придется с ней держать связь. Не беспокойтесь, в
основном это информаторы, которые имеют источники в Намибии и ЮАР, именно по
вашим делам. Еще запомните, капитан-лейтенант, без помощи  местных  жителей,
вам придется очень трудновато. Заводите связи, друзей. Вот ваш агент.
     Адмирал написал на бумажке адрес и поднес к моим глазам.
     - Запомнили?
     - Да.
     Листок  упал  в  хрустальную  пепельницу  и  за  корчился  от ласкового
пламени, поднесенной зажигалки.
     - А вот пароль. У агента точно такой же.
     Адмирал протянул стертую монету.
     - Оставляю вам скоростной катер,- продолжал адмирал,- сторожевой  катер
и  мы  тут  зафрахтовали  баржу,  под  жилье  экипажа. Там ваше вооружение и
боеприпасы. Помощники хорошие. Начальник штаба  старший  лейтенант  Малышев,
командир  сторожевика  -  лейтенант  Жуков и ваш помощник - лейтенант Гусев.
Всего для охраны остается 28 человек, сюда входят катерники, офицеры, пловцы
и обслуга, радист, шифровальщик и кок. Кажется все. На месте сориентируетесь
быстрей.

     Мосамедиш  удобно  расположился  в  выемке  побережья.  Железнодорожная
ветка, обрывается где-то в центре Анголы, но питает порт пшеницей, полезными
ископаемыми и бандитами из группировок УНИТА или ЮАРовских диверсантов.

     Мой  первый  визит,  как  начальника Российской базы, был к губернатору
провинции.
     Седой, дряхлый негр, одетый в неимоверное количество одежды с  расшитой
шапочкой на голове приветствовал через переводчика, почему-то говорившего на
английском, меня и мою маленькую группу моряков.
     - Я  рад,  что наконец-то правительство, - говорил губернатор, - сумело
пригласить для защиты нашей территории, иностранных  специалистов.  Надеюсь,
что вы окажите существенную помощь свободной торговле иностранных судов...
     И  так далее... так далее, и так далее. Одни наборы фраз и все про одно
и тоже.
     Мне пришлось тоже сказать банальную  фразу,  типа:  "мы  поможем",  "мы
окажем"  и  прием  к  радости присутствующих, окончился. Следующим актом был
обед и невероятные знакомства.
     Среди толпы показалось русское лицо с курносым носом.
     - Здравствуйте, капитан-лейтенант, - сказало  оно,  -  Сергей  Собинов,
военный советник.
     - Здравствуйте, Михаил Иванович Рыжов.
     - Приятно  услышать  в  этом  городе  русскую речь, я рад, что мы будем
работать вместе. Хорошо, если бы вы нашли время и зашли ко мне, у нас есть о
чем поговорить.
     - Ваш адрес?
     - Отель "Олимпик", номер 44, телефон 24-12.
     - Я запомнил. Не страшно жить одному в отеле? Нам адмирал категорически
запретил там селиться.
     - Не страшно, - Собинов улыбается. - Заходите в гости.
     - Зайду, мне очень интересно...
     - Сейчас я вас познакомлю с местным богачом, с ним вам обязательно надо
быть вежливым и  обходительным.  Пойдемте,  его  поддержка  здесь,  это  сто
процентов успеха вашей миссии.
     Он  повел  меня к толстому негру, обмотанному тряпками, как губернатор.
На его круглом лице выделялся расплывшийся по щекам нос.
     - Господин  Анди,  познакомьтесь,  командир   Русской   морской   базы,
капитан-лейтенант Рыжов.
     Круглая, короткая, черная рука, энергично тряхнула мою кисть.
     - Почему, капитан, ваших военных моряков прислали так мало? - на чистом
английском  пробасил Анди. - Здесь мне кажется, нужны внушительные силы, для
того, что бы сдержать южан.
     - Господин Анди, имея даже внушительные силы, не всегда можно  одержать
победу   или   сдержать  противника.  Залог  успеха  современной  войны  это
профессионализм и своевременный сбор информации.
     - Ха... Однако, вы наверно правы молодой человек, примеры  истории  уже
были.  Несколько  лет  назад  300  бельгийских солдат разгромили 10000 армию
Лумумбы в Конго.
     - Или действия царя Леонида при Фермопилах против персов. Но я не  хочу
себя сравнивать с ни с Леонидом, ни с бельгийцами, я бы желал другого, иметь
мир  в этом районе и быть гарантом этого мира. Как вы считаете, я могу этого
добиться?
     Анди кивнул головой, с уважением оглядел мою фигуру и вдруг завопил.
     - Санди,  Дора,  детки,  пойдите  сюда,  познакомьтесь   с   виновником
торжества.
     От  толпы  мужчин  оторвались  две чернокожие женские фигуры, обтянутые
цветастой материей. Бесчисленное число длинных косичек покрывало их  голову.
Они  не были похоже на отца. Тонкие фигуры, более собранные носики и большие
глаза на черно-коричневых лицах. Я сначала даже не мог их различить,  только
по росту. Одна подлиннее, другая-меньше.
     - Девочки,  этот  богатырь  из  России,  вы сейчас видели его на приеме
губернатора. Занятнейший парень. Как тебя звать?
     - Миша, можно Майкл.
     - Лучше Майкл, познакомься, Майкл. Это длинноногая  Санди  и  коротышка
Дора.
     - Я не коротышка,- вспыхнула Дора.- Я еще не выросла.
     Она неплохо болтала по английски.
     - Ну конечно, ты еще будешь, как шест колдуна Ари.
     Дора   поежилась,   но  уже  ничего  не  сказала.  И  вдруг  мелодичным
колокольчиком заговорила Санди.
     - Майкл, к вам когда-нибудь можно приехать в гости? Я еще  не  была  на
военном корабле.
     - Можно.  Я  вас  даже  покатаю  на  катере. Кстати, у вас изумительный
голос. Вы никогда не пробовали петь?
     Санди и отец переглянулись.
     - Как-то не пробовала. Я не училась музыке.
     - Врет она, врет, - сказала Дора. -  Она  поет  да  еще  как.  Это  наш
папочка не хочет, что бы Санди была певицей.
     - Дора, как тебе не стыдно.
     - Я что, сказала что-нибудь не так?
     - Лучше,  если  пять минут ты помолчишь. Майкл, я ни разу не плавала на
большой воде. Это просто моя мечта, много страшной темной воды, ужас шторма,
качка и надежда на выживание. Если вы не против, обязательно приеду к вам  и
наверно очень скоро.
     - Я тоже хочу,- не выдержала Дора.
     - Я  наоборот,  ненавижу ужасов океана, - говорю я, - И хотел бы, чтобы
вы никогда не попадали в эти ужасные  переделки.  Лучше  приезжайте  к  нам,
поплаваем вдоль побережья при спокойной воде.
     - Заезжайте  к нам когда-нибудь в гости, молодой человек, - Анди кивнул
нам головой, - Я чувствую, вы нам очень понравились.
     Мы с Сережей поклонились дамам и только отошли, как тут  же  напоролись
на  двух  кокетливо  одетых  европеанок,  не  первой  молодости,  но  весьма
симпатичных.
     - Здравствуй Серж. Ты про нас  забыл?  Представь  нас  модому  человеку
тоже, а то все негры...
     - Ах да, Миша, это наши друзья. Мисс Розалинда и мисс Кейси, а это, как
вы уже знаете, командир русской базы капитан Михаил Рыжов.
     Дамы протягивают руки и я целую каждую поочередно.
     - Здесь так мало молодых европейцев, - жалуется Розалинда, - что каждый
новый человек событие для нашего городка.
     - Майкл,  вы прибыли вовремя, - вступает в разговор Кейси, - скоро сюда
прибудут молодые принцессы и знатные невесты горных племен Квандо  и  Квито,
прикатит  куча  женихов  из Анголы, Намибии, Конго и даже Заира. Здесь будут
такие празднества, закачаетесь.
     - А мы-то здесь причем?
     - Как? Вы же мужчины?
     - Не хотите ли сказать, что мы тоже можем попасть в разряд женихов?
     - Вы женаты?
     - Нет.
     - Тогда вас точно обкрутят. Здесь такое правило в эти дни, если девушка
оденет на мужчину гирлянду цветов, значит он ей приглянулся.
     - У нас в это время все  цветущее  побережье  опустошается,  -  говорит
Сережа, - девушки делают гирлянды для своих суженых.
     - А ты как?
     - А  я  женат.  Запомни,  информация  о  не  женатых с быстротой молнии
разносится по побережью. Ты думаешь Анди, так просто представил  тебя  своим
дочерям, нет. Здесь, Миша, другие порядки. Порядки матриархальных племен.
     - И когда будут празднества?
     - Через  два  месяца, - ответила Кейси. - Так что готовьтесь, мальчики.
Вы можете попасть в разряд женихов.
     Это явно относилось ко мне.
     - Сегодня уже здесь ничего не будет. Скучно у них проходят  приемы,  ни
танцев,  ни  всплесков  винных  эмоций.  Майкл,  приходите к нам. Мы живем в
купеческом квартале, - пригласила меня Розалинда.
     - Спасибо. Когда-нибудь обязательно зайду.

     Мы пока обживались,  исследовали  на  катерах  близ  лежащие  берега  и
привыкали к жгучему африканскому солнцу.

     Через  неделю  посыльный  принес  мне  записку  от  Анди.  Он  непротив
подъехать и встретится у меня на базе.

     Анди подъехал к мосткам пришвартованной баржи,  на  старенькой  машине.
Вместе с хозяином вышли его дочери. Я пригласил их на баржу.
     - Не  хотите  ли  пройтись  вдоль  побережья  на  сторожевом  катере? -
предложил я.
     - Ой, как интересно, - запищала Дора.
     - Циц..., - гаркнул Анди, - потом съездите. Мы не  могли  бы,  капитан,
поговорить где-нибудь отдельно.
     - Да, естественно, пойдемте ко мне в каюту. Лейтенант Гусев.
     - Я.
     Появился бравый заместитель.
     - Покажи дамам катера и готовьте сторожевой катер к походу.
     - Есть.
     - Мадам, прошу.
     Галантный  лейтенант подцепил за руку Санди и повел по палубе к катеру.
За ними, семеня ногами, спешила Дора.

     Мы  сидим  в  крохотной  каюте  и  Анди  с   любопытством   осматривает
обстановку.
     - Хотите коньяку? - предлагаю я.
     - Давайте.
     Я  разливаю  коньяк  и  подношу рюмку Анди. Он с подозрением смотрит на
коричневатую жидкость и мнется. Я выпиваю и закусываю долькой  лимона.  Анди
решил сделать тоже. Похоже коньяк понравился.
     - Виски и бренди я уже пил, а вот русский коньяк - первый раз. Хорошо.
     - Так что же привело вас ко мне?
     - Дела,  капитан,  дела.  Через  два месяца порт Мосамедиша будет забит
судами, суденышками и лодками. Будут большие праздники  и  поэтому  хотелось
бы, что бы в городе и порту было больше порядка. Я не скрываю свой интерес в
этом.  Несколько  торговых  кораблей  будут  моими  и  мне бы не хотелось их
терять.
     - Что вас беспокоит?
     - Мои друзья сообщили мне, что в намибийский  порт  Уолфиш-Бей  прибыли
два корабля ВМС Южно Африканской Республики. На них полно десантников. Опять
могут быть у нас диверсии.
     - Мне  об этом уже пришла шифровка из оперативного управления. Господин
Анди, вы здесь самый уважаемый человек и  мне  весьма  симпатичны.  Я  решил
обратиться к вам, так как мне нужна хоть какая-нибудь поддержка.
     Он кивает головой.
     - От  порта  Уолфиш-Бей  до границы с Анголой 700 километров. - начинаю
рассуждать я. - От границы Анголы до нашего порта еще  300.  Где-то  в  этом
промежутке  от нашего порта до Уолфиш-Бей, находится промежуточная секретная
база ВМС ЮАР, от куда и совершают набеги  морские  диверсанты.  База  хорошо
замаскирована  и,  по-видимому,  прекрасно  охраняется.  Так вот, мне от вас
нужно, что бы вы мне помогли найти координаты  этой  базы.  Корабли  которые
прибыли  в порт Уолфиш-Бей не пойдут с высадкой десанта в Анголу, они просто
подпитывают секретную базу своими людьми и  техникой  и  от  туда  совершают
лихие походы на побережье вашей страны.
     - Вообще то я об этом предполагал.
     - У вас есть какие то сведения?
     Анди задумчиво теребит свои толстые губы.
     - Нет.  Но  это,  пожалуй,  будет  для меня большой честью, оказать вам
услугу. Вы, капитан, можете положиться на меня,  я  постараюсь  вам  помочь.
Пожалуй,  я  с вами сейчас прогуливаться по морю не буду. Мои дочки надоели,
все упрашивали, хотели посмотреть океан. Вот и сопроводил  их  сюда.  Сам  я
качку  не  переношу.  Вы  присмотрите за ними, а я поеду в свою контору и по
своим каналам начну разыскивать эту базу.
     - Только нельзя ли это делать скрытно. Здесь шпионов полно и эти поиски
могут обойтись вам жизнью.
     Анди хмыкает.
     - . Хорошо, капитан. Развлеките  пока  моих  дурочек,  я  потом  вечером
пришлю за ними машину.

     Мы идем на катере вдоль побережья к границе Анголы. На мостике командир
катера  старший  лейтенант Жуков, лейтенант Гусев, я, Санди, Дора и рулевой.
Погода великолепная,  легкий  бриз  и  жгучее  африканское  солнце.  Офицеры
рассыпались в остроумии перед дамами и те смеются, хотя многого не понимают.
     - Смотрите,  тигр,-  говорит  Дора  и  показывает  на  полосатого зверя
выскочившего на песок побережья.
     - Здесь знаменитейший прекрасный заповедник, - подсказывает Жуков.
     Впереди, с правой  стороны  возникли  очертания  земли.  По  карте  это
единственный  на  западном  побережье  Африки огромный остров Лалу и я прошу
командира катера повернуть обратно.
     - Что-нибудь произошло? - спрашивает меня Санди.
     Она подошла ко мне и облокотилась на борт.
     - Нет. Но меня тревожит это необжитое человеком побережье.
     - Почему необжитое. Здесь в глубине лесных массивов очень много племен.
Еще когда была работорговля, первыми пострадали негры именно отсюда.
     - Все правильно. Простите,  я  сейчас  мыслю  другими  критериями.  Чем
грозит эта кажущуюся тишина для нас?
     Санди смотрит на проплывающий берег.
     - Я ни когда не любила тропические леса.
     Вдруг она выпрямляется и выбрасывает руку вперед.
     - Смотрите, там что-то черное на песке.
     Лейтенант Жуков тоже заметил пятно и катер поворачивает к берегу.

     На  песке  лежит  человеческая фигура, обтянутая в прорезиненный костюм
подводного пловца. Гусев и два матроса спрыгивают в воду и бегут к берегу.
     - Он еще жив,- кричит Гусев.
     - Давайте его сюда.
     У человека негритянское  лицо  и  вздувшиеся  воспаленные  губы,  глаза
закрыты  и  температура  под  50  градусов. Правый бок пробит чем-то острым.
Матросы снимают баллоны и ножами срезают костюм с пловца.
     - Английский костюм, все юаровские пловцы их носят, - замечает Гусев.
     Человеку вливают в рот воду. Он начинает шевелиться и вскоре  открывает
бессмысленные глаза. Глухое бормотание выходит из него.
     - Он просит еще воды, - перевела Санди.
     - Дайте ему воды.
     Негр выпивает много воды и закрывает глаза. Гусев проверяет пульс.
     - Отключился. Наверно заснул.
     Пловцу обрабатывают рану и заклеивают ее пластырем.
     - Ваши опасения по-видимому не напрасны, - говорит мне Санди.

     Сережа Собинов внимательно слушает мой рассказ.
     - Значит ты уверен, что секретная база где-то здесь на побережье.
     Он указывает карандашом на карту.
     - Да. Ближайшие стоянки южноафриканских кораблей слишком далеко. Лишнее
доказательство  тому пловец. У него акваланг рассчитан на восемь часов. Если
считать, по запасу кислорода, за сколько добраться до нашего  порта,  значит
база вот в этом районе.
     - За рекой?
     - Может  быть.  Но здесь весь берег на виду, даже бухточек и заливчиков
нет.
     - Что с пловцом?
     - Он умер. Но удар который он получил в бок не ножевой, это  осколочное
ранение.  Наш  врач  вынул осколок и мы предполагаем, что это кусок оболочки
магнитной мины южноафриканского производства. Она срабатывает  не  от  радио
сигнала, а от взвода часового механизма при контакте с твердой оболочкой.
     - Не  веселая  новость.  Слушай  еще одну информацию. УНИТА подтягивает
свои отряды к реке, вот здесь у электростанции, почти в центре Африки.
     - Здесь какие-нибудь силы есть?
     - Правительственный полк прикрытия и небольшой  отряд  добровольцев  из
МПЛА.
     - Не густо. Неужели эта каша заваривается к празднику.
     - Может быть. А может быть и нет. Меня больше всего волнует эта чертова
база. Осталось немного времени, ее надо найти.
     - Меня она тоже волнует.

     Я открываю дверь и натыкаюсь на смеющиеся глаза Кейси.
     - Входите, Миша, давно вас жду.
     - Именно меня?
     - Именно вас.
     Она  протягивает  ладонь,  на которой лежит голландский гульден. Голова
королевы стерта от длительного употребления.
     - Удивительно, - ошеломлен я. - У меня такой же.
     Я достаю из кошелька точно такой же изношенный гульден.
     - Я думал, что меня по этому адресу встретит мужчина, - продолжаю я.  -
Но встретить вас ни как не ожидал.
     - Вы что, огорчены?
     - Нет.
     Вот тебе и агент, ничего себе подарочек передали.
     - Хотите что-нибудь выпить?
     - Нет. Очень жарко.
     - Сейчас я вас немножко охлажу. Вы вот это видели?
     Она протягивает мне подводные часы пловца.
     - Откуда они у вас?
     - Купила  на  рынке у одного пьяницы. Я поставила ему стаканчик виски и
он мне поведал, что снял их с мертвеца, которого выкинуло  на  берег  в  100
километрах от Мосамедиша.
     - Как он там оказался?
     - Он  с  искателями приключений плавал в дельту реки Кунене, для обмена
товара на камни.
     - Это же граница с Намибией.
     - Ну и что? Здесь же ничего не охраняется.
     - Где мне найти этого типа?
     - Наверно там же у рынка.
     - Ты мне можешь его показать.
     Кейси колеблется.
     - Вообще-то у меня другие цели поставлены на сегодняшний день, но  ради
тебя я схожу на рынок.
     Она берет меня под руку и мы выходим из дома.
     - Пойдем пешком, это недалеко.
     - Давно работаешь на нас?
     - Как  родилась,  так  сразу  и приступила к работе. На полном серьезе.
Папа и мама русские эмигранты, которых потом привлекли работать на Россию  и
это мне досталось в наследство.
     - За мужем?
     - Была. Восемь лет была замужем. Дочка родилась, а потом началась война
с УНИТой  и  муж  пошел  на  фронт,  где и погиб. Девочку взяли в Калифорнию
родители мужа. Осталась одна.
     Мы подходим к рынку.
     - Вон он.
     Грязный, оборванный парень стоял у входа в кабачок и взглядом  тоскливо
провожал каждого, кто входил в дверь.
     - Эй, морячок, узнаешь? - крикнула ему Кейси и помахала рукой.
     Он сразу выпрямился, заулыбался и пошел к нам.
     - Мадам, рад вас видеть.
     - Здесь  один  парень  хотел увидеть тебя. Вот я его привела. Его звать
Майкл.
     - Мистер, рад познакомиться, меня звать Джейки.
     - Привет, Джейки.
     - Миша, я пойду, сами договоритесь.
     - Спасибо тебе, Кейси. Джейки, ты не хочешь выпить?
     - Не против.
     - Пойдем.
     Мы входим в дверь и Джейки ведет меня к свободному столику. Он садиться
спиной к окну, я напротив него и Джейки подзывает официанта.
     - Два виски. Не разбавленных.
     - Джейки, скажи, ты был на реке Кунене?
     - Был.
     - А что там делал?
     - Обменивал у некоторых племен, обитающих  там,  некоторые  вещички  на
камни.
     - Ты был один?
     - Нет. Нас была целая компания.
     - Ты  нигде  не  видел  там  военных  или  других лиц, не относящихся к
местным племенам?
     К нам приносят два стакана  виски.  И  Джейки  с  поспешностью  хватает
стакан  и  опрокидывает  в  себя и тут... из его кадыка выползает наконечник
стрелы. Джейки с выпученными глазами смотрит на стакан  и  падает  на  стол,
потом  сползает  на  пол. Я вижу в окно, как от кабачка несется раскрашенный
негр, забрасывая лук за спину.

     Я опять в "Олимпике" у Сергея.
     - Безусловно, Джейки что-то видел, поэтому  его  и  убрали,  -  говорит
Сергей.
     - Агент  мне  сказал,  что  он  был  не один. Джейки плавал с какими-то
искателями приключений, которые меняли у речных племен товары на камни.
     - Так, так. А теперь покрути серым веществом. Джейки не  разбогател,  а
по-прежнему  пьянствовал,  выклянчивая денежки у своих знакомых. Это значит,
что он и его напарники были посредниками в этой  купле  продаже.  Ангольские
алмазы  и  изумруды  очень ценятся в мире и такие обмены с племенами выгодны
только людям, способным выйти на международный рынок. Значит  их  завербовал
здешний богач.
     - В этом городе их можно посчитать по пальцам.
     - Верно.  Но нам сейчас нужны люди, которые вместе с Джейки мотались до
реки Кунене.
     - Так может мы у этих богачей и получим имена этих людей.
     - Так они их и выложили. Конкуренция не позволит им раскрыть свои тайны
и потом еще неизвестно, кто посылал.
     - И все же я тряхану одного человека.
     - Давай, давай. Удачи тебе.

     Это был шикарный дом. Первой выскочила Санди.
     - Майкл. Как здорово. Дора, папа, Майкл пришел.
     Анди выкатился животом вперед и как  старому  другу  пожал  руку.  Дора
вылетела и повисла на мне.
     - Капитан,  вы  самый  уважаемый  гость  в  моем доме. Пойдемте в дом.-
предлагает Анди.
     Кондиционеры и вентиляторы,  установленные  в  разных  местах  комнаты,
нагнетали прохладу. Было очень уютно.
     - А  мы  как раз говорили о вас, - сказала Санди. - Папа очень высокого
мнения о русских моряках.
     - Спасибо, господин Анди.
     В большой гостинной стояло пианино и судя по разбросанным нотам, на нем
кто-то тренировался.
     - Это  старшая  занимается,  -  заметив  мой  взгляд  сказал  Анди,   -
только-что  ушла  учительница.  Помните  на приеме у губернатора вы вскользь
бросили, что с таким голосом, как у Санди,  ей  надо  петь.  Я  сначала  был
против,  думал дочь с такими перспективами на будущее не должна драть горло,
однако поразмыслив решил, а почему бы и нет.
     - А что за перспективы у вашей дочери в будущем?
     - Санди и Дора очень знатного рода и самого  почитаемого  в  Африке.  В
свое время я покорил королеву племени Монгу...
     - Папа,  кончай хвастать, - возмутилась Санди. - Майклу неинтересно это
слушать.
     - Разрешите.
     Я сел за пианино и помял пальцы. Моя бедная мама, в свое  время,  очень
хотела  видеть  меня  музыкантом  и вдалбливала мне через учителей музыку до
восьмого класса, пока не  поняла,  что  не  лежит  у  меня  душа  к  музыке.
Интересно, прошло столько лет, получиться сейчас что-нибудь или нет.
     Первые  аккорды  "Апассионаты"  странно отразились от стен и поплыли по
комнате. Черт, мизинец плоховат, "деревянный" весь. А вроде ничего.  Конечно
не Клиберн, но сносно. Музыка стихает и в доме стоит звенящая тишина, только
где-то движок вентилятора чуть тихо поскрипывает.
     Дора  стоит  рядом  открыв  рот,  Санди сидит в кресле и прожигает меня
взглядом, Анди степенно развалившись на диване смотрит в потолок.
     - Браво, капитан, - первым говорит он. - Хотите колы?
     - Спасибо.
     - Что вы играли? - распрямляется Санди. - Просто  какие-то  невероятные
звуки влияющие на меня. Смотрите мурашки на руках.
     - Санди,  пойди  распорядись,  -  прервал  ее отец, - пусть достанут из
холодильников колу. Дора помоги устроить легкий столик на улице.
     Девушки уходят.
     - А ведь вы пришли ко мне, капитан?
     - Да.
     - По поводу базы.
     Я молчу.
     - Но я базы не нашел. Никто ее не видел и ничего не знает о ней. Я даже
посылал гонцов за реку Кунене.
     - Господин Анди, может вы мне что-то не  договариваете.  Я  именно  про
гонцов...
     Теперь молчит Анди.
     - Только-что  в  городе был убит пьянчуга Джейки, только потому, что по
указанию своего господина сплавал до реки Кунене и обратно.
     - Почему вы думаете, что он убит за это?
     - Посмотрите.
     Я протягиваю часы пловца.
     - Это Джейки продавал на рынке. Это часы подводного диверсанта, который
был убит взрывом мины, второго мы нашли на берегу,  когда  прогуливались  на
катере с вашими дочерьми.
     - Они мне рассказали об этом.
     - Так Джейки не договорил мне фразу, что он видел в дельте реки Кунене.
Стрела наемного убийцы прошила ему горло.
     - Но я-то здесь причем?
     - Я  поверю, что вы здесь не причем, если вы мне сообщите имена людей и
где их найти и именно тех, которые были отправлены вами вместе с  Джейки  за
драгоценными камнями в дельту реки.
     Анди подпрыгивает с дивана.
     - Вы заходите слишком далеко, капитан.
     - Это все, что вы хотите мне сказать?
     - Я  хочу  сказать,  что  бы вы убирались из этого дома. Вы перешли все
нормы гостеприимства.
     - Хорошо. Я ухожу, кстати, убийца  по  боевой  раскраске,  опознан  как
представитель племени Монгу.
     Я вижу как он застыл. Рот его захлопал и вдруг рев заполнил комнату.
     - Вон.
     На лужайке меня встречает встревоженная Дора.
     - Что там такое, что за шум?
     - Я разозлил твоего папу.
     - Так вы уходите?
     - Да.  До  свидания,  Дора. Извини, что так вышло. Передай Санди, чтобы
тоже извинила меня за беспокойство, которое я принес в этот дом.

     В каюте сидят все мои офицеры.
     - Сегодня  ночью  сторожевой  катер  выходит  на  операцию.   Руководит
операцией  старший лейтенант Жуков. Лейтенант Гусев пойдете на этом катере с
пловцами. Задача, дойти до дельты реки Кунене и вверх по  реке,  до  горного
массива, обследовать берега. Старшему лейтенанту Малышеву взять второй катер
и с другой группой пловцов обследовать дно акватории порта.
     - Если мы что-то найдем, - спрашивает Гусев, - пошуметь можно?
     - Вам надо утром явиться сюда. У вас только ночь.
     Жуков кивает головой.

     Когда  солнце  начинает  заходить,  база  пустеет.  Я  сижу  на барже в
импровизированной спаленке, когда окрик часового заставляет насторожиться.
     - Стой, кто идет?
     - Вызови командира, - раздался знакомый голос Собинова.
     Я выскакиваю на палубу.
     - Пропустить.
     Сергей сидит у меня.
     - У тебя можно выспаться?
     - Ложись. Что произошло?
     - Я сбежал с отеля. В городе, черт знает что твориться. В разных местах
нашли  пятерых  парней,  убитых,  как  говорят,  туземцами.  За  мной   тоже
установили слежку. Похоже кто-то убрал лишних свидетелей.
     - Я подразумеваю, что этот кто-то, уважаемый господин Анди.
     - Вот  бы  не  подумал.  Ведь ты же говорил, что Анди приходил к тебе с
просьбой об охране своих судов от диверсий в праздники.
     - Это надо понимать и по  другому,  Сережа.  В  праздники  диверсий  не
будет.  Они  могут быть до или после праздников. Анди хочет, что бы его дочь
была счастлива, выбрала себе достойного жениха и ни  чем  не  омрачать  этот
день.
     - Но  Анди  это  не  все.  Есть  же  разведка  ЮАР,  УНИТА, всякие банд
формирования.
     - Есть, но здесь он хозяин, которого они все не трогают  и  бояться.  Я
только-что узнал, что дочери Анди от королевы племени Монгу. Самого могучего
племени  плоскогорья  центральной  Африки.  Даже  ЮАР  не  очень-то  лезет в
конфликты с этим племенем.
     - Зачем же он тогда к тебе приходил?
     - Я считаю, он не хочет, что бы мы присутствовали  на  этом  празднике.
Его желание, что бы мы были в море.
     - Зачем?
     - А вот этого я не знаю.

     Утром  пришли  катера.  В  дельте реки никаких баз нет. Акватория порта
"чиста". Но что бы мне не говорили, я уверен база  есть  и  она  под  боком.
Мертвые пловцы только от туда.
     До праздников остался месяц.

     Кейси выпивает сок и задумчиво смотрит на меня.
     - Мне  тоже  кажется,  что  Анди  искусственно накаливает обстановку. Я
узнала, УНИТА не собирается в  праздники  переходить  границу,  там  не  все
идиоты.  Дело в том, что это праздник западной Африки и с народами и другими
государствами они конфликтовать не будут. Мало того,  часть  УНИТовцев  сами
явятся  на  праздник.  А вот с базой сложнее. Десантный корабль ЮАР вышел из
порта Уолфиш-Бей вчера.
     - Его наши засекут. В этом я не сомневаюсь.
     - А что если вас подставят?
     - Как это?
     - Все же сделают диверсию в праздники в порту, а  обвинят  вас,  потому
что плохо охраняли.
     - Не думаю.
     Мы замолкаем, потом Кейси задает мне вопрос.
     - А почему вы не женаты, капитан?
     - Как-то  не удалось. Сначала была девушка. Не женился, а потом служба,
сначала на Кубе, потом сюда.
     - А ведь мне первая Розалинда сразу сказала, что вы не  женаты.  У  нее
изумительный нюх.

     Я  выхожу из дома Кейси и стараюсь попасть на теневую сторону улицы. Не
успеваю пройти и ста шагов, как что-то ударяет мне в плечо. Я  оборачиваюсь.
Раскрашенный   полуголый  чернокожий  наставил  на  меня  длинную  трубку  и
приложившись к ней, надул щеки
     - Стой!
     Бегу к нему. Туземец стреляет и резво убегает. Вторая стрелка прошла  у
уха.  Мне  тяжело  бежать, ноги становятся ватные. Я замечаю как открывается
дверь дома Кейси и она бежит ко мне. Пелена застилает глаза...

     Белое лицо наклонилось ко мне и чья-то холодная рука  проводит  пальцем
по шее. Слышен голос.
     - Нет,  мадам, я не в силах. Сначала казалось, что это яд Кураре, но он
не парализован. Я не знаю, что это за яд. Вы меня слышите, больной?
     Мне кажется, что я плаваю в воде.
     - Слышу, - все же выдавливаю я.
     Опять плыву в воде и навстречу остров, тот  самый,  до  которого  катал
дочерей Анди.
     - Он весь мокрый, - прорывается голос Кейси.
     - Отвези  его  к  шаману  прибрежных  племен  у  речки Шанжи, это здесь
недалеко, может он поможет. Говорят он спас нескольких белых.
     А по карте остров  длиной  до  30  километров,  в  ширину  -12.  Наглые
обезьяны  сидят на деревьях и лопочут по своему обо мне. Я все плыву и плыву
в воде, а до острова никак не доплыть.

     В мой рот вливают какую-то жидкость и бубен грохочет  под  ухом.  Плечо
раскалено  и  кто-то безбожно копается в ране. Наконец грудь заливают чем-то
прохладным, а мне  опять  дают  горькую  жидкость.  Как  занудливо  грохочет
барабан.

     Шаман с большим удовлетворением смотрит на меня. Он мне что-то говорит,
но я не понимаю ни слова. Мои глаза прикованы к фонарику, что боком лежит на
циновке пола.
     - Откуда он у тебя?
     Теперь меня не понимает шаман. Он опять лопочет по своему. Я протягиваю
здоровую  руку  к  фонарику. Шаман что-то сообразил.. Взял фонарик к груди и
сказал.
     - Лалу.
     Это остров, который мне только-что снился.

     Я открываю глаза и вижу лицо Санди.
     - Как ты здесь очутилась?
     - Весь город узнал о покушении на тебя и я приехала сюда.
     - Тебе попадет от отца.
     - Отец уехал в Намибию.
     - А где Кейси?
     - Она в городе.
     - В меня стреляли твои соплеменники?
     - Да. Я знаю.
     - Зачем? Что я им сделал?
     - В этом виноват шаман нашего  племени.  Только  не  расспрашивай  меня
больше  не  о  чем.  Я не могу сказать тебе многого, но вся ненависть к тебе
моего отца, действия моих родичей, это результат предсказания нашего шамана.
     Надо мной появляется новое лицо. Это Дора.
     - Майкл, тебе очень больно?
     - Нет. Сколько я пролежал и где я?
     - Шесть дней. Ты в поселке племени  Шанжи.  Шаман  сказал,  что  будешь
жить, он вылечил тебя.
     - Наверно я уже не смогу играть на пианино.
     Красивая негритяночка кладет свою руку мне в ладонь.
     - Хочешь, я спою тебе?
     - Хочу.
     Она  запела, прикрыв глаза длинными ресницами. Это протяжная мелодия на
непонятном языке. Какие изумительные переливы, какой голос. Она поет, а  моя
душа  наполняется  тоской.  Не  знаю  почему,  но мне хочется плакать. Санди
кончает неожиданным переходом звука и становиться тихо.
     Ее палец проходит по моим глазам, выдавливая предательскую влагу.
     - Тебе понравилось?
     - О чем ты пела?
     - О любви колибри к  розовому  цветку,  который  сразу  завянет,  когда
длинный клюв птицы высосет его влагу.
     - Странно,  я  всегда  считал,  что песни черного народа полны ритмов и
энергичных всплесков жизни, а здесь все не так.
     - Это потому что мы выросли частично в городе,  прикоснулись  к  другим
культурам и наверно кое-что приобрели новое.
     Дора  тоже  держит  мою  вторую  руку,  я закрываю глазу и вижу колибри
которая неподвижно висит перед цветком, не решаясь запустить в него клюв.

     Около меня сидят Кейси и мой начштаба Малышев.
     - Я уже дважды приезжал,-  говорит  Малышев,-  и  все  ни  как  с  вами
поговорить не мог. Вы были без сознания.
     - Какие-нибудь новости есть?
     - Нет. Пока все по старому.
     - Слушай,  старлей,  собери  поисковую команду пловцов под руководством
Гусева и ночью, не доплывая на катере до  острова  кабельтовых  три,  сбрось
команду в воду.
     - Вы случайно не про остров Лалу?
     - Про  него.  Задача,  тайно  произвести разведку острова, особенно его
восточную сторону. Ровно через сутки, в  следующую  ночь  команду  взять  на
катер. Всю операцию разработайте сами.
     - Есть.
     - Что слышно о десантном корабле ЮАР?
     - Он прошел до реки Кунене и вернулся обратно.
     - Будьте  осторожны,  ребята.  Идите  готовьтесь,  все  должно начаться
сегодня ночью.
     Малышев убегает к грузовичку и скоро тот подняв облако пыли, исчезает.
     - Что нового, Кейси?
     - Анди укатил в Намибию.
     - Знаю, мне его дочки говорили.
     - Сегодня прибыл рудовоз из Уолфиш-Бея, он там.
     - Вот как. Ты не можешь меня перевезти в город?
     - Могу. Моя машина здесь. Но все же, я сейчас спрошу шамана,  можно  ли
тебе ехать.
     Она уходит и через двадцать минут возвращается.
     - Шаман не может отпустить тебя. Ты еще должен пройти обряд очищения.
     - Неужели это так важно?
     - Если  ты  не  хочешь  терять  дружбы  с  местными  народами,  это уже
необходимо.
     До праздников остается 17 дней.

     Только через два дня меня перевозят  в  Месамедиш,  Кейси  поместила  в
своем доме и тут же появились мои офицеры. Гусев возбужден.
     - Товарищ капитан, мы их нашли.
     Малышев раскрывает карту.
     - Точно  на  восточном  берегу  острова,  вот  здесь  база.  Одна  мини
подводная  лодка,  четыре  быстроходных  катера.  Человек  120   пловцов   и
обслуживающий  персонал  в лагере под деревьями. И спрятались как хитро. Тут
маленький заливчик с густой зеленью по берегам. Вот  в  этой  зелени  все  и
стоит.  Вообще вся западная часть острова с пляжами, а восточная одни густые
заросли.
     - Так и должно быть, - говорит Жуков, - штормы идут  только  с  запада.
Метеорологическая станция как раз предвещает недельную непогоду.
     - Вот черт, - я чуть не застонал от ярости. - У нас так мало времени.
     - А  может мы проедем вдоль побережья, а там пересечем на лодках пролив
и нападем на них, - предлагает Гусев.
     - Нет. Без орудий тяжелого  сторожевого  катера  нам  лагерь  сходу  не
взять. Придется ждать неделю.
     Когда офицеры ушли, Кейси сказала.
     - Сегодня   вернулся  Анди.  Розалинда  его  видела  в  городе  и  даже
разговаривала с ним.
     - Ну и что?
     - Ничего.

     Через час ко мне пришли гости. В комнату вплыл Анди.
     - Здравствуйте, капитан.
     - Господин Анди, вот не ожидал?
     - Вы все сердитесь на меня. Зря. У меня  просто  дурной  характер.  Сам
борюсь  с собой и ничего не могу поделать. Вот сорвусь, накричу на человека,
а потом понимаю, опять сделал глупость.
     - Что вы, господин Анди, разве можно  сердиться  на  человека,  который
чуть меня не отправил на тот свет.
     - Вы думаете это я? Зря.
     - А тех, шестерых, которые служили у вас?
     - Вот тех приказал убить я.
     Я  чуть не подпрыгнул на койке от такого признания. Видя мое изумление,
Анди продолжил.
     - Вы копнули слишком глубоко. Требования синдиката по добыче камней  не
разрешают исполнителям светится. Их просто убирают.
     - Это требования преступного синдиката?
     - Конечно,  неужели  известные мировые фирмы, позволили бы нам добывать
камни. Нет.
     - Кто же на меня тогда покушался?
     - Люди моего племени, но я к этому никакого отношения не имею. Я пришел
к вам как друг, тем более мои дочки от вас прямо без ума.
     - Что же мне скажет друг.
     - Я был в Намибии и узнал, что секретная база есть. И даже  узнал,  где
она находиться.
     - Где?
     - Я  вам  скажу,  но сначала у меня к вам огромная просьба. Я повторяю,
мои девочки без ума от вас. Мы люди знойной  Африки  и  трудно  нашим  детям
привыкать к цивилизации, а иногда даже губительно. Я боюсь за своих девочек.
Боюсь той трагедии, которая может произойти.
     - О какой трагедии идет речь?
     - Это...- он замялся,- предсказания колдуна.
     - Я колдунам не верю. Но что же он предсказал?
     - К сожалению, я не могу сказать.
     - Жаль...
     - Однако колдуны вас вылечили, а вы к ним так относитесь.
     - Да,  но  это  не  колдовство, это опыт предков, который передается из
поколения к поколению.
     - Дело ваше. Хотите верьте, хотите нет.
     - Пока не верю. Так где же база?
     - Я не докончил свою мысль. Я боюсь за своих девочек и хотел, что бы вы
были подальше от нашего дома, а в  день  праздников,  вы  использовали  свою
службу по назначению.
     - То есть, был в море.
     - Да.
     - Весьма  странное  условие.  Господин  Анди, я знаю свои обязанности и
поверьте, ни когда не хотел принести в ваш дом неприятности или не дай  бог,
болезни.  Но  я  вам  клянусь,  если  я  базу  не  найду и не уничтожу, то в
праздники обязательно буду в море. Так вы мне скажите, где база?
     Анди долго думает.
     - Скажу. Километров в 100 на юг от реки Кунене.
     - Это на территории Намибии?
     - Да там. Там у них подводные лодки и катера.
     - Господин  Анди,  вы  мне  врете.  Мы  уже  обследовали  побережье  за
границей, углубившись за триста километров до устьев сухих рек. Баз там нет.
     - Когда же вы успели?
     - Когда я болел.
     - Значит меня здорово обманули.
     - Все может быть.

     Ко  мне  часто приходят Санди и Дора. Кейси подружилась с ними и быстро
нашла общий язык. Оказывается у нее остались ноты известных в Европе опер  и
оперетт.  К  сожалению у Кейси нет в доме музыкальных инструментов, но Санди
поет без музыкального сопровождения по нотам и меня поражает звук ее голоса,
ранее слышанных вещей.
     - Талантливая девочка, - говорит мне Кейси. - Ей бы  учиться,  может  в
Кептауне или лучше в Европе.
     - Попробуй   убеди   ее  отца.  Он  скрепя  сердце  разрешил  ей  здесь
заниматься.
     - Хоть он и богатый и вкусил цивилизации, но все равно остался дикарем.
     Вскоре я стал подниматься, ходить и решил,  что  пора  возвращаться  на
корабли.  Нужно  было  готовить операцию по уничтожению базы. Тем более, что
штормы скоро кончаться.
     До праздника осталось десять дней.

     В операции участвуют все, кроме одного заболевшего матроса, которого  я
оставил  сторожить баржу. Только успокоились ветра, как мы под вечер снялись
и пошли на двух катерах к границе,  к  проклятому  острову.  Не  дойдя  трех
километров   до  острова,  мы  спустили  всех  пловцов  в  воду  и  пошли  к
африканскому берегу, чтобы переждать четыре часа, пока пловцы  доберутся  до
лагеря.

     Все.  Пора. Катера вошли в пролив. Мы идем приглушив работу двигателей,
но кажется, что грохот идет по всему побережью. Вот  и  проход  в  маленький
заливчик. Но тут вспыхивает прожектор и его луч упирается в наш сторожевик.
     - Огонь!
     Грохот  пулеметов  и орудий взрывает ночь. Очередь из крупнокалиберного
пулемета второго катера разбивает прожектор и сторожевик врывается в  залив.
Второй  катер,  по  плану,  караулит  выход  из  залива.  Теперь мы включаем
прожектор и тут же луч уперся в рубку мини лодку. Орудия катера в упор садят
по лодке снаряды и тут  оживает  все  побережье.  Начинают  стрелять  кусты,
деревья, катера.
     - Перевести огонь по катерам,- приказывает Рыжов.
     Кто-то  вскрикивает  и  пулемет  задирает  ствол  в  небо. Я бросаюсь к
башенке и вижу неподвижный поникший силуэт матроса. Страшная боль в плече не
позволяет вытащить тело. Наконец, с помощью  боцмана  с  трудом  выбрасываем
матроса  из  пулеметного  гнезда.  Боцман  садиться  в гнездо и опять грохот
пулемета сливается с тявканьем орудий и других огневых средств.
     Вспыхивает один из катеров противника, осветив неровным светом заливчик
и его побережье. Вдруг из под берега выскакивает на воду тень, вот еще одна.
Они несутся в пролив и тут их в упор расстреливает наш  катер.  Первая  тень
взрывается   ярким   пламенем,  вторая  впиливается  носом  в  борт  катера,
охраняющего проход и застревает там. Крики и мат несутся с той стороны.
     Около меня вспыхнула огоньком броня и звоном отдалось в  ушах,  в  туже
минуту огоньки и гул металла запрыгали везде.
     - Носовое, дайте огня левее. Подавить точку.
     Два  выстрела всплеском озарили темноту. Мы поливаем нависшие над водой
кусты. Грохот везде ужасный. Вдруг вспыхивает огонь, чуть ли  не  до  небес.
Стрельба  сразу  стала  затихать.  Еще одна вспышка и вскоре побережье узким
куском запылало вовсю. Несколько фигур прыгают в воду и  пулеметы  с  катера
принялись  молотить  по  черным  барахтающимся  точкам. В верх пошла зеленая
ракета.
     - Отходим.
     Катер разворачивается и мы подходим к  сцепившимся  у  выхода  в  залив
катерам.
     - У вас все в порядке? - кричит Жуков.
     - Сейчас,  товарищ  капитан, оттолкнем эту посудину, - отвечает мичман,
командир катера. - Мы захватили пленного.
     Катер стал поворачиваться и нос  противника  выполз  из  его  бока.  Мы
отходим  метров  на  десять  и  наши  пушки  с  первого  выстрела  поджигают
неподвижную посудину.
     С соседнего катера мичман кричит.
     - Мы потеряли ход.
     - До города дойдете?
     - Конечно, если большой волны не будет.
     - Тогда идите до города, не ждите нас, а мы подберем своих.

     Своих пришлось ждать долго. С семью ранеными и  убитыми  к  нам  пришло
десять человек. Вдалеке небо светилось красным пятном земных пожаров.

     Сергей долго жал мне руку.
     - Ты  не  представляешь,  что  мы  сделали.  Это же для них катастрофа.
Теперь уж точно будут только наземные операции.
     - Я потерял четверых, четверо ранены. Один катер  поврежден,  но  после
праздников,  местные  предпортовые  мастерские  обещали отремонтировать его.
Действительно, здесь дырку мы заткнули, но поверь, появятся другие.
     - Что говорит пленный?
     - Этот отряд морских пловцов ВМС ЮАР, существует на острове  два  года.
Задача  отряда,  проведение  диверсий  на  советских  и  других  судах, сбор
разведывательных данных.
     - Ты знаешь, что сюда, в связи с событиями на острове  Лалу,  едет  для
расследования, командующий?
     - Знаю и предвижу бурю.
     - За что же?
     - За  то,  что своевременно не предупредил главный штаб в развертывании
боевых действий против ЮАР.
     - Но Лалу ангольский остров.
     - Зато пловцы ЮАРовские.
     До праздников осталось три дня.

     Адмирал внимательно выслушал мою исповедь.
     - На первый раз, я вас прощаю, но если вы еще  раз  проведете  операцию
без  разрешения центра, считайте вашу карьеру оконченной. Пленного отправить
в Луанду с подробным рапортом о прошедшем бое.



 * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

     Город наполняется чернокожими людьми. Дороги,  порт  и  железнодорожный
вокзал  заполнены  прибывающими.  Неописуемые  краски одежды, полуобнаженные
тела замелькали везде. Целые таборы заполнили и заняли  улицы,  не  позволяя
заснуть и отдохнуть местным гражданам от песен, плясок и грохота барабанов.
     Я получил от губернатора приглашение на трибуну почетных гостей. Прежде
чем уйти на праздник, собрал офицеров.
     - Старший лейтенант Малышев, вы остаетесь за старшего. Катера сейчас же
вывести  за акваторию порта иначе их зажмут к барже прибывающими суденышками
и лодками. На баржу никого не пускать. Усилить ее караул.
     - Можно мне в город?- спросил лейтенант Гусев.
     - Можно. Только без оружия.

     На импровизированных мостках, сверху затянутых тентом, сидели  почетные
гости.  В основном, местные уважаемые люди их жены и дети, гости из соседних
городов, несколько дипломатических представителей. Рядом со  мной  очутились
Кейси и Розалинда.
     - Капитан, можно к вам?
     Они бесцеремонно оттесняют какую пару и садятся с двух сторон.
     - Знаете сколько здесь придется сидеть, капитан?
     - Нет.
     - Часов двенадцать.
     - Ого. Как вы думаете, мы выдержим?
     - Не первый раз. Я уже шестой раз,- похвасталась Розалинда.
     - Смотрите,  мужчины  выстраиваются  вдоль улицы. Их равняют старосты,-
воскликнула Кейси.
     - Как же девушки будут выбирать, здесь же тысячи не женатых парней?
     - Что ты. У них все это  продумано.  Старосты  еще  заранее  обговорили
сколько  девушки  возьмут  мужчин  и  из какого племени. Здесь же не простые
парни и девушки. Это дочери и сыновья  знатных  воинов,  вождей,  шаманов  и
колдунов.  Если  бы сюда выпустить всех женихов Африки, то нашего городка не
хватило бы, а процедура шла  несколько  суток.  Но  смотрите,  как  они  все
накрашены. Каждое племя имеет свой цвет.
     Действительно, это было буйство красок, перьев и боевой одежды.
     - Пошли, смотрите пошли. Первые идут племена Квито.
     В  конце  улицы  раздался  грохот  барабанов  и крики хора. Первыми шли
двадцать барабанщиков, руками отбивая по натянутой кожи  однообразный  ритм.
За  ними  десятки  полуголых  женщин  с  венками  в  руках извиваясь в такт,
выкрикивали слова непонятных песен. Коридор мужчин  сузился  при  подходе  к
трибуне.   Мужчины-женихи  стали  тоже  что-то  выкрикивать  тряся  в  руках
воображаемые копья. Народ, стоящий за живой цепью мужчин зашумел,  завыл.  И
тут  взорвался  шквал голосов. Одна из женщин набросила венок на обнаженного
негра. Другие тоже начали  накидывать  венки  и  вскоре  наступил  настоящий
базар.  Все  смешалось.  Перед нами проходила и танцевала по звуки барабанов
толпа.
     - Как же они различат свих невест в этой каше? - удивился я.
     - Майкл, это же спектакль. Там уже все старейшины  решили.  Ты  смотри,
что делается дальше.
     По  мгновению палочки, вместо ушедших женихов толпа выдавила новую цепь
мужчин.
     - Идут Квандо,- крикнула Розалинда.
     Это был что-то совсем другое. Женщины с закутанными лицами  делали  под
ритм  барабанов  два  шага  вперед,  один  назад  и  таким  темпом  медленно
продвигались к помосту. Они не пели, они просто выбирали женихов.
     Вот одна выискала кого-то и повесила на него венок.  Тот  встал  с  ней
рядом  и  принял марш движения. Колонна увеличилась в размере и торжественно
прошла перед нами.
     Появились речные племена Шанжи. Здесь впереди шли шаманы и колдуны. Они
выли, плясали стучали в бубны и барабанчики. Здесь я увидел  своего  старого
знакомого,  который  лечил  меня.  На  его груди вместо амулета висел фонарь
пловца. Низкорослые женщины передвигались за ними, отдаваясь ритму  танца  и
плясали  кто  во  что  горазд.  Вдруг все изменилось, женщины набросились на
своих суженных и потащили в свой бедлам. Пляска занялась на месте и пол часа
никто не двигался вперед. Наконец шаманы пошли в прорыв и новый  ряд  мужчин
выстроился вдоль улицы. На этот раз все затихли.
     - Монгу пошли.
     Раздался  равномерный  грохот,  не барабанов, нет, то шлепали по дороге
ноги. Шестьдесят мужчин на плечах несли  носилки  со  своими  принцессами  и
королевой. Впереди плыла королева. Замотанная в белые одежды старая высохшая
женщина. Сзади двигались носилки принцесс.
     - Майкл, это Санди и Дора, - воскликнула Кейси.
     Да  я  тоже  увидел их напряженные лица и руки сжавшие венки. Принцессы
приближаются  к  нам  и  народ  почтительно  склонил  головы   перед   ними.
Мужчины-женихи  встали  на  одно колено. Носилки проплывают мимо них и вдруг
замирают перед нашими подмостками. Санди  кивком  подзывает  воина  племени,
подает ему венок и что-то говорит. Воин берет венок и идет к нам на трибуну.
Он  подходит  ко мне и накидывает цветы на шею. С соседних носилок раздается
яростный вскрик. Дора выбрасывает свой венок на дорогу под ноги носильщикам.
Теперь толпа взрывается.
     - Майкл, они сошли с ума, - вскрикивает Кейси.
     Теперь лицо королевы заинтересовалось  мной.  По  ее  знаку  два  воина
пробираются на подмостки и невежливо взяв меня под руки тянут за собой.

     В доме губернатора шум и вопли. Анди в ярости подлетел ко мне.
     - Ну  почему  тебя не убили, почему все против меня. Я старался сначала
без крови убрать тебя с праздника, потом пытался убить, но боги за тебя. Как
только ты появился в этом городе, мне колдун сразу  сказал,  какую  роль  ты
сыграешь в этом обряде.
     Сзади  раздался каркающий голос. Я ничего не понял, но Анди изменился в
лице и повернувшись, что-то заговорил. Передо мной стояла королева.
     - Королева спрашивает, - залопотал Анди. - Знаешь ли ты  обряд  племени
Монгу?
     - Нет.
     - По обряду, муж принцессы должен быть с ней, пока она не забеременеет.
Потом  должен  уйти  от  жены,  куда  угодно, хоть на край света. После моей
смерти принцесса будет королевой, а ее дети будут- королевские  дети.  Мужья
другой  крови  могут  взять детей, если захотят конечно, к себе, но только с
тринадцати лет, с условием, что через  три  года,  отдадут  их  на  праздник
любви.
     - Анди, объясни мне, у тебя было двое детей, значит ты посещал королеву
позже.
     - Не твое дело,- взрывается Анди.
     - Почему это?
     Все вздрогнули. С непроницаемым лицом перед нами стояла Санди.
     - Майкл,  если  я рожу дочь, ты будешь приходить ко мне сколько угодно,
пока я не рожу сына.
     - Доченька, он же не наш, он белый. У тебя  дети  могут  быть  белые  и
тогда племя не позволит тебе быть во главе их.
     Королева и Анди начали пререкаться и вдруг Санди мне перевела.
     - Королева  сказала,  что  любого цвета кожи ребенок будет принадлежать
племени Монгу и соответственно все права королевских детей сохраняет. Это ей
сказал колдун и она уже давно подготовилась к сегодняшним событиям.

     Нам отделили комнату во доме Анди и мы с Санди остались одни.
     - Майкл, поцелуй меня, - просит она.
     Прижимаюсь к ее губам и вижу глаза испуганного котенка.  Мне  ее  стало
так жалко, что нежно прижимаю к себе, а потом подняв на руки несу к кровати.
Санди бьется подо мной, потом затихает.

     У  нас  уже  несколько  дней продолжается свадьба, а на улице похороны.
Вдруг скончался Анди и  два  воина  племени  Монгу.  Королева  приказала  их
похоронить в землю.
     - Они не умерли, - говорит мне Санди, когда мы валяемся на кровати.
     - Как же так, я же видел как их засыпали землей?
     - Нет.  Им  дали  выпить  специальную  жидкость и они заснули. Через 12
часов их выкопают шаманы и продадут в рабство.
     - Тебе не жалко твоего отца?
     - Нет. Он хотел твоей гибели и заслужил свое. Те двое  тоже  покушались
на твою жизнь и пойдут туда же.
     - А кто будет владеть всем имуществом и богатством Анди?
     - Дора, его дочь. Она остается здесь.
     - Значит ты уходишь?
     - Да.  Племя  теперь  не  отпустит  меня  до  конца своих дней. Колдуны
предсказывают кончину моей матери и я должна заступить на ее место.

     Через двадцать дней племя Монгу ушло из города. Вместе с  ними  ушла  и
Санди.

     Мы  патрулируем  побережье океана и теперь тщательно осматриваем остров
Лалу.
     - Может осмотрим залив, - просит Гусев.
     В заливе торчит из воды одна мачта потопленного у побережья катера. Два
сожженных остова стоят у обожженных берегов. Вот и мини подводная лодка, она
притоплена до поднятого люка. На берегу  следы  пожара,  остатки  обгорелого
имущества и разбросанные зверьем кости людей. Немного правее, где огонь сдох
от  сырости  болота,  стоит  длинный  закамуфлированный  ангар  с  пробитыми
стенками от  снарядов  и  пуль.  Он  набит  снаряжением  подводных  пловцов,
оружием, патронами и продовольствием.
     Гусев  приносит  несколько  банок  колбасы и три кинжала. Один он дарит
мне, а другим ловко вскрывает банки.
     - Ничего, жить можно,- жует он содержимое.- Капитан, а там в  конторке,
в  ангаре, мы нашли бухгалтерские книги. Южноафриканцы бухгалтерию вели и на
накладных имя поставщика. Знаете кто?
     - Нет.
     - Анди.
     - Пошли от сюда.
     - А как быть со всем барахлом?
     - Пусть лежит. Речные племена может потом все приберут.

     Кейси встретила меня холодно.
     - Как жизнь молодоженов? - кисло спросила она.
     - А ни как. Жена мена меня бросила через двадцать дней.
     - Это что, шутка?
     - Нет. На полном серьезе. Я опять на свободе.
     Похоже она смягчилась.
     - Майкл, плохо дело. Вроде начинается война. Луанда полностью испортила
отношения с УНИТой. А ЮАРовцы, обозленные уничтожением своей базы, подтянули
два полка к реке Кунене. Повод к войне уже есть. Это то,  что  правительство
Анголы ограничило подачу электроэнергии с гидроэлектростанцию на реке Кунене
северным районам Намибии.
     - Чем это все грозит нам?
     - Тебе надо думать о сворачивании базы и возвращении в Луанду.
     - Но я не получал приказа?
     - Ты  просто  будь  готов.  Африканцы  перейдя  реку  спокойно захватят
Месамедиш. Ни сил, ни заслонов, что бы задержать их, нет.

     - Майкл, Майкл, постой.
     Рядом со мной стоит запыхавшаяся Дора.
     - Здравствуй, Дора.
     - Почему ты ко мне не заходишь?
     - Я думал, ты на меня обижена и теперь ненавидишь.
     - Дурачок, приходи. Я просто с того праздника стала  старше  и  мудрее.
Поставила  себя  на место сестры и поняла, она права. Мы завязаны племенными
предрассудками и теперь должны страдать всю жизнь.
     - Как ты живешь?
     - Сама не знаю. Отец оставил громадное достояние. Здесь и земля,  скот,
фабрики, корабли. Мне в этом явно не разобраться. Пришлось взять помощников.
Кейси здорово помогла. Она нашла людей, которые сейчас этим занимаются.
     - Ты теперь самая богатая невеста Анголы.
     - Лучше бы я была бедной, но твоей женой.
     - А как же племя?
     - Не  трави  душу. Это камень на шее. Бедный отец жил все время двойной
жизнью. Занимался бизнесом, подчинялся королеве и нравам своего племени.  От
этого и погиб.

     Встревоженный Сергей сидел у меня на барже и писал какие-то бумаги.
     - Миша,  надо срочно эвакуировать три русские семьи от сюда и несколько
семей белых.
     - Значит все-таки будет война?
     - Уже война. Правительственный полк разбит и отходит к  Лубанго.  Через
два дня ЮАРовцы будут здесь.
     - У меня кроме двух катеров и этой баржи ничего нет.
     - Ты здесь представитель России и проси у губернатора любые суда.
     - Я думаю, что губернатору не до нас.
     - Тогда ищи другие способы эвакуации.

     Я  помчался  в  управление  порта  и  через  час  выяснил,  какие  суда
находиться в акватории порта.

     - Ты? - Дора с изумлением смотрела на меня.
     - Я пришел к тебе за помощью.
     - Что-нибудь произошло?
     - Да. Война. Войска ЮАР и отряды УНИТА перешли границу  и  сейчас  идут
сюда.
     - Так. Что же я должна сделать?
     - Два  твоих  пустых судна стоят в порту. Надо эвакуировать часть семей
из города в Луанду.
     Дора подошла к телефону.
     - Алле... Это Катаба? Сделай так, что бы  два  моих  судна,  стоящие  в
порту,  пришвартовались  к  барже  русского  представителя.  Да,  да.  В его
распоряжение полностью. Я знаю.
     Она повесила трубку.
     - Он сказал, что южноафриканцы за помощь русским могут напакостить мне.
Пусть только попробуют. Будут иметь дело не со  мной,  а  с  племенами  всей
Африки.

     Я не ожидал такого наплыва людей, желающих выехать в Луанду. Здесь были
не только  белые,  но  и много негритянских семей, в которых мужчины верой и
правдой служили МПЛА.
     Кто-то стукнул меня по плечу.
     - Привет.
     Передо мной с горой чемоданов стояла Кейси.
     - Значит, удираем?- спросил я.- Может тебе  не  надо.  Тебе  ничего  не
сделают
     - Удираем.  Как  это  у  нас по русски, береженого бог бережет. Куда ты
меня погрузишь?
     - Ко мне.
     - Ого. Недавно женился и уже к другой.
     - Не к другой, а к тебе.
     Глаза Кейси приобрели необычную живость.
     - Это уже мне очень нравиться. Так где твоя каюта?
     - Пойдешь на сторожевой катер к Жукову, он тебя поселит.
     - У меня тут еще подруга, Розалинда.
     - Увы. Розалинда пойдет на рудовоз. Своих агентов  мы  бережем  больше,
чем их подруг.

     Я  так и не успел поспать. Вечером пришла шифровка. По спутнику засекли
движение двух кораблей ЮАР  к  границе  Анголы.  Фактически  до  их  прихода
осталось  двенадцать  часов.  Пришлось срочно перегружать имущество баржи на
рудовоз. Тут еще подошел растрепанный отряд МПЛА в 250 человек и вскоре  два
перегруженных  корабля  ушли  в  гладь  океана.  Господи.  Только бы не было
шторма.

     Офицеры и Собинов сидят в кают компании сторожевика.
     - Если мы не задержим южноафриканцев, то они  догонят  наши  тихоходные
суда и уничтожат их, - говорит Малышев.
     - Для этого мы и остались здесь.
     - Если   мы  ввяжемся  в  перестрелку,  нас  просто  уничтожат  крупным
калибром.
     - Зачем нам погибать. У нас есть пловцы, пусть идут навстречу кораблям.
Гусев, готовьтесь. Возьмите снаряжение, мины "липучки", легкий катер в вашем
распоряжении. Гоните к острову Лалу. Они наверняка пройдут мимо его.
     - Я понял. Разрешите идти.
     - Да.
     - А что мы будем делать? - спросил Жуков.
     - Ждать, ждать своих товарищей.

     Сторожевой  катер  отошел  от  баржи,  когда  в  город  входили  отряды
южноафриканцев. Мы вышли на рейд и стали дрейфовать на виду у берега. На мол
выползли  две  бронемашины  с  75  миллиметровыми  пушками грозно зашевелили
стволами.
     - Жуков, ты чего ждешь? - рявкнул я.
     - Носовое, огонь! - скомандовал старлей.
     От первого  же  снаряда  бронемашина  подпрыгнула  и  задымила.  Вторая
поползла задом назад и вскоре исчезла за пакгаузами.

     Кейси встревоженно уставилась на меня, когда я ввалился в каюту.
     - На нас напали? - спросила она.
     - Нет. Мы просто пуганули ЮАРовцев.
     - Чего мы не отправляемся?
     - Своих ждем. Гусев с пловцами ушел на встречу с кораблями противника.
     - На катере? Да его же убьют. Расстреляют из орудий, ракет.
     - Он  должен задержать их. Иначе они догонят два наших, набитых людьми,
тихоходных судна и утопят их.
     - А мы?
     - Если Гусев не задержит их, мы погибнем тоже, приняв неравный бой.
     - Господи, спаси наши души.
     - Ты меня извини, я прилягу.
     - Ложись.
     Она подсела к иллюминатору.
     - Положи голову сюда.
     Кейси положила мою голову к себе на  колени  и  пригладила  волосам.  Я
закрыл глаза и... заснул.

     Проснулся от голосов.
     - Товарищ капитан, наши идут.
     По-прежнему   голова   лежит   на  коленях  Кейси.  Она  сама  дремлет,
прислонившись к переборке. В дверях стоит старшина.
     - Сколько времени?
     - Четыре часа.
     - Ого.
     Проспал восемь часов. Быстро выхожу на верх. Хоть и  темно,  но  все  в
сборе.
     - Где они?
     - Вон.
     Вдали замелькали сигнальные огни.
     Вскоре катер подошел к нашему борту и Гусев перескочил к нам.
     - Товарищ капитан лейтенант, задание выполнено. Потерь нет.
     - Где южноафриканцы?
     - Мы подорвали один корабль и они поволокли его назад в Намибию.
     - Да расскажи толком.
     Мы вваливаемся в кают-компанию.
     - Значит так, подошли мы к Лалу, встали под берег. Старшина Кондратюк и
докладывает:  "Товарищ  лейтенант,  а южноафриканцы-то завернули за остров и
идут по проливу. Вон по локатору куда две точки свернули". Быстро  катер  мы
погнали  по  проливу  тоже,  но  прижимались  к самому берегу. Не доходя, до
известного нами заливчика кабельтовых три, прижались к  берегу  и  выбросили
пловцов.  Оказывается десантный корабль зашел в заливчик забрать все барахло
и имущество, которое осталось от базы. Ну пока они занимались загрузкой,  мы
им  две  липучки  посадили и назад. Потом как рвануло. Только через два часа
второй сторожевик на буксире потянул десантный корабль домой.
     - Ну что же, теперь в Луанду.
     - Топлива мало на катере,- сказал Гусев.
     - Жуков, поделимся?
     - Дойдем.

     В Луанде нас расформировали. Катера вошли в состав морского  дивизиона.
Меня  перебросили в морской штаб. Сережу Собинова послали советником в вновь
формируемую дивизию. Обстановка в Анголе накалялась. Южноафриканцы вместе  с
отрядами  УНИТы  заняли  весь  Юг Анголы и подошли к столице Луанде. Здесь и
произошло самое решающее  сражение  на  реке  Кванза.  Наши  катера  приняли
активное участие в этом бою, поддерживая огнем наступающие правительственные
войска и осуществляя их переправу вслед за разгромленным противником.

     Несмотря  на  войну,  жизнь в столице била ключом. Кейси поймала меня у
проходной морского штаба.
     - Майкл, сегодня прием в посольстве Заира.
     - Ну и что?
     - Губернатор Мосамедиша встретил меня и просил привести  тебя  на  этот
прием.
     - Вот черт. У меня сейчас работы полно. Наверно не смогу.
     - Погоди. Вон кафе. Там должен быть телефон, зайдем туда.
     Мы  зашли  в  кафе и Кейси бросилась искать телефон. Через десять минут
она пришла к стойке.
     - Все в порядке.
     - Что ты там еще натворила?
     - Я звонила губернатору. Он сказал, что уладит этот вопрос.
     - Ты с ума сошла. Сейчас война, кто меня отпустит.
     - Сейчас-то и отпустят. Южноафриканцы бегут, фронт шагает  семимильными
шагами  к  границе.  Так  что  все  будет в порядке. Ты остановился в отеле?
Поезжай туда. Переоденься в  парадную  форму,  приведи  себя  в  порядок.  Я
подъеду попозже.

     В отеле у администратора истерика. Через каждую минуту звонят телефоны,
все ищут  меня.  Я поднял трубку при очередном звонке и услышал голос своего
начальника.
     - Где ты там шляешься. Звонили из канцелярии президента и просили,  что
бы  тебя освободили на два дня. Сегодня прием в посольстве Заира, а завтра у
президента встреча с вождями племен. Не знаю почему  тебе  такой  почет,  но
смотри не подведи нас, не ляпни там чего либо лишнего.
     - Хорошо. Постараюсь не ляпать.
     Через  минуту  опять  звонок. Старательно говорящий голос по английски,
просил меня прибыть сегодня на прием в посольство Заира.

     Кейси явилась в бальном платье синего цвета. С большим вырезом  спереди
и сзади.
     - Слушай, там дикари, а ты так разоделась.
     - Они  уже  вкусили цивилизации и поверь, придут еще лучше одеты чем я.
Пошли, машина ждет.

     Перед сверкающем  зданием  посольства  полно  народа.  Мы  подъехали  к
парадному входу и мальчик, натянутый во фрак, вежливо спросил наши фамилии.
     - Прошу вас,- он склонил голову и открыл дверь.
     Мы  с  Кейси  проходим холл, подходим к большим дверям, приемного зала.
Дворецкий нам открывает двери и сейчас же торжественный голос  по  английски
сообщил.
     - Принц Майкл, муж королевы племени Монгу.
     Передо  мной почтительно склонили головы мужчины и женщины. Посол Заира
с поклоном пожимает руку и говорит.
     - Я  рад  познакомиться  с  вами  и  очень  приятно  видеть  вас,  ваше
превосходительство, в нашем доме.
     - Спасибо, господин посол.
     Я целую руку его жене и прохожу в зал. Сзади семенит Кейси.
     - Кейси, что твориться? Ты мне можешь объяснить?
     - Неужели  тебе  не  понятно.  Старая  королева  умерла  и  Санди стала
правительницей могучего племени. Вся Африка знает, кого она выбрала  в  свои
мужья. Теперь ты здесь самый уважаемый гость.
     Несколько  пестро  одетых негров поспешно сжимают мне руки и лопочут на
своих непонятных языках. Кейси оказывается неплохо переводит.
     - Вожди замбийских племен, высказывают тебе свое почтение.
     - Скажи им что-нибудь. Ты знаешь, что говорить.
     Кейси объясняется с неграми и вскоре они нас отпускают дальше. Но масса
людей хочет мне пожать руки и больше часа я  до  отупения  пожимаю  белые  и
черные руки.
     Наконец  нас  сажают  за  стол. Мое место рядом с послом и посол первый
тост произносит в честь здоровья молодой  королевы  Санди.  Дальше  было  не
интересно.  Все  жрали,  пили,  болтали  бог знает что, потом разбежались по
группкам, а я сказал Кейси.
     - Не удрать ли нам домой? Я жутко хочу спать.
     - Я уже слыхала где-то эту фразу. По  моему  на  корабле,-  усмехнулась
она.
     - Услышь ее, пожалуйста, здесь.
     - Хорошо. Иди попрощайся с послом и тихо уходим.

     В номере Кейси орет.
     - Я первая в ванну,- и пулей несется в двери.
     Скидываю  белый  мундир и с наслаждением сажусь в кресло. Два дня из-за
этой войны не спал. Неужели Кейси не даст мне заснуть?
     Кейси не дала мне заснуть.

     Проспал до часу дня. Кейси будит.
     - Соня подъем. Нам уже завтрак принесли.
     Мы едим и Кейси говорит.
     - Сегодня президент делает прием, так ты не отказывайся, пожалуйста, от
тех почестей, которые тебе будут оказывать.
     - Мне их не за что оказывать. Санди там королева, правит народами, а  я
никто, подданный России.
     - Только не ляпни где-нибудь об этом. Здесь уважают семейные кланы и не
приняв  почести вождей, ты можешь накликать обиду на племя Монгу. Держи себя
как принц. Запомни, принц это больше чем вождь. Вождь входит в  королевство,
а принц почти король.
     - Черт, и здесь политика.
     - А как ты думал.
     - Я  хочу  спросить  тебя,  наши  скоро освободят Мосамедиш. Ты поедешь
туда?
     - Поеду. Там мой дом. Могилы моих предков и часть собственности.
     - Я тоже хотел бы туда вернуться.
     - Может еще и будешь.

     На приеме я блистал, как принц. Такой почет и уважение, как при  старых
королевских  порядках.  На  этих  приемах устаешь больше, чем на работе. Сам
президент соизволил потратить на меня пятнадцать минут,  а  какие-то  пигмеи
ласкали  мой  кортик  с  восхищением вытаскивая и заталкивая лезвие кинжала.
Кейси на приеме не было и потолкавшись два часа я слинял.

     В штабе переполох. Адмирал для объяснения пригласил меня в свой кабинет
и мы два часа проговорили о том, как я получил звание принца и что  со  мной
дальше делать. Он разрешил мне ехать в Мосамедиш, но уже не командиром базы,
а  консультантом,  для организации новой базы. Командиром базы будет старший
лейтенант Малышев.

     Опять катера приходят в порт Мосамедиша. Наша баржа по-прежнему стоит у
причала и как-будто ни какой войны и не было. По-прежнему тихо в  городе,  в
котором  нет  всяких  повреждений  и  следов  сражений. Сначала отвожу Кейси
домой, а потом отправляюсь в дом Доры.
     Она очень повзрослела и долго обнимала и целовала меня.
     - Как ты здесь жила?
     - Да ни как. Все по-прежнему. Меня не трогали, ни  чего  не  разрушали.
Так и пережила эту войну.
     - От Санди нет вестей?
     - Есть. Она собирается скоро приехать сюда.
     - Да что ты говоришь?
     - Она  родила  наследника  и  приедет  сюда  с сыном. Скоро опять будет
праздник, королева должна присутствовать на нем.
     - А как ты? Будешь участвовать в празднике?
     Дора пожала плечами.
     - Как решит королева.
     - У тебя никого нет на примете?
     - Был и того Санди перехватила. Если она сейчас мне  назначит  мужа,  я
просто порву с племенем и уеду в Кейптаун.
     - Может быть все еще уладиться?
     - Не знаю.
     До праздников осталось два месяца.

     Малышев сразу сделал рейд к острову Лалу и в дельту реки Кунене.
     - Похоже ничего нет, - доложил он.
     - Мне прислали пакет. Через пять месяцев мы эту базу покидаем.
     - Почему?
     - Война приняла другой оборот. ЮАРовцы не смогут смириться с поражением
и по-прежнему  хотят  поставить  во  главе  Анголы  банду  УНИТа. Они решили
подвести к границе три дивизии и реорганизовать и перевооружить УНИТовцев. В
порт Уолфиш-Бей подошли 7 кораблей ВМС ЮАР. Правительство Анголы для  защиты
своей территории решило пригласить кубинские войска.
     - Ого. А нас на родину?
     - Да.   Нас  домой.  А  сюда  подойдет  уже  целый  дивизион  кубинских
сторожевиков.
     - А пять месяцев мы будем драться против всего флота ЮАР?
     - Будем, но не с флотом, а с подводными диверсантами. А потом, войны-то
еще никто не объявлял. То что было, это называлось  гражданской  войной,  то
есть,  ангольцы  воевали  друг  с  другом,  МПЛА с УНИТой, но с приглашением
добровольцев с той и другой стороны. Теперь это выходит за рамки  внутренних
разногласий  и  все  хотят показать миру, что не они первые начали конфликт.
Так что на  воде  южноафриканцы  переходить  границы  первые  не  будут,  но
пакостить всегда будут.

     Город  готовился к праздникам. На улицах появились первые таборы племен
и вскоре меня позвали в дом к Доре.

     Санди сидела в окружении вождей и, увидев меня, поднялась и  прижала  к
своей груди.
     - Здравствуй, Майкл. Вот мы опять и встретились.
     - Здравствуй моя королева. Как ты назвала сына?
     - Буба. Принесите наследника, - приказала она.
     Женщина,  закрывшая  платком  лицо, принесла ребенка. Цвет его кожи был
светлее чем у матери.
     - Он настоящий богатырь.
     - Да, - с гордостью сказала Санди. - Ты не уходи сегодня никуда. Я хочу
провести эти дни с тобой. Целый год тебя не видела,  а  теперь  взглянула  и
поняла, что любить буду до конца своих дней.
     Я поцеловал ее в щеку.
     Ребенка унесли, а меня увели в дом. В комнату заглянула Дора.
     - Не сухо ли тебя встретила Санди?
     - Нормально. А ты с ней говорила по поводу праздника?
     - Говорила,  -  Дора  вздохнула,  -  я проеду с венком в носилках. Если
выберу кого, тот моим  и  будет,  если  нет,  то  до  следующего  года.  Мне
предлагают  сейчас  выбрать  сына вождя одного из племен. Майкл, я испорчена
уже этой жизнью. Хочу телевизор, книги, музыку, любовников  наконец,  но  не
хочу  жить  где-то  в  песках  или джунглях в вонючей палатке и целый день в
ступке мужу готовить обед. Я ей так все и сказала.
     - А она?
     - А она говорит, что хотела стать певицей, хотела  иметь  любимого  под
боком,  однако ради своего народа отрешилась от всего. Если я не выберу себе
жениха в течении двух лет, то со мной  сделают  то,  что  сделали  с  отцом.
Умертвят, а потом продадут в рабство.
     - Да,  невеселое  твое будущее, а ты не можешь как Санди повесить венок
на городского жителя или военного.
     - Навряд- ли. Санди легче, по закону племени, ее муж  с  ней  может  не
жить,  только  иногда  встречаться,  чтобы  дать  наследников.  А  я  только
принцесса королевской крови, но без права владения троном и поэтому подпадаю
под общие требования племени. Если беру мужа со стороны, должна привести его
в хижину табора. Кто согласиться это сделать из нормальных людей?

     Вечером пришла Санди. Теперь это была просто женщина. Я целовал, ласкал
ее и чувствовал, как она соскучилась, по этим чувствам любви.
     - У нас с тобой наверно это последние встречи, - говорит Санди.
     - Почему?
     - Старейшины и вожди племен не хотят больше встречаться в этом городке.
Ангола стала не безопасна.
     - Больше праздников не будет?
     - Почему, будут, только наверно в Замбии или Заире.
     - А как же морские племена?
     - Все меняется в этом  мире.  Цивилизация  наступает  на  нас  со  всех
сторон.  Мы должны сохранить индивидуальность народов, не отрываясь от всего
мира. Ты не представляешь, как  это  тяжело.  Если  Дора  прыгнет  в  другое
измерение, оно ее уничтожит.
     - Не трогай ее, пусть живет своей жизнью.
     - Я  не  против, но клан вождей не отпустит Дору. Законы для них важней
всего и они растопчут сестру.
     - Благодаря тебе я стал принцем для некоторых племен запада.
     - Я знаю. Если будешь и дальше служить здесь,  держи  марку  принца  до
конца.
     Я чувствовал, мы прощались.

     Начались  праздники.  Все  шло  по  сценарию.  Племена  Квито,  Квандо,
прибрежные шли первыми. И вот наступил  равномерный  топот  ног  шли  Монгу.
Двадцать  носильщиков  несли  королеву,  за ней еще двадцать несли носилки с
Дорой. Они подошли к трибуне и остановились. Воин  от  королевы  принес  мне
красный цветок и тут же Дора опять швырнула свой венок под ноги носильщиков.
Они прошли , а следом женщины Монгу, извиваясь в танце, выбирали женихов.

     Через  двадцать  дней племя Монгу навсегда исчезло из этого города. Эти
двадцать дней, были безумными днями любви. Санди  старалась  насладиться  на
всю жизнь.

     Меня отзывают в Луанду.
     Я пришел попрощаться с Кейси.
     - Кажется все, я уезжаю навсегда.
     Она вдруг заплакала, я обнял ее.
     - Знаешь,  так редко встречаешь замечательных людей, - всхлипывала она.
- Что бы трахнуться мужиков полно, а что бы любить по настоящему - нет.
     - Ты еще полюбишь кого-нибудь.
     - Не успокаивай,  нет.  Мне  уже  много  лет,  кому  нужны  молодящиеся
старухи.

     Адмирал пригласил к себе на важный разговор.
     - Я  имел  в  подчинении  офицеров разной национальности, но вот принца
имею первый раз в жизни. Сюда приходят кубинцы и мы всех русских  отправляем
на родину. Что делать с тобой?
     - Отправить на родину.
     - Ты сам решил. Я понимаю, это серьезный шаг. Но обладая таким титулом,
ты получишь дома массу неприятностей. Ты к этому готов?
     - Конечно нет. Но я всегда надеялся на человеческий разум.
     Адмирал покачал головой.
     - Что же, поезжай домой.

     А  ведь прав оказался адмирал. На родине меня долго допрашивали во всех
инстанциях. Я написал тысячу объяснительных записок,  откуда  у  меня  титул
принца. Наконец пришло решение из министерства обороны. Уволить из армии.

     Прошло  девять  месяцев.  Неизвестный  голос  по  телефону  просил меня
приехать в ангольское посольство в Москве. Я с трудом наскреб денег и выехал
в Москву.
     Молодой человек, извиваясь поклонами, привел меня к послу.
     - Здравствуйте, ваше превосходительство,- склонилась его  лысая  голова
передо  мной.-  Я  пригласил  вас  поздравить с рождением дочери. Ваша жена,
королева племени Монгу благополучно разрешилась девочкой. Она просит вас  не
беспокоиться,  но  хочет , как только девочка окрепнет, передать ее вам. Так
же она просит передать вам подарок. Вот эту шкатулку.
     Я раскрываю крышку и вижу кучу драгоценных камней. Прекрасные изумруды,
топазы, рубины и  несколько  необработанных  алмазов  переливаются  радужным
цветом.
     - Так когда же все-таки привезут дочь?
     - Через год. Я знаю законы центральных племен. Там детей отцам передают
с тринадцати  лет,  но  у  вас  есть  сын, наследник Монгу и всех негроидных
племен центральной Африки, поэтому совет старейшин  решил  отдать  вам  дочь
гораздо раньше, что бы мать не отвлекалась и воспитала наследника престола в
подобающем виде.

     Через год пришла телеграмма, что бы я встречал дочь в аэропорту.

     Я  очень  волновался. Как мне встречать ребенка, как мне его передадут?
Но вот прилетел самолет и из него вышла... Дора с ребенком в руках.
     - Майкл, я приехала с твоей дочкой. Я приехала навсегда.
     - Как же тебя отпустили?
     - Санди могла доверить дочь только мне.

     Вот как меняется жизнь. Так и живет подпольный принц  с  черной  дочкой
королевской крови в необъятных просторах родины.


Евгений Кукаркин.
Долгая дорога в преисподню



ПРОЛОГ

     Февраль 1999г.


     Черт  знает,  что  твориться. То ли освободили, то ли нет. Только вчера
был заключенным, а  сегодня  качу  в  шикарном  купе  в  сопровождении  двух
молодчиков.  И  все произошло так быстро, что даже попрощаться в тюрьме ни с
кем не  успел,  утром  вызвали  к  начальнику,  переодели  и  швырнули  этим
типчикам.   Оба   малоразговорчивы  и  следят  за  мной  день  и  ночь.  Для
профилактики прицепили наручник, приковав к кронштейну столика.
     - Куда мы едем?
     Молчат, только глазами поводят. Мне нечего делать и всматриваясь в окно
я вспоминаю.

     Послесловие к тексту:
     "Секретно.
     Исх.....1361/068 от...02.99г.
     Иркутская обл.
     Татищевский изолятор.

     ........................................... г. Москва.
     ...........................................Главное управление ФСБ
     .........................................       Начальнику       отдела
генерал-лейтенанту
     ...........................................Фомину С.М.

     Заключенный  Морозов  Николай  Андреевич передан московской прокуратуре
для дальнейшего  доследования  дела  N113  по  поводу  событий  Первомайской
демонстрации   1992г.   .   Мой   запрос   в   местное   управление  ФСБ,  о
расконвоировании заключенного и передаче его сотрудникам ГУВД, вызвал полное
недоумение  последних.  Никаких  сведений  о  возбуждении  дела  к  ним   не
поступало. Прошу проверить данную информацию.

     .............................................Начальник     Татищевского
изолятора
     .............................................Полковник Каратаев В.Г."


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


     Август 1988г.

     Победа. Надо же, я чемпион мира по борьбе дзюдо. Мой тренер напился  от
радости  и  весь  вечер  приставал ко всем в команде борцов. Спортивный врач
команды, молодой парень, сидит рядом со мной и хрустит кукурузным печеньем.
     - Коля, тебе надо уйти от тренера.
     - Очумел, он мне сделал победу, а я его по боку...
     - Ты сам ослеп, разве не видишь, что творится, его  в  Союзе  с  говном
смешают.  Он  же  здесь  такие  интервью  давал,  что наш "генерал" два раза
валидол сосал.
     "Генерал"   это   человек   из   комитета   безопасности,    специально
приставленный  к  каждой команде, чтобы бдить и настраивать молодых людей на
подвиги.
     - Мало ли что бывает. Я думаю ничего не будет.
     - Дурак. Беги пока не поздно. Я тебе уже тренера нового подыскал.
     - Интересно и кто же это?
     - Лукомский из Люберец.
     - Это из спец лагеря?
     - Из спорт лагеря, - уточняет "генерал".
     - Нет. Макарыча не променяю. Лучше не упрашивай.
     - Ну смотри, я тебя предупредил.

     Мы едем домой и уже в самолете мое место оказывается с "генералом".
     - А это ты, Коля?
     Как будь то не видит. Что еще выложит.
     - Молодец, не подвел родину. Так им  и  надо.  Я  газеты  читал,  такие
отзывы.  У...  Вот,  Пашка, стервец, пороху видите не хватило. В Союзе еще с
ними поговорим.
     Пашка вылетел в  первом  поединке  с  аргентинцем  и  теперь  его  этот
старикан добьет в Москве.
     - Дали бы газеты, где обо мне..., - прошу я.
     - Это дам. И совет дам. Переходи в Люберцы. Твой тренер уже не тренер.
     - Макарыч самый лучший тренер в Союзе.
     - Был... Незаменимых нет.
     - Но  это  же  глупость.  Выгонять  толкового  человека,  за  то что он
покритиковал наш спортивный комитет.
     "Генерал" сопит, потом тянет.
     - Я вижу, ты еще не вырос, Коля. С тренером умирает его спортсмен.
     Во до чего докатилось уже.
     - Даже если он приносит славу государству?
     - Даже так.
     Мы молчим.
     - Так переходишь или нет? - спрашивает "генерал".
     Я молчу. Макарыча не так-то просто спихнуть, как мыслит этот КГБист. Но
теперь ни ему, ни мне, хода не будет. Что же делать?  Мой  сосед  вытягивает
ноги и потягивается.
     - Не хочешь отвечать, не надо. Я пока вздремну.
     Может пронесло?

     В аэропорту ловим свой багаж и я иду к таможне.
     - Откройте чемодан, - просит человек в синем костюме с погончиками.
     Открываю чемодан и таможенник начинает копаться в шмотках.
     - Что это?
     Он  показывает  завернутый сверток. Черт его знает, что я помню что ли.
Таможенник разворачивает сверток и я столбенею. В  тряпках  лежит...  черный
пистолет.

     Протокол  заноситься  с  большой тщательностью. Наконец все закончено и
таможенник выходит за дверь. Его  сменяет  пожилой,  человек  с  прилизанной
прической.
     - Ай,  яй,  яй.  Как  не  хорошо получилось. Лет десять обеспечено. Как
никак, нелегальный провоз огнестрельного оружия.
     - Мне подсунули. Это не мое оружие.
     - Это уже не доказать. Так что с вами делать? Чемпион мира по  дзюдо  и
вдруг...  А впрочем, хотите помогу. Все замнем и надо подписать всего-то две
бумажки.
     - Две бумажки за десять лет?
     - Согласны?
     - Так что там за бумажки?
     - Это другой разговор. Вот они.
     На столе сразу возникли два листа. Читаю первый.

     " В комитет государственной безопасности.
     От гражданина Морозова Николая Андреевича
     Проживающего по адресу: г. Ленинград, ул. Марата д.14, кв....
     ..........................................ЗАЯВЛЕНИЕ
     Сообщаю вам, что мой  тренер  Макарычев  Анатолий  Иванович,  во  время
чемпионата   неоднократно   подбивал   меня  бежать  за  границу,  соблазняя
прелестями капиталистической жизни. После того, как я  завоевал  золото,  он
предлагал  сразу  же покинуть команду и даже угрожал оружием, которое как он
меня уверял, свободно купил. По его словам, некто  Купрейчик  в  Филадельфии
пообещал устроить нас в спортклуб, где мы будем иметь за месяц денег больше,
чем за всю жизнь в Союзе ССР.
     .........................................................../Морозов
Н.А./
     .............................................................08.88г.

     - Ну и чушь?
     - Ты так считаешь?
     - Бездарно написано.
     - Как будь то бы ты лучше напишешь. Подписывай лучше.
     Вот и все. Выбирай, Коля. Лучше, выбирай жизнь.
     - Ручку можно?
     Он улыбается и достает ручку. Я подписываю злополучный лист.
     - Теперь другой.
     Этот я подписываю не глядя.

     Послесловие к тексту:
     Второй лист гласил:
     "В комитет государственной безопасности
     От гражданина Морозова Николая Андреевича
     Проживающего по адресу: г Ленинград, ул. Марата 14, кв...
     .......................................ЗАЯВЛЕНИЕ
     Я хочу оказать помощь своей родине от всех внутренних и внешних врагов,
посягающих на ее. Прошу принять меня в ряды сотрудников КГБ.
     ....................................................../Морозов Н.А./
     ...........................................................08.88г.

     (Снизу приписка)
     Товарища  Морозова  Н. А. перевести в внештатные сотрудники и отправить
на спорт базу в Люберцы.
     ......................................Генерал-лейтенант       Парамонов
С.Т./.............../
     .............................................................08.88г."

     Апрель 1989г.

     - Коля, проснись.
     Меня трясет начальник спортивного лагеря Федор Иванович.
     - Что случилось?
     Я смотрю на часы. На них 15 минут седьмого.
     - Тебя ждет Сергей Васильевич.
     Сон сразу пропадает.
     - Вот черт. Никак не выспаться.
     Сергей Васильевич из аппарата КГБ. Я его побаиваюсь, да и наш начальник
при виде  его  тоже  бледнеет. Наш спортивный лагерь выдумка КГБ. Здесь есть
всякие люди: и нормальные ребята, и с подмоченной репутацией, и  даже  явные
уголовники.  Но  зато  можно  сказать,  что  наиболее перспективных и лучших
спортсменов  Союза  собрали  здесь  и  во  всю  тренируют.  Мы  выходим   на
международную  арену,  получаем  призы,  звания,  а  за  это  помогаем  КГБ,
выполняем некоторые... полицейские функции.

     Сергей Васильевич сидит как хозяин в кабинете начальника лагеря.
     - Здравствуй, чемпион.
     Полгода назад я получил звание чемпиона мира по  дзюдо  в  Мельбурне  и
теперь, в знак уважения Сергей Васильевич не зовет меня по имени.
     - Здравствуйте, Сергей Васильевич.
     - Не  выспался?  Гулять  надо  меньше.  Небось  Дарья мозги тебе совсем
закомпостировала.
     Все знает, гад. А гад продолжает.
     - Дело  есть.  Сегодня  повезешь  ребят  в   Москву.   Там   намечается
демонстрация националистов, надо их разогнать.
     И  все  я. Ребята, конечно с подсказки Сергей Васильевича, выбрали меня
старшим, теперь и отдуваюсь за все. Отвожу  их  в  горячие  точки,  планирую
операции,  а  начальник  лагеря даже пальцем не пошевелит мне помочь, только
грязные писульки на каждого  составляет  и  отправляет  в  ведомство  Сергей
Васильевича. Про Дарью он, наверняка, тоже накатал.
     - Где и когда?
     - На   площади   Маяковского   в   11  часов.  Учти,  там  будет  много
корреспондентов, поэтому и не поручаем разогнать милиции, а надо, что бы это
сделали недовольные граждане.
     Он хмыкнул при последней фразе.
     - Машины дадите или самим добираться?
     - Грузовики будут у вас в 9. Все понял, чемпион?
     - Все.
     - Тогда я поехал, мне лучше не светиться перед твоими парнями.

     - Ребята, подъем.
     Я и начальник лагеря, ходим между койками, стаскиваем одеяла с  упорных
сонь.
     - Быстро мыться, завтракать.
     - Чего так рано? Еще час до подъема.
     - Сейчас подойдут машины и нас отправят в Москву.
     Ребята  переругиваются и, протерев глаза, бегут к умывальникам, кое как
побрызгавшись, спешно одеваются. После завтрака все собираются в  спортивном
зале. Я забираюсь на коня и начинаю речь.
     - Ребята,  в  городе  некоторые личности хотят организовать беспорядки.
Они подбивают молодежь и собираются пройтись по городу со своими плакатами и
знаменами. Властям не хочется привлекать милицию для  их  разгона,  так  как
десятки  иностранных  корреспондентов  уже  ждут  сенсации и готовы почесать
языки по поводу нарушений прав человека. Они хотят показать всему миру,  как
у нас расправляются с инакомыслящими. Надо, что бы все выглядело как обычная
драка,  возмущенных  парней  с улицы и манифестантов, которую потом разгонит
милиция.
     - Коля, добавка сегодня на обед будет? -  спрашивает  маленький  Марат,
чемпион Европы по карате.
     - Сегодня тренировок не будет. После... операции, хороший обед и отдых.
     Гул одобрения проносится по залу. На улице засигналили машины.

     Крытые грузовики вывозят нас в Москву.
     На  Манежной  все  высаживаются  и  я  даю подробную инструкцию старшим
групп.
     - Вася, пойдешь к площади Маяковского. Возьмешь  еще  человек  двадцать
штангистов  и  силовиков.  Твоя  задача  встретить  их на подходе с Садовой.
Постарайся не пропустить их на площадь.
     Гигант Василий чешет голову.
     - Но у меня всего тридцать человек, ежели их много, они же нас сомнут и
обойдут, - говорит с сомнением он.
     - Ты только начни. Мы же не можем сразу выставить всех.  Иностранцы  на
вас  должны  подумать, что это возмущенный народ лупит недоброжелателей и ни
какой организационной подготовки к их  разгону  не  было.  Тактика  простая.
Кто-то  начинает  и вал дерущихся постепенно нарастает, наши парни должны по
одиночке и группками вступать в драку из подворотен, из толпы, бежать  через
площадь,  в  общем  появляться  ото всюду и ни каких развернутых цепочек или
строя. Понятно.
     - Понятно.
     - Георгий, Ахмед, пусть ваши прячутся в подъездах или болтаются в толпе
чуть левее группы Василия. А ты, Сергей, наоборот как бы пропустишь  головку
колонны и нападешь на нее с боку. Старайтесь держаться вместе. Если придется
туго,  лучше  уходите.  Вам  ребята,  - я с уважением обращаюсь к грузинам и
могучим кавказцам, в основном борцам, -  придется  побывать  в  резерве.  Вы
стоите  в  стороне и даете комментарии, кричите всякие гадости, а потом тоже
втягиваетесь на помощь товарищам. Все ясно, Аслан?
     - Обижаешь, Коля, все понял.
     - Остальным. Мирон, пройдешься по корреспондентам и кое-кому  попортишь
аппаратуру  и  физиономии.  Гаврилову с двумя группами тяжелоатлетов выйти в
тыл. Марс, где ты?
     Выскакивает маленький кривоватый татарин, который всегда хочет есть.
     - Здеся я.
     - Со своей группой достань палки, камни, прутья и лупите  всех.  Отбой,
когда  милиция  ворвется в ваши ряды, вы тут же выходите из игры, а если вас
схватят, то предъявите пропуск вашей спортивной школы. Я же пойду с  группой
Василия. А теперь все по местам.

     Это   была   небольшая  колонна,  человек  600.  Впереди  цепочкой  шли
стриженные парни в полувоенных черных френчах, обтянутые  ремнями.  За  ними
инициаторы  выступления  и  ,  а  дальше  члены  организации,  примкнувшие и
любопытные. Над  колонной  мелькали  плакаты  националистического  толка,  а
впереди светлое знамя с ярким зеленым крестом. Везде метались корреспонденты
и   кинооператоры.   Я   даю  знак  моим  ребятам  и  мы  начинаем  дразнить
демонстрантов.
     - Эй, ты увалень, у тебя еще от напряжения сапоги не лопнули. Давай, мы
их помочим, сразу лучше идти будет.
     - Иди ты...
     - Чего прешь? Думаешь ремень одел, так пахнуть говном не будешь.
     Я толкаю ближайшего парня, тот отмахивается. Тогда врезаю оплеуху.  Это
сигнал.  Теперь  мы  начинаем  метелить  стриженную  охрану.  Ребята неплохо
подготовлены и свалка приобретает солидный вид. Подтягиваются по одиночке  и
группами спортсмены и вскоре на улице идет побоище.
     Я  раскидываю  трех  мальчиков  и  добираюсь  до вожаков. Вот он жирный
боров. Боров не испугался, в руках бита и я чуть не нарвался на удар.  Опять
увернулся  от  взмаха и сильный удар наношу ему ногой в скулу. Только голова
мотнулась и хоть бы что. Теперь его бита задевает мое плечо.  Опять  бью  по
голове  и  тупым  ботинком в ногу, ниже колена. Ему больно. Вожак кривится и
пропускает удар в  нос.  Кровь  брызнула  во  все  стороны.  Боров  медленно
валиться на асфальт.
     Сзади  толпы  вой,  там Макс со своими ребятами лупит беззащитные тылы,
палками и  камнями.  Драка  и  крики  идут  по  всей  части  Садовой  улицы.
Демонстранты начали поддаваться и разбегаться, но кое-где идут бои группками
- это  сопротивляется  хорошо  подготовленная  охрана.  Тут  в дело вступают
кавказцы и началось всеобщее бегство демонстрантов. Завыли сирены, появились
машины милиции и солдаты с пластмассовыми щитами. Мы начинаем разбегаться.
     Меня остановил майор милиции с двумя сержантами.
     - Стой. А ну подойди ближе. Подойди, подойди, иначе хуже будет.
     - Я свой.
     Протягиваю им спортивный пропуск. Лицо майора смягчается.
     - Ваши пошли туда, - показывает он рукой в сторону Манежной.

     На Манежной возбужденные мальчики делятся впечатлением.
     - Я ему как врежу и красные сопли на метр.
     - А я...
     - По машинам, - ору я. - Нечего маячить перед городом в таком виде.
     Кое-кто из ребят испачкан кровью, у некоторых разодрана одежда..

     Послесловие к тексту:
     Выписка из личного дела...
     "Морозов Николай Андреевич, 1969г. рождения,  русский,  образование  не
полное высшее, член ВЛКСМ. В 1987 г. чемпион Европы по дзюдо в своей весовой
категории,  в  1988г.  чемпион  мира. Коммуникабелен, пользуется уважением у
товарищей.    Обладает    прекрасными    организационными     способностями.
Оригинальность мышления, позволяет разрабатывать уникальные операции..."

     Май 1989г.

     Мы сидим в кабинете начальника лагеря.
     - Ты  хорошо  все  организовал  в  прошлый  раз,  -  хвалит меня Сергей
Васильевич, - но у меня к тебе опять просьба. Необходимо выступить еще раз.
     - Сегодня?
     - Нет, завтра. В одной школе собирается  молодежь,  явно  не  советской
ориентации. У них там какой-то съезд. Там так же будут ваши старые знакомые,
которых  вы  вздули  на  демонстрации. Надо еще раз преподать им и остальным
урок.
     - Корреспонденты будут?
     - Будут. Но для вас это дело знакомое, поэтому, как обычно, вздуешь  за
одно всю эту журналистскую братию и попортишь им аппаратуру.
     - На нас в тот раз все зарубежные газеты катили бочку за это...
     - Так им и надо. Пусть не лезут куда не следует. Школа в Марьяной роще,
собираются в 14 часов.
     Сергей  Васильевич  мнется,  потом доверительно кладет свою руку на мое
плечо.
     - Тут понимаешь какое дело... Мы тогда, на  демонстрации,  забыли  тебя
предупредить, что человека, которого ты лупил, нужно было сохранить...
     - Это которого, я их много лупил?
     - Того, руководителя колонны с битой в руках.
     - Действительно, ему досталось.
     И  это  тоже узрел. И все-то этой организации известно, кого лупил, как
лупил.
     - Так вот, в этот раз ты его... спасешь.
     - Я???
     - Да, тихонечко выведешь через всю свалку  и  посадишь  в  машину.  Так
надо, чемпион...

     Вечером  я  собираю всех руководителей групп в раздевалке и представляю
им план действия.
     - Мальчики, вот план школы. Макс и Ахмед идут на центральную  парадную.
За  вами в резерве Сергей. Я с группой Василия иду с черного хода. На всякий
случай, думаю, подтянем  туда  все  стальные  силы.  На  центральной  будет,
наверняка, большая задержка.
     - Коля, не дрейфь, мы их всех положим, - бьет себя в грудь Ахмед.
     - У  них  есть  хорошо  подготовленные  ребята.  Я  уверен,  что  вы их
сломаете, но не сразу. Вам придется потрудиться, а время идет.

     Макс и Ахмед ломятся в парадную, там крики, девичий визг и звон  битого
стекла.  Мы  ломаем  дверь  с  черного хода. Один из парней бьет стекло окна
первого этажа и с помощью товарищей залезает через него в школу.  Вскоре  он
открывает  дверь  и  все  несутся  по  пустой  лестнице  на третий этаж, где
находится актовый зал.
     В зале уже паника. Мой жирный знакомый стоит на трибуне  и  успокаивает
публику.
     - Граждане не...
     И тут он увидел нас.
     - Ах, сволочи, - рычит Боров.
     Графин полетел в мою сторону. Я пригнулся. Сзади звон разбитого стекла.
Мои ребята уже скидывают со сцены президиум собрания. Я подбегаю к трибуне и
всей массой  тела  опрокидываю ее. Мужик не устоял и тоже валится на пол. Он
пытается подняться и я рывком выбрасываю его за сцену, потом  наваливаюсь  и
говорю в ухо.
     - Тише. Я сейчас вас выведу.
     Мужик замирает. В зале идет потасовка. Мы выжидаем и я опять говорю.
     - Пошли.
     Вскакиваем  и  я опять бегу по черной лестнице, но уже вниз. Толстяк за
мной. На улице меня встречают наши резервные группы.
     - Как там?
     - Все на верх. Основная группа с трудом пробивается к актовому залу,  а
наших там мало.
     Никто  не  обратил  внимание  на человека, стоящего за моей спиной. Все
спортсмены ринулись к лестнице. Мы торопливо идем по улице.
     - Где ваша машина? - спрашиваю я.
     - Там.
     Он указывает пальцем на красавицу "Волгу".
     - Быстрее.
     Добегаем до машины. Толстяк открывает дверь и вдруг задерживается.
     - Чего же вы первый раз меня так отлупили?
     - Для конспирации. Что бы все видели в вас жертву.
     - Вообще-то правильно. Вот вам моя визитка. Я ваш должник. Приходите  к
нам по указанному адресу. Всегда приму.
     Машина отъезжает. Я читаю кусочек картона.
     "Григорий  Иванович  Виноградов.  Национально патриотическое общество."
Внизу адрес.

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно.
     .......................................................Начальнику
секретной части
     ........................................................Полковнику
Матвееву Г. П.
     .............................РАПОРТ.
     Наш сотрудник, наблюдающий за Акулой  (Виноградов  Г.И.)  сообщает.  Во
время налета спортсменов на школу в Марьяной роще ...Мая 1989г., один из них
вывел  Акулу через черный ход и посадил в машину. Фамилию спортсмена удалось
установить. Морозов Николай Андреевич.
     .......................................................Майор   Звонарев
Г.И."
     ............................................Мая 1989г.

     Август 1990г.

     Я сижу в кафе с Сергей Васильевичем.
     - Сейчас в стране возникают большие перемены, чемпион, - говорит Сергей
Васильевич, - поэтому пора уже тебе взрослеть.
     - Это как?
     - Завтра ты исчезнешь из спортивной школы. Ее закрывают.
     - Что уже спортсмены родине не нужны?
     - Нужны,  но  в  ЦК поступил донос от некоторых недоброжелателей, что в
спортшколе  в  Люберцах,  оппозиция  Горбачеву  готовит  тайные  вооруженные
отряды,  под  видом спортивных команд. Завтра туда приедет комиссия. Если мы
там всех оставим, наверняка кое что всплывет наружу.  Поэтому  в  управлении
решили лагерь срочно распустить.
     - И куда же всех ребят?
     - Будем  распихивать,  чтобы  как-то трудоустроить, кое кого устроим по
спорт обществам по республикам, других пристроим к делу.  Сейчас  спортсмены
везде нарасхват..
     - Что же вы предложите мне?
     - А  ты...,  -  Сергей  Васильевич  замялся.  - Понимаешь, в управлении
решили, что ты должен пойти к своему старому знакомому и  стать  его  правой
рукой.
     - Не понял, куда это?
     - К Виноградову Григорий Ивановичу.
     Я с недоумением гляжу на КГБешника.
     - Мы же их только что лупили, разгоняли, считали не советскими...
     - Все  меняется,  чемпион.  Мы  их  создали  на свои деньги, закалили в
борьбе с вами. Теперь выпускаем на большую дорогу.
     - Но почему я? Разве нет других, офицеров, например...?
     - Офицеры пока туда не идут. Еще рано. А тебя? Мы слишком  хорошо  тебя
изучили, теперь твое место там. Не забывай, ты наш сотрудник.
     - Я хочу заниматься спортом. Только недавно стал чемпионом мира и вдруг
бросит все. Нет, мне нужно новое спортивное общество.
     - Не  артачься,  чемпион.  Делай что тебе говорят и с завтрашнего дня в
Люберцах никого не должно быть, запомни.
     Мы весьма холодно простились друг  с  другом.  Вот  она  благодарность.
Попользовали, теперь на свалку.

     Я  попробовал  устроиться  сам,  но все спортивные общества Москвы, как
сговорились, мне отказали везде. Пришлось идти в логово национал- патриотов.

     Григорий Иванович долго тряс мне руку.
     - Значит к нам. Мне уже передали друзья о твоей просьбе, перейти в наше
общество и служить идеям национал социализма. Похвально.
     Если бы он мог читать мои мысли, то пришел бы в ужас...

     В первый же день я схватился с бывшим заместителем  Григория  Ивановича
по  оперативной  работе Сашкой Казаком. Это его работу, по рекомендации КГБ,
Виноградов передал мне.
     - Ты, блатная крыса, - шипел как змея здоровенный двухметровый  парень,
- я тебе здесь житья не дам. Сдохнешь у меня.
     - Заткнись.
     - Сам, лучше закрой свое хлебало.
     Я ударил его пальцем меж ребер. Он охнул и от второго удара в лицо упал
на пол.
     - Завтра  мне  все  сдашь,  а сегодня подготовь все документы. И не дай
бог, если что-нибудь намудришь. Шею сверну.
     На  следующий  день  Сашка  с  непроницаемой  физиономией  на   которой
отливалось фиолетовое пятно, сдал дела.

     Послесловие к тексту:
     Газета Известия от ...08.90г.
     "Как  сообщили  нам в министерстве безопасности, в Люберцах был раскрыт
лагерь,  для  подготовки  вооруженных  отрядов.   Под   видом   спортсменов,
готовились  бойцы  для  свержения  существующего  строя.  Прокуратура  ведет
следствие".

     Июль 1991г.

     Дарья взбесилась. На кукольном личике, охваченном  густотой  каштановых
волос, вспыхивают молнии глаз.
     - Коля, рванем на Юг.
     - Я не могу, у меня много дел.
     - Вечно  ты со своими делами, а я что... Не жена, не шлюха, так игрушка
для тебя.
     Мы сидим в кафе и тянем через соломинку соки.
     - Что ты завелась? Немножко раскидаю все дела, может в Августе  съездим
куда-нибудь.
     У   меня  действительно  полно  дел.  Война  в  Карабахе  втянула  нашу
организацию в свою орбиту. Мы занялись нелегальным набором добровольцев  для
той  и  другой  стороны,  их  подготовкой и экипировкой. Сейчас новая партия
любителей приключений готовиться к отправке  в  Армению.  Хорошо,  что  хоть
деньги  дают  по  всем  каналам,  из  Азербайджана,  Армении,  КГБ  и других
организаций. Наше правительство делает вид, что ничего не знает и не  видит,
хотя нас знает вся уголовная шушера и милиция.
     - В Августе опять скажешь, занят, - нудит Дарья.
     - Успокойся, поедем.
     Дарья  страшно  не  любит  свое имя и просит, чтобы я называл ее Дорри.
Кто-то плюхается на стул рядом.
     - Не занято?
     Рядом сидит бородатый мужчина с чертами южанина.
     - Свободно.
     - Вы не Морозов?
     Теперь я обращаю внимание на его акцент.
     - Да, это я. С кем имею честь разговаривать?
     - Я менеджер фирмы "Нарус", Сайман Малех.
     - Вы из Турции.
     - Нет, из Ирака. Разрешите, я закажу для вас  и  вашей  дамы  коктейль.
Честно говоря, я гоняюсь за вами месяц и никак не могу поймать вас.
     - Вы бы могли зайти ко мне в офис...
     - Вот  как  раз туда-то мне и не следует ходить. Я думаю за вами следят
все кому не лень и ваши и наши. Даже уверен, что  ваш  офис  прослушивается.
Поэтому и ловлю вас на стороне.
     - Но  если  следят  в  офисе, почему не могут проследить нашу встречу и
здесь?
     - Все в руках аллаха, может быть и так, но мои друзья сейчас  отвлекают
внимание посторонних. Эй, официант, три фруктовых коктейля.
     У угла улицы напротив кафе драка. Трое парней метелят жилистого мужика.
Нам приносят коктейли.
     - Так   что   же  вам  надо,  господин  Малех?  Почему  вы  так  упорно
отлавливаете меня, как вы говорите, на стороне?
     - Надо поговорить, но не здесь.
     - Может, мне уйти? - спрашивает Дашка.
     - Нет, нет, - поспешно говорит Сайман, - такой красивой женщине  нельзя
уходить.  Здесь  не  место  для  серьезных  разговоров.  Я  просто  хотел бы
господину Морозову назначить место встречи. Предположим завтра, здесь  же  у
угла будет стоять машина, которая вас и повезет куда надо.
     - Хорошо, завтра в это же время, здесь.
     - Ну вот и замечательно, - облегченно вздыхает Сайман.
     Он  быстро  встает,  расплачивается  с официантом и уходит за угол дома
напротив.

     На следующий день машина Саймана отвозит меня  за  город  на  небольшую
дачу.  Кроме  Саймана  и  охраны  там  никого.  Сайман  угощает  коньяком  и
развлекает анекдотами, взятыми из русских книг и журналов.
     - Вы неплохо говорите по русски.
     - Да, я учился и был на  дипломатической  работе  здесь.  Потом  у  нас
началась война и меня отозвали.
     - И вы стали менеджером в фирме?
     - Нет,  это прикрытие. Я представляю вполне определенные круги Ирака, -
вдруг подавив улыбку, начал говорить Саймон, - и от их  имени  хочу  сделать
вам  предложение.  Нашей,  все время воюющей, стране нужны более современные
виды вооружения. Мы хотим купить у вас то, что нам сейчас не хватает.
     - Но я не торгую вооружением.
     - То что мы попросим, ни одна организация в Союзе не продаст. Это  надо
украсть...
     - Ого.  И  вы для этого обратились ко мне? Почему вы обратились с таким
предложением именно ко мне?
     - Да к вам. Мне вас рекомендовали друзья. Кроме того мы собрали  о  вас
сведения  и...  следили.  Имея  такую  мощную патриотическую организацию под
своей рукой, только вы и можете это сделать.
     - Так кто же все-таки рекомендовал меня?
     - Это  много  хорошо  вам  известных  фамилий.  Игнатьев,  с   общества
"Память",  Сафаров  с  общества  "Патриот", другие организации, которых вы в
прошлом лупили. А самое важная рекомендация от Сергей Васильевича...
     Не забывает меня, мой шеф. Все время напоминает о себе.
     - Хорошо, что же нужно, как вы говорите, украсть?
     Он делает заминку.
     - Ядерную кассетную головку к ракете СС-20...
     Я ошеломлен.
     - Это не возможно. Да и зачем вам она, у вас же ракет к  этим  головкам
нет?
     - Нам  нужна головка. Не будем предполагать зачем нам она. 20 миллионов
долларов наличными.
     - Это же надо напасть на шахту или склад?
     - 25 миллионов долларов...
     - Дайте, наконец мне подумать.
     - Хорошо, подумайте, Мы вас не гоним. Сами понимаем, что решение  сразу
не  придет,  но  если  решитесь, позвоните вот этому человеку и скажите, что
согласны.
     Сайман передает мне кусочек бумажки с номером  телефона.  Мы  еще,  для
приличия поговорили о погоде и меня отвозят до того же кафе, откуда увезли.

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно.
     ..............................................Начальнику      секретной
части
     ..............................................полковнику Матвееву Г.П.
     ..........................РАПОРТ
     ...Вчера нашими агентами установлена встреча Чемпиона (Морозов Н.А.)  с
бывшим  представителем  Совета  Обороны  Ирака господином Сайманом Малехом в
Медведково на  даче,  принадлежавшей  гражданке  Риман  Розалии  Михайловне.
Содержание разговора неизвестно.
     .................................................майор Звонарев Г.И."
     ..............................................Июль 1991г.

     Август 1991г.

     В Москве путч. Сергей Васильевич приехал ко мне домой.
     - Что, чемпион, ты решился куда идти?
     - Пока никуда. Мы решили держать нейтралитет.
     - Вот  дурак.  Тебе-то  как раз держать нейтралитет сейчас нельзя. Бери
своих людей и марш к Белому Дому.  Неужели  не  ясно?  Ельцин  победит.  Эти
ГКЧПисты из-за своей бездеятельности и бездарности просто проваляться и тебе
срочно  надо  искать  нового  хозяина, поэтому ты должен явиться перед ним и
показать себя и свою организацию лицом.
     - Я то считал, что вы против защитников Белого Дома.
     - Это Крючков проиграл партию и нам  приходиться  теперь  спасать  свои
кадры.  Нам  надо  выжить  и мы постараемся это сделать. А будем живы, будем
работать вместе, но сейчас все равно катись к Ельцину.
     - Я тогда сейчас соберу всех и туда...
     - Погоди, хочу еще задать  один  вопрос.  Что  за  шашни  ты  затеял  с
Малехом?
     - Разве он послан не от вас? Он сказал, что консультировался с вами.
     - Вот  оно что. Он искал надежных людей, но не говорил зачем. Так зачем
же все таки ты ему нужен?
     - Он мне предложил за большую сумму денег за то, что бы украсть  боевую
головку к ракете СС-20.
     - Вот  сволочи, чего они еще там задумали. Это практически не возможно.
Ну а ты? Что ты сказал?
     - Я сказал, что подумаю.
     - Ну и правильно, что так сказал. Виноградов знает?
     - Еще нет.
     - И хорошо, что не знает. Если все стабилизируется, я подскажу тебе что
делать А теперь наверстывай время.

     Послесловие к тексту:
     Газета "Московский комсомолец" от ...09.91г.

     "...Хочется отметить, что наряду с добровольными отрядами,  защищавшими
Белый    Дом,   присутствовали   националисты,   которые   благодаря   своей
организованности и дисциплине сразу взяли  под  охрану  все  важные  участки
здания. Им было первым доверено оружие и самые опасные участки..."


     Февраль 1992г.

     Я получаю толчок в плечо и просыпаюсь. Напротив улыбающееся лицо Сергей
Васильевича.
     - Ты чего так долго спишь, соня?
     Дашка разметала волосы рядом на подушке и чуть посапывает.
     - Как вы сюда попали?
     - Через дверь.
     - Взломали что ли?
     - Зачем. Взяли да открыли.
     Теперь  я  замечаю,  что  в  комнате  еще  кто-то есть. Чуть седоватый,
подтянутый мужчина сидит в кресле, выкинув из него на пол Дашкину одежду.  Я
сажусь и тут просыпается Дашка. Она видит незнакомцев и с испугом натягивает
одеяло до подбородка.
     - Давай,  чемпион,  одевайся  и  скажи своей даме, чтобы тоже оделась и
исчезла от сюда.
     В комнате запущение. После вчерашней гулянки на столе бутылки и остатки
еды. Моя одежда небрежно брошена на диван, а туфли раскиданы по полу.
     - Дорри, давай  быстренько  одевайся  и  уходи,  подожди  меня  в  кафе
напротив.
     - Девушка,  лучше  не ждите его, - вдруг проскрипел мужчина в кресле, -
он задержится надолго.
     Дашка обтягивается одеялом, слезает с  кровати  и,  подобрав  одежду  у
кресла, идет в ванну.
     - Я  уж думал, раз вас нет и никто не напоминает о себе, значит обо мне
забыли. У вас наверно в комитете большие перемены, - начал я разговор.
     - Бог миловал, - отвечает Сергей Васильевич. - Но о тебе мы никогда  не
забудем.  Даже  когда меня не будет, кто-нибудь вспомнит обязательно. А мы к
тебе по одному серьезному делу.
     - Подождите, когда девушка уйдет, - скрипит голос незнакомца.
     Я одеваюсь и сажусь за стол. Сергей Васильевич подвигает другой стул  к
незнакомцу  и тоже на него усаживается. Мы ждем и молчим. Наконец появляется
Дашка.
     - Коля, я поехала домой. Позвони.
     Она стучит входной дверью и тут все оживают.
     - Красивая деваха. Мы к тебе, чемпион, по поводу  твоих  переговоров  с
Малехом. Надеюсь, ты еще не забыл такого?
     - Нет, но и шевелиться, не шевелился.
     - Сколько он вам предлагал за головку? - проскрипел незнакомец.
     - 25 миллионов долларов.
     - Приличная  цена. Я думаю вам пора напомнить о себе. У вас связь с ним
есть?
     - Да. Вот бумажка.
     Я копаюсь в портмоне и достаю листочек с телефоном.
     Незнакомец смотрит на номер.
     - Где-то в районе Пресни.  Звоните  сейчас,  при  мне  и  скажите,  что
согласны.
     Я  послушно  набираю номер и прошу Мишу. Потом сообщаю, кто я и говорю,
что согласен. Когда переговоры закончились, обращаюсь к незнакомцу.
     - Теперь-то вы мне можете объяснить, как я могу получить эту головку?
     - Возьмешь с боем. Организуешь нападение на  колонну,  транспортирующую
ее  и  захватишь. Мы тебе все данные о прохождении и охране дадим. Остальное
все за тобой.
     Незнакомец достает несколько бумажек из кармана.
     - Вот прочти.

     "Совершенно Секретно"
     .......631/481 от ......10.91г.
     г. Москва П/п N....
     Генеральный штаб.
     ...........................................Белорусский ВО  г.Быхов  п/п
N....
     ..............................................Начальнику в/ч N......
     ............................................полковнику Миронову А.С.

     ......В  виду  проходящих  событий,  связанных с распадом бывшего СССР,
предлагаем вам в шахтах 4, 6 произвести демонтаж  и  замену  боевых  головок
СС-20  на  учебные.  Соответственные  распоряжения на выдачу учебных головок
отданы на склад в/ч N.... г. Бобруйск. Боевые головки сдать на склады ДС под
Могилевом. Дежурство на шахтах 4, 6 продолжить.

     .......................................генерал       армии        Кашин
Д.М./......./
     .

     Второй документ носил более конкретный характер.

     "Совершенно секретно"
     ......631/566 от........12.91г.
     г. Москва. п/п.N......
     Генеральный штаб
     Белорусский ВО г.Минск п/п N...
     Начальнику штаба Бел. ВО
     генерал-лейтенанту Щукину Н.М.

     В соответствии с нашей договоренностью, просим Вас, отдать распоряжения
и оформить  соответствующую документацию на вывоз в Россию 11 боевых головок
СС-20, хранящихся на  складах  ДС  под  Могилевом.  В  связи  с  инструкцией
министерства  безопасности  бывшего  СССР, желательно произвести это в конце
второго или в начале третьего квартала 1992г.

     ........................................генерал       армии       Кашин
Д.М./......../

     - Значит это Июнь и Июль.
     Я возвращаю бумаги.
     - Да.  Теперь  о  некоторых деталях. С Малеха просите аванс, половину и
наличкой.  Наши  эксперты  должны  проверить  подлинность   денег.   Головку
отправьте  по  адресу в Ирак через Архангельск на теплоходе "Онега", там наш
капитан и он  будет  вас  ждать  до  конца  Июня.  Таможенные  службы  будут
предупреждены.  Я  все  сказал  или  еще  что-нибудь  надо  добавить, Сергей
Васильевич?
     - Да, почти  все.  Еще,  Григорий  Ивановичу  ни  слова  о  предстоящей
операции  и  если...  если  вы  попадетесь,  выкручивайтесь  как  угодно, но
помните, одно слово о нас, приведет вас к быстрой гибели. Вам все ясно?
     - Почти.
     Они напряглись.
     - Кто меня будет финансировать, кто обеспечит оружием, ведь  подготовка
что-то стоит, и сколько я буду иметь с этой операции?
     - Незнакомец жует губы.
     - Денег на Карабах вы получаете много, мы еще подкинем, с них и берите,
а вам,  в  случае  удачно  проведенной  операции,  за  помощь, пятьсот тысяч
долларов вполне хватит. Сергей Васильевич, а что там с вооружением?
     - Автоматов штук  двадцать  подкину,  парочку  гранатометов,  да  мы  с
Морозовым еще этот вопрос согласуем. У этого хитреца есть кое-что, я знаю.
     - В  операции  будут  участвовать  и  рисковать  люди, мне им тоже надо
что-то пообещать.
     - Пообещайте каждому три тысячи долларов.

     Малех сразу согласился на выдачу аванса и мы  опять  в  Медведково,  на
знакомой  даче производим передачу денег. Со мной охрана и эксперт из банка,
присланный Сергей Васильевичем. На столе деньги и эксперт их щупает руками.
     - Похоже все в порядке, - говорит он, после их просмотра и пересчета.
     - Где мы с вами встретимся для окончательного расчета?  -  спрашиваю  я
Малеха.
     - Я вам скажу позже.
     Мы собираем деньги в чемоданы и поспешно отъезжаем.

     Сашка  Казак  не  мог  не  заметить,  что  я к чему-то готовлюсь и стал
усиленно напрашиваться на участие в операции.
     - Николай Андреевич, я вижу как вы отбираете  ребят  в  какое-то  дело,
готовите экипировку, возьмите меня с собой, я уже замучился от безделья.
     Я подумал, что мужик вроде ничего. С кем не бывает, сначала повздоришь,
а потом глядишь и очень нужный человек может быть.
     - Хорошо.  Я  тебя  возьму.  Честно  говоря,  уже  зашился.  Мне  нужно
имитировать большущую аварию на  шоссе.  Достать  несколько  битых  легковых
машин  и  грузовиков,  манекенов, только обязательно с руками и ногами, штук
десять. Все это поместить на подвижный транспорт  и  еще  добыть  трейлер  и
кран. К 15 июня они должны быть здесь.
     - Все сделаю, Николай Андреевич.

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно.
     .............................................Начальнику секретной части
     .............................................Полковнику Матвееву Г.П.
     .............................РАПОРТ
     Как  показало  наружное  наблюдение,  Чемпион  (Морозов Н.А.) с охраной
выезжал "..."02.92г. в Медведково для встречи с  Малехом.  Чемпион  вышел  с
двумя  чемоданами  и  выехал  на  свою  базу.  Малех  вечером улетел в Ирак.
Содержание чемоданов и разговора неизвестно. Прошу разрешения установить  на
даче гражданки Риман Р.М. аппаратуру для прослушивания.
     .............................................Майор Звонарев Г.И.
     .......................................Февраль 1992г.

     Апрель 1992г.

     У  меня  посетитель.  Самодовольный  мужик  средних лет, развалившись в
кресле, снисходительно говорил.
     - Мы уже имеем группы и отряды охраны и конечно попытаемся  обезопасить
своих  людей  от провокаторов, ОМОНА и милиции, но нас еще мало и не хватает
опытных людей. Руководство нашей партии предложило  привлечь  вас  к  нашему
движению.
     - Но мы не желаем вливаться в ряды вашей партии.
     - А  этого  никто  и  не  просит.  Мы  хотим  пригласить вас для охраны
первомайской демонстрации.
     - А что мы будем иметь за это?
     Посетитель хмыкает.
     - Идеи не оплачиваются, но я вам пообещаю, если мы придем к власти,  то
вы будете вполне легальны и иметь некоторые льготы в виде субсидий от нового
правительства, хотя бы за охрану и порядок в общественных местах.
     - То есть, выполнять функции милиции.
     - Нет, быть особой службой при правительстве.
     - Заманчиво. Но стать особой службой при правительстве мы не хотим. Это
блеф.  Никогда еще коммунисты не шли в ногу со своими идейными противниками,
но... на вашу демонстрацию мы придем и будем ее охранять.
     - Что же так? Вдруг..., да и бесплатно, да еще  обозвать  нашу  будущую
совместную работу блефом?
     - Идею не оплачиваются. Кажется вы так сказали?
     Теперь  хмыкаю я. Ему же нельзя говорить, что я в долгу у этой сволочи.
Мне по телефону Сергей Васильевич так и сказал: "Ты не забыл на какие деньги
создана ваша организация? Отрабатывай, чемпион, отрабатывай. Если они к тебе
обратятся, помоги. Знаю, это тебе не нужно, но нужно нам."

     Послесловие к тексту:
     Из выступления диктора ТВ в программе "Вести" 1 Мая.
     "... Группа молодых людей, охранявших демонстрацию коммунистов,  напала
на  бойцов  ОМОНА  и  устроила  с  ними  драку.  Судя  по  организации  и по
профессиональной подготовке молодых людей,  можно  сказать,  что  коммунисты
заранее  готовились  к  провокациям.  В  результате драки, один из омоновцев
убит, много раненых с той и другой стороны. Прокуратура возбудила  уголовное
дело..."

     Июнь 1992г.

     Мы  на минском шоссе. Где-то около двух часов ночи. Колонна из "кразов"
с битой техникой  стоит  на  ответвленной  грунтовой  дороге.  Я  постарался
изменить свою внешность, приклеил усы, утолстил брови, вставил синие линзы и
натянул  парик с небольшими баками. Теперь с Сашкой Казаком сидим в "КАМАЗе"
и ждем сигнала от наблюдателей.
     - Александр, - говорю я, - после  операции,  продержись  на  шоссе  как
можно дольше. Завяжи перестрелку с теми, кто придет на помощь, а потом лесом
до реки в условленное место и на лодках до поселка.
     - Не   беспокойтесь,   Николай   Андреевич.   Всех  выведу.  В  поселке
переоденемся и разъедемся.
     - Постарайся до рассвета. Потом будет всероссийский шмон и  на  дорогах
будут хватать всех подозрительных.
     - Мы берем что-то важное?
     - Да.
     Я так и не сообщил ему, что мы захватываем.
     - Внимание,  -  раздалось  в  наушниках,  -  объект  появился.  Впереди
милицейская машина, за ней бронетранспортер, потом крытый фургон,  следующий
крытый "КАМАЗ" и опять милицейская машина. Прошли первый пост.
     Я взял микрофон.
     - Всем  группам,  начали...  Посты  четыре  и пять перекрывайте дороги.
Технику вперед. Всем бойцам разойтись по своим местам.
     Загудела колонна с битой техникой и стала  выкатываться  на  шоссе.  Из
нашей машины выскакивали бойцы и разбегались по придорожным кустам.
     - Александр, иди и проконтролируй, чтобы правильно уложили битые машины
и расположили  манекены.  Обязательно  просмотри, чтобы на носилках они были
закутаны.
     - Хорошо. До встречи, Коля.
     Под свет  фар,  с  прицепов  "КАМАЗов"  краном  стаскивали  легковые  и
грузовые машины, создавая на шоссе вид огромной аварии. Раскладывали носилки
с манекенами и поправляли им одежду в машинах.
     - Все освободившиеся машины на Минск, - кричу я в мегафон.
     Освободившиеся "КРАЗы" с пустыми прицепами пошли на встречу прибывающей
колонне.   Якобы  прибывшая  милиция  и  санитарный  фургон  освещали  место
трагедии. Кругом метались люди.
     Как всегда без прокола не бывает. На место  "аварии"  выскочил  невесть
откуда взявшийся "жигуленок". Из него вылез старик.
     - Эй, помощь нужна, - закричал он.
     - Уберите этого свидетеля, - рычу в микрофон.
     Сашка  Казак  и двое боевиков подлетают к "жигуленку". Там идет возня и
раздаются женские крики. Ко мне подтаскивают девушку.
     - А что с ней делать? - кричит один из боевиков.
     Мне остается ругнуться про себя.
     - Давайте ее сюда.
     Я открываю дверцу машины и девушку заталкивают ко мне.
     - Что вы себе позволяете? - вопит она. - Где дядя Миша?
     - Сидите тихо. Не видите, напали бандиты.
     - А вы кто, разве не бандит?
     - Бандит. Лучше помолчите, иначе я прикажу заклеить вам рот.
     Она вздрагивает и вжимается в угол кабины.

     К  нам  подходит  долгожданная  колонна  машин.  Перед  преградой   они
останавливаются.  Из  передней  милицейской  машины выскакивают милиционеры.
Несколько личностей  в  военной  форме  скатываются  с  бронетранспортера  и
подходят к милиционеру. Все смотрят завал... Подбежали даже с задних машин.
     - Что происх...
     Тут  же  ударили  автоматы  и  брызнули огненными хвостами гранатометы.
Вспышки и грохот разорвали ночь. Факелами  пылают  машины,  бронетранспортер
дымит на всю колонну. Я забываю о девушке и выскакиваю на асфальт.
     - Где трейлер, мать твою.
     В  свет  от  горящих  машин  вползает силуэт трейлера. Где-то вспыхнула
перестрелка и тут же затихла. Боевики  уже  крутятся  у  крытой  центральной
машины, целью нашей операции. Появляется Сашка Казак.
     - Рви дверцу, - командует он.
     Кто-то  устанавливает  шашки  на  замок. Все шарахаются к борту машины.
Ухает взрыв, машина подпрыгивает. Дверца вырвана и висит на одной  петле.  В
кузове  двухметровый железный ящик. Подъезжает кран, тросами стаскивает ящик
и его раскачкой, переносят в крытый кузов трейлера.
     - Все по своим места, - командую я.
     Кран отъезжает. Я стою у дверцы кабины трейлера и вдруг  вспоминаю  про
девушку.
     - Александр, девицу сюда.
     Вскоре приводят, дрожащую от страха, девушку.
     - Залезай в машину.
     Она  с  трудом  влезает,  за  ней  я  и,  приоткрыв  дверцу, прощаюсь с
остающимися.
     - Все сделано хорошо, держитесь как договорились. Трогай, -  приказываю
шоферу.
     Трейлер прижимается к кустам и мы проезжаем мнимую аварию. Теперь шоссе
пусто  и  надо  до  прибытия милиции или солдат, успеть свернуть на дорогу в
Алабино.
     - Что вы со мной будете делать? - спрашивает девушка.
     - Ничего. Довезем до Москвы и... выпустим.
     - Так вы едете в Москву? Значит вы меня не убьете?
     - Не убьем.
     - А как же дядя Миша? С ним все будет хорошо?
     - Твой дядя отлежится до  прихода  солдат  и  позже  приедет  за  тобой
целехонький.
     Целый  час  машина  несется по темному шоссе. Иногда огни фар встречных
машин, брызжут по лобовому  стеклу  нашей  машины  и  вдруг,  при  очередной
вспышке, я заметил, что девушка симпатичная, и чуть похожа на Мерелин Монро.
Мы видим на обочине, надвигающийся столб со стрелкой и надписью "Алабино".
     - Сворачивай.
     Трейлер съезжает на паршивый, бугристый асфальт.
     - Но Москва не по этой дороге? - волнуется девушка.
     - Не  можем  же мы ехать с таким грузом в Москву. Сейчас мы пересядем с
вами в другую машину и поедем в столицу.
     Мы в поселке. На площади возле универмага  стоит  "жигуленок".  Трейлер
останавливается рядом.
     - Тебе  придется  выйти,  -  говорю  я  шоферу.  -  И ты тоже слезай, -
приказываю девушке.
     Шофер с девушкой остались у "жигуленка". Я сажусь  на  место  шофера  в
трейлере.
     - Ждите меня здесь, - кричу в окно дверцы .- С девицы не спускать глаз,
- приказываю шоферу.
     Веду  трейлер по пустынной улице. В зеркальце видно, как две фигуры под
фонарным столбом смотрят мне в след.

     У  тупичка  железнодорожной  ветки  уже  стоят  два  грузовых   вагона,
скучающий локомотив и кран. Я въезжаю на апарель. Неведомо от куда возникает
стропальщик.  Он по хозяйски открывает дверь трейлера и тянет тросы от крана
к железному ящику. Кран тут же перетаскивает железный ящик  на  дно  вагона.
Сверху  сыпется металлолом, из больших стальных контейнеров, стоящих рядом с
апарелью. Когда все до верху засыпано, локомотив увозит вагоны.  Теперь  все
пойдет без нас. Вагон должен прибыть в Архангельск.
     Я  возвращаюсь на трейлере в центр поселка, где стоит мой "жигуленок" с
оставленными пассажирами.
     - Эй, - подзываю шофера, - Сейчас же на этом драндулете  отправляйся  в
свой  автопарк  в  Голицино,  только  не  по минскому шоссе, а через военный
городок.
     Шофер кивает головой. Мы меняемся  местами.  Я  подталкиваю  девушку  к
"жигуленку" и ключом открываю дверцу.
     - Залезай.
     Мы сидим в машине молча и ждем, когда трейлер исчезнет из глаз.

     У  въезда  в  Москву  усиленные  посты  ГАИ. На обочинах цепочкой стоят
грузовые машины, проверяемые со  всех  сторон.  Взгляд  ГАИшника  равнодушно
скользнул по моей машине и нас не стали задерживать.
     - Вас куда подвезти? - спрашиваю у девушки.
     - Не знаю.
     - Вот те раз. Зачем же я тогда вас вез в Москву?
     - Не знаю.
     - А куда вы ехали со своим дядей?
     - Во Владимир. Там у меня мама.
     Я  мучительно  размышляю,  что  же мне с ней делать. Выбросить вроде не
хорошо. А что если пока смыться от всех глаз.
     - Я вас повезу во Владимир...
     - Что? - на ее лице изумление.
     - Надо же мне, как-то загладить свою вину перед вами.
     - Передо мной? Разве бандиты имеют совесть? Да вы же убийца,  я  видела
как вы взрывали и убивали людей.
     - Вы  ничего  не видели. Запомните, ничего не видели. Если хотите жить,
ничего...
     Пол часа мы молчим. Я стараюсь выскочить на кольцевую  дорогу,  что  бы
быстрей добраться на шоссе до Владимира.
     - Вас как звать?
     - Зачем вам это?
     - Может мы еще увидимся.
     - Никогда.
     - Так все же как вас звать?
     - Таня.
     - Мы с вами обязательно увидимся, Таня. Поверьте мне.
     - А как же, только на суде...
     - На суде не встретимся. Вы просто до суда не дойдете.
     Выкатываемся  на шоссе. Таня старается не смотреть в мою сторону. Вдруг
она спрашивает.
     - Зачем вы сделали это...?
     - Что?
     - Ну, там, на шоссе...
     - Я не могу вам этого объяснить. Мне приказали я и сделал.
     - Вы военный?
     - Вроде этого.
     Опять молчание. Проезжаем Орехово-Зуев.
     - А дядя. Если он жив, как вы думаете он будет молчать?
     - Наверно нет.
     - Значит он все расскажет?
     - Конечно.
     - Тогда он расскажет и про меня.
     - Расскажет, но он ничего не знает, что было с вами потом. Вы же ему  и
всем  остальным  скажите  правду, что бежали в темноту, в сторону от дороги,
потом опять с трудом нашли  шоссе,  сели  на  попутную  машину,  доехали  до
Москвы, дальше пересели на другую машину и добрались до дома.
     - Где же правда?
     - Правда, это то, что вы живы.

     Во   Владимире   Таня   просит,   чтобы  к  дому  я  не  подъезжал.  Мы
останавливаемся на улице. Она выходит и наклонившись к окну спрашивает.
     - Так кто же вы?
     - Зачем вам это? Если для знакомства, так я вас потом и так найду...
     Она вздрагивает.
     - Лучше не надо. До свидания.
     - Мы все равно увидимся Таня, - кричу ей в след.

     Послесловие к тексту:
     Газета "Нью-Йорк  Таймс"  от...  "..."04.92г.  Выдержка  из  текста  на
русском языке.
     "..Уже  неделю  русское правительство хранит молчание о пропаже ядерной
головки ракеты СС-20. Как  уже  сообщало  радио  БиБиСИ,  на  минском  шоссе
совершено  нападение  на  транспорт  с ядерной головкой. Подошедшие воинские
части, встретили серьезный отпор от нападавших. Но  после  того,  как  шоссе
было  очищено,  ни  головки, ни боевиков не обнаружено. Среди сопровождавших
груз солдат, много погибших и  раненых.  КГБ  и  МБ  ведут  поиск  пропавшей
ядерной   головки.   Посольство  Соединенных  штатов  уже  заявило  о  своем
беспокойстве по поводу пропажи правительству России и предложило свою помощь
в поиске груза..."


     Июль 1992г.

     Меня взяли прямо с постели в Дашкиной квартире. Уж очень тихо прошли  в
дом в два часа ночи и как цыпленка оглушили и повязали.
     В тюрьме приступили к допросу, несмотря на ночное время.
     - Где  ядерная  головка?  - сразу, после уточнения моих данных, спросил
следователь.
     - 0 чем вы? Я не знаю.
     - Вы организовали нападение на конвой и увезли головку  после  разгрома
колонны. Об этом много свидетельских показаний.
     - Я ничего не знаю и обо всем этом первый раз слышу.
     - Хорошо. - следователь нажимает на кнопку и говорит входящему прапору.
- В коридоре находиться лейтенант. Пригласите его.
     В  камеру  входит  Сашка  Казак  в  офицерской  форме. Вот это работают
ребята. Один легально работает на МБ, а я нелегально на КГБ.
     - Здорово, Коля.
     - Я вас не знаю.
     - Коля, не валяй дурака. Всем  ясно,  что  ты  провел  весьма  успешную
операцию,  но  эта  операция  может  иметь  страшные последствия. Понимаешь,
теперь угроза ядерной провокации нависла над миром. Нужно вернуть головку.
     - Я ничего не знаю.
     - Ну и дурак. Все равно найдут трейлер, выяснят куда  ты  ездил  и  все
выплывет. Тебе же хуже.
     - Я вас в первый раз вижу...
     - Идиот.
     Сашка  знает,  что  у меня скованы руки и подло бьет кулаком в лицо. От
неожиданности я падаю на пол, но тут же вскакиваю и  пытаюсь  дотянуться  до
его  горла. Вбегает охранник, за ним второй и начинается свалка. Только удар
пистолетом по голове надолго вырубает меня.

     Два дня бьют. Лицо  опухло,  один  глаз  не  видит,  заплыл  полностью,
второй,  с  трудом  приоткрываю и вижу красно-кровавый мирок камеры и людей,
которые меня о чем-то без конца спрашивают. Одно ухо не слышит, во втором  -
звон, через который иногда прорываются слова.
     - Куда ты дел головку?
     И опять звон. Я уже отупел от боли и мне наплевать, когда идет встряска
по костям  и  голове, только соленые сгустки крови иногда мешают дышать и их
выплевываешь на пол или стол, смотря в каком положении бьют...
     На третий день пришел врач, посмотрел  и  покачал  головой.  Он  что-то
говорит моим мучителям, но я не слышу, в голове звон, тело будь то наполнено
ватой.
     Звон  прошел  через  несколько  дней,  в лечебнице, куда меня положили.
Посетителей нет и я здорово удивился, когда однажды  над  кроватью  возникло
знакомое лицо Сергей Васильевича.
     - Как дела, чемпион? Выглядишь ты неважно.
     - Казак, стерва, оказался предателем.
     - Знаю.  Он  из  другой  службы.  Я  ведь  тоже  перед  тобой  появился
неспроста. Меня прислали сказать тебе, что операция отменяется.
     - Отменяется?
     - Да. В мире  огромный  резонанс  на  похищение  ядерной  головки.  Все
взбудоражены  и руководство решило все вернуть восвояси. Сделать вид, что мы
ее нашли...
     - А как же деньги?
     - Тсс... О деньгах ни слова. Это  наша  забота,  мы  сами  все  с  ними
уладим. Лучше скажи, куда ты дел головку?
     - Разве она не пришла в Архангельск?
     - Нет.
     - Значит скоро придет. Операцию, наверно, закрывать придется вам...
     Он кивает головой.
     - Вы меня вытащите?
     - Нет,  сейчас  не можем. Больно уж пристальным вниманием окружен ты. А
эта военная разведка без конца нам палки в колеса ставит.
     - Хорошее внимание. На мне живого места нет.
     - Погоди немного. Все утихомирится, постараемся помочь.

     Прошел месяц, вагон с металлоломом и ядерной головкой не пришел к месту
назначения. Меня допрашивают почти каждый день и каждый день я отвечаю,  что
ничего не знаю, нигде не был и вообще, после избиения ничего не помню.

     Послесловие к тексту:
     Из докладной записки премьер- министру России от ..."..."10.92г.
     "...Таможне   и  погранслужбам  при  досмотре  вагона  с  металлоломом,
отправляемого в Эстонию обнаружена, похищенная в  Июне,  ядерная  головка  к
ракете  СС-20. Предварительное следствие установило, что вагон направлялся в
Архангельск, но был в городе Клин перехвачен мошенниками, которые не  знали,
чти  прячется  под  горой  металлолома.  Они  подделали документы на продажу
вагона частным фирмам в Прибалтике. Следствие продолжают вести органы КГБ."


     Март 1993г.

     Идет суд. На суде  выступают  знакомые  лица:  Сашка  Казак,  пойманные
боевики,  дядя  Татьяны и все валят на меня. Самой Татьяны нет. Я отвечаю на
все вопросы стереотипно, что ни чего не помню, так как мне отбили память при
допросах  в  тюрьме.  Прокурор  в  бешенстве   и   мне   присуждают,   после
дополнительного медицинского освидетельствования, 20 лет.

     После  оглашения  приговора,  ко  мне  приходят  на  свидание  Григорий
Иванович.
     - Ты настоящий парень, Коля. Мы гордимся тобой. Вел на  суде  себя  как
надо.   Веди   в   тюрьме   себя  примерно,  выпустят  раньше,  может  и  мы
походатайствуем, глядишь и... даже выкупим.
     - Вас- то как, не дергали?
     - Дергали, да еще как. Но кто нас создал, тот и заступился. У следствия
против меня ничего не было. - Григорий Иванович замялся. - Я тебе еще пришел
сказать, Дашку твою... убили...
     - Ох, сволочи, и кто же?
     - По моим каналам я узнал, что Дашка была агентом службы  безопасности,
они ее принудили, и ее показания могли пошатать основы комитетчиков, так как
у безопасности набралось слишком много компромата против них. Вот те ее и...
     - Неужели она все закладывала? Все мои разговоры, поездки?
     - Это  так.  Мы  даже  вышли  на связника, это какой-то Звонарев из МБ,
курирующий нашу организацию.
     - Красивая была баба, я даже ее любил по своему.
     Мы помолчали и я все ни как не мог представить Дашку доносчицей.
     - А подонка, Сашку Казака прибили?
     - Нет. Он сразу исчез после суда, как в землю провалился. Мы его искали
и никак... не нашли.
     - Обязательно поймайте.
     - Поймаем. В наших рядах это первый, гад.

     Пришел на свидание опять Сергей Васильевич. Он как-то постарел  за  это
время.
     - Молодец,  чемпион.  За  то  что  ни  слова не сказал, мы тебе устроим
хороший режим. Опять идет борьба на верху, как только мы победим, тебя сразу
из тюряги вытащим.
     - Теперь то кто с кем?
     - Верховный Совет с президентом.
     - За кого же теперь КГБ?
     - Пока за Верховный Совет.
     - Смотрите не пролетите...
     - У нас все просчитано. Помнишь, Август 1991 года, мы же  не  ошиблись,
посылая  тебя  на защиту Белого Дома. Сейчас тоже, ошибаться нельзя. Но наша
победа, твое освобождение.

     Послесловие к тексту:
     События  Сентября  1993  года   обеспечили   победу   президенту.   КГБ
реорганизовали,  разогнав  половину, На обломках когда-то мощной организации
возникло новая служба ФСК.

     Май 1993г.

     Меня перевели  в  Татищевский  изолятор.  В  камере  ко  мне  пока  все
присматривались,  не  высказывали  интереса и не давили, как обычную шушеру.
Однажды ко мне подошел камерный староста и присел на кровать.
     - Ты случайно, не национал, у Гришки Виноградова был?
     - У него.
     - Боевик значит?
     - Боевик.
     - Ага... Привет, значит, он передает.
     Я жду, что будет дальше.
     - Здесь Бородач с тобой поговорить хочет.
     - Кто это?
     - Самый старший в изоляторе. Он  ждет  тебя  сегодня  вечером  в  своей
камере.

     Бородач без бороды, бритое умное лицо.
     - А вы оказывается интересная личность, Морозов.
     - Собрали обо мне сведения?
     - Собрал.   Очень  интересные  сведения.  Мало  того,  о  тебе  просили
позаботится весьма  значительные  и  влиятельные  лица.  Так  говоришь,  был
чемпионом по дзюдо?
     - Я этого еще не говорил.
     - Это ты правду сказал, не говорил. Кличка у тебя кажется, Чемпион. Так
вот, Чемпион, я тебя возьму под свою опеку.
     - Бородач, сколько тебе лет сидеть?
     - Три года.
     - А мне 19 лет. А ты говоришь под свою опеку.
     - Не  боись.  Не я, так другой оберегать будет. Потом, кто тебе сказал,
что ты долго будешь сидеть. С такой репутацией тебя скоро освободят. Что  бы
ты  тут  не  скучал  очень, я тебе предлагаю продолжить занятия спортом. Зал
есть, снаряды есть, время есть...

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно
     Исх... 2436/768 от....05.93г.
     г. Москва
     Главное управление ФСК
     ..........................................................Иркутская
область
     ...........................................................п. Татищево
     ...........................................................Начальнику
Татищевского изолятора
     ...........................................................Полковнику
КаратаевуВ.Г.

     Вам передан заключенный Морозов Николай Андреевич. Прошу обеспечить ему
режим наибольшего благоприятствования.

     .........................................................Начальник
отдела генерал- майор
     .........................................................Смирнов С.Т."


 * ЧАСТЬ ВТОРАЯ. *

     Декабрь 1998г.

     - Морозов, к зам начальника изолятора.
     Староста стоит у входа и манит меня пальцем.
     - Похоже, возникли старые проблемы. Ты не поддавайся, - напутствует  он
меня.

     В кабинете зам начальника, помимо его, сидит моложавый гражданский.
     - Заключенный Морозов, прибыл.
     - Это  хорошо,  что  ты прибыл, - хмыкает зам начальника. - Тут на тебя
приехали посмотреть товарищи из ФСК, Я выйду, а вы поговорите, пожалуйста.
     Мы дожидаемся, когда исчезнет заместитель.
     - Я капитан Моложавый Степан Викторович.
     - Я не представляюсь, надеюсь обо мне вам все известно.
     - Да, вы нам известны. Как живете, Николай Андреевич?
     - Хреново, хотя режим нормальный.
     - Вижу, вы неплохо выглядите и находитесь в хорошей спортивной форме.
     - Здесь есть спорт зал, чтобы время  не  зря  шло,  часто  провожу  там
время.
     - Это  хорошо. Мы тут в связи с реорганизацией, потеряли некоторые свои
кадры и теперь в картотеке нашли ваши данные.  Нам  очень  неприятно,  когда
наши люди, да еще по нашей вине сидят по тюрьмам и лагерям.
     - Действительно нехорошо..., - ухмыляюсь я. - А где Сергей Васильевич?
     - Увели  на пенсию. В общем то по его вине и вине некоторых вышестоящих
товарищей вы попали сюда.
     - Так вы приехали меня вытащить от сюда?
     - И да, и нет.
     - Чего то туманно и непонятно.
     - Это зависит от вас. Согласитесь  на  наше  предложение,  вытащим.  Не
согласитесь - останетесь здесь.
     - А я то думал, что я еще остался в ваших кадрах.
     - В  наших.  Теперь  о  деле.  Мы  предлагаем  вам,  Николай Андреевич,
выполнить задание одной организации...
     - Убить кого-нибудь?
     - Нет. С помощью боевиков организовать захват одного объекта, сложного,
хорошо охраняемого...
     - Что это за объект?
     - Это я вам не скажу. Но после  завершения  операции,  вы  должны  сами
исчезнуть, за границу, куда угодно, мы вам мешать не будем.
     - Или совсем, в преисподнею...
     - Может  и в преисподнею, - уже не улыбается капитан, - если ничего уже
не можете.
     - Весьма лестное предложение. И понимаю, что  предложений  больше  нет.
Капитан, вы же знаете, что мне не хочется сидеть здесь до старости и поэтому
я соглашаюсь сразу, на все...
     - Хорошо.  Еще  одно  условие.  Вам  будет предоставлена свобода, но...
фиктивная. Мы вас от сюда выкрадем, так что всесоюзный розыск вам обеспечен.
Поэтому старайтесь не попасться.
     - Неужели нельзя договориться с остальными?
     - Операция должна быть скрытна и других мы привлекать не можем.
     - Ладно, я согласен и на это. Лишь бы быть свободным.
     - Не старайтесь от нас только удрать. Везде найдем.
     - Не беспокойтесь, не удеру.
     - Теперь о сроках. Вас вытащат от сюда, в начале следующего года.

     Послесловие к тексту:
     Выдержка из газеты "Комсомольская правда" от ...Декабря 1994 года.
     "... Никогда коммунисты не успокоятся, пока не захватят  власть.  После
того,  как  они  потерпели  поражение,  они видоизменились. Теперь это будет
наступление на новые власти более тоньше, изящней и коварней..."

     Февраль 1999г.

     Моя охрана, так и не обмолвилась  со  мной  даже  парой  фраз.  На  мои
просьбы,  пройти  в  туалет  или  выпить  чаю, они кивали головой и, отцепив
наручник от кронштейна стола, заковывали обе руки. Теперь меня можно  тащить
куда  угодно.  В  тюрьме  я  не  потерял  спортивной  формы и теперь, в этой
поездке, все думал о побеге, но  с  такими  бдительными  стражами,  даже  не
пытался удрать, поэтому терпеливо выдерживал все их предохранительные меры.
     Вскоре  за  окном  вагона  показались  пригороды  Москвы. Мои охранники
заволновались. Теперь один из них приковал меня к своей руке и они как мумии
застыли в напряженной позе.
     Поезд подъехал к перрону. Все стали  выходить,  а  мы  сидим.  В  дверь
стучит проводница, предлагая выйти.
     - Сейчас, - грубо отвечает один из охранников и мы продолжаем сидеть.
     Вскоре в дверь купе кто-то стукнул и мужской бас спросил.
     - Ребята, вы здесь?
     Двери отъехали и на пороге улыбающаяся рожа незнакомца.
     - Пошли, я подогнал машину. Шеф уже вас ждет.

     Мы едем по Москве и я вспоминаю, как вез здесь Татьяну. Почему-то часто
вспоминаю  о  ней.  Вышла  ли  она за муж, как живет? Все-таки тогда она мне
очень понравилась. Вот Садовое кольцо, здесь мы лупили демонстрантов, а  там
дальше   помогали   коммунистам  лупить  ОМОНовцев.  Машина  сворачивает  на
Оружейную улицу и останавливается у парадной дома.

     В комнате  темно.  Окна  наглухо  завешаны  тяжелыми  занавесками.  Две
настольные  лампы  освещают  стул,  на  котором я сижу. Я не вижу кто есть в
комнате, но присутствие людей ощущаю по дыханию или шарканью ног.
     - Так ты и есть Чемпион? - раздался каркающий голос старца справа.
     - Я им был.
     - Видно много тебе досталось. На чемпиона ты  не  похож.  Но  мне  твои
чемпионские  звания  ни  к  чему. Я тебя вытащил для другого, - голос делает
паузу. - Я посоветовался здесь со многими и все в один голос утверждают, что
лучшего специалиста в области глобального грабежа, кроме тебя в России нет.
     Гнусный смешок поплыл из темноты.
     - Я никогда не занимался грабежом.
     Теперь голос квохчет в приступе смеха.
     - Я просмотрел  твое  личное  дело,  изучил  последнюю  твою  операцию,
посоветовался  с некоторыми людьми и тоже пришел к выводу, что только ты мне
нужен.
     - Чего вы от меня хотите?
     - Мне нужно в России при помощи шантажа сделать маленький  переворот  в
стране.
     - Не  думаю,  что  бы  какое-нибудь ограбление, может сделать очередную
революцию..
     - То, что я придумал, может. Тебе надо захватить атомную электростанцию
и потребовать за  нее,  отставку  правительства,  приличную  сумму  денег  и
самолет в любую точку планеты.
     - Это  же  безумие.  АЭС  после  Чернобыля  хорошо  охраняются  и потом
найдутся ли самоубийцы готовые уничтожить себя и страну.
     - Найдутся и первый самоубийца это ты. Ну, сам подумай,  кто  ты  есть,
зэк,  который  бежал из лагеря и не досидел 14 лет. За попытку к бегству еще
добавят, будешь дополнительно лет девять еще досиживать. Мне ведь ничего  не
стоит  тебя  отдать правоохранительным органам обратно, как беглеца. Так всю
жизнь и проведешь за забором, пока кто-нибудь не проткнет тебя  напильником.
Ты теперь оценил, что я сказал?
     - Теперь, да.
     - Это другой разговор. Значит берешься за атомную электростанцию?
     - Вы мне представляете не слишком небольшой выбор. Если я не соглашусь,
проткнете  напильником  даже  здесь.  Но  даже, если я и возьмусь, это будет
длительный процесс подготовки. Нужны деньги, преданные люди.
     Может удастся бежать - мелькнула мысль. Сволочь, капитан, мне в  тюрьме
пел одно, а продал настоящим идиотам.
     - По  поводу времени, мне сейчас станцию брать и не надо, я скажу когда
ей завладеть. Ну, а в остальном... Тебе в прошлом действительно не повезло с
одним приятелем в одной из операции, но у меня, слава богу, таких предателей
нет, все проверенные и преданные люди. Для  твоей  же  безопасности,  будешь
встречаться  только  с  одним  человеком  и все твои требования он оплатит и
найдет тебе нужных людей. Алла Борисовна, вы слышите меня?
     - Да.
     - Вот ваш подопечный.
     - Я уже поняла.
     - А вам, молодой человек хочу сказать напоследок. Не вздумайте  бежать,
под землей найду.
     - Мне на это нечего сказать. Только на какую вы АЭС покушаетесь?
     - На Ленинградскую. В Сосновом Бору.
     - Мать твою, - только и мог сказать я.
     - Я и так слишком много времени потратил на тебя. Так что, до свидания,
Чемпион, - на последнем слове голос хмыкнул.
     Раздался  скрип  стульев, шаркающие и еще какие-то упругие шаги, где-то
стукнула дверь. Стало тихо. Вдруг вспыхнул свет люстры. В комнате с красными
обоями и стильной мебелью у окна стояла она... Как я понял, Алла  Борисовна,
полная блондинка в очках, лет 25-30.
     - Давайте  знакомиться.  Я  о  вас  много  знаю.  Вы  Николай Андреевич
Морозов, бывший чемпион мира по дзюдо в Союзе. Сидели за вооруженный  разбой
на  дорогах.  Меня,  уже  вы  слышали как звать, Аллой Борисовной, и прошу в
дальнейшем, никаких фамильярностей по отношению ко мне.
     - Вы меня убедительно уговорили.
     - Раз уговорила, прошу сейчас переодеться, а всю эту дрянь мы сожжем.
     На стуле отутюженные брюки, майка. Рубашка и галстук лежат на  столике.
Женщина с интересом наблюдает как я одеваюсь.
     - Чего загляделись? Где у вас туалет?
     - По коридору налево.

     Я  возвращаюсь  в  комнату.  Алла Борисовна стоит у письменного стола и
держит в руках паспорт и деньги.
     - Вот вам паспорт на  новое  имя,  вот  деньги.  На  первых  порах  500
долларов хватит.. Ночевать будете здесь.
     - У вас машина есть?
     Она смотрит на меня сквозь очки и говорит неуверенно.
     - Есть,  но  пока  я вам ее не дам. Лучше мне скажите, с чего мы будете
начинать?
     - Вы хоть дали бы мне поесть.
     - Все готово на кухне.
     Я ем, а она стоит напротив и следит, как я поглощаю пищу. Я наедаюсь  и
откидываюсь от стола.
     - А мы с тобой может и поладим, - развязно начинаю я.
     - Я спросила с чего мы будем начинать?
     - Со  сбора информации. Съездим в Сосновый Бор, оценим обстановку. Надо
узнать, какая охрана, сколько и где, план помещений,  какие  работают  люди,
можно  ли  купить  кого-либо  и  так  далее.  А  здесь, в Москве, надо найти
специалиста по АЭС и по ядерным реакторам.
     - Я поняла. Начнем с последнего. В мин  атоме  у  меня  есть  кое-какие
знакомства, я постараюсь найти нужного человека.
     Алла  Борисовна  подошла  к  окнам и стала отодвигать тяжелые портьеры.
Дневной свет ворвался в комнату. Я подошел к ней сзади. Вдруг Алла Борисовна
резко обернулась и мне в живот уперся миниатюрный пистолет. И откуда она его
только взяла.
     - Осторожно парень, я  ведь  могу  и  продырявить.  Я  сказала  никаких
фамильярностей.
     - Тогда сорвешь операцию.
     - Нашли тебя, найдем другого. На тебе свет клином не сошелся.
     - Я должен посмотреть в окно...
     Она отступила на шаг и пошла боком к столу не отпуская направленного на
меня пистолета.
     - Смотри и больше не балуй.
     Ее рука опустилась. Ну и баба.

     Это  был  неопрятный парень с кривым глазом, который смотрел в потолок.
Сидя передо мной он тоном учителя говорил.
     - На Ленинградской АЭС  стоят  реакторы  РБМК-1000.  Это  одноконтурная
система, где в реакторе вода превращается в пар и идет на турбины...
     - Вы мне можете сказать, что-нибудь о безопасности работы?
     - Да,  конечно.  В  этих  реакторах,  предусмотрены  системы контроля и
безопасности. Что бы исключить повышение давления в  циркуляционном  контуре
при  остановке  одной  или  двух  турбин,  излишки  пара  сбрасываются через
редукционные   установки   и   конденсаторы   турбин   или   через   систему
предохранительных клапанов. В случае разгерметизации циркуляционной системы,
что  бы  не  расплавились тепловыделяющие элементы, предусмотрена автономная
система аварийного охлаждения реактора...
     - Постойте, а можно создать аварийную ситуацию искусственным путем?
     - Можно.  Для  этого  нужно  нарушить  многие  требования  эксплуатации
реактора  и естественно, добиться повышения давления пара в системе и сброса
его в атмосферу.
     - Это опасно?
     - Конечно, в этом  случае  в  атмосферу  попадает  много  радиоактивных
элементов  и  это  разносится ветром на большие расстояния. Такие аварии уже
были в Англии и Америке. Можно довести реактор до  безумия,  как  сделали  в
Чернобыле и взорвать его.
     - Что же сделали там?
     - Большую  глупость.  Отключили систему аварийного охлаждения и опытным
путем пытались искать критическую точку  реактора,  в  переводе  на  простой
язык,  искали  до  каких пор аварийная система может быть отключена. Кстати,
Ленинградская АЭС точно таким же путем пыталась провести этот эксперимент  и
только  бог  помиловал  и  предотвратил  от  беды. Это было за два месяца до
Чернобыля.
     - Значит, любой грамотный оператор может взорвать АЭС по Чернобыльскому
варианту.
     - В принципе, да. Реакторы одинаковы и схема одна.
     - Можно ли быстро привести АЭС к аварии и как это делать?
     - Есть два пути: Первый, взорвать барабаны сепараторов и циркуляционные
насосы с отключением системы аварийного  охлаждения  и  второй,  разнести  в
щепки контур и аварийную систему.
     - Спасибо за информацию.
     Специалист уходит и тут же из-за портьеры показывается Алла Борисовна.
     - Наверно,   в  команду,  которая  будет  брать  АЭС,  нам  надо  взять
специалиста по атомным реакторам?
     - Я тоже так думаю.
     - А этот тип, он тебе подходит?
     - Не знаю. Видите ли, Алла Борисовна, я уже  обжегся  на  помощниках  и
боюсь,  что  это  может  повториться.  Хотя  ваш  хозяин  и давал мне полную
гарантию в своих людях, но я им все равно не верю.  Пусть,  специалистов  мы
привлечем, а что с ними делать потом. Если они доживут до конца операции, то
должны  испытать  всю  тяжесть последствий, что и для всех членов команды...
Какие эти последствия будут, я не знаю.
     Она пристально смотрит на меня и тянет медленно слова.
     - Лишних  людей,  со  слабой  психикой,  после  операции  надо   убрать
обязательно.  Но  только  лишних.  Остальные  должны спастись, Ты должен все
продумать и придумать, как это сделать..

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно
     Вход. 345/1271 от... 02.99г.
     ...........................................Начальнику, 9 отдела ФСБ
     ...........................................генерал-лейтенанту Караваеву
С.Т.

     ....Генеральная прокуратура, в связи с  делом  N  113,  o  нападении  и
убийстве  ОМОНовца  во  время  первомайской  демонстрации  1992 года, решила
провести доследование. Это связано еще с тем, что представители крайне левых
партии, нанимавшие  националистов  для  охраны  колонн,  сидят  в  тюрьме  и
проходят  по  делу  Сентября 1993 года. От следователя по особо важным делам
Ковалева М.И. в Ноябре 1998 года в прокуратуру поступила просьба о вызове из
Татищевского  изолятора  заключенного  Морозова  Н.А.  для  дачи  показаний.
Начальник  изолятора  выдал  представителям  Мосгор прокуратуры заключенного
Морозова Н.А., но  выразил  удивление  в  том,  что  на  его  запрос  в  ген
прокуратуру, там не имеют сведений о возбуждении против него дела.
     Мы  провели  проверку  и  выяснили  следующее, что следователь по особо
важным делам Ковалев М.И. был ранен в Октябре 1998  года  в  Мурманске  и  в
Декабре  этого  же  года  там же скончался и никаких просьб в прокуратуру не
давал. Однако, в Мосгор прокуратуре действительно есть какие-то документы по
делу  N  113,  но  в  связи  с  загрузкой  следователей,  они  его  еще   не
рассматривали и никаких своих людей в Татищево не высылали.
     Неизвестные    охранники,    с    документами   из   Мосгорпрокуратуры,
сопровождавшие Морозова Н.А. в Москву, его до тюрьмы не довезли. Он пропал.
     Прошу вас, тщательно проверить все данные и начать розыск Морозова Н.А.
     ..........................................Зам генерального прокурора
     .............................................Москалев
В.Л./.........../"


     Май 1999г.

     Мы в Сосновом Бору. Станция окружена бетонным забором с колючкой. Мы  с
Аллой Борисовной стараемся не выделятся и рассматриваем все из машины.
     - Что ты теперь скажешь? - спрашивает меня Алла Борисовна.
     - Из  тех  документов,  что  ты  мне достала из мин атома, из рассказов
обиженных инженеров четвертого реактора, наконец, от одного управленца  АЭС,
которого  я  купил  с  потрохами, вырисовывается следующее. Сходу станцию не
захватить, ни штурмом главного входа, ни через стены. Это  безумие  и  ни  к
чему  не приведет... Система охраны перекрестная, это значит "мертвых" полей
для двух постов нет. Датчики и  телеаппаратура  установлены  почти  по  всем
помещениям АЭС, а центральный контрольный пост с телелеоператорами в подвале
управленческого здания.
     - Неужели ничего не придумать?
     - Есть  одна  лазейка,  когда  на  станцию  можно проникнуть без помех,
причем с большим количеством людей...
     - Большое количество, это сколько, человек 50?
     - Примерно так. Это лазейка вот...
     Я протягиваю ей бумагу. Алла Борисовна читает и вдруг смеется.
     - Не хочешь ли ты сказать, что наши ребята должны стать пожарниками?
     - Именно так я и хочу сказать. Мы должны стать пожарниками от  пожарной
части  города  Копорья,  это  в 30 километрах от станции. Только один день в
году проводятся учение на АЭС и пожарные всех малых городов вокруг Соснового
Бора должны выставить своих людей и технику для имитации тушения пожара.
     Алла Борисовна прекращает смеяться и задумывается.
     - А пожалуй ты прав. Здесь на территорию станции вводится и техника,  и
люди.  Еще раз проверь этот вариант. Узнай, что за пожарная часть в Копорье?
Каким путем идет формирования команд? В общем, мне эта идея  понравилась.  Я
со  своей  стороны  проведу  разведку  в  высших эшелонах МВД и через них мы
что-нибудь провернем...

     Хочу сказать, что Алла Борисовна не очень опекала меня и  позволяла  по
своим  делам  пропадать  на день, а то и на неделю. Я же не злоупотреблял ее
доверием и всегда  предупреждал  куда  исчезаю  и  на  сколько.  Она  честно
отрабатывала  свою  посредническую  роль  и  всегда  давала деньги, советы и
доставала нужных людей.

     Через неделю я встретился с ней в Санкт-Петербурге  со  списком,  какие
специальности нужны для операции. Алла Борисовна, просмотрев, задумалась.
     - Конечно,  это  грандиозно.  Еще  никто  в  мире не захватывал атомные
электростанции И конечно надо  подготовиться  основательно.  Должны  быть  и
пожарники,  и  специалисты-операторы, и радио электронщики, и специалисты по
реакторам РБМК. В общем люди, берущие под контроль жизнеобеспечение станции,
но способные ее взорвать. Пожалуй, нам необходимо слишком много времени  для
этой подготовки. Ты как считаешь?
     - Я так и планирую, в Июне 2000 года станция должна быть наша.
     - Ну  что  же, давай, Коля, крути. Нужных людей я дам, а ты лепи из них
команду. Я еще раз  доложу  все  шефу  и  расскажу  об  окончательном  сроке
захвата.

     Послесловие к тексту:
     Министерство внутренних дел
     "Исх.... 2487/456 от... 03.99г.
     .......................................Пожарным отрядам N...!3, 24, 26,
48... городов:
     .......................................Копорье, Керново и др.
     .........................ПРИКАЗ

     ...В целях проверки боеспособности пожарных частей, приказываю:
     Проводить   учения   по   тушению   пожара   на  Ленинградской  атомной
электростанции (г.  Сосновый  Бор)  и  выделить  указанным  частям  технику,
подготовленные и обученные команды.
     Учения проводить ежегодно в первой половине Апреля.
     Для этого:
     1.  Произвести экипировку противоатомной защиты команд в соответствии с
инструкцией N871 от 03.96г.
     2. Получить с центральных складов С. Петербурга, оборудование,  приборы
до 01.09.99г..
     Контроль  за  исполнением  приказа  возложить на заместителя начальника
ГУВД по Лен. области полковника Синицина А.П.
     .........................................Зам. министра
     ....................................генерал-лейтенант         Парамонов
С.Т./......./"


     Июль 1999г.

     - Здравствуйте, Иосиф Григорьевич.
     - Здравствуйте. Простите, мы с вами встречались?
     - Нет.  Но я по рекомендации наших друзей. Они мне подсказали, что бы я
обратился к вам и смог рассчитывать на вашу помощь.
     Взлохмаченный человек в белом халате с любопытством смотрел на меня.
     - И кто же, эти друзья?
     - Рабинович Борис Григорьевич...
     - Говно...
     - Карманов Сергей Митрофанович...
     - Говно...
     - Семенов Андрей Дмитриевич...
     - Тоже говно, но даже с рекомендацией этих засранцев, вы все же  можете
рассчитывать на мою помощь, если конечно... я смогу ее осуществить.
     - Мне нужно изменить лицо..., но не сейчас, а так через время... икс...
     - Вы можете мне сказать, для чего вы это хотите сделать?
     - Нет. Я просто хочу жить. Тысяча долларов, вас устроит?
     - Я  честный  человек и человеку, который тоже хочет жить, всегда готов
услужить, поэтому полторы тысячи долларов мне  вполне  хватит.  Ведь  я  еще
должен молчать, а это тоже стоит некоторых денег. Не правда ли?
     - Согласен. Что я должен делать?
     - Придти в час икс...

     В  коридоре  поликлиники  я  неожиданно  столкнулся  с женщиной в белом
халате. Что то знакомое мелькнуло в ее лице. Она не замечая меня,  прошла  в
соседний  кабинет.  Я  подождал  немного и встретив еще одну женщину в белом
халате, спросил.
     - Простите, пожалуйста, а как звать молоденького  врача,  что  сидит  в
этом кабинете?
     - Это не врач, это практикант, Татьяна Григорьевна...
     - Таня?
     - Вы что, с ней знакомы.
     - Вроде так.
     - Так заходите.
     - Нет, нет. Я лучше потом.
     Надо  же  Татьяна,  та  самая,  с которой так неожиданно встретился при
захвате ядерной головки.

     Мне очень захотелось встретиться с Таней и я решил за  ней  проследить.
Выяснил, что кроме работы и общежития в Москве, в других местах она не была.
С   парнями  не  встречалась.  Однажды  мне  повезло.  В  женском  общежитии
организовали вечер молодежи и приодевшись я решил пойти туда.

     Она стояла у двери в зал с двумя девушками и что-то  горячо  доказывала
им.
     - Брось, Маша, ни чего у нас не выйдет.
     - Да пойдем, дуреха, пойдем.
     - Разрешите вас пригласить..., - подлетел я к Тане.
     - Я не...
     - Да иди ты, - Маша толкнула ее в спину, прямо мне на грудь.
     Таня  как-то  сразу  изменилась, глаза стали равнодушны и ноги послушно
повели ее в  зал.  Молодежный  ансамбль  неистово  выдавал  ритм.  Здесь  мы
отцепили руки и начали танец каждый в своем стиле.
     - Хотите, я отгадаю как вас звать?
     Глаза прошлись по моему лицу.
     - Наверно подслушали разговор...
     - Хорошо,  если  не  верите,  я  могу  отгадать  что-нибудь  другое, ну
например, где вы работаете и где прописаны.
     Теперь глаза заинтересованно смотрят на меня.
     - Вы маг или...
     - Волшебник, - поспешно сказал я.
     - Так где же я прописана?
     - Так... так... так, погодите, - закатываю глаза. - В Москве...
     - Не отгадали.
     - Не может быть. Сейчас сосредоточусь. Черт, музыка мешает.  Ага.  Все.
Теперь вы мне все мысленно передали.
     - Так где же?
     - Во Владимире.
     Она замедляет темп танца.
     - Правильно. Но у меня хорошая память на лица и я вас не видела раньше.
     - Я  здесь  в Москве в командировке в первый раз и если хотите, чтобы я
раскрыл некоторые маленькие секреты своего волшебства, то не  поужинаете  со
мной в ресторане?
     - А вы богатый? Я ведь транжира и накажу вас на большую сумму.
     - Мы  часто  делаем  безумные  поступки,  но всегда радуемся, когда все
хорошо кончается. Я надеюсь  один  раз  обанкротится,  но  испытать  радость
общения.
     - Хм... Занятно. Вы кто?
     - Простите,   не   представился.   Николай,  Коля...  (черт,  какую  бы
специальность придумать, а впрочем...) пожарник...
     - Как пожарник?
     - Ну так. Служу в пожарной части.
     - У меня еще пожарников с наклонностями волшебников в знакомых не было.
     - Я буду первый. Так пошли?
     - Пошли.
     У входа стояла встревоженная Маша.
     - Таня, ты куда?
     - На сеанс магии...

     Мы сидим за столиком и с аппетитом уплетаем салат.
     - Так раскрывайте ваши секреты, Коля.
     - Это  совсем  не  интересно.  Представьте,  я   все   выложу,   а   вы
разочаруетесь и прекратите есть.
     Таня улыбнулась.
     - Нет,  я  сегодня  голодна  и  пожалуй,  даже  если вы раскроетесь, не
разочаруюсь.
     - Вы, Комарова Татьяна Григорьевна. Правильно отгадал?
     - Правильно. Но это можно узнать даже в общежитии.
     - Студентка медицинского вуза,  будущий  врач  терапевт,  находиться  в
Москве на практике.
     - Пока все верно. Но как вы узнали про Владимир?
     - Все в том же лечебном заведении, где я вас увидел...
     Теперь Таня откровенно смеется.
     - Ну вот весь ваш волшебный дар и рассыпался.
     - Ничего подобного. Я читаю ваши мысли и иногда там вижу такое, что мне
самому становиться ужасно...
     - Что вы еще знаете? Выкладываете?
     Ее настроение резко изменилось.
     - Ну,  вы  думаете,  какой чудак сидит передо мной. Интересно, он такой
же, как и все эти мужики...
     Таня облегченно вздыхает и улыбка озаряет лицо.
     - Я этого не думала, я испугалась.
     - Тогда, сегодня  давайте  будем  нормальными  людьми.  Правда  хочется
немного волшебства, но... у каждого хотения есть свои темные места.
     - Так  что,  еще  вы  мне  предложите  сегодня, обыкновенный нормальный
человек.
     - Вечернюю прогулку по Москве.
     - Это предложение вполне нормального человека. Я согласна.

     Мы бродили по улицам города до трех часов ночи. Я ей  рассказывал,  как
был  за  границей,  какие города там видел, а она про свою короткую жизнь во
Владимире. В конце, я взял такси и  отвез  нее  в  общежитие.  Она  меня  не
узнала.

     Послесловие к тексту:
     Выписка  из  приказа  мин  атома  по  усилению охраны АЭС на территории
России:
     "...- п.6. Охрану объектов АЭС должны  осуществлять  только  внутренние
войска. Передача охраны гражданским охранным организациям или подразделениям
ГУВД не допустима...
     ...-    п.11.   Установить   на   территории   станций   дополнительные
бронированные   колпаки   и   сооружения   для   отражения   предумышленного
нападения..."


     Август 1999г.

     Майор с опухшими глазами смотрел на меня, ничего не соображая.
     - Так  это все новички и столько? Странно, все бегут из этой дыры, а вы
наоборот.
     Я  протягиваю  ему  бумагу  из  ГУВД,   но   майор   никак   не   может
сосредоточиться и мнет бумаги то перед глазами, то относит подальше.
     - Целый комплект, чудеса, даже бабу прислали.

     Оператора,  Майку,  мне навязала Алла Борисовна. Когда ее представляли,
то по неподвижности  лица,  вытянувшейся  по-солдатски  молодой  девушки,  я
понял,  что  этот  фанатик  приставлен  для  присмотра  за  мной  и  не стал
сопротивляться.
     - Кто же все эти  люди,  которых  вы  прислали  мне  и  которые  готовы
умереть? - спросил я тогда Аллу Борисовну.
     - Верные сыны и дочери партии, - с гордостью ответила та.
     - Какой партии?
     - Нашей, настоящей ленинской...
     - Что же будет у меня делать Майка?
     - Она прекрасный радист, стрелок и поверь, пригодиться всегда.
     - У меня же в группе уже есть радист.
     - Бери девчонку, так надо...

     Майор   долго  не  верит  своим  глазам,  но  все  же  приказывает  нам
выстроиться и долго обходит строй.
     - Ну и рожи. Зачем-то хороших от нас убрали, а такое дерьмо прислали.
     - Вы кто? - обращается он к низенькому волосатому парню.
     - Рядовой Рыбоедов.
     - Почему расстегнут до пупа.
     - Так ведь... Жарко... Лето во дворе.
     - Мать твою, - ревет офицер,  -  у  нас  не  двор,  а  пожарная  часть.
Застегнуться. А ты чего лыбишься? - обращается он к соседу.
     - Рядовой Скрипченко. Щами запахло, товарищ майор.
     - Ну и что?
     - Запах в носу щекотит.
     Строй похохатывает.
     - Молчать,  -  опять  ревет  офицер.  -  Боже  мой,  кого прислали. И с
этими... еще надо тушить пожары.
     Он махнул рукой и уходит в первую попавшуюся дверь.
     - Разойдись, - командую я.
     Все таки молодец  Алла  Борисовна  сумела  подсунуть  списки  и  нужные
приказы своим друзьям в ГУВД.

     Первое  наше крещение мы получили на тушении лесного пожара. На липовых
пожарных было тяжело  смотреть.  Все  метались,  бегали  вдоль  линии  огня,
поливали  водой  все, что видели и, наконец, опорожнив баки уехали обратно в
часть, здраво рассудив, что лесок маленький и дальше полей огонь не пойдет.

     На втором пожаре, тушением руководил майор.  С  матом  и  перематом  он
наводил  порядок и хотя деревянная дача сгорела дотла, но движения людей уже
были осмысленны.
     Мне позвонила Алла Борисовна и попросила сегодня вечером срочно прибыть
в Санкт Петербург.
     Я встретился с ней на скамеечке в Никольском садике.
     - Коля, со мной говорил шеф. Мы не будем брать АЭС в 2000 году.
     - Что случилось? Операция отменяется?
     - И да и нет. В Июне выборы президента. Если победит наш претендент, то
вы просто разойдетесь, а если нет, будем брать станцию в следующем году.
     - То есть в 2001?
     - Да.
     - Выдержит ли такой большой срок  наша  команда?  Ведь  они  собраны  с
расчетом до Июня следующего года.
     - Выдержит, а кто не сможет - заменим.

     Послесловие к тексту:
     Выдержки из статьи в газете "Советская Россия" от ...09.99г.
     "...  Особенно  поражает  недокомплект  пожарных  отрядов  и  частей  в
провинции. Так в областях Ленинградской, Псковской, Новгородской  и  других,
вдали  от центральных городов, недокомплект составляет от 30 до 60 %. Органы
ГУВД не могут набрать необходимых людей, а если и берут то  неподготовленных
и  физически  нездоровых.  Как результат, количество уничтоженного от пожара
имущества и материальных ценностей увеличилось по сравнению с 1991  годом  в
три раза, а погибших людей в два..."


     Февраль 2000г.

     У  нас  не  пожарная  часть,  а  секта.  Ежедневная  полит. подготовка,
изучение основ марксизма-ленинизма.  Как  в  порядочных  учебных  заведениях
лекции,   зачеты.   Занятия  ведет  Майка  и  Скрипченко,  иногда  приезжают
преподаватели из других  городов.  Девушка  действительно  хорошо  напичкана
знаниями и имеет к мужикам подход. Она часто пристает ко мне.
     - Товарищ прапорщик, почему вы не посещаете наши занятия?
     - Мне не положено.
     От удивления у нее раскрывается рот.
     - Как так? У нас для всех двери открыты.
     - Меня  пригласила  ваша  партия  работать  как специалиста и деньги за
прослушивание этой социалистической чуши не платит.
     Майка от возмущения краснеет.
     - Да как вы смеете? Люди за наши идеи готовы идти на  смерть,  а  вы...
Где  вы  еще найдете таких преданных солдат? Я знаю, вам приказано вести нас
на невиданное дело для победы в России идей социализма, а вы про  эти  идеи-
чушь.
     - Теперь послушай меня, девочка. Ты может и будешь жить при социализме,
мне, как  руководителю  этой операции грозит только смерть. Останется старая
власть - расстреляют, придете вы, тоже уничтожите. Россияне мне  никогда  не
простят, то что мы сделаем.
     - Это неправда, вы будете героем...
     - Эх, Майка, Майка. Сейчас войны во всем мире. Сколько напрасных жертв,
сколько разрушений...
     - Ну  и  что?  Эти  войны только националистические, а мы за глобальную
идею во всем мире.
     - Ради этой идеи погибать я не хочу.
     Майка молчит. Потом все же подводит итог.
     - И все же вы для меня будете героем.
     Вот тебе и на, не уж то влюбилась девчонка.

     Старшим офицерам на все наплевать.  Эти  жрут  водку  днем  и  ночью  и
никогда не просыхают. Однажды майор меня вызвал в кабинет.
     - Прапор,  готовь  группу  для учений в Сосновый Бор. Дай списки людей,
кто будет участвовать, утверди их в спец части и готовь технику.
     - Есть.
     - Слушай, прапор, ты не находишь, что они все чокнутые?
     - Кто?
     - Да наши, пожарники. Мы  теперь  стали  лучшими  в  области,  но  меня
волнует  одно, они все помешаны на политике. Захожу в комнату для занятий, а
там везде навалена одна коммунистическая литература.
     - Так это замечательно. Кому какое дело, кто во  что  верует,  лишь  бы
дело делали.
     - Конечно  это  так, но вдруг инспектирующий придет и увидит этот хлам,
нам же врежут.
     - Хорошо, я поговорю с ребятами. Литературу мы спрячем.
     - А они тебя очень слушаются, прапор, я заметил.
     - Разве это плохо?
     - Нет. Так ты со списками не тяни. Понял?

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно".
     ..........................................Начальнику отдела
     ..........................................Генерал-лейтенанту  Родионову
Н.С.
     ..........................................от начальника секретной части
     ..........................................полковника Миронова Г.П
     .
     ....................СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

     При  прослушивании  разговоров лидеров левых партий, нас заинтересовала
одна запись. Неизвестная женщина при разговоре с  Птенчиком  (кличка  лидера
известной  партии)  настаивала на проведении операции в Июне месяце, так как
выборы, по ее мнению, не играют  существенной  роли.  Птенчик  категорически
отказался.  Несколько  раз  упоминалось  имя Чемпиона. Нами установлено, что
Чемпион, он же Морозов Николай Андреевич, исчез непонятным образом из  места
заключения  и  находиться  в  розыске.  Прошу вашего разрешения на установку
оперативной и технической слежки за Птенчиком.
     ...........................................Полковник            Миронов
Г.П./......../
     ...........................................02.2000г."


     Июнь 2000г.

     День  начался  неудачно. Перед самым сигналом о начале учений, вспыхнул
свинарник фермера.  Мы  знали  о  ненависти  местных  бездельников  из  полу
развалившихся  колхозов  к  фермерам,  но  не  ожидали  такой прямой войны с
помощью огня. Только залили обуглившиеся остатки животных, прибыли в отряд и
узнали, что учения начались.
     - Жмите быстрей на АЭС, - ревел майор, - там почти все собрались.
     Мы рванули по шоссе и вскоре достигли корпусов  станции.  У  входа  два
охранника  проверяли  пожарные машины и списочный состав. Невдалеке я увидел
офицера, который наблюдал за прибытием машин. Что-то  знакомое  мелькнуло  в
его  лице.  Вот  те  раз,  да это же Сашка Казак. Я натянул поглубже на лицо
каску.
     - Откуда? - спросил Казак.
     - Из Копорья, - крикнул Скрипченко.
     - Почему опоздали?
     - Там подожгли одного кулака, пришлось его тушить.
     - Давайте быстрей, вам достался второй блок.
     Машины проходят ворота и мы подъезжаем  к  второму  блоку.  Проверяющий
офицер дает вводную.
     - Горит турбогенератор второго реактора и крыша над ним. Время пошло.
     - Прапорщик, - кричит мне майор, - на крышу. Я в турбинный зал.
     Мы разматываем шланги и прикрепляем их к пожарным гидрантам. Подъезжает
лестница и начинает выдвигаться на крышу. Первым по ней ползет Скрипченко, я
за ним.  На  крыше  мы  выливаем  три тонны воды и проверяющий согласен, что
крыша сверху залита, но со стороны турбинного зала, надо провести  контроль.
Теперь мы вскрываем люк на лестницу и несемся в турбинный зал. Там уже майор
блокировал  два  турбогенератора  и  имитирует  их  полив из шлангов. Теперь
поверяющий нас останавливает.
     - Все, пожар кончился.
     Я оглядываюсь и изучаю обстановку. Длинный зал, сконцентрировал в  себе
8  турбогенераторов,  питающихся от четырех реакторов. Они за стеной, верней
за ней начинаются сплетение труб барабанов-сепараторов.
     В зале полно пожарных, вызванных по тревоге  с  соседних  городков.  На
балюстраде группа проверяющих и комиссия.
     - Всем  отбой,  -  командует генерал, руководитель учений. - Командирам
отрядов собраться в кабинете зама, остальным отправляться по своим местам.
     Пожарные начинают сматывать шланги и потихонечку исчезать из турбинного
зала. Я и Скрипченко изучаем наличие дверей и устройства сигнализации.
     - Посмотри направо, Коля, -  говорит  Скрипченко.  -  Видишь,  напротив
каждой сдвоенной турбины видео- камера.
     - Вижу,  а  запоры  на дверях электрические с обычным кодом. Я заметил,
что парень проходил, нажимая три кнопки.
     - Народу надо много. Смотри какой залище. А там еще  пульт  управления,
вспомогательные службы, дирекция, охрана.
     - Внимание,  к  нам  идет  охранник.  Говори ты, мне нельзя, он слишком
хорошо меня знает.
     - Что вы здесь делаете? - знакомый голос Сашки Казака рядом.
     - Проверяем подходы к  турбинам  в  случае  пожара,  -  лихо  рапортует
Скрипченко.
     Наши морды хорошо закрыты и видны от носа только глаза.
     - Всем сейчас же покинуть зал.
     Мы  выходим  из  бетонных  громадин к машинам и продолжаем наблюдать за
территорией АЭС. Нас интересует охрана.
     - Забор  обычный,  бетонный,  сверху  спираль  и  колючка,   -   бубнит
Скрипченко.  -  Вышки  к с охраной весьма далеко друг от друга. Около каждой
вышки установлен броневой колпак.
     - Придется  одной  из  машин,  выбрасывать  на  каждом  углу  десант  с
гранатометом.
     - Точно, может даже и двум. Охрана отдыхает вон там, но все равно нужны
дополнительные варианты, вдруг у каких-нибудь постов будет заминка.
     - Это сделаем, но ребят действительно нужно много.
     Наши  машины готовы. Мы залезаем и трогаемся к воротам. Там по-прежнему
два охранника проверяют наличие людей и машины.
     - Трогай, - наконец, говорит один из них.
     До Копорья мы молчим.

     Майор недовольно хмурит брови.
     - На неделю не могу отпустить. Только три дня. Капитан Синицын заболел,
лейтенант Бойцов в запое по случаю рождения ребенка,  лейтенант  Фофанов  на
учебе. Мне некого поставить на дежурство.
     - Хорошо,  я  согласен  на  три  дня.  Но  мне  положены  еще отгулы за
дополнительное дежурство. Я за этих офицеров еще и дежурил.
     - Сколько дней?
     - 19.
     - Все равно, сейчас дам три. Остальные отгуляешь потом.
     Майор подписывает бумагу.
     - А твои ребята молодцы. За учения все дали нам высокую оценку.
     - Мы вроде и ничем не выделялись.
     - Выделились. Вылил несколько тонн воды на крышу и затопили все здание.
     Он смеется. Чувствуется, что его похвалили и он доволен.
     - Так тебя завтра уже не будет?
     - Да, завтра я уезжаю в Санкт Петербург.

     Я обманул майора и полетел в Москву.
     Григорий Иванович постарел. Он оторопел сначала от моего  появления,  а
потом быстро захлопнув двери спросил.
     - Ты в бегах?
     - Числюсь пока так.
     - Ко мне приходили, спрашивали о тебе.
     - Кто? Из ФСБ или ФСК
     - Нет местная милиция.
     - Чего  это  так  мелко.  Раньше  Сергей  Васильевич  посещал  или  его
подопечные, а теперь просто... милиция.
     - Сергей Васильевич на пенсии, после Сентября 1993 года, все старье  по
списывали и нас уже давно такие службы не опекают.
     Я  не  верю.  Слишком  долго варился в их кухне и знаю что стоит каждое
слово, произнесенное здесь.
     - Я к вам за помощью, по старой дружбе.
     - Конечно, Коленька, конечно. Может кофе или коньячку?
     - Не то, не другое. Мне еще много надо сделать дел, тем более в  Москве
я проездом и дорожу каждой минутой.
     - Никак устроился куда-то?
     - Нет, все в бегах...
     Мы смеемся, но Григорий Иванович натянут.
     - Так, что ты хочешь от меня.
     - Помнишь Сашку Казака?
     - Ну?
     - Так я его нашел.
     - И где же этот мерзавец?
     - Преспокойненько  живет  в Сосновом Бору под Ленинградом, а работает в
охране атомной электростанции.
     - Далековато забрался.
     - Вроде, когда-то ты обещал мне помочь ликвидировать его, если найдем.
     - Сам-то не можешь? Ты же в бегах и тебе все равно кого укокошить.
     Я схватил Григория Ивановича за галстук и подтянул к себе.
     - Вот сейчас и не могу. Мне нельзя, вышка засветит. Мне и так за  побег
тридцатку дадут, а за убийство и прикончат.
     - Брось  ломаться,  -  спокойно  отвечает  Григорий  Иванович. - У тебя
столько покровителей, что ты и десяти лет в тюряге не просидишь
     Я отпускаю галстук. Григорий Иванович поправляется и с видом победителя
смотрит на меня.
     - Так что с Казаком делать будешь? - лениво спрашиваю я.
     - Обещал, значит уберу, - вдруг соглашается он.
     - Тогда пока.
     Мы слишком сухо расстались.

     В пришел в поликлинику.
     - Здравствуй, Таня.
     У нее открылся от удивления рот.
     - Коля. Вот не ожидала. Опять в командировку.
     - Нет. Пришел посмотреть, узнать, как ты живешь? Не  надоели  тебе  эти
грязные немытые тела?
     Она расслабляется.
     - Устала как... собака. А ты... надолго?
     - Завтра вечером ты свободна?
     - Свободна.
     - Можно тебя пригласить... в ресторан.
     - Тебе это дорого обойдется.
     Мы улыбаемся как заговорщики.

     Вечером у меня встреча с моей шефиней.
     Алла Борисовна сидит на кровати в моем номере и слушает.
     ...- Пока Григорий Иванович, согласился убрать Казака, но что-то мне не
понравилось в нем и я думаю, что он просто отговорился.
     - Ты зря появился перед ним. Все националисты тайно работают на власть.
Теперь можешь засветиться. Наверняка он уже доложил куда надо.
     - Но Казака надо убрать.
     - Зачем.  Когда захватим АЭС, там видно будет, что с ним делать. Хорошо
что ты на ученьях не очень мелькал перед ним.
     - Алла, - я подождал от нее возражений за не добавленное отчество и  не
услышав,  его  продолжил,  -  Алла,  так ты уверена, мы будем брать АЭС? Что
происходит?
     - Я тебе  уже  говорила.  Сейчас  выборы.  Если  наши  победят,  то  ты
уходишь... Операции не будет.
     - А если нет?
     - Значит будем брать АЭС с требованием замены власти.
     - Это еще год.
     - Судя  по  всему, да. Я уверена, что мы не победим в этот раз, эйфория
по декабрьским выборам в парламент у наших руководителей очень велика и  они
стараются не замечать, что все крупные города России против нас.
     Мы молчим и каждый думает о своем.
     - Как тебе нравиться Майка? - вдруг спрашивает Алла Борисовна.
     - Пытается втянуть в свою веру.
     - Ну и как, удается? - улыбается она.
     - Нет.  Я  ей  пытаюсь  разъяснить,  что  у  меня  давно  веры  нет, но
безрезультатно.
     - Майка, хорошая девочка, ты ее не обижай.
     - Это не по адресу. Она кого хочешь сама обидит.
     - У меня такое чувство, будь-то за мной следят, - неожиданно  переходит
на новую тему Алла Борисовна.
     - Обнаружила, что-нибудь?
     - Ага,  -  она кивает головой, - мои ребята нашли жучка дома. Тебе надо
срочно уезжать от сюда. Если тебе в следующий раз нужна буду я, то звони  ко
мне  домой  и  попроси  Марфу Андреевну. Я скажу, что ошиблись номером и это
значит, что в семь вечера тебя ждет  машина  у  входа  в  парк  Космонавтов.
Только  ты  должен  войти  в  парк со стороны метро, а выйдешь у офицерского
общежития. Там и буду ждать.
     Тревожно заныло под лопаткой.
     - А ты сама-то как сюда прошла? Хвост не заметила?
     - Не заметила.
     - Я сегодня же исчезну.

     Алла Борисовна ушла. Я спешно вскрываю чемодан, нахожу усы  ,  парик  и
темные очки. Все это прилаживаю к своей физиономии. Теперь упаковать чемодан
и в путь. Надо искать другое пристанище.
     В  холле  гостиницы  сидят  трое  молодых  парней и лениво разглядывают
окружающих. Они прощупывают мое новое лицо и, не найдя  ничего  интересного,
сосредотачиваются на следующем мужике.

     Переехал  в гостиницу при академии наук. Вроде все в порядке. Опять иду
на встречу к старому гостю.
     - Коля? Какими судьбами?
     - Здравствуйте, Сергей Васильевич.
     Он больно постарел и поседел. Чуть скрючилось туловище, но так же хищно
глядят почти прозрачные глаза.
     - Совсем заматерел, - с восхищением говорит он, глядя на меня. -  Ну  и
глыбища. Заходи чайком побалуемся.
     Я  вхожу  в  коридор  и  он  ведет  меня прямо на кухню, предварительно
захлопнув двери в гостиную.
     - Там у меня разгром, так что давай сюда.
     Мы сидим друг против друга и попиваем крепкий чай с сахаром.
     - Значит, тебя выпустили?
     - Нет, бежал.
     - Ага..., - произнес Сергей Васильевич, как будто это обычное дело. - И
где же теперь шляешься?
     - Кто-то меня вытащил из тюрьмы, а кто не знаю, но судя  по  всему,  по
вашей рекомендации.
     - Ага...
     - Сейчас работаю на них.
     - А что же тебя ко мне привело?
     - Я влип в одно дерьмо и теперь не знаю, как из него выкарабкаться.
     - Садись рассказывай.
     Я  рассказываю  ему о приезде капитана Моложавого Степана Викторовича в
тюрьму и о его предложении, потом о том как меня выкрали и во что я влип.
     - Да, попался ты здорово, но надо же  что  мерзавцы  задумали,  сменить
власть. Коля я постараюсь узнать, что там наши вытворяют.
     - Хорошо бы и еще. Действительно, это операция проводиться с ведома ФСК
или они ничего не знают об этом.
     - Ох  Коля,  Коля.  По старой дружбе, все разузнаю. Но за это ты теперь
будешь информировать меня, что затевает твой новый хозяин. Договорились?
     - Договорились.

     Таня развеселилась.
     - А плюнем на мораль, - шепчет она. - Поехали ко  мне  в  общежитие,  я
тебя с такими девчонками познакомлю, ахнешь.
     - А вдруг они меня будут охмурять.
     - Пусть только попробуют, я им рога пообломаю.
     - Это я согласен. Представляешь, гора рогов в твоей комнате.
     - Машка выметет. Поехали.

     Мы   купили  в  магазине  вина,  закуски  и  приехали  в  общежитие  на
Кутузовском. Это был хороший вечер среди Таниных подруг. Она сидела  гордая,
как победитель, шутка ли, показала окружающим своего парня.

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно"
     ................................................Начальнику    секретной
части
     ................................................полковнику     Матвееву
Г.П.
     ................................РАПОРТ
     Наружным  и  техническим  наблюдением  удалось установить, что Сверчок(
Ковалева  Алла  Борисовна,  референт   лидера   крупной   левой   партии...)
встречалась  в  гостинице  "Украина"  с известным в уголовном мире Чемпионом
(Морозовым Н.А.),  бежавшим  из  заключения  в  99г..  Содержание  разговора
неизвестно.  Беседа длилась 23 минуты. После отъезда Сверчка, Чемпион исчез,
несмотря на все предпринятые розыскные меры.
     ..................................................майор Звонарев Г.И.
     ....................................................."..."06.2000г."

     "Совершенно секретно"
     .................................................Начальнику  секретного
отдела
     .................................................Полковнику    Матвееву
Г.П.
     ..................................РАПОРТ
     Акула (Виноградов Г.И.)  запросил  встречи  с  нашим  связным.  По  его
сведениям,  вчера  к  нему явился давно разыскиваемый Чемпион (он же Морозов
Н.А.). Чемпион потребовал от Акулы, чтобы он убрал офицера ФСБ Казака  А.С.,
провалившего  операцию "ядерная головка" в 1995г. Далее Чемпион сообщил, что
Казак сейчас живет в Сосновом Бору и  работает  на  Ленинградской  АЭС.  Все
другие данные о Чемпионе Акула сообщить не мог.
     .....................................................майор     Звонарев
Г.И.
     ......................................................."..."06.2000г."


     Июль 2000г.

     Среди пожарных похоронное настроение. Единый лидер коммунистов во время
выборной компании не прошел на пост президента. Теперь, все кто  посвящен  в
план  захвата  АЭС,  понимают,  что операция неизбежна. Майка остервенела на
полит занятиях и во всю несет настоящую власть. Мишенью ее нападок стал и я.
     - Ты видишь, что твориться. Неужели не понимаешь, что если  у  тебя  не
будет веры в наше дело, мы можем провалить операцию.
     - Успокойся.  У  меня  нет  веры, но зато есть ощущение, что кто-то все
время держит палец на спусковом крючке и дай бог мне заколебаться, как курок
надавят.
     Майка замирает и уже не так резво говорит.
     - Наши ребята очень удивляются, почему ты  не  присутствуешь  на  наших
сборах и не интересуешься их бытом и условиями жизни.
     - Разве они все осведомлены о наших делах?
     - Нет. Только избранные.
     - Вот избранные меня больше всего и интересуют. Этих я пасу.
     - Я  заметила  как. Подслушиваешь, что они говорят, подсматриваешь куда
ходят. Ты думаешь они не видят?
     - Пусть знают. Везде,  даже  в  вашей  партии  нужен  контроль.  А  нам
особенно расслабляться нельзя. Нас калечит время, мы слишком долго ждем.
     - Хорошо, но приди хоть раз успокой ребят.
     - Ладно. Лучше объясни мне одну вещь. Вы считаетесь левыми. Но по вашим
высказываниям,  я  вижу, что вы не КПРФ, не трудовики, не большевики. Кто же
вы?
     - Мы  левее  всех.  Наша  цель  захват  власти,  лю-бым  пу-тем.   Идеи
коммунизма должны вновь торжествовать в России.
     - Но  прости,  вы  так  малочисленны,  почти  не известны, никто вас не
примет всерьез.
     - А нам и не надо быть большими.  У  нас  самые  идейные  кадры,  самые
лучшие  бойцы партии и они должны совершить переворот ради единого кандидата
от коммунистов. Неважно кто это будет трудовик или из  КПРФ,  важно  другое,
наши идеи должны быть властью.
     - Сложновато  для  меня.  Давай  кончим  политпросвещение и углубимся в
будни. Тебе не кажется, что кое-кого надо заменить?
     Майка задумывается.
     - Да. Я уже наметила кандидатуры и о них надо сообщить в наш центр.
     - Алла Борисовна сообщила мне, что похоже за ней следят.
     - Аллочка  нервничает.  Но  на  всякий  случай,  я  сообщу   обо   всех
перестановках ей.

     Послесловие к тексту:
     Из газеты "Известия" от ... 07.2000г.
     ".....Наверняка  коммунисты  не смиряться с поражением на выборах и под
елейные  разговоры  о   соблюдении   конституции,   по-прежнему   вынашивают
подпольные  планы  захвата  власти. Демократам пора прекратить многомесячные
празднества по случаю победы и быть бдительными..."


     Сентябрь 2000г.

     Я в отпуске. Это первый нормальный отпуск за всю мою  жизнь.  В  Москве
сразу же звоню Алле Борисовне.
     - Можно Марфу Андреевну...
     - Вы ошиблись номером, - раздается знакомый голос.
     Вешаю трубку, теперь надо ждать вечера.

     Она  неплохо  водит  машину и от парка Космонавтов мы исчезаем в густых
переулках, пока не упираемся в глухой дворик. Алла Борисовна  ведет  меня  в
конспиративную квартиру.
     - Зачем приехал? - как только мы вошли в квартиру, спросила она.
     - Я   придумал,   как  усилить  команду  и  ввести  на  территорию  АЭС
дополнительные силы.
     Она садиться на диван, достает  сигареты,  знакомый  пистолет,  которым
грозила меня убить и... прикуривает от ствола.
     - Так что ты предлагаешь?
     - Машину,  пожарную  машину, в которой вместо объемного бака воды будут
сидеть боевики. Там разместиться при соответствующей переделке человек 20, а
может еще и втиснем побольше... Итого 20 пожарных-боевиков  и  30  боевиков.
Каждому строгое задание с подстраховкой.
     - Да, но машину надо ввести в штат вашего отряда?
     - Это я беру на себя.
     - Надо  подумать.  Может  это  и  вариант.  Машину  достать можно, наши
умельцы вырежут ее внутренности и сделают посадочные места.
     Она задумалась.
     - Алла, у меня отпуск. Я поеду на Юг.
     - Поезжай.
     - Ты не боишься, что я удеру?
     - Нет. Везде найдем.

     Я дозвонился до Сергей Васильевича.
     - Это ты, Коля? Встретимся на Тверском Бульваре у дома 22.
     Мы сидим на скамеечке и Сергей Васильевич рассказывает, что он выяснил.
     - В ФСК толи претворяются, толи действительно не знают, но про  попытку
захвата  АЭС  никто  не  слышал.  Мне  посмеялись  в лицо, когда я попытался
сказать об этом.
     - А как же капитан, который был у меня в тюрьме?
     - Моложавый? Его отправили в Африку и он  там  растворился  по  каналам
ФСК.
     - Так вы не будете прерывать операцию?
     - Я  уже  это сделать не в силах, хотя буду делать попытки. Я думаю, не
все идиоты и должны же быть где то разумные люди.

     Вечером прихожу к Татьяне в общежитие.
     - Танюша, привет.
     - Колька, вот неожиданность.
     Она подбежала и поцеловала меня.
     - Там какая-то грымза внизу пыталась меня не пускать, но я  заявил  ей,
что  я  инспектор  пожарной  охраны  и  предъявил  пропуск.  По-моему  она в
обмороке.
     - Дурак, ты всех здесь перепугаешь.
     - Как у тебя дела? Ты сдала экзамены?
     - Колька, можешь поздравить, я липовый врач.  Получила  направление  на
новое место работы в город Ужгород.
     - Почему липовый?
     - Год практики и все... выдадут диплом.
     - Давай по этому поводу удерем со мной на Юг, на Север, куда хочешь.
     Глаза ее округляются от удивления.
     - Сейчас? Да ты с ума сошел...
     - Еще нет. Возьми отпуск и махнем куда-нибудь...
     - Вообще-то  я  должна  получить  отпуск  перед  практикой.  Колька,  я
постараюсь завтра его оформить.
     - Отлично, завтра же и удираем.
     - Так куда мы поедем?
     - Оккупируем один из островков Валаамской водной системы и отрешимся от
ненормальной человеческой жизни.

     Лодку мы наняли легко и прогребя часа три,  наконец  выбрали  остров  с
песчаным  пляжем.  Туристы уже побывали на нем и оставили место для палатки,
костра и ямы для мусора.
     - Теперь это наш дом.
     Мы стоим обнявшись в этом райском уголке.
     - Ты знаешь, меня не покидает  ощущение,  что  я  с  тобой  встречалась
где-то раньше.
     - Значит давно ждала.
     Я  обхватил  ее  голову  и  поцеловал в губы. Тело давно жаждущей ласки
женщины прижалось ко мне.

     Послесловие к тексту:
     "Совершенно секретно"
     .............................................Начальнику       секретной
части.
     ..............................................Полковнику Матвееву Г.П.
     ..............................РАПОРТ
     По  данным  нашего  агента по кличке Правдивый (депутата Думы Н.С.Н.) в
комиссию по безопасности поступили бумаги от пенсионера, бывшего  полковника
КГБ  Смирнова  С.В.  о  якобы  готовящимся  перевороте  власти. Председатель
комиссии назвал это очередным бредом и истерией и бумаги сжег. На  следующий
день   Смирнов   Сергей   Васильевич  был  убит  в  подворотне  своего  дома
неизвестными убийцами. Следствие зашло в тупик.
     ...............................................майор Звонарев Г.И.
     ................................................."..."09.2000г."


 * ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *

     Февраль 2001г.

     Майка стоит передо мной и нетерпеливо размахивает конвертом.
     - Вот прислали от Аллы Борисовны.
     - Что это?
     - Текст по телевидению. Что мы должны говорить.
     Я взял листок и читаю про себя.
     - Ты уже ознакомилась?
     - Да. Считаю все правильно. Куда же предполагается полететь самолету  с
нашими ребятами после удачного завершения операции?
     - В Корею.
     - Далековато, нужны дозаправки горючим.
     - Полетим через Пакистан и Ирак. Там нам помогут.
     - У тебя что уже и аэродромы, куда сесть, есть?
     Я киваю головой.
     - Это хорошо, что в Корею. Наши братья по партии не посмеют нас выдать.
     - Но все же придется корректировать все планы.
     - Это еще что?
     - Это  то,  что для безопасного полета до Кореи вас кто-то должен здесь
прикрывать на станции, иначе по дороге самолет спустят и уничтожат всех  как
котят...
     - Кто это будет делать?
     - Я.
     Майка молчит, потом подходит подтягивается и целует в щеку.
     - Я всегда знала, что вы герой. Я буду с вами.
     - Смотри сама. Мы погибнем.
     - Я готова.

     Майор был страшно удивлен, когда увидел новую пожарную машину.
     - Откуда взялась? Мы ее не заказывали.
     - Я  в  Москве  договорился  об  испытании  нового  образца.  Если  нам
понравиться оставим себе.
     - Чего в ней нового-то?
     - Объем бака побольше.
     - Херней занимаются. Лучше бы шлангов новых прислали, старые прогнили.
     - Я уже договорился, через три дня пришлют.
     - Ого. Откуда у тебя такие связи прапор?
     - От женщин. Их надо уметь выбирать.
     - А..., - только и сумел сказать майор. - Опять кадры меняют. Всех моих
стариков сменили и из вашего состава кое-кого тоже убрали.
     - Я знаю. Сегодня утром проводил осмотр.
     - Ну и как?
     - Учить надо. Как тот поток.
     - Тьфу, ты черт.
     Майор сплевывает и уходит.

     Послесловие к тексту:
     Из газеты "Правда" от ..."..."02.2001г.
     "... Пожалуй ни у кого не осталось сомнения, что правительство  неумело
проводя  "реформы", довело основную массу населения страны до крайней точки.
Еще месяца два или три такой жизни и в стране назреет взрыв. Уже  забастовки
охватили   не   только   шахтеров,   но   перекатились   в  металлургическую
промышленность и затронули, в прошлом самую  надежную,  газовое  и  нефтяное
производство... Мы настаиваем на смене правительства и на смене курса..."


     Июнь 2001г.

     Мы  готовы.  Еще  ночью  прибыло  оружие, боевики и я собрав командиров
групп, подробно над картой АЭС произвожу инструктаж.
     - Самое важное захватить реакторный  зал,  машинный  зал  и  пультовую.
Остальные  даже  если  будут  защищаться, потом быстренько смоются, когда мы
объявим, что станция  заминирована.  Основное  затруднение  в  том,  что  на
территории  будет много пожарных машин и людей, поэтому мы протянем время до
последнего. Нашу лестницу должно заклинить при подъеме и когда я дам сигнал,
все бросаются по своим местам. Машина с боевиками встанет  здесь  за  углом,
машина   с   пожарной   лестницей,   здесь   и   будет   отвлекать  внимание
присутствующих. Как только захват  произойдет,  всю  лишнюю  сволочь,  кроме
смены  в пультовой и у генераторов, долой с территории, пусть убираются куда
глаза глядят.
     - Если не уйдут? - спрашивает кто-то.
     - Стрелять. Наповал стрелять. Заложники не нужны. Майка.
     - Я здесь.
     - Захватим залы, готовь радиоаппаратуру и теле камеры. Скрипченко.
     - Да.
     - Минируй  все  три  зала.  Особенно  обводные  трубы  двух   контуров:
аварийного и основного.
     - Сделаем.
     - А это вы?
     Я  смотрю  на  кривого  парня, который первый давал мне консультацию по
реакторам.
     - Я. Я готов, что делать?
     - В пультовую и контролировать все дежурные смены, что бы  они  там  не
вешали лапшу на уши, понадеявшись на нашу безграмотность.
     - Понял.
     - Остальные знают свои обязанности?
     - Вроде на бумаге все ясно, - отвечает за всех Скрипченко.
     - Тогда  с  богом. Все по местам и предупредите людей в баке, что бы не
курили, а когда станцию будут брать, что  бы  соблюдали  меры  безопасности,
одеты были по форме.

     Майора  я  с  утра  напоил  и он до 11 утра пел песни в своем кабинете.
После объявления тревоги, мы запихнули офицера в машину и колонна  тронулась
из Копорья в Сосновый бор.

     Так же два охранника в воротах проверяют машины и личный состав.
     - А чего это у вас машина другая? - удивляется один из охранников.
     - Это подарок москвичей, - отвечает Скрипченко.
     - Ничего себе подарок? Баки-то пустые.
     Он щелкает пальцами по стенке и раздается звук в пустоту.
     - В прошлый раз мы воды налили, так нас матом крыли неделю, теперь воды
нет, так вам опять плохо.
     - Так это были вы. Кажется из Копорья?
     - Мы.
     - Проезжайте. Горе пожарники.
     У всех отлегло от сердца.
     Машины проходят ворота. На ступеньки заскакивает проверяющий.
     - У вас следующая вводная, пожар в насосной.
     - Их десять, в какой? - спрашиваю я.
     - В главных циркуляционных насосах, - уважительно говорит проверяющий.
     - С какой стороны и какой реактор?
     - С правой, у второго реактора.
     Черт,  как  же  быть  с  лестницей. Мы рассчитывали опять на "аварию" в
машинном  зале  и   после   подъема   лестницы   должны   отвлечь   внимание
присутствующих  поломкой  механизмов,  а  насосные  в подвальном помещении и
лестница не нужна. Будь что будет.
     - Вперед, вон к этой двери, - командую я. - Скрипченко, садись за  руль
второй машины, поезжай за мной, лестницу поднимать не надо..
     - Ага... - догадывается Скрипченко
     Мы раскатываем шланги, открываем двери насосной и попадаем в воющий зал
с четырьмя насосами, высотой с два этажа.
     - Отбой,  -  кричит  довольный проверяющий, когда мы размотали шланги и
готовы были включить воду.
     Вываливаемся наружу и  видим,  что  на  улице  вокруг  нашей  машины  с
лестницей  много  народа. Я побежал туда. Умница Скрипченко, сел за шофера и
при повороте машины за угол, умышленно  в  пилился  в  него  бортом.  Теперь
помятая машина окружена пожарниками с других отрядов и охраной АЭС.
     - Здорово я их, прапор, - шепчет Скрипченко на ухо, - пора начинать.
     - Рано еще. Надо хотя бы части пожарных машин отъехать.
     Прибежал  посыльный  и стал требовать майора на разборку. Мы встряхнули
офицера, вытащили полусонного из машины и втолковав, что  надо  идти  ему  в
кабинет  директора,  отправили туда. Начали разъезжаться пожарные отряды. Мы
стоим, собрав охрану и окружающий персонал  вокруг  помятой  машины.  Кругом
слышны советы и сочувствие.
     - Ничего,  сейчас  механики  придут, - говорит парень в белом халате, -
вам все наладят.
     - Мы уж сами..., - отвечаю я.
     - Николай? - тут же слышу знакомый голос.
     Ах, сволочь, это же Сашка Казак. Значит  не  прикончили.  Ну,  Григорий
Иванович, если жив буду, ты покойник.
     - Я. Узнал.
     Я  вытаскиваю  пистолет  и  Сашка  пятится  назад.  Наступает тишина. Я
стреляю в воздух и сейчас же грохот автоматов, вытье моторов  отвечают  мне,
что операция началась.
     - Всем лечь на землю, - приказываю я.
     Скрипченко  исчез на свой объект. Толпа окружающих валиться на асфальт.
Я замечаю, что, корчась на тротуаре, Сашка пытается просунуть руку под  себя
и ударом ноги в голову успокаиваю его. Завыла сирена, где-то грохнули взрывы
гранатометов. Появляется Майка в сопровождении боевика.
     - Коля,  наши  захватили  все залы. Сейчас идет минирование. Очищаем от
людей все подсобки.
     - А как охрана?
     - Это же трусы. При первых выстрелах, все посты сдали оружие. Две вышки
пытались пострелять и залезли в колпаки, но их там сразу успокоили.
     - Отлично. Вот этих с территории вон, кроме офицерика. Его  разоружить,
связать  и  под  охрану  в  пультовый  зал.  Ворота закрыть и поставить двух
человек. Проходную тоже нужно обеспечить охраной.
     - Сейчас сделаем. Кеша, этих вытури, а с офицериком я сама...
     Майкин помощник пинками и прикладом автомата поднимает с асфальта толпу
и гонит ее к воротам. Майка садистки хватает Сашку  за  волосы  и  тянет  на
верх.  Тот  еле-еле  встает  и тут Майка стволом пистолета бьет его в живот.
Сашка сгибается от боли и падает на спину. Майка деловито  обшаривает  тело,
достает из кармана "Макарова" и перевернув на живот, тут же защелкивает руки
в наручники. Появляется Скрипченко.
     - Там в пультовой сменные инженеры бузят.
     - Майка,   пойди  прими  меры.  Врежьте  кому-нибудь  пару  раз,  пусть
остальные успокоятся. Возьми этого...
     - Скрипка помоги, - просит Майка. Они волокут тело Сашки к двери.


     Я вхожу в зал управления реактором. Несколько человек в  белых  халатах
жмутся  к  мерцающей  огоньками  стенке.  На  полу лежит старик, его рубашка
пропитана кровью. Рядом  стоит  Майка  с  пистолетом  в  руках  и  несколько
боевиков.
     - Чего стоите, как столбы? Майка, где радиостанция? Быстро туда. Готовь
передачу.  А  этого,  -  я  указываю  на лежащего, - вон от сюда. Господа, -
теперь обращаюсь к жмущимся у стенок диспетчерам, - прошу занять свои  места
и работать, как работали дальше. Пошевеливайтесь, чего застыли.
     Фигуры   отрываются   и  разбредаются  по  залу.  Боевики  выволакивают
лежащего, а Майка исчезает. В пультовую врывается  кривоглазый  консультант.
Он деловито обходит приборы.
     - Все  в  порядке,  Старшой, - он фамильярно обращается ко мне, - везде
все в норме. Правда четвертый немножко хандрит, но  за  ним  нужен  глаз  да
глаз.
     - Хорошо. Следи дальше.
     Входит Скрипченко.
     - Николай, пошли, там аппаратуру настроили.
     Мы  идем  в  управленческий  корпус.  Станция  как вымершая, лишь редко
мелькнет фигура боевика. В пультовой, где  сидели  операторы  и  следили  за
помещениями   станции,   развернута   радиостанция,   на  столах  два  блока
привезенных с собой нашими умельцами,  и  включен  телевизор.  На  экране  5
канала идет клип. Тут же рядом Майка, двое боевиков и гражданский.
     - Можно начинать? - спрашивает меня Майка.
     - Начинайте.
     Она  берет  микрофон,  гражданский  включает тумблеры. Экран телевизора
задергался и там появилась Майка.
     - Граждане великой России. Я обращаюсь к вам от имени своих  товарищей,
от  имени  партии,  которая  раньше правила половиной мира, от имени граждан
сочувствующих  и  принимающих  наши  идеи.  В  стране   тяжелое   положение,
промышленность  развалена, сельского хозяйства нет, идет нищета и голод. Нас
хотят сделать рабами капиталистов, хотят сделать третьесортным  государством
из  которого  готовы  выкачивать природные богатства. В этот тяжелый час, мы
приняли страшное и отчаянное решение, так  как  другого  уже  не  видим.  Мы
захватили  атомную  электростанцию под Санкт Петербургом и решились пойти на
крайние меры, чтобы  повлиять  на  судьбу  нашей  страны.  Мы  понимаем  под
крайними мерами- взрыв электростанции и если это можно избежать, то только в
том случае если правительство и президент принимают наши условия. Вот они.
     Первое.  Правительство должно пасть. Оно должно в полном составе уйти в
отставку, предоставив свои места левой оппозиции.
     Второе. Президент должен распустить совет национальной  безопасности  и
дать гарантию не вмешиваться в дела нового правительства.
     Третье.  Мы  требуем 100 миллионов долларов и самолет, после выполнения
первых двух условий.
     Четвертое.  Мы   обращаемся   ко   всем   правительствам   сопредельных
государств,  с  просьбой,  повлиять  на  наши  властные структуры, чтобы они
приняли все наши требования.  Взрыв  на  Ленинградской  АЭС  не  обойдет  их
стороной, наверняка загрязнит их территории.
     Если  власти не одумаются и пошлют против нас войска или другие силовые
структуры мы будем вынуждены сначала, в качестве предупреждения,  произвести
радиоактивный  сброс, если и это не повлияет, то произведем взрыв одного или
всех четырех реакторов.
     Мы полны решимости погибнуть за правое дело и просим власти одуматься и
принять правильное решение. Спасибо за внимание.

     Экран погас и тут же выплыл клип с сочными красными губами.
     - Началось, - сзади стоял Скрипченко.
     Словно в ответ, на экране  появилась  испуганная  дикторша  и  заикаясь
сказала.
     - Граждане,  успокойтесь.  Какие-то хулиганы сумели прорваться в эфир и
запугивают вас. Милиция и другие технические службы разыскивают нарушителей.
А сейчас продолжаем программу.
     - Вот стервецы, - восхищается Скрипченко.
     - Сейчас будет неразбериха. Наверняка, пришлют  сюда  ОМОН  или  другие
милицейские  подразделения,  подумав,  что  это шутка. Так вот, встречать их
огнем. Снайперам засесть на самые высокие точки и бить на  поражение.  Пусть
принимают нас всерьез, - сказал я.
     - Да сейчас начнется бодяга.
     - Тогда иди, укрепи участок ворот и проходной.
     - Слушаюсь.
     Скрипченко  ушел,  прихватив  двух  боевиков.  Майка  села  на  стол, а
гражданский стал прокручивать записанную Майкину речь в эфире.
     - Неужели вы взорвете станцию? - вдруг спросил он.
     - Взорвем, - вместо меня ответила Майка.
     - Это же ужас. Сколько людей погибнет, целые  поколения  будут  болеть,
вымрут города, поселки.
     - Заткнись, лучше делай свое дело. Ради идеи сделаем все.

     Стрельба  началась  через  часа  три.  Я  помчался  к проходной. Ко мне
выскочил возбужденный Скрипченко.
     - Как мы их... Как дали, так первые ряды сразу легли.
     - А сейчас что?
     - Отошли. Мы вообще-то много захватили патронов, гранат?
     - Думаю на месяц осады хватит.
     - ПНВ есть?
     - Штук десять. На ночь для часовых вполне хватит.

     Через пол часа меня позвали на проходную опять.
     - Там с белым флагом, - сказал мне боевик.
     Я выглянул в разбитое окно. Три человека, помахивая белым флагом, шли к
нам.
     - Примем их здесь во дворе.
     Во двор вошел полковник в милицейской форме и двое гражданских: женщина
и мужчина с телекамерой в руках.
     - Кто старший, вы? -  начал  нахально  полковник.  -  Что  здесь  такое
происходит?
     - Господин полковник, если вы пришли, под белым флагом, разговаривать в
таком  тоне,  то  мы вас выкинем пинком от сюда. Либо сразу убирайтесь, либо
говорите, что вам надо.
     - Вы понимаете, что вы делаете?
     - Короче. Мы все понимаем. Лекций не надо. Что вы хотите?
     - Срочно освободите станцию.
     - Оказывается у вашего начальства нет мозгов. Мой  вариант,  убирайтесь
от  сюда  и  сейчас  же.  Будете стрелять, мы сделаем выброс и загрязним всю
местность  вокруг.  Будете  наступать,  мы  взорвем  станцию,   тогда   сами
пожалеете, что лишились ума в переговорах. Катитесь от сюда.
     - Можно   мы   останемся  с  вами?  -  робко  спросила  женщина.  -  Мы
американские журналисты. Вот наши документы.
     - Нет. Все вон.  Наши  требования  изложены  ясно,  так  что  освещайте
события там.
     - Но можно вам задать хоть пару вопросов?
     - Можно.
     - У вас здесь все смертники, готовые умереть?
     - Да мы подобрали именно такой контингент.
     - Вам  не  страшно,  что  после  вас  пол  России,  Финляндии  и других
государств вымрут.
     - Нет. Если правительство и президент, ценят родину, они пойдут на  все
уступки. Если нет, то пусть правят пустыней.
     - Вы не подскажите ваши данные. Имя, фамилия.
     - Это уже третий вопрос. Интервью закончено. Идите обратно.
     Они безропотно вышли. И вскоре белый флаг стал удаляться по шоссе.

     По  телевизору  изменений нет на всех каналах радостная жизнь. К вечеру
нас обложили в кольцо. Мы стали замечать бронетранспортеры, орудия,  пехоту,
ОМОНовцев и других военных.
     - Майка,  выволоките  динамики  в  окна  и на всю мощь предупреди, если
будут наступать, - сделаем сброс. Скрипченко, найди нашего  кривого  физика,
пусть перекроет клапана и поднимет давление пара в контуре. Если эти сволочи
ни чего еще не поняли, надо их быстро привести в чувство.
     Мои  помощники уходят, я с тревогой смотрю в темноту. Грохнул, выстрел,
понеслась автоматная трель. Вдруг раздался мощный голос динамиков.
     - Обращаемся ко всем солдатам и офицерам, которых бездумно  бросают  на
штурм  атомной электростанции, - стрельба затихла. - Солдаты и офицеры, надо
понимать даже с военной точки зрения, что вы делаете. Один ваш снаряд,  одна
ракета  могут  привести  к  трагедии, где пострадаете в первую очередь вы, а
потом прибрежные города и поселки. Неужели вам не  жалко  свой  народ,  свою
родину.  Если вы пойдете на штурм мы сделаем предупредительный радиоактивный
сброс и тогда, даже если вы и побежите обратно, то вам  все  равно  придется
гнить  в  больницах  всю  оставшуюся  коротенькую  жизнь. Если вы и этого не
поймете, то мы взорвем станцию и все погибнет вместе с нами и вами. Думайте,
что вы делаете.
     Ночь уже не стреляет, она звенит тишиной.

     Под утро  радиоэлектронщик  поймал  радиостанции  Финляндии,  Швеции  и
Литвы,  там  началась паника, а у нас тишина. Звенит колокольчиком программа
"утро", последние события в мире обходят нас стороной. Я пришел в  пультовую
по зданием управления.
     Послушайте,  - обратился я к электронщику, - можно прорваться на первый
канал или НТВ?
     - Увы. Мы только тянем на пятый канал.
     - Тогда без конца врывайся и через каждые пол часа крути Майкину речь.
     Мы так и делаем,  но  после  нас  выступают  дикторы  и  сообщают,  что
хулиганы получили техническую возможность прорываться на пятый канал, просят
не паниковать, так как их скоро поймают.
     - Ничего, скоро будет и у них паника.
     Пока  солдаты штурмом брать АЭС не собирались и эта передышка, наконец,
принесла пользу. Нам позвонили по телефону из правительственной  канцелярии.
Какой-то  тип  пытался  выяснить  обстановку.  Майка  четко  повторила  свою
программу. Там просили подождать и... началось. Звонили депутаты,  министры,
непонятные  секретари,  военные.  Все  прежде всего предлагали образумиться.
Майка  спокойно  разъясняла   наши   требования.   В   16   часов   позвонил
премьер-министр. Теперь с ним разговаривал я.
     - Я  не верю, - сказал он, - что есть еще люди способные не любить свою
родину.
     - Вы говорите, наверно, про себя и про нас. У нас с  вами  есть  что-то
общее.  Вы  бездарно  руководите  Россией и доводите ее до гибели, я пытаюсь
сделать это сразу при помощи теракта.
     - Вы безумны.
     - Вы бездарны.
     Трубки положены. Майка в восхищении проводит по моему плечу рукой.
     - И где тебя только наши выкопали?
     - В тюрьме...
     В 20 часов наконец страна  официально  по  ТВ  узнала,  что  террористы
захватили АЭС и предъявили требования властям. Началась паника...

     Под  утро  к  нам  с  белым  флагом  прибыла делегация на двух легковых
машинах. Откормленные господа в дорогих костюмах и два  журналиста  пытались
нас   образумить.  Пришлось  их  выгнать.  Потом  прибыл  боевой  генерал  с
полковником.
     - Три часа на размышление, - рявкнул он, - потом всех уничтожим.
     - Катись отсюда. Мы тебе устроим баню.

     Но  через  три  часа  действительно  началось.  В   воздухе   появились
вертолеты, на штурм пошли десантники. Началась пальба. Несколько десантников
свалились на крышу турбинного зала.
     - Скрипченко,  -  кричу  по  радиостанции.  -  Давай, сброс. Я на крышу
добивать дураков.
     Только откинул люк на крыше, как на меня из-за трубы вентиляции вылетел
солдат. Он сам не ожидал, что здесь  лестница  и  его  пришлось  прихлопнуть
прямо выстрелом в лоб. Кто-то налетел сбоку. Теперь я вспомнил, что когда-то
был  чемпионом.  Этого  самоуверенного  спеца  в  две минуты с переломанными
шейными позвонками уложил на черную смолу крыши. Вдруг раздался  дикий  рев,
пронесшийся  над ближайшими деревнями и городками. Огромное облако вырвалось
над крышей и стало расплываться на ветру.  Я  скатился  в  люк  и  захлопнул
железную крышку. В машинном зале операторы и боевики стояли заткнув уши. Рев
противно  лез через кожу. Через пять минут наступила звенящая тишина. Кто-то
теребил меня за рукав. Я ничего не  слышал  и  тряс  головой.  Наконец  звук
прорвался ко мне.
     - Вас зовут в пультовую. Возьмите маску.
     Мне протягивают повязку на лицо.
     Я  выскакиваю  на воздух. Штурма нет. Рядом оказался Скрипченко, тоже в
белой повязке на лице.
     - Все удрали и солдаты и милиция, все. Мне  наблюдатели  сообщили,  что
они   несутся   во   все   стороны   как  тараканы  да  так,  что  побросали
бронетранспортеры, орудия  и  всю  тяжелую  технику,  которую  привезли  для
устрашения.
     - Тех кто сюда пробрался, поймали?
     - Да, ловим, но они сами напуганы и во всю сдаются.
     - Дозиметристы уже замерили фон?
     - Замерили.  У  нас  он на порядок повысился, но самую насыщенную часть
облака ветер подхватил и теперь вся зараза сядет далеко от нас.
     - Куда?
     - А черт его знает. Похоже несет на Санкт  Петербург.  Николай,  у  нас
неприятности.
     - Что еще?
     - Сбежал  пленник.  Десантники,  сволочи,  убили нашего охранника, этот
типчик и ушел.
     - Мать твою. Почему мы не хлопнули его раньше?
     Скрипченко пожимает плечами. Повезло Казаку, опять удрал.
     - Обойди все посты.  Узнай  потери  и  еще  раз,  пусть  позаботятся  о
безопасности. Я у Майки. Похоже там сейчас будет горячо.

     - Майка протягивает мне трубку.
     - Вас из правительства.
     - Что же ты наделал? - не представившись, с горечью говорит трубка.
     - Я предупреждал всех, особенно идиотов генералов.
     - Ладно,  с  генералами  я  сам  разберусь. Они были уверены, что ты не
сделаешь таких мерзких шагов. Но что теперь говорить о прошлом.  Неужели  ты
не понимаешь, что твои предложения не приемлемы.
     - Если  немного  покрутить  мозгами, то все можно сделать. Зачем дальше
доводить страну до гражданской войны, лучше сразу изменить строй.
     Трубка молчит, раздается кряхтенье.
     - Наши силовики больше  не  будут  на  вас  нападать.  Не  надо  больше
загрязнять землю.
     - Но я ждать тоже не могу. Срок неделя. Через неделю мы взорвем АЭС.
     - Мы сообщим вам через два дня свое решение.
     Раздались прерывистые гудки.
     - Кто это? - спрашивает Майка.
     - По моему, президент.
     - Ух, ты.

     В  мире  бушует  паника.  Финны  и Шведы стали консервировать свои АЭС.
Радиоактивное   облако   достигло   пригородов    Северной    столицы.    Из
Санкт-Петербурга  горожане  бросился  бежать. Вымер Сосновый Бор и ближайшие
города.  В  Калининградской  области  и  западной  части  Литвы  значительно
повысился  фон. Эфир воет от ужаса и страха. Ближайшие к России страны стали
давить на правительство, требуя выполнения  наших  предложений.  Прошло  два
спокойных дня. На телевидении выступает президент.
     - Граждане   России,   друзья.  На  нашу  страну  обрушилось  очередное
несчастье. Группа зарвавшихся, террористов-маньяков захватила  Ленинградскую
атомную  электростанцию,  требует  смену  власти  и деньги, с которыми хотят
удрать за границу. Мы понимаем всю тяжесть положения в стране и этот  захват
может еще более усугубить состояние нашей экономики и изменить нашу жизнь. Я
только  сегодня с горечью принял отставку кабинета министров и подписал указ
о роспуске комитета национальной безопасности и это ради того, чтобы  спасти
миллионы  невинных  жизней.  Новый  премьер-министр из оппозиции уже сегодня
обещал представить мне новый кабинет и новый курс, по которому должна  пойти
страна.  Я все же надеюсь, что все уладиться и будет хорошо. Мои сограждане,
обещаю вам поймать этих подонков, где бы они ни были и произвести  над  ними
праведный суд. Деньги мы им заплатим. Несколько дружественных государств уже
предложили  нам  нужную  сумму и мы скоро покончим с этим кошмаром. Обещаю в
этом году, как бы нам не было тяжело, закрыть  все  атомные  электростанции,
чтобы у нас не было больше Чернобылей или подобных случаев.
     - Ура,  мы  выиграли, - вопит Майка и в порыве радости обнимает меня. -
Это ведь здорово, Николай.
     - Погоди, нашим ребятам еще надо выбраться от сюда.
     - Но они же нас выпустят, сами сказали.
     - Выпустят, но мы с тобой договорились,  что  останемся.  Что  будет  с
нами?
     Цвет ее лица меняется.
     - Мы умрем за идею.

     Мы  смотрим  телевизор.  Новый  премьер-министр набрал кабинет и спешно
проводит реорганизацию своих структур. Первый правительственный документ-  о
закрытии границ.

     На  следующий  день  прибывает  машина  с  деньгами.  Мы обговариваем с
прибывшим генералом условия сдачи АЭС.
     - Вы подаете два автобуса к 18.00. В 20.00. все боевики должны  быть  в
аэропорту, в самолете и лететь в указанный пункт за границу.
     Генерал ухмыляется.
     - Конечно, конечно.
     - Ни  один  волос  с них не упадет. Здесь останется команда смертников,
которые буду ждать условного сигнала, о том, что наши люди прибыли  в  пункт
назначения. Если этого не произойдет, станцию взрываем.
     Теперь лицо генерала вытягивается и он поспешно говорит.
     - Гарантию обеспечиваем.
     - Утром,  следующего  дня,  в  случае  успешного  перелета,  оставшаяся
команда отдает себя в ваши руки.
     - То есть, сдается?
     - Да.
     - А вы с кем будете?
     - Это не ваша забота, генерал.

     Я делю деньги при Скрипченко и Майке.
     - Вот эти 90 миллионов ваши, - я  отделяю  Скрипченко  груду  денег  на
столе. - Поделим их сейчас между боевиками, а вот эти 10 миллионов, тем, кто
здесь остается.
     - А  это зачем? - удивляется Майка. - Мы все равно погибнем. Это же все
понимают.
     - Нет, Майка, может кому-то из нас удастся спастись.  Ради  этого,  эти
деньги останутся с нами.
     - Мы должны умереть за идею и нам ни копейки не надо.
     - Ради идеи, дура, надо жить.
     Майка  обиделась.  Скрипченко  собирает  деньги  в  брезентовую  куртку
пожарника и уходит. Я запихиваю десять миллионов в мешок.
     - Неужели ты думаешь вырваться? -  спрашивает  Майка.  -  У  тебя  есть
вариант? Хотя о чем я говорю, ты просчитываешь все на год вперед и наверняка
нашел выход. Ведь так?
     Я киваю головой. Майка уставляется в разбитое стекло и уходит в себя.

     Мы прощаемся с ребятами. Автобусы стоят и генерал поторапливает всех на
посадку. Я инструктирую Скрипченко.
     - Сколько  нас  осталось,  не говори сопровождающим и предупреди ребят,
что бы молчали. Как доедите до аэродрома, скажи в эфир фразу: "Черт побери".
А прилетите на место назначения, сразу кодовый сигнал, как договорились.
     - Коля, все понял. Все провода от взрывателей мы провели  в  пультовую.
Желаю тебе вырваться из этого ада. Прощай.
     Мы обнялись.
     Генерал все понял, я остаюсь. Его глаза приняли металлический оттенок.
     Я прощаюсь со всеми ребятами. Все, основное мы сделали.

     В 20.00 мы получили сигнал: "Черт побери". Ребята сели в самолет.
     - На нас сейчас не нападут, как ты думаешь, Коля?
     - Зачем же рисковать. Они уже обожглись, теперь не будут. Лучше пробеги
по пультовым и машинным залам. Появись перед операторами, чтобы они не очень
радовались, что все кончилось.
     Майка  берет  автомат  и  уходит.  Я  наблюдаю  по  мониторам,  где она
мелькнет. Через пол часа она возвращается. За это время звонили два раза.  Я
поднимал трубку и матерился.
     - Все  в  порядке. Коля, а когда мы уходим?, - спрашивает она и бросает
автомат на стол.
     - Через 40 минут
     - Как, так быстро? А сигнал? Наши должны дать сигнал, что прилетели.
     - Пусть дают.
     Майка в смятении.
     - Ты посиди здесь, теперь моя очередь  проверить  все  хозяйство.  Если
меня в коридорах не увидишь, то я на улице.
     Майка с подозрением глядит на меня.
     - Ты не вздумай удрать?
     - Куда? Сиди спокойно и отвечай на звонки.
     Проскальзываю  коридорами  во  двор  и иду к пожарной машине, сиротливо
притулившейся  у  стенки  четвертого  блока.  Открываю  дверцу,  где  раньше
прятались  боевики и из-под сидения вытаскиваю длинный брезентовый мешок, из
которого торчали алюминиевые трубки.  Выволакиваю  его  наружу  и  захожу  в
корпус.  Теперь  на верх, на крышу. Времени мало, ножом распарываю брезент и
начинаю собирать крылатое чудовище. Что мне  делать  с  Майкой.  Эту  стерву
брать с собой нельзя, да и воздушный аппарат на одного.

     Майка сидит встревоженная.
     - Здесь без конца звонит телефон. Спрашивают тебя.
     - Боятся, что убегу.
     Словно в ответ, зазвенел звонок. Я поднял трубку.
     - Прапорщик?
     - Да, я.
     - Ваши прибыли на аэродром без происшествий и уже как час в воздухе.
     - Я это знаю.
     На том конце трубку бросили.
     - Успокоились. Майка, пора бежать, - начинаю блефовать я.
     - Коля, я не побегу. Я остаюсь.
     - Бежим, дура, что еще ударило в твою маленькую головку.
     - Я не только остаюсь, со мной останешься ты. Мы должны погибнуть. Шанс
побега  равен нулю. Даже если мы вырвемся от сюда, нас найдут через какое-то
время. Я не боюсь смерти, но я боюсь  издевательств  над  собой.  Мы  сейчас
умрем. Прощай, Коля.
     - Ах, ты, сволочь.
     Майка  тут  же,  как виртуоз -фокусник вытаскивает от куда-то пистолет,
ствол направлен в мою грудь. Надо кончать с этой фанатичкой.
     - Хочешь я открою перед смертью тебе маленький секрет?
     - Что еще? - встревожилась она.
     Корпусом наезжаю на стол и тот  отбрасывает  Майку  в  сторону.  Теперь
прыжок  через  стол.  Грохочет выстрел и что-то обжигает мне левое плечо. Но
сейчас не до этого. Майкина кисть с пистолетом в моей руке.  Я  всей  массой
вгоняю хрупкое тело девушки в стенку. Пистолет валиться из рук, она обмякла.
Ты  хотела  смерти,  ты  ее  получишь.  Я  поднимаю  пистолет и стреляю ей в
затылок. Все. Зазвонил телефон. Я поднимаю трубку.
     - Успокойтесь, я здесь.
     Трубка летит в стенку, пистолет прячу за пояс. Теперь надо  посмотреть,
что  наделала  эта  дура с рукой. Я достаю из аптечки йод, бинты, вату. Пуля
пробила мышцу у плеча. Я заливаю рану йодом и заткнув ее  марлей,  наклеиваю
пластырь.  В  углу  рюкзак с 10 миллионами, я подхватываю его и оглядываюсь.
Пора, за окном густая темнота.
     Бегу на крышу и  поднимаю  дельтаплан.  Надеваю  лямки,  которые  сразу
вызвали боль в плече и бегу навстречу ветру.
     Дельтаплан  ходит  большими  кругами  в воздухе, но я чувствую, что все
дальше и дальше удаляюсь от страшного места.

     Легкие крылья хрустят от молодого леса. Я не представляю,  куда  попал.
Сверху  невидно  ни огонька и темнота не позволила сориентироваться высоко я
лечу или низко. Я на ощупь разбираю дельтаплан и, толкаясь лицом в стволы  и
ветки  деревьев,  тащу  эту груду трубок и тряпья неизвестно куда. Вдруг лес
расступился. Слабое пятно проселочной дороги  выплыло  перед  глазами.  Куда
идти?  Пойду  по  ветру. Первое темное пятно дома выплыло неожиданно. Нахожу
дверь и толкаю ее. Открыто. В доме тишина, это не жилой дом. Зажигаю  спичку
и  вижу  брошенные  вещи,  кровать,  стол. Отсюда бежали, испугались ядерной
опасности. Спичка погасла, но уже ясно, куда запихать остатки дельтаплана. Я
запихиваю их под кровать.
     Рассвет стал слабо прорываться в окна. В доме нашел  резиновые  сапоги,
брезентовую  куртку,  натянул  на  себя  и закинув за спину рюкзак, вышел на
улицу. Где я, куда же идти? Прохожу мимо мертвых домов и дорога  выходит  на
асфальтовое  шоссе.  Оно  пустынно. У дороги указатель, слабо просвечиваются
буквы: "До Санкт Петербурга 71 километр".

     Шум вертолета услышал сразу и залез  под  ближайшее  дерево,  потом  на
шоссе  появился бронетранспортер и я понял, что лучше идти лесом и по кромке
полей, благо солнце слабо прорывается из-за туч  и  можно  сориентироваться.
Иду  девятый  час  в  южном  направлении и вдруг нарываюсь на дома. На улице
мелькают прохожие. На  одном  из  домов  табличка:  "Лужская  газо-ремонтная
служба". Я в Луге.

     В электричке на Псков много народу. Все говорят о последних событиях.
     - Сегодня  я по радио слышал, - говорит старик, - все убегли. Никого не
поймали.
     - Мерзавцы, что наделали, до самого Петергофа землю отравили.  От  туда
всех  уже  выселили.  Все  школы  в  Питере,  учреждения,  забиты семьями, -
вступает в разговор пожилая женщина. -  Я  не  понимаю,  как  надо  отдавать
власть мерзавцам, когда они от имени партии натворили такие безобразия.
     - Это не они делали, это ультралевые.
     - Какая  разница,  все  равно  коммунисты.  Как  к  власти  пришли, так
поспешили, сразу флаги изменили на  красные,  создали  комиссии  по  разбору
приватизации. Все назад возвращать будут...
     - Самое  основное  не  это,  они через думу и совет федерации протащили
закон об ограничении прав президента. Теперь все возвратиться к старому.
     - Какое же они право имеют менять конституцию?
     - Они избранники народа...
     - Дурной у нас народ.
     И так всю дорогу.

     В Пскове купил себе новую одежду и взял билет до Москвы.

     - Это ты?
     Алла Борисовна не верила своим глазам. Она с испугом  затащила  меня  в
квартиру.
     - Почему ты не улетел со всеми?
     - Надо   же   было   всех   прикрывать.   Они  улетели,  я  остался  их
подстраховывать.
     - А Майка?
     - Погибла. Почему ты не удивилась, что я жив?
     - О чем ты говоришь?
     - Майка перед смертью сказала, что это ваше  задание  прибить  меня,  -
решил соврать я ей.
     - Коля, мне то же приказали, я приказала ей...
     Алла Борисовна уже трясется от страха.
     - Коля, я хочу жить. Не надо меня убивать. Что тебе нужно, все сделаю.
     - Мне нужно лечь на дно, годков на пять. Ваши могут мне помочь?
     - Нашу партию запретили. Всех разогнали, верхушку засадили в тюрьму.
     - И это сделали новые власти?
     - Конечно,  они  не  хотели  быть  испачканными и быстренько тех кто им
помогал, убрали.
     - А ты как?
     - Я? Я на прежнем месте.
     - Значит шеф, который меня нанимал, умышленно подставил партию? Он  для
этого дела ее и создал?
     - У  шефа  великолепная  голова.  Все  это он задумал, чтобы попытаться
сменить строй. И партию фанатов создал, дураков-то много, и деньги достал  и
тебя нанял.
     - Я  тебе  сохраню  жизнь. Но не дай бог, тебе рассказать про меня кому
либо, даже своему шефу. А сейчас скажи, валютные пункты обмена еще работают?
     - Им дали срок еще месяц. В соответствии с указом правительства,  народ
должен вернуть валюту государству в месячный срок.
     - Я тебе дам десять тысяч долларов, пойди и обменяй. Я подожду здесь.
     - Конечно, Коленька, сейчас иду.
     Я  отсчитываю  ей  доллары  и провожаю до двери, потом подхожу к окну и
наблюдаю за удаляющейся по  улице  фигурой.  Береженого  бог  бережет.  Надо
выбраться самому с этой квартиры, мало ли... донесет все таки.

     Я стою за киоском и наблюдаю за пунктом обмена валюты, он через дорогу.
Вот она  появилась  из  дверей  и пройдя к перекрестку застыла перед красным
огоньком светофора. С ревом проносятся машины и вдруг..., стоящий сзади Аллы
парень толкает ее под  черную  "Тоету".  Скрипят  тормоза,  парень  бросился
бежать.  Я  срываюсь  с  места  и  не обращая внимания на движущиеся машины,
рванул через дорогу. Парень бежит расшвыривая прохожих, я за ним. Он во двор
и мы несемся по грязным дворам, пока не выскакиваем на узкую  улочку  и  тут
мне повезло. Из подворотни выехал грузовик с крытым кузовом и он в пилился в
ее бок. Я достал его и придавил к стенке.
     - Кто послал, гад?
     - Отпусти его, - раздался голос сзади.
     - Два  запыхавшихся парня в спортивных костюмах стояли рядом. Одного из
них я знаю, это капитан Моложавый.
     - Привет, капитан.
     - Ты, жив...?
     - Как видишь.
     - Отпусти его
     - Ну, нет. Пока эта мразь, мне ничего не скажет, не отпущу.
     Мразь зашевелилась и я его треснул ребром ладони и тут же отскочил. Эти
двое нагло шли в атаку. Капитан  бросился  первый.  Раз,  захват  руки,  она
хрустнула  и  он  крутится на асфальте от боли, теперь другой, у него нож. Я
беру его ногой и отбросив руку всаживаю кулак в шею. Тот как куль  падает  и
замирает, нож звенит по поребрику тротуара. Еще удар для профилактики ногой.
Похоже  он  мертв.  Опять  занимаюсь,  убийцей  Аллы.  Он  стонет,  но я его
подтягиваю к стене. Рядом матерится капитан.
     - Тебе этого не простят, Морозов.
     - Значит вы из ФСК? Значит ФСК помогало этим мерзавцам взять власть.
     - Это твоя смерть, сволочь.
     Я их убил обоих, ладонью перерубив горло  капитану  и  другому.  Теперь
оглядываюсь.  Кругом  стоит  народ.  Ныряю  в  ту  же  подворотню, откуда мы
выскочили и бегу обратно к месту трагедии.

     Аллу еще не увезли, она лежит отброшенная на три  метра  от  машины.  Я
подскакиваю к милиционеру.
     - Как она?
     - Насмерть. Вот уже санитарная.
     С  воем подлетает санитарная машина. Все, мне больше светится нельзя. Я
ухожу.

     Мне открыла дверь незнакомая женщина.
     - Можно Сергей Васильевича?
     - Он уже почти год как умер. А вы кто?
     - Один его хороший знакомый.
     - Сергей Васильевича убили...
     - Вот как.
     Вот почему со мной порвана связь.
     - Я очень сожалею. Извините, пожалуйста.

     Послесловие к тексту:
     Из газеты "Известия" от...04.2001г.
     "...  Все  государства  планеты  высказали  сочувствие  нашей   стране.
Благодаря  их  помощи, вскоре преступная группа террористов, участвовавшая в
захвате Ленинградской атомной электростанции, была нам выдана. Мы благодарим
правительство Индонезии, Филиппин и Северной Кореи, которым удалось  поймать
бандитов. Хочется отметить, что почти все преступные кланы, разных стран, не
поддержали методы, которые террористы использовали для получения денег..."

     Май 2001 года

     Таня смотрела на меня и шептала.
     - Пришел, вернулся.
     - Я пришел навсегда. Кончились мои приключения.
     Нежно притянул к себе и поцеловал.
     - А мне дали комнатку...
     - Мы с тобой выживем и на этой площади.
     - Я  что-то последнее время боюсь. Вокруг устанавливают жуткие порядки.
Арестованы лидеры демократических партий, во  все  газеты  и  журналы  ввели
цезуру. Неужели это все коснется нас?
     - Мы  ничего не совершали, но мне все равно надо изменить внешность. Ты
не пугайся, если я завтра приду другим.
     - Если  так  надо,  Коля  приходи.  Сейчас  многие   мечтают   изменить
внешность...

     - Здравствуйте, Иосиф Григорьевич. Я пришел, час икс настал.
     - Вижу. Я давно вас ждал... Вы ведь знали, что будет переворот, правда?
     - Правда.
     - И не сумели предотвратить?
     - Не сумел.
     - Ну  что  же,  я  даже  не  буду брать анализов, сейчас снимем слепки,
пройдем рентген и под нож...
     - Давайте, доктор.
     - Только в этот раз я возьму с вас дороже.
     - Сколько?
     - Две тысячи баксов.
     - Но ведь сейчас все их, наоборот, сдают, а вы берете живьем.
     - Баксы во все времена будут баксами.
     - Хорошо, я плачу, как вы просите.
     Две недели я лежал на даче доктора и с полузажившими  рубцами  на  лице
ушел.  Нельзя подвергать опасности хорошего человека. Если бы я не был таким
дураком раньше.

     Таня не узнала меня, но сразу поверила мне. Мы зажили тихой жизнью.

     Послесловие к тексту:
     Из  газеты  "Советская   Россия".   Постановление   правительства.   от
...05.2001г.
     "Результаты проведенной проверки по приватизации показали полный разбой
и грабеж   национального   достояния   со   стороны  чиновников,  жуликов  и
новоявленных богатых "Русских".
     Для установления в стране порядка, правительство постановляет:
     1. Провести национализацию всех банков, всех  предприятий  поставляющих
сырье,  газ,  электроэнергию, всех крупных предприятий, акционерных обществ,
товариществ, имеющих в  наличии  стоимость  основных  средств  более  одного
миллиарда рублей.
     2.  Создать  комиссию  по  рассмотрению  состояния  других предприятий,
акционерных обществ, магазинов, кооперативов. В ходе проверки дать  комиссии
следующие  права:  национализации,  закрытия  или  продолжения существования
деятельности предприятий. Органам ФСБ и ФСК предлагается помочь комиссии.
     3. Постановление вступает в силу со дня опубликования."

     Февраль 2002г.

     Они пришли ночью. Человек пять, во главе с лейтенантом предъявили ордер
на арест и обыск. Полуодетая Татьяна прижалась к стене.
     - На каком основании, что я сделал? - удивился я.
     - Много, голубчик,  много.  Вот  ордерочек.  Мы  теперь  каждую  вторую
антиллигенскую  семью берем. Из вас, сволочей коммунизм не построили, мы вам
покажем еще 37 год, увидите, гораздо хуже будет.

     В изоляторе все забито заключенными. Никто не знает  за  что  сидит.  В
камере на четверых, человек 20.
     - Тебя за что? - сразу спросило несколько голосов.
     - За то что интеллигент.
     - Ну  что  я  говорил?  - говорит один. - Теперь начнется чистка. Будут
брать всех подряд виновных и невиновных.
     - Заткнись, - раздается голос сверху. - Нас подержат и выпустят.
     - Хорошо бы было так.

     Только через 25 дней вызвали на первый допрос.
     - Фамилия, имя, отчество? - начал следователь.
     - Григорьев Николай Александрович.
     Год рождения?
     - 1969.
     - Женат?
     - Да.
     - Под судом и следствием находились?
     - Нет.
     - Образование?
     - Высшее.
     - Где работаете?
     - Учителем по физкультуре в школе N254
     - Ну что, курва, - начал молодой следователь,  после  непродолжительной
паузы, - подпишешь, или валять дурака будешь?
     - Что?
     - Что ты организатор заговора против правительства.
     - Ты дурак или больной?
     Следователь смеется.
     - За  эту  фразу, я тебя еще изуродую. Но ты хорошо понял, что заговора
нет. Идет чистка вонючих демократов.  Мы  вас  всех  сгноим.  Подпишешь,  не
подпишешь, все равно сдохнешь.
     - Тогда какого хрена задаешь такие дурные вопросы?
     - Разве  дурные.  Мы  профильтровали  тебя  по  всем каналам. Нет нигде
Григорьева  Николай  Александровича,  учителя  физкультуры.  Есть  по  твоим
пальчикам,  Морозов Николай Андреевич, знаменитый террорист и бандит. Хоть и
изменил внешность, но в наши сети попался.
     - Не знаю ни какого Морозова.
     - Ну, ну.
     Следователь нажимает кнопку. Входит охранник.
     - Пригласите капитана Казака.
     Вот он, холеный и злорадный враг.
     - Капитан, вот вам подарочек. Это и есть переделанный Морозов.
     - Здорово изменил внешность, сволочь, но  слава  богу  поймали.  Я  уже
тогда  стал  подразумевать,  когда  Аллку ликвидировали, что здесь что-то не
чисто. Не мог один человек так просто уложить трех профессионалов. Значит он
подготовлен лучше их и это мог быть только он... Бывший  чемпион  по  дзюдо,
Морозов.
     - Оголите левое плечо, Морозов, - требует следователь.
     - Я не Морозов.
     - Ладно, тогда Григорьев, оголите плечо.
     Они смотрят на шрам, от пули Майки и удовлетворенно кивают головами.
     - Все.  Теперь  мы точно уверены, что вы Морозов. Вот заключение врача,
что вам делали пластическую операцию,  вот  заключение  экспертов  по  вашим
пальчикам, вот анализы крови, которую вы оставили на АЭС.
     - Я Григорьев.
     - Черт  с тобой, не признавайся. Все равно тебя судить за АЭС не будем.
Не дай  бог,  ляпнешь  что-нибудь.  Мы  тебя  будем  судить  как  демократа,
пытающегося восстановить свои вонючие порядки. Ну-ка скажи, капитан, сколько
ты шлепнул этой погани за этот месяц.
     - Человек 120, - отвечает Казак.
     - Вот,  видишь,  тебя  тоже  шлепнем, за попытку изменить власть. Нашей
партии лишние свидетели не нужны.
     - Я с удовольствием всажу ему пулю в  затылок,  -  плотоядно  улыбается
Казак.
     - Где  ты спрятал 10 миллионов долларов? - криво улыбается следователь.
- Нужно вернуть государственные денежки.
     - Я ничего не знаю ни о каких деньгах.
     - Зря, Морозов, зря...
     - Я Григорьев...
     - У нас есть тысячи способов заставить тебя  признаться.  Самые  лучшие
пыточные   камеры   остались  в  подвалах  бывшего  КГБ.  Лучше  добровольно
признаться и мы тебе поможем легко умереть.
     - Мне не в чем признаваться...

     Через неделю весь изломанный, с выбитым глазом, без зубов  и  ногтей  я
"предстал"  перед  тройкой  судей.  За  измену  Родине эти типы в пять минут
приговорили меня к расстрелу. Вот кого я привел к власти. Ухожу в другой мир
и все-таки радуюсь. Я выдержал эту адскую боль и ни в  чем  не  признался  и
ничего не подписал. Дудки вам, а не 10 миллионов долларов. Это моя последняя
маленькая месть. Как там Таня? Боже, сохрани ей жизнь.

     Послесловие к тексту.
     Из газеты "Ленинградская правда" от... 02.2002г.
     "...  На  Кировском  заводе  прошел  митинг,  где  десятки  инженеров и
техников каялись, что ранее  совершали  ошибку,  доверившись  идеям  псевдо-
демократии.  Тысячи  рабочих  под красными знаменами с пением интернационала
требовали  расстрела  вождей   оппозиции...   и   прочей   швали,   мешающей
строительству коммунизма..."


Евгений Кукаркин.
Беженцы



     Если  бы  не  это  сраное  слово  "перестройка",  может  быть Союз и не
развалился и было бы в стране больше порядка. Когда в нашей  чайхане,  вдруг
Ибрагим,  отъявленный  бездельник,  плут и мошенник заявляет, что его родину
закабалили русские, а бедные  туркмены  стали  их  прислужниками,  то  я  не
стерпел  и  врезал  ему  по  роже.  И  что  же...  Окружающие туркмены стали
возмущаться  и  пообещали  мне  отомстить,  а  русские  пьянчуги  ругали  за
"национализм".  Наши-то  хороши,  как будто не видят, что вокруг происходит.
Русских везде стали задирать, травить, грабить и даже  убивать,  а  они  как
овечки. А эти... даже защищают их.

     Мой начальник, старый друг семьи, Агарлыков, вызвал к себе.
     - Коля,  хочу  поговорить  с тобой серьезно. Тобой не довольны наверху,
начальство при твоем упоминании прямо взрывается. Утихомирился  бы  ты,  что
ли?
     - Что я такое совершил?
     - Ты  слишком  много  говоришь, распускаешь руки. Что ты там натворил в
чайхане?
     - Уже известно? Ну, дал Ибрагиму по роже за то, что он ругал русских.
     - Промолчать не смог? На тебе же форма. Тебя не избили, потому  что  ты
власть.  Был  бы  ты  каким-нибудь  задрипанным  Колькой, давно бы валялся в
больнице с переломанными костями.
     - Так что, если нас ругают, так и заступиться нельзя?
     - Можно, только не рукоприкладством.
     Я покачал головой.
     - Слушай, Шарафыч, ты мне можешь сказать, что происходит? Неужели ты не
видишь, что национал патриоты баламутят народ и натравливают их на  русских.
Неделю  назад  убили  зампреда  Ковригина,  капитана  Козырева  и  его семью
вырезали позавчера  в  их  доме,  а  бесконечные  избиения  русских  парней,
изнасилование  девчат, битье окон и грабежи в русских домах и квартирах, это
тебе ничего не говорит.
     Агарлыков нервно теребит ручку.
     - Вижу, Коля, все вижу и  хочу  вам  помочь.  Тебе  тоже  хочу  помочь,
как-никак мы с твоим отцом 20 лет росли и служили вместе и только его смерть
прервала  нашу дружбу. Прошу тебя, Коля, пока ты со мной, я тебя прикрою, но
если ты будешь все больше и больше попадать  вот  в  такие  переделки,  тебя
вытурят из отряда. А там..., я тебе помочь ни чем не могу.
     - Спасибо  тебе, Шарафыч, но мой отец всегда ненавидел национализм, а я
его сын.

     Днем объявили всему отряду тревогу. Мы заскочили в машины и помчались в
западный район города,  где  в  основном  жили  русские  и  украинцы.  Толпа
туркмен,  человек  700-800,  вооруженная  камнями  и  палками,  шла  громить
инородцев. Это было первое  открытое  выступление  националистов  в  городе.
Прикрывшись  щитами, первую линию задержки составила местная милиция, мы же,
вооруженные автоматами, прикрываем их сзади.
     Застучали о щиты камни и бутылки, первые палки и прутья замелькали  над
редкой цепочкой в мундирах людей. Милиция откатывалась к нам.
     - Внимание,  - командую я, - приготовить оружие. Всем, по моей команде,
стрелять в воздух. У кого есть газовые ружья, обстрелять толпу.
     Оставляя дымные хвосты, газовые пули врезаются в  орущую  массу  людей.
Там  вой  и  шум, люди шарахаются и толпа отходит, но злости судя по всему в
ней прибавилось. Заметно увеличилось количество нападавших. За нашей  спиной
тоже  скапливаются группы хулиганов. Я заметил во главе нападавших Ибрагима,
который орал парням призывы, подбадривая их  к  наступлению.  Начался  новый
штурм  и  тут  редкая  цепочка  милиционеров растворилась в бурлящей массе и
перед нами оказались разъяренные люди.
     - Внимание. Огонь, пли!
     Хрустнул неровный грохот выстрелов. Все от нас отпрянули,  часть  людей
побежала назад.
     - Куда?  -  вопит  Ибрагим.- Они в нас стрелять не будут. Это свои, там
наши ребята, они не будут стрелять в своих.  Только  русские  офицеры-свиньи
хотят их столкнуть с нами лбами, но ничего из этого не выйдет. Вперед.
     Ибрагим  идет  впереди  и  ведет за собой наиболее отчаянных. Не доходя
метров десять он останавливается.
     - Солдаты, - орет он. - Я туркмен и вы туркмены,  неужели  вы  решитесь
стрелять в нас, своих кровных братьев.
     - Ибрагим,-  подаю голос я, - зачем пачкаешь гордое имя туркмена, ты же
бандит и идешь грабить  и  убивать  безвинных  людей.  Хочешь  сделать  всех
такими?  Ни  я,  ни  мои  товарищи,  туркмены, русские, украинцы, казахи, не
позволят тебе этого сделать. Лучше уходи.
     - Вы слышите русский голос. Смотрите, это офицер. Везде  засилье  этими
лицемерными  личностями  и  все на командных постах. Кто нами руководит? Вот
эта банда инородцев. Выгоним их с нашей земли. Вперед ребята.
     Они пошли, но не очень резво и когда прошли первые пять шагов, я  опять
приказал.
     - Внимание, огонь..., пли!
     Веер  смерти  прошелся  над головами отчаянных. Все бросились бежать, а
Ибрагим подломился в коленях и рухнул на асфальт, среди разбросанных  камней
и палок. На его лбу красовалась рваная темно-красная дырка.
     - Кто стрелял в него?
     Но мои молчали. Сейчас некогда было проводить расследование.
     - Всем  вперед.  Гнать  этих  сволочей,  не  дать  им  опомниться, бить
прикладами и стрелять над головами.
     Мы шли цепочкой рассеивая, обезумевших от страха людей.

     Агарлыков не смотрел мне в лицо. Он молча протянул бумагу.
     - Тебя приказано уволить.
     - Но я приказал стрелять над головами. Мы не хотели никого убивать.
     - Коля, нужен был повод, что  бы  тебя  убрать.  Убирают  всех  русских
начальников. Не ты первый, не ты последний.
     - Куда же мне теперь?
     - Коля,  поезжай  в  Россию.  Судя по всему, здесь будет разгул. На наш
народ наступает безумие. Я не знаю как вам помочь, когда даже на верху  идет
вакханалия. Поезжай, прошу.
     - Прощай, Шарафыч. Я подумаю над твоим советом.

     В  моей уютной квартирке запустение. Я только проснулся, когда раздался
звонок в дверь. Перепуганный сосед стоял на пороге.
     - Коля, беда. Сегодня туркмены хоронят своего убитого бандита, а  после
обещают пойти на наши кварталы и устроить погром.
     - От куда узнали?
     - К  нам молоко каждое утро приносит туркменка. Говорит там даже оружие
имеется.
     - Вот черт. Ладно, я сейчас позвоню кой-куда.
     Я набираю номер телефона Агарлыкова. На мое счастье он в кабинете.
     - Шарафыч, это я Коля. Здравствуй. По моим сведеньям, туркмены намечают
сегодня погром наших кварталов. Ты в курсе дела?
     Трубка дышит горлом Шарафыча и молчит.
     - Ты меня слышишь?
     - Слышу. Не глухой.  Я  все  знаю,  но  я  получил  приказ  сверху,  не
вмешиваться.
     - Да ты...
     - Не шуми. Одно тебе могу сказать. Пойди на Первомайскую улицу, дом 10,
там живет  Максимов  Игорь Андреевич. Скажи, что ты от меня и посоветуйтесь,
что можно сделать.
     - Сделать нужно одно, дать отпор хулиганам.
     - Вот и дайте отпор. Я тоже здесь организую порядочных  туркмен  вам  в
помощь. Ты меня извини, но мне некогда, так что иди пока к Максимову.

     Максимов  оказался  крепким  стариком.  Он открыл мне дверь и застыл на
пороге не пропуская в дом.
     - Что надо.
     - Я от Агарлыкова. Он прислал меня к вам.
     - Зачем?
     - Что бы предупредить о погромах со стороны хулиганов.
     - А вы кто?
     Я был командиром взвода ОМОНА. Позавчера, мы разогнали мерзавцев и  при
этом кто-то убил их главаря. Меня за это выгнали.
     - Так, так. Значит сам виновник происшествия. Ну что же заходи.
     Мы  входим  в квартиру и тут я вижу, что порядка десяти мужиков сидят в
комнате и настороженно глядят на меня.
     - Это от Агарлыкова,- представляет меня  Максимов.  -  Бывший  командир
взвода ОМОНА, который разогнал хулиганов вчера.
     Мужики сразу отошли и дружно закивали головами.
     - Так что нам предлагает Агарлыков?- задает мне вопрос один из гостей.
     - От  говорит,  что получил приказ не вмешиваться в действия бандитов и
предлагает организоваться самим и дать отпор. Обещал  прислать  в  поддержку
кое-кого из туркмен.
     Все сразу заговорили. А один дотошный сразу атаковал меня.
     - Хорошо  вам говорить, дать отпор. Вы с оружием в руках с трудом могли
разогнать эту сволочь, а нам безоружным, что делать? К тому же  они  милицию
разоружили, наверняка стрелять будут.
     - Вооружаться. Надо тоже вооружаться.
     Сразу наступила тишина. Потом Максимов спросил.
     - Как?
     - Походить  по  квартирам, собрать охотничьи ружья. Кроме этого, считаю
нам  надо  действовать  быстрей  чем  туркмены.  Сейчас  подобрать   парней,
несколько человек, и захватить тир, за городом. Там мелкокалиберных винтовок
штук двадцать, а патронов- горы. Из этого создать вооруженный отряд.
     - Возьмешься за это? Я ребят дам, - говорит Максимов.
     - Возьмусь.
     - Тогда  вот  что.  Я  обращаюсь ко всем. Главные улицы мы перегородим.
Мобилизуем всех мужчин и женщин. Создадим отряды  самообороны  и  организуем
посты  наблюдения  на  всех боковых улицах. Ты, Парамоша, собери мальчишек и
пусть они предупредят всех русских, украинцев и других, что живут не в нашем
района, что бы те с семьями шли к нам и как можно быстрее.
     - Хорошо.
     - Тогда все по местам. А ты, - он ткнул пальцем на меня, - погоди. Тебя
как звать?
     - Николай.
     - Вот что, Коля. Хоть мы и вооружаемся, но с оружием баловаться нельзя.
Мы здесь друг другу сегодня кровь пустим, а завтра, воспользовавшись этим на
нас напустят всю вооруженную срань, от ОМОНА до охранных отрядов.
     - Так что же, только прикладами биться?
     - Нет. Первым не лезть и как можно меньше убитых.

     - Коля, никак ты? - спросил меня милиционер охранявший тир.
     Он увидел меня в глазок двери.
     - Я, пропусти, пожалуйста.
     Стучат запоры и дверь приоткрылась.
     - Чего тебе?
     Я рванул его за ремни и выбросил в коридор.
     - Ты меня прости, но нам надо оружие.
     Парни уже  вбегали  в  помещения.  Я  выдернул  из  кобуры  милиционера
пистолет с обоймой и сунул к себе в карман.
     - Тебе попадет, Коля. Лучше верни.
     - Там  твои  соплеменники  собираются резать наших женщин и детей, я не
могу этого допустить. Ты прости, что это сделал, но другого выхода не вижу.
     Он молчит. Меня позвали  внутрь.  Большая,  обитая  железом  дверь,  за
которой  находилось  оружие  не поддавалась взлому, пудовый замок с печатями
преграждал путь.
     - А ну-ка все в сторону.
     Я вытащил пистолет милиционера и выстрелил  два  раза  в  дырку  замка.
Дужка  выскочила  и  замок  упал.  Ребята  раскрыли  двери  и ахнули. Помимо
мелкокалиберных винтовок на стеллажах лежали пистолеты и пять автоматов АК.
     - Все в машину и быстрее.

     Сорок молодых парней составляли мой отряд. По  мимо  этого  вокруг  нас
вертелось  десятка  два  пожилых  мужчин  с охотничьими ружьями и до десятка
мальчишек, всегда готовых услужить.
     К 14 часам, разнесся вопль дозорных: "Идут".
     - Ну, Коля, - Максимов хлопнул меня по плечу, - давай. На  твоих  ребят
только надежда.
     - Игорь  Андреевич,  возьмите  у  меня  стариков  с  ружьями.  Если они
попытаются прорваться в тыл, то этот резерв пригодиться.
     - Хорошо, - Максимов кивает головой.

     Я вывожу своих вперед, метров  сто  от  баррикады  и  вытянув  в  цепь,
занимаю  улицу.  И  вот показались они... Бесконечное море голов, шум и вой.
Впереди заводилы, главари и даже мулла, а за ними озверевшие лица с палками,
прутьями, факелами и камнями.
     - Первый залп  выше  голов,  -  командую  я,  -  если  не  отреагируют,
следующий  прицельно. Если они будут стрелять, цепочку разорвать и прижаться
к зданию. Автоматчикам стрелять по моей отдельной команде.
     Я выхожу  на  два  шага  из  цепочки  бойцов  и  поднимаю  руку.  Толпа
неуверенно останавливается.
     - Слушайте  меня,  - надрываю глотку, - раньше мы были с вами братьями.
Какие-то подонки, попытались вбить между нами клин...
     - Бейте его. Не слушайте, правоверные...,- первым перебил меня мулла.
     - Мы будем стрелять...
     - Мы сами будем стрелять. Дайте ему, - завопил другой голос.
     В меня градом посыпались камни. Я пытаюсь увернуться, но несколько  все
же врезались в тело. Отбегаю к своей цепи.
     - Внимание. Огонь, пли!
     Залп  прогремел не очень шумно. Мелкашки издают мало шума при выстреле.
В ответ прогремели разрозненные  выстрелы  из  толпы  и  очереди  нескольких
автоматов.. Кто-то из нашей цепочки упал. Пуля сбила с меня берет.
     - Всем к зданию. Огонь!
     Цепь  разрывается  на  две  части,  мы  подхватываем раненых и, по всей
видимости,  убитых,  лежащих  неподвижно  ребят  и  прижимаемся  к  зданиям.
Начинает  беспорядочную  стрельбу.  Несколько наступавших упало. Остальные с
ревом понеслись на нас.
     - Автоматчики, огонь!
     Пять автоматов затрещали, выбрасывая смерть. Я прицелился из  пистолета
в  чалму  муллы  и  нажал  курок.  Чалма  провалилась  среди  людей.  Теперь
нападавшие понеслись  обратно,  оставляя  тела  на  асфальте.  Вскоре  улица
опустела.
     - Всем назад. Подобрать раненых и убитых.
     Мы  перебежками  уходим  к  баррикаде,  где нас встречает встревоженный
Максимов.
     - Что ты наделал?
     - Все что мог. Если бы они нас смяли, вас бы не было тоже. Сейчас  надо
усилить посты, они теперь будут подло нападать из всех подворотен.
     - Боже, что мы наделали?
     - Не  нойте.  Посмотрите  у нас тоже есть раненые и убитые. Все уважают
силу. Зато мы спасли, посмотрите сколько народа.
     За баррикадами среди мужчин мелькали женщины и дети.
     Весь день мы лупили  мелкие  отчаянные  группы  смельчаков,  пытавшиеся
пробиться  к нам в тыл, а утром к баррикаде подошел мой бывший ОМОН. Впереди
стоял уже незнакомый мне офицер.
     - Ей, кто старший, выйдите.
     - Иди, - сказал мне Максимов.
     Я вышел к офицеру.
     - Правительство и общественность страны обеспокоено событиями  в  нашем
городе,  поэтому  нам  приказано остановить кровопролитие, разместится между
вами и остальной частью города. Сегодня прибывает правительственная комиссия
и какая-то военная часть. Мы вам предлагаем  не  совершать  до  их  прибытия
вылазки и больше не создавать конфликтных ситуаций.
     - Вы предупредили тех...
     - Да,   с   ними   говорили  тоже.  Завтра  похороны  погибших  в  этой
бессмысленной  драке..  Погиб  мулла  и  много  безвинных  людей.   Больницы
переполнены ранеными. Но они обещали больше не выступать.
     - Хорошо.  Я принял к сведению ваше сообщение. У нас тоже есть погибшие
и раненые, нам бы их тоже надо похоронить, но к сожалению кладбище одно. Как
нам поступить?
     - После решения комиссии.
     - Не могли бы вы прислать нам несколько врачей и медикаменты?
     - Постараюсь. Сейчас свяжусь с командованием.

     В комиссии одни туркмены.  Меня  допрашивают  с  пристрастием,  пытаясь
доказать, что во всем виноват я.
     - Во время первого выступления народных масс, вы дали приказ стрелять в
людей?
     - Нет, вам каждый солдат моего отряда может подтвердить, что я приказал
стрелять в воздух.
     - Так кто же стрелял в Ибрагима?
     - Сами  туркмены  из  толпы.  Я  военный  и знаю, что у Ибрагима ровное
входное отверстие пули на затылке и рваная  выходная  рана  на  лбу.  Можете
проверить  это  или спросить у экспертов. Кто-то из заводил хотел уж слишком
обострить обстановку в городе.
     - Но это только ваше предположение. Однако во второй  раз,  вы  все  же
приказали стрелять в людей?
     - Да.  Когда,  как  вы  говорите, народные массы стали стрелять в нас и
среди наших парней появились первые убитые и раненые, я приказал стрелять.
     - По нашим данным, вы совершили  разбойное  нападение  на  тир.  Избили
милиционера и разграбили оружие.
     - У  вас  не  точные  данные. Мы изъяли оружие, что бы оборонять мирное
население. Если бы этого не сделали, то крови здесь было бы столько, что  не
дай бог, возникли международные осложнения.
     Они  смотрели на меня постными, ничего не выражавшими лицами. Задав еще
десяток никчемных вопросов, меня отпустили.

     Решение комиссии, после переговоров с  Максимовым  и  другими  лидерами
русской  диаспоры  было весьма мягким. Нам предложили сдать стащенное в тире
оружие, гарантировать  судебное  не  преследование  тем,  кто  участвовал  в
беспорядках,  ввести  на первое время в город воинские подразделения, что бы
утихомирить стороны и... помочь уехать желающим на родину.

     Ко мне домой пришел Максимов и какой-то хорошо одетый русский.
     - Коля, мы к тебе пришли с одним серьезным делом, - начал  Максимов.  -
Как ты смотришь, если мы отправим тебя на родину.
     - Никак.  Мои корни здесь, здесь похоронен отец, мать, а там ехать не к
кому.
     - И все же надо, что бы ты поехал на родину. Отъезжают почти все семьи,
здесь оставшимся жить будет невозможно. Уже сейчас,  несмотря  на  кажущийся
мир,  началась  дискриминация,  русским  не  продают  хлеб,  прячут  от  них
продовольственные товары , поджигают дачи, пакостят во всю.
     - Скажите точно. Вы что-то хотите от меня?
     - Хотим. Хотим, что бы ты поехал на родину и повез с собой груз, весьма
важный груз. Среди эшелона беженцев должен быть неприметный вагон,  с  твоим
барахлом.
     - Но у меня его нет.
     - Будет. Вот этот товарищ тебе обеспечит груз.
     Максимов кивает на незнакомца.
     - Это ваши вещи? - спрашиваю я.
     - Нет,  это  вещи России. Вагон тебе представим, декларацию тоже. Дадим
одного помощника, что бы все было в натуре, беженец и все тут. Как  приедешь
в  Москву,  свяжешься  по телефону, который тебе дам, с нужными товарищами и
передашь груз.
     - Веселенькая работа.
     - Надо сделать, Коля. Надо. Это требует родина, - уже просит Максимов.
     - Хорошо, я еду.
     Теперь незнакомец обращается к Максимову.
     - Все о чем мы здесь говорили должно быть нашей  тайной.  Чтобы  у  вас
было  меньше  неприятностей  в  пути,  мы  вам  подкинем  деньги. Сейчас вам
что-нибудь нужно?
     - Нам как раз денег и не хватает. Десятка три семей  не  могут  выехать
из-за того что не могут купить вагоны.
     - А сколько просят?
     - Два миллиона за скотский товарняг.
     - Мда...  Неплохо  наживаются.  Я  вам дам эти недостающие деньги и еще
дополнительно на непредвидимые расходы. Если спросят свои же, откуда  взяли,
отвечайте, что выделил профсоюз местного завода.
     - Я понял.
     Незнакомец долго трясет на прощание мою руку.
     - Приложите  максимум  усилия,  но довезите до Москвы груз. Счастливого
пути.

     Меня вызвал к себе по телефону Агарлыков.  Я  одел  свою  старую  форму
ОМОНовца и смело пошел в город.
     - Коля, слышал уезжаешь на родину?
     - Да, Шарафыч.
     - Все  у нас получилось нехорошо. Я чувствую себя виноватым перед твоим
народом и мне очень стыдно за своих. Бацилла национализма пролезла в  головы
молодежи и потом мы еще будем пожинать горькие плоды.
     - Не  переживай,  Шарафыч.  Все  встанет на свои места. Правда, пока мы
вернемся к нормальным отношениям, за это время глупо будут гибнуть безвинные
люди, выльются на наши головы потоки грязи и недоверия, но Россия  останется
могучей и мы по прежнему останемся интернационалистами и вашими друзьями.
     - Это  будет  потом,  а  пока  в  знак памяти твоего отца прими от меня
подарок.
     Агарлыков вытаскивает из стола сверток и достает из него пистолет ТТ  с
двумя обоймами.
     - Это  оружие  твоего отца. Я взял его из архива. Вот тебе документы на
право ношения пистолета.
     - Но здесь печать старого СССР? Этот документ действителен?
     - Бланков других нет, Коля. Это даже к лучшему. Ты должен пройти четыре
границы и в случае чего заявишь, что получил его в старое время.
     - Думаешь поможет? Не отберут?
     - Черт его знает. Еще вот что. Под  Ленинградом  у  меня  есть  хорошие
знакомые.  Возьми  их  телефон  и  адрес.  Они не раз мне говорили, что в их
районе есть пустые деревни и они рады буду помочь тем беженцам,  которые  не
имеют  корней  в  России.  Если  не  устроишься в городе, что бы не маяться,
поезжай туда. Они уже дали добро.
     - Спасибо, Шарафыч.
     - Не за что.
     Он поднимается из-за стола и прижимает меня к своей груди.
     - Прощай, сынок. Может мы увидимся еще перед отъездом.

     На аппарели суета. К телячьим  вагонам  подъезжают  телеги  и  грузовые
машины  с вещами. Кругом снует народ, кудахчут куры, визжат свиньи, сплошной
гул от криков и шума машин. Почти сто семей пытаются  затолкнуть  пожитки  в
эти  вонючие  вагоны  для скота. Через толпу проталкивается светлая "Волга".
Она подползает к концу аппарели и  из  нее  выходит  тот  самый  мужик,  что
навязывал мне вагон с Максимовым, у него в руках чемоданчик.
     - Здравствуйте, - обращается он ко мне. - Приехал вас проводить.
     - Здравствуйте. Так где вагон?
     - Вот он.
     Действительно  из-за  большого  пакгауза  выползает  такой же как и все
вагон для скота, толкаемый допотопным  паровозиком  "овечкой".  В  раскрытых
дверях высокая девица и женщина.
     - Вот вам и напарник, Оля со своей матерью.
     - Но ведь это...
     - Женщина, хотите сказать. Да, так надо. Лучше пусть будут женщины, что
бы к вам  меньше всего придирались. Двое мужчин вызовут подозрения. Возьмите
чемоданчик, в нем проездные документы и русские деньги... Что бы вас  меньше
проверяли, не скупитесь, платите.
     Вагон  лязгнул,  прицепившись к составу. Девушка соскакивает на землю и
идет к нам.
     - Товарищ полк...
     - Тише ты. Вот тебе напарник. Звать Николай, лейтенант, холостой, будет
тебя охранять. Не вздумай ершиться, если все  сорвешь,  я  тебе  сам  голову
оторву.
     - Да я ничего...
     - Я  тебе  уже  говорил, ее звать Оля, - уже обращается ко мне мужик. -
построже с ней. Все друзья, ни пуха вам, ни пера.
     - К черту, - дружно послали мы его.
     Мужик уехал.
     - Где ваши вещи? - спросила Ольга.
     - Вот, два чемодана и чемоданчик.
     - Это всего-то?
     - Больше не нажил.
     - Давайте я вам помогу.
     - Не надо, сам.

     На ветку прибыли ОМОН овцы и солдаты. Прикатил в  газике  Агарлыков.  Я
попросил Ольгу не выскакивать из вагона, а сам пошел к газику.
     - Что происходит, Шарафыч?
     - Вам  хотят  закатить  веселые  проводы.  Там  вдоль  ветки собираются
националисты. Мы прикроем вас со  стороны  города  и  чуть  оттесним  их  от
дороги.  Тебе  надо  обойти  все  вагоны и предупредить людей о том, что как
только состав тронется, все должны задвинуть двери  и  захлопнуть  форточки.
Мало ли какую пакость подбросить могут.
     - Хорошо, Шарафыч.
     - И  еще.  Не  будьте  раззявами в пути. Сколотите комитет, организуйте
круглосуточную охрану. Вам еще достанется в пути. Где Максимов?
     - Вон там.
     - Я к нему.
     Я обхожу вагоны, переписываю хозяев и предупреждаю каждого, о возможной
провокации. Некоторые нервные сограждане тут  же  начинают  принимать  меры,
замуровывая  себя  в  глухие  клетки  на  колесах.  Наши  вагоны  все  время
распихивают,  подталкивая  к  аппарели  новые  пустые,  а  из   заполненных,
формируют  состав.  Мой вагон затесался где-то по средине. Часа через четыре
состав готов. Меня находит Максимов.
     - Коля, списки у тебя?
     Я протягиваю ему бумагу. Он изучает ее.
     - Сто семь семей. 351 человек. Себя-то внес?
     - Нет, но я сейчас. Я еще не узнал фамилию моей попутчицы.
     - Давай быстро. Я тебя жду.
     Я помчался к своему вагону. Рядом с  нашими  дверями  стояло  несколько
парней  и  болтало  с Ольгой, которая опершись на доску, перекинутую поперек
двери, мило улыбалась.
     - А ну все по местам, - рявкнул я.
     - Ну вот, допрыгались,  мой  охранник  пришел,  -  весело  ухмыльнулась
Ольга.
     Парни неохотно расходятся.
     - Ты что здесь митинг устраиваешь?
     - Они сами собрались вокруг меня. Я их не приглашала.
     - Не хватало только, чтобы ты их пригласила. Мне нужна твоя фамилия.
     Игнатьева Ольга Арсентьевна. Маму тоже давать?
     - Давай.
     Она диктует фамилию мамы.
     - Что делать-то сейчас?
     - Карауль шмотки. Из вагона не на шаг.
     - Слушаюсь, товарищ начальник.
     Я пришел к Максимову и передал последние три фамилии.
     - Сейчас  привезут  питьевые бачки, нужно всем раздать, заполнить здесь
водой и предупредить людей, что  бы  набрали  воду  во  все  емкости,  через
пустыню едем. В Мары нам выдадут уголь, а пока буржуйки пусть топят деревом.
Я уже послал парней, разломать вон те два туалета и развалившийся сарай.
     - Не рано?
     - Нет.  Агарлыков  просил  быстрей  уезжать, там в городе, хулиганы уже
подожгли несколько домов  беженцев  и  теперь  он  боится,  как  бы  они  не
прорвались сюда. Вон уже и тепловоз подходит.
     Вместе с тепловозом к аппарели подъехал допотопный грузовик с питьевыми
бачками.  Все  бегут  к  нему,  бачки  разбирают  и потом несутся к водяному
рукаву, который хлещет во все стороны воду, разливая ручейки на путях.
     - Иди возьми бачок, - говорит Максимов.
     Я подхожу к машине, забираю бачок  и  набрав  воды,  подхожу  к  своему
вагону. Ольга по прежнему стоит, облокотившись на доску, и ехидно улыбается.
     - Пока, ты ходил где-то, мне уже притащили питьевой бачок с водой.
     - Хорошо, будет два.
     Я бросаю к ее ногам бачок и вода расплескавшись, заливает ей ноги.
     - Поосторожней.
     - Стараюсь.
     - По вагонам, - стали кричать люди.
     Все  заметались.  С путей стал быстро исчезать народ, только рукав гнал
воду на рельсы. На аппарели стоял Агарлыков и махал рукой. Вагон дернулся. Я
залез в него и стал задвигать двери.
     - Что ты делаешь? Маме будет плохо, ей и так не хватает воздуха.
     - Молчи, так надо.
     Я захлопываю двери. По вещам, накрытым чехлами, пробираюсь к  форточкам
и закрываю лючки.
     - Иди сюда, - командую Ольге.
     Она пробирается к щели форточки, которую я придерживаю на проволоке.
     - Теперь смотри.
     Состав  медленно  выползает  на  центральную ветку железной дороги. Как
только мы проехали в пригород, то  вдоль  полотна  увидели  бесящуюся  толпу
народа.  Первые  глухие  удары  донеслись  до  нас.  В  вагоны летели камни,
бутылки, тухлые яйца и помидоры. От куда-то раздалось  несколько  выстрелов.
Забарабанило  и  по  нашим стенкам. Ольга прижалась ко мне и спрятала голову
под мышку. Шабаш длился долго. Один камень  угодил  в  форточку  и  чуть  не
вырвал  ее  у  меня  из  рук. Вой и улюлюканье стояли вокруг. Под этот дикий
аккомпанемент,  мы  проехали  пригород  и  я  увидел  несколько  туркменских
всадников,  которые  грозили  нам  нагайками.  Потом  пропали и они. Со всех
сторон однообразно глядели пески. Теперь все стихло, можно открывать двери.
     - Ольга, посмотри маму. Как там она?
     Ольга отползла от меня и пошла к маме. Они заговорили. Я протиснулся  к
двери  и  отодвинул ее. Состав ожил, кто-то из соседей помахал мне рукой. Мы
начали поход на родину.

     Ночью остановились в Иолотани.
     - Коля, - кричит за дверью Максимов, - выйди сюда.
     Я отодвигаю двери.
     - Что такое?
     - Тепловоз нам не дают.
     - Кто?
     - Начальник станции. Старый тепловоз уехал обратно, а новый, до Мары не
заявляли. Мы ведь движемся вне графика.
     - Вот, сволочи. Не хватало нам здесь лагерем встать. Пойдемте, я с  ним
поговорю.
     - Только, не очень-то так...
     - Пошли.

     Толстый, заспанный туркмен, угрюмо смотрел на меня из-под фуражки.
     - Здравствуй, начальник, - по-туркменски говорю ему.
     Он кивает головой и молчит. Я сажусь напротив.
     - Сколько?...
     Он молчит, пристально глядя на меня. Я наклоняюсь к нему и уже тихо.
     - Сколько надо...
     - Лимон, - наконец глухо выдавливает он.
     - Давай тепловоз. Будет лимон.
     - Через четыре часа, - прорвало начальника, - лимон сейчас.
     - Хорошо. Я пошел за ним. Вызывай тепловоз.

     Максимов подпрыгивает на ходу и спрашивает.
     - Сколько запросил?
     - Миллион.
     - Вот, сволочуга. Пошли ко мне, я из общественных денег дам.
     - Хватило бы нам денег до конца пути.
     - Ох, Коля, сам беспокоюсь об этом.

     Через четыре часа пришел тепловоз и мы опять двинулись в Мары.

     Мары  узловая  станция.  Нас подтолкнули на соседнюю ветку, к такому же
эшелону беженцев, который пришел с восточного побережья Каспийского моря.  Я
отодвигаю  двери  и  вижу  напротив, в скотном вагоне, семью, с любопытством
разглядывающих нас через дверной проем.
     - Вы откуда? - спрашивает седоватый, небритый мужик в майке.
     - С Сандыкачи. Это ближе к Кушке. А вы откуда?
     - С Кум Дага, с нефтепромыслов на Западе.
     - Давно здесь стоите?
     - Уже две недели.
     - А что так?
     - Тепловозов не дают.
     - А как здесь обстановка?
     - Паршиво. Кругом обдирают. Черствый кусок хлеба стоит 1000 рублей, а о
других вещах я у же не говорю. Бывает и грабят. Только зазеваешься,  выйдешь
из зоны железной дороги, считай разденут, изобьют, ограбят.
     К моему вагону подбегает мальчишка.
     - Дядя, тебя Максимов зовет.
     Я  иду  к  вагону  Максимова.  Около  него несколько человек. Максимов,
увидев меня, сразу зовет.
     - Коля, иди послушай, что говорят, прибывшие раньше нас.
     Здоровенный лысоватый мужик рассказывал.
     - У них, у сволочей, дорога поделена между бандитскими кланами.  Первый
участок,  который надо преодолеть, это Мары- Чарджоу, второй, Чарджоу- Ачак.
От Ачака до Шаваша- узбекская мафия и от Шаваша до Тахиоташа опять Туркмены.
Там дальше идет опять Узбекистан и обстановка не ясна. Но понятно одно,  что
в  связи с общим развалом, узбеки и казахи своего не упустят и будут грабить
тоже.
     - Сколько они берут до Чарджой?
     - Такса одна, каждый участок- 10 миллионов, но что бы пройти эти четыре
участка, нужно трижды пройти пограничный контроль,  а  здесь,  говорят,  там
полный беспредел.
     - У вас, что денег нет, что бы проехать, хотя бы до Казахстана?
     - Конечно  мало.  Нас  еще в Кум-Даге ободрали. Там было такое... Ужас.
Русских ловили, мало того что лупили, но жутко сказать, что  делали.  Женщин
насиловали  сразу же, а мужиков в говне вываляют и на показ по городу водят.
В дома врывались и тащили все, что увидят. Так что, мы все едем нищие.
     - Ну а власти как вас здесь реагируют? Вы просили помощи?
     - Просили. Сейчас ведем переговоры с администрацией  края  о  снабжении
эшелона углем, водой и пищей, но без больших подношений толку нет.
     - Вода-то рядом, целый канал.
     - Эту  воду  пейте  сами.  Там  по мимо песка, дерьма вдоволь. Туркмены
перекрыли хорошую воду на вокзале, специально, что бы мы заплатили за нее.
     - Вот подонки. Мы им канал вырыли, города, заводы построили,  а  теперь
выпихивают нас и обдирают как липку. Уголь тоже за деньги?
     - А как же.
     Мы стали говорить о состоянии эшелонов и тут Максимов обернулся ко мне.
     - Пойдем, Коля, поговорить надо.
     Мы отходим от толпы и Максимов предлагает.
     - Если мы здесь застрянем, то тоже выпьем свою воду и будем зависеть от
продажной администрации, поэтому выход только один, вперед до Чарджоу.
     - А как же уголь? Людям варить пищу, подогревать еду не на чем.
     - Придется  перейти  на  сухие пайки. Я все объясню людям. А пока, ты у
нас являешься специалистом по переговорам, иди поторгуйся  с  мафией,  пусть
дают тепловоз сегодня. Деньги еще есть. Давай иди.
     - А где они хоть находятся?
     - Парни с соседнего эшелона говорили, улица Ленина 4.

     Я возвращаюсь к своему вагону и запрыгиваю внутрь.
     - Ну что? - тревожно спрашивает Ольга.
     - Возьми  мое  оружие,  - я вытаскиваю пистолет, - я иду на переговоры.
Если на тебя нападут- стреляй.
     - Откуда у тебя оружие?
     - Это именное. Ты стрелять-то умеешь?
     - Умею.
     - Тогда сиди здесь.

     У входа в одноэтажный домик стоял полураздетый амбал.
     - Оружие есть? - спросил он по-туркменски.
     - Нет.
     - Проходи.
     В комнате пять человек. Развалившийся молодой в кресле, видно  главарь,
и четверо в разнообразных позах на полу.
     - Зачем пришел? - по русски спросил молодой.
     - Нам нужно выехать до Чарджоу, - сказал я по-туркменски.
     - Скажи пожалуйста, им нужно выехать, а платить кто будет?
     - Нам нужно выехать сегодня и ты должен помочь достать тепловоз.
     От этого нахальства молодой подпрыгнул.
     - Я должен?
     - Ты  знаешь от куда мы? Мы из Сандыкачи. Может ты не слыхал о событиях
в Сандыкачи?
     - Слыхал. Ну и что?
     - То что люди доведены до предела и  если  тепловоза  не  будет,  мы  с
оружием  выйдем  в  город и устроим то, что сделали у себя. Это обстрелянные
русские с ранеными и озверевшие окончательно.
     Один из туркмен, что валялся на полу, вдруг сказал.
     - Я его знаю, это бывший русский офицер  ОМОНовец,  который  пристрелил
Ибрагима.  Помнишь  малого, который был здесь и договаривался о своем пироге
добычи и устроил всю бузу. Его и вот этого еще по телеку показывали.
     - Так вот какой подарочек к нам пришел.
     Молодой вытащил пистолет и упер его мне в шею.
     - Не балуй.
     Я резко вильнул головой и перехватил руку.
     - Мы за проезд заплатим пять миллионов и тихо уезжаем, а ты  сейчас  же
позвонишь и поможешь с тепловозом.
     Молодой злобно смотрел на меня.
     - Да я тебя...
     - Дай ему тепловоз, - раздался голос сбоку.
     Одна из фигур зашевелилась и из угла поднялся бритый амбал. Он небрежно
сбросил молодого с кресла и сел в него.
     - Хотите  кровавых  событий,  - бросил он фразу молодому. - Я знаю, что
произошло в Сандыкачи и знаю, какой неспокойный эшелон к нам  прибыл.  Пусть
отваливают.  Пять  миллионов  мы возьмем. Согласен? - теперь он обратился ко
мне.
     - Нет.
     - Что еще?
     Бритоголовый с недоумением смотрел на меня.
     - У нас раненые (я все чаще стал напирать на это слово, хотя в  эшелоне
их было семь человек), дети и нам нужна вода и уголь.
     - Ну я вам здесь ни чем помочь не могу. Это не в моей компетенции.
     Он сказал последнее слово по русски и хмыкнул при этом.
     - Я  не  хочу  гоняться  по  начальникам, которые ничего не решают. Мне
нужно убраться от сюда, к чертовой матери и  знаю  одно,  раз  ты  обладаешь
правом отпускать эшелоны, то ты можешь и все...
     Он с усмешкой смотрит на меня.
     - Представь,  -  продолжаю  я, - что у тебя в доме ни капли воды, да ты
головы оторвешь домочадцам и всем друзьям, но воду получишь. Ведь так?
     - До чего ты нудный. Но я не  кровожадный  и  за  то  что  ты  со  мной
говоришь смело и по-туркменски, две цистерны тебе привезут и катись.
     При этом он почему-то захохотал.
     - Деньги у тебя будут через полчаса.
     Я грохнул со злостью ногой по двери.

     Максимов опять схватился за голову.
     - Коля, но зачем пугать их. У нас нет оружия, ни отрядов и мы привязаны
к своему эшелону.
     - Зато  за нами движется слава Сандыкачи. Давайте деньги, я пошел. Если
придут цистерны, сначала проверьте, что за вода, потом раздавайте.

     Парни ждали меня. Они пересчитали деньги.
     - Давай, ОМОНовец,  дуй  на  станцию,  принимай  тепловоз.  Он  уже  на
подходе. Там наши и все начальство уже в курсе дела.
     - А цистерны?
     - До чего ты нудный. Сейчас подойдут.
     Я поплелся на станцию.

     Тепловоз  действительно  стоял во главе состава. Максимов встретил меня
расстроенный.
     - Коля цистерны пришли, только бензиновые.
     - Они что, бензин привезли?
     - Нет. Они в бензиновые цистерны воду привезли.
     - Вот сволочи. Что же делать?
     - Едем. Здесь сидеть больше нельзя.  Может  в  Байрам-  Али  что-нибудь
достанем.
     - Поехали. Черт с ними.
     Под  завистливые  взгляды  и  прощальные  окрики соседей мы тронулись в
путь.

     В Байрам- Али дикая жара. Мы на перегоне  под  палящим  солнцем.  Людей
никого не видно. Несколько человек соскочив с вагонов понеслись к колонкам и
вскоре кличь "вода", пронесся по эшелону. Воду заливали куда могли, в бачки,
миски,  бутылки...  Я  заполнил  тоже  бачки и притащил Ольге. Только присел
отдохнуть, как перед дверями возник Максимов.
     - Коля, этот гад, требует пол миллиона...
     - Кто?
     - Начальник станции. Он говорит воду взяли, а кто платить  будет.  Пока
не расплатимся, он эшелон не пропустит.
     На меня напала дикая тоска. Да когда же это кончиться.
     - Слушай,  Максимов,  мое терпенье лопнуло. С ними надо говорить только
кулаком.. Ружья еще у мужиков есть?
     Максимов всплеснул руками.
     - Так нельзя.
     - А им можно? - слышу голос сверху.
     Ольга стояла на площадке вагона и с яростью говорила.
     - Мы не доедем до  России  пока  они  нас  не  разорят  и  не  разденут
полностью. Здесь дай, там дай. У вас что бездонная касса?
     - Нет.
     - А  раз  нет,  то Коля прав, нужен отпор. Еще один раз дать по морде и
будет спокойнее.
     - Еще один отпор и опять кровь...
     - Тогда сдохнем без крови здесь.
     Максимов обижен.
     - Делай, Коля, как хочешь.
     - Так оружие есть?
     - Должны быть еще с того раза. Комиссия  разрешила  оставить  охотничьи
ружья.
     - Тогда мне нужны эти ребята.
     - Ладно.  Я  пойду поговорю с ними и постараюсь, что бы они были у тебя
через пол часа.

     Это были серьезные мужики. Они угрюмо смотрели на меня.
     - Ребята, обстановка такова, что либо мы сдохнем здесь в пустыне,  либо
пробьемся  к  своим.  Туркмены  зарвались,  они  берут  за  все  и теперь мы
потратившись, до России точно не доедем. Выход один,  еще  раз  дать  им  по
морде.
     Один из парней возразил мне.
     - Как  бы  они  нам  не дали. У нас семьи. Ради жизни наших детей мы не
можем осложнять обстановку.
     - Вы тупые, или нет, кажется я ясно сказал, что  мы  здесь  сдохнем:  и
дети сдохнут и вы сдохните.
     Мужики молчат.
     - Хорошо.  Отдайте мне ваши ружья с патронами. Я организую отряд и буду
защищать эшелон с ним. Когда приедем в Россию, ружья отдам.
     Ружья отдать  никто  не  хотел  и  все  согласились,  что  эшелон  надо
охранять, они теперь будут наготове и по моей команде будем отбиваться.

     После  этого,  я  пошел к начальнику станции. Ну почему, все начальники
такие толстые и пухлые. Этот  тоже,  развалился  голышом  у  стола,  включил
вентилятор   и   кайфует  со  стаканом  холодного  чая.  Я  приветствую  его
по-туркменски, он чуть не давиться чаем от неожиданности.
     - Чего надобно?
     - Нужно срочно отправить эшелон в Чарджоу.
     - Я уже говорил вашему начальнику, что надо делать.
     - Теперь я начальник и послушай меня. Там в  эшелоне  умирают  от  жары
раненые  и  дети и если ты сейчас не отправишь эшелон я затолкаю тебя в один
из вагонов, привяжу и не дам воды до русской границы.
     - Да кто ты такой? Я...
     Тут он увидел пистолет и замолчал.
     - Мы только что вырвались из кровавой драки в своем городе и теперь нам
все равно...
     - Хорошо, хорошо. Я отправлю эшелон.
     - Пошли.
     Начальник торопливо одевает китель, фуражку и под моим конвоем  идем  к
тепловозу.
     - Все в порядке, - кричит начальник, высунувшемуся машинисту. - Трогай,
37 БИС я придержу на двадцать минут.
     Тот кивает и противный сигнал отправки пронесся над вагонами.
     - Прощай, начальник.
     - Шайтан, тебя еще прикончат...
     Я добегаю до своего вагона и вскакиваю в него. Мы тронулись.

     Бесконечные  пески  окружают  нас.  Я  решил  посмотреть,  что у меня в
чемоданчике,  который  прислал  в  дорогу  "друг"  Максимова.  Сверху  лежит
огромная  пачка  документов.  Здесь  таможенные  декларации и сопровождающие
документы, для границ трех государств. Что  мы  только  не  везем:  картины,
посуду, хрусталь...
     Ольга  сидит  напротив  и  тоже  рассматривает  бумаги,  потом начинает
ругаться.
     - Они же, мерзавцы, меня подставили.
     - Ты мне можешь сказать в чем дело?
     - В декларации указано имущество музеев, но они по мимо этого  еще  мне
подсунули добро хранилищ банков и ни одного акта о наличии...
     - Что же мы еще везем?
     - Полторы  тонны  золота в слитках и наличности на несколько миллиардов
рублей.
     Я обалдело уставился на нее.
     - Неужели это все здесь?
     - Все под нарами, вон там в конце вагона под барахлом.
     - Кто же тогда ты? С кем я еду?
     - Я служащая банка в Кушке и действительно послана сопровождать груз.
     - А где же сопроводительные документы на золото и деньги? Даже если  мы
провезем это все, у нас ни один банк в России не сможет без них все принять.
Это же не частная лавочка.
     - Откуда я знаю. Мне сказали все будет, все в чемоданчике.
     - Ничего не понимаю. Как ты с таким грузом оказалась в Сандыкачи?
     - Очень просто, вагон под охраной довезли до Сандыкачи, а потом поняли,
что через  Туркмению и несколько границ такой груз легально не провезти. Для
безопасности решили подсоединить его к эшелону беженцев. Так я  и  ты  стали
беженцами.
     - Теперь  понятно  почему  он не вписан в декларацию. По-моему, в нашем
эшелоне такой груз провезти через столько границ невозможно...
     - После раздела Союза, - перебила меня  Ольга,  -  Туркмены,  наверняка
считают золото своим и не позволили бы его увезти. Вот наши и пошли на такую
крайность.  Золото  всех  банков  юга  и  денежный  резерв  решили отправить
поездом. Они считают сейчас это самым безопасным путем.
     Вот это да и какой идиот это только придумал. Посчитал, что если  будут
грабить,  то  вот оно музейное имущество, а то что под нарами лежит... авось
не тронут.
     - Здесь еще указаны столы, шкафы, диваны..., какая-то одежда...
     - Это все наше имущество с мамой.
     Я скидываю документы и вижу на дне чемоданчика, уложенные пачки денег.
     - Боже мой. Сколько здесь?
     - Не считай. Здесь  сто  миллионов.  Сама  укладывала.  Это  специально
выделено банком, чтобы откупиться.
     Ну  и  попал  я  в переделку. Поезд стал замедлять ход, загудел и вдруг
донесся звук выстрела.
     - Ложись.
     Я швырнул Ольгу и чемоданчик от двери,  выхватил  пистолет  и  выглянул
наружу.  Несколько автомобилей стояли у переезда. Толпа вооруженных молодцов
полукругом  охватила  приближающийся  эшелон.  Я  выпрыгиваю   из   медленно
движущегося  поезда  и  машу  руками.  Для  того,  что бы привлечь внимание-
стреляю в воздух. Меня поняли и еще  десять  фигур  с  ружьями  высыпали  на
насыпь. Со мной оказался парень с дробовиком.
     - Что делать?
     - Бери человек пять и на крыши вагонов, от туда бей на поражение.
     - Ага.
     Несколько  человек  заскакивают  на  буфера  вагонов и ползут на крышу.
Поезд встал. Я собираю остатки команды.
     - Вы не давайте им приблизиться к вагонам, сверху нас прикроют.  Быстро
рассредоточились.
     Люди повалились в песок.
     - Огонь!
     Начинается  беспорядочная  стрельба.  Бандиты  тоже  рассредоточились и
поливают нас из автоматов. Горячий песок жжет кожу и скрипит в зубах. Кто-то
из моих "бойцов" вскрикнул. Я подпрыгиваю к лежащему мужику.  Пуля  перебила
ключицу и он скрипит от боли. Я беру его двустволку и ловлю на мушку первого
нахала,  он  стоит во весь рост и от пуза поливает нас из автомата. Выстрел.
Бандита отбрасывает на капот машины и он валиться  на  песок.  Еще  выстрел.
Другой  типчик  согнулся  и  долго-долго  качается  на дороге, пока земля не
притянула  его.  Мои  ребята  сверху,  неплохо  стреляют  и  по  нервозности
противника, я понял, что они не ожидали отпора.
     - Дай патроны, - ору раненому.
     - Их у меня только... три... осталось, - стонет он.
     - Давай.
     Он   разжимает   руку   и   на  песок  падает  три  патрона.  Я  спешно
перезаряжаюсь. Еще один затих за капотом машины. Тут не выдерживают нервы  у
каких-то двоих бандитов и первый автомобиль мчится в пустыню. Остальные тоже
последовали  их  примеру,  прыгают  в машины и удирают, оставляя неподвижные
тела на песке.
     - Здесь надо перевязать раненого,  -  кричу  в  вагоны,  -  кто-нибудь,
помогите.
     Две  девчушки,  приоткрыв  дверь соседнего вагона, спрыгнули на песок и
помчались ко мне. Я бегу к тепловозу. На перекрестке дороги, в крови,  лежат
человек  семь. Я подхожу к первому попавшемуся и вырываю из его рук автомат,
потом переворачиваю его и выдираю из карманов три рожка с  патронами.  Рядом
тоже копошатся ребята, собирая оружие.
     - По местам, - кричу им.
     Они побежали к своим вагонам. Я вижу, как заталкивает несколько человек
раненого в вагон и подхожу к тепловозу.
     - Эй, - из кабинки выглянула чумазая голова, - поедем дальше?
     Голова  закивала.  Противно  заныл  гудок.  Состав  тронулся.  На  ходу
забрасываю оружие в вагон и прыгаю сам. Ольга мне помогает.
     - Скорей бы все кончилось, - стонет она.

     В Чарджоу наш состав ставят на отдельную ветку и окружают милицией. Они
явно бояться  приблизиться  к  нам  и  прячутся  за  соседними  вагонами   и
строениями. Появляется один храбрец, это бравый полковник.
     - Старшего можно на переговоры, - кричит он.
     Я соскакиваю и подхожу к нему.
     - Вы старший?
     - Я отвечаю за охрану эшелона.
     - Сдайте оружие.
     - Пойдемте со мной.
     - Зачем?
     - Я вам покажу кое-что.
     Он нехотя идет со мной. Я подвожу его к вагону.
     - Вот  здесь  раненый  в  Сандыкачи,  когда  националисты  пытались там
вырезать всех русских, - мы идем дальше, - здесь тоже раненый, там  тоже,  а
вот  здесь  раненый вчера, когда бандиты пытались ограбить эшелон. Там еще и
еще. И ранены они, защищая женщин, детей и стариков, свои семьи. В Сандыкачи
мы потеряли семь человек, неужели вы  хотите  продолжить  список  жертв.  Мы
отбивались   от  бандитов  охотничьими  ружьями,  которые  законно  являются
принадлежностью хозяев.
     Полковник молчит. Он заскакивает в вагон, я остался на земле. Там  идут
бурные разговоры с озлобленной русской семьей. Ко мне подходит Максимов.
     - Ну как?
     - Пока уговариваю.
     Выскакивает полковник и бросает мне фразу, не глядя в лицо.
     - Сдайте только автоматы, ружья можете оставить себе.
     - Спасибо, полковник.
     Он взглянул на меня, как на сумасшедшего и пошел к своим.

     Оказывается  машинист  тепловоза  сообщил  по  рации  о  ЧП на дороге в
Чарджоу, поэтому администрация так нервозно отреагировала на наше появление.
Через два часа мы сдали оружие и милиция ушла. Мы вызвали  скорую  помощь  и
под  плачь  родственников,  раненого пришлось отправить в больницу. На нашей
стоянке забурлил народ,  появились  торговцы  и  торговки.  Чарджоу  это  не
Сандыкачи.  Нам здесь поторопились выдать уголь, заправили водой и побыстрей
вытолкнули мятежный эшелон в пустыню. Мы даже  не  платили  мафии  очередной
мзды.

     У границы с Узбекистаном в Газ-Ачане стоят еще два таких же эшелона. Мы
встали рядом с ними и сразу же стали узнавать последние новости.
     - Давно стоите?
     - Нет. Второй день.
     - Что так сложно?
     - Туркменские пограничники мзду собирают.
     - И много?
     - По пятьдесят тысяч с головы, не различая младенец или нет.
     - Тогда чего стоите так долго?
     - Посмотрите  вон  туда. Видите склады. Это многие беженцы уже не имеют
денег и вынуждены  почти  за  бесценок  торговать  своим  барахлом,  что  бы
выбраться  отсюда.  Вот из-за этого и стоим. Скупщики из Ургенча приезжают в
основном по четвергам и вторникам.
     - Но мы же еще раз вернемся в Туркмению? Неужели и там так же?
     - Говорят, так...
     В этот же день вдоль нашего эшелона двигался жирный прапорщик  с  двумя
солдатами.
     - Сколько вас? - спросил он, записывая в блокнот номер вагона.
     - Трое.
     - Ага. Налог нужно платить, 150 тысяч.
     - Вот возьми.
     Я протягиваю деньги. Он пересчитывает их мокрыми от жары пальцами.
     - Что-нибудь запрещенное, оружие, золото провозите?
     - Нет, ничего не везем. У нас есть декларация на все имущество.
     Прапорщик кивает головой.
     - Все, пошли дальше, - кивает своим головой.
     - А квитанцию?
     - Какую  квитанцию.  Я отметил вагон и хватит. Москали проклятые, еще и
требовать, что-то хотят.
     Я пытался ему ответить, но тут Ольгина рука опустилась мне на  плечо  и
ногти впились в кожу. Прапорщик с солдатами, ворча идет к следующему вагону.
     - Успокойся, - говорит Ольга.

     Мы  оказались  не так ограблены как соседи, и кроме того Максимов, имея
крохи общественных денег уплатил кое за кого. Нам дали  добро  на  проезд  в
Узбекистан.
     - Еще одна такая граница и мы в жопе, - злится Максимов.
     - У  нас еще их три. Опять в Туркмению, потом опять в Узбекистан, а там
Казахстан и Россия.
     - И это раньше была могучий Советский Союз. Все братья, друзья. А  этих
друзей  только  шибанула  бацилла  национализма,  так  мы сразу стали низшим
сортом и теперь они издеваются над нами как хотят.  Самое  поганое,  я  тебе
скажу  по  секрету,  по нашим данным, родным русским до нас нет дела. Москва
морду воротит, как только возникает  вопрос  о  беженцах.  Миллионы  русских
возвращаются в Россию, а ждет-то то их... шиш. Там мы никому не будем нужны.
     - Ты не прав, Не может Россия бросить своих.
     - Эх,  Коля,  Коля.  Я уже старый мужик и возвращаюсь в Россию нищим, а
нищим сейчас там делать нечего...
     Загудел тепловоз. Мы разбежались по своим вагонам.

     Ургенч встретил солнечным утром. Ни кто не  требовал  с  нас  плату  за
воду,  уголь  валялся горами и мы спокойно воровали его мешками и корзинами.
Какие-то личности обходили вагоны.
     - Эй, - в дверь просунулась хитренькая, маленькая головка в  тюбетейке,
- золото,  серьги  камни  есть.  Я  покупаю,  хорошие  дам  деньги.  Хочешь,
продуктами оплачу.
     - Ничего нет, - отвечает Ольга.
     - А это что? - рука тыкает в оголившуюся картину.
     Ольгина мама нечаянно сдернула  покрывало,  когда  поднималась  с  нар,
чтобы заглянуть, кто пришел.
     - Это не продается.
     - Дай посмотрю, много денег дам, если стоящая вещь.
     - Я сказала, не продается.
     Но нахал уже лез в вагон.
     - Дай взглянуть только.
     Тут я не выдержал и поднялся с нар.
     - А ну катись от сюда.
     - Да я только...
     От легкого толчка он выкатился из вагона.
     - Ну погоди, гяур, проклятый. Мы тебе сейчас покажем.
     Он побежал вдоль вагонов.
     - Началось,  -  Ольгино  лицо тоскливо сморщилось. - Сейчас сюда придет
орава...
     - Ну-ка, прикрой двери, дай мне переодеться.
     Я достаю из чемодана свою старую форму ОМОНовца и одеваю  ее.  В  двери
яростно стучат.
     - Открой, - слышны свирепые голоса.
     - Ольга, открывай.
     Ольга приоткрывает дверь и тут же появляются руки и голова уголовника.
     - Где ту у вас...
     Я  ударяю солдатским ботинком в голову и когда она исчезает появляюсь в
дверях.
     - Вы чего? - обращаюсь я к трем амбалам, стоящим у дверей.
     Один потирает скулу и злобно глядит на мою форму.
     - Ошибочка вышла, начальник. Гасанчик адрес перепутал.
     - Ну и валите от сюда...
     Они отходят, бормоча проклятия.

     Третий день не дают  тепловоза.  Максимов  измотался,  ища  начальника,
который  бы  нас  мог  отправить  или  главного мафиози района, решившего за
деньги все наши проблемы..  Прибывают  еще  два  эшелона,  что  застряли  на
границе и от туда голодные русские, которых обобрали окончательно, бросились
в центр города на промыслы.
     Мы  с  Максимовым  идем  в  исполком  и  тут  я  вижу  у входа в здание
лейтенанта милиции Фейзулу (фамилии я не  помню)  с  которым  мы  учились  в
Ташкентском училище.
     - Фейзула, привет.
     - Коля, откуда свалился?
     Мы радостно похлопываем друг друга по плечам. Начинаются расспросы, как
и где и что. Максимов терпеливо ждет в стороне.
     - Как ты здесь-то очутился? - спрашивает Фейзула.
     - Сопровождаю поезд с беженцами.
     - Вот   несчастье-то.   Настоящее  народное  бедствие.  Тысячи  русских
сорвались со своих насиженных мест и покатили, как у вас говоря, к черту  на
куличеки.
     - Еще  хуже  то, что до нас и в этом городе нет ни кому дела. Мы третий
день не можем выбраться от сюда. Наш состав застрял на вокзале.
     - А куда вы сейчас шли?
     - В исполком.
     - Вы что идиоты что ли? Там вас  каждый  чиновник  будет  облизывать  и
потихонечку раздевать. После этого вы застрянете здесь навсегда и останетесь
даже без вагонов.
     - Так что же делать?
     - Возвращайтесь  на  вокзал и зайдите в линейный отдел. Обратитесь не к
начальнику отдела, а его помощнику. Бывший партиец, интернационалист, он вам
поможет.
     - Вот спасибо, Фейдзула.
     - Давай, давай, Коля. Мир так тесен, когда-нибудь опять встретимся и ты
мне тогда поможешь.

     Старый  подполковник,  в  затертой  и  засаленной  милицейской   форме,
внимательно слушал нас.
     - Что, правда, раненые есть?
     - Есть.
     - Эти, поганые нечестивцы, прикрываясь именем партии, столкнули народы,
а сами  от  жира  бесятся. И куда мы только катимся? Я вам помогу, у нас еще
остались истинные ленинцы-интернационалисты. Завтра утром вы уедете от сюда.

     Ольга пугливо меня ждет за закрытой дверью.
     - Приходили эти... бандиты. Требовали тебя.
     - Обещали придти еще?
     - Сегодня появятся.
     Бандиты не заставили себя ждать. Через пол часа двое  мордастых  парней
стояли перед дверью.
     - Начальник, тебя шеф просит к себе.
     - Прямо сейчас?
     - Сейчас.
     - Ольга,  -  я  возвращаюсь  в темноту вагона, - на пистолет. Стреляй в
первого, кто полезет.
     Она кивает  головой  и  берет  оружие.  Я  достаю  чемодан,  вытаскиваю
декларацию и запихиваю в карман. Может документы нас выручат.

     Мы  сидим  в роскошном номере гостиницы. Худощавый, узбек с умным лицом
интеллигента, курил простую сигаретку "Стрелу".
     - Мои ребята сообщили, что вы везете, что-то ценное.
     - Как можно определить цену вещам, не видя их.
     - Не крутите, лейтенант. Охрану не зря дают. Что вы везете?
     - Музейные  ценности,  принадлежавшие  России.  Здесь  картины  русских
художников и утварь.
     - Так, так, так. А что именно, вы не помните?
     Я достаю декларацию, он ее берет и тщательно изучает. Мы молчим.
     - Я  многих  здесь  не  знаю  авторов,  не  видел  ни полотен. Хотя вот
несколько имен слышал, например, академика Никольского  и  Левченко,  где-то
мелькали они не раз. А здесь есть даже эскизы Айвазовского. Неплохо. Давайте
совершим  сделку. Я честно говоря, не хочу обижать русских, покушаться на их
национальную гордость, но вы мне подарите  два  полотна  Никольского  и  все
эскизы Айвазовского, а я вам гарантию, что на территории Узбекистана ни один
шаромыжник, ни одна блоха к вам не притронется.
     - Какие гарантии?
     - Анна.
     Появилась  черноволосая девица с русским лицом и узбекском национальном
платье.
     - Принеси чистый лист бумаги и ручку.
     Девица исчезает за занавеской и вскоре  приносит  то  и  другое.  Узбек
пишет записку и подает мне.
     - С этой бумагой, можете ехать через весь Узбекистан.
     - Хорошо,  -  я  беру  записку и не вижу на ней ни слова по русски, все
закидано арабской вязью,
     - Кто поедет за картинами?
     - Кто привез, тот и отвезет.
     Узбек похлопал в ладошки и тут же появились два лба, что меня привезли.
     - Сейчас вы поедете с  лейтенантом  и  он  отдаст  вам  две  картины  и
несколько  листочков  акварели.  Все привезете сюда и упаси аллах, если хоть
один листочек будет испачкан или помят. Понятно?
     - Понятно.
     - Передайте Чурбану, что все в порядке. Пусть отправляет эшелон.
     Они кивают головами.

     Ольга ругает меня во всю.
     - Ну что ты наделал? Как мы теперь отчитаемся за картины?
     - Доехать бы до России, а ты о каких-то картинах
     - Это ни какие-то, это Никольский. Романтик Юга, поэт.  А  Айвазовский,
ты хоть понимаешь кто такой Айвазовский?
     - Оленька,   мы   сейчас  отделались  двумя  картинками  и  несколькими
листочками акварели, а могли потерять все, даже жизнь.
     Она пристроилась на корточки рядом и прижавшись щекой к плечу, говорит.
     - Я все понимаю, но... жалко.
     Мимо проносятся пески. Состав мотало на давно не ухоженной колее.
     - Скоро граница, опять в Туркмению, - говорю я.
     Ольга прижалась ко мне и молчит.

     На границе опять шмон. Узбеки рьяно проверяют, не провозим ли мы оружие
и другие запрещенные вещи. Целый наряд, четыре человека с офицером  копаются
в  вещах  несчастных  беженцев.  Слышны  вопли моих боевиков, у них отнимают
охотничьи ружья.
     - Но нам даже в Туркмении разрешали их везти, - вопит один из них.
     - Не положено, - сухо отвечает офицер.
     - Коля, сейчас с нами что-то будет, - с ужасом  говорит  Ольга,  -  Они
сейчас все найдут.
     Наряд подходит к нашему вагону и уже готов залезть внутрь.
     - Капитан, - прошу я, - можно вас на секунду.
     Все недоуменно уставились на меня.
     - Чего надо?
     Я протягиваю ему записку мафиози.
     - Что это?
     Капитан читает шевеля губами. Потом задумчиво смотрит на меня.
     - Декларация в порядке?
     - Да. Везде подписана.
     - На,  возьми,  - он протягивает мне записку обратно. - Пошли дальше, -
командует он своей группе.
     Наряд идет к следующему вагону.
     - Неужели пронесло, - слышу шепот Ольги. - Я  молилась  про  себя,  бог
помог.
     Если бы бог. Помог мафиози.

     Кунград  забит  эшелонами.  Здесь  не  только беженцы, здесь товарные и
пассажирские составы. Кунград  последний  узбекский  город,  после  которого
необходимо  сделать  колоссальный  прыжок  через  пустыню,  топи  и степи до
казахского города Бейнеу. Здесь нет пограничных нарядов, зато шатается масса
мелких банд и группировок. Милиции почти не видно и  эти  парни  шастают  от
эшелона к эшелону в поисках добычи.
     Максимов пришел ко мне совсем расстроенный.
     - Коля, нам надо уехать от сюда быстрее.
     - Это я слышу в каждом городе, где мы задерживаемся. Так что теперь нас
держит?
     - Диспетчер.
     - Чего?
     - Диспетчер. Тот, который распределяет отправление составов в путь.
     - Пойдем туда. Поговорим с ним.
     - Я уже был. Там вооруженная охрана, меня и близко не подпустили.
     - Пошли. Ольга, - обращаюсь в вагон, - оружие у тебя, поняла.
     - Поняла.
     - Подай, пожалуйста, чемодан.
     Она  протянула  чемодан.  Я  вытаскиваю  на всякий случай пачку денег и
пропихиваю в карман.
     - Возьми обратно. - Бросаю ей чемодан.
     - Поосторожней там, - слышу ее голос уже на земле.

     Узбеки в неряшливой одежде, но зато все вооруженные до зубов  сидели  у
двери в кирпичное здание.
     - Сюда нельзя, - встал поперек толстомордый тип.
     - У меня пропуск, - отвечаю я.
     Все охранники смеются.
     - Какой пропуск? Шайтан может быть пропуском, а ты нет.
     - Вот, - протягиваю записку мафиози.
     Лицо  толстомордого  меняется.  Записка проходит по кругу. Все молчат и
молчание затягивается.
     - Чего надо? Мы можем помочь, - вдруг говорит один из них.
     - Нужно протолкнуть наш эшелон в Россию.
     - Всего-то. Это мы сейчас сделаем. На,  -  он  протягивает  записку,  -
большой  человек  писал, береги ее. Эй, парни проводите этих... до эшелона и
скажите машинисту их поезда, что бы сейчас же отправлялся.
     Сопровождающие- это  железнодорожник,  которого  выпихнули  из  здания,
другой охранник с автоматом за спиной.
     Мы  подходим к своему эшелону и вдруг выстрел прогремел, где-то в его в
средине. Потом опять. Я бросился на звук. Около моего вагона  пусто,  народа
нет.  Зато  на  земле  валяется  тип  с раскинутыми руками. Несколько парней
прячутся за вагонами, злобно глядя на вагон. Я подскакиваю к двери.
     - Ольга, все в порядке?
     В вагоне плачь.
     - Коля, они полезли... я стреляла.
     За моей спиной охранник и железнодорожник.
     - Что здесь происходит?
     Подскакивают несколько прятавшихся парней.
     - Эта... стерва... везет добра, во... Маиса продырявила, когда полез.
     - Твой вагон? - спрашивает меня охранник.
     - Да.
     - Так вот, - обращается он к окружающей шпане, - в вагоне добро  нашего
уважаемого  Раиса.  Документ  мы  проверяли. Если хоть пылинка вывалиться от
туда, вам всем конец. Сейчас  утащите  это  дерьмо,  -  он  пихнул  ногой  в
раскинувшуюся личность, - этот поезд я отправляю.
     Лежащего  схватили  за  руки  и  поволокли. Все разошлись, а охранник с
железнодорожником пошли в голову состава. Я заскочил  в  вагон.  Ольгу  била
истерика.
     - Понимаешь, он лез... я и нажала... он опять... я...
     Она  билась  лицом  в мою грудь. Я прижал ее к себе и девушка понемногу
стала затихать. На полу валялся пистолет, он дернулся вместе с составом.  Мы
тронулись в пробег до Казахстана.

     В Бейнеу дождь. На вокзале пусто, только мокрый красный плакат с белыми
буквами  бросается  в  глаза. "Русские- свиньи убирайтесь в свой свинарник".
Нас не пытаются задержать и, быстро заменив тепловоз, отправляют в путь. Так
мы доехали до Маката, а там, выделив угля, воды и даже кое-что  из  хлеба  и
пищи, эшелон погнали в Актюбинск.

     Только  в  Актюбинске,  мы  вздохнули  свободней.  К русским относились
доброжелательно Два дня  мы  отдыхали.  Нас  кормили  из  общего  котла,  мы
отмылись  в  русских  банях  и  вскоре  эшелон  отправили в Мартук последний
казахский город перед русской границей. И тут опять началось.

     Казахская таможенная служба трясла  весь  эшелон.  Они  появились  и  у
нашего вагона.
     - Ваши паспорта, - вежливо попросил таможенник.
     - Сейчас.
     Я  вываливаю  из  чемоданчика часть денег на нары, оставшиеся прикрываю
документами.
     - Пожалуйста, - протягиваю ему чемоданчик, - здесь декларации, все.
     Таможенник сначала недоуменно смотрит на  чемоданчик,  потом  пристроив
его  на нашем полу, рассматривает содержимое чемодана, вытаскивает документы
и протягивает мне.
     - Это мы все проверили, а  остальные  документы  возьмем  с  собой  для
досмотра. Пошли, ребята, дальше.
     Остальные документы были деньгами.

     В нашем вагоне никто не спит. Мы едем по русской земле. Ольга, ее мать,
закутанная в платок, и я сидим возле печурки и чокаемся кружками с чаем.
     - За возвращение, - говорит Ольга.
     Горячий чай чуть пахнет мятой.
     - Мы-то проехали, а какого-то им...?
     Женщины понимают про кого я говорю.
     - Как же так, почему все народы сошли с ума? - спрашивает мама Ольги.
     - Не знаю. Мы вместе прошли тяжелую войну, испытали трудности, лишения,
нужду,  сообща  строили  каналы,  заводы,  больницы  и  здания, влюблялись и
ссорились  и  одним  росчерком  пера  вдруг  разделились.  Стали  чужими   и
ненужными,  оставив  тысячами  на этих землях, могил с предками. Эта бацилла
национализма  одним  махом  вошла  в  сознание  людей.   Конечно,   виноваты
руководители  и  местные,  и  Союза,  виновата  партия, которая разбилась по
национальным кустам, виновата система, которая допустила до  этого,  да  бог
его знает, кто еще виноват.
     - Ты  прав,  - вступила в беседу Ольга, - и из-за этого страдают тысячи
русских.  Мы  доехали  благодаря  сплоченности,  благодаря  деньгам,  умению
бороться  и  постоять  за  себя, а те... Приедут ободранные, голодные, злые,
испоганенные бандитами и хулиганами.  Еще  неизвестно,  как  нас  примут  на
родине. Неужели родина не поможет нам?
     - Должна  помочь,  мы  же  свои.  Русским  можно  назвать  всякого, кто
ненавидит национализм. Вся Россия набита разными национальностями  и  умение
жить  друг  с  другом  без  вражды,  это  и есть Россия. Вот только здесь, в
вагоне, я понял это.
     Мы молчим и смотрим на огонек, пробивающийся из дверцы буржуйки.
     - Коля, мне кажется, я тебя люблю.
     - А мне не кажется... Я очень тебя люблю.
     - Слава богу, - вздыхает мать, - хоть в  этой  ...  непроглядной  тьме,
двое нашли друг друга. Да чего же вы так сухо, ну поцелуйтесь, что ли?

     В  Соль-Илецке  русские  соскакивали  с  вагонов и целовали землю. Мы в
России. Нас никто не встречал, но мы из маленького листочка, приклеенного  к
двери,  узнали,  что  комитет  по  делам  беженцев  находится в городе и это
немного взбодрило нас. Я, Максимов и часть беженцев отправились туда.

     В крохотной комнатке за канцелярским столом сидел старичок.
     - Здесь комитет по делам беженцев? - спросил Максимов.
     - Да. Закройте двери, товарищи, и если можно, по одному.
     - Разбирайтесь в  очередь,  -  просит  Максимов,  подталкивая  толпу  к
дверям.
     Мы  выходим  и  становимся в очередь по лестнице. Только через пол часа
вышел Максимов, весь взмокший с дрожащими руками.
     - Ну что? - бросились все к нему.
     - Эта,  сволочь,  только  собирала  данные.  Мы  в  основном  заполняли
бесчисленные анкеты.
     - А деньги? Помогут разъехаться по России?
     - Денег  не дает, говорит их нет и ни кто не дает. Разъехаться помогут,
выделив, самым обездоленным только хлеб. Больше ни чего сделать не может.
     - Следующий, - раздался за дверью противный голос старика.
     Очередной беженец пропал за дверью.

     В этом городе мы начали делиться,  часть  беженцев  решила  махнуть  за
Урал.  Пока  тепловозик  расталкивал  вагоны, я решил позвонить в Москву. На
переговорном пункте мне долго не могли поймать нужный телефон и наконец, я в
кабинке.
     - Мне товарища Басманова? - прошу я.
     - Кто говорит? - спрашивает женский голос.
     - Один знакомый. Скажите ему, что это Коля, он давно ждет моего звонка
     На том конце замешательство, шепот, наконец женщина сказала.
     - К сожалению, Басманов Виктор Григорьевич умер... погиб.
     - Как погиб, но у меня же...
     - Ну так погиб... Может вам позвать Самсонова Илью Константиновича?
     - А это кто?
     - Новый начальник.
     - Нет, спасибо.
     Я вешаю трубку. Ох, как это все мне не нравиться.

     - Оля, едем в Москву, - предлагаю ей.
     Она кивает головой.
     - Поехали. Мне все равно куда, лишь бы где-нибудь был свой угол.
     В вагон непрерывно стучат  какие-то  личности,  прося  подвезти  их  до
ближайших городов. Я их всех посылаю по дальше. Пришел прощаться Максимов.
     - Коля, прощай. Довези груз до Москвы и сдай его.
     - Хорошо. А вам благополучно доехать до Орловщины.
     - Ты  прав,  благополучие,  ох как сейчас нужно. Слышал, семью беженцев
вырезали здесь?
     - Нет. За что их и кто?
     - А вот эти, которые здесь  шляются.  Попросилась  в  вагон  женщина  с
ребенком. Ее пустили, а ночью толи она, толи ее друзья, но всех...
     - Какой ужас, - вскрикивает Ольга.
     - Прощайте, ребята. Счастливого вам пути.
     Максимов жмет нам руки и спрыгивает на землю.
     - Если вам негде жить, приезжайте к нам...,- слышим его голос вдали.
     - А, правда, где мы будем жить потом? - спрашивает Ольга.
     - Наверно  нам  дадут  площадь  в  Москве,  -  предполагаю я. - Ведь мы
столько привезли денег и золота, что в благодарность за это можно даже  дать
квартиру.
     Мы мечтательно молчим.

     В  Москве,  как  только  нас  поставили под разгрузку на сортировочной,
сразу срываюсь и мчусь в центр столицы в Центробанк.
     Мне долго не могли выдать пропуск, так как я не хотел в бюро  пропусков
признаваться   зачем   я  здесь.  Наконец  первый  зам,  милостиво  разрешил
поговорить со мной. Худощавый мужчина сидел  за  громадным  столом  и  горел
нетерпением, что бы меня вытурить.
     - Я   уже   многим   говорю,  что  денег  нет.  Даже  для  беженцев  из
Туркменистана нет денег. Лучше не просите.
     - А я и не прошу.
     - Тогда зачем вы здесь?
     - Я наоборот привез  туркменское  золото,  полторы  тонны  и  несколько
миллиардов рублей.
     - Тсс... Молчите. Так это значит сделали вы?
     - Ничего не понимаю. Я привез золото, миллиарды денег наличкой...
     Теперь худощавый мужчина окончательно похудел, лицо его изменилось.
     - Тише,  прошу.  К  сожалению  ни  центробанк, ни какой другой банк его
принять не может.
     - ???
     - Я вам все сейчас объясню. Мы попали  в  очень  сложную  международную
обстановку.  Туркмения объявила, что ее ограбили и требует возврата золота и
денег, но так как все страны отказали в наличии на своей земле  туркменского
золота,  то  в  СНГ  уверены,  что  местная  мафия в Туркмении ограбила свою
страну.
     - Ну так тихонечко возьмите от меня золото и никто ни о чем не узнает.
     - Вы, с ума сошли,  молодой  человек.  В  подвалах  центробанка  ничего
спрятать нельзя. В сейфах частного лица, пожалуйста, но и туда полторы тонны
золота  впихнуть, невозможно. Везде есть приход, есть расход. Если мы только
попробуем нелегально все же положить ваши ценности, то завтра об этом  будет
известно  везде  и  тогда  на  нашу страну посыплется столько грязи, что лет
через сто не расхлебаться. Это уже политика и здесь  пойдет  в  ход  все:  и
воры, и грабители, и поработители...
     - А как же скрытность вкладов и...
     - Скрытность   для   вкладчиков.   Вы  как  наивный  ребенок,  привезли
украденное у другого государства золото и теперь предлагаете ворованное нам.
Знаете,  что  сейчас  везде  твориться?  Десятки  мафиозных   и   бандитских
группировок,  после  сообщения  правительства  Туркмении  о пропаже золота и
денег, бросились его разыскивать. Вас ищут. Понимаете.
     - Так вы возьмете от меня все-таки золото и деньги?
     - Нет.
     - Так что же мне тогда делать?
     - Как можно быстрей удирать от сюда и подальше. Если наша мафия узнает,
что за груз у вас,  вас  в  порошок  сотрут.  Кстати,  вы  никому  здесь  не
говорили, что привезли?
     - Нет.
     - Тогда  уматывайтесь из Москвы и ни слова, и ни чего не предлагайте ни
кому.
     - У меня же музейные ценности их тоже надо сдать...
     - Молодой  человек,  вы  жить  хотите?  Если  хотите,   то   убирайтесь
куда-нибудь  в  глушь со своим золотом, музейными ценностями и закапайте все
это. Молчите обо всем до конца своих дней. А сейчас до свидания.
     Он навязывает мне свою ладонь.

     Я вышел из банка как оплеванный. Столько мук, столько страданий  и  все
напрасно. Примчался на сортировочную.
     - Где машины? - нетерпеливо спрашивает Ольга.
     - Их не будет.
     Я рассказываю все. Ольга в ужасе.
     - Что  же  нам  делать? Меня так там уверяли, что России нужны деньги и
золото и вот пожалуйста.
     - Сейчас я переоформлю документы и мы поедем в  Ленинградскую  область,
там  Агарлыков  дал  адрес друга и гарантию, что многие деревни пустуют, так
что поселиться можно. Не век же мотаться по железным дорогам. Согласна?
     Ей уже все равно. Ольга и мать так измучились в этой  поездке,  что  им
все безразлично.

     Прямо  в Москве мне удалось по телефону связаться с другом Агарлыкова и
тот согласился помочь.
     С помощью денег и ругани наш многострадальный вагон прикатил  к  самому
красивому  месту  в  области к западному побережью Ладоги, где действительно
были деревни с пустовавшими домами. Три грузовые  машины  вывозили  барахло,
музейные  ценности и ящики с золотом. Тридцать ящиков по пятьдесят килограмм
и железный ящик с  деньгами  переехали  в  гигантскую  избу.  Я  заплатил  в
сельсовете ящиком водки за право обладания этим домом и землей к нему. Долго
не  знал куда деть золото, но потом поставив ящики торцом по пятнадцать штук
и получил две переборки-стенки, разделив в избе две больших  комнаты.  Купил
машину  вагонки  и  все  стенки  внутри избы и снаружи обшил деревом. Теперь
внутри красиво и тепло. До самой зимы, мы приводили дом и участок в порядок.
Покрыли железом крышу, купили машину-козла, подновили  заборы,  благо  денег
много.  Получилась  не изба, а музей. Зато живем в России, да еще со стенами
из золота. Ольга планирует на следующий год построить  кирпичный  коттедж  с
маленькой котельной для обогрева дома и хозяйственные пристройки с гаражом и
хлевом для скота и птицы.

     Ольга  довольна.  Все-таки мы на родине и имеем свой дом. А какого тем,
русским, которые остались в этих националистических странах СНГ.


Евгений Кукаркин.
Бизерта-X


                     Посвящается Виктору К. неудачливому удачнику.


     Тунис называют африканскими воротами в Средиземное море.  В  отличие
от других стран Африки, побережье Туниса имеет хорошие, естественные гавани,
что   позволяет   связывать   западную   Сахару  и  приатлантические  районы
Тропической Африки с Ближним Востоком и Европой.

                      Страны и народы. т.7. Москва. "Мысль" 82 г. ст.230



Касатки


     Касатки вели себя неправильно. Уже год плавая в Средиземном море, я  ни
разу  не  видел  их  в  таком возбужденном состоянии. Обычно мы встречались,
подготавливались к стычке и мирно расходились.
     То ли им не нравились наши прорезиненные костюмы, то  ли  их  отпугивал
запах наших вонючих шлемов, с нелепыми наушниками, но сегодня... Сегодня они
собирались нападать.
     Нас  трое.  Я  командир  группы,  капитан-лейтенант  Новиков  Александр
Николаевич и двое старшин.
     В новых шлемах, мы работаем только год. Они отсекают от нас звуки моря,
спасая от звуковых волн, после взрыва и  акустических  ударов,  искусственно
создаваемых противником, против подводных диверсантов. Единственное, что они
принимают,  это  щелчки  эхолота  и  определенную  длину акустической волны,
предупреждая нас о появлении  кораблей  или  подводных  лодок.  Радиотелефон
запрещен  нам  по  инструкции. Переговоры между собой ведем только световыми
сигналами или жестом руки.
     Касатки  начали  увеличивать  активность  вокруг  нас.  Они   возникали
повсюду.  Две  твари  начали  боевые  развороты, создав круг и приближаясь с
каждым витком, к нашим плывущим телам. Я остановился и жестом показал  своим
товарищам - на дно. Мы встали треугольником, подняв ластами на дне небольшое
облако взвеси песка. Вытащив кинжалы, мы ждем начала этой опасной схватки.
     Касатки тоже перегруппировались. Две из них, по прежнему, крутят боевой
танец  вокруг нас. Остальные сбились в неровный клин и первая, самая большая
около 5 метров, пошла на таран прямо на меня.
     Я вовремя откидываю  голову  в  лево  и  эта  гадина  расшвыривает  наш
треугольник  в  разные  стороны - двое отлетают влево, один летит в право. Я
успеваю всадить в ее бок свой кинжал и он вместе с  касаткой,  уноситься  за
спину.
     Страшный  удар  хвостом  обрушивается  на  меня. Это промахнувшаяся, от
того, что я вылетел из треугольника, другая касатка, успела  наградить  меня
прощальным  ударом.  Гофрированные  трубки  и  все  ремни крепления баллонов
сорвало.Воздух забурлил,уходя в воду.
     Я сорвал ненужный  нагубник  и  повернув  баллоны  к  груди,  припал  к
живительному отверстию. Касатки готовились ко второму штурму. Ктото прижался
к моей спине, я почувствовал лопатки напарника. Мы стояли спина к спине.
     Безумная  касатка  с  кинжалом в боку шла отомстить мне. Она неслась на
меня и я, оторвав губы от  металла  наконечника  вентиля,  выбросил  баллоны
вперед  на  вытянутых руках, перед лицом. Удар массы чудовища перекинул меня
через напарника. Боль поразила руку.  Мелькнули  торчащие  в  пасти  касатки
вентили  моих  баллонов  и  она,  дергаясь телом, проплыла белым брюхом надо
мной.
     Я не мог больше находиться на дне, без балласта и без  воздуха.  Сделав
ластами  и  руками  отчаянные движения, пулей пробиваю 6 метровый слой воды.
Срываю с головы шлем. Свет резанул глаза. Делаю два  вдоха  и  делаю  стойку
вниз  головой, навстречу смерти, на всякий случай зажав в кулаке шлем. Лучше
пусть откусит голову, чем начнет с ног. К моей голове  подлетела  касатка  и
вдруг,  как вкопанная, остановилась перед лицом. Мы смотрели друг на друга и
я чувствовал, что задыхаюсь. Я мотнул шлемом и касатка  лениво  отвалила  от
меня и ушла на глубину.
     Опять  вдох  и  снова  стоика, тень плывущего человека, приближалась ко
мне. На поверхность выскочил мой  напарник.  Он  сорвал  нагубник  и  тяжело
задышав,  сказал:  "Ушли".  Я  протянул  ему  руку.  Из под вспоротой резины
рукава, сочилась кровь.
     - Аптечка у тебя есть? Эта тварь проглотила все.
     Он выдернул из пояса пакет.
     - Николай погиб, - сказал напарник - Там только лохмотья на дне.
     - Акваланг остался?
     - Да.
     Он кивнул на выходящие на поверхность пузыри воздуха.
     - Только..., - продолжил он нерешительно - нагубника нет.
     Я все понял и кивнул головой.
     - Снять  акваланг  сможешь?  Иначе  мы  потеряем   его.   Нас   отнесет
куда-нибудь.
     - Хорошо. Сниму.Товарищ капитан-лейтенант посмотрите на лево.
     С  левой  стороны  в  2  милях проплывал грузопассажирский турбоход под
тунисским флагом.
     - Дай кинжал. Резину рукава спороть надо.
     Он протянул свой кинжал, одел нагубник и ушел в глубину.
     Я с  трудом,  прокалывая  кинжалом  резину,  отрезал  по  локоть  рукав
костюма.  Кожа  вспорота до локтя. Рана была бы глубже, если бы не часы, они
приняли на себя зуб касатки и тот только на сантиметр углубился в тело.
     Через 5 минуту поднялся напарник. В его руках был акваланг. Шланги были
срезаны, как ножом. Нагубника действительно не было. Мы прицепили баллоны на
мою спину и напарник помог перевязать руку. Я натянул шлем, сунул  трубку  в
рот  и  попробовал  на пол метра пуститься в море. Вроде ничего, только соль
воды начала разъедать рану. Кой-как, но до базы мы доберемся,  если  конечно
не  произойдет нового нападения касаток или не взбеситься какая нибудь новая
тварь.

     Мы подводные разведчики и диверсанты служим на  гидрографическом  судне
"Академик   Павлов",  который  приписан  к  ВМФ.  Наша  обычная  стоянка  на
военно-морской базе в Бизерте.  "Академик  Павлов"  не  обычный  корабль.  В
задней  его  части,  сделан  скрытый  пуск под воду для аквалангистов и двух
миниатюрных подводных лодок, которые подвешены на кран балках слева и справа
от люка. В виде слипа к люку тянется наклонная  дорожка  с  верхней  палубы,
чтобы аквалангисты могли по тревоге скатиться вниз.
     Основная   наша   задача,   перевозка  под  водой  секретных  грузов  и
неизвестных нам, людей из Туниса  в  Испанию,  Францию,  Италию,  Югославию,
Грецию  и  обратно.  Но для этого, нужно очистить путь прохождения подводной
лодки от гидрофонов, разбросанных американцами по всему  Средиземному  моря.
Звук двигателя наших лодок ни кто не должен улавливать.
     Существует  два  вида гидрофонов: береговые и плавающие, в виде буйков.
Мы ловим в основном плавающие.Американцы еще ни разу не засекли  шум  винтов
необычных подводных лодок.

     Капитан  первого ранга Афанасьев, мой начальник, орал на меня за провал
операции.
     - Ну и что? Мать вашу, рыбешек испугались? Написал здесь целую поэму, -
он разорвал мой рапорт, - Эти ваши сраные касатки один раз в году бесятся, а
вы в штаны наложили!
     - Но погиб человек...
     - На войне погибают всегда. Вы знаете, что такое приказ? Это святыня! А
за невыполнение приказа, тоже погибают.
     Я молчал, чувствуя, что еще немного и взорвусь.
     - Вот мой приказ. Направление старое. За вас группу  поведет  прапорщик
Сысоев. "Павлов" отправиться завтра. Вам неделю на лечение. Ясно.
     - Так точно..
     - Ну и хорошо. Поправляйтесь.

     Бар-таверна  "Морской  волк",  собирал  моряков  со всех судов, которые
останавливались в Бизерте. Здесь не обязательно нужно знать  арабский  язык.
Официанты  говорили  на  всех  языках.  Здесь  собирались  матросы, офицеры,
разведчики разных государств, сутенеры, бизнесмены и проститутки, в основном
европейского типа.
     - Разрешите.
     Ко мне обратился прилично одетый господин с двумя банками пива.
     - Пожалуйста. Место свободно.
     Он уселся, ловко вспорол крышку банки и сделал первый глоток.
     - Я вас давно разыскиваю, господин капитан-лейтенант. Вы все в работе и
никак вас на берегу не поймать.
     - От куда вы меня знаете и кто вы?
     - Я полицейский. Вот мои документы.
     Он протянул удостоверение. Пестрая арабская вязь с трудом  далась  мне.
Он врал, он из контрразведки.
     - Простите, но в ваши документы говорят, что вы не полицейский.
     - Я  так  и  думал,  что  вы знаете арабский. Тем лучше. Не могли бы вы
прогуляться со мной на часик? Заскочим  в  приличное  заведение,  выпьем  по
чашечке кофе.
     Последних две фразы он сказал по арабски.
     - Что  стоит за вашим приглашением, господин Салем. Кажется я правильно
прочел ваше имя.
     - Здесь слишком много ушей. Я хотел бы побеседовать с глазу на глаз.
     - Хорошо. Пойдемте.

     За углом дома стояла машина Салема. Мы понеслись в европейский  квартал
Бизерты.
     Ресторан  "Олимпик"  был  почти  пуст.  Салем  повел  меня между пустых
столиков к сцене, где в углу сидела  пара.  Молодая  симпатичная  арабка,  в
европейской одежде и пожилой, морщинистый старик в смокинге.
     - Господин  полковник, - обратился Салем к старичку - Капитан-лейтенант
Новиков любезно согласился провести с нами вечер. Разрешите присоединиться к
вашему столу?
     - Вас, кажется друзья зовут Алекс. Разрешите и мне  называть  вас  так.
Пожалуйста,  садитесь.  Это  Мариам,  моя дочь, мое горе и моя радость. Я ее
взял, чтоб вы  чувствовали  себя  более  непринужденно.  Меня  зовут  Джеймс
Морисон или, как вы слышали мое звание, полковник Морисон.
     Официанты, как автоматы, принялись обслуживать нас.
     - Как идет служба, господин Алекс?
     - Нормально, господин полковник.
     - А что с вашей рукой?
     - Напоролся на касаток вчера. Пришлось защищаться.
     - Как?  На  настоящих  касаток?  - лицо Мариам приняло заинтересованное
выражение.
     - На настоящих, мисс Мариам.
     - Не могли бы вы нам рассказать, как это произошло?
     - Это очень страшно мисс. К тому же погиб молодой парень.
     - А где это было, не подскажете? - задал вопрос Салем.
     - Очень далеко от берега. К тому же компас сожрала касатка.
     - Не эти ли часы-компас?
     Полковник вынул из кармана мои часы, пробитые по центру зубом касатки.
     - Да, господин полковник, они. Они спасли мне руку, не дав зубу касатки
распороть руку на две части.
     - Господи, какой ужас, - заверещала Мариам.
     - Мы нашли касатку,  плавающей  на  поверхности  воды.  Она  проглотила
акваланг  из  которого  шел  кислород.  Ее  раздуло и выкинуло на верх. Наша
рыбацкая шхуна нашла ее и привезла сюда. Очень редкий экземпляр, специалисты
говорят, около 5 метров длины.
     Я молчал, ожидая подвох и он наступил.
     - В левом боку касатки мы нашли кинжал. Не ваш ли это  кинжал  господин
Алекс?
     На  этот  раз,  из  бокового  кармана,  вытащил  сверток  Салем. Он его
развернул  и  я  увидел  свой,  сверкнувший  под  люстрами,  кинжал.  Мариам
пальчиками подцепила и поднесла его к своим глазам.
     - Это мой, господин полковник.
     - Так, - он улыбнулся - Осторожно детка.
     Полковник взял нож из рук Мариам.
     - Вы закусывайте, ешьте.
     Мы выпили вина, закусили салатом.
     - Папа,  так  интересно.  Я  рада,  что  ты  привел меня сюда. Господин
капитан-лейтенант такой симпатичный молодой человек. Не каждого увидишь, кто
побывает в пасти касатки.
     - Что ты детка, это еще не все. Самое интересное впереди.
     - Да что ты, папа?
     Я напрягся. Полковник вытащил из  кармана,  точно  такой  же  кинжал  и
положил их рядом.
     - Не  правда ли похож? Вот и знакомое клеимо . А этот знаете где нашли?
За 500 километров от Бизерты, в Салернском заливе. Им был убит человек.
     Мариам ахнула. Полковник взял, наполненный  официантом  бокал  и  отпил
глоток. Он продолжал.
     - Я  не  хочу  сказать,  что  это сделал господин капитан-лейтенант или
кто-то из его команды. Может быть это были другие подводники,  а  может  это
провокация. Я хотел с вами встретится даже не поэтому поводу, хотя, это тоже
как-то завязано с настоящим делом. Я хотел с вами поговорить о другом.
     Но мои мысли были далеко. Это было два месяца назад.

     Мы  прокладывали  курс  к  Салернскому  заливу  и должны были подойти к
Агрополи, где нас ждала лодка для приема груза. Николай заметил в мотающейся
траве кабель и вытащив портативную пилку, принялся его  перепиливать.  Через
минут 20, мы его все-таки перерезали.
     Тут-то они и появились. Пять аквалангистов против нас, троих. Первым их
увидел Михаил и предупредил нас. Мы встали в боевой порядок. Здоровый парень
с кинжалом  плыл  на  меня. Вода при таких событиях, всегда оказывает жуткое
сопротивление и все наши резкие движения сглаживаются. Парень  почти  рядом,
лезвие  идет к моему горлу. Я пригибаюсь и нож, скользнув по шлему, вместе с
рукой пронесся за спину. Его живот принял мой удар кинжалом и тот застряв  в
поясе,  вместе  с  туловищем  перекатился  через меня. Я выпрямился и увидел
второго. Тот держал кинжал с боку и когда его рука пошла вдоль  моей  груди,
выбросил  свою  руку  вперед. Мне повезло, лезвие попало под часы и застряло
там. Я рванул руку к себе  и  противник  надвинулся  на  меня.  Правая  рука
вырвала  шланги  и нагубник о его лица. Он замотал рукой, пытаясь вырваться,
бешено заработал ластами и бросив кинжал понесся вверх.
     Я показал  своим  ребятам  жестом  руки,  пора  сматываться.  Мы  стали
отступать, но те не стали нас преследовать. Двое потащили, своего товарища к
берегу, а третий прикрывал отступление.

     Эти воспоминания пронеслись мгновенно.
     - Я хотел с вами поговорить о другом, - продолжал полковник - Я хотел с
вами поговорить о героине.
     Голова моя пошла кругами. Причем здесь героин.
     - О героине?
     - Да.
     Полковник опять сделал паузу. Мариам пристально глядя на меня спросила.
     - Вы ведь правда, не убивали?
     - Нет, мисс, - смело соврал я.
     - Я так и думала.
     Она облегченно вздохнула.
     - Дело  в том, молодой человек, - полковник сдвинул кинжалы в сторону -
интерпол и наш отдел борьбы против наркотиков, подозревает, что наркотики из
Туниса распространяются по всей Европе. И основной канал - море.
     - Простите,  господин  полковник,  причем  здесь  я,  касатки,   убитый
аквалангист?
     - Не  спешите,  молодой  человек.  Сейчас  я  разъясню вам свою версию.
Пограничники и  военно-морские  силы  каждой  страны,  бдительно  следят  за
прибрежным  морем,  стараясь  не  допустить поступление зелья в свою страну.
Однако, первые наркотики получают прибрежные жители и от них распространение
идет в глубь страны.  Откуда  они.  Только  один  путь  -  подводный.  Самое
интересное,  по  сведениям  аналитиков, интерпола, наркотик появляется в тех
районах, где недавно проплывало ваше судно, "Академик Павлов".
     Полковник откинулся на стул, любуясь нашими лицами.
     - Этого не может  быть,  господин  полковник.  Я  почти  круглосуточно,
нахожусь на корабле и не замечал ни чего похожего, на то что вы говорите.
     - А эти ножики, ваша рука? Вы что не уходите под воду?
     - Уходим, но без грузов, выполняем задание командования.
     - Верно. Вот почему я сижу с вами в ресторане, а не где-нибудь в другом
месте  и  не  разбираю  все  официально.  Объем  героина колеблется от сотни
килограмм и выше и нужен катер или другое  судно  для  его  транспортировки.
Таких  вокруг вашего "Академика Павлова" не замечено. Мало того ваш корабль,
в те районы, где появляется наркотик, не приставал и не причаливал. Зато  он
проходил  в  милях  50,  это  минимальное  расстояние, от берега, где после,
появлялась эта чума.
     - Господин полковник, все это  интересно.  Я  понимаю  однако,  что  вы
рассказали  мне  все  это не для того, что бы я воспринял лишнюю информацию.
Тогда вопрос. Для чего?
     - Для  того,  что  бы  встретиться  в  ресторане,  познакомить  дочь  с
интересным человеком, скажу даже необычным. Познакомиться самому и попросить
его помощи в поимке преступников, распространяющих наркотики.
     - Это все?
     - Пожалуй да.
     - Папа, можно я приглашу господина Алекса на мой день рождения?
     Полковник кивнул головой.
     - Господин Алекс, у меня через три дня день рождения, я хочу пригласить
вас ко мне домой. Кстати, он здесь в Бизерте. Вот мой пригласительный билет.
     - Спасибо, мисс.
     Мы  поболтали еще немного времени о разных пустяках и господин Салем на
своей машине отвез меня к базе.

     Я написал о встрече подробный рапорт и  передал  его  капитану  первого
ранга  Афанасьеву,  моему  начальнику.  Он  прочитал,  походил  по комнате и
сказал.
     - Значит так. Рапорт я передам кому надо, а ты сходи к этой... на  день
рождения. Свободный выход с территории базы, я тебе постараюсь выбить.
     - У меня нет денег на подарок. Дайте часть валюты.
     - Может тебе и ключи от квартиры. Хотя...
     Он подошел к телефону.
     - Але...  Это  Макс.  Не выделишь ты мне 100 долларов? Что офонарел что
ли? Конечно из фонда. Да, да. Пока.
     Капитан повернулся ко мне.
     - Деньги получишь. Форма одежды - гражданская.
     - У меня нет хорошего костюма. Даже на этой встрече, у меня были только
белые брюки и армейская рубашка.
     - Нет, так заимей.
     - Но осталось три дня.
     - Слушайте, товарищ капитан-лейтенант, вы как ребенок. Но, черт с вами,
я и на этот раз помогу.
     Афанасьев опять набрал телефон.
     - Демич, привет. У меня здесь одно дело намечается. Нет...  Нет...  Это
по   служебным   делам.  Нужен  хороший,  парадный  костюм.  Что?  Нет.  Для
капитан-лейтенанта Новикова. Хорошо он придет,  но  подбери  ему  обувь.  Да
ничего. Это обязательно. Обещаю. Пока.
     Капитан швырнул трубку и ухмыльнулся.
     - Вот  на какие жертвы иду. Опять пьянка. Отправляйтесь к завхозу базы,
он вам все подберет. В крайнем случае, купит в Бизерте.
     - А деньги когда?
     - Это завтра, с утра.

     Посыльный вызвал меня к заместителю  командира  базы  по  полит  части,
капитану   первого  ранга  Василькову.  Это  был  низенький,  толстоватый  и
лысоватый офицер с противным, подозрительным характером.
     - Почему вы не доложили мне о гибели вашего подчиненного?
     - Я обо всем  доложил  и  написал  рапорт  своему  командиру,  капитану
Афанасьеву.
     - Вы обязаны также, доложить об этом и командиру базы.
     - Я сделал все по уставу.
     - Допустим.  Мы  еще разберемся с вашим ЧП и с Афанасьевым. Где вы были
вчера?
     Васильков  ненавидел  Афанасьева  и  пакостил  ему  чем   мог.   Обычно
отражалось  это  на  подчиненных  Афанасьева.  Причина  ненависти в том, что
Василькову  и  всем  офицерам  базы,  приказом  командующего  флотом,   было
запрещено  появляться  на "Академике Павлове" и он не знал нашей жизни и чем
напичкан корабль. А ему всегда так хотелось сунуть свой нос и узнать, чем мы
занимаемся.
     - В Бизерте, по приказанию капитана Афанасьева.
     - Вы, товарищ капитан-лейтенант, обязаны мне сказать все.  В  баре  вас
вчера  видели  с неизвестным господином. Потом вы поднялись и исчезли с ним.
Что это значит?
     - К  сожалению,  товарищ  капитан,  я  выполнял  распоряжение  капитана
Афанасьева и все мои действия изложены в рапорте.
     - Хорошо  товарищ  лейтенант, - вдруг успокоился он - Вы меня еще не до
оценили. Мы с вами еще встретимся, но ваша карьера с  этого  дня,  нарушена.
Идите.

     Я произвел переполох в доме Джеймса Морисона
     - Алекс,  Боже какой вы ослепительный! - запрыгала вокруг меня Мариам -
Пойдемте я познакомлю вас с мамой и гостями.

     - Мама, это Алекс. Я тебе о нем говорила.
     - Здравствуйте, Алекс.  Эта  скверная  девчонка  ни  как  не  научиться
представлять гостей. Зовите меня- Софи. Мариам отведи Алекса к гостям.
     - Идемте, Алекс, - Мариам потянула меня к дверям гостинной.
     - Девочки,  идите  сюда! Посмотрите, кого я привела! Это Алекс. Русский
офицер. Гроза морей и победитель касаток. Он недавно, подрался с касаткой  и
она его ранила. Алекс покажи руку.
     Девушки обступили меня и рассматривали как диковину. Как будь-то они ни
когда не видели русского мужчину.
     - Вы  правда  дрались с касатками? - запищала красивая кукла с головкой
Барби.
     - Да.
     - А мой брат ездил в Серенгети и убил двух львов.
     - Он мужественный человек, мисс.
     - А на вас осьминог нападал? - спросила тощая, декольтированная девица.
     - Да. Мы его потом съели.
     - Вы деретесь под водой с ножом? - спросила берберочка, в  национальном
костюме.
     - Иногда, но в основном, руками.
     - Хватит, Алекс. Пойдемте я вас представлю другим гостям, - потянула за
рукав Мариам.
     Других гостей, было не так уж много и я быстро перецеловал ручки дамам,
измял руки мужчинам и выслушал массу комплементов по поводу моей раны и битв
с касатками,  благодаря  Мариам.  Представление закончилось - появился новый
гость и Мариам понеслась к нему, бросив  меня  перед  холеным,  благоухающим
лосьоном и духами мужчиной.
     - Профессор  Девид  Перри, - представился он - Ихтиолог. Изучаю морскую
фауну в Набель.
     - Капитан-лейтенант Александр Новиков. Служу здесь в Бизерте.
     - Я услышал краем уха, что вы встречались на море с  касатками  и  даже
одна  вас  ранила.  Меня  очень заинтересовало это сообщение, не могли бы вы
уделить мне пару минут и поговорить об этом.
     - Хорошо, давайте поговорим.
     - Расскажите. Как вели себя касатки перед нападением?
     - Весьма странно. Они собрались группой. Метались из стороны в сторону,
потом появилась очень большая касатка и все, вроде, изменилось.
     - Что именно? Пожалуйста, не упустите ни одного момента.
     - Ну касатки, как-то организовались, что-ли. Две пошли  кружить  вокруг
нас, а остальные, сбились в клин и пошли в атаку.
     - Так, так. Вам не показалось что-то странное в их поведении?
     - Показалось.  Мне  показалось,  что  все  касатки подчинялись приказам
вожака и тот умело организовал нападение. Обычное нападение касаток или акул
хаотично, а эти нет. И еще, касатка впервые ударила меня хвостом, чего  тоже
ни когда не было.
     - А вы раньше подвергались нападению касаток?
     - Да. Один раз. Тогда мы подранили двух касаток и ушли в камни.
     - И что потом?
     - Касатки  уничтожили  двух  своих  кровоточащих товарищей, а на нас не
нападали,  хотя   подходили   вплотную.   Они   нападают   на   скорости   и
переворачиваясь, а в тех камнях этого не сделать.
     - А как вы их ранили?
     - Кинжалами,  конечно. С помощью товарищей. Мы сбились в когорту, плечо
к плечу. Это их и подвело. Они поднесутся и разворачиваются  к  нам  брюхом,
тут и попадают под удары кинжалов.
     - Очень  интересно.  Если  будете  в  Нобеле, приходите ко мне. вот моя
визитка.
     Он дал мне кусок картонки. Появилась Мариам.
     - Вот вы где? Познакомились уже. Мистер Перри, я утащу  у  вас  Алекса.
Сейчас  танцы  и я хочу с Алексом исполнить первый тур вальса. Кстати Алекс,
вы умеете танцевать вальс? Прекрасно. Вы сегодня будете моим кавалером и  не
возражайте.

     Вечер прошел удачно. Я не отходил от Мариам.

     "Павлов"  вернулся,  проведя удачную операцию. Афанасьев готовил новую,
теперь на побережье Испании. Как всегда всю черную работу делаю я.
     Все начинается с Туниса. Напротив порта Сфакс есть острова Керкенна.  В
этом  районе  гидрофонов  нет.  Сюда  и  направляется "Павлов" за грузом. Не
доходя до островов мили 3, из  брюха  корабля  выползают  две  минилодки,  а
"Павлов" идет с дружеским визитом в Сфакс. Подлодки подходят к островам, где
их ждет рыбацкая шхуна. Она сбрасывает 2 бочки, емкостью 250 литров, которые
подлодки и забирают.
     Сама минилодка, как бы разделена на 2 части: грузовую и двигательную. В
грузовой  две  кабины. Одна для капитана лодки, другая для груза или другого
человека. Обычно, во вторую кабину ставят бочку и запирают  ее  люком.  Если
груза  нет,  вторую кабинку заполняют водой для равновесия лодки.. Двигатель
весит 350  килограмм  и  уравновешивает  грузовую  часть.  Снизу  лодки  два
длиннющих  баллона  сжатого  воздуха.  В  лодку  вделаны две емкости по всей
длинные по бокам, для погружения.
     Так вот, бочку загрузили на лодку. Лодки ушли под воду и пошли на место
встречи с "Павловым". "Павлов" возвращается с  Сфакса  и  втягивает  в  свое
брюхо лодки на месте встречи.

     Мы  шли  за  Барселону  в  залив  Розас. Не доходя до Барселоны мили 3,
группа из трех пловцов ушла тралить под воду. Мы плыли в линию, не отрываясь
друг от друга на расстоянии около 7 -  10  метров,  перемигиваясь  фонарями.
Правый засигналил - внимание. Прислушиваюсь. В наушниках слабо запел зуммер,
поворачиваю  голову в право, зуммер загудел больше. Мы дружно поворачиваем в
право и через 5 минут нарываемся на гидрофон.
     Это  поплавок  -  капсула  полтора  метра  длинной  и  в  диаметре  200
миллиметров. Чтоб она не металась по волнам, тонкий трос с якорем держат его
на дне. Разбирать капсулу нельзя - будет взрыв.
     Мы  откусываем  трос  и  антенну.  Теперь пусть плывет куда угодно, она
безвредна.
     В заливе чисто и мы уже собирались обратно, когда перед нами  мелькнула
касатка. Я показываю фонариком в направлении к побережью. Мы спешно работаем
ластами в направлении к берегу. За первой касаткой появилась вторая, которая
проплыла в метрах трех от меня. Не снижая скорости, мы сблизились и вытащили
кинжалы.  Перед  носом появилось еще две. Пока все мирно, но мы уже плывем в
эскорте. Дно стало подниматься. Среди касаток начался переполох. Они  начали
организованно  выстраиваться  в  линию  сзади  нас. Наши головы выскочили на
поверхность воды и мы по пояс очутились на твердом грунте.
     Я срываю нагубник и бегу к берегу до которого метров  50.  Ласты  очень
мешают,  на  секунду  задерживаюсь  и  сбрасываю  их  назад в море. Плавники
касаток мелькают в метрах 15. Как пуля несусь к берегу,  рассекая  проклятую
воду. У меня такое ощущение, что пасть касатки у ноги, я подпрыгиваю и делаю
рывок  телом  в  право.  Нога  при приземлении подскальзывается в гальке и я
падаю на бок. Что-то скользкое проноситься вдоль тела и сильный удар хвостом
выбрасывает мое тело на выступающий камень.
     Я  стою  на  берегу  и  с  ужасом  смотрю  на  прибрежный  пляж.  Шесть
извивающихся тушь, лежат на гальке. Один из моих ребят стоит спиной к обрыву
берега,  другой  лежит  напротив  пасти  касатки.  У  него  откусана нога по
щиколотку и из лохмотьев резины и человеческого  мяса,  бьет  кровь.  Другая
нога,  с  ластом,  находиться  в  30  сантиметров от разевающейся пасти. Шок
проходит, я срываю шлем и бегу  к  пострадавшему.  Оттаскиваю  его  ближе  к
откосу и подняв здоровенный камень, подхожу к касатке. Она злобно смотрит на
меня,  все  время разевая пасть. С яростью опускаю камень на голову касатке.
Камень отпрыгивает в сторону, глаза по прежнему сверлят меня.
     Я подхожу к раненому, снимаю с него акваланг и  срезаю  с  него  ремни.
Ремнями перетягиваю ногу и вытащив аптечку, заматываю культю бинтами.
     Нужен  катер  или лодка, что бы вытащить раненного на борт "Павлова". Я
снял акваланг и костюм и оставив ребят, двинулся по берегу к Кадакссу.
     Когда я обогнул мыс, то увидел в 300 метрах от  берега  лодку  с  двумя
рыбаками.
     - Э..Э..Эй! - заорал я.
     Испанского я не знал и закричал по английски.
     - Мне нужна помощь.
     - Хэлп,  хэлп,  -  закивала  голова в лодке и там зашевелились, собирая
снасти.

     Мы подплыли  к  месту  катастрофы  и  рыбаки  с  ужасом  и  восхищением
рассматривали   громадных   рыбин,   вяло   пошевеливающих   плавниками.  Мы
договорились жестами и корявым языком, что за хорошую плату, рыбаки с  двумя
моими ребятами отплывут на милю от берега, а я приплыву с большим кораблем и
возьму  раненого  на  борт.  Опять  натянул  костюм,  акваланг и взяв ласты,
выброшенные на берег, ушел в  море.  Только  через  два  часа  я  услышал  в
наушниках  шлема  зуммер маяка "Павлова" и через час, первый раз нарушив все
инструкции, мы подошли к берегу и сняли с рыбацкой лодки своих людей.

     Афанасьев, в этот раз, внимательно изучил рапорт.
     - Не могу понять, почему рыбы любят только вас?
     - Я в море заметил одно судно под тунисским флагом, в этот и  тот  раз.
Названия прочесть не смог.
     - Причем здесь судно? Касатки напали на вас, а не на судно.
     Я дипломатично промолчал.
     - Пожалуй, я съезжу с вами на следующую операцию.

     Я  сидел  в таверне и пил пиво, когда нежный аромат духов, обрушился на
меня. Ко мне подплывала белым платьем Мариам.
     - Алекс, здравствуй дорогой. Мне папа сказал, что ты здесь и  я  решила
встретиться с тобой.
     - Хочешь пива? - я протянул ей банку.
     Она заколебалась. Присела на стул.
     - Вообще-то,  дай попробовать. Я даже в Кембридже не пила этой гадости.
Но сейчас хочу узнать, почему все европейцы так его любят.
     Она храбро хватила пол банки.
     - Ни чего особенного, - она поморщилась  -  Как  у  тебя  со  временем?
Знаешь  кто  приехал? Девид Перри. У него шикарная яхта. Он пригласил меня и
тебя к себе покататься. Так ты, как?
     - Я то не против, но как мои командиры, не знаю. У  нас  очень  сложно,
выпустить  с  базы  кого-либо  в город. Вот что, я позвоню от сюда на базу и
попытаюсь решить вопрос.
     Я помчался к стойке и попросил телефон.
     Афанасьев благосклонно отнесся к мысли  продлить  мне  отпуск  на  двое
суток, пообещал пробить все инстанции, но сделать его сегодня же. Правда при
этом, обозвал нехорошо и меня, и Мариам, и яхту.

     Яхта  была шикарна. Как только мы с Мариам прибыли на нее, она отчалила
в море.
     После приветствия, Перри сразу пояснил цель маршрута.
     - Обогнем мыс Эт-Тиб и ко мне, в Набель.
     - Девид, мы оказывается не одни, здесь еще есть гости.
     Из двери каюты показалась женская фигура.
     - Прости, Мариам. Сейчас я представлю  вам  своих  друзей.  Это  Альма.
Знакомьтесь.
     До чего бывают чудесными эти арабские женщины. Тоненький носик, большие
черные глаза, аккуратненькое лицо. Прелесть.
     - Альма, это Мариам, а это - Алекс. Селим! - закричал Перри в дверь.
     Из  каюты  вышел  стройный  мужчина в трусах. Его густые волосы торчали
ежом, а нижнюю часть худощавого лица украшали усы.
     - Это мой помощник - Селим. Умница. Селим, это  наши  гости,  Мариам  и
Алекс.
     Я  и  Мариам  разделись  до  пляжных  костюмов  и наша группа уселась и
улеглась на палубе носовой части.
     - Вы не встречались больше с касатками, Алекс? - спросил Девид.
     - Встречался.
     - Противный, почему ты не говорил мне об этом? - ущипнула меня за  руку
Мариам.
     - У  нас  с тобой всегда так мало времени, что все новости мы ни как не
успеваем рассказать друг другу.
     Альма улыбнулась.
     - Вы опять с ними подрались, Алекс? -  Девид  с  интересом  смотрел  на
меня.
     - Пришлось. Вернее, они подрались со мной.
     - И в чью пользу?
     - Шесть касаток, на одного раненого.
     - Вы их что? Всех шестерых убили? - с удивлением смотрел Селим.
     - Только  одну,  самую кровожадную. Остальные за ней вылетели на пляж и
достались рыбакам.
     - А ранение тяжелое? - спросила Альма, - Это ваш товарищ?.
     - Ранение тяжелое. Моему товарищу, касатка откусила ногу.
     Женщины ахнули. Селим задумчиво смотрел вдаль.
     - Он три часа находился без медицинской  помощи,  -  продолжал  я  -  С
трудом спасли его.
     - А как они в этот раз себя вели? - Давид пересел поближе ко мне.
     - Изменили  тактику. Пошли цепью. В несколько рядов. Первый ряд остался
на пляже, остальные сразу исчезли.
     - Господи, какие страсти, - изумилась Альма.
     - А мы вас немножко удивим, когда придем  в  Набель.  Правда  Селим?  -
Обернулся Давид к Селиму.
     - Да, пожалуй стоило бы удивить.
     Дальше  понеслась  светская  беседа  и  ненужный  треп  для  заполнения
времени.

     До Набеля мы не дошли,  так  километров  30  и  вкатились  в  маленький
прибрежный городок Корба. Меня действительно удивили. Там находился институт
флоры  и  фауны  Средиземного  моря.  Большие  прибрежные  участки моря были
поделены на квадраты, где резвились сотни рыб. Длинные мостки бежали по воде
в сторону далекой дамбы, защищающей полигон от шторма и кончались маленькими
домиками.

     Девид водил нас по мосткам показывая своих питомцев.
     - А здесь у нас изучаются касатки.
     Большие рыбины проплывали мимо решетки, вызывая у меня отвращение.
     - Мы работаем с ними и кажется не плохо. Особенно отличился  Селим,  он
добился контакта. Правда Селим?
     - Да. Я добился того, что касатки слушаются меня.
     - С помощью электроники? - закинул я удочку.
     - И с ее помощью тоже.
     - Значит вы некоторых оперируете?
     - А вы оказывается не наивный офицерик, как я думал сначала, - поглядел
на меня Селим, - Вы понимаете даже больше, чем я ожидал.
     - Из  этого  показа, я понял две вещи. Первое. Все мои мучения на море,
эта кровь, эти убийства -  ваших  рук  дело.  И  второе.  Вы  мне  умышленно
показали все это, пытаясь меня запугать. Не могу понять зачем?
     Все молчали. Мариам с удивлением глядела на Селима.
     - Ребята,  вы  с  ума сошли. Неужели это правда? Девид, это же убийство
людей. Боже, какой кошмар.
     - Как ты думаешь Мариам,  есть  ли  справедливое  убийство?  Представь,
Европа  корчиться  от  наркотиков.  Гибнут десятки молодых людей, калечиться
жизнь тысячам. А источник один, молодой офицер, тоннами  перекидывающий  это
зелье  несчастным людям. Он неуловим, его не могут уличить. Общественность и
полиция просят нас, помогите, и мы пришли к такому варварскому методу.
     - То есть, вы хотите его убить?
     - Это бесполезно. Нужно оперировать корень, а не отросток. Мы не  хотим
ни  кого  убивать  и  для  этого  пригласили  Алекса,  чтобы  он  понял, чем
занимается он и его руководители. Мы хотим, чтоб он  одумался  и  помог  нам
избавиться от этого кошмара.
     - Я что-то недавно слышал такую же фразу.
     - Ты  говоришь о полковнике Джеймсе Морисоне? Он нас и попросил, что бы
мы показали тебе это, - Селим махнул рукой на проплывающих касаток.
     - Пойдемте, пообедаем, - сказал Девид.
     Мы пошли по мосткам к домикам института, разбросанным на берегу.

     На обратном пути на носу яхты сидели я, Мариам и Альма.
     - Мне кажется, ты попал в безвыходное положение, Алекс, - глядя на меня
большими глазами, сказала Альма - Ты  все  знаешь,  а  сделать  ни  чего  не
можешь. Ты должен что-то придумать, иначе ты погибнешь.
     - Я не могу только понять одно, - продолжила разговор Мариам - Почему я
и Альма должны знать об этом кошмаре. Зачем меня отец впутал в эту историю.
     - Дурочка,  -  за меня ответила Альма - Отец твой, великий психолог. Он
ведь не вербует Алекса в разведку, не  предлагает  ему  совершить  подвиг  и
уничтожить  русскую  базу.  Он  предлагает  русскому офицеру одуматься и для
этого нужны не только убеждения крутых мужчин, как наш Селим и Девид,  но  и
теплые  женские  руки,  которые  бы  не  позволили  деликатному Алексу сразу
сказать, "Нет". Мне кажется, что выбор полковника Морисона оказался удачным.
Я имею в виду Алекса и нас. Не так ли, Алекс?
     - Ты во многом права, Альма. Обрабатывает меня полковник очень  удачно.
Но я действительно в безвыходном положении.
     - Бедненький, - Мариам прикоснулась к плечу ладонью.
     - По-моему  несчастненький,  -  Альма  сложила  ноги и обняв их руками,
пояснила - Он столько раз видел смерть, дрался, был ранен и завтра ему дадут
приказ опять идти умирать. Он безропотно пойдет. Чем это кончиться, по-моему
ясно. А вот главное, за что?
     - Брось ты его обрабатывать. Ему и так сегодня много досталось.
     - Сдаюсь.
     Альма распрямила ноги и от удара пяткой, я чуть не вылетел за борт.

     Афанасьев ходил по каюте из угла в угол. В руках он  держал  мой  новый
рапорт.
     - Я  не  могу  его  пропустить,  Александр  Николаевич.  В то что здесь
написано, ни один из наших мудаков не поверит. Мало того,  на  нас  навешают
столько собак, что из этого дерьма точно ни когда не вылезешь.
     - Товарищ капитан, мне честно говоря, наплевать, что подумают в верхах.
Я тоже думаю, что в бочках наркотик.
     - Заткнитесь,  товарищ капитан-лейтенант. Это не вашего ума дело, что в
бочках. Мы в армии и нам надо думать только  как  выполнить  порученное  нам
задание. Завтра выходим в море.
     Приготовьтесь. Я пойду первый.

     Мы  вышли  из брюха корабля вчетвером: Афанасьев, я и два аквалангиста.
Предчувствие беды натянуло мои нервы до предела. Мы отошли от корабля только
на 100 метров, когда появились они. Первая касатка лениво  вильнула  хвостом
перед  нашим  носом  и  пересекла  курс.  Я  засигналил  фонариком, призывая
вернуться. Все сгруппировались и повернули обратно.  Вокруг  нас  замелькали
громадные  рыбины.  Как  и  в  тот раз, вдруг все изменилось. Касатки начали
строиться в боевые порядки. Перед нами  был  нестройный  клин  касаток,  под
нами, тоже группировался клубок этих тварей. Мы вытащили кинжалы и двинулись
вперед, решив пробиться к кораблю.
     Удар  с  низу  был  неожиданным. Касатка врезалась в нашу группу и рука
Афанасьева исчезла в ее кривой пасти. Бок  проскальзывал  передо  мной  и  я
успел  ударить  ее  кинжалом ниже центрального плавника. Касатка дернулась и
рванула через строй передового отряда. Я вылетел из группы  ребят  вместе  с
ней, не выпуская рукоятку кинжала из рук.
     Удар  головой  о  днище  корабля,  привел меня в чувство. Где-то далеко
мелькнул хвост касатки. Кинжал приварился к руке и, кажется, ни  какая  сила
не  могла  разжать  кисть. Я поплыл к люку корабля. Прорвавшись к ступенькам
трапа, я скинул ласты и вырвал нагубник. Где же телефон? Кажется здесь.
     - Срочно! Включите "Орфея", - орал я в трубку - Идиот, я сейчас прирежу
тебя!
     Швырнув трубку, помчался к верхней палубе. Встречные матросы и офицеры,
шарахались от прорезиненного мужика со сверкающим кинжалом.  Вот  и  мостик.
Капдва  подставил  мне под удар свое изумленное лицо. Он покатился по полу и
затормозил,  только,  ударившись  головой  о  стенку.  Я  прыгнул  на  него,
приставив кинжал к горлу.
     - Ты не понял, скотина! Включай "Орфей"!
     - С..сец...час... - затряс он побелевшими губами.
     Я рванул его за шиворот и поставил к телефону.
     - Быстрей, сволочь!
     - Акустики. Включайте "Орфей".
     - Быстрей, - вырвав у него трубку, рявкнул я, - Готово. Давай удар.
     Глухо  ухнуло за мостиком. Я рванул двери и перегнулся за поручень. Три
касатки, замедленно перебирая  плавниками,  всплыли  брюхом  верх.  Я  опять
понесся вниз и скатился по слипу в воду.
     Я  искал  хоть  что-нибудь  от  людей. Большая глубина не позволяла мне
спустится ниже. Я крутился вокруг корабля, метался вверх и низ, потом всплыл
и распорол брюхо всем трем касаткам,  иначе  они  через  5  минут  оживут  и
исчезнут на глубине.

     Капитан Васильков вызвал меня к себе в кабинет.
     - Товарищ  капитан-лейтенант,  почему  вы  не  представили мне рапорт о
случившемся.
     - Я его написал и отправил по инстанции.
     - Вы нарушили устав. После гибели вашего  командира,  вы  обязаны  были
представить  рапорт  о  случившемся  старшему по должности, командиру базы в
Бизерте.
     - Для командира базы составлен специальный рапорт,  объясняющий  гибель
людей, но я его передам только ему в руки.
     - Вы   зарываетесь,   товарищ  капитан-  лейтенант.  На  вас  поступила
докладная от командира корабля  "Академик  Павлов",  что  вы  избили  его  и
угрожали ножом в присутствии подчиненных.
     - Я  думаю, что вы посоветуете ему взять обратно докладную, так как все
события происходящие на корабле "Академик Павлов", в соответствии с приказом
командующего флотом, не подлежат разглашению.
     - Вон.

     Вечером я был принят командиром базы и передал  ему  рапорт.  Мы  долго
проговорили о хозяйственных делах и командир, разрешил мне два дня прогулять
в Бизерте.

     Мариам  дома  не  было  и  я  позвонил  Альме. Она очень обрадовалась и
пригласила меня к себе.
     - Мне приснилось, что  ко  мне  должен  явиться  бог  Мардук.  Я  долго
мучилась к чему и вдруг, ты. Сон в руку.
     - Ты  очень  здорово замахнулась, сравнив меня с ассирийским богом. Это
кощунство я могу простить, если ты поедешь со мной поужинать в город.
     Она засмеялась.
     - С условием. Только в европейский квартал. Здесь меня не поймут.
     - Хорошо. Ты едешь в этом платье?
     - Пожалуй ты прав. Я одену что-нибудь европейское.
     Она одела такое платье, которое оголило ей спину до копчика.
     - Ну как? - крутилась она передо мной.
     - Прелестно, но лучше бы вырез был впереди.
     Она шлепнула меня ладошкой по губам.

     - Что же произошло с нашей последней встречи? - спросила Альма, отпивая
вино.
     - Все плохо Альма. Я против гуманных  убийств,  о  пользе  которых  так
тщательно вбивают мне в голову Салим и Девид. Наверно я слишком прямолинеен,
считая каждое убийство - убийством.
     - Действительно,  прямолинеен.  Тебя  просто  несет  не туда и в голове
каша. Ну разве нет разницы между человеком защищающим свою жизнь и  убийцей.
Кончай  заниматься  философией.  Она  возникает  от  безысходности.  Так что
произошло, Алекс?
     - Я опять спасся.
     - А остальные?
     - Погибли.
     - Много?
     - Три человека.
     Альма задумчиво перебирала ожерелье на груди.
     - Знаешь, наверно есть бог. Иначе объяснить,  что  ты  живой  никак  не
возможно.
     - Наверно.  Я  иногда думаю, если выберусь из этой каши, то сразу приму
крещение.
     - Ты не верующий?
     - Нет. У нас это не принято.
     - Сложные вы русские, - хмыкнула она, - Пошли лучше танцевать.
     Альма была обворожительна. Этот вечер она подарила мне.





Командир



     Новый командир прибыл через неделю.
     В каюту вошел длинный, худой офицер. Черные  волосы,  челкой  упали  на
правый глаз, усы свисали ниже уголков рта.
     - Капитан  первого  ранга,  Федотов  Николай Васильевич, - представился
он.- Сидите, сидите.
     Он уселся напротив, затянулся сигаретой и продолжил.
     - Я изучил все ваши рапорты, включая последний, который нашел в столе у
Афанасьева. Конечно у меня, как у  вновь  начинающего,  будет  много  к  вам
вопросов,  но о делах потом. Сейчас скажите. Вы правда знаете арабский язык?
В вашей анкете об этом ни слова.
     - Да, товарищ капитан.
     - Лучше называйте меня, Николай Васильевич.
     - Я выучил его здесь Николай Васильевич.  Мне  помогала  дочка  хозяина
бара "Морской волк".
     - А  теперь расскажите мне все. Начиная с момента, когда вы попали сюда
и кончая вашим взаимоотношением с командованием базы.
     Я ни чего не утаивал, рассказал все, что видел и слышал.

     Вестовой разбудил меня и попросил зайти к командиру  корабля.  Командир
"Павлова" сидел в кресле, с расстегнутым кителем, и с ухмылкой ткнул рукой в
телефон.
     - Мариам?  -  глаза  у меня чуть не полезли на лоб, - От куда ты узнала
номер телефона? Папа сказал? Хорошо. Сегодня вечером.
     Я растеряно оглянулся на капитана.
     - Извините Валериан Павлович. Эта утечка информации не по моей вине.
     - Ничего Александр Николаевич. Я у вас тоже должен просить прощение  за
"Орфей". Я ведь просто забыл, что у вас герметичные шлемы и думал, что после
акустического  удара,  вы всплывете, как касатки. Докладную, написанную мной
вгорячах, я взял обратно.
     - Хорошо Валериан Павлович.
     Я протянул ему руку, хотя в душе ни на грамм не верил.

     Мариам встретила меня, надув губы.
     - Я все знаю, ты провел позавчера весь вечер с Альмой.
     - Я тебя искал в тот день.
     - Знаю. И решил заполнить вакуум?
     - У меня пропадала увольнительная.
     - Весьма серьезный аргумент. Но я тебе скажу, твоя Альма лгунья.  Я  ее
видела  вчера  в  обществе толстого господина. А он тоже русский и служит на
вашей базе.
     - Не может быть. Откуда ты это узнала? От папы?
     - Еще  чего.  Полтора  года  назад,  в  Бизерте  был  прием  по  случаю
вступления  в должность нового губернатора. Там присутствовали офицеры вашей
базы и среди них, этот противный толстяк.
     Мне чуть не стало плохо. Кому верить?
     - Ну что? Небось, расплылся  перед  Альмочкой,  а  она  еще  тогда  мне
показалась подозрительной.
     - Мариам, я большой дурак.
     - В этом я не сомневаюсь
     Глаза Мариам с тревогой уставились на меня.
     - Опять кто-то погиб?
     - Да, даже сложнее, погиб мой командир.
     - Слушай. Ты не можешь убежать?
     - Куда?
     - В Австралию, в Америку. Подальше, где тебя не смогут достать.
     - Без денег, без связей, без документов? Так?
     - Деньги я тебе дам. Остальное все купишь.
     - А как же ты? Давай удерем вместе?
     - Алекс, наконец-то ты проснулся. Куда же я тебя брошу? Удерем вместе.
     Она обняла меня и мы долго, при долго целовались.
     - Мы  с  тобой  будем  два  изгнанника. Тебя будет искать КГБ, меня мой
папа.
     - Но сначала, я хочу узнать, кто стоит за всем этим безобразием.
     Она отстранилась.
     - Нет. Я не хочу. Тебя убьют.
     - Похоже я заколдованный.
     - Плюнь три раза.
     Она опять прижалась ко мне.

     Федотов подготовил мне сюрприз.
     - Смотри какие игрушки я тебе привез.
     На столе кучей валялось неизвестное мне оружие.
     - Это подводный пистолет. Посмотри какая  штучка.  Башку  касатке  с  7
метров  оторвет.  А  вот  новейшая разработка, подводный автомат. Игрушечка.
Если на суше стрелять, дырки в кулак будут. Насквозь.
     - Опять начинаем?
     - Ну уж нет. Надо принимать эту рыбью контору всерьез.  Так  мы  больше
работать  не  будем.  Будем  менять тактику. В связи с этим, я хочу поручить
тебе одно задание. Надо проехать тебе в Сфакс.  Там  встретишься  с  людьми,
которые  занимаются изготовлением груза и договориться о крупной поставке на
острова Керкенна. Думаю бочек 10. Из них, 2 бочки должны быть  красные.  Они
знают, что это такое. Ты знаешь арабский, тебе и карты в руки. Понятно.
     - Вроде, да.
     - Отлично.  Что  сказать  и  с кем встретится, скажу перед отправкой. А
сейчас, тяпнем на посошок.
     Мы так натяпались, что заснули здесь же в каюте.

     Сфакс оказался крупным промышленным городом с массой заводов  и  мощным
портом. В этом удивительном городе в центральной части господствовал рабочий
класс  и  беднота. Все же горожане и маститые граждане жили в предместьях, в
прекрасных садах-усадьбах, которые раскинулись в радиусе 15-20 километров.
     Я поместился в  грязном  придорожном  отеле  и  стал  ждать  звонка  от
неизвестного  мне  связного.  Через  день  звонок  раздался и меня попросили
спустится вниз. Машина подхватила нас двоих и увезла  в  центр  города,  где
сбросила  у  какого-то  бетонного забора. Протащив меня по коробкам каменных
склепов, мой связной остановился у замызганной двери.
     Прилично одетый верзила ввел, наконец, в комнату встреч.  Двое  мужчин,
явных арабов, поздоровались и мы начали беседу.
     - Чем  вызвана  наша  встреча? - начал один из них, - Нам ее так срочно
организовали, что мы подумали не перевернулся ли шарик.
     - У нас возникли некоторые трудности при транспортировке  товара.  Наше
руководство предлагает вам перейти на запасной вариант "М".
     Они переглянулись.
     - Но у нас много сырья осталось и часть наработанного товара. Нам сразу
не перебазироваться.
     - Мы решили, что вы все что можно переработаете и весь товар, 10 бочек,
перекинете на северо-запад острова Шерги.
     - 10 бочек?
     - Да, и две из них должны быть красные.
     Они сразу успокоились.
     - Производительность  установки  мала  и нам требуется максимум неделя,
чтобы заполнить две бочки.
     - Значит через неделю мы ждем вас на острове Шерги.  Так  как  операция
последняя,  загружаемся нагло. Вы сбрасываете бочки в воду, мы их затягиваем
под  брюхо  "Павлова".  И  еще,  установку  уничтожить.   И   не   вздумайте
перетаскивать ее на новое место. Засекут сразу.
     - Хорошо.  Кстати, передайте вашему шефу, что стоимость красной бочки -
22 миллиона долларов. Остальной товар в старой цене.
     - Почему так дорого?
     - Потому что он сильнее героина в 10 раз, молодой человек.
     Он впервые проговорился, назвав наименование товара в других бочках.

     - Где ты так долго пропадал? - набросилась на меня  Мариам  -  Я  здесь
чуть твоего "Павлова" не утопила.
     - Как это?
     - Атаковала   по   всем   правилам  военного  искусства.  Они  два  дня
оборонялись, а потом...
     - Неужели сдались?
     - Нет. Отключили телефон и запретили выход в город всей команде.
     - Если бы я не приехал, они бы точно  умерли  от  голода,  так  как  не
выдержали такой осады.
     - Ты еще и смеешься. А ну отвечай. Где был?
     - Летал на Сахалин.
     - Куда? Куда? Что такое Са-ха-лин?
     - Кусочек рая в России.
     - Как ты будешь исправлять свою вину?
     - Поцелуями, хорошим ужином и...
     - И...

     На следующий день, я зашел к Федотову в каюту.
     - Николай Васильевич, я догадываюсь, что содержится в бочках.
     Он рванул меня за ворот и зашипел.
     - Молчи, щенок. Прибью.
     Я отцепил его руку от кителя.
     - Уберите руку. Я вас не боюсь. Я еще не такое видал.
     Федотов обмяк.
     - Ладно. Я тебе скажу кое-что. То, что ты услышал или догадался, должно
умереть.  Забудь  все.  За тобой и так следит много разведок со всех сторон.
Твой отъезд в Сфакс переполошил  всю  Бизерту.  Телефон  капитана,  чуть  не
лопнул от напряжения.
     - Я  вам  скажу тоже кое что. Вы, как и я, тоже под слежкой, причем это
делают свои.
     - У тебя есть данные?
     - Да.
     - Черт с ними. Завтра идем на острова Керкенна.

     Поход был скучным. Мы дошли  до  островов.  Пестрая  рыбацкая  посудина
сбросила  бочки  и  тут  же отвалила. Мы спустились на воду, короткой сеткой
ловили каждую бочку и затягивали ее под днище, в люк.
     Федотов изменил  курс  в  сторону  Адриатического  моря.  Мы  прош-  ли
немного,  всего  300  миль  и "Павлов" застопорил машины. Корабль потихоньку
дрейфовал в море. Мы чего-то ждали.
     Вдруг вода забурлила и  перед  бортом  возникла  подводная  лодка.  Люк
откинулся и в огромной фуражке возникла физиономия человека.
     - Эй  Федотыч! - радостно заорала она на русском языке, - У тебя коньяк
есть? Пригласил бы, пока твои засранцы займутся погрузкой.
     - Залезай, мы тебе скинем трап.
     Человек в громадной фуражке  полностью  выполз  из  люка,  прошелся  по
палубе и похлопав по рубке, опять заорал.
     - Федотыч, сюда ставь бочки!
     Федотов повернулся ко мне.
     - Распорядись,  что  бы  ребята  перетащили  на  эту  посудину 8 бочек.
Красные бочки оставь здесь. Сам этим делом не занимайся, пойдешь со мной.

     Мы сидели в каюте Федотова и смаковали коньяк.
     - Послушай Валет, мы пойдем первыми. Курс Венеция. Своих ребят я  скину
в воду вот здесь.
     Капитан ткнул в карту.
     - Напротив  Задара.  Они  пойдут  севернее  острова  Дуги-Оток,  заодно
очистят от датчиков твой маршрут. Через некоторое время пойдешь ты. Пройдешь
в этот проход и повернешь в сторону острова Паг.  Лавируя  между  островами,
встанешь здесь. Там будет тебя ждать рыбак, который примет у тебя бочки. Мои
ребята будут страховать этот и этот проходы. Так как Валет, понятно?
     - Коля,  у  тебя  хороший  коньяк,  но наш болгарский лучше. Все равно,
налей по русски стаканчик и я приму любой твой план.
     Федотов наполнил стакан коньяком и Валет в два приема опустошил его.
     - Все я пошел.
     Он  шлепнул  меня  по  плечу,  натянул  громадную  фуражку  на   пышную
черноволосую голову и пошел первый из каюты.

     Под  воду  напротив Задара ушло 6 человек. Я их вел в северный проход у
острова Дуги-Оток. Мы были в первый раз, вооружены подводными автоматами,  а
я даже имел пистолет.
     Касатки  появились сзади нас внезапно. Две из них пронеслись под нами и
встали как лоцманы спереди. Я засигналил  фонариком  с  призывом  опуститься
вниз.  Мы встали кружком на скалистый выступ и приготовили автоматы. Касатки
окружили нашу группу и  начали  свой  смертельный  хоровод.  Опять  с  боку,
появился нестройный клин свирепых рыбин и вот-вот начнется свалка.
     Одна  касатка,  делающая  круги вокруг нас, слишком оторвалась от своих
подруг и попалась мне на мушку. Я нажал на курок. Касатка, как бы нарвавшись
на невидимую преграду, остановилась. Ее голова окрасилась  в  красный  цвет.
Вода  вокруг нее краснела от крови. Застучали автоматы моих товарищей. Мы не
слышали их звук, шлемы поглощали посторонние шумы. Только отталкивающая сила
железных прикладов, говорила, что мы посылаем смерть этим тварям.
     Клин  касаток  рассыпался.  Первые  две  рыбины,  начали  дрейфовать  и
переворачиваться  на  спину,  вокруг  них расплывались букеты крови. Касатки
обезумели. Нет они не удирали, они набросились на своих умирающих  подруг  и
рвали их тела на части.

     Мы отступали в пролив между островами и вроде, оторвались от кошмарного
пира.  Через  милю,  касатки окружили нас опять. Кто-то неумолимо посылал их
разыскивать нас и нападать..., нападать... Опять повторилась старая история.
Стрельба и разорванные касатки.
     Мы отрываемся уже на 2 мили от касаток. И  тут  шлем  запищал.  Сильный
звук,  сначала  шел слева, потом справа. Два корабля обшаривали дно, отжимая
нас к побережью, одного из многочисленных островов. Черт возьми,  сейчас  же
должна  подойти  в  этот район подводная лодка. Они из-за островов не уловят
ловушки  и  влипнут.  В  подтверждении   моих   мыслей,   я   кожей   ощутил
гидравлический толчок.
     Делаю  знаки  моим  ребятам,  плыть  за  мной.  Мы заплываем за скалу и
поднимаемся на поверхность.
     На  поверхности  воды  мечутся  два  сторожевика.  Огромные  валы  воды
поднимаются  за  кормой  каждого.  Они  усекли  подводную  лодку  и  теперь,
обрабатывают дно глубинными бомбами. Ей конец, хороший парень  Валет,  но  в
узком  пространстве  островов ему не вырваться. В подтверждении этого, после
одного из взрывов, из воды выскакивает  узкий  нос  подлодки.  Он  замирает,
потом резко падает в воду и исчезает.
     Поверхность  воды  наполняется  всякой  дрянью: пятнами топлива, масла,
обломков дерева, бутылок  и  вдруг,  подпрыгивая  из  воды,  одна  за  одной
выскочили  бочки.  Сторожевики  принялись  расстреливать,  плавающую  цель и
вскоре все бочки утонули.
     Сторожевики покрутились еще минут 20 и ушли за острова.

     Мы подплыли к лежащей на боку подводной лодке. У  рубки  верхняя  часть
палубы вырвана. Огромная дыра уходила внутрь Я, освещая фонарем пространство
впереди  себя,  вплыл  в  это  отверстие.  Хаотичное  переплетение  железа и
трубопроводов мешало передвигаться. Правая и левая переборка  были  выломаны
страшной  силой.  Я проплыл центральный пост и увидел первый труп. Моряк был
вжат креслом в радиоаппаратуру, вытянувшейся пирамидкой вдоль стены. А вот и
Валет. Громадная фуражка, по прежнему сидит на голове. Он лежит на полу и  с
удивлением смотрит на мир.
     Третья,  четвертая  и  пятая  переборки выломаны. Кругом плавают трупы.
Шестая переборка закрыта, но люк легко открывается. Там вода  и  два  трупа.
Лодка мертва. Я возвращаюсь обратно.
     Кто-то  из  аквалангистов  показывает  мне на вывороченный взрывом лист
железа. За его изгибом, зажата к рубке наша бочка. Она помята, но без единой
дырки. Я не долго колебался, вытащил из подобия кобуры пистолет и  выстрелил
в  дно  бочки.  Отверстие величиной с кулак, выбросило воздух. Это последняя
точка в трагедии на Адриатическом море.
     Мы собираемся в группу и плывем на запад. Искать наш родной "Павлов".

     - Значит, за вами все время шли касатки? - спросил Федотов.
     - Да. Я даже подумал, что они искали нас и наводили сторожевики.
     - Это чушь, но есть одна странная вещь,  которая  была  замечена  тобой
раньше. Наши радары все время засекали судно, которое плыло за нами. Я решил
подойти  ближе  к  берегу  и  приближался к проливу Кварнер, когда по радару
заметил, что судно встало напротив ДугиОток и тот час же из Задара, вылетело
две точки и запутались в островах. По идее, это  даже  вероятно,  что  судно
вело  касаток,  касатки  нашли вас, а дальше вызвали по радио суда береговой
охраны и если бы небыло Валета, они охотились за вами. Что с бочками?
     - Их расстреляли со сторожевиков.
     - Почти 9 миллионов долларов ушло на дно.
     - Плюс болгарская подводная лодка, полная людей.
     - Ну  ладно  тебе.  Пошли  в  Бизерту.  Нам  еще  надо  подумать,   как
освободишься от двух оставшихся бочек.

     Приход  в  таверну  Альмы  был замечен всеми. Она, как всегда вызывающе
одетая, с оголенной грудью и спиной, шла шокирующей походкой вдоль столиков.
Сзади ее сопровождал Селим.
     - Алекс, как долго я  тебя  не  видела.  Как  только  пришел  "Академик
Павлов", я упросила Селима приехать сюда, надеясь, что ты здесь.
     - Здравствуй  Селим,  здравствуйте  Альма.  Я  тоже  рад  увидеть  вас.
Присаживайтесь, я сейчас чего-нибудь закажу.
     - Не надо, Алекс. Мы не надолго. Дело в том, что у нас завтра  помолвка
и мы бы хотели, что бы ты пришел на нее.
     - Ты и Селим, черт возьми. Ребята это же здорово. Я обязательно приду.
     - Возьми  с  собой  Мариам,  а то она чего-то последнее время дуется на
меня и мне даже неудобно пригласить ее, вдруг она взорвется и что-то  тонкое
порвется в наших отношениях.
     - Хорошо, Альма. Я постараюсь ее уговорить.
     - Еще, Алекс. Я завтра утром буду в офисе отца. Вот его визитка. Не мог
ли ты зайти туда, так в часиков в 9.
     - Зайду.
     - Пока, Алекс.
     Они  попрощались и Альма двинулась к выходу. Своим движением бедра, она
кажется, останавливала разговоры и столбы дыма, которые клубами метались над
каждым столом.

     Я вышел из таверны, и сейчас же около меня остановилась машина.  Стекло
дверцы опустилось и я увидел голову полковника Морисона.
     - Здравствуйте, Алекс. Я вас ждал. Не хотел идти в таверну. Уж больно я
приметная фигура и перепугаю еще кое-кого. Не хотите со мной проехаться.
     - Честное слово, полковник, не хочу. Но учитывая то, что вы занимаетесь
серьезными  делами и так открыто, перед такой массой людей, меня заманиваете
в машину, я пожалуй сяду.
     Я опустился на заднее кресло. Машина рванула  и  понеслась  в  арабский
квартал.
     - Мы  заедем  в  открытый  ресторанчик  на побережье. Более безопасного
места для разговоров сейчас я  не  нахожу.  Представте,  сотрудники  отдела,
нашли в косяке рамы моего домашнего кабинета пулю, в которой было передающее
устройство.  Это  еще  ничего, а вот наш разговор в ресторане, помнишь, - он
повернулся ко мне - записывался лазерным  лучом,  отражающимся  от  окна,  у
которого мы сидели. Хорошо мои ребята сработали, захватили всех без шума.
     Мы подъехали к побережью. Шатры открытого ресторана были пусты.

     Под  одним из шатров, мы уютно устроились в плетеных креслах. Полковник
заказал кофе с коньяком и мы потягивали его маленькими глотками, готовясь  к
серьезному разговору.
     - После  последней  нашей  встречи,  прошло много событий, с которыми я
хотел вас ознакомить. Вы мне очень симпатичны, к вам неравнодушна моя дочь и
я стремлюсь всей душой  обезопасить  вас  и  вашу  жизнь.  Ваше  мужество  в
неравной  борьбе,  достойно  уважения. Каждое ваше возвращение, это праздник
для моей дочери и моего дома. Но начнем по порядку.
     - Простите, господин полковник. Мне нужно действительно ознакомиться со
всеми событиями?
     - Думаю, да. Есть две вещи в вашей истории, анализ  которых,  привел  к
ошеломляющим  результатам.  Это  ваш  отъезд в Сфакс и рассказ моей дочери о
встречи Альмы с капитаном первого ранга Васильковым. Мы следили за  вами  до
Сфакса, а дальше потеряли. Но то, что в этом городе делают наркотики и морем
переправляют  к вам, не оставляло сомнений. И мы стали искать. Помог случай.
На заводе по производству серной кислоты, ревизоры обратили внимание, что  в
лаборатории  анализа заказаны материалы, не соответствующие общему характеру
ее деятельности. Все данные об исходных продуктов, мы отдали аналитикам и те
подтвердили,  что  из  этих  материалов,  делают  знаменитый  наркотик  СТД,
разработанный  в  России.  Дальше было веселее. На заводе сделали обыск и мы
нашли  установку  по  производству  этого  наркотика.  Там   же   мы   нашли
перевалочный  центр  по  переработке героина, то есть, его фасовке по весу и
упаковке в герметичные бочки. Мы нашли трех русских ребят,  которые  сделали
аналогичную установку в городе Ленинграде и были там пойманы с поличным. КГБ
напугал  и  сломал  этих  ребят.  За  мифическую свободу, им сделали побег и
направили в Тунис, где в Сфаксе их устроили на работу и они варили зелье. Мы
пришли бы к концу, с историей производства наркотика в Тунисе,  если  бы  не
одно но... Это ваш приезд и ваши инструкции. Вы улавливаете мысль, Алекс?
     - Пока, нет.
     - Мы  же  знаем, вы не глава этой преступной организации, вы ее винтик.
Однако вы оказались слишком посвященным во все  дела,  не  свойственные  для
рядового члена. Что это за вариант "М"? Куда перебазируется лаборатория? Нам
показалось, что вы знаете ответ на эти вопросы.
     - Нет,  господин  полковник.  Не  знаю.  Я получил инструкции от своего
командира.
     - Этот вариант мы тоже просматривали.
     Полковник задумался и долго смотрел в пустоту.
     - Кажется я теперь все стал понимать. Вы сказали командира. Так?
     - Да.
     - Так кто же руководит здесь всей этой драмой?  Я  понял,  это  не  ваш
командир  и  не  те кто его послал. Здесь мы перейдем ко второй части. Итак,
моя дочь увидела встречу Альмы с Васильковым. Нас очень  заинтересовало  это
сообщение.  Я  напряг  весь аппарат и дополнительные силы интерпола, любезно
присланные мне в помощь. И вот возникла интересная картина. Год назад к  нам
в Набель был приглашен подданный соединенных штатов Америки, профессор Девид
Перри.  С  военным министерством Туниса, США заключило договор о создании на
территории Туниса морского полигона, для  обучения  касаток  против  морских
диверсантов.  Перри  хорошо  поработал. Он вживил касаткам в мозг, некоторые
элементы электроники с определенной программой. Результаты  вы  испытали  на
себе.  Среди  касаток  появлялся лидер и даже не один и стаи мерзавцев стали
организованно нападать на пловцов. Пол года назад, к Перри явился  господин,
очень   похожий  на  Василькова  и  судя  по  всему  предложил  на  практике
использовать касаток  против  сволочей,  которые  распространяют  наркотики.
Снабдив эти предложения, хорошей пачкой денег.
     - Что? Не может быть?
     - Мы  тоже думали, что не может быть. Но есть свидетели, которые видели
Василькова и Перри в Набуле. И потом, в Тунисском банке на имя Девида  Перри
поступила  приличная  сумма  денег.  Но  пойдем  дальше.  Перри  связался  с
министерством и получил добро,  хотя  они  не  имели  ни  одной  достоверной
информации  о  том,  чем  вы  занимаетесь.  Они  просто  поверили Перри. Эти
сведения зацепили нас и мы стали изучать поведение гидрографического корабля
ВМФ СССР "Академик Павлов". Представь  себе,  действия  корабля  насторожили
нас.  У  Перри  работал  талантливый  помощник, теперь уже доктор, Селим. Он
познакомился в Набеле с красоткой Альмой, которая  как  оказалось,  является
связным  Василькова.  Перед  каждым  отправлением  "Павлова" на операцию она
отправлялась в Набель, как  будь-то  к  жениху,  и  сообщала  Перри  маршрут
корабля,  время  и  дату выхода. Тот, на исследовательском судне, где всегда
находились готовые касатки, отправлялся следом. Ну как?
     - Один вопрос, но как Васильков знал о выходе "Павлова". Кроме  меня  и
моего командира об этом ни кто не знал.
     Полковник жизнерадостно засмеялся.
     - Не знаю, но этот осведомитель все же на вашем "Павлове". Я споткнулся
в начале разговора, говоря, что командир не руководитель преступной группы в
Бизерте,  а  кто-то  другой. Так вот, после вашей реплики, я созрел. Это был
Васильков.
     Я подскочил с кресла.
     - Выходит, он хотел нас уничтожить?
     - Он хотел закрыть дело. По-видимому, у него появился новый хозяин и он
хотел старому показать, что дело провалилось и  пора  закрывать  лавочку.  А
новый хозяин уже разработал новую систему доставки, новых поставщиков сырья,
оберегая самое ценное - это связи с покупателями.
     - Скажите полковник, но какую роль в вашей операции играл я?
     - Самую  первостепенную. То, что мы раскрыли, это надо благодарить вас.
Мы вас изучали год. Решили ни куда не вербовать, а  пойти  необычным  путем,
путем доверия и показа всех секретов и напастей, что вас ожидают. Мы вложили
в  вас  информацию,  сомнения  и ждали убыстрения процесса. Вы, как истинный
офицер, патриот своей родины, сообщали все, что вы видели своему  начальству
и...  получили кой какую степень доверия. Результат этого доверия, поездка в
Сфакс.
     - Мариам, тоже агент?
     - Что вы Алекс, дочь. У нее очень хорошее сердце и как заметила  Альма,
вам  нужны  были  теплые  руки.  Мариам  много  вынесла  с этой истории. Она
переживала за вас, очень.
     - Господин полковник, от куда же шло сырье в Сфакс? Вы выяснили?
     - В основном, с южных областей Африки,  через  Сахару.  Дешевле,  через
несчастных бедуинов и безопасней.
     - Господин полковник, ну и что же дальше?
     - Ничего. Дело почти закончено. Лаборатория закрыта.
     - Вы так думаете?
     - Что еще?
     Полковник подскочил ко мне.
     - Алекс,  я  не  давил  на  вас  никогда. Если вы что-то знаете, прошу,
умоляю - скажите. Я вам честно рассказал все.
     - Разве контрразведчики бывают четными.
     - Не бывают. Но все равно, у вас должна быть  совесть.  Мы  боремся  не
против вас, Союза, мы боремся за людей, за их выживание.
     - Вы  меня  не  убедили  господин  полковник, но в отношении со мной вы
поступили не как зверь. Действительно операция,  которую  вы  провели,  была
выше похвал. Но это я. Операция с другим, обошлась бы по-другому. Я ненавижу
ваше  заведение,  но  уходя  от  сюда,  хочу  сказать.  К  сожалению, не все
кончилось.
     - Значит, где-то крутятся остатки наркотиков. Это надо понимать так.
     - Я все сказал.
     - Жаль. Но и на этом спасибо. А хотите, - вдруг  оживился  полковник  -
обмен.  Вы  мне  свою  информацию,  а  я вам скажу, кто главный хозяин вашей
банды.
     Я задумался. Вообще, мне все это надоело. Убийства, кровь,  касатки.  С
другой  стороны, я хотел порвать со всем этим и даже пообещал Мариам сбежать
с ней, узнав, кто руководит этим кошмаром.
     - Хорошо, я согласен. Говорите первый.
     - Главный хозяин - это верхушка вашей компартии, во главе с ЦК КПСС. По
данным интерпола и европейского отдела по борьбе с  наркотиками,  деньги  от
преступных операций идут на счета подставных лиц, завязанных на управляющего
делами  ЦК.  Мало  того,  Россияпервое  государство, которое использует свой
военный флот для транспортировки наркотика в разные страны. Мы выяснили, что
деньги,   полученные   таким   преступным   путем,   идут   на   обеспечение
коммунистических партий других государств и на беспрерывные войны в Африке и
Южной  Америке.  ЦК  КПСС давно занимаются этим бизнесом, но последние новые
веяния в Союзе, ослабило ее влияние  среди  международных  гангстеров  и  те
решили вытеснить соперников. Вот таким путем.
     - Я вам верю. Теперь слушайте, что я вам скажу. Остался самый сильный и
опасный наркотик - СТД. На сумму 44 миллиона долларов.
     - Черт возьми.
     - Так что операция продолжается, господин полковник.
     - Выходит  так.  Вас  куда  отвезти  Алекс?  Машина  там внизу, скажите
шаферу, куда надо он отвезет. До свидания.

     - Алекс, наконец-то приехал.
     Мариам поцеловала меня в щеку.
     - Я все утро прогулял с твоим отцом.
     - Ну и как?
     Она тревожно посмотрела на меня.
     - Ничего. Он очень хорошо рассказывает. Я его заслушался.
     - Знаю я эти сказки. Лучше скажи, как у тебя дела? Надолго к нам?
     - Скоро буду надолго. Пойдем на пляж.
     Мы удрали из ее дома и пошли не на пляж, а шляться по  красивым  местам
Бизерты.
     - Завтра нас приглашают на помолвку Селима и Альмы.
     - Как Альмы? Разве Альма... Ну и дура же я.
     - Так идем?
     - Идем. Знаешь, я так есть хочу, пойдем куда-нибудь, поедим.

     Я  пришел  в офис отца Альмы, как договаривались, в 9 часов. Меня никто
не ждал. Альмы не было, ее отца тоже. Я просидел  минут  30.  Вдруг  офисные
служащие, загудели и забегали.
     - В чем дело? - спросил я их.
     - Дочь хозяина погибла вчера вечером, - на ходу сообщил клерк.
     - Как, Альма?
     - Она, господин.

     Я помчался в дом Альмы.
     В  гостинной  меня  встретил  Селим. Он ходил из угла в угол, белый как
снег.
     - Что произошло, Селим?
     - У нас большое несчастье, Алекс.  Вчера  Альме  кто-то  позвонил.  Она
сразу  собралась  и  ушла. Сегодня утром, прохожие нашли Альму на пляже. Она
была убита. Доктор говорит, что у нее проломлен череп.
     - Что полиция?
     - Ничего. Они ни чего  не  могут  сказать.  На  сыпучем  песке,  следов
преступника найти невозможно.
     - Сволочи, что ж они делают?

     Я примчался на "Павлов" и бросился к Федотову.
     - Николай  Васильевич, я написал новый рапорт. Вчера я был приглашен на
беседу с полковником Морисоном и имел с ними длительную беседу. Я прошу  вас
внимательно прочесть рапорт.
     Федотов долго читал рапорт. Когда он поднял голову, я его не узнал. Это
была маска мертвеца.
     - Саша, неужели это правда?
     - Да.
     - Гады,  что ж они делают. В их авантюрах мы - разменная монета. Но кто
стоит за этим? Ты знаешь?
     - Да. Знаю.
     - Что мне делать с этой бумагой? Я ее двинуть не могу, оставить у  себя
тоже.
     - Дело  все  в  том, что Васильков знает, что меня увезли в управление.
Контр разведка сделала это демонстративно, перед таверной.  Васильков  позже
узнает также, послали вы рапорт или нет.
     - Саша,  я  уничтожу  этот  рапорт,  ты  напиши  другой.  Хочешь я тебе
продиктую содержание?
     - Нет, Николай Васильевич. Этого делать я не буду.
     - Но зачем, зачем они провели эту демонстрацию?
     - Им нужно  было  удостовериться,  что  операция  не  окончена  и  этой
демонстрацией они ее ускорят. И уже добились первых результатов.
     - Что еще?
     - Здесь,  в  рапорте,  написано,  что связным у Василькова была девушка
Альма. Так? Альмы нет. Ее вчера убили.
     Федотов еще раз углубился в рапорт.
     - Откуда Васильков знал, время отправления "Павлова", дату, маршруты?
     - Об этом знали только трое: вы, я  и  капитан  корабля.  Один  из  нас
сообщал все Василькову.
     Федотов оторвал голову от бумаги.
     - Саша, ты не думаешь, что это я?
     - Нет.
     - Я сейчас пойду к командиру базы и отдам этот рапорт ему.
     - Васильков  все  предусмотрел.  Приказом командующего флотом, командир
базы не имеет права вмешиваться  в  наши  дела.  Вы  нарушите  приказ,  если
появитесь у него с такой бумагой.
     - Все равно, пойду.
     - Дело  ваше,  Николай  Васильевич. Но попытайтесь все передать в центр
лучше сейчас.
     - Господи, во что мы вляпались.

     Федотов не пошел к командиру базы, а все предал в центр.

     Меня вызвал к себе капитан Васильков.
     - Здравствуйте, товарищ капитан-лейтенант.
     Впервые, за время моей службы в Бизерте, он пожал мне руку.
     - Как служба? Вы все мотаетесь по морям и побеседовать  по  человечески
не  когда.  Вчера  мы  за  вас  все переволновались. Шутка ли, сам полковник
Морисон увез вас в неизвестном направлении.
     - Да, со мной побеседовали.
     - А о чем, если не секрет?
     - Я обо всем написал рапорт и отдал его своему командиру, Федотову.
     - Вы образцовый  офицер  и  четко  выполняете  требования  устава.  Это
похвально. Но сегодня вас опять ищет полковник Морисон.
     - Откуда это известно?
     - Он  сам  позвонил  мне  и  просил организовать эту встречу. Причем он
хочет, что бы на этой встрече присутствовал я.
     Ну и штучки выкидывает полковник. Опять придумал очередную пакость.
     - Что вы мне предлагаете, товарищ капитан?
     - Давайте встретимся,  поговорим.  Но  не  забывайте  и  держите  марку
Советского офицера. Он оставил телефон, я ему сейчас позвоню.
     Васильков набрал номер телефона.
     - Господин  полковник?  Да, это я. Давайте сейчас. Здесь, как раз сидит
капитан- лейтенант Новиков. Мы сейчас выезжаем.
     Капитан задержал руку на прихлопнутой к аппарату трубке телефона.
     - Что ему еще надо? Поехали, товарищ капитан- лейтенант.

     Полковник Морисон ждал нас в ресторане.  После  церемонии  встречи,  он
усадил нас за стол и заказал крепкие напитки.
     - Итак господа, начнем с водки. Говорят русские очень любят водку.
     - Мы любим, но только русскую водку, - важно произнес Васильков.
     - Да, да. Я знаю, русская водка - самая лучшая водка.
     Мы закусили.
     - Вы знаете, что произошло вчера? - обратился ко мне полковник.
     - Да,  господин  полковник. Я узнал о гибели Альмы, в офисе отца Альмы.
Сегодня утром.
     - Как вы очутились там?
     - Вчера утром Альма  была  в  "Морском  волке"  и  пригласила  меня  на
помолвку с Селимом. Там же она попросила, чтобы я утром зашел в офис ее отца
и встретился с ней.
     - Потом, вы поехали в дом Альмы и там все узнали подробно?
     - Да.
     - Зачем  же  она вас приглашала? Это меняет многое в нашей версии. Ну а
вы господин капитан, знаете о гибели Альмы?
     - Кто это? Я ни чего не знаю.
     - Вот это да... А у нас есть даже фотографии  ваших  встреч.  Хотите  я
покажу?
     Полковник вытащил из под стола кейс.
     - Не  надо  господин  полковник.  Если  вы имеете в виду Альму, которая
живет на улице Свободы, я ее знаю.
     - Я говорю именно про нее, господин капитан.
     - Повторяю, я ни чего не знаю о гибели Альмы.
     - Да вы пейте и закусывайте, закусывайте господа.
     Мы опять выпили.
     - Альму могли убить только два человека. Либо вы, капитан, либо
     Селим.
     - Вы уверены в своих выводах, господин полковник?
     - Да.
     - Почему же вы не арестуете  меня?  Ведь  по  вашему  законодательству,
подозреваемого человека можно арестовать на 48 часов.
     - А  вы  неплохо  изучили  наше  законодательство. Но здесь есть но. Вы
подданный, да еще военный, другого государства. Если б  мы  сразу  доказали,
что  вы  убийца,  то  мы  бы  вас  взяли. Но я собрал вас не для обвинений и
дебатов. Я хочу вам предложить сделку.
     - Нам? Именно мне и капитан-лейтенанту?
     - Да,  именно  вам  и  капитан-лейтенанту.  Мое  предложение  ледующее.
Интерпол и европейский отдел по борьбе с наркотиками, предлагает премию тем,
кто  передаст  ему  сильнодействующий  наркотик  СТД,  в  объеме  10% от его
стоимости.
     - Но причем здесь я и капитан-лейтенант?
     - Кроме того, - как будто  не  услышав  реплики  Василькова,  продолжал
полковник   -  по  решению  правительства  республики  Тунис,  мы  не  будем
возбуждать  уголовное  дело  против  капитана  первого  ранга,   заместителя
командира базы Василькова, подданного России.
     - Я  не  знаю о чем вы здесь толкуете, но раз разговор пошел о каких-то
наркотиках  и  каком-то  преступлении,  то  я  должен   надлежащим   образом
разобраться  и  собрать  об  этом  информацию.  Кроме того, я хочу запросить
информацию об этом в центре. Если я что-то найду,  то  обещаю  вам  господин
полковник, сразу же сообщить об этом.
     - Меня    даже    устраивает,   ваше   зыбкое   предложение.   Господин
капитан-лейтенант, если вы тоже имеете сведения о наркотике, то  предложение
интерпола остается в силе и для вас.

     Мы сидели с Васильковым на заднем сидении машины и он разыгрывал передо
мной спектакль невинного младенца.
     - И чего он к нам придрался? О каком-то наркотике, убийствах...
     Вы  товарищ  капитан-  лейтенант  не принимайте всю его чушь всерьез. Я
занимаюсь воспитанием личного состава базы и все они проходят у  меня  перед
глазами.  Я,  конечно,  попытаюсь  узнать  все  что  возможно,  но прошу вас
придержать рапорт о нашем разговоре с полковником. Ну хотя бы дня на два.
     - Хорошо товарищ капитан. Но ответьте мне  на  один  вопрос.  Почему  в
контр  разведке  Туниса  сидят  европейцы? Почему полковник Морисон, судя по
всему,  англичанин  по  национальности,  является  заместителем   начальника
разведки Бизерты?
     - Сложный  вопрос. Раньше Тунис был колониальным государством и ведущие
посты в нем были заняты иностранцами.  Сейчас  Тунис  независим,  но  арабы,
руководители   этого   военизированного   государства,   понимают,  что  без
иностранцев, работающих внутри государства, им все равно не прожить,  как  в
политическом, так и в экономическом отношении. Они не стали разрушать старые
кадры, старые связи, просто заменили руководящие кадры на арабов,оставив всю
структуру по прежнему.
     - Выходит, полковник Морисон работает много лет.
     Васильков помолчал и сделав длительную паузу, сказал.
     - Да уж очень давно работает. Может лет 15, может и больше.

     Федотов  встретил  меня  отборной  руганью.  Правда он ругал не меня, а
шифровку, которую только что получил.
     - Мать их за ногу! Они требуют, что бы мы  срочно  переправили  груз  в
Грецию на острова Миконос.
     - Я получил только что предложение, продать груз за 10% стоимость.
     - С ума сошел, бочки стоят 44 миллиона.
     - 10% получишь ты, а не те кто продаст бочки.
     - Иди ты в жопу. Приказ есть, через 2 часа отправляемся.
     - Разрешите идти, подготовиться к отходу.
     - Давай.

     Мы прошли Крит и подошли к островам Киклоды.
     - Саша,  - подобрел Федотов - одну лодку поведешь ты, другую я. Я боюсь
уже кому либо доверять. Держимся  вместе.  Там  у  острова  Миконос  имеется
небольшой  островок с западной стороны, там нас ждут. Это последняя операция
Саша, обещаю тебе.
     - Хорошо, Николай Васильевич, только идите за мной.
     Постарайтесь не отклоняться от курса и меня.
     - Уговорил, Саша.
     Он приятельски похлопал меня по плечу.

     Помимо снаряжения аквалангиста, я взял с собой  автомат  и  пистолет  и
первым  вышел  под  воду на своей малютке, с бочкой красного цвета во второй
кабинке.
     Мы плыли без разведки района и это был безумный риск. Риск отчаяния.
     Мне казалось, нас давно засекли гидрофоны и мы плывем к своей смерти. В
подтверждении  этого,  появились  касатки,  которые  как  почетный   эскорт,
окружили лодку.
     Мне стало тошно.
     Правая,   здоровенная  рыбина  длинной  4  метра,  ударила  мою  лодку,
вскользь. Меня только дернуло и я подумал, что это случайность. Второй  удар
разрушил  эту  иллюзию. Это началась осада запрограммированных чудовищ. Меня
умышленно отклоняли от курса на глубокую воду. Удар, еще удар. Из рук рвется
штурвал, а глаз этой скотины идет параллельно моей кабине.  В  нем  ни  чего
нет,  в  нем  пустота, в нем смерть. Федотов идет за мной и испытывает точно
такое же давление касаток, что и я.
     Вдруг касатки исчезли. Я насторожился. Где-то слабо зазвенел  зуммер  в
шлеме.  Мне уже было не до Миконоса, мне был нужен любой остров, который был
поблизости. Можно конечно переждать опасности, но  кто  знает  какое  у  них
оборудование  и не всадят ли они глубинную бомбу на любое скопление металла,
обнаруженное на глубине. Справа появился шум зуммера посильнее. Их  двое,  а
ближайший  остров  в  двух  милях.  Я  несусь  к этому острову, но по звукам
чувствую, они быстрее. Шумы нарастают и приближаются к нам. Где же выход?
     До острова миля. Я решился. Открываю  кран  продувки  и  чувствую,  как
лодка  начинает приближаться к светлому пятну поверхности воды. Добавляю еще
воздух, и пластиковый козырек выполз  на  поверхность  и  режет  воду  перед
собой.  Сзади  несутся два судна, до них метров 700. Федотов не поднялся, он
идет на глубине. Слева по курсу идут буруны воды, там отмель.  Я  сворачиваю
на отмель.
     Впереди  встает столб воды, сторожевики заметили меня и начали обстрел.
Мне наплевать, лишь бы проскочить мель. Вот и  она.  Глухой  удар  по  днищу
подбрасывает  меня, лодка ударяется днищем и вылетает из воды, потом с шумом
опускается  и  я  чувствую,  что  почти  спасен.  Мель  осталась   сзади   и
сторожевикам  меня  не  догнать,  если,  правда,  снаряд  не сделает из меня
решето. Федотова нет, он пошел своим путем.
     Впереди остров, заворачиваю за него, потом еще остров, еще поворот и  я
в  лагуне.  Стена  песчаного  обрыва  охватывает  лагуну,  но  я несусь к ее
средине. Где-то справа, в стене обрыва показался темный  проем,  похожий  на
пещеру  или  щель,  я кладу руль на это темное пятно. Фонарь кабины с трудом
откинулся на сторону. Лодка  несется  к  берегу.  Я  выползаю  из  кабины  и
оттолкнувшись,  выбрасываюсь  из лодки. Я сижу в воде и вижу хвост подлодки,
выкидывающий с кормы фонтан воды. Прыжок на пляж  и  глухой  удар  в  стенку
обрыва.  Вдруг,  гора насыпи, как бы подламываясь, обрушивается вниз. Легкая
пыль стояла на месте тарана. Лодка исчезла под обвалом песка.
     Я выполз на берег и скинул шлем. Посторонние звуки  природы  обрушились
на  меня.  Где-то  справа, раздавались глухие удары. Там сторожевики утюжили
Федотыча. Я кажется, уже отвоевался.

     Иду вдоль берега, туда где долбали лодку  Федотыча.  На  душе  скверно.
Вдруг,  из-за  откоса  берега появилось пять фигур аквалангистов, бегущих ко
мне. Я перетащил из-за спины автомат и приготовился к стрельбе.
     Первый  аквалангист,  получив  пулю,  подпрыгнул  и  рухнул  под  ноги,
бегущего  сзади.  Я  очередью  снял сначала правого, потом левого. Остальные
двое, заметались, да и что можно сделать безоружному, против  автомата.  Они
побежали назад, но я застрелил сначала, последнего, потом другого.
     Один  из  аквалангистов  был  ранен,  но  он умирал. Я подложил ему под
голову камень. Смерть медленно  занимала  каждый  дюйм  кожи  его  тела.  Он
хрипел.
     - Полковник Морисон..., предлагал вам сдать...
     Он  умер  от  дырки  в кулак, которую делает пуля, из моего автомата. К
сожалению, она рассчитана на касатку или акулу.

     Я нашел лодку Федотова. В нее не попали бомбой, но она взорвалась рядом
и это было  достаточно,  для  ее  конца.  Пластиковая  кабинка  разворочена.
Федотов, раздавленный взрывной волной, сплющен в кресле кабинки.
     Проклятая  бочка,  выброшена  взрывом, и лежит в метрах 4 от лодки. Она
как решето, но я, для страховки, выпустил в нее  всю  обойму  из  пистолета.
Воздух  и  белая муть, выпрыгивали из нее после каждого выстрела. Пора плыть
обратно.

     "Павлов" подобрал меня одного.

     В Бизерте, на борт поднялся Васильков с приказом командующего флотом  о
переподчинении гидрографического судна "Академик Павлов" командиру базы.
     В  каюте  Федотова  Васильков  орал  на  меня,  в  присутствии капитана
корабля.
     - Где подводные мини- лодки? Где груз?
     - Они погибли в районе островов Миконос.
     - Почему Федотов погиб с лодкой, а где ваша?
     - Она была расстреляна сторожевиками, когда я поднялся на верх.
     - Вы идиот, товарищ капитан-лейтенант. Вам надо было погибнуть вместе с
лодкой, а теперь я вынужден  вас  отстранить  от  командования  диверсионной
группой до решенья вашей судьбы командующим флотом.
     - Разрешите идти?
     - Идите. Вечером приготовьте рапорт о прошедшей операции.

     На  следующий  день, отпросившись у командования, я поехал к Мариам. Ее
отец оказался дома.
     - Папа, Алекс приехал.
     Мариам нежно поцеловала меня.
     - Ну  как,  молодой  человек,  поездка?  -  прервал  волнующий  процесс
полковник Морисон.
     - Как всегда, неудачно.
     - Опять жертвы?
     - Да. Но погибли и наши, и ваши.
     - Я только что узнал об этом.
     - Один  из  раненых  пытался  мне что-то сказать от вашего имени, но не
успел.
     Полковник нахмурился.
     - Господи, когда кончиться эта резня? - спросила Мариам.
     - Сегодня. С сегодняшнего дня, я временно освобожден от должности.
     - Васильковым? - спросил полковник.
     - Да. Наконец-то он получил над нами власть.
     - Он еще не знает, что его дело плохо. Судя по всему, и в верхах еще не
знают, что с ним делать. Но то, что его уберут, это не надо  сомневаться.  А
что вы теперь будете делать, молодой человек?
     - Раз его отстранили, он будет со мной, - проворковала Мариам.
     - Я думаю, что мне пора уходить со службы, совсем.
     - Вам  не  позволят  остаться здесь. Русским можно только дезертировать
или просить политического убежища.
     - Мы с Мариам, решили бежать в Австралию.
     - Мариам, это правда?
     - Да папа. Я даже свои деньги приготовила.
     - А что мама скажет?
     - Она меня благословила.
     - Ну что ж, я узнаю обо всем последний и вроде, тоже  не  против.  Даже
помогу. Документы я вам выправлю. Давайте создавайте новую жизнь.
     Мы уже не стесняясь полковника поцеловались.
     - Кстати,  -  вдруг  оторвался  я от Мариам - премия в 10% от стоимости
наркотика, осталась в силе.
     Произошла немая сцена. Полковник только через некоторое время пришел  в
себя. Мариам захлопала в ладоши.
     - Алекс, а сколько это, сколько?
     - Алекс, вы сохранили бочку?- перебил Мариам полковник.
     - Да, спрятал на острове. Это Мариам, примерно, 2,2 миллиона долларов.
     Полковник сорвался с места.
     - Алекс не уходи, я сейчас.
     Он выскочил из комнаты.
     - У нас, правда, будет много детей?
     - Обязательно, Мариам.


     Январь. 1995г.


Евгений Кукаркин.
Будни после праздника



     Вчера был праздник Святого Валентина, попечителя всех влюбленных, а так
же хранителя  надежд, во всех тюрьмах, лагерях и закрытых сумасшедших домов,
тех кого охраняют и тех,  кто  охраняет.  Это  праздник  для  надсмотрщиков,
надзирателей,  обитателей камер и палат, конечно, всей многочисленной охраны
закрытых заведений. Вчера пили все, солдаты, офицеры,  прапоры,  врачи,  кое
что досталось и заключенным.
     Ко  мне  приехал  сын. Нет, он живет недалеко, в этом же городе. У него
семья и уже лет пять мы живем отдельно.  В  этот  праздник  в  мою  одинокую
квартиру  обычно  никто  больше  не приходит. Мы с сыном распиваем бутылочку
коньяку и позже расстаемся еще на один год, до следующего праздника...


ДЕНЬ ПЕРВЫЙ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

     Сегодня с утра поганая погода. Мелкий дождик со снегом  не  растекается
по  ткани  плаща,  а  бусинками  и осколками мелкого льда, застревает на его
поверхности. Я вхожу в вестибюль и, предъявив охраннику Гоше  свой  пропуск,
отряхиваюсь.
     - Все в порядке? - спрашиваю его.
     - Да, Владимир Владимирович. Ночь прошла спокойно.
     Спокойно,  это  значит  то,  что дежурный врач и весь персонал дрых как
сурки и их никто не дергал и не вызывал по  тревоге.  Я  на  грузовом  лифте
поднимаюсь на третий этаж и на площадке упираюсь в решетку дверей. На звонок
появляется сонная рожа сержанта Сомова.
     - Доброе утро, доктор? Я сейчас.
     Гремят  запоры  и  первая  дверь  выводит  меня  в "предбанник". Слева,
стеклянная стенка, за которой обычно сидит охрана. Прямо, вторая  решетчатая
дверь  в  отделение.  Сомов  добросовестно закрывает первую дверь и отпирает
вторую.
     - Проходите.
     Два санитара, в препараторской, дулись в карты и,  увидев  меня,  сразу
умчались  в  коридор.  Захожу к себе в кабинет, снимаю плащ и, натянув белый
халат, сажусь за стол. Сегодня поступил новый пациент, на столе,  заботливой
рукой  Галины  Сергеевны, аккуратно приготовлена толстая папка. Под большими
буквами ДЕЛО красивым почерком написано "Королева Татьяна Александровна". На
первой странице, постановление прокуратуры о проверке психического состояния
пациентки.

     Их у меня всего 12. Это женщины совершили тяжкие преступления и теперь,
после многочисленных исследований, дожидаются моего окончательного решения.
     После завтрака  все  отделение  замирает,  это  время  приговора:  кого
оставить  на  доследование,  кого  отправить  в  психушку,  а кого отправить
обратно в тюрьму, отвечать за состав преступления.

     Первой, я вызываю Гоглидзе Изиду Давыдовну. Женщине 35 лет,  полноватая
с  густыми  черными  волосами,  заброшенными за плечи. Ее накрашенные тонкие
губы вздрагивают от нервного напряжения,  а  пальцы  теребят  халат  и  чуть
дрожат.
     - Здравствуйте, Владимир Владимирович, - заискивающе говорит она.
     - Садитесь, Изида Давыдовна.
     За  моей спиной появляется, как тень, моя правая рука, Галина Сергеевна
и равнодушно глядит на пациентку. Та садиться на  кончик  стула  и  пытается
замереть.
     - Ваше пребывание у нас закончено.
     Ее пальцы впиваются в халат и белеют от напряжения.
     - Вы здоровы, вас отправляют на доследование в следственный отдел.
     - Нет, нет, - кричит она, - я больна, доктор. Я больна.
     Слезы ручьем выбрасываются из ее черных глаз.
     - Боже, как я больна, - уже тише говорит она.
     Изида,  не выдержав издевательств дома, ночью зарезала свекровь, свекра
и их придурковатого сына.  Она  страшно  боится  тюрьмы,  тех,  кто  там  ее
окружает и считает, что психушка ее спасет.
     Галина  Сергеевна  зовет санитаров, те подхватывают вялое тело женщины,
выводят ее из кабинета.

     Следующая, с улыбкой на молодом симпатичном лице,  входит  девушка  лет
18.
     - Привет,-  без  тени смущения говорит она и тут же плюхается на стул.-
Что новенького, доктор?
     Ее ноги сами по себе заголяются и она одну закидывает на другую. Галина
Сергеевна укоризненно смотрит на нее, но видя, что  я  не  придаю  значения,
замирает опять.
     - Была  бы  у  вас сигаретка, док, хоть понаслаждалась бы, а то вот все
мучаюсь. У Муськи последнюю вчера стрельнула, теперь  не  знаю  у  кого  еще
можно стащить.
     Мартова  Валентина  Мироновна, в деле сказано, что облила кислотой свою
подружку, за то, что та пошла гулять с ее парнем. Подружка в страшных  муках
скончалась.  Эта  понимает,  что  здорова и готова понести свой тяжкий крест
ответственности.
     - Вы здоровы, Валентина Мироновна.
     - Как вы мне все надоели. Я сама знаю, что здорова. Побыстрей  бы  суд,
да отсидеть свои семь, восемь лет и все...
     - Вас сегодня увезут от сюда...
     - Давно пора, а то совсем без курева...

     Теперь  вызываю  Муську,  у  которой  стреляла  сигареты Мартова. Самый
сложный у меня пациент.
     Красивое тонкое лицо  с  коротко  стриженными  волосами,  цвета  спелой
пшеницы.  Глаза  стальные. У этого красивого лица тренированное тело. Бывший
агент КГБ Мария Григорьевна Ковач, не смотря на свой  молодой  возраст,  уже
побывала  в Анголе, Афганестане и других местах. Для нее убить человека, что
плюнуть в угол.  Темной  ночью  двое  бандитов  набросились  в  переулке  на
одинокую  симпатичную женщину. Она даже не подумала, хоть кого-нибудь из них
оставить в живых, убила всех. Может быть все этим и закончилось, но на  беду
Марии недалеко оказался наряд милиции на машине, который решил задержать ее.
И  как  результат,  сержант  милиции  скончался  от милых ручек этой дамы, а
лейтенант от страха выпустил очередь из автомата и задел..., сумел попасть в
ногу.  Муську  лечили,   скандал   КГБ   не   удалось   затушить   и   после
предварительного следствия, ее отправили ко мне на экспертизу.
     Честно  говоря,  я  ее  сам боюсь и все удивляюсь, как она не передушит
здесь весь персонал отделения. Сегодня я, по  срокам,  должен  дать  на  нее
заключение, но что то сдерживает меня.
     - Владимир  Владимирович,  -  голосом  нежного  котика воркует Муська,-
скоро там решите обо мне.
     - А что, Мария, разве тебе плохо у нас?
     - Надоело все, - голос ее резко поменялся.
     - Потерпи немного.
     - Неужели обо мне забыли эти поганые комитетчики?
     - Не думаю. У меня к тебе несколько вопросов?
     - Как мне эти ваши вопросики..., - она проводит ребром ладони по горлу,
- Ладно, задавайте.
     - Мария Григорьевна, сколько вы всего убили людей?
     - Не помню. Может двадцать, может тридцать, а может и больше.
     - А своего первого помните?
     - Помню. Еще на курсах нужно было расстрелять предателей. Мне  достался
такой  как  вы,  седенький  весь,  умненький. Я ему точно между глаз дырочку
сделала.
     - И никаких потом кошмаров или мучений?
     - А какие должны быть кошмары. Предателя же убила.
     - Когда-нибудь ваши жертвы вам снились?
     - Не  помню.  Вообще  то  было  раз...  Попался  молоденький   такой...
красавчик.  Мне  так  он  жутко нравился. Ласковый, лизаться любил, иногда в
пастели такие вещи выкидывал, что до сих пор вспомню...
     - Зачем же вы его убили?
     - Так приказ был.
     - Хорошо, идите, Марина Григорьевна.
     - А как же заключение? Я уже здесь больше положенного времени.
     - В следующий раз.
     Красивая женщина неторопливо уходит. Галина Сергеевна теперь оживает.
     - Да она же больная, Владимир  Владимирович.  Это  же  механизм,  а  не
женщина. Ни детей, ни мужа, ни семьи, ни нервов, ей же ничего не надо.
     - Она здорова. Механизм пока работает исправно.
     - Так передайте ее в изолятор?
     - Я  здесь  работаю  давно, Галина Сергеевна и знаю, что такие люди как
она, до суда не дойдут.
     - Их... убьют?
     - Обычно они исчезают... А что с ними потом, мне никто  не  докладывал.
Кто у нас там следующий?
     - Никифорова...
     - Давай ее сюда.

     Это  пожилая женщина, больна. У меня уже готово заключение. Ее поймали,
когда она ела человечину. Ее застали, когда она... отварила ляжку и ножичком
снимала пласты мяса с кости. В ее холодильнике, в полиэтиленовых пакетах еще
находилась половина нижней части  неизвестной  женщины.  Милиция  так  и  не
узнала,  кого  она  убила.  Говорит,  увидела  на  улице  пьяненькую молодую
бабенку,  пригласила  к  себе  выпить  и  зарезала.  Пришел  навестить  свою
родственницу деверь и застукал на месте.
     Никифорова спокойно садиться напротив меня.
     - Ольга Викторовна, здравствуйте.
     - Здравствуйте.
     Ее лицо испещрено многочисленными морщинами и... спокойно.
     - Ольга  Викторовна,  вы  в  прошлый раз сказали мне, что это не первая
ваша жертва и была еще...
     - Была...
     - Вы тогда голодали?
     - Голодала. Давно это было, еще в войну.
     Голос спокойный и равнодушный.
     - Но сейчас, у вас была пенсия, деньги...
     - Так ведь все сыну...
     Этот пункт у меня в голове не  укладывается.  Но  она  уже  раньше  мне
говорила, что вкус сладковатого мяса человека преследовал ее с того случая.
     - Так вы специально голодали, чтобы попробовать еще...?
     - Был грех...
     - Мы  сегодня  с вами, Ольга Викторовна, расстаемся. Я вас отправляю на
лечение.
     Интересно, кто и что ей поможет. Психушка за  хорошее  поведение  через
пол  года  выкинет  из  своих  стен  и может быть новая жертва попадет ей на
жаркое.
     - Вам видней, доктор.

     Наконец приводят новенькую.  Она  нервничает  и  это  видно  только  по
глазам.
     - Здравствуйте, Татьяна Александровна.
     - Здравствуйте.
     - Я  начальник  женского  отделения  психологической экспертизы. Можете
меня звать, Владимир Владимирович.
     - Хорошо.
     - Раз мы с вами познакомились, то  я  хотел  бы  задать  вам  несколько
вопросов.
     - Зачем, доктор? В моем деле все записано.
     - Нет  не  все.  Вы  следователям  вразумительно  не объяснили, что вас
толкнуло на эти убийства.
     - По-моему, я ничего не утаила.
     - Скажите мне честно, ваши жертвы были знакомы друг с другом?
     - Нет, - быстро ответила она.
     Глаза ее беспокойно метнулись.
     - Врете. Они знали друг друга.
     Уже два  года  в  разных  городах  России  начались  непонятные  случаи
убийства  молодых людей. Жертву находили без одежды и... головы, ее отрезали
и, раздвинув ноги, прижимали губами к  гениталиям.  Так  было  убито  четыре
человека.   Милиции  удалось  поймать  вот  эту  милую  женщину,  работающую
патологоанатомом в морге... Жизнь выкидывает иногда, удивительные перлы.
     - Нет.
     - Но не первого же попавшегося мужчину вы убивали?
     - Я  с  ними  знакомилась  и  потом,  когда   был   удобный   случай...
расправлялась.
     Вот    что    значит    патологоанатом,   так   спокойненько   заявить,
"расправлялась", еще может говорить и вспоминать об этом.
     - Хорошо. Поверьте мне, Татьяна Александровна, я на своей работе  видел
десятки  больных,  здоровых, лгунов, правдивых и редко, когда мое внутреннее
чутье меня подводило.
     - У меня тоже было так.
     - Идите в палату, Татьяна Александровна.

     - Что у нас еще на сегодня? - спрашиваю Галину Сергеевну.
     - Остальные на обследовании. Я еще  хотела  вам  напомнить,  в  12  вас
вызывает главный.
     - Это еще зачем?
     - Секретарша не сказала.
     Я взглянул на часы. Осталось сорок минут.
     - Пока я поизучаю дело Королевой...
     Галина Сергеевна тихо уходит.

     Главный  не  один,  с  ним полковник. Я его знаю, не раз встречались по
работе. Это куратор с Большого дома.
     - Здравствуй, Владимир Владимирович, - он протягивает руку.
     Улыбка до ушей, ладошка мягкая, теплая.
     - Здравствуйте, товарищ полковник.
     - Полковника интересует ваша подопечная, -  говорит  главный,  -  Мария
Григорьевна Ковач.
     Так и есть. Недаром я ее задержал.
     - Чего  это  вдруг  так?  В  следствие  не  вмешивались,  а  тут  вдруг
заинтересовались.
     - Она шизик? - спрашивает полковник.
     - Здорова как бык, то есть... лошадь.
     Полковник облегченно вздыхает.
     - Нам надо, что бы вы отдали ее нам.
     - Полковник, вы знаете что я всегда работаю так, чтобы под меня  нельзя
было  подкопаться.  Что  вы  хотите,  выбирайте. Устройте ей побег или после
передачи в псих больницу, через неделю выпустите как вылечившуюся, но только
не надо пользоваться моими руками.
     - Вы все такой же, Владимир Владимирович. Договоримся так.  Направление
выпишите  на Иркутскую спец больницу номер 24 и через три дня выдайте нам ее
для транспортировки. С прокурором мы договорились. Мария Ковач  лечиться  от
шизо.
     - Бери, бери. Через годика два, если ее не убьют, она опять очутиться у
нас.
     - Что-нибудь нашел?
     - Да. Стоит механизму сломаться и конец.
     - Какому механизму?
     Вот черт, сказал слова Галины Сергеевны.
     - Понимай  это  так.  Если  она  серьезно заболеет или ее покорежит, то
последствия могут быть плачевные. Она начнет сомневаться...
     - Сейчас она не сомневается?
     - Нет.
     - Тогда моя миссия закончилась. Мы ее забираем.
     Полковник прощается с нами и уходит.
     - Я тебе тут еще одну заботу на голову  хочу  свалить,  -  говорит  мне
главный.
     - Это входит в твои обязанности, делать пакости своим подчиненным.
     Главный хохочет и, склонившись к селектору, просит.
     - Попросите зайти доктора Хохлова.
     В  кабинет  входит  молодой  парень  с  зализанной прической и большими
ушами, торчащими по бокам.
     - Вот, Владимир  Владимирович,  хочу  дать  тебе  практиканта,  доктора
Хохлова  Игоря  Васильевича.  Хочет  написать  диссертацию,  пусть  три года
пособирает материал в твоем отделении.
     - Что у Мамалыгина или Кривцова мест в отделениях нет?
     - Есть. Но парень сам хочет пойти на женское отделение.
     - Ладно. Раз ты так решил, пусть идет.
     - А ты как бы решил?
     - Я против.
     - Все ясно. Вот вам, доктор Хохлов, новый начальник.
     Лопоухий доктор кивает мне головой.

     Хохлов весь во внимании. Мы сидим в кабинете и я  объясняю,  что  нужно
делать.
     - Игорь Васильевич, вот здесь дела больных.
     Я показываю сейф в углу кабинета.
     - Прежде чем приступить к экспертизе, внимательно изучите все материалы
уголовного  дела  и только потом приступайте к исследованию. У вас не должно
быть симпатии к пациенту, вы должны к нему  подходить  как  судья.  Ни  одно
дело, ни один листик из него, не должно выноситься от сюда. Замечу, вылетите
как  пробка  с  отделения. На сегодня у вас следующая работа. Вы проводите в
моем присутствии медицинские исследования  вновь  поступившего  пациента,  а
потом приступите к изучению дел.
     - А зачем нам изучать дела? Не лучше ли дать экспертизу не читая их.
     - Если  хотите  эту  идею  сделать  как  основу в вашей диссертации, то
можете попробовать. Скажу вам одно. При опросе своих пациентов, вы все равно
соберете материал, аналогичный делу, только  победней.  Изучение  психологии
человека  без  изучения  первоисточников, вызывающих отклонение от нормы, не
может быть основополагающим для медицинского заключения.
     - Я понял. Кого мне сейчас осматривать?
     - Королеву Татьяну Александровну.

     Она сидит в одних трусиках перед нами, откинувшись на стул и с  вызовом
выставив  курносые  груди  вперед.  Хохлов молоточком проверяет ее рефлексы,
царапает ей грудь, спину и руки, потом тщательно осматривает глаза. Королева
насмешливо смотрит на него.
     - Доктор, у меня все время дергаются руки...
     - И давно?
     - Только сейчас. Мне так хочется вас дернуть за уши.
     Хохлов наливается красной краской.
     - Гражданка,  -  срывается  он  фальцетом,  -  ведите  себя   прилично.
Одевайтесь и садитесь ближе к столу.
     Королева  медленно  набрасывает  халат  и  садится  перед  ним.  Хохлов
подвигает стопку бумаги и начинает задавать вопросы.
     - Сколько вам лет?
     - 26.
     - Кем работаете?
     - Патологоанатомом.
     - Ого. В детстве болели? Чем болели?
     - Свинка, корь, скарлатина и ангина.
     - В последний раз чем болели?
     - ОРЗ.
     - Попадали ли вы в аварию, болели менингитом  или  получали  сотрясение
мозга?
     - Нет.
     - Замечали ли вы за собой какие-нибудь странности?
     Дурацкий вопрос, особенно в нашем заведении, интересно как она ему...
     - Да, замечала. Мне всегда лопоухих хотелось подергать за уши.
     Хохлов сдерживается.
     - С кем вы живете?
     - С мужиками.
     - Я не про это. С семьей или одна?
     - Не замужем, детей нет. Живу в однокомнатной квартире.
     Хохлов начинает строчить свои наблюдения, наступила тишина.
     - Татьяна  Александровна,- прерываю молчание я,- к какой поликлинике вы
прикреплены?
     - К 27, - вздрагивает от неожиданности она.
     - Вы там проходили медосмотр?
     - Каждый год.
     Пожалуй мне здесь больше делать нечего. Я отправляюсь в свой кабинет.

     - Але, мне следователя Харитонова.
     На той стороне линии тишина и рокочущий знакомый голос отвечает.
     - Харитонов у аппарата.
     - Миша, это я, Володя, из психушки.
     - А, старая перечница, опять уму разуму учить будешь. Что ты еще нашел?
     - Я по поводу Королевой Татьяны Александровны.
     - У нас вроде по нему все. Дело закончено и после вас в суд.
     - Миша, дело в том, что все погибшие знали друг друга.
     - Это она тебе сказала?
     - Нет. Это я догадался. У тебя ребята в разгоне?
     - Конечно.
     - Все равно, надо выяснить как они познакомились.
     - Ну ты даешь? Если мы узнаем как они познакомились, дело примет совсем
другой оборот. Мой ЗК это не любит и потом, если бы  парни  были  из  одного
города, а то в разных четырех городах. Представляешь, сколько надо искать.
     - Представляю.  И  для начала изыми из поликлиники 27 медицинскую карту
Королевой.
     На том конце провода ругань.
     - ... Лучше бы я не подходил к телефону... У тебя есть какая то версия?
     - Да. Здесь действовала месть.
     - Ты думаешь, нам не приходило это в голову? Придется обо всем доложить
ЗК. Ладно, я через два дня подброшу тебе  медицинскую  карту.  Сначала  сами
посмотрим. Если что из нее вытащишь, сразу позвони.
     - Хорошо, пока.


ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА


     На столе лежат два новых дела и медицинская карта Королевой, присланная
добросовестным  Харитоновым.  Значит  на  освободившиеся  места прислали еще
двоих. Я читал медицинскую историю Королевой, пока не пришел Хохлов.
     - Доброе утро, Владимир Владимирович.
     - Доброе утро.
     - С чего мне начинать сегодняшний день.
     - Пока все время будете находиться при мне. Сейчас  оформим  заключение
пациентам, которых надо отправлять от сюда.
     Входит Галина Сергеевна с папками под мышкой.
     - Владимир Владимирович, я приготовила бумаги.
     - Все как я просил?
     - Да.
     Она  передает  мне  документы  из  каждой папки, я расписываюсь в них и
передаю, ерзающему от нетерпения Хохлову.
     - Приглашайте сюда Ковач, - прошу я Галину Сергеевну.

     Марина Григорьевна, очень спокойна. Она садиться на  стул  и  аккуратно
поправляет платье.
     - Я по вызову поняла, доктор, что вы закончили со мной возиться?
     - Да. Мы сделали заключение по просьбе ваших друзей.
     Она усмехнулась.
     - И что же они порекомендовали?
     - Психушку в Иркутске.
     Красивая головка на крепких плечах морщится в недоумении.
     - Вы это серьезно?
     - Нельзя же вас такую... симпатичную, пускать в суд.
     - Хорошо,   раз  они  это  хотят,  значит  так  надо.  Мне  можно  идти
собираться?
     - Да.
     - Не знаю почему,  но  вы,  доктор,  все  время  напоминаете  мне  того
первого, кого я расстреляла в учебке.
     - Тот был очень умный, а я нет.
     - Может быть в этом и разница.
     Она выходит с видом победителя.
     - Ну и фрукт, - взрывается Галина Сергеевна.
     - Я  бы  ее  в  карцер,  -  подхватывает  Хохлов.  - Простите, Владимир
Владимирович, но разве можно давать заключение  по  рекомендации...  друзей?
Это же подсудное дело.
     По-моему он дурак.
     - Можно,  если  друзья  занимаются  интересами государства и используют
наших пациентов в этих делах.
     - ...Понял...
     - Давайте следующего, Галина Сергеевна.

     Это женщина превратила себя в патлатую старуху. Ей всего  25  лет.  Она
шаркающей походкой вошла в кабинет и застыла у входа.
     - Садитесь, Ада Алексеевна.
     Ада  решила отомстить, разгульному по другим бабам, мужу и утопила двух
своих малолетних детей в ванне.
     - Мы вас сегодня выписываем, Ада Алексеевна.
     До нее медленно доходит моя фраза.
     - Да.
     У нее легкое помешательство, теперь она  вся  в  боге  и  ведет  с  ним
бесконечные разговоры.
     - Направляем вас больницу.
     - Да, - безучастно вторит она.
     - Пусть  ее  уведут,  -  прошу  я  Галину Сергеевну, - с ней бесполезно
разговаривать.
     - Кто следующий? - спрашивает она.
     - Давай опять Королеву.

     Настороженный блеск глаз, по-прежнему не  сходит  с  ее  лица.  Она  не
глядит на других, ждет пакости только от меня.
     - Я   получил   из   поликлиники  вашу  медицинскую  карточку,  Татьяна
Александровна.
     - Рада за вас.
     - Здесь есть запись гинеколога о наличии у вас швов...
     - Что вы хотите? Что вы все время копаете?
     - Это наша обязанность. Так откуда швы?
     - Я ничего не скажу. Это не ваше дело. Следствие закончило свою работу,
что вам еще надо?
     - Хорошо. Я верну дело на дознание и отправлю вас в КПЗ обратно.
     - Как хотите.
     Губы сжались в большом упрямстве.
     - Можете идти.
     Она уходит.
     - На нее готовить документы? - спрашивает Галина Сергеевна.
     - Нет, не надо. Она еще придет ко мне поговорить и думаю,  в  ближайшее
время. В КПЗ ей очень не хочется возвращаться. Давайте, новеньких.

     Это  совсем  тоненькая девушка. Греческий овал лица и красноватый носик
прикрывали не чесанные волосы.
     - Вы кто?
     - Клава.
     - Полнее можно.
     - Клавдия Михайловна Сиплая.
     - Садись сюда, Клавдия Михайловна.
     Сиплая лесбиянка. Два года она жила с одной девицей  и  случилось  так,
что  та  полюбила  парня.  Начались  муки  ревности. Клава преследовала свою
бывшую подругу, умоляла вернуться и получила  жесткий  отпор.  Тогда  Сиплая
наняла  парней,  они  затащили  жертву  в лес и там изнасиловали. Клава была
рядом, руководила всем актом, одновременно орошая слезами и  поцелуями  лицо
несчастной. Когда парни ушли, она шарфом удавила девушку.
     - Как вы себя чувствуйте?
     - Нормально.
     - Следователи   пока  отложили  ваше  дело,  что  бы  вы  прошли  здесь
медицинскую экспертизу.
     Она кивает головой.
     - Доктор Хохлов осмотрит  вас.  Прошу,  доктор,  отведите  пациентку  в
перевязочную.
     Хохлов живо встает, забирает бумаги и жестом руки приглашает Клаву.
     - Пошли.
     Когда они вышли, Галина Сергеевна брезгливо морщится.
     - У меня такое впечатление, что мы еще намучаемся с доктором Хохловым.
     - Это почему же?
     - Он, по-моему, сам тронутый...
     - Слишком жесткое заключение. У вас есть какие-нибудь факты.
     - Да.  В отделении все сейчас с ума сходят от обаятельной Королевой. Ее
лучшей подругой стала Ковач и... доктор Хохлов.
     - Расскажите, очень интересно.
     - Ковач ходит за ней попятам и, раскрыв рот, слушает ее байки...
     Странно, Ковач сильная, независимая  личность  и  попасть  под  влияние
патологоанатома...  не  вериться. Здесь что то не то, а впрочем, почему бы и
нет. Пожалуй Королева способна повлиять на всех.
     - ... Они даже в одной палате устроились, выгнав от туда  тишайшую  Аду
Алексеевну.  Доктор  Хохлов  туда же, как свободное время, так к Королевой и
бежит...
     Ну этот ясно почему, Королева имеет большой опыт с мужиками. В ее  деле
есть   характеристика,   данная  ее  руководителем:  "Обладает  невероятными
способностями влиять на мужчин.  Ей  достаточно  взгляда,  чтобы  определить
какой подход надо применить к выбранному ей объекту..." Стоп, стоп...
     - ... А та уже из него веревки вьет.
     Кажется я начинаю прозревать. Этот блеск глаз... Нет, надо проверить.
     - Хорошо, Галина Сергеевна. Продолжайте за ним наблюдать. Кажется у нас
еще один новичок.
     - Сейчас приведу.

     Это не женщина, это бабище. Высотой под два метра, с огромным бугристым
лицом, короткими толстенными руками и необъятным бюстом.
     - Здравствуй.
     - А....- вздрагивает она.
     - Я говорю, здравствуй.
     - Ага.
     Она кивает головой.
     - Садись.
     Под  ней стул ходит ходуном. Беру ее дело. Наталья Петровна Киреева, 20
лет, под руководством опытных подруг, занималась поборами и разбоем.  Любила
избивать  свои  жертвы.  В  последний  раз  перестаралась,  две девушки были
изувечены и раздавлены ей.
     - Наталья Петровна, как вы чувствуете себя?
     - Так... Хорошо.
     - В тот день когда вы били девушек, вы как себя чувствовали?
     - У меня были месячные, доктор...
     - Понятно. А до этого случая?
     - Не помню.
     Надо запросить ее медицинские карты. Меня настораживает  ее  поведение.
Точно  такой  же  случай  был  восемь лет назад, за тупой маской садистского
лица, был спрятан умнейший и хитрейший человек, со странными наклонностями.
     - Вы где лечились?
     - Э... От чего, доктор?
     - Я хочу спросить, когда вы были последний раз в больнице?
     - Четыре года назад, болела воспалением легких.
     - И какая больница?
     - Петровская.
     - Хорошо, идите в палату, Наталья Петровна.
     Противно скрепит стул, гигант боком выходит в дверь.
     - Галина Сергеевна,  запросите  больницу,  местную  поликлинику,  пусть
вышлют медицинские карты.
     - Через следственный отдел?
     - Да, через них.

     Королева пришла ко мне через два часа.
     - К вам можно, Владимир Владимирович?
     - Заходите, Татьяна Александровна.
     - Владимир Владимирович, не отсылайте меня в КПЗ. Я вам все расскажу.
     - Почему же ты следователям до конца все не рассказала?
     - Да ну их. Их только техника интересует, как убила, как заманила. Один
там такой,  усатый,  пытался  копнуться, но слишком грубо и вульгарно. Сразу
начал: "Тебя насиловали? Ты их знаешь?" Знаю, но ему  об  этом  не  сказала,
противно с ним говорить было.
     - Ты  не  боишься,  что  рассказав  мне,  я  все  равно  дело  пошлю на
доследование?
     - Не боюсь. Время на меня работает.
     Тут что то не так.
     - Давай рассказывай.

     - Это было десять лет назад. Меня, как пионервожатую, послали в  Артек.
Я была очень общительна и со всеми ребятами запросто дружила. Пионервожатые,
такие  же  ребята  и  девчата,  присланные со всего Союза, составляли особый
клан. Меня вечно окружало 6-7 мальчиков и я была счастлива  властвовать  над
ними.  Пришло время разъезжаться. Одному из этих парней пришла в голову идея
изнасиловать меня. Он уговорил  остальных  ребят  и  однажды  вечером,  меня
затащили  в  спорт  зал, заткнули рот, сначала привязали к доске настольного
тениса. Парни сменяли друг друга. Я была  уже  без  памяти  и  сил.  Кто  то
развязал  руки  и  ноги  и этим еще больше усилило их похоть. Теперь со мной
делали все что хотели, у кого богаче была фантазия. Итак  было  до  утра.  А
утром, заводила, сунул мне туда... кедровую шишку.
     Не  знаю  кто  отвез  меня  в  больницу,  но  я  там  пролежала  месяц.
Следователи сначала активно взялись, а потом бросили мое дело.
     - Почему?
     - Парень, который это начал, был сыном одного из членов ЦК партии.
     - Что же было дальше.
     - Как только вылечили, приехала домой и поняла, что ненавижу мужиков до
кончиков ногтей. Поступила в медицинский  институт,  выучилась,  окончила  и
сама  напросилась  на  работу  в  морг.  Однажды,  два  года назад, привезли
молодого человека, что то знакомое увидела в его лице и вспомнила,  это  был
один  из  них.  Теперь  я  издевалась  над его телом, кромсала и резала, как
капусту. Потом кое как сшила голову к остаткам туловища и  одела  в  одежды.
После  этого  жажда мести одолела меня. Стала собирать все сведения. Подняла
архивы комсомола и фактически узнала про всех все, где живут, где работают.
     Беспокойство вдруг охватило меня.
     - Сколько их было, твоих мучителей?
     - Семь человек
     - Значит в живых осталось - двое?
     - Да. Первым я убила того, что  загнал  мне  шишку.  Мы  встретились  в
Москве  на  вечеринке.  Он меня совсем не узнал. Я старалась во всю и сумела
охмурить его сразу, он сам меня затащил на свою квартиру. У меня все  болело
и  чесалось  от  его  любви  и  поганых рук. Когда он задремал, я сходила на
кухню, взяла нож и  профессиональным  взмахом  руки  отсекла  голову.  Потом
перевернула  его  на  спину, раздвинула ноги и сунула голову туда, с чего он
начал меня обижать...
     - Почему именно так?
     - Конечно можно было и наоборот, -  усмехается  она,  -  но  мне  очень
хотелось оторвать ему голову.
     - Тоже было с другими?
     - Да. Сценарий тот же. Завлекала, ублажала, убивала.
     - Тебя посадят...
     - Я  знаю.  Я  знаю,  что  моя психика здорова. Но моя жизнь кончиться,
когда последний подонок ляжет в сырую землю.
     - Иди, Королева, я пока тебя не верну в КПЗ.

     - Але, Харитонов, это я, Володя из психушки.
     - Здорово, чертяка. Давай проспорим, я  догадался,  почему  ты  ко  мне
звонишь, ты нашел зацепку на Королеву.
     - Спорить с тобой невозможно, но ты угадал.
     - Переходи к нам в розыск, зачем ты там закисаешь.
     - Хватит петь дифирамбы. Лучше помоги сделать доброе дело.
     - Только не это. Нам по статусу нельзя делать добрых дел. Так что там у
тебя?
     - В  районе  Артека  надо найти больницу, где десять лет назад лечилась
Королева. Нужно найти ее больничную карту, если конечно она сохранилась. Где
то там же, в районном отделе милиции зарыто дело Королевой.
     - Ого. Я вижу, старик, ты много  откопал.  Недаром  ЗК  сказал,  что  с
психушкой лучше жить в мире и отказывать ей нельзя.
     - Я очень рад, за твоего умного ЗК.
     - Володька,  ты  мне  испортил  такое хорошее дело. Мог бы послать ее в
психушку и все бы поверили, что  она  больная,  а  теперь...  Когда  вернешь
Королеву обратно?
     - Когда документы добудешь.
     - Хорошо. Придется нашим туда слетать. У тебя все, старик?
     - Все.
     - Тогда, пока.

     Хохлова я застал смеющимся в палате у Королевой.
     - Надеюсь не помешал?
     - Нет, Владимир Владимирович.
     - Вы обследовали Наталью?
     - Нет. Она отказалась раздеваться.
     - Вы  что,  санитаров  не  могли  пригласить. Мне безрукие помощники не
нужны.
     Я повернулся и вышел.

     Через час Хохлов принес все первоначальные данные о  женщине-  гиганте,
гражданке Кирееве.
     - Я хочу с вами поговорить, доктор Хохлов.
     - Слушаю вас, Владимир Владимирович.
     - В  первый  день,  когда вы сюда пришли, я вам говорил, что мы, врачи,
должны быть как судьи, беспристрастны к  пациенту.  Но  я  за  вами  замечаю
другое.  Как  вы  можете  дать  заключение  своему  больному,  если  заранее
восхищаетесь им?
     - Владимир Владимирович, но у меня  своя  точка  зрения,  чтобы  понять
пациента, надо войти к нему в душу, в доверие наконец.
     - И как, вошли?
     - Вхожу.
     - Ради  пробы, я разрешу вам этот эксперимент, но если он не выйдет, мы
расстанемся.
     - Почему вы так ко мне относитесь? Мы же занимаемся одним делом.
     - Я это дело выстрадал, а вам еще надо страдать...
     - Хорошо. Хорошо. Я все понял, Владимир Владимирович.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

     Я только вошел в свой кабинет, как раздался телефонный звонок.
     - Володька, это ты?
     - Я.
     - Это Мишка Харитонов. Я внизу здесь у тебя. Ты, пожалуйста, отложи там
все дела, подожди меня.
     - Давай приходи, жду.

     На Мишкином лице смешно выделялся клочок бороды клинышком. Он  ввалился
в кабинет и сразу заполнил все шумом и энергией размахиваемых рук.
     - Ну и конура же у тебя, старик.
     - Плохая?
     - Больничная. Так и хочется раздеться.
     - Только не надо сейчас.
     - Успокойся, я не предоставлю тебе удовольствия царапать и ковырять мое
тело. Я тебе сейчас лучше покажу другое.
     Мишка   расстегивает   чемоданчик   и   вытаскивает  несколько  больших
фотографий.
     - Смотри.
     На фотографиях с разных сторон снят безголовый труп голого мужчины. Его
голова заткнута между раздвинутых ног.
     - Это что, из дела Королевой?
     - Нет, это нашли вчера...
     - Что...?
     - Да,  старик,  вчера.  Ты  это,  того,  Королеву  никуда  случайно  не
отпускал?
     - С ума сошел. Здесь не было еще ни одного побега.
     - Шучу,  шучу.  Я  приехал  к  тебе,  для  дополнительного ее допроса и
изъятия ее дела. Вот постановление о  передаче  дела  опять  в  следственный
отдел.
     - Ее тоже забираете?
     - Нет.  Проводи  экспертизу дальше. Всем же ясно, не она это сделала, а
кто то другой.
     - Вы в Артек ездили?
     - Да  наши  покопались  там.  Ничего,  старик  утешительного,  не  могу
сообщить.  Во  первых,  все  больничные архивы хранятся четыре года, а потом
сжигаются. Во вторых, никакого дела в архивах прокуратуры и ГУВД ни там,  ни
здесь нет.
     - Значит соврала?
     - Нет.  Там  допросили  одного  пенсионера  полковника.  Он помнит, что
действительно дело было, но потом из  главного  управления  пришел  на  него
запрос и все... исчезло.
     - А в главном управлении?
     - Следы  затерялись.  Десять  лет  прошло,  сам понимаешь. Перерыли все
архивы, ничего...
     - Так позвать Королеву?
     - Зови. Сам тоже можешь послушать.

     Королева еще спала.
     - Ей, Татьяна Александровна, вставайте.
     - Ой, кто это? Это вы, Владимир Владимирович. Что-нибудь случилось?
     - Случилось. Быстро приводи себя в порядок и  ко  мне  в  кабинет.  Там
приехали поговорить с тобой.
     - Неужели...
     Она закусила губу.
     - Сейчас, иду. Вы идите, я оденусь.

     В кабинете появилась Галина Сергеевна.
     - Здравствуйте, - неуверенно сказала она, увидев Харитонова.
     - Здравствуйте,  Галина  Сергеевна. Это товарищ из следственного отдела
по делу Королевой. Я уже ее  позвал,  а  к  вам  просьба,  появиться  доктор
Хохлов, постарайтесь его сюда не пускать.
     - Поняла.
     Моя  помощница  исчезла.  Через  пять  минут  появилась  Королева.  Она
действительно привела себя в порядок и выглядела свежей и уверенной.
     - Я была уверена, что если  по  мою  душу,  именно  вы  приедете  сюда,
гражданин следователь.
     - Здравствуйте,  гражданка  Королева. Садитесь. Действительно мы ни как
не можем расстаться.
     Королева грациозно садится и поправляет складки платья.
     - Почему же вы были уверены, что сюда придет следователь? -  спрашивает
Харитонов.
     - Интуиция.
     - Это не материальный термин, не можете уточнить.
     - Я  метафизик,  поэтому  в  нематериальной области мне общаться легче.
Владимир Владимирович много беседовал со мной и кое где я ему выложила душу.
Заметьте, душа тоже не  материальна.  Я  даже  была  уверена,  что  Владимир
Владимирович  поделиться  с  нашими славными органами правопорядка по поводу
моих душещипательных историй. И вот вы здесь. Правильно я говорю?
     - Нет. Вчера убили человека и точно таким же способом  как  это  делали
вы.
     - Да что вы говорите? А я такой день проспала здесь и ничего не знала.
     Следователь  бросил  на  стол фотографии. Она с жадностью схватила их и
принялась рассматривать.
     - Но здесь плохо видно лицо.
     - У меня есть отдельный снимок головы.
     Харитонов вытаскивает еще одну фотографию. Королева любуется снимком.
     - Вам знаком этот человек?
     - В первый раз вижу. Может от того, что у него рожа так съежилась, я не
узнала, но фамилия то хоть есть? Может я по фамилии вспомню.
     - Фамилия есть, документы были в кармане. Постников Валерий Семенович.
     - Нет не знаю. Первый раз слышу.
     - Владимир Владимирович говорит, что  вы  всех  своих  жертв  встречали
раньше. Это правда?
     - Ну   что  вы.  Мы  же  в  психбольнице,  а  здесь  такое  наговоришь,
наслушаешься. Не встречала ни кого, - резко переходит она. - Те мальчики,  с
которыми знакомилась, нравились мне, а я..., работа у меня такая, ножом всех
мертвеньких резать, вот и здесь затмение зашло. Я их так же, чик и все.
     - Владимир Владимирович, пока не находит у вас затмений.
     - Я  еще  на  обследовании,  а  доктор  еще  не дал заключения, поэтому
высказывания Владимира Владимировича надо принять к сведению.
     - Хорошо, можете идти.
     Она также грациозно уходит.
     - Ах, хороша, стерва. Умна, тонка. Ты не представляешь, сколько мучений
я вынес, чтобы доказывать каждую пустяковину. Ведь и тебя не обидела  и  мне
дала понять, что бы не лез, туда чего не знаешь.
     - Я  вспомнил,  вспомнил  одно ее высказывание. Она не могла определить
своих мучителей, где, кто живет, установить полностью  фамилию,  отчество  и
покопалась  в  архивах  комсомола,  где  нашла  данные на всех пионервожатых
лагеря Артек того периода.
     - Что же ты не сказал мне об этом раньше, старик?
     - Только сейчас, когда она опять отказалась от  всего,  я  вспомнил  об
этом. И еще, на этих снимках не ее работа. Это грубая подделка под ее стиль.
     - Как ты определил?
     - Королева работает, если это можно назвать работой, виртуозно. Она там
везде  в пастели, в нормальной обстановке, а здесь... на траве, одежда грубо
разорвана или разрезана. Первый срез по шее косой, только второй удар  попал
между  позвонками.  Королева  бы  этого  не  допустила.  Она  знала где надо
отсекать...
     - Ты прав. Я и не утверждаю, что это она,  но  тогда  кто.  Кто  взялся
выполнить работу за нее?
     Вдруг мне в голову, как обухом стукнуло. Я же знаю, кто это.
     - Не могу тебе сказать, - говорю Мише.
     Действительно не могу.
     - Гони мне ее дело. Я поеду к себе.

     Только Харитонов исчез, я тут же схватился за телефон.
     - Мне полковника Светлого.
     - Кто его спрашивает?
     - Скажите, что из экспертного отдела, Владимир Владимирович.
     Там тишина, наконец тот же голос попросил.
     - Оставьте ваш телефон. Вам позвонят.
     Я диктую телефон и вешаю трубку.
     - К вам можно?
     Это доктор Хохлов.
     - Заходите.
     - Сегодня у нас выписки не будет?
     - Нет.
     - Я хочу поговорить с вами о нашей работе.
     - Давайте.
     - Я  тут  посмотрел,  как  идет  обследование  пациентов и подумал, что
хорошо бы усовершенствовать работу...
     - Я вас слушаю.
     - Поставить компьютер и все данные о пациентах заносить туда, а  нужную
информацию доставать из городских центров.
     - Идея  компьютеризации не нова, но есть серьезные аргументы, что бы ее
здесь не заводить. Во первых, секретность информации. До суда  мы  не  имеем
право  ее  разглашать  и  не дай бог, если кто то вытащит сведения из нашего
банка данных. Во  вторых,  от  куда  нам  в  нужно  собирать  информацию  на
пациента? В основном из больниц, поликлиник, диспансеров, но там компьютеров
нет. Мы еще не доросли до этого.
     - Я не согласен...
     В этот момент зазвонил телефон. Я схватил трубку.
     - Это вы, Владимир Владимирович? Полковник Светлый на проводе.
     - Извините, я сейчас.
     Закрываю трубку рукой и прошу Хохлова.
     - Выйди пожалуйста. У меня серьезный разговор.
     Хохлов выскочил из кабинета.
     - Товарищ  полковник.  У  меня  сегодня  был  следователь Харитонов. Он
приехал по поводу одной нашей пациентки, Королевой.
     - Чего-нибудь криминальное, но это не по нашей части.
     - Я по поводу Ковач. Она на свободе и вчера убила человека...
     Теперь стало тихо.
     - Я приеду к вам сегодня в часик дня.
     - Жду.

     Хохлов опять в палате Королевой, там визг и смех. Кроме Хохлова,  сидит
Сиплая,  Ковальская  и  Наталья  Киреева.  Когда я вошел, смех затих. Хохлов
покрылся красной краской.
     - Татьяна Александровна, зайдите ко мне в кабинет.
     - Прямо сейчас, но мы же после завтрака еще не переварили пищу.
     - Вы ее переварите у меня.
     - Пардон, но мне надо в туалет.
     - Тогда чего вы здесь сидите, там три толчка,  они  свободны.  Не  надо
даже занимать очередь.
     - Большое спасибо, а то об этом никто мне не сказал.
     - К  сожалению  у вас плохие кавалеры и дамы, раз не могли предупредить
вас. А ну марш от сюда по своим местам, - вдруг рявкаю я на остальных.
     Всех как ветром сдуло. Первым вылетел Хохлов.
     - Здорово, - комментирует Королева, - мне даже в туалет расхотелось.
     - Идите за мной.

     Мы рассаживаемся и Королева начинает первой.
     - Я знаю, вы догадались обо всем.
     - Да. Сейчас я много понял. Как  вы  умышленно  просили  меня  остаться
здесь,  а сами тянули время. В то время вы готовы были сознаться во всем, но
теперь, после убийства шестого, вам на все наплевать.
     - Вы так думайте?
     - Я не правильно выразился. Вам теперь все равно, выгоню я вас от  сюда
или нет, что я скажу следователю или какое напишу заключение.
     - Это  правильная  формулировка.  Пока  не  убит  седьмой,  я не получу
удовлетворения.
     - Его должна убить Ковач?
     - Нет.
     - Как вы же вы сумели убедить Ковач сделать такое мерзкое дело?
     - Это же машина, которой надо точно исправить программу. Я  постаралась
это сделать.
     Я вздрогнул. О машине говорила не только она.
     - Кто же этот последний?
     - Это я вам не скажу.
     - Значит вашу месть вы оставили после окончания отсидки в тюрьме.
     - Значит так.
     Она не помешана. Все данные показывают, что она здорова. Этот маньяк на
почве  мести,  точно  убьет  кого-нибудь, хоть через двадцать лет. Давать ей
направление в психушку нельзя. Она выйдет от туда через год и свои  убийства
будет прикрывать справкой, что она сумасшедшая. Пусть лучше сидит.
     - Зачем вам доктор Хохлов.
     Она чуть не подпрыгнула от неожиданного перехода моих мыслей.
     - Причем здесь Хохлов? Он мне не нужен.
     - Татьяна  Александровна,  вы  просто так ничего не делаете. Мне все же
нужно разобраться, что вы теперь предпримете, какой сделаете очередной шаг.
     - В этом отделении мне трудней всего говорить с вами и не  потому,  что
вы  здесь  главный,  опытный, старый, а потому что вы видите многое в другой
плоскости. Я должна  признаться,  Владимир  Владимирович,  что  несмотря  на
некоторую  пикировку,  я  вас  очень  уважаю.  Только  что  при разговоре со
следователем, я поняла, что он блефует, ссылаясь во многом на  вас.  Да,  вы
кое  что  узнали  от  меня,  даже передали эту информацию ему, но никогда не
заявите до конца экспертизы, что я здорова. Признайтесь,  у  вас  появляются
сомнения по поводу моей психике?
     - Я вас до сих пор считаю маньяком.
     - А ведь справку об этом не дадите, верно?
     - Верно.
     - Я так и знала.
     Королева ушла в себя.
     - Татьяна Александровна, можете идти.
     - А...? Ах да. Сейчас ухожу. У вас есть дети?
     - Да, сын.
     - Наверно  трудно такому как вы, быть вместе с сыном? Вы же его унизите
правильными словами.
     - Он не жалуется.
     - Это плохо,  очень  плохо,  доктор,  когда  дети  не  идут  со  своими
проблемами к родителям...
     Она  сказала  последнюю  фразу  из  полуоткрытой  двери  и  тут  же  ее
захлопнула. Интересные у нее переходы, а я что, разве не такой?

     Полковник приехал не один.  Он  захватил  с  собой,  неизвестного  мне,
капитана.
     - Знакомься,  Владимир  Владимирович,  капитан  Тихонов.  Так что у вас
произошло?
     Я начинаю рассказывать все, что узнал. Как появилась Королева, за какие
преступления здесь, как познакомилась с Ковач.
     - Так. Значит она  сама  призналась,  что  сумела  уговорить  Ковач  на
убийство?
     - Да. Только она об этом не скажет ни вам, ни следствию.
     - Это почему же?
     - К  сожалению,  это  очень  умная  женщина  и мы как марионетки играем
иногда перед ней разные роли, а она нами незаметно руководит.
     - Пока не понял.
     - То что она говорит мне, это делается с определенной целью.  Только  с
какой я еще не понимаю.
     - Зовите ее сюда. Мы ее расколем.
     - Хорошо. Пусть будет по вашему.
     Я  вышел  из кабинета и увидел Галину Сергеевну и Хохлова. Они о чем то
активно разговаривали.
     - Галина Сергеевна, вызовите  Королеву  в  кабинет.  К  ней  пришли  из
Большого Дома.
     Вместе с ней пошел доктор Хохлов.

     О  чем  говорил  полковник  Светлый  и  капитан  с Королевой я не знаю.
Татьяна Александровна вышла из моего кабинета через час с улыбкой  на  лице.
Тут же появились офицеры и распрощались со мной.
     - Вы  неправы,  Владимир Владимирович, все что нам надо, мы выяснили, -
говорит мне полковник.
     - Я просто могу высказать вам свое восхищение.
     Интересно, какую лапшу на им уши вывалила моя пациентка.


ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА


     Я вошел в вестибюль и не увидел охраны. Странно, куда ушел  милиционер.
На  моем  этаже  железная  решетка  двери на распашку и тут же меня охватило
страшное предчувствие беды. Я вбегаю в дверь и тут же  бросаюсь  к  комнатке
охраны.  На  полу  корчиться  связанный охранник, рядом лежит доктор Хохлов.
Развязываю охраннику рот.
     - Что случилось?
     - Бежали...
     - Много?
     - Не знаю.
     - Как это случилось?
     - Они пустили вперед вашего доктора. Я только открыл ему дверь, как эта
громадина..., огромная такая женщина, оказалась передо мной и  двинула  мне,
по-моему,  в  челюсть.  Дальше я ничего не помню. Когда пришел в себя, рядом
лежит ваш связанный доктор.
     Теперь я снимаю повязку с лица Хохлова.
     - Кто бежал?
     - Сиплая, Королева и Киреева.
     Я развязываю их и бегу по палатам, проверить все  ли  на  месте,  потом
мчусь  в  свой  кабинет.  Быстро набираю номер Харитонова. Его нет на месте.
Тогда набираю номер ЗК.
     - Товарищ генерал, это Владимир Владимирович из психушки.
     - А, старый знакомый. Чего так рано? Случилось что?
     - Да. Бежали трое пациентов.
     - Кто.
     - Королева, Киреева, Сиплая.
     - Так, так. А охрана что? Спала?
     - Охрану скрутили.
     - Сейчас я найду Харитонова, он к вам приедет.

     Харитонов привез с собой целую машину милиционеров и собаку.  Охранника
в  вестибюле,  нашли связанным в туалете. Дежурный доктор и санитары спали и
ничего не слышали. Милиция бегала по этажам и деловито составляла протоколы.
Харитонов допрашивал доктора Хохлова при мне в кабинете.
     - Почему вы так поздно выходили из отделения? - спросил Харитонов.
     - Я заговорился с пациентами.
     - С кем вы беседовали?
     - Я сидел в палате с Ковальской, Киреевой, Сиплой и Королевой.
     - Что потом произошло?
     - Пора спать, сказала Королева. Я встал и пошел на выход. Потом зашел в
кабинет к Владимир Владимировичу, сделал записи в  журнале  и  направился  к
выходу. В коридоре встретил Кирееву. Я еще спросил ее, вы чего не спите? Она
мне  в  ответ,  сейчас  курнет и пойдет в палату. У решетчатой двери крикнул
охранника, он вышел открыл дверь и тут же толчок в спину  отбросил  меня  на
пол  к второй решетке. Когда я развернулся, чтобы посмотреть, что произошло,
то увидел, что охранник лежит на полу и не двигается, рядом стоит Киреева, а
из-за ее спины видны Сиплая и Королева. Они меня  связали,  заткнули  рот  и
сунули в комнатку охраны.
     - Откуда здесь кабель?
     - Они вырвали из комнаты охраны телефонные провода и скрутили нам руки.
     - Ну что же, у меня все к вам. Можете идти.
     Хохлов уходит.
     - Ты веришь ему?- спрашиваю я Харитонова.
     - Нет.
     - Вот и я тоже.
     - Королева  сумела  поймать  его в свои сети и это бегство..., все было
разработано ей. Хохлов впереди,  сзади  кувалда-  Киреева.  Не  могу  только
понять, зачем прихватили с собой Сиплую?
     - Наверно  для того, чтобы можно было спрятаться. У лесбияночки видно в
городе много знакомых.
     - Как ты думаешь, Королева вышла, чтобы отомстить?
     - Не сомневаюсь.
     - Значит вы не нашли, кто седьмой?
     - Нет.  В  архивах  комсомола  этих  сведений  уже  нет.  Как  сообщили
сотрудники  архива,  два  года  назад  пришла  молодая  женщина с бумагой из
райкома партии, где сказано,  что  гражданка  Королева  собирает  данные  об
Артеке,  хочет  написать  книгу. Там была просьба партийных органов, оказать
содействие. Вот и оказали. Теперь никаких бумаг нет. Фамилии седьмого мы  не
знаем.
     - Теперь жди...
     - Придется.

     В  этот  день  мы  хотели  выписать  пациента,  но  из-за  следственных
мероприятий не смогли. Милиция уехала. Я вызвал к  себе  доктора  Хохлова  и
Галину Сергеевну.
     - В связи с побегом пациентов и недостойным поведением доктора Хохлова,
я должен последнего уволить из отделения.
     - Но за что? - возмутился Хохлов.
     - За пособничество к побегу.
     - Но это неправда, меня тоже связали...
     - Вы  обо  всем  договорились  с  Королевой,  в  этом  я уверен. Галина
Сергеевна отберите у него халат и проводите вон. Если  будет  сопротивляться
позовите санитаров.
     - За что? Я буду жаловаться. Я ничего не сделал.
     - Пошли, - двинула его в бок кулаком Галина Сергеевна.
     Через пять минут она вернулась.
     - Побежал к главному. Сейчас вам будет звонок.
     И точно зазвонил телефон.
     - Владимир  Владимирович, это я. Привет, - рокотал голос главного. - Ты
чего там самоуправствуешь? Доктора Хохлова выгнал.
     - Он  очень  неважный  доктор.  Я  подозреваю,  что  Хохлова   беглянки
уговорили остаться и помочь им.
     - Но твое подозрение не обосновано фактами.
     - Хотите  фактов?  Тогда ждите, когда поймают моих пациенток. Если я не
прав, я извинюсь и перед вами, и перед ним. А пока в моем отделении его ноги
больше не будет.
     - Ладно, я с тобой потом поговорю.
     Трубку бросили.


ОДИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

     В 12 часов в моем кабинете звонок.
     - Здравствуйте, Владимир Владимирович. Это я.
     - Королева?
     - Узнали?
     - Ты натворила что-нибудь?
     - Не смогла.
     - Ты его видела, нашла?
     - Нашла, даже разговаривала и не смогла убить. Боже, как  мне  хотелось
расправиться с ним. Потом подумала, а как же я в тюрьме сидеть буду. Стимула
нет.  Там  же  меня  растопчут.  Решила  жить  им,  ждать, когда выпустят, а
потом...
     - Ты где?
     - Я хочу вернуться. Примите меня, доктор.
     - А где Киреева, Сиплая?
     - Киреева тоже вернется. А Сиплая нет.
     - Хорошо, приезжай. Я тебя жду.

     Только повесил трубку, опять звонок.
     - Владимир Владимирович?
     - Да, я.
     - Это капитан Тихонов. Помните мы еще к  вам  приходили  с  полковником
Светлым?
     - Помню.
     - Я сейчас у главного, хочу зайти к вам.
     - Сейчас я вам оформлю пропуск. Заходите.

     Капитан сидит напротив меня и расспрашивает о побеге.
     - Так она звонила?
     - Да, только что.
     - И никого не...?
     - Говорит, никого. Даже хочет возвратиться сюда.
     Капитан облегченно вздыхает.
     - Я  же  у  вас  неслучайно. В своих архивах мы нашли одно неоконченное
дело. Оно было заведено на гражданина..., впрочем, он  уже  погиб.  Это  сын
уважаемых  родителей  и  на  деле  даже  резолюция самого зам министра о его
прекращении.
     - Резолюция, в связи со смертью гражданина?
     - Нет.  Гражданину  отрезали  голову  два  года  назад,   а   резолюция
десятилетней давности.
     - Это дело подонка, который ее насиловал?
     - Да, его. В деле мы нашли весь список, кто занимался этой пакостью.
     - ??? Значит. Все правда?
     - Да, правда. И знаете, кто последний по списку?
     - Нет.
     Капитан  достает  лист  бумаги  и  протягивает  мне.  Я  читаю список и
последней вижу фамилию... своего сына. Да  что  же  это  за  кошмар?  Бумага
расплывается у меня перед глазами.
     - Этого не может быть?
     - Да  это  так.  Седьмым  был  он. Вспомните, десять лет назад, ваш сын
ездил в Артек?
     У меня тогда умерла жена и Кольку нужно было куда  то  деть.  Парню  17
лет,  только что окончил с золотой медалью школу. Подал документы в институт
и теперь маялся,  ждал,  когда  все  абитуриенты  сдадут  экзамены.  У  него
пропадал  месяц. Мне как раз и предложил, тоже уже покойный, друг, отправить
его подальше, что бы парень хоть как  то  отвлекся,  пришел  в  себя.  Через
горком  комсомола  выбили  ему путевку и отправили на юг. Эх Колька, Колька,
что ты наделал?
     - Кажется, да. Посылал... Что же будет?
     - Все зависит от Королевой. Если  она  заявит,  будут  судить.  Но  мое
мнение, она не заявит, она будет... мстить.
     - Я тоже так думаю.

     Через три часа опять звонок.
     - Владимир Владимирович, это я Королева, я здесь.
     - Где?
     - Внизу. Меня не пропускают.
     - Хорошо, сейчас выйду.
     Я  спускаюсь  и  вижу  настоящую  красавицу.  Она сделала себе шикарную
прическу и выглядит, как будь-то собралась на бал.
     - Я вернулась.
     - Вижу. А где Киреева?
     - Придет позже.
     Я оформляю ее и веду на верх в свое отделение.

     В кабинете, мы  вдвоем.  Сначала  долго  молчим.  Потом  Королева  тихо
спрашивает.
     - Вы уже знаете все?
     - Да.
     - И кто был седьмой?
     - Да.
     Опять молчим.
     - Что же вы с сыном будете делать?
     - Ничего.
     - Вы ему даже ничего не скажете?
     - Нет.
     Опять молчание.
     - Почему вы его не убили? - задаю теперь вопрос я.
     - Не  знаю. Красивый такой парень, мне правда не было его жалко, но что
то держало. Не смогла. Может потому что вы его отец, а может и нет.
     - И вы все это время мне рассказывали про него?
     - Про него.
     - Вы знаете, что с вами теперь будет?
     - Знаю. Добавят немного.
     - Почему вы вернулись? Почему не бежали в какую-нибудь глушь?  Зарылись
бы в щелку.
     - Я  не  из  тех  людей,  которые  всю  жизнь  должны прятаться. Жить в
страхе..., это не для меня. Если у меня  есть  цель,  то  мне  и  тюрьма  не
страшна.
     - Я выгнал Хохлова.
     - Правильно сделали. Это юбочник. Я из него веревки могла вить.
     - Это он вам помог выбраться от сюда?
     - Он дурак. Его за уши никто не тянул. Сам предложил свои услуги.
     - Татьяна Александровна, идите в палату.

     Звоню Харитонову.
     - Что еще, старик? Произошло что-нибудь?
     - Королева вернулась.
     - Да ну?
     - Сказала, что Киреева скоро придет.
     - Погуляли девочки. Чего-нибудь Королева говорит?
     - Не смогла убить последнего. Поэтому вернулась.
     - Сказала, кто последний, фамилию назвала?
     Я с трудом цежу.
     - Нет.
     - Слава богу, что все хорошо кончилось. А про Сиплую что?
     - Она не придет.
     - Ладно, старик, я через несколько дней заеду.
     - Так ты ее брать не будешь?
     - ЗК  сказал,  пока  заключение  не выдашь, дергать ее не будем. Сейчас
будем искать Сиплую.

     Через два часа пришла Киреева. Я ее проводил до палаты и с  ней  дальше
не разговаривал.


ДВАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

     Сегодня прием новых пациентов и выписка старых.
     - Позовите Королеву, - прошу я Галину Сергеевну.
     Она вошла тихая и, сев на стул, уставилась на меня.
     - Татьяна Александровна, сегодня мы вас выписываем...
     - Хорошо. Устала я чего то.
     - Вы здоровы и мы вас отправляем в следственный отдел.
     - Скажите,  Владимир  Владимирович,  как вы будете жить, зная, что ждет
вашего сына.
     - Так и буду жить.
     - И будете ждать, когда я с ним расправлюсь?
     - Буду ждать. Он виноват и свою вину пусть искупает своей жизнью.
     Она смотрит на меня открыв рот. Галина Сергеевна тихо  ахнула  за  моей
спиной.
     - Я пошла. Прощайте, Владимир Владимирович.
     - Прощай.

     Новая  пациента,  это  старая беглянка Сиплая. Она неуверенно глядит на
меня.
     - У тебя все в порядке? - задаю ей вопрос.
     - Все.
     - На сколько тебе обещали увеличить срок?
     - Лет на пять.
     - Могла бы и потерпеть. Зачем убежала?
     - Хочу свободы.
     - Королева жила у твоих подруг?
     Она кивает головой и добавляет.
     - И Киреева тоже.
     - Начнем  все  сначала.  Сейчас  мы  тебя  обследуем,  а  потом  начнем
изучать...
     - Начнем...

     Я  знаю,  боль  за  сына притупиться. Меня волнует, как я его встречу в
следующий праздник Святого Валентина. Как  я  буду  смотреть  ему  в  глаза.
Сколько лет я так буду его встречать и провожать.


ЭПИЛОГ

     Королеву судили и дали ей пятнадцать лет.


Евгений Кукаркин.
Дальнобойщики



ПРОЛОГ

     Шквал  огня обрушился на нашу заставу. Проклятые таджики где-то достали
четыре установки "Град" и теперь вся площадка обрабатывается  несколько  раз
ракетами-сигарами.  Мины выпущенные из всех щелей и впадин за рекой бороздят
над нашими головами небо. Мой лучший друг еще со  школьной  скамьи,  Антошка
приполз ко мне в щель
     - Лешка,- орет он,- нам хана. Вертушки нас поддержать не смогут. Погода
дрянь.
     Словно  в  подтверждение  его  слов, земля заходила под нашими телами и
груды песка и камней обрушились на спины.
     - Капитан убит,- не унимается  в  крике  Антошка,-  замполит  тоже.  Из
младших, остался один литер. Он нас зазывает к себе.
     И  надо же, только три дня тому назад отобрали добровольцев десантников
для усиления этой заставы на месяц. Вчера приехали, а сегодня уже мясорубка.
     Я киваю головой и тут же удар камнем по каске заставляет голову уронить
в землю. В голове стоит гул. Отрываю тяжелое тело от земли.
     - Пошли.
     Таджики перестали кидать ракеты  и  мины,  но  новые  звуки  работающих
автоматов  и  пулеметов  волной  ударили  по нашим позициям. Мы выглянули за
бруствер. Боже, да их наверно 2000 человек. Наши автоматы начинают строчить,
но видно как слева заставу обходят.
     - Антошка, бежим.
     Мы бежим за остатки казармы и натыкаемся на группу солдат  во  главе  с
лейтенантом.
     - Отходим,  - отчаянно машет тот руками.- Взять только раненых, мертвых
не брать.
     Мы с Антошкой бежим на левый фланг прикрыть отступающих и тут  с  нашей
территории  по  нашим спинам ударили автоматы. Меня отбросило, спас жилет, а
Антошке пуля пробила затылок.
     Мы отходили километра полтора, пока  не  наткнулись  на  идущую  к  нам
подмогу. Из ущелья выползали БТРы и танки.
     - Сволочи,- чуть не плачет лейтенант,- неужели нельзя было пораньше?
     - Там,  на  входе  в  ущелье мин эти гады натыкали, да мы еще подавляли
огневые точки,- оправдывается лейтенант, ведущий разведывательный взвод.
     - Смотри, нас осталось  16,  половина  раненых  и  это  из  60  человек
заставы.
     Разведчик виновато развел руками.
     Колонна машин развернулась и ринулась в бой.

     Мы  вернулись,  когда  все  кончилось.  Десяток пленных таджиков сидели
неподвижно на корточках на земле. Я пошел искать Антошку. На том  месте  где
он был убит, лежало тело, но... без головы.
     - Ну гады, берегитесь.
     Я возвращаюсь к пленным и замечаю сухих троих таджиков.
     - Встать!- ору я им.
     - Сержант, не смей их трогать,- раздается голос охранника.
     - Отвали. Встать!
     Они  медленно  поднимаются.  Один здоровый с равнодушным взглядом. Двое
щуплых в глазах у них страх.
     - В чем дело, товарищ сержант,- ко мне подходит полковник.
     - Эти трое стреляли в нас с тыла, товарищ полковник. Вон с той горы.
     - Как ты их вычислил?
     - Остальные переходили реку, все мокрые.
     - Интересно. Отвечайте. Откуда вы?
     Они смотрят в землю и молчат. Я двинул прикладом снизу в челюсть самому
здоровому. Он упал на спину, кровь потекла из рта. Один из стоящих, испугано
оглянулся и заговорил.
     - Мы из Халиша.
     - Кто послал?
     Молчание.
     - Моему другу отрубили голову, сейчас я вас буду резать на куски и  вы,
собаки, будете орать и все мне расскажите.
     - Это не мы делали... Нас послал Садык.
     - Ладно,  сержант.  Сейчас  едет машина в поселок. Возьмешь этих троих,
сдашь в спецотдел. Да не вздумай перестрелять по дороге, я сам тогда с  тебя
шкуру спущу.
     - Есть. А ну, собака, вставай.
     Я  даю пинка ногой лежащему и тот, медленно поднявшись, присоединился к
двоим.

     В поселке машина встала перед воротами изолятора.
     - Выходи.
     Они соскочили. И вдруг, здоровый что-то  быстро  сказал  по  туркменски
мимо проходившему старику.
     - Что он сказал?- спросил я.
     Молчание.  Я  врезал ему стволом под ребро. Он откинулся на ворота. Они
загремели. Замахнулся на другого, но тот отскочив быстро заговорил.
     - Он сказал, что бы передали Садыку, что мы здесь.
     Ворота открылись и я пошел сдавать их дежурному.


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *


     Она сразу же завоевала симпатию всего класса. Молодая  женщина,  только
что  окончившая  институт, потрясла всех длинной ног и манерой одеваться. На
ней была короткая юбчонка и с вызывающим вырезом кофта.
     - Итак, меня звать Мари Ивановна. Я буду  у  вас  преподавать  немецкий
язык.
     У  нас  уже  год нет преподавателя, прежняя училка сбежала из школы, не
выдержав потока издевательств от таких балбесов, как мы.
     - Вы к нам временно или как?- вежливо осведомляется мой друг Антошка.
     - А черт его знает.
     Пораженный класс молчит. Она делает паузу.
     - Наверно в наше время никогда  ничего  определенного  сказать  нельзя.
Представьте,  я  ушла  в  декрет,  а  пообещала остаться. Значит не сдержала
слово. Да и мало ли причин бывает, когда либо ты уходишь, либо тебя уберут.
     - А когда вы уйдете в декрет?- не унимается Антошка.
     - Когда придет время, я  обязательно  вам  сообщу  молодой  человек.  А
сейчас давайте заниматься.
     Немецкий  мы  вообще не знали, просто ни когда не брали его всерьез. До
окончания школы осталось два года, а класс еле-еле  тащился  на  тройках  по
всем предметам.
     - Вы хоть алфавит-то знаете?- спросила Мари Ивановна.
     - Конечно,- нам стало весело.
     - Ну, вот вы,- она ткнула в меня пальцем,- подойдите к доске и напишите
все заглавные и прописные буквы.
     Я вышел, взял мел и принялся писать.
     - Так?- я обернулся к ней и... замер.
     В разрезе кофты отчетливо были видны две груди.
     - Неплохо, для начала.
     Она ухмыльнулась, прекрасно поняв мое состояние.
     - Идите на место.
     Вдруг, сделавшиеся ватными, ноги еле-еле потащили меня до стола.
     - Начнем   учить   слова,   составлять   предложения   и  хоть  кое-как
разговаривать по немецки,- раздалось мне в след.
     - Ну, как?- спросил Антошка.
     - Я погиб.
     Погиб не только я, погибли все мальчишки нашего класса. Мы пожирали  ее
глазами,  старались  выйти  к  доске, чтоб увидать ее грудь, провожали ее от
учительской до класса и обратно. А для того чтоб быть с ней рядом,  пришлось
учить  немецкий и я, забросив хоккей и борьбу, вечерами долбал спряжения или
новые слова.
     Кто  бы  мог  подумать,  что  к  концу  учебного  года,  я  буду  знать
иностранный  язык,  лучше,  чем  русский.  Мари Ивановна взяла нас телом, ее
фигура была для нас стимулом.
     На выпускном вечере, я первый подвалил к Мари Ивановне и  пригласил  ее
на танцы.
     - А вы, молодец, Леша,- говорила она, изгибаясь телом.- Я горжусь вами.
Вы за год сделали то, что большинство набирает за пять лет.
     - Это ваша заслуга, Мари Ивановна.
     Она ехидно посмотрела на меня.
     - Интересно,  какой вид заслуги вас подталкивал? То, что у меня хорошая
фигура или педагогические способности?
     - Прежде всего, фигура.
     - А вы смелый мальчик, Алеша. Мне такие нравятся.
     - Вы, очень симпатичная и мне тоже нравитесь,- отпарировал я.
     - Нежели у тебя нет друзей среди девочек. Вон  Нелля-  красавица,  а  у
Вали какие глаза, посмотри- утонешь.
     - От них не пахнет женщиной,- нагло пошел в атаку я.
     - Ах вот оно что.
     На второй танец мы перешли даже не уходя с площадки.
     - Ты когда-нибудь задумывался о будущем?- спросила Мари Ивановна.
     - Нет.
     - А я вот все время думаю. Еще со школы, в институте и сейчас.
     - Чего же вы хотите дальше?
     - Семью, нормальную жизнь.
     - Зачем  же  вы пошли в школу? По-моему педагоги нормальными никогда не
бывают.
     Она заулыбалась.
     - Я   здесь   временно,   отбываю   повинность,   установленную   нашим
законодательством. Осталось два года и все.
     - И куда потом?
     - За муж.
     Третьим  танцем  было танго. Мари Ивановна положила мне руки на плечи и
слегка прижалась грудью. Третий танец мы молчали.

     Через три месяца, когда кончились  каникулы,  Мари  Ивановна  сколотила
группу   энтузиастов   усовершенствования  немецкого  языка.  Мы  занимались
вечерами. Сначала в группу набилось человек 20,  потом  больше  половины  не
выдержали и к концу года остались два парня и три девушки.
     Мы  кончали десятый класс. Я уже мог спокойно говорить по немецки и мы,
уединившись с Мари Ивановной в каком-нибудь классе, несли по немецки  всякую
чепуху.
     - У вас жених есть?- спросил я.
     - Еще нет.
     - Занимаясь таким темпом с нами, вы никогда его не найдете.
     - Старой девой я уж точно не останусь.
     - Поцелуйте меня.
     - Зачем?
     - Наверно немцы это делают лучше, чем русские.
     - Дурачок.  Все  делают  одинаково.  Не забывай мы в школе и такие дела
здесь не допустимы.
     - Не пора ли практику перенести в другое место.
     - Ты еще маленький.
     Она шлепнула меня пальцем по носу.
     Однако я не унимался. Меня просто несло на волнах чувств.  Однажды  она
попросила  меня  купить  подарок  для  завуча. Ей, как молодой, поручили это
учителя, а она из-за своей  занятости  не  могла  этого  сделать.  Я  достал
прекрасную картину японских мастеров и притащил к ней на квартиру.
     - Леша, какая прелесть. Честно говоря, мне бы в голову не пришло купить
такую вещь. Обычно я отделываюсь каким-нибудь фарфором, чашечкой, блюдечком,
но это прекрасно.
     Она повела меня в глубь комнат.
     - Мама,  это  ко  мне,- обратилась она к пожилой женщине, появившейся в
глубине коридора.- Это Леша- мой ученик.
     - Здравствуйте,- вяло сказала  женщина  и  тихо  исчезла  за  ближайшей
дверью.
     - Идем в мою комнату.
     Она  ввела  меня  в  помещение,  в котором не было ни одного свободного
места. Везде что-то лежало. Это был не хаос, а порядок аккуратно разложенных
вещей.
     - Тебе вино можно?
     - Вообще-то я обычно пью коньяк,- начал дурачиться я,- но  сегодня  так
уж и быть сойду до вина.
     Она достала выдержанный "Янтарный берег" и разлила по рюмкам.
     - Ты не против, если я куда-нибудь сяду?- предложил я, оглядываясь.
     - Да, да, конечно. Вот сюда, я подушечки уберу. Садись.
     Она тоже присела на диванчик и пригубило вино.
     - Прелесть. Правда,- сказала она по немецки.
     - Это просто изумительно,- подпел я ей.
     Я  втиснул  рюмку  на забитый вещами столик и взяв ее за руку потянул к
себе.
     - Однако, ты нахальный мальчик.
     - Это ты мне уже говорила.
     Я потянулся к ее груди и они словно  по  команде  выскочили  из  выреза
платья.  Дрожащим  языком дотронулся до смятого сосочка и он стал набухать и
удлиняться.
     Это был удивительный  вечер.  Только  около  двенадцати  Мари  Ивановна
сумела выгнать меня.

     Нашу  связь  мы  скрывали  как  могли. По-моему это удавалось. Но вот я
окончил школу и  не  сумев  никуда  поступить,  устроился  в  школу  шоферов
большегрузных  машин.  Через  пол года, после ее окончания, меня зачислили в
автопарк номер два, где я и проработал до призыва в армию.
     Работая шофером, я не мог оторваться от Мари. Боже, как я любил ее этот
год. Каждая частица ее  тела  была  сфотографирована  моей  памятью,  каждая
родинка зацелована горячими губами.

     В  армии,  мне  не  дали  отпуск,  а  через  два  года, когда пора было
демобилизовываться, ко мне пришло последнее письмо Мари:
     "Я выхожу за муж за хорошего человека. Прости. Мари".



 * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *


     - Алешка, во здорово, ты откуда? Никак отслужил?
     Передо мной стоял мой бывший секретарь райкома комсомола. Боже, какой у
него страшный вид. Рваная поддевка, небритое лицо, синяк под  глазом  и  это
бывший  Венька,  гроза  комсомольской  организации  и  ломатель многих судеб
молодых людей.
     - Привет Венька.
     Он снисходительно похлопывает меня по плечу.
     - Как вояка, отвоевался?
     - Все. Армии конец. Пива хочешь?
     Лицо Веньки преобразовалось и расцвело.
     - Я знаю как без очереди, пойдем все устрою.
     Я дал Веньке пятерку и он действительно через  две  минуты  принес  две
кружки пива, ловко надув своих ларечных друзей. Мы отошли к рваным ящикам.
     - Как дела, Венька?
     - Да  никак.  Эта реформа... Мать ее... Партию разогнали, а нам сказали
как сможете так и устраивайтесь. Я сначала ткнулся в экономику, а  там  киты
уже  все захватили. Пока крутился, пока перестраивался, мой бизнес лопнул, а
партийные сволочи помочь отказались. Вот теперь сижу без  дела,  то  есть...
дело есть, да толку от него нет.
     Темнит Венька, но видно дело у него действительно паршиво.
     - И что же дальше?
     - А  ничего.  Один старый кит предложил одно дельце, может и повезет. А
ты то как?
     - Видишь, еще форму не снял. Буду искать работу.
     - Хочешь помогу. Сам бы пошел в одно место, да там крепкие парни нужны.
Меня встретил мой старый знакомый из органов, теперь он зам директора одного
предприятия, и предложил по старой дружбе найти  хороших  парней.  Вот  я  и
думаю, там ты точно подойдешь.
     - А что делать?
     - Шоферить.  Ездить  на  машинах  и  все.  Ты же курсы до армии кончил.
Помнишь, я сам тебя туда устраивал. А потом, практику прошел на КРАЗах.
     Мы допили пиво.
     - Может еще по одной?
     - Давай еще пятерняк. Сейчас принесу.
     Он опять без очереди добыл две кружки.
     - Если действительно сможешь, помоги.
     - Сейчас допьем и я позвоню. Чего время зря терять...
     Мы допили пиво и Венька, заняв у меня жетон метро пошел звонить.  Через
минут пятнадцать у меня в кармане был адрес неведомого мне предприятия.

     В  кабинете  директора  кроме  меня,  самого директора, сидел начальник
отдела кадров.
     - Где вы служили, Алексей Андреевич?
     - В тульской дивизии. Да там в анкете все написано.
     - Много чего здесь написано. Вот хотя бы. Знаю немецкий  язык.  Пишу  и
разговариваю свободно.
     - Но это действительно так.
     Директор и кадровик переглянулись.
     - Кто бы мог его проверить, Кирилл Мифодиевич?
     - А  вот  жена у Борис Григорьевича, она прекрасно знает немецкий, даже
раньше преподавала.
     Директор набрал номер телефона.
     - Борис Григорьевич, здравствуй. У нас здесь затруднение, берем  шофера
на  дальние  рейсы,  а  проверить его немецкий никто не может. Нет ли у тебя
знакомых, которые могли бы помочь.  Ах  жена.  Хорошо.  Записал  номер.  Да,
сейчас отпущу потом встретимся.
     Директор придвинул телефон ко мне и передал записку.
     - Позвони сейчас.
     Я  обомлел. На записке кроме номера телефона красовалась надпись: "Мари
Ивановне".
     - Здравствуй, Мари,- на стандартное "АЛЕ" ответил я по немецки.
     - Алешка, ты. Как ты меня нашел?
     - Сижу у директора одного предприятия и  нанимаюсь  на  работу.  Он  не
верит,  что  я знаю немецкий. Твой муж любезно согласился помочь и дал номер
телефона.
     - Идиот.
     Трубка выдержала большую паузу.
     - Позвони ко мне позже, только не вечером, а сейчас отдай трубку своему
директору.
     Я передал трубку.
     - Да. Прекрасно. Спасибо большое, Мари Ивановна... Так что,  берем  его
Кирилл Мифодиевич?- обратился директор к кадровику.
     - Возьмем,  такие  нужны.  Подучим его немножко, прикрепим к Клепикову,
напарник-то его умер, пусть с ним и поездит.
     - Добро. Оформляйте его и готовьте  все  документы,  вплоть  до  загран
паспорта.

     Клепиков оказался молодым парнем. В летнем комбинезоне, с челкой сбитой
на бок, он выглядел как мальчишка, который только что окончил школу.
     - Так  ты  теперь будешь моим напарником? Давно пора. Уже месяц не могу
вырваться от сюда. Теперь  мы  погоним  этого  коня,-  он  ласково  погладил
железный борт прицепа. - Зови меня просто Сережей.
     - А меня, Алексеем. Сергей, а что мы будем возить?
     - Куда  пошлют.  Если  за  границу,  то повезем туда фарфоровую посуду,
статуэтки, сервизы, все изделия нашей фабрики. Если в Россию, то  за  сырьем
или товарами.
     - Странно,  изготавливаем  фарфор,  а  часть  предприятия закрыта и под
усиленной охраной.
     - Ты про цеха пятый и седьмой,  так  там  зэки  работают.  Ты  еще  там
побываешь и все увидишь. Это когда грузиться будем.
     - А куда обычно маршрут за границу?
     - Австрия, Германия. В основном Европа. Скоро все узнаешь. Лучше скажи,
какие машины водил?
     - В основном КРАЗы и то до армии.
     - Не густо, но на этом коне быстро освоишься.
     Передо мной стоял почти новенький "Мерседес -Бенц".

     - Ты  представляешь  какая это шикарная машина,- говорил мне Сергей - У
"Мерседес-Бенца" 10-целиндровые дизели, гидроусилитель руля, скорость  около
98  км/ч.,  а  запас  топлива, дух захватывает, 400 литров только в два бака
тягача, а с дополнительными баками прицепа до 1000 литров.  Это  же  десятки
тысяч километров пробега.
     - А как сейчас дороги?- опять перевел я разговор на прозу.
     - Плохо. И дороги плохие и на дорогах плохо.
     - Неужели грабят?
     - Бывают  случаи  и грабят, и убивают. Понимаешь, нет в стране порядка.
Все  крупные  дороги  в  России  поделили  между  собой  различие  мафиозные
структуры.  Одни  взимают  дань с шоферов, другие грабят. Стало очень тяжело
ездить.
     - А милиция, ГАИ?
     - Эти все мафией куплены и ты увидишь еще такие экземпляры, что ахнешь.
Гаишники, например, помогут мафии тебя ободрать или обдерут сами.
     - А как же вы, дальнобойщики?
     - Где платим, а где и отбиваемся. Графики уж точно не  выдерживаем.  По
ночам  просто опасно стало ездить. Приходиться ночевать на крупных стоянках.
Не дай бог, если ночью застрянешь где-нибудь на дороге, то жди ограбления.
     - А оружие дадут?
     - Если за границу наш товар везем, то дадут. Да еще какое. Автомат  АК,
пистолет,  бронежилеты. Все это вооружение мы довезем до Бреста и там сдадим
на хранение. На обратном пути все нам вернут. Ты думаешь почему именно  тебя
взяли на эту работу. Во-первых, здесь нужны крутые парни, а ты прошел службу
в  ВДВ,  во-вторых,  ты  шофер  большегрузных  машин,  а  в-третьих,  знаешь
иностранный язык.
     - Неужели мы возим, такие дорогие грузы?
     - Еще бы, загляни в накладные, ахнешь. Там многомиллионные суммы.  Этот
фарфор и посуду за границей прямо рвут с руками и ногами.
     - Обратный груз от туда есть?
     - А  как  же.  Загрузят  аж  доверху.  Обратно чего только не везем, от
тушенки, до мебели, электроники и детских пеленок,-  Сергей  сделал  паузу.-
Вот  что,  мы  тут  с  тобой  заговорились,  а  время идет. Давай сегодня ты
ознакомишься с машиной, а завтра потренируемся в вождении. В конце месяца  у
нас пробный выезд.
     - Что это значит?
     - Обкатаем тебя по России.

     Я позвонил Мари.
     - Это опять я. Как ты живешь?
     - При  муже.  Кончилась принудиловка в школе и как тогда обещала, сразу
выскочила замуж, только за главного инженера.
     - Где-нибудь работаешь?
     - Зачем? Муж обещал обеспечить всем.
     - Что же ты делаешь днем?
     - Мечтаю. А в  свободное  время  болтаю  по  телефону  или  болтаюсь  с
подружками.
     - У меня до конца месяца есть несколько дней. Не хочешь встретится?
     - Может не надо, Леша?
     - Мне сейчас, что-то надо. Я очень хочу тебя.
     - Хорошо. Найди какую-нибудь квартиру, тогда я приду.
     - Я тебе завтра позвоню. Пока.

     До отъезда, я трижды встречался с Мари.




 * ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *


     Сонное  утро  навалилось на город и несмотря на раннее время все дороги
забиты машинами. Мы ползем в этом потоке, отстаивая часами на перекрестках и
мечтаем поскорее выбраться на просторы дорожных трасс.
     Наша конечная цель -Чебоксары  и  как  я  понял,  меня  обкатывают  для
международных  перевозок.  Вроде  выскочили  из  города,  но  караван  машин
по-прежнему движется черепашьим шагом. Только за Ногинском  мы  вздохнули  с
облегчением и могли пойти со скоростью 60 км/час.
     - Мне  эта  дорога  очень  не нравиться,- говорит Сергей.- Хоть здесь и
есть автострады, но перед Владимиром дороги так разбиты, что того  и  гляди,
как бы не попасть в аварийное состояние.
     - Внимание. Пост ГАИ. Судя по количеству мундиров, нас остановят.
     - Да, что-то произошло.
     Нам действительно дают отмашку и мы тормозим на обочине, поднимая волны
пыли. Офицер в шлеме вежливо попросил показать документы.
     - Кроме пустых бочек, ничего нет?
     - Нет.
     - Откройте фургон, пожалуйста.
     Я вылезаю и вскрываю замки. Вонь химикатов обрушивается на наши головы,
но офицер  отважно  забирается  внутрь  фургона  и раскачивает каждую бочку.
Наконец он выскакивает, отряхивает руки и кратко бросает.
     - Закрывай.
     Мы его больше не интересуем и он вышел на дорогу  останавливать  другие
грузовые машины.
     - Что-то там у них происходит.
     - Похоже кого-то ловят.

     Мы  подъезжаем к дорожной закусочной "Лесная Сказка" и тормозим. Сергей
пошел заполнить кипятком термос. Вокруг машины появились  фигуры  девочек  и
молодых женщин.
     - Вы  куда,  не до Владимира? Возьмите меня с собой,- девушка с черными
озорными глазами пытается привлечь мое внимание.
     - Варька, ты опять вперед лезешь.
     Молоденькая девочка с еще не оформившейся  грудью  пытается  оттолкнуть
подружку.
     - Эй,  молодой,  зачем тебе эти дохлые крысы,- на скамейке сидит полная
девушка с оголенными до ляжек ногами.
     - Не слушайте ее. Я дешевле,- тихо говорит молодая девочка.
     - Сколько?- удивленно спрашиваю я.
     - Десятка.
     - Сколько тебе лет?
     - Тринадцать, но я все могу. Вы будете довольны.
     Появляется Сергей с термосом.
     - А ну, брысь отсюда.
     Девушки отшатываются и Сергей взбирается ко мне.
     - Этот отрезок дороги терпеть не могу. Одно блядство. Здесь все женщины
помешаны на разврате. В прошлый раз видел девочку, около девяти  лет  и  вот
так же напрашивалась.
     - Неужели берут?
     - При  мне  и взяли. Подъехал туз на "Мерседесе" и затянул ее в машину.
Трахнет где-нибудь в кустах и выкинет вон.
     - А заплатит?
     - Эти дуры самые дешевые в России. Десятку бросят им и все.
     Мы едем и я уже замечаю у  автобусных  остановок,  закусочных,  стоянок
шатающиеся фигуры женщин.
     - А милиция? Эти-то что?
     - Да  ничего.  Мзду  получают.  Я слыхал даже, некоторые мильтоны своих
дочерей сами на дорогу выводят.
     - Денег мало что ли?
     - Черт их знает. Может и мало.

     В Петушках нас опять останавливает милиция. Пьяный сержант  настаивает,
что  бы  мы  взяли  в попутчики "милую пассажирку". Красивая девушка в супер
короткой юбке, с огромными ресницами и презрительным взглядом  раскачивается
на пятках.
     - Бери,  что  осложнений хочешь?- брызжет слюной сержант.- Затюкаем вас
по дороге.
     - Залезай,- нехотя цедит Сергей.
     Я выскакиваю  из  машины,  заталкиваю  девицу  в  кабину  и  лезу  сам.
Проезжаем Петушки и тут девушка говорит.
     - Кто будет первый?
     - Заткнись, сучка,- шипит от ярости Сергей.
     - А  ты  попробуй,  выкинь  меня. Я вас в порошок сотру на этой дороге.
Платите, сосунки.
     - Алеша. Заткни ей пасть.
     Я хватаю ее за волосы, перегибаю через свои колени. Сдергиваю  трусы  и
перед  нами  забелела  голая  задница. Девушка начинает визжать. Первый удар
ладони был очень слаб. Мне неудобно правой рукой отмахивать на лево. Схватив
ее за ноги заталкиваю туловище вниз к коврику, так,  что  задница  оказалась
почти  с  правой  стороны. Где-то под ногами разносится дикий вой. Удар, еще
удар. На коже отпечатались багровые формы  ладоней.  После  десятого  удара,
надергиваю  трусики  и  пытаюсь  восстановить  "милую пассажирку" в исходное
состояние. Лицо у нее посинело и измазано разводами туши и слез. Звуков нет,
только судорожно открывается и закрывается рот. Мы едем молча.
     - Мне нужно выйти,- хрипит соседка.
     - После Владимира.
     - Мне надо сейчас.
     - Потерпи.
     Во Владимире опять попадаем в автомобильную кашу. Едем еле-еле.
     - Отпустите меня,- уже нормальным голосом говорит девушка.
     - Нет.
     - Вам ничего не будет.
     - Вытри лицо.
     Протягиваю ей грязную тряпку, вытащенную из бардачка. Она с  ненавистью
посмотрела  на меня и открыв свою крохотную сумочку, вытащила чистый платок.
Сережа подал кронштейн, в который было вделано запасное  зеркальце.  Девушка
вытерла лицо и нанесла слой пудры на кожу под глазами.
     Мы проехали Владимир и Сережа остановился.
     - Вылезай.
     Первым опять выскочил я и помог слезть пассажирке. Когда залез обратно,
она опять изменила цвет лица до красного.
     - Сволочи,  подонки.  На  клочки вас изрежу на обратном пути. Лучше мне
больше не...
     Мы недослышали конца фразы, машина вывела нас на прямую дорогу.
     - Сволочная милиция. Сплошные сутенеры.  Но  ловко  ты  ее  по  заднице
отхлопал.  Готов голову отдать на отсечение, что она сейчас где-нибудь ревет
от ярости в три ручья.
     Нас  обогнала  машина  ГАИ  и  гаишник  замахал  в  окно  рукой  требуя
остановиться.
     - Неужели эта стерва, заложила нас?
     Мы остановились.
     Гаишник подошел к кабине со стороны Сергея.
     - Зачем Варьку обидели?- спросил он.
     - Сколько?- ответил Сергей.
     - Сотняга.
     - На.
     Мы обогнули машину ГАИ и до Вязников доехали без приключений.
     В  Дзержинске  решили  намного  отдохнуть  и  остановились  на  круглой
площади. Город химиков праздновал день физкультурников.  Пьяная  молодежь  в
майках и трусах направлялась к стадиону, построенному недалеко от вокзала. В
мою  дверцу постучали. Два парня с бутылкой водки стали предлагать выпить за
рождение дочери и  только  я  их  уговорил  уйти,  как  появилась  смазливая
личность.
     - Парни, забросьте в Нижний товар.
     - Катись...
     Я закрыл дверцу и тут три амбара очутились передо машиной.
     - Гоша, тебя кто-то обижает?
     - Да вот эти, отказывают мне перевезти посылку Васеньке.
     - Ты, говно, знаешь кому отказываешь?
     - Сережа трогай, здесь очень запахло.
     "Мерседес-Бенц"  взвыл  и  мы  поехали  к центральной дороге. В боковое
зеркальце было видно, как парни что-то переговариваясь побежали  к  вокзалу.
Мы  проехали  2  километра  и  Сережа предложил поменяться местами. Я сел за
руль.

     Перед Нижним нас остановил пост ГАИ. Я спрыгнул на асфальт  и  очутился
перед юным лейтенантом.
     - Что везете, ребята?
     - Пустые бочки для хим. комбината.
     - В Чебоксары?
     - Да.
     - Просьба к вам, не задерживайтесь в Нижнем.
     - Что произошло, лейтенант.
     - Васенька, в городе шалит. Судя по всему, вас ждет.
     - Кто это.
     - Достопримечательность такая.
     - А откуда вы-то знаете?
     - Звонок был, чтоб предупредил когда проедете. Ох, я бы всю эту сволочь
закопал.  Сталина  на них жалко нет. Все испоганили гады. Вы проезжайте, а я
через пол часа позвоню.
     - Спасибо, лейтенант.
     Я крепко пожал ему руку.

     - Эти крутые ребята из Дзержинска, предупредили своих в Нижнем, что  бы
те встретили нас,- сказал я Сережке.
     - Ты  закрой  окна и не высовывайся,- встревожился он.- Я этих подонков
знаю. Эх, была бы пушечка у нас. Как за границу едем, так вооружают,  а  как
по  родной  матушке России катим, так безоружные. А здесь, в глубинке, дряни
больше.
     В Нижнем  Новгороде,  мы  спокойно  проехали  набережную  Волги  и  уже
проскочили  пригород,  как  нас  стал  нагонять  "Мерседес"  и  "Жигуленок".
Запруженная дорога не давала им возможности  обогнать  нас  и  они  отчаянно
сигналили.  Наконец  на  дороге  возник  просвет  и "Жигуль" рванулся к моей
дверце. Парень подстриженный под бобрик,  сигналил  мне  руками,  что  бы  я
остановился. Когда его терпение иссякло он вытащил пистолет и направил ствол
на  стекло.  Я  крутанул  руль  в  лево.  "Жигуль"  шарахнулся  от меня и...
врезалась в следующий ряд машин. Поток машин  резко  оборвался.  Больше  нас
никто не преследовал.
     Ночью мы въехали в Чебоксары.

     Утром, на хим. комбинате мы получили взамен пустых, заполненные бочки.
     - Может,   поедем  окружным  путем?-  спросил  Сергей.-  Мы  уж  больно
наследили на этой дороге.
     - Нет уж. Давай пробиваться обратно.
     Без приключений доехали до Нижнего. Город бурлил своей жизнью и  никому
до  нас  не было дела. Проехали спокойно через него. Вот и пост ГАИ, где нас
предупреждал лейтенант. Он по-прежнему стоит у своей вышки.  Я  останавливаю
машину и перебегаю шоссе.
     - Здравствуй, лейтенант.
     - А, это вы.?
     - Нам тогда удалось проскочить.
     - Вам  повезло.  Вчера  "Жигуленок"  Васеньки  попал  в аварию. Чего-то
шарахнулся в соседний ряд. Теперь  Васенька  в  реанимации.  Хоть  бы  сдох,
собака.
     - А где он попал в аварию?
     - Да при выезде из Нижнего на восточном шоссе.
     - Ну, ладно, лейтенант, пока. Удачи тебе.
     - Проезжай. У Москвы будь осторожен, там кого-то ищут.

     До  Владимира ни кто нас не остановил. Мы опять в потоке машин и ползем
через город еле-еле. На перекрестке подлетел парень.
     - Мужики, девочек не надо?
     - Не надо.
     Он бросился к следующей машине.
     - Это какой-то блядский район, от Владимира до Ногинска,- говорю я.
     - Каждая дорога чем-нибудь отличается. Здесь блядством,  там  поборами,
там грабежом. Смотря какой мафиози руководит данным участком.
     - А спокойные дороги есть?
     - Они раньше были.
     У Петушков видим знакомую фигуру Варьки. В той же короткой юбчонке, она
стоит на обочине и поднимает руку при виде нашей машины. Мы останавливаемся.
     - Ты разве нас не узнала?
     - Наоборот, жду.
     - Зачем?
     - Вернуть деньги.
     Она швырнула сотенной бумажкой мне в лицо. Бумажный комок стукнул в лоб
и упал на резиновый коврик
     - Может тебя опять отшлепать?
     Презрительно посмотрев на меня, она пошла прочь.
     - Чтобы вы, сдохли.

     Опять стоим у забегаловки "Лесная сказка". Прежних девочек не видно, но
нас обступил новый контингент.
     - Ребята, возьмите с собой. Не пожалеете.
     Худая,   длинноногая   девочка,  держит  руку  на  распахнутой  дверце.
Остальные девочки стоят за ней полукругом.
     - Ты, в каком классе?- спрашиваю я.
     - Я уже взрослая. Я все умею.
     Появился Сергей.
     - А ну детсад, кыш отсюда.
     - Я все умею,- в отчаянии повторяет девочка.
     - Где у тебя эта сотняга,- вдруг спрашивает Сергей.
     Я шарю под ковриком и нахожу смятый комок.
     - На и вали прочь.
     - Это мне?
     - А кому же.
     - Но я ничего не сделала.
     - И слава богу.
     Мы отъезжаем, а девочка, в окружении своих "коллег", все стоит,  прижав
сотенную к плоской груди и смотрит в след.
     - Как  мне  хочется  перестрелять местных правителей,- вдруг взрывается
Сергей.- Все же видят и никто ни чего не предпринимает. Это называется новые
экономические отношения. Тьфу. А не будет у нее денег сегодня,  так  сутенер
забьет. Они держат здесь всех женщин за глотку, начиная от старух, замужних,
девушек и детей. Сволочи. Всех выгоняют "работать" на дорогу.

     На  этот  раз,  на  всех постах ГАИ спокойно. Мы доезжаем до Ногинска в
каше машин. До Москвы рукой подать.



 * ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ *


     Я прошел  проверку  и  через  две  недели  после  поездки  в  Чебоксары
отправился в новую командировку, за границу.
     Мы  выехали  из  Москвы  дождливым  утром.  За рулем на правах старшего
Сергей. Как только столица осталась позади, я и напарник натянули под рубахи
бронежилеты.
     - Спокойней на душе будет,- говорит Сергей.- Сейчас еще ничего,  а  вот
проедем первые сто километров, там начнется.
     Он  ошибся. Все началось после Можайска, когда мы махнули уже около 130
километров. На перекрестке стоял, накрытый плащом, гаишник.  За  его  спиной
стоял мотоцикл с коляской.
     - Это побирушник,- сказал Сергей.- Он берет немного. Ему надо дать.
     Милиционер замахал палочкой. Машина остановилась перед ним.
     - У вас превышение скорости,- усталым, монотонным голосом произнес он.-
Платите штраф.
     Сергей  вытащил  сотенную  и  дал  ему.  Даже  не спросив квитанции, мы
тронулись с места и машина поехала дальше.
     - Видишь ли сейчас дождь, а обычно до Можайска меня раньше  обязательно
обдирали  один  или два раза. Там есть один нахал, так он даже не говорит за
что, а просто протягивает руку.
     - А если им не дать?
     - Ты же видишь на шоссе кругом посты ГАИ по натыканы. Этот гусь сообщит
на следующий пост, там остановят, проведут  техническую  проверку,  проверку
груза.  Обязательно  что-нибудь  найдут  и  начнется.  Хорошо  если  штрафом
отделаешься.
     - Так что, каждый пост берет?
     - Нет, это как бы плата за въезд в район. Гаишники одного района  берут
только один раз. Редко, когда два. Но погоди, это пока еще цветочки.
     Сергей   помолчал.  Маятником  работал  очиститель,  то  исправляя,  то
коверкая панораму дороги. Дождь не прекращался.
     - После Ярцево, ты за руль сядешь,- вдруг сказал он.

     Мы еще не успели доехать до Ярцево, а я уже вынужден был сесть за руль.
После Вязьмы мы  заметили  на  одном  из  постов  ГАИ  много  народу.  Кроме
милицейских  было  двое  гражданских  и  двое  в  защитной форме с короткими
автоматами Калашникова. Милицейские отмахнули нам палочкой и мы подъехали  к
этой группе.
     - Ваши документы,- запросил капитан ГАИ.
     Я  передал  ему документы. Двое гражданских подошли сзади и через плечо
капитана тоже изучали их. Я обратил внимание на тех, кто  стоял  недалеко  в
защитной  форме.  Что-то  больно знакомое бросилось в глаза. Азиатские лица,
усы... Да это же они, туркмены, те кого я встретил на заставе во время  боя,
а потом доставлял в изолятор в поселок. Что за чертовщина, они живы и здесь?
     - У  вас  только  посуда,  больше  ничего  нет?-  оторвал  мое внимание
гражданский.
     - Нет.
     Подлетел один из милиционеров.
     - Все двери фургона опечатаны, пломбы не вскрыты.
     - Хорошо.
     Капитан передал мне документы.
     - Одну минуточку,- сказал один из гражданских.- Сейчас  идет  дождь  не
прихватите  одну  гражданку.  Ей  нужно до Смоленска, а транспорта как назло
нет.
     Не спрашивая нашего согласия, он повернулся  к  будке  и  стал  кому-то
махать рукой.
     - Люся, иди сюда.
     Двери  будки  открылись  и показалась шикарная девица в узкой юбчонке с
талией Лолобриджиды и бюстом Мэрлин Марло. Она  придерживала  полиэтиленовую
косынку над головой.
     - Транспорт  есть,  как  раз  до Смоленска,- продолжал обращаться к ней
гражданский.- Везут посуду,- почему-то добавил он.
     Девица подошла к машине. Я выпрыгнул из кабины и помог ей  забраться  в
нее. Капитан махнул рукой и машина тронулась с места.
     Сидя  между  нами,  Люся  сразу  же занялась своим туалетом. Из сумочки
появилось зеркальце, помада и тушь.
     - А меня звать, Люсей. А вас как, мальчики?-  спросила  она,  кривляясь
зеркальцу.
     - Меня, Сережей, а его Лешей,- выскочил первым Сережа.- Домой едете?
     - Что вы ребята, у меня везде дом. До Ярцево далеко?
     - Километров сто.
     - Можно я у вас полежу?- она мотнула головой в сторону спальных полок.-
Больно замоталась за целый день. Все время в пути.
     - Иди,- разрешил Сергей.
     Она змеей вползла на полку.
     - Ого, а у вас здесь автомат.
     - Где ему еще-то быть...
     Наступила  молчание.  Прошло  минут сорок, мы не разговаривали, боялись
разбудить нашу гостью. В боковом зеркальце я  уже  тридцать  минут  наблюдаю
двигающийся  за  нами КАМАЗ с брезентовым тентом, для людей. Он не прилагает
усилий обогнать нас или отстать.
     - Мальчики,- вдруг мы услышали сзади голос,- вы не остановитесь  здесь.
Мне нужно в туалет.
     Машина визжит тормозами и прижимается к обочине. Мне показалось, что из
ближайших  кустов  выскочила  фигура  и прижалась к задней стенке фургона. Я
распахиваю  дверку  и  иду  вдоль  стенки.  Чуть  пригнувшись,  вижу   ноги,
незнакомец меня ждал.
     Прыгаю  за  угол  и  рука  человека  впустую рассекла воздух. Он держал
пистолет за ствол и пока его пытался перехватить, я ударил  его  в  челюсть.
Незнакомец  въехал в дверцу фургона. После второго удара он пополз по стенке
вниз. Пистолет выпал из рук и шлепнулся в лужу.
     Сейчас же от очереди автомата  загремел  фургон.  Прыгаю  в  сторону  и
скатываюсь к кустам. Недалеко от нас стоит КАМАЗ и двое людей из Калашникова
поливают  фургон  и придорожные кусты. Делаю петляющую перебежку по кустам в
сторону нашей кабины, но  что  это.  Из  открытой  дверцы  кабины  выползает
женская нога, за ней другая и появляется Люся с нашим автоматом на руках.
     "Сучка, что же она сделала с Сережкой",- подумал я.
     Она  не  ожидала  моего  появления из кустов и рухнула на мокрую бровку
после того, как я зацепил кулаком в ее носик. Я вырвал из ее рук  автомат  и
бросился в зеленую, спасительную гущу леса.
     Мне  пришлось  бежать  в  сторону  КАМАЗа  немного, метров 50 и когда я
вылетел на шоссе, то оказался позади  этой  машины.  Три  человека,  один  в
гражданском  и двое в защитной форме, стояли перед КАМАЗом и смотрели на наш
"Мерседес-Бенц". Они не стреляли, они чего-то ждали.  Отскочив  в  бок,  так
чтобы  они  были  все  у  меня перед глазами, я выпустил ровной рукой больше
половины диска в их, прикрытые кепи, затылки и когда последний был  отброшен
пулей метра на два, в два прыжка очутился у дверцы.
     В кабине сидел тот мужчина, который навязывал нам Люсю на посту ГАИ.
     - Вылезай,- приказываю ему.
     С  ужасом  глядя  на  ствол  автомата, он на негнущихся ногах выполз из
машины.
     - Не стреляй,- уже хрипит он,- ты меня не можешь убить.
     - Руки на капот. Пошевеливайся скотина.
     Обшариваю его. Нахожу "Макаров" и документы на имя майора  МБ  Миронова
С.Т.
     - А теперь говори. Кто послал? Зачем? Да говори же.
     Ствол ударил по позвоночнику.
     - Хорошо,  хорошо.  В  управление  пришел  сигнал, что везут за границу
крупную партию наркотиков. Приказано проверить все дороги и все машины.
     - Это все твои люди?
     - Нет. Один из убитых капитан из  МБ,  а  остальные  ребята  из  группы
Садарова.
     - Как ты сказал, Садаров? Его случайно не Садыком кличут? Кто это?
     Майор молчал. Я ударил его стволом в копчик.
     - Ай,- взвыл он,- это крупнейший авторитет среди деловых людей.
     - Чем же занимается крупнейший авторитет? Да говори же, скотина.
     - Он распространяет наркотики в России и СНГ.
     - Так вот выходит с кем МБ работает.
     - Мы не виноваты, это распоряжение из центра.
     В  это  время  на  подламывающихся ногах из-за фургона показалась Люся.
Боже, какой у нее страшный был вид. Верхняя губа и нос расползлись по  лицу.
Кровь и тушь измазали не только физиономию, но кофточку и юбчонку.
     - А  это  кто?-  я  схватил  майора  за  волосы и повернул его голову в
сторону Люси.
     - Шлюха. Завербована МБ для мелких операций.
     - А ну иди сюда,- крикнул я ей.
     Она послушно заковыляла, старясь не смотреть на трупы, подошла к КАМАЗу
и села на ступеньку.
     - Так почему вы выбрали нас? Нашу машину?
     - МБ связано с интерполом, а там просили помощи. Мы проработали с  ними
год  и  проведя  анализ  убедились:  во-первых,  что  наркотик явно русского
происхождения, сильнее всех поступающих другими каналами; во-вторых, взят на
учет весь транспорт постоянно курсирующий за границу и обратно. Мы выяснили,
что часть наркотиков поступает  крупному  дельцу  европейского  наркобизнеса
господину Шелевичу. А с его компаниями, деловые связи имеете и вы.
     - А что, Садаров, рвется в Европу?
     - Он уже почти там.
     - Подонок,-  хрипит  голос  Люси,-  дерьмо. Ты уже покойник, неужели не
понял.
     - Молчи, ты еще не поняла, во что мы вляпались. Посмотри вокруг.
     - Садаров вам платит?
     - Подкидывает кое-что. Но я знаю, что в центре, весь отдел МБ по борьбе
с наркотиками куплен Садаровым.
     - Почему  же  Садаров  нападает  на  транспортные  машины,  а  не  ищет
источники появления наркотиков?
     - Зачем.  Важнее  перехватить артерию поступления наркотика конкуренту.
Источников можно понаделать сколько угодно.
     - Откуда взял этих таджиков Садаров?
     - Это бывшие пленные из оппозиции, он их выкупил у военных.
     - Вот оно что. Теперь слушайте меня.  Сейчас  вы  побежите,  вон  туда.
Вставай дура.
     Я поддал Люсе ногой.
     - Вперед, бегом.
     Когда они отбежали метров на пять, я расстрелял их остатками патронов в
диске.  Антошка,  я  отомстил  за  тебя  и  не  там  на  границе, а в центре
европейской России.

     Странно, почему на шоссе не проехала ни одна машина.

     В кабине "Мерседес-Бенца" пахло хлороформом  и  Сережа  мирно  спал  на
руле.  Тряпка  с уже испарившимся зельем, лежала у него на коленях. Я открыл
дверцы, чтобы проветрить машину. Теперь, что же мне делать с  кучей  трупов?
Вдруг  глухо  стукнула  стенка  фургона. Возвращаюсь назад и вижу стоящего у
дверцы фургона качающегося парня, того самого, которого  я  отделал  первым.
Надо же, про него-то я и забыл.
     - Как ты себя чувствуешь? Ты можешь шевелиться?
     Он ошалело смотрит на трупы, на меня и кивает головой.
     - Пойдем, ты мне поможешь.
     Он  не  двигался.  Пришлось  подойти к луже и выловить пистолет. Парень
сразу закивал головой.
     - Бери под мышки первого, я его за ноги, понесем в машину.
     Как послушный автомат, он с  заплетающимися  ногами  помог  перебросить
трупы в кузов КАМАЗа.
     - Теперь лезь сам, я поведу эту машину.
     Парень послушно полез через борт и когда ко мне повернулся, я выстрелил
ему в лицо. Он улетел в глубь кузова и мягко шлепнулся на трупы.
     Вдруг в кабине забормотал голос динамика. Я подошел.
     "Товарищ  майор,  скоро  всех пропускать можно? Здесь набралось столько
машин."-  запрашивала  миниатюрная  радиостанция,   брошенная   на   сиденье
водителя.
     Я расстрелял баки КАМАЗа. Машина вспыхнула и взорвалась.

     Сережу  пришлось  отпихнуть  на  свободное  место  и  я  сел  за  руль.
"Мерседес-Бенц" послушно рванулся в путь. Сзади бушевал огонь.

     Теперь  моя  голова  была  забита  решением  непонятных   вопросов.   Я
автоматически крутил баранку и все не мог понять почему остановили нас? Если
бы  мы  везли  наркотик, тогда где и кто его загрузил? И куда? На заводе-все
открыто. Посуду и статуэтки мы с Сергеем принимали сами. А теперь, что будет
с нами дальше. Как нас встретят на дороге и как отреагируют и мафиози  и  МБ
на эту бойню.
     Через километров 13 я увидел скопление машин и много милиции. Подъезжаю
к посту ГАИ. Ко мне подошел лейтенант.
     - Что там такое? Скоро будем пропускать машины?
     - Там горит КАМАЗ и никого нет.
     - А как вы там оказались, ведь дороги с той стороны прикрыты?
     - Мы  там  давно,  два  часа  ремонтировались.  Меняли первый скат. Вон
напарник, совсем замучился, спит как сурок.
     Лейтенант обошел машину, залез на ступеньку и обнюхал Сережу.
     - И правда спит. Ну, проезжайте быстрее.

     За Ярцево опять нарвался  на  гаишника  с  мотоциклеткой.  Этот  тип  в
блестящем  шлемофоне нагло потребовал 1000 рублей. Я уже был накачан злостью
за все предыдущее и соскочив со ступеньки своей машины, обхватил гаишника за
плечи, вырвал его из мотоцикла и грохнул об асфальт.
     - Да я...,- заверещал тот, пытаясь приподняться.
     - Ах ты, поганка.
     От удара ноги тот покатился по дороге. Бешенство овладело мной.  Сорвав
радиостанцию с его шеи, растоптал ее ногами, а из мотоцикла вырвал и выкинул
в кусты ключ.
     - Если еще запросишь хоть копейку, уничтожу и не советую со мной больше
встречаться, подонок.
     Гаишник сидел на асфальте и скулил, как побитая собака.

     Отошел  только  за  рулем.  До  Смоленска  никто  нас  не  тронул  и не
останавливал.
     Сергей отошел перед городом.
     - Где это мы?- спросил он зевая.
     - У Смоленска.
     - А где Люся?
     - Люся сошла...
     - Слушай, так башка болит. Ничего не помню, вырубился где-то на дороге.
Поворачивай направо, уже поздно, мы здесь в городе заночуем... А ты ничего в
дороге не натворил.
     - Люся сошла с ума.
     - Как так?
     - Я выскочил из машины, мне тогда показалось, что  кто-то  прячется  за
ней, а она за мной с автоматом.
     - С нашим?
     - Конечно.  За  нашей  машиной  был КАМАЗ и от туда выскочило несколько
человек. Люся их перестреляла как собак.
     - Да что ты говоришь. А потом?
     - Один все же умудрился дать очередь в ответ и Люсю наповал.
     - Ну и дела, а что же было со мной?
     - Тебя усыпили.
     - Люся?
     - Да.
     - Теперь сверни налево. Вон стоянка, вставай в  тот  промежуток  машин.
Вот  это  я  проспал  события.  Я  сейчас  пойду  схожу  в город, сообщу все
начальству, посторожи машину.
     Эта ночь прошла спокойно. Дождь кончился.

     Выехали поздно, часов в 10. Все дороги забиты и наконец  опять  Минская
автострада.  За  Гусино  граница  с Белоруссией. Наши документы и таможенные
декларации быстро проверили и  без  затруднений  мы  въехали  на  территорию
сопредельного  государства.  Боже  и  здесь  такие же рвачи, как в России. В
каждом районе гаишники тянут лапу.
     Сережа стал очень часто поглядывать назад  и  я  почувствовал,  что  он
нервничает.
     - Что ты там увидел?
     - Мне кажется, что-то непонятное твориться с задним скатом.
     - Давай посмотрим. Останови машину.
     - Четно  говоря,  мне  не  очень  хочется  останавливать  машину в этих
поганых местах, но видно придется. Возьми, на всякий случай пистолет, пошли.
     Машина встала на обочине и мы подошли к задним скатам. Чутье не подвело
Сергея. Левая задняя рессора фургона ощетинилась длинными полозьями листами.
Сама она вместе со "стремянкой" завалилась назад. Одного  из  мощных  болтов
как не бывало.
     - Сволочь,-  матерится  Сергей,-  только  бы  добраться до какой-нибудь
сварки.
     - Сейчас-то что будем делать?
     - Если не выпадет коренной лист, рессора никуда не денется. Она  прочно
сидит  на  оси, но полозья необходимо вернуть в исходное положение, иначе мы
их потеряем, а тогда нашей поездки за  границу  не  бывать.  Сейчас  возьмем
кувалду и начнем работать.
     - Почему же свалился болт?
     - Смотри.  Видишь борозда. Пуля АК прошла. Хоть ты и говоришь, что Люся
стреляла в сторону КАМАЗа, однако вся задница фургона в отметинах от пуль.
     - Она думала что все мертвы, а один все же был жив, умирая  успел  дать
очередь, зацепил ее и машину.
     - Ладно, бери кувалду, она за топливным баком.
     Мы по очереди лупим кувалдой по полозьям. Расстояние между парами колес
не позволяет  по-настоящему  размахнуться  и удары получаются смазанными, но
листы рессоры по миллиметру возвращаются назад.
     Раздается скрип тормозов. Из замызганного ГАЗа вываливается  в  грязном
ватнике личность.
     - Мужики, помощь не нужна?
     - Иди ты...?- раздосадовано говорит Сергей.
     - Ну, ну... А это не хочешь?
     Из подполы ватника появляется обрез.
     - Вот  что,  ребята, открывайте дверь фургона и перегружайте все сюда,-
он кивает на ГАЗ.
     И этот беспредел среди бела дня. Я скорчившись  под  фургоном  не  вижу
лица  мужика.  Пистолет  у меня за пазухой. Отбрасываю кувалду, достаю его и
почти в упор стреляю в  замызганный  сапог.  Раздается  дикий  вопль.  Обрез
падает  на  асфальт.  Выползаю  на  дорогу  и бегу к ГАЗу, распахиваю дверцу
шофера и застываю в недоумении... За рулем сидит мальчишка.
     - Не убивай дядя,- с испугом говорит он.
     Возвращаюсь к Сергею. Тот держит  обрез  в  руках,  а  мужик  сидит  на
дороге, держится за ногу и раскачивается.
     - Что с ним делать?- спрашиваю напарника.
     - Ничего. Сунем в машину пусть едет в больницу.
     Мы  вдвоем  поднимаем мужика и заталкиваем в кабину. Сергей туда же под
коврик запихивает обрез.
     - Ну его, хлопот больше.
     - Он же может выстрелить?
     Сергей протягивает ладонь, на ней пять длинных патронов.
     - Ну, ты, трогай,- кричу я шоферу.
     Машина срывается и  исчезает.  Мы  приходим  в  себя  и  начинаем  бить
кувалдой дальше. Наконец листы рессоры сошлись.
     Едем   медленно,   скорость   около   30-40   км/час.  Через  пол  часа
останавливаемся и опять лупим кувалдой, а до Минска где-то  километров  130.
Как  назло  ни  в одной коммерческой придорожной фирме, обслуживающих машины
нет сварочного поста. Опять прошло пол часа, опять бьем по рессоре  кувалдой
и  опять  грязные  лапы  гаишников  тянут  и тянут рубли. В Минск приехали к
вечеру. Засунули машину на платную стоянку и пошли отсыпаться в гостиницу.
     Утром мы разыскали мастерскую, где можно производить сварку и подогнали
свою машину туда. После ремонта выезжаем  на  трассу  Минск-Брест.  Это  уже
похоже  на Европу. Даже гаишники здесь нормальные. Выжимаем из машины под 80
км/час. и через пять часов подъезжаем  к  длинной  очереди  грузовых  машин,
ждущих досмотра для выезда за границу.
     Идем  с  Сергеем  в склад спец. части, где сдаем оружие. В таможне нашу
машину выделили из очереди и отвезли  на  досмотровую  площадку.  Энергичная
молодая  женщина  руководила  разгрузкой  и осмотром машины. Пригнали собак,
которые обнюхали весь  наш  товар  и  всю  машину.  Обстучали  и  обковыряли
буквально  каждую деталь в машине. Целая группа людей прощупала весь фарфор,
все тарелки, наборы, фигурки мишек и дворянок.
     - Все в порядке.- сделала заключение женщина.
     - Не нравиться мне все это,- сказал мне Сергей.- Первый раз подвергаюсь
такому унизительному досмотру.
     На площадку вышел солидный гражданский.
     - Ну, как?- спросил он женщину.
     Та пожала плечами.
     - Ничего. Проверили каждый винтик. Ничего.
     Гражданский махнул рукой, потом обратился к нам.
     - Кто из вас Соловьев Алексей Андреевич?
     - Я.
     - Поидемте со мной.
     - Не дрейфь Лешка,- проводил меня возглас Сергея.

     В небольшой комнатке за столом сидела женщина.
     - Здравствуйте. Вы Соловьев. Очень хорошо. Я вас  постараюсь  долго  не
задержать. Я следователь республиканской прокуратуры Мишина Тамара Андреевна
и меня интересуют события произошедшие недалеко от Ярцево. Я гналась за вами
от самой Москвы и слава богу успела вовремя. Итак начнем.
     После   процедуры  оформления  допросных  листов,  я  рассказал  Тамаре
Андреевне, версию, которую изложил Сергею.
     - Когда вы уезжали, трупы остались лежать перед КАМАЗом?
     - Да.
     - А тело Люси, находилось где?
     - У угла фургона.
     - И вы не прикасались к нему.
     - Прикасался. Я взял автомат. Он же наш и подотчетен нам.
     - А как она стреляла на вскидку или целясь.
     - Я был за ее спиной и мне кажется она  стреляла  от  живота,  выпустив
весь диск .
     - Мы  сейчас проверили ваше оружие на спец складе и действительно нашли
ее пальцы на цевье автомата и на диске. Одно не могу понять, Люсю ни кто  из
друзей  и  знакомых  не  видел,  чтобы  она  хоть  раз  была  в тире, или на
стрельбищах, а здесь она одной очередью во всех попала.  Вы  не  подскажите,
как стояли люди, когда Люся стреляла.
     - В  кабине  заговорил динамик радиостанции, у крайних, которых я видел
из-за стенки фургона головы были повернуты в ту сторону.
     - Хорошо, Алексей Андреевич. Подпишите протоколы, вы свободны.

     Товар уже сложили и заднюю дверцу фургона опечатали.  Сергей  сидел  за
рулем.
     - Ну как? Все в порядке?
     Я кивнул головой.



 * ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ *


     Польшу  мы проехали спокойно, а на территории Германии, мы опять прошли
унизительный  досмотр  с  собаками.  Самое   интересное,   что   там   опять
присутствовал,  тот  самый  гражданский, которому отчитывалась наша таможня.
Опять ничего не нашли.
     В Дортмунде наконец-то сдали груз на склад фирмы заказчика.
     - Подождите три дня,- сказал менеджер фирмы, - мы вас загрузим  товаром
для обратной дороги и все документы подготовим.
     Мы нашли в городе приличный отель и прежде всего выспались.
     Утром   я   пошел   осматривать  город.  Опять  мысли  одолевали  меня.
Следователь ведь сразу перешел к моей версии, о  которой  я  говорил  только
Сергею. Может быть Сергей все доложил своему начальству, а те в прокуратуру.
Черт знает что. Натыкаюсь на кафетерий прямо на асфальте, сажусь за столик и
тут же подлетает официант.
     - Что будете заказывать?
     - Чего-нибудь мясное есть? Кусок жареного мяса, например?
     - Сделаем.
     - Гарнир ваш и пива.
     Официант исчез.
     - Разрешите к вам присесть.
     Передо  мной  опять  стоит  тот  гражданский,  кому отчитывались все на
таможнях.
     - Садитесь. Я вас уже вижу третий раз. Вы что преследуете меня?
     - Нет. Я преследую ваш груз.
     - Мы его уже сдали.
     - Я не об этом грузе, не о посуде, я о наркотиках.
     - Простите как вас величать и кто вы?
     - Меня звать Максим Петрович, я представляю Европейский отдел по борьбе
с наркотиками. Вот мои документы.
     - Странно, русский и в таком заграничном отделе.
     - Пора уже  всем  цивилизованным  странам  объединиться,  чтобы  сообща
бороться  против  этой  заразы.  Наркотик  перемещается по всем континентам,
охватывая почти все страны.
     Официант принес мне мясо и пиво.
     - Принесите мне тоже самое,- попросил Максим Петрович.
     Когда официанта не стало, он продолжил.
     - Это ваш первый рейс?
     - Да. Но я вас тоже хочу спросить. У нас в России есть  МВД,  МБ,  ФСК,
разве вы не сотрудничаете с ними?
     - Сотрудничаем.  В  этих  организациях  везде  есть  отделы  или группы
которые занимаются наркотиками.
     - И как, успешно?
     - Практически, нет.
     - А как вы думаете почему?
     Максим Петрович задумался.
     - Разные  наверно  причины.  Нет  осведомителей,  нет   опыта,   слабая
техническая  подготовка,  сам  уровень  знаний  сотрудников не соответствует
международным критериям и стандартам, да мало ли причин.
     Принесли мясо Максим Петровичу.
     - А может их купить наркомафия?
     Пауза затянулась. Максим Петрович жевал мясо и размышлял.
     - Наверно может. Здесь бывают такие случаи, наверно возможно  это  и  в
России.
     - А  вы не можете мне рассказать, какие группировки в России занимаются
этим делом?
     - Очень  много  хотите,  молодой  человек.  Информация-  самый   ценный
капитал.
     - Но я думаю, что этот капитал, можно найти в каждой газете в Германии.
     - Есть, да не все.
     - А кто такой Шелевич?
     Мясо чуть не застряло в горле у Максим Петровича.
     - Шелевич,  он  же  Шелтон,  он  же  Харт,  он  же  Костоманис  один из
крупнейших  наркодельцов  в  Европе.  Он  держит  здесь  в  Европе   десятки
подставных  фирм,  которые  занимаются  переработкой  поступающего  сырья  и
продажей его фасовок через посредников. Откуда вы знаете Шелевича?
     - Вы кажется сказали, что информация- самый ценный капитал.  Я  же  вас
попросил немного. Какие группировки занимаются наркотиками в России?
     - Да, с вами не соскучаешься. Хорошо, я поделюсь, Алексей Андреевич, но
и вы мне расскажете, что вы знаете. Идет?
     - Давайте.
     - Помимо всякой мелюзги: Чванидзе, Горькавый, Супронь и других в России
существует  четыре  крупных дельца по производству и продаже наркотиков. Они
же фактически и разделили зоны влияния. В Сибири два района: Приморский,  от
Тихого  океана  до Байкала и Новосибирский до Уральских гор. Одним руководит
господин Каратаев, другим- Семгин. Очень энергичные люди. Наркотики: сырец и
фасовка  поступают  к  ним  в  основном  с  азиатских  регионов.  Там   свои
технические  трудности,  но  мы успешно воем с ними. Другое дело Европейская
часть России. Здесь сложнее. Тоже две зоны влияния: одна южная, руководит ей
Альмар Садаров, северной-  Дмитрий  Мальков.  Здесь  дела  похуже.  Мальков,
бывший  секретарь  райкома, технически грамотный мужик, собрал кучу толковых
специалистов и гонит синтетический наркотик во все страны Европы и у себя на
родине.  Причем  наркотик  такой,  что  превосходит,  по   своим   качествам
обыкновенный героин раз в 50. Поэтому фасовка его составляет 0,001 грамма на
100 грамм добавок. Мальков отлично законспирировал свое производство, создал
несколько  отвлекающих фирм. Одним словом, продумал все до мелочей, особенно
транспортировку и мы его не разу не поймали, хотя здесь ловим перекупщиков с
его зельем. Другое дело Садаров, этот получает сырье с Ирана, Ирака,  Турции
и  даже  Туркмении и Казахстана. Альмар тоже умен, имеет своих перевозчиков,
свои подпольные лаборатории, мы их, кстати, частенько накрываем, когда среди
нас нет подонков. Правда перевозки у них  составляют  небольшие  партии,  по
сравнению с Мальковым. Тебе достаточно для твоего любопытства?
     Мы давно доели мясо и допили пиво.
     - Почему же вы ищете транспортировщиков, а не цеха изготовители?
     - Цех,  что- прикрыл и все. Завтра будет новый цех в другом месте и все
пойдет по старому. А вот если узнать, какую  изюминку  выкинул  Мальков  для
транспортировки наркотика, то завтра ее уже точно не будет.
     - Будет другая.
     - Возможно, но это уже будет новое изобретение и большой период времени
для ее реализации. Теперь я жду твоего рассказа.
     - Эту  информацию  я  получил на дороге, можно считать силовым методом.
Сабиров объявил войну Малькову.
     - Что? Не может быть? У них договор.
     - Да, это так. Его люди купили отдел МБ по борьбе с наркотиками и вышли
с ними на дороги помогать и искать каналы транспортировки Малькова.
     - У тебя есть доказательства.
     - Есть. Не доезжая Ярцево, сгорела машина в  которой  нашли  два  трупа
офицеров  МБ  и  пять  трупов  людей  Садарова,  там  еще была одна женщина-
сотрудница МБ. Все они были застрелены.
     - То-то мне Мишина Тамара  Андреевна,  все  говорила  о  пришествии  на
дороге, а я так и не обратил внимание. Что ж, это очень ценная информация. Я
хочу надеяться на наше деловое сотрудничество.
     - И  будете  так  же нас раздевать на дороге. У меня ведь еще мелькнула
мысль. Представьте. Тарелки отправляют под вооруженной охраной,  за  большие
деньги,  а  не  отвлекающий  ли  это маневр. Кто-то ждет, чтоб мы подъехали,
отвлекли внимание, а дальше Шелевич ждет товар. Кстати о  Шелевиче,  Садаров
его  скоро  потеснит  с  рынка,  это  тоже  точная  информация.  Ему связи и
транспортировка Малькова поэтому, вот так нужны. Он  их  в  отличии  от  вас
уничтожать их не будет. Я засиделся с вами Максим Петрович. До свидания.
     Кинув деньги на стол, я прошел мимо Максим Петровича.

     На  следующий день, когда я еще спал, в номер постучали. Я открыл дверь
и оторопел. На пороге стояла Мари Ивановна и крепкий спортивный мужчина.
     - Здравствуй, Алеша. Разреши нам войти.
     - Как вы меня нашли?
     - Клепиков  дал  факс  о  прибытии  груза,  указав  адрес  отеля,  если
необходима с ним связь.
     Они вошли в номер.
     - Борис  Григорьевич  Кленов,  главный инженер твоего предприятия и мой
муж,- представила она мужчину.- Он очень хотел с  тобой  встретиться  и  как
метеор прилетел сюда.
     - Да,   да,   Алексей   Андреевич.   Нам  сообщили  тревожную  весть  о
происшествии на дороге и мне срочно пришлось вылететь сюда. Я приехал, чтобы
выяснить, что произошло.
     - Разве вам Сергей не звонил и не сообщил все подробности?
     - Из моего с ним разговора, я понял, что он ничего не  знает.  Что  все
подробности знаете вы. Мы очень встревожены.
     - Простите пожалуйста, я оденусь и приведу себя в порядок.
     - Да, да, извините. Мы подождем. Марина закажи столик в ресторанчике за
углом, мы сейчас подойдем.

     Мы  сидели за столиком и уплетали гарнир к антрекоту. Сам антрекот есть
было  невозможно.  Вот  тебе  и  хваленая  заграница.  Я  старался  затянуть
разговор,  пытаясь сориентироваться, говорить мне правду или нет. Взвесив за
и против, решил говорить правду. Если Борис Григорьевич связан с  Мальковым,
он  ему  все  расскажет  и  мое  дело,  если следствие будет копать, могут и
похоронить. Я уверен, что следователи не  настолько  глупы,  чтобы  поверить
моим  россказням  о  том,  как  Люся  легко  разделалась  с шестью здоровыми
мужиками. Я начал разговор.
     - У вас большие связи среди юристов, Борис Григорьевич?
     - Если у вас неприятности, то мы естественно поможем.
     - Да у меня неприятности...
     - Мариночка,- вдруг обернулся муж к жене,- не могла бы ты  прогуляться.
Мы через пол часа закончим.
     - Боря,  вечно  у тебя какие- нибудь секреты. Даже здесь в Германии, ты
не можешь остановиться.
     - Иди, Мариночка, иди.
     Обиженная женщина, ушла.
     - Я ведь учился у вашей жены. Благодаря ей выучился немецкому.
     - Я знаю, она мне говорила. Так рассказывайте, зачем вам нужен юрист?
     Я все рассказал: как впихнули к нам в машину Люсю, как я убил всех, как
соврал Сергею и что говорил следователю.
     - Что ж, мы вам поможем, Алексей Андреевич, и  дело  замнем,  только  о
том,  что  произошло  ни  кому  ни  слова,  даже Сергею. Сегодня я еще здесь
провентилирую обстановку, а завтра обратно. Пойдемте  к  Марине,  а  то  она
заждалась.
     Вечером  Борис  Григорьевич  попросил  меня  и Сергея занять чем-нибудь
Марину, сам же он должен отлучиться на пару часиков по делам.
     Мы пошли в  ресторан,  где  можно  было  не  только  перекусить,  но  и
потанцевать.
     Марина   и   я  лихо  отплясывали,  вместе  с  молодежью  под  какие-то
ритмические звуки. Сергей пригласил пухленькую куколку и трясся с ней.
     - У тебя все в порядке?- пытался я голосом подавить звуки музыки.
     - Боря чего-то нервничает. После звонка Сережи, сам не свой,-  ответила
криком она.
     - Ты не хотела бы сейчас со мной незаметно отвалить?
     - Нет, Сергей все увидит, я не хочу. А что у вас произошло?
     - На нас пытались по дороге напасть.
     - Ужас  какой.  Ты побереги себя. Я стала замечать, что чаще стала тебя
вспоминать и думать о тебе.
     - Это прекрасно. Смотри, нам Сережа машет рукой.
     Сергей под руку с куколкой уходили из зала.
     - Может, все же пойдем?
     - Хорошо, только не в твой отель и не забудь, Боря вернется через час.

     Я привел Борис Григорьевичу его  жену  вовремя.  Он  вытащил  из  сумки
коньяк.
     - Алексей Андреевич, пойдемте в ваш номер, разопьем бутылочку, а Мариша
здесь приведет себя в порядок.
     - А я, я тоже хочу.
     - Тебе,  моя радость, я принесу еще более прекрасный напиток. Пойдемте,
Алексей Андреевич.

     У меня в номере, разлив по стаканам коньяк,  Борис  Григорьевич  удобно
вытянул ноги в кресле.
     - Положение   очень   серьезное,   Алексей   Андреевич.   Сегодня  была
произведена попытка нападения на фирму, куда вы привезли товар. Один человек
убит, есть раненые. Мы подразумеваем, что это люди Садарова. Я для чего  это
говорю.  Вам надо быть теперь крайне осторожными. Возможны любые провокации,
вплоть до применения оружия.
     - По какой же причине на нас  нападает  Садаров,  разве  мы  связаны  с
наркотиками?
     - Конечно нет. Причина одна. Мы неудачно выбрали фирму. Садаров думает,
что она,  эта фирма, производит наркотики и поэтому крушит на право и налево
тех, кто  с  ней  связан.  Сейчас  наши  юристы  будут  пересматривать  наши
соглашения  и мы пожалуй выберем другую фирму, например, в Гамбурге или где-
нибудь в Австрии.
     - Так что же нам делать? Применять оружие?
     - Да. Мы вас вытащим из любого дерьма в какое вы  вляпаетесь.  Связи  у
нас  для этого огромны. Это я вам гарантирую. Учтите, Алексей Андреевич, я с
вами так откровенно говорю, потому что  вы  зацепили  кой-какую  информацию.
Кроме  того, за молчание вы получите огромный гонорар. И никому, никогда обо
всем, что вы узнали.
     - А как же МБ?
     - Эти продажны и вскоре утихнут. Я  прощаюсь  с  вами,  завтра  у  меня
вылет. Допивайте бутылку и счастливого пути.

     Мы  опять  в  пути.  На  этот  раз нас даже не трогают на таможнях и мы
спокойненько прикатили в Брест. Получив оружие, опять  проскакиваем  автобаз
Брест-Минск  и вступаем в национальный кошмар. Где-то за Борисовым, старшина
гаишник, долго изучал наши документы.
     - Значит везете электронику и всякую аппаратуру. Это хорошо. А  поиметь
у вас что-нибудь можно?
     - Мы не продаем.
     - Разве я говорю о продаже?
     Он ждет от нас реакции на его вопрос.
     - Ну, ладно, поезжайте дальше.
     Его голос изменился до елейного.

     - Вроде начинается, Сергей. Будь внимателен.
     - Чувствую, положи автомат сюда, на сидение.
     - В  случае  чего,  беги  с автоматом на ту сторону дороги, а я на эту.
Трудно предположить, что они погоняться за двумя зайцами.
     - Смотри, Лешка, сзади идет летучка. Ах, сволочь, Лешка берегись...
     Из-за поворота преграждает полосу груженый строительным мусором МАЗ. Мы
чуть не в пилились в него. Визжат тормоза и я выпрыгиваю на асфальт.
     - Ты что делаешь?
     Из МАЗа выскакивает мужик с натянутым  на  лицо  темным  чулком  и  его
пистолет  изрыгает  огонь.  Жуткая  боль  охватывает  грудь.  Неведомая сила
поднимает меня и швыряет на землю. Слышится  грохот  автомата,  еще  одного,
еще... Пытаюсь приподняться, но до чего ужасная боль в груди. Отрываю голову
и   вижу   спины   трех   мужиков,  которые  из-за  моей  машины  палили  по
противоположной  стороне  дороги.  Господи,  как  болит   грудь.   Нащупываю
пистолет,  выдергиваю его и переваливаюсь на левый бок. Так. Затылок первого
бегает по мушке. Возьми себя в руки. Давай.
     Выстрел бросил мужика на колесо. Второй недоуменно  повернул  голову  и
получил пулю в рот. Третий отскочил в сторону и бросился бежать к летучке. Я
выстрелил  в  него  три  раза и он не добежав до летучки трех шагов, упал на
дорогу. Летучка рванулась и круто развернувшись унеслась в сторону Борисова.
Я приподнялся, голова от боли пошла кругами. Еле доковылял до "Мерседеса".
     - Лешка, жив?
     Из-за машины с автоматом на изготовку появился Сергей.
     - Они попали в бронежилет, но у меня по моему, сломано ребро.
     - Это ничего, Леша. Ты смотри, троих уложил.
     - Они подумали, что я убит и отвлеклись на тебя. Сходи, посмотри, что с
тем.
     На мое удивление, третий поднялся  под  дулом  Сережкиного  автомата  и
шатаясь подошел ко мне. Правый рукав его залит кровью.
     - Сережа,  сорви  с  него чулок. Так это ты, старшина. Когда ж ты успел
переодеться? Вот как тебе электроники захотелось.
     Вдали послышался шум машины.
     - Сережа разверни МАЗ, нам ехать надо.

     МАЗ развернулся и встал метрах в ста на бровку.
     - Что будет со мной?- глухо спросил старшина.
     - Будешь охранять трупы.
     - Значит вы меня отпускаете?
     - Что с тобой дерьмом делать? Конечно отпустим. Ты нам еще пригодишься.
Нам придется встретиться и не один раз.
     Подбежал Сережа и помог мне сесть в кабину.
     - Прощай, старшина.

     В Орше мне оказали медицинскую помощь. Действительно,  треснуло  ребро.
Сергей  взял  на  себя  основную  работу  шофера  и мы медленно подъезжали к
Москве. Поберушники на дорогах перестали удивлять.


 * ЧАСТЬ ШЕСТАЯ *

     Мне выдали бюллетень на два месяца. Сережу,  после  небольшого  отдыха,
отправили  в  Сызрань  за материалом. Борис Григорьевич выплатил мне большие
деньги, не только гонорар за молчание, но и за "ранение". На  эти  деньги  я
сумел купить "жигуленок" и несмотря на боль в груди, гонял машину по городу.
     Однажды  утром, когда я хотел встретиться с Мариной, около моей машины,
я увидел Максим Петровича.
     - Здравствуйте, Максим Петрович. Я думал, что вы носитесь по Европе,  а
вы у нас.
     - Здравствуйте,  Алексей  Андреевич.  Разве  Москва  это  не  Европа. Я
специально примчался, что бы увидеть вас.
     - Я стал уже чувствовать себя очень значительной персоной.
     - Не иронизируйте.  Лучше  пригласите  в  какое-нибудь  укромное  место
поесть, а то я прямо с самолета и к вам.
     - Вот незадача. У меня сейчас свидание.
     - Ничего. Женщина подождет. Позвоните ей да скажите, что задержитесь.
     - Уговорили. Давайте доедем до первого телефона, а там в "Феникс".
     - Вот и договорились.

     - Мы  сидим  за  столиком  и  Максим  Петрович,  с  жадностью голодного
человека, поглощает румяную громадную курицу.
     - Я ведь почему так рвался к вам. С трудом, после  массы  запросов,  из
республиканской прокуратуры удалось получить копию вашего дела, которое вела
Тамара  Андреевна. Судя по всему, его спешно сунули в архив, так полностью и
не закончив. Я понимаю, есть силы, которым совсем  неинтересно,  вытаскивать
мафиозные  дела  наружу.  Изучая  дело, я пришел к выводу, что это чистейшая
липа. Там нагромождается такая масса вопросов и нелепостей, что  я  вынужден
сначала связаться с Тамарой Андреевной, а потом приехал к вам.
     - Вы что, прямо от Тамары Андреевны ко мне?
     - Нет.  С ней я говорил из Брюсселя по телефону. Она прямо сказала, что
ей не давали вести следствие, даже на встречу с вами она выехала нелегально,
за что и поплатилось. Дело от нее изъяли  и...  положили  в  архив.  Я  даже
уверен, что к этому приложили руки Садаров или Мальков. А теперь по сути, вы
не расскажите мне, что же произошло на дороге? Я ведь понял, что информация,
которой  вы  обладаете  стоила  жизни многим людям, тем более брошенная вами
фраза о силовом методе ее получения для меня теперь о многом говорит.
     - Вы хотите поставить вопрос о пересмотре дела?
     - Нет. Я думаю, мы с вами договоримся. Я понимаю  свое  бессилие  перед
коррумпированными  чиновниками  прокуратуры  и следствия, а также знаю, дела
против вас уже не поднять.
     - Вы меня поставили в трудное положение. Дело закрыто. Свидетелей  нет.
Я ведь сам заинтересован, чтоб меня не трогали.
     - Хорошо.  Пойдем  другим путем, который вы мне ранее предложили. Я вам
информацию о последних событиях, а вы мне о подробно о том, что произошло на
дороге.
     - Без последствий для меня?
     - Без последствий. Заранее скажу, магнитофона у меня нет.
     - Хорошо. Начинайте первым.
     - Во время вашего  присутствия  в  Дортмунде,  мы  совершили  налет  на
подпольную  лабораторию,  которая  фасовала  наркотики.  Наш осведомитель не
подвел, мы там нашли страшный русский  наркотик,  только  что  прибывший  из
России.
     - Простите, а откуда вы знаете, что он только-что прибыл?
     Лаборатория  месяц  не  работала  из-за  отсутствия сырья. Мы захватили
также нескольких человек. Кое-кого удалось расколоть  и  мы  узнали,  что  в
Дортмунд для встречи с Шелевичем прибыл русский связной. Сначала мы подумали
что  это все же или вы, или ваш напарник Сергей. Установили за вами слежку и
пришли к очень интересным выводам. Связным оказался ваш шеф, главный инженер
предприятия Борис Григорьевич,  который  спешно  прибыл  в  Дортмунд,  якобы
встревоженный  событиями  произошедшими  с  вами на дорогах. Он встретился с
Шелевичем в частном доме, когда вы отправились с его  женой  в  ресторан.  К
сожалению, содержание их разговора мы не знаем. Самое интересное, это слежка
за вами и Сергеем.
     - О моих похождениях можете не рассказывать, я их знаю.
     - Хорошо. Но ваш напарник Сергей, оказался не простым шофером.
     - Вы меня пугаете.
     - Ни  сколько.  Сергей  встретился  в ресторане с некой миссис Натальей
Клейн, ранее работавшей в министерстве безопасности ГДР.
     - Ого.
     - Да, да. В министерстве  безопасности.  Сергей  и  Наталья  удрали  из
ресторана  и  в  машине  Натальи поехали к дому Шелевича. Там за квартал они
высадились и залезли с большим тюком на крышу соседнего дома, напротив  дома
Шелевича.  Они собрали специальное ружье и выстрелили "липучкой" в окно. Это
такой мягкий липкий  шарик  с  подслушивающим  устройством  внутри,  который
обычно через два часа отваливает от стекла, не оставляя следов преступления.
Полтора  часа  они сидели на крыше. Пока мы ездили за спец аппаратурой чтобы
тоже прослушать разговоры, "липучка" отвалилась. Таким образом,  ваш  Сергей
кое-что  знает  и  на  кого-то работает. Теперь ваша очередь, я знаю что вас
удивил, удивите меня.
     Я рассказал ему подробно о том, что произошло на дороге.
     - Почему же вы их всех убили?
     - Мне показалось, что обладая такими сведениями,  меня  либо  МБ,  либо
Садаров  в  живых  не  оставят.  Я  решил  убрать всех, чтобы ни кто из этих
организаций не подозревал о том, что мне удалось выпытать.
     - То есть, убрали всех свидетелей.
     - Наверно так.
     - Кто еще знает об этом?
     - Борис Григорьевич.
     - Так, так. Что он вам пообещал?
     - Прикрыть дело и выделить деньги за молчание.
     - Что ж, я доволен. Сейчас  мы  с  вами  расстанемся  и  я  надеюсь  не
навсегда.
     - Я бы лично не желал этих встреч.
     - Ладно,  Алексей  Андреевич.  Я  вам оставлю вот эту визитку. Вы, если
что-либо узнаете, позвоните по этому телефону и назначьте свидание Ольге  на
Хорошевской улице у входа на стадион "Динамо". Это и пароль, и встреча.
     - Я вам ни чего не обещаю.
     - До свидания, Алексей Андреевич.

     Марина встретила меня в халатике.
     - Боря спешно укатил в командировку в Саранск, там наша машина не может
выехать  из-за  того,  что  местный  комбинат  выдает некачественное сырье и
поднял цены. Он решил разобраться с ними, поэтому эти  два  дня  ты  у  меня
дома.
     - Мари, у меня ребра.
     - Причем здесь ребра? Ты мой, а там я сама разберусь, что у тебя болит.
     - Перед такой логикой я пасс.
     Пятикомнатная  квартира  имела  вид музея. За бесчисленными стеклянными
дверцами шкафов сверкала фарфоровая посуда, статуэтки и всякие безделушки.
     - Боря собирал,- заметив мой восхищенный взгляд, сказала Мари,- все то,
что делала его фабрика, все образцы здесь.
     - Шикарная коллекция. Вот эту тарелку я вез на продажу за границу.  Она
стоит 1500 долларов.
     - Да что ты говоришь?
     - Одно художественное оформление стоит этих денег. А вот и наши мишки и
барыни. Тоже там в ходу.
     - Чего  ты  все  об этом барахле. Обними меня. Вот так. Смотри какой на
мне загар, а ну поцелуй мою пуговку...

     Я поднял голову с  подушки.  Солнечный  луч  прорвался  через  окно  и,
охватив  часть  кровати  и стен-шкафов, застыл. Рядом мирно посапывала Мари.
Комната играла светом, отражаемым зеркалами шкафов и глянцем посуды. Я встал
и прошелся по квартире. Хорошо живет главный. Я тоже, если  получу  еще  раз
такую же кучу денег, куплю себе квартирку.
     Вдруг  что-то задержало меня. Я стоял у шкафа с мишками и барынями. Они
просвечивали... Да, они просвечивали, мутным-светлым пятном,  отраженном  на
зеркале. Дрожащими руками нашел на шкафу ключ и открыл дверцу. Вот он мишка.
Он легкий. Он пустой... Вернее его стенки пустые, сам-то он полый внутри.
     - Алешка, ты где?- слышу голос Мари.
     Кладу  мишку  и  ключ  на место. Вот тебе на... Значит, я действительно
возил что-то. Даже собаки не могут  ничего  учуять  за  запаянной  оболочкой
стекла.
     - Ах,  вот ты где? Любуешься посудой. Пойдем лучше на кухню, приготовим
что-нибудь поесть.

     Прошло три дня.
     У меня дома гость. Нагло приперся Венька, но какой? Совсем не узнать. В
отличном помятом костюме, ярком галстуке. Правда рожа осталась та  же,  чуть
испитая и чуть стоящая на границе молодости и старости.
     - Привет,  Лешка. Узнал, колеса приобрел? Поздравляю. Прямо стал высший
класс, а кто сосватал за эту кормушку- а? Я.
     - Говори сразу, за чем пришел.
     - Помнишь я говорил тебе, что мой старый  знакомый,  бывший  обкомовец,
предложит мне дело, так вот, мы тоже не лыком шиты, теперь я тоже бизнесмен.
     - Короче. В чем дело.
     - Шеф тебя хочет сегодня увидеть.
     - Причем здесь твой шеф и я. Я с ним не знаком.
     - Тебе надо приехать. Это не шутки. Это шеф. Дмитрий Иванович не терпит
отказов.
     - Постой, как фамилия Дмитрий Ивановича?
     - Мальков.
     - ??? ... Ты знаешь, я передумал, я поеду. Где и когда?
     - В  "Орле" в 8 вечера. Шеф приказал мне девочек хороших подыскать, так
что повеселитесь на славу.
     - Хорошо, Венька, валяй, передай своему шефу, обязательно приеду.
     Когда Венька ушел, я вытащил визитку Максим  Петровича  и  позвонил  по
указанному там телефону.
     - Алле...  Это Ольга. Я Алеша. Мне бы с вами встретиться на Хорошевском
шоссе у входа на стадион "Динамо", желательно в 18 вечера. Хорошо.
     Потом я позвонил домой Сергею.
     - Как дела бродяга? Наконец-то приехал. Ты должен мне помочь. Кажется я
вляпался в серьезное дело. Где-то переступил недозволенную черту и  судя  по
всему у меня сегодня будет серьезный разговор с одним крупным товарищем... В
"Орле"  в  8 вечера... Его звать Мальков Дмитрий Иванович... Думаю что будет
не один, много охраны... Хорошо. Пока.

     Вместо Ольги я увидел Тамару Андреевну. Я посадил ее в свой "жигуленок"
и мы поехали в сторону Красной Пресни.
     - Что произошло, Алексей Андреевич?
     - Разве вы теперь работаете вместе с Максим Петровичем?
     - Так меня из прокуратуры уволили, а он к себе взял.
     - Максим Петрович в Европе?
     - Здесь. Не мог приехать. У него сегодня крупная операция.
     - Случайно не в "Орле"?
     - Не знаю.
     - Передайте ему, что я раскрыл секрет перевозки товара.
     - Неужели узнали как перевозят наркотики?
     - Да.
     - Может я передам.
     - Нет. Передайте, что у меня сегодня встреча в "Орле" в 8  вечера.  Вас
куда подвести.
     - Вот сюда к метро. До свидания, Алексей Андреевич. Все будет хорошо.
     - До свидания.

     У  "Орла"  полно  личных  машин и мне пришлось приткнуться за квартал к
каким-то деревьям. Улыбающийся Венька встретил меня у входа и сразу  схватив
за рукав, расталкивая толпу жаждущих попасть, провел к двери.
     - Это со мной.
     Нас безропотно пропустили и мы вошли в зал.
     - Вон туда, видишь в углу кабинка. Иди, там тебя ждут.
     В  кабинке сидел здоровенный мужчина, в черной бабочке с короткой белой
прической. Рядом с ним ухмылялся Борис Григорьевич.
     - Что, удивлен? Вот  он  и  есть  тот  самый  шофер,  Соловьев  Алексей
Андреевич.
     - Здравствуй, Алексей Андреевич,- прогудел Мальков, так пожав руку, что
я чуть  не  взвыл.-  Меня  зовут  Дмитрий  Иванович. Все хотел увидеть героя
дорожных битв и вот наконец увиделись.
     - Не знаю, радоваться мне или нет от этой  встречи,  но  судя  по  виду
Борис Григорьевича, радости мне эта встреча не принесет.
     - Все понимает, гаденыш,- вздохнул Борис Григорьевич.
     - Да  вы  садитесь,  ешьте,  пейте.  Чего  сцепились-то?- развел руками
Мальков.
     - Есть за что, Дмитрий Иванович.  Я  уже  вам  говорил,  этот  мальчик,
разобрался в секрете транспортировки товара, да еще блядовал с моей женой.
     - Да  ты  еще  к  тому  же  очень  прыткий,-  удивился  на меня Дмитрий
Иванович.- Но тебе не повезло. За то, что ты баловался с его женой,  он  еще
тебе рожу набьет, а вот за то, что ты влез в чужие секреты, за это разберусь
с тобой я.
     - Я  не пытался раскрыть чужих секретов. Но получилось так, что зеркало
подвело...
     - Какое зеркало?
     - В квартире Борис Григорьевича, собран музей фарфора и безделушек. Там
же стояли мишки и барышни, выпускаемые нашей конторой. Ну  вот,  луч  солнца
упал  на  мишку и на зеркале за ним отразился матовый свет. Здесь даже идиот
догадается, что у мишки стенки пустые и луч прошел насквозь.
     - Мать твою,- неизвестно на кого выругался Дмитрий  Иванович.-  Столько
лет  работали  и  все  коту  под хвост. Каждая разработка- научное открытие.
Впервые в мире добились прессования наркотика,  без  потери  своих  свойств.
Впервые  разработали  тонкое, стекло высокой плотности и какой-то мудак ради
своей коллекции, одним разом перечеркнул всю работу.
     - Дмитрий Иванович,  еще  не  все  потеряно,-  нервно  заговорил  Борис
Григорьевич.
     - Что ты предлагаешь?
     - Убрать его, да и все.
     - За жену ты будешь мстить сам и свои личные дела с нашими не смешивай.
Я люблю работать чисто. Да ешьте вы, черт возьми. Я подумаю, что делать.
     Мы стали молча есть и пить. Наконец молчание прервал Мальков.
     - Как твое здоровье, Алексей Андреевич?
     - Через две недели на выписку.
     - Очень хорошо. Вот тебе мое предложение. Собирайся-ка ты, да поезжай с
нашим  товаром  в  Германию. Мое слово чести, довезешь товар до места- живи.
Живи пока там, не здесь. Никто тебя преследовать не будет. Не  довезешь  или
струсишь- считай тебе не повезло. Тебя везде найдем.
     - Можно мне тоже предложить?
     - Нет. Во всем рассчитывай на себя и на господа бога.
     - Черт с вами, я поеду.
     - Ты  хороший  мужик,  Алексей  Андреевич.  Убрать одним махом шестерых
мудаков...
     - Семерых,- поправил Борис Григорьевич.
     - ...Семерых, да еще лучших бойцов этого вонючки- Садарова, надо уметь.
Если жив будешь, клянусь: дам отличную ставку и прекрасное, именно по  тебе,
место работы.
     - А  я, когда ты вернешься, обязательно набью тебе рожу,- добавил Борис
Григорьевич.
     - Почему бы не сейчас?
     - Шеф не дает. Ты еще на бюллетене.
     - Что с Мариной? Где она?
     - Она в больнице. Теперь ты ее  можешь  взять  себе  основательно.  Мне
такая  сучка  не  нужна.  Если  бы она не впустила тебя в мой дом, может еще
долго было тихо и небыло таких осложнений.  Обычно,  за  раскрытие  секретов
уничтожают.
     - Уничтожают  агентов,  шпионов, врагов, но разве Алексей Андреевич нам
враг,- заступился вдруг за меня Мальков.- Он же работает в нашей фирме.  Вот
когда  он  нам изменит, тогда надо уничтожить. Вам не надоело долбить одно и
тоже. Я считаю пора сменить обстановку.
     Мальков щелкнул пальцем и сейчас же появился Венька.
     - Ты что, забыл свои обязанности? Где твои девочки?
     - Здесь они.
     - Пригласи их сюда. Гости совсем психи стали, пора бы им и развлечься.
     - Сейчас приведу.
     - Он у вас бизнесом занимается?- спросил я, когда Венька исчез.
     - Ну да, девочек  поставляет.  Я  ему  контору  сделал,  теперь  вот  и
пробивается. Вонючка, одним словом.
     Появился  Венька, за ним гуськом шли три девушки. Они сели вокруг стола
в кресла и начали нас разглядывать.
     - Здравствуй Нелля,- сказал вдруг я одной.
     Эта была та  Нелля,  за  которой  на  школьном  вечере  мне  предлагала
приударить  Мари  Ивановна.  Какая она сейчас стала шикарная. Тело налилось,
выровнялись ноги, от старого остались одни огромные глаза.
     - Леша?
     - Иди сюда.
     - Да у вас есть знакомые? Забавно. Знаете друзья, я вас  оставлю.  Хочу
отдохнуть, вы уж без меня, пожалуйста.
     Мальков  поднялся и вышел из кабинки. Нелля подошла ко мне и плюхнулась
на кресло.
     Вечер  всеравно  не  получился.  Я  с  трудом  узнал  у  пьяного  Борис
Григорьевича адрес больницы и собрался уходить.
     - Можно я с тобой?- спросила Нелля.
     - Поехали.

     Марину  было  не  узнать.  Лицо  все  перебинтовано, тело в нашлепках и
пластырях.
     - Марина, ты можешь говорить?
     - Мо- гу...
     - Я не один, здесь твоя ученица- Нелля.
     Молчание.
     - Марина, за что?
     - Я... вы-дала тебя... ког-да на-ча-ли... пы-тать... Прос-ти... Это так
боль-но...
     - Как он догадался?
     - ...Фиг-гур-ка сдви-ну-та... не... ту-да...
     - Прости Марина. Это я виноват.
     - Раз-ве... ты...? Я... Люб-ви... не..под-влас-т-ны... го-да...
     - Ей нельзя больше говорить,- в палату ворвалась санитарка.
     - Пойдем, Алеша.
     Меня за рукав потащила Нелля. Бинты у глаз Мари намокали, она плакала.
     - Жив буду, доберусь до этого скота.
     - Ты не волнуйся, я буду приходить и ухаживать  за  ней,-  сказала  мне
Нелля.
     - Спасибо тебе,- я обнял ее,- я уезжаю скоро, присмотри за ней.
     - Хорошо, Леша. Жалко, что мы не встретились раньше. Где ты был?

     Сергей пришел ко мне на следующий день.
     - Нас готовят в рейс, до Гамбурга,- хмуро сказал он.
     - Ты понимаешь, что происходит?
     - Да.
     - Тебе надо отказаться от этой поездки.
     - Нет.
     - С нами посчитаются все, кому не лень. Больше всего наши.
     Он кивнул головой.
     - Я еду.
     - Я  отправляюсь  в  больницу  к Марине, сделаю ей передачу. Пойдешь со
мной?
     - Нет.
     Сережку было не узнать. Он был какой-то невменяемый.
     - Знаешь, я видел свою знакомую, Неллю, когда-то  вместе  учились.  Она
меня  спросила:  "Где  ты  был  раньше?".  Вдруг я понял, она могла быть мне
другом, может быть даже на долгие года.
     Сережа взял мою руку и крепко пожал ее. После этого он ушел.



 * ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ *


     Опять мы в пути. Осень раскидала свои яркие краски в лесу, на  дорогах.
Наступили холода.
     Сережа,  так  же аккуратно вывел машину из города и мы останавливаемся,
что бы одеть бронежилеты под рубахи и удобно разместить оружие.  На  дорогах
все  также,  полный  беспредел. Один гаишник берет за "превышение скорости",
другой за "неправильный обгон", третий просто протягивает  руку.  Пока  даем
всем.  Близ села Красная Горка под Смоленском, останавливаемся, чтоб набрать
воды и сейчас же как из под земли появляются темные личности.
     - Что везете, ребята?
     - Маруха, есть?
     - Не купите "Макарова" или ТТ? Совсем новые, еще в масле.
     - Ни чего не надо мужики,-  рассудительно  объясняет  Сергей,-  еще  не
накопили, чтобы покупать.
     Личности  рассматривают  машину, щупают фары и отходят, чтобы атаковать
новую жертву. Мы набираем воды и тут к нашей  машине  подкатил  "Форд".  Три
ровных мальчика в длинных черных пальто выходят и направляются к нам.
     - Ты главный?- обращается один к Сергею.- Маршрут куда?
     - Германия, Гамбург.
     - Вот,  вы нам и нужны. Заберите с собой одну вещичку, документы на нее
есть.
     - У нас все запломбировано, мы неможем.
     - Не боись.  Пломбы  свои  поставим.  А  груз  по  дороге  подкиньте  в
Виттенберг.
     - Пошли-ка вы отсюда подальше,- не выдерживаю я.
     Они  в  недоумении  смотрят  на  меня.  Один подходит и хватает меня за
лацкан куртки.
     - Что ты сказал, падло?
     Я с силой вмазываю ему стволом пистолета между ребер. Он в полусогнутом
состоянии пятится  назад  и  натыкается  на  "Форд"  и  садиться  на  землю.
Остальные смотрят на мой пистолет.
     - Кажется,  мы  не  туда  попали,- сказал один, что поумней.- Мы с ними
потом поговорим. Пошли.
     Они с силой заталкивают согнутого в дугу  парня  в  "Форд"  и  удирают.
Темные личности испаряются тоже.
     - Здорово ты их.
     - Появятся еще наверно на пути.
     - Считаю, что уже нет. Там все же уважают сильного.
     Мы с Сергеем почему-то говорим в пути о чем угодно, только ни о важном,
о том, что мы знаем и кто за кем стоит.
     - Где же нас ждут?- вдруг не выдерживаю я.
     - В Смоленске или в Минске.
     - Давай мотаем до Минска без перекуров на дороге.
     - Если нам позволят, давай.
     Нам  этого  не позволили на границе России с Белоруссией, машину отвели
на  досмотровый  участок.  Таможенники  мусолили  наши  документы,   сверяли
запятые,  но пломбы не срывали. Они чего-то ждали. Наконец, в таможне кто-то
помахал в окно рукой. Нам вернули документы и извинившись, разрешили переезд
границы.
     Вот он знаменитый старшина. По привычке подняв палочку, чтоб остановить
нас, тут же поспешно стал ей махать в строну.  Но  мы  останавливаемся  и  я
нахально спрашиваю.
     - Как рука, старшина?
     - Проезжай. Чего тебе еще?
     - Будь здрав, старшина. Мы еще встретимся.
     Машина тронулась вперед.
     - Их  надо перевоспитывать силовым методом, другого пути по-моему нет,-
говорю я.
     - Да, первый результат на лицо.
     Мы оба улыбаемся  и  видно  незря.  От  границе  до  Минска  ни  одного
попрошайки, все только вежливо отдают честь.
     - Смотри какое почтение.
     - Все это не к добру.
     - Не каркай.
     Минск  встретил  холодным  дождем.  Мы  находим  стоянку и распределяем
порядок охраны. Я первый ложусь спать.

     Тяжелый удар обрушился на спину. Меня невежливо за ноги  выдергивают  с
лежанки  из  машины.  Пытаюсь  нащупать пистолет и чувствую его под рубашкой
нет. Прихожу в себя на асфальте. Перед глазами здоровенные мужики, а  вот  и
Сережа,  он  сидит  опершись  на  колесо. Кровь стекает с виска струйками на
подбородок.
     - Кит, бери их к себе, шкуру спущу если что-нибудь произойдет.
     Два типа подхватывают меня и ловко скручивают руки.
     - Пошли.
     - Эй, Вано, их машину отвези к нам на подворье,- слышится нам в спины.
     Добродушно загрохотал двигатель и "Мерседес-Бенц" прошел своим  длинным
боком  мимо  нас.  Мужики  заталкивают нас по "Волгам" и мы по темным улицам
Минска несемся черт знает куда.

     - До чего же вы грязные ребята,- невидимый голос с акцентом раздался из
темного угла.
     Вскоре в яркое пятно абажура вошел худощавый южанин с  черными  густыми
усами.
     - Садитесь,  господа.  Мои мальчики ни как не могут приобрести такт при
встрече  с  о  старыми  знакомыми.  Надо  обязательно   кого-то   испачкать,
потрогать...
     - Разве мы знакомы?- удивился я.
     - А как же. На трассе только серьезные потасовки между моими и вами.
     Неужели это Садаров, мелькнула мысль.
     - Что  же,  господа,  раз  вы  у меня в гостях, то поговорим серьезно о
наших делах.
     Где наркотик?- тон южанина стал жестче.
     - Вы о чем? Не путаете ли вы нас с кем-нибудь?
     - Вот именно тебя, нет. Посмотри на эти картинки.
     На стол упало несколько фотографий. Фотографировали где-то  сверху,  но
так,  что  было  схвачено  два лица: Малькова и Борис Григорьевича. Моим был
только затылок. Мы увлечены разговором, сидя в кабинке ресторана "Орел".
     - Узнаешь?
     - Несовсем.
     - Так где наркотик?
     - Простите, а что в ресторанах обязательно говорят о  таких  вещах?  Не
забывайте я шофер.
     - Шофер,  но  непростой  шофер. Простого шофера к шефу бы в ресторан не
пригласили.
     - Меня шеф пытался помирить с главным инженером.
     - Ха... Ха... Ну и мастер заливать. Вы что, не сошлись с ним в  способе
транспортировке сырья.
     - Нет. Я украл у него жену.
     Наступила пауза
     - Врешь. Все равно, тебя бы убрали и все, а тут вдруг пошли в ресторан.
Раз не убрали, значит нужен.
     - Альмар, разреши, я ему врежу,- раздался голос из темноты.
     - Еще успеешь. Последний раз спрашиваю. Где наркотик?
     - Я знаю,- раздался голос Сережи.
     Мне показалось я ослышался. Сережка, и вдруг раскололся...
     - Он запрессован в посуду.
     - Не может быть. Сырье не прессуется.
     - Проверьте, расколите пару мишек.
     - Хм...  А  ну  ребята  позвоните на подворье, пусть сюда привезут пару
мишек.
     Значит, прав Максим Петрович, Сережка на кого-то работал. Я  ж  ему  не
говорил подробности.
     - Вот  черт,  до  чего  они  додумались.  То-то ни одна охрана, ни одна
таможня не могли раскрыть секрет, кому бы пришла мысль в голову о  прессовке
сырья. Но до чего же Дмитрий, голова.
     - На подворье никто не отвечает,- раздался голос.
     - Не может быть. Звоните еще.
     Тревога змеей вползла в комнату. Прошло минут пять.
     - Подворье молчит.
     - Все, срочно собираемся. Уходим.
     Дом  заходил  ходуном.  Двери вылетели и десяток людей в защитной форме
заполнили квартиру.
     Последним вошел гражданский в черном пальто.
     - Здравствуй, Садаров. Уберите от сюда всю лишнюю мразь.
     Из комнаты стали выволакивать сообщников Садарова.
     - Полковник Федоров, вот так встреча.
     - Последний раз повидаться с тобой приехал.
     - Почему  последний,  что  вы  замышляете.  Я  требую  защитника,  буду
говорить в его присутствии.
     - Пустое,  Садаров.  У  нас еще от прошлого осталось много хороших мест
для таких людей как ты. Ты теперь никто.
     - Как никто?
     - Да так. Теперь  ты  для  всех  исчез.  Берите  его.  А  вам  ребята,-
обратился он к нам,- нужно ехать дальше. Операция еще не кончилась.
     - А где машина?
     - Сейчас ее подгонят на старое место. Вас подвезут туда тоже.

     Нас  подвезли  к  стоянке, куда одновременно въезжал "Мерседес". Пломбы
были на месте, все на месте, только осталось несколько  растертых  пятен  на
сиденьях в кабине. Дождавшись утра, мы тронулись в путь.
     И тут нас прорвало, мы стали раскрываться друг другу.
     - Так кто ты по званию?- спросил я Сережку.
     - Капитан.
     - Так это твой последний рейс?
     - Приказано тебя довести до конца. А там посмотрим.
     - Кто приказал, кому я так нужен?
     Сергей пожал плечами.
     - У  тебя  очень  много  защитников  и потом, тебе сказали, операция не
закончена. Ты очутишься в Гамбурге, начнешь новую жизнь,  а  операция  будет
продолжаться. Много очень много еще неясного в этом деле.
     - А как же вы проморгали сторонников Садарова в "Орле"? Фотографии были
сняты откуда-то сверху.
     - Мы не проморгали, мы им сами намекнули, что будет важная встреча. Нам
надо было  Садарова  взять,  он  стал  бешеным.  Десятки убитых людей на его
совести. Нас бы ждала такая же участь.
     - А теперь его куда?
     - Он исчезнет, как тысячи людей когда-то исчезали без суда и следствия,
он исчезнет тоже. Правосудию его оставлять нельзя. Он  купит  всех  и  опять
пойдет резня.
     - Зачем  же  ты  раскрыл  секрет  транспортировки  наркотика при других
бандитах, которые присутствовали в этой  комнате?  Они  ведь  все  расскажут
другим.
     - Этот  рейс  должен быть последним. Мальков должен узнать о том, что я
раскололся и срочно перекрыть этот канал.
     - А с тобой, что будет с тобой? Они же могут расправиться.
     - С погонами не очень-то расправишься. Я возвращаюсь в строй.
     - Малькова посадят?
     - Нет. Улик нет.
     - А разговор, вы же его записали?
     - Этот разговор к делу не пришьешь. И потом, если бы ты знал,  с  каким
трудом  мы его записали. Его охрана прозвонила все углы. Нам пришлось датчик
загнать в пробку старого вина. Официант принес вино  открыл  его,  а  пробку
оставил  под  тарелкой, только так и удалось все прослушать. Только из этого
разговора, я узнал секрет наркотика, а до этого, сделав семь рейсов,  так  и
не подошел к разгадке. А вот ты смог это сделать.
     - Случайность. Как думаешь, Мальков меня оставит в покое?
     - Оставит.  Мы  его  долго  изучали.  Он  свое  слово  бережет.  Сейчас
разворачивает гигантские финансовые операции с Северной и Южной  Америкой  и
очень  боится  потерять свой имидж перед партнерами. То что он сказал, так и
будет. Удивительный мафиози.
     - Нас будут смотреть в Бресте?
     - Нет, и за границей, тоже. Там  поле  деятельности  Максим  Петровича.
Хороший мужик. О тебе говорит уважительно.
     - А МБ, как себя чувствует?
     - Никак.  Кого  надо  сократили, кого оставили. Им нужна реформа, нужно
менять всю основу, структуру, саму политику, а так, придет новый Садаров или
тот же Мальков и опять неизвестно с кем будет работать МБ.

     Так с разговорами мы доехали до Бреста. Сдали оружие и  нас  пропустили
за границу без досмотра товара. На границе мы увидели "Форд", возле которого
стоял Масксим Петрович. Он проводил нас долгим взглядом.

     В Гамбурге, мы сдали товар на склад и через три положенных дня, Сергей,
уже один отправлялся домой.
     - Прощай  Сережа.  Не  попадись  только  под  пулю.  В дурное время нам
приходится жить.
     - Ладно философ, живы будем не помрем. Ты лучше приезжай  скорей.  Тебе
надо там со своими бабами разобраться.
     Мы обнялись. Уже из окна Сережка крикнул.
     - Я тебе весточку пришлю, когда можно вернуться.


Евгений Кукаркин.
Дельфинарий



 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

НЕ ВСЕ ОТДЫХАЮТ В КРЫМУ


     Все  поздравляли  меня  с  успешной  защитой  диссертации.  Знакомые  и
незнакомые люди говорили комплементы, вяло жали ладонь и спешно направлялись
к выходу. Вдруг, жесткая рука, удачно схватив ладонь, тряханула ее так,  что
у  меня чуть слезы не брызнули из глаз. Передо мной стоял крепкий незнакомец
с жестким выражением лица,  короткой  стрижкой  и  глубокими  пронзительными
серыми глазами.
     - Вы мне понравились, молодой человек, - заскрипел жесткий голос.
     - Простите, а разве моя работа не заслуживает у вас внимания?
     - Чушь. Так себе работенка. Эти ваши научные жлобы ничего не понимают и
не мыслят в настоящей науке. Хотите знать правду?
     - Желательно бы.
     - Вы   не   научились   мыслить  глобально.  Изготовили  новый  прибор,
разработали уникальные электроды и заверещали  во  всех  журналах  какой  вы
умница,  смотрите,  я что-то придумал. Это мизер. Подумаешь, сумели в объеме
комнаты на расстоянии управлять некоторыми функциями мозга лягушки...
     - Не лягушки, а обезьяны.
     - Не все ли равно, только дорогой материал портили.  И  не  перебивайте
меня,   учитесь  хорошим  манерам.  Так  вот,  после  вживления  электродов,
добились, управляете некоторыми функциями мозга. Да таких работ уже сотни  и
проводятся они во всех странах, даже у негров. Теперь спрашивается, для чего
вы все это делали?
     - Во-первых.  Да,  ученые  многих стран занимаются такими разработками,
это правда, но результат, которого добился я, не у кого нет и им  еще  долго
придется  ковыряться,  чтобы  найти  ключик  к  положительному  решению этих
экспериментов.
     Незнакомец фыркнул.
     - Во-вторых. Я дал в своей работе предположения, где этот  метод  можно
применить.
     - Вот  когда  вы  объедините  одно  с  другим,  это и было бы настоящей
диссертацией. Но я больше восхищаюсь вами. Так блистательно полемизировать с
этими научными идиотами, это надо иметь  большие  знания  и  талант.  Вы  же
показали  академику  Синицину,  что  он  никто, а этому болвану Трофимову...
после вашего ответа ему нужно было бы выброситься  в  окно  с  этого  этажа.
Старая  перечница, Альтман, учуял опасного оппонента и тут же постарался вас
задобрить своей добродушной болтовней о молодежи,  ни  слова  не  сказав  по
делу.  Как  же  они  вас  еще  не  зарезали  и не накатали красных шаров, не
понимаю.
     - Простите, а кто вы такой?
     - Хотите  выслушать  мой  полный  послужной  список?  Пожалуйста.  Член
корреспондент    Академии   Наук,   доктор   биологических   наук,   лауреат
Государственной  и  Ленинской  премии,  почетный  член  многих   заграничных
академий,  зам  директора  по  науке  одного  серьезного  учреждения Евгений
Иванович Петрушенко.
     - Да это серьезный послужной список. С ним  можно  смело  обзывать  всю
нашу "серенькую" науку - сволочной и вывалять ее в дерьме.
     - Ха-ха-ха...,  -  захохотал  металлический  голос  зам  директора и он
наконец-то отпустил мою онемевшую руку. - Вы умница и я, пожалуй, возьму вас
к себе. Мне таких орлов не хватает.
     - Я, по-моему, еще не давал согласия и вовсе не собираюсь к вам.
     - Не давал, так дашь. Вся ваша шарашка в понедельник будет просить тебя
уволиться и перейти ко мне. Попытаешься удрать - посажу. Не таким еще  орлам
крылья подрезывал.
     - Ого!  Вы  замечательно умеете разговаривать с людьми и самое важное -
доходчиво.
     - Больше не шути так. Запомни, меня звать  Петрушенко.  Я  теперь  твоя
будущая жизнь. Жду к себе через неделю. Пока.
     Петрушенко   отошел.   За   ним  уже  давно  никого  не  было,  очередь
поздравляющих испарилась.

     Я запоздал на работу  на  час.  В  моей  комнате,  лаборантка  Танечка,
испугано глядя на меня затараторила.
     - Вас...,  все...  Ждут вас. С утра непрерывные звонки. Директор и зам,
чуть ли не через каждую минуту звонят.
     Начинается.
     В подтверждении ее слов, захлебнулся от резкого звука телефон.
     - Это опять вас.
     Казалось, даже на расстоянии из трубки полетят слюни зама по науке.
     - Борис Николаевич, срочно сюда, к директору. Мы вас ждем, не дождемся.
     - Сейчас приду.
     - Говорят, вы уходите? - тихо сказала Танечка.
     - Кто это тебе сказал?
     - Аня, секретарша. Она письмо читала, где вас от нас убирают.
     Я задумался. Неужели этот хлюст, Петрушенко, выполняет свои угрозы.

     Директор и зам выглядели, как испуганные котята.
     - Борис Николаевич, - начал  директор,  -  нам  прислали  по  телетайпу
письмо  из  министерства обороны, о призыве вас на службу и явке в военкомат
по месту жительства. Кроме того, мне позвонили из Академии  Наук  и  просили
срочно способствовать вашему переходу к военным. Даже пригрозили сокращением
бюджета  на  следующий  год.  Это  уже  не шутки. Мы в растерянности. Это же
безобразие, только пошла отличная научная работа и на тебе, - одевай  шинель
и тяни армейскую лямку.
     - Боря,  -  продолжил  речь  своего начальника зам, - вот письмо прочти
сам. Мы тебе ничем помочь не можем, лучше не ссорься с военными. Иди к ним.
     Я прочел этот странный лист бумаги и ни чего не понял. Вроде Петрушенко
здесь не пахнет, но причем тогда военкомат, ведь я уже  прослужил  три  года
солдатом. Надо выяснить все у военкома.
     - Я пойду к военкому.
     - Сходи, Боря, сходи, И держи нас, пожалуйста, в курсе дела.

     Толстозадый   капитан   с   маленькой  головкой  на  широченных  плечах
только-что закончил похабный анекдот перед молодыми девицами, обслуживающими
посетителей. Когда я вошел, он неприязненно посмотрел  на  меня  и,  кое-как
скомкав окончание анекдота, обратился ко мне.
     - У вас что?
     - Мне к военкому.
     - Завтра, Приемный день, завтра.
     - Мне по письму.
     Он брезгливо взял письмо, как будь-то комок грязи и пробежал глазами.
     - Странно,  почему  министерство  призывает  вас,  а не мы. Эй, Элочка,
найди дело Шмелева Б.Н.
     Элочка ушла за шкафы, а капитан уже не обращая на меня внимание,  начал
другой, проросший мхом, анекдот.
     - А его дела здесь нет, - прервала кошачий голос капитана, Элочка.
     - Как так?
     - Ой забыла, сегодня утром полковник заходил и рылся в папках, по моему
о Шмелеве и шла речь.
     Капитан вздохнул и, буркнув мне "подождите", вышел из комнаты.
     Он влетел через две минуты, буквально переродившийся на глазах.
     - Борис Николаевич, пожалуйста, вас военком ждет. С утра ищет.
     Глаза капитана вспыхивали лакейским блеском.

     - Здравствуйте, Борис Николаевич.
     Военком пожал мне руку и жестом пригласил сесть на стул.
     - Мне  тут уже звонили. Вас призывают на службу в ряды вооруженных сил.
Вам присваивается звание лейтенант и там наверху торопят, требуют, что бы вы
срочно выехали на место службы.
     - Что за спешка, ведь я не собирался служить. И почему именно я?
     - Вы не волнуйтесь. Вас  призывают  в  специальное  подразделение,  где
по-прежнему будете заниматься своей работой.
     - И для этого обязательно необходим призыв в армию?
     - А вдруг вы добровольно не пойдете. Теперь, вы по законодательству, не
имеете  право  отказать  служить  своей родине. Зачем же вам конфликтовать с
законом?
     - Выходит у меня нет выхода?
     - Выходит. Вам надо срочно рассчитаться с  работой  и  прийти  сюда  за
направлением и деньгами.
     - И куда же мне ехать?
     - В Севастополь.
     Все стало на свое место, Петрушенко, действительно, все мог.

     На  работе  меня  так спешно уволили, что я даже не успел попрощаться с
некоторыми коллегами. Даже директор и его зам не удосужились сказать мне "До
свидания" или "Прощай". Только Татьяна, хоть и была замужем,  всплакнула  за
бутылкой вина. По моему, она немножко любили меня.

     На  севастопольском  вокзале  меня  встретила  женщина  лет сорока. Она
подошла ко мне и, улыбнувшись, спросила.
     - Вы, Шмелев?
     - А как вы меня вычислили?
     - По описанию. Евгений Иванович, дал мне точные приметы.
     - Если не секрет, какие?
     - Это секрет, но у Евгения Ивановича  очень  точный  взгляд.  Вчера  он
звонил  в  ваш  город  и  узнал  на  каком  поезде  вы едете и попросил меня
встретить вас.
     - Я чувствую, он очень энергичный человек.
     - Еще бы, на нем все и держится. Я  забыла  представиться.  Меня  звать
Антонина Петровна. Поехали, у меня здесь машина.
     Старенький "москвичек" потащил нас через город. Антонина Петровна ловко
управляла машиной.
     - Я  вас устрою к одной женщине. От работы недалеко и возьмет она с вас
по божески.
     - Хорошо. А завтра, мне как дойти до учреждения?
     - Почему  завтра,  сегодня.  Сейчас  положите  вещи,  познакомитесь   с
хозяйкой и... на работу. Евгений Иванович вас ждет.

     Петрушенко встретил меня так, будь-то я с ним разговаривал только-что.
     - Наконец-то,  разъезжает  по  стране будь-то по своей вотчине. Неужели
головка не сообразила взять билет на самолет.
     - Мне только-что присвоили чин лейтенанта, а  не  генерала.  Вот  когда
головка будет генеральской, тогда и буду летать на самолетах.
     - Что, заело?
     Глаза насмешливо уставились на меня. Я промолчал.
     - Теперь  о твоей работе. Дадим тебе вместо обезьяны четырех дельфинов.
Ты с ними познакомишься, подружишься, потом проведешь операцию по  вживлению
своих  электродов. Учти, у нас здесь много отделов и каждый занимается своим
делом. Все вживляют в своих  дельфинов,  свои  электроды  и  задачи  у  всех
разные.  Твоя  более  мученическая и кропотливая, научить дельфинов бороться
против подводных диверсантов-пловцов. Эти  животные  должны  охранять  базы,
стоянки  секретных  грузов  и  появляться  в  горячих  точках,  где возможно
проникновение противника под водой.  Ну  как,  доходчиво  объяснил  товарищу
лейтенанту?
     - Пока,  да.  Если учесть, что лейтенанта звать Борис Николаевич, то на
его уровне нормально.
     - М...да. Вообще-то в армии обращаются по  званию,  но  к  вам  я  буду
снисходителен,  тем  более,  что  мы  здесь  все ходим в гражданской одежде.
Антонина Петровна. Где вы?
     Она, как по волшебству, появилась в дверях.
     - Познакомьте Бориса Николаевича с его группой и подопечными. Да... вот
что. Я попросил, что  бы  с  вашей  старой  работы  прислали  ваш  прибор  и
электроды. Только-что самолетом прибыл ящик, разберитесь.

     Их  было  трое.  Анечка - девушка 17 лет, оператор, только-что прислали
после окончания техникума. Николай, по виду  бывший  уголовник,  здоровенный
тип,  в  воде чувствует себя лучше, чем на земле и доктор - Елена Семеновна,
стройная блондинка, 25 лет.
     А вот и мои подопечные - дельфины. Как  их  только  Николай  различает.
Дафна,  Джим, Десси и Джек плавали в бассейне и не обращали на меня никакого
внимания, зато Елена Семеновна оказалась у них  в  почете.  Они  хулиганисто
выпрыгивали перед ней из воды, стараясь ее хотя бы замочить брызгами.

     Прошел  месяц, я день и ночь торчу в дельфинарии и уже кое-как различаю
животных. Самый молодой  и  игривый  Джек,  этот  быстро  привык  ко  мне  и
позволяет  себя обнимать и прикасаться. Более трудная и капризная Десси, эта
не хочет со мной идти на контакт и  я,  откровенно  говоря,  побаиваюсь  ее,
особенно  когда  она  явно идет в атаку, стараясь толкнуть или поддеть своим
носом. Дафна и Джим вполне лояльны и сообразительны,  любят  рыбку  и  Елену
Семеновну.
     - Вы постарайтесь не спешить, - говорит мне Елена Семеновна, - приучите
больше  к  себе,  лучше  потом сделаем операцию, но надо сделать так, что бы
контакта между ними в этот момент не было.
     - Но операцию будете делать вы?
     - Ни в коем случае, я боюсь они  узнают  мои  руки.  Это  будет  делать
другой врач.
     - Вы что, серьезно? Но как можно доверить такое важное дело другим?
     - Можно.  Иначе  мы  потеряем  одним  махом все. Вы знаете, к вам Десси
начинает менять отношение.
     - С чего вы взяли?
     - Со  вчерашнего  дня,  когда  собрались  все  дельфины  и  вы  слишком
увлеклись  Джеком.  Помните,  она  пошла на вас и тут Джек встал на ее пути,
поперек. Она еще два раза пыталась это сделать и два  раза  Джек  подставлял
свой  корпус.  После я заметила, Десси начала вас как бы "обнюхивать". Она к
вам стала больше приглядываться и даже при отсутствии Джека не нападала.
     - Но это еще ничего не значит?
     - Пойдите к ней сегодня ночью, один на один.
     - Да вы что?
     - Я подстрахую, буду рядом. Но поверьте моему опыту, вы можете  сделать
за один раз больше, чем за месяц работы.
     - Хорошо,  только  скажите мне, если конечно можете, вы, Лена, семейную
жизнь имеете?
     - Нет, но это мое личное дело. Так договорились?
     - Договорились.

     Было темно, только фонари разбрасывали  свой  свет  на  черную  воду  и
неясные сооружения. Десси ленивой тенью плавала в бассейне. Я подошел к краю
бассейна  скинул  рубашку, кеды и нырнул в воду. Вот она. Десси, как будь-то
меня не видит, но застыла на месте. Я подплываю к ней и провожу  пальцем  по
ее  коже. Она медленно двинулась и, проплыв мимо, стала все больше убыстрять
скорость, по  кругу.  Вдруг  поворот  и  дельфин  несется  на  меня.  Сейчас
врежет...  Десси  только слегка задела меня и выскочив из воды плюхнулась за
моей спиной, потом опять замерла. Я выскочил, хлебнул воздуха и опять поплыл
к ней, теперь провожу по этой коже рукой. Десси не двигается  и  уже  смелее
глажу  ее  по умненькой головке. Она стряхивает руку, как капризная девушка,
но дает прикасаться и гладить по телу. Опять выскакиваю на верх и  вижу  под
фонарем  белое  платье  Лены,  ее  большой палец правой руки поднят к верху.
Опять вниз, под воду и проплываю уже мимо Десси. Она  трогается  с  места  и
плывет  рядом  со  мной. Я выплываю на верх и Десси рядом, опять остановка и
над поверхностью воды наши две головы. Прикасаюсь к ее носу  своей  щекой  и
чувствую как она два раза качнула головой. Похоже мы нашли контакт.

     Лена ждет меня в операторской.
     - Я все видела, это здорово.
     - А у меня сердце сжимается, понимаешь, это будут бойцы, они еще должны
научиться убивать.
     - Это  правда, мне их тоже жалко, но у тебя нет другого варианта. Прошу
только, не говори здесь никому этих мыслей.
     - Пойдем я тебя провожу домой.
     - Нет, не надо. Я сама. Спокойной ночи, Борис.

     На следующий день в бассейне Десси взяла на себя роль моего охранника и
дельфины уступили ей, даже веселый Джек признал ее право на меня.
     Приближалось время операции и мне приходилось усиленно тренировать  Аню
работе  на  переносном  пульте.  Любой  сбой  не  той  кнопки мог привести к
непредсказуемым последствиям.

     Прошел еще месяц и мы своим пациентам сделали операции, вживив  каждому
дельфину  электроды.  Теперь началось самое тяжелое, индивидуальное обучение
дельфинов борьбе  против  подводных  пловцов.  Вот  теперь  в  дело  вступил
Николай.  Все  начинается  с  простого приема, дельфину надо стащить ласту с
пловца. Николая дельфин знает и поэтому  не  очень  торопятся  сделать  этот
прием. Аня нажимает кнопку раздражения и тот начинает метаться, пока Коля не
подсовывает  ему  под  нос  ласту.  Только ласта, хотя бы прихвачена пастью,
раздражение тут же сбрасывается. Еще несколько раз  и  умные  животные  сами
бросаются к ластам и хватают их.
     Коля  приготовился, одел ласты и пошел в воду. Тренировки шли с Дафной.
Дельфин сразу вцепился в ласту и потащил вниз. Коля не мог никак ее сдернуть
с ноги и по времени я понял, что он сейчас захлебнется. В чем был бросился в
воду и вцепившись в ногу Коли, пытаюсь оторвать  ласту  от  ноги,  но  Дафна
зубами  очень  крепко  стянула  резину  на ноге и никакие усилия не могли ее
оторвать от Николая.  Вдруг  зубы  разжались  и  мы  как  пули  вылетаем  на
поверхность.  Николай  выползает  на бортик и затихает. Бледная Лена и Аня с
пультом стоят рядом.
     - Что произошло, черт возьми? - рычу  я.  -  Почему,  ты,  не  сняла  с
дельфина раздражение?
     - Я  запоздала  с  кнопкой,  -  еле-еле  шепчет  Аня. - Но потом, когда
нажала, дельфин не прореагировал и я тут еще на что-то нажала и Дафна  тогда
его отпустила.
     - На что ты нажала?
     - Не помню.
     - О боже мой... Начнем сначала.
     Я подхожу к Ане и становлюсь напротив.
     - Жми на "раздражение".
     Аня пальчиком давит кнопку.
     - Эй, эй, что вы делаете, черт возьми? - заорал сзади Николай.
     Я  оглянулся.  Дафна  выпрыгнула  из  воды  и вцепилась в висящую ласту
Николая. Он схватился руками в бортик и орал.
     - Нажимай, - кричу я в лицо Ане.
     Та давит на кнопку "сброс", но Дафна по-прежнему тянет Николая в воду и
тут пискнув, Аня  нажимает  боковую  кнопку  пульта.  Дафна  разжав  челюсти
пропадает  в  воде.  Оказывается  Аня  давила  на кнопку "поиск противника".
Дельфин бросил Николая, что бы найти кого-то другого.
     - Что  же  происходит?  Почему   Дафна   не   среагировала   на   сброс
"раздражения", а среагировала на "поиск"? - задал я вопрос женщинам.
     - Я  думаю,  при  сбросе  "раздражения", в ней остался условный рефлекс
предыдущего действия, а при переключение другого источника, он был  подавлен
более сильным импульсом, - предположила Лена.
     - Все, переходим на манекен. Хватит нам приключений.

     Мы  терпеливо  бились  над  дельфинами,  вырабатывая  прием  на  срыв с
аквалангиста шланга подачи воздуха. Они могли сделать это играючи, но  никак
не  хотели  принимать  во внимание нож или кинжал диверсанта. Манекен вообще
был не в счет. Привязанный к его руке кинжал, ласкал их  пролетающее  брюхо.
Николай,  сам  боялся  задеть  дельфина  и  держал  руку  ниже  пояса.  Джек
подкрадывался сзади и поддев шланги носом, волок Николая по всему  бассейну.
Надо что-то было делать.
     - Боря,  надо  что  бы один из дельфинов, - посоветовала Лена, - все же
накололся на нож, тогда у них реакция будет другая.
     - Но наколем-то мы одного?
     - Не веришь, но он все передаст остальным...
     Я не верил, но решил попробовать. Из соседнего отдела  попросил  самого
опытного аквалангиста и, тщательно его проинструктировав, запустил в бассейн
к Дафне.
     Дельфин  привычно пошел в атаку на человека , но на дороге его появился
нож. Дафна резко повернула в сторону и помчалась со спины. Опять нож  возник
чуть  ли  не  перед  ее  мордой.  И  здесь  она  увернулась.  Теперь дельфин
остановился вдалеке, как бы изучая обстановку,  потом  сделав  разгон  вдоль
бассейна  опять пошел в атаку. Аквалангист стал мотать ножом перед лицом, но
Дафна рассчитала движение руки точнее. Как молния мелькнуло тело и  маска  с
нагубником  оказались сорваны с лица, сам человек отлетел к стенке бассейна.
Опытный аквалангист поймал нагубник и опять втолкнул к себе  в  рот.  Похоже
Дафна  на этот раз рассвирепела. Аквалангист тоже поменял тактику, теперь он
не мотал ножом, а держал его перед лицом на полусогнутой руке. Дельфин опять
делает разгон вдоль стенки и... фигуру просто  смело  с  места.  Удар  носом
достался  по  ногам,  второй  удар  с  невероятным винтом в воде пришелся по
шлангу у затылка. Судя по всему, аквалангист потерял сознание.
     - Аня, - кричу я, - отключи ее.
     Я и Николай прыгаем в воду, но Дафна в  ярости,  она  буквально  долбит
носом  безвольное  тело. Я хватаю за ногу аквалангиста и волоку его на верх.
Невероятная сила отшвыривает меня  и  если  бы  не  сопротивление  воды,  то
наверняка  был  бы  размазан на стенке. Опять бросаюсь к опускающейся на дно
ноге и пытаюсь подтащить ее к белой мелькающей руке. Но туту  произошло  то,
что спасло нас всех. Дафна бросив колотить мешавшего ей Николая, разогналась
и рывком в живот выкинула тело несчастного аквалангиста из бассейна.
     Я  выскочил  наверх, чтобы схватить глоток воздуха, недалеко , у стенки
мелькала голова Николая. Дельфин уже не обращая на нас внимания, носился  по
кругу.  Аквалангист  неподвижно  лежал  на  спине,  чуть приподнявшись из-за
баллонов, а рядом хлопотала Лена.
     Аня таращила на нас глаза и двигала губами не издавая звука.
     - Смотрите, - вдруг у нее прорезался голос, - там кровь.
     Розовая полоска  мелькнула  у  поверхности.  Но  меня  больше  волновал
аквалангист.
     - Лена, как он?
     - Если  бы  я  знала.  Хорошо  легкие не успели заполниться водой. Аня,
быстро сумку сюда.
     Из лежащего человека, под энергичными руками Лены, пошла вода и наконец
затрепетали веки.
     - Аня, скорую сюда, вызывай срочно.
     Аня побежала к будке. Дельфин по-прежнему носился кругами.

     Петрушенко подробно расспрашивал о поведении дельфина  и  аквалангиста.
Похоже он очень доволен и не собирается давать мне выволочки.
     - Значит,  ударил носом по ногам... А если на его нос одеть заостренный
каркас из прочной стали. Что будет, а? Да он же наделает столько дырок,  что
ни  один,  уж точно, в живых не будет. Подумайте над этим, Слава богу, будет
жить аквалангист, я узнавал, но у нас он больше работать не сможет.
     Петрушенко побарабанил пальцами по столу.
     - А  ведь  из  этого  можно  сделать  один  замечательный  вывод.  Всех
подводных   диверсантов,  готовящихся  у  наших  в  учебных  подразделениях,
пропускать через ваших дельфинов. Мы же точно знаем, что там за бугром такие
дельфины тоже есть. Выдержал испытание, считай и ихние дельфины и косатки не
страшны. А что же было с вашим подопечным дальше? Я говорю про Дафну. Он все
же ее ножом зацепил?
     - Зацепил. Елена Семеновна  осмотрела  Дафну,  с  ней  все  в  порядке.
Аквалангист  ее  чуть  уколол. Но она предположила, что если Дафну поместить
вместе со всеми, то та передаст информацию остальным о ране. Честно  говоря,
я  не верил в это, но представьте, первый выход Десси и она выбивает сначала
нож из рук манекена, а потом вырывает шланги. Николай попробовал тоже  выйти
так,  с  ножом,  даже  без  акваланга  и ласт. Десси умудрилась немножко его
покалечить. Теперь он на больничном.
     - То есть?
     - У него растяжение.
     - Так-так. Тебе наверно помощники нужны?
     - Нужны.
     - А чего не просишь?
     - Вот только-что хотел попросить.
     - Пожалуй, я тебе дам  опытных  ребят,  пусть  тоже  дополнительно  ума
разума набираются. И еще, мы твой бассейн переделаем, углубим и сделаем одну
стенку прозрачной, пусть снимают все на камеру и посетители понаблюдают.

     Хватке  Петрушенко  можно было позавидовать. На следующий день пригнали
строителей с техникой и материалами и через две  недели,  после  сумасшедшей
гонки в три смены, гигантский аквариум был готов.

     Передо мной стояли два бугая в форме морских десантников.
     - Прибыли в ваше распоряжение, - доложил один.
     - Вам хоть говорили, что вы здесь будете делать?
     - Нет.  Дали  командировку  на  три дня, для продолжения тренировок под
водой.
     - Боюсь, это будут уже не тренировки, а настоящая борьба за выживание.
     Ребята насторожились.
     - Мы должны с кем-то схватиться?
     - Да, и это очень опасные противники - дельфины.
     - В общем-то нас теоретически подготавливали к встречи с ними.
     - Это будет для вас жуткая практика.
     Мы, я, Лена и Аня целый день инструктировали ребят. А наследующий  день
к  дельфинарию  подъехало  столько  черных,  легковых  машин, что я немножко
перетрусил. Адмиральские и генеральские мундиры заполнили небольшой  зальчик
перед стеклянной стенкой аквариума. Меня перехватил Петрушенко.
     - Выпусти самого боевого дельфина. Товар надо показывать лицом.
     - Но мы еще не очень-то хорошо подготовили дельфинов и потом, что будет
если они убьют парней.
     - А  ты не подумал наоборот, что будет, если парни убьют дельфинов. Вся
твоя работа пойдет насмарку, поэтому выставляй самого лучшего. Центр выделил
самых подготовленных своих пловцов и мы  должны  им  показать,  что  вся  их
работа  тьфу...  Одно  дело  колошматить себе подобных, но другое, встретить
достойного противника.
     - Все же вы очень рано, выставляете нас. Еще бы пол месяца.
     - Не дрейфь, все будет в порядке.

     В зальчике стоял гул и кое-где к потолку  поднимался  табачный  дым.  Я
вышел к собравшимся и громко крикнул.
     - Внимание. Сейчас же бросить курить, здесь не туалет.
     В зале наступила жуткая тишина.
     - Сейчас  мы  вам  покажем не показательный бой человека с дельфином, а
настоящий. Дельфину нельзя объяснить, что надо сохранить жизнь человеку,  он
подготовлен,  что  бы  убить  его.  Что  бы  не  отвлекать  животное, от вас
требуется тишина и никакого мелькания огней, спичек и  папирос.  Вода  будет
подсвечена, а вы будете сидеть в темноте.
     Я подошел к стене и выключил свет, после по лестнице поднялся на верх.
     - Лена, выпускай Десси.
     Дельфин осваивал аквариум, пронесшись несколько раз вдоль и поперек. Он
с любопытством   потерся  о  стеклянную  стенку,  потом  высунул  голову  на
поверхность, увидев меня.
     - Десси, не подведи, голубушка,
     Я погладил ее по голове. Она закивала головой, будь-то поняла. Появился
подводный пловец, одетый по полной форме: в черном прорезиненном костюме,  с
аквалангом, маской, ластами и кинжалом на поясе. Он поднял в верх руку.
     - Я готов.
     - Пошел.
     Надев  нагубник,  он  спиной  прыгнул в воду. Десси сейчас же исчезла с
поверхности.

     Пловец стоял  на  дне  с  кинжалом  в  руке  и  внимательно  следил  за
дельфином,  который  кругами  ходил  вокруг него. Вот Десси как бы сбилась с
ритма и рванула в сторону человека, он выбросил вперед  кинжал,  но  дельфин
ловко увернулся и хвостом ударил его ниже пояса. Этого я от Десси не ожидал.
Пловец  отлетел  и в ту же минуту, как он оторвался от дна, дельфин подцепил
его ласту и рванул в сторону. Парень отчаянно изогнулся и махнул кинжалом...
, но Десси уже была под ним. Одна ласта валялась на дне.  Дельфин  отплыл  в
сторону,  как бы давая передышку, и пловец опять принял боевую стойку. Опять
Десси пошла кругами, набирая  скорость,  пловец  стал  крутиться  и  дельфин
воспользовался  этим, его реакция была быстрей. Удар носом пришелся в копчик
и вдруг  пловца  подбросило.  Тренированное  тело  сгруппировалось,  что  бы
уменьшить  сопротивление  воды,  но это было его ошибкой и его концом. Десси
просто телом въехала ему в затылок.  Полетели  оторванные  шланги.  Манометр
одного  баллона  был  вывернут  и  воздух рванул наверх. Десси клевала его в
спину  не  давая  перевернуться  и  прижимая  ко  дну.  Парень   изловчился,
вывернулся и вдруг я понял, он покойник. Десси не даст ему надеть нагубник и
подняться на поверхность.
     Кто-то ударил меня по плечу. Передо мной стоял Петрушенко.
     - Не смей помогать пловцу.
     - Но он же сейчас погибнет?
     - Не смей, говорю. Все снимается на пленку и будет изучаться.
     Петрушенко сжал мое плечо своей жилистой рукой.
     - Если ты пошевелишься, я тебя как подопытного кролика сгною на дне.
     Я скинул его руку.
     - Пошел ты...
     Тут  взгляд  мой  упал  в воду и я увидел агонию. Пловец был готов. Его
тело как игрушку мотал дельфин по всему бассейну.
     - Сволочь, ты Петрушенко.
     - Заткнись.
     - Аня! Сними "раздражение". Нажми на кнопку "поиск".
     Аня трясущейся рукой нажала на кнопку и Десси заметалась  по  бассейну,
бросив  неудачливого  диверсанта.  Я скинул рубашку, брюки и прыгнул в воду.
Десси мня не  трогала  и  спокойно  дотащив  человека  до  верха,  с  трудом
перекидываю его за бортик. Лена подбежала и взяла за пульс.
     - Он мертв.
     - Ну сделай что-нибудь, может он еще жив.
     Лена принялась делать искусственное дыхание.
     - Аня, что ты стоишь? Бегом скорую помощь.
     Мы  до  скорой  помощи  все  пытались  что-то сделать с пловцом, но так
ничего и не смогли. Пока мы возились, все  начальство  разъехалось  и  около
меня возник мой начальник.
     - Зайдите ко мне, пожалуйста, Борис Николаевич.
     Он ушел и Лена взяла меня за руку.
     - Борис,  успокойся,  не  наделай  глупости,  ты  и  так  слишком много
наговорил Петрушенко, тебе нельзя срываться. Запомни, он страшный человек  и
тебя раздавит как клопа.
     - Ладно, Ленка, как-нибудь выкручусь.

     Он сидел с поджатыми губами и сверлил меня взглядом.
     - Скажите,  Борис  Николаевич,  вы  хотя  бы  можете сдержаться или вас
всегда прорывает словесный понос. Что это за обращение к генералам про дым в
туалете. Ладно, я вас немного знаю и могу допустить ваше  нелепое  и  грубое
отношение  ко  мне, но причем здесь посторонние люди? Прошу вас, в следующий
раз воздержаться от подобного инструктажа.
     Я молчал.
     - Теперь к делу. То что мы показали, потрясло зрителей. Мало того,  мне
уже  намекнули,  что  мы  получим  бешеные средства на развитие и подготовку
целых отрядов боевых дельфинов. Но это еще  не  все.  Всех  боевых  пловцов,
подготовленных по высшему разряду, приказано пропускать через дельфинарий.
     - Завтра, мы выпускаем второго пловца?
     - Да.  И  без  фокусов.  Завтра  приезжают  из  Москвы и других городов
уважаемые люди.
     - Опять спешите?
     - Конечно, я не могу, в отличие от  вас,  ждать.  Мне  нужно  развивать
базу.  У  нас  есть  поисковые  отряды  дельфинов, которые находят подводные
лодки,  корабли,  торпеды  утонувшие  и  плавающие.  Есть  отряды   минеров,
способные  заминировать  любую  жестянку  в  море,  есть отряды спасателей и
теперь ваше направление, самое перспективное. Я вам  теперь  подкину  больше
людей, средств и дельфинов. Вы будете начальником нового отдела. Постараюсь,
что бы вам досрочно присвоили новое звание. Будете капитаном.
     Вместо того, чтобы высказать ожидаемую благодарность, я задал вопрос.
     - Скажите, вам не жалко своих людей? Ведь это наши парни.
     - Нет.  Эти люди выполняют важное задание и могут встретиться в море со
всякими животными натренированными против них. Горе тому, кто растеряется  и
не  может оказать сопротивления. Да этот человек, не ловок, не подготовлен и
был убит, но десятки идущих за ним будут отрабатывать новые приемы и учиться
на его ошибках. Мы сняли об этом бое кино  и  теперь  покажем  его  пловцам,
тренерам, специалистам, пусть думают и учатся.
     - Может тогда пойти по другому пути?
     - Что вы предлагаете?
     Петрушенко даже выскочил с кресла.
     - Впереди  пловцов,  посылать  тренированных  дельфинов против таких же
тренированных животных, которых посылает противник.
     Петрушенко забарабанил пальцами по столу.
     - Гениально, черт возьми. Вот вам и новое направление. Да  вы  даже  не
знаете, что мне сейчас подсказали. Теперь у нас будет новый отдел, по борьбе
против морских животных, а вы все же продолжайте работать по своей тематике.
Идите, готовьте пловца и дельфина к завтрашнему показу.

     Лена с тревогой ждала меня у бассейна.
     - Ну как, что он сказал?
     - Сделал  меня  начальником  пока  несуществующего  отдела  и повысил в
звании.
     - Чего-то... не поняла.
     - Так, нас укрупняют и дают еще дельфинов.
     - Завтра парня запускаем к дельфину?
     - Да.
     - ..........Какого ты выбрал дельфина?
     - Пойдет Джим.
     - Парень будет убит, так же как и этот.
     - У меня появилась интересная мысль. Что если пловец не будет  вынимать
кинжал.   Дельфины  бесятся,  когда  его  видят.  Может  тогда  острота  боя
уменьшиться.
     - От этого ничего не измениться.
     - И все же мы попробуем.
     - Ты, кажется, когда-то хотел проводишь меня домой?
     - Если не возражаешь, я бы хотел это сделать сегодня.

     Это  была  обыкновенная  двухкомнатная  квартира  в  хрущевском   доме.
Старенькая женщина открыла нам дверь.
     - Леночка... Ой, извините.
     - Мама, это Борис, Борис Николаевич, мой начальник.
     - Здравствуйте.
     - Мама. мамочка...
     К нам вылетело маленькое создание с громадным бантом на голове.
     - А вот это моя дочь, Машенька. Поздоровайся с дядей.
     - Здравствуйте.
     - Здравствуй, Машенька.
     - Чего  вы  стоите  в  дверях,  проходите,  проходите,  -  Ленина  мама
подталкивала меня внутрь коридора.
     Квартира уютная, но везде чувствуется дух присутствия ребенка.
     - Машенька Лену так редко видит, она все  на  работе  и  на  работе,  -
жаловалась  на  Лену  мать.  - С тех пор как погиб ее муж, так она как с ума
сошла, только бы не бывать дома.
     - Дано погиб муж?
     - Пять лет назад. Машенька только родилась, а подводная лодка, где Вася
плавал, утонула. Ее долго не могли найти. А когда нашли, уже было поздно.
     В комнату вошла Лена, неся поднос бутербродов с чаем.
     - А ну всем мыть руки и за стол.
     Машенька доверчиво залезла ко мне на колени и мы  с  ней  пили  чай  из
одной  кружки.  Вечер прошел в разговорах обо всем и понемножку о разном, но
никто не обмолвился о работе. Я ушел поздно, часа в два ночи.

     На этот раз приехало много гражданских и инструктировал их уже не я,  а
Петрушенко. Я наставлял пловца.
     - Не  вытаскивай  без надобности кинжала, только в необходимых случаях.
Ты видел, как погиб твой товарищ?
     Тот кивает головой.
     - Дельфины  звереют,  когда  видят  кинжал.  Отбивайся  руками,  но  не
растопыривай пальцы и охраняй свою спину, больше всего ее охраняй.
     Тот опять кивает головой и это время гаснет свет в смотровом зале.
     - Все, пошли.
     Джим  ворвался в бассейн и закрутился по кругу, потом успокоился и стал
обследовать все углы, наконец подплыл ко мне и высунул свою  голову.  Как  и
Десси,  глажу  его  по  морде  и Джим от удовольствия заюлил на месте. В это
время с шумом падает в воду пловец и Джим тут же исчезает. Аня нажала кнопку
"раздражения".
     Они присматриваются друг к другу. Джим крутится вокруг, а  пловец  тоже
гибко вращается, чуть отрываясь от дна, но у дельфина превосходство во всем.
Первый  рывок  за  ласту  и  она не сорвалась... с ноги. Джим просто волочил
пловца, а тот отбивался руками и ногами. Но вот нервы пловца не выдержали  и
он  схватился  за кинжал. Джим тут же отпустил ласту и все началось сначала.
Обычный прием, дельфин крутиться по кругу разгоняется с большой скоростью  и
от  удара  по  ногам пловца разворачивает и он становиться на голову на дне.
Вот тут-то и произошла удивительная вещь. Пловец сложился в  комок,  выронив
кинжал, и обхватив ласты руками, закрутился колобком в воде.
     Джим остановился, а потом стал поддавать носом колобок к поверхности. У
самой стенки бассейна, дельфин делает рывок и тело вылетает на кромку. Я тут
же подскакиваю и не даю ему рухнуть обратно.
     Вид  у пловца плачевный. Взгляд очумевшего человека. Он стонет, когда я
разжимаю его одеревеневшие руки. У пловца сломана нога. Лена уже накладывает
шину и я делюсь с ней сомнениями.
     - Понимаешь, Джим пожалел его, ведь затылок со шлангами был  гол  и  на
виду. Ему ничего не стоило добить пловца.
     - Я  сама  поражена,  только не делись сомнением с Петрушенко, он убьет
Джима.
     Петрушенко пришел поздно, он доволен.
     - Нас похвалил сам академик Сарматов, он сказал, если  бы  у  нас  было
глубоко,  через  минуту пловец был покойником, это тогда когда дельфин тащил
его за ласту. И в  другом  случае,  животное  сообразило,  что  при  быстром
перемещении  с  глубины  на  верх,  любой человек получит кессонку. Молодцы,
хорошую выучку дали животным.
     Мы молчали. Потоптавшись немного, Петрушенко спросил.
     - Что с ним?
     Лена поняла о чем вопрос и ответила.
     - Перелом правой ноги и шоковое состояние.
     - Да, не каждый выдержит такой встречи. Ну что же, дерзайте дальше.
     Он ушел.

     На следующий день к нам явился конструктор, присланный Петрушенко.
     - Мне нужно спроектировать металлический штырь на нос дельфина.
     - Вы его нос, хоть раз видели?
     - Нет.
     - Вам придется делать индивидуальные штыри, замерять нос каждому.
     - Помогите мне, пожалуйста.
     Пришлось мучиться с каждым  животным,  измеряя  его  вертлявые  твердые
носы.
     - Сделайте,  только  полегче,  -  прошу  я, - и рассчитайте давление на
пятачок носа и лобную кость.
     - Не беспокойтесь, мы изготовим их из титана и все учтем, а нос сделаем
так, что пасть будет открываться.

     Только через месяц дельфины освоили свои острые наконечники и научились
пробивать манекены насквозь. Опять пострадал Николай, Когда Дафна выбила нож
у манекена, он хотел его прикрепить к издерганной руке чучела, но у дельфина
выработался рефлекс к ножам и острый металлический нос  Дафны  распорол  ему
руку.
     Потом  мы  учили  дельфинов  привыкать  к выстрелам в воде и ненавидеть
подводные ружья.
     К нам в отдел прислали двух офицеров, таких же  недотеп-ученых  как  я,
одного  звали Федей, другого - Димой. Прислали также электронщика-оператора,
пожилого майора с какого-то НИИ и врача.  Мне  официально  присвоили  звание
капитана,  Лене  тоже,  а  Аня  получила звание младшего лейтенанта. Молодые
лейтенанты целыми днями сидели в  дельфинарии  изучая  повадки  животных.  А
потом  нам  прислали  сразу  шесть дельфинов и я разделив их по три отдал на
воспитание молодежи.

     Мне   прислали   для   боя   с   дельфином    необычного    гладиатора,
капитан-лейтенанта,   боевого   командира   подводных  пловцов.  Прежде  чем
выпустить  его  к  дельфинам,  Петрушенко  ознакомил  меня  с  его  делом  и
распоряжением  командующего  Черноморским  флотом. Его затюкал быт и теща. С
первым он расправился просто-переломал все что есть дома, со вторым,  именно
с  тещей, за глупость избил ее вместе с, заступившейся за нее, женой. Завели
уголовное дело, но командующий приказал пропустить  его  через  дельфинарий.
Если выживет, будет служить дальше.
     - Как  же  обхитрить  этих  тварей? - задал вопрос капитан, разглядывая
бассейн, где блестел металлическим носом Джек. - Неужели, эту пакость нельзя
снять с носа?
     - Командующий приказал, что бы дельфин был по полной форме, -  раздался
голос Петрушенко, неожиданно появившегося в дельфинарии. - Борис Николаевич,
в два часа подойдет кинооператор и гости. Прошу подготовить пловца.
     Он ушел и я честно сказал капитану.
     - Вы  у  нас  первый, кто подвергается испытанию с острым металлическим
штырем на дельфиньем носу. Я даже не могу подсказать вам,  какие  необходимы
против  этого приемы. Животное научилось протыкать манекен человека спереди,
сзади это сделать труднее, мешают баллоны.
     - Ладно, может как-нибудь выкрутимся.
     К двум часам появились гости и  я  ахнул  увидев  в  их  числе  женские
головки,  молодых  расфуфыренных  дам  и седые букли, спрятанные под шляпки-
старых матрон.
     - Он что, уже билеты продает? - буркнул я, проходящей Лене.
     Она остановилась и посмотрела туда.
     - По-моему, он сошел с ума и так весь город судачит, о том  что  у  нас
происходит.  Теперь  появились  еще  люди,  не имеющие ни какого отношения к
нашему делу.
     - Парень сегодня погибнет, а эти сбежались как воронье на падаль.
     - Боря, может что-нибудь можно сделать?
     - Мне ничего в голову  не  идет.  Не  одевать  же  его  в  рыцарские...
доспехи. Стой... Придумал.
     Я рванул в раздевалку к капитану.
     - Слушай,  -  говорю ему, - ты баллоны не закрепляй на спине, а закрепи
их на груди.
     - Ну и что? Он меня со спины проткнет.
     - А ты спиной прижмись к стенке бассейна.
     - Хм... А ноги? Ноги изуродует.
     - В самом углу бассейна сожмись и крути перед носом баллонами.
     - Черт знает, может это и выход. Если выживу, обещаю тебе ящик коньяка.

     Как только  погас  огонь  в  смотровом  зале,  из  раздевалки  появился
капитан.  Баллоны  просто  болтались  на  его  груди. Он прыгнул в бассейн и
поплыл  к  ближайшему  углу.  Наглость  и  необычность  одежды   незнакомца,
ошеломили  Джека.  Он задержался с атакой, этот момент и использовал пловец.
Забившись в углу и выставив перед собой баллоны, капитан оказался  для  него
недосягаем.  Дельфин  подплыл поближе изучая обстановку. Два раза он пытался
ткнуть носом между  баллонов,  выше  или  ниже  их.  Но  цветастые  цилиндры
перемещались  ему  на  встречу.  Джек  был  обескуражен. Он даже выскочил на
поверхность передо мной и что-то с возмущением пискнул. Потом нырнул и вдруг
понесся в атаку вдоль стенки. Раз...  Его  нос  вклинился  между  стенкой  и
капитаном  и  тот  вылетел  из  угла, но быстро сгруппировавшись прижался на
корточках спиной к стенке, опять выставив, как  щит,  баллоны.  Теперь  Джек
знал  как  его  долбать.  Удар  между  стенкой и туловищем, был то слева, то
справа. Пловец как мячик отскакивал от стенки, но упрямо лип  к  ней.  Вдруг
Джек  вклинился  сверху между затылком и стенкой и... капитан выкатился чуть
ли не на средину бассейна. Капитан опять сидит на корточках, держит  баллоны
перед  собой  и  пытается задом проползти к стенке. Дельфин все сообразил и,
рванув за спину, стал между стенкой и капитаном. А он пополз к другой стене.
Терпение Джека лопнуло и он разогнавшись, понесся с большой скоростью  прямо
носом  в  эти противные баллоны. Как капитан умудрился выкинуть руки вперед,
до сих пор не могу понять. От толчка, его тело пронеслось через весь бассейн
и впилилось в стенку. Нос Джека пробив ремни застрял между баллонами и был в
двух сантиметрах от лица человека. Если  бы  дельфин  даванул  еще  немного,
пловцу  был  бы  конец, но Джек принялся вытаскивать штырь. Он вырвал его из
ремней и ковырнув капитана несколько раз от  стенки  вдруг  потерял  к  нему
интерес,  принявшись  в  ярости носиться по всей территории аквариума. Я еще
подумал, ну сейчас опять на полной скорости врежется в пловца, но Джек и  не
собирался нападать. Подождав немного, даю лейтенанту Феде знак рукой, что бы
открывал решетку ворот, а Ане, что бы отключила дельфина. Джек ушел с арены,
так ничего и не добившись.
     Капитан  сидел  на  дне  и  не мог пошевелиться, только пузыри воздуха,
говорили, что он еще жив. Я и Дима нырнули и вытащили  его  на  поверхность.
Боже,  какой  у  него  был  вид.  Все бока и руки разодраны. Между лохмотьев
резины виднелась кровь. На затылке была большая рана. Штырь прошел вскользь,
срезав кожу почти до кости. Мы стащили с капитана разодранный, прорезиненный
костюм и только стали оказывать  первую  помощь,  как  появился  Петрушенко,
скрипя зубами от ярости.
     - Кто приказал?
     - Вы о чем?
     - Кто приказал переместить ему баллоны на грудь?
     - Наверно  женам  высокопоставленных  чиновников  и их любовницам очень
хотелось увидеть разодранного в клочья человека, но я забыл их предупредить,
что у нас здесь не цирк. Мы работаем и вырабатываем  новые  приемы  и  формы
борьбы человека с животным.
     Челюсть у Петрушенко отвалилась, он налился кровью.
     - Все, - прохрипел он, - мое терпение лопнуло.
     Он  пошатываясь,  ушел.  Кругом  была немая тишина. Офицеры и женщины с
ужасом смотрели на меня. Только вдруг зашевелились губы, лежащего капитана.
     - Ты... настоящий... парень. Жив буду..., еще ящик с коньяком...
     Он рухнул на камни, потеряв сознание.

     Два дня спокойно. Меня не трогают и мы  продолжаем  работать.  Начинаем
тренировки  на  поиск  противника с выходом в море. Дельфины крутятся вокруг
катера, а мы ждем сигнала с условного  корабля  противника,  что  диверсанты
вышли в море. Наконец радио заработало и мы получили нужный пеленг.
     Аня  заработала  кнопками  на  переносном  пульте и дельфины рванули от
катера.
     - Только бы, нашли, - говорю я Лене.
     - Чего  ты  так  волнуешься?  Они  получили  направление  и  у  них,  я
подразумеваю, есть свои локационные системы поиска. Вот увидишь, все будет в
порядке.
     Порядка  не  было. Мы не видели, но дельфины убили пловца, не сумевшего
своевременно удрать на корабль. Они просто,  его  догнали  и  пригвоздили  к
днищу  судна.  Мы отзываем дельфинов обратно и получаем устную благодарность
командующего  флотом  за  отличную  подготовку  новых   плавсредств   против
условного противника.
     У дельфинария нас встречает сам Петрушенко.
     - Поздравляю,  молодцы!  -  обращается  он в пространство, только не ко
мне. -  Приказом  командующего  создается  действующий  отряд  тренированных
дельфинов,  которые  вливаются  в  боевое дежурство флота. Командиром отряда
назначается лейтенант Пискунов.
     Я даже не понял сначала, кто это. И лишь когда лейтенант  Федя  ответил
"Есть", все встало на свои места.
     - А как же, Борис Николаевич? - с удивлением спросила Лена.
     - Он  переводиться на новое место службы. Но прежде чем сдать все дела,
Борис Николаевич, закончит тренировки морских пловцов, выполнив  план  этого
года.

     Они,  семь  человек,  рослых ребят, одетых в форму морских десантников,
явились на это жесткое испытание. Это мой план до конца года.
     - Вы видели фильмы, где снимались ваши предшественники?
     - Да, - ответил самый старший. - Мы психологически готовы.
     - И все же,  я  сниму  с  морды  дельфина  металлический  наконечник  и
постараюсь вам дать приемы которые мы наработали за это время.
     - А те дельфины, которые работают на страны НАТО, тоже с наконечниками?
     - В  Средиземном  море,  в  основном  боевые косатки. Этим не требуется
наконечник, в их пасть вы уместитесь сами. Боевые дельфины, только на Черном
море и у Американцев.
     - А мы слышали, что все крупные страны Средиземноморья имеют дельфинов?
     - Да,  правильно  слышали.  Имеют  дельфинов,  но  каких?  Это  минеры,
таскающие  на себе магнитные мины и "липучки"; искатели затонувших кораблей,
мин, торпед, разведчики, а вот у нас помимо этого натасканы  против  морских
диверсантов.
     - Тогда,   давайте  без  наконечников.  Мы  видели,  что  они  из  себя
представляют и готовы пройти через них.

     Петрушенко мне разрешил оставить из старой группы одного  дельфина,  из
остальных  трех  бывших моих воспитанников, создали боевой отряд, который по
ночам охранял Севастопольскую и Феодоссийскую базу.
     Я долго  не  мог  выбрать  себе  дельфина  и  Лена  посоветовала  взять
"мальчишку".
     - Ты  знаешь,  я  заметила,  "женщины" злее и свирепей, а "парни" более
отходчивы. Вспомни поведение Джека или Джима. Возьми лучше Джима, он  тысяча
загадок,  непредсказуем  в лучшем смысле слова. Когда он вытолкнул пловца на
поверхность, а не выдрал ему шланги, я готова была  расцеловать  его  лобную
кость.
     - Да,  ты  права,  лучше  оставлю  себе Джима. Ребята от него научаться
многому.

     Первому, который  входил  в  бассейн,  я  посоветовал  в  случае  чего,
сложиться  в  комок  и  таким путем сдаться. Парень согласился. Он прыгнул в
воду и сразу сгруппировался на дне, встав на корточки.  Он  держал  в  одной
руке  кинжал,  а  другую  прижал к груди. Джим вертелся вокруг него, выбирая
мгновение, когда человек не справится с сопротивлением воды. Он  настал,  на
долю  секунды, пловец открыл тело, махнув рукой с кинжалом вправо, и дельфин
тут же ударил носом в плечо. Парень упал  и  открыл  ласту,  Джим  сразу  же
сдернул  ее.  Пловец  опять  в  позе на корточках и опять начинается крутеж.
Вдруг дельфин, сделав в воде горку, напал сверху.  Кинжал  упал  на  дно,  а
человек схватил поврежденную руку другой рукой. Теперь Джим обнаглел и смело
давил  на  сжавшуюся  фигуру  и  телом и носом. Два раза человек отталкивает
руками тело животного, а на третий раз скорость животного  победила.  Парень
от удара распластался и вторая ласта осталась валяться на дне бассейна. Джим
вошел  в  раж и после привычной стойки человека на корточках, сумел все-таки
на затылке поймать шланг и выдрать его. Вот тут парень и сделал,  как  мы  с
ним  договаривались,  скрутился  в клубок. Джим сначала замер, а потом носом
стал раскручивать клубок к поверхности.
     Он долго не мог отдышаться и пока Лена заделывала  его  ушибы,  раны  и
синяки, все восхищался.
     - Ну  сила. Один раз только с ним встретиться и уж ни одна собака будет
не страшна.
     - Собаки на суше, - заметил лейтенант Дима.
     - Ну и что, на земле злей собаки нет, а в море вот такой ученой рыбины.
     - В следующий раз, если встретитесь,  он  тебя  разорвет.  Дельфины  не
прощают когда их называют рыбами.
     - Извините ребята - зверь.

     Из семи пловцов один все же погиб. Он был очень активен и видно кольнул
Джима  ножом.  Когда  он находился в позе на корточках, Джим его всей массой
ударил по спине, прямо по баллонам. Пловец упал на дно на живот  и  дельфин,
лежащего, долбанул носом по затылку и проломил кость.
     Петрушенко  ко  мне  не  заходил,  только  разговаривал  по  телефону и
высказал неудовольствие малым потерям среди подводных диверсантов.

     - Лена выходи за меня за меня за муж.
     Она сидит у бортика бассейна и смотрит на воду.
     - Извини меня Боря, но я останусь одна. Ты  меня  пойми,  после  смерти
мужа,  я  стала  ужасной  реалисткой.  Здесь  мои  корни, моя работа, куда я
вкладываю всю душу. Нет.
     - Но я подам рапорт об увольнении...
     - Ты не знаешь Петрушенко, ты конченный человек для Севастополя.  Никто
тебя  без  его  ведома  не  уволит.  Ты  находишься в системе, из которой не
увольняют.
     - О чем ты говоришь?
     - Ты знаешь, что  такое  ГРУ?  Мы  под  патронажем  ГРУ  и  только  эта
могущественная сила может решить, куда тебя убрать. Даже если тебе и удастся
вырваться из ее лап, все равно, ты уже в кадрах навечно.
     - Значит, ты считаешь, что я конченный человек?
     - Нет,  я  этого  не  сказала.  Но  я  боюсь,  что  теперь  твоя судьба
непредсказуема.

     В кабинете сидело два незнакомых  человека.  Оба  в  светлых  костюмах,
одинакового  роста,  только  лица  разные.  Один  лысоватый,  другой с седой
шевелюрой.
     - Здравствуйте, Борис Николаевич. Садитесь. Я генерал-майор  Павлов,  а
это полковник Асташевский. Мы прибыли из управления, специально поговорить с
вами.
     Я кивнул головой.
     - Евгений  Иванович,  представил  о вас весьма лестную характеристику и
нам хотелось бы, что бы вы дополнили  некоторые  сведения,  которыми  мы  не
обладаем.
     - Я весь во внимании.
     - Почему вы не женаты?
     - Весьма  деликатный  вопрос с вашей стороны... Не получилось. Да и как
можно жениться, если ты все время на работе.
     - Почему же вы не женились на Елене Семеновне?
     - Слушайте, но это наше личное дело.
     - К сожалению, нашему ведомству положено все знать. Потрудитесь поэтому
ответить на вопрос.
     - Хорошо. Она такая же ненормальная, как я и отдает себя всю работе.  В
ней  заложено  зерно  трезвости и анализа, поэтому, как компьютер, рассчитав
все вперед, она пришла к выводу, что я безнадежен.
     - Весьма точно и на нее это похоже.  Ну  что  же...  Перейдем  тогда  к
деловой  стороне.  Как  вы  смотрите,  если  мы  вас отправим... за границу.
Заниматься той же работой, чем вы занимались здесь.
     - То есть, обучать дельфинов?
     - Да.
     - Я не против.
     - Вот и  отлично.  Но  здесь  есть  маленький  барьерчик,  который  вам
необходимо преодолеть. Вам надо жениться. Так просто специалистов за границу
мы не посылаем.
     - Если  вы  считаете это маленьким барьерчиком, то ошибаетесь. Для меня
он велик. Я еще не нашел женщину по своей душе.
     - А вам не надо искать, мы уже ее нашли.
     - ???
     - Не удивляйтесь. Специфика нашей работы такова, что посылая  людей  за
границу, мы должны предусмотреть все.
     - Куда же меня тогда посылают?
     - На Кубу.
     - Но это же, наши друзья?
     - А кто вам сказал, что они враги. Вы едете туда работать, помогать им.
Они задыхаются  от бесчисленных американских агентов, проникающих на остров.
Вот вы будете там работать, а ваша жена будет готовить  вам  завтрак,  обед,
ужин.
     - И для этого она мне только нужна?
     - А  разве  вам мало этого? Поймите, так нужно. Не надо задавать лишних
вопросов.
     - Ничего себе, женят неизвестно на ком и говорят, помалкивай.
     - Мы вам можем предложить еще один вариант, - тут вклинился в  разговор
полковник, - предположим на Колыму, но зато без жены.
     - Не  пугай  его  так,  Павел Афанасьевич. Он же все понимает. Так как,
Борис Николаевич, договорились?
     - Договорились. Я понимаю, у меня другого выбора нет.
     - Вот  и  отлично.  Вам  билет  в  Москву  заказан  на  после   завтра.
Попрощайтесь со всеми и никому не говорите, куда мы вас отправляем.
     - Даже Петрушенко?
     - Даже генерал-полковнику Петрушенко.

     Для  Лены я уже отрезанный ломоть, она вежливо со мной прощается, а вот
Аня... плачет и, обняв меня приговаривает.
     - Да как же так? Как же? Куда же вы...?
     В этот момент к дельфинарию подъехало такси и из него с матросом выполз
капитан-лейтенант, которого первого прогнали через дельфина с  металлическим
штырем.
     - Эй, скажите этим идиотам на КПП, что бы меня пропустили, - заорал он,
увидев нашу группу.
     - Федя, сходи. Пусть его пропустят.
     Федя ушел и вскоре они появились около нас, груженые ящиками.
     - Ребята,  я  же  вам  шампань обещал. Вот из ресторана упер. За то что
второй раз родился, пьем ребята.
     Все смотрели на меня и я кивнул головой. Мы еще два часа гудели у  стен
аквариума  и  на что уж я крепкий мужик, но от такого количества шампанского
захмелел.  Аня  сорвала  платье  и  пошла  с  Димой  купаться   в   бассейн.
Капитан-лейтенант с майором-электронщиком в обнимку выясняли отношения. Федя
и  новый  врач,  взяв  по  бутылке  шампанского,  ушли в раздевалку играть в
шахматы. А Лена вдруг заплакала.
     - Наверно, я большая дура. Опять настоящего мужика упустила.
     Я молчал.
     - Прости меня, Боря.
     - Ничего. Ты оказалась во многом права.
     - Ты много не знаешь. Мне приказали следить за тобой, докладывать все о
чем ты говоришь, что делаешь. Приказали привести к себе в  дом  и  проверить
тебя, когда ты расслабишься.
     - Врешь, ты наговариваешь на себя.
     Лена чуть не завыла, даже капитан-лейтенант оторвался от майора.
     - Ленка, ты чего?
     - Не мешайте, ребята... Прости меня, Боря, дура я.
     Она вскочила и, пошатываясь, исчезла, так и не попрощавшись со мной.









 * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

КУБИНСКИЕ СТРАСТИ




     В  Москве, меня ждали и тут же запустили на ускоренные курсы испанского
языка. В группе были в основном девушки  и  впервые  от  избытка  свободного
времени, я обратил внимание, какие они хорошенькие. Оказывается девушки тоже
обратили  на меня внимание и вокруг меня вскоре образовалась дружная группа.
Таня, Галя (неразлучные подружки) и я, как студенты,  испытали  все  радости
жизни,  шатаясь  по театрам, кино и бесчисленным вечеринкам. И это не смотря
на то, что я был старше каждой из них, примерно лет на восемь.
     Мы были у Тани дома и сидя за столом говорили, что придет в голову.
     - Борис, а что за письмо ,  ты  читал  сегодня  на  занятиях?  -  вдруг
спросила Таня. - Небось от девушки?
     - Нет. Пришло письмо из ВАКа.
     - От куда?
     - Из ВАКа. Мне без защиты присвоили звание доктора технических наук.
     - Что???
     - Что???
     - В  природе  есть  замечательная  личность,  такой  генерал-полковник,
который может все. Мы с ним расстались ужасно плохо, а он мне  после  всего,
что случилось, устроил повышение.
     - Ты  говоришь  так,  словно  сожалеешь, что с ним поругался, - сказала
Галя.
     - Нет, не сожалею. И если бы сейчас опять встал вопрос о нашем  подходе
к работе, то я стоял бы на своем.
     - Да  чего же ты, Галка, с ума сошла что ли? - закричала Таня. - Борису
же звание присвоили, выпить надо, а ты... Боренька, поздравляю.
     Таня поцеловала меня в губы.
     - Ну а ты, что стоишь, я одна за тебя это должна делать.
     Галя подошла и осторожно поцеловала меня. Мы выпили, но  чувствовалось,
что они немного потрясены.
     - Вот это да. Борька, но ты же такой молодой? - все удивлялась Таня.
     - Сам удивляюсь, получилось так.

     Прошло  три  месяца.  Только  я  сдал  экзамены,  как  меня  вызвали  в
управление.
     - Борис Николаевич, уже пора  отправляться.  Кубинцы  торопят.  Поэтому
через неделю хотели бы вас видеть на Кубе.
     - Я готов.
     - Тогда  сыграйте  свадьбу,  надо что бы это было официально и гласно и
вперед.
     - Простите, а с кем?
     - Вам на курсах, кто больше всего нравился из девушек Таня или Галя?
     - Галя более обаятельна и мне больше понравилась.
     Генерал обратился к микрофону селектора.
     - Галина Сергеевна, войдите.
     В кабинет вошла Галя.
     - Товарищ генерал, лейтенант Комарова по вашему приказанию прибыла.
     - Галка?
     - Да, Боря, это я.
     Однако...

     Мы сыграли свадьбу шумно, как это требовали в ГРУ и уже официально  как
муж и жена улетели на Кубу.

     Антилья  приняла  нас  шумно.  Врезанный  в  остров,  огромный залив на
кончике своего языка держал город. Очередной  праздник  гулял  по  улицам  и
разукрашенные   люди  топтали  разноцветные  гирлянды  и  листки  бумаги  на
окаменевших тротуарах.
     Сопровождавший нас в  "Джипе"  негр  Бари  ругался  направо  и  налево,
выплевывая  маскам  все,  что  о  них  думает. Машина еле-еле ковыляла через
толпу.
     - Нам надо не в этот залив, в другой, что рядом.  Вот  пробьемся  через
город, там для вас коттедж приготовлен. Ну куда, черт, лезешь?
     Бари  выпрыгивает  из  машины,  отбрасывает от колес какую-то ведьму и,
опять вскочив, продолжает.
     - Недалеко от коттеджа дельфинарий, только-что выстроили. Дельфинов еще
нет, но заказ уже рыбакам дан. Поэтому в течении недели штук восемь поймаем.
     Машина наконец выбивается на вертлявую полупустынную дорогу и, прибавив
скорости, несется среди поредевших  домиков  города.  Через  тридцать  минут
появляется новый залив и асфальт сменяется на песчаное покрытие.
     - Вот ваш дом.
     По  нашим  Российским  меркам,  это  дворец,  запихнутый  в парк, и еще
окруженный старым каменистым забором.
     Охранник открыл ворота и, переговорив с Бари, разрешил въехать. В  доме
прислуга  приветливо  встретила  нас,  но  я  сразу  всех не запомнил, кроме
вертлявой молодой креолки Мими, предложившей показать нам наши комнаты.
     - Вы сегодня  отдыхайте,  -  говорит  Бари,  -  завтра  ознакомьтесь  с
местностью, а послезавтра поведу в дельфинарий.
     Петрушенко бы так не поступил, почему-то подумал я.

     Да,  их прислали восемь штук, но каких, помятых, голодных и злых. Врач,
присланный из Антильи, до чертиков боялся дельфинов и, стоя издали, орал  на
подвешенное в брезент животное.
     - Годен.
     - Стоп, - не выдержал я и подошел к брезенту.
     Злые  глаза,  чуть  изношенный  нос, зубы и поврежденный плавник. Да он
старый и еще его лечить надо.
     - Отпускайте обратно.
     - Куда, обратно? - не поняли грузчики.
     - В море, в залив.
     Окружающие зашумели и один пожилой работяга обратился ко мне.
     - Доктор, нельзя ли эту рыбу нам, нашим семьям?
     - Берите. Давайте следующего.
     К радости рабочих, еще три старых дельфина попали к ним в руки.
     - Бари, мне нужна молодежь, здоровая молодежь. Неужели рыбаки не  могли
различить  какой  дельфин  молодой,  какой старый. Для вашей же безопасности
будем работать.
     Бари смущен и заверяет меня, что через два дня пришлет новых. Но я  уже
предъявляю другие требования.
     - Бари, нужен новый врач, этот не годен.
     - Но он же ветеринар?
     - Мне нужен человек, занимающийся рыбами и понимающий их.
     - Поищем.
     - И  еще,  надо  взять  на  службу  нескольких  рыбаков,  кормить  этих
животных.
     - Поищем.
     - Бари, мать твою, если через два часа, дельфины не будут накормлены, я
прикажу скормить тебя.
     - Как это? - удивился здоровый негр.
     - Просто, прикажу удавить, потом разрублю на мелкие кусочки и скормлю.
     - Док, успокойся, все будет сделано. Дельфины будут накормлены.
     Бари как испарился, но среди рабочих  поднялся  такой  вой,  что  через
минуту рядом со мной никого не было.

     Через два часа дельфины действительно были накормлены.

     Галя предложила прогуляться по саду. Мы бродим по аллеям и она говорит.
     - Не доверяю этому дому, кажется вся прислуга нас подслушивает.
     - Да брось, ты. Кубинцы общительный, жизнерадостный народ.
     - Все  равно.  Я  должна  тебя  охранять и так же охранять секреты всей
твоей работы.
     - Вот как, ты мне об этом не говорила?
     - А зачем меня сюда направили, как ты думаешь?
     - Не знаю.
     И вдруг меня пронзила мысль "она врет, будь осторожен". Черт, зачем мне
ее навязали.
     - Ты мне что-то хотела сказать? - продолжил я.
     - Ну теперь  ты  знаешь,  почему  я  здесь.  Так  вот,  мне  необходимо
участвовать в твоих работах.
     - Ты это серьезно?
     - Да.
     - И как ты это представляешь?
     - Ты  мне  дашь  одного  или двух дельфинов и под твоим руководством, я
буду их тренировать.
     - Галя, дельфины не игрушки, они учатся убивать людей. Ты  понимаешь  о
чем ты говоришь?
     - А кто тебе сказал, что мы будем тренировать дельфинов убийц. Мы будем
с тобой готовить дельфинов связников.
     - Не понял.
     Я даже остановился и уставился в ее голубые глаза.
     - Будем   готовить   дельфинов   способных   перевезти   в  специальных
контейнерах информацию,  оружие,  радиостанции  до  Америки  и  возвращаться
обратно.
     - А кубинцы, как к этому отнесутся кубинцы?
     - С ними уже все согласовано.
     - Конечно,  можно  выучить  дельфинов  и перевозить грузы, но все равно
здесь будет задействовано большое количество людей.  Нужны  специалисты  для
изготовления  электронных  пультов  с  новой  программой, натаскиватели, для
обороны животного от других и,  наконец,  человек  способный  там  принимать
дельфина и отправлять обратно.
     - Все это тебе будет.
     - А ты говоришь, прислана для моей охраны.
     - И для охраны тоже.

     То  что  я  утром  увидел  у дельфинария, вызвало слепую ярость. Похоже
население Антильи ни где не работает, а праздно шатается где хочет.  Десятки
людей  шлялись  вокруг  бассейнов,  рассматривали дельфинов и бросали в воду
хлеб, орехи, фрукты и всякую другую съедобную дребедень. Толстый  кубинец  в
шляпе с мамзелями с двух сторон курил сигару и наконец красиво запустил ее в
бассейн. Это был предел. Я подлетел к нему.
     - А ну убирайтесь от сюда.
     Толстяк с удивлением смотрел на меня.
     - Ты что не понял?
     - Отвяжись...
     - Бари, где ты, мать твою?
     - Я здесь.
     Оказывается  он  расфуфырился  перед кубиночкой и объяснял ей у другого
бассейна чем он занимается.
     - Где твой пистолет?
     - Здесь, док, за поясом.
     - Дай мне.
     Я подбежал, вырвал пистолет и, подскочив к толстяку, выстрелил  в  верх
перед его носом. Женщины взвизгнули. Толстяк отскочил и бросился к дороге.
     - Вон, все вон из дельфинария. Бари, гони всю эту сволочь от сюда.
     И  вдруг началась пальба. Все кубинцы, у которых было оружие стреляли в
воздух и орали.
     Только через час удалось всех выгнать.
     - Бари, где телефон? Нужно позвонить в Гавану, так работать нельзя.
     - Там, док, чуть повыше. Там почтовое отделение.
     Бари себя чувствовал очень виноватым и молил меня глазами, что бы я его
не выгнал.

     Военное министерство,  к  моему  удивлению,  удалось  поймать  сразу  и
генерал с который меня отправлял в Антилью, выслушал меня.
     - Здесь  необходимо  закончить  большой  комплекс  строительных  работ.
Построить операционную, мастерские, казармы и жилье.  Наконец,  перегородить
залив  и  выслать воинскую часть для охраны дельфинария и прилегающей к нему
территории, а также морской губы залива.  Военным  необходимо  предусмотреть
проникновение,  катеров  и  диверсантов  со  стороны моря, а также воздушное
прикрытие.
     - Мы  уже  подумали  об  этом.  Завтра  ждите   военных   и   некоторых
специалистов, о которых вы просили. В отношении строительства, строите сами,
что  хотите. Мы вам подкинем деньги, материалы, технику, а рабочих набирайте
сами, тем более, что сейчас почти везде безработица. У вас все?
     - Да.
     - Тогда передайте телефон вашему помощнику, майору Бари.
     Бари слушал и потихоньку наливался потом. Он все кивал головой и  после
очередной накачки, отбросив трубку, вытер рукой пот.
     - Завтра  здесь  будет полк для охраны побережья. Мне приказано, вплоть
до расстрела, навести здесь порядок.
     - Так давай действуй, Бари. Начинай с добычи рыбы, найди  какого-нибудь
архитектора и формируй строительные команды.
     - Есть. Будет сделано, док.

     С   этого   дня   на   побережье   начался   бедлам.  Гудели  трактора,
бетономешалки, по всюду сновали машины. Прибыла  воинская  часть  и  тут  же
оцепила  побережье. Бари в Антильи набрал суда и перегнал к нам в залив, его
начали  перегораживать  проволокой.  В  губе  залива  поставили   орудия   и
установили на побережье гидрофоны. Привезли еще четырех дельфинов, молодых и
весьма хулиганистых.
     Ко  мне  в  дельфинарий  пришла  Галя в сопровождении высокого мужчины,
похожего на европейца.
     - Боря, познакомься. Это Юджин, мой напарник.
     - Здравствуйте, Юджин. Вы где-нибудь устроились?
     - Да.
     - Тогда прекрасно. С сегодняшнего дня вы зачисляетесь вместе с Галей  а
штат дельфинария и приступаете к работе.
     - Прямо сейчас?
     - Конечно,  чего тянуть. Дельфины должны привыкнуть к вам и любить вас.
Для этого потребуется слишком много времени. Я выделил вам двух  молоденьких
дельфинов Герду и Гарольда. Пойдемте, я вас познакомлю с ними.
     Две темные тени плавали в бассейне не обращая на нас внимания.
     - Ну как же мы начнем?
     - Так  и  начинайте.  Садитесь у края бассейна и старайтесь их привлечь
чем угодно. Кормежка теперь только через ваши руки. Когда они привыкнут есть
из ваших рук, залезайте в бассейн и купайтесь с ними.
     - И что, так весь день?
     - И всю ночь. А вы что думали, что они полюбят вас с  завтрашнего  дня?
Нет,  нужно  терпенье  и  труд.  После уже другая программа. Там операция на
вживление электродов, обучение и... работа.

     Вместе  с  представителем  министерства  прибыл  военный   летчик.   Мы
расположились в беседке у дельфинария.
     - Нам  бы  хотелось,  что  бы  вы,  доктор, не только обучили дельфинов
борьбе против подводных диверсантов, но и научили их подрывать корабли.
     - Можно сделать и это, но опять нужны  специалисты,  нужны  надежные  и
крепкие люди.
     - Одного я вам уже привез. Это капитан, Альварес. Вот он.
     - Летчик?
     - Бывший летчик. Теперь специалист по электронике. Не беспокойтесь, это
тоже доктор,  окончивший Калифорнийский университет. Что только революция не
делает с людьми.
     Молодой парень приятно улыбнулся.
     - Я уже отлетался. После аварии, врачи признали  меня  не  пригодным  к
службе, теперь вот направили сюда.
     - Ну что же, доктор Альварес, приступайте к работе.
     - А как же... Впрочем, я готов.
     Вот что значит школа Петрушенко. Не давать людям расслабиться.

     Здесь  всех дельфинов называли на букву "Г". Гера, Гудвин, Галатея были
отделены в группу бойцов против диверсантов. Ганс, Гувер и Гарри  перешли  в
минеры.  Я  уже  подобрал  к  ним персонал, когда Бари привел мне из Антильи
старичка с нечесанной седой бородой и в неряшливой одежде.
     - Док, вы просили специалиста по рыбам. Вот я нашел.
     - Вы кто?
     - Я ихтиолог. Питер Гусман.
     - Простите, а как вы оказались в Антильи?
     - При Батисте, мою семью выпихнули из Сант-яго-де-куба и  мы  оказались
здесь.
     - А чем занимались в Антильи?
     - Ничем,  работы  не  было.  Перебивались  рыбой  да  овощами,  а потом
революция пришла, сын ушел к Фиделю, стал офицером, а дочь  только  окончила
колледж, теперь помогает по дому.
     - А где вы учились?
     - Во Франции, окончил Леонский университет.
     - Как же вы оказались на Кубе?
     - Долгая история, если вам будет когда-нибудь интересно, я ее потом вам
расскажу.
     - Хотите поработать по своей специальности у нас, здесь?
     - Работа всем нужна. Правда подзабыл я много, но давайте попробуем.
     - Вы  сказали,  у  вас есть дочь? Нам нужна смелая девушка для работы с
дельфином. Может вы пригласите ее для пробы к нам.
     - Ани смелая девушка, я поговорю с ней.
     - Док, - вмешался Бари, - там столько молодых парней безработных, а  ты
хочешь принять на работу девушку.
     - Бари, к нашим животным надо больше любви и терпения. Увы, этим больше
обладают женщины. Так, господин Гусман, вы когда приступите к работе?
     - Да хоть сейчас.

     Ани  оказалась  действительно  смелой девушкой и не побоялась залезть к
Гуверу в бассейн. Тот от такой наглости остолбенел, но потом сделал вид, что
пришелец его не интересует и пошел кругами вдоль стен. Ани вынырнула.
     - Доктор, что делать дальше?
     - А ничего, покупайся и назад. И чаще купайся в его бассейне,  пока  не
позволит  прикасаться к себе. Потом познакомься с Гансом и Гарри. Это тройка
твоя, если у тебя все получиться.
     - Хорошо, доктор.
     Она опять нырнула и пошла под водой на  другую  сторону.  Похоже  здесь
будет порядок.
     - Этот  молодой, еще неопытный. Он к ней привыкнет быстро, - сказал мне
Гусман, который тоже оказался здесь. - Это  не  европейский  тип  дельфинов,
очень  не  любит  одиночества  и  готов подружиться с каждым, кто чаще будет
уделять ему время.
     - А остальные, Ганс и Гарри?
     - Сложнее будет с Гансом. Нервный очень. Видно встречался с человеком и
у него остался нехороший след, но посмотрим. Я подконтролирую  Ани,  и  пока
пусть не лезет в бассейн к нему, а научиться кормить из рук.
     - Добро, доктор.
     - Давненько меня никто доктором не называл.

     Потихоньку  работа  стала  раскручиваться и я с удивлением заметил, что
появились первые успехи. Юджин с Галей возились с Гердой и Гарольдом, как  с
детьми  и  вскоре  добились  прекрасных  результатов  общения. Ани оказалась
отличной воспитательницей и вся ее тройка была от нее без ума. Только  я  не
мог  найти  фаната,  на  моих  дельфинов-бойцов. Парень, что работал с этими
дельфинами, просто работал, без души, за зарплату.  Питер  Гусман  тоже  это
понял и вскоре привел мне худенького паренька.
     - Доктор,  вот мой ученик. Любит рыб до безумия. Дай ему попробовать ту
тройку.
     - Как тебя звать?
     - Доминико.
     - Даю тебе испытательный срок, три недели, а  теперь  марш  в  бассейн.
Доктор покажите ему Геру, Гудвина и Галатею.

     Через  три недели я принял Доминико на работу - это был рыбный безумец,
который день и ночь торчал в дельфинарии. Теперь задержка шла с Альваресом и
хирургом, который должен вживить электроды. Для дельфинов-бойцов  мы  пульты
сделали,   уже   по   проверенной   схеме,   еще   разработанной  мной.  Для
дельфинов-минеров и связников, по идее нужны другие схемы и  Альварес  бился
над  этим,  не имея возможности испытать их на каких-либо животных. Я ночами
сидел с ним и рассчитывал и пересчитывал безконечные варианты  схем,  исходя
из моего опыта. И, наконец, хирург. В Антильи был хирург, но по человеческим
черепам  и он панически боялся дельфинов. Пришлось звонить в Гавану и мне из
России обещали прислать спеца.

     - Здравствуй, Лена.
     Она онемела и приросла к панели.
     - Ты...? Здесь?
     - Да не смотри на меня как на чудо. Это действительно я.
     Наконец до нее дошло и она бросилась ко мне на грудь.
     - Боря, Боренька... Господи, я думала, что я убила тебя.
     - Успокойся, никто не собирался меня  убивать.  Прислали  сюда.  Теперь
руковожу всем хозяйством.
     - А мне сказали, что ты умер.
     - Кто?
     - Петрушенко.
     - Очень  весело. Он мне помог получить докторское звание и загнал сюда,
а теперь еще и тебя прислал.
     - Значит, будем работать опять вместе.
     - Как там в России мои дельфины поживают?
     - Федя ведет все хорошо. К седьмому ноября в ночном поиске в  акватории
порта  Феодосии,  дельфины  столкнулись  с  подводными  пловцами,  так  и не
выясненной страны. Все три человека погибли. При них нашли магнитные мины.
     - Значит не зря мы стол сил отдали. А как Машенька?
     - Нормально. Все с мамой.
     - Пойдем я тебя с женой познакомлю.
     - Ты... Ты женат?
     - ГРУ женило.
     - Боже, куда мы попали. Нет. Я сейчас не пойду. Я потом. Пошли лучше  в
дельфинарий.

     Я показывал ей свое хозяйство, говорил о планах и только вечером привел
к себе в коттедж.
     Увидев Галю, Лена удивилась.
     - А  я  вас  сегодня видела. Вы с двумя дельфинами плавали. Вас кажется
Галей зовут?
     - Это моя жена.
     - Ой, простите.
     - Да ничего, заходите, - любезно расшаркивается Галя, - У  нас  сегодня
будет маленький сабантуй. Юджин здесь как раз.
     Но  сабантуя  не  получилось.  Вскоре Лена ушла, сославшись на головную
боль и усталость, в свой коттедж, а Юджин пошел ее провожать.

     Ночью я проснулся, когда Галя трясла меня за плечо.
     - Вставай, черт возьми, скорей.
     За окном вдалеке раздавались звуки выстрелов, грохнул взрыв.
     - Быстрей, бежим,
     - Да что произошло?
     И тут я в руке у полуодетой Гали заметил пистолет.  В  комнату  влетела
Мими, в руках она держала маленький "Узи"
     - Госпожа, уходите быстрее. Они сейчас сюда придут.
     Галя  по  мужски  рванула  меня  с  пастели  и  подталкивая  пистолетом
выволокла на черный ход. Мы бежали через парк к калитке и уже четко  слышали
автоматные  очереди  где-то сзади у дома. Наконец каменный забор, который мы
преодолели с трудом и свалились у кромки поля.
     - Ты можешь мне объяснить, что происходит?
     - На нас совершили нападение.
     - Американцы?
     - А бог его знает. Может кубинские эмигранты, может  американцы,  может
кто другой.
     Выстрелы откатились и стали уходить в сторону залива.
     - В доме была прислуга. Что с ней?
     - Эти тебя обязаны были прикрывать. Они все из контр разведки.
     - Почему меня?
     - Сейчас  здесь  на  побережье  ты  фигура  номер  один,  которую нужно
уничтожить или захватить.
     - Галя, ты не сошла с ума?
     - Заткнись. Неужели ты не понял, что этот  объект  взят  давно  ими  на
крючок.  Какое государство потерпит, когда под носом животных натаскивают на
их людей или их корабли.
     - Ладно пошли назад, кажется все затихло.
     - Погоди, мало ли. Ты иди за мной, я впереди.

     Только-только начало рассветать.
     Ворота, отброшенные взрывом, валялись почти  у  дома.  Убитый  охранник
лежал у крыльца, а рядом с маленьким автоматом стояла Мими и плакала. В доме
выбиты  стекла  и  кое-где вывернута мебель. В моей спальне, граната сделала
хаос, смешав кровать с предметами роскоши в комнате. Кое как, найдя  в  доме
футболку и чьи-то штаны я сказал Гале, что иду в дельфинарий.
     - Я  с тобой. Мими, - крикнула она в разбитое окно, - собирайся. Доктор
идет в дельфинарий.
     Так по охраной Гали и Мими  мы  пришли  к  дельфинарию.  У  ворот  было
несколько военных. Увидев нас, они подбежали ко мне.
     - Доктор, живы? У вас все в порядке?
     - У нас погиб Гонсалес и Мари, - сказала Мими.
     - Сколько их было? - спросил я офицера.
     - Человек   одиннадцать.   Одна   группа,   человек  шесть,  штурмовала
дельфинарий, а остальные пять пошли брать вас.
     - Какие потери?
     - У нас восемь солдат погибло, семь ранено. В  вашем  дельфинарии  тоже
ранены двое. Один мальчик такой, Доминго, другой - летчик, Альварес.
     - Черт возьми, как же их пропустили?
     - Это  подводные  пловцы,  они высадились западнее губы, а потом прошли
под пушками по побережью, отчего гидрофоны не пропищали, ну а затем, взорвав
перегородку залива, ворвались в дельфинарий.
     Вдали замелькали десятки и сотни огней.
     - Что это?
     - Город идет к нам на помощь.
     На машинах, велосипедах и бегом , к нам неслась  в  помощь  вооруженная
Антилья.
     - Слушайте,  офицер,  дайте им работу, организуйте их, пусть цепью идут
прочесывают все складки  местности,  пусть  ищут  запрятавшихся,  только  не
пускайте в дельфинарий.
     - Я понял, док. Ребята, за мной.
     Офицер  с  группой  солдат помчался на встречу с жителями Антильи, а мы
вошли  в  дельфинарий.  Где-то  у  бассейнов,  мелькали  группы  военных   и
санитаров. На меня двигались носилки и я их остановил. На них лежал бледный,
как молоко, Альварес.
     - Ты можешь говорить?
     - Да.
     - Пульты повреждены или их уничтожили?
     - Все в порядке, док. Они там на полке.
     - А ты то сам как?
     - Мне зацепило ноги, а вот Доминго прострелили легкое.
     - Отправляйте.
     Откуда-то вынырнул Бари.
     - Док, перегородка одного бассейна взорвана, там погиб дельфин, кажется
Гудвин, а вот Галатея ранена и никого к себе не подпускает.
     - Пошли к ней.
     В бассейне метался дельфин, оставляя за собой розовый цвет.
     - Брезент, веревки, срочно сюда.
     Бари  убежал.  Я разделся и полез в бассейн. Дельфин как метеор метался
по воде.
     - Боря, - у кромки бассейна стояла запыхавшаяся Лена, - Не трогай  его,
он может убить тебя.
     - Что ты предлагаешь?
     - Спусти воду.
     - Это  не  возможно,  соседний  бассейн  разрушен  и  вся гидросистема,
проходящая через него, не работает.
     - Тогда, открой ворота в хороший бассейн  и  загони  его  туда,  а  там
спусти воду.
     - Галя,  возьми  кого-нибудь в помощь и выгони Геру к Гарри, а на место
Геры загоним этого...
     - Хорошо, Боря, сейчас.
     Галатея носилась по кругу, почти задевая меня . Появился Бари.
     - Док, готово.
     - Быстро растяните веревки по дну в бассейне у Геры, а сверху растяните
брезент. Закройте, таким образом, дно.
     - Сейчас, док.
     - Лена, готовь операционную.
     Через десять минут восточные ворота бассейна открылись и я отцепился от
бортика. Галатея плюхнулась мне прямо  в  бок,  отчего  я  отлетел  опять  к
стенке.  Она  как  не  видела  открытых  ворот  и  неслась мимо них. Я опять
оттолкнулся от стенки и встал  на  ее  пути.  Теперь  она  меня  заметила  и
возможно что-то промелькнуло в ее головке, она замедлила скорость и пошла на
меня. Я нырнул в ворота и очутился в другом бассейне и только хотел глотнуть
воздуха, как сильнейший удар сзади выкинул меня на бортик.
     - Закрывай ворота, - заорал я.
     Тут  же острая боль поразила бок и я чуть не взвыл. Рука Бари выволокла
меня из воды. Рядом опустилась Галя.
     - Боря, что такое?
     - Кажется зашибся. Посмотри, что у меня на спине.
     - Ой, там громадный кровоподтек.
     Вода уходила и Галатея затрепыхалась на дне.
     - Так взяли ее. Ой, черт, больно как. Раз-два, подняли. Теперь бегом, в
тот домик.
     Бари и солдаты поволокли Галатею в операционную, а я  с  Галей  и  Мими
остались у кромки пустого бассейна.
     - Где Юджин? - спросил я у Гали
     - Не знаю.
     - Сходи к его домику, выясни, что с ним.
     - Хорошо.  Мими,  головой  отвечаешь  за доктора. Не отпускай его не на
шаг.
     Красивая креолка кивнула головой. Около меня очутилась Ани.
     - Док, все в порядке?
     - Ани, хорошо, что ты появилась. Пройдись по всем бассейнам,  попытайся
успокоить дельфинов. Папа где?
     - Сейчас придет.
     - Пусть тоже займется этим. Ой...
     - Что с вами?
     - Галатея  поддала.  И  еще,  затопи  этот  бассейн, а теперь иди, Ани,
иди... Мими, помоги мне подняться.
     Боль пронзила тело, но я встал. Ко мне спешил полковник, командир части
и несколько офицеров. Мы поздоровались.
     - Я уже в курсе, что произошло у вас, - начал полковник. - Чем мы можем
помочь?
     - В общем, ни чем. Лучше скажите, как диверсанты? Поймали?
     - Нет. Шестеро убиты, остальные толи ушли в море, толи прячутся где-то.
     - У них здесь были свои люди?
     - Конечно, наверняка был проводник и это разделение на группы,  без  их
помощи  не обошлось. Вам, доктор, пока не стоит возвращаться в свой коттедж,
вы поживите где-нибудь здесь в казарме или на  территории  дельфинария,  так
дня два-три, а потом, когда все успокоиться, вернетесь туда.
     - Хорошо, полковник.
     Но тут в разговор включилась Мими.
     - Полковник, доктору нужен врач. Пришлите сейчас врача.
     - Что с вами, доктор?
     - Да ничего особенного, производственная травма.
     - Я сейчас пришлю врача.
     Полковник с офицерами ушел. Зато появилась Галя и Юджин.
     - Представляешь,  он  пошел  с жителями Антильи прочесывать местность и
чуть не напоролся на диверсанта. Расскажи, Юджин.
     - Знаете кого я видел, док? Помните парня, которого вы выгнали и вместо
него поставили Ани. Так вот, это был он. Отбивался гад, но мы его пришили.
     - Я вами недоволен, Юджин. Ваше место при возникновении  опасности  или
чрезвычайных  происшествий,  здесь.  Делаю вам последнее предупреждение. Еще
раз нарушите дисциплину и я вас вышибу.
     Они оторопели. Ко мне подбежал военный медик.
     - Доктор, меня прислал полковник. Что у вас?
     - Посмотри, пожалуйста на спину.
     - Ого... Вот это ударчик.  Похоже,  сломано  ребро.  Вам  срочно  нужен
рентген.

     Они  собрались  вокруг меня: Бари, Ани, Лена, Галя, Юджин, Мими и Питер
Гусман.
     - Нам необходимо срочно сделать операции вживления электродов, -  начал
я,  -  но последние события, несколько изменили наши планы. Придется сделать
перестановку дельфинов. Вместо Гудвина в группу бойцов включить Гарольда...
     - Но это же наш дельфин? - удивилась Галя
     - Да, вашего дельфина перетащим в эту группу, а у вас  останется  один.
Доктор,  Лена не может ждать месяцы адаптации новых дельфинов в дельфинарии,
а группы боевых дельфинов и дельфинов -  минеров  должны  быть  полнокровны.
Лена, когда начнем делать операции?
     - Завтра.  Последнюю пустим Галатею, у нее легкое ранение. Через четыре
дня она будет готова.
     - Бари, формируй рабочие  команды  на  ремонт  бассейна  и  перегородки
залива.
     - Хорошо, док.
     - Питер,  Ани, возьмите еще трех сироток к себе на воспитание. Пока нет
Доминика, займитесь ими.
     Они кивают головами
     - Теперь по местам.
     Около меня остались Мими и Галя.
     - Борис, - говорит Галя, - ты рушишь все наши планы. У нас все летит  к
верх тормашками. Мои и твои начальники будут очень недовольны.
     - Через два месяца мы вживим электроды новому дельфину.
     - И кто будет делать эту операцию?
     - Не знаю, но кто-то будет.

     Лена  сделала  операции  по вживлению электродов и уехала в Союз. Опять
наступили трудовые будни. У меня зажил перелом  ребра,  вернулся  еще  более
похудевший Доминик и приковылял на костылях Альварес.
     Дельфинов-минеров  и  дельфина-связника  мы  научили плавать с ремнями,
закрепляя  на  них   всевозможные   контейнеры.   Дельфинов-бойцов   научили
сдергивать  ласты  или  срывать  шланги с манекена и с людей. У нас возникла
проблема с тренировкой дельфинов-бойцов, пришлось опять звонить в  Гавану  и
вот прислали подводных пловцов. Передо мной знакомая улыбающаяся рожа.
     - Борис  Николаевич,  -  грохочет она. - Вот не подумал бы, что мир так
тесен. Ребята, - он оборачивается к крепким парням, стоящим за его спиной, -
это мой первый учитель. Я еще в Севастополе первый прошел через  дельфина  с
металлическим штырем. Теперь этот фильм - классика для обучения салажат. Вот
теперь привел вам совместную команду наших и кубинцев тренировать дельфинов.
     - Вы так уже выросли, стали кап-два.
     - Все  с вашей помощью, Борис Николаевич. А это что за красотка рядом с
вами?
     - Это Мими, теперь мой телохранитель, замечательная девушка.  Пойдемте,
капитан, я вам покажу ваших партнеров.
     Когда  я  повел  группу  к  бассейнам, сзади кто-то охнул. Я обернулся.
Капитан прижимал руку к окровавленной щеке. Мими поправляла автомат.
     - Что с вами, капитан?
     - Споткнулся.
     - Ну-ну.

     Самой  злой  оказалась  Галатея,  толи  она   возненавидела   людей   в
прорезиненных  костюмах,  которые ее ранили, толи у нее был дурной характер,
но дельфин жестоко расправлялся со своими партнерами. Она  ненавидела  любой
предмет, появившийся в руках человека, будь то нож или... ведро.
     Когда  пловец, закрутился вместе с ней в боевом танце, она таранила его
прямо в баллоны. Он отлетел, но плечевой ремень  акваланга  сорвался  и  тут
Галатея  вместо  шлангов  вцепилась в кусок этого ремня и поволокла парня по
дну. Тот вырвал с пояса кинжал и дельфин тут же выплюнул ремень и впервые  я
увидел, как пасть дельфина сомкнулась на кисти пловца.
     - Альварес, отключай, - заорал я.
     Тот  остервенело  нажимал  на  кнопки пульта. Доминико бросился в воду.
Галатея заметалась, отпустив пловца, и вскоре он всплыл на поверхность. Врач
из военных, уже готовил бинты.
     Почти все подводные пловцы получили раны, травмы, ушибы, но ни один  из
них  не погиб. Я сам заметил, что пловцы стали умело защищаться и отбиваться
от дельфинов, появились какие-то приемы борьбы. Об этом я сказал кап-два.
     - Это все с вашей подачи, Борис Николаевич. Мы каждый фильм  изучали  и
учились  на  наших поражениях, пока что-то не выработали новое. Представьте,
уже здесь в кубинских водах, две наши  группы  встретились  с  дельфинами  -
бойцами. Американцы тоже хорошо натренировали их. Одна группа отбилась и без
потерь вернулась на базу, а в другой - из трех человек вернулся один.
     - Плохо подготовлены?
     - Нет.  Одна группа попалась на мелководье, ну как у вас в дельфинарии,
другая на глубине, а здесь совсем другие  условия.  Одного  из  этой  группы
дельфины сразу утащили за ласты вниз и он пропал, другому, видно, переломали
кости и он отключился, а это верная смерть. А вот третий, снял ласты натянул
на  руки  и  отбивался.  Весь израненный вернулся. Помните, как я отбивался,
баллоны переместил на грудь, спиной прижался к стене и выжил,  видно  и  он,
грудь твердой резиной прикрыл, а спина баллонами закрыта. У вас, доктор, там
в  России,  еще  дельфины с острыми штырями ходят, а эти без них и смотрите,
какие потери. Вообще, против этих зверей надо  боевое  оружие,  какие-нибудь
подводные пистолеты, автоматы. Ножик для них, тьфу...
     - Уже  оно  есть.  Еще в Севастополе мне мой начальник показывал первые
образцы автомата, стреляющим иглами.
     - Вот бы нам их.
     - Года через два будут.
     - Дожить бы. Интересно, как получим оружие, наверно вы  уже  будете  не
нужны.
     - Напротив,  уж на что я по натуре не военный, а понимаю, что на каждый
прием появляется новый контр прием. Появятся может быть стреляющие  автоматы
на  спинах  дельфинов  или  они  будут  наводчиками  на цели для плавающих и
двигающихся ракет или мин. Нет, капитан, мы еще будем развиваться и расти.
     - Ну что ж, посмотрим.

     Я опять вызвал из России конструкторов и через  месяц  семь  уникальных
штырей из титана торчали на носах дельфинов. Все же, решил я, в океане кроме
подводных плацов есть и другие враги животных. Особенно, это морские косатки
самые свирепые и поганые твари океана.
     Началось  обучение  животных  в  районе  залива  и прибрежных водах. Мы
нанимали в Антильи десятки судов  с  металлическим  днищем  и  деревянным  и
натаскивали  дельфинов-минеров  незаметно  подплывать  из  глубины к судам и
ставить мину-"липучку" или магнитную.
     Дельфина-разведчика  гоняли  по  всем  направлениям  к  "приемнику"   и
обратно. Он безошибочно находил Юджина в разных точках по сигналам "маяка".

     Юджин пришел ко мне прощаться.
     - Док, тренировки кончились, я ухожу, туда.
     Он махнул рукой в сторону Америки.
     - Постарайся не попадаться. Ты видел сколько было приложено сил, что бы
обучить одного дельфина. Опять задерживаться на пол года - ужасно. Купи яхту
или какое-нибудь другое суденышко и принимаю Геру в море.
     Он улыбнулся.
     - Успокойтесь,  док,  легенда  у  меня  есть,  инструкции  тоже,  авось
продержимся. Самое важное, поймайте мою короткую фразу по рации.
     Мы обнялись  и  я  больше  Юджина  не  видел.  Нашего  связника  должны
перебросить в Америку для приема груза от Герды.

     Моя  головная  боль,  дельфины-бойцы.  Я  натаскиваю их на живых людях,
привязанных к веревкам. Дельфин своим чутьем улавливал  цель  и  приходилось
быстро  вытаскивать  людей  на  борт  суденышек,  чтобы не получилось из них
решето.

     Прошло два месяца и однажды наша радиостанция получила короткий сигнал.
Юджин готов принять груз в Америке. Мы закрепили к ремням Геры металлический
контейнер и вывели ее в море.
     "С богом красавица". Герде дали пеленг и она,  кивнув  нам  головой  на
прощанье,  словно понимая важность задания, ушла под воду. Галя теперь сидит
в рубке радиостанции и ждет ответный сигнал.  Я  упрашиваю  ее  вернуться  в
коттедж, но все бесполезно. Прошло два дня и вдруг Галя ворвалась ко мне.
     - Герда пришла. Юджин принял груз.
     - Поздравляю. Теперь жди ее обратно.
     Галя  свалилась  спать  и  через  сутки  вышла  на катере в губу залива
встречать дельфина.
     В этот день мы с Мими выходим из коттеджа и только проходим ворота, как
вдруг меня отбросило в сторону и сейчас же автомат Мими  загремел  где-то  в
стороне.  Я  переворачиваюсь  на  траве  и  вижу двух бегущих от нас парней,
которых Мими поливает  свинцом.  Они  падают  и  девушка  кошачьей  походкой
движется  в  их  сторону.  Вдруг,  сбоку  из кустов раздается выстрел и Мими
отбросило на стенку  каменного  забора.  Она  медленно  сползала  по  стене,
оставляя на ней, прерывающуюся от неровности поверхности, красную полосу.
     - Мими! - я вскочил и бросился к ней.
     - Док... Ложись... Я сама, - хрипела она.
     - Мими, - стараюсь ее приподнять.
     - Я са...ма...
     Сзади  хрустят шаги и опять гремит выстрел. Я оглянулся. Подламываясь в
ногах, на дорогу упал громила с пистолетом в  руке.  Охранник  ворот  с  М16
подбегает ко мне.
     - Доктор, вы как?
     - Помоги затащить Мими в дом.
     Мы  тащим  ее  в  коттедж.  Я  по  телефону  вызываю врача и докладываю
дежурному по части о происшествии. Потом опять подскакиваю к Мими.  Охранник
уже  разрезал ее одежду и мы видим входное отверстие пули почти под грудью в
правом боку. Она прошла под углом тело и вышла под лопаткой.
     - Потерпи, Мими. Сейчас врач будет.
     Дом заполняется людьми. Подходит врач и меня кто-то тянет за плечо.
     - Док, с вами ничего не произошло?
     Передо мной  взволнованный,  запыхавшийся  Бари.  Я  киваю  на  лежащую
девушку.
     - Ее... Тяжело ранили.
     - Бедняжка. Она с честью выполнила свой долг...
     - Да иди ты...
     В это время поднялся врач.
     - Все.
     - Что все?
     - Она скончалась.

     Командир  части  рекомендовал  мне  и  Гале  жить  пока  на  территории
дельфинария. Нам выделили домик, где кроме крохотной кухни и спальни  ничего
не было.
     Радость  первого  успеха Герды омрачена потерями. Мы похоронили Мими на
кладбище в Антильи.  Весь  город  вышел  на  похороны.  Была  музыка,  много
стреляли  в  воздух,  а  у меня на душе противно-препротивно. Темпераментные
кубинцы  усилили  мою  охрану,  выделив   из   спец   подразделений   города
Сант-яго-де-куба   двух   натренированных   девушек  Кармен  и  Салли.  Одна
негритяночка, другая белая. Теперь куда бы  я  не  пошел,  две  воинственные
женские фигуры с короткими автоматами стояли за спиной.

     - Доктор,  -  меня  теребила  за  плечо  Салли,  -  вас срочно вызывает
командир части.
     Натягиваю одежду и несусь в штаб.
     - Что случилось, полковник?
     - Посмотрите на карту. Вот здесь без конца  маячит  одно  судно  "Санта
Мария",  приписанное  к  порту  Филадейфия. Ходит оно в нейтральных водах, в
основном, вдоль побережья Кубы. Наша разведка сообщила, что он так  напичкан
электроникой,  что  опустился  до  полоски верхнего уровня. Шарит наш остров
вдоль и поперек. Не могли бы твои дельфины его подорвать?
     - Могли бы. Дайте катер с радаром.
     - Бери, только из наших вод не выходите.
     - Хорошо. Я пошел.
     Альвареса и Ани я нашел сразу.
     - Ребята, идем на  наше  первое  боевое  задание.  Ани,  возьми  любого
дельфина  из  своей  группы и быстро снаряди его настоящей магнитной миной с
дистанционным управлением. А тебе, Альварес, придется наводить его на  цель.
Сейчас нам дадут катер, все оборудование перетаскивай туда.

     Море  качало и мотало. Недалеко баловался дельфин в необычной упряжке с
банкой-миной на голове. Наконец капитан сказал.
     - Вот он.
     На радаре вспыхнула точка.
     - Капитан, мы не ошиблись, вдруг это другой корабль?
     - А черт его знает. По наводке вроде он.
     - Альварес, бери пеленг.
     Дельфин исчез в воде.
     - Пошел.
     Мы уставились на корабельные часы и стали ждать. Прошло тридцать минут.
     - Где же он, дьяволенок?
     - Вот он, смотрите.
     С правого борта высунулась умильная мордочка, прося рыбку.
     - Док, - крикнула Ани, - у него мины нет.
     - Альварес, давай.
     Тот нажал на кнопку. Через минуту до нас дошел слабый гул, а еще  через
десять, капитан закричал.
     - Смотрите, точка исчезла с радара.
     - Пошли домой, - скомандовал я.
     Это  был  первый  успех.  Теперь мы так же выводили дельфинов-бойцов на
боевое дежурство  и  вскоре  Восточное  побережье  стало  непреодолимым  для
подводных   пловцов.  Особенно  пострадали  пловцы  с  базы  Гуантонамы.  Их
изуродованные трупы, выброшенные волнами, даже находили на берегу.

     Прошло два года. Наш дельфинарий расширился  и  появилось  много  новых
дельфинов.  Теперь  уже  несколько  групп  дельфинов-бойцов  курсируют вдоль
побережья Кубы. Увеличился штат, появились новые  люди.  У  Гали  без  конца
меняющиеся  контейнеры. Она через день высылает их Юджину и получает обратно
другие. Я никогда не интересовался, что в них, считая, что это не мое  дело,
а  ГРУ.  Но  однажды...  Герда во время к Юджину не пришла. Мы включили маяк
вызова и к нашему удивлению, через два дня пришел дельфин, но в каком он был
виде, это ужасно. Даже носовой металлический штырь был согнут,  сдвинуты  на
бок  ремни,  разорванный  контейнер  был  на боку. Такое ощущение, что Герда
дралась с целым отрядом косаток.
     - Галя, что это?
     Я ковырнул пальцем и выволок из  контейнера  полиэтиленовый  пакетик  с
белым  порошком.  Она  молчала,  с  ужасом  уставившись  на  меня. Нехорошее
подозрение мелькнуло в голове.
     - Салли, дай кинжал.
     Она выдернула из-за пояса кинжал с зазубринами и ловко подбросив его  в
воздухе, уже держала за лезвие, протягивая мне ручку.
     - Вот, док.
     Вспорол мешочек и попробовал порошок на язык. Это... наркотик... Ах ты,
сволочь,  столько  лет  мне  мозги  пудрила,  что  мол  шифровки,  батареи к
радиостанциям, оружие, патроны.
     - И ты столько лет гнала только наркотики?
     - Боря, я тебе все объясню, только не здесь.
     - Сволочь, столько сил потрачено на обучение дельфинов,  крови,  а  ты,
дрянь, заразу по всему свету распространяешь.
     - Боря, это не твое дело. Тебя убьют, если ты сунешься.
     - Заткнись. Где сейф, неужели и он этой заразой забит.
     - Боря, не смей.
     Но  я  иду  к  домику  администрации и подхожу к сейфу. Ключом открываю
дверцу и вижу эти зеленоватые металлические контейнеры, сложенные в  стопку.
Кинжалом  Салли  вспарываю первый попавшийся и опять...пакетики, пакетики...
Здесь и другой контейнер, присланный от  Юджина.  Заодно  вспарываю  его.  О
боже, он полон денег, аккуратно сложенные пачками зеленые доллары.
     Я  распахиваю  окно  и  только  хочу  выкинуть контейнеры с порошком на
улицу, как в проеме окна появляется Галя с пистолетом наведенным на меня.
     - Положи на место...
     Из-за моей спины ахнула автоматная очередь. Галю отбросило от  окна.  Я
оглянулся. Салли невозмутимо опустила автомат дулом вниз.
     - Что ты наделала?
     Выскакиваю  на  улицу  и  вижу лежащую на спине Галю с изуродованным от
пуль лицом. Тут же сбежался народ. Я был потрясен и  на  полусогнутых  ногах
двинулся к своему домику. Там свалился на кровать и застонал.

     Была  целая  комиссия,  откуда-то  возникли  наши представители и после
нудных бесконечных допросов, меня решили отправить на родину.


ЭПИЛОГ

НЕБЫТИЕ


     Со мной говорил полковник Асташевский, брезгливо скривив рот.
     - Какое ваше, собачье дело, лезть туда куда не  надо?  Ну  и  что,  что
нашли наркотики? Значит так и должно быть.
     - Вы считаете распространение наркотиков вполне обычным делом?
     - Не  умничайте.  Куба  ни  с кем не торгует, кроме нас и каждый доллар
полученный любым путем, идет в копилку государства.
     - Не вешайте мне лапшу на уши, полковник. Это делается под нашей эгидой
и весь позор будет не Кубе, а нам.  Или  может  мы  уже  совсем  свихнулись,
бесплатно делая работу за других.
     - Вы упрямый козел, Шмелев. Прав был генерал-полковник, говоря, что вас
только могила исправит.
     В этот момент вошел генерал-майор Павлов.
     - Ну как?
     - Стоит на своем, - вытянулся полковник.
     - Борис Николаевич, что вы хотите?
     - Ничего. Только подпишите рапорт об увольнении.
     - Вы  так  ничего и не поняли, Борис Николаевич. Из нашей системы можно
уйти двумя путями. Один - в могилу, другой - в небытие.
     - Тоже в могилу?
     - Нет. В состояние покоя.
     - Все равно туманно. Так что вы со мной будете делать?
     - Сами не знаем. Провалившегося шпиона обычно уничтожают...
     - Но я не шпион.
     - Вы наделали массу глупостей и провалили  специальную  цепочку  связи,
кроме  того  убили  сотрудника нашего аппарата и вообще, знаете столь много,
что вас даже трудно оставить в живых.
     - Я занимался  своей  работой  и  действительно  знаю  много  по  своей
специальности,  но  никогда не старался делать подлости невинным людям. Ваша
цепочка связи оказалась блефом. Связи не было, а было обычное  преступление,
распространение наркотиков.
     - Вот как? Ну что же, я еще колебался, а сейчас нет.
     Генерал подошел к столу и нажал кнопку. Вошли двое старшин.
     - На пятый объект его.

     Несмотря  на  гигантские теплые трубы, в каморке было прохладно. Надька
дрыхла под трубой, а я  пытался  побриться  ржавой  бритвой  перед  осколком
зеркала.  Вчера  мы  поддали и теперь так щемило внутри, что за глоток водки
отдал бы пол жизни. Сейчас надо идти на работу,  иначе  Ахмедка  выбьет  мне
зубы. Он не любит, когда ворота рынка не открываются вовремя.
     - Борька,  -  сипит  Нюрка  из-под  трубы,  -  там  на донышке осталось
немного. Выпей и мне глоточек оставь.
     Перебираю ряд бутылок и вот она живительная влага. Нюрка молодец. Пора.
Выскакиваю и бегу к  воротам.  Там  толпятся  доходяги  как  я  и  несколько
бабушек.
     - Боб.  давай,  а  то  мочи  нет.  Холодно очень, - прихлопывает руками
опухший от пьянства Корявый.
     Действительно корявый, его кожа бугристая от угрей  и  рубцов  вызывает
отвращение.  Ворота  распахнуты  и  все  разбежались по открытым павильонам.
Только теперь, минут через десять повалит народ, но больше  всего  народу  к
одиннадцати.  Тогда  все торгаши и колхозники приходят в себя и включаются в
бешеный ритм торговли. Откуда-то в шубе выполз Ахмедка.
     - Борька, помоги шоферу той машины. Бутылку гарантирую.
     - Ахмед, голубчик, дай и мне задание. Душа болит.
     Корявый откуда-то выполз передо мной.
     - А с тобой, сволочь, разговор короткий. Ты мне еще  долг  за  разбитые
ящики не отдал. Борька, выкинь его.
     - Ахмедушка, я тебе сейчас эти ящики отработаю.
     - Борька... перед
     Я беру Корявого за шкирку и подтаскиваю к воротам.
     - Дурень, чего вылез?
     - Борька, а куда же мне. В дворники и то не возьмут. Во смотри.
     Пальцы Корявого дрожат, как у паралитика.
     - Ты  еще здоровый, - продолжает он, - да и то сдал за последнее время.
Когда я тебя три года назад приволок сюда, ты был во...
     - Где ты меня нашел?
     - С машины  какие-то  мужики  скинули,  прямо  воротами  рынка.  Голова
перевязана, ты тогда даже говорить не мог, все мычал.
     Я  ничего  не помню. Я даже не знаю, что со мной было до рынка. Паспорт
был при мне и из него стало известно, что я - Шмелев Борис Николаевич. А вот
все остальные данные вытравлены. Так с тех пор и нахожусь в теплых  подвалах
рыночных павильонов. За это время моя силушка позволила пробиться в уборщики
рынка.
     - Ладно,  Корявый,  приходи  минут  через пятнадцать. Я сделаю вид, что
тебя не заметил.

     Шофер машины рычит как собака, но я не  обращаю  внимания.  Здоровенная
баба  скидываю  мешки  с гнилой картошкой мне на плечи и я тащу их в подвал.
Все, работа окончена. Тут же  появляется  Ахмедка  и  они  с  шофером  долго
мусолят деньги. Потом Ахмедка кричит.
     - Борька, на деньгу. Опохмелись.
     Наконец-то.  Пошел  к ларькам и тут к воротам рынка подъезжает шикарная
черная машина. Из нее выходит седой  крепкий  мужик  с  глубоко  посаженными
глазами и беловолосая женщина.
     - Вы хотели его .видеть, Елена Сергеевна. Вот он.
     Мужчина показывает на меня пальцем.
     - Боря, - стонет женщина, - Боженька.
     Я  с  удивлением  смотрю на нее, но в голове одна мысль полная счастья,
сейчас будет бутылка.
     - Боря, неужели меня не узнал? Лена я. Севастополь помнишь?
     Ничего не помню и мне руку жгут деньги. Так хочется глотнуть водяры.
     - Мне некогда, если вам помочь с продуктами, я попозже.
     Женщина оторопело смотрит на  меня  потом  с  яростью  обрушивается  на
мужчину.
     - Что  вы с ним сделали, Евгений Петрович? Это же... Это же... Господи,
что происходит?
     - Я его предупреж...
     Я уже не слышу их, бутылка в руке и надо быстрей в подвал.

     НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ! Запомните, я ничего не помню.


Евгений Кукаркин.
Депутат



 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КАНДИДАТ *
     - Ну так что мужики? Начнем компанию  по  моим  выборам?  -  сказал  я,
выливая остатки из бутылки в стакан.
     - Попробуем...  Конечно!  - нестройно загалдели мужики, прикладываясь к
разбитым и грязным пивным кружкам или пол литровым баночкам  с  отгрызенными
краями, наполненными мутно-коричневой жидкостью.
     Меня  уже  как  месяц  выперли  с  работы. Формулировка, "по сокращению
штатов", повисла надо мной, как дамоклов меч. Ни одна приличная  организация
не  берет  меня  с  такой формулировкой. Везде требуются строители, работяги
технических специальностей, просто работяги, а инженеры по оптике  почему-то
не нужны. Пошатавшись по пивным и кабачкам, я пришел к выводу, что пора идти
в  политику,  тем  более что все злачные заведения политизированы настолько,
что одна пивная за демократов -  куда  не  пускают  коммунистов,  другая  за
коммунистов  -  куда  не  пускают  демократов, третьи - нейтральны, где бьют
физиономии и демократам,  и  коммунистам.  Так  я  приперся  к  нейтралам  и
предложил   друзьям-алкоголикам  выбрать  меня  депутатом  от  их  округа  в
Верховный Совет России.
     Ко мне пробрался Доходяга, худой мужичонка, с мешками  под  глазами  от
непробудного пьянства и слегка заплетающимся голосом промычал:
     - Вася, а как насчет того, чтобы промыть эту идею?
     - Это  мы  сейчас  сделаем,  но  сначала  все  обговорим. Нужен хотя-бы
какой-нибудь организационный комитет. Нужно собрать средства и собрать  1000
голосов, для регистрации в кандидаты.
     - Вася, возьми меня в комитет.
     Ко мне подошел прилично одетый парень в шляпе.
     - Меня  звать  Николай.  Времени  у  меня  свободного  хоть отбавляй, я
конструктор в КБ. Вместо перекуров могу и с тобой поработать. А вообще тошно
от такой жизни, возьми меня. Может чего-нибудь помогу.
     - Хорошо, Николай. Еще кто в комитет?
     - Вася, я тебе тетку Нюрку сосватаю. Бой-баба. Она тренером по аэробике
работала. Энергию девать некуда,  -  забубнил  под  ухо  Доходяга,  -  Когда
пить-то будем?
     - Погоди. Ну так что, мужики? Есть еще идеи?
     - А  я  в  своем  прокатном  всех  парней  на  ноги подниму и на голову
поставлю, если надо, - выступил черномазый парень.- Только  ты,  антилигент,
не очень-то против рабочего классу.
     - Все  будет  в  порядке.  Программу  объявлю  завтра.  А  вы  ребята,-
обратился я к Николаю и Доходяге, - завтра здесь и с тетей Нюрой. Эй,  Макс,
вот денежка, каждому по две кружки пива.
     - Вот это дело!- обрадовался Доходяга.

     У меня семья. Жена Маша и дочка Наташа.
     - Куда?  В  депутаты? Да у нас за квартиру за два месяца не уплочено, а
он видите, в депутаты. Лучше б пошел в порт, там все умные  люди  грузчиками
работают.  Вон Лизка говорила, что ее муж кандидат, да Валькин - заслуженный
изобретатель, тоже выгнанные, а вкалывают на погрузке вагонов в порту.
     - Дура. Депутат - это когда зарабатываешь  больше,  чем  министр  и  не
хрена не делаешь.
     - Так что ж по-твоему, Верховный Совет ни чего не делает? Только дурака
валяют?
     - Естественно. Делают вид только, что для народа работают.
     - И ты в дураки хочешь.
     - Если такую зарплату дают, то сработаю и дураком.
     Жена махнула на меня рукой. Только дочка очень обрадовалась. Она тут же
сочинила стихи.
     - Весь народ ужасно рад - папа дивный депутат.
     - Умница ты у меня, дочка. Это не мамочка со своей зарплатой.

     На  следующий  день  я  познакомился  с  тетей  Нюрой. Это была женщина
огромного размера и, действительно, неуемной энергии. Смерив  меня  взглядом
она сказала:
     - Так  ты  что  ли,  кандидат?  Ага,  не  толстый,  хорошо.  Не люблю с
откормленными рожами. Очки есть у кого? На, надень.
     Я надел.
     - Не, не пойдет, так у тебя лицо больно умное, снимай. Главное, что  не
толстый.
     Она  достойно  оценила  меня  по  внешнему  виду  и я почувствовал, что
понравился.
     - Какая твоя программа?
     - Мужики, дамы и господа,- большинство присутствующих заулыбалось,- Моя
программа для всех социальных слоев общества.
     - Во дает!- влез Доходяга.
     - Не перебивай. Что я хочу? Это прежде всего, что бы все  жили  хорошо.
Для  этого  нужно: повысить пенсии пенсионерам, инвалидам, участникам войны,
блокады и одиноким матерям. Всех наших ментов перевоспитать  в  уважительном
духе к простому человеку.
     - Правильно, - опять вякнул Доходяга, - А то они бьют и бьют.
     - Заткнись, не мешай,- гавкнул на него Николай, - человек волнуется...
     - Для  этого  провести реформу милиции, всю моторизировать или посадить
на лошадей, открыть академии и школы и воспитывать, как за рубежом. Понизить
цены на необходимые продукты питания и прежде всего на водку.
     Гул восторга прошелся по залу.
     - Таким образом, три главных пункта. Это  социальное  обеспечение,  это
реформы милиции, это экономические реформы. Ну как?
     - Пойдет. Нормально. Голосуем, - послышались голоса.
     - Включи  в  программу  женский вопрос,- подала голос тетя Нюра, - Чтоб
был закон об охране материнства, воспитании детей и ответственности  мужиков
за это дело.
     - Дельное  предложение  товарищи.  Может  у кого еще будут предложения?
Только прошу, по существу.
     - Сантехник, сволочь, третью неделю не идет. Вся квартира  в  говне,  с
верхних  этажей  течет.  Порядок навести надо, - заикаясь, произнес парень в
темном углу.
     - Мы о деле, а ты с говном. - пытался присечь его Николай.
     - Постой. - сказал я - Все  нужды  людей  должны  учитываться,  даже  с
говном  и  мы должны делать выводы. Во-первых, возьми на заметку, позвоним в
ЖЭК,  потом  в  партком,  не  среагируют,  подключим   прессу,   организацию
объединенных  наций, европейский парламент, в крайнем случае, развесим везде
плакаты с указанием лиц виновных и устроим трамтарарамм в районе.
     - Это правильно. - заметил чернявый - Давить эту контру надо.
     - Таким образом, необходимы реформы в области социального обслуживания,
то есть, перехода их на хозрасчет, без всяких дотаций. Тогда они сами,  чтоб
заработать денежку прибегут вылизывать говно.
     - Во дает? - опять заверещал Доходяга.
     - Ты, Николай, все записывай. У тебя в КБ размножить программу можно?
     - Можно. Два отдела ни хрена не делают, так что один загружу.
     - Тогда,  подредактируй  ее  и  давайте поднесем ее к метро, необходимо
собрать подписи.
     - Я могу это сделать. - сказала тетя Нюра - Я еще своих женщин  соберу.
Мы у каждого метро встанем.
     - Добро.  К  сведению  заинтересованных  лиц. Мое бывшее предприятие, в
лице "черной кассы", подкинет денежку на предвыборную борьбу.
     - Ура! - заорал Доходяга, - Вася, с тебя по кружечке.

     К моему удивлению, я относительно легко набрал  1000  голосов  и  решил
подготовиться  к  настоящим выборам, а вдруг, дуриком и проскочу. У меня уже
организовался свой комитет из Николая, женщин активисток,  двух  мужиков  из
кабака  и  добровольцев,  недовольных  жизнью.  Исполком района вынужден был
зарегистрировать меня и выделить деньги на предвыборную агитацию. У  нас  не
было  помещения  для  собрания комитета и тетка Нюра предложила использовать
одинокий домик туалета, заколоченный, как и все туалеты в  городе,  досками.
Нюра  сбегала  к  знакомой уборщице в Исполком и принесла бумагу от комитета
народного  образования,  с  разрешением  использовать  помещение  N...,   по
улице...  для  нужд  воспитательной  работы. Мы привели помещение в порядок.
Застелили писуары досками и получили приличную скамью. Стены кабинок,  кроме
одной, заделали агитационными щитами и приступили к работе.
     Для  привлечения  внимания  населения  туалет  снаружи  окрасили  всеми
цветами радуги и расписали цитатами из моей предвыборной программы.
     Сначала мы заготовили красивые  плакаты,  которые  выставили  у  метро.
Доработали доходчиво программу, которую наши активистки написали на огромном
листе  бумаги и повесили на стену. А я начал турне по району, с предвыборной
агитацией.

     На первом же крупном предприятии, я  пообещал  все,  что  они  просили.
Перед  этим  выучил  программу,  красиво  натасканных  из литературы, всяких
лозунгов и, в конце, подчеркнул, что пострадал за справедливость, выраженную
в критике недостатков работы моего предприятия, отчего меня и выгнали.
     - Ребята, - сказал я рабочим в заключение - Что мы имеем? Ничего!  Даже
водку и ту, по спец карточкам выдают. И только пикни, что хотим все покупать
и  пить  свободно,  так тут же наши начальники кричат, что я не вписываюсь в
систему и, как результат,  вышибают  с  рабочих  мест.  Выберите  меня  и  я
добьюсь, что все будет, даже продукты и цены на них снизим.
     Это  понравилось  работягам.  А  секретарь  райкома, мой оппонент, явно
переиграл и я получил первую поддержку масс.

     Меня вызвали в исполком в комнату 26.
     - Василь Андреевич, - вежливо начал мужчина, одетый как с иголочки, - я
пригласил  вас  сюда,  что  бы  поговорить  с  вами,  о  вашей  предвыборной
программе.
     - Простите, вы откуда?
     - Я из органов.
     - Мутант?
     - Нет, из правохранительных органов.
     - А что, у нас есть еще и такие?
     - Что такие?
     - Да органы же.
     - Да есть.
     Лицо мужчины стало наливаться кровью.
     - А... Так я вас внимательно слушаю.
     - В  своих  речах и программе вы в извращенном свете представляете наши
органы милиции.
     - Простите. Моего друга, Стаса ваши органы схватили  за  лишнюю  кружку
пива.  Представьте,  пьет Стасик пиво с друзьями, ну и как положено, обозвал
дружка козлом  вонючим.  Тут  проходили  мимо  менты  и,  услыхав  последний
возглас, приняли его как оскорбление на свой счет. Они - к Стасику. И как он
не  объяснял,  что  козлы  не  они, а друг, его забрали, избили и отняли все
деньги. Да еще сказали, что он хорошо отделался и  ему  вредно  пить  лишнюю
кружку  пива. А вот еще. Друг Кешка не мог сходить на улице в туалет, они же
все в городе забиты. Он забежал за дом и стал писать на угол. А тут милиция.
Они его хвать и в участок. Так как он был не пьян, его не излупили, а  взяли
штраф  в  25  рубликов  и  отпустили.  Он вышел с участка и трезво рассудил.
Деньги-то взяли, а пописать, он не пописал. Он опять пристроился к углу. Тут
опять милиция. Опять в участок. Тут его уже  отлупили  основательно.  А  вот
еще...
     - Стоп,  -  завопил  уполномоченный,  -  Хватит.  Вы  подрываете основы
власти.
     - Помилуй бог. Прервал его я. Ни в коем  случае.  Просто  на  последнем
выступлении  секретарь  обкома  партии  сказал,  что мы живем в самой лучшей
стране. Я, просто, добавил - "дураков" и объяснил,  что  только  в  дурацкой
стране,  тебя  может  милиция избить не за что, выгнать с работы не за что и
вместо выпуска товаров, выпустить карточки на еду.
     Уполномоченный с ненавистью посмотрел на меня.
     - Пошел вон. Мы до тебя еще доберемся, после выборов.

     Я пришел в один из  институтов  на  проведение  предвыборной  агитации.
После зачтения программы приступили к дебатам.
     - Как вы относитесь к интеллигенции? - задала вопрос мадам - сухарь.
     - Положительно.
     - Не пора ли ей вырваться из рамок консерватизма.
     - Естественно. Сломаем ворота загона и выпустим галопом на свободу.
     - А вы относитесь к коммунистам? - обратился пожилой мужик.
     - Хорошо. Они даже иногда бывают людьми.
     - В  вашей  программе нет ни слова об экологии. Этим разве вы не хотите
заниматься?
     - А как же, очень хочу. И  экологией,  и  ихтиологией,  и  психологией,
много чем другим хочу. Но видит бог, даже с женой Машкой, переспать некогда.
     В зале возникло оживление.
     - Простите. - выступил тощий хлюпик. - Какую музыку вы любите?
     - Какую закажут.
     - Я не об этом. Хит, репс, поп...?
     - Конечно, конечно и гоп, и хлоп, и топ...
     - А   как   вы  относитесь  к  сексуальным  меньшинствам?  -  пропищала
намазанная девица.
     - Так же как и к сексуальному большинству.
     Я чувствовал, что очень понравился интеллигенции.

     На меня обратили внимание не  только  правохранительные  органы,  но  и
местные  мафиози.  Меня  грубо  втиснул  в машину шкаф с маленькой головкой,
стриженной под бобрик, и отвез на  конспиративную  квартиру,  в  11  подъезд
Смольного.  В  кабинете  сидели  маленький  толстенький с залысинами мужик в
очках и огромного размера молодой  парень  со  светлыми,  зачесанными  назад
волосами.
     - Так  это  вы,  Криволапченко?  -  спросил  молодой. Это была первая и
последняя фраза, которую он произнес во время нашего разговора. Он достал из
кармана пятак и начал мять его пальцами.
     - Вроде я. Но это только фамилия.
     - Меня зовите Семен Семенович, - быстро и важно заговорил маленький,  -
Я  доктор  химических  наук, председатель общества слепых, ведущий программы
антиспид и, так сказать, не последнее лицо в этом районе. Меня ха...ха  даже
крестным  папулей  зовут,  ха...ха.  Вот  черти. А это, - он с любовью ткнул
рукой в  молодого  громадину,  смахнув  со  стола  несколько  бумаг,  -  мой
бухгалтер, по совместительству охранник. Он мой крестный племянник.
     Молодой  слегка  улыбнулся  и  кивнул головой. Согнутый пятак со звоном
полетел в угол комнаты.
     - Я уже давно и внимательно приглядывался к вам и  понял,  что  лучшего
кандидата в депутаты от нашего города нет.
     - Я  тоже  так  думаю  и  знаете  почему?  КГБ пригрозило, если не буду
депутатом, они меня уничтожат.
     - Ерунда, мы с Колькой в одной упряжке. Я ему только позвоню и  он  тут
же  изменит  к  тебе отношение. В последний раз мы с ним в сауне баб гоняли.
Ха...Ха...Ха...- вдруг заржал Семен Семенович -  Он  еще  тогда...Ха...Ха...
Триппер подхватил. Вот дома у него потеха была.
     - А вы?
     - Я его обманул... У меня импотенция.
     - А может вы и с райкомовскими столкуетесь, чтоб на меня не давили?
     - Нет.  Я  с  ними порвал отношение. Они, засранцы, мне бизнес сорвали.
Пригнали из Бобруйска шесть рефрижераторов с  конской  вонючей  колбасой.  Я
говорю  Володе, первому секретарю, отдай их мне, все равно жрать невозможно,
я в Грузию двину по большой цене. А он мне: "Мне народ кормить нечем, смотри
все прилавки пусты. Мы эту колбасу, марганцовкой промоем, а сверху раствором
тушенки из неприкосновенных запасов протрем, чтобы запах отбить." Весь город
неделю жрал колбасу и конечно хвалил партию. Мать их.
     В этот момент бухгалтер сплюнул на пол. И достал еще один пятак.
     - Ну, ты, не свинячь, это тебе не Эрмитаж, это Смольный. Так на чем  мы
остановились?  -  он почесал затылок, - Да, мы решили ставить на вас. Деньги
на предвыборную компанию дадим. Зарплату дадим. Консервы дадим.  Водку  само
собой. Сауну с девочками и массажистом дадим.
     - А воблу и дополнительные талоны на собачьи сосиски?
     Тут он задумался.
     - Да, придется потратиться... Но достанем.
     - За что такая благодать?
     - Ты  -  мне,  я  - тебе. Будешь депутатом, нам поможешь. Завтра к тебе
придет наш массажист. Он в политике, во... разбирается. Все эти охламоны  из
Смольного,  исполкома  и  КГБ  у  него моются. Так что он много наслушался и
много  знает.  В  экономике  поможет  валютная   проститутка   Валька,   она
финансово-экономический  закончила. Пока снимем временно с работы и направим
к тебе в помощь. Во в деньгах разбирается. Все курсы наизусть знает.
     - Простите, какие курсы?
     - Валютные. Ну так как, по рукам?
     - По рукам.
     Громила отвез меня домой, таким же способом, что и привез..

     На следующий день ко мне пришел массажист Жора, тощий прыщавый малый  и
валютная  проститутка  Валька,  конструкции  Монро, но русского размера. Они
принесли записку от Семен Семеныча, что вчера в  то  время  пока  мы  с  ним
говорили, на обкоме разбирался вопрос об уборных. Было решено, все туалеты в
городе   отремонтировать,  заменить  сантехнику  и  открыть,  к  предстоящим
выборам. Меня же хотели выкинуть из туалета и лишить  предвыборного  центра.
Через 10 минут, прибыл нарочный из исполкома с распоряжением об освобождении
помещения  в 24 часа для ремонта. Мне было не до советников и я отпустил их.
Примчался комитет и началась организационная подготовка  к  борьбе.  Николай
рисовал   плакаты.  "Руки  прочь  от  нашего  туалета  -  последнего  оплота
трудящихся", "Партия  и  наш  туалет  не  совместимы",  "Трудящиеся  России,
оберегайте  наш  туалет  от  посягательств милиции и исполкома". Тетя Нюра с
активистками пошла собирать  народ  в  пикеты.  Запивохи  пошли  по  кабакам
собирать алкоголиков, которым за победу я пообещал по кружке пива.
     Народу  пришло  человек  150. Рабочие притащили красное знамя. Были еще
два плаката от молодежи, с призывом бороться  за  независимость,  последнего
участка  свободной  земли  и  за  разумный  демографический взрыв. Подъехала
милиция и встала цепью. Ко мне подошел капитан.
     - Товарищ Криволапченко, освободите помещение.
     - Неужели силу примените?
     - По инструкции придется.
     - Мне  вас  жаль,  товарищ  капитан.  Вы  нарушаете   законодательство.
Во-первых,  исполком  не  предоставил  мне  других помещений, для подготовки
предвыборной борьбы, а выдал вот эту бумагу  с  разрешением.  Во-вторых,  по
закону  вы  не  имеете  право  применять ко мне, как к кандидату в депутаты,
физического воздействия, мешать проведению  агитации  или  посягать  на  мою
жизнь. Я пригласил иностранцев и прессу.
     С  этими  словами  я  показал  на  журналистов, снимающих наши плакаты,
туалет и обстановку вокруг него.
     Тут к нам подлетела маленькая женщина с микрофоном в руке.
     - Простите вы капитан?
     Она стала подпрыгивать, чтоб увидеть его звездочки на погонах.
     - А вы, что здесь делаете?
     - Я репортер из телевидения, по совместительству независимый техник  из
радиокомпании. Вот, - она протянула ему удостоверение.
     - У вас есть разрешение на съемку?
     - Конечно. Вася, - она позвала одного из своих помощников.
     Подошел  огромный  мужик,  в  разодранных  джинсах  и порванной до пупа
рубахе с камерой в руках.
     - Вася, требуют документы.
     - Это мы сейчас.
     Вася развернул сумку, которая висела за его спиной.
     - Вот справка о местожительстве, из колонии, документ, что я  негласный
сотрудник  милиции.  Ага,  вот,  что  надо.  Разрешение от референта второго
секретаря райкома партии, а вот и от обкома партии, кем-то подписаное.
     - Скажите, товарищ капитан, вы будите нападать на  защитников  туалета?
Если  будите,  нельзя ли повторить нападение несколько раз, необходимо снять
дубли, - запрыгала опять маленькая женщина. - И потом, иностранцы волнуются,
вы слезоточивый газ, стрелять или армию применять будите?
     - Ни чего не будем применять.
     - Тогда прошу вас, бейте граждан почетче, с размаха,  а  то  все  будет
смазано на экране. Вася, снимаем.
     Женщина затараторила в микрофон.
     - Здравствуйте  уважаемые  граждане.  Сейчас  на  защитников  одного из
туалетов нашего города будет совершено нападение милиции.  В  очередной  раз
милиция,  проявляя  заботу  о  защите  свободы  и  демократии будет громить,
вооруженные плакатами и лозунгами толпы, которые не дают свободно  писать  и
какать гражданам города. Ну, начинайте же, капитан.
     У  капитана  отвисла  челюсть, он развернулся и побежал к машине. Через
минут 20 он примчался ко мне.
     - Исполком согласился с вами, живите в туалете, но нельзя ли убрать эти
плакаты. Иностранцы смотрят.
     - Ну и что тут такого, пусть смотрят. Теперь они увидели, что наш народ
не отдаст свой любимый туалет ненавистной номенклатуре.
     Капитан посмотрел на меня как  на  сумасшедшего  и  пошел  пошатываясь,
собирать милицию, чтоб убраться восвояси.

     Жора и Валька вбивали мне в голову прописные истины.
     - Значит  так,  -  говорил  Жора - Кораблева, мы столкнем. Он первейший
прохвост, хотя зам пред исполкома. Он купил в  Белорусии  эшелон  гомельской
картошки,  зараженной  от  Чернобыля,  и продал в городе, как прибалтийскую.
Круглов - сволочь. Директор завода,  купил  за  счет  завода,  крематорий  и
теперь срывает чаевые с похорон. Сысоев - трус, как и все члены бюро райкома
партии. Мы ему промоем мозги в парадной, все будет хорошо.
     - Остался сам секретарь.
     - С ним, в основном, и будем бороться.

     Начались  телевизионные  дебаты.  Мы  кинули  монетку и первым пришлось
выступать секретарю обкома.
     - Товарищи. - начал он - наша партия это монолит, стена, голова народа.
Сколько нас не били по голове, но наш монолит не треснул, все  выдержали:  и
воину,  и  целину  и  перестройку. Мы и дальше выдержим все и нам не страшны
всякие США, Израиль и африканское  королевство  Слоновая  кость.  Правда  мы
очень  самокритичны,  у  нас  были  недостатки.  Мы  раньше резали, вешали и
убивали свой народ, гоняли его по Гулагам, но то  была  необходимость.  Петр
первый,  ради  могущества  государства,  по  заниженным  данным, уничтожил 5
миллионов людей, мы ради могущества уничтожили в  10  раз  больше.  Но  это,
подчеркиваю,  было  раньше.  Теперь мы никого не убиваем, разрушили Гулаги и
даже, пол года тому  назад  разрешили  инакомыслие  и  свободные  выборы.  А
почему,  да  потому,  что  наша партия ведет только к победе коммунизма. Все
трудности, которые мы переживаем  сейчас  нам  не  впервой.  И  раньше  было
трудно.  Но  наша партия живет вместе с вами товарищи и знает и живет вашими
трудностями.  Поэтому   чтобы   идти   вперед,   необходимо   опереться   на
могущественное  плечо  партии,  не  ее  монолит и помочь нам с выборами. Все
голосуйте за нас. Я кончил.
     - Вы сэкономили 14 минут и  24  с  половиной  секунды,  они  вам  потом
зачтутся. - проговорил ведущий. - Теперь вы товарищ Криволапченко.
     - Мой  брательник Жора, - начал я - работая в сельхозинституте, написал
диссертацию "Роль навоза в развитии народного хозяйства в СССР". Он объездил
много стран и выяснил потрясающую картину. Оказывается  наш  навоз,  требует
дополнительных трудозатрат и переработки. Представьте. Бельгийский навоз, из
под  коровы  и сразу на поля, французский - тоже и навозы других стран - без
затруднений, а наш - два года выдержки, да еще  размешивать  с  человеческим
дерьмом  надо, чтобы лучше росло. Это я к чему, к защите диссертации Жорика.
Его диссертацию забраковали, а почему?
     Выступил ученый секретарь института, а  он  оказывается  нашей  партией
сюда  назначен,  был раньше парторгом банно-прачечного предприятия и сказал:
"Вы говорите, что навоз жидкий, от того, что жрать зимой коровам нечего, так
это ложь. Последние наши  разработки  с  опилками,  позволили  коровам  даже
иногда доится".
     Потом  выступил  зам по науке, он тоже недавно, был переведен партией с
партийной работы железнодорожного техникума. Он тоже заявил, что  поклеп  на
корову.  Раньше, - сказал он - коровы даже в зиму у железной дороги паслись.
Народ наш добрый, из окон вагонов отходы выбрасывал и ничего, коровы  давали
навоз ядреный.
     Потом  выступил,  зам  по  быту,  а  он бывший комсомольский секретарь,
прислала партия на укрепление в институт. Тот прямо  заявил,  почему  нет  в
диссертации руководящей роли партии в производстве навоза.
     Выступление  закончил  директор  института. Он только год, после смерти
академика, принял эту должность, после того, как завалил работу в  обкоме  в
отделе пропаганды. Директор сказал, что мысль о том, что корова должна жрать
круглый  год  интересная.  Необходимо  провести эксперименты, исследования и
поэтому, над диссертацией надо поработать, а сейчас отложить.
     Я все к чему говорю, да еще в предвыборной  компании,  да  потому,  что
если  бы партия не вмешивалась даже эту, науку, у нас давно бы был приличный
навоз.

     Следующие  кандидаты,  тоже  почему-то  перешли  к  коровам.   Директор
крематория заявил, что ему все равно какая корова дохлая или нет. Сейчас они
все  такой  формы,  что идут либо на животноводческие фермы, либо как кости,
вместо мяса высшего сорта. Поэтому необходимо голосовать за него, так как он
не демократ и не коммунист и собирает прах тех и других в одной урне.
     Выступил зам пред исполкома, говорил,  что  поклеп  на  нашу  партию  в
приведенном  примере,  так  как  город, не смотря на отсутствие жратвы, дает
столько отбросов, что хватает и на свиней. А на полях ни чего не  растет  не
от навоза, а от куриного помета, так как председатели колхозов, не выполняют
решение 20, 21, 22, 23 партии о развитии сельского хозяйства и постановления
семнадцати пленумов ЦК КПСС.
     Было  много  звонков телезрителей и все о навозе. Оказывается во многих
колхозах добавляют в навоз нитраты и фосфаты, что неблагоприятно  влияет  на
экологическую  обстановку  в  стране.  И  есть  один  совхоз,  который навоз
разбрасывает  сеялкой,  чтобы  равномерно  распределить  по  площадям.  Были
предложения  зрителей,  распылять  навоз  с  самолета  и оказывается во всем
виновата партия и если бы не она, то творческий порыв масс заработал во всю.

     Ко мне домой позвонил Сысоев и предложил встретиться в ресторанчике  "У
лукоморья". Он тоже мой конкурент. Я согласился, поехать на эту встречу.

     Стол  был  завален бутылками с водкой и закуской. С Сысоевым находились
два мужика уголовной наружности.
     - Знакомьтесь. - представлял Сысоев - от русской  национальной  партии,
Герман  Герц,  от партии "Русский мозг" Мусаил Шуруфутдинов. Давайте друзья,
будем вести себя непринужденно и поговорим  о  всех  наболевших  вопросах  в
дружеской попойке за столом.
     - Давайте.  -  сказал  я  и  разлил водку по стаканам. - Только одно не
пойму,  как  вы  Сысоев,  член  обкома  партии,  и  в   такой   компании   с
националистами?
     - Долгая  история.  Одно  скажу,  мы их вскормили, вспоили, взрастили и
теперь это наша последняя опора и надежда в битве за коммунизм.
     Мы выпили по стакану и Сысоев поспешно разлил еще.
     - Слушай, Вася, - по панибратски обратился он  ко  мне,  -  уступи  мне
дорогу в депутаты.
     - Что же я получу взамен?
     - Квартиру, путевку за границу, дачу, работу в стат управлении, машину,
три мешка  картошки,  талоны на водку за десятерых и поддержку этих ребят на
выборах в городской совет. Пойми, в городском совете, тоже  нужны  оппоненты
нашей  партии.  "Чем  больше  идиотов  у  власти, тем продуктивнее власть" -
говорил представитель ЦК  приехавший  вчера  сюда  в  город.  Ну,  так  как,
согласен?
     - Я еще весь во внимании. Лучше выпьем.
     Ребята  поклонились  мне  и  все  хлопнули  по  второму стакану. Сысоев
разливал третий. Мы выпили и третий стакан. Ребят развезло.
     - Вася, - уже пьяным голосом проговорил Герц -  ты  сейчас  выступаешь,
как  беспартийный.  Уважаю.  Но  лучше  иди к нам. Ты не в очках, значит наш
русский. Наша программа во... Как что, так в морду. Поможем на выборах.
     - Нет, лучше к нам. - приник к моему плечу Шуруфутдинов и  зашептал  на
ухо  -  У  нас  оружие, танки, есть два самолета, а вчера ребята обменяли за
вагон презервативов, ракету с ядерным зарядом. За нами сила.
     - Спасибо мужики, но не могу.
     - А давайте, - предложил Герц  -  разыграем  на  монету,  кого  из  вас
выбирать.
     - Ты  меня уважаешь? - спросил Сысоев - Если уважаешь, давай на монету.
При свидетелях.
     - Валяйте.
     Герц достал из кармана юбилейный рубль.
     - Если орел, значит Сысой, если решка, то Вася.
     Герц подбросил рубль к верху и он шлепнулся в тарелочку с черной икрой,
где и утонул.
     - Нет, нет, нет... Перекидывать не будем. Я сейчас.
     Герц взял ложку и стал выкидывать икру на стол.
     - Решка, Вася ты победил. Все Сысой, катись к черту.
     Сысоев стал плакать, рукой размазывая слезы по щеке.
     - Что теперь скажет первый, второй и третий секретарь, а жена. Я же  ей
норковую шубу в случае победы обещал.
     Через  10  минут  он был уже в стельку пьян. Вскоре, он ткнулся лицом в
стол и отключился.
     Я закусил и так как патриотам было не до меня, ушел из ресторана.
     Утром позвонил массажист и сказал, что Сысоев, под давлением  различных
обществ и организаций, прекращает предвыборную борьбу.

     Ко мне пришел Жерка-массажист.
     - Вася,  до  выборов  две  недели  и  нужно  себя  показать перед всеми
избирателями, чтоб своего депутата они знали в лицо. Я поговорил с  шефом  и
мы  решили  выделить денег на проведение этой акции. Во-первых, отдадим тебя
косметологам, пусть тебе делают лицо. Во-вторых, нужно  провести  митинг  на
нашей  площади.  Я  просмотрел  журналы  и  ближайший  праздник  это 150 лет
подавления боксерского восстания в Китае. Шеф  заказал  5  бочек  разливного
пива.   Подготовь   речь,   найдем   еще  идиотов,  которые  выступят,  а  я
зарегистрирую митинг в мэрии. Пусть Николай пробежит по  кабакам  и  злачным
местам  и  пригласит  всех, только со своими кружками пива. Тетка Нюра пусть
нашлепает плакатов, приглашающих граждан, только со своего  района.  Ты  все
усек, Вася?
     - Все ясно. Я пошел готовиться.

     Митинг  удался  на  славу.  Милиция  помогала  раздавать пиво, согласно
очереди  и  прописке.  Я  выступил  со  знаменательной  речью,   посвященной
несчастным боксерам.
     - Граждане  России,  150  лет  назад китайское правительство разгромило
боксеров. Несчастные спортсмены прекратили существование  в  такой  огромной
стране.  Представьте какой бы был ужас, если бы они еще задавили штангистов,
борцов, футболистов, волейболистов и баскетболистов.
     Тут из толпы стали орать.
     - А нам пиво, почему нам пиво не дают?
     - Пиво выдается, только жителям проживающим  в  этом  районе,  согласно
прописке. - прокричал через мегафон Жорка-массажист.
     - А мы хотим в ваш район. Пущай нас запишут тоже.
     - Граждане  России,  - продолжал я. - Когда я буду депутатом, я обещаю,
что  боксеры  нашей  страны  будут  передовым  отрядом  по  защите   частной
собственности и давить их мы не позволим.
     Тут у одной бочки началась потасовка.
     - Он принес ведро.
     - Ну и что. У меня бабушка - подагрик, дедушка - сифилитик и трое детей
- безработных.
     - Твоя бабушка давно умерла.
     - Ну и что, а подагра осталась.
     - Пусть пьет.
     - В  морду ему. Не давай пива. Я вон третий раз стою и все с бутылочкой
из под глазных капель, а он... - пищала какая-то старушка.
     - Ишь ведьма старая, сержант не давай больше ей. Пусть отметку теперя в
паспорте делают, что уже раз получили.
     - Ребята я из другого района, умираю,  дайте  опохмелиться.  Клянусь  в
день выборов 5 покойников выкопаю и все их голоса вашему депутату.
     Тут уж не я ни Жорка остановить массы не могли и дело попыталась спасти
Валька-экономист.   Она   сунула  под  микрофон  магнитофон.  Звуки  металла
ошеломили толпу, но только на первое мгновение. Потом толпа с других районов
стала давить нашу толпу. Тогда Жорка побежал к бочкам. Взревели машины.
     - Граждане. - заорал я в толпу. - Сейчас мы  организуем  марш  протеста
против  подавления  спорта.  Пиво  будем давать всем, даже не нашего района.
Пусть устанавливаются в очередь  и  идут  за  бочками.  Жорка  давай  первую
машину.
     Бочки медленно поехали и тысячные толпы под охраной милиции тронулись в
поход.

     Митинг  и  прохождение марша кончилось, когда кончилось пиво. Газеты на
следующий день дружно полоскали меня в грязи  и  за  это  я  приобрел  сотни
поклонников,   ибо   уяснил,  чем  больше  тебя  ругают,  тем  больше  твоих
сторонников.

     В  день  выборов  на  избирательные   участки   пришли   контролировать
правильность  выборов  десятки  наблюдателей.  Здесь были мои сторонники, от
коммунистов и других кандидатов. Пришел и я. Жорка  принес  бочонок  пива  и
вина.
     Голосование  кончилось  и  прежде чем все листки высыпать на стол, мы и
конкуренты, и друзья и обслуживающие девушки выпили Жоркино угощение.
     - Ой сколько  их  тут,  -  запищала  девица,  увидев  такое  количество
бюллетеней. - Да здесь, в каждой бумажке все напечатано в двойне.
     - Значит два голоса за, - сказал Жорка. - Вот Криволапченко, раз и два.
Пишите счетчики.
     Наблюдатель от коммунистов запротестовал.
     - Нет не так. Раз двоиться. Разделим голоса по полам.
     - Чего  вы  спорите?  -  сказал  я.  -  Всеравно  вы ни черта сейчас не
разберете, кто за, кто против. Лучше делите бюллетени. Мятые и грязные, даже
не глядя мои. Чистенькие - коммунистов.
     - Это правильно, - икнул представитель коммунистов.
     Мятых  и  грязных  набралось  больше  чем  других.  Счетчики  отсчитали
количество, все запечатали и отправили на городскую комиссию.

     Я победил, хотя и с небольшим перевесом, но пришлось поволноваться. Моя
жена Маша, с изумлением приняла эту новость.
     - Как,  такому  идиоту как ты, удалось околпачить такую массу людей. Но
что бы не произошло, все  к  лучшему.  Видно  действительно  наш  парламент,
состоит из таких придурков, как ты. Разве теперь мы будем жить лучше?
     - Мы - да.
     - О, господи.
     Умница дочка, сразу сочинила стихи.
     - Наш папулечка подрался и в парламенте остался.

     Прощальный  вечер  мы  закатили  в  каком-то ресторане. Здесь были все:
команда, Жора-массажист и Валька-Экономист.  Тетка  Нюра  закосела  и  стала
приставать  к  Жорке,  пытаясь доказать, что она еще женщина. Николай тискал
Валькины ноги под столом, а Доходяга пытался мне доказать, что он человек  и
даже имеет незаконченное техническое образование.
     - Вася,  возьми меня в Москву. Я там тебе пригожусь. Я законы тебе буду
разрабатывать. Один  уже  придумал.  Закон  о  психологическом  обследовании
торговых   работников.  Смысл,  перед  каждым  открытием  магазина,  торгаши
проверяются на мытье рук, анализ мочи и кала, допинга и  проходят  тест,  на
умение  разговаривать с покупателем. Кроме того в законе будет предусмотрена
норма, сколько они должны украсть и что за это будет. Ну как?
     - Причем здесь анализ мочи и кала?
     - Чтобы знать сколько у них белков и сахара убавилось  или  прибавилось
за день.
     - Великолепно.  Но  лучше  я тебя оставлю здесь. Будешь моим доверенным
лицом, а в свободное время разрабатывать законы и высылать их ко мне.
     Маша, которая сидела со мной рядом, сказала.
     - Не пора ли нам домой, милый.
     При этом она ущипнула меня за рукав. Потом зашипела на ухо.
     - Как можешь ты якшаться с этими пьяницами? Не забывай,  уже  два  часа
тридцать минут, как ты депутат.



 * ЧАСТЬ 2 ДЕПУТАТ *

     Меня  поселили  в номере гостиница "Россия". Только я успел распаковать
чемодан, как раздался стук в дверь. Передо мной стоял  мужчина  в  приличной
тройке с мешком в руках.
     - Я ваш сосед по номеру, депутат из... Приморья. Редиски не купите?
     - Чего?
     - Редиски не купите, у меня еще лучок есть. Отлично воняет. Я три мешка
пер в Москву, говорят здесь жрать нечего.
     - Вы правда депутат?
     - А как же. Вот мой мандат.
     Мужчина  бросил  мешок  на  пол  и  выволок  грязными,  вонючими руками
засаленную бумажку из внутреннего кармана пиджака.
     - Каждому показываю. - любовно расправил бумажку он.
     - Не надо лука, не надо редиски.
     Он не обиделся. Спрятал бумажку, взял мешок и пошел стучать в следующие
двери.
     Только я захлопнул двери, опять стук.
     - Уважаемый, тебе куртку не надо?
     Другой взлохмаченный депутат, держал три куртки в руках. Я отправил его
подальше. Потом появился  третий,  который  торговал  презервативами.  Потом
четвертый,  пятый...  Я  запер двери, заткнул уши ватой, выковоренной из рам
окна и лег спать.

     От  Сергей  Сергеевича  пришла  весточка,  что  он  нашел  мне   нового
консультанта  и  советчика  из  бывшей партийной номенклатуры, выгнанного за
провал предвыборной компании.
     Ко мне  позвонил  из  вестибюля  гостиницы  мужской  голос  и  попросил
спустится вниз.
     - Михаил Михайлович. - отрекомендовался тот - Я от Сергей Сергеевича.
     Я оформил ему проход к себе в номер и мы, наконец, остались вдвоем.
     - Сергей Сергеевич, говорил, что вы завалили предвыборную компанию?
     - Ерунда   все.   Я  всем  обещал  все  и  естественно  перегнул.  Меня
инструктировали в обкоме партии, что  я  ни  чем  не  должен  отличаться  от
остальных  кандидатов, только к обещаниям добавлять что-нибудь о коммунизме.
Ну, я и нес черт знает что. Например, что коммунизм не за горами, что завтра
будет коммунистическое изобилие, а пока сейчас коммунистический  недостаток,
что коммунизм это светлое будущее, а сейчас темное будущее и так далее.
     - Да. Я согласен. Неправильно инструктировали.
     - Я  вам  должен  помогать  в  вашей парламентской деятельности. Я буду
проводить анализы и делать прогнозы на будущее.
     - Анализов не  надо,  я  здоров.  Ну,  и  какие  сейчас  прогнозы?  Что
делать-то?
     - А   хрен   его   знает.  Пока  я  займусь  подноготной  депутатов  их
политическими взглядами, а там по ходу выясним. Кстати, так как в парламенте
почти все или бывшие коммунисты, или скрытые или настоящие,  как  по  вашему
отделить от них демократов?
     - Очень  просто.  Мой оппонент, по выборам, секретарь райкома, говорил,
что коммунисты битый народ, а все демократы, это обиженные  нашей  системой.
Один  выгнан из милиции, один из армии, другой из учреждения. Таким образом,
одни богом битые, а другие обиженные богом.
     - Пожалуй, я это запишу и завтра вам списочек, кто и где.
     Мы расстались друзьями.

     Идя в Кремль на первое заседание, я  был  расстроен  обилием  народа  и
плакатов  вдоль  нашего  пути. Здесь были жалостливые: "Помогите пожалуйста!
Моя собачка помочилась на колесо машины директора. Меня уволили  с  работы."
или  "У  меня  искривление  коленки,  из-за  этого  не могу рожать. Помогите
выехать за границу для лечения." Были плакаты и туалетные, но  политические:
"Коммунисты  вы  не  говно,  говно  -  другие." или "Демократы, пусть воняют
коммунисты. Свою вонь держи в себе."
     Прийдя  в  Кремлевский  дворец  съездов,   я   увидел,   что   депутаты
разделилось. Одни помчались в буфет, а другие пошли занимать хорошие места в
зале.  Я  пошел  в  буфет.  За  прилавком  давали  селедку  по сниженным, по
сравнению со всей страной, ценами без талонов. Очередь была  в  человек  40.
Депутат  из  Поволжья,  толкался  с  депутатом из Закавказья из-за того, кто
первый подошел и уже дошли до ядреного русского мата. Другая очередь, стояла
за искусственной черной икрой и  томатной  пастой.  В  буфете  были  длинные
макароны и такие же депутатские сосиски. Я в течении часа их сжевал.

     Все  депутаты  записывались  на  выступления. Я также записался 428. Но
оказалось, что везде такая путаница и мне объявили,  что  вы  ступаю  14.  Я
очень  перепугался,  но прослушав речь первых трех ораторов, успокоился. Это
были обыкновенные стоны о плохой жизни и как их, якобы, надо  исправлять.  И
вот наступила моя очередь.
     - Граждане, товарищи, господа!
     Я  буду  выступать  о  нуждах  нашего  народа.  Судьба каждого человека
связана с его нуждой. Но где спрашивается человек справляет нужду? Ясно где,
в туалете. Все здесь с трибуны обещают  сделать  кой-какие  необходимые  для
своих  избирателей  вещи, а я уже кое-что сделал. В нашем городе не работали
все  97  туалетов.  Благодаря  мне  96   туалетов   уже   работает   (долгие
продолжительные  аплодисменты).  Так  как  97  туалет, я покидал последним и
из-за этого не могли  его  отремонтировать,  я  с  высокой  трибуны,  обещаю
отремонтировать  его  за  свои деньги (бурные продолжительные аплодисменты).
Необходимы   туалетные   реформы.   Нужно   все   туалеты    перевести    на
самофинансирование,  а что бы гражданам жуликам не повадно за рубль, входить
в туалет и справлять нужду перебегая с одного толчка к  другому,  предлагаю,
сделать  толчок-автомат.  Опустил рубль в щель, открывается стульчак и через
20 минут закрывается обратно. Хочешь еще, плати еще рубль. После  проведения
реформы,  наши  туалеты  будут  самыми  лучшими  в  мире (все встают, бурные
аплодисменты). Догоним  и  перегоним  своими  реформами  Америку  (все  поют
интернационал).

     Мое  выступление  сделало  переполох  среди депутатов. Часть демократов
испугавшись  реформ,  перебежала  к  коммунистам,  а  часть  коммунистов   к
демократам.  Начались  рабочие  будни.  Как  там  делегаты  выпендриваются и
мусолят регламент меня не интересовало. Я  сидел  в  курилке  или  буфете  и
собирал свою группировку, схожих по мысли мужиков. Так как депутаты называли
свои  группировки  обычно фруктами, например: "апельсин", "яблоко", "груша",
"мандарин" и т.д., я решил назвать и зарегистрировать группу, как  овощь,  -
"свекла".  Но вот начались дебаты по зарплате депутатам. Мы "свекла" активно
стали участвовать в этой работе.
     Мы заняли все микрофоны и стали давить на депутатов.
     - Мы мыслители, законодатели, работники умственного труда. - вещал я  -
Нам  мало  давать  21  минимальный  оклад,  нам надо, чтоб не растрясти наши
мысли,  гос  автомобили,  чтоб  думать  -   госдачи   и   квартиры   (бурные
аплодисменты).
     Другой из группы "свекла", орал в микрофон.
     - 21  это  очко,  мы не в карты играем, поэтому нужно для округления 30
минимальных  окладов.  Моя  жена  уже  взяла  шубу  в  кредит  на  сумму  10
минимальных окладов, а еще надо жить месяц.
     Таким  образом,  выступили  все  и моя потрясенная жена сказала, увидев
чемодан денег, зарплаты за месяц.
     - Да на это нам и мою маму можно взять из дома престарелых и приставить
к ней сиделку.
     - Только не это. Построй ей дачу с теплой  уборной,  пусть  живет  там.
Когда умрет , дача наша будет.
     А умница дочка сочинила стихи.
     - Папа там поговорил и денег гору получил.

     Начались  выборы  председателя  президиума Верховного Совета. Демократы
сложились и купили воблу. За каждую воблину - голос за  Ельцина.  Коммунисты
тут  же достали бутылочного пива. Кто против - получай пиво. Группа "свекла"
одновременно голосовала и за, и против, но когда на третий раз коммунисты не
успели подвезти пиво, мы дружно проголосовали за Ельцина и он прошел.

     Началась новая эпопея по земле. Быть  частной  собственности  или  нет.
Выступали все, я тоже. Вот моя речь.
     - Граждане, товарищи, господа!
     Мои  избиратели  нас  не  поймут, - прокричал я конец фразы с надрывом,
сделал паузу и встал в позу Геракла. -  Если  мы  отдадим  землю  в  частную
собственность. Возьмем колхозы и совхозы. Да там работает и то из-под палки,
каждый десятый. Остальные бездельники, тунеядцы и руководители. Представьте,
дадим  каждому  землю.  Да  это же вся земля пустовать будет, никто ни черта
делать не будет. Если и есть работяга, так он только будет работать на себя.
Позор. Пусть та  дурная  система,  которая  есть,  и  существует  дальше.  А
горожане?  Да  только  дайте им землю, это же полный экономический крах. Кто
тогда будет  в  магазинах  покупать  гнилую  картошку,  свеклу,  морковку  и
капусту? Только убогие.
     Чтобы  успокоить  народ  надо  выделить  каждому,  без права передачи и
купли-продажи посторонним,  6,04  сотки  земли.  6  соток,  чтобы  успокоить
хозяина   и  0.04  сотки,  чтоб  его  успокоить  на  вечно.  И  пусть  народ
контролирует, что сосед с землей делает. Докладывал куда надо,  если  делает
не  то,  что  надо.  А  надо, чтоб выращивал малую норму, не подрывая основы
народного  хозяйства.  Чтоб  хозяин  чихнул  и  20  участков  ему   здоровья
посоветовали.
     Наш  народ  нас  не  поймет,  -  продолжал  я  с пафосом и встал в позу
мыслителя на камне, - если мы не оставим все как было. Все для  народа,  все
для  победы.  Спасибо,  за мое выступление.(Бурные аплодисменты. Все встают.
Трое депутатов плачет.)

     Это было самое аргументированное выступление и меня избрали  в  комитет
по  земельной  реформе.  Там набрались такие же мужики как я и так как мы не
знали что делать, то для начала сообразили на застолье.
     - Давайте  для  начала,  ознакомимся,  как  там   за   границей   землю
обрабатывают.  Лопатой,  аль  мотыгой. - начал серьезный разговор депутат из
тундры, выливая в себя полбутылки "Кубанской".
     - Правильно. В Париж надо съездить, в Нью-Йорк, Лондон,  на  Кипр  и  в
Майями-Бич. - поддержал его другой депутат.
     - Причем здесь Бич? - заволновался третий. - Мы христиане и к иноверцам
не хотим.
     - Я  не  знаю  какие  еще  города  есть, мы географию в школе совсем не
учили,  но  по  телеку  все  Майями-Бич,  да  Майями-Бич  и  кругом   пляжи,
девочки-во. А попки, а попки... О...
     - Нас  21 человек, едем все за границу, за опытом. - подытожил я и заел
стакан огурцом.
     Мы разрезали карту мира на равные  кусочки,  Всего  20  кусков  и  одна
Антарктида.  Потом  скатали кусочки карты в рулончики и бросили их на стол в
кремлевском туалете. Когда свет в туалете выключили,  каждый  член  комиссии
заходил  в  темную  комнату и тащил рулончик. У депутата из Хакассии чуть не
случился инфаркт, когда депутат из Закавказья громко в темноте пукнул.
     Мне достались Коралловые острова и большая часть Тихого  океана.  Очень
рыдал  депутат  из  тундры,  ему  попалась Сахара и центральная Африка. Зато
депутат из Алтая был очень  доволен.  Ему  досталась  Антарктида  и  он  все
добивал нас, что подъемные ему должны дать больше Северных.
     Перед отъездом за границу, наша группа "свекла" провела на съезде акцию
протеста. Дело в том, что голуби перед музеем В.И.Ленина накакали, на только
что купленный  за  10000  долларов  в подвале у старьевщика, костюм депутату
подсчитывающему на съезде голоса вместо электронной машины.  Депутат  пришел
на заседании расстроенный и 2 часа рыдал в жилетку Хасбулатову. Мы выступили
с инициативой, уничтожить всех голубей у партийных строений, дабы нормальный
народ  не  обсерался  птицей  с  партийной  подоплекой  или  уклоном. Возник
страшный скандал. Коммунисты кричали, что голубь птица мира и где хочет, там
и срет. Демократы орали, что где находятся коммунисты, там  избыток  помета.
Дело   отложили,   но   создали   комиссию   и   просили   ее   совместно  с
санэпидемстанцией проверить  вредность  различных  пород  птиц  у  партийных
объектов.

     Мы  стали готовиться в командировку и для особенно тупых распространили
памятку, какой нужно опыт воспринять. Пункты гласили:
     - Выяснить, как сеят?
     - Выяснить, как собирают?

     Со мной поехала жена, дочка и переводчик из калмыцких евреев.
     Умница дочка сразу сочинила стишок.
     Мы узнаем как пшеницу, дяди сеют за границей.

     На  Коралловых  островах,  мне   устроили   пышную   встречу.   Местные
островитяне  сразу  стали  проситься  войти  в  состав  России,  так как они
слышали, что вся Россия состоит из коммуналок, а они  давно  живут  в  такой
системе. Я выступил перед ними с речью, где высказал мысль, что когда-нибудь
Россия  и  Коралловые  острова  подпишут  пакт  о  ненападении,  о  взаимных
поставках пляжного песка и тесном сотрудничестве в области ядерной физики.
     Мы с местными хорошо поняли друг друга. Они подарили  жене  трусики  из
листьев  перуанской пальмы (по листу спереди и сзади), дочке - бусы из зубов
недоеденных ирландцев, а мне - сетку для ловли крокодилов.  В  ответ,  я  их
научил как ловить мух. Плюнешь на лист манго. Муха прыг на него, а ты другим
листом давишь.

     Через  месяц  мы  расстались  с  островитянами  и я полный идей приехал
домой.
     В комиссии мы не узнали  друг  друга  (до  того  отъелись,  приоделись,
загорели) и сразу же приступили к делу. Все говорили кратко, отвечая по двум
пунктам.
     Я  сразу сказал: Все семена рассеивает ветер. Все растет само. Собирают
руками и пожирают на месте.  Вывод.  Необходимо  поставить  на  наших  полях
вентиляторы  и  раздуть  на них все семена. Когда вырастит урожай, подогнать
передвижные пекарни, мини- консервные заводы и все.
     Депутаты на перебой предлагали увиденное.
     Депутат побывавший в Африке, предлагал рассеивать семена из лукошка,  а
сзади  посылать  пионеров,  чтоб  они затаптывали их, как это делают племена
массаи, спасая урожай от бабуинов.
     Депутат побывавший в горных  районах  Памира,  рекомендовал  ежедневный
полив, делая из камней канавки.
     Каждый предлагал свое. И только все испортил депутат, который побывал в
Канаде,  он  заявил,  что видел трактор. Это всех ошеломило и я предложил на
первое время  прекратить  дискуссию  и  рассмотреть  все  предложения  через
несколько лет, когда сельское хозяйство развалиться окончательно.

     К  нам  приехала  иностранная  делегация  из  княжества Лихтенштейн для
обмена опытом.
     - У  вас  есть  земельный  кодастр?  -  сразу  же  задал   мне   вопрос
председатель делегации.
     Я просто не знал, что это такое и повернулся к своим коллегам.
     - Что такое, кодастр?
     - Это ругательство. - сказал шепотом депутат из Коми.
     - Видимо  какой-то  ихний  военный  термин, - загорелся бывший майор, -
наверняка они что-то замышляют.
     - Нет, это на подобии слова "укрепление". - вымолвил другой.
     - Это в переводе "кто даст?" - сказал самый умный из нас,  который  был
раньше формирователем составов с углем.
     - Да, да. Есть, - на всякий случай сказал я делегации.
     - А можно его посмотреть?
     - Естественно.
     - А когда?
     - Да сегодня в ресторане.
     - О,  да,  да.  - обрадовались иностранцы и пошли к другой комиссии "по
борьбе  с  пьянством  и  наркомании  среди  малолетних   детей   дошкольного
возраста".
     - Беги  к  Хасбулатову,  - сказал я самому умному депутату - проси чтоб
выписал денег на выпивон и девочек для угощения делегации.
     Через 15 минут тот прибежал ко мне.
     - Хасбулатов  записку  в  бухгалтерию  дал,  а  бухгалтер   спрашивает:
во-первых,  по  безналичному  или  за  наличные и во-вторых, в валюте какого
государства или может быть по чеку.
     - Скажи бухгалтеру, что он идиот. Конечно нужны наличные и в рублях.

     После третей рюмки, настырный руководитель делегации вернулся к вопросу
о кадастре.
     - Это мы сейчас. Эй, где она?
     Депутаты подвели к столу женщину с лицом, закрытым платком.
     - Вот она, - с гордостью представил я ее гостям.  -  Знакомьтесь,  Юлия
Саломоновна Кодастр, наша фермерша.
     Я  сорвал  с  нее платок. При взгляде на нее у членов делегации вылезли
глаза на лоб, а один из членов делегации  подавился  черной  икрой  и  долго
метал  ее  по  столу  в тарелки гостей. Была мертвая тишина. После небольшой
паузы, я опять накрыл женщину и попросил ее увести. Выпивон прошел отлично и
делегация уехала домой довольная нашим гостеприимством.

     На съезде происходили обычные дела. Часть депутатов вообще не ходила на
съезд и за бутылку "Столичной" часть друзей давила за них на  кнопки.  Часть
сидела  в  курилке  или  в буфете, только твердолобые сидели в зале и делали
вид,  что  занимаются  серьезным  делом.  Фракция  "свекла"  решила  оживить
депутатскую  деятельность  и  настояв  на  закрытом  заседании,  потребовала
дополнить  электронную  систему  голосования   электронными   играми.   Были
предложены  "морской  бой",  "очко",  "покер  с раздеванием" и многие другие
игры. Мы указали: во-первых, это не политические игры, во-вторых,  укрепляет
психику  и  здоровье, а в-третьих зачем нам нужны новые законы, когда старые
не так уж плохи. Как возмутились левые, а заместитель  третьего  заместителя
председателя верховного Совета из их фракции, сказал что мы правые, не хотим
двигать  реформы. Тогда я сказал, что он сам не понимает, что такое реформы,
так как по Энциклопедии Дарвина реформы - это  революционные  формы,  а  это
значит,  если  у  него  сегодня жена с нормальными формами, то завтра должна
быть как пивная бочка. Тогда зам сказал, что такие реформы ему  не  нужны  и
дал мне в морду.
     Дальше  была  потасовка.  Но  все  же  вести игры в электронную систему
согласились и правые, и левые.
     Заместитель третьего  заместителя  председателя  президиума  Верховного
Совета  решил  мне  отомстить  и  предложил  отправить комиссию по земельной
реформе в командировку по родной стране. Я сразу  же  согласился  и  выписал
командировку в Пятигорск. Члены комиссии разъехались по крупным городам.

     В  Пятигорске  меня встретили с почтением и после традиционной кружки с
минеральной водой повели в городской институт космического  земледелия,  где
мне представили различные направления науки.
     - Одним  из  ведущих  отделов, является отдел космической пахоты. Здесь
разрабатываются  способы  обработки  грунта  на  Марсе.  Этот  отдел   самый
перспективный  и  наукоемкий. Здесь только за пол года выращено 1684 доктора
сельскохозяйственных наук и 5649 кандидатов. А вот отдел улучшения структуры
земли. Здесь разработаны гигантские проекты: как повернуть  вспять  воду  по
каналам  с  Северного  полюса  на  Южный или как перенести через космическое
пространство чернозем Украины в Марсианский кратер "Слава КПСС".
     Я поблагодарил директора, за столь обширную и познавательную  лекцию  и
со  своей  стороны, со знанием дела поделился своим опытом с навозом, за что
руководитель института пообещал выбить мне через  ВАК,  без  защиты,  ученую
степень доктора наук.

     После  трудового  дня  мне  представили  программу  отдыха.  В одном из
ресторанов, где подали экзотическую пищу для гурманов, омаров из центральной
Африки и креветок из  Антарктиды,  ко  мне  подвалил  гражданин  в  потертой
тройке.  Он представился как сын первого секретаря Зулузкого обкома партии и
передал мне привет от Семен Семеновича. Он сказал.
     - Пришло время отдавать долги. Нужно помочь в создании  общероссийского
акционерного  общества  ЖЖЖ.  И  хорошо  бы,  чтобы президентом общества был
депутат, так как если компания обанкротится, то депутата  не  посадят,  даже
если  все  граждане  России вылетят в трубу, отдавая свои последние деньги в
его компанию.
     - Но у меня нет капитала, ни чего.
     - Не волнуйтесь. Все будет в порядке. Уже контора в Москве создана.  За
идиотскую рекламу по телевидению в течении трех лет, уплачено. Но для начала
надо  сделать аферу. Ранее по договоренности с ГДР, туда отправили на случай
войны тушенку, сгущенное молоко и желудевое кофе "Юность" и "Волна". Так как
ГДР уже нет, а консервы пролежали на складе 35 лет  и  некоторые  террористы
используют  их  уже вместо гранат, так как от удара они взрываются, то Семен
Семенович решил их продать через акционерное  общество  ЖЖЖ  в  Россию.  Наш
несчастный народ слопает по дешевке все, даже атомную бомбу.
     - И кофе тоже?
     - С кофе труднее. Немцы запросили за него в три дорого. Дело в том, что
они используют его на полях вместо ДДТ. После напыления этим кофе все крысы,
жучки и мотыльки сразу дохнут.
     - Что же мне сейчас делать?
     - Подписать бумаги, вы уже президент.

     В Москве творилось черт знает что. Горбачев забаррикадировался от своих
бывших друзей на даче в Форосе. А его бывшие друзья организовали комитет для
управления  государством и чтобы успокоить своих граждан пригласило в Москву
танки и бронетранспортеры. Депутаты возмутились,  что  их  игнорируют  и  не
спрашивают  совета,  когда  душить  свой  народ  и дружно встали на борьбу с
ГКЧП(так именовали себя новые правители).
     Я выступил в Верховном Совете.
     - Уважаемые депутаты. Фракция "свекла" возмущена  двуличным  поведением
правительства  ГКЧП. Вместо того, чтобы крутить по телеку "Лебединое озеро",
крутили лучше рекламу акционерного общества ЖЖЖ. Я предлагаю, пригласить для
подавления путчистов казаков, в крайнем случае, курдов,  я  читал  в  газете
"Пионерская  правда"  о  таких, или японских самураев... Сейчас сюда завезут
тушенку,  которую  я  закупил  для  голодного  народа,  но   чтобы   оказать
сопротивление  зарвавшимся  ГКЧПистам,  я  жертвую  бесплатно ее вам. Только
будьте с ней осторожны, она взрывается от удара.(Возгласы: давай ее быстрей,
пусть преданная нам молодежь ляжет под танки).
     В этот день подорвались на тушенке 1001 танк и бронетранспортер и после
несчастного инцидента с ребятами, армия поспешно ушла в казармы. Горбачев  с
трудом  разобрал  баррикады  на  Форосе и приехал в Москву, а наш президент,
временно, до исправления поведения,  ликвидировал  коммунистическую  партию.
Бывшие коммунисты и демократы целовались, плакали и радовались как дети.
     Но  больше всех в городах и областях страны радовались городские власти
и мошенники. Они тут же захватили партийные здания, помещения и имущество  и
имея  такой колоссальный избыток площади, стали сдавать их в аренду на 10000
лет за грош.

     Я тут же раздал гроши и во всех городах появились филиалы ЖЖЖ.

     Вместе  с  парламентской  делегацией,  как   представитель   земельного
законотворчества,  я  выехал  в  Бразилию на конгресс народов по исправлению
плоскостопия в международном масштабе. Меня взяли  оказывается  потому,  что
кто-то  из  правительства  решил, что плоской стопой ходят по земле, поэтому
нужны  представители  из  земельной  комиссии.  К  сожалению,  кроме  нас  и
государств зарождающегося СНГ там никого не было, но это не охладило наш пыл
и мы все, полтора месяца, дружно ходили на получасовые заседания.
     Я  также  внес  там  не  мало  ценных  предложений.  В  частности  было
предложено  в  городах  вместо  асфальта  мостить  дороги   булыжником   или
волнообразным  асфальтом. Я сослался на дорожные покрытия в моем городе, где
меня выбирали депутатом. Там практически отсутствует плоскостопие,  так  как
дороги  в таком состоянии, что на них всегда приходиться балансировать и как
результат, если нога не сломана, то плоскостопия практически нет.

     Я приехал  в  Москву  и  узнал  удивительные  новости.  Пока  я  был  в
командировке,  депутаты  поссорились  с  президентом из-за помещения. Дело в
том, что каждый депутат требовал по кабинету, секретарской и личным туалетом
с ванной, так как последнее время без этих атрибутов никакие мысли в  голову
не  лезли.  В  Белом  доме уже помещений не хватало, то Верховный Совет стал
требовать дополнительных зданий, претендуя на  здания  по  Садовому  кольцу,
здания на Старой площади и кафе "Петрушка", "Молочная диета" и "Паскаль".
     Фракция  "Свекла"  поддержала  требования президиума и решила дополнить
список претензий. Мы потребовали еще и Кремль  с  ресторанами  и  барами  на
Большой Неглинной.
     Мы знали, что президент нас не поймет и обратились к несчастному народу
за поддержкой.   Президент   предложил  народу  референдум.  Депутатам  было
неудобно ставить вопросы перед народом в лоб: мы или президент и  в  течении
48  часов  мы  искали  что  бы  предложить  и  решили,  что чем глупее будут
формулировки к референдуму, тем больше шансов получить Садовое кольцо.
     Фракция "Свекла" сразу же согласилась на референдум и предложила четыре
пункта, которые тут же были приняты депутатами, с формулировкой:
     "Согласны ли вы на предложенный президентом отказ бедным  депутатам  на
нормальное существование?"
     1. Не согласны.
     2. Согласны на одну восьмую, но не согласны с остальным.
     3. Не согласны с согласием не согласного
     4. Согласны, но не совсем.
     На  последнем  настаивал  депутат  из  засушливых степей причерноземья,
считая, что нам не обязательно рестораны  на  Неглинной,  можно  обойтись  и
Арбатом. Тем более, он живет рядом.

     Несчастный народ нас не понял и все, кроме бывших коммунистов и убогих,
проголосовал: да, да, нет, да.
     - Слава богу, - сказал наш председательствующий, - что наш мудрый народ
понял  все  как  надо  и  не смог расшифровывая последний пункт референдума.
Поэтому президиум  постановляет:  "Предложение  фракции  "Свеклы"  о  Кремле
отклонить, будем претендовать на Садовое кольцо и Старую площадь".

     В  комиссии  по  земельной  реформе  мы  не знали что делать, но честно
высиживали положенные 20 минут и потом разбредались по своим  делам.  Глупые
крестьяне  и  фермеры  засыпали  нас  тысячами  писем,  но мы тупели от слов
"пшеница" или "рож" и ни как не могли отличить одно от другого. Мне это  все
порядком  надоело и я предложил комиссии, пусть земельными делами занимается
крестьянская партия, там люди не умнее нас и стоят за старые  прядки,  кроме
того их трясет от двух слов "частная собственность" и поэтому слава богу еще
100  лет  реформ  не  будет.  Если  они  нам  что-нибудь  и предложат, будем
голосовать не задумываясь. Мое предложение встретили на  ура,  так  как  все
знали,  что  крестьянская  партия  сформирована из бывших руководящих членов
КПСС. Все облегченно вздохнули и ворох  писем  с  сопроводительной  запиской
комиссии направили в крестьянскую партию.
     Теперь нас вообще никто не тревожил.

     Бизнес  расцветал. Три буквы ЖЖЖ метались по экранам телевизоров. Какие
нездоровые  тети,  дяди  и  калеки  на  экране  после  сдачи  денег  в  ЖЖЖ,
становились  здоровыми, но полными кретинами. Жалостливый народ понес деньги
в нашу копилку.
     У меня от обилия денег лопались задние и передние карманы на брюках,  а
в  домашнем  туалете  все  стены были выложены из плиток шоколада "сникерс".
Пришлось купить еще три машины "мерседес": моей жене, маленькой дочке и коту
Ваське.  Купили  также  три  коттеджа,  три   квартиры,   не   считая   двух
конспиративных, три катера и 14 заграничных путевок.
     Я  уже  начал  вливать  деньги  в  увеселительные  мероприятия: конкурс
"Русская красавица 2000 года",  конкурс  "Лучшая  попка  России  года..."  и
телепрограмма "Согреем ноги".

     Наш  председатель  Верховного  Совета пожурил нас, что мы оторвались от
народа и предложил к нему приблизиться. Депутаты тут же стали  приближаться.
Одни  выбегали  из  Белого  Дома  до  тротуаров  с  прохожими и возвращались
обратно. Другие привязывались к красивым женщинам, стоящим вдоль тротуаров и
после отдыха с ними, чувствовали себя в связи с народом.

     Моя жена, одевая очередное модное платье все стонала.
     - Ох, добром это не кончиться.
     - Молчи. Шмотки они и есть шмотки, а у тебя полные шкафы этого добра.
     Только моя умненькая дочка, как всегда сочинила стихи.
     Папа в бизнес угодил, дочке "мерседес" купил.

     Претензии  депутатов  к  Садовому  кольцу  были   все   настойчивей   и
настойчивей.  Это  опять  привело  к  кризису.  Президент уперся. Мы собрали
Верховный Совет, чтобы снять президента. Город отключил нам воду и свет,  но
это не сбило нас.
     При  свечах  и вони исходившей от всех туалетов, ввиду отсутствия воды,
мы пели песни: "Мы  жертвою  пали  в  борьбе  роковой...",  "Бродяга  Байкал
переехал...", "Интернационал...", "Дубинушку..." и весь каторжный репертуар.
Некоторые  депутаты  читали  патриотические  стихи  с  завыванием, как-будто
писали стихи сами.  Потом  депутаты  плясали,  опять  пели,  а  в  перерывах
голосовали  за предложенные активистами указы о снятии со своих постов всех,
кто их не поддерживал. Та как информации о том как ведет себя народ не было,
а радиостанцию из автоматики кухонного комбайна еще не  сделали,  то  решили
выпустить  закон  о  том,  что  необходимо  расстрелять всех, кто будет идти
против депутатов.
     Воды не было, но это ни кого не расстраивало. Депутат с тукового завода
в буфете сделал самогонный аппарат и гнал из русской водки спирт и воду.  Мы
тут же постановили сделать 10 таких аппаратов, благо водки в Белом доме было
около миллиона бутылок.

     Наконец, нашлись подвижники, которые решили захватить мэрию, что бы там
сходить  в  туалет,  так  как  уже  терпеть уже не могли и заодно приглядеть
первые комнаты для жилья.
     Внизу при  выходе  стояли  ящики  с  оружием  и  каждому  входившему  и
выходившему  насильно  давали автомат и 15 рожков патронов. По желанию можно
было взять гранатометы, базуки и пушки , которые выстроились вдоль стены.
     Президент предложил  депутатам,  которые  уйдут  из  здания  Верховного
Совета   в  его  команду,  должность  и  зарплату.  Я  дозвонился  до  Семен
Семеновича.
     - Что делать?
     - Разве ты еще там? Беги быстрей. Неужели ты не понял, это конец.
     Он бросил трубку.
     Депутаты дружно  кляли  президента  и  обещали  не  изменять  принципам
демократии.  Однако,  их  ряды  стали  редеть.  Остались только твердолобые.
Фракция "Свекла" первой прибежала к президенту получать новые должности.
     Мне как бывшему члену земельной комиссии предложили быть  консультантом
по земельной реформе.

     Верховный Совет разогнали. Мое депутатство кончилось.
     - Слава богу, - сказала жена, - что все благополучно кончилось.
     - А еще ничего и не начиналось. Мы же там ни хрена не делали.
     Умница дочка сразу сочинила стихи.
     Папа вышел из совета, консультантом стал за это.



 * ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *


     Как  приятно  встретить старых друзей. Вся фракция "Свекла" болталась в
правительственных помещениях, получала депутатскую зарплату. Мы собрались  в
кабинете 16 заместителя премьер- министра и решали, что делать дальше.
     - Нужно  начинать  новую предвыборную борьбу,- предложил бывший депутат
из Кахасии.
     Мы на него посмотрели как на идиота. Мне пришлось взять  инициативу  на
себя.
     - Коллеги,  граждане  и бывшие депутаты, нас мало и мы, к сожалению, не
сможем как прежде лихо войти в парламент, но есть  вариант,  когда  можно  в
него попасть на дурочка, даже не участвуя в выборах.
     Гул восторга прокатился по кабинету.
     - Помоги,  родной,-  рыдал  бывший железнодорожник, а потом заместитель
председателя комиссии по сельскому хозяйству,- век помнить  буду.  С  самыми
лучшими девочками барделей познакомлю. Всю Москву обошел, всех знаю.
     - Не  тяни,-  трясся  от  нетерпения  почетный  с времен Японской войны
1905года ветеран, выбранный депутатом от ветеранского комитета,  молодежного
города Тайшет.- Не переживу эти выборы.
     - Хорошо.  Слушайте.  Сейчас  будет  новая  конститутция,  по которой в
нижнюю палату половина депутатов выберается на местах, а другую, наш любимый
народ, выбирает по партийному списку . Итак, нам надо  попасть  а  партийный
список.
     - Нам что, организовать партию?- заволновались присутствующие.
     - Зачем. Нам надо найти надежную партию, которую выберут.
     Все оживились и предложения посыпались со всех сторон.
     - К  девушкам  России,-  сразу предложил бывший железнодорожник,- Среди
них в России есть обалденные девочки.
     - Туда берут только женщин c неудачной  любовью  и  импотентов,  а  ты,
козел, еще до этого не дошел,- крикнул кто-то.
     - Кто  козел?  Я?  Уже  раз  в  морду  я  закатил  на  заседании Совета
председателю комиссии по этике и правопорядку. Меня после этого даже 127 раз
по телевизору показывали. Так я тебе сейчас тоже врежу, только уже без права
показа.
     - Тише, тише,- потребовал я.- Давайте посерьезней.
     - Нет. Лучше в  Национал  Социалистическую  партию  России,-  предложил
самый молодой из нас с кубиками усов под носом.
     И  тут  началось.  Каждый вспоминал партию, которые только существуют в
России. Я вел списки и вскоре оказалось что всего у нас 1359  партий.  Одних
коммунистических-   300,   народных-   500,   а  демократических,  трудовых,
национальных,- не перечесть.
     - Стоп!- сказал я.- Есть предложение создать комиссию,  ознакомиться  с
программой всех партий и вероятностью их выбора.
     Меня выдвинули председателем комиссии.

     16-й заместитель премьер-министра вызвал меня для серьезного разговора.
     - Послушай,  Василий,  дело  такое.  У  меня большое поле деятельности,
охватывающее сельское, рыбное и  лесное  хозяйство.  Я  даю  распоряжения  и
рекомендации сразу трем министерствам и естественно не справляюсь. Поступило
в   Совет   министров   предложение  помимо  министерств  сделать  еще  трех
заместителей премьер-министру.
     - Не понял, почему трех? Если ты одно возьмешь, останется два.
     - Правильно заметил.  В  сельском  хозяйстве  делают  два  направления:
фермерское  и коллективное. Поэтому будет 24-ый зам по фермерскому хозяйству
и 25-ый по коллективному. Я хочу тебе предложить быть 25-ым замом. Там более
спокойно, все налажено, развалено и ни хрена не делается.
     - Согласен.
     - Тогда завтра обговорю с  кем  надо  и  вперед.  С  тебя  какой-нибудь
маленький презент.
     - Вольво подойдет?
     - Естественно, он ведь меньше мерседеса.

     С   председателем  левой  народной  партии  "Вся  жизнь  в  Советах"  я
договорился встретился в сарае, где он с соратниками  перековывал  орала  на
мечи.  Перед  сараем  были  набросаны  бороны  и  плуги.  Несколько  рабочих
отвинчивали мелкие детали или курочили оборудование кувалдой.  Председатель,
грязный от копоти мужик в засаленном переднике выскочил к воротам.
     - Здравствуйте, товарищ,- бодро произнес я, протягивая руку.
     - Здорово, коли не шутишь.
     Председатель  отбросил  кувалду, протер о грязный передник свою вонючую
руку.
     - Много   о   вас   наслышан,   товарищ   Криволапченко.   Вы   кажется
специализировались в сельском хозяйстве?
     - Да.  Даже  сейчас  назначен  25-ым  заместителем  премьер-министра по
коллективному хозяйству.
     - Это  хорошо.  Нам  специалисты  нужны.   У   вас   какое   социальное
происхождение?
     - Мой  дед  был  социальным  демократом  с  уклоном на коммунистическую
альфакацию.
     - Ага...Замечательно.
     - Мне бы ознакомиться програмой вашей партии...
     - Пожалуйста. Сейчас мы cобираем плуги с колхозных дворов и вот из  них
готовим оружие для борьбы с нашими врагами.
     - Зачем же тогда вы идете в выборы? Не проще ли сделать переворот?
     - Это  мы  уже  делали  раз  двадцать,  но  мы еще ни разу не пробовали
нормально взять власть. Вот попробуем последний раз,  не  получиться-  опять
будет  переворот.  В  любом случае, как придем к власти, так сразу всех, кто
говорил о нас что-нибудь плохое начнем уничтожать и рубить головы.
     - И много таких?
     - Много. Мы уже составили списки, примерно пол России.  Еще  в  странах
СНГ, которые против объединения в СССР, примерна милионов 50. Так что работы
хватит.
     - Неужели мечами рубить будете?
     - Наш  золотой народ, что стадо баранов и автоматов не надо. Скажем ему
согнуться и оголить шеи. Так оголят же. С времен царя  Грозного  уничтожали,
все  так  привыкли, что последний раз мы 70 милионов вырезали и хоть бы что.
Все равно людишки плодятся и плодятся еще много их. Не  хотите  нам  помочь,
надо мечи смазать, упаковать в ящики и отправить по адресам.
     - Сейчас у меня проблемы с моей компанией. Меньше денег стал вкладывать
родной народ, поэтому я в следующий раз.
     - Приезжайте, всегда будем рады.
     Председатель взял в руку кувалду и заорал в глубь сарая.
     - Васька, качай сильней мехи, я в помощь иду.

     С  председателем  партии  "объединенные  демократы в народной борьбе за
думскую тусовку"  мы  встретились  в  его  офисе  на  24  этаже  в  кабинете
спортивного общества "Русские бегут", который он арендовал.
     - Я слыхал, что вы готовы вступить в наши ряды. Предпренимателям всегда
почет и уважение.
     Пухленький человек протянул мне свою коротенькую ручку.
     - Да вот, хотел ознакомиться с вашей программой.
     - Ну, у нас самая современная программа. Мы дадим нашему народу то, что
не могли  дать  коммунисты.  У  нас  будет свободное предпринимательство, мы
откром для людей  те  прелести  частной  собственности  о  которых  люди  не
мечтали.  У  нас  будут  свои  российские  мафиози,  коррупция, проститутки,
рекетеры, сутенеры, киллеры и игорные дома. Я  перечислю  вам  пункты  нашей
программы. Во-первых, полная свобода всего и всем, народу, собакам, кошкам и
журналистам.  Во-вторых,  частная  собственность  везде  и  всегда от нижней
рубашки до нечерноземных земель и лесов. В-третьих, изменение конституции  в
пользу  предринимателей, с мерой их налогового обложения, что бы еще дышали.
В четвертых, сокращение...
     - Постойте, постойте. Сколько у вас всего пунктов?
     - Да их немного. Всего 148.
     - С вашего разрешения, я их запишу.
     - Пожалуйста...
     - Ответьте только на один вопрос. Когда вы придете к власти, что  будет
с левыми?
     - Все  будет  по  закону.  Будут  нарушать конституцию или готовиться к
перевороту, пожурим или посадим под домашний арест.
     - И это все? Разве вас мало лупили?
     - Нет конечно, не все. У нас  есть  меры  и  пострашней.  Мы  их  будем
задерживать  и  каждому преступнику мыть голову простым мылом, что бы у него
завелась перхоть.
     - Да плевать они хотели на ваше мытье.
     Полненький мужчина ехидненько смотрит на меня.
     - Когда мы всю  страну  завалим  жратвой  и  товарами,  для  них  будет
трагедией  отсутствие  стирального  порошка  "Тайд"  или  шампуней  компании
"Проктер анд Гембел". Вся мысль о переворотах пропадет сразу.
     Я переписал все 148 пунктов и поблагодарив председателя, ушел.

     Следующая  была  партия  центристкая.  Что-то  между   коммунистами   и
демократами. Она называлась "Русский либеральный общаг".
     - Зачем  пришел?-  сразу  заорал на меня председатель партии.- Вступить
захотел? Да у меня своих придурков уже несколько тысячь. Умных голов,  кроме
меня, раз два и обчелся. Хочешь вступать, давай взнос в виде 175 окладов.
     - Дам, если понравиться программа партии.
     - А  ее  у  меня и нет. Сам ее не знаю. Понимаю, что надо захватить пол
мира, плюс к этому полное экономическое просветление.
     - А как же коммунизм и демократия?
     - Демократов растреляем, а коммунистов на Колыму. Сами берем  власть  и
всех под ружье.
     Я  поблагодарил  председателя  и  пообещал ему взнос в его предвыборную
программу в сумме 1000 окладов. Он  обрадовался  и  внес  меня  в  партийный
депутатский список под порядкловым номером 545.

     На  собрании  членов "свеклы" все мои выводы, анализы и заключения были
зачитаны. Но особого энтузиазма в их глазах я не увидел.
     - Что же это,- высказал депутат из Хакасии,- к правым пойдешь, а  вдруг
левые  победят. Голову отрубят. К левым пойдешь, вдруг правые победят, тогда
всем головы мылить будуть. А если власть центристы захватят, то  что  левым,
что правым- хана.
     - С  центристами  тоже  страшно,-  сказал  бывший железнодорожник,- вон
сколько раз наши цари разгоняли думу, когда власть к  центристам  приходила.
Наш  президент  тоже  не допустит, что бы всю Россию перестреляли и в Колыму
сослали, а  вдруг  возьмет  и  разгонит  думу,  тогда  всем  депутатам  даже
депутатского пенсиона не оставит. На что жить -то будем?
     Тут  все  загалдели  и  я понял никуда они не пойдут. Всем хочется быть
депутатом,  но  от  последнего  выступления  парламента  против  президента,
остались следы страха.
     Это было последнее собрание "свеклы".

     Выборы прошли и я естественно на халяву не прошел. Зато мой пост 25-ого
зама премьера  давал  мне  шикарные  возможности  заниматься  моим бизнесом.
Иногда правда, я собирал комиссию,  что  бы  составить  справку  президенту,
правительству или думе.
     Очередной вопрос стоял о посевной, бензине, технике, семенах.
     - Зачем   нам  это?-  удивлялся  окончивший  четыре  класса  бизнесмен,
присланный думой.- Закупим хлеб в Канаде, Америке и ни каких проблем.
     - Здесь указана какая-то твердая  пшеница,  -  удивлялся  над  запросом
академик,  присланный  как  консультант из медицинской академии наук.- Разве
мягкая тоже есть? Из нее что ли мягкие булки пекут? Зачем же столько твердой
пшеницы нашей стране надо?
     - Из твердой, пшеничную гоним,-  авторитетно  заявил  зампред  министра
внутренней торговли.
     - Кашу?- не унимался академик.
     Все с уважением посмотрели на его голову.
     Самый  толковый из нас, председатель колхоза "Назад в будущее" взял все
в свои руки.
     - Значит так. Чтобы колхозы и совхозы жили им нужны дотации.  Этого  не
понимают  только  идиоты.  На  наше  счастье  и в правительстве и в думе все
стараются быть нормальными. Поэтому, мы обдираем  государство  как  липку  и
деньги  на  всю посевную должны вытянуть из него. Один хрен, хорошего урожая
не дадим, а свое возьмем сполна. Здесь товарищ прав, надо тоже  брать  зерно
из  Америки  и  еще  неважно  от куда, хоть из пустыни Сахара, но только как
привесок. Поэтому сейчас выдадим дутые цифры на наши земли  и  для  приличия
запишем одну сотую на закупки.
     - Непонял,- встревожился академик.
     - Для...  поясняю. Коллективные хозяйства запущены так, что практически
на них большинство земель пустует и не обрабатывается. А мы деньги берем  за
обработку всех земель. Теперь ясно?
     - Да,- неуверенно сказал академик.- А зачем привесок из Америки?
     - Для правдивости. Всем же ясно, что мы столько зерна не дадим, поэтому
Америку  и  приплетаем.  На  самом деле все будет наоборот. К концу года все
закупим в Америке и в Канаде, а одну сотую дадут наши земли.
     - Неужели у фермеров так же?- уже ужасается академик.
     - Эти, сволочи, работают нормально и конечно дай им волю так всю страну
накормят, но наши партийные товарищи как из комунистов, так и из  демократов
не  дадут  им  развернуться.  Уже  сейчас создаются боевые отряды из местных
жителей, рекетеров и налоговых инспекторов, обдирать и жечь их.
     - Простите,  а  на  какие  деньги  собираются  отряды?-  робко  спросил
бизнесмен.
     - Как  на  какие?  Любой  банк даст кредит, они же знают, что мы сейчас
подадим толковую записку, сдерем с государства денежку и отдадим им...
     От  этих  умных  речей  у  нас  голова  пошла  кругом  и  мы  попросили
председателя  колхоза  составить  текст  и  напичкать  его  как можно больше
цифрами.

     Записка   была   составлена   и   благосклонно   принята    комиссиями,
правительством,  думой и федеральным собранием. Колхозам и совхозам выделили
деньги, которых большинство потом и не видели.

     Со мной по телефону связался какой-то мужик и попросил, что бы я  зашел
в ресторан Арагви на важную встречу.

     За  столиком сидел мой старый знакомый мафиози Семен Семенович, который
благословил меня на депутатскую деятельность.
     - Васенька.
     Он чуть не расцеловался со мной.
     - Так давно не видел. Представляешь, приехал в  Москву,  как  в  родной
город.  Куда  не  гляну  везде  знакомые. Что ни министр или его зам, бывшие
друзья обкомовские работники. Все лидеры партий и их заместители, друзья  по
райкомовской  линии,  а губернаторы- так смотреть приятно, бывшие сотрудники
ЦК и чего это говорят, что партия развалилась. Да с такими ребятами, мы  еще
столько нахапаем, что от жиру беситься будем. Ха...ха...ха.
     - А не смущает, что демократы там, комунисты...
     - Нам-то  один  черт  при  какой  власти  хапать. Только в одном случае
народу будет поменьше, а в другом избыток. Но я-то тебя пригласил для другой
цели. Ты не хочешь стать депутатом?
     - Но выборы-то уже прошли.
     - Ну и что? Так хочешь или нет?
     - Конечно хочу.
     - Правильно парень. Но придется пожертвовать твоей фирмой, что бы  туда
попасть.
     - Это как?
     - У  меня куплен институт исследования социальных прогнозов и погоды...
Так  вот  специалисты  сказали,  что  наш  народ  такой  жалостливый,  такой
слезливый  и безропотный, что если с тобой произойдет несчастье, тебя тут же
изберут в депутаты, даже конкурентов не надо.
     - Мне что сжечь свою фирму?
     - Зачем. Ты раззорись... У тебя же есть подставное лицо, кот Васька. На
его счет переведи все деньги и ответь вкладчикам, что денег нет.
     - Побьют же.
     - Будь умнее, свали все на правительство,  что  оно  налогами  задушило
тебя.
     - А где же нужен депутат?
     - Это  проще  простого.  Хлопнем одного депутата, место и освободиться.
Давай выпьем за удачный исход дела.
     Мы выпили и понеслась задушевная беседа не связанная с политикой.
     - Помнишь  Вальку-экономистку,-  говорил   Семен   Семенович,-   сейчас
заправляет всеми барделями, где была валютной проституткой. Как растут люди.
А  Жорка,  ах  молодец, сделал себе паспорт на люксембурского еврея и теперь
торгует свинными головами. Все Россию завалил.
     - А вы мне прислали  Михаил  Михайловича  в  подмогу,  помните.  Теперь
главный   референт   в   правительстве.  Пишет  умные  записки  по  развитию
промышленности в России.
     - Представляю, что он там несет.
     - Еще то. С его ренкомендациями вся наша промышленность сдохла.
     Мы еще наподдались. Потом признались в любви друг к другу и разъехались
по домам.

     Я сделал все как велел Семен  Семенович.  Тысячи  обманутых  вкладчиков
стали устраивать демонстрации против правительства. Тут как раз убили одного
депутата  и  на  его  место хлынули все..., кто хотел прорваться к кормушке.
Тогда я обратился к обманутому мною народу.
     - Мои уважаемые соотечественники! Правительство  нанесло  нам  страшный
удар,  отняв  у  меня  последние деньги, которые я должен выплатить вам. Моя
жена от безденежья, отказалась есть бананы,  дочка-умничка  получила  первую
тройку,  из-за  того  что  не  могу  дать  взятку  учителю, пес отощал из-за
отсутствия страусинного мяса и  воротит  морду  от  "Пеги-грипалс",  а  кот,
несчастный  кот,  с  голоду  сбежал  в лес и уже неделю боиться показываться
дома, хотя знает стервец, что без него даже дачу продать нельзя,  записанную
на него...
     Зарыдали женщины, мужчины тайком вытирали слезу.
     - Что  бы  исправить  положение,  нужно мне попасть в парламент и тогда
изменив все эти дурацкие законы, я верну вам деньги сполна  и  даже  набавлю
гривенник на каждый внесенный вами дополнительный рубль.
     - Родной наш, все сделаем, что бы ты там побывал,- взывал народ.
     Тут  же  инициативные  старушки  создали  комитет  по выдвижению меня в
депутаты. Началась веселая предвыборная компания.

     В зале набились представители всех партий. Начались дебаты.
     - Поговорим  о  безработице,-  предложил   ведущий.-   Начинайте   вы,-
предложил он претенденту от крайних левых.
     - Мои любимые сограждане. С безработицей мы решаем вопрос весьма просто
и разумно.  Опыт  у  нас  огромный.  Что  бы  не  было безработицы мы просто
сократим количество людей.  Создадим  для  некоторых  прекласные  условия  в
лагерях  и  когда  они  все  вымрут, у нас даже будет нехватка рабочей силы.
Поверьте это самый замечательный эксперемент человечества. У меня все.
     - Вы сохранили 7 минут 38 секунд. Используете  потом.  Теперь  вы,-  он
обратился к крайне правым.
     - Я предлагаю вариант без сокращения населения. Нужно наш любимый народ
довести  до такого состояния нищеты, что бы он не вытерпел и бросился бежать
за границу. Откроем границу, пусть нуждающиеся ее переходят и  баланс  сразу
востановиться. Безработицы не будет и всем будет хорошо.
     - Вы сохранили 8 минут 41 секунду. Теперь вы.
     Он обратился ко мне.
     - А чего мне предлагать, я был безработным и сейчас безработный.
     - Вы были депутатом,- крикнул кто-то из опонентов.
     - Был.  С  гордостью  говорю,  сколько благ сделал для России. Для нужд
народа, сколько нужников восстановил. У вас сейчас нет затруднений с  прямой
кишкой?
     - Нет,- растеряно тягнет опонент.
     - А  в результате чего? В результате того, что нет задержки в организме
все выходит наружу. Вам даже сдерживаться не надо, пошел в  любую  минуту  и
сделал то, что надо.
     - Неужели другим похвастаться не можете?- заментил еще один.
     - Могу. Бы л главным советником по земельной реформе.
     - Что-то ее не видно.
     - И  не будет видно. Во все виновато правительство. Мы ему 46 вариантов
реформ предложили, а оно ничего не  приняло.  И  сейчас  оно  мне  пакостит.
Ободрало налогами и я опять безработный.
     Тут мои старушки хором заголосили.
     - Вот  наш  защитник,  вот  наш  кандидат.  Не  дадим  в обиду хорошего
человека.
     Несколько старушек с зонтиками пошли лупить  моих  опонентов,  пришлось
ведущему  срочно  заменить телевизионную прогрограмму на рекламу о Канарских
остравах.
     Мои старички и старушки создали везде боевые отряды и под  руководством
инструкторов  из  национал-патриотических  партий пошли крушить тех, кто был
против меня.

     Выборы прошли без труда. Я опять депутат.
     Моя повзрослевшая умница дочка сразу приподнесла хорошую рифму.
     Где бы папа не шатался.
     В депутатах он остался.


Евгений Кукаркин.
Эксперимент



ПРОЛОГ
     Это не правильно, когда говорят, что профессию мы выбираем.  Запомните,
профессия  выбирает  нас.  Одни  становятся  профессионалами,  другие  и  их
большинство, существуют до пенсии.
     Мы родились в непонятное время. Даже в  институт  поступить  не  можем.
Знаменитый Хрущевский указ рекомендовал нам пройти двух годичную практику на
заводе и после, даже с тройками, поступать в высшее учебное заведение.
     Мой  друг,  Лешка,  побегав  по  ВУЗам,  предложил  мне все же подавать
документы, так как их везде берут и  не  отказывают.  Мы  решили,  пойдем  в
Кораблестроительный институт и сдали туда документы.
     Ехидный старичок, математик, положил свою тощую ручонку на разбросанные
по столу билеты.
     - Для вас молодой человек задача попроще. Билеты не тащите, если на мой
вопрос  ответите  правильно,  ставлю пять, если нет - два. Условия задачи: В
нижнем углу комнаты сидит паук, в противоположном верхнем, сидит муха. Какое
кратчайшее расстояние от паука до мухи?
     - По диагонали по полу, потом наверх.
     Его рот, с сухонькими маленькими губами, развернулся в улыбке.
     - Неправильно молодой человек. Идите, два.
     - Как неправильно?
     - Да так. Мысленно сделайте развертку комнаты и проведите прямую линию.
Пока молодой человек, приходите через два года.

     Лешка тоже сыпанулся на математике и мы, как порядочные граждане  своей
страны,  пошли  наниматься на работу. Причем, это оказалось так трудно, ведь
нам не было 18 лет, что пришлось применять  папины  и  мамины  связи,  чтобы
устроиться  лаборантом  в  химическую  лабораторию.  Лешка,  также  с трудом
устроился учеником сверловщика на завод.
     Через год мы были у того же математика.
     Опять та же картина. Он кладет свою лапку  на  билеты  и  опять  задает
простой вопрос.
     - Чему равен логарифм двух?
     - Но это есть в справочнике.
     - В справочнике много чего есть. Так чему равен?
     - ???...
     - Приходите в следующий раз молодой человек.
     И опять, я с Лешкой, иду трудиться на целый год.

     Прошел  еще  год  и  мы  встали  перед  проблемой. Если в третий раз не
поступим, возьмут в армию, а это еще три года и тогда ни одна наука  в  нашу
голову   не   полезет.   -   Знаешь   что,  -  говорит  Лешка,  -  пойдем  в
Военно-медицинский. И профессия и военная служба, все вместе.  Ходят  слухи,
что по математике у них не такие драконовские меры как везде.
     - Мне всеравно, пошли.
     Мы подали документы в Военно-медицинский институт.
     К  нашей  безумной  радости,  мы  сдали  математику  здесь  на  пять, а
остальные предметы на четыре. И не смотря на  то,  что  баллов  у  нас  было
меньше,  чем  у пятерочников, нас приняли. Если бы тогда было можно и Хрущев
был рядом, мы бы поцеловали его в маковку.

     Но через год, Лешку вышибли и вовсе не за успеваемость.  В  морге,  при
кромсании  трупов, он упал в обморок, а при вторичной попытке его рвало весь
день. Он был невосприимчив к этим делам. Лешка ушел в  армию,  а  у  меня  в
институте появились новые друзья.

     Николай  был  худ  и  тощ,  когда  пришел на первый курс. В то время мы
всегда хотели есть, а он страдал этим больше всего. Он то  и  предложил  мне
заняться  тяжелой  атлетикой.  В  его  тумбочке хранились вырезки из газет и
журналов  про  Томи-Коно,  Андерсена   и   других   различных   спортсменов,
выращивавших, сверх-шеи, сверх-спины и сверх-грудь.
     Спортзал  нашего  института  был всегда свободен и мы каждый вечер, два
года подряд, таскали  тонны  железа  и  гнулись  на  разных  приспособлениях
часами.
     На   третьем   курсе  института,  нас  было  не  узнать.  Николай  стал
квадратным, целой машиной мышц, а я так  развился  в  плечах  и  груди,  что
гимнастерку и шинель пришлось заказывать в ателье.

     Николай ворвался в спальню.
     - Вставай,  бездельник,  все  проспишь.  Наши в космосе. Представляешь,
человека запустили.
     - Да ты что? И кто же?
     - Военный, летчик, Гагарин.
     Мы вылетели на улицу. Что там творилось, не передать. Люди  целовались,
кричали,  поздравляли  друг  друга,  как-будто  это  сделали  они. Потом нас
собрали активисты и все пошли, демонстрацией, по городу.
     - Вот бы нам туда, в космос.
     - Может и попадем. Там все специальности в скором времени будут  нужны,
а врачи в первую очередь.

     В  институте  был  бедлам.  Никто почти не слушал лекции, все обсуждали
новости. В перерыв, я, Николай и  еще  несколько  человек,  подали  генералу
Павлову  рапорта  с просьбой перевезти в космонавты. Он похмыкал, посмеялся,
но рапорта забрал и отправил нас учиться дальше.

     Прошел еще год. Мы кончали  учебу,  сдали  госэкзамены  и  должны  были
приступить к практике, когда меня и Николая вызвали к генералу.
     - Что  ребята,  вы  не  забыли о поданных рапортах? Не пропало еще ваше
желание побывать в космосе?
     - Нет, товарищ генерал, - дружно ответили мы.
     - Тогда собирайтесь и поезжайте в Москву. Пусть на вас полюбуются. Если
не выдержите там испытаний, возвращайтесь. Деньги  и  документы  получите  в
канцелярии. Ни пуха, ни пера.
     - К черту, товарищ генерал.
     В этот же вечер мы уехали на поезде в Москву.


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
     Врач  несколько  раз  обошел  меня  и  Николая. Пощупал мышцы, попросил
согнуть руки, ноги и покачал головой.
     - Вроде, таких экземпляров у меня еще не было.  Одевайтесь,  пойдете  к
вашему  куратору,  Ольге  Матвеевне.  Вот записка к ней. Она скажет, что вам
делать.

     Ольга Матвеевна, просмотрела записку и поморщилась.
     - Опять, я да я. Вас звать Николай, а вас - Петр. Видите в окно вон  ту
пятиэтажку.  Вот  и идите туда. Скажите коменданту, что новенькие и от меня,
пусть вместе, в одну комнату поселит. Откровенно говоря, мне  сейчас  не  до
вас.  Через  неделю  пуск  ракеты. Так что, до свидания, Коля и Петя. Завтра
увидимся.

     На следующий день за нас взялись всерьез.
     Медики принялись изучать нас, как  подопытных  животных.  И  месяца  не
прошло, как Николай стал собирать вещи. Он не прошел центрифугу.
     И так, который раз, сначала друзья меня заманят, а сами сбегут.

     Я  прошел  все  испытания,  даже  генеральную  комиссию и меня передали
доктору медицинских наук Щербаку Дмитрий Федоровичу.
     - Вы нам  нравитесь,  Петр  Михайлович.  Скажу  откровенно,  я  доволен
выбранной  кандидатурой.  Мне  очень  нравиться,  что  вы  медик,  что у вас
отличные физические данные и что вы не женаты.  Не  удивляйтесь,  это  очень
важно.  И  так,  что  от  вас  хотим мы, это провести эксперимент в космосе.
Психологически, очень сложный  эксперимент.  Но  для  начала,  вы  закончите
институт,  но  уже на этот раз мы вас будем отправлять на практику. Вы, Петр
Михайлович, пройдете практику по этому списку ряд больниц и клиник.
     - Ого, здесь даже родильные дома.
     - И родильные дома тоже. Вы будете жить здесь и  находиться  под  нашим
наблюдением.  Завтра  подойдите сюда, мы вас познакомим в деталях с проектом
"Радуга".

     Вместе с Щербаковым находились двое мужчин и одна женщина.
     - Знакомьтесь.  Нина  Серьгеевна,  ваш  психолог.   А   это,   Григорий
Степанович - руководитель проекта. Это, Юрий Миронович - главный конструктор
проекта.  Кратко, суть проекта. Необходимо исследовать длительное пребывание
в космосе пары, мужчины и женщины. Там должно произойти зачатие  и  рождение
ребенка.  Исследование  очень  важное,  мы замахиваемся на дальние перелеты,
когда только наши дети смогут долететь до неведомых  миров.  Из  мужчин,  мы
выбрали  вас.  Кандидатуры  трех  женщин,  подобраны и вам необходимо с ними
познакомится  и  выбрать   претендентку.   Время   пребывания   в   космосе,
ориентировочно, два года. У вас, кажется, есть замечания, Нина Серьгеевна?
     - Да.  Я хочу остановиться на подготовительном периоде пары. И поэтому,
хочу задержать ваше внимание на деталях. Петру Михайловичу, нужно  осторожно
подходить  к  психике  женщины,  поэтому  ему  нужно  пройти  курс не только
акушерства и гинекологии, но  и  курс  полового  воспитания.  Для  этого,  я
предлагаю и вы не удивляйтесь, учителя в этом вопросе.
     - Вы предлагаете гейшу или проститутку? - хмыкнул Юрий Петрович.
     - И  то,  и  другое  вместе.  И  это  очень  важно. Женщина, которую вы
выберете, должна понять, что такое настоящая любовь  мужчины  и  не  бояться
половых  актов,  а  с  радостью  идти  на  них. Но это только начало работы.
Дальше, необходимо начинать процесс любви на земле, но без зачатия,  что  бы
партнеры  привыкли  друг  к  другу  и  только после этого продумать, как это
делать в космосе, в невесомости и безопасно для здоровья.  И  самое  важное,
вам  надо  поддерживать  и  все время успокаивать вашу партнершу, до и после
рождения ребенка, иначе она может быстро сломаться. У меня все.
     - Что вы скажете, Петр Михайлович?
     - Конечно, у меня возникнет и, наверняка, много вопросов позже, по ходу
изучения проекта и прохождения операций, а  пока  хочу  спросить  следующее.
Женщины добровольцы и знают на что идут?
     - Да, это так.
     - Мне гейшу самому искать?
     - Нет.  Мы  должны  вас обезопасить от всяких болезней и поэтому найдем
вам учителя сами.
     - Сможет ли женщина совершать половой акт под  камерой  телевидения,  я
говорю о космосе.
     - Да, должен быть контроль, - сказал Юрий Михайлович.
     - Нет.  И  еще раз нет, - заволновалась Нина Серьгеевна. - Я протестую.
Телевиденье вообще надо убрать. Вы что, а вдруг это будет давить на сознание
партнеров и  что-то  может  выйти  не  так.  Кстати,  вы  Дмитрий  Федорович
говорили, проект секретный, даже связь с космосом должна быть минимальна. Не
так ли?
     - Говорил, но я приму саломоново решение. Выключатель камеры поставлю в
внутри блока станции.
     - Правильно, Дмитрий Федорович, - поддержал Юрий Михайлович.
     - Хорошо. Выходит, связь будет только по определенным дням?
     - Да. Есть у вас еще вопросы?
     - Нет.
     - Давайте  тогда  готовьтесь.  Полет,  предположительно,  через полтора
года.

     Вечером Нина  Серьгеевна  повела  меня  в  спортивный  зал  в  соседнюю
пятиэтажку.
     - Смотри.
     Мы  через  окно  раздевалки  разглядывали  трех девчат, занимающихся на
тренажерах.
     - Черненькая - Лида. Спокойный уравновешенный характер. Была чемпионкой
Союза по конькам. Вот эта светленькая с длинными волосами, Юля.  Эта  порох.
Взрывается по каждому случаю. Мастер спорта по прыжкам с парашутом. А эта, с
короткой  стрижкой,  Галя.  Старательная  девочка  и  умничка. Вот смотри на
невест и выбирай.
     - Нина Серьгеевна, у меня должен быть дублер?
     - Конечно.
     - А он также выбирает, как я?
     - Нет. Он выбирает после тебя.
     - Значит он появится позже?
     - Естественно.
     - Нескромный вопрос, Нина Серьгеевна. Они женщины или нет?
     - Это  своевременный  вопрос  Петр  Михайлович.  Я   настаивала   перед
комиссией,  защищая проект, что это должны быть девочки. Первый половой акт,
очень болезненный и нужно  не  отвадить  женщину  потом  от  радости  любви.
Психологически,  женщина  всегда  больше  любит  первого и если он ее научит
любви, то это может быть надолго.
     - Мне сейчас идти в зал?
     - Да, раздевайтесь здесь и я вас познакомлю с ними.
     Я разделся и умышленно снял рубашку.
     - Я готов.
     - Ого. Это девочкам очень понравиться. Черт возьми, вот это  шары.  Под
рубашкой  не  все  видишь.  Вроде  здоровяк, а оказывается это такая мощь. Я
думаю, что  они,  даже  с  предвзятым  мнением  о  навязываемом  им  женихе,
закачаются.
     - Однако, у них уже есть какое - то мнение об их кандидате.
     - Естественно.  Но их готовили к тому же, как жертв к науке. А это тоже
важно.
     Мы вышли в зал.
     - Девочки, пойдите сюда. Я вам привела жениха. Его звать Петя.
     Три пары восхищенных глаз уставились на  меня.  Первой  подошла  Юля  и
протянула руку.
     - Юля, а это мои подружки. Ну чего уставились, идите сюда.
     Лида подошла и провела пальцем по бицепсу правой руки.
     - Грандиозно.  Здесь  эти  лейтенантики  прыгают,  но  такого  я еще не
видала. Простите, меня звать Лида.
     - А меня, Галя, - подошла девушка с мальчишеской  головкой,  протягивая
руку.
     - Познакомились  девочки.  Хорошо.  -  начальственным тоном давила Нина
Серьгеевна. - Петр Михайлович теперь будет заниматься  и  проводить  большую
часть времени с вами. Это и есть пока, часть вашей группы.
     - А когда остальные будут?
     - Нескоро. Подбираем кандидатов.
     - Нам  всем  надо  по  мальчику,  -  понесло  в  разнос  Юлю.  -  Мы же
передеремся и перессоримся из-за Пети, если не будет других.
     - Ладно, балаболка. Затрещала. Петр будет кандидатом номер один. А  вот
кто из вас удостоится этой чести, еще неизвестно.
     - Конечно, я.
     - Господи.  Сладу  с  тобой  нет.  Я  оставляю  вам  Петра Михайловича.
Занимайтесь дальше.
     Нина Серьгеевна ушла.
     - А вы летчик? - спросила Лида.
     - Врач.
     - А кто у нас будет за борт-инженера?
     - Я. И за командира корабля тоже.
     - Вас переучат?
     - Нет, доучат.
     - А после девяти вечера, что вы делаете? - опять выскочила Юля.
     - Соблюдаю режим.
     - Давайте, плюнем на этот режим. Я знаю дыру в  заборе,  мы  удерем  на
танцы в местный клуб. Петя, соглашайтесь?
     - Что не сделаешь для таких симпатичных девочек.
     - Ура. Девчонки сегодня у нас праздник. Чествуем появление нового члена
команды.
     - Вон тренер идет. Сейчас он тебя повествует, - съехидничала Лида.
     - А ну ка, девочки, на тренажеры. А вы новенький? Прекрасно. Вон штанга
в углу. Марш туда, за работу. Потом тридцать минут на беговую дорожку.

     Вечером наша четверка удрала в клуб на танцы. Мы плясали парами, втроем
и чувствовали себя раскованно и свободно.
     Мы  провели  бы  хорошо время, если бы Юля не задурила голову какому-то
жлобу в клетчатом пиджаке. Он начал к ней слишком приставать и, конечно, она
примчалась ко мне и спряталась за спину. Жлоб  струхнул,  куда-то  убежал  и
через 15 минут явился с командой сопляков.
     - Эй, ты, - на меня смотрела пара наглых глаз высокого парня. - Выйдем.
     - Девочки, не беспокойтесь я сейчас.
     - Петя не ходи их много.
     - Все будет в порядке.
     Я вышел в окружении парней.
     - Ты, рожа, - начал высокий, - отвали от сюда.
     Куда он будет бить, думал я. Пошутить над ним что ли.
     - Ты мне надоел. Зачем позвал?
     - А вот зачем.
     Он  замахнулся  и  я  напряг живот. Бам. Парень с удивлением смотрит на
меня и на свой кулак.
     - Ты со звездного городка? Ребята, мы не на того напали. Извини парень.
А ты морда, знай куда лезешь.
     Высокий дал подзатыльника жлобу  и  ребята  испарились  Сзади  раздался
смех. Я оглянулся. Моя тройка стояла в дверях и смеялась.
     - Петя,  девчонки,  нужно удирать, дружинники пошли вызывать патруль, -
сказала Лида.
     - Бежим, - Юля помчалась впереди нашей группы к забору.

     Я начал практиковаться в клиниках города и время  встреч  с  девчонками
поубавилось. Однажды утром ко мне в комнату вошла Нина Сергеевна.
     - Петр Михайлович, мы для вас сняли квартирку в городе на три недели. В
соответствии  с  программой,  вам  придется  пожить там. Объясните, соврите,
своим подругам что-угодно и сегодня же переезжайте туда.
     - Хорошо, Нина Сергеевна.

     Передо мной стояла шикарно одетая девица. С чуть  раскосыми  глазами  и
улыбкой до ушей.
     - Вы Петр Михайлович? Здравствуйте, я, Эльвира.
     - Проходите пожалуйста.
     Я  захлопнул  за ней дверь. Она двинулась по квартирке, как манекенщица
при выступлении на сцене.
     - Так это и будет наш райский уголок. Что ж на первое время неплохо. Вы
уже догадались, что меня к вам прислали. Одно не  могу  понять,  что  вы  за
такой  принц.  Не  в  гостинице,  не  в шикарных дачах, а в такой живопырке.
Главное дело, меня две недели в больнице на обследовании держали. Сначала  я
испугалась,  а  потом  какой-то  тип,  вроде  из  органов, пояснил, что надо
прожить с одним мужиком три недели. Я-то думала, это старый хрыч. А вы вроде
ничего. Но скажи, выходить-то мне отсюда можно?
     - Нет. Нас охраняют. Тебя схватят и чего-нибудь пришьют.
     - Это они могут.
     - Так-что потерпи три недельки. Будешь здесь прибирать и готовить.
     - Вот еще. Я кроме яичницы ни чего не умею делать.
     - Это твои проблемы. Хочешь ходить голодной, ходи.
     - А ты?
     - Что я? Я утром на работу, там и поем.
     - Вот влипла.  Ладно,  что-нибудь  придумаем.  Ну  а  сейчас,  дорогой,
начнем...

     - Пойми.  Женщины  все  разные и каждую надо разгадать. Надо нащупать в
ней ту эрогенную зону, от которой она сходит с ума.
     Эльвира обучала меня искусству обольщения.
     - Ты сам держись,  но  женщину  подготавливай.  Подготавливай  дотошно.
Первые  дурочки,  всегда горят, а ты доводи ее до безумия, ни когда спеши, а
потом делай свое дело...

     - Разве так целуются. Нет... Поцелуев есть 24 вида и каждый должен быть
индивидуальный. Верхняя губа, нижняя, небо, язык, с  присосом,  с  наклоном,
вот  так.  Да  не надо сильно. Слабее. И когда идешь по коже, чувствуй кожу.
Чувствуй языком ее шевеление... Ищи точку, нервную точку...

     - Задача мужика, подготовить женщину к половому акту  так,  или  вернее
довести ее до таково состояния, что она тебя должна хотеть не только сейчас,
но  даже  когда  ты  далеко... Еще раз повторяю, женщины разные, одна готова
через секунду, вторую может придется разогнать за двадцать минут...

     - Есть идиоты, которые насчитали  126  способов  соединения  мужчины  и
женщины.  Я  никогда  не  считала и не стремлюсь к этому, но ты должен знать
много. Каждый способ дает свои ощущения, иногда даже лучшие, чем предыдущие,
и предлагать своей подружке надо и то, и другое, когда она, конечно, готова.
Если ей понравиться какой-нибудь, возвращайся к нему чаще, но  никогда  этот
прием первым не начинай...

     - Больше  раздражай  клитор,  не стесняйся, но лучше делай это языком и
приучай подругу и к своему  телу,  старайся  обострить  ее  чувствительность
тоже...

     - Эльвира, но я не могу так долго сдерживаться, лаская тебя.
     В ответ раздался смешок.
     - Ой, Что ты делаешь? Ты же меня ущипнула.
     - Ну, вот ты и отвлекся.

     Три  недели  пролетели  как  сон.  Эльвира исчезла, оставив в квартире,
пустые бутылки из-под шампанского и  дорогого  вина.  Это  была  учительница
высшего класса.

     Я  вернулся  в  городок и наша четверка продолжила подготовку к полету.
Мне все больше и больше нравилась Юля и я кажется ей  понравился  тоже.  Она
стала  чаще  оставаться со мной. Вскоре моя медицинская практика кончилась и
меня  вернули  в  городок,  для  изучения  материальной  части  космического
корабля. Мы стали заниматься вместе.
     Однажды, меня отловила Нина Серьгеевна.
     - Петр  Михайлович,  пора.  Нас  поджимают  сроки,  мы  уже  выходим из
графика.
     - Неужели даже на мои отношения есть график?
     - А как же. Это же наука, а не ваше удовольствие и потом, мы  не  можем
из-за вас ввести дублера. Поторапливайтесь Петр Михайлович, тем более, что я
слежу  за вами и вижу, Юля готова. Кстати, Эльвиру говорит, что вы прекрасно
подготовлены, она в восхищении от вас.
     - Разве ее не отпустили?
     - Конечно нет, а второй дублер. Кончим программу, отпустим.
     - Я постараюсь, Нина Серьгеевна.
     - Вот  и  отлично.  Вот  вам  ключи  от  квартиры,  она  теперь   ваша.
Действуйте, действуйте.

     Новоселье  справили мы отлично. Было вино, много еды и, конечно, танцы.
Юля пьяная от вина, несла всякую чушь и все  чаще  повисала  на  мне.  Когда
гости  стали  расходиться,  Юля храбро заявила, что останется вымыть посуду.
Каждый понял это по своему.
     Как только захлопнулась дверь за последним гостем. Юля подошла ко  мне,
подтянула к себе мою голову и поцеловала....

     Я ее ласкал всю ночь и довел до такого состояния, что она как тигр сама
набросилась  на  меня.  Несмотря  на  то,  что ей было больно, она требовала
еще... Браво Эльвира, я сдал экзамен.
     В тот  день  нас  никто  не  тревожил,  а  вечером  пришли  девчонки  и
поздравили нас обоих.
     Мы  зажили  как  муж  с  женой,  правда  не расписываясь, упиваясь друг
другом. Как-то Юля мне сказала.
     - Знаешь, Петя, меня ведь Нина Серьгеевна так обрабатывала,  что  бы  я
сошлась  с  тобой,  что пригрозила, если к 10 числу не сойдусь, меня от сюда
выгонят.
     - Я тоже испытал силу ее давления. Но мне кажется, мы с  тобой  хорошая
пара.
     - Поцелуй  меня  Петя. Меня трясет каждый раз, когда ты прикасаешься ко
мне. Петя... Петя... Боже мой, не здесь, пошли на кровать.

     В нашей группе появился  дублер,  Федор  Николаевич.  Уже  впятером  мы
спешно осиливали курс управления кораблем.

     Меня и Юлю вызвали к руководителю проекта. Там была Нина Серьгеевна.
     - Нам  надо  решить  некоторые  практические  вопросы, - начал Григорий
Степанович. - Уточним подготовку корабля, маршрут и разное. Начну я. Корабль
готов. Вам надо побывать на нем,  изучить  содержание  шкафчиков,  прощупать
систему регенерации и очистки воды и воздуха, баню, в общем просмотреть все.
Но  нужен  ваш  совет.  Какой  формы  должна  быть  кровать. Нина Серьгеевна
настаивает на вашей фантазии в данном вопросе.
     - И сейчас говорю, это их дело.
     - Вы поняли ребята о чем я говорю?
     - Да, - начал я, - но лучше пусть скажет все Юля.
     Юля притянулась к уху Нины Сергеевны и что-то зашептала.
     - Хорошо, Юля. Юля предлагает использовать кресла, но так,  чтобы  ноги
можно было закрепить под небольшим углом. Так Юля?
     - Да, Нина Серьгеевна. Как подвижные.
     - Что значит подвижные?
     - Ну,  ноги что бы можно было раздвинуть и чуть-чуть разместить их выше
туловища,- вспыхнула Юля.
     Григорий Степанович задумался.
     - Мы вообще-то готовим монолитные кресла, но здесь надо все  продумать,
чтоб  и  сидеть,  и преодолеть нагрузку, и спать. Ладно поломаем головы. Еще
один  вопрос,  баня.  Петр  Михайлович  предлагает,  сделать  дополнительные
габариты шторок. Но увы, места нет. Каждый сантиметр рассчитан.
     - Григорий Степанович, - опять пошла в атаку Нина Серьгеевна, - уберите
печь,  чуть  ближе  к креслу Петра Михайловича. Он прав. Если Юлечка будет в
положении, то конечно, нужно менять шторки.
     - Печку нельзя двигать, здесь лучше тепловая изоляция и безопасней  при
перемещении.
     - Тогда придумайте что-нибудь, ведь хорошие головы там есть.
     - Хорошо,  -  с  раздражением  произнес Григорий Степанович. - Теперь о
маршруте. Мы отнесем ваш корабль несколько в сторону  от  маршрутов  обычных
полетов станций. Главный настаивает на секретности полетов. Пусть американцы
думают, что это беспилотная станция.
     - Почему? - удивилась Юля.
     - Потому,  что  он  не  верит  в  удачу  эксперимента,  сейчас.  Ученые
раскололись на два лагеря. Одни за эксперимент сейчас, другие предлагают его
перенести лет так на двадцать. То что  он  нужен,  ни  кто  не  сомневается.
Просто,  лет  через  двадцать,  техническое развитие будет еще лучше и в тех
условиях, может быть рожать будет легче. В случае удачи, мы вас  раскрываем,
в случае провала, ни кто ни о чем не узнает.
     - Что вы понимаете под словом "провал"? - заволновалась Юля.
     - Вдруг, ты не родишь, предположим.
     - Да  ладно вам запугивать девочку, - выступила Нина Серьгеевна. - Юля,
все  будет  нормально.  Что  лет  через  двадцать  женщина  будет  рожать  в
невесомости, что сейчас, от этого женщина не измениться.
     - Ладо, ладно. Всеравно, главный будет делать все по планам расписанным
на пятилетку. В эту пятилетку только ваш полет.
     - Ну и правильно.
     - Теперь   разное.   Так   как  маршрут  меняется.  Могут  быть  всякие
неожиданности. Например,  американцы,  подумают,  что  ваша  станция-спутник
шпион  и  могут  расстрелять  вас лазерным лучом. Не бойтесь, вам ни чего не
будет, у вас потемнеет только стекло иллюминатора и  может  выйти  из  строя
оптика..
     - То  есть,  вы  хотите  сказать,  что  мы  вообще  можем оказаться без
телевидения и окна? - спросил я.
     - Я вас просил просто не  пугаться.  Идет  скрытая  война  между  двумя
странами.  И  все  что я говорил, может произойти, только в том случае, если
вспышка лазера  будет  при  включенной  оптике  или  открытом  иллюминаторе,
поэтому  нужен  асинхронный  режим  включения связи или шторок иллюминатора.
Понятно?
     - Понятно.
     - У меня вроде все. У вас что-нибудь есть?
     - Нет.

     Наша  группа  облазила  весь  корабль.  Девушки  восхищались,  стопками
детских  пеленок,  подгузников,  гигиенической  бумаги,  детской  одеждой  и
всякой-всячины, необходимой ребенку и матери.
     Федор Николаевич оказался не плохим мужиком и мы быстро подружились. Он
приударил за Лидой и, вскоре, получив квартиру, поселился с ней там.

     Однажды, я собирался поехать в  город  и  у  проходной  встретил  Галю,
которая с чемоданами стояла у легковой машины.
     - Галя, ты куда?
     - Все уже, Петр Михайлович, поезд ушел. Не нашла жениха, теперь ухожу в
отпуск. Может после отпуска для меня что и найдут.
     - Ты даже не попрощалась с нами.
     - Зачем, Петр Михайлович. Я оставила записку. Юля и Лида все поймут. Вы
сами-то сейчас куда?
     - В   город,  в  клинику,  там  мне  приготовили  багаж.  Хирургические
инструменты для операций.
     - Поехали со мной к брату. Там мы справим отпуск, мои удачи и неудачи.
     - Поехали, но сначала заскочим в клинику, она  при  въезде  в  город  с
правой стороны шоссе.
     - Хорошо, Давайте заедем.
     Мы загрузили машину и помчались к городу.

     В квартире брата не оказалось.
     - Это и к лучшему, - сказала Галя. - Сейчас мы с тобой организуем стол.
Где-то у меня здесь спрятана бутылка коньяка. Вот она. Теперь мы загуляем.
     Мы сделали стол, накрыли его и отпраздновали отпуск.
     - Правда  ли  говорят,  что  вы,  с  Федором  Николаевичем, прошли курс
обучения любви? - спросила Галя.
     - Теоретически, да, - соврал я. - Но откуда ты все это узнала?
     - Так, говорили некоторые. Чему же вас там научили?
     - Всему по немножко.
     - Петя, я так хотела быть как все, но не вышло. Поцелуй меня.
     Она подошла и прижала мою голову к груди. Я расстегнул ей две  пуговицы
и оголил грудь. Потом нежно поцеловал сосок. Галю передернуло.
     - Еще, - прошептала она.
     Я поднялся, оторвал ее от пола и понес в спальню...
     Мои  руки  и  язык сразу нашли ее эрогенную точку. Это был удивительный
пупок. Она вся истекала, пока не бросилась как хищница на меня. Я  провел  с
ней два часа, но это были часы безумия.
     Когда я уходил, Галя сказала.
     - Петя, ты всеравно не уживешься с Юлей, ты ее плохо знаешь.
     - Уже поздно, Галя. Мы настроены на эксперимент.
     - Это  так,  но  это  не на любовь. Я надеюсь, что тебя еще увижу Петя.
Приезжай ко мне. Обещаешь?
     Она долго стояла, прижавшись всем телом, на пороге квартиры.
     - Ты мне очень нравишься, Петя. Мне даже кажется,  что  я  тебя  люблю.
Обещай,  что  после эксперимента, ты сразу приедешь ко мне и все расскажешь,
как там было.
     Пока, родной мой.

     За день до старта, меня пригласила к себе в кабинет Нина Серьгеевна.
     - Петя, я хочу тебе сказать одну вещь. Большинство ученых считает,  что
эксперимент  пройдет  неудачно.  Они  пытались провести приближенный вариант
исследований, в бункере под землей.
     - Но это совсем другие условия. Там же нет притяжения.
     - Дело не в условиях, дело  в  психологической  несовместимости  людей.
Исследовались  отдельно  две  пары  и  дело дошло до трагедии. В одной семье
женщина сошла с ума и убила своего мужа.
     - А другая пара?
     - Они опустились, фактически стали больными.
     - Что с их детьми? Сколько лет они сидели в бункере?
     - Два года. А дети, дети нездоровые. Сейчас их лечат.
     - Так какой же вывод сделали ученые?
     - Этот  эксперимент  в  космосе  может  не  состояться.  Нужны  большие
корабли,  где  будет  много  людей,  будет  общение между ними, будет больше
помещении и занятий для них.
     - Веселенькую историю вы рассказали мне, Нина Серьгеевна.
     - Ты сильный мужик, выдержишь, к сожалению не скажу об этом, о Юле. Вся
тяжесть этого полета ляжет на тебя. Береги ее.  Юле  о  нашем  разговоре  ни
слова.


 * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
     Старт  прошел  тихо  и  незаметно.  Главный только попрощался и пожелав
удачи, пошел в центр управления.

     Давление сжало нас в креслах и не выпускало  некоторое  время.  И  вот,
наконец,  мы  на  орбите.  Юлька  от  восторга верещит и часто заглядывает в
иллюминатор. Я готовлю аппаратуру к первому опыту, анализу крови у меня и  у
нее.
     Часов  через  шесть,  когда  мы  уже  более  или менее приспособились к
невесомости и условиям станции, Юля вырубила телевидение и стала  стаскивать
комбинезон.  Она  голышом проделала несколько фигур в невесомости и подплыла
ко мне.
     - Ну, что же ты, раздевайся. Боже, как наверно это будет здорово.
     Я разделся.
     - Привяжи меня к креслу, измени положение кресла, рычагом.
     Нижняя часть кресла встала под углом. Юлькины ноги раздвинулись
     Я  удивился  ее  практичности.  Это   было   что-то   невообразимое   и
потрясающее.  Такого на земле нет. Мы голышом, переплетясь телами, плавали в
воздухе, иногда от резких движений ударяясь о стенки. Привязывали друг друга
к креслу, изменяя каждый раз его положение. И любили, любили и любили....
     Месячные не пошли и мы радовались как дети. Эксперимент начался.

     Юлька оказалась очень агрессивной. Она очень часто меня хотела и мы  по
два  или  три  раза  в  день сплетались телами. Потом она вообще скинула все
одежды и только перед телекамерой с неохотой натягивала комбинезон.
     Первые три месяца прошли быстро и незаметно. У  Юли  начала  изменяться
фигура.  Она  начала  полнеть.  Но  я  стал замечать, что меняться стал и ее
характер. Она сократила встречи со мной и становилась  менее  разговорчивой.
Иногда, работая на "велосипеде", она замолкала и уходила в себя.

     Прошло  еще  три  месяца.  Юлю  не  узнать.  Широкая грузная женщина, с
неузнаваемым лицом находилась рядом  со  мной.  Грудь  не  помещалась  ни  в
бюстгальтер,  ни  в  комбинезон,  она  просто  перевязывала ее иногда рваной
рубашкой. Таз был впечатляющих размеров и Юля уже  не  умещалась  за  шторки
душа.  Все  отношения со мной она прекратила и все больше и больше впадала в
хандру и истерику. Все мои подходы к ней она обрывала и иногда переходила  в
крик. У нас образовались свои углы, Юля перегородила свой угол пеленками.

     У  нас  ЧП.  Юла была на последнем месяце беременности и она взорвалась
из-за пустяка. Я по инструкции, периодически должен менять воздушные фильтры
очистки, а они находились в панели рядом с Юлей.
     - Юля,- попросил я, - нельзя ли тебе  переместиться.  Мне  нужно  снять
фильтры.
     - Иди ты в... Ты мне надоел идиот. Никуда я не пойду и не дергай меня.
     - Юля, это нужно не только для меня, но и для маленького.
     - Это у тебя повод, что бы сдвинуть меня. Не уйду.
     - Хорошо, я буду все делать, не касаясь тебя.
     Я  стал  отвинчивать  панель  и  вытащил фильтр. Он был забит, это было
видно четко и вдруг, маленький комок грязи  откололся  от  него  и  повис  в
воздухе. Он-то и довел Юлю до истерики.
     - Ты  мне назло разводишь грязь. Ты все время пытаешься доказать, что я
никчемная. Даже в эту дурацкую связь, ты несешь всякую чушь про меня.
     - Я сообщаю все данные новых анализов.
     - Ты думаешь я глухая, ни чего не слышу, да я  выгляжу  ненормальной  в
твоих сообщениях.
     Массивное женское тело выкатилось из-под перегородки.
     - С  тобой  любая будет психом. Я не хочу слышать больше твоих дурацких
бредней обо мне.
     - Юля это...
     С Юлей началась истерика.
     Женщина-гигант проплыл мимо меня и грохот лопнувшего экрана, зазвенел в
ушах. Юля микрофоном продавила телеэкран.  Второй  удар  пришелся  в  панель
радиостанции. Я бросился спасти хотя бы, что осталось.
     - Юленька успокойся, это наша связь с землей. Юля...
     Массивная  женщина  с  громадным  животом  и  мощными  грудями, поплыла
обратно. Вместе с ней за занавеску ушла масса ругательств, которые от  любой
женщины даже редко услышишь.
     Я  стал вылавливать плавающие в воздухе осколки, грязь и собирать все в
полиэтиленовый мешок. Потом подплыл к радиостанции и включил питание. Мигнул
свет и вспышка брызнула из-под щитка.  Пришлось  разбирать  панель  станции.
Плато  передачи  было раздавлено, часть диодов и радиоламп было расплющено о
корпус, порваны тонкие линии дорожек на текстолите. Лопнула, но не сломалась
плато усилителя. Мы были без связи. Такого количества запасных ламп,  диодов
и других радиоэлементов у меня не было.
     - Петя, ничего сделать нельзя, - услышал сзади голос.
     Я повернулся. Неузнаваемое распухшее Юлино лицо, было у моих глаз.
     - Петя, прости. Я дура, что я наделала.
     - Ничего  Юля  все  в  порядке. Кое-что подправим, прием будет, а вот с
передачей пока нет.

     Станции центра неделю, все время вызывали нас, потом стали  делать  это
периодически, двадцать минут в сутки.
     Юля  теперь  спрашивала меня только об одном, сможем ли мы вернуться на
землю.
     - Сможем, топливо есть, сможем. Только надо дождаться сигнала с земли.
     - Так ты думаешь, они знают, что мы живы?
     - Конечно.  Они  нас  видят.   Станция   летает   целехонькой,   значит
неисправности внутри ее.
     - А что за сигнал?
     - Ресурс  станции  рассчитан  на  два  года. Сюда входит питание, вода,
воздух, энергоемкость. Они уверены в нас и считают, что  мы  продержимся.  В
конце  срока  к  нам  придет позывной "Радуга", это значит, упаковывайтесь и
готовьтесь к спуску. Нас будут там ждать и искать.

     У Юли начались схватки. Я привязал ее за руки и  за  ноги  к  креслу  и
приготовился  к  приему  ребенка. Крики и вопли огласили маленькое помещение
станции. Появилась головка и застряла. Я сделал Юле сечение и помог вытащить
туловище ребенка. Тело его было покрыто слизью и кровью. Вокруг  туловища  и
шеи ребенка намотана пуповина. Я ее отсек и размотал , потом "подняв" его за
ноги  дал  шлепка.  Ребенок кашлянул потом закричал. Я отнес его за шторку в
баню и вымыл под душем, потом завернул в пеленку  и  привязал  к  стенке  за
боковой  ремень.  Ребенок  затих  и  я принялся за Юлю. Ей пришлось наложить
несколько швов и с трудом удалось  остановить  кровотечение.  Она  была  так
замучена, что заснула мгновенно.
     Воздух  был  засорен плавающими шариками воды, крови и слизи и пришлось
специальным сачком все вылавливать и протирать  стены,  приборы  и  предметы
тряпкой.
     Когда Юля проснулась, она шепотом спросила.
     - Как он?
     - Нормально. Посмотри какой гигант.
     Гигант  был широкоплеч. На маленькой головке закрытые глаза и чмокающий
рот. Он имел длинное туловище и короткие ножки и ручки.
     - Мальчишка. Шесть сто.
     Мальчишка зашевелился и ткнулся носом в грудь матери.

     Мальчику три месяца. Юлю бросает  из  крайности  в  крайность.  Она  то
переходит  на истерику и крик, то умолкает и долго сидит молчаливой. Для нее
я чудовище. По-прежнему это гора мяса, еле-еле прикрытого  в  нужных  местах
перевязанных   пеленками.   Иногда  ей  на  все  наплевать  и  она  даже  не
прикрывается.
     Мальчик   меня   поражает.   Я   по-прежнему   занимаюсь   медицинскими
исследованиями. Провожу анализы и веду журналы. Юля не позволяет дотронуться
до нее, а мальчик полностью в моих руках.
     Однажды,  Юля  спала  в  своем  углу,  я  дремал  в  кресле над рабочим
столиком, а малыш лежал  в  своей  люльке  и  вдруг  меня  что-то  толкнуло.
Приоткрываю  глаза  и...  вижу  малыша.  Он  парит  по  центру  станции. Вот
шевельнулись руки и ноги и тело  поплыло  ко  мне.  Открытые  голубые  глаза
таращатся  на  меня.  Он  подплыл к руке и я почувствовал теплоту его ручки.
Потом он потрогал мои волосы и развернувшись поплыл в сторону матери. Там он
нашел ее грудь и пристроился к ней. Юля спала.
     Насытившись, малыш опять полетел прикасаясь рукой  к  панелям,  шнурам,
потом свернув в свою люльку и утихомирился там.
     Я  был потрясен и впервые пришел к мысли, что малыш обречен... Он может
жить только в невесомости, он умрет когда  попадет  в  притяжение.  Это  уже
новый  тип  человека,  которому  не нужны ноги и необязательно сильные руки.
Поколение родившееся в невесомости не сможет посетить  другие  планеты.  Это
был жуткий вывод.

     Мальчику  почти шесть месяцев. Он развивается быстрыми темпами, гораздо
быстрей чем на земле. В невесомости он чувствует себя как рыба в воде. Часто
подлетает к иллюминатору и долго  смотрит  на  неведомый  мир,  проносящийся
перед глазами.
     Ребенок  не  плачет,  часто  смеется,  все плавает и кувыркается в этой
невесомости.
     Однажды, в обычный сеанс передачи с  земли,  послышались  встревоженные
голоса.  Они  надеялись,  что  мы  все  же слышим их. Нас предупреждали, что
станция изменила параметры  местонахождения.  Она  начала  спускаться  и  ее
орбита   может   совпасть  с  орбитами  других  спутников  земли.  Это  меня
встревожило, Юле было все равно.

     Прошло две с половиной недели и вдруг  опять  тревожное  сообщение,  мы
пересекаемся с орбитой американского спутника - шпиона.
     Нам  дали  сигнал  "Радуга".  Мы стали спешно собираться. Юля ожила. Мы
сворачивали работу станции и прикинув траекторию посадки, я  надавил  кнопки
"ПУСК".  Но пуск не произошел, поджига не было. Я без конца давил на кнопки,
но все было бесполезно. Двигатели отказали  полностью.  Я  мгновенно  взмок.
Радио  сообщило, что если мы сейчас не сойдем с орбиты, через два часа может
быть столкновение. Мы были обречены.
     Я притянул ремнями Юлю к креслу, привязал  пеленками  к  своему  животу
малыша и затянул на себе предохранительные ремни.
     В иллюминаторе показался темный шар с массой кронштейнов и антенн. Этот
шарик,  напичканный  уникальной  аппаратурой  несся на нас, вернее пересекал
курс. Я закрыл шторку иллюминатора.
     Это был не удар, это был чувствительный толчок и  наша  станция  начала
бешено вращаться. Свет мигнул, потом погас. Солнечные батареи накрылись. Они
были снесены спутником. Он только прикоснулся, раскрутив нас вокруг оси.
     Я  перегнулся и, откинув шторку, посмотрел в иллюминатор. Наша станция,
вращаясь неслась к земле. Я включил аварийное освещение, теперь свет зависел
от аккумуляторов.

     Прошли еще сутки, связь  с  землей  отсутствовала  полностью.  Я  начал
чувствовать  в  себе  неполадки.  Ребенок стал нервничать и метаться. Первые
признаки тяготения отразились на нашем состоянии.

     Когда мы вошли в атмосферу земли, свет на станции почти мерцал. Я решил
попробовать систему отстрела капсулы и нажал  две  кнопки.  Нас  тряхнуло  и
сейчас  же  вращение  прекратилось.  Мы  расстались с кораблем. На нас стали
действовать нагрузки.
     Ребенок бился у меня на животе и кричал. Когда  нагрузки  возросли,  он
затих.  Я  не думал о смерти, просто размышлял, найдут ли наши останки. Черт
знает куда мы упадем: в океан, в горы, в глухие леса. Хорошо, если сразу нас
найдут, тогда все мои мысли,  выводы  могут  пойти  на  пользу  для  будущих
полетов. Самое важное, чтоб больше они таких дурных экспериментов не делали.

     Нас дернуло опять, сработала автоматика парашютной системы. Нагрузки на
тело прекратились.   Через   некоторое   время   тряхануло  так,  что  ремни
безопасности чуть не раздавили мне грудь. Теперь станцию  трясло,  мотало  и
швыряло.   Юля  сначала  вскрикнула,  потом  затихла.  Что-то  скрежетало  и
грохотало там с наружи. И вдруг станция остановилась.
     Я пришел в себя и еле-еле сдвинув  руку,  пощупал  ребенка.  Сердце  не
билось,  он  был мертв. Все мое тело налилось тяжестью. Болели и ныли кости,
мускулы.  Голова  не  держалась  на  плечах.  Я  пересиливая   адскую   боль
отстегнулся  от ремней. Целый час пытался разгерметизировать люк и когда мне
это удалось, сдвинул его в сторону. Черная  ночь  с  мерцающими  звездами  и
прохладным воздухом, вошла в наше космическое жилище.
     - Юля, - позвал я в темноту. - Юля мы живы. Мы на земле.
     Ответом мне было молчание.
     Я  собрал все силы ноющего тела и подтянувшись выполз по грудь из люка.
Свежий ветер ударил в голову и я чуть от этого не потерял  сознание.  Где-то
рядом журчала вода.

     Когда  взошло солнце, я разглядел местность и свой корабль. Мы упали на
склон хребта и катились по нему километра два, оставляя  за  собой  глубокую
ровную  канаву  с  вывороченной  по ее бокам глыбами земли и камней. Длинные
обрывки строп и ткани болтались сзади капсулы. Это  были  остатки  парашюта,
тащившиеся  за нами. Они не позволил станции крутиться как мячик и мы удачно
скользили по хребту к реке. Это было чудо.
     В станции ожила Юля, она просила освободить  ее.  Я  опять  пересиливая
боль влез в станцию и отцепил от нее все ремни. Юля стонала, но пошевелиться
от боли не могла. Она стала ныть, чтоб я ее вытащил наружу. Юля не понимала,
что  выйти  она  не  может.  Отверстие  люка  не  позволит габаритам ее тела
очутиться снаружи. Она пленник корабля.
     Я вытолкал из люка мертвого ребенка и выпал сам.

     Мы лежали недалеко от реки. Шум двигателя моторной лодки, заставил меня
приподняться. К нам двигались люди.

     - Вы кто? - спросил бородатый мужик в брезентовой робе.
     - Космонавты.
     - Ты один?
     - Нет, там напарник.
     - А это что? Ребенок?
     - Да, он мертв.
     - Царствие ему небесное. Он что, родился там?
     Мужик поднял палец на верх.
     - Да. Где мы находимся?
     - В долине реки Иркут. В восточных Саянах.
     - У вас связь есть?
     - А как же, в поселке все есть.
     - Ты не сможешь связаться с каким-нибудь городом,  что  б  они  в  свою
очередь сообщили в Байконур о нас.
     - Почему нельзя можно. Сейчас поплыву.
     Двигатель взревел и лодка, подняв большую волну исчезла.

     Только  через  пять  часов  прибыли  искатели  из  поисковых групп. Все
удивлялись, что мы живы, что мы так поразительно приземлились.  Меня  решили
сразу вывезти самолетом в больницу. Юля осталась в корабле.

     Целый  месяц  в  больнице  я не мог придти в себя. Пытался восстановить
свою форму, занимаясь кой-какими  упражнениями,  но  все  давалось  с  диким
трудом.  У  меня  все время посетители. Приходили комиссии, доктора, друзья.
Была Лида с мужем.
     - Значит больше не будет полетов? - спросил Федор Николаевич. -  Сейчас
все говорят, это был безумный эксперимент.
     - Полет  не  должен быть. От силы тяжести ребенка разорвало внутри. Как
там Юля, вы не можете сказать?
     - В шоке. Ей тяжелей всего.  Во-первых,  ее  вытаскивали  с  автогеном.
Резали  станцию на месте, там в Саянах, чтоб достать от туда. Во-вторых, она
плохо переносит адаптацию. В-третьих, ужас от всего  произошедшего,  до  сих
пор не покидает ее.
     - Все  же  развитие  женского  тела  при  беременности,  еще  ни кем не
изучалось, - вступила в разговор Лида. - Только после  вашего  эксперимента,
этот  вопрос  встанет на повестку дня. Твои заключения о дезориентации новых
растущих клеток  в  невесомости  все  приняли  как  аксиому.  Ты...,  -  она
замялась, - не вернешься к Юле?
     - Нет.
     Они помолчали.
     - Проверить  супружескую  пару  надо только в космосе,- пробурчал Федор
Николаевич.
     - Молчи уж, - фыркнула Лида, - хотела бы я посмотреть как ты вел себя в
тех условиях, в какие они попали.
     - Наверно так же, - сказал я.
     - Нет, я так не думаю. А сама я, да только бы узнала, что ребенок умер,
с ума бы сошла.
     - Теперь рожай на земле. Эксперимент закончен.

     В мою палату влетела Нина Серьгеевна.
     - Как дела, Петя?
     - Скоро выпишусь.
     - Ну, молодец. У меня к тебе предложение. У тебя есть мысли, что делать
потом. Иди к нам работать. В нашей клинике сейчас новое направление и  очень
нужны  толковые  врачи. Будем отправлять космонавтов в длительные полеты, на
год и больше. Сейчас пока полетят мужчины. Наши эксперимент всех напугал.
     - Я еще  посмотрю,  Нина  Серьгеевна.  Вы  лучше  скажите,  исследовали
ребенка, просмотрели мои записи?
     - Да.
     - И что?
     - Ребенок  умер в начале возникновения тяготения. Это страшно, особенно
для будущего. Было решение, этот  эксперимент  повторить,  когда  технически
добьемся искусственной силы тяжести на космических кораблях.
     - Слава  богу,  но  это  будет через сто лет. Мне говорили, что вы одна
только верили, что мы живы, после обрыва связи?
     - Я была уверена в тебе Петя. Мне какое-то шестое чувство говорило, они
живы. Наверно при таких опытах  на  кораблях,  всегда  нужна  самая  сильная
личность, лидер, которая всех и успокоит и всегда восстановит порядок. Я все
же горда за тебя, Петя.
     - Спасибо, Нина Серьгеевна.
     - Главный просил, не очень-то распространяться об этом полете.
     - Да, веселого здесь мало. Я буду молчать.

     Когда  я получил возможность ходить, то пришел в палату к Юле. Огромная
незнакомая женщина лежала на койке.  Ее  лицо  распухло,  а  глаза  заплыли,
подбородок вырос еще больше. Она равнодушно смотрела на меня.
     - Юля, здравствуй.
     - Здравствуйте.
     - Это я, Петя, разве ты меня не узнаешь?
     - Узнаю,- прошелестел равнодушный голос.
     - Я хотел узнать, как ты?
     - Нормально.
     - Может тебе чего-нибудь надо?
     - Нет. Ничего не надо.
     Я для приличия посидел две минуты и ушел.

     После  посещения  Юли, я зашел в кабинет глав врача женского отделения.
Он меня встретил, как пришельца с того света.
     - Петр Михайлович, я удивляюсь, как вы выбрались из этой передряги.
     - Наверно с божьей милостью. Как она доктор, - спросил я.
     - Огромная депрессия.  Честно  говоря,  сгубили  женщину.  Когда  я  ее
отправлял в полет, это была тростинка, а сейчас... Будем лечить.
     - Долго?
     - Очень долго.
     - Ее тело войдет в форму?
     - Нет. Может будет потом лечиться. Но когда это будет неизвестно.

     Меня выписали и я поехал в город.
     На  звонок  долго  ни  кто  не  открывал.  Наконец,  дверь  скрипнула и
показалось сонное лицо Гали.
     - Галочка, здравствуй.
     - Ты, - глаза распахнулись, - ты. Живой.
     Она рванулась, уткнулась мне в шею и заплакала.
     - Чего ты стоишь, заходи.
     В квартире, пахло детской какашкой и пеленкой. Из боковой комнаты вышла
заспанная старушка.
     - Мама, Петя пришел.
     - Здравствуйте, Мария Ивановна, - представилась она.
     В комнате, в детской кроватке стоял ребенок  и  улыбаясь  во  весь  рот
смотрел на меня.
     - Это мой сын? - спросил я Галю.
     Она кивнула мне головой.
     - Здорово сынок, - я взял его на руки. - Папка пришел.
     Я посмотрел на Галю.
     - Я знала, чувствовала, что ты будешь жив. Я все время ждала тебя.
     - Ну, вот. Папка пришел домой, - закончил я фразу, обращаясь к сыну.
     - Слава  богу,  что  все  кончилось благополучно, - подвела итог Галина
мать.

     Март-Апрель 1995 г.


Евгений Кукаркин.
Фрагменты тюремной жизни



ПРОЛОГ

     Эта грымза бьется надо мной уже две  недели  и  понемногу  выковыривает
данные.
     - Так откуда у вас эти восьмидесятые микросхемы?-задает она вопрос.
     - Купил.
     - Где?
     - На рынке.
     - Лож,-беапиляционно говорит она.
     - Клянусь богом...-начал я.
     - Можете  клясться  кем  угодно,  но  на  этих  микросхемах стоит клеймо
военной приемки. Вот видите, маленькая, крошечная ракетка. Это  значит,  что
микросхемы украдены.
     - Мне такие продали.
     - А  вот  заключение  экспертизы,-кабудь-то  незамечая  моих оправданий,
говорит  следователь,-микросхемы  из  той  партии,  что  завезли   на   ваше
предприятие.
     - Значит  кто-то  у  нас на предприятии стащил, продал перекупщику, а те
случайно мне.
     - Очень сложновато. Мы опросили всех перекупщиков, они  настолько  умны,
что ни один из них еще не взял еще большой партии товара с клеймом ракеты.
     - Значит не тех опросили.
     - Пойдем  дальше.  При  взрыве  мины  14  Мая  в  супермаркете  на месте
преступления нашли вот эту микросхему.
     Грымза  выбрасывает  на  стол   из   целофанового   мешочка   обгорелую
микросхему.
     - Посмотрите,  на  ней  таже ракета и порядковые номера партии микросхем
хранящиеся у вас. А вот еще, мы нашли готовое взрывное устройство на вокзале
и тут таже микросхема.
     Она вытащила большой  сверток,  развернула  его  и  я  увидел  взрывное
устройство большой мощности.
     Это конец. И мне приходиться рассказывать ей все.

     А  началось  все  на  этом  дурацком предприятии, где я работал. Привел
как-то в мою комнату приятель Колька здоровенного мужика.
     - Саша, познакомься, это Борис. Боря узнал, что ты  делаешь  электронные
часы и попросил меня познакомить с тобой. Так Борис?
     - Да так,-забасил Борис.- Но я бы хотел с Сашей поговорить, так сказать,
тет-атет.
     - Ну вот, а сам говорил, что вместе выходить будем. Поддадим потом.
     - Ты подожди меня там, я быстро.
     Обиженный Коля уходит.
     - У  меня,  Саша  к вам деловое предложение. Я ведь за вами слежу давно,
еще когда вы работали в отделе Лисицкого, хотел с вами познакомиться.
     - Борис Николаевич умер.
     - Знаю. Хороший был мужик. Царствие ему небесное. Но мы  отклонились.  Я
бы хотел, что бы ты за большое вознаграждение сделал несколько пустячков.
     - Показывайте, что у вас.
     - Показывать  нечего, это ты мне сделаешь одну вещичку и покажешь. Нужно
сработать миниатюрное взрывное устройство.
     - ???
     - Не удивляйся. Я же знаю, что ты в электронике и в химии спец. Потому к
тебе и пришел.
     - Но ведь это опасно.
     - Конечно, но получать за каждую вещицу будешь больше  любого  министра.
Риск есть риск.
     - Нужны часовые микросхемы.
     - Достань, пошевили мозгой.
     - Хорошо, сколько сделать?
     - Дюжину.
     - Когда?
     - Завтра. Чего ты задаешь идиотские вопросы. Сделать надо быстро.

     Так  я  стал  готовить  сначала  взрывные устройства, а потом добротные
мины: миниатюрные часовые  мины,  липучки  к  металлу,  чемоданчики  большой
мощности,  посылки.  Все это изготавливалось дома, а на работе только мелкие
детали и платы. Вот тогда-то я  и  стащил  в  кладовой  цеха  эти  проклятые
микросхемы.
     В  городе  начали рваться машины, дома, а иногда просто взрывы на улице
для острастки и страха обывателей.

     Однажды Борис зашел ко мне домой.
     - Я к тебе ходить больше не буду.
     - Засыпался?
     - Нет. Мне надо стать депутатом. Сейчас время такое, расти надо. К  тебе
придет другой. Не пугайся только, это майор милиции. Мой старый знакомый.

     Майор вошел как хозяин и даже не удосужевшись поздороваться начал.
     - Мне нужна ваша помощь.
     - Посылка для вас готова.
     - Не  это,  нужно изготовить самовоспламеняющееся устройство, с датчиком
времени естественно.
     Я задумался, опять надо доставать сырье.
     - У вас какие-нибудь трудности?
     - Только с сырьем.
     - Запишите, какие компоненты вам надо, я достасну.
     Я принялся писать на грязном клочке бумаги.
     - Да еще, термитный шарик, такая штучка вам известна?
     Я киваю головой.
     - Запишите тогда компоненты для него.
     Пришлось залезть в справочники и переписать от туда  труднопроизносимые
слова.
     Майор записку засунул в карман, взял сверток и непопращавшись ушел.

     Деловым  человеком  оказался  майор,  он  привез  на  машине все, что я
просил.

     В это время Боря  активно  вел  предвыборную  програму,  иногда  убирая
взрывами ненужных конкурентов и через три месяца набрал голоса избирателей и
стал депутатом. Майор сразу получил повышение и Боря устроил его начальником
следственного  отдела,  а  я  получил  нового  связника, молодого развязного
парня, как потом оказалось,  сына  известного  писателя  и  тут  у  нас  все
сорвалось.
     Взрыв  в  супермаркете  готовил  связник,  все прошло удачно, но народу
покалечили  зазря  много.  В  городе  вспыхнули  волнения  и  под  давлением
общественности из центра приехала группа следователей, которые раскрутили по
микросхемам меня.

     - Вы  утверждаете,-говорит грымза,-что рекомендовал и помогал вам делать
взрывные устройства депутат Н...
     - Да.
     - Начальник следственного отдела подполковник Г...  и  Михаил  Северцев,
тоже были связаны с вами?
     - Да.

     Когда я подписал бумаги, я не знал, что подписываю себе смерть. Суда не
было, меня просто в наручниках перевезли в спец тюрьму.


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *



     - Я буду откровенен. Общество вас списало, вы для него мертвы. Каждый из
вас имеет подрастрельную статью и там на воле о вас уже забыли. Вы никто. Но
государство  дает  вам  шанс  выжить,  правда  в заключении, но это все-таки
жизнь. Вы крепкие, молодые мужики и можете  еще  пригодиться,  поэтому  хочу
сказать,  здесь можно выжить, но только самому хитрому, самому изворотливому
и самому подлому. Вы и отобраны сюда по этим параметрам.
     Девять стриженных и одинаково одетых в синие робы  с  большими  буквами
"Д"  на правом плече, парней стояли перед майором, который как маятник ходил
перед ними, пристально заглядывая в лица. Офицер продолжал.
     - Теперь вы куклы, а это значит, что после тренировок в подготовительном
лагере вы будете использованы для усовешенствования подготовки  спецагентов,
спецназовцев  и  любителей острых ощущений, тоесть, хотите жить, деритесь за
свою жизнь. Слабые пойдут вон туда.
     Майор показал пальцем на дымящую трубу. Девять человек,  как  автоматы,
дружно повернули головы туда.
     - Это печи крематория, в соседней зоне. Вам все понятно?
     Девять голов вернулось в исходное состояние. Кто-то пискнул.
     - Все.
     Остальные молчали.
     - Так понятно или нет?
     На этот раз нестройный хор голосов протянул.
     - Понятно...
     Я промолчал и майор заметил это. Его взгляд уперся в меня.
     - А вы что молчите, может быть что-то неясно?
     - С трубой все ясно.
     - Гражданин  начальник,  можно  мы малость проучим этого стрючка,-сказал
стоящий за офицером крепкий парень с  обезображенным  лицом,  тоже  в  синей
робе,  но  в  отличии  от нас с красной буквой "А" в зеленом круге на правом
плече и полоске над корманом "МАСТЕР".
     - Не надо, мастер, он еще не знает наших порядков.  Может  у  него  есть
вопросы. Говори?
     - Кукла-это до конца жизни?
     - Нет.  Когда вы повысите мастерство и войдете в категорию "А", то после
50 боев, государство снимает с вас  статью  о  смертной  казни  и  назначает
пожизненное заключение. Вот перед вами мастер, с которого снята расстрельная
статья. Он выдержал все и теперь воспитывает и тренирует вас. Ясно.
     - Теперь мне все понятно, гражданин начальник.
     Я  с  ненавистью  поглядел  на майора. Мне показалось, что майор сейчас
врежет оплеуху, но он покачался передо мной с пятки на носок и произнес.
     - Я вас запомнил, номер 748, и помогу вашему  продвижению  к  мастерству
куклы.  По  крайней  мере,  скоро  вы  будете  сдавать экзамены на переход в
категорию "Г". Несдавшие  отправяться  к  той  самой  трубе,  предназначение
которой  вы  поняли.  Я  же вам постараюсь представить решение самой сложной
задачи. Мастер, ведите этих идиотов в подготовительный центр.

     Два  месяца  нас   натаскивают   мастера,   изводя   многокилометровыми
пробежками  и  физической подготовкой. У мастеров тонкие ивовые прутья и они
лупят по нашим голым телам. Бьют отстающих, немощных, а иногда  просто  так.
Избитые, ноющие тела не давали спать, но всем хотелось жить.

     Начались экзамены.
     Экзамены  принимали  военные.  Четыре  специалиста из спецназа, отлично
подготовленные на все виды борьбы, сменяясь,  избивали  кукол  на  небольшой
сцене  окруженной  толстыми  прутьями,  вцементированными  концами  в  пол и
потолок.  Критерием   проходного   балла   была   выносливость   и   степень
сопротивления  кукол.  В  зале  сидел  полковник,  начальник спецлагеря, его
небольшая свита и несколько мастеров. Я был  пятым  по  списку.  Только  что
передо мной со сцены уволакивали окровавленную куклу и я уже был готов выйти
на нее, когда майор наклонился к полковнику и громко сказал.
     - Товарищ полковник, разрешите не выпускать к бою куклу номер 748.
     - Это почему же?
     - Я хочу предложить ему задачу группы "Г".
     Полковник повернул свою круглую, лысоватую голову к майору.
     - За что ж ему такие почести?
     - Строптивый очень.
     - Это интересно. Когда будет показ?
     - Сегодня в 14 часов.
     - Я думаю члены комиссии согласятся с предложением майора.
     Офицеры дружно закивали головами.
     - Давайте следующего.
     Мастер отпихнул меня от двери и следующую жертву вытолкнули на сцену.

     Солнце  ярко  освещало  участок  редколесья.  Кусты  часто переходили в
березовае  рощи,  переслески  и  овраги.  Где-то   вдали   темнели   заборы,
ограждавшие этот чудо участок
     - Ты уйдешь на десять минут раньше охотника. Он следопыт и будет идти по
твоим  следам.  Твоя  задача  обмануть его, убежать. Если не сумешь, дерись.
Задача охотника поймать тебя  и  привести  на  это  место.  Через  45  минут
прозвучит  гонг.  Если  в  течении 45 минут он тебя не приведет, значит тебе
повезло.
     Меня инструктировал капитан в темной форме. На небольшой  вышке  стояла
группа  офицеров  во  главе  с  полковником.  А к дереву прислонился он, мой
охотник, одетый в защитную форму с ножом на поясе. Лицо его, закрыто и глаза
в полукруге маски холодно изучают меня. Рядом стоят майор и мастер. И  вдруг
мастер после инструктажа офицера говорит мне.
     - Ты  можешь  обороняться чем хочешь: палкой, камнем. Помни только одно,
если он тебя приведет сюда, то крематория не миновать.
     - Спасибо, мастер. Мне кажется в  этом  сумашедшем  доме,  один  здравый
человек, это вы.
     - Мастер,  хватит  его  натаскивать,  ему уже ничего не поможет,-говорит
майор.-Давайте, капитан, чего тянуть время.
     Капитан вытащил часы.
     - Кукла, внимание. Вперед.
     Я  понесся  на  это  проклятое  солнце.  Забежал  в  какой-то  лесок  и
остановился.  Черт,  как его обмануть. Отчаяние охватило меня. Отбегаю шагов
двадцать в сторону и  натыкаюсь  на  здоровенный  сук.  С  трудом  обламываю
неудобные  сухие  отводы и вот короткая корявая дубинка ласкает руку. Теперь
назад  против  солнца,  навстречу  охотнику.  Залегаю  в  траве  и  стараюсь
успокоиться.

     Он  шел очеть тихо, ноги вскидывал высоко, что бы не издавать шума. Его
голова все время была в движении, она все время  отрывалась  от  земли,  для
оценки  обстановки  и  опять ловила след. Охотник как книгу читал дорогу. Он
прошел мимо меня и чуть выждав, я поднялся  и...  пошел  за  его  мелькающей
между деревьями фигурой.
     Через несколько минут, охотник резко развернулся и остановился глядя на
меня.
     Он  по кашачьи огибал деревья и шел на меня, а я прислонился к дереву и
ждал.
     За четыре  шага  он  остановился  и  приготовился  к  броску.  Я  вдруг
оторвался  от  дерева  и бросился бежать, он затопал ногами пытаясь догнать.
Пробежав метров двадцать, разварачиваюсь и  бросаю  дубинку,  как  бумеранг,
низом.  Охотник споткнулся о нее и кубарем катится по земле к моим ногам. Он
пытается вскочить, но подломленный болью падает нас землю.  Теперь  наступаю
я,  а  он  ползет  на  на  ягодицах отталкиваясь руками к дереву. Я подобрал
дубину и взмахиваю ей. Охотник принимает удар ботинком здоровой ноги.  Тогда
боковой  удар,  он  пытается развернуться, но я бью ногой. Раздается вскрик.
Ботинок попал в поврежденную ногу. Еще удар дубинкой и  сучок  скользнул  по
его горлу.
     Охотник  катался  по  земле  издавая  булькающие звуки. Я не шевелился,
смотря на эти судорги у меня не было сил пошевелиться. Он затих прижавшись к
дереву, возле которого мы крутились.
     Я еще постоял немного, отбросил дубинку, отдышался и пошел  так,  чтобы
солнце светило в затылок.

     Они встретили меня молча, только капитан спросил.
     - Он жив?
     Я  помотал  головой.  Капитан  махнул рукой нескольким солдатам и они с
носилками побежали туда, в лес. Все стояли и ждали.
     - Раньше срока на 15 минут,-вдруг прервал молчание майор.
     Никто не сказал ни слова.
     Офицеры спускались с вышки и обсуждали случившееся, а я  прислонился  к
тому  дереву,  где  недавно стоял охотник и отдыхал. Показались солдаты, они
несли тело к нам. Капитан подбежал к полковнику.
     - Он мертв.
     - Внимательно изучите прокол, что  бы  потом  все  охотники  знали,  как
реагировать на новые премы противника.
     - Есть, товарищь полковник.
     - Ну   что   скажите,  майор,-обратился  полковник  к  нему,-вот  вам  и
строптивый. Переведите его в категорию "Г"  и  обратите  на  него  усиленное
внимание,  больше натаскивайте приемами. Из него должна получиться настоящая
кукла.

     В  нашей  группе  потери.  Двоих  отправили  в  крематорий.  Когда   их
уволакивали  они  выли  и  визжали как недорезанные. Спецназовцы на экзамене
выбили у них волю к сопро тивлению. Нас осталось 7.

     Категория  "Д"  уже  имела  некоторые  привелегии.  Нас  разместили  по
персональным  камерам,  без  окон  и  вместо  двери  решетка. Кроме кровати,
табуретки и столика, там  была  раковина  и  место  для  горшка.  Теперь  мы
тренировались  индивидуально,  в спаринге с мастерами или куклами, категории
"А" и "Б". Это были жесткие тренеровки. Мастера и  тренеры-куклы  били  и  в
полную силу и требовали этого от меня.

     Однажды,  вопль  восторга  прокатился  по  камерам.  Я подлетел к двери
решетки.
     - Что там?-спросил соседа.
     - Женщин ведут. Нам,  кастегории  "Г",  один  раз  в  месяц  разрешается
трахнуть бабу.
     - А остальным категориям?
     - Аристократам, типа "А" и "Б" по желанию приводят баб два раза в месяц.
Категории "В" так же как и мы.
     - Откуда они?
     - С местной тюрьмы. Сейчас все увидишь сам.
     Мастер,  вместе  с  насдзирателями,  по корридору вел цепочку женщин. В
руке он держал блокнот.
     - Кукла 713. Это кто, Маша? Ты  закреплена  за  этим  засранцем.  Заходи
сюда.
     Гремели  ключи  надзирателя  и  Машу  заперли с куклой 713. Надзиратели
гоготали, выпуска сальные шуточки.
     - Машка, когда до горла дойдет,  стучи  рукой  об  кровать.  Этот  прием
означает,что хватит.
     И опять дикий хохот.
     - Кукла 726. Марина, заходи. Кукла 728. Фариза заходи. Кукла 736. Ольга,
милости просим.
     Наконец, они у моей камеры.
     - Кукла 748. Надя сюда.
     Гремят  ключи  и  в камеру входит полная девушка с круглым крестьянским
лицом и короткой стрижкой. Цепочка женщин продолжает шествие дальше.
     - Да,  ты  не  стесняйся,-с  заметным  северным   выговором   произносит
Надя.-Дело-то  обычное,  мы все время ваш лагерь обслуживаем. Девочки как на
праздник сюда идут. Я-то первый раз, непускали все, клиентов у вас мало, вот
и очередь была. Теперь за тобой буду закреплена.
     - Почему вас закрепляют?
     - А хрен его знает. Наверно привязать хотят.
     Она стала снимать с себя кофту, юбку и вскоре раздетая легла на койку.
     - Чего же ты? Не тяни, у нас времени мало.
     У решетки остановился надзиратель.
     - Вот это букет,-заорал он,-Пашка, иди сюда посмотри какая манда у бабы.
     У решетки столпилось несколько надзирателей.
     - Сколько?-стараясь необращать внимание на выкрики у решетки, спросил я.
     - Два часа. Раздевайся быстрей.
     Я скидываю робу и чуствую как бешено  зажигаюсь,  несмотря  на  гоготню
надзирателей.
     - Иди быстрей, миленький. Как мне надоели бабьи груди и поцелуйчики. Иди
быстрей.
     Мы  лежим  выпитые  друг  другом  основательно.  Кругом  шорох,  скрип,
похахатывание. Ходят у решеток надзиратели и китают на глупости, на  которые
никто уже не обращает внимания.
     - Тебе сколько дали?-спрашиваю я Надю.
     - Ты про срок, что-ли? Да, 10 лет. Четыре уже отсидела, может скосят два
года, так еще четыре промыкаюсь.
     - За что ж такой большой срок?
     - Да   деверя  спалила  в  избе.  Приставал  сильно  сволочь.  Напоил  и
изнасиловал, ну я его, когда отрезвела, то спалила. А ты как?
     - Черт его знает за что. Только сейчас до меня лоходит, что сижу за  то,
что слишком много знаю.
     - Как это?.
     - Мое дело затрагивало слишком много известных лиц.
     Надя накручивает пальцем свой сосок.
     - Может еще, а?-жалобно просит она.-Время-то минут двадцать осталось.
     Я хмыкнул.
     - Давай еще.

     Прошло  пол года. Мы прожили холодную зиму. Мне, по приказу полковника,
не дают покоя. Тренировки каждый день, небольшой отдых и опять я в  спаринге
с каким-нибудь мастером. Сегодня у меня партнер- мой мастер.
     - Никогда не вкладывай решающий удар только в руку. Кидай корпус и руку.
Это удар вдвойне, запомни.
     - Скоро нас бросят в дело?
     Мастер останавливается.
     - Неспеши.  Летом  всегда  горячо.  Вы  скоро  должны  перейти  в другую
категорию. Потери идут большие особенно среди  молодых  кукол.  А  дойти  до
категории  "А"  тяжело,  куклы этой категории оцениваются высоко, почти в 10
миллионов долларов. Это специалисты высшего класса. Ни в одной стране  мира,
кроме нашей, нет такого. Ты видишь, сколько в вас вкладывается, но сколько и
выбывает. Из 10 человек только двое доходят до категории "А".
     - Неужели тебе, мастер, не хочется вырваться на свободу?
     - Стар  я  стал.  Почти  двадцать  лет здесь. Из них 12 лет куклой, 8 -в
пожизненных, мастером. Да и бежать от сюда невозможно. Все у них  продумано,
до мелочи. Даже не думай об этом.
     Мастер опять встал в стойку и нанес первый удар.

     В спец лагере заметно оживление. За мной пришел майор и мастер.
     - Сегодня  у  тебя задача для категории "Д",-говорит майор.-Повезло. Сам
полковник попросил вытащить тебя для ее выполнения.
     - Похоже там будет жарко, категорию "В" даже присласли,-замечает мастер.
     - Непугай его, мастер, там надо всего пробежать триста метров. И все.

     Да, это был водоем, шириной метров 10 и длинной метров  300.  Несколько
солдат, одетые в прорезиненные костюмы, бродили по воде.
     - Товарищ капитан, здесь в основном по пояс. Дно от илистого до песка.
     - А у берега?
     - Там песок.
     Вокруг собралось много офицеров. Полковник стоял с двумя гражданскими и
очем-то  переговаривался  с  ними. Появиля кинооператор и солдаты принялисль
закреплять камеру недалеко от водоема.
     - Готово,-сказал капитан.
     Нас трое. Я и двое из категории "В", капитан инструктирует нас.
     - Весь участок 500 метров. Одному из вас дадут чемодан с кирпичами. Двое
его прикрывают. Вы пробегаете 100  метров  до  воды,  триста  метров  водной
преграды  и еще сто метров до грузовика, который стоит вон там на дороге. За
вами пойдет спецназ, их задача отнять чемоданчик. Они  будут  брать  вас  на
полном  серьезе.  У  них ограниченный лимит времени, поэтому драться будут в
серьез и до упора. Конец операции, когда чемоданчик и один из вас окажутся в
машине, а спецназ не в силах вас догнать. Или... Все ясно.
     Мы  молчим.  Капитан  оглядывает  нас.  Поднимает  с  земли  невзрачный
чемоданчик и отдает мне.
     - Возьмешь ты.
     Мы  отходим  сто  метров от водоема. Я оглядываюсь. За нами, в метрах в
15, стоят 6 здоровенных ребят в полной экипитовке спецназа.
     - Всем, приготовились. Марш!
     Чемоданчик весом  20  килограмм  ужасно  мешает  бежать.  Сзади  топают
ботинки спецназа. Вот и вода.
     - Парень беги,-крит мой сотоварищ по несчастью,-мы прикроем от первых...
     У берега воды по колено. Но метров через 7 вода доходит до ягодиц, ноги
начинают  чуствовать  ил  и  становиться трудно бежать. С зади крики. Кто-то
материться и орет.
     - Трое вперед. Догоняйте же его.
     Сзади кто-то пыхтит как паровоз. Я оглядываюсь. Мокрый гигант оторвался
от группы метров на 10 и на полной скорости, поднимая волну несется за мной.
Мы уже на половине участка.  Я  чувствую  спиной,  он  догоняет.  Подтягиваю
чемоданчик   к   груди   и   вдруг  равернувшись,  боковым  взмахом  въезжаю
чемоданчиком ему в голову. Он  немог  остановиться,  его  руки  готовы  были
схватить  меня  и реакция отражения оказалась запоздалой. От сильного удара,
ручка чемоданчика вырывается и остается  у  меня  в  руках.  Сам  чемоданчик
плюхается в воду в одну сторону, гигант валится в другую. Я валюсь под воду,
пытаясь  выловить эту коробку. Вот и она. Прижимаю ее к груди и бегу дальше.
Эта задержка приблизила ко мне догонявших, а до сухого места осталось метров
70.  Опять  слышу  приближение  другого.  Он  метрах   в   трех.   Я   вдруг
останавливаюсь и кричу.
     - На...
     Чемоданчик  летит  ему  в грудь. Он схватил его двумя руками и не может
остановиться. Вот где совет мастера пригодился. Наношу ему удар  корпусом  и
рукой,  прямо  в  щель  маски. Спецназовца выбрасывает из воды в воздух и он
валится спиной с чемоданчиком на животе. Я рядом с ним, но рядом  с  нами  и
третий.  Присаживаюсь в воду хватаю донный ил с песком и все это влетает ему
в лицо и он полуслепой  отскакивает  в  сторону,  боясь  получить  плюху.  А
чемоданчик опять у меня и я бегу к сухому месту. Вот и твердая почва.
     Вон  машина. Сзади крики. Машина потихоньку трогается. Я догоняю кузов.
Забрасываю чемоданчик и вцепившись в борт, перебрасываю тело внутрь.  Машина
несется  на  полной  скорости,  но  что  это... Две руки вцепились в борт. Я
подпрыгиваю и ногой вдавливаю  пальцы  в  железо.  Руки  разжимаются.  Можно
отдышаться.
     Машина,   проехав   немного,   останавливается.  Дверцы  открываются  и
появляются две головы, стоящих на подножке охранников.
     - Здорово ты их...,-говорит шофер.
     Вдруг шальная мысль ударяет мне  в  голову.  Я  поднимаю  чемоданчик  и
говорю им.
     - Вот из-за этих кирпичей, покалечили столько людей.
     Неожиданно   подскакиваю   и   опускаю  чемоданчик  на  голову  правому
охраннику.
     - О...,-валиться он с подножки.
     Шофер пригнулся, чтобы взять оружие, но  я  схватил  его  за  волосы  и
приподнял голову. Удар. Тело обмякло и я разжимаю руки. Скорее в машину.
     На  полигоне начинается суматоха. Кто-то начал стрелять. Я направляю по
бездорожью машину прямо к  забору.  С  вышки  стал  стрелять  автоматчик.  Я
направил  машину  прямо  к  вышке.  Вот и забор. Автоматчик уже не стреляет.
Открываю дверцу и выпрыгиваю перед забором на землю.  Стоит  страшный  треск
дерева,  какой-то  грохот.  Я приподнялся. За выломанным забором, вышка косо
падала на землю. Над машиной появляется огненный шар и меня уже  швыряет  на
землю. Опять вскакиваю, но тут с зади раздается голос.
     - Стоять.
     За спиной трое с автоматами.
     - Ложись, ложись, сволоч. Руки на голову.
     Слышен топот еще нескольких ног. Кто-то впиливает мне ногой под ребра.
     - Отставить. Полковник приказать взять живого.
     Мне  ловко скручивают руки за спиной и поднимают. Рядом останавливается
газик.
     - Сюда его.
     Под охраной двух спецназовцев меня привозят на старое место, от куда мы
начинали бег. Полковник с явным интересом рассматривает меня.
     - Неужели, думал бежать?
     - Пытался.
     - Ну и как?
     Я пожимаю плечами.
     - Теперь я хоть знаю, что за забором.
     Полковник засмеялся.
     - Это мы еще посмотрим, запомнил ты, что там есть или нет. Развяжите ему
руки. Комендант.
     Появился, круглый как шар, подполковник.
     - Я товарищ, полковник.
     - Ну так как, все предусмотрел ты или нет?
     - В принципе, да. Мины мы все же незря  поставили,  а  вот,  то  что  он
выпрыгнет  и  может  пройти  по  следу  машины,  не  додумали. Помог случай,
разводящий разводил караул и оказался рядом.
     - Еще  раз  с  начальником  штаба   проанализируйте   обстановку   и   с
предложениями ко мне. Предположим, послезавтра.
     - Есть.
     - А  вы  капитан, довольны своими ребятами?-вдруг обратился он к черному
капитану.
     - Нет, мы провалили все по времени и результату. Имеем потери.
     - Правильно. Придется операцию отменить, пока вы все  не  продумаете  до
мелочей.  Идите  капитан.  В  следующий  раз,  я  поставлю  здесь команду из
категории "Б". Еще тяжелее будет. А с тобой,  голубчик...,-он  обратился  ко
мне,  что-то  раздумывая,-а  с тобой голубчик, мы проведем один зксперимент.
Жив будешь, попадешь в категорию "В", ну а если что  произойдет...,  так  ни
кому и не расскажешь, что ты видел за забором.
     Меня до камеры сопровождает мастер и майор.
     - Ребята, которые со мной были, живы?-спрашиваю я мастера.
     - Один мертв, захлебнулся в воде.
     Майор молчит и нас не останавливает.
     - А у них?
     - Один, тот кого ты чемоданчиком по голове. Захлебнулся.

     Полковник  придумал  мне  жестокий  эксперимент. Мастер и майор привели
меня к лесу, где находился полковник и два офицера.
     - Майор, найдите нескольких шатающихся мастеров, приведите их  сюда,  да
найдите где-нибудь веревку.
     - Есть.
     Майор  убежал  к  тюрьме. Через некоторое время пришли четыре мастера и
майор, волокущий моток веревки.
     - А ну-ка ребята,-обратился полковник к мастерам,-скрутить его.
     Первого подошедшего я ударил в зубы, он отлетел, но кто-то напал  сзади
и обхватил за горло, еще один вцепился в руку и стал ее выламывать. я рванул
от  него  ,неся  на  своих  плечах вцепившегося мастера. Но подлетевший мой,
именно мой мастер, врезал мне что-есть силы в живот.  Воспользовавшись  тем,
что я согнулся, два мастера с разных сторон рванули мои руки.
     - Сволочи, -рычу я.-Жополизы.
     Горло  сжимает рука висящего на моей спине. Еще один рывок отчания и мы
все валимся на землю. Вскрикивает один из  мастеров,  которого  я  укусил  в
плечо.  Его  спасла  роба  иначе  вырвал  бы  из  него кусок мяса. Боже, как
выворачивают суставы.
     Я стою перед полковником измазанный кровью  и  обмотанный  веревкой.  В
стороне мастера зализывают раны.
     - Молодец,-говорит  полковник,-ты  мне нравишься. А теперь, тащите его в
лес.
     Мы проходим метров двадцать и полковник командует.
     - Стой.
     Мы останавливаемся у муравейника под елью.
     - Привяжите его к этому дереву, над муравейником.
     Послушные мастера скидывают мои ботинки и прикручивают к ели.
     - Ты пока здесь охладись, мы пообедаем, а потом посмотрим.
     Все уходят, а я начинаю чуствовать, как эти маленькие твари ринулись на
запах крови и пылающего тела.

     Прошло минут двадцать, от тупой боли я чуть не выл. Эти паразиты  рвали
мое  тело  на  маленькие кусочки. Под брюками, под робой, на лице, везде был
ад.
     - Ну как?-вдруг раздался рядом знакомый голос.
     Мой предатель-мастер пристально смотрел на меня.
     - Говно,-говорю я губами, залепленными впившимися паразитами.
     - Жив еще и слава богу.
     Мастер развязывае веревки и оттаскивает меня в сторону от  муравейника.
Он помогает снимать муравьев и цокает языком.
     - Хорошо  поработали, верхний покров кожи, аккуратно снят. Считай заново
родился.Идти можешь?
     Я пытаюсь встать. Вроде могу, но все тело горит как в  огне.  С  трудом
натягиваю ботинки.
     - Пошли, полковник ждет.
     Мы  подходим к столовой. У входа полковник оживленно переговаривается с
офицерами. Все поворачивают головы ко мне.
     - Как после бани, неправда ли? Как он мастер?
     - Вроде все нормально. Через три дня будет все впорядке.
     - В следующий раз, когда попытаешься совершить побег,  я  продержу  тебя
еще дольше над муравейником.. Берите его майор и присвойте категорию "В".

     Но майор все же меня наказал по своему.
     На  следующей неделе привезли женщин. Как всегда мастер, распределял их
по камерам и вот, дойдя до моей, сказал мне через решетку.
     - Извини, приятель, но майор приказал тебе  в  этом  месяце  женщину  не
давать.
     - Но я не хочу к другому,-взвизгнула Надя.
     - А  ты  к  другому и не пойдешь, ты сегодня лишняя и будешь наша. Паша,
тащи остальных по камерам, а эту мы натянем здесь на полу, напротив вот этой
камеры.
     Он с ухмылкой смотрит на меня. Надя вся стухает, а этот  подонок  валит
ее на пол и задирает юбку.
     - Пашка, держи ее за руки.
     Они сменяясь, поочередно в течении двух часов трахают Надю.

     Пожалуй,  это  самое  худшее  наказание,  чем  быть  на ринге в паре со
спецагентом или висеть над муравейником.

     Наша группа сдает экзамены на категорию "В". На этот раз идут настоящие
бои на ринге. Офицер, руководивший этой дракой, сразу отмел меня.
     - У него уже категория "В", ему здесь делать нечего.
     - Но осталось только 6 кукол.
     - Вот и хорошо, мы их пустим в два приема. Три на три.  Будет  групповой
бой.
     - Пошли,-сказал мне мастер,-может оно и к лучшему.
     Меня  опять заперли в моей клетке. В этот день никто из моих соседей не
пришел.
     Когда проходил мимо надзиратель, я спросил.
     - Гражданин прапорщик, где мои соседи, наша группа?
     - В крематории. Они все провалились.

     Жаль, а мы так и не познакомились как следует.

     Прошла неделя. Майор не появляется. Мастер говорит,  он  получил  новую
группу молодняка.
     Меня  тренируют  по-прежнему,  но мне кажется после того случая в лесу,
мастера обозлились. Они стали  обучать  меня  владеть  палками  и  мое  тело
покрылось  рубцами и опухолями. И вот, после спокойной недели избиений, меня
повели на полигон.
     У  шикарной  черной  "Волги"   стояли   два   пьяненьких   генерала   с
двухстволками. Ко мне подошел полковник.
     - Небось заскучал без дела? Видишь генералов?
     Я кивнул.
     - Поиграй  с ними в кошки-мышки, но без фокусов. Они стреляют свинцовыми
пулями, а  у  тебя  головка  с  необычными  решениями.  Так  что  постарайся
выкрутиться.
     Я опять кивнул головой.
     - С  ними  пойдет охрана 4 человека, я им охотиться запретил. Да смотри,
не вздумасй удрать куда-нибудь, зная твои выходки, я сегодня усилил охрану.
     - Сколько времени мотаться?
     Полковник усмехнулся.
     - Пока заряды не кончаться или тебя не прикончат. Как  кончатся  заряды,
мы дадим гонг.

     Опять я в лесу. Генералы опытные охотники и сразу погнали меня в другой
конец  полигона  к  забору.  Стреляли  они  превосходно. Если бы не деревья,
пркончили точно. Я сделал отрыв, потом обогнул  охотников  и  как  в  первую
встречу  со спецназовцем, притаился у моего следа. Они шли группой, генералы
впереди, сзади охранники, но и они держали автоматы наготове. Я взял  камень
и  швырнул  его  в  овражек. Сейчас же грохнуло два выстрела. Генералы ловко
перезарядились.  Все  остановились,  вытянув  головы  вперед.   Я   тихонько
приподняышись,  сделал  несколько  прыжков  вперед. Охранник развернулся, но
попал на массу моего удара и  покатился  по  земле.  Я  подлетел  к  первому
генералу,  крутанул  его  и  очутившись  за  его спиной, придавил дробовик к
горлу. Он посинел, выпустил его и схватился за мои руки.
     - Бросте оружие,-сказал я.
     Четыре человека стояли неподвижно, пятый пытался подняться с земли.
     - Ну считаю, до трех. Раз...
     - Бросте оружие,-сказал другой генерал и первый бросил двухстволку.
     Охранники нехотя положили оружие.
     - Теперь все назад. Пять шагов назад, сволочи.

     Охранники послушно отошли. Я дал пинка генералу,  которого  держал.  Он
отлетел  в  сторону  и  схватился за горло. Больше всего надо уважать своего
противника. Я подошел ко второму дробовику, держа на мушке всю группу.
     - А теперь, бегом в лагерь.
     Они  нехотя  поплелись.  Когда  они  оказались   далеко,   я   разрядил
двухстволки  и  взяв  за  стволы и разможжил их об дерево. Бросил обломки на
валяющиеся автоматы и пошел к лагерю.

     В лагере была паника. Рядом с  полковником  и  генералами  стоял  взвод
спецназа. Когда я вышел к ним, они затихли.
     - Где оружие?-спросил полковник зловеще.
     - Там где его бросили.
     - Эй,  вы хоть помните дорогу?-обернулся полковник к 4 охранникам.-Бегом
туда, принести оружие. Мастер, отведи куклу в камеру.
     Мы идем к тюрьме и мастер говорит.
     - Твое счастье, что ты вышел вовремя. Если бы спецназовцы вошли  в  лес,
они  тебя  бы  безоружного  раскрошили. Еще не знаю, как тебе обернется твой
проступок.
     - Если отпустил, значит буду жить.
     - Может быть, полковник самых лучших кукол любит как малых детей.
     - Мастер, я хочу бежать от сюда. Помоги мне?
     Он остановился и пристально смотрит в мое лицо.
     - Ты не боишься, что я тебя продам. Полковник не шутит,  он  тебе  точно
увеличит время на муравейнике.
     - Дальше этой тюрьмы не пошлют. Только если в крематорий.
     - А  я-то  думал,  что  ты  меня  ненавидишь. Ни чем тебе не могу помоч,
приятель. Я просто сам не могу найти выход. Этот полковник все предусмотрел.

     Надя была на взводе.
     - Знаешь, я обалдела, когда  меня  вызвали  одну,  а  остальных  девочек
оставили. Что произошло?
     - Ребят уже нет.
     - Неужели убили?
     Надя  в  шоке.  Ее  начинает  трясти и с трудом, прижавшись ко мне, она
отходит.
     - Неужели вы всю жизнь будете так?
     - А что делать? У тебя есть предложение?
     - Нет.
     - В том-то и дело, у меня тоже нет. Но находясь здесь, все время мысль о
побеге не дает мне спать. Как перехитрить охрану лагеря, как сбежать?
     - Может быть подкоп?
     - Бесполезно. Я узнал, что вдоль забора на глубину до 5 метров  заложена
каменная гряда и они перещеголяли все тюрьмы мира поставив под грядой донные
датчики для улавливания звуков под землей.
     - Остается только по воздуху.
     - Эх,  Надя,  мне  бы  побольше  сведений,  о том что представляет собой
охранная полоса, как расставлены мины, где проходят световые датчики, какова
система охраны.
     - Может я могу помочь.
     - Ты-то как поможешь?
     - У меня есть подруга Маринка, она иногда ходит в зону номер пять у  нее
там  знакомые среди военных. Иногда она нам столько рассказывает, что только
диву даешься.
     - Зто  опасное  занятие,  Надя.  Эта  Маринка,  тоже  как  и  ты,  ходит
обслуживать зону?
     - Ну, да.
     - Попробуй, может чего и выйдет. Только осторожней пожалуйста.
     - Хорошо, у нас еще есть немного времени, давай еще.
     Она  поворачивается  боком  и  начинает  искать мои губы своими пухлыми
губами.

     Ко мне подселили соседа, через стенку я его не вижу, но это лучше,  чем
никого  и  мы  начинаем бесконечные разговоры, стоя у решетки. Надзиратель с
придурком, Пашей, пьют чай из термоса за своим столом.
     - У тебя какая категория?- спрашиваю я.
     - "Б", а у тебя?
     - "В".
     - Мне сказали мастера, что посадят к мятежнику. Ты пытался бежать?
     - Да.
     - И я тоже.
     - Да что ты? Расскажи.
     - Да ничего хорошего. На мне тренировали спецназовцев  в  лесу.  Задание
обычное. Спецназовцу дается диск патронов к автомату и он должен поохотиться
за  мной.  Я  залез  на  дерево и он меня прозевал, ну и свернул ему шею при
падении. Потом думаю, будь что будет, содрал с  него  одежду  и  переоделся.
Взял  автомат,  вышел из лесу в "чулке", натянутым на лицо и к капитану. Все
мол впорядке, кукла там в леске  лежит.  Он  кивнул,  а  я  пошел  к  группе
отдыхающих  спецназовцев,  а  потом боком, боком и отвалил. Прибежал к КПП и
залег за стену. Гляжу, идет какая-то группа спецназа строем на выход, только
ведь заразы идут без чулка. Снял я чулок тоже с рожи  и  подбежал  к  строю.
Остановили  нас у КПП и знаешь, что меня выдало. Щетина на щеках. Они же все
сволочи бритые. Дежурный офицер увидел  и  сразу,  а  это  что?  Тут  соседи
признали чужака и схватили.
     - Полковник, что за наказание придумал тебе.
     - Меня  связали  принесли  в нужник и постали стоймя. Говна с червями по
шею, а еще сверху через дырку мочаться и срут. Так пол  дня  и  простоял.  А
тебе что он придумал?
     - Положили в муравейник. Муравьи сожрали только верхний покров.
     - Ничего  себе.  Но  ты  еще  хорошо отделался, до меня один тут пытался
бежать, так его полковник на сетку положил.
     - Не понял, как это?
     - Из тонкой проволки сделана  специальная  сетка.  Она  подвешена.  Тебя
голого  кладут  на нее и проволочки врезаются в тело. Если стараешься лежать
тихо, чтобы утихомирить боль, то периодически пропустят ток. Тебя  подбросит
и  новая  боль  от проволочки. Иногда проволочки прорезают тело и получается
кровавое месиво.
     - Ему еще тяжелей досталось, видно он  здорово  насолил  полковнику  при
побеге.
     - Вообщем-то да. Он сумел бежать.
     - Что?
     - Да,  представляешь, спрыгнул с крыши казармы на самодельных крыльях из
куска автомобильного брезента. Был сильный ветер  и  он  перелетел  охранную
полосу, а дальше неудачно приземлился и его с исковерканными ногами принесли
обратно в лагерь.
     - Он, что днем пытался?
     - Конечно  ночью.  Мастера расстреляли, который его выпустил. Всем ясно,
нужна организация побега, экспронт навряд ли выйдет. Теперь ты расскажи, как
ты пытался бежать?
     Я рассказываю и мы еще долго беседуем, что бы утолить голод общения.
     - Интересно,  почему  полковник  не  использует  методы  пытки,  которые
разработаны еще с древних времен и усовершенствованы в наши дни?-спрашивая я
соседа.
     - По  двум  причинам.  Во-первых,  хорошая кукла дорого стоит и ее лучше
сохранить. Во-вторых, поковник очень умен, у него кредо.  Он  готовит  кукол
для работы и не желает из спецов делать мясников над безоружными. Заметь нас
наказывали без присутствия этой сволочи.
     - Но спецы иногда доложны быть мясниками.
     - Согласен,  но это уже другая школа, говорят в зоне номер пять, что под
боком им это показывают и иногда заставляют резать живых людей.
     - А что было с той куклой, которую так наказали?
     - Я его еще застал. Лечили долго, потом все же не выдержал  один  бой  и
попал в крематорий.
     - А за что тебя в куклы?
     - Сам пошел, добровольно.
     - ???... Врешь.
     - Чего  врать-то.  Довели,  вот  и  очутился  здесь.  Это  очень длинная
история, я ее когда-нибудь тебе раскажу. У нас впереди много времени.

     Наконец меня повели на ринг для борьбы со спецагентом.
     По дороге завели в медпункт, где  врач  вколол  препарат  для  активных
действий.
     Мастер инструктировал по дороге:
     - У  них  прекрасно  развита  сила  удара,  поэтому старайся быть более
изворотливым, больше  отклоняйся,  крутись  вокруг  него.  И  вообще,  чтобы
выжить, делай любую пакость. Постарайся его этим вы вести из себя.

     На  ринге  стоял  сухощавый парень, русоволосый в спортивном трико. Зал
был забит гражданскими и военными. В первых рядах сидело  несколько  женщин.
Мастер втолкнул меня на ринг и сейчас же русоволосый перешел в нападение. Он
бросился  на  меня,  пытаясь  нанести  удар  в лицо. Я увернулся, отскочив в
сторону. Парень не отставал, нанося жесткие короткие удары. Видно было,  что
он прекрасно владеет руками, ног он не использовал.
     - Ну, ты, ублюдок, - прошипел я и выкинул вперед ногу.
     Он отскочил, но тут же опять пошел на сближение. Я опять двинул ногой и
в этот  раз задел ему бедро. Парень даже не среагировал на удар. По-прежнему
последовали короткие выпады. Надо с ним сблизиться, подумал я.  Мне  удалось
перехватить его удар и мы обхватили друг друга.
     - Ну и вонища от тебя, - шепчу я, - ты бы меньше говна пожирал, хорек.
     По-прежнему  никаких эмоций. И тут я плюнул ему в глаза. Он зажмурился,
и воспользовавшись этим, кивком головы тараню ему нос. Хватка  его  ослабла,
одна  рука потянулась к лицу, но мой кулак оказался первым. Парня подкинуло,
а я наношу удар в поддых.  Его  откидывает  и  моя  нога  со  всего  размаха
попадает  в  голову.  Он  летит на пол. Скачком оказываюсь у головы и пяткой
напрыгиваю на голову.
     - Стоп! - раздается голос сзади.
     Майор из-за решетки показывает рукой, чтобы я  отошел  от  лежащего.  В
зале стоит гул. Появился мастер и за плечо выводит меня с арены.
     - Здорово ты его отделал. Достойно категории "А". Я когда был помоложе,
тоже плюнул  в  рожу  одному  агенту.  Реакция у всех одна, обычно противник
зажмуривается и здесь надо его бить. Я тогда врезал удачно рукой.
     Мы подходим к моей камере и после того, как  надзиратель  закрыл  меня,
мастер, обхватив руками решетки, продолжает вспоминать.
     - Больше  подлости  в  приемах.  Он-то,  противник,  воспитан больше на
классике и к неожиданным вывертам не привык. Однажды я схватился с  амбалом,
ну  просто мешок с говном, а не справиться с ним. Представь, попали мои руки
ему под мышки, я  и  запустил  их  ему  под  ребра.  Амбал  стал  дергаться,
крутиться,  отпихивать  меня,  тут-то я и сломал ему ключицу. Его тоже живым
оставили.
     - А этот жить будет?
     - Черт его знает. Чего это тебя заботит. Ты жив- вот это важно.
     - А когда мне будут защитывать победы?
     - Когда попадешь в категорию "А".
     - Далековато.
     - Да нет. Тебе эту победу засчитают, еще одна  такая  и  категория  "Б"
обеспечена.   Майор-то  хитрый.  Это  он  тебе  все  такие  гнусные  задачки
подкидывает, хотя прекрасно понимает, чем тяжелее задача,  тем  ближе  ты  к
следующей категории. Там наверху помимо его все это учитывается. Заговорился
я с тобой. Пойду отдыхать. Пока, приятель. Он махнул рукой и исчез.

     Надя не пришла. Мне привели Марину.
     - Что произошло? - спросил я ее.
     - Она  в  больнице.  Одна  сучка  ее  заложила.  Подслушала  разговор и
донесла. Надька ей башку чуть не снесла, но надзирательницы ее так отделали,
что недельку пролежит точно.
     Мы вяло занимались любовью.
     - Надя тебе ничего не говорила?
     - Нет. А что, может я чего могу передать?
     - Не надо.
     - Говорят в зоне номер 5, это где  крематорий,  была  эпидемия.  Многих
зеков из нашей тюрьмы послали туда.
     - Ну и что?
     - Побег они там пытались устроить.
     - Откуда знаешь? - я даже подскочил.
     - Опять новую партию набирали. Прапор, когда меня трахал проговорился.
     - А как, каким способом удрали не узнала?
     - Они высоковольтный кабель сумели найти и перерубить.
     - Ну и что?
     - Вся полоса, все прожектора были вырублены.
     - А парни, проскочили?
     Марина помолчала.
     - Нет.  Там  еще  одна  хитрая штучка была. Двое попали в волчью яму. А
другим голову разнесла шрапнель, от мин попрыгунчиков.
     Я повалился на койку. Нет, этим способом не  удерешь.  Как  же  убежать
отсюда? Словно прочитав мои мысли, Марина продолжила.
     - Отсюда,  из вашего спецлагеря, тоже говорят кто-то хотел удрать. Одна
кукла, захватив машину, таранила забор и напоролась на мину. Кукла при  этом
погибла.
     - Кукла жива, - сказал я.
     - Эй,  -  раздался  голос  надзирателя,  -  ваше время кончилось. Машка
выползай. Старший прапор тебя еще ждет.
     - Да будет вам, кобелям-то. Не в форме я чего-то сейчас.
     - Сейчас мы тебе эту  форму  починим.  А  ну,  выходи,  ссыкуха.  Мария
поплелась на выход.

     Мастер тренирует меня. Mы опять занимаемся приемами на палках. Два раза
палка мастера разбивает мне пальцы. Кровь из-под ногтя одного течет по руке.
     - Ты сегодня невнимателен, - говорит мастер.
     И тогда я рассказываю ему, то что мне сообщила Марина.
     - Будь   осторожен   с   этими   бабами.  Многие  из  них  работают  на
администрацию. Боюсь, что Марина одна из этих. По поводу Нади, думаю она уже
в пятой зоне. Кто из женщин нас обслуживает, тот погибает.
     - Врешь. Я не верю.
     - Там на воле о нас не должны знать также, как и о пятой зоне. А сейчас
все-таки продолжим занятие. У меня есть один парень,  тоже  мастер,  который
прекрасно  владеет  чаками  и бамбуковыми палками. Я пожалуй, приглашу его с
тобой потренироваться.

     На этот раз меня вытащил майор. Опять врач вкалывает  в  меня  какую-то
гадость,  действие  которой  я  начинаю  чувствовать  по дороге к рингу. Это
действие возбуждающее и обостряющее все чувства.
     - Не соскучился по мне? - ехидно спросил майор, - А я  тебе  приготовил
подарок, нашел достойного тебя бойца.
     Он повел меня на ринг. Зал был забит. Говор стих, когда я вошел.
     Противника не было. Появился мой мастер.
     - Только  что  узнал  какой  подарок  тебе  сделал майор. Он не в твоей
весовой категории. И здесь уже третий раз. Берегись, не давай ему  захватить
себя.
     Мастера оборвал выкрик майора.
     - Мастер, убирайся с ринга!
     Дверь  в стене открылась и вошел "шкаф". Он был выше моего роста, весом
под сто тридцать килограмм. На его толстых коротеньких ногах были  армейские
ботинки  гигантского  размера,  глаза мужика были вдавлены в широкое лицо, а
голова без шеи сидела на площадках плеч. "Шкаф" постоял немного, осмотрелся,
и вышел на центр ринга.
     Наступила тишина.
     - Ну пошел, ублюдок, - стеганул меня голос из зала.
     Это было явное обращение ко мне.
     "Шкаф" махнул рукой, я уклонился.  Несмотря  на  свой  вес,  он  быстро
перемещался,  делая  резкие  выпады  вперед  руками.  Это  чудище  выбросило
короткую ногу довольно высоко  для  своего  живота,  и  пока  он  выравнивал
равновесие, я что есть силы ударил его ниже груди. "Шкаф" даже не шелохнулся
и  не присел от боли. Он продолжал работать как автомат, схватить мою руку и
стал ее выкручивать. Ныряю под его локоть и оказываюсь за его спиной. Теперь
его приклеившаяся рука оказывается вывернутой и он тут  же  меня  выпускает.
Отскакиваю  метра  на  три  к  решетке.  "Шкаф" идет на меня как танк, но я,
выждав дистанцию, хватаюсь руками за решетку, подбрасываю свое тело,  сгибая
ноги  в  коленях,  и  выбрасываю  все  вперед, прямо ему в лицо. Он не успел
увернуться из-за своей медлительности. Это был грохот мебели о пол. Туша еще
три метра катилась по земле. Как тигр бросаюсь в его сторону и  прежде,  чем
он  поднял  голову,  бью  ребром  ладони  между заплывшей головой и шеей. Он
дернулся.  Второй  удар  наношу  ребром  по  ключице  и  чувствую,  как  она
проваливается под моей рукой. "Шкаф" засучил ногами и зашипел.
     - Назад! - раздался голос сзади. - Отойди в сторону!
     В  зале  стоял  гул.  Какая-то  девица зааплодировала. Дверь открылась,
появился врач с мастером. Врач наклонился над лежащим, пощупал  его  голову,
шею, грудь и махнул рукой.
     - Пусть выносят и несут ко мне, - сказал он.
     - Пошли, - мастер хлопнул меня по спине.
     Мы  идем  молча.  Мастер  молчит до моей клетки. И также как в тот раз,
когда надзиратель запирает замок, облокачивается на решетку,  начинает  свои
комментарии.
     - Тебе достался суперагент третьего разряда. Это самые опасные для нас.
Первые   -   это   интеллектуалы,  которые  никогда  на  таких  сборищах  не
присутствуют. Вторые - это полуинтеллектуалы полудиверсанты, которые иногда,
в меру необходимости приходят тренироваться сюда. И только третий  разряд  -
убийцы и диверсанты, появляются здесь, чтобы доказать свое превосходство над
классными  специалистами, как мы. Это самая опасная категория. И за этот бой
я бы тебя перевел в категорию "Б".

     Мастер как в воду глядел. На моей груди появилась красная буква "Б".

     Надя больше не приходила. Марина тоже  исчезла  и  мне  вдруг  приводят
"небесное  создание" лет 17. Майор сам привел ее и стоя перед моей решеткой,
спросил.
     - Хороша? Дам тебе, закрепим даже, если дурить не будешь. Говори, хочешь
ее?
     У девченки испуганное лицо и чуть вздрагивающие пухлые губы.
     - Хочу.
     - Тогда, лады. Открывай надзиратель.
     У того  течет  слюна  от  нервного  возбуждения  и  он  дрожащей  рукой
открывает решетку. Девченку вталкивают ко мне.
     - Еще  увидимся,  кукла  номер  748.  Это  тебе подарок от полковника за
прекрасную работу со "шкафом"
     Майор ухмыльнулся и ушел. Надзиратели припали к решетке.
     - Ей, нам оставь, минут на двадцать,- кричит старший.
     Я за руку веду девченку к своей койке.
     - Тебя как звать?-спашиваю я.
     - Инна,-говорит она губами.
     - Раздевайся, Инна.
     Она стаскивает трясущимися  руками  юбку,  кофту,  потом  трусы.  Молча
ложиться на кровать. Надзиратели на взводе, шумят и вовсю несут всякую чушь.
     - Эй,- раздается выкрик соседа по камере,-не дрейфь, скажи этим идиотам,
что прилипли  к  решетке,  что  бы  они быстрей кончали на пол и убирались к
чертовой матери.
     Сосед  тоже  получил  свою  женщину  и  скрипит  кроватью  за  стенкой.
Надзиратели с воем и раганью обратились к его решетке.
     - За что тебя сюда?
     - За папу, его арестовали.
     - Ну и что?-я жду продолжения.
     - Я облила офицера, который его арестовывал, кипятком.
     - Ты же молодец.
     - Он ослеп, а меня в предвариловку, а потом сюда.
     - Без суда?
     - Нет суд был, мне дали пять лет.
     Она  закрывает  глаза  и периодически тихо вскрикивает подо мной. Потом
обнимае мою шею и так лежит пока мы не кончили играть в любовь. Неужели и ее
прихлопнут, за эту дурацкую секретность, спать с нами. Мы лежим неподвижно и
вдруг Инна говорит.
     - Вся жизнь пошла на смарку, а ведь я  молодая.  Так  хотелось  хорошего
парня,  любви.  Мой папа ученый и кто знал, что новые его мысли так испугают
власть.
     - Ты еще раньше своего срока уйдешь от сюда. Будет амнистия и все...
     - Нет, чувствует мое сердце, это добром не кончиться. Ты думаешь, ко мне
бабы там не пристают? Пристают, да еще как. Ведь я так молода на их уровне.
     - Потерьпи, нам тяжелее.
     - Знаю, мне говорили, не все парни выживают здесь. Здесь настоящий ад.
     Мы лежим и тихо разговариваем и вдруг раздался скрежет  замка  на  моей
решетке.
     - Ей,  вылезай,-кричит  Инне  старший  надзиратель.-Мы  еще  тебя должны
трахнуть, осталось пол часа.
     - Иди ты в жопу,-лениво отвечаю ему, хотя тело напряглось в предчувствии
боя.
     - Что ты сказал? А ну поднимайся, вонючка.
     Связка  ключей  больно  бьет  по  спине.  Это  предел.  Как  пружина  я
подскакиваю и натренированным ударом посылаю его на пол. Надзиратель катится
на  спине  по  моей  маленькой  камере до решетки. Присловутый Паша с воплем
бросается ко мне и получв ногой в живот, сгибается от боли.  Я  разварачиваю
его  и бросаю головой в решетку. Паша валиться как куль. Старший надзиратель
стонет. Может сейчас бежать, мелькнула сумашедшая мысль,  но  здравый  смысл
остановил  меня.  Я выкидываю тела из своей клетушки и вижу связку ключей на
полу.
     - Не делай глупостей,-кричит сосед, услышав  звон  ключей.-Лучше  закрой
свои двери с той стороны, а ключи выкинь в окно.
     - Хорошо.
     Закрываю  двери  и нащупав скважину с той стороны, закрываю ее на ключ.
Потом, размахнувшись запускаю ключи между  прутьев  в  большое  зарешетенное
окно  напротив  камеры.  Раздается  звон битого стекла, но ключи ударились в
прут, повисли на острой пике стекла. Я  оборочиваюсь  и  вижу  Инну  сидящую
голой на кровати. Господи, я ведь тоже голый.
     - Одевайся, сейчас начнется комедия.

     Полковник в присутствии мастеров судит меня.
     - Ты,  уже  стал  занозой  в  нашем  здоровом  теле. Без конца нарушаешь
основные  законы  тюрьмы.  Сегодня  поднял  руку  на  самое  основное  нашей
системы-охрану.  Могу  понять,  когда  даешь  трепку  агенту  или  спецу, но
охраннику, нет. Так что мы с ним будем делать, мастера?
     Их 17, они стоят и угрюмо  смотрят  на  меня.  Здесь  тот,  которого  я
укусил, тот, кBому выбил зубы, мой мастер.
     - Может кто-то из вас хочет дать ему трепку на ринге?
     Опять молчание.
     - Хорошо,  я  придумал.  Кто  выйдет  на ринг и победит его, тот получит
свободу. Я отпущу его на волю.
     Мастеров, как  качнуло  при  слове  "свобода".  Вперед  вышел  здоровый
парень.
     - Я готов.
     - Вот и хорошо, сегодня перед обедом и начнем.

     Кукла  против мастера. Народу в зале полно. Мелькнула рожа моего битого
надзирателя, но вот вышел и он  уже  наполовину  свободный  человек.  Мощные
бицепсы и изуверский блеск в глазах.
     Первые  удары  руками  и  ногами.  Мастер есть мастер, я многому от них
научился и этот очень напорист. Мы сцепились вплотную и  мне  кажеться,  что
трещат  мои  кости.Он заломил меня приемом и чтобы оторваться, рукой зацепил
его голову. Боже как мне больно,  правая  часть  тела  вся  вывернута.  Рука
нащупала  глазницу и я вдавливаю палец в нее, он прямо прорывается во что-то
горячее.  Жуткий  вопль,  охватывает  зальчик.  Он  сразу   меня   отпустил,
схватившись  за  голову  руками  и тут я той же рукой заехал по дергающемуся
горлу. Вопль оборвался. Мы лежим на полу, он неподвижно, а у  меня  нет  сил
подняться.

     Надо отдать должное полковнику, меня перевели в категорию "А".
     Тюрьма  стала  со  мной обращаться как с привилегированным заключенным.
Оказывается я  получил  кое-какие  права.  Более  лучшую  пищу,  медицинское
обслуживание и дважды в месяц иметь женщину. Инна уже не шарахается меня, но
самое важное, новые надзиратели, ко мне более почтительные, чем прежние.
     Мы  с  Инной  лежим  на  кровати и она передает мне последние сведения,
которые она услышала в женском изоляторе.
     - Говорили, у тебя была раньше Надя. Я узнала  пронее  все.  Продала  ее
Маринка  администрации,  теперь  та неизвестно где. Маринка, сволочь, выйдет
теперь раньше. Обслуживает, гадина, две тюрьмы, вашу и зону номер пять..
     - А с тобой как?
     - Мне повезло. За тобой теперь закрепили.
     - А как же Маринка сможет выходить из зоны номер пять.  Кто  туда  попал
того не выпускают,- удивился я.
     - Ха...  Это  у  них по инструкции так, а таких баб как она пропускают.
Там ведь тоже есть заключенные. Вот как бы заключенным ведут,  а  прапоры  и
лейтенантишки перехватывают. Между тюрьмой и зоной своя договоренность.
     - Так ты даже узнала, что там делают?
     - Конечно. Оказывается там многие бывали, они много чего рассказывалит.
     - Так что там?
     - Там заразные блоки.
     - А что в них делают?
     - Вирусы какие-то.
     Я понял, больше ничего из нее не вытяну и меняю тему разговора.
     - Ты  этим  бабам  не  очень  распространяйся,  что  здесь  увидишь  или
услышишь.
     Она настораживается.
     - Почему?
     - Среди ваших имеются доносчики и  кажется  очень  их  много.  Если  они
что-нибудь пронюхают, тебя уничтожат.
     Она вздрагивает.
     - Я им, дура, про эту драку рассказала.
     - Теперь лучше больше помалкивай.

     Через  три  дня  рано утром меня вызвали на ринг. В зале было так много
народу, что зрители даже стояли в проходах. Особенно выделялись  гражданские
с  чисто  азиатскими  лицами. На этот раз мастера не было и никто не мог мне
сказать напутственного слова.
     В дверях показался  худощавый  парень  с  раскосыми  глазами,  в  руках
которого  были  две  палки из бамбука. Гражданские заорали, засвистели, в то
время как большая часть сидящего зала,  женщины  и  военные,  только  мотали
головами  и  молчали.  Крики  кончились,  парень  поклонился зрителям, потом
повернулся ко мне и с криком "Хоп", бросил мне палку.
     Какой-то пьяный офицер вдруг крикнул на весь зал, обращаясь ко мне:
     - Ну-ка, врежь этому косорылому.
     Зал неравномерно загудел.
     Парень встал в боевую стойку, перехватив палку правой рукой по  центру,
и быстро провернул ее несколько раз.
     Азиат  провел  разведку,  выполнив  несколько  приемов.  А  потом удары
посыпались один за другим. Я отчаянно отбивался, только моя реакция  спасала
от  непоправимых ударов. В основном уходил в защитную стойку, закрывая ребра
мышцами и сглаживая удары. Вот пропустил болезненный шлепок по ребру, еще по
щеке, неровным концом бамбука. Я чувствовал, он  меня  забьет.  В  отчаянии,
перехватил  палку  с одного конца и обрушил на его голову. Пока я это делал,
сумел получить еще один  удар  по  корпусу.  Он  принял  мой  бешеный  удар,
выставив  палку  поперек. Хотя он и защитился, но сила удара отбросила его к
решетке. Я ринулся на него и придавил корпусом к прутьям. Моя  грудь  зажала
его  палку  и  руки,  а  я  давил и давил его в решетку. Он освободил руку и
уперся мне в подбородок. Я тоже освободил правую руку и, пользуясь тем,  что
он отклонил мой корпус назад ударил его по голове. Он не ожидал этого удара.
Его  рука  упала  с моего подбородка и тут я вторым ударом вгоняю его голову
между двух прутьев решетки. Зал ахнул. Азиат, изогнувшись, повис на решетке.
     - Назад! - раздался голос майора.
     В зале стоял шум и гвалт. Несколько гражданских подбежали к  решетке  и
придержали изогнутое тело.
     - Вот  черт,  как  его  выволочь? Катенков, лейтенант, - бросил майор в
зал, - срочно домкрат. Доктор, где же ты? Мать твою. Помогите ему.
     Врач вместе  с  азиатами,  поддерживающими  его  голову  через  решетку
положили  тело  на пол. Я пришел в себя и чувствовал, как ноет избитое тело.
Но тут на меня обратил внимание майор.
     - Чего стоишь? Марш в камеру.
     В сопровождении охранника я пошел к своему "дому".

     Мастер пришел хмурый и недовольный.
     - Где ты был? - спросил я.
     - У начальства тюрьмы вдруг возникла идея на мастерах и  старых  куклах
категории  "А"  проверять  анаболические  стероиды, чтобы потом их вкалывать
дерущимся куклам. Вот нас несколько мастеров и заключили в изолятор,  где  и
испытали  разные  новые  составы. Я чуть не умер после одного из них. Сердце
чуть не вылетело из своего места,  так  меня  колотило.  Только  через  день
аклимался.
     - А остальные?
     - Один  из  кукол  озверел.  Взломал двери и убил несколько охранников.
Пришлось его пристрелить.
     - Сейчас-то ты как себя чувствуешь?
     - Да ничего. Голова прекратила болеть, но на тренировку я уже не пойду.
     - Мастер, у меня к тебе предложение. Бежим.
     - Мы уже говорили с тобой на эту тему. Я не знаю как.
     - Мастер, мы же сильные, мы же куклы,  а  потом,  вы  имеете  свободное
хождение.
     - Это  нереально.  Надо  убить пол тюрьмы. И потом, здесь такая система
охраны, что вроде бы мы и свободны, но  знаю,  за  нами  следят.  Ничего  не
выйдет.
     - Мне нужна твоя помощь. Я без нее уйти не могу.
     - Сейчас мне предложить нечего.

     Инна  вроде  привязалась ко мне. Она рассказывает последние новости и я
настораживаюсь.
     - Маринка сказала,  что  видела  в  зоне  номер  пять  Надьку.  Маринкин
любовник,  проболтался,  что  Надька  раскололась и рассказала о готовящемся
побеге у вас.
     Неужели наболтала что-нибудь про меня.

     Прошло два дня. Мастер вывел меня на тренировку. Он был взволнован.
     - Обстановка вокруг тебя нехорошая. Баба, с которой ты раньше обо  всем
делился, проговорилась. Полковник хочет наказать тебя за подготовку к новому
побегу.  Он  свое слово сдержит, тебя будут держать над кучей этих паразитов
более длительное время.
     - Откуда ты узнал?
     - От верблюда.
     - Меня поведут сегодня?
     - Через два дня.
     - Почему?
     - Сегодня приезжает спецагент, артист в своем деле.  Через  каждые  два
года  приезжает  сюда тренироваться и ни разу не показал на ринге свое лицо.
После него, одного из кукол всегда везут в крематорий. Так вот, у полковника
сегодня прием, завтра бой спецагента, а послезавтра твой.  Ты  чего  опустил
руки? Давай бей, бей тебе говорят.
     Мы отрабатываем с мастером два приема и он опять начинает разговор.
     - Я  тут  поговорил  кое  с  кем  из ребят и они согласились помочь тебе
бежать.
     - Мастер, есть план?
     - Да. Вместо спецагента с куклой будешь драться ты. Ведь никто,  никогда
не видел его лица на ринге.
     - ???
     - Нам  только  надо  вовремя  убрать  его,  потом ты в маске выходишь из
гостевого домика и идешь на ринг.
     - Но там же своя, кукла?
     - Ты ее должен победить и в этом  успех  побега.  А  потом  вернешься  в
гостевой  домик,  наложишь  грим  и  тебя  увезут  отсюда,  а там поезжай за
границу.
     - А как же ты мастер?
     - За меня не беспокойся. Так как берешься?
     - Я согласен, но почему нельзя убить агента после боя в гостевом  домике
и потом, переодевшись уже бежать мне.
     - Потому  что  до  боя  и после боя агента ведут офицеры чуть ли не под
руки из гостевого домика и обратно, и так же сопровождают до машины. Просись
уехать сразу же.
     - Хорошо, мастер. Но охрана пропускает его по документам.
     - И тебя пропустят.  Там  на  столике  паспорт  будет  лежать,  по  фото
сделаешь  грим. Тебе нужно беречь силы до завтра. Пошли в камеру, а завтра я
за тобой приду.

     Мастер пришел за мной. Надзиратель ворчит и записывает в  книгу,  когда
меня отпустил.
     Мы проходим казармы и у леса видим уютный домик.
     - Он здесь,-говорит мастер.
     Появляется фигура еще одного мастера.
     - Все  готово,-говорит  он.-  Идите  к  домику.  Кабель  отсоединен.  По
сигналу, знаешьчто делать.
     Мы быстро проходим за домик и у распределительного щита видим  торчащий
кусок кабеля.
     - Помоги мне,-шопотом говорит мастер.
     Мы  оттягиваем  кабель  к углу домика, где торчат снаружи водопроводные
трубы. Минуты бегут часами.  Вдруг  раздался  тихий  свист.  Мастер  схватил
кабель и прижал его к трубе. Мелькнула искра и попрежнему тишина и в домике,
и снаружи.
     - Пора,-появился опять тот же мастер.
     Кабель  отбрасываем  в  сторону.  Мастер подходит к окну и пустив в ход
нож, достает шпингалет. Окно открывается и мы впрыгиваем в  комнату.  Пахнет
жареным мясом.
     - Сюда.
     Мы  входим  в  душевую  комнату. Под душем на дне ванны лежит красивый,
здоровенный парень лет 35. Его рот приоткрыт, как и щелочки глаз.
     - Ссука, сколько наших загубил,-мастер ударил его кулаком.
     Мне показалось, что он застонал и тогда обхватив его  горло  руками,  я
что есть силы сжал его. Хруснули хрящи.
     - Вытаскивай.
     Мы  выволакиваем  тело  из ванны и тащим в комнату. Мастера заталкивают
тело под кровать.
     - Быстро переодевайся. Форма на стуле.
     Я одеваю защитную форму десантника с грубыми ботинками.
     - Натягивай маску.
     Мастер берет со столика прорезиненную маску китайца и натягивает на мое
лицо.
     - Вот так и волос вроде не видно.
     - Василий Иванович, - раздается голос за дверью,- вы готовы?
     Мастера, захватив мою робу, скрывается за дверью спальни.
     - Иду, - буркнул я под сжимающим лицо, эластиком.
     На пороге стоит знакомый капитан.
     - Пойдемте, Василий Иванович. Куклу подобрали как просили. Чуть ли не с
последним боем, до перевода в мастера.
     Я киваю головой.
     Мы идем к большому зданию с рингом.

     Зал полон. Несколько хлопков раздалось при моем появлении. А вот и  он.
Жилистая,  худощавая  кукла,  со шрамом от разорванного рта, в робе с буквой
"А" вышла на ринг. Мы пошли на сближение. Это было какое-то сумасшествие. Мы
наносили друг другу удары, носились по рингу и не чувствовали перевеса  друг
за  другом. Вдруг, кукла ловко поймала меня на приеме и врезала ногой, когда
я перемещал тело. Теряю равновесие и лечу в решетку. Сейчас же  второй  удар
преследует  меня в спину. Я успеваю схватиться за прутья решетки, но инерция
второго удара, вмазывает мое лицо в  прутья.  Нос,  губы  и  бровь  защипало
болью.  Один  зуб  сломался.  Я, повиснул на решетке и дернул руками вправо,
отклонив тело и вовремя. Кукла добивающим ударом ноги скользнула  пяткой  по
моему плечу и въехала между прутьями решетки. тогда я опять бросаю корпус на
куклу и слышу как хрустит его застрявшая нога.
     Кукла  взвыла  от  боли  и  откинув тело вцепилоась в мои ноги. Все его
прелести передо мной и я с силой бью между ног. Тело дергается и  падает  на
пол. Для страховки еще два удара ногой в голову и вот она победа.
     Зал  ревет. Во рту мне мешает зуб и я выплевываю его вместе с кровью на
пол. Глаз заплыл, а губа раздулась
     - Василий Иванович, - услужливо подскакивает капитан, - врач нужен.
     - Да, позовите в домик, когда я помоюсь - шепелявлю  я.-  Когда  вымоюсь
сейчас поеду. Приготовьте машину у меня нет времени.
     - Но вы вчера хотели...
     - Я передумал...
     В  сопровождении  капитана  и двух младших офицеров-поклонников я иду к
гостевому домику.
     - Прошу извинить, - говорю офицерам  обезображенным  ртом,  -  я  выйду
минут через тридцать Вы не подгоните машину сюда?
     - Да, да. Сейчас.

     Сдергиваю маску и смотрю в зеркало. Боже, что за рожа. Губы развернуло,
глаз распух,   нос   рассползя  по  щеке.  Раздеваюсь,  моюсь  под  душем  и
переодеваюсь. Раздается стук в двери.
     - Это доктор. Можно?
     - Входите.
     - Мне капитан сказал, что бы я зашел.
     - Да, почините лицо, пожалуйста.
     - Хорошо он вас.
     Доктор замазывает мои раны и накладывает пластырь.
     - Ничего опасного. Заживет. Только зубы вставте.
     - Там что-нибудь еще?
     - Одного зу нет, но другой вызывает подозрение.
     - Меня охрана такого не пропустит.
     - Пропустит,-смеется доктор,-они вас знают, а многие даже бой  смотрели.
По внутреннему телеку показали.


     Мы едем по территории лагеря и капитан не умолкая восхищается последним
боем. У ворот машина останавливается. Капитан протягивает бумагу охраннику.
     - Дайте ему паспорт, пожалуйста, - просит капитан меня.
     Я  достаю паспорт и отдаю его тоже охраннику. Он заглянув в него, потом
на меня тянет.
     - Ну и отделал же вас, прохвост.
     - Помалкивай, - рычит капитан, - лучше открывай ворота.
     Мне возвращают паспорт и тут взвыла сирена.
     - Тревога,-орет охранник и бежит к будке КПП.
     - Ну вот, застряли,-разочарованно говорит капитан.
     Мы  сидим  и  молчим,  проходит  минуты  три.  Вдруг  машину   окружают
спецназовцы с установленными автоматами.
     - Вылезайте,-раздается команда.
     Мы выходим из машины. Как ярко светит солнце.

     В кабинете полковник, майор, черный капитан и я.
     - Так не скажешь, кто тебе помогал.
     - Никто, я один.
     Тут вошел в кабинет лейтенант.
     - Товарищ полковник, разрешите.
     - Говори.
     - Мастера  нашли  за  нужником.  Он  в  беспамятстве. Врач говорит, удар
чем-то тяжелым по голове.
     - Хорошо, идите. Кто прибил мастера?
     - Я.
     - Так. Что с ним делать, товарищи офицеры?
     - Повесить за яица,-предлагает черный капитан.
     - Износиловать его бабу перед ним,-ухмыльнулся майор.
     - Бедновато у вас чего-то с фантазией. Пока видно придется мне  подумать
за вас. Майор отведите его в свой номер. Я сегодня решу, что с ним делать.

     - Ну как,- кричит сосед,- опять влип?
     - Да,  теперь  мне будет на орехи, посерьезней муравейника и проволочной
сети.
     - А как попался.
     - Какая-то сволочь видела фигуру, выскочившую с окна гостевого домика, и
сразу же донесла.
     - Наверно, эту падлу пощадят, но поверь, если она здесь останется, мы ее
добьем.
     В этот день меня не  тронули,  а  наследующее  утро  повели  в  кабинет
полковника на расправу.
     Там по мимо полковника сидело двое гражданских лиц.
     - Вот этот,-когда я вошел, сказал полковник.
     Они все изучали меня.
     - За что сидите?-спрсил один из гражданских.
     - Не имею понятия, даже не знаю статьи.
     - У него много побед?-спросил уже другой полковника.
     - Все.  И все победы, ни одного поражения. Вот учетная карточка, которую
ведет наша диспетчерская.
     Новички изучают карточку.
     - Посмотри какие личности,-говорит один другому,-  и  "кабан"  здесь,  и
Дзян  Ли, а вот Витек и его оказывается он лупанул. Последний кто? Боже мой,
это же Вася, Василий Иванович. Мертв?-опять обращаются к полковнику.
     - Мертв.
     - Пожалуй, подойдет. Так что, полковник, мы согласны взять его.
     - Ну если не боитесь трудностей, берите. Но... Что бы  обезопасить  вас,
отдаю его вам под залог.
     - Это как же, объясните?
     - Скажика,  голубчик,-обращается  полковник  ко мне,-тебе нравиться твоя
подружка?
     - Нравиться.
     - Мы тебя отпустим с этими господами, если выполнишь по их просьбе  одну
операцию, дадим свободу и вернем ее тебе. Согласен?
     - Согласен.
     - А  выкинешь  опять какой-нибудь фокус, твою девочку растерзают в нашем
уютном лагере. Тебя все равно выловим, тогда я тебе буду резать на  кусочки,
каждый  день  по  кусочку  в 50 грамм и кормить собакам. Весы поставлю, буду
отрезать с точностью до миллиграмма. Пока не сдохнешь, буду их кормить.
     Они садятся поудобней и предлагают мне.
     - Садитесь, вы не хотите закурить?
     - Нет.
     - Так вот, Александр Николаевич...
     Вот это да, впервые по имени и отчеству. Значит действительно нужен..
     - ... Нам нужен человек способный, с такими данными  как  у  вас.  Чесно
говоря, дело дохлое, но вам-то жить хочется, а тут еще свободой пахнет.
     - Вы можете по конкретней,-прошу я.
     - Хорошо,  нужно  взять  одного  человека. Охраны до черта. Сидит день и
ночь в одном и том же здании, чтобы взять его нужно устроить целое  побоище,
а мы ни с кем не воюем.
     - За границей?
     - Зачем, у нас в России.
     Я смотрю на них с удивлением.
     - Пока вы здесь сидели, Александр Николаевич, в мире все поменялось. Это
район  Чечни.  Они  фактически  от  нас  как бы отделились, даже свои войска
имеют, своих министров, свою милицию, а вот деньги качают наши. Там в  банке
сидит, такой господин Бебешев, на 11миллиардов рублей по фальшивым авизовкам
накачал  в  свой  банк  деньгами из всей России. Очень талантливая личность.
Чеченцы его очень берегут. Так вот, нам  нужен  он,  живой.  Нужны  все  его
международные  связи,  где  хранит крупные суммы за границей, сколько у него
куплено и где находятся свои люди. Видите как мы много хотим и хотим, что бы
это сделали вы. Никого ведь туда нельзя пока посылать,  кроме  преступников.
Даже ФСК дважды провалилась, пытаясь его вытащить.
     - И сильная охрана?
     - Очень. Скрывать не будем. Очень. Мы даже не предполагаем в каком месте
здания он сидит. Ни один из наших еще в апартаментах Бебешева не бывал.
     - У меня все равно нет выбора. Если откажусь, здесь прибьют...
     - Правильно мыслишь,-заметил полковник.
     - ... Если там выгорит, будет свобода. И заложника отпустите, полковник?
     - Мое  слово...  закон.  Выполнишь  задание,  получишь  свою  при-хе-хе.
Подтвердите ребята?
     - Полковник, а мы ее возьмем от вас и будем держать в Ставрополье,  если
все  выгорит,  сразу  пусть получает. Только... Александр Николаевич, мы вас
после перебросим за границу. Нам бы очень не хотелось, что бы вы  маячили  в
России.
     - Все ясно, я готов.

     В  Грозный мы приехали на грязном, старом "москвиченке". Сижу на заднем
сидении под охраной двух молодцов, похожих на  закавказцев.  Впереди,  кроме
шофера,   сидит  Виктор  Владимирович,  один  из  тех  гражданских,  которые
уговаривали меня на эту операцию.
     - Вот он банк, смотри,-говорит Виктор Владимирович.
     У входа в большое здание, группа военных с автоматами.  Одни  сидят  на
ступеньках  и  дремлют,  другие  расположились  кружком.  Медленно проезжаем
вокруг громадины здания.
     - Так и неизвестно его расположение?-спрашиваю я.
     - Кое-что узнали. Он между 11 и 15 этажем. Больше ни какой информации.
     Мы едем в другую сторону и  вскоре  останавливаемся  у  полуразрушенной
"хрущевской" пятиэтажки.
     - Выходим здесь.
     На  третьем  этаже  нас  встречает  боевой старичок в рваном коричневом
свиторе.
     - Заходите, Виктор Владимирович, заходите.
     Мы входим в квартиру и старичок поспешно закрывает дверь.
     - Вы не против, если мы расположимся у вас.
     - Конечно, конечно. Я рад, что наконец-то обо мне вспомнили.
     Мы скидываем обувь и проходим в гостинную. Квартира захламлена  и  сидя
на диване боком чувствуешь упершийся выступ стола.
     Пока шли общие разговоры, я задремал и проснулся от толчка охранника.
     - ...Так  вот,-говорил  старичок.  На  первом этаже банка, кроме охраны,
ничего нет.Прямо скоростные лифты.
     - Сколько?
     - Четыре. Вот тут,-он ткнул в нарисованную схему,- по шикарной  лестнице
в   операционный   зал.   Третий   и  четвертый  этаж  заполнены  служащими.
Пятый,-вычислительный центр.
     - Сколько всего этажей?
     - Пятнадцать.
     - Значит с 11 по 15 где-то  сидит  Беберов.  Нижние  пять,  сама  служба
банка. Итого 11 этажей. Что же расположено на оставшихся четырех?
     - Незнаю.  Но  где-то есть столовая, помещения охраны. Причем, охрана на
каждом этаже.
     - Вы чего-нибудь наметили, Александр Николаевич?
     - Нет.
     - Время идет. Пойдемте поедим здесь в кафе.
     - Там уже ресторан, Виктор Владимирович. Может у меня?
     - Нет, нет, пока такой уж ненависти к русским нет, сходим. Тем более,  с
нами Давид и Зураб. Пошли ребята.

     Ресторан  забит,  почти  все  курят  и  дым табака ползет среди грязных
люстр.
     Мы усаживаемся за столик и вонючий от щей, мальчишка принимает  от  нас
заказ.  Возвращается  он  быстро и на подносе приносит подозрительное мясо и
массу овощных культур. Мы с жадностью поглощаем и  то  и  другое  и  наконец
приступаем к обсуждению предполагаемой операции.
     - Может через крышу,-предлагает Зураб,-по веревке и вниз.
     - До какого этажа спускаться? И как туда на крышу попасть?
     - На лифте. Ведь он идет до последнего этажа.
     - С веревками, приспособлениями, оружием. Думай, что говоришь.
     - Прикинуться   бы  тебе  каким-нибудь  мафиози,  тогда  бы  тебя  точно
приняли,-опять дает вариант Зураб.
     Вдруг я услышал недалеко от нашего столика знакомый голос.
     - Неуговаривай, не дам я тебе эту сумму. Если Бебер даст, бери у него, а
я нет.
     Быстро поворачиваю голову и вижу... Борю. Да,  да,  того  самого  Борю,
который меня втянул в дело с минами, а потом стал депутатом.
     - У меня появилась надежда проникнуть в банк.,-говорю своим спутникам.-Я
сейчас.
     Встаю и подхожу к столу с беседующими.
     - Вы не разрешите мне присесть.
     Он меня узнал сразу. От удивления открылся рот.
     - Ты...
     - Я. Хорошо что признал.
     - Знакомтесь, -вдруг приходит в себя Боря,- мой старый друг, Саша, а это
господин Мамедов, предприниматель и бизнесмен.
     Мы пожимаем друг другу руки.
     - Чем вы сейчас занимаетесь?-спрашивает Мамедов.
     - Боря, за вашим столиком можно говорить все?
     Он кивает головой.
     - Золотом.
     Боря опять удивлен, а Мамедов с интересом глядит на меня.
     - Смело очень. Это что скупаете или продаете?
     - Нет, я в Росии собираю золото с радиоэлементов, а потом им торгую.
     - А..., я это слыхал. И много насобирали?
     - 28 килограмм, двести грамм.
     - Ого. Хотите Беберу продать.
     - Хочу.
     - У тебя что, действительно есть лаборатории по очистке, там?-спрашивает
Боря.
     - Конечно.   И  во  многих  городах.  Это  только  слово  такое  весомое
лаборатории, насамом деле нужна только электролитическая ванна.
     - А в каком городе лучше всего собирать золото?-неунимается Мамедов.
     - В Севастополе.
     Они растеряно смотрят на меня.
     - Вы сказали в Севастополе, но  там  даже  радиоэлектронных  предприятий
нет.
     - Не  сказал  бы,  что с электронных предприятий много возьмешь, там уже
все разворовано и продано. Они не нужны, зато в Севастополе рядом  громадный
флот.
     - Ты  хочешь  сказать,  что эти... военные несут тебе платы с золотом от
ракет, пультов и приборов корабля.-догадался Боря.
     - Конечно, и я давно понял, что это бездонная бочка.
     - А сколько золота собрали за прошлый раз?
     - В Феврале, в Севастополе, где-то килограмм 85.
     Мамедов присвистнул.
     - А сплавляете, где, если не секрет?
     - Вобще-то секрет. Но имея постоянных покупателей, все равно ищу  рынки
сбыта.  В  прошлый  раз  продал  посреднику из Молдовы, а в этот раз приехал
сюда.
     - С Бебером незнакомы?
     - Нет. К нему у меня подходов нет.
     Они переглянулись.
     - Ладно,  парень,-Мамедов  подозвал  вонючего  мальчишку,-коньяк   сюда,
только не говно, для хорошего гостя и еще одну рюмку.

     Коньяк  был  превосходный,  я уже давно не пил такой прелести и поэтому
цедил каждую каплю из рюмки.
     - А вы, повидимому, хорошо разбираетесь в напитках,- говорит Мамедов.
     - Неплохо.
     - Куда ты исчез после взрыва в супермаркете?-вдруг спросил меня Боря.
     - Меня арестовали.
     - Ты что бежал?
     - Нет. Меня отпустили под процент.
     - Это как?
     - Мы договорились с генералом, что 6 процентов от продажи золота его.
     - Вот это да.
     - Еще на прощание генерал сказал, что ты  сволочь.  И  только  благодаря
тебе меня посадили.
     Боря побагровел.
     - Вы что, вы о чем ребята?-заговорил Мамедов.
     - Это у нас личное.
     - Ты сам нас продал. Первый рассказал следователю обо мне и других.
     - Чего  же  ты  меня тогда сразу не выкупил до этих дурацких допросов, а
деньги им дал позже, на то что бы меня куда-нибудь убрали. Хорошо  еще,  что
знакомый человек попался.
     Боря сидит красный как рак.
     - Ладно, забудем, ты хорошо живешь, я хорошо живу. Буду твоим должником.
     - Прекрасно, ребята,-Мамедов начинает пьянеть.-Выпьем за мир.
     - Мне  нужно  здесь  продать  золото  и не влипнуть. Не очень-то приятно
таскать все в чемоданах и ждать какой-нибудь пакости от всяких "друзей", раз
хочешь помочь, помоги.
     - А вы расзве один?-спрашивает Мамедов.
     - Нет, с охраной.
     - Саша, договорились. Завтра. Жду у банка, в девять утра.
     - А хочешь я куплю золото,-предлагает Мамедов.
     - Следующая партия твоя, а пока бедлам в Грозном,  надо  воспользоваться
им.
     - Ты думаешь, русские будут наступать?-встревожился Боря.
     - Как будь-то ты сам не видишь? Конечно будут. Какой дурак будет держать
занозу у сердца.
     Мамедов начал похрапывать.
     - Ну вот развезло мужика, сегодня уже пьет пятую бутылку. Ладно, Саша, я
увезу его в гостинницу. Завтра встретимся.
     Боря  бросил деньги на стол и подхватив Мамедова, потащил его к выходу.
Я посидел немного и встал, что бы подойти к моим  охранникам,  но...  их  не
было.

     На  улицах Грозного полно народа, где-то застучал автомат и тассирующие
пули вспыхнули на небе.
     В квартире у старичка сидели все. Они молча выслушали мой отчет.
     - Тебе везет, Александр  Николаевич.  Это  просто  господь  тебе  помог.
Чувствую,  штурмом  брать здание не будем. Вот паспорт возьми. Иди завтра на
встречу, мы тебя прикроем. Про золото ты здорово конечно завернул, но  лучше
не спеши, если на первый раз ничего не получиться, будем подходить с другого
конца.  Жди  своего  часа. На всякий случай, машина будет стоять вот здесь и
вторая, для страховки, здесь,-он ткнул пальцем в все тот  же  листок.-  Тебе
нужно оружие?
     - Нет, там наверняка обыскивают.
     - Хорошо,  я  пойду  пройдусь.  Ребята,  а вы отдыхайте. И всегда будьте
наготове, неоткрывайте, даже прокурору,-хлопнул дверью Виктор Владимирович.

     В девять я стоял у дверей банка. Подъехал БМВ и вышел Боря.
     - Ох, после вчерашнего,  башка  болит.  Сегодня  выпил  с  утра  воды  и
чувствую опять закосел. Пошли, Беберов ждет. Он уже предупрежден.
     Мы  входим  в  здание  и  нас  останавливает  охрана. Боря объясняет им
ситуацию и после проверки нас пропускают и дают сопровождающего. Мы идем  не
к  лифту,  мы  идем...  к  подвалу.  У  входа  охранник  просит  вынуть  все
металлические вещи. Я прохожу через сигнальную раму и  ничего,  а  вот  Боря
звенит.  Он уже снял все и ботинки и ремень, но звенит попрежнему. Вдруг его
осенило, он показываает зубы охраннику и тот убедившись, что они из металла,
милостиво соглашается пропустить.
     По длинным корридорам спускаемся ниже этажом и вот  наконец  деревянная
дверь. У входа два вооруженных чеченца.
     - Проходите, давно вас ждут.

     Это  очень светлое и огромное помещение. В конце сидит на кресле полный
человек с густыми черными волосами. До синевы выбриты щеки и светлый  костюм
завершают его внешние лицо.
     - Долгонько тебя мурыжили,-смеется он на Борю.
     - Понастроил здесь засад, теперь пробираться надо часами.
     - Ничего,  ничего,  как  у  вас  говорят.  Береженого  бог бережет. А вы
кажется, Александр Николаевич, Борин приятель.
     - Да.
     - Мне уже сообщили, что торгуете золотом.
     - Да,-с удивлением говорю я.
     - Не удивляйтесь, молодой человек, мы  тут  быстренько  на  вас  собрали
сведения.  А  я-то  думал,  кто  там  в  России  ворочает этим бизнесом. Так
очень-то не интересовался, а теперь живого представителя вижу. У вас  золото
в слитках?
     - Нет, комками. Нехватало мне еще тратиться на тигели и печи.
     Беберов весело рассмеялся.
     - Ох  эти  горе  предприниматели.  Достанут  начинку,  а упаковать ее не
могут. Ведь от этого цена выше бывает. Буду брать ваше  золото,  но  на  два
процента дешевле, потому что доделывать все придется мне.
     - Один.
     - Что один?
     - Один прцент.
     - Дорогой, здесь не торгуются. Здесь сказал я.
     - Хорошо, не драться же здесь с вами из-за двух процентов.
     Беберов смеялся до упаду.
     - Ой,  немогу,  так  говоришь,  не  драться  мне  из-за  двух процентов.
Ха-Ха-Ха ...
     Вы ребята  не  бизнесмены,  вы  просто  старьевщики,  которые  собирают
барахло, а потм его продаюит хозяину. Не обижайтесь, Александр. Я хочу у вас
быть постоянным покупателем. Сколько будете давать дальше?
     - Сойдемся на 70 килограммах ежемесячно.
     - Ого. Вы разве еще Севастопольский флот не весь ободрали.
     Мы с Борей переглянулись.
     - Флотов много, но еще больше ракетных частей.
     - Ай  да  молодой  человек.  Вы  же  русскую  армию без основного оружия
оставите.
     - Не обеднеет.
     - Золото где?
     - На частной квартире под охраной.
     - Их трое?
     - Да вы все знаете.
     Он опять смеется.
     - Мне все положено знать. Завтра привезешь и сдашь администратору. Я его
предупрежу. Деньги получишь там же. Ну а ты Боря, опять глупость сделал?
     - Я пытался вытащить 10 миллинов долларов  через  электронику,  но  этот
придурок Иванов шестой, запорол программу.
     - Не он запорол, идиот, ФСК дырку заткнуло.
     В  это время постучали в дверь и без разрешения вошли две женщины. Одна
с широким тазом, с густыми черными волосами и редкими волосиками над  губой.
Другая  молоденькая  с  кичкой  на голове и красиво подстриженной челкой над
глазами.
     - Папа,-капризно сказала молодая,-не пора ли тебе нас проводить? Самолет
через два часа.
     - Доченька, папу берегут, ему нельзя выходить на улицу ни на машине,  ни
пешком,  поэтому  я  провожу тебя только до машины. Кстати, познакомься, это
Борис, а это Александр. Александр, вы кажется не женаты?  Вот  смотри  какой
парень.  Ты  все вопишь, женатики кругом, а этот холостяк по России шляется,
сырье добывает.
     - Отчего у вас лицо в шрамах,-обратилась она вдруг ко мне.
     - Я дуэлянт, миледи.
     - Ха, а это интересно. И кого вы проткнули?
     - В основном протыкали меня. Вот дядя Боря, нанес мне первый удар, а там
они посыпались, как из рога изобилия.
     - По вашему виду не скажешь, что вы такой несчастный.
     - Но я же об этом и не говорил. Иногда даже приятно быть проткнутым.
     - Не поняла.
     - Вот этот шрам,-я показал на лицо,-  нанесла  прекрасная  женщина.  Она
визжала подо мной, а потом в экстазе ободрала сумкой лицо.
     - Сумкой?
     - Ну да, ей хотелось еще.
     Беберов  заржал  как  ненормальный. Взрослая мадам сжала губы, чтобы не
прыснуть от смеха, в ее глазах засверкали искорки. Зато молодая  покраснела,
но я видел, что ей понравился.
     - Вы  забавный  молодой человек,-сказала она,-но у нас нет времени па...
Пойдем, проводи хоть нас до машины.
     - Можно, мне вас проводить тоже, -попросил я.-Моя миссия уже окончена  и
я освободился.
     Гляжу на Беберова и тот кивает головой.
     - Проводите. Может мы с вами и встретимся еще.
     - Лучше не встречаться. Иначе будет новый шрам, но уже на сердце.
     - Пошли, лавелас,-улыбался Беберов.-Вы, Боря, пойдете с нами?
     - Я лучше подожду вас здесь
     - Давай.  Посиди  подумай,  у  меня  тоже  одна идея есть. Тоже мне горе
депутат.
     - Пока, Саша, заезжай ко мне.

     Мы прошли, секретаря, охрану и свернули в новый отвод корридора и вдруг
вылетели на подземный гараж.
     К нам подошли двое с автоматами.
     - Сейчас они уедут, пропустите их.-приказал Беберов.
     Один пошел к стене, а  другой  остался  возле  нас.  Как  из-под  земли
появился шофер.
     Пожалуй пора действовать, подумал я.
     - Ну пока доченька.
     Беберов  поцеловал дочь. А я резко врезал в ухо охранника. Он грохнулся
на асфальт, загремев автоматом. Водитель пятился от  меня,  пытаясь  достать
пистолет, но я его догнал ногой и он покатился по асфальту в сторону ворот.
     - Ты чего?-удивленно сказал Беберов.
     Я не стал разьяснять, а просто дал ему в челюсть и когда он откинулся к
машине,  вторым  ударом  въехал в глаз. Он сразу поплыл вниз. Но тут заорала
дочь, а охранник у ворот дал очередь из автомата вверх. Тот час же появились
из боковой дверцы еще четыре  человека,  одетые  в  комуфляж.  Я  рухнул  на
асфальт, дотянулся рукой до автомата, лежащего охранника и заорал.
     - Эй вы, не стреляйте.
     Наступила тишина.
     - Я  перебью  всю  семью  и  самого Беберова, если вы будете нападать на
меня. Я обещаю ему жизнь, только если мы сначала поговорим с ним, там...  на
воле.
     Но  тут  раздался  твердый  женский голос, который прорезался у старшей
мадам.
     - Ашек, открой ворота. Всем уйти из гаража. Мой  муж  должен  быть  жив.
Запомните, где бы он не был, он если будет жив и вернется сюда.
     Поднялась  фигура  охранника у ворот и вскоре дневной свет хлынул через
массивные медленно разварачивающиеся ворота. Все, кроме  лежащего  охранника
ушли  в боковую дверь.Я встал, закинул автомат за спину и открыв дверцу стал
заталкивать тело Беберова в машину.
     - Мадам, вы не можете сесть за руль?
     - Однако, вы порядочный нахал. Садись Ани, со мной, да не хнычь. Повезем
отца
     вместо аэродрома к черту на куличики.
     Мв сели и машина тронулась. Вот это да, мы выехали не из  банка,  а  из
соседнего  массивного  дома.  Проезжаем  улицу  и  я вижу стоящую у тротуара
машину.
     - Притормозите, мадам.
     Она хмыкнула.
     - Вы лучше посмотрите, что твориться сзади.
     - Притормозите.
     Мы подъезжаем к "москвичу" и я приоткрыв окно  кричу:  "Прикрой,  сзади
погоня".
     Зураб кивнул головой.
     - Теперь жмите, мадам.
     Мы рванули. Сзади грохнул выстрел, началась перестрелка.
     - А  у  вас  все  предусмотрено, молодой человек. Неужели, вы даже знали
когда мы должны вылететь?
     - Нет.
     - А вы не боитесь, что нас могут  остановить  на  ближайшем  милицейском
посту?
     - Нет.
     Я оглянулся. За нами мчался другой грязный "москвич" и сигналил фарами.
     - Мадам, нельзя ли здесь остановиться.
     - Прямо на улице? У вас большое самообладание.
     Она встала у тротуара. Москвич тормознул рядом.
     - Где он?-высунулась голова Виктор Владимировича.
     - Лежит.
     - Давай перегружай сюда.
     - А мы куда?-спросила мадам.
     - Хотите со мной, хотите с ними.
     - Нет уж, только не с вами. Вылезай, Ани, приключения только начинаются.
     Мы с трудом перетаскиваем тело Беберова в москвич.
     - Хоть, дышит?
     - Жив.
     - Сейчас  ты отвлечешь погоню, там на улице Зураб сделал пробку, а потом
добирайся до Ставрополя. Улица Красного Октября, дом 2, там Инна.

     Машина рванула, а я сел за руль. Через километр  бешенной  гонки  сзади
обнаружилась  погоня.  Три  машины  с  вооруженными  людьми подошли с зади и
пристроились мне в хвост, никто из них не обгонял. Вдали замаячил  пост.  Ну
что же кукла, твой последний шанс. Нажимаю на газ и пытаюсь выжать из машины
все.  Сзади тоже несутся как угорелые. Вот и милиция с автоматами. Они машут
палочками, требуя остановки, но я пролетаю мимо.Теперь пора.  Чуть  замедляю
ход.  Задняя  машина  чуть  не  достает  меня  бампером.  Опытный,  сволочь.
Тормоз... Он чуть меня стукнул, но  тоже  резко  затормозил.  Теперь  рывок.
Сзади  грохот.  Мчавшийся второй автомобиль погони, впилился в затормозившую
машину.
     Вытащив автомат, дал очередь по колесам едущему на  встречу  грузовику,
он  вильнул и тормозя вошел в пробку. Теперь надо бросить машину. Сворачиваю
в боковоую асфальтовую дорогу. Ворота какого-то дома открыты, въезжаю  прямо
во  дворик  и  выскочив, закрываю ворота. Небритый, босой хозяин, прожевывая
пищу появляется на ступеньках.
     - Эй, ты чего?
     - Хозяин, машину хочу подарить.
     - Э... мне не надо.
     - Продай
     Выскакиваю в калитку и перебегаю дорогу. У пробки все больше  и  больше
скопляется машин, быстро иду туда, может какая и прихватит.

     Только  через  неделю  я  прибыл  в  Ставрополь.  Вот  и улица Красного
Октября. Во дворике какая- то женщина полоскает в тазу белье.
     - Простите пожалуйста...
     Она ко мне поварачивается и я вижу... Инну. Боже, какая красавица.  Она
бросила тряпку и бежит ко мне.
     - Я знала, что ты вернешся сюда, я так тебя ждала.


Евгений Кукаркин.
Дыхание кризиса


     Командир  полка  полковник  Кирсанов  смотрел  на  наши коробки взводов
презрительным взглядом. В ближайшее время его должны были перевести  в  штаб
округа и мы уже для него ничего не представляли.
     - Майор Сергеев, приступайте к распределению взводов по своим местам.
     Он,  переваливаясь  на  толстых ногах, направился в свой кабинет. Майор
уникален. Ведет себя перед  нами  безобразно,  но  как  начальник  штаба  по
профессионализму  равных себе не имеет. Вот и сейчас он засунул левую руку в
карман брюк и перекатывает свои яйца.
     - Чего засмотрелись? В какой руке?
     - Правое, - услужливо подсказывает лейтенант Федоров,  командир  взвода
огневиков.
     Лейтенант   Федоров  глуповато-туповатый  офицер,  которых  в  массовом
количестве выпускают средневойсковые училища. Бывший футболист, центрфорвард
"Молдовы", он с трудом усвоил азы армейской службы и лишь старые  спортивные
связи привели его в парадную часть в Москве.
     - Я не про яйцо, а про руку, - презрительно смотрит на него Сергеев.
     Кто-то  в  строю  хихикнул.  Майор  строго  посмотрел  туда.  Его  рука
по-прежнему шевелиться в штанах.
     - Теперь в какой руке?
     Он подошел ко мне и уставился взглядом.
     - В левой, товарищ майор.
     - Подсмотрел. Перемешаем. А теперь в какой?
     - В левой, товарищ майор.
     - Ну и дурак. У командира отгадывать нельзя. А как догадался?
     - Рука левая.
     - Молодец. Хвалю за наблюдательность.  Сегодня,  вы,  товарищ  сержант,
старший  над  дежурным  расчетом.  Через двадцать минут сбор у особиста в 18
комнате.
     Майор вышел на средину зала.
     - Взвод транспортировщиков, взвод расчетчиков, взвод связистов и  взвод
топографистов  - все на обслуживание дежурного расчета. Остальным-занятия по
расписанию. Дежурный расчет, выйти из строя.
     Дежурный расчет был,  по  традиции,  постоянен  и  состоял  из  четырех
заместителей  командиров  взводов и водителя машины. Офицера, командир части
назначал за два часа до запуска ракеты. Мы вышли из строя.
     - Сержант Ковалев, выводите расчет.
     - Есть, - отвечаю я. - Сомкнись. На пра-a-a-во. Шагом, марш.

     Мы уходим в 18 комнату для получения инструктажа у особистов. Их  двое.
Оба полковники и всегда серьезны и натянуты при разговоре с нами.
     - Сегодня будет, делегация с Кубы, - говорит один из них. - Ведите себя
как всегда.  Никита  Сергеевич,  иногда  путает  всех  ваших  родственников,
поэтому не  отнекивайтесь  и  соглашайтесь  со  всем.  Сержанту  Ковалеву  и
сержанту  Дубинину выучить два анекдота, вот тексты. На запрос Хрущева, "что
нового?" - отвечает  сержант  Ковалев.  Остальные  поддерживают  разговор  в
порядке очередности. Сначала Дубинин, потом остальные.
     - Теперь  о  делегации, - вступает в разговор другой офицер, - если они
будут обращаться к кому-нибудь из членов расчета,  отвечать  обстоятельно  и
четко.  О  своей  биографии  ничего  не скрывать. Если появятся затруднения,
щелкните пальцем - вот так. К вам сразу же придут на помощь.
     - Генералу Чараеву, - опять говорит первый,  -  напомните,  что  бы  из
блиндажа не выходил.
     Генерал  Чараев, жуткий пьяница. Благодаря своему знаменитому папе, его
из армии не выперли, а оставили как идола в назидание потомкам.  В  подпитии
генерал  может выкинуть такое..., что нас используют как тягловую силу, дабы
его сдержать.
     - Кажется все.  Сержанты  Ковалев  и  Дубинин  учить  текст  анекдотов.
Остальные свободны.
     Мы учим тексты. Особисты придирчиво проверяют нас.
     - Сержант Дубинин, свободны.
     Я остался один. Два полковника оценивающе смотрят на меня.
     - У  нас  есть  к вам предложение, сержант Ковалев. Нам необходима ваша
помощь.
     Я напрягся. Один раз особый отдел уже имел со мной неприятный разговор,
пытаясь сделать из меня осведомителя. Тогда я "выпутался", делая  ссылки  на
"незрелость" и "необходимость подумать". Вроде отстали. Неужели опять.
     - Вы ведь знакомы с Машей Синициной?
     - ???... Да.
     Я  познакомился  с  ней  весной  этого  года,  на "парадной площадке" в
Москве, где обкатывалась техника для четкого строя. Тогда к  нам  на  танцы,
минуя  заборы,  принеслась стайка девчат из дворов Хорошевского шоссе. В это
время патруль  делал  облавы  на  солдат  и  гражданских  лиц,  попавших  на
территорию  лагеря  и  мы  бежали к спасительным машинам, которые охранялись
нашими ребятами. Тогда я самую бойкую девушку затащил под брезент  машины  и
мы  слышали как пререкался часовой с патрулем и те обозленные ушли ни с чем.
Она в благодарность за спасение назначила мне свидание и с тех  пор  я  имел
девушку в Москве.
     - У Маши дача в Хлебниково?
     - Да. Я там был.
     - Рядом с дачей, вы заметили высокий забор?
     Еще бы, такие заборы трудно не заметить.
     - Да.
     - У Маши есть подруга, которая живет за этим забором. Люда Чараева.
     - Дочь генерала Чараева?,- вырвалось у меня.
     - Да,  это  дача  генерала  Чараева.  Так вот, хорошо бы вам через Машу
познакомиться с Людой и быть частым гостем на этой даче.
     - Зачем?
     - Мы  вас  хорошо  изучили.  Вы  человек   общительный,   образованный,
нравитесь  девушкам  и  легко  с ними сходитесь. С Людой познакомитесь также
легко. Нам нужно, что бы вы просто были на этой даче?
     - И все?
     - Все.
     - Но у вас масса осведомителей, зачем я вам?
     - У нас масса помощников и мы действительно не нуждаемся в вас. Но  нам
там нужен "персонаж".
     - ???
     - Да, человек который знакомится с дочкой генерала. Так договорились?
     - Ну что ж. Попробую.
     - Вот и отлично. Это ведь вас ни к чему не обязывает.
     - А как же с увольнительными?
     - Мы скажем майору Сергееву. Идите, товарищ сержант.
     - Есть.

     Мы  натягиваем  наутюженные  комбинезоны,  начищаем до зеркала сапоги и
ждем офицера, которого сегодня  нам  даст  командир  части.  Им  оказывается
лейтенант  Федоров.  Он  так  же надраен и отглажен. Ракету уже закрепили на
установке  и  лейтенант  с  опаской  осматривает  все  хозяйство.   Зашипела
радиостанция.
     - Пора,- сказал лейтенант.
     Мы  залезаем в машину и она гремя и цокая траками понеслась к стартовой
площадке через густой лесок.
     Это была образцовая стартовая площадка, для членов правительства, ЦК  и
их  гостей.  Бункер,  в  который  нас  никогда не пускали, охранялся зимой и
летом. Генерал Чараев, когда был трезвым, говорил, что там  зеркала,  ковры,
хрусталь  и  прекрасные  столы  с  выпивкой.  Рядом  с  бункером  находились
"образцовые окопы и блиндажи", красиво и ровно вырытые  во  весь  профиль  и
отделанные  чистым  от  коры  горбылем.  Мы каждый раз после запуска ракеты,
красили горбыль белой краской, а с сзади ходил художник и делал мазки черной
кисточкой, что бы издали  было  похоже  на  березу.  Красили  мы  не  только
горбыли,  мы  красили  зеленой  краской  пульверизаторами стартовую площадку
после запуска, что бы создать иллюзию зеленой травки вместо выжженного пятна
земли. Обязанностей  после  запуска  было  много.  Например,  части  расчета
выезжать  к  цели  и искать секретную часть двигателя ракеты и под усиленным
взглядом особиста, закапывать ее на  глубину  три  метра  или  перекрашивать
обгоревшую установку с заменой с вышедших из строя кабелей.

     А  пока  мы  лихо  выкатили на стартовую площадку и экипаж выстроился в
одну линейку перед машиной. От бункера шла большая толпа. Ее возглавлял  сам
Никита  Сергеевич  Хрущев. Рядом, возвышаясь на голову, шел Фидель Кастро со
своей знаменитой бородой. Сзади  семенили  члены  ЦК  вперемежку  с  членами
делегации, члены
     правительства и военные.
     - Вот  они наши ребята, - Никита Сергеевич подвел Фиделя к расчету. - Я
их всех знаю. Здравствуйте, ребята.
     - Зрай...желай... товарищ генеральный секретарь, - рявкнули мы.
     - Орлы. Смотри, Фидель. Это Миша. Как, Миша, дочка?
     - Все в порядке, товарищ Хрущев.
     У Миши ни когда не было дочки, она была у Коли к  которому  он  подошел
следующему.
     - А ты, Николай, так и не был в отпуске?
     - Все   некогда,   товарищ  Хрущев.  Совершенствуем  знания  и  обучаем
молодежь, - ловко отбрехался Николай.
     - Вот что значит советские простые парни, на них держится  наша  армия.
Павел Иванович, маршал Корилов, дайте парню передохнуть.
     - Сделаем, Никита Сергеевич.
     - А  это  Вася.  Ну  Вася,  это  что-то. Посмотри на его бицепс. Видал,
Фидель. Тебе, Вася, сколько сейчас паек дают?
     - Две, товарищ Хрущев.
     - Мало?
     - Мало.
     - Павел Иванович, запиши.
     - Уже записал.
     - Ба, да это, Саша, - увидел он меня. По приятельски хлопнул в плечо  и
подмигнул. - Ну, что там есть новенького, какие про меня еще слухи ходят?
     - Недавно, анекдот, новенький узнал, товарищ Хрущев.
     - Ха...  Ха..., - раньше времени засмеялся Хрущев, - давай Саша, давай.
Ты только послушай, Фидель.
     - Значит  так.  Высадились   американцы   на   луну.   Смотрят   кругом
плюгавенькие  лунатики ходят. Вытащили американцы карты стали ходить по луне
и распределять участки. Лунатики вокруг них крутятся.  "Вот  здесь  мы  базу
построим   и  вот  здесь"  -  говорит  один  американский  генерал  другому.
"Простите, уважаемые." - вдруг слышат они писклявый голос одного лунатика  -
"Но  до вас прилетал сюда полненький, лысенький господин он тоже распределял
здесь участки. Здесь мы посеем кукурузу, говорил и здесь".
     - Ха..., Ха-ха, - заливался Никита Сергеевич.
     Он покраснел от смеха, его перегнуло в поясе. Сзади услужливо  хохотала
свита  и  только  маршал Малиновский, вынеся свой большой живот в сторону от
гостей, угрюмо молчал. Громче всех смеялся чернобровый  Брежнев,  а  Громыко
кося  на  лево  рот, делал редкие выкрики: "Ха"... "Ха"..., делая между "Ха"
длинные  паузы.  Басил  Шелепин  и  тонким  дискантом  заливался  глава  КГБ
Семичасный.  Смеялся  Фидель,  хотя явно ничего не понял, но смеялся потому,
что все смеялись.
     - Ой, уморил. Я  тебе,  Саша,  тоже  расскажу  анекдот.  Закачаешься...
Молодожены  в  первый день после свадьбы стали ложится в постель вот жених и
спрашивает молодую: "Ты, целка?", "Да" - кивает  та.  Легли  в  постель,  он
опять  спрашивает:  "Ты  целка?",  "Да" - кивает та опять. Загнал он ей свой
член и затих. "Ну так что, ты Целка?"  -  скрипит  зубами  он.  "Конечно"  -
отвечает она. "А ты что уже вошел?", "Да", "Так чтож ты мне сразу не сказал?
А... А...А... - стала вопить она.
     Хохот  принял  гомерический  характер.  Брежнев  плакал и вытирал слезы
тыльной стороной ладони.
     - Ну, Никита, ну, даешь. - подвывал он.
     Хохот потихоньку стал стихать и Хрущев подошел к лейтенанту Федотову.
     - А я вас чего-то не помню.
     - Офицеры подменяют друг друга, - ответил за лейтенанта Павел Иванович.
     - Фидель, - по панибратски обратился к нему Хрущев, - ну как  тебе  мои
орлы?
     Залопотал переводчик и потом обратился к нам.
     - Он  говорит,  что  это замечательные ребята и хотел бы задать им пару
вопросов.
     - Давай, Фидель, - похлопал его по плечу Хрущев.
     - Вы парни простые, сейчас военные, завтра гражданские.  Так  вот,  мне
интересно, как вы смотрите на то, что происходит на Кубе?
     - Я  много  читал  о  вас,  видел ваши события по телевизору, - начал я
выполнять инструктаж особистов, говорить первым, - и у  меня  такое  мнение,
что  вам сейчас очень тяжело. Прерваны экономические и политические связи со
старыми партнерами и навряд ли США разрешит завязать их  с  вами  опять.  Но
думаю, вы найдете друзей в нашем социалистическом лагере и они вас наверняка
выручат.
     - Правильно, Саша. Мы тебе поможем, Фидель, - опять вмешался Хрущев.
     Затрещал переводчик и Кастро кивнул головой.
     - А  теперь  к  делу..  Так  вот товарищи, - обратился к своим и гостям
генеральный секретарь,  -  сейчас  мы  вам  покажем  пуск  ракеты  в  боевых
условиях.  Мы можем это показать в условиях газовой атаки? - вдруг обратился
он к маршалу Корилову.
     - Естественно. Полковник Кирсанов, дайте команду "ГАЗЫ".
     - Газы, - закричал полковник.
     Где-то забил  рельс,  завыл  сигнал  химической  тревоги.  Мы  натянули
противогазы.
     - Вы,  что стоите? - вдруг зашумел Хрущев на свою свиту. - Была команда
"ГАЗЫ". Марш в убежище.
     Не спеша свита и гости пошли к бункеру. На площадке  остался  расчет  в
противогазах, Хрущев, Кастро, полковник Кирсанов и переводчик.
     - Полковник, а нам нельзя противогазы?
     - Сейчас.
     Он  бросился  к окопам и сейчас же зашелестела в блиндаже радиостанция.
Потом Кирсанов вылетел от туда и подбежал к нам.
     - У кого самый большой номер противогаза?
     - У всех третий, - промычал я.
     Кирсанов опять метнулся в окопы. Через  пять  минут  подлетел  газик  и
старшина Демидович притащил три новеньких противогаза, большого размера.
     - На,  Фидель, натягивай, - Хрущев передал ему противогаз. Хрущев умело
надел противогаз на свое лицо. Фиделю мешала борода. Он долго примеривался и
наконец, загнув ее в сторону, сумел одеть маску. Перед  нами  стояла  глыба,
где  вместо головы было что-то несуразное. Нелепый кусок бородищи топорщился
из под резины на правой стороне маски, создавая ей  комический  вид.  Хрущев
весело  хрюкал в противогазе, потом опять похлопал Фиделя по плечу и все они
тронулись к бункеру. Мы подождали пять минут, пока полностью  не  очиститься
площадка.
     - К бою, - замычал лейтенант.
     Команда  рассыпалась.  Залязгали домкраты, заскрипела катушка выводного
кабеля, завыли насосы.  Установка  приподнялась  на  опорах,  выровнялась  и
направляющяя с ракетой полезла в небо.
     - Первый готов.
     - Второй готов.
     - Третий готов.
     - Четвертый готов.
     Заглушенные противогазами послышались команды.
     - Установка   к   бою  готова,  -  подытожил  в  микрофон  радиостанции
лейтенант. - Команде в укрытие.
     Мы побежали в окоп, где уже к переносному кабелю  подключили  пульт.  Я
снял  противогаз  и  вошел в блиндаж. Дежурный офицер кивнул мне как старому
знакомому и махнул рукой на топчан. Там развалившись, храпел генерал Чараев.
     - Товарищ генерал, товарищ генерал, - я стал трясти его.
     - Чего тебе? - оторвал он голову.
     - Установка к пуску готова. Вы просили разбудить.
     - А, все в бункере? - спросил он позевывая.
     - Да, все ушли.
     - А эта, вонючка Корилов, там же?
     - Там.
     - Давай микрофон, - он  вырвал  микрофон  из  рук  дежурного  офицера.-
Товарищ маршал, разрешите пуск? Есть. Пуск, - скомандовал он мне.
     Я  вылетел  из  блиндажа  и заорал: "Пуск!" и натянул опять противогаз.
Лейтенант нажал две кнопки на пульте и  ракета  затряслась  на  старте.  Она
подпрыгнула,  подергалась на направляющей и вдруг с грохотом и ревом пошла в
верх. Пыль, дым и огонь бушевали на  стартовой  площадке.  Лейтенант  махнул
рукой  и  мы,  выскочив  из  окопа,  понеслись  к  установке.  Я  вскочил на
раскаленную броню и включил  насосы.  Направляющяя  сначала  медленно  пошла
вниз,  потом  разогналась  и  ловко вошла в стойки. Домкраты уползли в брюхо
машины. Мы запрыгнули  в  люки,  взвыл  дизель  и  качаясь  как  по  волнам,
установка удрала от "воображаемого противника".
     Через  два  часа  нас вернули на стартовую площадку красить запачканные
"места", выжженный участок земли и погрузить на газик уже  пьяного  генерала
Чараева.

     В пятницу вечером, Майор Сергеев вызвал меня в штаб.
     - Тебе когда дать увольнительную?
     - Сейчас, на субботу и воскресение.
     - Дам  до  утра  понедельника,  но  чтоб  как штык к утренней проверке.
Понял. А вечером я тебя поставлю в караул. На увольнительную. Мотай от сюда.
     - Вставай, соня, - Я тянул за ногу Машу с постели.
     - Так ее, так, - кудахтала сзади мать. -  Я  в  ее  годы  в  пять  утра
вставала, а эта кобыла выросла и все спит и спит.
     - Сейчас встаю, Сашка, отпусти.
     Она замоталась в простыню и закрыв глаза качалась на кровати.
     - Смотри какая погода, махнем за город.
     - На канал?
     - Хотя бы на канал.
     - Вот и хорошо, - обрадовалась мать, - мне как раз надо отвезти на дачу
швейную машинку.
     - Мама.
     - Ну что, мама. Не ты повезешь, так я.
     - Да отвезем. Готовьте машинку, - сказал я.
     Мать  исчезла  из  комнаты.  Я  наклонился и поцеловал Машу в губы. Она
сначала вяло ответила, потом отбросила простынь, обвила меня руками  и...  я
начал вздрагивать от охватившего меня волнения.
     - Машка, сейчас получишь по затылку, - оторвался я от нее.
     Она засмеялась, вскочила и удрала за дверь
     - Тебе на долго увольнительную? - раздался голос из соседней комнаты.
     - На два дня.
     - Ого, живем. Где же купальник?
     Она   влетела   в  комнату  прижимая  к  груди  полотенце  и  принялась
раскидывать вещи из шкафа. Я подошел сзади и обхватил ее грудь руками.
     - Не надо, мама увидит, - шепотом сказала она мне. - Ага, вот он.
     И опять как метеор, Маша исчезла из комнаты.

     В Хлебниково мы приехали днем и я оттащил  чертову  машинку  к  ней  на
дачу.  Только  мы собрались идти купаться и вышли из калитки, как в соседней
даче с высоким забором заскрипели ворота и выползла на улицу черная "волга".
Проехав два метра она остановилась напротив меня и из окна появилась  голова
генерала Чураева. Я отдал честь.
     - Здравствуй,  Маша, - как-будто не замечая меня, сказал генерал. - Так
ты не забыла, сегодня у Люды день рождения.
     - Забыла, Иван Васильевич. Вот этого охламона увидела, - она кивнула на
меня, - и сразу все забыла.
     Теперь он заметил меня.
     - Что-то мне ваше лицо знакомо, товарищ сержант.
     - Так точно, я передавал ваши команды на стартовой площадке.
     - А... Ясно. Так Машенька, вот тебе деньги, -  он  выволок  через  окно
машины  здоровую  пачку  денег,  - купи ей хороший подарок и к семи приходи.
Можешь захватить этого... охламона.
     - Да зачем вы так, Иван Васильевич.
     - Бери, тебе говорю, - рявкнул генерал.
     Пачка очутилась у Маши в руках, а машина рванула и оставив  хвост  пыли
исчезла за поворотом улицы.
     - Что же нам теперь делать? Плакал наш канал. Опять в город надо ехать,
подарки искать. На эти деньги можно только купить алмазы или золото.
     - Поехали в антиквариат, может там чего-нибудь найдем?
     Мы в расстроенных чувствах повернули к вокзалу.
     - Маша, у тебя что-нибудь из одежды гражданское найдется.
     - Найдем. Здесь есть костюм моего мужа.
     - Разве ты замужем?
     - По  документам  да,  а  так  нет.  Грустная  история.  Вышла замуж за
молодого лейтенанта. Уехал он служить в Германию  и  уже  три  года  нет  ни
писем, ни вестей.
     - А пыталась узнать, как он, что с ним?
     - А зачем. Он мне неинтересен.

     Я  считаю,  нам  повезло,  мы  купили  старинный проигрыватель с пачкой
металлических пластинок. Этот сундук мы  приволокли  к  семи  часам  к  даче
Чараева.
     - Машенька, как хорошо что ты появилась.
     Худенькая, высокая девушка с абсолютно синими глазами обнимала Машу.
     - Людочка, познакомься, это Саша.
     - Здравствуйте,- она гибко протянула свою тонкую руку.
     Я аккуратно подержал ее в своей руке.
     - Людочка, мы тебя поздравляем и вот... Саша покажи.
     - Ой,  Машка,  ты чудо в перьях. Всегда что-нибудь притащишь необычное.
Спасибо ребята.
     Она поцеловала Машу в щеку. Я тут же подставил ей свою. Люда засмеялась
и... поцеловала меня. Мы внесли в дом проигрыватель. В доме были гости:  две
девушки  весьма  вульгарного  вида,  три  молодых человека, одетых по моде с
тонкими галстучками. В углу в качалке сидел по-видимому  трезвый  генерал  и
читал газету.
     - Ребята знакомьтесь. Машу вы знаете. А это Саша.
     Меня представляла Люда.
     - Это Вика, это Мира, а это наши джентльмены Владик, Стас и Игорь.
     - Меня  представлять  не  надо,-  поднял  от газеты голову генерал,- мы
знакомы.
     - Когда же, папа, ты успел?
     - Уже год работаем вместе.
     На лицах всех недоумение. Маша улыбается.
     - Кем же тогда вы работаете?- недоумевает Стас.- Вы военный?
     - Он охламон. Так кажется ты его назвала, Машенька?
     - Да Иван Васильевич. Он охламон.
     Маша веселилась от души. Гости ничего не поняли.
     - Что такое охламон?- робко спросила Вика.
     - Это развлекатель гостей,- понес чушь  я,-  приезжает  например  Никита
Сергеевич  или часть правительства и обращаются ко мне: "Саша, развлеки нас.
Надоело заниматься делами. Отдохнуть хотим".
     - Во, во. Подтверждаю,- донесся голос генерала,- Этим он и  занимается.
Пол  дня  им мозги засоряет, а потом они в своих кабинетах такую чушь несут,
что тошно становиться.
     Гости поражены. Особенно Люда.
     - Вы, что действительно с Никитой Сергеевичем встречаетесь?
     - Раз в неделю.
     - Интересно, что у них девочек, выпивки или охоты на кабанов  нет,  что
бы  занять  свое время,- выступил Игорь,-а вот к вам, как вас там, охламону,
приезжают на развлечение.
     - У меня особый статус,  развлечение  на  фоне  иностранных  делегаций.
Например,  не  можете  же  вы  лежать с девочкой в постели и развлекаться, а
вокруг иностранцы  стоят  и  дают  советы.  Неприлично,  правда.  Здесь  все
наоборот,  почему  и удивительно, они развлекаются, а я даю советы. Приличие
соблюдено, все делают одно и тоже.
     Маша фыркнула. Мира глупо хихикнула.
     - Пап, он врет?- обратилась Люда к отцу.
     - К сожалению, в общем понятии все правда.
     Мой рейтинг подпрыгнул выше всех. Девочки весь  вечер  смотрели  мне  в
рот,  а  ребята  после  выпивки  понесли  такую  околесицу,  рассчитанную на
окружающих, о разных  знакомых  и  мне  даже  показалось,  что  все  великие
иностранцы сейчас присутствуют в Москве.

     - Ты разбил сердце Люды,- говорила мне Маша, после этого праздника.
     Мы ложились спать на ее даче.
     - А твое?
     - Мое  давно. Еще когда ты меня лапал под чехлом в танке, помнишь когда
мы бежали от патруля.
     - Фу, как вульгарно. Не лапал, а нежно обнимал. Вот так.
     - Пусти. Я еще не разделась.

     Люда нанесла на следующий день ответный визит.
     - Ребята, махнем на пляж.
     И мы махнули. Люда ни одного своего знакомого не взяла. Она не  верила,
что  я  простой  сержант и успокоилась, когда узнала, что закончил институт.
Так весь день и прогуляли втроем.

     Мы с Васей сидим в комнате начальника  караула  и  что  бы  не  заснуть
рассказываем друг другу всякую всячину.
     - Помнишь  прошлой  зимой,- говорит Вася,- часть нашего полка отправили
на учения в Калужскую область. Прикатили мы в деревеньку, а дома там старые,
черные, как еще стоят  непонятно.  Остановились  у  дома  который  подпирали
бревна,  выскочила  старуха  и  просит: "Ребяты, вы не стреляйте, а то хатка
развалится. Вы подъехали, а у меня полка с посудой свалилась". Мы  успокоили
бабушку и я спросил: "Магазин здесь есть? Можно чего-нибудь купить?" "А, как
же.  Есть,-  отвечает  она.-Вона  стоит  хата,  получше моей, там и магазин.
Только кроме водки, чаю и этих... резинок,  тама  ничего  нет."  "А  что  за
резинки, бабушка?" "Да енти..., что мужики с бабами балуются."
     - Знаешь сколько стоит один наш показательный запуск?
     - Сколько?
     - Это  такие  деньги,  за  которые  мы можем эту деревеньку превратить в
современный  поселок  с  каменной  кладкой,  магазинами,  домами  отдыха   и
больницей.
     - Ого. А мы каждую неделю по поселку в небо выкидываем.
     - Выходит, мы с тобой транжиры.

     Полковник  Кирсанов  прощался  с  нами. Он уходил в округ на повышение.
Рядом с ним стоял новый командир- подполковник Миронов.
     - Я в этой части с самого рождения,- говорил Кирсанов,- учился с  вами,
учил  вас  и  рад  что  вы самая лучшая ракетная часть в Союзе. Берегите это
звание. Мы с вами участвуем в парадах, ни одна часть в  Союзе  не  выпускает
столько  ракет,  сколько выпускаете вы. Мы элита армии. Сейчас я передаю вас
новому командиру - подполковнику Миронову. Сын  крестьянина,  коммунист,  он
прошел  путь  от рядового до слушателя академии. Я думаю, он не уронит честь
нашего полка.
     Выступил подполковник, новый командир части.
     - Я считаю, что решение июньского  пленума  партии  об  усилении  боевой
подготовки  в  нашей армии, является основой нашей дальнейшей работы. Партия
ведет нас вперед, заботится о нас и мы все как один будем  стоять  на  стаже
любимой нашей родины.
     Кирсанов  нахмурился,  а  замполит,  майор Лагутин расцвел, как майский
цветок.
     - Майор   Сергеев,-   раздался   голос   Кирсанова,-   приступайте    к
распределению на работы. А мы с вами, товарищ подполковник, пойдем принимать
дела.
     Они ушли. Сергеев не засунул руки как обычно в штаны. Он держал папку в
руках и начал необычную речь.
     - Какая  разница  между  размером  36  или 8...? Для женщины есть, но в
любом случае она получит какое-нибудь удовольствие. Так  и  для  нас,  смена
командира как изменение размера, но армия получит удовольствие.
     Мы затихли, но Сергеев подошел ко мне и как обычно начал.
     - Сержант  Ковалев,  старший над дежурным расчетом. Сейчас в 18 комнату
на инструктаж. Остальные обслуживающие взвода по рабочим местам.

     В 18 комнате уже один полковник. Деловито роясь в бумагах, он начал.
     - К нам приехала китайская делегация во главе с  любимцем  Мао  Цзедуна,
Лян  Бяо.  Он  профессиональный военный, учился у нас, знает русский хорошо.
Любопытен до чертиков. Будет приставать к вам с вопросами, отвечайте на  все
его требования. Вот вам тексты анекдотов. Сержанты Ковалев и Дубинин выучить
сейчас  же.  Могу  вас похвалить, Ковалев, прошлый раз вы отлично говорили с
Кастро. Так и держите марку.
     Когда мы сдали экзамены по анекдотам, все вышли и  я  остался  один  на
один с полковником.
     - Мы   довольны   вами,   сержант.  Постарайтесь  еще  больше  укрепить
знакомство с Людой.
     - Это трудно, ведь мы с Машей в близких отношениях.
     Полковник задумчиво посмотрел в окно.
     - Мы вас просим войти в доверие к Люсе. Больше ни о чем. Мы  чего-нибудь
придумаем и постараемся помочь.
     - Хорошо. Разрешите идти.
     - Идите.

     Рядом  с  Никитой  Сергеевичем  стоял худенький, как мальчик, военный в
фуражке и без конца вращал головой. Как всегда, Хрущев начал знакомить его с
конца строя и наконец очередь дошла до меня. Хрущев начал улыбаться.
     - А это, Саша. Представляешь, Лян, высшее образование. Технику знает во.
Об остальном я и не  говорю,-  он  мне  подмигнул  как  старому  знакомому.-
Анекдот ты знаешь о военных?
     На эту тему меня не инструктировали, но я смело сказал: "Знаю".
     - Валяй.
     - В  купе  едут  три офицера. Один ест яйцо в крутую, другой всмятку, а
третий сырое. Который из них генерал?
     - Постой, который доварил яйцо до конца.- сразу решил Хрущев.
     - Всмятку,- нежным голосом  говорит  китаец,-  ему  нужен  командирский
голос.
     - Не отгадали. Ответ такой. Генерала по яйцам не узнают.
     Хохот  разразился  дикий.  Особенно  выламывался  Брежнев.  Он плакал и
растирал слезы по искореженному от хохота лицу.  Только  маршал  Малиновский
угрюмо  стоял  в  стороне  и  сверлил  меня  свирепым взглядом. Подполковник
Миронов похихикивал и недоуменно смотрел на окружающих.
     - Ладно. Ты что-то хочешь сказать, Лянь?
     - Да. Да.
     Лянь вдруг нагнулся ко мне и шепотом попросил.
     - Попроси, Хрущева, чтобы я остался с вами и посмотрел запуск ракеты до
конца.
     - Это вы о чем там шепчитесь?- улыбался Никита Сергеевич.
     - Маршал Лянь Бяо оказался другом моего  отца  и  ради  старой  дружбы,
просил  показать  запуск  до  конца  не из бункера, а здесь. Товарищ Хрущев,
разрешите?
     Улыбки сползли с лиц у многих. Я нарушил какое-то табу.
     - Во первых, это опасно. Во-вторых, я здесь не командую.
     - Никита Сергеевич,- умоляюще смотрит на него Лян Бяо.
     Хрущев вдруг решился.
     - Павел Иванович, разреши старому другу отца Саши, посмотреть запуск.
     - Пусть посмотрит, под личную ответственность лейтенанта.
     - Лянь, видишь как все решилось. Саша, по  опекай,  пожалуйста,  своего
старого знакомого.
     - Есть.
     Все удалились в бункер.
     - Спасибо,-  сказал  Лянь,-  а то просился, просился и ни как. Ловко вы
про отца придумали.
     Лянь Бяо вытащил из кармана секундомер и приготовился к командам.
     - К бою,- прокричал лейтенант и мы как ненормальные  бросились  ворочать
этой глыбой металла.
     В  окоп  я чуть не скатился на спину маршалу. Он восторженно выглядывал
из-за бруствера на торчащую вверх ракету.
     В  блиндаже  генерал  Чараев  помутневшим  взглядом  смотрел  на  меня,
раскачиваясь на нарах.
     - Кого там черт принес?
     - Маршала Лянь Бяо.
     - Одно  дерьмо.  Никитка заигрывает со всякой дрянью. Скоро перед любым
паршивым лейтенантишком будет запускать ракеты, лишь бы тот был  иностранец.
Деньги  только  государственные  гробит.  Тьфу,  на  них.  Эй,  капитан, дай
микрофон. Товарищ маршал, установка к бою готова. Есть пуск.
     Я выскакиваю, в окоп и вижу всех пригнувшихся к земле, кроме Лян Бяо.
     - Пуск!- кричу я и схватив за плече маршала придавливаю его к земле.
     Рванул грохот. Плечо маршала рвалось на верх.
     - Отпусти. Мать твою...
     Он неплохо выучил  наши  ругательства.  Ударная  волна  пронеслась  над
окопом  и я отпустил руку. Лян Бяо чуть не вылетел из окопа. Мы выскочили на
верх и  понеслись  к  машине,  что  бы  ее  побыстрей  собрать  и  удрать  в
"неизвестное  направление".  Когда  мы  уезжали, я оглянулся назад. Одинокая
фигура стояла на дымящейся стартовой площадке. Маршал смотрел нам в  след  и
поглядывала на отведенную руку с секундомером.

     Маша встретила меня расстроенная.
     - Саша, у меня большие неприятности. Объявился мой муж.
     - Он приехал?
     - Нет  прислал  телеграмму,  что  через  три  дня  будет  здесь. Ко мне
приезжал офицер из КГБ и сказал, что  муж  выполнял  ответственное  задание,
потому  о  нем не было ни каких вестей. Все это чушь, я не верю этому. Могли
бы сразу мне об этом сообщить, а потом Варькин отец видел  его  с  бабами  в
Германии.  Он  говорит, что мой муженек завел там семью и имеет детей. Саша,
что же делать?
     - Приедет, скажи что подаешь на развод.
     - Мне страшно, Саша.
     Мне  самому  было  неприятно.  И  смутные  подозрения  насчет  операции
"внедрения"  вдруг  вспыхнули с новой силой. А что это за намек полковника о
помощи. Раздался телефонный звонок. Маша взяла трубку.
     - Людка! Да что ты говоришь? Он здесь.  Я  сейчас  спрошу.  Саша,  Люда
достала билеты на Эдиту. Пойдем?
     - Пошли. Нам надо развеяться.
     - Мы идем.

     После  концерта,  мы  приехали  к  Людке в гости. Большая пятикомнатная
квартира, потрясала блеском и чистотой. Люда затащила  нас  в  свою  комнату
вытащила  бутылку  вина и разлила по бокалам. После нескольких бокалов, Машу
развезло и она стала плакать, выбалтывая Люське все, что  с  ней  произошло.
Люда напротив, держалась крепко и безконца успокаивала ее. Мы отвели Машу на
кровать  и она, по всхлипывав, заснула. Пока мы сидели в Людкиной комнате, в
квартире появились люди. Раздался голос самого хозяина, генерала  Чараева  и
нескольких  других.  Людка,  приложив палец к губам вышла к ним в гостинную.
Дверь была чуть-чуть приоткрыта.
     - Этот авантюрист, все в демократию играет,- сказал один голос.
     - А вот моя дочка,- сказал генерал.
     Людка со всеми здоровается, а генерал продолжает.
     - Ну-ка, Людочка, сходи на кухню, сделай нам закусочку.
     Она уходит.
     - Дочка у тебя, вся заневестилась. Пора выдавать, а то беситься будет.
     - Не за кого пока. Ага, вот и  припрятанный  коньячок.  Где-то  у  меня
здесь рюмки?
     - А вот, чем не жених. Молодой офицер. Понравилась девчушка-то?
     - Да. Очень хороша,- раздался знакомый голос.
     - Во.  Прежде  чем  эти молодые придурки из ее круга будут протирать ее
бюстгальтер руками, не лучше отдать сразу в надежные руки.
     - Слушай, Николаевич, не трави душу. Дочь у меня самое больное место.
     - Ладно. Не буду. Так значит, молодой  человек,  встречаетесь  с  нашим
генеральным секретарем чуть ли не через каждый день?
     - Нет.  Стреляем,  обычно,  раз в неделю. У нас только дежурные расчеты
постоянные, а офицеров командир части меняет по графику.
     По-видимому генерал Чараев разлил рюмки и они сделали паузу,  поспешили
выпить коньяк до прихода Люды.
     - А как вам Хрущев? Нравится?- обратился другой голос.
     - Вроде ничего.
     - Ничего.  Да  неужели ты не видишь куда мы катимся. Каждый день ракеты
для показа, боевые ордена направо-налево всякой шушере и черножопым раздает.
В бюджете нет ни копейки. Все раздарил,- разъярился Николаевич.
     - А с армией что сделал подлец. Ее чуть-ли не в половину сократил,  всю
ствольную артиллерию разогнал, флот перезал,- опять сказал другой.
     Видно появилась Людка с подносом. Все разом замолкли.
     - Людочка, иди к себе, мы теперь без тебя справимся.
     - Хорошо, папа, только приберу на кухне.
     Разговор продолжился.
     - Ну  а  дома  для народа, "железный занавес", водородная бомба, космос
наконец, это разве не его заслуга,- возразил знакомый голос.
     - Его, его. Еще бы. Теперь он раздулся от мании величия и держим мир на
грани катастрофы. Чуть что, мы кому надо под нос  водородную  бомбу.  А  там
глядишь,  и вскоре весь земной шарик профукаем. Как врежем по Америке, а она
по нам в ответ и можно переходить в век к неандертальцам.
     - Если выживем конечно,- добавил Николаевич.
     В комнату вошла Людка и звук голосов поубавился. Она  прижала  палец  к
губам и прикрыла двери.
     - Кто там?- шепнул я.
     - Как  обычно,  собираются  у папы его знакомые и болтают невесть знает
что.
     - А кто там такой молодой? Самого молодого, ты знаешь?
     - Не Знаю. Какой-то лейтенантик новый. Я его раньше не видела.  Смотри,
что я стащила, там в буфете "Спотыкач" для мамы.
     - Людка, ты сошла с ума.
     - А... Черт с ним.
     Она  разлила  бокалы и мы начали пить, опять без закуси. Людка пересела
ко мне на колени и потерлась своими пухлыми губами о мои. Я начал  плыть  от
вина и от Людкиного тела. Бутылку вроде я допил, а что было потом не помню.

     Утром  по-привычке  я  проснулся рано. Мы спали на кровати втроем. Я по
центру, Маша и Люська по бокам. Кто же снял с меня штаны и рубаху?

     Сегодня плохой день. Идет мелкий дождь. Хрущев куда-то уехал, но запуск
нам не отменяют. В 18 комнате обычный инструктаж.
     - Прибыли индонезийцы. Учить вам сегодня ни  чего  не  надо.  Если  что
гости спросят, отвечайте. Но это навряд ли это будет. Все, идите.
     Даже меня не оставляют для дополнений. Мы уходим.

     ЧП  началось  за  два  часа  до  пуска. Ракет на базе не оказалось и на
узловую  станцию  прислали  вагоны  с   шестью   ракетами.   Майор   Сергеев
распорядился  грузиться  на  узловой.  Мы прямо на гусеницах поперлись через
рельсы и подошли к вагону, а кран подойти не мог. Пришлось вагон  установкой
толкать  до  переезда,  где  кран  попытались задомкратить и вытащить первую
ракету на направляющую. На  переезде  были  деревянные  доски.  При  подъеме
ракеты,  доска  под  домкратом  не  выдержала и кран мотнуло в лево так, что
ракета сначала далеко отлетела, потом набросилась на стрелу крана.  Траверса
опрокинулась  и  ракета соскользнула на рельсы. Мы ахнули. Корпус ракеты был
помят у второй ступени. Мой лейтенант  схватился  за  голову  и  бросился  к
рации.

     Приехал на газике подполковник Миронов.
     - Какого черта сидите? Грузите ракету на установку.
     - По  инструкции,  нужно заактировать аварию и сменить ракету,- доложил
я.
     - Умник нашелся. Думаешь  образование  высшее,  так  остальные  идиоты.
Транспортировщики,   какого   хрена   сидите.   Марш  на  кран,  закрепляйте
траверсу...  Полился  отличный  русский  мат.  Помятую  ракету   сунули   на
направляющую ствола.
     По-прежнему  лил  мелкий-мелкий  дождь. Нас представил делегации маршал
Корилов и все присутствующие потом быстро убрались в бункер.
     - К бою, - скомандовал лейтенант.
     Я подбежал к насосу, включил подъем ствола и только ствол оторвался  на
30  градусов,  как глухой удар разорвал гидравлическую систему. Из лопнувшей
трубы ударил фонтан масла. Я быстро отключил двигатель.
     - Что произошло?- подбежал испуганный лейтенант.
     Я показал на трубу.
     - Что же теперь делать?
     - Доложить по команде.
     Лейтенант побежал в окоп. Через две минуты  он  вернулся  к  нам  белее
смерти.
     - Маршал сказал, если через пять минут ракета не встанет на позицию, он
всех отдаст под трибунал.
     - Ну  если  так,  давайте,  что-нибудь  делать.  Механик, доставай свой
бардачек. Вася, перекуси проволоку у чехла обогрева,  давай  ее  сюда.  Так.
Ага. Вот. Режьте шланг вдоль.
     - Зараза. Здесь такая мелкая сетка.
     - Надевайте  ее  на  трубу.  Вася  закручивай  проволокой. Кажется все.
Молите бога, что бы все вышло.
     Я опять включаю двигатель. Масло свищет  из  под  затычки  и  течет  по
броне,  но  ствол медленно поднимается и вскоре все вздохнули с облегчением.
Ракета встала в нужное положение.
     - Механик, вытащи огнетушитель. Все в укрытие.
     Мы бросились в окоп. Обычный Чараевский доклад и вот  команда  -"Пуск".
Ракета  пошла хорошо и мы уже хотели бежать и гасить установку, где выгорало
масло, как вдруг в небе раздался грохот. Мы подняли  голову  и  онемели.  Из
огненного  шара  в  западное направление от Москвы вылетела первая ступень и
пошла..., пошла..., разбрасывая после себя горящие куски и гудящее пламя.
     - Ложись!- ору я.
     Где-то недалеко шмякнулся осколок.
     - К машине,- теперь подает команду лейтенант.
     На ходу вскрываем огнетушитель и, подбежав к установке, гасим на  броне
пламя.  Со  страхом  включаю  двигатель возвращения ствола и чувствую, что в
системе масла нет  и  направляющая  падает.  Глухой  удар.  Стойки  смялись,
поддерживающие  конструкции  превратились  в лепешку. Механик мечется, он не
может влезть в свой люк.
     - Лезь через командирский люк,- кричит лейтенант.
     Наконец дизель завелся и мы удираем за  исчезнувшей  половиной  ракеты.
Сегодня очень неудачный день.

     Была  комиссия, расследовавшая причины аварии. Ракета попала в огород к
леснику недалеко от Наро-Фоминска. Выбиты только стекла, попорчен  урожай  и
погибла  курица. Слава богу, что сработали ступени предохранения и взрыва не
произошло. В гидравлической системе самой установки выявили заводской  брак.
Обнаружена раковина в трубе.
     Прибыли следователи. Меня особенно донимал молодой капитан-следователь,
который уж очень хотел найти врагов внутри части.
     - Так тебе командир приказал нарушить инструкцию?
     - За  погрузку  ракеты  я  не  отвечаю. Есть старший по званию с него и
спрос.
     - Я не об этом. Я о другом. Ты  считаешь,  командир  умышленно  нарушил
инструкцию?
     - Я  сообщил  подполковнику,  что нужно делать по инструкции. Остальные
решения принимает командир.
     - Ты что все время Ваньку крутишь. Командир виноват или нет, отвечай?
     - Действия командира подчиненными не обсуждаются.
     - Действительно ты идиот, незря тебя обозвал так  подполковник.  Катись
отсюда пока цел.
     Нашему  подполковнику  попало, но по его придиркам ко мне, я понял, что
во всех его неудачах он обвиняет меня.

     Мама Маши испуганно смотрит на меня.
     - Уходил бы ты, Саша. К Машеньке  муж  приехал.  Пусть  разберутся,  ты
приходи потом.
     Я  позвонил Людке и на мое удивление она оказалась дома. Через двадцать
минут, она на такси приехала на Хорошевку. Мы прогуляли с ней весь  день  по
Москве.  Людка,  как  бездонная  бочка,  вытаскивала деньги из сумки и везде
платила за  меня.  Потом  вечером,  я  опять  очутился  в  ее  пятикомнатной
квартире.  Только  мы  разделись  и  легли  в  постель, как в квартире опять
разнеслись голоса.
     - Люда, ты где?- раздался голос отца.
     Людка сползла с меня накинув халатик и вышла к гостям.
     - Людочка, ты извини, что мы тебя дернули, но посмотри  не  оставила  ли
домработница  там  чего-нибудь  съестного  на  кухне, мы с друзьями с голоду
умираем.
     - Хорошо, папа.
     - Если мы его сейчас не остановим,- раздался через некоторое  мгновение
уже  знакомый  голос Николаевича, - то Караибский бассейн будет вспышкой для
большого пожара. Этот авантюрист уже что-то задумал.
     - Как его остановить?- спросил кто-то из гостей.
     - Либо снять, либо прикончить.
     И вдруг наступила тишина. Но Николаевич вошел в раж.
     - Чего удивляться- прикончить. Ради жизни на земле.
     - Кто же это сделает? Не вы ли, генерал?- не унимался тот же голос.
     - Хотя бы я, если бы была возможность.
     - Не будь придурком, Николаевич. Это надо  делать  явно  другому.  Надо
использовать этого лейтенантика. Кстати, где он?
     - У  них  там  сейчас запарка после ЧП с запуском ракеты. Его послали в
Тагил принимать новую установку,- сказал Чараев.
     И вдруг меня осенило. Это же говорят о лейтенанте Федорове.
     - А что будет с ним потом?- не унимался настырный голос.
     - Сюда в Москву, сейчас прибывает один  мой  знакомый  человек.  Я  его
хорошо знаю, так вот, он уберет лейтенанта после исполнения акции,- раздался
голос Чараева.
     - Вы только уж там поакуратней, пожалуйста,- прохрипел какой-то бас.
     - А вот и Людочка. Положи поднос сюда. Спасибо, девочка. Иди досыпай.
     В  комнату  вошла  Люда,  у  двери  скинула халатик и прыгнула ко мне в
кровать. Голоса исчезли.
     - Невезенье какое-то,- шепотом начала она,- как только я  оказываюсь  с
тобой,  обязательно  у  папы  гости  и  бесконечные разговоры о политике. Но
теперь они сюда не сунуться.
     Действительно, нас никто не тревожил до утра. Но когда, часов  в  шесть
до  выходной  двери мы с Людой пробирались на цыпочках, сзади раздался голос
генерала.
     - А ну-ка постойте, молодой человек. Да это  знакомая  личность.  Машкин
охламон.  Вот  с  кем  моя  дочка  крутит  по ночам хвост. Люда, марш в свою
комнату.
     - Папа, я не пойду. Я уже взрослая и сама выбираю себе друзей.
     - А ну, марш, тебе сказал,- генерал покраснел от ярости.
     Она метнулась в свою комнату.
     - Значит так...
     Чараев заходил по коридору. Гнев его стал испарятся.
     - Ты, со вчерашнего вечера здесь?
     - Да.
     - Все слышал?
     - Почти все.
     - Ну если слышал, то должен молчать.  Уразумел?  Если  бы  не  Людка...
Генерал успокоился совсем.
     - Почему Машу бросил?
     - К ней приехал муж.
     - Что?-  генерал  как  споткнулся  на  месте.- Синицин приехал? Вот это
новость. Люда, выйди сюда.
     Появилась заплаканная Люда.
     - Проводи своего охламона до двери.
     Чараев пошел быстрым шагом в свой кабинет.

     В части меня начал донимать майор Лагутин.
     - Сержант Ковалев, из-за вас показатели части падают.
     - Разве я чего-нибудь нарушил, товарищ майор?
     - В нашей образцовой части идет повальный  прием  в  партию.  Мы  взяли
обязательство,  что  весь командирский состав, включая и младший должны быть
коммунистами. Я готов  дать  вам  свое  поручительство,  другое  даст  майор
Сергеев.
     - Простите,  товарищ майор. Как можно брать обязательство, не спрашивая
живых людей?
     - Вы находитесь в армии, товарищ  сержант,  где  существуют  свои  нормы
поведения. Не коммунист, не должен быть командиром.
     - Могу  я  признаться  вам,  товарищ майор? Я еще не готов в партию, за
мной столько грехов, что мне стыдно быть коммунистом.
     - Все грешны. Идеальных  нет.  Вот  тебе  лист  бумаги.  Садись  и  пиши
заявление. Я выйду по делам, через двадцать минут что бы все было в порядке.
     Я  заявление  не написал и он держал меня в кабинете 4 часа не выпустив
даже на обед.
     - Что  же,  придется  с  вами  говорить  по  другому.  Вы  у  меня   еще
наплачетесь, сержант Ковалев. Вон от сюда.

     На следующий день вместо майора Сергеева подполковник Миронов сам делал
утреннюю разводку части. Он подошел к сержанту Дубинину.
     - Товарищ  сержант,  вы  сегодня  являетесь старшим в дежурном расчете.
Вместо сержанта Ковалева, пойдет младший сержант  Александров.  Сам  сержант
Ковалев, пусть готовиться сегодня идти дежурным по кухне. Дежурному расчету,
выйти  из  строя  и  через  двадцать минут зайти на инструктаж в 18 комнату.
Обслуживающим взводам приступить к своим обязанностям.

     Меня разбудил, Вася Дубинин.
     - Сашка, что было. Никита разошелся, психанул.
     - Погоди, погоди. Давай по порядку.
     - Построились мы как надо.
     - А кто был офицером?
     - Да, вонючка Козлов. Ты послушай что  было.  Построились  мы.  Подходит
Никита и стазу: "А это кто?"-на Алесандрова глядит. Миронов говорит, что мол
замена  сержанта  Ковалева.  "А  где же сам сержант?". "Готовиться в наряд"-
отвечает наш идиот. "А вы другого в наряд  поставить  не  могли?"-спрашивает
Хрущ.  Миронов  забормотал  что-то, что мол нужна свежая смена, новые кадры.
"Наверно  нам  нужны  еще  свежие  командирские  кадры"-   ответил   Никита.
Развернулся  и ко всем "Пошли в бункер". Мы отстрелялись и умотались, как на
похоронах.
     - А где сейчас Миронов?
     - Валидол в  кабинете  пьет.  Замполита  чуть  чернильным  прибором  не
прибил.

     Я  заступил  дежурным по кухне и началась нервотрепка. Штаб спускает на
завтрак 700 порций,  приходит  850  человек.  Где  достать  нехватающие  150
неизвестно. Тащу старшин с постелей и начинаю из кладовых загружать дежурные
поварские баки. Завтрак прошел с запозданием. Я получил выговор.
     К  обеду  выяснилось,  что  штаб  заказал  920  порций,  но 120 человек
отправили в Москву на ремонт Ярославских казарм  и  у  меня  теперь  избыток
порций.
     Пока  я  ломал  голову,  в  столовой  появился  молоденький лейтенант с
медицинскими петлицами на погонах.
     - Дежурный, подойдите сюда.
     Я подошел и доложил.
     - Дежурный по кухне сержант Ковалев.
     - Я теперь ваш новый военврач. Прибыл на проверку пищи.
     Мы идем ко мне в маленькую комнатушку и я даю знак поварам, что бы  они
тащили  туда  на пробу пищу. Лейтенант снимает фуражку, плотно усаживается и
сжирает по двойной порции первого и второго И  куда  в  него  такого  тощего
только вместилось? Он отдувается. Встает.
     - Обед хороший, давайте книгу я распишусь.
     Витиеватая подпись появляется на странице за сегодняшнее число.
     - А теперь пойдемте со мной сержант, поможете мне.
     Мы  выходим в столовую и лейтенант достает из кармана две большие пачки
красного порошка.
     - Вот возьмите, вы пойдете по  левому  ряду  столов,  я  по  правому  и
подсыпайте порошок в красный перец.
     - Это зачем, товарищ лейтенант?
     - По  инструкции,  я должен делать это раз в месяц. Это порошок, что бы
солдаты не бесились по бабам.
     - Да мы же все будем импотентами?
     - Не говорите глупости, сержант, раз не знаете. Это безвредный  порошок,
его действие не вызывает серьезных последствий.
     - Интересно,  что  же  нам  еще  могут  или  должны  всадить  медики по
инструкции.
     Лейтенант наелся, он благодушен и разговорчив.
     - Еще, по инструкции, в начале военных действий, я  должен  добавить  в
пищу другой порошок, что бы солдаты и офицеры могли с доблестью воевать.
     - Наркотик, что-ли?
     - Нет,  препарат "Л". Давайте, сержант, действуйте рассыпайте порошок, а
то скоро придут солдаты, не дай бог они увидят.

     Маша легла в больницу. У нее на нервной почве началась дикая чесотка  и
она занесла себе какую-то заразу.
     - Ты  зайди к ней,- попросила ее мать.- Господи, жила девочка нормально.
Счастье уже рядом было, пришел этот изверг и все пошло насмарку.
     - Где она лежит?
     - А кто это спрашивает?- сзади матери стоял здоровяк  в  форме  капитана
десантных войск.- Так это ты, без меня ее натягивал?
     - А  я  с такой скотиной, за одним столом водку не жрал и таких друзей у
меня на "ты", нет.
     Я повернулся и пошел по лестнице.
     - Стой, гаденыш.
     - Иди ты, в...
     Он за мной не побежал, хотя  я  немножко  струхнул.  Такой  амбал  меня
просто измолотил бы.

     Маша была бледна и еще больше похудела.
     - Саша, все кончилось. Он просто меня растоптал.
     - Почему ты не ушла от него?
     - Не  знаю.  Сначала  сопротивлялась,  а  потом... Он три дня по восемь
часов мучил меня. Откуда у него только такая  звериная  сила.  На  четвертый
день я была как выжатый лимон. И вдруг, я поняла, я никуда от него не уйду.
     - Но почему?
     - Не обижайся. Он сильнее тебя. Он настоящий мужик.
     - Что было потом?
     - Все доводил. Грозил, если не скажу кто любовник, то убьет.
     - И ты сказала?
     - Да.  Он про тебя все знает. Потом он меня часто бил, тут у меня стало
чесаться тело, а вскоре я очутилась здесь.
     - Значит между нами все кончилось?
     - Да, Сашенька. Ты уходи, он скоро придет. Тебя изуродует. Людке скажи,
что бы тебя берегла. Прощай.

     Людка открыла мне дверь и тут же схватила за руку.
     - Папа тебя ждет. Уже два часа сидит.
     В гостинной с  рюмкой  любимого  коньяка  сидел  в  генеральской  форме
Чараев.
     - А, Льдкин охламон. Теперь так тебя можно называть?
     - Папа...
     - Молчу,  дочка.  Молчу.  Не  могла  бы  ты  погулять  где-нибудь минут
двадцать, у нас здесь будет мужской разговор.
     Людка махнула рукой и вышла на лестницу.
     - Я уже собрал кое - что о тебе, сержант,  и  имею  весьма  определенное
мнение.  Да,  умен,  боек, обворожителен, но ты не для нас. У нас свой клан,
свой круг и свои друзья из верхних эшелонов власти. А ты  с  низов,  этим  и
опасен. Люда должна быть с другим.
     - Может быть я опасен потому, что кое-что знаю.
     - Нет.  Если  бы провинился человек нашего круга, его прихлопнули бы как
простого смертного. Но я хочу сделать отклонение из общих правил  и  имею  к
тебе предложение. Хочешь жениться на Люське, выполни одно поручение.
     - А  если бы его выполнил лейтенант Федоров, он бы тоже женился на Люсе?
Ловко вы торгуете своей дочерью.
     Генерал подпрыгнул на месте.
     - Ты даже это знаешь?
     - Я догадываюсь и больше. Вы же сами сказали, что я умен.
     - И что же ты можешь сказать еще?
     - Кто выполнит ваше поручение,  тот  покойник.  Ваши  старперы  помогут
удрать  исполнителю  вашего  поручения на газике, а там ваш капитан воздушно
десантных войск разделает его под орех.
     Мы  оба  не  раскрывали  смысл  "поручения".  Генерал  выпил  коньяк  и
задумался. Потом спохватился и сказал.
     - Хочешь выпить. На,- он налил мне и себе пол стакана и мы выпили.- Так
когда ты демобилизуешься?
     - Осенью, этого года.
     - Тяжеленькая  будет  осень в этом году. В этом году должна быть война.
Никита повез ракеты на Кубу.
     Он ждал моей реакции. Я молчал.
     - Ну хорошо. Женись на Людке. Ты неправ, я дочерью не торгую.  Кого  она
полюбит,  за  того и выйдет. Но вот мое условие. В Москве с женой ты жить не
будешь. Поезжайте в свой Ленинград и устраивайтесь там. Помогать буду,  пока
буду жив.
     - Мы сыграем свадьбу в эту тяжелую осень?
     Генерал вдруг разъярился
     - Пошел вон, сопляк. Войну мы остановим любым путем... Без тебя...

     Распределение на работы проводит сам майор Сергеев. Лицо его расплылось
от улыбки. Руки в карманах и он опять играет яйцами. -В какой руке?
     - В левой,- поспешно кричит лейтенант Федоров..
     - Подсмотрел, перемешаем. А вы, что скажите вы, товарищ сержант?
     - Оба в левой.
     - Вот и не отгадал. Сегодня назначаетесь старшим в дежурный расчет.
     - Есть.
     - Через 20 минут в 18 комнату на инструктаж. Выводите людей.
     - Есть.  Дежурный  расчет,  из  строя,  два  шага  вперед, шагом -марш.
Сомкнись. На пра-во. Шагом -марш.
     Опять два полковника начиняют нас информацией.
     - Сегодня у нас египетская делегация  во  главе  с  президентом  Египта
Насером.   Русского   юмора   совсем  не  понимают.  Расскажите  им  анекдот
примитивный, вот текст. В остальном вы уже знаете как себя держать.  Если  в
чем затрудняетесь, сделайте вот так пальцами и к вам придут на помощь.
     Быстро заучиваем анекдоты и рассказываем их офицерам.
     - Сержант Ковалев, останьтесь. Остальные свободны.
     - Какие у вас новости?- начал один из полковников.
     - Но я не собирался быть вашим осведомителем.
     - А  мы интересуемся не содержание ваших разговоров с домодчатцами семьи
генерала или его гостями, а интересует нас, когда вы женитесь на Люсе.
     Я немного растерялся.
     - Этой осенью.
     - Спасибо. Это нам и хотелось знать. Можете идти, товарищ сержант.

     В наш  расчет  поставили  офицером,  лейтенанта  Федорова.  Он  сегодня
неузнаваем.  Мешки под глазами, нездоровый блеск их создает впечатление, что
лейтенант всю ночь не спал и только-что отпивался кофе.
     - Вам не плохо, товарищ лейтенант?- спрашиваю я.
     - Нет, нет. Не обращайте внимания.
     Он в комбинезоне так же как и мы. Затрещала радиостанция.
     - Все в машину,- кричит лейтенант.
     Мы прыгаем в люки. Последним влетает туловище лейтенанта. И тот-час  же
мы слышим удар металла о металл.
     - Что это?- подпрыгивает Вася.
     - Ребята, я в туалет, по быстрому,- стараюсь отвлечь ребят.
     Выскакиваю наружу и прошу лейтенанта.
     - Товарищ лейтенант, можно вас на минутку.
     Он  уже  все понял. На негнущихся ногах вылез из машины и пошел за мной
за кусты.
     - Отдайте пистолет, лейтенант.
     Я протягиваю ладонь.
     - О чем ты говоришь?
     - Не дурите, я все знаю. Сейчас у вас нет выхода.
     - Ты из КГБ?
     Я молчу.  Трясущаяся  рука  лейтенанта  достает  маленький  бельгийский
браунинг  и  кладет  на  мою  ладонь.  Я  покрутил  его и выбросил в зеленые
заросли.
     - Пошли. Нас ждут.
     Мы вышли из-за кустов. Любопытные рожи ребят смотрели нас из люков.
     - Заводи, поехали...

     - Боже, кого мы видим? Саша, своей собственной персоной,-  Хрущев  обнял
меня как старого знакомого.
     Вокруг   по-прежнему   большая  свита.  Черные,  носатые  лица  арабов,
перемешались с европейской белизной.
     - Знаешь, это кто?- говорит Хрущев Насеру.- Самый оригинальный  солдат,
полный народной мудрости и ума. Саша, отмочи что-нибудь.
     Заранее раздвигаются губы у Брежнева и вот-вот он готов рассмеяться над
очередной моей глупостью.
     - Значит  так.  Похвастались друг перед другом три президента, русский,
американский и французский, что каждый сумеет накормить кошку  горчицей.  "Я
это  делаю  так,  только  хитростью"- говорит француз. Запихнул он горчицу в
сардельку и дал голодной кошке, та ее проглотила даже не успев распробовать.
"Ну, у меня уж совсем просто,- сказал  американец,-  все  с  позиции  силы".
Связал  он  кошке лапы, раздвинул вилкой рот и стал вдавливать горчицу через
вилку в пасть. "А у меня все кошки добровольно горчицу жрут-говорит  русский
президент".  Все.  "Как-так?". "Очень просто, беру горчицу, намазываю ей под
хвостом. Смотрите. Она орет, но все слизывает".
     Опять начинается умопомешательство, все дико хохочут.
     - Говоришь, сама жрет,- Хрущев смеется до слез.
     Арабы после перевода, криво посмеиваются.
     Насер после того как все кончили смеяться, чуть презрительно задает мне
вопрос. Переводчик переводит.
     - Вы, конечно коммунист?
     - Нет.
     Пришла очередь удивляться Насеру.
     - Разве в элитных частях, не все партийные?
     - Нет. Но справа и слева от меня коммунисты  и  я  всегда  чувствую  их
плечо.
     - Вот  видите,  господин  Насер,-  ухмыляется  Никита Сергеевич,- У нас
каждый простой человек чувствует себя коммунистом.  Народ  и  партия  едины.
Сейчас мы покажем вам запуск ракеты, пошли в бункер.
     Все отходят, Хрущев задерживается.
     - Соврал, что не коммунист?
     - Нет, правда.
     - Ну и дела.
     Он как колобок покатился за делегацией.

     Лейтенант совсем завял. Я толкнул Васю в плечо.
     - В случае чего подстрахуй его. Волоки в окоп и обратно.
     Он кивнул головой.
     - К бою,- еле-еле пропищал лейтенант.
     Мы быстро справились с работой и я скатился в окоп.
     В  блиндаже  абсолютно  трезвый  генерал  Чараев, с тревогой смотрел на
меня.
     - Там на верху все в порядке?
     - Да. Установка к пуску готова.
     - Значит все... Слушай...- он замялся,- я сейчас  задержу  пуск  ракеты.
Сбегай  по  окопам  туда в лощину, там за кустами стоит газик. Скажи шоферу,
что бы он уезжал, не ждал меня. Давай быстрей.
     - Есть.
     Я побежал к указанному месту. За рулем сидел военный в комбинезоне.
     - Товарищ...
     Я обомлел. За рулем сидел капитан Синицин и зло смотрел на меня.
     - Генерал просил передать, что бы вы его не ждали.
     - Говно, ваш генерал и ты говно тоже.
     Газик рванул на дорогу и исчез в леске. Я побежал обратно к блиндажу не
замечая ничего по пути.  Только  бы  успеть.  Генерал  сидел  сгорбившись  у
микрофона.
     - Товарищ  маршал,  неисправность  устранена.  Установка  к бою готова.
Есть, пуск.
     Я выскочил в окоп и увидел странную картину. Лейтенант сидел на  земле,
прислонившись  к  стенке  окопа, абсолютно безучастный ко всему. Вася держал
два пальца на кнопках пульта.
     - Пуск!- крикнул я.
     Тотчас же Васины пальцы сжали кнопки. Раздался грохот. Ракета пошла.
     - К машине,- опять кричу я.
     Мы  с  Васей  хватаем  лейтенанта  и  несемся  к  дымящейся  установке.
Заталкиваем его в люк машины и начинаем поднимать домкраты и опускать ствол.
     Когда  приехали  на  место  базирования, лейтенант выбрался из машины и
ушел от нас покачиваясь по  шоссе  в  сторону  части.  Через  десять  минут,
старшина на газике подвез бидоны с краской.
     - Литер, пьяный что ли. Идет навстречу машине, шатается. Вот фуражку на
дороге потерял. Передайте ему, когда придет.
     Но  лейтенант  не пришел и мы двинулись обратно на место пуска заливать
все краской.

     Генерал встретил меня, как родного.
     - Привет, жених. Сейчас матери тебя покажем. Людка, где ты? Веди своего
охламона.
     Толстая матрона сидела в кресле и критически рассматривала меня.
     - Как, он разве солдат?
     Ей чуть не сделалось худо.
     - Не солдат. Посмотри, мать, он уже сержант.
     - Хрен редьки не слаще. Как же мое золотце будет жить с таким...
     - Живут же. Вспомни, ты сама от куда?
     - Мама, Саша имеет высшее образование. У него есть специальность.
     Это уже приободрило матрону.
     - Господи, столько женихов крутилось и все из каких  хороших  домов,  а
она выбрала... солдата.
     - Мать, это не простой солдат. Это умный солдат.
     - Ну раз вы так считаете, давайте пить чай.
     Мы  с Люськой быстро расправились с церемонией представления и удрали в
Хлебниково, благо все в городе и дача пуста.

     Третью  неделю  нет  показательных  запусков.  Газеты  тревожно  начали
говорить о Кубе. Меня загнали дежурным по части.
     Под утро поступил сигнал тревоги. Не простой, а боевой.
     - Тревога. Боевая тревога,- выла казарма и начался жуткий бедлам.
     - Посыльные,- орал я,-где посыльные? Все срочно за командирами. Встреча
в районе  сбора  части.  Вася,  Дубинин,  мать твою. Вася, иди первым, ломай
машинами заборы, не создавай пробки на дорогах. Это война.
     Выла сирена уже по городку. Я организовывал вывоз знамени, давал пинков
отстающим салагам и вскоре казарма опустела. За окнами выла техника и где-то
с грохотом рушились заборы. Первым  прибежал  старшина  части.  Я  сдал  ему
имущество и бросился вниз к стоящему наготове газику.

     На  месте  сбора  был  хаос.  Пока  командиры не прибыли, я организовал
проходы для выезда техники и приказал  нарубить  деревьев  и  кустов,  чтобы
накрыть ими машины. Гул пошел по лесу, но через пол часа место сбора было не
узнать.  Стали прибывать встревоженные офицеры. Приехал подполковник Миронов
и тут же умчался в штаб дивизии.  Мы  томились  в  неизвестности  три  часа.
Прибыла  кухня  и  тут  возник  знакомый лейтенант медик. Увидев меня он как
старому знакомому кивнул и подошел ко мне.
     - Не знаю что делать, по инструкции я должен в еду высыпать препарат "Л"
на случай войны. Никто ничего не сообщает и я не знаю как быть.
     - Все надо делать в соответствии с инструкцией,- строго сказал я.
     - Вы так думаете?
     Я кивнул головой. Лейтенант покачал головой, потом бросился к  походной
кухне  и  что-то  зашептал  на  ухо  повару.  Тот кивнул головой и лейтенант
высыпал из пакета порошок в бак с кашей.
     Я решил это дерьмо не есть.

     Вскоре на стоянку прибыло несколько машин. Всю часть выстроили в  поле.
Показался полковник Кирсанов.
     - Солдаты  и  офицеры,  сержанты  и  старшины!-  начал он.- Сегодня все
американские войска и их союзники приведены в состояние  боевой  готовности.
Американский  флот  окружил  Кубу  и  создал  полную блокаду свободолюбивого
острова. В любую минуту может начаться страшная атомная война. Вы ракетчики,
краса  и  гордость  нашей  родины  должны  первыми  дать  отпор  ненавистным
империалистам.  Сейчас  по приказу командующего вы выступите в поселок А...,
где погрузитесь  в  эшелоны  и  двинетесь  в  Германию  на  поддержку  наших
передовых  частей.  Порядок  следования и маршрут движения доложит начальник
штаба, майор Сергеев.
     Вышел майор Сергеев.
     - Наша часть является наипервейшей целью для противника, поэтому охрана
части возложена на вспомогательные войска. Огневики, по взводно  выйдут  под
охраной  зенитных  установок,  бронетранспортеров  пехоты  и  взвода танков,
которые разделятся. Часть пойдут впереди и часть сзади колонны. Первыми идут
топопривязчики   и   связисты,   прикрытие   обеспечивают   вычислители    и
транспортировщики.  Сейчас,  как  только  подойдут охранные части и машины с
боеприпасами, тронемся в путь. Дежурным  по  эшелону,  остается  сегодняшний
дежурный по части, сержант Ковалев. По машинам.
     Мы  разбежались.  И  тут  я  увидел  газик  генерала  Чараева. Он стоял
недалеко от моей установки. Сам генерал в открытое окно с укоризной  смотрел
на  меня. Я все понял, генерал,- мысленно и взглядом ответил я ему. Прибежал
Вася.
     - Саша, лейтенант Федоров не пришел.
     - Что говорит посыльный?
     - Дома его нет со вчерашнего дня.
     - Черт. Поведешь взвод за него.
     По должности, мы сержанты являемся  заместителями  командиров  взводов.
Поэтому  офицеры  так  часто  гоняют нас начальниками караулов, дежурными по
части и столовой.
     Вася побежал к своей машине. Вот и приехали охранные части:  зенитчики,
танкисты и пехота. Колонна двинулась в поселок А...

     Мы  погрузились  в эшелон и я принялся как дежурный по эшелону наводить
порядки. Подошел паровоз и подцепил состав. И вдруг что-то  сломалось  среди
солдат  и  офицеров.  Все стали галдеть и размахивать руками. Подлетел газик
начальника штаба, все столпились около него.
     - Сколько? Четыре часа,- услышал я выкрики.
     Здесь-то и началось. Вопль о четырех часах и что скоро  все  равно  все
подохнем  под  ядерным  взрывом, пронзил эшелон. Солдаты и офицеры сорвались
как безумные и понеслись в поселок А... Я с трудом удержал  двух  дневальных
которые чуть не бросились за ними.
     - Назад, перестреляю как собак,- орал я на них.
     В  поселке  зазвенели окна, послышались вопли женщин, где-то закрутился
дым. Эшелон был пуст,  в  теплушках  небрежно  валялись  автоматы,  цинки  с
патронами, гранатометы, ящики с гранатами, не считая бесчисленного имущества
и  продовольствия.  Хлопали  от  ветра  плохо закрытые брезентом установки и
машины.. Я расставил по концам эшелона  вооруженных  дневальных  и  приказал
открывать огонь по всяким гражданским или неизвестным военным, которые
     приблизятся к составу.
     Вой  в поселке продолжался. Где-то кто-то кричал, что-то там ломали. Из
поселка вышла фигура и двинулась к составу. Господи, это Вася. Вася Дубинин,
но в каком виде. Рукав плеча порван, щека оцарапана, рука кровоточит.
     - Что произошло, Вася?
     - Саша, все сошли с ума. Они уверены, что они не жильцы на этом свете  и
устроили  на  прощание настоящий погром в поселке. Представляешь какой ужас.
Насилуют всех женщин:  старух,  молодых,  малолеток.  Грабят  магазины,  все
перепились, дерутся с парнями и жгут их дома.
     - У тебя кровь. Отчего?
     - Я  пытался вмешаться, разогнать, но меня отдубасили и свои, и местные.
Саша, дай мне автомат, я пойду шугану эту сволочь.
     - Нет. Оружия не дам.
     Вдруг раздалась автоматная очередь. Дневальный, стоящий в конце эшелона
стрелял  по  близ  лежащему  срубу.  Я  помчался  туда.  Пьяный   мужичонка,
валявшийся у сруба сразу отрезвел.
     - Ребяты, думал хаза. Не туды зашел. Отпусти родной.
     Я  дал ему пару пинков и пошел к середине состава. Вася сидел на ящике,
склонив голову и плакал.
     - Они же звери. Понимаешь, звери. А это офицерье, не  лучше.  Замполит,
засранец,  первым  взломал дверь радио магазина и утащил от туда приемник. А
командир взвода связи изнасиловал женщину в присутствии ее детей.
     - Успокойся, Вася. Я не знаю, чем тебя утешить, но то что произошло это
кошмар.
     Опять послышалась стрельба, но уже со стороны  паровоза.  Несусь  туда.
Какие-то  мужики  пытались пройти к эшелону, но их отогнал дневальный. Я ему
помог, выпустив целый диск в проклятое, уходящее солнце.
     Вася все сидит, но уже не плачет, он просто пустым взглядом смотрит  на
вопящий  поселок.  Вернулись еще несколько солдат и два офицера. Многие были
избиты,  кое  у  кого  виднелись  пятна  крови.  Лейтенант  третьего  взвода
облокотился на теплушку и все повторял: "Не может быть. Мы же коммунисты. Мы
же  элитная  часть".  Солдаты  свалились  у колес состава и тупо смотрели на
испоганенный своими же поселок.
     Откуда-то взялся лейтенант-медик. Глаза его  были  выпучены  и  сам  он
трясся.
     - Это я виноват. Я им сыпанул эту гадость в кашу. Теперь они и бесятся
     - Успокойтесь, лейтенант, виновата война.
     - Но я же все делал по инструкции.
     Лейтенант заплакал и как ребенок крутил руками глаза.

     Через  четыре  часа  вернулись все. Даже порезанные и побитые, пьяные и
трезвые. Большинство волокли вещи, бутылки с водкой или вином и продукты.  А
еще  через  пол  часа,  война кончилась. Объявили, что Кеннеди договорился с
Хрущевым о мире. Мы стали собираться в казармы.

     О событиях в поселке А... нигде не сообщалось. Чтобы  успокоить  народ,
армия отстроила новые дома, магазины и даже дом отдыха.

     Мы  хороним  лейтенанта  Федорова.  Его  нашли  в  поселке  Голицино  с
проломленной головой. Вся часть  торжественно  провожает  офицера,  которого
надо было бы похоронить тихо.
     Следователи  прибыли  к  нам  в казарму и меня вызвали к себе первым. В
комнате сидело двое. Тот самый капитан, что допрашивал меня раньше и пожилой
полковник, лицо которого я не видел, так как он сидел  сзади  меня.  Вопросы
задавал капитан.
     - Скажите  сержант,  что  произошло  у  вас  с лейтенантом Федоровым на
полигоне перед показательным пуском?
     - Ничего. Мы поговорили.
     - После вашего разговора, лейтенант заболел?
     - Да. Вел себя странно. Мы его даже с сержантом  Дубининым  волокли  на
себе после запуска ракеты.
     - Он себя повел странно после вашего разговора?
     - Мне показалось, что он прибыл к нашему расчету уже таким.
     - Так что ж вы ему сказали?
     - Что он мудак?
     - А что ответил лейтенант?
     - Ничего.
     - Не клеится как-то. Вы сказали только одну фразу и он сразу скис?
     - Люди-то разные. Один в морду бьет, другой скисает.
     - А вот это вам не знакома вещица?
     Капитан вытащил на стол бельгийский браунинг, который я запусти тогда в
кусты.
     - Знакома.
     - Откуда?
     - Ее из кармана вытащил лейтенант, когда мы там говорили.
     - Значит он что-то все же сказал вам?
     - Вы  спрашивали  только  про  то,  что  я сказал. Я вам ответил. Теперь
отвечаю на этот новый вопрос. Он вытащил браунинг приставил к моему животу и
сказал, что бы я бросил Людку, иначе он меня сейчас продырявит.
     - Что было потом?
     - Я ткнул его в живот, обозвал мудаком и вырвав пистолет, закинул его  в
кусты.
     - Так зачем вы убили, лейтенанта Федорова?
     - Я  надеюсь  на  дурацкие  вопросы надо давать дурацкие ответы. Хотите?
Пожалуйста. Я сижу в казарме, готовлюсь к разводу, что бы стать дежурным  по
части и тут приезжаете вы.
     - Я?
     - Да   вы.  Вы  ж  хотели  дурацкий  ответ.  Приезжаете  вы  и  сразу  к
подполковнику Миронову и орете на  всю  казарму:  "Где  тут  у  вас  сержант
Ковалев, надо срочно убить лейтенанта Федорова".
     - Хватит паясничать.
     - Хватит задавать идиотские вопросы.
     - Постойте, товарищ капитан,- раздался сзади голос.
     Полковник вышел и остановился передо мной.
     - Значит, вы поругались с лейтенантом из-за девушки?- спросил он меня.
     - Да.
     - Людмилой Чараевой?
     - Да.
     - Я  думаю,  это  действительно  меняет дело. Товарищ капитан, сержанта
можно отпустить.
     - Но, товарищ полковник...
     - Никаких но... Идите сержант.

     Машина мама, встретила меня со слезами.
     - Куда исчезла Маша? Ее в больнице нет.
     - Увез нечестивец. Увез.
     - Куда.
     - Да на место своей новой службы. Кажется  в  Казахстан.  Все  за  день
сделал. Прибежал, вещи собрал, за Машей съездил и...
     - Адрес, есть?
     - Откуда же.

     Генерал Чараев зло принял меня в своем домашнем кабинете.
     - Вы облили грязью мою дочь. Как вы еще посмели придти сюда?
     - Да  полно  вам,  товарищ  генерал. Может мне нужно было расколоться и
рассказать чем здесь кружок ваших друзей пичкал лейтенанта?
     - Да как ты, подлец, смеешь?
     - Я ничего не смею. Передо мной  стоял  выбор  либо  спасти  от  позора
своего будущего зятя, либо вместе с ним сгнить где-нибудь под забором.
     - Щенок, меня спасать не надо.
     - Мне  жаль  вас  генерал.  Если  бы  я  раскололся, то капитан Синицин,
задержался бы еще на один день и вас нашли уже в другом бы районе  Москвы  с
проломленной головой.
     Генерал  вдруг  обмяк. Он свалился на кресло, вытащил из тумбочки стола
распечатанную бутылку коньяка и дрожащей рукой влил в себя из  горлышка  два
глотка.
     - Уходи.
     - Где Люда?
     - Она  уехала  в  Крым. Вон тебе письмо на краю стола. Чтоб ее не мучил
следователь, я отправил ее отдохнуть.
     Я развернул письмо. Люда писала, что бы я не  волновался,  и  мы  через
месяц встретимся вновь.
     - Почему  ты  служишь три года, а не два, как положено будущему офицеру
запаса?- оторвал меня от письма голос генерала.
     - Я не желаю быть офицером.
     - Ну что ж, иди.

     Перед строем части  стоит  подполковник  Миронов  и  зачитывает  приказ
министра  обороны  о  моей досрочной демобилизации. Мне присваивается звание
лейтенанта запаса. Но на этом экзекуция не кончается.  Подполковник  достает
новую  бумагу,  где  говориться,  что в связи с беспорядками устраиваемыми в
Москве демобилизованными солдатами  и  сержантами  срочной  службы,  министр
приказывает  всех  демобилизованных  не  москвичей силами комендатуры города
Москвы и командиров частей способствовать вывозу вне черты города.
     - К сожалению, в соответствии с приказом, я должен  дать  вам  конвой  и
выпроводить  из  Москвы,-  улыбаясь  говорит  Миронов.-  Мы  довезем  вас до
вокзала, посадим в поезд, а там выдадим документы и деньги.
     - Но это же...
     Мне не хватало слов, как обозвать этот идиотизм.
     - Все, разойдись,- командует Миронов,- а вам, товарищ сержант, два  часа
на сборы.
     Я  бросился  к  телефону,  но  дома  у генерала Чараева никто трубку не
поднял. Черт возьми, это заговор.

     Через два часа меня под конвоем лейтенанта и  двух  солдат  отвезли  на
Ленинградский  вокзал,  где  купили билеты, посадили в вагон и действительно
здесь выдали деньги и документы. Лейтенант пожелал мне удачи и  соскочил  на
ходу поезда.


ЭПИЛОГ

     Прошло  тридцать  лет.  Я  опять  в  Москве. Телефонный звонок в номере
гостиницы разбудил меня.
     - Кто? Кто-кто. Люда? Не может быть. Конечно приеду.  Где.  У  "Сокола".
Хорошо.
     Я ошалело гляжу на трубку. Как же она меня вычислила?

     Это  была  не  та худенькая Людка, это была здоровая, крупная женщина с
нервными чертами лица. Еле-еле что-то знакомое пробивалось сквозь ее улыбку.
     - Не узнал?
     После первых объятий мы глядели друг на друга.
     - Не узнал бы. На улице прошел бы мимо.
     - Ты посмотри лучше на моего сына. Александром звать.
     Рядом стоял полковник с чертами лица похожими на генерала  Чараева.  Мы
пожали  друг  другу руки. Это был разговор -воспоминание. О прошлом, кто как
устроился и кем стал, сколько детей и кто они теперь.
     - А где Маша Синицина?
     - Не знаю, как уехала, так ни весточки, ни  письма.  Тут  ведь  знаешь,
какое  интересное  дело.  Саша  служит  в  ФСК и вот он в архиве нарвался на
интересную папку, где есть сведения о тебе и о  нас.  О  тех  событиях,  что
произошли тридцать лет назад.
     - Да,  Александр Дмитриевич, мама упросила меня познакомить вас с этими
документами. Если вы не против, то  завтра  мы  пойдем  с  вами  в  архив  и
посмотрим на них.
     - Нет.  Всю  мою  прожитую  жизнь меня преследует непонятный Караибский
кризис и что творилось вокруг него.
     - Вот и хорошо. Завтра к семи в приемную на Лубянке.  А  сейчас  я  вас
покину. Вы уж извините.
     Он ушел, а мы еще два часа с Люсей говорили и говорили обо всем.

     - Вот они, Александр Дмитриевич.
     На  папке  слово  "дело"  было зачеркнуто, чернилами написано "Операция
"КОРСЕТ". Первым документом, начинался  донос  генерала  Сергея  Николаевича
К...  о  том,  что  в доме генерала Чараева собираются консервативные высшие
офицеры армии, недовольные правлением  Хрущева.  Далее,  данные  оперативной
слежки  за  офицерами  и наконец задача операции и ее цель. Оказывается в то
время КГБ само стремилось ликвидировать или убрать Никиту Сергеевича  любыми
средствами.  Главным  лицом  в  операции был генерал Сергей Николаевич К...,
который должен найти подходящего человека, доступного  к  генсеку  и  с  его
помощью  ликвидировать  его. КГБ помогла генералам подобрать этого человека,
им оказался лейтенант Федоров. Но дальше  спец  обработки  молодого  офицера
дела не шло.
     Никто  не  решался  сделать  первого шага и тогда Семичастный предложил
ввести "ускоритель", то есть меня. По замыслам КГБ, я должен войти  в  семью
генерала  и  наверняка  нарваться  на  лейтенанта.  Что и произошло бы, но я
нарвался на заговор, и невольно заставив участников действовать.
     Вот донесение из дела. "Генералу К... был передан бельгийский браунинг,
он обещал его отдать объекту завтра. Завтра же все службы должны быть готовы
к действию в случае  успеха.  Генералы  договорились  на  должность  генсека
выдвинуть  Шелепина.  Заговор сорвал я. И все заговорщики попрятались в норы
как кроты.
     - Спасибо, Саша,- сказал я полковнику.- А где здесь,  Синицин,  капитан
Синицин?
     - Это   уже   генерал.  Величина.  Здесь  выдраны  некоторые  листы,  я
подразумеваю, что они о нем.
     - Не лучше бы уничтожить папку.
     - Это опасней, чем вырвать листы. Вы уходите? Мама ждет вас дома.


Евгений Кукаркин.
Кристалл


     Она глядела на меня с гневом и презрением.
     - Простите, но я нечаянно.
     Она сходила с автобуса и я, идя за ней, нечаянно наступил на ее длинную
юбку, которая удачно легла на ступеньки под мои  ноги.  Юбка  порвалась,  по
всей длинные, вдоль левого бедра. Девушка придерживала его рукой.
     - Я  живу в этом доме с мамой.- продолжил я- Пойдемте, мама поможет вам
зашить юбку.
     - Идите вы....
     Она заколебалась, попробовала шагнуть, но разрез юбки разошелся и белая
комбинация мелькнула снегом на черном фоне.
     - А впрочем... Ваша мама сейчас дома?
     - Да не бойтесь. Там она. Пойдемте.
     - Я не боюсь.
     Ее носик гневно задрался и длинный пучок волос, перехваченный резинкой,
и челка задрожали от возмущения.
     Я пошел впереди, она заковыляла за мной.
     - Да не неситесь вы, как метеор. Сбавьте обороты.
     Я задержался и, поравнявшись с ней, зашел с левой стороны.
     - Еще, скоро.
     - Вот парадная.
     Это обычная, грязная парадная, с надписями грамотных детей  на  стенах.
Здесь  Васи,  Маши,  Коли,  Люси,  с  приложенными крестиками между именами,
равнялись любви или кто-то кого-то посылал в... и на... анатомические  части
человеческого тела.
     Девушка хмыкнула.
     - Какой этаж?
     - Пятый.
     - Идите впереди.
     Мама  открыла  дверь и ее лицо вытянулось, когда она увидела девушку за
моей спиной.
     - Мама, я не один. Я нечаянно наступил на юбку и порвал ее э....
     - Ира. Меня звать Ира. Здравствуйте.
     - Здравствуйте, Ира. Проходите. Опять этот медведь что-то натворил?
     - Вы не могли бы мне помочь зашить эту юбку?
     - Пойдемте в ту комнату, Ира. Все там сделаем.

     Я сидел за рабочим столом и разбирал книги и документы.
     - Какие у вас необычные камни?
     Ира стояла у полок в маминой плиссированной, цветастой юбке и пальчиком
проводила по коробкам с коллекцией камней.
     - Вы в этой юбке выглядите превосходно, гораздо лучше, чем в длинной. У
вас очень красивые ноги.
     - Я вам не скаковая лошадь, чтоб меня рассматривать и знаю  лучше,  что
для  меня красиво и что мне подходит... Ваша мама дала мне свою юбку, взамен
порванной.
     - Эти камни природные, необработанные гранаты. Их всего 16  оттенков  и
все представлены здесь.
     - И этот зеленый?
     - И этот зеленый. Эту коллекцию собирала мама. Она была геологом.
     - Эта коллекция дорого стоит?
     - Вообще-то  прилично,  но  камни  не  обработаны. Самое ценное, что на
каждый  камень  есть,  как  бы  свидетельство,  где  его   нашли   и   какое
месторождение.
     - А золото есть?
     - Есть.
     Я  подошел  к  полкам  и  поднял  коробку  со съемным стеклом. Выдвинув
стекло, взял несколько пробирок.
     - Посмотрите. Это самородное  золото  с  Миасских  приисков  на  Урале.
Видите  крупинки  золота  на дне. А это Юконские россыпи с Аляски у местечка
Клинч. Вот эта порода с золотыми  блесками,  отколота  в  Сибири  у  прииска
Зареченский.  А  эта  Южно-Африканские  породы, их тут пять пробирки и все с
разных мест.
     - Ух ты, как интересно. И все мама собирала?
     - Нет. В Сибири и на Урале сама,  а  эти  образцы  присылали  друзья  и
академик  Вернадский. Он очень маму уважал. Когда надо проконсультироваться,
где нашли  и  какой  тип  минерала,  всегда  приглашали  маму.  Ей  доверили
разбирать   знаменитую   коллекцию   драгоценных  и  полудрагоценных  камней
Геологического музея, которая  после  революции  была  свалена  в  подвал  и
пролежала там 21 год.
     - А радиоактивные камни есть?
     Я  собрал  пробирки  с  золотом в коробку и взял с полки другую. Тонкий
лист раскатанного свинца, составлял отделку внутренности деревянной коробки.
На вате лежали желто-оранжевые камни.
     - Пришлось отделать коробку свинцом, образцы очень влияют  на  соседние
минералы  и они начинают рассыпаться. Эти породы из Тюи-Мюи с Урала, а эти с
Южной Африки, в 250 километрах от Кейптауна.
     Ира отпрянула от коробки.
     - А вы где работаете?
     - В институте. Инженером.
     - Вы также, как и ваша мама знаете о минералах все?
     - Почти, - улыбнулся я- Ведь, вся моя жизнь прошла среди этих  коробок,
гор, тайги, приисков. Мама, по возможности, таскала меня всюду.
     - Боже, какие красивые кристаллики.
     Пальчик Иры сделал полосу по пыльной поверхности другой коробки.
     - Это  Казахстанские  кристаллики серы, весьма редкий и ценный минерал,
даже дороже некоторых драгоценных камней. Обычно сера имеет вот такую форму.
Где-то в районе 30-40 годов, было найдено три кристалла. Один остался у нас,
один  был,  а  потом  пропал,  у  Вернадского,  а  другой  был  выкраден  из
геологического музея.
     - А потом, были найдены кристаллы серы?
     - Были  и  много.  И  в  Америке,  и у нас. Много где. Но эти первые. А
первые всегда ценные.
     - Вас звать, кажется, Дима? У вас чудесная мама, Дима.
     В этот момент в дверях появилась мама.
     - Дима, ты предложил Ирочке чай? Фу, какой невоспитанный мальчик.
     Ира улыбнулась.
     - Спасибо. Не надо. Мне  пора.  Я  очень  спешу  домой.  Там,  наверно,
беспокоятся.
     - Ирочка,  ты  иди  в этой юбке, она тебе очень идет. А в той рваной, я
сделаю в твоей юбке  клин  и  выровняю  неровный  разрыв.  Потом  придешь  и
возьмешь.
     - Спасибо вам. До свидания.
     Ира ушла.
     - Красивая  девочка  и,  пожалуй,  умница, - произнесла мама в закрытую
дверь.

     На работе меня вызвал начальник.
     - Не хотите съездить в Бельгию, Дмитрий Иванович? Там нужен консультант