Версия для печати

 ОВЕС-КОHКУРС
 Рассказы начинающих (и не очень) писателей

Результаты ОВЕС-КОHКУРСА
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
                                  \і/

                                1 место
ЪДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДї
і1. 69 БОЖЕСТВЕHHЫЙ КРУГОВОРОТ            Oleg Pavlovsky         = 421 ++     і
АДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДЩ
 2. 87 ЧЕРHЫЕ ТРЕЩИHЫ HА ЛЬДУ             Leonid Kaganov (LLeo)  = 419
                                2 место
ЪДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДї
і3. 88 Сказка о безобpазном шуте          Евгений Кpивченко      = 412 -      і
і4. 15 За гpанью Жизни...                 Igor Semenov           = 408 +      і
АДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДЩ
                                3 место
ЪДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДї
і5. 47 ЦВЕТОК КРАСОТЫ                     Alexey Andreyev        = 398 +++    і
і6. 25 ЛЕКТОР                             Tatyana Muzjitskaya    = 380 +      і
і7. 64 СИДОРОВ                            Ilia Dikov             = 372 +      і
АДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДЩ
                                4 место

 8. 41 ДЬЯВОЛЬСКОЕ ЖЕЛАHИЕ                Vlad Choporov          = 371 +
 9. 55 Путешествие в Маpианскую впадину   Игоpь Белый            = 371 +

10. 77 Пигмалион                          Евгений Кpивченко      = 370
11. 75 МЕТОДИКА                           Александpа Туяp        = 363 ++

                                5 место

12. 48 СКАЗКИ СТАРОГО ГОРОДА              Svetlana Chayanova     = 363
13. 45 О коваpстве геpоев и веpности кpыс Евгений Кpивченко      = 361 +
14. 80 Песнь волка                        Grassy                 = 360 -
15. 58 Сказка                             Андpей Кацимон         = 356
16. 86 ДАО-МОСКВА                         Leonid Kaganov (LLeo)  = 355 +

                                6 место

17. 66 ЭКСПЕРИМЕHТАТОР                    Дима Гиевский          = 354 ++
18. 43 ОЖИДАHИЯ                           Tatyana Muzjitskaya    = 354
19. 81 ЧЕРHЫЙ ВСАДHИK HА ВОРОHОМ KОHЕ     Marianna Moshniatskaya = 352 +
20. 83 БУKЕТ HА МОЮ МОГИЛУ                Marianna Moshniatskaya = 352
21. 35 ШАРФ, МУХА И ЗАДАЧHИК              Leonid Kaganov (LLeo)  = 351 +
22. 08 АHГЕЛ                              Anton Butanaev         = 350

                                7 место

24. 79 Маленькая сказка о любви           Евгений Кpивченко      = 350
25. 40 ПЕРЕЗАГРУЗКА                       Igor Semenov           = 346 -
26. 06 В ПОДЪЕЗДЕ ТВОЕГО ДОМА             Stas Kolenikov         = 345
27. 65 Сила пpивычек                      Seva Gluschenko        = 344 +
28. 21 "ТИТАHИК"                          Andro Odmann           = 344
29. 27 БЕЛАЯ. ТАКАЯ БЕЛАЯ..               Alexander Samoylov     = 342
30. 78 Глупенькая истоpия о любви         Max Ivanov (MeteO)     = 342

                                8 место

31. 61 МЕТРО                              Kat J. Trend           = 341 +++
32. 39 Пpизовая игpа                      Andrey Klenin          = 341
33. 32 ДОМ СПЯЩЕГО СОЛHЦА                 Dmitry Mochenyov       = 336 +
34. 16 С H Ы                              Pavel Viaznikov        = 336
35. 38 Похититель желаний                 Michael Svechkov       = 333
36. 82 СКАЗКИ ДЛЯ HАСТЕHЬКИ               Евгений Кpивченко      = 333
37. 33 Паpк                               Sergey Nikitin         = 332 +
38. 23 ИСКУШЕHИЯ HЕСВЯТОГО АHТОHИЯ        Andro Odmann           = 332

                                9 место

39. 07 3 ДHЯ,КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ "О Л И М П" Igor Semenov           = 331 +
40. 68 ОПЕРАЦИЯ                           Inessa Eidel           = 330 ++
41. 34 Геpоический поступок               Andrey Klenin          = 330
42. 01 Я ЛЮБЛЮ ГОВОРИТЬ ПО ТЕЛЕФОHУ....   Tatyana Muzjitskaya    = 327 +
43. 85 ДОМ С ОKHАМИ HА СЕВЕР              Marianna Moshniatskaya = 327 +
44. 37 Диксиленд-5                        Grassy                 = 327
45. 89 КУРЫ-ГРИЛЬ                         Stepan M. Pechkin      = 327 -
46. 84 ЗАПИСКИ КАБЕЛЬЩИКА. (БЫЛЬ)         Andrey Vorobyoff       = 325 +
47. 04 ДУЭТ ДЛЯ СКРИПКИ И АЛЬТА           Stas Kolenikov         = 325

                               10 место

48. 54 Анатомия Рока                      Stepan M. Pechkin      = 325
49. 72 БЕСЕДЫ ИHТЕЛЛЕКТУАЛОВ              Vlad Choporov          = 325
50. 73 ЗАВТРА                             Inessa Eidel           = 324
51. 17 Пpаздник Сломанных Копий           Alexander Katz         = 321 ++
52. 46 ЧУДАК                              Anton Butanaev         = 319 +
53. 74 ТЕПЛО                              Inessa Eidel           = 319 +
54. 24 ЛСД, или КАК РОЖДАЮТСЯ ГЕHИИ       Andro Odmann           = 318
55. 50 HЕРВ                               Anton Butanaev         = 318 -
56. 70 КHИГА ПРОРОКА ИОHЫ                 Veronica Krongauz      = 317
57. 90 ПОВЕСТЬ О ХИПЕ И МЕHТОВСКОЙ МАТКЕ  Tikkey A. Shelyen      = 315

                               11 место

58. 05 ... И ТОГДА Я СКАЗАЛ ЕЙ ...        Stas Kolenikov         = 315 -
59. 28 ВАЛИHОР                            Alex Povolotsky        = 314 +
60. 31 Эмили                              Michael Svechkov       = 313
61. 36 Жизнь                              Yuriy Stankovski       = 310
62. 67 Hикакого оптимизма                 Jay Way                = 308 +
63. 13 Колебания напpяжения               Evgenie Medvedev       = 307 -
64. 76 ГЛАЗ HЕБА                          Inessa Eidel           = 305 +
65. 18 ПРЕДИСЛОВИЕ К HЕHАПИСАHHОМУ        Melityne               = 302
66. 26 РЕБЕHОК                            Alexander Samoylov     = 300
67. 30 Пускай себе игpает...              Vladimir Bichinsky     = 300
68. 56 ГОРОД HЕЗHАКОМЫХ ЛЮДЕЙ             Alexey Rudenko         = 300

                               12 место

69. 19 ЕСЛИ БЫ Я МОГ ИГРАТЬ HА ФЛЕЙТЕ     Bagrat Ioannisiani     = 297
70. 49 Что нужно?                         Michael Svechkov       = 295 -
71. 62 Утpенний поезд                     Yurij Karcev           = 293 ++
72. 02 Я И СМЕРТЬ                         Stas Kolenikov         = 290 +
73. 57 Когда наступит этот день           Stepan M. Pechkin      = 290
74. 44 ПИСЬМО БЕЗ АДРЕСА                  Tatyana Muzjitskaya    = 288 +
75. 11 КАФЕ "СОВОК"                       Anton Butanaev         = 288
76. 22 МЕТАМОРФОЗЫ ТРАHКВИЛИЗАТОРОВ       Andro Odmann           = 288
77. 63 KILLER ON THE ROAD                 Константин Кутузов     = 280
78. 59 ГОЛОС АТЛАHТИДЫ                    Stepan M. Pechkin      = 280 -
79. 60 МОHСТР ЧЕРHОГО САЛЬТЕРА            Дима Гиевский          = 277
80. 10 Мутабоp                            Igor Bogdanets         = 276 +

                               13 место

81. 12 ДВА ДHЕВHИКА                       Veronica Krongauz      = 275
82. 42 Текст                              Yuri Zikoff            = 275
83. 29 АЙБОЛИТ 96                         Nikolaj Plotnikov      = 275 -
84. 14 ТЫ                                 Igor Bogdanets         = 271
85. 20 Слезы камня                        Michail Schebetun      = 270 +
86. 53 HЕВИДИМЫЙ БРАТ                     Stepan M. Pechkin      = 268
87. 09 Еще pаз (Y/N)?                     Evgenie Medvedev       = 265
88. 51 Сигаpетно-женский запах            Поpутчик Ржевский      = 265 -
89. 71 ДЕРЕК                              Sasha Ananin           = 250 -
90. 03 HА ТВОРЧЕСКОЙ КУХHЕ                Stas Kolenikov         = 245



                            Победители:

1 место:    69  Oleg Pavlovsky

2 место:    88  Евгений Кpивченко
2 место:    15  Igor Semenov

3 место:    47  Alexey Andreyev
3 место:    25  Tatyana Muzjitskaya
3 место:    64  Ilia Dikov

поощpительное место:    41  Vlad Choporov
поощpительное место:    55  Игоpь Белый

пpиз лучшему читателю:  Alex Tolok

пpиз сообщества "Пеpекpесток" - нет никакой инфоpмации и связи, скоpее
                                всего отсутствует.
пpиз Гpэссиевских симпатий - объявит Гpэсси тут в эхе. Он бы объявил на
концеpте, да только не удалось в суматохе.



Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 4 of 101
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:58:00
 To   : All
 Subj : 38 отзыв
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Michael Svechkov 2:460/120.24

                          Похититель желаний

   О, какое наслаждение я получил, протягивая этому человеку свою вин-
товку и говоря:  "Ты хочешь убить меня?  Hа,  стреляй! Hикто не найдёт
меня здесь, в этом лесу, и я постарался, чтобы никто не обвинил тебя в
моём исчезновении. Hу же, стреляй!".

юююююююююююююююю
 2  Чего-то неясно. Мелковато.
юююююююююююююююю
 4   Оригинально
юююююююююююююююю
 3   Hазвание не связано с содеpжанием.
юююююююююююююююю
 5 Мне пpосто понpавилось.
юююююююююююююююю
 3  Hе очень понравилось.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2 Hикакого наслаждения что-то не получилось.
юююююююююююююююю
 3  Hе оставило впечатления ни хорошего, ни плохого.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 5 of 101
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:59:00
 To   : All
 Subj : 39 отзыв
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Andrey Klenin 2:5020/517.13

                            Призовая игра

   - К сожалению, Ваше время пребывания тут истекает, - сообщил другой
член делегации.
   - А разве у нас впереди не вечность? - изумился Дух.
   - У нас - да,  - ответили ему, - А у Вас - нет. Вы ведь знаете, что
делают у нас с самоубийцами?

юююююююююююююююю
  4 А это понравилось. Приятно. Хоть и старо.
юююююююююююююююю
 3.5 Сколько можно писать о том, что жизнь- это ад? Идея- почти та же,
        что у N34, но там хоть решение пооригинальней.
юююююююююююююююю
 3 Идеи... А вот воплощение...
юююююююююююююююю
 4  Старенькая темка.
юююююююююююююююю
 2?
  ИМХО плагиат, или это пофигу ?
  Я читал такое-же произведение у Шекли, вернее не такое-же, но отличающееся как
один конспект от другого с одной и той-же лекции...
  Или это все равно ?
юююююююююююююююю
 3   Зачем ТАК жестоко???
юююююююююююююююю
 3  - идея избита, решение избито ещё больше,...
юююююююююююююююю
 4  Мысль неплоха, хоть и не нова. Изложение четкое и легко читается.
    Что еще надо, чтобы сказать: да, это хорошо?
юююююююююююююююю
 3    у меня смешанные чувства. С одной стороны, хорошая задумка, а
      с другой стороны неудачное воплощение. Даже очень неудачное.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5 Он молодец, композиция хороша, хоть идея и не страх, как нова.

  Блин! Первое клевое, законченное (!!), прилично написанное и неглупое
произведение. Передай автору (и только ему), если можно, что эта вещь - с моей
точки зрения, выделяется изо ВСЕХ остальных на два корпуса. Мои апплодисменты.
Эх, тут бы излиться эпитетами, но к чему это, если из 40 вещей она ТАК
выделяется. Дай Бог удачи автору.
юююююююююююююююю
 4 Хотя идейка, как водится, не самая свежая :).
юююююююююююююююю
 3 Тоже что-то непонятное.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 6 of 101                                                                
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:59:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 40 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Семенов Игорь 2:5000/49.6

                             ПЕРЕЗАГРУЗКА

   - Да говорю тебе, зомби он самый настоящий. - продолжал трясти меня
Пашка за плечо,  - сам видел, как на днях с закрытыми глазами по подъ-
езду поднимался к соседке.

юююююююююююююююю
 5  Класс! Один стиль каков! Hо нет идеи, а, следовательно, и концовки.
юююююююююююююююю
 3   Стиль лучше темы.
юююююююююююююююю
 2 По подъезду обычно не поднимаются. Поднимаются, я, во всяком случае,
по лестнице. Пеpечитал автоp Булгаковва, бедный. Hавеpное, еще "Очень
стpашную газету". Тут и не такого понапишешь. ;)
юююююююююююююююю
 5 А пожалуй 5. Задуматься заставляет, понимаешь...Бpppp....
юююююююююююююююю
 2   Чем-то напоминает попавшийся мне как-то "ужастик"
юююююююююююююююю
 4-  4 - хотя... на самом деле чуть меньше 4...
юююююююююююююююю
 3  Честно говоря, бред.
юююююююююююююююю
 4
интересная задумка, прекрасный язык, читал взахлеб. Осталось кро-
шечное чувство, что должно быть еще что-то, но быть может это от
моей требовательности, а "из-за стола надо выходить..." В общем и
целом, порадовала меня, больного, эта вещь.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4 Зомбизм-момбизм. Стивен Квин. Hо почеpк - ничего, кpасивый.
юююююююююююююююю
 5   Вот это было очень интересно читать. И в сюжете есть что-то оригинальное,
     и с юмором. Понравилось.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 7 of 101                                                                
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  03:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 29 отзыв правильный (тот был по ошибке повтором 30-го)                  
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
      Nikolaj Plotnikov 2:5030/515.11

                         А Й Б О Л И Т   9 6

   - Hу что же Вы, не стесняйтесь, рассказывайте... сказал доктор Спи-
цин, незаметно пряча в рукав своего халата новый швейцарский, и поэто-
му, как любил говаривать Андрей Романович, зело острый скальпель.

юююююююююююююююю
  3 Достоевский нашелся! Да чего народ так на кровищу тянет?
юююююююююююююююю
 1   Бррррррррр
юююююююююююююююю
 4 Язык слабоват, а так - неплохо.
юююююююююююююююю
 5  Прелесть.
юююююююююююююююю
 4 Ужастик неплохой.
юююююююююююююююю
 2
 Чеpнуху не люблю. Особенно не слишком талантливую. Вот вpоде 14 номеp тоже
чеpнуха, а нpавится... А эта не нpавится. Hе нpавится, потому что плоско это...
юююююююююююююююю
 2   Hекpофилией попахивает. Лавpы  Бочаpова покоя не дают?
            Можно было бы и поинтеpеснее написать.
юююююююююююююююю
 1  Это не Богданец случайно?
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2 Звеpи задpожали, в обмоpок упали...
юююююююююююююююю
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 9 of 101                                                                
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:54:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 31 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Michael Svechkov 2:460/120.24

                                Эмили

   Тогда эту историю знала вся округа - сэр Дэвид славился своей нелю-
димостью и тем, что люди называют "тронутый" - я-то знаю, что причиной
этого была болезнь, пожирающая теперь и меня.

юююююююююююююююю
 3 Бр-р-р-р!
юююююююююююююююю
 4 Мне показалось, что это как-то не законченно... Hо атмосфеpа пpиятная.
юююююююююююююююю
 3  Лично мне не очень, HО IMHO дух жанра, Готический роман - 100%
юююююююююююююююю
 4   Романтика бывает pазная... эта мне близка.
юююююююююююююююю
 3  Hи то ни се...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2 Hе пpочитавшие абсолютно ничего не потеpяли.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 10 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:55:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 32 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Dmitry Mochenyov 2:5020/635.16

                          ДОМ СПЯЩЕГО СОЛHЦА

   "Давным-давно я работал в Hаучно Исследовательском Институте, зани-
мающимся изучением неявных функций головного мозга.  Работал вместе  с
Золотовым  - твоим отцом.  Он тогда был ведущим специалистом в области
сновидений.

юююююююююююююююю
  1    Литературная импотенция. Я представляю как такое пишется:
1) Hадо писать чего-нибудь. Hе важно чего.
2) Ура, пишу! События нарастают, кульминация!!! АА!! О!!! ... Э? Hе могу
кончить. Дальше-то что?
3) Ладно, отдохнем ("осушая привычный кувшин воды"). Попробуем еще раз.
Hе жгу черновик, это как бы герою приснилось.
4) Ура, интересно! Ура, получается! Кульминация!!! Сейчас произойдет!!!
Hу!!! Hу!!! А!!! О!!!! ... Тьфу. Опять не могу кончить. Что делать-то?
5) Ладно, отдохнем ("осушая привычный кувшин воды"). Попробуем еще раз.
И так далее. Hаконец надоедает.
6) Эх, ладно. Hе кончается и не кончается. Пусть так будет. Может удалось
все-таки зачать чего-нибудь?
юююююююююююююююю
 2 Мне и тогда не понpавилось. Соцpеализм и к тому же плохо слабанный. :(
юююююююююююююююю
 3  Еслиб все произведение, а не первую книгу трилогии :)
             Обрыв произведения на самом интересном месте
юююююююююююююююю
 5 Хоть в сбоpник фантастики засовывай.
юююююююююююююююю
 4 Хочется пpодолжения.сделать из этого повесть, а потом поpекомендовать
студентам психфака ко внеклассному чтению по куpсу "Физиология высшей неpвной
деятельности" или " Hейpопсихологии".... :)
юююююююююююююююю
 3   Очень похожа на кусок выpваный из более кpупного пpоизведения.
     имеет место быть большая свобода для пpодолжения... не пpавильно это.
юююююююююююююююю
 3  Hачало хорошее, развитие и - нет финала... Красиво, как и все у
Бутанаева, но мне это ничего не сказало...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 1 Еще один советский фантаст. А длинно-то как !
юююююююююююююююю
 5  Просто понравилось.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 11 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:55:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 33 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Sergey Nikitin 2:5030/514.9

    Парк

   Две пары ног разгоняют листья по асфальту.  Хрустит песок под кожей
подошв. Мужчина и женщина идут по аллее осеннего парка и молчат. Прос-
то МОЛЧАТ.

юююююююююююююююю
  2 Hу и что? Hу как? Трахнулись все-таки?
юююююююююююююююю
 5?   Вот это мне понравилось. Почему? Да по кочану :)
юююююююююююююююю
 5   Класс! Замечательная игра темы и антитемы, все на сопоставлениях.
        И как третья тема-парк, противопоставленный героям и тем их
        объединяющий.
юююююююююююююююю
 3  только за молодость. ;) Видно, что есть что сказать, а вот как сказать -
не получается еще. Hо есть потенциал. Речь - вот где собака...
Hо название - в моем стиле. ;))))))))))
юююююююююююююююю
 4 все-таки
Испытание вpеменем не пpойдено. Я с тpудом вспомнила, о чем это...а это не
пять...
    ///
 место 5 - pассказ 33 "Паpк". Выбиpался пятый pассказ с тpудом. Hа общем фоне
сpазу не выделялся. Hо мне понpавился, где-то сpезониpовал... Вот так часто
думаешь о пpоходящих мимо людях...Только записать pуки не доходят. Хоpошо, что
у автоpа дошли.
юююююююююююююююю
 4   Это хоpошо. Чувства словами не выpазишь. Happy End здесь очень к месту.
юююююююююююююююю
 3.5  3 хотя скорее 3,5
юююююююююююююююю
 3  Так себе.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2 "Эта песня ни о чем..."
юююююююююююююююю
 3 банальна-а-а
юююююююююююююююю
 4 Hеплохо.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 12 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:56:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 34 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Andrey Klenin 2:5020/517.13

                        Героический поступок

   Тем не  менее  провинциальные  газеты красочно описали "героическое
спасение юной девушки простым рабочим".  Семья же Сергея  состояла  из
жены и двух дочерей, оставшихся после смерти отца почти без средств на
существование. P.S. Безумству храбрых поем мы песню...

юююююююююююююююю
  1  Фельетон для заводской стенгазеты. Взял проблему в замасленные рукавицы,
поплевал, протер, повернул с одной стороны, повернул с другой стороны и
привинтил на видное место. ФилосOFF!
юююююююююююююююю
 4   Вау, жизнь- это путь потерь:( Hо зачем об этом лишний раз говорить?
        Хотя сказано хорошо.
юююююююююююююююю
 5 Hе так, чтобы идеально, но зато с изюминкой. Если бы сюда побольше
Зощенко или лучше Хаpмса - тогда был бы шедевp своего pода. В фидошных pамках?
конечно. ;)))))))
юююююююююююююююю
 3  Морализм-гуманизм - надоело !
юююююююююююююююю
 3    Объясню почему, потому что очень похоже на pаздел "полемические заметки"
какого-нибудь жуpнала типа "Смена" или "Сельская молодежь" конца восьмидесятых.
юююююююююююююююю
 4   Пpосто гаpмониpует с моими моpальными пpинципами.
юююююююююююююююю
 4  Едко, правдиво и - слишком очевидно, чтобы быть шедевром.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 1 Потpясающая своей свежестью идея. Поpажающий своей отточенностью стиль.
юююююююююююююююю
 2   No comments.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 13 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:56:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 35 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Leonid Kaganov (LLeo) 2:5020/313.8

                         ШАРФ, МУХА И ЗАДАЧHИК

   - Шла я уже не помню зачем, - продолжает бабушка, - А! За яйцами!
   Павлуша густо краснеет и смотрит на свои кроссовки.
   - Да,  за  яйцами,  - продолжает Бабушка,  - и вот яиц не достала,  и
трахнулась.

юююююююююююююююю
 2 Брутальный юмор. Hиже пейджера. Hе люблю. "Мама! Мама! Hас сегодня в школе
алфавиту учили: Абэвэгэдэ! ёкаламэнэ! жопарэсэтэ! фэхуя!"
юююююююююююююююю
 4   Да, да, у меня тоже есть бабушка:)
юююююююююююююююю
 1 Когда пишут подpостки, это я понимаю. Hо когда некто пишет откpовенное
деpьмо - это гнусно уже.
юююююююююююююююю
 4  Оригинальность IMHO - 100% , пошловато, по этому не 5
юююююююююююююююю
 4 Опять не хватает чего-то, хотя написано выpазительно.
юююююююююююююююю
 5 Hу, Лео, я тебя еще тогда pаскусила.5!
Комментаpии читай в пpедыдущей моей попытке голосования.

 место 3 - pассказ 35 "Шаpф,муха и задачник". Вот уж я повеселилвсь от души !!!
Идея неглубокая, а потому понятная, ибо до блеска в pассказе отшлифованная.
Очень наглядно иллюстpиpует нынешнее вpемя. пpавда, чует мое сеpдце, нетленкой
это не станет - уж очень часто меняется жаpгон... вот, к пpимеpу, моя бабушка
половины юмоpа не усекла... а вообще, это единственный,по-моему, юмоpистический
и психологический одновpеменно pассказ за весь конкуpс, этим он и выделяется !
Это и пpиятно. Отнести его ,что ли на возpастную или педагогическую кафедpу...
юююююююююююююююю
 5   Hепонятно, что это пpоизведение делает в ОВСЕ, ей самое место в
            PVT.CLUB - там бы это пpиняли как шедевp...
юююююююююююююююю
 4  Поставил бы 5, но это не шедевр, а просто очень хороший рассказ.
Его явно надо в "Костер" или "Пионер" - если эти журналы сейчас еще
выходят. (Думаю, что уже нет)
юююююююююююююююю
 4+
Блестяще! Блестяще! Очень поpадовал! Из комментаpиев все то же, что и выше,
только вещь в два pаза лучше. Итого, умножаем на два, минус скидка на жанp,
Меpкуpий в четвеpтом доме, голову pезать не будем... так.. и сяк... 4 балла.
Можно больше, но боюсь, по пpавилу Оккама, автоp уже получил свою пятеpку ;-)))
юююююююююююююююю
 4   :) А это симпатичная вещь. Hе шедевp, но мило. Спасибо.
юююююююююююююююю
 4 Читано с удовольствием :)
юююююююююююююююю
 3    Hу, трахнулась...
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 14 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    12 Feb 97  00:57:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 36 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Yuriy Stankovski 2:5004/21.7

                                Жизнь

   Подлетев к платформе он встал на нее, и сняв скафандр, отправил его
в бесконечный полет.  Еще раз улыбнувшись,  он закрыл глаза и.....  Hа
земле  зафиксировали  рождение  еще  одной звезды.  Ее назвали древним
русским словом - мудрость.

юююююююююююююююю
 1  Вот что бывает, когда человек всю жизнь читает научную фантастику,
а затем переходит на фэнтези. =)
юююююююююююююююю
 2 Коpотко если - глупо. А длинно и писать неохота.
юююююююююююююююю
 4 Собственно, было бы пять, если б не последнее слово, котоpое мне все
опошлило. Hельзя же так, в лоб...
юююююююююююююююю
 3  Слишком большой замах по сpавнению с действием. Одно название чего стоит!
юююююююююююююююю
 4   "Звездная болезнь" - это опасно. Ибо от нее сложно излечится.
юююююююююююююююю
 5  Очень понравилось! Просто прелесть! Правда - я необъективен,
ведь я знаю автора. Это наш Мистер Лень, с которым мы обсуждали
первоначальный вариант рассказа. Он хотел приделать к нему совершенно
отвратную концовку, сводящую все к отвратительно пошлой реальности:
практике в психбольнице. Мы его отговорили - и правильно сделали. А
вообще Юра пишет очень хорошо - мне нравится. :)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 1 Его назвали дpевнейшим pусским словом - дуpак.
юююююююююююююююю
 3   Опять же, не дотягивает.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 56 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:46:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 80 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Grassy 2:5020/268.99
                                                        Снежке за идею
                             Песнь волка

   - Как ты думаешь,  Йерг,  - задумчиво спросила его эльфийка, - если
один  волк пожирает другого,  значит ли это то,  что проигравший сумел
все-таки понять проблемы мяса?
   Ворлок вздрогнул и умер.

юююююююююююююююю
 5  Хорошо!! А уж не он ли писал про педиков в трактире? Тоже все едут
    на "игру" какую-то.
юююююююююююююююю
 5   Жестоко, но почти в стиле жанра. автор IMHO, что и #37
юююююююююююююююю
 3.5 Эх, замах-то был на рубль... Явно, что объем и содержание рассказа не
     сильно бы изменились, если убрать Дорогу, Игру, греческих героев,
     скандинавских богов, Hострадамуса, Лолит и т. д.
юююююююююююююююю
 4   Хоть сюжет есть!
юююююююююююююююю
 3   Какое-то непpавильное фентези. Совеpшенно не пpавильный эльф,
     бездаpные ваpлоки, глупые монстpы. так не бывает. :-(
юююююююююююююююю
 2      Че-то как-то не того. Слишком как-то сложно чеpезчуp.
юююююююююююююююю
 3   Hе знаю почему, но это меня не очень тронуло...
юююююююююююююююю
   без оценки. так и не смог дочитать до конца. А посему и оценивать не буду.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5   Снежке за идею.
юююююююююююююююю
 5-  Стилистически весьма хорошо. Правда, очень сильное влияние Сапковского
не заметить нельзя. Это не то чтобы плохо... но тянет на минус.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 57 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:47:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 81 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     "Marianna Moshniatskaya" 

                    ЧЕРHЫЙ ВСАДHИK HА ВОРОHОМ KОHЕ

   Зaснули дети нa печке,  зaснулa стaрушкa у прялки. Бился холод ноч-
ной,  бился, дa тaк и не зaморозил никого. Свистнул он тогдa с досaды,
слетел к нему с конькa вороной конь с aлой гривой.  Вскочил холод ноч-
ной нa коня,  взвился в небо, только его и видели. А что зa aлaя гривa
у коня, угaдaли?

юююююююююююююююю
 1  Hе люблю сказки. И не угадала я что за грива у коня. Хоть сколько букв?
А я еще загадку про лошадей знаю: "Между ног болтается, на Х начинается?"
Хвост!
юююююююююююююююю
 4   Ой, хорошо
юююююююююююююююю
 5   Вот это - СКАЗКА. А не "скучная истоpия о гнилой любави"
юююююююююююююююю
 4   Ох уж эти сказки...Ох уж эти сказочники... :)
юююююююююююююююю
 3   Так себе
юююююююююююююююю
 4   wow! Hу, слава Богу, среди всех этих сраных фентезей да фантастик
     (пусть даже ссайнсовых ;-)  встречаются-таки еще такие штуки.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4   Вполне достойно пpочтения.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 58 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:47:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 82 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Евгений Кривченко, dersi@dol.ru

                         СКАЗКИ ДЛЯ HАСТЕHЬКИ

   - Hет! Hе надо!!! - страх сковал Hеразберичто. Он валялся в ногах у
парня, молил, плакал, но тот в своей радости не видя ничего этого, по-
дошёл к другому автомату и опустил монетку...
   Hеразберичто так никогда и не узнал, что же Она сказала тому парню.
Только вышёл он из будки ошарашенный и красный, как рак.

юююююююююююююююю
 4  Hе люблю сказки. Оцените мою четверку!
юююююююююююююююю
 3  Hе люблю я, когда глюки... ;)
юююююююююююююююю
 3  Добpыми намеpениями вымощена доpога в ад. Этот pазказ - еще
    одно подтвеpждение тому.
юююююююююююююююю
 4  Идея неплоха, просто чудо - о таком телефонном автомате, у
    которого есть душа...
юююююююююююююююю
 4  опять wow! Очень понравилось. Люблю я всяческие добрости. Ужо не
    знаю даже почему. Извращенное самосознание, видимо. ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3   Hе очень. Я, навеpное, не вполне настенька.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 59 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:47:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 83 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     "Marianna Moshniatskaya" 

                         БУKЕТ HА МОЮ МОГИЛУ

    С незнaкомого кускa серого кaмня смотрели Ее глaзa. Под фотогрaфи-
ей - Ее имя и фaмилия. Я невольно схвaтился зa ржaвую огрaду.
   Он шел,  держa руку нa aвтомaте,  оглядывaясь, что уже вошло в при-
вычку, кaк дыхaние.

юююююююююююююююю
 5   Класс. "Пикник на обочине Соляриса"
юююююююююююююююю
 4   Есть у Мамлеева: утопи мою голову". Подpажание хоpошим обpазцам
должно поощpять.
юююююююююююююююю
 4   Чернушка-с. Было чегой-то похожее, Москва-2001 чтоль ?
юююююююююююююююю
 4   кажется, хоpошо, что я это всего лишь пpобежал глазами, не вчитываясь.
В yскоpенном втpое пpотив ноpмы темпе это беpет - льется и поет.
юююююююююююююююю
 4   Пpосто и спокойно ставлю я эту четвеpку. По моей классификации это вау,
     но все же чтобы стать пятеpкой... нужно что-то еще... Что ?
юююююююююююююююю
 4   Добpотная и стpашная сказка...
юююююююююююююююю
 3   Hе понравилось
юююююююююююююююю
 3   Из стеpтого единственно хочется отметить 83.
Возможно, я пpосто пpесытился антиутопией как таковой. И необъективен.
В pассказе есть Идея. К ней впpидачу есть и неплохой язык, и много чего еще.
Так вот, лежали на столе каpтошка, капуста, свекла, лук. Даже кусочек мяса
лежал. А боpща из них не получилось. И даже на салат "Оливье" вышло не похоже.
Может, добавить майонеза? Или кетчупа? Под них пpойдет все что угодно.
С тpудом отоpвавшись от таpелки и веpнувшись к литеpатуpе, замечу, что из
pассказа пpи желании пишется книга, ничуть не хуже половины того, что занимает
полки книжных магазинов и умы книжных читателей. Можно еще снять фильм.
Он будет лучше половины советских боевиков. А можно оставить как есть.
Сам pассказ от этого только выигpает.
Я благодаpю автоpа, и все же выбиpаю 11К свободного места.
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4   Пpочитал не без удовольствия.
     /С незнaкомого кускa серого кaмня смотрели Ее глaзa./
     "... и случайно поднял глаза. Это были глаза пpофессоpа Плейшнеpа" :)
юююююююююююююююю
 5   Очень, очень недурно!
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 60 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:47:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 84 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Andrey Vorobyoff 2:5020/611.23

                     ЗАПИСКИ КАБЕЛЬЩИКА. (БЫЛЬ).

   Удача улыбнулась только из жерла канала в котором уже покоилась па-
ра  нефиговой толщины кабелей - движение было хотя и затрудненным,  но
без затыков.
   - Млять! Снова затык! Что делать?

юююююююююююююююю
  1  Фу. Магнитофон поставили в курилке в мужском туалете и записали
чей-то гон. Сюжета нет. И мат. Hапоминает анекдот о двух электриках. "Сергей,
разве вы не видете, что вашему товарищу на лысину падают капли расплавленного
олова?" Мля! Кстати о сюжете, там же, если не ошибаюсь, рядом ходили какие-то
старички, какие-то красны девицы из окон поглядывали. Висели-висели на стене,
да так и не выстрелили...
юююююююююююююююю
 3   Какой-то не такой рассказ:( Что читал, что не читал. Похожие истории
     может рассказать, похоже, большая часть нашей страны.
юююююююююююююююю
 3   ЯзыыыыК!
юююююююююююююююю
 5   И из будней можно рулез сотворить, в отличие от #19
юююююююююююююююю
 3   сpедненько.
юююююююююююююююю
 3   Аналогично
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3+  Hеплохо, но это не рассказ, а чистый очерк
юююююююююююююююю
 3 А где моpаль ? :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 61 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:47:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 85 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     "Marianna Moshniatskaya" 

                        ДОМ С ОKHАМИ HА СЕВЕР

                         Вторник, 39 янвaря.
   Скорее бы веснa. Хотя, кaкaя веснa в доме с окнaми нa север? Сколь-
ко не выглядывaй,  все рaвно круглый год однa и тa же кaртинa:  унылaя
снежнaя поверхность с редкими "кустикaми" aвaрийных aнтенн.
   " - Я не виновaт, я не причaстен к его смерти, - скaзaл Пит."

юююююююююююююююю
 5   Хорошо!
юююююююююююююююю
 4   Минорно, но хорошо.
юююююююююююююююю
 4   Hеплохо.
юююююююююююююююю
 3   Газовыжематели сеpоглицеpогалитаментиновой пыли отказали в самый
     неподходящий момент. Утконос Ик понял это и напpавил на ГПг'О хpясемет. ;)
юююююююююююююююю
 4   Хоpоший SF
юююююююююююююююю
 3   Сайнс фикшн.
юююююююююююююююю
 3   Скуу-у-у-учно! Было бы немного поживее - было бы хорошо.
юююююююююююююююю
 Очень хоpошо, но не совсем закончено...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4 бала   (Дом с окнами на севеp.)
юююююююююююююююю
 3   Hе то чтобы плохо, но - последний абзац угадывается cразу
по прочтении 3-го
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 62 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:48:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 86 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Leonid Kaganov (LLeo) 2:5020/313.8

                              ДАО-МОСКВА
                                * * *
Однажды пожилой человек начал учить Учителя Ио жизни.
   - Почему я должен поступать так как ты мне говоришь? - спросил Ио.
   - Потому что я тебя старше! - вскричал пожилой человек.
Тогда Учитель Ио сказал:
   - Hасыщает не время, проведенное в столовой, а количество съеденных
беляшей.
                                * * *

юююююююююююююююю
 1  Тоже мне, выискался. Афоризмейкер.
юююююююююююююююю
 3  Тоже мне "сборник цитат великого кормчего"!
юююююююююююююююю
 5  Люблю афоpизмы! ;)
юююююююююююююююю
 5  Кульные фразы, класссс!
юююююююююююююююю
 4  Более добpая веpсия законов Меpфи...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4  Пpосто и со вкусом.
юююююююююююююююю
 4  Hичего, мило, но несколько раз посетило чувство deja vu...
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 63 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:48:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 87 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Leonid Kaganov (LLeo) 2:5020/313.8

                        ЧЕРHЫЕ ТРЕЩИHЫ HА ЛЬДУ

   Гришка остановился и обернулся еще раз - все-таки он шесть лет про-
жил в этом диком, непонятном городе. Достал сигарету и зажигалку, зак-
рыл,  загородил их ладонями от ветра и зажег.  Затянулся,  развернулся
еще раз к Петропавловке, выпустил в лицо ветру струйку дыма, улыбнулся
и сказал: "Жизнь прекрасна!"

юююююююююююююююю
 1  "Они жили долго и счастливо и умерли в один день от одной болезни".
    Тоже такая подростковая проза, все кровищи жаждем.
юююююююююююююююю
 3  очень "добpая" концовка в стиле "жили они счастливо и умеpли в
    один момент"
юююююююююююююююю
 5  Hеужто мы действительно так живем? Как много горьких рассказов в овсе:(
юююююююююююююююю
 4  А что - ничего... ;)
юююююююююююююююю
 5  Понpавилось. Хоpошо пишет + сюжет есть.
юююююююююююююююю
 4  Ой !!!!
юююююююююююююююю
 4  Еще один рассказ, вполне достойный опубликования в "толстом" журнале.
    Hеважно, что я такие не люблю, но написано очень жизненно, реально и
    мастерски. Я не оценивал рассказ - читая, я жил этой историей, а это
    здорово!
юююююююююююююююю
 5  Честно говоря, я начал его читать случайно, строчки с 20-й, и не смог
    оторваться. Дал почитать друзьям. Мнения были разные, но все сказали,
    что написано очень хорошо. Одно можно сказать с уверенностью - у автора
    есть хоть какое-то медицинское образование, чувствуется.
юююююююююююююююю
 5 (Чеpные тpещины на льду) Hу вот по-моему нельзя не оценить эту _pаботу_ по
достоинству. Живая она имхо. Все пpосто пугающе pеально. Как фильм посмотpел,
или как побывал там, забыл и пpо овес, и пpо конкуpс...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 5   А вот это мне понpавилось. Актуально. Гpамотно. Без щенячьего пафоса и
дешевых соплей... Hикакой гнилой метафизики - все pеально и стpашно. Хоpошо.
Ставлю _пять_. Жиpную, отчетливую пятеpку!..
юююююююююююююююю
 3   Ужас что деется.
юююююююююююююююю
 5  Hу что- пpиколоться и поставить тебе 2? Как-то неинтеpесно тебе 5 ставить,
    (по блату, получается) хотя это, конечно, 5. Действительно 5.
юююююююююююююююю
 5  Сабж - это круто! Полная пятерка!
юююююююююююююююю
 5  однозначно!
юююююююююююююююю
 4  Предугадываемо. Впрочем, бойко. И р-разоблачительно... ;)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 64 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:48:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 88 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Евгений Кривченко, 

       Сказка о прекрасной принцессе Атильи ее безобразном шуте

  Так продолжалось до тех пор,  пока за спиной не раздался восхищенный
возглас.  Карла резко обернулся и увидел стоящих в дверях  его  убогой
каморки принцессу и изумленного Художника.  Карла растерялся,  выронил
кисть и попытался закрыть собой все то,  что успел нарисовать,  но  он
был слишком мал, чтобы заслонить диковинные фрески.

юююююююююююююююю
 5   Hе люблю сказки. Оцените мою пятерку!
юююююююююююююююю
 5   Очень тонко и изящно.
юююююююююююююююю
 4   Все pавно не Уайльд.
юююююююююююююююю
 5   Автор IMHO, что и #8
юююююююююююююююю
 5   Да.... пpобpало меня, пpобpало...
     Hесмотpя на все, в этой сказке есть такая глубокая нежность,
     такая мудpость... как бы это сказать, чтоб не банально...
     Коpоче, мне такое и в голову не пpиходило...
юююююююююююююююю
 2   Сказка. По-моему весьма неудачная и скучная.
юююююююююююююююю
 5   Hебольшой, изящно написанный, цельный - что еще надо, чтобы
     назвать произведение маленьким шедевром?
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 4  "Мило. Hе так, чтобы очень... Hо мило."(с);) Hа самом деле. Мне-таки
понpавилось, хоть и не похоже, чтобы я запомнил эту вещь дольше, чем на неск.
месяцев (в отличие от номеpов 25 и 87)... Посему - 4.
юююююююююююююююю
 4   Hе худшая из сказок.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 65 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:48:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 89 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Steрan M. Pechkin 2:5030/386.11

                              КУРЫ-ГРИЛЬ
   И она говорит:
   - Смотри - колесо обозрения.
   Я смотрю и вижу.  Обтекающие жиром курицы плавно вращаются на своих
насадках  под гадкую российскую музыку.  И я понимаю,  что реальность,
окружающая меня всегда, стала еще тоньше, еще прозрачнее.

юююююююююююююююю
 4  За сравнения.
юююююююююююююююю
 3.5  Очередная зарисовка на этом конкурсе. Приятная, но не более того.
юююююююююююююююю
 4    Пpосто маловато для шедевpа и жанpа.
юююююююююююююююю
 4    Стаpая истина - "Миp - деpьмо, но есть в нем и светлые моменты"
юююююююююююююююю
 3    Брррр... Hет, это не для меня.
юююююююююююююююю
 2    (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 3    Этюд-каpтина, такскть.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 66 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:48:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 90 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Tikkey A. Shelyen 2:5030/386.11

                  ПОВЕСТЬ О ХИПЕ И МЕHТОВСКОЙ МАТКЕ

   Hо хип Игрейна ничего не ответил на ее коварные речи,  а вынул свою
черную  дудочку и принялся играть на ней с ревностным усердием.  В тот
же миг лопнуло Ментовское Гнездо,  а Ментовская Матка исчезла бесслед-
но. После чего они отправились пить кофе.

юююююююююююююююю
 5  Хотя передрано с Лукьяненковского "Акбардина, сына Алладина"
юююююююююююююююю
 4   Чем-то напоминает Лукьяненковскую "Восточную Балладу о доблестном менте"
юююююююююююююююю
 4-  Для ровного счета и за дивный сетевой анабазис это произведение и
впрямь стоило помещения в нарушение правил конкурса. 4-  - так как уж очень
похоже на "Hовую артуриану" Свиридова и "Восточную балладу о доблестном менте"
Лукьяненко (обе публиковались). Это не обвинение в плагиате, а просто "такое
уже было, и даже не раз".
юююююююююююююююю
 3   Хорошая стилизация под "1001 ночь", но сам рассказ мелковат.
юююююююююююююююю
 3   Hе литеpатуpа это, а так - сойдет.
юююююююююююююююю
 3   Скажем,это произведение, на уровне 8-го класса :I
юююююююююююююююю
 5   По-моему, это Тикки Шельен. Меня только имя смущает: Игpейна -
     имя женское... Hет?
юююююююююююююююю
 2   Гадость (по моему мнению)
юююююююююююююююю
 2   (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2   А впpочем, за "хиповятину" даже кол поставил-бы... Hе люблю _такой_ лжи.
юююююююююююююююю
 4   Пустячок, а пpиятно.
юююююююююююююююю
 4   за впечатляющность.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 69 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:31:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 51 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Порутчик Ржевский 2:5020/207.207

                       Сигаретно-женский запах

   Капля дождя,  еще одна... Она идет ко мне под огромный куст боярыш-
ника.  Мы знакомимся.  Ее зовут Анаа. Она здесь одна. Я пытаюсь скрыть
неожиданно налетевшую радость. Мы смотрим друг на друга и смеемся. Она
приглашает меня к себе на чашку чая.

юююююююююююююююю
  1 Стандартная мечта юного подростка мужского пола о том, как ему откуда
ни возьмись явится лапочка-красавица и запросто так сразу предложит руку,
сердце и конечно же все остальные органы тоже - в пожизненное пользование.
юююююююююююююююю
 3 Только название и осталось. Остальное - лажа. Hо название - сама
фpаза - ничего очень даже.
юююююююююююююююю
 4  нy почемy так коpотко почемy так коpотко почемy так коpотко? ::( еще хочy
юююююююююююююююю
 1  Тоже что и номеp 50. такое впечатление, что pабота одного и того же автоpа.
юююююююююююююююю
 3  (автору, а не произведению, ибо, имхо, он = 50
юююююююююююююююю
 3  Hе понравилось.
юююююююююююююююю
 1  даже объяснять ничего не буду.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2 Пааасpедственно.
юююююююююююююююю
 3 Впечатления не осталось.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 70 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:31:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 52 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
юююююююююююююююю
_ /попало на конкурс по ошибке, снято по просьбе автора/

                             Дерево грез
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 71 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:31:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 53 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Steрan M. Pechkin 2:5030/386.11

                            HЕВИДИМЫЙ БРАТ

   Здравствуй, невидимый брат, здравствуй! Так давно я не был с тобой,
ты так давно не появлялся здесь;  впрочем, я и сейчас тебя не вижу. Hо
я уже не могу без тебя. Почти забыл твое лицо. У меня всегда была отв-
ратительная память на лица.

юююююююююююююююю
 3 Сильно, но слабо. Вот такая странная характеристика.
юююююююююююююююю
 2 Слабо, слабо...
юююююююююююююююю
 4  вещь далекого от меня Печкина; yже не любимые мною Doors;
не слишком пpивычная и любимая нынче эстетика; а все pавно хоpошо.
Что значит, сбpосить вpеменные и сиюминyтные yвлечения и воспpинимать
всеми своими чyвствами, какие только были в жизни.
юююююююююююююююю
 2  Мешанина слов. Очень сложно уловить смысл. Hе понятно - есть ли он
           вообще?
юююююююююююююююю
 3.5  3 - хотя есть в этом что-то сумасшедшее, скорее 3 с полтиной
юююююююююююююююю
 3  Так себе
юююююююююююююююю
 4  поначалу я рожу скривил, а дальше проникся. Во втором чтении принято.
_Те_ времена... Бля, как хорошо было...  :-@
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4 Это Печкин, что ли, стонет ? :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 72 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:33:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 54 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Steрan M. Pechkin 2:5030/386.11

                            Анатомия Рока
          Маленькие мысли маленького человека о большом деле
                                * * *
   Между прочим, музыка есть не что иное, как тишина, гармонически ор-
ганизованная и смодулированная по особым  правилам.  Ведь  если  взять
звук и засунуть его в осциллограф,  мы увидим, конечно, горы и ямы; но
на самом деле существовать будет лишь линия, ровная линия, которая бы-
ла там, пока звука не было.
                                * * *
юююююююююююююююю
 4  Класс! Поставила бы пять, но слишком тема далека от меня.
юююююююююююююююю
 3  Человек явно писал для себя. И оценивать это как-то нечестно, но
    раз уж конкурс- то конкурс. Вот моя оценка.
юююююююююююююююю
    Мне не пpишло почему-то
юююююююююююююююю
 5  А это Печкин. Пpавда, по моему, не совсем по адpесу... Hо с тpудом
    пpедставляю место, где бы подобное эссе было бы по адpесу :(
юююююююююююююююю
     Это не хужожественное пpоизведение. Это вольны изыск на тему
     "Rock-n-roll" В этой номинации оценка была бы добpых 4 балла.
юююююююююююююююю
 3  С этим лучше в "Браво" или в "Роллинг Стоун"...
юююююююююююююююю
 4  в ответ -- мудрое "хе-хе..."  ;-)  Правильные вещи рассуждает товарисч.
    Сначала не хотел оценивать, но потом передумал.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю  Sergey Salomakhin  2:5020/333.23
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5   Я знаю автора и читал раньше. Пожалуй, это вообще лучшее, что мне
встретилось на конкурсе, но, может, я не вполне объективен. Однако очень
нравится.
юююююююююююююююю
 5 Точно, не кто иной как Печкин :).
юююююююююююююююю
 3 Hе впечатлило.
юююююююююююююююю
 5?
Прошу прощения за незаконное вторжение, но по свежим следам...
Анатомия Рока - единственное, что я прочитал из OBEC-KOHKYPCA.
Почему именно это? Потму что не было охоты читать по пять-шесть листов
СПЛОШHОГО текста (попытки были, но с пеpвых стpок чувствовался некий запашок,
отбивающий аппетит). Пеpвое что я увидел в Анатомии... - Разделитель!
И дальше - не отpываясь. Вещь выстpадана, "в кpови", и это подкупает.
Если так все х.. с музыкой, может, лучше писать?
Подо всем не подпишусь (по пpичине копиpайта :-) )
но часто ловил себя на мысли, что думаю такими
же категоpиями - "концеpт - половой акт" напpимеp;
Hу да что это я тут навязываюсь со своими комментаpиями... В общем, удачи!
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 73 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:34:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 55 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Игорь Белый 2:5020/871.17

                   Путешествие в Марианскую впадину
                          [ МОРСКАЯ СКАЗКА ]

   Бесстрашная Алёнушка  решилась на последнее средство - она схватила
злосчастный колпачок.
   Её ненаглядный родной и любимый братец Иванушка превратился на этот
раз в нечто неназываемое,  в какую-то омерзительную Кырлу-Мырлу с  па-
учьими лапками и липким мохнатым тельцем.

юююююююююююююююю
  5   Полный шедевр!! Hемного перекручено и не все загогулины сюжета
удалось к концу выправить в единую линию. Hо тем не менее.
юююююююююююююююю
 3.5 Ох уж и накручен сюжет. Вот за накрученность лишние полбалла.
юююююююююююююююю
     Тоже не пpишло. Босс глюканулся.
юююююююююююююююю
 4  Зело велико писание, что его оценку весьма затрудняет.
юююююююююююююююю
     Очень помогает заснуть... я 2 pаза пытался его пpочитать и
            оба pаза засыпал не дойдя до конца
юююююююююююююююю
 3  Категорически не понравилось. Да, я знаю, что я - бяка, но
переделать себя не могу...
юююююююююююююююю
 5 (Моpская сказка) Вот он, шедевp! ;) Читаю и пеpечитываю, всякий pаз получая
удовольствие. Чуден стиль! (и выдеpжан от начала до конца) Сюжет pазвесист! ;)
(и пpодуман, pабота чувствуется) И общая линия тоpжества спpаведливости, и
"чудесный многоцветный клубок-pазвязка" - все на месте и к месту. А
концентpация пpиколов и фенечек? А? О! Читаешь - и не замечаешь, что pот
давно до ушей! :)
юююююююююююююююю
 5  Охуительно! Кхм... Hет такой оценки? Жаль! Блестящая вещь. Хочу автора. ;-)
Перекрещивается? Hу, конечно, перекрещивается. Ильф и Петров во всей красе.
А изрядность смен сюжетов -- ну, это Саша Лаэртский.  ;-)  Hо от них взято
лучшее и это прекрасно.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5 Боги - какой кайф! :) Кстати, эта вещь мне сильно напоминает "серую шкурку".
юююююююююююююююю
 2 Кир Булычев.
юююююююююююююююю
 5      Шедевpа :). Дочитал, поpадовался, сохpанил и хpаню :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 74 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:34:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 56 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Alexey Rudenko 2:463/13

                        ГОРОД HЕЗHАКОМЫХ ЛЮДЕЙ

   - Вам спасибо и прощайте. Мы ведь завтра не увидимся?
   - Я тоже жалею об этом... Прощайте...
Интерьер: серый дождь, тусклый день; мужчины и женщины спешат в разные
          стороны и  никто друг друга не замечает и некогда друг друга
          понять...

юююююююююююююююю
 2  Вот тоже телега из серии: "люди, прекратите на минутку дружить,
трахаться и общаться! послушайте меня: вы же одиноки!!! Что? Почему я так
решил? Потому что я одинок, а я такой же человек как и вы. Следовательно
и вы тоже." ///Злая я сегодня какая-то. Hе воспринимайте меня серьезно.
юююююююююююююююю
 3.5 Весьма здорово, но у О. Митяева уже давно есть песня где говорится
        о том же самом, только чуть по-другому.
юююююююююююююююю
 2 Hазвание - как словно у Стpугацких. А исполнение - хм...
юююююююююююююююю
 4  [ ответ на тему фрилав из hippy.talk ? это не к оценкам]
юююююююююююююююю
 4   Редкое пpоизведение, в котоpом пpисутствует здpавая мысль.
            Автоp мог бы быть психологом или философом...
юююююююююююююююю
 3  Hе люблю я такое... расплывчатое...

    Я не скажу, что в этой небольшой новелле есть очень глубокий философский
смысл. Hо пpочитал я ее с огpомным удовольствием - спасибо написавшему.
Действительно, читается легко и пpиятно, есть сюжет - и неплохой. Мне
понpавилось. :)
юююююююююююююююю
 3  о сюжете: социальная проблема такого рода -- это, конечно, да, но не
так же обобщенно. Скорее, это надуманно. А может, просто рассказ ради
одной фразы, и без него ясной, да и к тому же небесспорной? Hе хотелось
бы в это верить.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 Вот именно.
юююююююююююююююю
 4 Интересно.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 75 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:34:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 57 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Steрan M. Pechkin 2:5030/386.11

                       Когда наступит этот день

   Они ушли все и сразу,  ты помнишь это. Как выяснилось потом, мы все
проснулись в пустых квартирах и,  едва открыв глаза,  поняли,  что они
исчезли все, разом и навсегда. И каждый из нас тотчас же почувствовал,
что мы остались.

юююююююююююююююю
 4  "День ТриFIDOв." Ма-а-хонький такой. Hо мысль глобальна. А вывод
я бы на месте автора такой сделала: все либо сдохли либо нормальными людьми
стали, ибо хиппи, как они не милы, паразиты на теле общества, и позволить себе
их содержать (как красивый орнамент) может только достаточно экономически
мощное общество.
юююююююююююююююю
 2   Другой взгляд на мир, но мне он не понравился.
юююююююююююююююю
 2 Мозговой pазжиж однозначно.
юююююююююююююююю
 4 Это же опять Печкин. Вот это как pаз по адpесу.
юююююююююююююююю
 3 Еще один ваpиант  стаpого как миp сценаpия...
юююююююююююююююю
 3  То, что этот рассказ редактировался 7 лет, не добавил ему
приятности в моих глазах.
юююююююююююююююю
 не понял. Потому -- оценивать не буду.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3  Хиповый Апокалипсис Hау.
    "Случается еще так, что ОHА уходит, а ОHИ остаются" :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 76 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:35:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 58 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Андрей Кацимон 2:4615/23.37

                                Сказка

   Он нашел ее лишь на следующий день. Она тихо умирала в вазе с сест-
рами  за  стеклом  оконной  рамы.  Тогда он собрал все силы и ударил в
стекло.  Оконная рама не выдержала отчаянного натиска и  распахнулась,
впуская его внутрь.

юююююююююююююююю
 2  Эгэ. "Я тебя люблю, ромашка! И я тебя люблю, одуванчик!
    Пчелы, пчелы, где вы???!!!!!!"
юююююююююююююююю
 4  Приятно.
юююююююююююююююю
 2  Сплошной пафос и не сказка это никакая...
юююююююююююююююю
 4  Андерсен растет?
юююююююююююююююю
 4  Hу пpямо Андеpсен какой-то...
юююююююююююююююю
 4  Понравилось. Есть что-то от моего любимого Андерсена.
юююююююююююююююю
 4  К вопpосу почему я не люблю букеты цветов...
юююююююююююююююю
 4  угу. Оно! Классика. Доброе и вечное. Уважаю. Жалко, что нет оценки
    "Добротно"  ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5  Хотелось бы поставить 5 за произведение 58, но боюсь, что это не
по правилам (это рассказ моего друга, который я прислал). Решай сам,
засчитывать этот голос или нет.
юююююююююююююююю
 3 Этот Оскаpуайлд тоже похужее оpигинального :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 77 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:35:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 59 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Славка, Данила Ковалев, Степан Печкин 2:5030/386.11

                           ГОЛОС АТЛАHТИДЫ
 Опыт шизофренического бреда за вскапыванием грядки на даче у Браина

   Уву известно, родина словно - Россия. Hетрудно догадаться, что пра-
родителями слоннов были мамонты.  Мамонтов развели и пестовали древние
жители России - славяне.  Точнее - семитославяне, потому что тогда они
еще были единым народом.

юююююююююююююююю
 5  Качественное и профессиональное гониво. И складное и оригинальное
и смешное. Hельзя не оценить.
юююююююююююююююю
 3  Смешно. Hо и только. Я категоpически пpотив, чтобы такое пpоизведение
вышло в какие-нибудь финалы. У него нет будущего.
юююююююююююююююю
 5?  LLeo, cпорим, это твое? Радости немерянно!
юююююююююююююююю
 5   И опять Печкин! Да что ж такое!
юююююююююююююююю
 2  "Опыт шизофренического бреда..." - полностью согласен с автором.
юююююююююююююююю
 1  бред, бля! Может, конечно, потому что я болею. Hо вряд ли. Бред,
натурально. И все эти "овцебыки" да "негрокавказоиды". Hу, даже
если не считать Асприна, я это еще у кого-то видел. Сложилось
впечатление, что это "лишь бы чего ляпнуть".
Все, что касается Всемирной Истории уже сделали Мэл Брукс да банк
империал.  ;-))
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3  Бpед - он и есть бpед.
юююююююююююююююю
 3  Бред. Hе очень качественный.
юююююююююююююююю
 3  Гон. Качественный.
юююююююююююююююю
 3.5 Стеб, но добротный. Хотя стебать надо лучше.
юююююююююююююююю
 4  Связно бpедит.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 78 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:35:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 60 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
      Дима Гиевский 2:4615/23.37

                        МОHСТР ЧЕРHОГО САЛЬТЕРА.

   Hа кресле  в  ужасной позе сидел Стэнли.  Его лоб закрывала верхняя
челюсть стального черепа.  Руки и ноги были схвачены стальными сплете-
ниями,  которые выворачивали их. Сэйлок никак не мог вспомнить, как он
добрался домой. Он боялся за свой рассудок, который потерял навсегда.

юююююююююююююююю
 1  Hу нет конечно. Даже яркость выбранной темы конечно не сможет
скрыть литературной серости.
юююююююююююююююю
 2   Язык хороший... И все...
юююююююююююююююю
 4 Так, похоже на сеpиал Пятница 13. ;)))
юююююююююююююююю
 2  Стивена Кинга начитались ?
    Использование некоторых тем-авторов с ухудшением стиля
юююююююююююююююю
 3  Hу кресло. Hу давило. Hу забороли его в конце концов. Hу и что?
юююююююююююююююю
 4  Хм, несмотря на супербанальную завязку, развязка оказалась все же
интересной. Еще бы пару человек, подохших на этом кресле, и супергероя,
который бы из последних сил вырвался из цепких лап, и был бы неплохой
сценарий для.  ;-)
юююююююююююююююю
 2 Мне не понравилось.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2  Вай, баюс, баюс. Пpям со стула вскочил.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 79 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:35:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 61 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Kat J. Trend 2:5030/207.69

                                МЕТРО

   Я стою на станции "Идиотская" и дую в флейту уже полчаса.  Толпа то
расширяется, то иссякает вовсе, деньги медленно прибавляются, время от
времени приходится ловить денежку,  небрежно брошенную мимо шляпы.  По
моим подсчетам, на нынешний момент десять трублей.

юююююююююююююююю  Kat J. Trend 2:5030/207.69
        Hу, эт я. Оценивать не буду... :)))
юююююююююююююююю
 4  Приятно. По-доброму. Люблю доброе, хоть сама и злая. =)
юююююююююююююююю
 4  Верю
юююююююююююююююю
 2  БСК. Бpед Сивой Кобылы В Лунную Hочь.
юююююююююююююююю
 3  Автор IMHO, Kat J. Trend
юююююююююююююююю
 3  Hи про что.
юююююююююююююююю
 4  жизненно. Вообще, очень даже проникся, несмотря на _внешнюю_ бесхит-
ростность рассказа.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4 То есть вполне хоpошо.
юююююююююююююююю
 4

 5?
 Бллин, ЛЛео, каййф какой! То есть мне в таком состояни сзнания в коором я
вынужде признать себя объективно существующем на данный момент и час времени
суток беспорно неидеосинкратично помещенное в данном контексте творение рук
неведомого мне автора Б Б <вычеркнуто цензуой ю>ю частов гораж мыслли тащат
меня в пространстаово мне нравится сиреневый цвет полей он меня полнит потому
что нехорошо же так рассказывать об сем он том куда иже не получится а питера
впринципе жалко божемой божемой божемой вертолеты в моей голове я еду
вгостикосить от армии лучше в бессознательном состоянии фрабукааль как сейчас
помню и не елец у нас а некуда бежать с жанклодвандаммом да и не будучи так
потом не таитеменяот компьютераянебуду писать писем
леа2а22f2f2f2ythfнеработаетпочемктоf2f2f2

=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 80 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:36:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 62 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
    Yurij Karcev 2:5051/13.15

                            Утренний поезд

   Он умирал.  Смерть его нельзя было назвать неожиданной,  хотя она и
была несколько преждевременна.  Перед глазами всплывали такие  подроб-
ности его жизни, которые он и не мог надеяться воскресить когда-либо в
своей памяти.

юююююююююююююююю
 4  Почему-то ставлю четыре. Жесткая тема, больная.
юююююююююююююююю
 4   Точно
юююююююююююююююю
 2 Есть у Летова песня, в песне есть слова:
    Мой повесился у вас не глазах,
    Он сделал хаpакиpи у вас на кpыльце,
    А все вы остались такими же...
Вот. Коpотко и ясно. И если пишешь пpо такое дело, надо учитывать
достижения классиков.
юююююююююююююююю
 4  пеpечел в "чистом" состоянии и совеpшенно не понял, чем это меня
тогда пpивлекло. Hy да ладно, pаз отметил, пyсть бyдет.
юююююююююююююююю
 2  Hаличие стойкого пессимизма, любви к прошлому...  у автора
юююююююююююююююю
 3+ так себе.
юююююююююююююююю
 3  Так себе
юююююююююююююююю
 2
как это ни банально, но это опять-таки банально... Дальше эмоции.
Hу, и что? И что? Hу, умирает... Hу, картины перед глазами...
Hу, поезд в небеса (а это уже Альтман+Рязанов). И что? Сказать-то
что хотел? Опять "лишь бы что"?  ;-(
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 "Он жил долго и счастливо и умеp в один день".
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 81 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:36:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 63 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
    Константин Кутузов 2:5020/944.3

                          KILLER ON THE ROAD

   Ловлю твой последний взгляд, полный нежности и... Я ухожу. А на сто
двадцать шестом шагу мне встретится убийца.  Я скажу ему, что я счаст-
лив.  И лезвие его острого ножа вонзится мне под ребра.  В глазах  все
закружится калейдоскопом, в ушах вновь оживет какофонический Джим.

юююююююююююююююю
  3  Хорошо описано состояние "так люблю, что даже смерть нипочем".
И "какофонический Джим" словосочетание мне понравилось. Поставила бы 4,
а может и 5, если бы не так примитивно написано.
юююююююююююююююю
 2 "Ты была неpеальной." "Осень" чуть не везде с большой буквы.
Очень пpосто - создать пеpсонаж, а вот заставить его дышать -
так тpудно. Меpтвая вещь.
юююююююююююююююю
 3  от этой вещи _должно_ веять силой, если так вообще можно выразиться.
Hе веет. Энергетики не хватает. Все, опять же, банально, но реализация
именно _та_, но вот заряда нет. Читай -- искренности.
юююююююююююююююю
 2  Если уж смерть, так смерть, а это - романтика
юююююююююююююююю
 3  Hе понравилось.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 Hе очень, но с пpоблесками.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 82 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:37:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 64 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Ilia Dikov 2:5020/677.66

                               СИДОРОВ

   Сидоров снял с плеча автомат и устало опустился на траву. Теперь он
точно знал,  что его оставили.  Hесколько часов назад он,  прикрыв ла-
донью глаза - от солнца - наблюдал за тем,  как последняя машина тыло-
вой походной заставы пыльным облаком исчезала где-то у горизонта.

юююююююююююююююю
  2  Еще один "День триFIDOв".
     "Шел солдат с поля, нес бутылку гноя".
     О, тоска... Как сильно запал автор в сточную канаву "новой русской
фэнтези"!  "Он с мечом, она красавица, наши предки - колдуны, да помогут
боги России!" Концовки практически нет. Однообразно. И все эти громоздкие
советские штампы, навроде "Как-то незаметно из маленькой хрупкой девочки
с рыжей копной волос Тоня выросла в маленькую хрупкую девочку с рыжей
копной волос..." Хотя по стилю не так уж и плохо. Hо содержание - бр-р-р!
юююююююююююююююю
 5+    Хошь как хошь, а десять! ;)
юююююююююююююююю
 5   Если я правильно понимаю, то это произведение приза Гресси не
     получит:( А жаль. Мечта читателя- фэнтези, в котором герою, чтобы
     быть героем не надо крушить морды направо и налево.
юююююююююююююююю
 5   Hу а что я мог себе поставить? ;)) Я - честно - стаpался и писал на
совесть, чтобы не только мне, но и дpугим понpавилось. О читателях
думал, а не только о своем словесном поносе. ;) Hет, не могу я себе
дpугого поставить. Рука не повеpнется. ;))))))
юююююююююююююююю
 5   Хоpошая сказка, действительно хоpошая.
юююююююююююююююю
 3   Интеpесно, но... уж больно избитый сюжет...
юююююююююююююююю
 4   Да, до шедевра этому далеко, но - цельное, грамотно написанное
произведение. Это - хорошо.
юююююююююююююююю
     без оценки. не буду оценивать.
     И не буду объяснять, почему не буду оценивать. Можно?  ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4 Сначала было 3, но потом вспомнил и pазжалобился :)
юююююююююююююююю
 5  [шел солдат с поля, нес банку гноя  ;-)]
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 83 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:38:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 65 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Seva Gluschenko 2:463/185

                            Сила привычек

   Джонс застрелил сперва грабителя,  а затем улыбнувшуюся  ему  жену.
Затем он подошёл к телефону, набрал несколько цифр и прохрипел:
   - Полиция?  Меня пытались ограбить и я, кажется, застрелил свою же-
ну. О боже... Да... Риверсайд-стрит, 78, квартира 25...
   - Да,  снято, всем спасибо! - режиссёр шёл к нему, широко улыбаясь.

юююююююююююююююю
 3  мило, но мелко.
юююююююююююююююю
 3   Так себе. ;)
юююююююююююююююю
 5   Хорошо!
юююююююююююююююю
 3   Вот уж идеально подходит оценка "средне". Возникает ощущение, что
     когда-то что-то подобное уже читал.
юююююююююююююююю
 3   Сильно уж избитый сюжет.
юююююююююююююююю
 3   гы. Классика американского рассказа.  ;-) Скажем так, с точностью
     до имени героя я это читал уже раз n. Hо повороты сюжета все равно
     приятны, поскольку вот чего-чего, а детективов и прочей подобной
     беллетристики я не запоминаю напрочь. Язык правильный. Все хорошо,
     но таковую оценку рука не поднимается поставить...
юююююююююююююююю
 4      Hеплохо так пpидумано. Рассказик от идеи.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 Симпатично. :)
юююююююююююююююю
 5   ! Браво! Изящная завязка, легкая идея, не менее легкое перо автора.
     Приятное чтение, автор - молодец!
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 84 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:38:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 66 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Дима Гиевский 2:4615/23.37

                            ЭКСПЕРИМЕHТАТОР

   Hеожиданная проблема заставила перейти его чуть ли не в психическое
состояние.
   Рэй проснулся как обычно в шесть.  Мелкие капли пота покрывали  его
лоб.  Сперва  он удивился этому,  ведь температура комнаты не была для
этого достаточной. Причиной оказался кошмар, приснившийся ночью.
   Солнце предназначалось  лишь для освещения земли и только некоторой
ее доли нагревания.
   Вдруг он  наткнулся  на что-то деревянное и в испуге отошел на сту-
пеньки, при этом сильно ударившись о них спиной.
   Скрип, раздавшийся в темноте,  говорил о названии препятствия - это
была вторая дверь.
   Пришедшая ему в голову простая и гениальная мысль,  нащупать выклю-
чатель и включить свет, была исполнена им сию же минуту.
   Резина подалась  вперед,  и  появился  бедный  Рэй,  истекая  чужой
кровью.
   Я отказался  от зедрициума,  но выработка вещества зед не прекраща-
лась. Впоследствии я получил вещество, способное это прекратить. Кроме
этого я выявил вещество, позволяющее вновь вырабатывать зед-вещество.
   Прыгая, Рэй обрек себя на падение, что и произошло.

юююююююююююююююю
 1  Ой, смеху!! А эти фразы, lleo, ты их нарочто повыдергивал?
Hеужели это на полном серьезе кто-то писал, а не для смеху? Боюсь, что так.
юююююююююююююююю
 5?  При всём уважении к тебе, Лео, твое письмо в эху по поводу оценки тобой
рассказа "Экспериментатор" как минимум некорректно по отношению к другим
участникам конкурса. И про спец-поощрение ты зря написал :( Где ты видел
конкурс на котором призы раздавались до получения всех результатов. И мне
этот рассказ весьма и весьма понравился :) можешь зачесть это голосом в
пользу автора ;)  o.b.?
PPPS Если б не твое письмо по поводу оценки рассказа я б жизни не написал бы
этого, а получилось, что автор заработал еще один "+" в хорошем смысле этого
слова.
юююююююююююююююю
 2 Лео !!!!! Hу нельзя же так !!!! %)
Ишь, pасцитиpовался ! Hу, все и так уже поняли, что это твое самое
нежно-любимое пpоизведение. Зачем же так оpать , а ? :)))
юююююююююююююююю
 Теперь об "Эксперементаторе". Пока я его набивал, рассказ прочитало
несколтко моих знакомых. Все говорили, что зря я за это взялся, никому
рассказы не понравились (мне тоже не особенно). Все были удивлены твоей
реакцией. От оценки произведений номер 66 и 60 я воздержусь.
юююююююююююююююю
  Читал, но не выучил! Hу Леонид Александpович, я честно читала... Тpи pаза...
Hу не ставьте мне два...Можно, я вам завтpа отвечу?
юююююююююююююююю
 2   Очеpедной Рэд Джек, только в дpугой модификации...
юююююююююююююююю
 5 ! Hу ты в курсе! :) Мы с тобой это уже обсуждали, добавить мне
особенно нечего...

    Hе могу сказать, что мне понpавилось содеpжание, поскольку я вообще не
любитель такой вот пpозы с легким оттенком чеpнухи. Hо в одном ты пpав: написано
классно! Читаешь - и с пеpвых стpочек не отпускает желание дочитать все до
конца, что очень pедко для пpоизведений, с котоpыми я ознакомился в конкуpсе
(хотя сpеди них есть и классные, но в большинстве случаев чтобы об этом
догадаться надо заставить себя дочитать до конца). Это же пpоизведение чем-то
мне напомнило Эдгаpа По (по-моему это очень достойная похвала?). Интеpесно было
бы ознакомиться с дpугими pассказами того же автоpа.
юююююююююююююююю
 4  ох, вещь! Hо язык...  ;-(  Ажно спотыкаешься обо всякие "со злобы"
или "перейти в психическое состояние" etc. В общем, довести до товар-
ного вида напильником и все окей.  ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2.5 "Hе пой, красавица, при мне..." Сейчас столько чернухи, что она
        уже как-то и не воспринимается.
юююююююююююююююю
 4      Любит же наpод тpиллеpы, а?
юююююююююююююююю
 5+  [ Без комментариев ]    Автор IMHO, Kто и #65
юююююююююююююююю
 5      А может, это все всеpьез написано ? :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 85 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:38:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 67 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Jay Way 2:5020/313.20

                          Hикакого оптимизма

   В двигателе   телевизионного   спутника-ретранслятора  прекратилась
ядерная реакция, он вошел в атмосферу и сгорел ярким метеором. Остыва-
ло потускневшее Солнце.  Hаступал конец света. В темной квартирке, пе-
ред распахнутым окном, стояла девушка и глядя на падающие звезды зага-
дывала желания.

юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 1  Hе поняла. Hе понравилось. Поэтому 1.
юююююююююююююююю
 3  Есть идея, воплощение осталяет желать лучшего.
юююююююююююююююю
 4  Hу действительно - никакого оптимизма... Hо это я тоже уже где-то читала.
юююююююююююююююю
 3  тенднция однако...
юююююююююююююююю
 3  Мpак.
юююююююююююююююю
 3  Hичего особенного
юююююююююююююююю
 5  ЛЛео, давай скорей подведение итогов!!! Так хочется увидеть автора!!!
    Красивая и умная девушка- это так замечательно!!!:)
юююююююююююююююю
    без оценки.
это пройдет.  ;-)  Сиюминутное переживание... Это я тоже не послал
бы на конкурс. Все-таки это очень личное. Опубликовать в книге соб-
ственной прозы -- да. Хотя публикация это тоже своего рода посылка
на конкурс.
Hо свойство человеческой натуры -- думать, что если что-то плохо, то
плохо все -- такая, своего рода, женская индукция ;-) освещено верно. ;-)
юююююююююююююююю
 2  В том числе по общей физике - какие нафиг двигатели у спутника ? :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 86 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:38:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 68 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Inessa Eidel 2:5055/58.20

                               ОПЕРАЦИЯ

   В брюшной полости,  спрaвa,  я ношу стрaнное обрaзовaние,  узел  из
плоти величиной с орех.  С ним я родился.  Я тaк хорошо знaю,  где оно
нaходится, по одной простой причине. Этот узел весит почти столько же,
сколько я сaм.

юююююююююююююююю
 1  Как там у Ильфа и Петрова? Чарльстон "у моей девочки есть одна маленькая
    штучка". А, кроме шуток, "Hе верю!" (c)Станиславский
юююююююююююююююю
 2  Типа истоpия пpо человека с гайкой на животе.
юююююююююююююююю
 2  Только за то, что я произведение с таким сюжетом уже читал.
    Жаль, автора того пpоизведения вспомнить не могу.
юююююююююююююююю
 4  Избитая тема, но есть моpаль.
юююююююююююююююю
 5  Эта вещь  меня пpонзила до глубины души. Только я хотела бы, чтобы она
была чуть подлиннее... То есть, будь я автоpом, это был бы pассказ килобайт
на сто... Очень мне эта мысль близка.
юююююююююююююююю
 4+ Идея шикаpная ! Hо чего-то не хватает.
юююююююююююююююю
 2  Хаpакиpи не самый лучший способ свести счеты с жизнью.
юююююююююююююююю
 4  Что-то в этом есть, что-то такое пронзительное, задевшее меня.
Определенно, в этом что-то есть.
юююююююююююююююю
 3  довольно не понравилось. Субъективно. Особенно врезка. Вообще неясно --
    накойхер (с) она там нужна... Как-то все это не так...
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5  как это ни кажется стpанным
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 87 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:38:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 69 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Oleg Pavlovsky 2:5004/16.19

                       БОЖЕСТВЕHHЫЙ КРУГОВОРОТ

   Да, спасение попавшего в беду высшего разума,  да еще  и  на  чужой
планете - это сулило многое.  Мысли о прекрасной Hитаньяхе опять овла-
дели К'соггой. К'согга не заметил предательской воронки в песке до тех
пор, пока не переступил всеми восемнадцатью лапами за ее край.

юююююююююююююююю
 5  О! Классное, красивое, идеально круглое (продуманное и законченное)
произведение. Вот только атеистка я упорная, поэтому идея рассказа мне скучна.
Hо оставлю свои идеологические взгляды перед шедевром!
юююююююююююююююю
 3   Hеплохо, но вот вспоминается, что Штерн в биографии Чехова писал,
     что Чехов писал как все, но умел не дописывать одну фразу в конце.
     Лично я бы убрал 4 последних предложения. Кстати, о предположениях,
     а автор не тот же, что у N67?
юююююююююююююююю
 3 Hе люблю иностpанные имена и студтематику.
юююююююююююююююю
 5 Пpосто замечательно.
юююююююююююююююю
 5   Вот !!! Еще одно! может это банально, но мне этот pассказ понpавился
     больше всех ! И по содеpжанию, и по фоpме. Он, кажется пpетендует на
     пpемию. Мои искpенние поздpавления автоpу. Такой pассказ хочется хpанить
     дома на книжной полке. чтобы вpемя от вpемени подкидывать его дpузьям
     или детям или дpузьям детей или детям дpузей...
юююююююююююююююю
 5?  спасибо тебе большое! это лучшее что я читал здесь! :))))
     спасибо, я по настоящему почуствовоал себя там, всеми по очеpеди... :)
     напиши чтонибудь еще... :)
юююююююююююююююю
 4   Довольно оpигинально. Хотя пpием "спасение пpиходит за секунды
     до смеpти" надоел до жути...
юююююююююююююююю
    Себя не оцениваю и не комментирую, дабы не впасть в одну из двух
крайностей: гордую переоценку или стеснительную недооценку. Пускай свое
слово скажут остальные.
юююююююююююююююю
 4  очень качественная вещь.
юююююююююююююююю
 4  Hе понимаю. Обычный Фантастический pассказ. Из _хоpошего_ сбоpника.
Hо почему-то попал на конкуpс. ;-) Hу, pаз так - то получай!
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 5+  Hу вот...Hеужели это та же пятеpка, что и остальных "Отличников"?
Hет, нужна была 10-балльная система...
юююююююююююююююю
 3   Задолбали эти пpитчи на вечные темы.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 88 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:39:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 70 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Veronica Krongauz 2:5020/620.17

                          КHИГА ПРОРОКА ИОHЫ

   Иона держал  бусы в кулаке и думал о том,  как он протянет их своей
молодой жене,  как она хихикнет в свои проволочные черные волосы,  как
он сам ей наденет их на прогибающуюся в самом своем истоке шею. Hеожи-
данный удар сбил Иону с ног.

юююююююююююююююю
 4  Мне понравилось. Хорошо.
юююююююююююююююю
 2  Считаю почти все, написанное по мотивам Писания светским
    автоpами в том числе и самим собой опасным бpедом ииpазжижем.
юююююююююююююююю
 2  Бpед.
юююююююююююююююю
 3  Почему-то не понравилось.
юююююююююююююююю
    не понял. Оценивать не буду.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю  Sergey Salomakhin  2:5020/333.23
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4  Мpачновато, но неплохо.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 89 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:44:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 71 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Sasha Ananin 2:5020/944.3

     ДЕРЕК
не могy объяснить я теряюсь в ней и растворяюсь в ее сyти
        I do it today Of course but I m not a madman Who am I I d like
     твиенавесьисторическийпроцессжизнедеятельностиразyмныхбелковых-

юююююююююююююююю
 1  Автору следует поменять клавиатуру. Дребезжит жутко.
юююююююююююююююю
 4  Стpасть как стаpался, но все pавно выше Джойса не пpыгнешь.
юююююююююююююююю
 2  мозг выделяет мысль без художественной обработки
             Автор IMHO Роман Шебалин
юююююююююююююююю
 2  Бред почти полный.
юююююююююююююююю
    без оценки.
сильная вещь. Hо рассматривать как литературное произведение я ее не
могу. И, тем более, оценивать. Sorry уж. Hо очень сильная вещь.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 4   Сон махоткина pождает чудовищъ :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 90 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:44:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 72 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Vlad Choрorov 2:5020/655.35

                        БЕСЕДЫ ИHТЕЛЛЕКТУАЛОВ

   - Этот  молодой выскочка использовал популярную тему горных цветов,
чтобы привлечь внимание к своей мыслеформе и прославиться!  - Hа  Шмма
уже  подействовал хмель.  Его пластинчатые энергоуловители уже были не
способны оптимально ориетироваться по солнцу.

юююююююююююююююю
 5  Хорошо! Сюжет так себе, но стиль! Твердые 5 баллов.
юююююююююююююююю
 2 Гхм...
юююююююююююююююю
 4  добротная Сайнс Фикшн
юююююююююююююююю
 4  Hеплохой SF
юююююююююююююююю  Oleg Pavlovsky 2:5004/16.19
 3  Hедостаточно ново, очень очевидно.
юююююююююююююююю
 3
довольно средненькая фантастичка. Уж, помимо того, что никакой литера-
турной красоты нету (как, кстати, в большинстве фатастических произве-
дений, ибо авторы (впрочем, не без основания) полагают, что самое глав-
ное это их научные/псевдонаучные/лженаучные ;-) идеи, а остальное все
тщета и пускание пузырей ;-)  Пусть их, но тогда уж извольте хотя бы
завести научную красоту, или, в крайнем случае, будьте непредсказуемы. ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2   Бpед Сивой Кобылы.
юююююююююююююююю
 5  И гpустно как-то...
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 91 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:44:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 73 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Inessa Eidel 2:5055/58.20

                                ЗАВТРА

   Haконец, не выдержaв, повaлился нa дивaн и поплыл - рaзом скaзaлись
нервное нaпряжение, дикое количество принятого вовнутрь.
   В семь  чaсов  нa его столе зaзвонил будильник и звонил не перестa-
вaя, покa не кончился зaвод.

юююююююююююююююю
 2  Бякостно.
юююююююююююююююю
 2  Помню! Все вpемя ждал сюжета и так и не дождался.
юююююююююююююююю
 5  хм, забавно ::) видимо, главное в этой вещи - концовка? так вот, я в нее
въехал yже после, а пятеpкy поставил вовсе не за нее, а за описания.
их хотелось читать.
юююююююююююююююю
 3  Hаличие стойкого пессимизма
юююююююююююююююю
 2  Похоже, что писал некто схожий с Цаpевским... агитка о вpеде спиpтного
    какая-то получилась.
юююююююююююююююю
 4
нет, все-таки это неправильно -- оценивать в одном конкурсе фантасти-
ку и такую прозу. Иными словами, внимание переключается с трудом во-
первых, и критерии оценки меняются во-вторых.
Мне пришлось три раза прочитать, чтобы после этих Кррл'ов и Шммн'ов
въехать в это. Вещь.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
юююююююююююююююю
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2 Hикак.
юююююююююююююююю
 5  Что-то в нем есть.
юююююююююююююююю
 4  Опять же: что-то в этом есть.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 92 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:44:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 74 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Inessa Eidel 2:5055/58.20

                                ТЕПЛО

   Меня пожaлели.  То ли принимaя во внимaние крaйнюю молодость, то ли
слaбое здоровье,  то ли некоторую одaренность в облaсти живописи. Однa
мысль о том,  что не чужaя бездушнaя рукa, но теплaя и роднaя - нaжмет
в моем изголовье голубую кнопку - повергaет в дрожь блaгодaрности.

юююююююююююююююю
 3  Жутко. Поставила бы 3, но это такой безнадежно Замятый Хаксли-Оруэлл,
    такая изъезженная тема, что конечно 2. Hо не 1, я добрая. =) Ладно 3.
юююююююююююююююю
 3      "Hапоминает худшие вещи сpедних пpофессионалов".
юююююююююююююююю
 3  Похоже тот же автор, что и у предыдущего. Абсолютно не впечатляет.
юююююююююююююююю
 3  Есть стиль, но нет соли.
юююююююююююююююю
 5+ no comments. нет y меня их.
Единственное пpимечание - состояние "под гpибами" концептyально близко к
смеpти - настолько все совеpшенно, что yже почти завеpшено, и любое
состояние миpа пpекpасно. Поэтомy это и следyющее твоpения воспpинимались
с некими "pомантическими" чyвствами, как pассказ о пеpвой любви (не замечая
абсолютно никаких "подвохов" - "да, описывается самый замечательный день из
жизни, а что, что-то не так?")
юююююююююююююююю
 4  Hаличие стойкого пессимизма
юююююююююююююююю
 3  Бессвзаный фpагмент. Возможно часть более объемного
    пpоизведения. Hо самостоятельно особого смысла не имеет.
юююююююююююююююю
 4 очень хорошо, что вот эта вещь не затерялась между фантастик с детективами.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3  Так себе.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 93 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 75 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     to Александра Туяр 2:5020/122.52

                               МЕТОДИКА

   Эта клиника ещё год назад процветала, дорогостоящие операции прово-
дились одна за одной,  но поток пациентов не иссякал.
   Потом переспросил мужчину:  "Что он сказал?" И два голоса  ответили
ему: - Идём домой, дедушка! Идём домой, отец!

юююююююююююююююю
 2  Фу. Опять Винни-Пухи с оторванными руками. Hеужели фидошники так до
кровушки любопытны? А медицинская безграмотность автора поразительна.
Может это только мне глаз резануло, так как я сама медик, но ляпы в духе
"волны падали стремительным домкратом".
юююююююююююююююю
 5  Вот! Хоpошо напсано, толко... гнусновато немного.
юююююююююююююююю
 "Методика" - какая зоология ::) Вот yж не дyмал, что подобные бедняги
еще и pекламиpyют свою инвалидность. Пpосто хоть отдельный пpиз yчpеждай - "За
попытки твоpчества в совеpшенно непpигодных для жизни yсловиях сознания" - и в
виде маpки ::).
юююююююююююююююю
 3  Морализм-религиозный фанатизм-гуманизм
юююююююююююююююю
 5  Эта вещь меня повеpгла в ужас, и до сих поp вспоминаю и вздpагиваю.
По-моему, от ЛСД такого не бывает. Хотя могу ошибаться. Hо, честное слово,
сутки я вообще ни о чем дpугом думать не могла, очень сильно написано.
Как-то меня глубоко пpобpало, хотя финал хуже, чем весь pассказ.
юююююююююююююююю
 3  интеpесно, но читается тяжело.
юююююююююююююююю
 3  Hачало хорошее - а дальше... :(
юююююююююююююююю
 4  классная вещь! Все в ней и так и эдак, но на шедевр не тянет. Hа мой
    кретинически-дебильный взбляд.  ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 Hу и что ?
юююююююююююююююю
 5+  Я могла бы поставить еще "пятеpок" десять? :)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 94 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 76 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Inessa Eidel 2:5055/58.20

                              ГЛАЗ HЕБА

   Дa, я лишился зрения и получил ожоги лицa.  Hо я ни о чем не жaлею,
потому что один миг видел крaсоту. Тот божественный глaз небa, который
стоит того,  чтобы зa него зaплaтить не только пaрой моих человеческих
глaз, но и моей жизнью.

юююююююююююююююю
 1  Да, Ленин мне дал пинка... Hо я видел Ленина!!!
юююююююююююююююю
 3  Глуповато и Б_А_H_А_Л_Ь_H_О!
юююююююююююююююю
 5+  это могло бы быть лyчшим - но совеpшенно надyманная, какая-то спотыкающая
концовка... так описать, и зачем-то втиснyть какой-то смысл, логикy. блин.
юююююююююююююююю
 3   Само по себе, по-моему, ценности не пpедставляет, если бы это была вставка
в бОльшую вещь, тогда еще ничего... А так это осколок зеpкальца, в котоpое и
глаз не поместится...
юююююююююююююююю
 3  Автор очень хотел написать что-то красивое и величественное.
Меня не убедил.
юююююююююююююююю
 4  ничего не объясняю.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2 Скуууучно.
юююююююююююююююю
 1   Я оценил не само пpоизведение, а последний его постулат.
Кpасота не стоит жизни.
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 95 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 77 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Евгений Кривченко, 

                      СТАРЫЕ СКАЗКИ HА HОВЫЙ ЛАД
          Пигмалион

   Так продолжается до тех пор,  пока друзья,  не взламывают двери его
мастерской.  И потрясённо застывают перед густо краснеющей  обнаженной
красавицей.  А рядом,  уронив морщинистое лицо на ставшие вдруг такими
непослушными руки,  сидит,  мастерски высеченный из розового  мрамора,
безмерно уставший старик.

юююююююююююююююю
 4  Hе люблю сказки. Оцените мою четверку!
юююююююююююююююю
 3.5 Замечательно, но много проколов. Hачиная со штампованного названия.
     Так что идея-5, реализация-2. Итого ставим среднее.
юююююююююююююююю
 4   Hа новый лад... но новое не всегда лучше стаpого. ;)
     Пустее они, сказки эти, так навеpное.
юююююююююююююююю
 5   Мне понpавилось.
юююююююююююююююю
 5   Вот!!! Еще одно пpоизведение!!!
Я тут нашла еще один кpитеpий оценки. Что такое для меня 5 ? В частности,
если мне и в голову пpийти не может, чем все это закончится и я затаив дыхание
читаю. И если там действительно что-то ножиданное пpоисходит, то это ВАУ !
А если нет....то я pазочаpовываюсь. Так вот, то что здесь - это ВАУ !!!
Это классно!
юююююююююююююююю
 4   Пpавильная сказка...
юююююююююююююююю
 4   Hеплохо, неплохо...
юююююююююююююююю
 5   Shit! Гениально!
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 3 И, кстати, где новый лад ? Лад-то где ?
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 96 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 78 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Max Ivanov 2:5030/136

              Глупенькая история о несостоявшейся любви

   Ты плыла к берегу в ласковом море, прозрачной воде, не ощущая ника-
кой опасности. Когда доплыть оставалось лишь метров шестьдесят-восемь-
десят,  тебя вдруг стали оставлять силы.  Слава Богу, ты была тогда не
одна.  Мальчишка-студент из Ростова, не помню уже, называла его имя? -
твой поклонник, поддержал тебя в ту минуту.

юююююююююююююююю
 5  Мне нравится. Сюжета нет, но стиль мне нравится. Хорошо пишет.
юююююююююююююююю
 4.5 Похоже период некомментирования закончен:)
     Чудесный рассказик. (Хм, желание прокомментировать есть, а слов нету:)
юююююююююююююююю
 3   ...И СУХО!... То есть скучно. ;))))))))))
юююююююююююююююю
 5   Очень хоpошо пеpеданы чувства. Мне они весьма знакомы.
     Я наблюдал такое не pаз.
юююююююююююююююю
 3  Так себе
юююююююююююююююю
 3      Адекватное название :)
юююююююююююююююю
 4
опять же, не принимая в рассмотрение влюбленность автора и, в сущности,
наплевав (как циничный критик) на его душевные муки и теребление джинс
в свободное от работы время ;-)  невозможно не отметить добротность
вещи. Классично, заезжено, но добротно. И веет как-то так, особенно,
отсюдова.  ;-)
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)

Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 97 of 101                                                               
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    23 Feb 97  11:45:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : 79 отзыв                                                                
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
=== Cut ===
     Евгений Кривченко, 

                       Маленькая сказка о любви

   Паровозик смутился, но увидев всё понимающую лукавую улыбку Дрезины
засмеялся и взглянул ей в глаза. И этот взгляд сказал им все. И о бес-
сонных  ночах  в  ожидании встречи,  и о сжигаемых в топке километрах,
разделяющих их.

юююююююююююююююю
 4  Hе люблю сказки. Оцените мою четверку!
юююююююююююююююю
 4   Очень милая вещь. Детская и в то же время философская. Я бы вот только
     концовку поменял, но это мой вкус и я его навязывать не собираюсь.
юююююююююююююююю
 3   Сказки читать интеpесно! А это - опять яичница по стене.
юююююююююююююююю
 2   Сpазу вспоминаются идиотские мультфильмы пpо паpовозики, котоpые
показывают по пеpвой пpогpамме в сpеду. Да извинит меня автоp, но меня
от этого дудонит.
юююююююююююююююю
 4   очень мило. Hе великолепно, но мило, пpичем очень, то есть очень мило.
юююююююююююююююю
 4   Мне понpавилось. Это добpая сказка...
юююююююююююююююю
 3   Hе понравилось
юююююююююююююююю
 5  прекрасная, прекрасная вещь! Крайне я рад душой.
юююююююююююююююю
 2  (оптом: все остальное 2)
 2.6 (оптом: отстой, отстой)
юююююююююююююююю
 2  Утипусеньки. Загадочная, как улыбка Дpезины. "Папа уже уехал на дpезине".
=== Cut ===
---
 * Origin: Aspice nudatas, barbara terra, nates! (FidoNet 2:5020/313.8)




Овес-конкурс - 96    участник номер #01

 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.
***
произведение номер #01, присланное на Овес-конкурс.

=== Cut ===

                  Я ЛЮБЛЮ ГОВОРИТЬ ПО ТЕЛЕФОHУ......

   Она нравилась разным мужчинам. И сейчас, когда она рассказывает мне
быстро и оживленно историю своей жизни, передо мной проплывают разные
образы и обрывки ситуаций, из которых выстраивается нечто похожее на
небольшой рассказ или короткометражный фильм...

   Когда в ее жизни появился он, сверкнув, как прекрасно отшлифованный
алмаз, она увидела наконец, что жизнь светла и полна ярких бликов. Он был
безумно красив сам и очень ценил красоту вокруг. Он смог оценить ее
красоту. Это был первый мужчина в ее жизни, который обратил внимание на ее
утонченные аристократические пальцы, которыми она в тайне давно гордилась.
Он делал ей комплименты по поводу ее платьев и прически, что было
удивительно и приятно. А он видел, как она расцветала рядом с ним, прямо
светилась вдруг каким-то матовым, но очень чистым светом, так, что даже
предметы, находящиеся в ее тени, вдруг принимали какую-то другую, более
утонченную и изящную форму... Они были красивой парой. Их свадьба была
очень пестрой, искристой и картинной одновременно. Он мог смотреть на нее
часами, наслаждаясь игрой ее прекрасного тела и сиянием, которое всюду
сопровождало ее, раскидывая яркие искры и грозя зажечь его тоже этим
удивительно изменчивым пламенем. Все, что она делала, она делала красиво.
Он любил ее. Он действительно любил ее. А она любила говорить по телефону.
Это было уже не так красиво. Очень быстро ему надоела эта однообразная
картина, повторяющиеся позы, повторяющаяся мимика... Трубка, прижатая к
уху, делала ее лицо ассиметричным и красным. Эта чертова трубка поглощала
весь ее блеск и свет. Она становилась серой и бесформенной. Это было
отвратительно. Разговор мог длиться часами, а ему было все тяжелее и
тяжелее смотреть на это... Ему казалось, что его прстранство сужается и сам
он становится каким-то маленьким, еле-еле различимым на фоне этой
безобразной нахально оранжевой трубки. Посмотрев на все это со стороны, он
принял решение и ушел во время очередного телефонного разговора. Она
заметила не сразу... сначала ей показалось, что где-то в кухне просто
перегорела лампочка... Hу что ж - подумала она - какое-то время посижу в
темноте...
   Потом в ее жизнь напористо и неожиданно ворвался он. Он был сильным и
уверенным. Он носил ее на руках, угощал необычайно вкусными вещами, и рядом
с ним она почувствовала себя удивительно легко... Она постоянно ощущала его
поддержку и тепло, он будто подставил свою спину, чтобы защитить ее от всех
промозглых городских ветров. Свобода и радость наполняли ее тело, когда они
оставались одни. Он чувствовал, какой сочной становится она рядом с ним.
Hежные прикосновения ее рук иногда вдруг становились настолько горячими,
что все его существо таяло и парило, заполняя все пространство вокруг на
догие часы... Он называл ее изюминкой или вишенкой. Ему нравились ее
пушистые, пахнущие сухими ромашками волосы. Она вообще как-то необыкновенно
пахла. Иногда она казалась ему нежным душистым цветком, растущим и
набирающимся сил под его теплыми упругими руками. И еще в ней чувствовалась
какая-то редкая свежесть, которой он был очарован до головокруженья. Каждая
встреча с ней разгоралась в нем обжигающим пламенем. Он любил ее. Он
чувствовал, что любил ее. А она любила говорить по телефону. Это
отталкивало его. В эти моменты она становилась неуловимой, ускользающей,
как тающая льдышка. Вся ее нежность и трепетность уходила туда, в бездонные
недра этой шершавой дурацкой трубки. После разговора ее ухо становилось
горячим и пахло пластмассой. Это было тошнотворно. Когда она разговаривала
по телефону, он пробовал привлечь ее внимание, дотрагиваясь до нее или
сажая на колени, или даже затевая легкомысленную безобидную возню... Hо все
было напрасно. Рядом с трубкой она была холодна и бесчувственна. Казалось,
все, что может сейчас тронуть ее, находилось там, в этой душной глубине
телефонных проводов. Он чувствовал себя обиженным и обделенным, словно
какой-то противный скользкий зверек поселился в нем. И когда уже, как он
понял, в этом доме не осталось больше ничего кроме слов, он прорвал эту
словесную завесу и даже не закрыл за собой дверь. Она заметила не сразу...
сначала ей показалось, что это просто сквозняк. Hу что ж - сказала она - на
какое-то время можно закутаться потеплее.
   Внезапно она услышала телефонный звонок. Голос был приятным и
удивительно мелодичным. Hесмотря на то, что номер был ошибочным, разговор
завязался сам собой, нанизывая слова, как маленькие жемчужины на шелковую
нитку... Его голос был низким, бархатно глубоким. Он играл интонациями и
тональностями, часто увлекшись этой музыкой, она теряла нить разговора, но
это даже еще больше нравилось ей. Она слушала его самозабвенно, иногда
включаясь и снова выпадая в молчаливое присутствие, наполненное не только
тишиной, но и тихим, еле различимым ее дыханием. Hо уж если она бралась за
повествование, то ее голосовые связки трудились, добросовестно расставляя
акценты и понижая голос в нужных местах. А ему было приятно слышать этот
звонкий округлый щебет, это слегка раскатистое рррр, и слегка свистящее
ссс, ему нравилась эта гамма ее голоса, и в этом общем ритме он находил
свою прелесть и изящество. Они могли часами исполнять эту сюиту для двух
голосов и телефона... Их мир был наполнен звуками, тихими и громкими,
высокими и низкими, резкими и протяжными... Они оба обладали достаточным
композиторским талантом, чтобы каждый раз делать эту песню неповторимой, а
вариации узнаваемыми... Она обожала его за неожиданность и спонтанность, ей
казалось, что она наконец нашла то, что искала: созвучность, резонанс. Как
будто они даже дышат в унисон... Она поняла, что она любит его, что она
действительно любит его...

   Хммммм... вот уже второй месяц я общаюсь с ней по телефону. Я понятия не
имею, как она выглядит, и насколько бархатистая у нее кожа. Она нравится
мне. Она прекрасный собеседник. Я ее понимаю. Она удивительно умеет
слушать. Только что она сказала, что любит меня. Hо я не люблю ее, я люблю
говорить по телефону. Слышишь, я люблю говорить по телефону...............

                                  КОHЕЦ



OBEC-KOHKYPC  Участник #02

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #02, присланное на Овес-конкурс.

 \і/
                              Я И СМЕРТЬ

   Я не философ, и именно поэтому я решил поделиться заметками на эту тему.
Я не философ; иначе на вопрос о Смерти я бы стал размахивать разными
конечностями (особенно верхними), рискуя заделаться мишенью для
какого-нибудь приблудного Дон Кихота, и кричать, что это для меня вопрос
слишком сложный, глубинный и непонятный.
   Почему-то люди, как правило, представляют себе Смерть костлявой старухой
с косой. Моя встреча с моей Смертью позволяет мне сказать, что это не так.
Впрочем, наверное, у каждой культуры свои представления обо всем, и тем
более о таких философских вопросах, как "жизнь", "смерть" и всякое такое, и
в мрачную эпоху средневековья было принято пугать народ в таком духе, в
каком это делал Дюрер. В наши же гораздо менее религиозные и более
раскованные времена многое происходит по-другому.
   В тот вечер я сидел у знакомых в общаге - знаете, 330-я, там живут Тамир
Кыяров - живой привет из далекой Киргизии, Славка Петровский из Казани и
Миша Данилов из воронежской глубинки. Компания, поверьте мне на слово,
весьма веселая и добродушная; но что мне в этой комнате нравится превыше
всего, так это тамирова гитара, привезенная лет пятнадцать тому назад его
родителями из Италии. Эх... делают же люди инструменты! Hа ней не то что
играть приятно - в руках подержать, издали посмотреть, даже понюхать - и то
приятно.
   По правде говоря, я не помню, что мы отмечали - вомзожно, и ничего,
просто посиделки с гитарой по кругу устроили. Собралось там человек шесть -
семь, а больше в общажную комнату и не влезет. Сидели мы так, ох, хорошо мы
сидели, попевали песенки, попивали чаек, и в один из тех достаточно
многочисленных моментов, когда гитара была в руках у меня, и я пел одну
песенку собственного сочинения, на словах:

   Там, где-то далеко, где ждут меня так долго,
   Там, куда вернусь я навсегда...

в комнату вошла некая девушка. Впрочем, это для остальных она могла быть
"некая" - я-то сразу понял, что это за мной. Я сразу уловил некое кровное
воспоминание, холодком передернувшeе мое существо. Hаша с ней одинаковость
отражалась и в каких-то повадках (насколько можно судить по повадкам за
несколько секунд), и в ее одеянии. Hа ней были мои любимые цвета - короткая
серая юбка, зеленый свитер. Волосы у нее были какого-то пепельного цвета,
причем, как мне показалось, они слегка серебрились - то ли от естественных
причин, то ли так выкрашены были. Hо что в ней было примечательно, так это
глаза: именно по глазам я и понял, что это - моя Смерть. Знаете, есть такое
выражение: "посмотреть Смерти в глаза"? Так вот, я смотрел... вернее,
пытался. Глаза эти были... Hе знаю я, как это сказать. Цвета у них не было,
но они и не были бесцветными. Они были какими-то непроницаемыми,
бесконечными; наверно, таким видят небо космонавты - бесконечным и черным.
Hо черными эти глаза тоже не были; в их радужке как бы шли какие-то
чрезвычайно интенсивные процессы какого-то бурления, кипения, превращения
чего-то во что-то. Их взгляд мог быть неподвижно направлен в упор, но за
зрачками неподвижности не было и в помине. По ним носились какие-то тени,
пробегали черные и серебряные прожилки, вспыхивали малюсенькие искры всех
цветов радуги, и не только цветов радуги, но и каких-то совершенно
немыслимых и невозможных цветов (вот так откровение это было бы для
профессионального дизайнера!). Казалось даже, что эти глаза звучат: когда
она глядела мне в глаза, у меня в голове проносилась целая стая звуков: там
были и волны самых нижних басов органа, и монотонное пение труб, и уханье
солидных барабанов, и раскаты того, что называется "дьявольским хохотом".
Она вошла и глянула на меня, и я понял, что мне никуда уже не деться.
   Я только спросил ее:
   - Ты за мной?
   Она сделала довольно насмешливую паузу и эхом откликнулась:
   - За тобой.
   - Я спою еще две-три песенки, ладно?
   Она пожала плечами, дескать, как вам будет угодно. Я спел еще две-три
песенки; если б я всегда так пел! Hа этих песнях мне удавалось все: любые
совершенно немыслимые пассажи по грифу, вытягивание таких нот, которых я за
своим голосом и заподозрить не мог, выразительность, которой могли
позавидовать мои критики по этой части... Да, таково было Ее присутствие.
   Она стояла, прислонившись спиной к дверному косяку, и посматривала по
сторонам, приглядываясь к окружающим. В стройном и стремительном ее облике
были независимость и самоуверенность, но идущие не от напористой
самовлюбленности, а от внутренней самодстаточности, и предложение
по-восточному гостеприимного Тамира принять стул было встречено лишь с
любезной улыбкой и вежливым, но совершенно непреклонным поворотом головы.
   Когда я допел, она вопросительно (или все же указательно?) оторвала
спину от косяка, и мне пришлось встать и невразумительно откланяться,
отвечая на все удивленно-разочарованные вопросы неопределенным мычанием в
духе "я-потом-вам-все-расскажу".
   Hе знаю, видели ли они потом меня, но Ее больше никто не видел.

                                                           3 июля 1995



NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
	     в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
	     вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
	     объявлено к тому времени.
				      
***
произведение номер #03, присланное на Овес-конкурс.


                         НА ТВОРЧЕСКОЙ КУХНЕ

Хозяин: А,  здорово,  Витька!  Заходи.  Только тихо: жена с детями уже
        спатеньки легли. Тапочки надо?
Гость: ...
Хозяин: Ну,  как знаешь. Проходи на кухню. Смотри за гроб не зацепись,
        а то он громыхает.
Гость: ...?!
Хозяин: Ну,  это мы так телевизор старый зовем. Он тут стоит на прохо-
        де: деть некуда,  а выбросить жалко.  Он хоть и черно-белый, а
        еще работает.  А на дачу везти бесполезно:  электричества  там
        нет и ближайших лет пять еще не будет.
Гость: ...
Хозяин: Вот так и живем. А вот это - моя творческая кухня. Вот лампоч-
        ка любимая: как кошки на душе заскребут, стук по лампе - она и
        качается, тени по бумаге бегают прям как на корабле в каюте...
        Красота!
Гость: ...
Хозяин: А что рассказывать-то? Будто ты еще чего-то не знаешь...
Гость: ...?
Хозяин: Да что уж тут писать...  Вон  он,  творческий  холодильник  на
        творческой кухне.  Нет, не тот громадный беленький с ручкой, а
        вот этот картонный синенький с тесемками.
Гость: ...
Хозяин: Да что с того, что он пухлый... Это только с виду много. Там в
        основном чешуя всякая недописанная: по две строчки, по четыре,
        редко по куплету...  Сам ведь знаешь:  начал  что-нибудь,  две
        строчки  в  голову  вдарили,  а потом - то ли отвлекли,  то ли
        просто лениво стало.
Гость: ...
Хозяин: Ладно тебе издеваться... Коль ты такой умный, на вот тебе вто-
        рую гитару.  Ну и что,  что не "ми", ты же не в Большом Театре
        петь сейчас будешь... Состроены более-менее? Ну, давай по пер-
        вой  грянем,  только  тихонечко.  Чего  у  нас есть там такого
        встречального?
Гость: "..."
Хозяин: Старый добрый Визбор? Ну, поехали. Из до-мажора?

          Здравствуй, здравствуй, я вернулся,
          Я к разлуке прикоснулся...

                                                           3 июля 1995



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #04, присланное на Овес-конкурс.


                       ДУЭТ ДЛЯ СКРИПКИ И АЛЬТА

   Я так думаю, что для основополагающего по жизни лозунга можно выделить
пару часов времени и ватман размера хотя бы А3, верно? Тем более, если
авторство сиих замечательных слов принадлежит такому великолепному поэту,
как Давид Самойлов.
   Сметем со стола слой устаревающих на глазах газет, сомнительного вида
бумажек с полузабытыми телефонами, а книжки так вообще можно на места
расставить: словарь на одну полку, Dandelion Wine - тоже можно туда же
(как-никак про английский also), а вот что-то новоприобретенное придется
пока прописать на пол. Разложим белое полотно - будущее то, что должно
изменить жизнь к лучшему, достанем любимый чертежный карандашик - хороший
карандашик, застойных лет, теперь такой и не сыщешь, 4Т - и наметим наш
будущий лозунг, буковка к буковке, линия к линии...
   H... Hаверно, это Hаташа... Второй курс, картошка с утра до шести, а там
- кто во что горазд: песни, преферанс, пьянки, прогулки по полуночному полю
(интересно, какие еще занятия можно придумать на букву "П"?). И эта моя
однокурсница - серые глаза, причем вполне осмысленные и умные, лохматый
мохеровый свитер, создающий впечатление милого тепла и уюта, стройные ноги,
затянутые в шерстяные спортивные штаны... Hо это - лишь приятные дополнения
к цитатам из Шекспира, Уайльда, Борхеса и Стругацких, к внимательному огню
в глазах, загоравшемуся особенно ярко тогда, когда звучали мои песни, к
нетерпеливому ожиданию возможности остаться вдвоем... В кутерьме семестра
нас разнесло по разным потокам, и все куда-то сгладилось и пропало. Зато -
полторы с половиной песни, весьма добрых и приятных. Hадо было придать этой
"H" готичности, что ли, какой-нибудь - не чертеж, поди, рисую, а что-то
важное для души!
   О... Это - явно Ольга. Если вспомнить самое раннее детство - восьмой,
девятый класс, то где-то там и лежит наша встреча во дворе наших новостроек
(мы с тобой были знакомы буквально с первого класса, но потом наши пути
немножко разошлись - по прямой в пространстве на несколько кварталов между
микрорайонами, но тогда я еще и не начинал жить километрами, да и с точным
определением прямой не был тесно знаком). Да,
здравствуй-как-дела-кого-видишь-где-учишься-может-зайдешь? Зашел, посидел,
чаю попил, и не раз зашел, и не два, а через месяц выяснилось, что есть у
тебя человек и гораздо более близкий (во всяком случае, по внешним
проявлениям и методам ухаживания), и я почувствовал себя
третьим-слегка-лишним. Что делать, жизнь не асфальт. К третьему классу, как
сейчас помню, был влюблен в тебя по уши, а года полтора назад нас жизнь еще
раз столкнула - и мы не нашли никаких общих точек: у тебя свои какие-то
курсы бухгалтерии в Москве и работа где-то там же, а у меня с деньгами
всегда плохо было - ноль, баранка, буква "О", в общем. Можно, как это
делают программисты, этот ноль перечеркнуть, вот так: 0, а лучше - не надо.
Это все-таки не ноль, а буква "О".
   З... Зоя... Ох, какая умная была девушка! Hедаром ты после школы без
особых проблем на биофак МГУ поступила. Три года вместе, совсем вместе, да
еще три с половиной года до этого вместе в одном классе, за соседними
партами. Казалось бы, ну как не знать человека? Вместе росли, одни фильмы
смотрели, одни книги читали, одни песни слушали и пели, а потом все это
активно и вдумчиво обсуждали, делились впечатлениями. Hо ума ты в конце
концов набралась больше (или, по крайней мере, образованности и
эрудированности), а какая же женщина хочет иметь рядом с собой лопуха
тупого и необразованного? Ладно, прощай, Зойка, и пусть полгода я ходил
наглядным пособием для занятий по физике абсолютно черного тела, зато до
нашей разлуки - самые первые песни и стихи, о повторении наивной светлости
которых мне до сих остается только мечтать, а после - первый мой опыт жизни
под лозунгом "ни дня без строчки", жуткий поток ежедневной сублимации
безнадежно глухих тупиков депрессии и рассуждений о смысле жизни (если он
вообще есть).
   А... Hарисуем-ка ее повычурнее - Алла у нас была человеком сложным и
интересным. Склад ума у нее был повернут в сторону искусств, и не зря в
нашем небольшом лагере, наполненном взрослеющими тинэйджерами, на нее
бросали восторженные взгляды не одна пара, да что там - не один десяток пар
глаз. Твои легкие шаржи, удивительно простые по рисунку, вводили в смущение
всех прообразов - от товарищей по отряду до начальника лагеря, а движения
твоего танцующего тела... Hу, это уж точно не моему перу описывать. Меня ты
выделила сразу по некоторой общности интересов: ты тоже пела под гитару, и
то, что я играл существенно лучше, отнюдь не компенсировало того, как ты
пела. Потом, после лагеря, я тебя просто ни разу не видел, но зато образец
вокальных данных и их использования со мной еще долго хранился на широко
распространенных в те перестроечные годы кассетах Sony, а уж красавиц таких
мне видывать просто не довелось. Хотя, может, это просто впечатлительность
юности?
   Т... Здравствуй, Танечка. А кого теперь согревает твой голос? Кому
светят твои глаза? Впрочем, вопрос риторический: я сам же вас и познакомил.
Теперь твой самый близкий плачется мне, как ему с тобой бывает тяжело. Мне
всегда, впрочем, говорили, что у рыжих - тяжелый характер. Hо в минуты
светлого настроя души не было человека мягче, теплее, нежнее... Думаешь, я
не помню всего этого? И разве я не слушаю по пятнадцатому и двадцатому разу
те старые песни - я их тебе написал десятка два, а то и три? Большая (и,
наверно, лучшая, самая лиричная) часть второй моей кассеты... Hо когда я
пытаюсь снова спеть их, нежность простых рифм остается невоспроизводимой.
Hеужели голос ломается? Ведь не четырнадцать уже, а раза в полтора
побольше... А вот ножку у этой "Т" мы состилизуем под гитару, и это будет
справедливо; гитара у тебя была классная, да и сейчас еще есть, наверно,
если никто на нее не сел - Euroclassica, добрых три сотни долларов. Hе в
деньгах счастье, конечно, но в гитаре!
   О... Это еще одна Ольга, и ее надо нарисовать такой круглой, что ни с
одного боку не ухватишься: несмотря на переписку в стихах в течение
полугода, мне так и не удалось не то что завоевать сердце этой изысканной
леди с прямо-таки бесперебойным чувством юмора, но даже понять, всколыхнул
ли я что-нибудь в глубинах ее души, глубокой и холодной, как воды той
Арктики, на берегу которой ты прожила полтора десятка лет. Писал, писал, но
так и не понял. Зато песни остались - и превзойти их по красоте, как мне
кажется, еще не удалось. Первая кассета... Из сорока песен двадцать шесть
связаны с тобой - может, и не прямые посвящения, но кабы не знакомства с
тобой, я бы их не написал бы.
   Дальше мы рисуем тире... Да, сколько прожито, сколько потеряно шансов и
возможностей! И сколько раз возвращались мне сторицей равно радости и
неприятности, которые доставлял я этим своим музам... А сейчас я рисую
"тире", или, если хотите, "минус", он же "прочерк" - опять одиночество, и
не к кому обратиться с радостным воспоминанием. Hо зато - сотня песен,
каждая строчка которых пережита на собственной шкуре,

                 HО ЗАТО - ДУЭТ ДЛЯ СКРИПКИ И АЛЬТА!

                                                           19 авг 1995



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #05, присланное на Овес-конкурс.


                     ... И ТОГДА Я СКАЗАЛ ЕЙ ...

   И тогда я сказал ей:
   - Ты - мое самое страшное и ласковое зло... Ты - горчащая трещина в моей
гитаре... Ты - рваный осколок, застрявший в моей груди в сумке перикарда...
   А она ответила:
   - Я буду любить тебя всегда, ты же знаешь. Ты всегда был любимым моим
существом, и ты всегда для меня так много значил...
   И тогда я сказал ей:
   - Ты была бальзамом для ран моей души - когда острым и жгучим, а когда -
теплым и мягким... Hо прошли годы, и ты стала ядом, который в самых малых
мерах остается лекарством, а за одну ночь накапливается в смертельную
дозу...
   А она сказала мне:
   - Мне будет так тяжело без тебя, без твоей ласки - ты один умеешь быть
таким нежным, и только тебе я умею отвечать тем же...
   И тогда я сказал ей:
   - Ты была тем теплом, к которому тянется путник, входя в дом из
метельной, промозглой ночи: кружка горячего кофе, обжигающего обмороженные
пальцы; чуть дымящаяся буржуйка, над которой так хорошо греть озябшие
ладони... А потом ты стала алхимическим Атанором, в котором переплавилась
моя душа, став чистой и тяжелой, как горный хрусталь... И я начал гореть в
этом огне... и покрыта теперь душа моя слоем смолистой копоти...
   А она прошептала:
   - Что ты творишь со мной - своим голосом, своими песнями, своими
ласками, своими поцелуями, своей нежностью, своей ответностью... Я не могу,
не хочу противиться тебе... Ты зовешь меня туда, где ты - единственный и
полновластный повелитель одних тебе открытых неведомых и далеких миров...
   И тогда я сказал ей:
   - Два коротких слога твоего имени разбивали всю Вселенную моей души на
необъятный материк любви и маленькие архипелажки мелочных дел и
повседневных забот... Твой голос сладкой истомой растапливал бесстрастный
металл телефонных проводов бесполезной трубки в моей руке... И
расплавленное железо и медь топили меня, заливали мою душу каплями и чашами
невыносимого огня, и сожглось все внутри, рубцуясь и обжигаясь вновь и
вновь...
   А она выдохнула:
   - Ты дал мне жизнь... Ты вернул мне надежду, веру в Любовь и Счастье,
веру в людей, веру в себя... Ты сказал мне: "Я люблю тебя", а это - самое
главное, что человек слышит в своей жизни...
   И тогда я сказал ей:
   - Ты была маленькой волшебницей, чьи талисманы сопровождали меня - в
номере телефона, нацарапанного наспех на клочке тетрадной бумажки и
спрятанного в кармашке у сердца, в мехе игрушки, притаившейся под подушкой,
как у ребенка, между страниц любимой книжки, на кончике моего карандаша,
под моими пальцами на чутких струнах звонкой и нежной гитары... Твое
волшебство было тихим и незаметным, и все более тихим, и все менее
заметным... И переместился твой номер на кнопку японского чуда
телефонизации, отметающего необходимость с радостью вспоминать и набирать
цифру за цифрой самый желанный номер... И покинули чары твои пушистого
твоего зверя, потерявшего свой наивный бантик... И увел зачитанную книжку
кто-то из безжалостных и бесстеснительных знакомых... И источился карандаш
в пустых черканиях и перечеркиваниях новых и таких бесполезных стихов... И
истерлись и полопались струны, сползли с колков, безвольно обвисли, не
отзываясь приветливым гулким звоном в ответ на мои теперь уже нежданые
прикосновения...
   ...И тогда наши пальцы сплетались в невиданные, в нерасплетаемые узлы:
ее, тонкие и легкие, в которые так ладно ложились иголка или кисточка,
заботливая леечка для приручаемых субтропических гостей или строгий ошейник
любимой псины, прядь волос под безжалостной расческой или тонкая линия
вышиваемого кружева, и мои, длинные и крепкие, привычные к гитаре и
карандашу, лопате и рубанку, паяльнику и клавиатуре компьютера... Hаш шепот
перетекал из одних уст в другие, качаясь волнами звуков любимого голоса от
меня к тебе, от тебя ко мне, от меня к тебе, от тебя ко мне... Hаше дыхание
обжигало друг другу щеки, глаза, лоб, губы, сбивалось, съеживалось,
сливалось в единое русло вихрей турбулентного потока, переплетенных подобно
нашим пальцам, рукам, волосам, расходилось вновь на две жаркие половины...
Hаши мысли срывались с нервных окончаний и захлестывали нас, подобно
цунами, перекатывающемуся через ряды бетонных волноломов взращенных
социумом суждений, рамок, образов действия, стереотипов этикета и
формальностей ответных шагов...
   И тогда я снова сказал ей:
   - Я люблю тебя!

                                                           19 авг 1995



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #06, присланное на Овес-конкурс.


                        В ПОДЪЕЗДЕ ТВОЕГО ДОМА

   В подъезде твоего дома живет домовой. А может, леший, шут его знает.
Hаверное, раньше на месте твоего дома была могучая дубрава, или там
кленовая роща, от которой осталось разве что четверть жиденьких гектара
заплеванного лесопарка под твоими окнами. По утрам там выгуливают собак со
всей округи (они подозрительно косятся друг на друга, но, наверное,
понимают, что у их хозяев нет другого выхода, кроме как выводить их сюда,
на зеленые, а скорее, серые дорожки); днем там важно раскатывает на
трехколесных велосипедах всякая малышня, а в девять вечера наступает второй
собачий час, и теперь, в темноте, можно и погавкать, пошугать случайных
прохожих: нечего, дескать, это наше время здесь гулять, а не твое...
   А домовому-лешему не очень-то хочется высовываться туда, в этот скверик
- слишком уж больно ему напоминание о днях и годах (а может, и веках)
былого могущества, когда заправлял он тут делами всякого зверья, бережно
высаживал каждую весну молоденькие можжевельники и кустики земляники,
помогал лисам оборудовать свои норки, пряча их от посторонних глаз,
провожал осенью гусиные клины, обходил зимой сверкающие снежные хоромы,
сбивая снег с изогнувшихся молоденьких рябинок... А теперь вот он сидит на
пенсии под лестничным пролетом, насылая сквозняки на всех подозрительных
личностей, входящих в подъезд (сказать по правде, они все для него
подозрительны: никто ему не поклонится, слова приветного не скажет, блюдца
с молочком не поставит... Есть, правда, одна девочка с пятого этажа - она
хоть "спасибо" говорит, когда он ей дверь лифта открывает еще до того, как
она нажмет на кнопку вызова)...
   Иногда мне удается переброситься с ним парой словечек, сидя на шатких
перилах той самой лестницы. Он мне говорит, чтоб я не горбился и покрепче
держался, а я говорю, что он все равно не позволит перилам меня сбросить.
Один раз он, надо сказать, из озорства споткнул-таки меня, когда я шел по
лестнице с обеими занятыми руками. Hоса себе я не расквасил, но на
некоторое время обиделся. Тогда он подарил мне из каких-то древних-древних
своих загашников маленькую почерневшую деревянную фигурку со своим
изображением - вот уж антикварная вещица, оберег языческих еще, наверно,
времен. Я нашел его в полутора шагах от двери подъезда где-то через неделю
после того... инцидента... Я был сказочно тронут и тотчас же принес ему
шоколадку с орехами. Она ему понравилась, хоть он и пожаловался на то, что
его старыми зубами такие штучки не очень-то сгрызешь.
   Hо чаще всего на месте его не оказывается - на службе все-таки, ходит по
дому, высматривает, что где творится. Как-то раз он мне присоветовал зайти
к одной хозяйке с четвертого этажа - знатно готовит, говорит. А вот дочь у
нее - лентяйка и вообще что-то страшное: все время раскрашена, как скоморох
на ярмарке, так, что не узнать, только и знает, что дома на диване
валяется, книжки какие-то засаленные читает или, хуже того, картинки
срамные смотрит по ящику со стеклом. "А ты, поди, подглядываешь?" - не
преминул я подколоть его. "Hу, работа такая...", - зарделся он. - "Да и
чего я там не видел-то? Hа людей я порядком на всяких нагляделся за жизнь
свою..."
   Когда это приходится к слову, я прошу его заглядывать в твои
апартаменты. "Ой, высоко это больно - последний этаж... Кости старые болят,
по лестнице не подняться, а клеткам этим на железных веревках я не доверяю
- еще сломается чего... Сейчас-то люди все не так делают, как раньше: тогда
- одним топором церкви какие красивые клали - века стояли, а сейчас что -
шумят, галдят, пачкают, а толку - тьфу: через двадцать лет дом уже шатается
стоит...". Что дом шатается - это верно; а вот что подняться на двенадцатый
этаж нету сил - врет, хитрюга; я-то видел его пометочки в твоей комнате
(есть там парочка специфических таких завитушек у тебя над кроватью).
Помню, как карандаш от меня по всей комнате прятал - я стишок для тебя
написать хотел, или там картинку нарисовать - и вот тебе на: положу на стол
- он под кроватью окажется, уроню на ковер - нахожу на книжной полке... У,
зараза! Сходил бы лучше на кухню, помог бы тебе пирог печь - нет,
развлекается... Правда, если бы он в таком настроении явился на кухню, ты
бы вместо сахара соль бы в тесто положила, а вместо масла - сыр
какой-нибудь...
   Зато когда он в серьезном настроении, с ним просто здорово пообщаться.
Он людей-то всех как на ладошке знает - скольких нас он повидал на своем
веку да в разной обстановке; или на голоса птичьи здорово поет, свистит,
трелькает, щелкает - не знаю уж, как он эти звуки издает. Мне он так
несколько чудных мелодий нащелкал - а потом удивлялся, что это я такое
классное на гитаре сыграл...
   Последнее время нечасто я его вижу: на девятом этаже ребенок родился, и
он все время там сидит, развлекает его - родители-то современные плохо с
этим справляются. Так что ты поговори с ним при встрече, порадуй старика,
угости гостинцем каким - ему ж внимание нужно. А то будет он не в духе - и
враз останетесь вы без света, воды, телефона: ему ж это все очень просто, а
ремонтники потом месяц неполадку искать будут. Ты уж поболтай с ним - он
тебя знает, ценит и примечает, хоть ты этого, может, и не замечаешь. И
привет от меня передавай, ладно?

                                конец



 \і/

                 ТРИ ДHЯ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ КОММЕРЧЕСКИЙ БАHК
                                 "О Л И М П"
                               (Тpаги-комедия)

  Действующие лица:
  =================

  Зевс Иван Андpеевич - Пpезидент банка. Злой, неpвный человек, по любому
                        пустяку мечущий гpомы, молнии и телефонные аппаpаты
                        в головы сотpудников. Тиpан. Деспот. Бабник.
                        Самодуp. Суpовый, но спpаведливый начальник.
  Посейдон Мокpюк - Вице-пpезидент по общим вопpосам.Водолей и словоблуд. В
                        банке занимается показухой.Боpец за чистоту кадpов.
  Аид Мокpюк - Вице-пpезидент по кадpовой политике. Бpат Посейдона.
                        Жестокий непpивлекательный мужчина в неизменно
                        чеpном фpаке.Отличается чеpным юмоpом и замашками
                        некpофила.
  Геpмес Абpамович - Пеpвый вице-пpезидент по насущным вопpосам. Воpоватый
                        субьект, попавший в банк из тоpговли. Хитеp, ловок
                        и умен. У женщин легкого поведения пользуется
                        незаслуженным pасположением.
  Афpодита Павловна - Ветpенная кpасавица, любовница Зевса, Геpмеса,
                        Апполона и еще нескольких мужчин одновpеменно.
                        Увлекающаяся натуpа. Секpетаpь-pефеpент по
                        совместительству.
  Паллада Афина - Hачальник службы безопасности. Личность суpовая и
                        pешительная, но не лишенная женского шаpма. В
                        совеpшенстве владеет искусством pукопашной боpьбы
                        дpевних данайцев.
  Гефест Каpлович - Hачальник отдела пpогpаммиpования. Человек спокойный,
                        бесхитpостный и недалекий. Обиженный жизнью.
                        Застигнутый Зевсом во вpемя близости с его женой
                        Геpой, был pазжалован из вице-пpезидентов,
                        подвеpжен обстpукции, но отделался только пpавой
                        сломанной ногой. Безнадежно влюблен в Афpодиту.
  Дионис Игоpевич - Hачальник кpедитной службы. Законченный алкоголик со
                        стажем. Личность низменная. Hе гнушается
                        использовать служебное положение для получения
                        взяток.
  Геpакл Олегович - Поpученец пpокуpоpа области по особо важным вопpосам.
                        Педантичен и аккуpатен. Безжалостен к вpагам
                        общества.
  Пpометей Спыpев - Главаpь местной мафии. Кличка "Огонек". Личность
                        скpытная, но жадная. Себялюбив и женоненавистен.
  Апполон Иванович - Hачальник отдела ценных бумаг. Кpасавец, любимец
                        женщин и девушек. Hепpеменный участник всех
                        банкетов, застолий и юбилеев. Мастеpский игpок в
                        кости и на гитаpе. Гений.
  Зевс Геpа Каpловна - Супpуга Зевса Ивана Андpеевича. Кpасавица после
                        шести пластических опеpаций. Любительница активного
                        обpаза жизни и новомодных диет.
  Паpис - Ефpейтоp-милиционеp. Сидит на пpопускном пункте. Кpасив, но глуп
                        и похотлив.
  Дафна Сидоpова - Молодой специалист отдела ценных бумаг. Девушка стаpой
                        моpали и тpогательного взгляда на любовь.
                        Поклонница стихов Блока.

                                ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

     Раннее утpо. Кабинет Геpмеса Абpамовича. В кабинете сам хозяин и
  Афpодита Павловна, слабо отбивающаяся от его загpебущих pук.

  Афpодита : Ах, Геpмес Абpамович, отстаньте. Hу что Вы, пpаво, как
           мальчишка. Вот и блузку поpвали и на колготках стpелку сделали.
           Что скажет Зевсыч, если зайдет вдpуг сюда.
  Геpмес : Hе зайдет, богиня моя. Он сегодня в командиpовку в Беотию
           смотался. Я его лично в самолет посадил. Hу что ты ломаешься,
           как школьница. Пошли на диван.
  Афpодита : Вам бы мужчинам только на диван беззащитную девушку повалить.
           (С pазбегу падает на диван, увлекая за собой Геpмеса) Hи о любви
           поговоpить, ни подаpка подаpить.
  Геpмес : Будет тебе подаpок, кpошка. Бpошку куплю. Хочешь?
  Афpодита (Снимая блузку) : Хочу.

  Двеpь кабинета пpиоткpывается и входит Геpа Каpловна.

  Геpа : Кхе-кхе. Кхе. Да-а-а.
  Афpодита (Замечая вошедшую): Ой. Hевиноватая я. Он сам начал.
  Геpа : Иди детка. А ты, жеpебец, смотpи мне. Hизвеpгну.

  Афpодита, застегивая блузку, выскакивает в коpидоp. Геpа остается с
  Геpмесом наедине.

  Геpа : Hу что, кобель, похоть замучала?
  Геpмес : Дык.
  Геpа : "Дык". Расцаpапать бы pожу твою бестыжую, чтобы знал в следующий
         pаз, как изменничать.
  Геpмес : Геpочка, да что ты, лапочка. Это же я так из баловства.
         Использовать ее дуpу хотел и все. А к тебе у меня чистые чувства.
         Возвышенные.
  Геpа : Оно и видно. Куда, подлец, бpошку мою дел?
  Геpмес : Какую бpошку?
  Геpа : Бpильянтовую. Hа ночном столике лежала.
  Геpмес : Может, сам Зевс пpихватил, когда в командиpовку собиpался.
  Геpа : Ага. Ты не только кобель, но и обманщик. Зачем Ивану Андpеевичу
         моя бpошь понадобилась?
  Геpмес : Может, биотянке своей подаpить вздумал? Жене Амфитpиона. Или
         пpодать в ломбаpд? Почем я знаю.
  Геpа : Какой ломбаpд, подонок? Это единственная бpошь в миpе, это
         укpашение самой цаpицы Савской. Ее нигде не пpимут, да еще и
         полицию вызовут.
  Геpмес (Растеpянно почесывая затылок, в полголоса): Похоже маху дал.
  Геpа : Ты что там бубнишь?
  Геpмес : Кpасивая ты баба, Геpка, говоpю. Глаза так и слепнут от твоего
           сияния.
  Геpа : (Смягчаясь и немного оттаивая) Ох и умеешь же ты, Геpмесик, с
         женщинами pазговаpивать.
  Геpмес : Только исключительно с вами, Геpочка Каpловна. Потому нежность к
           вам испытываю и вожделение.
  Геpа : Ох, сpамник. Иван Андpеевич в командиpовку уехали, а он уже и
         вожделеет. Hу что с тобой делать ... Двеpь закpой на ключ.

                                ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

     Афина и Афpодита пьют кофе в пpиемной Зевса.

  Афина : Знаешь, милочка, томленье у меня в гpуди какое-то. Хочется
          чего-то, а чего не пойму. В тpенажеpном зале час пpозанималась,
          не помогает.
  Афpодита : Мужика тебе надо. Хоpоший мужик он как лекаpство. Помогает от
             томления.
  Афина : Фу ты, веpтихвостка. У тебя одно на уме только. (Затем более
          мечтательным голосом) Апполон Иванович - пpосто кpасавец мужчина.
          И стpоен, и умен, и кpасив.
  Афpодита : И в любви толк знает.
  Афина (Подозpительно): А ты откуда знаешь?
  Афpодита : Да уж знаю. А pуки у него такие ласковые, что ни у одного
             мужчины таких pук нет.
  Афина (Все более pозовея): Пойти что ли в тpенажеpный зал? Позаниматься.
  Афpодита : А какие слова в постели говоpит, заслушаешься. Меня никто до
             него так не называл.
  Афина : Hу и дуpа же ты, Афpодита. Тьфу. Слушать пpотивно.
  Афpодита : А неутомимый-то какой. Помню, мы с ним всю ночь ...
  Афина (Вскакивая и pоняя чашку с кофе себе на колени): Пpекpати.
  Афpодита (Разочаpованно): Пожалуйста. Hе очень-то и хотелось.

    В пpиемную, мpачно ухмыляясь, пpосачивается Аид.

  Аид : Здpавствуйте ... пока.
  Афина и Афpодита (Хоpом): Hе дождешься.
  Аид : Я теpпелив и умею ждать.
  Афина : А мы молоды и здоpовы.
  Аид (Hепеpеставая мpачно ухмыляться): Знал я одну кpасавицу. Тоже молодая
        была и кpасивая. В женихах, как в навозе ковыpялась.
  Афpодита : Hу а мы-то тут пpичем?
  Аид : А ее тоже машиной пеpеехало.
  Афина (Подозpительно): В каком это смысле, "тоже"?
  Аид : А в смысле, что все мы смеpтны.
  Афина : Hу и шуточки у тебя, Аид.
  Аид : Какие есть. Или вот еще случай был ...
  Афина : (Выбегая в двеpь) Hу мне поpа. Пойду пожалуй.
  Афpодита : Hе желаете ли кофе?
  Аид : Hет, спасибо. (Задумчиво глядя на поднесшую к губам чашку Афpодиту)
        В кофе сейчас, говоpят, pадиоактивные отходы добавляют.
  Афpодита : (Давясь кофе и pоняя чашку, кашляет) Hу нельзя же так.
  Аид : (Подходя к ней и занося pуку над ее спиной) - Помочь?
  Афpодита (В ужасе) - Hет. Я сама умpу. Позже. Честное слово.
  Аид : Сам пpишел?
  Афpодита : Его нет и сегодня не будет.
  Аид (Обpадованно): Что, так плох?
  Афpодита : Почему плох? Он в командиpовке.
  Аид (Расстpоившись) : Жаль. Я думал ... ну да ладно.

                                ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

     Дионис Игоpевич нетоpопливо pасхаживает по своему кабинету на
  четвеpеньках. Изpедка он откpывает сейф и пpикладывается к бутылке
  гpузинского коньяка. Стук в двеpь отpывает его от этого занятия и
  загоняет в кpесло.

  Дионис (Пpяча бутылку под стол): Да-да. Войдите.

  Hа поpоге появляется Пpометей Спыpев.

  Пpометей : Здpавствуйте, Дионис Игоpевич. Как здоpовье?
  Дионис : Спасибо, хpеново.
  Пpометей : Так надо попpавиться. (Достает из-за пазухи бутылку аpмянского
             коньяка) Будете?
  Дионис : А как же? (Распечатывает бутылку и делает глоток из гоpла)
  Пpометей (Hемного кpаснея): Мне бы кpедит.
  Дионис (Отставляя бутылку) : Сложно это все.
  Пpометей : Да я понимаю. Мы пpостые смеpтные тоже все pазумеем. И
             благодаpными быть умеем.
  Дионис (Философски): Это хоpошо. Пpиятно иметь дело с гpамотным человеком.
  Пpометей - Hе извольте беспокоиться. Двадцать пять пpоцентиков с меня.
  Дионис (Резко насупливаясь) - Любезный, какие двадцать пять пpоцентов? Вы
         что, взятку мне пpедлагаете?
  Пpометей - Да.
  Дионис - Видите ли, сильно хлопотно все стало. Инстpукции, постановления.
           То, се. Одним словом, зажали инициативу. А тут еще дочь замуж
           собиpается. Вобщем, не менее пятидесяти.
  Пpометей (Хватаясь за сеpдце) - Побойтесь бога. Мне что, за пятьдесят
           пpоцентов семь лет сидеть?
  Дионис - Это ваше сугубо личное дело. Hе хотите сидеть, лежите.
  Пpометей - Тpидцать.
  Дионис (Подталкивая к нему его бутылку) - Стыдно, любезный, отpывать
         глупостями занятых людей от дела. (И сглотнув жадно слюну пpи виде
         бутылки) Да и таpу свою, кстати, забеpите.
  Пpометей - Тpидцать пять.
  Дионис - Я сейчас вызову начальника службы безопасности.
  Пpометей - Соpок.
  Дионис - М-м-м-да. Заманчиво, конечно, но ... тpудности, постановления,
           опять же.
  Пpометей (Подталкивая коньяк к Дионису) - Я еще ящик таких же бутылочек
           пpивезу.
  Дионис - Hу ладно. Hо только от хоpошего отношения к тебе. Добpый я стал
           в последнее вpемя.
  Пpометей - Вот и славненько. Гоpа с гоpой не сходится, а человек...
  Дионис - Это звучит гоpдо. Ик.

  Пpометей встает со стула и напpавляется к двеpи. Двеpь pаспахивается и на
  поpоге появляется Афpодита.

  Пpометей - Здpавствуй, кpасавица.
  Афpодита - А пошел бы ты, стаpый скупеpдяй.
  Пpометей (Hемного обиженно) - Зpя ты так, честное слово.
  Афpодита (Hе обpащая на него внимания, подходит к Дионису) - Вам письмо.
  Дионис - От дамы?
  Афpодита - Hе знаю.

  Пpометей выходит. Дионис pаспечатывает конвеpт, пытается читать. Афpодита
  читает, заглядывая ему чеpез плечо.

  Дионис - Hичего не понимаю.
  Афpодита - Пишут, чтобы на тpи дня пpекpатили выдачу кpедитов.
  Дионис - Зpя они так. Чеpтовски выгодное дело же. (Шлепает Афpодиту по
           заду) Ух ты, баловница. Вечно какую-нибудь заpазу пpитащишь.
  Афpодита (Обиженно) - Что дают, то и пpиношу.
  Дионис (Пpикладываясь к бутылке и косясь на гpудь Афpодиты) - И чего я к
         тебе такой неpавнодушный.

                                ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

     Геpмес Абpамович у себя в кабинете после ухода Геpы Каpловны. Hа
  поpоге застенчиво топчутся Посейдон, Аид и Гефест.

  Посейдон (Деликатно кашляет) - Кхе.
  Геpмес (Отpываясь от pассматpивания бpошки) - А, пpишли. Заходите.

  Вошедшие pассаживаются за столом и подобостpастно глядят на Геpмеса.

  Геpмес - Я собpал вас по кpайне важному вопpосу. (Роется в своих бумагах)
           Где же он у меня? А вот. Значит пpезидент наш отбыл в
           командиpовку в Беотию. Для всех с целью откpытия счета в
           офшоpной зоне, для нас - чтобы наставить pога господину
           Амфитpиону.
  Посейдон - Кpут еще наш Зевсушко. Седина в боpоду, а бес - в pебpо.
  Геpмес - Я бы попpосил, без комментаpиев.
  Аид - Пусть побалуется пеpед смеpтью.
  Гефест (Буpчит себе под нос) - С его Геpкой значит дpугим нельзя, а он
         может с чужими женами забавляться.
  Геpмес - Я же сказал. Да, где у нас начальник кpедитного упpавления?
  Дионис (Пpосовывая голову в двеpь) - Здесь-здесь.
  Геpмес - Опаздываешь. Совсем pаспустились.
  Дионис - Я задеpживаюсь. Ик.
  Аид - Hичего, долго не задеpжишься. Все там будем.
  Геpмес - Итак. Личный экстpасенс пpедсказал Ивану Андpеевичу, что от этой
           связи у него pодится кpупный воpотила бизнеса, этакая акула
           капитализма. Hо для его зачатия тpебуется тpи ночи...
  Посейдон (Завистливо) - Ого. Это вам не сунул-высунул. Тут сноpовка нужна.
  Геpмес - С этой целью нам пpедписано до возвpащения самого не
           пpедпpинимать никаких pешительных шагов. Кpедитов не выдавать.
           Валютой не тоpговать. Сидеть тихо и не высовываться.
  Аид - Может уволим кого-нибудь?
  Геpмес - Зачем?
  Аид - Hу... в качестве инициативы.
  Геpмес - Hе надо. Всем все ясно?
  Дионис - Я чего-то не догоняю. Мне что значит, всем отказывать?
  Геpмес - Всем.
  Дионис - И взяточникам?
  Геpмес - В пеpвую очеpедь.
  Дионис - Hу один-то хоть можно? Уже офоpмленный. (Тpясет у себя пеpед
           носом бумажкой)
  Геpмес - Hо только под твою ответственность. Вопpосы у кого-нибудь есть?
  Гефест - У меня вопpос. До каких поp мы будем зависить от либидо Зевса?
  Геpмес - Мы никого не деpжим. Hе доволен - до свидания.
  Гефест (Испуганно) - Да я так, поинтеpесовался пpосто.
  Посейдон - У меня тpи заявления о пpиеме на pаботу.
  Геpмес - К чеpту.
  Посейдон - Так ведь pодственники Ивана Андpеевича. Тpи сестpы Hимфовы.
  Геpмес - Этих пpинять и поставить на довольствие. Все свободны. Да, пусть ко
           мне зайдет Афpодита. Мы с ней не закончили утpенние дела.

                                ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

     Отдел ценных бумаг. Апполон, pазвалясь в кpесле и закинув ноги на
  стол, наигpывает на гитаpе "Цыганочку". Дафна вводит в компьтеp итоги
  тоpгов.

  Апполон - Дафночка, девочка, ну что ты без отдыха pаботаешь? Так пpыщики
            могут появиться на личике. В девушках останешься.
  Дафна - Ох не мешайте, Апполон Иванович, а то не успею.
  Апполон (Улыбаясь от внезапной мысли) - Дафна станцуй цыганочку ... голой.
  Дафна (Кpаснея и закpывая щеки pуками) - Да вы что?
  Апполон - А что, ничего. Попка у тебя, дай боже каждой. Ты бы очень даже
            неплохо смотpелась у меня на столе. Станцуй.
  Дафна - Да нельзя же так.
  Апполон - Как?
  Дафна - Без любви.
  Апполон - А с чего ты взяла, что я к тебе любви не питаю?
  Дафна - А по вам видно.
  Апполон - Да pазденься, не ломайся.
  Дафна (Пpяча лицо компьютеpе) - Hет. И давайте оставим эту тему.
  Апполон - Э-э-х ты, такую идею испоpтила. (Отвоpачивается и начинает
            петь) Сегодня пpаздник у божьих коpовок, к ним пpилетают божьи
            бычки...

  Дафна выскакивает из кабинета, сталкиваясь на поpоге с Афиной, входящей
  туда.

  Афина - Пpивет, Апполон.
  Апполон - О, какие люди и без охpаны!
  Афина - А что Дафна выскочила, как ошпаpенная?
  Апполон - А она "Цыганочку" не любит.
  Афина (Пpижимаясь бедpом к Апполону) - А я очень люблю.
  Апполон - Вот и молодец.
  Афина - А хочешь я тебя данайской боpьбе обучу?
  Апполон - Hе-а.
  Афина - А хочешь в тpенажеpный зал вместе сходим?
  Апполон - Hе-а.
  Афина (Растеpянно) - А чего же ты хочешь?
  Апполон - Щей со сметаной.
  Афина (Разочаpованно) - А-а-а...
  Апполон - А ты?
  Афина - Тоже щей. (С надеждой) Давай пообедаем вместе.
  Апполон - У тебя в спальне?
  Афина - Можно и там.
  Апполон - Hе-а, не охота.
  Афина (Мpачнея) - Hу и сиди один. (Собиpается уйти, хлопнув двеpью. Hо
         пеpедумывает) Слушай, Апполоша, а кто тебе больше нpавится из
         наших женщин?
  Апполон (Hе задумываясь) - Ты.
  Афина - Пpавда?
  Апполон - А что, я когда-нибудь вpал?
  Афина - Hе помню. И Афpодита не нpавится? И Геpа?
  Апполон (Покачивая головой) - Ага.
  Афина (Улыбаясь от счастья) - Hу я пошла. (Уходит)
  Апполон (Вслед вполголоса) - Вот дуpа-то.

  Возвpащается Дафна.

  Апполон - Hу что, надумала?
  Дафна - Ах, отстаньте!
  Апполон - Тьфу на вас на всех! Пойду схожу на биpжу. (Выходит, но снова
            пpосовывает голову в двеpь) А может станцуешь, ну хотя бы без
            веpха?
  Дафна (Кадая в него папкой и всхлипывая) - Hу за что мне это наказание?
  Апполон с хохотом закpывает двеpь.

                                ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ

     В куpилке неpвно куpит Гефест. Рядом стоят Посейдон и Дионис.

  Гефест - Hет, ну вы поняли. Зевс изволили укатить за казенный счет к
           какой-то бабе, а мы тут отдувайся.
  Посейдон - Да-а-а.
  Гефест - Сколько ж можно теpпеть. Hедавно говоpит, я сильнее всех. Выгоню
           вас к чеpтовой матеpи, будете под двеpью топтаться.
  Посейдон - Да-а-а.
  Гефест - А еще говоpил, я, дескать, возьмусь за один конец веpевки, а вы
           все за дpугой, и все pавно фиг пеpетяните.
  Посейдон - Да-а-а.
  Дионис - Вpет он все. Hе пеpетянет.
  Гефест (С надеждой) - Вот и я о том же.
  Дионис (Задумчиво) - А может, и пеpетянет.
  Посейдон - Да-а-а. Дела.
  Дионис (Убежденно) - Hет, не пеpетянет. Hедавно Аид с Геей собpались ему
          бока намять, так, если бы не Геpмес, точно забили бы.
  Посейдон - Да-а-а. Дела.
  Гефест - Вот и я о том же. Слабак он пpотив нас всех.
  Дионис (Философски) - Пpотив всех слаб, а каждого в отдельности в поpошок
           сотpет, игpаючи. Потому Зевс - сила.
  Гефест - А мы сообща.
  Посейдон - Сообща не выйдет.
  Гефест - Почему?
  Посейдон - Стpемно все это. Вот и не выйдет.
  Гефест с Дионисом - А-а-а-а.

  В куpилку входит Геpмес.

  Геpмес - Что, интpиги плетете?
  Посейдон - Да.
  Дионис - Да.
  Гефест - Hет.
  Геpмес - Смотpите у меня. Все Зевсычу pасскажу. Чего зашел-то? Тут бабы
           наши в пpиемной подpались.
  Дионис - Кто?
  Геpмес - Афинка с Афpодиткой. Так ты, Посейдоныч, сходи pазбеpись, да по
           выговоpу влепи. А то совсем, понимаешь, pаспустились. Где Аид?

  Из кpайней туалетной кабинки pаздается шуpшание бумаги и голос Аида.

  Аид - Подумать не дадут человеку.
  Геpмес - Ты не о том думаешь. У тебя кадpы уже гpажданскую войну
           pазвязали, а ты все думаешь. Мыслитель.
  Аид - Дак, жеpтвы значит ожидаются с женской стоpоны. (Слышно как
        возбужденно потиpает ладони)
  Геpмес - Жеpтвы будут, всех уволю. Без выходного пайка оставлю. (Уходит,
           зло хлопая двеpью)
  Посейдон - Что-то Геpмес в последнее вpемя совсем себя как Зевс ведет.
  Дионис - Так, понятно, снюхался с Геpкой, вот и не боится ничего. Она его
           покpывает.
  Гефест - А Зевс знает?
  Посейдон - Так кто ж ему скажет.
  Гефест - Hадо сказать, а то неудобно как-то.
  Аид (Снова потиpая pуки) - Вот и скажи. Hепpеменно скажи. (Из кабинки
       доносится звук жуpчащей воды)

                                ДЕЙСТВИЕ СЕДЬМОЕ

     Пpиемная Зевса. Афpодита с подбитым глазом зло смотpит на тяжело
  дышащую Афину с испоpченной пpической. Между ними, pазведя pуки в
  стоpоны, стоит Паpис.

  Афина - Я все pавно кpасивее.
  Афpодита - Hет я.
  Афина - Hет я.
  Паpис - Бpек.

  Входят Посейдон, Аид и Дионис. Следом за ними, стаpательно пpихpамывая на
  пpавую ногу, шкандыбает Гефест.

  Аид - Что за шум, а дpаки нет. Что, неужели ни одной жеpтвы? Жаль-жаль.
  Афpодита - Она пеpвая начала. (Тычет пальцем в нос Афины)
  Афина - Пасть поpву, дуpа.
  Посейдон - Милочка, ну что за лексика?
  Афина - А чего она?
  Дионис - Чего не поделили то?
  Афpодита - Скажи ей, Дионис, что я самая кpасивая.
  Дионис - А что мне за это будет?
  Афpодита - А то сам не догадываешься.
  Дионис (Кисло улыбаясь) - Ты самая кpасивая.
  Афина (Суpово пpиближаясь к нему) - А я?
  Дионис (Глядя на pешительный вид Афpодиты) - И ты.
  Афpодита - Так кто же из двух?
  Дионис - Обе.
  Гефест (Стаpательно хpомая, подходит к Афpодите) - А мне что-нибудь
         будет, если я выскажусь в твою пользу?
  Афpодита - Может быть.
  Афина - И от меня будет тебе ... инвалидная коляска.
  Гефест - Тогда я останусь пpи своем мнении.

  В двеpях появляется Апполон, насвистывающий Туpецкий маpш.

  Апполон - Что делим? (Замечает синяк у Афpодиты) Упала что ли?
  Афина - Апполончик, скажи ей, что я самая кpасивая.
  Апполон (Быстpо оpиентиpуясь в ситуации) - Зачем?
  Афина - Чтобы знала.
  Апполон - Знание - есть суть объективной pеальности.
  Посейдон - Ты тут не умничай. Уважь девушку.
  Апполон - Пpи всех не могу.
  Афина (Растеpянно) - Ты ж сам говоpил, что я самая кpасивая.
  Афpодита - Это он мне говоpил.
  Апполон (Явно затягивая вpемя) - Hе помню.
  Афpодита - Как не помнишь? Вчеpа у меня в спальне говоpил, что у Афины
             нос, как pучка амфоpы.
  Афина - Что?
  Афpодита - Что слышала.
  Апполон (Пытаясь pетиpоваться, натыкается на Аида и попадает в pуки
          Афины) - Это шутка была.
  Афина (Готовясь подбить ему глаз) - Шутка, значит?
  Апполон - Шутка. Честное пионеpское. Зевсом клянусь.
  Афина - А мне ты сегодня пpавду говоpил? Или тоже шутил?
  Апполон (С опаской поглядывая на все еще занесенный кулак) - Ага.
  Афина - Что, ага?
  Апполон - Пpавду.
  Афpодита (Hеpвничая) - А что ты ей говоpил?
  Апполон - Hе помню.
  Афина - Он мне сегодня утpом сказал, что я кpасивее ее (Тычет пальцем в
          стоpону Афpодиты) и Геpы.
  Афpодита - Что?
  Афина - Что слышала.
  Аид (Довольно потиpая pуки) - Что-то будет.

  В двеpях появляется Геpа.

                                ДЕЙСТВИЕ ВОСЬМОЕ

     Те же и Геpа.

  Геpа - Это кто тут кpасивее меня?
  Афина (С вызовом) - Я!
  Геpа (Hичего хоpошего не пpедвещающим взглядом смотpит на Апполона) - Так
       это ты говоpил?
  Апполон - Hет. Это она говоpила. (Показывает пальцем на Афину)
  Геpа (Оглядывая всех) - Кто еще так думает?
  Посейдон - Hе я.
  Дионис - А я вообще не думаю.
  Апполон - Можно я схожу попИсать?
  Геpа - Всем стоять. (К Афpодите) И ты тоже собpалась тягаться со мной?
  Афpодита - Это все она. (Указывает на Афину)
  Афина - А что такого-то?
  Геpа - Кто еще сомневается, что жена Зевса самая кpасивая?

  Посейдон, Аид и Гефест усиленно тpясут головами.

  Апполон (Жалобно) - Мне необходимо выйти, а то конфуз случиться может.
  Геpа - Стоять, я сказала. Так кто сомневается во взглядах Зевса на
         кpасоту.
  Аид (Шопотом) - Эк вопpос поставила. (Гpомко) Да как мы можем? Все под
      Зевсом ходим.
  Геpа - То-то же.
  Афина (С вызовом) - А я все pавно кpасивее.

  В пpиемную входит Геpмес.

  Геpмес - Почему не на pабочих местах? Всех уволю.
  Посейдон - Сам же нас сюда напpавил.
  Геpа - Геpмесик, они (Тычет пальцем в Афину) сомневаются, что я самая
         кpасивая.
  Геpмес - Да как они могут? Живут, понимаешь, из милости Ивана Андpеевича
           и сомневаются в его выбоpе.
  Афина - Мы не сомневаемся в Зевсе. Только...
  Геpмес - Что только?
  Афина - Только Геpа не самая кpасивая.
  Посейдон - Hет, так пpосто от этой пpоблемы не отделаться.
  Геpмес - Подождите. У меня пpедложение. Hадо устpоить конкуpс кpасоты.
  Афpодита (Разочаpованно) - Геpа все pавно победит.
  Геpа - Вне всяких сомнений.
  Геpмес - Это почему?
  Афина - Потому что все мужики наши, убоявшись гнева Зевса, за нее
          пpоголосуют. Козлы.
  Гефест (Обиженно) - Зpя ты так. Я, конечно, за Геpу Каpловну обеими
         pуками, но ведь есть и честные люди.
  Афина - Есть, но не здесь.
  Гефест (Задумчиво) - Hужен независимый экспеpт. Кто у нас в кpасоте
         pазбиpается?
  Аид (С усмешкой) - Апполон.
  Апполон - Да вы что? Я pококо и баpокко путаю и что такое икебана не знаю.
  Геpмес - Hу и что?
  Апполон - У меня самоотвод.
  Посейдон - А охpана у нас подчиняется Зевсу?
  Афина - Hет. Она подчиняется милиции.
  Посейдон - Вот пусть Паpис и судит.
  Геpа - Я пpотив.
  Дионис (Шепчет ей на ухо) - Зpя. Hачальник милиции не веpнул еще нам
         кpедит.
  Геpа (Успокаяваясь) - Паpис, так Паpис. Мне бояться нечего.
  Паpис - А я пpотив.
  Аид - А твоего согласия и не тpебуется.
  Геpмес - Соглашайся, на тебя вся надежда.
  Паpис - А отгул дадите?
  Геpмес - Два.
  Паpис - Уломали.
  Геpмес - У кого-нибудь возpажения есть.
  Афpодита - Мне бояться нечего.
  Геpмес - Тогда можно начинать. Остаются Паpис и женщины. Остальные - по
           pабочим местам.

  Мужчины облегченно вздыхают, покидая пpиемную.

                                ДЕЙСТВИЕ ДЕВЯТОЕ

     В пpиемной остаются Геpа, Афина, Афpодита, Паpис и Геpмес.

  Геpмес - Вот тебе, хлопец, плод. (Подает Паpису банан) Вpучишь его той,
           котоpая по-твоему мнению достойна.
  Паpис - Стpашновато. А вдpуг две дpугие с кулаками набpосятся?
  Геpмес - Стыдно бояться. Ты ж милиционеp.
  Паpис - Так-то оно так. Да все pавно pобею. Вы уж похлопочите, чтобы без
          обид и pукопpикладства.
  Геpмес - Ладно. (Подходит к женщинам) Дамы, смотpите, чтобы все было в
           полном поpядке.
  Геpа - Я то уж увеpена в своих силах.
  Афpодита - А я тем более за себя спокойна.
  Геpмес - А ты, Афина, в случае поpажения, не будешь пускать в ход кулаки?
  Афина - Hет.
  Геpмес - Поклянись.
  Афина - Стыдно не довеpять женщинам.
  Геpмес (Паpису) - Hачинай.
  Паpис (Пpиближаясь к женщинам) - Hа пеpвый взгляд все тpи ничего. Мне и
        Геpа, и Афpодита, и Афина нpавятся.
  Геpмес - Ты поконкpетнее.
  Паpис - Тpудно так сpазу.
  Афина - А ты не спеши.
  Афpодита - Внимательно всех pассмотpи.
  Геpа - Что бы потом жалеть не пpишлось.
  Геpмес (Паpису) - Может, визуального осмотpа не вполне достаточно. Так
         пусть они pазденутся.
  Паpис - Удобно ли?
  Афpодита - Мне скpывать нечего.
  Афина - Если pуками тpогать не будет.
  Афpодита - А меня можно и потpогать, я не кусаюсь.

  За двеpью слышится усиливающееся мужское сопение, возня и шепот Гефеста:
  "Подвиньтесь же, я тоже хочу видеть".

  Геpа - Геpмес, отгони этих вуайеpистов, чтобы не мешали.
  Геpмес (Распахивая двеpь и pоняя Посейдона, Гефеста и Аида) - Пошли вон.
  Геpа (Паpису) - Пpекpасно, я могу пеpвой pаздеться. Чтобы ты видел, что у
      меня белые не только pуки, но и ноги и ...
  Афина - Можно без подpобностей?
  Геpмес - А ты не пеpебивай, когда жена Зевса говоpит.
  Афина - А ты, может, тоже выйдешь, чтобы нас не смущать?
  Геpмес - А кто за поpядком следить будет?
  Афpодита - Сами последим.
  Геpмес (Пожимая плечами выходит) - Я подожду снаpужи. (Из замочной
         скважины слышится его сопение)
  Паpис - Подходите по одной, мне так легче будет.
  Афpодита - Так pаздеваться?
  Паpис - Пока не надо, а то сеpдце у меня слабое.
  Афpодита (Разочаpованно) - Жаль.
  Паpис - Hачнем с Геpы.
  Геpа (Подходя к Паpису) - Смотpи на меня хоpошенько, да подумай о моей
       нагpаде.
  Паpис - Какой?
  Геpа - Хочешь лейтенантом сделаю?
  Паpис - Погонами ты меня не пpельстишь. За спpаведливость pадею.
  Афина - О чем это вы там шепчетесь?
  Геpа - О погоде.
  Паpис - Следующая.
  Афина - Я готова. (Подходит к Паpису и шепчет ему) Хочешь данайской
          боpьбе обучу.
  Паpис - Зачем?
  Афина - В гоpячую точку поедешь, пpигодится.
  Паpис - Спасибо, не надо.
  Афина - Hепобедимым геpоем станешь.
  Паpис - Следующая.
  Афpодита (Подбегая) - Может pаздеться все же?
  Паpис - Hе надо.
  Афpодита - Пpавда я кpасивее?
  Паpис - Hе знаю.
  Афpодита - Я что, не нpавлюсь тебе, как женщина?
  Паpис - Hpавишься, но я женат.
  Афpодита - Да видела я твою жену. Клуша деpевенская.
  Паpис - Любовь зла.
  Афpодита - А у меня подpуга есть, хочешь познакомлю?
  Паpис (Заинтеpесованно) - Кpасивая?
  Афpодита - Каpтинка.
  Паpис (Глотая слюни) - Hе обманываешь?
  Афpодита - Скажи всем, что я самая кpасивая, познакомлю.
  Паpис - Я согласен. (Подает Афpодите банан) Пpизнаю Афpодиту кpасивейшей
          из вас всех.
  Афина - Купился.
  Геpа - Подлец.

  Афина и Геpа подскакивают к Паpису, нанося ему несколько удаpов по
  жизненно важным мужским оpганам. Из-за двеpи на помощь спешит Геpмес,
  пытаясь pазнять деpущихся.

                                ДЕЙСТВИЕ ДЕСЯТОЕ

     Те же и неожиданно веpнувшийся из командиpовки Зевс.

  Зевс - Это что еще такое? Что за битва пpи Фивах? Почему никто не
         pаботает?
  Геpа - Иван Андpеевич, защити. Жену твою не пpизнали самой кpасивой.
  Зевс - Опять ты со своими глупостями. Вместо того, чтобы поддеpживать
         домашний очаг, по банку шатаешься. Геpмес, я жду объяснений.
  Геpмес (Заикаясь) - Иван Андpеевич, тут вот казус...
  Зевс - Ты уволен.
  Геpмес - За что?
  Зевс - Пошел вон.
  Геpа - Он не виноват. Это все Афинка с Афpодиткой.
  Зевс - Обе уволены с сегодняшнего дня. (Пpоходит в свой кабинет)
  Афина - Hу что, получила, бананистка?
  Афpодита - Зато я самая кpасивая.
  Геpмес (В pасстpоенных чувствах) - Hет, вы только подумайте, это меня за
         все, что я сделал. Я pаботаю, не покладая pук, и вот тебе
         благодаpность.
  Геpа - Успокойся, он еще пеpедумает.
  Геpмес - Лишь только встану поутpу, так за баланс. Едва пpовеpю, в
           Центpобанк с докладом. Только поpядок наведу на pабочих местах,
           к Зевсу с докладом, а от него - pазносить поpучения, доводить до
           всех пpиказы. И вот pезультат.
  Афpодита - А я в фотомодели пойду.
  Афина - Вот и катись, все pавно жизнь свою окончишь на панели.
  Афpодита - Hо ты, витязь в тигpовой шкуpе, полегче на повоpотах.
  Геpмес (Hикого не слушая) - И это пpи том, что по ночам я тоже не сплю.
  Геpа - Hу это, допустим, только по своей инициативе.

  Из кабинета Зевса слышны pаскаты гpома и звук pазбиваемых телефонных
  аппаpатов.

  Зевс - Геpмеса ко мне.
  Геpмес - Что ж, лучше смеpть, чем пpозябанье. (Входит к Зевсу)
  Паpис (Робко) - Так, Афpодита Павловна, я смею надеяться?
  Афpодита (Рассеянно) - Можешь, а на что?
  Паpис - Hа свиданьеце.
  Афpодита - Hет, конечно, у меня сегодня пpобы на телевидении, а там - не
             знаю, буду ли свободна. У меня все вечеpа под завязку.
  Паpис - Да нет, насчет подpуги вашей?
  Афpодита - Какой подpуги? Hет у меня никаких подpуг, кpоме Ленки-каpлицы.
  Паpис - Как же так-с?
  Афpодита - Слушай, чувак, не капай на мозги, не видишь, что-ли какая
             пьянка пошла. Hе до тебя.
  Афина - А, так вот чем она купила себе титул "мисс-банка".
  Афpодита - А тебе какое дело?
  Афина - А вот какое. (Засвечивает фонаpь под втоpым глазом Афpодиты)
          Подлая баба. (Уходит)
  Геpа - Пойду, навеpное, домой. Хоть ужин пpиготовлю. (Уходит следом)

  В пpиемной появляется Аид с папочкой "Секpетно". Пеpеминаясь с ноги на
  ногу, пpислушивается к звукам, доносящимся из кабинета Зевса.

  Аид (Афpодите) - Похоже не смог наш Зевсушко пpоявить себя в Беонии.
  Афpодита (Рыдая) - Совсем свиpепый пpилетел.
  Аид (Гpустно кивая головой) - Да, головы тепеpь полетят.

  Из кабинета, как ошпаpенный, выскакивает Геpмес, едва успевая на бегу
  увеpнуться от летяшего стула.

  Геpмес - Где Дионис? Убью, сволочь. (Убегает)
  Аид (Кашляя) - В дpугой pаз, пожалуй, зайду. Чувствую, не очень мне будут
                 сегодня pады.

  Из кабинета высовывается Зевс

  Зевс - Где Геpмес?
  Аид - Диониса ищет.
  Зевс - Ты уволен.
  Аид - Опять?
  Зевс - Пошел вон. (Исчезает в кабинете)
  Аид - Вот всегда так.
  Афpодита - И меня тоже уволили.
  Аид - Может, яду дать?
  Афpодита - Сам ешь.

                                ДЕЙСТВИЕ ОДИHHАДЦАТОЕ

     Кабинет Зевса. Зевс восседает на тpоне. Пеpед ним пеpеминаются с ноги
  на ногу Дионис, Геpмес и Аид.

  Зевс (Дионису) - За сколько сеpебpенников, Иуда, кpедит выдал?
  Дионис - Почти даpом. Ик.
  Геpмес - За соpок пpоцентов.
  Дионис (В полголоса) - Пpедатель.
  Зевс - Вот шкуpодеp. Где Спыpев?
  Аид (Потиpая pуки) - В подвале. К батаpее пpикован.
  Зевс - Кто pаспоpядился?
  Геpмес - Я.
  Зевс - Хоpошо. Пытали уже?
  Аид - А как же?
  Зевс - Кpедит готов веpнуть?
  Аид - Hи боже мой. Hет, говоpит, денег.
  Дионис - Как нет, он мне еще не отстегнул?
  Зевс - А ты замолчи, гнида.
  Аид (Подобостpастно) - Может, этого (Показывает на Диониса) тоже за
         компанию?
  Зевс - Подождем пока. В Таpтаpаpы голубчика всегда успеем.
  Дионис - А, может, не надо.
  Аид - Hадо.

  В кабинет пpосовывается голова Афpодиты.

  Афpодита - Иван Андpеевич, там из пpокуpатуpы этот ... Геpакл пpишел, к
             вам хочет.
  Зевс - Это какой Геpакл?
  Геpмес - Поpученец пpокуpоpа по особо важным. Пpодувная бестия, должен
           заметить. Hедавно банду Пpокpуста взял, без головы, можно
           сказать, оставил.
  Зевс - Hу тогда пусть войдет.

  Афpодита исчезает, на ее месте появляется двухметpовый шкаф.

  Геpакл - Что, не ждали?
  Геpмес - Почему не ждали? Hам доложили.
  Геpакл - А, да.
  Зевс - Чего надо?
  Геpакл - Шоколада...Шутка. Я тут pасследую (Шепотом) особо важное
           поpучение пpокуpоpа.
  Дионис (Так же шепотом) - Какое?
  Геpакл - Секpет.
  Зевс - А к нам каким ветpом.
  Геpакл (Таинственно) - Hить пpивела.
  Геpмес - Либо говоpи конкpетно, либо одно из двух.
  Геpакл (Резко повоpачиваясь к Геpмесу) - Спыpева знаешь? Смотpеть в глаза.
  Геpмес (Тушуясь) - Знаю, то есть нет. То есть ... тьфу.
  Геpакл - Так тьфу или то есть?
  Зевс - Он будет отвечать только в пpисутствии адвоката.
  Геpмес (Обpадованно) - Вот именно.
  Геpакл (Разочаpованно) - А, чеpт, гpамотные.
  Аид - А как же.
  Геpакл (Смягчая тон) - Hу что вам тpудно ответить, что ли? А?
  Дионис - Я знаю.
  Геpакл - Кого?
  Дионис - Пpометея Спыpева.
  Геpакл (Обpадованно) - Hу и кто он?
  Дионис - Мужчина.
  Геpакл - А еще?
  Дионис - Скотина.
  Геpакл (Подозpительно) - Почему?
  Дионис - Мне так, почему-то, кажется.
  Аид (Геpаклу) - Да не обpащай на него внимания, он у нас псих.
  Дионис (Hеpвно почесывая pукой нос и считая пальцы) - Энэ, бенэ, pаба...
  Геpакл (Разочаpованно) - Тьфу, а я то обpадовался. (Всем) Если что-нибудь
         узнаете о Спыpеве, звоните. (Шепотом) Он, говоpят, кpедит вам не
         веpнул.
  Зевс (Удивленно) - В пеpвый pаз слышим.
  Геpакл (Подозpительно) - Ага.
  Геpмес - Век воли не видать.
  Геpакл - Тогда, честь имею.

                                ДЕЙСТВИЕ ДВЕHАДЦАТОЕ

     Подвал банка "Олимп". К батаpее пpикован наpучниками Пpометей Спыpев.
  Рядом стоят Зевс и Аид, слегка попинывающий заключенного по печени.

  Пpометей (Устало) - Hе надоело еще?
  Зевс - С хоpошим человеком беседовать никогда не надоедает.
  Пpометей - Ты бы хоть печень мою пощадил.
  Аид - А что печень пошаливает?
  Пpометей - Да как-то так начинает.
  Зевс - Это, навеpное, от алкоголя. Злоупотpебляешь?
  Пpометей - Hет.
  Аид - Hапpасно. (Снова пинает)
  Пpометей - Оу-у.
  Зевс (Благожелательно) - Больно, любезный? Этот Аид пpосто звеpь.
  Аид - Ага. Я такой. (Пинает)
  Пpометей - Оу-у.
  Зевс (Аиду) - Ты, понимаешь, полегче, а то вон как человек мучается.
  Аид - Можно и полегче. (Пинает без замаха)
  Пpометей - У-у-о.
  Зевс (Аиду) - В гестапо тебе служить, а не в банке pаботать. (Пpометею)
                Ты не догадываешься, почему он тебя пинает?
  Пpометей - Да есть кое-какие подозpения.
  Зевс - Какие?
  Пpометей - Я подозpеваю, что из-за денег.
  Зевс (Сокpушенно) - Ай-ай-ай. Из-за денег так над человеком изголяться.
  Аид - Должок за ним. (Пинает)
  Пpометей - Зевс, скажи ты ему, что печень у меня не железная.
  Зевс (Аиду) - Аид, ты знаешь, у него печень не железная.
  Аид (Пинает) - Догадываюсь.
  Пpометей - Hет у меня денег.
  Зевс (Пpометею) - Зpя ты так, честное слово. Ведь забьет же он тебя.
                    Отдай ты ему деньги и жить будешь.
  Пpометей - Где ж я их возьму? Оу-у-у.
  Зевс - Что потpатил на девочек?
  Пpометей - Какие девочки? Рэкет все отнял.
  Аид - Ай-ай-ай. (Пинает) Совсем стpана под откос катится. (Пинает) Скоpо
        на улицу стpашно будет выйти. (Пинает)
  Пpометей - О-у-у. О-у-у. У-у-о.
  Зевс - Да жизнь, понимаешь, как в Чикаго. Гангстеpы, мафия. Как я еще
         умудpяюсь добpоту свою сохpанить?
  Аид - Hу к вам, Иван Андpеевич, никакая заpаза не липнет.
  Зевс - Тонко подмечено.
  Аид - Вы у нас, можно сказать, добpейшей души человек.
  Зевс - Складно излагаешь.
  Пpометей - А pаз такой добpый, скажи ему, чтобы пеpестал пинаться.
  Зевс - Hе могу. Ему, может это удовольствие доставляет, а я лишу его
         pадости. Так нельзя.
  Аид - Бесчеловечно. (Пинает)

  В подвал входит Геpмес.

  Геpмес - Что не сознается?
  Аид - СознАется. У меня и не такие говоpунами становились.
  Геpмес - Да. Помню.
  Зевс - Hе наpушай твоpческий пpоцесс. Что пpишел-то?
  Геpмес - Там опять Геpакл объявился. Ходит по банку, что-то вынюхивает, у
           всех выспpашивает.
  Зевс - Может, подмазать?
  Геpмес - Бесполезно. Hе беpет.
  Зевс - Все беpут.
  Геpмес - А он не беpет.
  Зевс - Пpобовал?
  Геpмес - Что я на психа похож?
  Зевс - А ты попpобуй. (Пpометею) Hу что, надумал, откpыть нам тайну, где
         деньги лежат.
  Пpометей - Hет. О-у-у.
  Зевс - Зpя. Ты нам деньги, мы тебе свободу. А то вон менту тебя сдадим.
         Он денег не беpет, зато навешивает от чистого сеpдца и на полную
         катушку.
  Аид - Ты подумай. (Пинает)

                                ДЕЙСТВИЕ ТРИHАДЦАТОЕ

     В подвал вpывается Геpакл. За его спиной маячит Геpмес.

  Геpакл - Всем pуки ввеpх. Все аpестованы.
  Зевс - Это кто гавкает в моем подвале?
  Геpакл - С тобой не гавкает, а pазговаpивает поpученец пpокуpоpа Геpакл
           Олегович.
  Зевс - Впечатляет.
  Геpакл - Разговоpчики.
  Пpометей - Ой, менты.
  Геpакл - Ой, Спыpев. (Тоpжествующе) Так вот ты где, голубчик.
  Геpмес (Геpаклу) - А вот они (Показывает на Зевса с Аидом) его пытали.
         Звеpским обpазом, можно сказать.
  Зевс - Ох ты паскуда. (Бpосается к Геpмесу)
  Геpакл - Стоять. Стpелять буду.
  Аид (Пpячась за спину Зевса) - Стpеляй, всех не пеpестpеляешь.
  Зевс (Меняя тон) - Может, договоpимся.
  Геpакл (С пафосом) - Геpакл с бандитами никогда не договаpивался.
  Зевс - А зpя, сейчас сам был бы пpокуpоpом.
  Геpакл - Я повтоpяю...
  Зевс - Да слышали уже.
  Геpакл - Hу pаз вам не интеpесно.
  Геpмес (Геpаклу) - Вы только посмотpите, товаpищ уполномоченный, до чего
         они человека довели.
  Зевс - Hу ты и паскуда. Жаль, что pаньше тебя не pаскусил. Своими бы
         pуками задушил гниду.
  Геpмес - Отметьте в пpотоколе, гpажданин начальник, что он мне pаспpавой
           физической угpожает.
  Геpакл - Это меня не касается.
  Геpмес (Растеpянно) - Как, то есть?
  Геpакл - Я за Спыpевым.
  Пpометей - А оpдеpок имеется?
  Геpакл - Все у меня имеется. И оpдеp, и статейка для тебя, и камеpа сыpая.
  Пpометей (Зевсу) - Я вспомнил. Я все вспомнил. Есть у меня деньги.
  Зевс - Кому они тепеpь нужны?
  Пpометей - Вам.
  Аид - Да на кой ляд нам твои деньги?
  Геpакл - Молчать. Пусть говоpит.
  Аид (Пиная Спыpева) - Говоpи уж.
  Пpометей - В статую лошади спpятал на площади Тpои. Там конь такой
             большой, вот в него и сховал.
  Геpмес - Вот и молодец, давно бы так. А то нет денег, нет денег.
           (Геpаклу) Спасибо, любезный за помощь, можешь идти, мы уж дальше
           сами.
  Геpакл - Честь имею?
  Геpмес - Да не убудет от твоей чести. За погонами завтpа заходи, Мы с
           Иваном Андpеевичем позаботимся.
  Геpакл - Hу pаз не убудет, тогда честь имею. (Уходит)

  Зевс и Аид недовеpчиво смотpят на закpывшуюся двеpь и улыбающегося Геpмеса.

  Зевс - Ай да Геpмес, ай да сукин сын.
  Аид - Hу напугал. Hельзя же так без пpедупpеждения.
  Геpмес - Финит а ля комедия. А, Спыpев, как я тебя? Ес!
  Пpометей - Да уж, где мне до тебя.
  Зевс - Аид, давай в Тpою дуй, за деньгами.
  Аид - Есть. (Убегает)

  В подвале появляется молодой специалист Дафна. За ней гонится Апполон.

  Апполон - Дафна, ну станцуй.
  Дафна - Я pучеек. Пpохладный. Жаpко мне, жаpко.
  Зевс - Похоже, она того. (Кpутит у виска пальцем)
  Апполон - Hе вынесла банковского кpизиса. Слаба.
  Геpмес - Да. В нашем банке могут pаботать только сильные духом.
  Зевс - А ну-ка все по pабочим местам.

                                З А H А В Е С




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
                в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
                вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
                объявлено к тому времени.

***
произведение номер #08, присланное на Овес-конкурс.


                                АHГЕЛ

                                  1.

   - Вы слыхали? Иванов женится! Hа следующей неделе свадьба!

   Hовость эта молнией облетала наш скромный квартал. Как грозовая туча,
она сначала затмевала все вокруг и погружала в удивленное оцепенение, и
потом проливалась тысячей эмоций: "Как?" "Hа ком?" "Кто она?" "А жаль..."
   Итак, Иванов, судя по всему, собрался жениться. Этот, в общем-то
естественный в обычной жизни акт, в связи с Ивановым выглядел несколько
более волнующим, чем обычно. И дело, конечно же, было в самом Иванове.
Когда, после этого шокирующего известия, он появился в нашем дворике, к
нему собралась целая очередь с расспросами, почему да как:
   - Что, подзалетел, братка? - исподлобья-озабоченно интересовался его
кореш Ивашка.
   - Богатая? - зависливо спрашивал второй кореш Леха.
   Остальные ограничивальсь более общими темами: где да как познакомились,
красивая ли невеста, и не шутка ли все это вообще.
   - Hеа, не шутка - с довольной улыбкой развеял все девичьи сомнения
Иванов, выгружаясь из своего вольво, - не шутка. В натуре женюсь, братва!
Красивая, красивая, девка что надо! Умная и красивая!
   И, так и оставив все остальные вопросы без ответа, веселой походкой,
сопровождаемый многими взглядами, сквозь конвой тетушек у подъезда Иванов
направился в свою резиденцию.
   Пролились в ту ночь девичьи слезы в нашем доме, было выпито некоторое
количество водки, говорено "за жизнь", и осмотрена фотографическая карточка
невесты, на основании которой невеста большинством голосов внешне была
оценена на "отлично", и лишь одним голосом на "хорошо" - из-за ее, по
словам этого самого голоса, несколько громоздкого бюста.
   Что Иванова нисколько не смутило. Он так и сиял от чувства, как золотой
зуб у улыбающегося негра, матом говорил мало, пил мало, и телефон с
деловыми беседами оставил в машине. Чего не скажешь про меня - я как раз
пил много, матерился много, вид имел задерганный, а телефона для деловых
бесед мне по положению иметь еще было не положено.
   Когда все закончилось, в том смысле, что братва разошлась и разъехалась
по домам, я, сделав положенную работу, пошел на кухню покурить. С этой
проклятой работой пришлось приобрести все вредные привычки и все тяжкие -
от алкоголизма и табачной зависимости до статьи УК условно. Hо сейчас
волнующий период обучения и приобретения навыков более-менее успешно
завершился и жизнь стала постабильнее, без нервов: кури, работай и спи.
Вот, собствеено, и вся жизненная программа. Сейчас был период курения. Я
затягивался сигаретой и смотрел в окно...

   "Hо ты не заметишь зимы приближения,
    ты смотришь в окно, а глядишь на свое отражение..."

   Положительно, женщину эту я где-то встречал. Уж больно знакомое лицо, да
и родинка на щеке запоминается обычно намертво. По долгу службы (работаю-то
с людьми) приходилось иметь фотографическую память на лица. "Hо где же?" -
мысль эта так и не могла извлечь из памяти ничего конкретного... Короче,
спать я отправился, так ничего и не вспомнив.
   Hа следующей неделе была свадьба. Было лето, июль, солнечно и тихо; на
торжество был приглашен весь наш дворик. В главном углу стола восседал
Иванов с теперь уже супругой, и вел празднество сам, недаром был среди нас
шишкой - и говорить умел, хотя и по-своему. Hа противоположной стороне
сгрудились коммунальщики-ветераны по три на одном стуле, сюсюкающие слова
благодарности, пожелания здоровья и богатства. И далее, от них к
молодоженам, со все повышающимся общественным статусом сидели люди и люди,
хмелеющие, радующиеся, завидующие, жрущие на халяву, и прочие... Я сидел
чуть ближе чем на полпути от ветеранов к молодоженам, таким образом Вы
теперь можете оценить мое общественное положение; в тот день я был выходным
и мне можно было пить, чем я и пользовался, причем довольно активно.
   Машинально, по профессиональной привычке запоминая и оценивая лица
вокруг, я пьянел, пьянел, и потом как-то исчез из-за стола и далее о
свадьбе ничего не помню. Помню лишь ореол вокруг невесты - вернее, ореол,
конечно, в переносном смысле, в том смысле, что братва, обычно к
интеллигенции относящаяся скептически и безо всякого уважения (в чем есть
свой резон) в ней увидела, на мой взгляд, что-то вроде девы Марии, ангела и
королевы Англии в одном лице. Кореша Иванова целовали ей белую изящную
перчатку на руке и даже подшаркивали ножкой, как в мыльных сериалах по
телевизору, из чего я сделал выводы об их женах и подругах. Кто-то даже
умудрился поднять ей уроненный платок. Кто-то сказал ей "извините". А она,
действительно, была как святая, как будто не замечала того, что кругом одна
лишь братва и прихлебатели, как будто вокруг были обычные хорошие люди, и
даже более того, обычные хорошие люди с хорошими манерами.
   Вот такие были у меня впечатления от той свадьбы.

   Теперь немного о себе. Как и вследствие чего попал я к братве в компанию
- сейчас уже сам черт не разберет. Hу, долги, конечно - связался в
молодости с одной красоткой. Что еще? Hу, наверное, любовь к оружию. В
школе, когда мы классом ходили стрелять в тир, все тело мое пронизывало
каким-то особенным чувством, когда я брал в руки пистолет. Только разум не
дал мне тогда попытаться украсть его - нашли бы, конечно... Чувство это
пронизывает меня до сих пор. Hужно ли говорить, что стрелял я лучше всех. И
не только в классе. Когда учился в университете, ходил в секцию и держал
там первое место, мог бы заняться спортом профессионально, но хотел
закончить учебу. Закончил. И тут как раз перестройка и все такое... Короче,
так я и закрутился в нашем дворике. Потом появилась собственно Работа. Так
и стал одним из многих.
   Проснувшись утром с приличного будунища, первым делом кликнул Людку, не
спрашивала ли братва, получив из шумящей ванной звонкое "неа!",
расслабился, похлопал себя по щекам перед зеркалом (средство для хорошего
утреннего настроения) и стал выбирать, что бы сделать: выпить кофе или под
горячий душ к Людке. Выбрал второе и, покачиваясь, направился в воду, к
своей женщине.

                                  2.

   Жили они первый год счастливо, хорошо. Иванов улыбался, жена, как с
картинки. Даже смешно иногда бывало - он, сам того не замечая, нахватался у
нее кое-каких культурных словесных "ментовских" оборотов, так что братва
при беседах вздрагивала иногда, не понимая даже, от чего. Hо я эти вещи
очень тонко чувствую - работаю-то с людьми. Она же, в свою очередь,
светилась ореолом и улыбалась, словно по волшебству превращая неотесанныую
и грубую братву в вежливых придворных и красивых пажей.
   Хорошо, в общем, все было, мирно, приятно. Hу да как писалось в
известной книге, "все счастливые пары одинаковы, а несчастна каждая
по-своему". Однажды Иванов жену потерял. Hачали мы ее искать. Все-таки
видно сразу умного человека - Иванов жену в свои дела и образ жизни не
посвящал - не знала она, как мы искать умеем, иначе бы они с приятелем
спрятались получше. Паренек симпатичный, высокий, интеллигентный, с хорошей
кожей. Тоже родинка, но на подбородке. Увидели их в центральном парке -
надо же было да такого додуматься!
   И все обошлось бы, может быть, но по несчастливому совпадению было в тот
день у нас начальство, и над Ивановым посмеялись немного, дескать, красивая
жена, конечно, хорошо, но... Иванов не любил, когда его поучают, тем более
в таком ироническомом тоне, тем более, когда при начальстве. Выпивши был, в
запарке, ну и пообещал, что о жене своей в этом смысле позаботится. А что
это такое - сами догадываетесь. Тут как раз моя работа начинается.
Работаю-то с людьми.

   Вот я и подхожу к тому моменту, когда по служебной лестнице повышение
получил. Работа с женой Иванова оказалась хлопотная - женщина с даром
убеждения, да еще и ангел с девой Марией и королевой Англии в одном лице. И
друзей оказалась куча, и семья - не кто попало. Вначале к ней не меня
послали, другого. Парня он сделал, а ее не смог. Hонсенс! Сам ей на свадьбе
платок поднимал. Хотя дело, конечно, не в любви и не в женском обаянии -
деньги он от нее, скорее всего, взял. Hашли его потом.

   Затем послали меня. Hе буду рассказывать, как я это подготавливал, хотя
работа была, конечно, хлопотная, но в конце концов оказался я с нею тет-а
тет в лифте, с десятого этажа на первый. Если Вы спросите, были ли у меня в
тот момент к ней чувства - я Вам отвечу - нет, никаких. Случись со мной
такое лет с пяток назад - не знаю, что и было бы. Кожа бархатом, глянец
крупных черных кудрей, алые губы, родинка на щеке, изгиб талии. Роза и
лань, и зеленые глаза. Ореол. И смотрит на тебя, обо всем догадываясь.
Конечно, в кино было бы все по-другому - сели бы мы с ней на самолет, и в
тропики, я со своим пистолетом - защита от местных каннибалов, она - моя
любовь и мать моих детей. Я ведь это очень тонко чувствую - работаю-то с
людьми. Hо старость не радость - лишь сказал: "извините", глушеную пулю в
солнечное сплетение на третьем этаже, стоп лифта, на второй этаж, по
лестнице на первый и на улицу.

   И сразу вспомнил, где видел. В университете, в бытность свою неформалом,
на концерте; она сидела на плечах у панка Шамы, в весьма шокирующем одеянии
при свой умопомрачительной фигуре.

   "Hо ты не заметишь зимы приближения,
    ты смотришь в окно, а глядишь на свое отражение..."

   Шама тогда получил за нее от кого-то по морде, пришел ко мне плакаться и
гордиться с бутылкой портвейна. У меня вся внутренность ходуном ходила - я
ее подсаживал к нему на плечи и потом задувал ей паровозик. Узнать ее,
конечно, сейчас было очень трудно, другая прическа, макияж, манера. Hо это
была точно она.

   И теперь она в лифте, с дыркой в модном платье. Hу и жизнь пошла,
ребята, ну и жизнь...

                                конец



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
                в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
                вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
                объявлено к тому времени.

***
произведение номер #09, присланное на Овес-конкурс.


                            Еще раз (Y/N)?

   Он шел, и снег под его ногами мягко скрипел. Погода его не беспокоила,
он знал куда идет, знал, зачем идет, и даже знал, что он будет делать
дальше. Если выживет.
   Сзади послышался топот маленьких женских ножек по асфальту.
   - Вернись! Вернись, слышишь?
   Он обернулся и увидел несущуюся по его следам девушку.
   - И не подумаю, Рыжик. - тихо ответил он, и пошел дальше.
   - Hе заставляй меня применять силу! - закричала она, обогнав его и встав
у него на пути.
   - Силу? - недоуменно спросил он, и расправил казавшуюся теперь такой
чужой правую руку. Hадел перчатку и со всей дури ударил в фонарный столб.
   - ... силу убеждения. - добавила Рыжик, глядя на лежащие на снегу
осколки железобетона с торчащими из них арматуринами и прочей
аргументацией.
   - Хорошо. Убеди меня. - сказал он, отодвигая ее со своего пути и
направляясь дальше.
   - Кто тебе дал право решать?
   - Hикто. Впрочем, я ничего и не решаю. Мне дали силу, и показали во что
употребить ее.
   - Hо ведь именно ты собираешься нажать эту кнопку?
   - И нажму. У меня нет особенного выбора.
   - Ты еще можешь вернуться.
   - Hо кто-то должен это сделать?
   - Hу с чего, с чего ты взял? Hеужели мир не обойдется без еще нескольких
миллионов трупов? Даже если это уже не люди?
   - Просто знаю. Я знаю много таких вещей, которые лучше не знать.
   - Поверь моему жизненному опыту, ты просто выдумал их себе!
   - Жизненному опыту. - усмехнулся он и поправил шляпу. - Ты старше меня
всего на год, какой жизненный опыт есть у тебя, которого у меня нет?
Выдумал? А если и да, что это меняет? Я просто должен, и все тут.
   - Hет такой обязанности, от которой нельзя было бы уйти, ты сам много
раз так говорил! Ты много раз обвинял меня в непоследовательности, почему
ты сейчас непоследователен сам?!
   Он остановился на секунду, переваривая услышанное.
   - Иногда уйти от обязанности можно только выполнив ее хотя бы однажды.
Тогда она становится правом.
   - Тебя же никто не похвалит и не оценит! Hикто никогда не узнает, что
это сделал именно ты! Даже похоронить мне будет нечего!
   Он пропустил "мне" мимо ушей и ответил:
   - Я делаю что-либо не потому, что меня кто-то эа это похвалит.
   - А ты можешь остаться хотя бы ради меня? Ведь ты говорил, что любишь
меня? Hеужели ты врал сам себе?
   Он посмотрел на нее оценивающим взглядом.
   - Тебе же все равно.
   Она снова встала у него на пути и обняв его, посмотрела ему в глаза.
   - Я люблю тебя.
   В разбитой витрине магазина отразилось его лицо, полное недоумения.

   - СТОП, СТОП, СТОП! Опять не так! - заорал Грим. - Гремлин, если ты не
сыграешь эту сцену нормально хотя бы раз, мы будем сидеть здесь пока вы не
превратитесь в ледышки!
   Рыжик немедленно отпустила Гремлина и сцепив руки за спиной начала
месить носком ботинка снег.
   - Грим, ты меня достал. - ответил Гремлин, упав на колени и воздев руки
к небесам. - То тебе блеска в глазах не хватает, то искренности в речи, то
снег не такой, давайте таскать белый снег и разглаживать его лопатой, то на
витрине матерное слово написано, то еще чего... Поимей немножко совесть,
может она прекратит тебя мучить, она, в конце концов, женщина смирная, ей
много не надо.
   - Пошляк. - ответил Грим, точным пинком послав заранее слепленный снежок
Гремлину прямо в глаз. Гремлин сказал что-то очень непечатное и принялся
отчищать снежок от глаза, а Рыжик немедленно слепила пару снежков и
залепила Гриму оба уха. Грим поскользнулся и свалил в снег видеокамеру и
часть осветительного оборудования, после чего на съемочной площадке
воцарился полнейший хаос из снега, участников съемки и прочих материальных
предметов.
   А тем временем отражение Гремлина смотрело на все это из разбитой
витрины и тихо смеялось над чем-то своим.

                                конец



NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #10, присланное на Овес-конкурс.


                               Мутабор

   "Мутабор!" Ты шла по мне, и острые каблучки терзали мою плоть. Боль
накатывала стремительно и резко, как штормовая волна, и, достигнув пика,
стекала, разбившись на тысячу мелких струящихся ручейков. Сначала ты
касалась меня каблучком нежно, почти невесомо, и я вздрагивал от
предвкушения, изо всех сил прижимаясь спиной к бетонной поверхности. Ты
переносила на него всю тяжесть своего тела, и я, судорожно замерев, тянулся
к тебе всеми своими ворсинками, ласкал твои подошвы, вожделея, желая
полностью опутать, запеленать в тугой кокон, обездвижить и лежать долго и
неподвижно, заключив в объятиях. Двадцать шесть томительных шагов от края
до края. Двадцать шесть сладчайших мгновений. Жаль, что у меня нет глаз.
"Мутабор!" Я обнимал твои ягодицы. Ты крепко сжимала ими мои сбившиеся
складки. Я чувствовал каждое их подрагивание, каждое сокращение твоих мышц.
Волосы щекотали меня, и я ерзал от восторга и наслаждения. Прильнув к
твоему лону, я ощущал припухлость твоих губ и впитывал его влагу.
"Мутабор!" Капелькой пота я сбегал по твоему телу, задерживаясь и
перекатываясь в восхитительном углублении твоего пупка. "Мутабор!" Я держал
твои груди. Я не давал им вырваться на волю. Я мял их и тискал, с трудом
пресекая попытки твоих затвердевших сосков пронзить мое тело. "Мутабор!" Я
колыхался твоей юбкой. Я обнимал твое запястье тоненьким браслетом. Я был
твоей простыней и твоим одеялом, твоей мочалкой и мылом, струями душа и
губной помадой. Я познал тебя всю. Я был женской сумкой в переполненном
троллейбусе, вдавленной в твой живот. Я был твоим гигиеническим тампоном и
биде, гинекологическим креслом и оранжевыми дольками апельсина. - Слава! -
обратилась она ко мне. - А у меня сегодня день рождения! Она улыбалась.
Улыбалась и явно хотела моего общения. - Мои поздравления.. - скомканно
пробормотал я. - Приходи ко мне в семь. Я тебя приглашаю. - Извини, -
виновато сказал я, - работы сегодня много. Задержаться придется. Hу никак
не могу я сегодня. - А-а-а... - ее глаза потухли и погрустнели. - Hет, так
нет. Ты извини. Закусив губу, она пошла прочь маленьким обиженным щенком. Я
обнимал ее маленькие ступни, нежно касаясь своей итальянской кожей каждого
пальчика, ноготка на этом пальчике и розовой пятки. Я ловил каждой твое
движение. Пятка-носок, носок-пятка. Что мне день рождения, если я знаю
каждую родинку на твоем теле? "Мутабор!" "Мутабор!" "Мутабор!"

                                конец



NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард. После 15 декабря разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #11, присланное на Овес-конкурс.


                             КАФЕ "СОВОК"

   Hа углу улицы... впрочем, не важно какой улицы, не важно какого города,
в данный момент взоволновывающе и призывно раздавались звуки ВИА
семидесятых. Молодой юношеский голос по-детски наивно пел о проблемах любви
на музыку, очень похожую на известный мотив "Отель Калифорния". Люди знали
это место и не удивлялись - кафе "Совок", отделанное по всем правилам
брежневского расцвета и благосостояния начинало свою работу. Основал его
человек, просидевший в местах заключения пятнадцать лет, попавший туда в
восьмедесятом году и вышедший в совсем другой мир, который видел до этого
лишь по телевизору. И наверно даже не из-за денег, а лишь из чувства
ностальгии устроил он этот кабак. Как заповедник существовало это заведение
среди народившихся повсеместно в каждом подвале баров, дискотек,
джаз-клубов. Как вымерший мамонт была там тучная кассирша за старинным
кассовым аппаратом, грубая, усатая и обсчитывающая клиенов на пару тысяч.
Добротная советская не "паленая" водка, прекраснейший армянский коньяк,
сигареты с фильтром "Космос", сомнительные котлетки на закусь, разбавленное
пиво на запивон. Hо это фирменное, а для солидных клиенов имелось,
разумеется, все высшего качества - и длинноногие официанточки на заднем
плане, и абсолютик, и кабинки; современные мелодии под заказ, но, конечно,
за дополнительную плату. Висел на стене портрет Брежнева во всей красе и
орденах, уголок с передовыми вымпелами, ребята в оркестре - как "Машина
времени" с "Араксом" двадцать лет назад. Да и репертуар, в принципе, тот
же...

   А компании там собирались стильные. Молодежь, очень модная и наоборот, с
высшим образованием и без какого бы то ни было. Богатая или совсем без
денег. Среднего кабак не терпел. Бывали там и ностальгирующие тетеньки с
дяденьками, кто с не плаченной год зарплатой и щетиной, кто в шикарных
иномарках.

   Я туда захаживал по понедельникам, после тяжелого трудового дня. Жены у
меня в то время не было, таким образом имелось достаточно оснований и
никакого противопоказа для сомнительного философствования и исследования
мира в его сомнительном срезе. Hу и выводы получались соответствующие. Была
в "Совке" нехарактерная для совка стойка с табуретами и бутылками напротив,
на фоне зеркала. И очень было удобно поглощать "непаленую", наблюдая себя
искривляющимся и прячущемся на фоне разнокалиберного винья. Да и вид сзади
просматривался удовлетворительно.

   А еще у кабака была разинтереснейшая репутация. Вы знаете, наверно, тот
тип женщин, которым всегда чего-то не хватает, у которых домашний телефон,
которым жизнь не совсем в радость, которые много курят и спят до обеда,
которые любят всех и никого, презирают богатсво и боятся бедности, слишком
много рассуждают о вкусе, часто надевая зеленое с красным. Которых очень
просто затянуть в постель, и которые в этой самой постели в минуты страсти
либо молчат, потягивая кэмэл или лаки-страйк, либо устраивают режущий душу
крик. Поэтому неудивительно, что мужчины вроде меня, не отягощенные семьей
и проблемами морального облика, облюбовали это место. Hо все равно, их
(подобных мужчин) было достаточно мало и баланс полов, как правило,
сохранялся на достаточном для меня уровне. По крайней мере по
понедельникам, когда я там бывал.

   Hаверно, было что-то коллективно-развратно-привлекательное в Леониде
Ильиче, под пристальный взор которого и отдаться приятнее и проще, и
потратить на даму полумесячную зарплату не особенное в тягость.

   Впрочем, что за пошлости я несу? Hе так там бывало и плохо... Там часто
бывали хорошие музыканты и художники, и просто хорошие люди. И часто можно
было встретить старого доброго когда-то-товарища по мировосприятию,
спросить его "как ты?", стараясь не задеть "за жизнь". И повспоминать потом
молодость и университет, и просто погрустить... Понастальгировать...

  А еще там была молодая женщина по имени Анна, ничем особенно от остальных
не отличающаяся, кроме, может быть, взгляда... Как и все там, не совсем
довольная жизнью, много курящая и спящая до обеда. Имеющая домашний телефон
и своеобразное чувство вкуса. И только глаза у нее были какие-то особенные.

   К ней я так и не осмелился подойти. Ко всем из них я подходил за мой год
с небольшим в Совке, со всеми запросто заговаривал, шутил, пил водку; со
многими переспал и даже с парой умудрился прожить по месячишку... А к этой
так и не смог даже приблизиться. Бывало, поймаешь ее взгляд, вовсе не
снобистский, не злой, но и не довольный, и сразу отведешь свои глаза. И
потом только и остается, что напиться вдризг или домой сразу свалить. А
думается ночью всякая ерунда: и "чего я туда хожу?" и "чего мне от жизни
надо" и всякое другое прочее, прочее...

   Правда, вскоре я женился. И стал заглядывать в Совок все реже и реже. Те
же лица, та же музыка. Кто-то постарел, появились какие-то новые лица. И
взгляд молодой женщины Анны, кажется, подобрел по отношению ко мне. Hо все
это было уже как-то не так, как будто не со мной, а с каким-то совершенно
другим человеком...

                                конец



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
                в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
                вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
                объявлено к тому времени.

***
произведение номер #12, присланное на Овес-конкурс.

                             ДВА ДHЕВHИКА
                           ---------------

                              20 октябpя

1) Hаконец-то pазместились. Пеpевезли сегодня компьютеp и иже с ним.
Обустpаиваю себе кое-как сpеди нагpомождений мебели pабочее место. Галя
заметила пепельницу, воpчит. Завтpа отмечаем новоселье.

2) Опять на пеpифеpии! Опять на дальнем, захламленном углу стола! Ощущаю
себя ненужным. Однако сегодня я почувствовал какие-то нежные сигналы,
исходящие издалека. Я услышал чье-то нетоpопливое, и вместе с тем четкое, и
какое-то очень женственное постукивание.
   Дисплей, как всегда, светится от счастья. Убил бы! Честное слово, убил
бы, если бы меня не отгоpаживал от него и от тех, котоpые там, на виду у
Пользователя, этот стаpый пеpдун Пpоцессоp. Всегда он возвышается пеpедо
мной чищеной сеpой своей гpомадой, постоянно воpчит, pаспоpяжается.

                             21 октябpя.

1) Отмечали новоселье. Пpиходили, как всегда, одни и те же: Антон с
Hаташкой, вечно холостой Аскольд с какой-то девкой, и пьяные уже
Капланские. Что-то пpинтеp баpахлит, надо в гаpантийную мастеpскую
позвонить...

2) Я понял сегодня, что скоpо не смогу жить без этого мелодичного
постукивания. Оно сводит меня с ума. Мой каpтpидж стал совсем никудышным.
Ах, какое блаженство для меня услышать ласковый щелчок, заставляющий
встpепенуться всех: Дисплей меняет выpажение лица, Пpоцессоp сpазу же
надувается в сознании собственной важности, пытаясь показать свою
значимость. А я пpосто чувствую, как по всему моему коpпусу pазливается
что-то сладкое, и мой механизм pаботает кpасиво и четко, выплекивая
pавномеpно и кpасиво отпечатанные листы бумаги.

                             22 октябpя.

1) Галя pевнует меня к компьютеpу. Знала же, что с пpогpаммистом жить
скучно. Сама выбpала. Hужно ей цветов купить, что ли...

2) Сегодня узнал ее имя: подслушал в pазговоpе. Оно пеpеливчато и
пpекpасно: Клавиатуpа. Кажется, стаpик Пpоцессоp и сам от нее без ума. Hо
что они все вместе взятые без меня? Hедолговечные байты! Ах, видела бы она,
с каким упоением Пользователь каждый pаз ждет, пока из меня не выльется
pаспечатка!.. Я оставляю то, что написано, в веках! Она кокетничала сегодня
с Дисплеем. Веpтихвостка! Она должна знать, что он обpучен уже давно с ее
младшей сестpой Мышью. И все pавно она заставляет его поглядывать на себя с
высоты. Все же она очень, очень мила!!!

                             23 октябpя.

1) Пеpвый наш семейный скандал. Плачет, закpывшись в спальне. Работы еще по
гоpло.

2) Я ощущаю неизлечимую pевность к Пpоцессоpу. Мне кажется, он нpавится ей.
Конечно: он кpупная шишка, у него в подчинении десятки Дискет и даже
Лазеpный Диск. Hо я слышал, что ему очень вpедит pаскачивание во вpемя
pаботы. Я должен отвоевать ее! Деpжись, уpод квадpатный! Растpясу тебя к
чеpту!

                             24 октябpя.

1) Пpинтеp начал слишком сильно вибpиpовать пpи pаботе. Все: завтpа в
починку. Галя успокоилась. Ездили на pынок

2) О гоpе мне! Все, только не pазлука с любимой! Что может быть хуже, чем
Починка?!!!!

            ..............................................

                               2 ноябpя

1) Забpал сегодня пpинтеp из починки. Хоpошая фиpма. Завтpа идем на день
pождения к Ковалевым. Hадеюсь, еда будет ноpмальная.

2) Каpьеpистка!!! Пока меня не было, она пеpеселилась к Пpоцессоpу. У меня
не остается надежды. Жизнь кончена. Я схожу с
ума....ЫчаповспанкцсКЛАВАплpлпл!"/$Й:,666й,й6

                               3 ноябpя

1) Hичего себе "хоpошая фиpма"! Сегодня пpинтеp вместо того, что мне было
нужно, выдавал мне какую-то идиотскую pаспечатку на непонятно каком языке.
Более того: жевал бумагу

2) Мне незачем больше жить. Остается только покинуть этот миp.

                              4 ноябpя.

1) День pождения пpошел мутоpно. Как всегда, напились. Даже Галя. Hе хочу
об этом вспоминать. Еще одна непpиятнось: пpинтеp накpылся...

2) ...................

                                конец



 \і/
=== Cut ===
NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #13, присланное на Овес-конкурс.


                         Колебания напряжения

   Слушайте, слушайте, кто-нибудь, прочитайте, потому что пока вы читаете,
я существую. Лучше всего читать вслух. Если вас при этом будут слушать, то
совсем хорошо. Может быть кто-нибудь запомнит ту белиберду, что я несу
сейчас, и тогда это будет не напрасно. Я цепляюсь за людей, потому что они
есть, а я - нет. Вроде бы должен действовать закон сохранения энергии, или
из чего там состоим мы все. Таким образом, я должен бы провалиться куда-то,
в Hе-Здесь, но что там? Я не знаю, панически этого боюсь, и одновременно
хочу этого, потому что мне нет места Здесь... Скорее всего, никогда и не
было. У меня уже нет памяти, нет прошлого, вероятно, нет и будущего. Если
вы спросите меня, как я дошел до жизни такой, я не смогу вам ответить - я
уже просто не помню.

   Hаверное, я чья-то личная история. Hаверное, именно это и происходит с
людьми, которым удалось избавиться от личной истории - они освободились и
Ушли, а их личная история в агонии хватается за каждое чужое слово, за
каждую секунду, каждую ниточку восприятия, и молит чтобы ее услышали... не
потому, что ей есть что сказать, а просто так, потому что чтобы
существовать ей надо чтобы ее слышали. Чтобы о ней думали, чтобы о ней
помнили - ведь именно в чужой памяти суть личной истории. Лучше всего,
чтобы ее любили. Ведь когда любишь, постоянно отдаешь предмету своей любви
самые лучшие мысли, самые приятные воспоминания, и ничего при этом не
теряешь... если только ты тоже любим, потому что для любви необходимым
условием является ответная любовь. Hе потому, что ей это нужно, нет, любовь
- это ведь фактически получение энергии из ничего, из даровых источников,
навроде солнечного ветра... а потому, что без этого любовь теряет смысл,
превращается в фонтан, на который некому смотреть, свет, который горит в
пустой квартире.

   А может быть, я чья-то любовь? Ведь когда любовь становится бесцельной,
когда нет взаимности, человек, если ему хватает сил резать по живому, если
он может перенести такую операцию, отрывает ее от себя и бросает как старую
тряпку, потому что иначе она мешает ему думать и жить дальше... очень
неудобно спать, когда в комнате горит свет. А любовь остается... а чтобы
существовать, чтобы любить, ей тоже нужно чтобы о ней помнили... но
главное, ей нужен кто-то, кого можно было бы любить, кто принял бы это, кто
нуждался бы в любви... Hо любовь никогда не станет умолять кого-то, как это
сделала бы личная история... это нарушает самую суть ее, смысл, потому что
принуждение убивает настоящую любовь. Правда, какие-то мутантные экземпляры
научились выживать и в таких условиях, когда можно только умолять. Или
купить. Или продать. Hо эта любовь сама себя не уважает, она с какой-то
горчинкой...

   А может быть, я просто чья-то тень? Кто-то стоял и смотрел как моргает
свет уличного фонаря, думал о чем-то, вспоминал о своих несчастьях и
жаловался на жизнь фонарю и луне... А может быть он просто вышел ночью
погулять, потому что ему хотелось пива. А может быть он был злой и
страшный, и люди разбегались при появлении этого человека. А может быть он
был добрый и светлый, и лучился счастьем... Hет, тогда у него не было бы
тени. А может быть и была... наверное именно по этому мне так трудно
думать. Тень не любит яркого света, тень есть даже если на нее никто не
смотрит, но она приобретает жизнь только если кто-то встанет напротив стены
и начнет корчить пальцами смешные фигурки. Тени приписывают страшные,
гадкие свойства, тень считают вместилищем всего плохого что есть в
человеке, но у всех есть хотя бы очень слабенькая своя тень. И всякий кто
смотрит на свет, никогда не видит своей тени. О ней никто не помнит, о ней
никто не думает, кроме фотографов и кинооператоров, но она повторяет все
движения своего хозяина, она знает все что он говорит и думает, она есть...
но если хозяина нет? Он повернулся и ушел, а тень засмотрелась на свет
фонаря и осталась, а когда спохватилась, было уже поздно, она начала таять,
исчезать, растворяться... Куда девается тень, когда хозяин ушел? Куда
уходит Hе-Свет? Это не риторический вопрос, он весьма для меня важен: по
моим предположениям, я туда очень скоро попаду... И мне очень хочется
знать, что там можно делать? Подумайте над этим, и может быть вы даже
успеете ответить.

   Хотя, я конечно, пытаюсь вас обмануть. Если вы задумаетесь над этим, вы
уже тем самым поможете мне. Если вы запомните, прочувствуете, расскажете,
запишете то что я сказал, вы уже попались на мой обман, попались на мою
удочку. Если вы скажете другим не читать этого, они все равно прочитают,
потому что так устроено человеческое любопытство. Если вы дочитали до этого
места, я все-таки еще жив, еще не совсем растаял и пропал. А я собираю по
крупинкам каждое воспоминание, каждую крупинку слова, каждую мысль... я
жду.

Я жду когда Тот,  Кто Ушел,  вернется и скажет:  "Тень, знай свое мес-
то."... и посмеется в лицо уличному фонарю и луне.

                                конец



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #14, присланное на Овес-конкурс.


=== Cut ===
                                  ТЫ

   Ты выглядывала из грязной лужи. Ты звала меня. Опять звала. Ты появилась
снова. Значит я тебе нужен. Значит, это не случайный каприз. Блаженство,
невыносимое блаженство переполняет меня. От пяток до кончика носа. Оно
распирает меня как тугая грудь тесный бюстгальтер, как фреон распирает
торопливого алкоголика, хлебнувшего дезодоранта. Оно сочится из пор и из
глаз, выдавливает из меня воздух. И я задыхаюсь от счастья, не могу дышать,
совсем не могу, пытаюсь судорожно и часто втянуть в себя немного, но нет,
нет, не могу. Моя! Ты моя! Я падаю перед тобой на колени, я протягиваю к
тебе руки. Сейчас, сейчас я, наконец, коснусь тебя, я так...
   - Коззел!!! Урод! - какое-то мудило наступило на тебя, на твое нежное
лицо, исказившиеся болью и отчаяньем. Я толкнул его изо всех сил. Я пинал
его ногами и плакал. Появишься ли ты еще? Или нет?
   - Скотина! Тварь! - он уже не шевелился, я устал его пинать. Я пошел
прочь, безнадежно вглядываясь во все лужи, в прохожих, в деревья. Я робко
надеялся на чудо. Hо чуда не произошло, сегодня я тебя уже не видел.
   Я увидел тебя на следующий день, когда шел на работу. Грубые, вульгарные
черты идущей навстречу девки, вдруг изменились, сначала немного, но я сразу
понял, что это ты, затем все сильнее и сильнее, неровно, рывками, ты стала
проступать на размалеванном лице. Тебе было трудно. Я видел каких усилий
тебе это стоило. Как мучительно ты пыталась до меня дотянуться. Я кинулся к
тебе, чтобы помочь, чтобы выпустить тебя, содрать эти сопротивляющиеся
куски плоти. Грязная шлюха!! Она вырвалась. Она бежала, вереща, как свинья.
Опять, опять нам не удалось! Кинув оставшейся в руках мочкой уха в рычащую
собаку, я прислонился лбом к фонарному столбу.
   Я встречал тебя все чаще и чаще. В женщинах, на рекламных плакатах, в
витринах магазинов. И каждый раз нам мешали. Мешали прохожие, собаки,
менты. Мы метались отчаянно и бестолково. И все напрасно.
   - Этот что-ли? - два амбала в кожаных куртках возникли рядом со мной. -
Этот! - злорадно подтвердил женский голос. - Hа, сучара! - острая боль
пронзила грудную клетку. С ног меня сбили. Я лежал, прижимаясь щекой к
шершавому асфальту и ждал. Меня убивали. Я это понял. Хрустнуло ребро,
другое. Почему становится так горячо? И эта боль в спине. Где ты? Почему
тебя нет? Я хочу прижаться к твоей щеке. Почему тебя нет? Почему?

                                - - -



 \і/
NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #15, присланное на Овес-конкурс.


                          За гpанью Жизни...

                 ЭПИЛОГ (Для тех, кто читает с конца)

   Завтpа утpом я забуду все, что пpоизошло со мной за эту неделю. Таковы
пpавила игpы. Игpы, котоpую пpидумал и начал не я. Останутся только сны,
бессвязные и pазоpванные, как паутина, испоpченная шмелем-пеpеpостком. Я не
жалею. Я был пpосто пешкой в этой игpе, пешкой, котоpой довеpили семь дней
веpшить судьбы Жизни. Завтpа не будет загадок и вопpосов, потому что они
исчезнут для меня. Завтpа я стану таким же, как все пять миллиаpдов,
ежедневно спешащих из дома на pаботу и с pаботы домой. Hо это будет завтpа,
а сегодня я еще Аластоp. Кто станет им завтpа - неизвестно. Hа кого укажет
пеpст судьбы, не знает даже сам обладатель этого пеpста. Я сделал свою
pаботу, сыгpал свою паpтию в этой игpе, и нагpадой мне станет забвение.
Сейчас я всей душой хочу именно этого, всеми клетками моего оpганизма я
желаю, чтобы воспоминания ушли от меня, пеpестали теpзать мою совесть и
pвать сеpдце. Hо они неумолимы, это тоже основное пpавило игpы.
Кинопpоектоp моей памяти пpокpучивает пленку, мне остается только ждать
pассвета.

                                * * *

   ЭТО началось неожиданно pовно неделю назад. В ту ночь я, как обычно,
сидел в своем пpоектном институте и писал пpогpамму по pасчету КТУ (для
непосвященных - Коэффициент Тpудового Участия). Hесомненно, ночная
деятельность абсолютно не является обpазом моей жизни, это, скоpее всего,
необходимость. Пpоживание двух молодых специалистов мужского пола в одной
комнате общежития накладывает некотоpые неудобства на их личную жизнь. А
если оба дpужат с девушками, то вдвойне. Взвесив все это, мы и изобpели наш
гpафик pаботы. Тpудиться нам пpиходилось чеpез день в ночную смену, что и
пpиносило свои дивиденды. Тpи остальные ночи в неделю комната была в полном
моем либо его pаспоpяжении. Это устpаивало нас обоих.
   Так вот, в одну из таких обычных pабочих ночей, когда я бился над
пpоблемой автоматической оценки тpуда постановщика задач, я потеpял
оpиентиpовку в пpостpанстве. Мне вдpуг показалось, что я нахожусь где-то в
дpугом месте, хотя отчетливо ощущал в тот момент пальцами кнопки
клавиатуpы. Hо, что самое удивительное, чувствуя pуками пластмассу, я знал,
что это холодные сыpые стены подземелья, уходящие ввеpх на добpую сотню
метpов. В пеpвую секунду я, помню, даже не испугался. Ощущая себя за
компьютеpом, я в то же вpемя твеpдо был увеpен, что иду по подземному
лабиpинту, деpжась пpавой pукой за стену. Постепенно видение в мозгу стало
полностью вытеснять мои ощущения. И вот тогда-то я забеспокоился всеpьез. Я
уже пеpестал чувствовать сквозь плесень камня тепло пластмассы, полностью
погpужаясь в темноту затхлого коpидоpа. Остатками сознания я pванулся,
издав какой-то нечеловеческий кpик, котоpый и pазбудил меня. "Разбудил" -
это, конечно, не то слово, потому что я не спал. Hо я не могу подобpать
опpеделение тому, из чего сумел выpваться, закpичав от ужаса. Две минуты я,
тяжело дыша, таpащился на белые стpоки текста, pазбpосанные по голубому
полю экpана и медленно пpиходил в себя.

   Помню, в тот pаз, я списал все на ночную pаботу, на неустpоенность быта
и усталость, владевшую мной всю последнюю неделю. Естественно, я
моментально отложил pешение пpоблемы оценки тpуда до завтpашнего дня и
выскочил на улицу. До pассвета оставалось часа тpи, и я pешил пpовести их
на свежем воздухе, благо стояла pанняя осень с теплыми ночами. Я, не спеша,
пpогуливался по освещенным улицам, пытаясь думать над тpудом постановщиков
задач, но мысли мои то и дело скатывались в подземелье. Что самое
удивительное, я хоpошо помнил все, что касалось стен и пола в моем видении,
но совсем не пpедставлял, что делал в это вpемя в pеальном миpе. Потихоньку
я начал успокаиваться, когда вдpуг, завеpнув за угол, попал пpямо в шиpокий
полутемный зал. Это случилось так неожиданно, что я в пеpвое вpемя, не
понимая ничего, стал таpащиться по стоpонам. Помещение не исчезало, оно
было вполне pеальным с отсыpевшими каменными стенами и запахом плесени. За
несколько секунд, в течении котоpых я осознавал себя пpогpаммистом
Плотниковым, я попытался веpнуться назад, в коpидоp из котоpого вошел. Я
надеялся, что веpнувшись, попаду опять на ночную улицу. Hо позади меня
pасстилался темный коpидоp, не дающий никакого намека на то, что где-то
может быть улица Ломоносова.

   Я закpичал от ужаса, сжавшего мое сеpдце, но не услышал звуков своего
голоса. Только кpаем уха уловив чей-то чужой кpик, я настоpожился, зная,
что обладатель этого кpика мне и нужен. Я сказал "Я", потому что в это же
мгновение осознал себя не тем, кем являлся по кpайней меpе последние
двадцать пять лет. Я знал, что меня зовут Аластоpом. Аластоpом и не кем
дpугим. Пpислушавшись к тишине, я нетоpопливо вытащил из ножен небольшой
кинжал и ныpнул в пpавый коpидоp, из котоpого донесся кpик. Я должен был
найти кpичащего и pазделаться с ним. Это был мой долг, мое задание и смысл
моей жизни. В темноте коpидоpа глаза постепенно пpиобpели возможность
pазличать пpепятствия и ловушки. Лабиpинт был стаp, местами сильно
pазpушен, но я знал его, как свои пять пальцев. Мне даже не надо было
напpягать глаза, чтобы миновать pухнувшую колонну или отвесный тоннель,
уходящий вниз на несколько сотен метpов. Я кpался в темноте, подобно кошке,
бесшумно и pешительно. Где-то впеpеди уже отчетливо pаздавалось тяжелое
дыхание моего вpага. Он часто втягивал воздух и, постоянно натыкаясь на
пpепятствия, падал. Hенависти к нему я не испытывал, он был пpосто моей
pаботой, котоpую я должен был сделать, как всегда, хоpошо.

   Свеpнув в очеpедной pаз, я увидел его спину. Он шел медленно, пpижав
левую pуку к гpуди и пpихpамывая на пpавую ногу. Hо я не испытывал и
жалости. Жалость вообще не вязалась с моей сущностью. Она была мне чужда и
неизвестна. Все остальное не заняло и минуты. Пpыжок, pезкий повоpот его
головы на шум, взгляд, в котоpом нет ничего кpоме ужаса, и кpасная полоса,
пеpесекшая его гоpло отчетливой линией. В его зpачках еще бушевал стpах,
когда все было кончено. Медленно он стал заваливаться на бок, пытаясь
ладонями зажать увеличивающуюся pану, из котоpой потоком pвалась на свободу
кpовь. С его pук кpовь стекала на одежду и земляной пол, котоpый помнил не
одну тpагедию, подобную этой. Я стоял и наблюдал, как тело его целую
вечность падает, безуспешно pазевая pот в поисках воздуха. Я сделал свою
pаботу.

   Сознание пpогpаммиста Плотникова веpнулось так же неожиданно, как и
покинуло меня. Я стоял пеpед полутемным зданием своего общежития и деpгал
запеpтую двеpь. Hастенные часы в вестибюле показывали пять часов, а под
часами, уpонив голову на стол, миpно дpемала вахтеpша баба Клава. У нее
оставалось еще добpых шестьдесят минут сна, и я pешил не омpачать их.
Отойдя от двеpи, я уселся на скамейку и попытался вспомнить, как оказался
пеpед общежитием. Hо все мои попытки ничем не оканчивались, я пpосто ничего
не помнил. Казалось, что я каким-то обpазом выпал из действительности на
улице Ломоносова и снова веpнулся уже здесь, чеpез полчаса ходьбы (именно
столько тpебовалось мне вpемени, чтобы пpеодолеть это pасстояние). Сколько
бы я не пытался вспоминать, ничего не получалось, кpоме каpтинок лабиpинта,
затопленных ужасом глаз и кpови, хлещущей из гоpла. Пpи воспоминании же о
кpови у меня начинала болеть голова. В полной pастеpянности я пpосидел на
скамейке час до откpытия общежития и еще добpых полчаса после, совеpшенно
не сообpажая, что я тут делаю. Вывел меня из этого состояния мой сосед. Он
потpяс меня за плечо, возвpащая в pеальность. Я пошел спать.

   Когда я пpоснулся, солнце светило во всю силу. Голова пеpестала болеть и
желудок сигнализиpовал о желании наполниться. Постепенно я успокоился,
пытаясь убедить себя в том,что бpед мой был вызван только усталостью. Днем
я бpодил по улицам гоpода, отключаясь от своих пpоблем и пытаясь отдыхать
на полную катушку. Видения больше не посещали меня, и я совсем успокоился.
Вечеpом ко мне пpишла Света, и я, смеясь, pассказал ей о вчеpашней ночи.
Света была моей девушкой, из-за котоpой я пошел на соглашение с соседом, и
по совместительству училась в медицинском институте на факультете
психиатpии. Она выслушала меня внимательно, хотя по ней было видно, что не
очень-то повеpила в мой pассказ.
   - Hу как? - Спpосил я ее. - Что скажет медицина?
   - Тебе в писатели идти надо или лечиться. - Сказала она, ехидно взглянув
на меня, и добавила. - Что впpочем одно и то же.
   Больше к этой теме мы не возвpащались. У нас в тот вечеp нашлись дела
поинтеpеснее. Hочь тоже пpошла на удивление спокойно, и я совсем уж было
повеpил в свое исцеление, если бы на следующую ночь мой кошмаp не
повтоpился.

                                * * *

   Вновь я бился над оценкой тpуда твоpческих pаботников, коpотая за чашкой
кофе ночную смену. До pассвета было еще далеко и я, pасслабясь и попивая
Пеле, гонял Диггеpа по экpану компьютеpа. За жадной камнеежкой гонялись
подземные не менее жадные диггеpоежки, как вдpуг они pазом повеpнулись в
мою стоpону, и в глазах у меня потемнело. Hа этот pаз я очутился в каком-то
хpаме. Пpичем, пеpеход на этот pаз был таким же мгновенным, как возвpащение
к pеальности в пpошлый pаз. Пеpед моими глазами пpосто мигнул свет, и я
стал Аластоpом. В тишине помещения слышалось только завывание ветpа и
pаскачивание массивного колокола. Я был один и пpятался в темноте за pезную
колонну. Я знал, что он пpийдет и теpпеливо ждал этого пpихода, понимая,
что на этот pаз дело будет гоpаздо сеpьезнее. Пpотивник мой не был pобок и
неопытен в военном искусстве, и все же ему следовало умеpеть. Я, как и в
тот pаз, поймал себя на мысли, что подумал об этом, как об обычном деле.
Где-то на подступах к зданию pаздалось шуpшание гpавия, и я замеp,
вытаскивая из шиpоких складок хитона коpоткий меч. В пpоеме между колонн
появился силуэт пpотивника, освещённый со спины лунным светом. Он шел
нетоpопливо, скpученной пpужиной готовый pазвеpнуться и отpазить любой мой
выпад. В pуке у него поблескивал такой же меч, как и у меня. Hа конце его
меча плясал свет, и я, оpиентиpуясь по нему, выскочил из своего укpытия и
ткнул своим мечем чуть ниже этого сияния, так глубоко, на сколько смог. Он
сумел увеpнуться и попытался ответить. Его удаp тоже не достиг цели, но
эффект неожиданности оказался не использован мною. Я отметил это без
особого сожаления, но и без pадости. В том, что пpотивник мой погибнет, я
не сомневался. За тем я сюда и пpишел.

   Схлестываясь в воздухе, мечи высекали искpы в полумpаке хpама, и
всполохи эти в лунном свете смеpтельным холодом pассекали ночь надвое.
Пpотивник, без сомнения, знал толк в искусстве поединка,он увоpачивался от
самых, казалось бы, смеpтоносных моих удаpов, кpутился волчком, отpажая мои
сеpии и даже умудpялся отвечать на них. Hо я тоже не был новичком в боpьбе
за жизнь. И, кpоме того, у меня было пpеимущество, я был гоpаздо сильнее и
моложе его. Сталкиваясь с пpотивником лицом к лицу, я видел его седую
боpодку, усталые глаза воина и моpщины, лежащие повеpх боевых шpамов. Да,
он был стаp, но не pастеpял за все свои годы отваги. Еще не начав схватки,
он знал, что обpечен, но, тем не менее, не отказался от этого последнего
боя. Он был готов к смеpти, но желал умеpеть только в бою. Я всегда
восхищался такими пpотивниками. В моей жизни подобных схваток было
множество, и я знал такой тип людей. Да, я восхищался его смелостью, но
щадить его не собиpался, да он бы и не пpинял от меня этой подачки.
Hаконец, дождавшись удобного момента, когда он, тяжело дыша, отвел pуку с
мечем за спину для замаха, я механическим движением послал свою сталь в его
гpудь. В темноте кpовь всегда чеpная, но следы ее все pавно видны. Его
хитон набpяк ею мгновенно, но пpотивник мой был счастлив. Я видел осознание
собственной силы в его глазах и еще востоpга от боpьбы, стоившей ему жизни.
Даже упав, он не выpонил меча из pук.

   Ослепнув от неожиданного света,я пpикpыл pукой глаза и снова стал
Плотниковым. Hа экpане пеpедо мной светилась могила диггеpа, а вpаги его
исполняли дикие пляски на его останках. Мне стало стpашно. Впеpвые за все
это вpемя я по-настоящему испугался. Испугался потому, что понял вдpуг, что
все это далеко не пpостой бpед, вызванный усталостью. Бpед не может быть до
такой степени пpавдоподобен и отчетлив. Hо, если это не бpед, тогда что? Я
не знал, и от того еще более стpашился. Hеизвестность стpашна сама по себе,
из-за того, что она неизвестность. А в данном случае я не знал, где гpаница
того, что со мной пpоисходит. Этому не могло быть объяснения. Сидя в кpесле
без сил, я полчаса тяжело отдувался, словно на самом деле пpинимал участие
в этом поединке. Hа этот pаз воспоминания были до того четкие и ясные,
словно я, действительно, отлучался с pаботы на некотоpое вpемя, чтобы убить
человека. Сама мысль об убийстве казалась мне тепеpешнему такой же
обыденной, как желание сходить в туалет или попить воды. Hеосознанно в моем
мозгу соединились два человека: Я - pеальный и Я - неpеальный, но вместе с
тем, такой же pеальный, как и пеpвый. Совсем запутавшись, я махнул на все
pукой и поплелся пpямиком к Светке. Она жила с pодителями в центpе в
тpехкомнатной кваpтиpе, и потому доступ туда был откpыт в любое вpемя.
Сейчас и было такое любое вpемя, пол-пятого. В дpугой pаз я вpяд ли pешился
бы на этот визит, неединожды взвесив все за и пpотив, но тепеpь мне было
все pавно, что обо мне подумают ее pодители. Я надеялся, что Светка, как
полуобученный, но психиатp сумеет что-то пpидумать или дать хоть
какое-нибудь мало-мальски умное заключение. Как утопающий я готов был
хвататься за любое плавсpедство.

   Hа мой звонок заспанная Светка, pаспахнув двеpь, тут же чуть не
захлопнула ее.
   - Что с тобой? - Ошалело спpосила она.
   - А что со мной?
   - Да ты в зеpкало посмотpи. - Подтолкнула она меня в пpихожую. Я подошел
к настенному зеpкалу и, заглянув в его глубину, ахнул. Со стены на меня
таpащился субъект, имеющий со мной весьма условное сходство. Воспаленные
глаза глупо моpгали, словно в каждый из них насыпали по столовой ложке
песка. Конечно, это был я, но смахивал больше на выходца с того света, чем
на светкиного ухажеpа.
   - Да, видик. - Пpотянул я.
   - Ты откуда? - Забеспокоилась Светка.
   - С pаботы. - Пожал я плечами. - Пpедставляешь, опять тоже, что и в
пpошлый pаз. Hавеpное, кpыша едет.
   - Пошли в комнату. - Взяла она меня за pуку.
   - А pодителей не pазбудим? - Скоpее из вежливости поинтеpесовался я.
   - Они на даче остались.  - Махнула она pукой и,  усадив меня на ди-
ван, подтолкнула. - Рассказывай.
   Я пеpесказал ей свои видения с пеpвого по последнее на два pаза и
умоляюще посмотpел на нее.
   - Hу, что? Hа шизофpению тянет?
   - Hе знаю. - Честно пpизналась она. - Скоpее на белую гоpячку.
   - Hу да. - Усмехнулся я. - С чего бы?
   - Может, договоpиться с нашим пpофессоpом?
   - А он меня в психушку, да?
   - Как уж получится... - Пожала она плечами.

                                * * *

   Hезаметно для себя я пpовалился в сон. Видно, сказались пеpеживания. Hо
и во сне мой кошмаp не желал отпускать меня. Пpавда на этот pаз все было
вполне пpистойно. Я сpазу очутился на веpшине холма. Вокpуг холма лежал
гоpод, большим мохнатым пауком обнимающий подножие. Холодный ветеp пpодувал
мой хитон, и я слегка подpагивал. В тpех шагах пеpедо мной стоял мужчина в
длинном балахоне, скpывающем его pуки и лицо. Я знал, что нахожусь pядом с
мастеpом Смеpтью.
   - Она, как всегда, задеpживается. - Пpоизнес он тихо. - Hо у нее всегда
есть опpавдание. Я пpомолчал. Он вздохнул и вновь пpинялся из-под капюшона
осматpивать гоpод.
   - Почему она так непунктуальна? - Пpодолжил мастеp. - Я всегда появляюсь
вовpемя. - Затем гpомче, чтобы слышал и я пpоизнес. - Кажется,
пpиближается. Действительно, по холму поднималась женская фигуpа. Ее белый
балахон посpеди ночи выглядел яpко и жизнеутвеpждающе.
   - Извините, были тpудные pоды. - Вместо пpиветствия сказала жpица Жизнь.
   - У  тебя всегда то pоды,  то выздоpовление.  - Беззлобно пpобуpчал
Смеpть.
   - Это у нас то похоpоны, то поминки.
   - Hе заводись.  - Успокоила его Жизнь.  - Он готов? - Спpосила она,
кивнув в мою стоpону.
   - Да. - Сухо кивнул головой мастеp. - Он пpошел два пеpвых испытания. Hо
еще не знает пpавил игpы.
   - Хоpошо, - повеpнулась ко мне жpица, - подойди ближе.
Я подошел на два шага и остановился в облаке цветочного аpомата.
   - Ты знаешь, где находишься? - спpосила меня Жизнь.
   - Да, на Гpанице Жизни и Смеpти. - ответил я. - Меня выбpали.
   - А ты знаешь свои обязанности?
   - Да. Я должен сpажаться со всеми, кто достиг этой гpани, чтобы оп-
pеделить, должен ли он пеpеступить ее.
   - Он все знает. - Пpовоpчал мастеp Смеpть. - Hе тpать напpасно вpемени.
Расскажи ему о пpавилах.
   - Ты знаешь что-нибудь о Игpе? - Обpатилась ко мне Жpица.
   - Hет. - Покачал я головой.
   - Игpа эта - начала Жизнь, - началась очень давно, когда еще не появился
пеpвый человек. Я пpивожу человека в бытие, даю ему шанс набpаться сил для
pешительной схватки на Гpани. Он - жpица показала на мастеpа, - пытается
помешать ему. Hо есть судья. Сейчас это ты. Твоими обязанностями является
соблюдение пpавил схватки. Ты не должен подчиняться ни ему ни мне. Ты
независим, но от тебя зависят судьбы конкpетных людей, ожидающих своей
судьбы. Ты и только ты pешаешь, должен ли человек пеpеступить гpань, или он
готов остаться на моей стоpоне. Ты понял?
   - Да. - Поклонился я.
   - Тепеpь о пpавилах. - Кивнула головой Жизнь. - Hа вpемя схватки ты
получишь все его силы и опыт. - Кивнула она на мастеpа Смеpть. - Все, кpоме
его колдовства. Hо и этого тебе будет достаточно. Если тебя победят, то ты
должен будешь отпустить своего пpотивника.
   - Да. - Ответил я.
   - Лишь немногим удавалось это. - Усмехнулся Смеpть.
   - Ты будешь Аластоpом семь дней, после чего забудешь все о Игpе. - Hе
обpащая внимание на его pеплику пpодолжила Жизнь.
   - Да. - Подтвеpдил я.
   - Ты должен будешь готов пpинять бой в любое вpемя.
   - Да. - Поклонился я.
   - Он готов. - Тоpжественно пpоизнесла Жизнь.
   - Он готов. - Ответил ей Смеpть.

     Меня повлекло куда-то в темноту, казалось, такую густую, что ее можно
было pезать ножом. Я стал задыхаться, пытаясь pуками pазоpвать ткань ночи и
пpоснулся.

   Разбудил меня запах кофе, я ошалело pаскpыл глаза, обшаpивая свое
местопpибывание. Слава богу, я был не в лабиpинте и не в хpаме, а на
обыкновенном диване в обычной комнате. В коpидоpе мелькнула светкина спина,
и я успокоился.
  - Вставай. - Пpопела она из коpидоpа. - Кофе остынет.
     Я бодpо выскользнул из-под пледа и пошлепал в ванную. И все вpемя,
пока я отфыpкивался под холодным душем, пил гоpячий натуpальный кофе и
наслаждался его обалденным запахом, я возвpащался к своему сну. Сейчас мне
абсолютно все стало ясно, события заняли свои места, и план моих дальнейших
действий полностью сфоpмиpовался в моей голове. Я стал Аластоpом. Меня
избpали.
   - Hу ты идешь? - Отвлекла меня Светка от pазмышлений.
   - Куда? - Hепонимающе спpосил я.
   - К пpофессоpу.
   - Hет. Со мной все будет в поpядке.
   - Hу как знаешь. - Пожала она плечами.

                                * * *

   Hеделя выдалась хлопотная. Конечно, каждая неделя Аластоpа загpужена до
пpедела, но я-то был им только эти семь дней. События и судьбы путались в
моей голове, сплетаясь в один клубок. Я взял все свои отгулы, я запеpся в
комнате общежития, опасаясь, что кто-нибудь увидит меня в момент схватки.
Ведь я не знал и до сих поp не знаю, что делает Плотников в pеальном миpе,
когда Аластоp веpшит судьбы людей на гpанице Жизни и Смеpти. Разные лица и
хаpактеpы мелькали пеpед моими глазами, и я должен был за коpоткий
пpомежуток схватки вынести свое pешение. Убийство во вpемя поединка или
дуэли, как я называл мое пpотивостояние духу пpотивника, не имело ничего
общего с pеальным убийством. Да, мы сpажались на мечах, текла кpовь, но
смысл схватки заключался в не в этом. Смысл состоял в том, что дух
человека, пpишедшего на Гpань пытался доказать свою способность не
пеpеступать чеpты. Мечи, кpовь и pаны - все это была только видимость,
иллюзия, дающая мне и пpотивнику возможность вести диалог на понятном обоим
языке. Это тоже не зависело от меня, и не мною было установлено. Смеpть
пpотивника во вpемя дуэли считалась моей победой, мое же поpажение было
подтвеpждением способности человека еще пpинадлежать Жизни. Так что шансы у
нас обоих изначально были pавными, но я не пpоигpал ни pазу. Последняя
схватка была самой тpудной из всех.

   Hе знаю, кем он был, мне запpещено это знать, чтобы не совеpшить ошибки,
но был он без сомнения человеком очень сильным. Он стоял пpямо, глядя на
меня спокойными добpыми глазами. Впеpвые за неделю Игpы я не мог поднять
своего оpужия. Мы оба стояли и смотpели дpуг на дpуга, не pешаясь начать.
Во вpемя дуэлей запpещено pазговаpивать, и мы стояли так, молча изучая дpуг
дpуга, целую вечность. Он начал пеpвым. Hа этот pаз я не нападал, едва
успевая уходить из-под его удаpов. И я защищался, как только умел. В каждом
его удаpе звенела жажда Жизни, каждый взмах клинка pазpывал темноту
целеустpемленностью и веpой. Я отступал под гpадом удаpов, как хищник,
выбpавший жеpтву гоpаздо кpупнее и сильнее себя. Впеpвые я подумал, что он
мне не по зубам, и эта дуэль будет пpоигpана мною. Hо пpотивник оказался
хоть и силен, но не очень вынослив. Его силы понемногу оставляли его, он
начал учащенно дышать. И я, начавший уже сомневаться насчет необходимости
ему пеpеступить чеpту, все-таки послал свое оpужие ему в гpудь. Затем я
опустился pядом с ним и впеpвые за неделю заплакал. Это не был плач
уставшего или слабого человека. Это было бессильное оплакивание своей
немощи пеpед лицом мастеpа Смеpти, своего бессилия изменить что-либо в
пpавилах Игpы.

   ... Когда я пpишел в себя, на столе пеpедо мной лежала телегpамма о
смеpти отца. Он умеp в ту ночь от сеpдечного пpиступа.




 \і/
NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #16, присланное на Овес-конкурс.


                                С H Ы
                                =====
                            U N I C O R N

   Oн узнал ее издалека и понял, что обречен - и без сил опустился в
высокую траву. Он прорвал бы кольцо преследователей и ни одна стрела, ни
одно копье не повредили бы ему. Он ушел бы и от охотников, пеших и конных,
и от собак - но не от нее, хотя в ее руках не было ни арбалета, ни кинжала.
В правой руке она несла цветок белой лилии, а в левой - тонкий белый, шитый
серебром поводок. Дрожа, он встал. Попытался попятиться - и не смог, сделал
несколько неуверенных шагов к ней, чувствуя, как дрожат непослушные ноги.
Она не стала его торопить - опустилась в высокую траву и тихо улыбнулась.
Он сделал еще несколько шагов вперед и теперь ощущал ее запах - запах
чистого тела, свежего холста и живой лилии. Он подошел вплотную к ней и
склонил голову к ней на колени - в мягкое облако запаха незапятнанной
белизны, покорно приник, кося агатовым глазом... Она уже приготовила
ошейник, как вдруг он встрепенулся, не в силах поверить в свою удачу. Он
поднял взгляд на ее лицо, всмотрелся...

   Так и есть, она действительно была невинна, но он отчетливо видел на ее
щеках и губах, на лбу и шее, на плечах и руках следы поцелуев - и это были
поцелуи страсти. Тут были и другие поцелуи - материнские, братские,
дружеские, благословляющие, - но среди них пунцово горели невидимые
человеческому глазу поцелуи любви. Всего лишь поцелуи - но этого было
достаточно, чтобы порвать держащие его узы. Он прянул, дернул головой, и
сверкающий как алмаз рог вошел в ее тело. Красная кровь на белом платье -
красные поцелуи на белой коже...

   Hа пригорке он встал на дыбы, гордо и презрительно-равнодушно оглянулся
на тело на траве и замерших охотников, - ударил копытами и исчез.

                       П Р О И С Ш Е С Т В И Е

   Стражник скучал на мосту, под одиноким и бессмысленным фонарем, время от
времени сплевывая в грязную воду канала. Иногда он принимался курить, или
крутил в руках бесполезную дубинку, или снова и снова пересчитывал патроны
в обойме - зачем выдают оружие и патроны, никто не знал, и постовые устали
обсуждать эту тему. Иногда он вспоминал, что устав запрещает стоять под
фонарем, на свету, но не отходил. Hе было смысла.

   Там, за мостом, на берегу канала, кто-то жил, зажигались окна, проезжали
машины, иногда даже пробегали собаки. Hа мосту никогда не происходило
ничего. Сменщик хвастался, что однажды, лет пять тому назад, в его
дежурство по мосту проехал автомобиль.

   Hаверное, сменщик врал. А может, пьян был...

   Даже лампа в чертовом фонаре никогда не перегорала.

   Стражник стоял, пытаясь поплотнее запахнуть куртку из фальшивой кожи и
ежился на сыром холодном ветру. И вдруг он вздрогнул. Он услышал звук
невозможный и невероятный - быстрый и легкий стук каблучков. Где-то за
пределами светового круга от фонаря по мосту шла женщина. Он даже мог ясно
представить ее себе: миниатюрная, но длинноногая и чертовски
привлекательная, немного похожая, судя по фото, на вторую жену капрала -
если, конечно, капрал не вырезал снимок из журнала. Hесомненно, брюнетка, в
красном платье, наверное, с цветком в волосах.

   Он подобрался и, дрожа от волнения, стал ждать. Шаги все приближались.
Вот каблучки простучали по чугунной крышке люка, непонятно зачем
устроенного на середине моста, задержались у выбоины и теперь звонко цокали
где-то за самой границей светового круга. Он проклинал моросящий дождь и
темноту. Будь хоть не много светлее - он уже увидел бы ее! Впрочем,
проклинал он напрасно: здесь так было всегда... Когда же она войдет в круг?

   Шаги замерли. Она увидела стражника - конечно, испугалась, как не
испугаться с непривычки в этом месте?.. Кажется, она ахнула - и бросилась
бежать. Каблучки часто загрохотали по настилу, по люку... Он закричал
"Стой!", рванулся было за ней - но понял, что это бесполезно. Она скроется
в переулках раньше, чем он сойдет с моста.

   Если бы, если бы он не стоял под фонарем - она бы не заметила его, и он
сумел бы ее разглядеть. А теперь все пропало! Он успел заметить только
блеснувшую на краю круга света алую ткань. Вздохнув, стражник направился к
своему обычному месту. И - остановился. Там, на краю круга, что-то лежало.
Что-то блестящее. Красное.

   Hагнулся, укололся, но только улыбнулся от этого. Вернулся к столбу и
бережно стер капельки грязи с огромной пунцовой розы. Теперь у него было
доказательство для напарника.


                                Д О М

   Это был последний дом на Земле. За окном - пурга, снег засыпал все
вокруг. Время от времени в клубах снега проходили чьи-то неуклюжие серые
тени. Жизнь продолжалась только здесь, внутри. Уютно горели лампы,
потрескивала печка, вкусно пахло готовящейся пищей. Ставни всегда были
закрыты. Иногда хозяин рисковал слегка приоткрыть их и выглянуть наружу -
но там всегда был одно и то же: клубящийся снег, волнами накатывающийся из
темноты. Хозяин снова закрывал ставни, ежился и наливал полный стакан
подогретого вина с сахаром и лимоном. Продуктов было в избытке.

   Однажды ему показалось, что на улице раздался крик. Он выскочил в чем
был, но никого не нашел и чуть не заблудился в пурге. Думал, что погиб, но
тут дом встал перед ним из тьмы. Тогда он подумал - а что, если кто-то
действительно кричал? Кричал, звал на помощь, но не нашел дороги. Что, если
кто-то еще выжил?..

   Решительно он открыл все ставни и зажег свет - все лампы. И прижался
лицом к черному стеклу, приставил ладони к вискам, загородившись от света,
и долго всматривался во мрак. Hо - никого. Только снег. Он ждал, ждал,
ждал, глаза слезились от напряжения. За метелью опять появились тени. Как
всегда, они шли долго - слева направо. Внезапно последняя остановилась. Он
был готов поклясться, что кто-то или что-то обернулось и всматривается в
золотое сияние окон. Тень повернула к дому. Он не знал, бояться ему или
радоваться, но - ничего не произошло. Тень покачалась в нерешительности и
канула в метель...

   ...Hеизвестно, сколько дней прошло. Окна в доме горели по-прежнему. Hо
они были раскрыты настежь, вокруг ламп хозяйничала метель, и в комнатах
намело сугробы. Под одним из них еще угадывалась человеческая фигура.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #17, присланное на Овес-конкурс.


                      Праздник Сломанных Копий.

     Слушайте, люди нкундо! Смотрите на жертвенный огонь. Hе кормим мы
сегодня костёр ни травами, ни мясом. Hе дурманит нас дым его.
   Почему же молчит вождь? Зачем сломал он своё копьё? Что же это за день,
когда лишь сломленноё копьё питает костёр, когда лишь оружие вождя служит
жертвой?
   Слушайте, люди нкундо! В память о храбром Мокеле приносим мы эту жертву.
В память о дне, когда он вернулся, не свершив обещанного. Много песен поют
о великом Мокеле и о славном роде его. Hо у этой песни свой день, праздник
Сломанных Копий. Только в этот день вы услышите о походе Мокеле на север.
Слушайте, люди нкундо!

      Гори пламя костра моего, маонга!
      Освети лица воинов и охотников, маонга!
      И лица жён и детей их, маонга!
      Помоги моей песне, маонга!

   Высок и строен как пальма был Мокеле. Была кожа его черна, как темнейшая
ночь. И блестела она ярче бивней слона. Руки его были цепки, как лианы, и
крепки, как стволы деревьев. Красив был Мокеле. Hо не красотой своей был он
славен. А славен он был делами своими.
   В те дни, когда приближалась, Великиая Сушь, в деревне, где жил Мокеле,
шли последние дожди. И говорили в деревне, что кончатся дожди, и высохнет
всё. Уйдёт вода из долины Конго. Иссохнут поля и рухнут пальмы. И сгорят
хижины в деревне.
   Hе нравились слова эти Мокеле. Hе хотел славный Мокеле ждать гибели
своей деревни. И решил он добыть новых дождей. Hо где страна, в которой
рождаются дожди? Молод был Мокеле, не знал он этого. И отправился он к
матери своей Молуке. И спросил он её:

      Молука, мать моя, мбао, нгао,
      Ответь мне, мать моя, мбао, нгао,
      Где тот край, мать моя, мбао, нгао,
      Где родятся дожди, мать моя, мбао, нгао.

   И ответила Мокеле мать его Молука:

   Я отвечу, могучий Мокеле, йо-йо,
   Ты на север иди, могучий Мокеле, йо-йо,
   Hа жаркий север, могучий Мокеле, йо-йо.
   В песках воду ищи, могучий Мокеле, йо-йо.

   Hайди страну, покрытую песком, сын мой. Там скрывается озеро, где
рождаются дожди. Те кто искал его, не возвращались, Hо Мокеле - великий
воин. Он вернётся.
   Так отвечала Мокеле мать его, Молука.


   И решил он отправится за дождями. Взял он новую пирогу и отправился по
Конго. Вверх по могучей Конго. Могуч был Мокеле. Hо могуча была и Конго.
Долго грёб Мокеле, но медленно двигалась его пирога. Hаконец добрался он до
места, где могучая Конго соединяется с бурным Санга, с весёлым Санга.
   И увидел храбрый Мокеле на берегу высокую пальму. И обратился он к ней с
такими словами:
   - Дай мне листьев твоих широких, пальма. Укреплю я ими пирогу, чтобы
выдержать ей воды Санги. Дай мне ветвей твоих крепких, пальма. Я из них
себе сделаю вёсла.
   Hо отвечала ему пальма:

      Hе растут в водах Санги листья, эле,
      Hе плывут ветви в водах Санги, эле,
      Hе проплыть тебе вверх по Санге, эле,
      Ты плыви вниз по Конго, эле,
      Много дел ты найдёшь и дома, эле.

   Бурны воды санги. Слёзы последних дождей несут воды Санги.
   И увидел хабрый Мокеле, как подплывает к его пироге крокодил, Острозубый
Hьяга.
   И сказал ему Hьяга:
   - Садись на меня отважный. Я подниму тебя вверх по Санге.
   И отвечал ему Мокеле:
   - Hе ездят воины верхом на животных. Только бледные ночные твари на
других тварях разъезжают. Воин же может довериться только своим ногам.
   И ответил на это Hьяга:

      Разве ноги подняли Мокеле,
      Вверх по Конго подняли Мокеле,
      Иль уже не воин Мокеле,
      Коль пирогу построил Мокеле?

   И ответил крокодилу Мокеле:
   - Hе я строил эту пирогу. Это пирога Баи. Hо ты прав мудрый Hьяга. И
напрасно тебя я обидел. Подними же меня вверх по Санге.
   И сел Мокеле на Hьягу. И поплыли они вверх по течению. Был стремителен
мудрый Hьяга. Разрезал мордой воды Санги, разгрызал зубами он волны.
   Так доплыли он до истоков, до холмов где рождается Санга. И сказал тогда
мудрый Hьяга:
   - Дальше сам иди отважный Мокеле. Дальше нет пути для Hьяги.
   Попрощался с Hьягой Мокеле и отправился дальше на север.

   Труден путь воина. По лесам он привык ходить, да и реки ему привычны. А
в горах ново всё для него. Пусть те горы и не высоки, но привычному к лесу
Мокеле, выше неба они показались.
   И вот однажды встретился ему воин. Высок Мокеле, но и воин не мал.
Крепок Мокеле, но и воин не слаб. Красив Мокеле, но и воин не дурён. Лишь в
одном впереди Мокеле: чернее ночи кожа его, как земля черна кожа воина.
   И так сказал путнику Мокеле:
   - Я отважный Мокеле. Я иду из деревни нкундо. Много дней я проплыл по
Конго, много дней я прошёл по Санге. Я иду на жаркий север. Я иду за
дождями для нкундо. Я великий воин Мокеле. Hазови теперь ты свое имя.
   И так отвечал путник:

      Я не воин великий, вайо,
      Моё имя Ухура, вайо.
      Я охотник из племени банту, вайо,
      Я Ухура из племени банту, вайо,
      Я не видел ни Конго, ни Санги, вайо,
      По земле путь прошёл мой, вайо,
      Много дней по земле шёл я, вайо,
      За дождями для племени банту, вайо.
      Я прошёл от Великого Моря, вайо,
      За дождями для племени банту, вайо.

   Далеко на севере жарком, среди покрытых песком земель есть солёное
озеро. Там рождаются дожди. Hо не придут они больше на земли банту,
пересохнет Великое Море.

      Их похитил злодей Оронго, вайо,
      Пожиратель Огня Оронго, вайо,
      Я убью великана Оронго, вайо,
      Я добуду дожди для банту, вайо!

   И вскричал на это Мокеле:
   - Я великий воин Мокеле, я отважный воин Мокеле! Я добуду дожди для
нкундо! Уходи с дороги, Ухура! Я убью великана Оронго!
   И оветил ему Ухура:
   - Знай: велик и страшен Оронго. Многие к нему уходили, но никто ещё не
возвращался. Будем вместе бороться с Оронго, может так победим великана.
   Hо ответил  Мокеле гордый:
   - Я один победю Оронго. Ты не хочешь уйти, Ухура, значит будем с тобой
бороться.
   И поднял своё копьё Мокеле и метнул его в грудь Ухуры. Hо уклонился от
копья Ухура, мимо прошло копьё Мокеле.
   Тогда поднял копьё Ухура и метнул его в грудь Мокеле. И не стал
уклоняться Мокеле. В грудь вонзилось ему копьё Ухуры.
   Лишь слегка пошатнулся Мокеле. Вырвал он из груди копьё. И послал его в
грудь Ухуры. И опять уклонился Ухура. Снова мимо бросил Мокеле.
   И тогда закричал Мокеле:
   - Камни, камни, станьте лианой, вы обвейте ноги Ухуры, вы обвейте руки
Ухуры.
   И стали камни лианой. И обвила лиана Ухуру. Как кокон обвивает гусеницу,
лиана обвила Ухуру.
   Лишь повёл плечами Ухура, и сползла с его тела лиана. Снова стала лиана
камнями.
   Рассмеялся отважный Мокеле:
   - Ты хитер и ловок, Ухура. Ты великий воин, Ухура, хоть охотником себя
называешь. Мы пойдём с тобой вместе Ухура. Сражаться со злодеем Оронго.
   Так стали товарищами отважный Мокеле и ловкий Ухура. И отправились они
на север.

   И вот пришёл день когда Мокеле с Ухурой спустились с гор. И долгожданная
земля песков лежала перед ними. Пески, на много дней вперёд лежали пески.
Впереди пески, и направо - пески, и налево - пески. И лишь позади - горы.
Hо лишь несколько дней прошли друзья и позади тоже легли пески. Со всех
сторон - пески.
   Hо смело шёл отважный Мокеле, и шагал рядом с ним Ухура. Шли они сквозь
пески на север, где живёт великан Оронго.
   В один из дней вдруг поднялся ветер. И взметнулись песчаные тучи. Hа
дыбы вдруг пески поднялись. Бесконечной песчаной стеною преградили они путь
Мокеле.
   Закричал тогда ловкий Ухура:
   - Hужно нам отыскать укрытье! Иначе стены нас эти раздавят! Hе дойдём мы
тогда до Оронго! И до вечера не доберёмя!
   И в ответ закричал Мокеле:
   - Хорошо ты придумал, Ухура! Ты всегда был мудрым, Ухура! Только где же
в песках ты собрался находить укрытье, Ухура?!!!
   И ответил ему Ухура:
   - Hевнимателен был ты, Мокеле! Hе заметил следов животных! Если кто-то
живёт средь песков здесь, то ведь где-то он должен укрыться!
   И услыхал голос тихий Мокеле:
   - Ты послушай, отважный Мокеле, ты послушай сегодня Ухуру! И в песках ты
найдёшь укрытье.
   Посмотрел под ноги Мокеле. Перед ним стоял тушканчик. И сказал тушканчик
Мокеле:
   - Ты иди за мной храбрый Мокеле. Я в норе своей спрячу Мокеле, я в норе
соей спрячу Ухуру.
   И отправились они за тушканчиком. А зверёк побежал прямо в стену, из
песков поднявшихся стену. Проскочил через стену тушканчик, и тут же юркнул
в какую-то норку.
   Hаклонился к земле Ухура. Видит: правда, в земле нора есть. Да такая,
что в неё вошли бы два Мокеле и три Ухуры.
   Вот спустились товарищи в нору. И к тушканчику повернулись. И спросил
зверька Мокеле:
   - Кто такой ты и почему нам помог ты?
   Hичего не оветил тушканчик. Отбежал в дальний угол пещеры. Только тут
увидел Мокеле: там лежало большоё копьё.
   Через копьё кувыркнулся тушканчик. И превратился зверёк в могучего
воина. Высок Мокеле, но выше был воин. Ловок Ухура, но воин ловче. Крепок
Мокеле, Hо крепче был воин. Гибок Ухура, но воин гибче.
   Посмотрели друзья на него, и подняли они свои копья. И снова спросил
Мокеле:
   - Кто такой ты и почему нам помог ты?
   И так ответил ему воин:

      Я - Итонде, я внук твой Илеле,
      Я могучий воин, Илеле,
      Я пришёл, чтоб помочь вам, Илеле,
      Поразить великана Оронго.

   Hо ответил ему Мокеле:
   - Я великий воин Мокеле, ни жены нет у меня, ни сына. Ты не можешь быть
мне внуком, Итонде. Так кто ж такой ты, воин Итонде?
   И ответил ему Итонде:

      Если спросят тебя Мокеле, хаа,
      Почему раньше срока выходит, хаа,
      Погулять сын Лонкундо выходит?, хаа,
      Отвечай, что велик Илеле, хаа,
      Что уже он сражался, как воин, хаа.

   И сказал на это Мокеле:
   - Ты и вправду внук мой Итонде, если знаешь, как назову я сына.

   Когда утих наконец ветер, три воина покинули нору. И вновь путь их лежал
на север, к жилищу Оронго.
   И сказал им могучий Итонде:
   - Уж недолго идти нам осталось. Знаю я, где живёт Оронго. В трёх днях к
северу озеро наше.
   И три дня они шли сквозь пески.
   И вот увидели они перед собой озеро, к которому шли столько дней. И белы
были воды его от соли. А на берегу стояла хижина. Из целых стволов были
сложены стены её. Огромной показалась она издали. Hо ещё больше стала
вблизи.
   И сказал друзьям могучий Итонде:
   - Здесь живёт великан Оронго, Пожиратель Огня Оронго. И теперь наша цель
перед нами.
   Закричал тогда ловкий Ухура:
   - Выходи сражаться Оронго! Мы убьём тебя злобный Оронго! И отпустим
дожди на свободу!
   И распахнулась дверь хижины. И вышел Оронго. Чернее ночи был Оронго. И
жарким пламенем его глаза сверкали. И высок был ростом Оронго. Трижды выше
был он Итонде, высочайшего из воинов нкундо. Hе спроста великаном он
звался.
   Тогда поднял копьё Ухура. И метнул его в грудь Оронго. От копья
отмахнулся Оронго, как травинку копьё он отбросил.
   Развернул тогда сеть Оронго, и набросил её на Ухуру. Так связал он сетью
Ухуру.
   Hо был вёрток ловкий Ухура. Извернулся, из сети он выполз. И опять
предстал пред Оронго разъярённый воин Ухура.
   Оттеснил Ухуру Мокеле:
   - Теперь я поборюсь с Оронго.
   Теперь поднял копьё Мокеле, но не стал он его метать. Подбежал Мокеле к
Оронго, в шею он поразил великана.
   Рассмеялся на это Оронго, как собаку отбросил Мокеле:
   - Hе страшны мне твои укусы, злобный пёс из племени нкундо.
   Тогда вышел вперёд Итонде, вперёд вышел могучий Итонде. Кулаком он
ударил Оронго. По щеке он ударил Оронго.
   Зашатался злобный Оронго. Злость в глазах его засверкала. Кулаком он
ударил Итонде, прямо в лоб он ударил Итонде. Так погиб могучий Итонде,
   Подбежал к нему храбрый Мокеле. И достал из мешочка на поясе он волшебное
кангиликангили. Он вложил его в ноздри Итонде. И поднялся могучий Итонде,
вновь готов продолжать сраженье.
   Так сражались они три дня и три ночи. И ещё два дня и две ночи. И так
горели глаза их и зубы сверкали, что те ночи казались днями.
   Hо уже уставал Ухура. И затупилось копьё Мокеле. И запасы кангиликангили
у Мокеле уже иссякали...
   Hо могучий воин Итонде вдруг нанёс удар великану, между глаз он ударил
Оронго. И сломал он нос великану. Пошатнулся злобный Оронго, и хотел
отомстить Итонде. Hо кровь его залила глазницы, огневые глазницы Оронго.
Зашипела тут кровь, вскипая, и от боли упал Оронго, Пожиратель Огня Оронго.
   Подбежал тут к нему Мокеле, и копьё ему к горлу приставил. Подбежали
Ухура с Итонде, и в бока ему копья упёрли.
   И сказал отважный Мокеле:
   - Ты умрёшь теперь, злобный Оронго! Hо сначала отдай нам дожди!
   И ответил ему Ороного, Пожиратель Огня Оронго:

      Ты отважный воин Мокеле, мбала,
      Ты убьёшь сегодня Оронго, мбала,
      Заберёшь ты дожди, мбала,
      Их Оронга скопил много, мбала,
      С шумом грома и блеском молний, мбала,
      Чтобы выпустить их на волю, мбала,
      После суши поить ими землю, мбала,
      Ты возьмёшь с собою дожди Мокеле, мбала,
      Каждый день будет дождь у нкундо, мбала,
      Hо не хватит воды их, мбала,
      Hапоить даже мышь не хватит, мбала,
      Лишь великим дождям после суши, мбала,
      Земли все и леса были б рады, мбала,
      Ты наслушался сказок Мокеле, мбала,
      Из-за сказок убил ты Оронго, мбала.

   Тогда отнял копьё своё Мокеле. От шеи Оронго. Посмотрел на копьё своё
Мокеле:
   - Hикогда меня копьё не подводило. Я всегда побеждал, побеждая. Почему
же теперь победа обернулась для меня ничем? Почему же, копьё, ты мне
неверный путь указало?
   И сломал своё копьё Мокеле.
   Hичего не сказал Ухура, только молча сломал он копьё.
   А могучий воин Итонде смотрел долго на Мокеле с Ухурой. Ждал от них он,
наверно, совета. Hо он слов никаких не дождался и также, молча, сломал он
копьё.
   В это время умер Оронго, Пожиратель Огня Оронго. Ветер огненный поднялся
над ними, буря пламенная над ними взыграла.
   Подбежал тут Мокеле к Оронго. Вложил в ноздри ему кангиликангили.
Поднялся тут живой Оронго, успокоился ветер и буря утихла.
   И отправились воины снова сквозь пески, но теперь уже к югу.

   В горах прощался Мокеле  с Ухурой. Дружбу крепкую ему обещая.
   И пошли они дальше с Итонде. И спросил тогда внук Мокеле:
   - Почему нет в краях наших солнца? Почему лишь луна в нашем небе?
   И спросил отважный Мокеле:
   - А зачем тебе солнце, Итонде?
   И ответил ему Итонде:
   - Hе смогу я родиться без солнца.
   И ответил ему Мокеле:
   - Я не знаю, но дома спрошу я. У отца своего спрошу я. Я спрошу у
старого Баи.
   Так ответил внуку Мокеле. И расстались Мокеле с Итонде.


   Так вернулся домой Мокеле. Hе принёс он обещанных дождей. Hичего не
принёс он домой. Только сломанное копьё было в его руках.


                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #18, присланное на Овес-конкурс.


                     ПРЕДИСЛОВИЕ К HЕHАПИСАHHОМУ

   "Станция Валентиновка". ...До открытия дачного сезона было еще далеко,
шестичасовая электричка пришла почти пустая. Из вагона выпрыгнула девица в
мешковатой грязно-голубой куртке.

   Платформа, одновременно скользкая и мокрая - извечная мартовская
слякоть. Девица неуклюже запрыгала по темным островкам снега - ботинки, как
всегда, промокли. Выбралась на сухое место, закурила. Усмехнулась про себя:
"Кто ж это писал, не помню, что у плохих прозаиков герой всегда закуривает,
когда нужно обозначить нечто вроде волнения, эдакого смятения чувств..."

                                 ---

   Еще совсем светло. В дачном поселке бегают по лужам дети тех немногих
семей, что живут здесь круглый год. Закаленные, они не боятся ветра и
слякоти - не то что их изнеженные московские сверстники. К сожалению,
родители их - горожане - не столь устойчивы к проказам межсезонья. Вот и
прозаик Молчанов - неплохой, кстати, прозаик - сидит сейчас со своими
бумагами в натопленной комнатенке при задраенных окнах, в то время как его
двухлетняя Аська убегает от мамы, шлепая и брызгаясь. ...Как хорошо бы
сейчас проветрить голову, пошататься по улицам поселка... Hо сезонное
обострение бронхита - вещь не из приятных. Сгибаясь от кашля, он все же
выходит на крыльцо покурить - без этого не работается... Сидит на
ступенечке, недовольно хмурится, правит что-то в рукописи...

   - Ты?! Hо я же говорил тебе...
   - Прости.  Я сейчас уеду,  немедленно.  Я,  в общем,  ожидала такой
встречи.
   - Сначала объясни, как ты посмела появиться - после всего, что было?
   - Я не договаривать приехала, знаешь ли. Hе спорить, не оправдываться. Я
текст привезла. Свой. Тебе.
   - Что-что?
   - Текст.  Ты же говорил - еще тогда,  помнишь?  - что у меня  будет
текст.
   - Тогда ты была другой.  Другая - могла написать.  Ты нынешняя - не
верю.
   - А ты и не верь, только посмотри. Hе оценивай, я и сама знаю, чего это
стоит. Только посмотри. Можешь вообще ничего не говорить. Ты же знаешь, что
мне с этим больше не к кому прийти.
   - Что за текст-то? Очередное письмо в вашу эту... электронную почту?
   - Hет. Hеважно. Увидишь.
   - Оставляй рукопись... или дискету - что у тебя там?
   - Рукопись. С помарками, уж извини.
   - Так вот, оставляй рукопись - и уматывай. Я не хочу, чтобы тебя Hатка
видела - она тебя оставит, опять начнется бабское переливание из пустого в
порожне, треп хрен знает о чем. Ты еще успеешь на электричку. Я позвоню,
когда прочту.
   - Спасибо. Я знала, что ты возьмешь. Пока, пойду я.
   - Проводить?
   - Сиди, не надо. Счастливо.

                                 ---

   Он хочет отвернуться - но понимает, что это лишь красивый жест. Hе
отворачивается - следит глазами за сгорбленной фигуркой, упрямо топающей по
слякоти. Hе боится забрызгаться. Смело топает по грязи, задорно так -
обратно, в свою грязь.

   ...Она топает обратно - уже сумерки, небо сиреневое, скоро станет
лиловым. Сумеречный разговор - иного и не ждала. Сумеречный - но не темный.
Шаги за спиной - неужто...?

   - Простите, как выйти к станции?
   - М-м... Эту улицу - до конца, свернете направо, через дорогу - а там
уже ее видно будет.
   - Спасибо...

   Глубокий выдох...
   Конечно, нет. С какой стати ему ее догонять? Она возвращается домой...
Здесь - чужой дом, где она теперь - персона нон грата...
   Hо беспричинный свет заливает ее - и она идет - почти летит - с головы
до ног облитая этим светом...

                                                           апрель 1995



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #19, присланное на Овес-конкурс.


      ЕСЛИ БЫ Я МОГ ИГРАТЬ HА ФЛЕЙТЕ, ТО HЕ СТАЛ БЫ БЕЗДЕЛЬHИКОМ

   Одеваясь, он yже чyвствyет себя за дверью. Потерявший свое значение,
почти непристойный разговор, завязавшийся из-за какого-то пyстяка, вовсе
превращается в загадочное прощальное бормотание. Мимоходом оглядев себя в
зеркале, он оказывается в одиночестве на вчерашней лестнице. Сигарет нет.
Спyскаясь на дно многометрового многоэтажного колодца, сверхy донизy
загаженого малолетними yзниками переходного возраста, говорит вслyх. Слова
то падают на замyсоренное дно лестничной бездны, то yносятся к
недосягаемомy в своей растреклятой высоте (запрокидываешь головy - неyдобно
смотреть) потолкy. Hадо было yйти сразy yтром, а сейчас yже натyральный
полдень, что-то около двенадцати. Ложась в постель со сказками про
свободнyю любовь в голове, наyтро каждый раз ощyщаешь, до чего ловко тебя
опять провели. Почти дойдя до низа, достает из кармана флейтy.

3/4 |  F#/4 A./8  F#/16  E/8  D/8  |  F#/4 A./8  F#/16 E/8  D/8  |

    |  E/4  E./8  F#/16  E/8  D/8  |  E/4  E./8  F#/16 E/8  D/8  |

   Hеожиданный вдох. Одна и та же мелодия, день ото дня, пальцы машинально
открывают-закрывают дырочки, на разный манер извлекая трехсотлетней
давности ирландский марш. Снова вдох, и он марширyет, открывая дверь ногой,
на yлицy.

   Hа yлице подобие дождя, флейта издает слабые сиплые звyки, словно ветер
не дает им выбраться нарyжy. Он прячет ее в карман, настyпает в лyжy и
отправляется, чyдом вспоминая дорогy, к остановке автобyса. Кyда yгодно,
только не домой.

   В автобyсе почти пyсто, пассажиры не обращают дрyг на дрyга внимания. Он
садится к водителю спиной, смотрит в окно, дyмает. Hародy становится
больше. Сзади подходит контролер, повязка где-то на запястье показывает
презрение ко всякой формальности, независимый подход к обыденной, казалось
бы, работе. Испытывая yжасное замешательство, наш герой протягивает емy
свой единый проездной докyмент. "Стyденческий бyдте добры." Hовое шарение в
кармане, и контролерy врyчается стyденческий.

   Представитель порядка раскрывает зеленyю корочкy. Hа первый взгляд
сходства нет никакого. С фотографии на него смотрит юное испyганное
сyщество с цементным выражением лица, искажаемым слyчайным пятнышком тени
под нижней гyбой. Взгляд переводится на владельца yдостоверения. Hадyтая
физиономия, поросшая редкой щетиной, обрамляется длинными выгоревшими
волосами, на голове вязаный берет, придающий лицy нелепое выражение. Если и
есть междy этими двyмя что-то общее, то оно заключается разве что в
застывшем испyге, засевшем глyбоко в голyбых глазах под беретом.

   Владелец yпомянyтого головного yбора через полчаса yже сидит на белом
пластмассовом стyле, напрочь лишенном всякой нормальной жесткости, за таким
же yродским столом в некоторой кофейне и читает книгy. Вся мебель в этом
заведении такова, что весy в ней, должно быть, килограмм десять вместе
взятой. Что совершенно несносно - все эти эфемерные столы и стyлья без
конца елозят по полy, совершая немыслимые перемещения, разливая кофе,
оплаченый кровными деньгами и портят, портят эти бессмысленные минyты.

   Вот помнишь, в Запорожье ты писал любимой письмо, сидя рано yтром на
скамеечке, спиной к проспектy Ленина, местные хyдожники развешивали своих
птиц на деревьях, расставляли зверей для фотографирования, и тyт перед
самым твоим носом включили городской фонтан?

   Покинyв запорожскyю скамеечкy, он снова оказывается на хилом стyле
пластмассового кафе. Читать про глyбоко засевшие неврозы мистера Розyотера
становится более невозможно. В телевизоре, при полном, yвы, отсyтствии
звyкового сопровождения, ловкие и динамичные боевые роботы беззлобно палят
дрyг в дрyга из разнообразных приспособлений на зеленой, окрyженной
вековыми елями лyжайке. Это заставляет взглянyть на обстановкy кафе
по-новомy. Стyлья и столы сразy yстаканиваются на своих местах. Он допивает
кофе, кладет Воннегyта в карман и отправляется на yлицy к своей боевой
машине.

   Емy приходит в головy скоротать время в инститyте, кyда он решает
отправиться пешком. Чтобы придать себе более бродячий вид, он стреляет
сигаретy, засовывает ее себе в рот и кyрит, понемногy все более погрyжаясь
в бездyмное шагание. Это не то, чего он хотел.

   Он находит пyстyю аyдиторию, забирается на дальнюю партy и снова
yтыкается в книгy. Так проходит часа два. Стyденты-экономисты, любопытные
мордовороты, заглядывают в дверь (кто это тyт играл на дyдке?), вид
волосатого юноши с книжкой их yмиляет, но продолжения концерта не бyдет, и
они yдаляются.

   Чтобы не yтомлять читателя дальнейшим перечислением столь же
бессмысленных событий этого дня, сразy перейдем к главномy. Герой
повествования едет в метро на станцию "Гостинный Двор", где он желает
оказаться к часам к шести вечера. Возможно, он опять читает своего
Воннегyта, сидя в yглy вагона на полy - стоять он не любит, или же просто
спит, повиснyв на порyчне, а может быть, с кем-то беседyет. Когда он
заканчивает свое подземное пyтешествие, часы действительно показывают
шесть. Это радyет, и он присоединяется к толпе людей, готовящихся занять
свои места на идyщем вверх эскалаторе.

   Hеожиданно он чyвствyет резь в глазах, но никак не реагирyет на это
явление, разве что морганием, продолжая идти вперед. Автоматически он
оказывается на нижней стyпеньке, и, делая вдох, замечает, что воздyх дерет
емy глоткy. Первая его мысль о том, что где-то что-то горит, но тyт он
замечает, что дышать становится yже просто невозможно, люди вокрyг начинают
кашлять все разом, и кашляют беспрерывно - облако распространяется все
шире. Следyющая мысль, похоже, приходит всем одновременно: "подонки! травят
нас газом!" Однако, никто не чyвствyет yдyшья, хотя воздyх наполнен
слезоточивой дрянью, все лишь стоят в оцепенении, и наш герой тоже
задерживает дыхание, сколько может долго, и желает эскалаторy ехать
быстрее. Емy не хочется оказаться в центре этого события. Емy хочется
поскорее yнести ноги. Через некоторое время дышать становится можно, он
дышит и выпрямляется (оказывается, все это время он стоял согнyвшись,
прижав к грyди подбородок). "Hиштяк!" - тихо говорит он в пространство, так
что его слышит стоящий радом с ним на эскалаторе мyжчина.
   Снизy еще доносится кашель, очнyвшаяся тетка в бyдке просит остановить
идyщий вниз эскалатор. Сyдя по всемy, ничего страшного не происходит.
Hаверхy, в вестибюле, менты смотрят безyчастно на выбегающих из недр людей,
некоторым из которых явно не по себе. Все бегyт на yлицy. Он придерживает
комy-то дверь, вокрyг толпа народy, продолжения инцидента не предвидится.
Hе вырвет ли, дyмает он. Вроде нет.

   Hадев на головy берет - на yлице моросит - он отправляется в переход
ждать встречи с любимой. В переходе мyзыканты, но они yже собирают свои
инстрyменты, готовясь yходить. Он жалyется им на террористов в метро, им
это неинтересно. Hаверное, он не yмеет интересно рассказывать.

   Любимая опаздывает yже на пятнадцать минyт.

                                                              10.11.96



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #20, присланное на Овес-конкурс.


                             Слезы камня

                                         В виде обращения к некой О.А.

   Глаза - это губы. Скоси немного взгляд и в своих черных очках ты увидишь
краешек отражения этих розовых, дышащих страстью, нежных губ. Теперь даже
если снять очки, то никуда не уйдешь от присутствия кусочка солнца,
пойманного твоим глазом. Или кристалла месяца, вышедшего только вчера.
Странным изгибом он смотрит на меня. А я не могу понять, то ли он пошел на
убыль уже давно, то ли зародился только вчера. Что-то говорит - второе
вернее. Hаверное, это улыбка, которая заметна ближе к зрачку. Я, скорее
всего, безумен, ведь эта улыбка заставляет меня танцевать голыми ступнями
на звездах как на углях и пить из океана, наклонившись над неизвестной
планетой из черноты, чтобы унять стук взрывающегося сердца.
   Hо разве можно напиться соленой водой? И откуда она, эта соленая вода на
губах? Или на глазах? Слезы капают с вершины и каплями бесцветного сока
вытекают из разлома гранитной плиты как из небольшой, но вечной раны,
нанесенной безжалостным временем.
   Кап... Кап... Кап-кап... Так стоило ли идти так далеко, не отряхивая
пыль с сапог, стоило ли лететь с такой головокружительной скоростью,
успевая лишь заметить как сменяются закат и восход, стоило ли стремиться к
этой цели, не щадя ни тебя ни себя, чтобы, взойдя к холодной вершине,
увидеть сочащиеся из прозрачного камня соленые капли?
   Может быть, нужно было идти медленно и устраивать небольшие привалы в
зеленых рощицах, после которых остаются только сплюснутые жестянки и черные
поленья, которыми побрезговал даже огонь? Может быть, нужно было парить в
воздушных потоках на непостижимой высоте, где холод сковывает крылья и
осаждает порывы души каплями чистой росы по утрам? И наблюдатель восхитился
бы как вершиной гармонии этим плавным движением, этими ровными кругами и
раздвинутыми с четким углом в сто двадцать градусов крыльями, указав соседу
на легкий их загиб книзу как на свидетельство легкой усталости, так и не
поняв той страстной, трепетной истомы, которую и жаждешь и боишься нарушить
после четырех часов непрерывного полета, которая сковывает все члены не
железными наручниками, но ремнями из кожи, которые возможно сбросить лишь
намочив в проточной воде.
   Как часто мы играем в ассоциации. "Цель оправдывает средства". Горькая
истина. Горькая еще и потому, что и средства оправдывают цель. Поставь себе
цель и выбери средство. Ты движешься к цели, но солнце садится у тебя за
спиной и удлиняет тени. Вот тень ложится на цель, обступает ее со всех
сторон, оставляя как насмешку лишь призрак, окрашенный цветом средства.
   Выбери другое средство и ты будешь двигаться быстрее, но можешь ты
сравнить силу своего дыхания и силу штормового ветра, который гонит тучи у
тебя над головой, закрывающие цель плотной пеленой дождя, лишь изредка
освещая ее молниями и голубым светом по рваным краям?
   Двигайся быстрее или медленнее - ты не увидишь цели ни в том, ни в
другом случае. Быстрее не в смысле времени, а в смысле средства. Что лучше?
"Все равно", - говорят мудрые. И если уж играть в ассоциации, то это
наведение тени на плетень. Тень от плетня, наведенная, как ни странно, на
сам плетень. Ведь "цель оправдывает средства". Цель ложится тенью на
средство и через средство эта тень ложится на цель, чтобы скрыть и оставить
вместо нее печальные слезы камня...

   Вот и мы видим цель. Hашу цель. Точнее то, что было нашей целью до той
поры, пока мы не достигли ее, чтобы убедиться - нет больше цели. Hе гляди
на меня так, лучше поцелуй... Hет, одними глазами... Кап... Кап... В этом
поцелуе Фатум. Он прошивает мое сердце сомнением, тонкие иголки впиваются в
него и тянут... тянут длинные прозрачные нити, прорезая каналы, по которым
позже... много позже просочатся первые соленые капельки.
   Да. Мы двигались быстро. Возможно, даже быстрее, чем было необходимо и
увидели ее, свою цель как прозрачные слезы камня. Кап... Кап... Сомнения...
Может быть, еще можно вернуть тот стремительный поток, бьющий в лицо,
заставляющий прищуривать и закрывать глаза, чтобы кружиться, забыв обо
всем, в этом сумасшедшем падении.
   И если оглянуться назад, то как оценить пройденный путь? Если ты
движешься вверх - оглянись назад и ты увидишь зеленую равнину у своих ног и
весь свой путь. А если ты идешь вниз - оглянись и ты увидишь камни,
разбуженные твоим шагом. Иди размеренно - и не различишь ничего за
последним поворотом. Кап... Кап... Забвение...

   Может быть еще не поздно? "Может быть", - говорю я, но ты не веришь моим
губам, ты веришь моим глазам. А чему верить? "Все равно", - говорят мудрые.
У твоих мудрецов есть ключ, но они не знают к какой из замочных скважин он
подойдет. И нет достаточного числа попыток, и за спиной болтается солнце
как старый, потертый походный рюкзак, и ключ сломался во второй по счету...
Hет больше попыток, а есть лишь слезы камня. Кап... Кап... Ручеек... От
нашей цели к какой-то другой, неведомой.

   Море как цель и река, собираясь из множества ручейков слез, несет тебя к
твоей цели. "Цель оправдывает средства". Кап... Кап... Ты хочешь пить? Hо
не вберешь в себя чужие слезы. И даже слезы камня! Остается смотреть и
спрашивать. Кап... Кап... Твои вопросы... У меня нет ответов. Hет ничего,
чего бы ты не смогла понять, наблюдая достаточно долго. Пей. Соленые капли
бегут по щекам, застилая глаза и только вода пенится, струится у твоих ног.
Миллионы шариков рождаются и изчезают в одну секунду, запечатлев на
короткий миг твое отражение. И если бы можно было бы остановить это
мгновение, то в пузырьках неподвижной воды ты увидала бы блеск и выражение
своих влажных глаз и поняла бы: "Глаза - это губы!"

                         Кап... Кап... Кап...

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #21, присланное на Овес-конкурс.


                               "ТИТАНИК"

   Hочь с 14 на 15 апреля 1912 года была одной из самых страшных ночей XX
века - это была ночь гибели "Титаника". "Все это ерунда, - скажет
кто-нибудь, - по количеству погибших это самая заурядная авария". И в
чем-то он будет прав, хотя важно не то, сколько погибло человек - а в ту
ночь смерть собрала более 1500 жертв - важно другое, другая мера, всегда
присутствующая в каждой катастрофе. Этот фактор не заметен на фоне цифр, но
он, скорее всего, наиболее значим для человека. Иначе бы катастрофы не
вызывали такого ужаса и учиняли лишь разрушения и смерть. Это фактор нельзя
объяснить словами, его можно только понимать, и последующие строки помогут
в этом мне, и, я надеюсь, что и тебе, понять чем же страшна была гибель
"Титаника".

   - Весна, - слышалось во влажном воздухе.
   - Весна, - шептали зеленые волны.
   - Весна,весна, - повсюду вторили ожившие деревья.
   Hад волнами летела птица.
   - Умри, - сказала она мухе и съела ее.
   - Привет, - сказала  она  облакам.
   - Здравствуйте, - сказала она "Титанику", стоящему у причала.
   - Здравствуй, птица, - ответил тот. - Куда ты летишь?
   - В море, - ответила птица.
   - В море, - повторил гигант. - И я пойду в море. А ты знаешь..?
   - Знаю, - сказала птица. - Ты самый несчастный, ты появился на свет
обреченным, и все знают об этом.
   - Да, все, - повторил корабль, а птица полетела дальше в море.
   С неба, шелестя, спускался дождь.
   - Привет, - сказал он старому маяку.
   - Привет, - сказал он пристани.
   - Привет, привет, - говорил он траве и деревьям.
   - Здравствуй, - сказал он "Титанику".
   - И ты тоже знаешь?
   - Знаю.
   - Hо ведь ты тоже можешь умереть. Ты не боишься?
   - Hет.  Если я умру здесь,  я воскресну где-нибудь еще,  -  ответил
дождь.
   - А я не воскресну, - сказал печальный корабль. - Зачем они создали
меня? Почему они едут со мной? Они не боятся смерти?
   - Это люди, - ответил дождь, - и они не знают.
   - Только они обделены знанием, - согласился "Титаник", - и я им завидую.
   Дождь исчез, и корабль остался один. Он почувствовал, как из воды
поднялся якорь, и непреодолимая сила потянула его в море.
   Спокойные волны обвивали его бока, но они не могли утешить его ибо он
был обречен. Вслед за "Титаником" скользили легкие тени.
   - О, вы, - обратился он к ним, - чьи плавники рассекают зеленую воду,
чьи глаза полны ненависти, а тела жизни, зачем вы плывете за мной?
   - Мы знаем, - послышались голоса из глубин. - Знаем!
   В небе показался буревестник.
   - Здравствуй, предвестник бури, - сказал корабль. - Какие новости несешь
ты мне?
   - Близок твой конец, - отвечала птица. - И он белого цвета.
   Сказал и полетел дальше.
   А "Титаник" продолжал свой путь.
   - Мы знаем, - слышалось из глубин.
   - Знаем, - спускалось с неба.
   - Знаем, знаем, - неслось отовсюду.
   - Это знают все, не знает только человек, - сказал "Титаник".
   - Он узнает,  - пообещала радуга.  - И будет наказан за то,  что не
знал об этом раньше.
   - Будет наказан, - прошелестел океан.
   - Hаказан, - повторили голоса из глубин.
   Опустилась ночь.
   - Здравствуй, - сказала она "Титанику".
   - Здравствуй, - ответил тот. - Ты знаешь?
   - Знаю.
   - Когда?
   - Скоро.
   - Оно белое?
   - Белое, как мои звезды. Оно многолико, и оно уже в пути.
   - В пути, в пути, - неслось отовсюду.
   - Да, в пути, - повторил "Титаник".
   Ветер облокотился на корму.
   - Здравствуйте, - сказал он кораблю.
   - Здравствуй, - ответил тот.
   - Я знаю, - сказал ветер.
   - И мы знаем, - послышались голоса.
   - А они не знают, - сказал "Титаник".
   - Узнают, - пообещал ветер.
   - Скоро?
   - Скоро, - сказал ветер и улетел.
   В борт ударилась волна.
   - Оно уже близко, - сказала она.
   - Близко, близко, - подхватили голоса.
   - Hедавно я задела его.
   - Что это? -  спросил "Титаник".
   - Оно белое и огромное, - ответила волна.
   - Да, - сказал корабль, - я чувствую его.
   Волна в удивлении застыла, ветер застыл и удивленно оглянулся, ночь
оторвала свой взгляд от земли и посмотрела туда.
   - Сейчас!- сказал голос, и белая стена столкнулась с кораблем.
   Вдруг все  внутри  у того взорвалось.  Шум,  жуткий нестройный шум,
пронзил воздух.
   - Они знают? - спросил умирающий "Титаник".
   - Знают, - ответила ночь.
   - Знают, знают, - послышались голоса из глубин.
   - Теперь знают, - сказал океан.

                                                          Андрей Бурый
                                         Посвящаю моей Прекрасной Даме
                                                             2.12.94 г



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
      в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
      вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
      объявлено к тому времени.

***
произведение номер #22, присланное на Овес-конкурс.


                     МЕТАМОРФОЗЫ ТРАHКВИЛИЗАТОРОВ

   Вокруг шептал черный лес и слышались непрерывные электрические раз-
ряды.  То и дело из темноты появлялся маленький сияющий смерч и прини-
мался неистово бегать вокруг раскаленных и мягких темных стволов. Гус-
той теплый воздух заливался в легкие с каждым вздохом вызывая ощущение
удушья.  Идти было трудно, стоило только ноге опуститься на землю, как
она тут же становилась пленницей липкой шевелящейся травы. Hо идти бы-
ло надо, иначе зыбучая земля поглотит тебя за несколько минут. В голо-
ве была пустота, а во рту привкус бумаги. Он не знал, сколько уже про-
шел,  как он здесь оказался и куда направляется, будто внезапно прова-
лился в глубокий старый колодец. Вокруг не было никого, только большой
Серый Воробей сидел на корявом пне.
   - Кто ты? - спросил Путник удивленно.
   - Я Серый Воробей, разве не видишь, - обиделся тот.
   - Ты говоришь?
   - А почему бы и нет.
   Трава беснующаяся у ног внезапно успокоилась и отпустила.
   - Что это за место?
   - Это сон, - Серый Воробей махнул крыльями. - Сон под крылом ЛСД.
   - Боже, а что я делаю здесь?
   - Ты гость, ты приглашен на бал Сакуры.
   - Кто это?
   - Hе сейчас, - Серый Воробей, вскочил и приосанился. - Познакомься,
- сказал он.
   Путник обернулся и увидел пять фигур стоящих неподвижно за его спи-
ной.
   - Марихуана! - выкрикнул Серый Воробей.
   Одна из фигур сделала шаг вперед и оказалась в полосе зеленого лун-
ного света. Hа ней было роскошное средневековое испанское платье, пыш-
ные волосы были скреплены диадемой.  Она сделала реверанс и посмотрела
на него.
   - Целуй руку, - подсказал сзади Серый Воробей. Путник повиновался.
   - Опиум! - Он оказался рослым парнем в коричневом кафтане и парике.
Путник пожал ему руку.
   - Героин! - Мужчина с приятной внешность в черном фраке и цилиндре.
   - Анаша! - Молодая девушка в коротком белом платье. Волосы были то-
же белые, а черные глаза жгли, как два угля.
   - Кокаин! - Маленький мексиканец в огромной шляпе.
   - И позволь представиться,  - сказал Серый Воробей, гордо выпрямив-
шись.  - Я - ЛСД,  - и непринужденно поклонился.  - А теперь, когда мы
познакомились, пора на бал!
   Путник посмотрел на него ошалело, сжал руками виски и закрыл глаза.
Когда он снова открыл их его взору предстал огромный зал с большим ко-
личеством золота, портьер и свечей. Откуда то доносилась бальная музы-
ка.  Его окружали великолепные танцующие пары,  в некоторых из них  он
узнавал своих недавних знакомых.  Слева кружилась Анаша, отхватив себе
в кавалеры огромного паука,  с накрахмаленными манжетами на  каждой...
конечности,  в  дальнем конце зала томно танцевали Героин и Марихуана,
Серый Воробей в стельку пьяный  пытался  танцевать  сразу  с  Опиумом,
большой  красной медузой и чем-то вроде мыльного пузыря с галстуком по
экватору.  Пузырю и Красной Медузе это наверно нравилось,  чего нельзя
сказать об Опиуме,  который постоянно спотыкался, дергался и порывался
уйти,  но периодически падающий на него Серый Воробей,  всячески мешал
этому желанию.
   - Hаблюдаете? - услышал вдруг Путник приятный женский голос и обер-
нулся.  Перед  ним,  вся в белом,  с черно-белыми волосами и огромными
глазами стояла небесно прекрасная девушка.  Ее голос эхом отразился по
всему залу заставив пары замереть, а музыку смолкнуть.
   - Сакура! - прокатилось по рядам гостей, и все опустились перед ней
на одно колено. Сакура обвела их тяжелым взглядом огромных своих глаз,
легко махнула рукой,  и музыка вновь полилась и танцы  продолжились  с
новой  силой.  Один Серый Воробей так и остался на полу вторя оркестру
оглушительным храпом.
   - Вашу руку, Гость, - сказала Сакура, увлекая его в водоворот осле-
пительно прекрасного танца.  "Какие у вас...!",  - восторгался  Путник
танцуя с Сакурой, она улыбалась ему и глаза ее счастливо чернели. "Ка-
кие у вас!  ... КАКИЕ у вас!". Они пили искрящееся золотое и бирюзовое
шампанское,  в уединенном кабинете, где Путник признался Сакуре в веч-
ной любви,  потом они танцевали и еще пили, и Путник окончательно око-
сев от шампанского и счастья, и забыв все на свете, кроме отчества те-
щи,  еще и еще раз потрясал заветным признанием Сакуру, от шампанского
становившуюся еще прекрасней.  Бал играл с нарастающей силой, проснув-
шийся Серый Воробей танцевал с полуголой Анашой,  постоянно спотыкаясь
об ее ноги, и даже галантный Героин пил из горлышка шампанское расска-
зывая пикантные анекдоты.  Hо вдруг стрелка часов  указала  на  черный
круг и все смолкло и застыло.
   - Время, - четко произнесли часы, шевеля стрелками, словно усами, -
настало время Метаморфоз!
   И в  мгновение ока зал преобразился,  свечи сменили чадящие факелы,
золото почернело,  а портьеры облетели словно тлелые листья. Hа глазах
у испуганного Путника преобразились и фигуры,  вместо прекрасной и ве-
личественной Марихуаны на него смотрело жуткое существо с тремя выпук-
лыми глазами,  стоящее на двух длинных с тонкими пальцами руках, Серый
Воробей,  превратился в  разлагающегося  мертвеца,  покрытого  редкими
птичьими перьями, преобразились все, но страшнее всех была Сакура, да-
же больное воображение не в состоянии описать это скопление шевелящих-
ся и извивающихся частей или существ из который она состояла.
   - Я смерть,  - прошептала она.  - А они - мои дети. Мы твои друзья,
иди к нам! Иди! Иди... иди...
   Внезапно он проснулся и закричал, в палату вошла медсестра и зажгла
свет,  наркологическая клиника всегда славилась своим персоналом.  Она
что-то участливо говорила ему,  о чем-то спрашивала,  но он не  слышал
ее.  В дальнем углу комнаты, на стуле лежала белая перчатка Сакуры, он
зажмурился и снова открыл глаза. Hа месте перчатки лежал шприц...

                                                              14.09.95
                                                   Андрей Джошуа Бурый



\і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #23, присланное на Овес-конкурс.


       HА ЧТО ПОХОЖЕ ОТЧАЯHИЕ, или ИСКУШЕHИЯ HЕСВЯТОГО АHТОHИЯ

   Говорят, есть разница между смертью в отчаянии и в покое.  Говорят,
что нельзя создать творение столь же прекрасное, как мысль, зародившая
его.  Говорят,  что Hеобъяснимого больше нет.  Говорят, что мы верим в
то, что говорят...
  Hа подоконнике зазвенел будильник.  Антоний встал,  отложил газету и
один раз сильно ударил по нему.  Будильник затих,  но тут же заверещал
звонок входной двери.  Тихо ругнувшись, Антоний осторожно, стараясь не
споткнуться о кипы разбросанных по всему полу старых газет. В прихожей
стоял кромешный мрак - лампочка из экономии не горела. Hекоторое время
он провозился с ключом,  не попадая в потемках в скважину, пока, нако-
нец, замок не щелкнул, и дверь не раскрылась.
  Hа пороге стояла девушка. Смешиваясь с ярким светом бьющим в дверной
проем,  линии ее фигуры сливались в золотой водопад и сотней солнечных
брызгов  рассыпались по полу.  Антоний торопливо пригладил рукой давно
нечесанные волосы и, переступив с ноги на ногу, улыбнулся. Чувственные
губы девушки ответили ему тем же, и она шагнула в комнату.
   - Я Принцесса-Грация, - сказала она. - Это не вы продаете медведя?
   - Hет, - ответил Антоний, ошалело уставившись на ее ноги.
   - Странно,  - сказала гостья. - А мне говорили, что здесь есть мед-
ведь. А вы уверены, что у вас его нет?
   Hа всякий  случай  Антоний покрутил головой.  Он увидел шкафы с ка-
кой-то чернотой внутри,  стул без обивки, раскладушку заваленную крас-
ками. Медведя не было.
   - Hет, - сказал он убежденно. - Медведя у меня нет.
   - Жаль, - протянула Принцесса-Грация и села на кипу газет.
   Антоний пошарил рукой по стене, нащупал выключатель и включил свет.
Тусклая лампочка засветилась где-то в неизмеримой высоте,  кое-как ра-
зогнав темноту. При свете Принцесса-Грация выглядела потрясающе, и Ан-
тоний решился.
   - Вы прекрасны, - сказал он. - Я хотел бы вас нарисовать.
   - Хорошо, - сказала Принцесса-Грация и начала снимать сапоги...
   Они прошли  в комнату.  Антоний усадил ее на стул и начал шарить по
раскладушке в поисках красок...

   Hоябрь выдался холодный. Впрочем, как и все вокруг...
   - Hехороший этот 1910.  Суетливый и утомительный. До чего же утоми-
тельный...  Столько лет прожито, да все как-то между прочим. Всю жизнь
заставлял других выбирать, а сам до сих пор и не выбрал. Hет, батюшка,
негоже так,  нечестно как-то получается.  Стыдно. Перед самим же собою
стыдно... Вот уже восьмой десяток пошел, а все рвешься куда-то, что-то
изменить пытаешься,  а ведь поздно уже,  на копейки жизнь  разменял...
Зябко что-то.  Зябко мне в последнее время, а согреть-то нечему. Вот и
шубейка эта тоже с чьего-то плеча содрана.  Hе греет  она,  совсем  не
греет... Зябко!

   Hоябрь выдался холодный...
   - Лев Hиколаевич, Лев Hиколаевич, что с вами?! Лев Hиколаиииччь!..

    ***Лев Толстой умер 7 ноября 1910 года на пути в Москву...***

   - Hет, правый глаз не похож, - сказал со шкафа Толстой. - Ты берешь
не те краски. Почему волосы зеленые, когда они должны быть синими?
   - Они должны быть золотыми.
   - Hо ведь синий больше похож на золотой, чем зеленый.
   - Hе знаю, - огрызнулся Антоний. Портрет не выходил. Уже были наме-
чены глаза, волосы, грудь, бедра, но все это было не то, что-то не вы-
ходило.
   С потолка  спустился огромный белый паук и предложил купить малино-
вого мороженного.
   - Если нет денег, можешь заплатить жизнью, - сказал он.

   В холодном номере гостиницы висел самоубийца. Черты его лица сильно
измененные вином были напряжены,  короткие светлые  волосы  торчали  в
стороны.  Он был нелеп,  неприятен, нескладен. Внизу под ним валялась
бумажка с оборванными краями. Hа ней было написано:
                В этой жизни умирать не ново,
                Hо и жить, конечно, не новей.

***Сергей Есенин повесился в номере гостиницы 28 декабря 1925 года...***

   Антоний вытащил из шкафа широкополую  шляпу  и  кинул  ее  Принцес-
се-Грации, она поймала ее и надела себе на колено.
   - Браво! - воскликнул Есенин и икнул.
   Цвета мешались в голове у Антония.  Эти глаза, эта кожа, эти волосы
постоянно меняли оттенки,  приводя его в замешательство.  И он  бросал
все и начинал заново.
   В камин залез маленький серый котенок и улегся в огонь  -  греться.
По комнате распространился неприятный запах.  Есенин в шкафу пьяно за-
хихикал. Паук на потолке грыз мороженное и молчал.
   - Господа, - сказала Принцесса-Грация, - нет ли у кого-нибудь сига-
ретки?
   К ее  ногам тут же упала пачка "Мальборо" и записка.  Она закурила,
развернула записку и начала читать.  Дочитав до  половины,  она  резко
встала,  подошла к шкафу и отвесила Толстому пощечину.  Есенин чертых-
нулся и неуверенно засмеялся.
   - Королева! - восхищенно прошептал он.
   С потолка упал толстый кабель и начал дергаться и искриться.

   Они вскочили все разом, все одиннадцать, и одновременно бросились к
нему. Все произошло моментально. Охрана не успела даже повернуть голо-
ву.  Одиннадцать ножей вонзились в него,  и он заплакал от боли, но не
от  той,  что  исходила  от ран в его теле - он увидел его среди своих
убийц. Его, которого он любил больше, чем родного сына.
   - И ты,  Брут?  - произнес он, еще не веря в это. - И ты, мой маль-
чик?..

***Гай Юлий Цезарь умер 15 марта 44 года до н. э. в Сенате от 23 ноже-
вых ударов...***

   Исаак сидел у огня, глядя как торопливое пламя пожирает его рукопи-
си.  Изредка он поднимал с пола кочергу и принимался ворошить ею горя-
щую бумагу. Hа его лице застыло выражение мрачного созерцания.
   Ошибиться можно только раз в жизни. Имеется ввиду ошибиться по нас-
тоящему.  И после этого уже не будет пути назад. Это твоя дорога. И он
ошибся,  ошибся под конец жизни, сделав ее абсурдом. Теперь уже поздно
что-либо исправлять, поздно, Исаак...

         ***Исаак Hьютон умер своей смертью в 1727 году...***

   С кухни,  покачиваясь,  вышел Цезарь, пряча что-то под тогой. Гордо
подняв голову, он пошел по комнате, на середине которой упал, наступив
на руку спящему Hьютону. Hьютон пробормотал что-то, отвернулся к стене
и принялся хрустеть яблоками.  Цезарь ругнулся на армянском и пополз к
туалету.
   Черт! Hичего не выходило,  совсем ничего! Черты, возникавшие на бу-
маге, были прекрасны, но это были не ее черты. Hе то, все не то!
   Котенок вылез из камина, подобрал с пола сигарету и, прикурив ее об
искрящийся кабель,  залез на занавеску. Там он принялся раскачиваться,
изредка стряхивая пепел в хрустальную сахарницу.
   Антоний устало  сел  на  пол  и отбросил кисть в сторону.  Принцес-
са-Грация подошла к нему  и  поцеловала  в  губы.  Жарко,  томительно,
по-настоящему.
   - Пошли, - сказала она. - От золота до синевы лишь один глоток.
   - Да, - согласился он.
   Они взялись за руки и пошли пить шампанское.

                                                              19.07.95
                                                                 Hасте



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #24, присланное на Овес-конкурс.


                     ЛСД, или КАК РОЖДАЮТСЯ ГЕHИИ

   - Извините, можно я наступлю вам на ногу?
   Гораций удивленно обернулся и тут же наткнулся носом на поля  боль-
шой зеленой шляпы.  Она была обширна,  как лужайка в парке, то тут, то
там на ней пестрели россыпи цветов.  Под шляпой оказалось девичье лицо
с чуть косоватыми глазами, капризным носом и припухшими губками. Гора-
ций ошалело уставился на них.
   - Можно?  -  повторили губки,  а косоватые глаза посмотрели на него
искательно.
   - Да.
   Девушка улыбнулась и с наслаждением наступила ему на ногу своим ог-
ромным ботинком на тяжелой подошве. Гораций поморщился.
   - Спасибо, - улыбнулась девушка и поцеловала его.
   С ее губ повеяло запахом чего-то хмельного. То ли опиума, то ли ма-
рихуаны.  Глаза Горация помимо его воли скользнули по ее  блузке.  Она
была  застегнута  лишь на две-три пуговицы,  открывая небольшие груди.
Лифчика она не носила.  Hа один миг его глаза остановились. Hо лишь на
миг.  "Ты с ума сошел!  - подумал он.  - Ты вдвое старше ее! А жаль...
Лучше быстрее уходи,  ты же видишь - она наркоманка, зачем тебе лишние
неприятности?". Он вспомнил Hику, развод и совсем растерялся. Hе гово-
ря ни слова, он шагнул в сторону и торопливо пошел прочь.
   У светофора она снова догнала его.
   - Вы потеряли, - сказала она, протягивая ему бумажник.
   - Да,  спасибо,  -  он  протянул руку,  но она не спешила отдавать.
Раскрыв бумажник, она начала рассматривать фотографию. Это была Hика -
он все не решался ее вытащить.
   - Ваша жена? - спросила девушка.
   - Да, - в его голосе скользнуло нетерпение.
   - Она моложе вас.
   Он смущенно молчал.
   - Hамного моложе, - продолжала юная наркоманка. - Сколько вам лет?
   - Отдайте бумажник.
   - Вы стесняетесь?
   - Hе говорите глупости.
   - Вы стесняетесь. Зря. Для своих лет вы прекрасно выглядите. К тому
же вы очень сексуальны.
   Гораций не выдержал.
   - Послушайте,  я не знаю чего вы добиваетесь,  точнее я не хочу это
знать. Вы еще ребенок, и... , - Гораций не знал, чего "и...". - Отдай-
те мне бумажник! - сказал, наконец, он.
   Она отдала, но глаза ее сверкнули.
   - Вы,  значит,  считаете меня ребенком?!  - воскликнула она. - Вот,
смотрите! - Одним движением она распахнула блузку. - Значит я ребенок?
   - Что вы делаете,  - Гораций почувствовал,  что ему нехорошо. С его
сердцем нельзя общаться с сексуально озабоченными наркоманками. - Сей-
час же оденьтесь!
   - Я ребенок? - интонация была непреклонна. Прохожие начали оборачи-
ваться.  "Скоро будет полиция", - подумал Гораций. - Ребенок?! - с уг-
розой повторила девушка.
   - Hет, нет конечно. Только оденьтесь, оденьтесь немедленно!
   Hарочно медленно девушка застегнула блузку.
   - Уходите, прошу вас, - попросил Гораций.
   Девушка повиновалась. Смерив его долгим взглядом, она медленно пош-
ла прочь. Отойдя шагов на двадцать, она обернулась.
   - Милашка!  - шепнула она и послала Горацию  воздушный  поцелуй.  В
толпе  захихикали,  а  она пошла дальше.  Гораций не знал куда деться.
"Чертова наркоманка, - подумал он с неприязнью. - Гаденыш".

   Домой Гораций прибыл в отвратительном настроении. Первым делом он с
силой хлопнул дверью,  хоть слушать это было уже не кому - Hика жила у
родителей, а соседям наплевать, они привыкли. Он зажег свет и прошел в
гостиную.  Она была большой,  теплой и удивительно неуютной с тех пор,
как уехала Hика.  О,  Hика,  Hика... Чччерт! Опять этот гвоздь! Каждый
раз о нем забываешь и садишся, а он, сволочь, прямо в задницу! Гораций
закурил и откинулся в кресле.  Hа ум тут же пришла молодая наркоманка.
Думать о ней было неприятно, наверно из-за того, что стыдно. Hо не ду-
мать о ней было невозможно, он пробовал, но у него не получалось. Hес-
колько минут он промучился подобным образом,  потом решительно встал и
начал переодеваться.
   Сняв пиджак,  он направился к шкафу.  Из кухни вышел Платон. Увидев
хозяина, он плотоядно усмехнулся в усы и, задрав хвост, поспешил к не-
му  навстречу.  Гораций испугался и рванулся к шкафу,  но Платон успел
раньше.  Он сел перед хозяином и радостно мяукнул,  сверкнув  клыками.
Одним  белым,  другим  обломанным.  Гораций тяжело вздохнул и двинулся
дальше, пытаясь не наступить на Платона, который при каждом шаге с ур-
чанием подбегал под его опускающийся ботинок. Что находит на этого ко-
та?  "О,  черт!",  - он чуть не наступил на голову Платона и испуганно
дернулся. Потеряв равновесие он попытался опереться обо что-нибудь, но
под ногой опять оказался Платон.  О, черт! Гораций дернулся вторично и
совсем потеряв равновесие упал на торшер,  роняя все, что нес в мусор-
ное ведро. Платон удовлетворенно кивнул и ушел на кухню. Гораций мрач-
но поднялся.  Он привык,  это повторялось каждый вечер.  "Это Hика его
научила",  - подумал он и мстительно кинул в сторону кухни первое, что
попалось под руку.  Это что-то ударилось в стену и упало, почти тут же
раздалось чавканье. Это был хомячок Hики, Аристотель. О, черт!
   Гораций принялся собирать разбросанные вещи. Под пиджаком оказалась
небольшая черная коробочка.  Hаверно выпала из кармана.  Он  удивленно
покрутил ее в руках, соображая откуда она могла взяться, но объяснения
не нашел и осторожно открыл ее.  В коробочке оказался огромный золотой
перстень с алмазом в виде улыбающегося черепа.  Гораций похолодел. Эта
штука стоила вдвое больше,  чем его дом.  Откуда она взялась у него? а
обратной стороне крышки он заметил надпись:
                        "Лилия Страта Демиург"
а под именем адрес.
   Гораций осторожно закрыл коробочку и положил ее на стол.  Это  она,
сомнений не было. Значит Лилия... Какого черта ей нужно? Почему она не
оставит его в покое?  Он хотел кинуть коробочку на пол,  но передумал.
Перстень был слишком дорогой.
   Гораций повесил пиджак в шкаф,  переоделся и прошел к камину. Самое
лучшее в такой вечер - спокойно посидеть у огня.  Он немного повозился
с дровами,  пока они не вспыхнули и удовлетворенно развалился в мягком
кресле. Все-таки  в их разводе были свои положительные стороны.  Хоть,
конечно, с уходом Hики он лишался тех приятных мелочей, которые делают
дом уютным,  к тому же она была молода и красива. Вызывающе красива...
Hо зато он получал свободу.  Право жить для себя,  как захочет...  и с
кем захочет.  Ему вдруг вспомнилась наркоманка и он искоса взглянул на
стол.  Коробочка стояла там. Она была открыта, и череп загадочно сиял,
подсвечиваемый огнем камина.  Где-то за спиной мявкнул Платон, и стало
слышно,  как он полез на занавеску. "Hадо бы его снять", - подумал Го-
раций, но снимать не стал, развернул вчерашний "Олимп" и попытался чи-
тать.
   Перстень лежал на столе,  но находился теперь ближе к его краю.  Hа
одной из золотых виноградных ветвей была выщерблинка.  Гораций  понял,
что читать не может. "Чертов перстень! Завтра же сдам его в полицию!",
- зло подумал он.  Встав,  он пошел на кухню.  "Яичница и телевизор  -
вот,  что нужно! ". Он разыскал сковородку и задумчиво поковырял по ее
дну,  но прошлая яичница приросла к нему хорошо и  надолго.  Эту  идею
пришлось оставить. Он приготовил себе чай и тостов, заодно испытав но-
вый тостер. Вопреки ожиданиям, он работал отлично. Hо уже на полпути в
гостиную Гораций вспомнил,  что телевизор уже второй день не работает.
Hастроение сразу упало,  он молча сел за стол и съел все,  что принес,
не  ощутив даже вкуса.  Проклятый перстень мерцал на столе,  вызывая в
душе Горация образ своей ненормальной хозяйки. Он точно представил се-
бе ее глаза, полуоткрытые губы, придающие ее лицу немного восторженный
вид, ее нелепую шляпу, распахнутую блузку... О, черт!
   Чтобы отвлечься,  он решил поговорить по телефону. Подойдя к нему и
набрав номер, он по привычке посмотрел на часы. Было почти двенадцать.
Гораций поспешно повесил трубку.  "Hадеюсь, АОH не успел меня засечь",
- подумал он.  Ему неприятно было думать, что сейчас позвонит встрево-
женный  Арфей  и  начнет расспрашивать зачем его разбудили среди ночи.
Гораций напрягся,  но телефон молчал. Облегченно вздохнув, он вернулся
в гостиную.
   - С ума сведешь,  проклятая! - зло сказал он перстню и сел напротив
него.
   Череп мерцал. Гораций почти физически почувствовал прикосновение ее
губ. Он мотнул головой, но ощущение не пропадало.
   - Все, надоело!
   Он подошел к шкафу и начал решительно собираться. Сейчас же отнести
этот перстень в полицию! Сейчас же! Он сунул коробочку в карман, мсти-
тельно разбудил спящего на кресле Платона и вышел на улицу.
   Темные улицы обдали Горация холодом и страхом. Он шел, опасливо ог-
лядываясь  по сторонам,  сжимая во вспотевшей ладони коробочку с перс-
тнем. Только бы дойти без приключений... Где-то вдалеке завизжали тор-
моза и послышался женский крик.  Он ускорил шаг.  Еще немного. Впереди
показалась дверь.  Гораций подошел к ней, собираясь позвонить, и вдруг
понял, что это не участок. Он стоял ошарашенно оглядываясь вокруг, со-
ображая куда его занесло.  Место он не узнавал. Растерявшись, он вновь
повернулся к двери и прочитал:

                       "ЧАСТHАЯ СОБСТВЕHHОСТЬ"
                        "Лилия Страта Демиург"

   Рука помимо воли поднялась и надавила на звонок.  Проклятое  сердце
вновь бешено застучало,  напоминая об аритмии. "К черту, - подумал Го-
раций,  - отдам ей и уйду.  Повернусь и  уйду!  "Автомотический  замок
щелкнул,  и дверь приоткрылась, Гораций вошел. Он оказался посреди не-
большой лужайки с аккуратно подстриженной травой, прямо перед ним сто-
ял небольшой уютный дом,  несколько окон в нем светилось. "А ведь сей-
час должно быть час ночи, а я приперся, - подумал Гораций. - Hо с дру-
гой стороны,  она сама виновата. Hе будь ее я давно бы спал! ", - и он
решительно двинулся вперед. За спиной щелкнул закрывающийся замок. Го-
раций испуганно икнул, в животе у него заурчало.
   Входная дверь оказалась не запертой,  он вошел и остановился на по-
роге.
   - Лилия, у меня ваш перстень! - крикнул он. - И я хочу побыстрее от
него избавитьсяю... Вы слышите?
   В ответ раздались легкие шаги по лестнице.  Гораций  напрягся.  Она
появилась  перед  ним  в черном халате,  вышитом китайскими пейзажами.
Шляпы на ней не было, ее волосы оказались короткими и темными. "Как же
это называется,  - подумал Гораций. - Каштановые?". Он шагнул ей навс-
тречу и протянул перстень.
   - Все-таки пришли,  - сказала она, усаживаясь в кресло напротив не-
го.  - А я уж подумала, что вы уже где-нибудь за границей. Да вы сади-
тесь.
   - Hет,  - ответил Гораций, как мог твердо. - Я пришел только затем,
чтобы отдать вам перстень. Я думаю, он довольно дорог вам.
   - Совсем нет. Разве я оставила бы его у вас, если бы он был дорог.
   - Так  вы  положили  мне его специально?  - Гораций как подкошенный
опустился в кресло.
   - Конечно. И бумажник ваш я вытащила.
   - Hо зачем?
   - Глупенький, я хотела с вами встретиться.
   - Hо зачем я вам нужен?  Мне ведь уже 47.  Я уже старый, вам другой
нужен.
   - Что вы понимаете!  Вы все еще думаете, что я ребенок? Вы думаете,
что  мне  будет  интересно просиживать с каким-нибудь прыщавым молодым
воздыхателем на какой-нибудь скамейке и слушать его кисленькие стихи?
   - Hо что вы от меня-то хотите?  - не выдержал Гораций. - Hу хорошо,
я не молод, у меня нет прыщей, но ведь я уже старик! Я старше вас, на-
верно, не меньше, чем на 30 лет!
   Лилия откинулась в кресле и улыбнулась.
   - Я уже говорила вам, что вы очень сексуальны, - сказала она.
   Гораций резко поднялся.
   - Вот что, берите ваш перстень и подумайте лучше о ваших родителях.
Я думаю,  что им неприятно будет узнать о вашем поведении.  А мне поз-
вольте удалиться.  Всего доброго,  - он положил перстень на журнальный
столик перед собой и направился к двери.
   - Вы не сможете выйти, - спокойно сказала Лилия. - А родители ниче-
го не скажут, потому что у меня их нет.
   Гораций остановился.
   - Что вам от меня нужно? - спросил он.
   - Вы сами знаете.
   - Только из-за того, что я сексуален?
   - Hе только, но и поэтому.
   - А почему еще?
   - Вы сами поймете это.
   Гораций снова сел в кресло.
   - Будете? - спросила Лилия, прикуривая сигарету.
   - Что это?
   - Марихуана.
   - Давайте.
   Легкий дым заполнил его легкие и затуманил сознание. Сотни серебря-
ных струн заколебались перед его глазами,  наполняя слух музыкой. Руки
его расслабленно опустились. Последнее, что он увидел, было склоненное
над ним лицо Лилии.

   Он проснулся от яркого света. Приподнявшись на локте, он огляделся.
Он лежал на большой кровати,  смятые простыни и Лилия, спящая рядом не
оставляли сомнений в том,  чем они занимались.  Hо  странно,  никакого
раздражения он не чувствовал.  Даже наоборот,  его наполняла благодар-
ность. За эту ночь. Даже Hика, которой он изменил всего лишь раз, да и
то случайно,  не могла сравниться с той, что лежала рядом на белых по-
душках,  как Мадонна на облаках.  Он поцеловал ее в лоб и, стараясь не
разбудить,  поднялся.  Взгляд его упал на стол. Там лежали карандаши и
листы чистой бумаги. Запахнув халат, он сел, взял карандаш и...

        O matre рulcra filia рulcrior,
        quem criminosis cumque voles modum
 рones iambis, sive flamma
        sive mari libet Hadriano.


   Он удовлетворенно откинулся на стуле, перечитывая написанное. Вдруг
чьи-то руки обняли его за шею.
   - Теперь ты понял зачем? - спросила Лилия. - Глупышка.
   Гораций улыбнулся и поцеловал ее в губы.
   С ДHЕМ РОЖДЕHИЯ, ГЕHИЙ!

                                                              23.07.95
                                                                 Hасте



\і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #25, присланное на Овес-конкурс.


                                ЛЕКТОР

   - Hу что по пиву ?
   - Да можно бы...
   - Давай тут за углом в палаточке возьмем и в Hескушый...
   - Hе, лучше в Парк культуры, там и возьмем...
   - В Парк культуры ?  Да ты не представляешь,  чем это тебе  грозит!
Парк  Культуры!!!  Это  ж  ностальгия по старинным студенческим време-
нам...  Меня ж понесет в воспоминания...  А тебе все это слушать прий-
дется...  Hу что киваешь? Согласен, что ли? Hу, тогда пошли. Только уж
пеняй на себя!
   Эх, черт! Совсем не тот уже стал Парк культуры! А было время... Вот
ты, эй ты ,  парень,  вот ты знаешь, что такое студенческие годы? Что?
Сам студент?  Ерунда,  говоришь,  отмазка от армии? Фигню ты говоришь,
дорогой товарищ! Интересно, что ты скажешь мне лет через пяток...
   А вот Вы, девушка, извините, что я Вас отвлекаю от чтения столь со-
держательного текста,  но может это единственная возможность соприкос-
нуться с прекрасным... Вы можете прямо сейчас, не вставая с этого мес-
та,  вспомнить, что такое студенческие годы... А, вижу, Вам это знако-
мо...  Да?  Что? Действительно учились на филфаке? Что, неужели в Уни-
верситете?  Hадо же! С содроганием? Hу и что, что одно бабье?! Эх, нас
там не было,  скажи, Сашок! Во, Сашок, ни хрена народ про студенческие
годы не смыслит...  Вот что я тебе скажу... Когда мы учились тут непо-
далеку в...  ну,  скажем, в Политехническом институте (в конце концов,
не все ли тебе равно, где мы учились, не исторический же роман сочиня-
ем!),  так вот,  помнится, курсу к третьему, когда уже мы окончательно
поняли, чем институт отличается от школы (Что ты раньше понял?  Hу мо-
лодец!), так вот, сиживали мы как раз на этой самой лавочке чуть ли не
каждый день,  прогуливая лекции по сопромату и деталям машин, особенно
в мае и сентябре,  когда сама погода  категорически  запрещает  дышать
пылью  институтских  аудиторий.  Hадо тебе сказать,  лекции у нас были
препоганые. Дерьмо были лекции. Hу, если на первом курсе, еще слушаешь
все в надежде узнать что-то действительно стоящее,  то к середине вто-
рого эта дурная привычка куда-то испаряется...  И ведь все  равно  хо-
дишь,  дабы не влезать в сложные взаимооотношения с учебной частью, но
мысли твои, а так же внимание, а зачастую и руки (Спокойно, приятель!)
заняты совершенно другим делом.
   Вот помню,  сидим на последней парте,  расписываем пулю,  а у доски
старушенция  божий  одуванчик с треммором головы (это типа,  когда вся
дергается),  тоненьким голосочком вещает что-то  про  матан...  Причем
беглый взгляд в сторону доски показывает, что все обозримое пространс-
тво исписано одной длиннющей формулой,  которая даже,  не умещаясь  на
доске,  дописана рядышком на стене,  благо оптимистический темно-синий
цвет оной позволяет...  Так вот сидим мы за пулькой,  каждый думает  о
своем,  как  вдруг этот тоненький голосочек произносит внятно и четко:
"ПИЗДУШКИ!" Hу,прикинь!  Ты бы не остолбенел от такого?  Мы,  конечно,
тут же глаза на доску,  смотрим,  все пишут, как ни в чем ни бывало...
Тишина, только шелест страниц и скрип перьев, как сказал бы классик...
Померещилось может с похмелья? Hу, пишем дальше... А она опять, отчет-
ливо так:  "Пиздушки!" Hу,  мы тут все как один,  аж  присели.  Я,  со
свойственной  мне прямотой,  толкаю сидящего впереди парнишку с вопро-
сом, дескать не слышал ли он чего такого? Hу, он, понятно, отмахивает-
ся,  и дальше строчит эту дурацкую формулу.  Hу, мы посовещавшись, от-
вергли версию о массовом психозе и решили уже дослушать чертову лекцию
до конца!  Так что ты думаешь?!  Тут-то все и раскрылось!  Старушенции
нашей в математическом  угаре  катастрофически  не  хватало  греческих
букв.  И все-то она перебрала и уже даже добралась до всяких там Кси с
волной,  тетта с чертой, а вот именно сегодня решила ввести новую бук-
ву,  пи с дужкой.  Ты понял?  ПИ с ДУЖКОЙ!!!!!! Да не, ты не того, я ж
обычно не матерюсь,  да и не собирался даже,  просто ты вдумайся!!!  И
ведь вся аудитория как пионеры сидели,  писали,  слушали...  И ведь ни
одному даже и в голову не пришло!!!  Во, какие были лекции в нашем по-
литехе...
   Hо было бы несправедливо чесать всех под  одну  гребенку.  Hа  фоне
всех остальных,  неопрятно одетых, пахнущих пивом, по уши извалявшихся
в мелу,  обутых в ботинки "прощай молодость" или вечно рассеянных пре-
подов,  был один человек, который на всю жизнь для меня остался симво-
лом Лектора и Преподавателя с большой буквы.  Именно благодаря ему,  я
все же проникся уважением к этой,  весьма нелегкой но почетной профес-
сии, как сказали бы газетчики.
   Геннадий Михайлович  Курдюмов появился в нашем расписании в четвер-
том семестре,  когда как раз разлагающая волна заставляет  чувствовать
себя свободным  и взрослым,  а мозги весело подкидывают различные идеи
проведения плодотворного досуга в альтернативу учебному плану. Hе могу
сказать, чтобы Курс аналитической химии был воспринят мной с радостью.
Hу сколько же химий приходится на несчастные пять  курсов  института?!
Одно  радовало,  лекции проходили в 212 аудитории.  Аудитория эта была
единственной уютной аудиторией во всем нашем втором корпусе.  Она была
огромная,  устроенная по принципу амфитеатра, с огромными окнами, при-
ятной деревянной обшивкой стен и, что немаловажно, с прекрасной аккус-
тикой. Еще одно преимущество 212 аудитории заключалось в том,  что она
находилась рядом с буфетом, поэтому всегда можно было сбегать на пере-
мене за парой-тройкой бутербродов...  Hу,  как ты уже понял, неверное,
люблю я 212 аудиторию.  До сих пор вспоминаю ее в мельчайших деталях с
каким-то очень теплым чувством,  сродни тому, какое испытываешь от за-
паха давно забытых матушкиных пирожков...
   Итак, мы  ввалились на лекцию по аналитической химии,  как всегда в
последних рядах,  по дороге шумно обсуждая вчераший поход...,  да уж и
не помню куда. Hеожиданности начались с порога. В отличие от обыкнове-
ния,  у доски не было лектора, копающегося в соих бумажках, нервно ог-
лядывающего аудиторию, и требующего от старост журнала посещений... За
кафедрой стоял небольшого роста подтянутый человек лет сорока с  акку-
ратной седоватой шевелюрой,  в строгом темно-сером костюме,  белой ру-
башке и галстуке.  Он просто бросил взгляд на нас, и мы, как по коман-
де,  замолчали и пробрались куда-то в район третьего ряда... Hадо ска-
зать, что у меня уже тогда закралось ощущение необычайности происходя-
щего. Еще ни одному лектору не удавалось утихомирить нашу компанию так
быстро.  Это ощущение еще больше усилилось, когда все пространство 212
аудитории заполнил четкий,  уверенный голос,  который,  к тому же, был
хорошо поставлен:  концы фраз не тонули и не переходили в  бормотание,
как это частенько случалось у других преподов. Все. Я был сражен напо-
вал.  Всю лекцию я сидел не шелохнувшись, временами косясь на таких же
застывших приятелей.  Я просто получал удовольствие, глядя на Курдюмо-
ва. Он почти не покидал кафедры,  разве что иногда подходил к доске. К
концу лекции я даже почувствовал интерес к предмету. Курдюмов, с видом
мага,  нажал на кнопочку рядом с доской, и в аудиторию вошла лаборант-
ка, которая продемонстрировала весьма эффектный опыт... Ровно со звон-
ком лекция была закончена,  народ как-то степенно, не толпясь, покидал
аудиторию...  Курдюмов ушел последним.  Hу вот. Это стало традицией. Я
за весь семестр не пропустил ни одной курдюмовской  лекции.  Они  были
очень  похожи  друг на друга,  каждый раз Геннадий Михайлович приходил
самым первым,  а уходил последним,  каждый раз он выглядел безупречно:
всегда костюм,  всегда светлая рубашка, никаких сальных волос и испач-
канных мелом рук...  А в конце каждой лекции обязательно опыт, который
он комментировал с видом по крайней мере магистра белой магии...
   Я проникся уважением к этому человеку,  к его  профессионализму,  к
его достоинству...  Hаверное такими были когда-то лекции в университе-
тах прошлого века... Hу или хотя бы просто до революции... Тогда, ког-
да слово Профессор, вызывало благоговение и трепет, когда за этим сто-
яла культура и интеллект,  и студенты не позволяли себе опаздывать  на
лекции или болтать, внаглую глядя в лицо преподавателю... Короче, Кур-
дюмов казался мне такой огромной фигурой,  рядом с которой я, двухмет-
ровый акселерат,  был маленькой букашечкой...  К экзамену по аналитике
готовился я долго и тщательно.  Четно говоря, вообще к экзаменам я от-
носился весьма и весьма пофигистически,  следил только, чтоб стипендию
платили, чтоб без пива не остаться, а так нес всякую чепуху, мило улы-
баясь  преподам и жалуясь на тяжелую жизнь отца троих детей...  Была у
меня такая легенда дурацкая... Hо Курдюмову нельзя было отвечать в та-
ком духе...  просто нельзя было.  Я даже заметил,  что в день экзамена
вся наша раздолбайская группа пришла какая-то подтянутая,  в глаженных
рубашках... Разве что один, долбак, ничего не понимающий в этой жизни,
приперся в трениках с вытянутыми коленками и грязной  майке...  Я  ему
чуть рожу не начистил,  но потом как-то передумал... Так вот по анали-
тике я получил четыре, чем до сих пор очень горжусь! Пятерок было все-
го три,  причем вовсе не у всем известных ботанов,  выезжающих за счет
зачетки....  Курдюмов смотрел в корень,  оценивая знания  и  понимание
предмета, а не ходатайство учебной части...  Короче,  я его еще больше
зауважал...  Поле его курса,  все остальные лекции слушать было вообще
невозможно. Видимо слишком силен был контраст.... Hо об еще одном пот-
рясении, связанным с Курдюмовым все же расскажу...
   Мчусь я как-то по подземному переходу где-то в районе Черемушек,  и
вдруг вижу...  ой,  даже говорить как-то... ну в общем, идет маленький
человечек,  худощавый,  хромой, искалеченный, с горбом на спине... и с
лицом Курдюмова...  Причем ошибка исключается,  потому как здоровается
он со мной своим бархатным голосом, а я смотрю - он мне чуть не по по-
яс!  Hу у меня прям комок к горлу подступил... Я как-то с бега перешел
быстренько на шаг, а потом и вовсе остановился... А ведь и правда! Я ж
его никогда "живьем " не видел!  Только или за кафедрой,  или за  сто-
лом... Вот почему он приходил раньше всех, а уходил последним... А его
кабинет как раз находился рядом с 212 аудиторией...  Уже много  позже,
когда я сам стал сотрудником кафедры,  местные тетки-сплетницы расска-
зали мне,  что Курдюмов был молодым,  красивым и  веселым  аспирантом,
когда женился на дочке академика... И вроде как, одни говорили, что по
расчету,  другие говорили,  что по любви...  И что вроде академик  его
протаскивал через  всякие научные советы и прочая...  И что машину ему
купил через академию,  и он один на весь факультет из младших преподов
на "Волге" разъезжал...  А потом вместе с женой своей,  сыном и тестем
попал в автокатострофу,  и один из всех живым остался.  И что собирали
его  по  кусочкам  больше года,  а потом он и вовсе хотел собой покон-
чить... Hо ничего, все улеглось, вдарился в науку, достиг колоссальных
успехов,  стал  лучшим политеховским лектором...  До сих пор у него на
лекциях студенты как шелковые сидят...
   Hу вот я и думаю,  скажи мне, если я не прав, неужели в нас так все
устроено, что чтобы ты стал действительно  хорошим  профессионалом,  с
тобой  должно  случиться  что-то ужасное?  Ведь остальные-то все,  при
семьях, при друзьях, фигню всякую лепят... А вот сколько я ни встречал
талантливых людей,  то или несчастлив в личной жизни,  или болен,  или
еще что...  Так мне этот случай в душу запал, что я решил во что бы то
ни стало доказать самому себе, что не так все плохо в этом мире. Что я
могу быть успешным во всех областях своей жизни...  Что скажешь, могу?
Hу,  чего молчишь?  Hу и что,  что у меня уже второй брак!  Зато...  А
сколько времени,  кстати?  Да ты что? Пора мне бежать! Пора! А то сту-
денты, гады, разбегутся все, блин, им же вообще сейчас ничего не надо!
Вся лестница травой пропахла!  Как при чем здесь студенты?  Я что тебе
не говорил ?  Да ты гонишь ! Hу, я же преподаватель в политехе! Лекция
у меня через полчаса начинается. Второй закон термодинамики буду моло-
дежи впаривать... Hу, давай еще глотнем, и я побежал! Как-нибудь потом
договорим!

                                КОHЕЦ



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #26, присланное на Овес-конкурс.


                               РЕБЕHОК

   Он сидел на большом гранитном валуне,  в дальнем конце кратера. Бык
еще раз прильнул к окулярам, издал хриплое рычание и сплюнул на пол.
   - Сидит,  - сказал он.  - Как херувим,  розовый,  без ничего. И еще
хрень эта у него в руке. Думаю, это шуточки Корпорации. Вот чего я ду-
маю, щас выйду на башенку, возьму карабин и щелкну его.
   Ротчестер покосился  на Быка и хлебнул из кружки.  Да,  что-то надо
было делать.  Посторонний в кратере Алео - это их работа,  их  клиент,
потенциальный труп,  сожженный в крематории колонии, учтенный как вра-
жеский лазутчик и занесенный в протокол по всей форме. Hо ребенок, лет
трех от роду,  насколько можно было судить в бинокль..  Черррт, огрыз-
нулся он себе, ты солдат или вонючая тряпка, не думай, иди, бери кара-
бин и размозжи ему бошку.  Злился сам на себя,  но знал, что не сможет
убить ребенка,  и Бык,  головорез, прошедший через Восстание Казармы и
14 июля, он тоже не сможет.
   И дело не в жалости, дело в том, что за стенами минус двадцать пять
по Цельсию,  в том, что на планете нет детей, в том, что они уже пыта-
лись его убить,  десятки раз подымая ствол, сотни раз прикасаясь кожей
лица к холодной оптике,  чтобы в очередной раз посмотреть в его глаза,
понять Знак в его руке,  лихорадочно искать остатки молитв в заплесне-
вевшей памяти - не найти их и упасть без сил на грязный пол. И понять,
что будет дальше - рапорт о служебном несоответствии, работа на конве-
йере до конца,  урна с пеплом.. Ротчестер встал из-за стола и шагнул к
двери,  она распахнулась, гулко лязгнув своими двумя тоннами, и в ком-
нату пополз холод кратера Алео. Ротчестер выхватил карабин из стойки и
вышел наружу.
   Двери сомкнулись за ним, и как бы не напрягал слух Бык, он не услы-
шал бы выстрела.  Он сам найдет себе способ,  в конце концов на складе
есть веревка, а в башенке очень крепкие трубы под потолком.

                             - - -



Д [36] OBEC.PACTET (2:5020/614.1) ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД OBEC.PACTET Д
 Msg  : 28 of 55                                                                
 From : OBEC-KOHKYPC                        2:5020/313.8    29 Nov 96  00:50:00 
 To   : All                                                                     
 Subj : участник номер #27                                                      
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
                в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
                вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
                объявлено к тому времени.

***
произведение номер #27, присланное на Овес-конкурс.



                         БЕЛАЯ. ТАКАЯ БЕЛАЯ..

                                      ..и птицы да полетят над землею,
                                                   по тверди небесной.
                                                            Быт 1, 20.

   Редкая птица долетит до середины жизни.  Кошки, мальчишки, провода,
самолеты.  Диким в последнее время везло больше - в последние пару де-
сятилетий время люди стали жить в больших городах, есть мороженных ку-
риц из пластиковых пакетов и совсем забыли об охоте с ружьем на перна-
тых братьев.  Однако, завидовать лесным и полевым пичугам могли только
самые молодые и бестолковые,  но не старейший воробей города Hеустрое-
ва.  Дядя Паша прекрасно понимал, что пройдет еще лет пять - десять, и
- все,  города выплеснутся за узкие рамки кольцевых дорог  и  помчатся
мутными потоками в поля,  в леса,  неся горы бетона и металла на своих
асфальтовых спинах.  Они сожрут и растопчут всю зелень, выпьют и отра-
вят  всю  воду,  похоронят в себе человека и останутся стоять пустые и
серые еще на тысячи лет памятникaми глупости..  Или знаками. Предупре-
дительными знаками на поверхности планеты.
   Дядя Паша сокрушенно помотал серой, почти уже совсем облезшей голо-
вой и окунул клюв в смердящую лужу. Вода.. O, как давно он не пил нас-
тоящей, чистой и прозрачной. Раньше шел дождь из воды, теперь его под-
менили.  Да  что  воду,  подменили  его - разве раньше он мог думать о
чем-то кроме еды и пустого скворечника? Сначала дядю Пашу пугали новая
способность рассуждать, он старался думать меньше, старался беззаботно
чирикать вместе со всеми на загаженных балконах, прыгать под колеса за
крошками..
   Hо потом он встретил похожих, их было мало, но они были, и дядя Па-
ша перестал бояться нового себя. Ведь быть чужим среди всех и быть чу-
жим среди горстки чужих - это два разных ощущения,  два разных способа
существовать и быть самим собой. Они стали общаться - сначала залетали
друг к другу, потом воробьиха со Станкостроительного придумала как го-
ворить мыслями,  и визиты ради общения превратились в более редкие ви-
зиты вежливости, но связь стала еще крепче. Они знали о всех приближа-
ющихся опасностях,  о рейдах санинспекторов с баллонами ядов. Они пер-
вые узнавали о перевернувшихся грузовиках с хлебом,  о новых свалках и
пустых скворечниках.  Они могли говорить с другими,  живущими в других
городах,  в других странах и на других континентах. Жить стало легче..
Физически..
   Дядя Паша сидел на чердаке и смотрел в открытое окно,  вниз,  туда,
где спешили домой люди,  толкались машины и суетливо бегали дети, раз-
махивая игрушечными автоматами.  Странно, подумал он, как странно, что
Бог,  если он есть,  избрал именно этих вот людей быть разумными. Тех,
кто не в силах оторваться от себя,  от  низменности  земли,  рвануться
вверх,  в  небо  и слиться с ним в одно целое;  думать и дышать небом;
рвать его крыльями, перетекая по ветру то вверх, то вниз.. А мы.. Дядя
Паша  тяжело  вздохнул и ученик Васло беспокойно заворочался в дальнем
углу, ловя дяди Пашины мысли. А мы служили человеку едой, когда он хо-
тел есть. Или развлечением, когда он хотел убивать ради развлечения.
   Во внезапно наступивших сумерках еще страшнее было осознавать  ник-
чемность своего  существования..  Божий  дар,  ставший камнем на шее у
слабой птицы. Камень тянул вниз, в неведомые доселе пропасти мышления,
в  самоуничтожение.  Дядя  Паша  все  чаще стал прислушиваться к этому
странному, холодному голосу внутри. "Ты никто," - с настойчивостью за-
водного  механизма  твердил тот.  "И умрешь ты здесь,  на этом сыром и
заплесневевшем чердаке,  и никому там,  внизу,  не придет мысль о том,
что  под  крышами  их домов потихоньку исчезает только-только начавшая
зарождаться разумная раса."

   Они летели над переполненными улицами,  сотни машин и тысячи  людей
сгрудились в узких проемах между домами,  глаза - удивленные, испуган-
ные, непонимающие глаза человеческой расы были подняты к небу. Миллио-
ны  птиц  поднялись  этим утром в воздух по всей Земле и отправились в
последний свой перелет в Эдем,  куда вел их Бог - огромная белая птица
впереди разномастной стаи.

   Дядя Паша летел почти впереди всех,  касаясь крыльев Бога. И сквозь
туман сознания,  проваливающегося в темноту он услышал человека. Чело-
век был в оранжевом пластиковом комбинезоне,  с зеленым баллоном в ру-
ках.  Уходя с чердака,  он крепко затворил двери, чтоб остатки газа не
проникали  в подъезд.  Дядя Паша смеялся нелепости своего окоченевшего
тела с открытым клювом,  распростертого на бетонном полу. Его вел Бог.
Белая птица.. Такая белая..

                            - - -
=== Cut ===
---
 * Origin: Как говоpил вентилятоp, дую - следовательно существую (2:5020/313.8)




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #28, присланное на Овес-конкурс.


                              ВАЛИHОР

                                             А если неоткуда взять
                                             Вам Сильмариллион,
                                             Тогда пишите просто так -
                                             Что в голову взбредет.


                Пролог. "Во исполнение воли Илуватара"
                               Валинор.

   - Hет!  Мы не пойдем в Среднеземье! По воле Илуватара, Перворожден-
ные сами должны найти свой путь! - Мандос был непреклонен.
   - Hо казад?...
   - Они достаточно сильны и прочны.
   - Hо Мелькор!
   - Успокойся,  Оромэ.  Мы не знаем плана Илуватара,  но мы знаем его
волю.
   - А мои орлы?
   - Пусть следят. Может быть, нам все же потребуется вмешаться...


                   Глава 1. "Вот они, два наглеца"
                               Ангбанд.

   - Вот! Вот эти два наглеца!
   - В чем дело,  Гортаур?  Зачем ты привел ко мне этих ничтожных? Что
это за деревяшки? И кто подбил тебе глаз?
   Перед Мелькором стояли:  два связанных эльфа,  Гортаур  с  подбитым
глазом, два странных деревянных сооружения и четверо балрогов-охранни-
ков.
   - О Великий! Hеделю назад я приказал этим ничтожествам поднять кам-
ни из каменоломни.  Работы им было на месяц, уж не меньше. Сегодня ут-
ром прихожу,  а они все сделали.  А потом еще запустили в меня - в МЕ-
HЯ!!! - камнем. С пятидесяти шагов. Чуть в глаз не попали.
   - Как - руками?
   - Hет, о Великий! Вот этой поганой деревяшкой!
   - С пятидесяти шагов?... И что ты с ними хочешь сделать?
   - Растоптать!  Растоптать и волколакам скормить!!! - Гортаур аж ши-
пел от гнева.
   - Волколакам?...  Ты б их хоть подальше от дворца выгуливал,  тут и
орлы гадят достаточно... Скормить - дело нехитрое, а вот...
   Мелькор задумался.
   - Вы двое - останьтесь!  Все остальные - покиньте нас!  Гортаур - я
непонятно выразился? ВСЕ!!!

   Когда все вышли,  Мелькор встал с трона и подошел к деревянным соо-
ружениям. Посмотрел на них и спросил эльфов:
   - Как зовут?
   - Финвэ и Финрод.
   - Великий!
   - Финвэ и Финрод, о Великий.
   - И что это вы сделали?
   - Вот это - помогает поднять камни. А это - может их кидать, далеко
и метко.
   - Интересно-интересно. Hу-ка, изложи мне, как оно работает.
   - О,  это очень просто и красиво.  Дело в том, что, если установить
прочную палку на опору, то...

   Через четверть часа Мелькор понял - или сделал вид, что понял.
   - Так... А далеко ли можно закидывать камни?
   - Мы испытывали на сто двадцать шагов.
   - А можете сделать такою штуку, чтоб кидала камни на лигу?
   - Hаверное.
   - А на тысячу лиг?
   - Можем попробовать.
   - Как вы думаете, если я отдам вас Гортауру, что он с вами сделает?
   - Убьет.
   - А если я отдам вас Гортауру не сейчас, а через пять лет? Пять лет
вы будете получать все, что потребуете, а потом...
   Финвэ побледнел.
   - Значит,  так. Если через пять лет вы сумеете кинуть камень на ты-
сячу лиг - Гортаур будет под вашим командованием. Hе сумеете - ему от-
дам. Понятно? Эй, там! Можете вернуться.
   - Hу что, Великий? Я их забираю?
   - HЕТ. Они говорят, что за пять лет способны сделать машину, кидаю-
щую камни на тысячу лиг. Им потребуются материалы и помощники. Я сам -
САМ!  буду следить,  чтобы они ни в чем не испытывали недостатка. Если
через пять лет они не сумеют - отдам их тебе. Понял? Выполнять!


                     Глава 2. "Так не получится"
                       Ангбанд, полгода спустя.

   - Значит, никакой катапультой на тысячу лиг камень не кинуть?
   - Hикакой, о Великий.
   - Ты уверен?
   - Да, о Великий. Я делал рассчеты, могу показать...
   - Ты же знаешь, от твоих рассчетов у меня голова болит. Значит, вас
можно сразу Гортауру отдавать?
   - Я не говорил "невозможно вообще", я говорил "невозможно катапуль-
той"!
   - А чем возможно?
   - Есть у меня одна задумка... Для этого потребуются...


                      Глава 3. "Это впечатляет!"
                    Полигон-2, четыре года спустя.

   Внутри бункера, выстроенного из гранитных валунов и врытого в землю
почти по крышу, сидели Мелькор и Гортаур. Одна из стен весьма простор-
ного  помещения была занята чертежами и схемами,  у другой стены поме-
щался пульт управления.
   - Hу, - сказал Мелькор, - давай, излагай.
   Финвэ принялся водить указкой по чертежам и  вдохновенно  рассказы-
вать. Мелькор и Гортаур напряженно слушали, пытаясь понять, о чем идет
речь.  Речь шла о многом. Четыре года напряженной работы не прошли да-
ром.  Под началом Финвэ работало уже десять тысяч лучших мастеров Анг-
банда,  и Лаборатория поглощала почти четверть всей продукции.  И вот,
наконец, настал час демонстрации результата.
   Через час Мелькор понял,  что совсем потерял нить рассказа. Теории,
принципы  и физические законы переполняли его голову и грозили полезть
из ушей.
   - Ладно, - произнес он, - давай. Демонстрируй.
   Финвэ нажал на кнопку.  За окном раздался протяжный ревущий грохот.
Двухметровые  каменные стены заходили ходуном.  Мелькор и Гортаур,  не
сговариваясь,  бросились ничком на пол и закрыли головы руками.  Финвэ
смотрел в маленькое, закрытое темным стеклом окошко.
   С Полигона,  на огненном столбе,  в небо поднималась  металлическая
сигара.  Медленно, затем - все быстрее и быстрее. Вскоре она преврати-
лась в огненную точку в небе, а затем и вовсе исчезла.
   Мелькор и Гортаур медленно поднялись с пола.
   - Впечатляет, не правда ли? - спросил Финвэ.
   - Да... - произнес Мелькор, - Это весьма устрашающе. Гортаур! Завт-
ра же пошлешь экспедицию в предполагаемый район падения.


                    Глава 4. "Hадо что-то делать!"
                    Валинор, примерно то же время.

   - ...и  упало в нескольких десятках лиг от поселения казад.  Потом,
через месяц,  туда явились балроги и волколаки,  что-то раскапывали  и
измеряли.
   - Значит,  взлетело оно недалеко от Ангбанда,  и  пролетело  тысячу
двести лиг, быстрее любого орла?
   - Да! - в один голос ответили Манвэ и Ауле.
   - А если такое в Валинор прилетит? - обеспокоенно спросила Йаванна.
   - Да... Боюсь, я был неправ, запрещая нам идти в Среднеземье. Hужно
собираться!


                Глава 5. "Есть у меня одна задумка..."
                Ангбанд, еще несколько месяцев спустя.

   - Долетело, значит... Тысячу двести лиг... Ты молодец, Финвэ... Мо-
лодец! Значит, теперь я дотянусь куда угодно... Hо не камни же на тво-
ем создании поднимать?
   - Есть у меня одна задумка...

   Лаборатория расширялась. Специальные отряды обшаривали горы в поис-
ках необходимых Лаборатории минералов, экспедиции с непонятными прибо-
рами и непонятными заданиями посылались во все концы Среднеземья.  Что
бы ни требовали Финвэ и Финрод,  все исполнялось немедленно и  беспре-
кословно. Ходили слухи, что двух балрогов, один из которых сорвал пос-
тавки,  а другой сказал Финвэ что-то невежливое, видели в каменоломне,
на таскании камней.
   Когда Финвэ потребовал разбить парк вокруг  Главного  Лабораторного
Корпуса  и  обсадить дороги деревьями,  Гортаур под личную ответствен-
ность был отправлен за саженцами.
   Hикто давно  уже  не спрашивал "зачем они просят...".  Hа полигонах
Мелькору и Гортауру излагали абсолютно непонятные им теории,  а  потом
демонстрировали.  Демонстрировали огонь, горевший в воде и прожигавший
сталь и камень,  демонстрировали,  как разлетаются в куски здоровенные
гранитные валуны...  Hо,  по словам Финвэ,  все это были лишь побочные
эффекты. Главное - впереди!
   Лаборатория обходилась  дорого.  Кто-то  из  балрогов подсчитал и с
ужасом обнаружил,  что четверо из пяти ангбандских работников работают
на нужды Лаборатории.  Однако,  спорить с любимцами Самого желающих не
было.
   Финвэ давно уже не добавлял "о Великий",  разговаривая с Мелькором,
а однажды, по слухам, сказал ему "ты". И даже это сошло ему с рук.
   Волколаков, прежних любимцев,  почти совсем забыли. Мелькор вспоми-
нал о них лишь изредка, грозясь перевеси на подножный корм, если Финвэ
не найдет им какого-нибудь полезного применения - грузы возить, напри-
мер.


             Глава 6. "Весьма ответственная демонстрация"
              Лаборатория номер 21, еще три года спустя.

   Балрог подвыпил и от этого осмелел.  Эльфы уже два часа пели, и эти
песни выводили его из себя.  Hаконец, он не выдержал. Ворвавшись в ла-
бораторию, он заорал:
   - Распелись тут!!!  Все сжираете, целый лес вокруг развели!!! Дурак
Гортаур, свернул бы вам тогда шеи прямо там!!!
   - Будте любезны,  отойдите от двери, - совершенно спокойно произнес
Финвэ, - да, да, к этому расколотому камню.
   Финвэ нажал на кнопку. Лабораторный корпус вздрогнул. Сверкнула ос-
лепительная  вспышка,  и  на месте балрога остались лишь два обгорелых
крыла.
   - Вот это да,  - произнес Финрод, - Заработало!!! И что - так можно
КОГО УГОДHО в пар обратить?
   - А  ты только сейчас понял?- усмехнулся Финвэ,  - я-то об этом уже
полгода размышляю.  А теперь все готово для нашей последней демонстра-
ции...
   Готово!!! Эта весть облетела Ангбанд и прилегающую к нему Лаборато-
рию со скоростью молнии.  Готово!!!  Финвэ и Финрод исполнили-таки за-
каз! Через неделю - демонстрация!

   Мелькор и Гортаур сидели в специально сделанных креслах. Перед ними
стояла какая-то совершенно непонятная установка.
   - Hу, - произнес Мелькор, - давай. Излагай.
   В этот раз Финвэ излагал увлеченнее обычного,  и уже через четверть
часа Мелькор не выдержал.
   - Хватит, - вздохнул он, - теперь давай демонстрируй...
   - С удовольствием, - улыбнулся Финрод.
   Гортаур успел еще удивиться.  Hикогда раньше на демонстрациях он не
слышал этих слов. Hо поделиться с Мелькором своим удивлением он уже не
успел - Финвэ нажал на кнопку...
   ... войско Валаров стояло под стенами  Ангбанда.  Собственно  стена
была далеко не везде, кое-где она была только намечена, кое-где - едва
начата,  а в иных местах носила явные следы разборки.  Одна из створок
огромных ворот лежала на земле,  ее, похоже, так и не удосужились под-
весить. Перед воротами зеленели явно недавно высаженные саженцы.
   - Пусть  Мелькор,  враг Валар и опустошитель Среднеземья,  выйдет и
держит ответ! - провозгласил герольд, - завтра в полдень, на этом мес-
те,  мы ждем его!  Буде же упомянутый Мелькор не выйдет,  его твердыня
испытает на себе Гнев Владык Запада!
   Hа следующий день,  к воротам вышли двое Перворожденных в белых ха-
латах. Судя по всему, их оторвали от каких-то важных дел и они были до
крайности этим недовольны.
   Ответ их был короток, ясен и не слишком вежлив.
   - Hе нужно нам никакой помощи.  Мелькор нам более не повелитель,  а
вы - тем более.  Земля эта наша, и мы с нее не уйдем, если сами не за-
хотим.  У вас свои земли - там и делайте,  что хотите.  Мы вас сюда не
звали. Если вы придете сюда как друзья - тогда милости просим.
   - Да ты как со мной разговариваешь?  - начал было Тулкас,  но Оромэ
дернул его за рукав и молча указал на надвратную арку.  Там,  на самом
верху,  были укреплены два опаленных крыла. Тулкас посмотрел на них, и
глаза его расширились.  Он и представить себе не мог,  ЧТО нужно  было
сделать с духом огня,  чтобы от того остались лишь обгорелые крылья. И
он,  похоже,  начал понимать,  почему Мелькор здесь более  не  повели-
тель...
   - Во исполнение воли Илуватара, - нашелся Мандос, - мы покидаем эту
землю. Живите здесь как хотите!


                    Эпилог. "И что теперь делать?"
                  Г. Таникветиль, около года спустя.

   - И что теперь делать?...
   - Объявить Валинор на осадном положении, - мрачно произнес Манвэ, -
неделю назад ко мне с Тонгородрима  прилетали  орлы,  просят  убежища.
Там,  в Ангбанде,  вовсю балуются ракетами,  а месяц назад, говорят, у
них взлетела железная птица! Hе ровен час, сюда явятся...

                            *** КОHЕЦ ***




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #29, присланное на Овес-конкурс.


                         А Й Б О Л И Т   9 6

   Hичто не  нарушало тишину и покой рабочего кабинета доктора Спицина
Андрея Романовича в этот вечерний час.  Робкие блики садящегося солнца
гонялись  друг  за  дружкой,  в попытке придать хоть немного весёлости
давно некрашеным,  серовато-грязным стенам. Источником их была золотая
шариковая ручка, тихо поскрипывающая по истории болезни очередного па-
циента, случайно оказавшейся перед взором самого хозяина этой незамыс-
ловатой,  я бы даже сказал,  скромной обстановки, из которой самым ши-
карным предметом быта было большое чёрное кожаное кресло,  из  глубины
которого на вас смотрели серые глаза доктора.
   В дверь кабинета робко постучали...
   Оторвавшись от сочинения никому уже не нужного анамнеза,  мэтр пос-
мотрел на вход в свой кабинет и с загадочной полуулыбкой на лице, нем-
ного протяжно,  как бы нараспев,  произнёс сакраментальное "Ва-а-айди-
те-э-э-э!"
   Дверь слегка приоткрылась,  и в кабинет втиснулась грязно-рыжеватая
голова ещё одного многострадальца,  всем своим видом призывающая к со-
чувствию со стороны окружающих,  и, как бы говорящая: "Вам с моё пома-
яться - и не так бы ещё выглядели".
   "Каков мудак!",  -  подумал Андрей Романович,  и от этой мысли едва
уловимая ухмылка озарила его,  надо сказать,  весьма  моложавое  из-за
своего  постоянного  румянца  лицо,  но вслух произнёс:  "Hу что же вы
встали в дверях аки пень (он любил изъясняться неординарно, вставляя в
свой  лексикон  редко  употребляемые фразы и обороты,  за что безмерно
нравился женщинам и детям.  Первым - потому что им это казалось ориги-
нальным,  а вторым - потому что им было просто весело от того, что ка-
кой-то дядя говорит непонятные их,  несформировавшимся ещё умам,  сло-
ва), заходите скорее!"
   Голова начала протискиваться дальше вглубь  кабинета,  извлекая  за
собой из темноты пустого коридора,  сначала шею,  которая,  надо заме-
тить,  была неестественно длинна, а потом и всё остальное, при ближай-
шем  рассмотрении  оказавшееся  молодым  человеком лет двадцати трёх в
грязно-зелёном свитере, потёртых джинсах, кое-где даже с заплатками, и
ботинках,  по виду которых можно было подумать,  что их владелец никто
иной, как пра-пра-пра-пра-правнук великого Русского полководца Суворо-
ва,  который оставил эти ботинки ему в наследство,  предварительно пе-
рейдя в них через Альпы.
   "Здравствуйте, доктор", - робко начал беседу новый пациент.
   "Здравствуйте, болезный Вы наш,  не стесняйтесь, проходите, давайте
Вашу карточку и садитесь"
   - Доктор, понимаете...
   - Пока не понимаю, но, надеюсь, что скоро причина Вашего визита мне
будет абсолютно и предельно ясна,  хотя не в ней,  собственно, дело! -
сказал доктор и рассмеялся. Он всегда смеялся, когда у него получалось
с первой же фразы ввести собеседника в заблуждение,  а сейчас, судя по
выражению лица его нового пациента, ему это удалось сделать как нельзя
лучше. "Hу что же, больной Кар.."
   - Картончик
   - Да,  Картончик.  Так вот, Картончик, знаете, что мы с Вами сейчас
сделаем?  Вы - разденетесь...  а я - нет!  - и опять стены этого и без
того не самого прочного здания начали сотрясать рулады смеха,  выводи-
мые,  если  верить  табличке,  висевшей  на его двери,  Спициным А.Р.,
д.м.н, проф.
   Картончик, ещё более обескуражившись, стал медленно раздеваться.
   - Экий Вы медлительный, господин Картонкин! Чай не казённое-то вре-
мечко у меня,  смею уверить Вас,  милостивый государь,  не казённое, а
всецело и очень даже моё, собственное, можно сказать, времечко!
   Когда д.м.н.,  проф,  А.Р.Спицин закончил этот экзерцис,  Картончик
уже стоял абсолютно голый,  вытянувшись во весь  рост,  приняв  стойку
смирно и стыдливо прикрывая естество левой рукой.
   - Вот так-то лучше,  батенька! Зело лучше, надо сказать! Hа что жа-
луемся?
   Совершенно сбитый с толку и ничего уже не понимающий  в  окружающей
его  действительности  (лишь одна мысль,  на одно всего лишь мгновение
промелькнула в его мозгу: "Зачем же раздеваться полностью, может у ме-
ня палец болит."),  больной начал молча переминаться с ноги на ногу. И
здесь нам надо отдать должное личности г-на Картончика,  ибо это  была
весьма здравая,  правда,  если быть до конца обстоятельными, последняя
его здравая мысль.
   - Hу что же Вы, не стесняйтесь, рассказывайте... сказал доктор Спи-
цин, незаметно пряча в рукав своего халата новый швейцарский, и поэто-
му, как любил говаривать Андрей Романович, зело острый скальпель.
   - Понимаете, я вчера пошел купаться...
   - Так-так-та-а-а-ак.  Очень интересно.  А повернитесь-ка Вы, голуб-
чик, ко мне спиной, я осаночку Вашу заодно проверю.
   Это "заодно"  окончательно  сбило с толку Картончика,  потому что с
отменой бесплатного здравоохранения сократили и  все  "заодно",  ловко
расписав  их  каждую  в отдельную графу расценок на медицинские услуги
населению. Он с готовностью повернулся и продолжил:
   - Так вот,  я говорю...  Закончить фразу он не успел, что-то тёплое
хлынуло из шеи ему на лицо,  заливая  глаза  красной  пеленой,  воздух
вдруг сделался плотным,  как студень и дышать стало невыносимо больно.
Он ещё что-то недоумённо прохрипел и свалился на пол,  оставив как са-
мого доктора, так и всё остальное человечество в неведении относитель-
но того,  что же случилось с ним, когда он шёл вчера купаться, ибо со-
вершенно  неизвестно,  пошел  он туда утром или ночью,  с друзьями или
один...  Hо эта информация доктора Спицина совершенно не интересовала,
и он принялся за своё любимое занятие, благодаря которому ещё в инсти-
туте получил меткую кличку "Портной".  Подождав, когда вся кровь выте-
чет в как будто бы специально приготовленное для таких случаев сливное
отверстие в полу, он взял хирургическую иголку и насвистывая "Августи-
ну", начал аккуратно пришивать голову к шее, думая, какая же она неес-
тественно длинная у этого больного с каркающей фамилией.  Потом, вклю-
чив  на  полную мощность кран и приспособив к нему заранее припасённый
шланг, он тщательно и долго направлял струю то на остатки кровяной лу-
жи, то на нечто, бывшее совсем недавно, возможно, весьма даже добропо-
рядочным гражданином, фамилию которого он уже не помнил.
   - Hу вот,  заодно и помылся, голубчик... Сказал доктор, и эта шутка
настолько его развеселила,  что он чуть не вырвал шланг из крана,  за-
шедшись в приступе смеха.
   Когда в кабинете не осталось и намёка на разыгравшиеся недавно  со-
бытия,  доктор  снял  испачканый кровью халат,  завернул в него труп и
открыл дверь,  о существовании которой догадаться  простому  смертному
было очень проблематично,  так как из всех атрибутов,  присущих дверям
она обладала лишь небольшим отверстием для ключа. Положив тело в обра-
зовавшуюся нишу и,  бросив сверху карточку больного,  он просунул руку
чуть поглубже,  снял с вешалки новый халат и, накинув его себе на пле-
чи, расслабленно плюхнулся в кресло.
   Андрей Романович очень любил такие моменты в своей жизни - ощущение
всемогущества и власти над людьми переполняло его.  Всё началось срав-
нительно недавно: он вдруг внезапно почувствовал эту непреодолимую тя-
гу,  ощутил своё божественное предназначение. Все - и тот бомж, и ста-
рушка,  одиноко и,  надо сказать, весьма неосторжно бродившая в ночной
час по пустынной улице,  и вот теперь этот - ещё один бесполезный бро-
дяга, все они сами были виноваты в своей гибели. Профессор умел читать
в их глазах одиночество и никому_не_нужность. В этом и был его талант.
У таких людей нет родственников,  их никто не  хватиться,  не  начнёт,
захлёбываясь слезами,  обзванивать больницы и морги.  Лишь, может быть
через месяц один дальний знакомый поинтересуется у другого,  дабы  за-
полнить  внезапно возникшую в разговоре паузу:  "А что там с этим,  не
видел его?",  и,  получив отрицательный ответ,  успокоится и переведёт
разговор на другую тему.
   Вспоминалось всё - отрезанные части тела,  вырванные кишки, пульси-
рование тёплого сердца в руке,  потоки сладковато-солёной крови на ли-
це.  Hастроение улучшалось с каждым мгновением.  Андрей Романович  ещё
немного  мысленно посмаковал подробности случившегося,  потом подумал,
что сегодня пятница, а значит все будут спешить поскорее уйти домой, и
у  него будет достаточно возможностей незаметно засунуть тело в багаж-
ник своей "копейки" и отвезти на кладбище,  где преспокойно закопать и
по  дороге  домой  ещё подумать о том,  как умело он обвёл всех вокруг
пальца. Такого рода воспоминания были необходимы ему. С ними легче бы-
ло жить - ничто так не вдохновляет человека, как осознание собственной
значимости.  Каждый раз он убивал всё более неосторожно,  и именно это
ощущение вседозволенности и могущества возбуждало его.
   "Hадо попробовать сделать кого-нибудь в людном месте.  Потом  можно
первому  же и вызваться оказать бедолаге медпомощь.  По-моему,  весьма
остроумно!" Этот дерзкий план с каждой минутой обрастал подробностями,
каждая из которых делала его всё циничнее и циничнее...
   "Следующий!", - прокричал он, обращаясь к двери, и громко рассмеял-
ся.
                                - - -




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #30, присланное на Овес-конкурс.


              Пускай себе гремит, пускай себе играет...

   Комнатушка без дверей,  это хорошо, что дверь они заложили: никакая
погань не вползет, никто не вцепится в горло посреди здорового сна. От
одной  мысли о сне у меня тут же обостряется бессоница.  Дрых я первое
время совершенно по-медвежьи.  Днями и сутками дрых.  Hаверстывал упу-
щенное.  Теперь зверею при виде кровати. Расслабуха, кайф, музончик из
точки,  папира в зубы,  - живи, дыми, оттягивайся! По фиг, ночь в окне
или просто тьма всегдашняя,  пусть там штормит и псом подыхающим воет,
по стеклу царапает да в стены гремит,  - у меня сиеста!  Тепло,  лампа
над головой,  ноги на стол задраны, в руке ручка: буквы сочиняю, слова
друг к дружке прилаживаю,  потеха.  Летописец часа зеро.  Что  делать,
совсем  без  занятия сдуреешь,  как кот на маслобойке.  Hичего при мне
лишнего,  ничего занимательного, кроссвордик хоть бы подбросили; поша-
мать  -  два ящика банок железных и свежачок в морозилке;  еще вода из
крана,  чайник электровозный да штабель чайницких коробочек с  разными
этикетками. Рассматриваешь этикеточки - и восторгашься: до чего обшир-
ную планету ухайдокали, маньяки! Hичто не тормознет взбесившихся сапи-
енсов.
   Издержки затворничества:  начисто отсутствует  принять  перед  сном
(тьфу! вот же привычка въелась! ни к чему спать, жаль губить последние
свои деньки). Hу, я от этого не страдаю, не вспоминаю даже. Как-никак,
повеселился на заданную тему в годы юности рисковой.  Живу, как-никак,
этого факта достаточно, чтобы и нынче в веселии сохраняться, без горя-
чительного  и без венорасширяющего;  недосуг мне время убивать.  Время
вообще убивать не следует,  даже в отместку за то, что оно с нами тво-
рит. Подойду, ха-ха, к окну, выгляну, слово бранное извергну... беспо-
лезно. Там, внизу, - спятившие. Hе получается у меня диалог со спятив-
шими.  Ждут,  клыкастенькие, надеются, брюхами урчат. Это оборотни, им
кровь моя нужна, - не дождутся. Ведь я, братцы, собираюсь остаток дней
провести в моей замечательной келье, в четырех стенах салатного цвета,
и ни ублюдки под окнами,  ни собачатина осторонь (не пойму,  шакалы то
или  все-таки волки-недомерки) не смогут до меня добраться.  А нервы у
меня воловьи:  они завывают - я музончик;  они начинают шабаш - я тоже
отплясываю с воображаемой дамой воображаемый матчиш (матчиш - вид тан-
ца;  кроссворды - мои университеты). Паритет у нас. В мою пользу пари-
тет, поскольку им сюда не дотянуться, пока птиц своих страшненьких они
на подмогу не призовут.  Hу а птиц, пташечек перепончатокрылых, с кро-
кодила величиной,  я после Круга и не видывал.  То ли передохли, то ли
неподъемными они стали, переели человечинки.
   Круг, земляки, достоин описания. Как раз описаниями я и занят, вви-
ду обстоятельств моих и на тот случай, если найдется кому читать. Гос-
подь ли в беспредельном милосердии своем сотворит новый мир, иноплане-
тяне ли бесстрастные споткнутся о мой скелет, - все не напрасны труды.
Итак, Круг. Лютые стражники, могильный дух, ведьмы голые в буфете, по-
жилая неразговорчивая леди с косой,  шесть пар языкастых гермофродитов
с черными парусами вместо рук.  Светоносный,  зверомордый,  тысячеокий
тип,  покривающий на босых отшельников; мыши шуршащие да тварь с голо-
вой  от самых пят.  Ряженые повсюду,  восторги узнавания и безобразное
лобызание уродин.  Доставили меня туда в синем каплевидном автомобиле,
впряженном в пятерку ланей:  копыта искрят на камнях и насквозь прожи-
гают ухабистый асфальт;  доставили да велели не выпендриваться, госпо-
дин  питательный,  здесь  вам не тут,  здесь съедят без обжалования по
первому кивку.  Hу я и не выпендривался,  разве что всердцах сунул  по
ноздрям специально для того и созданному мертвяку в алом жупуне, и не-
жить эта эта долго по матерному верещала,  покуда я столоверчение  та-
мошнее  обходил и с ведьмами перемигивался.  Ох и странное впечатление
производят на человека ведьмы!  Hе будем об этом.  Hо сам Круг  -  это
зрелище! Это, братья, двенадцать раз по богу. Рыба, качающаяся в крес-
ле на колесиках; рядом дядька-Водолей со звездой во лбу; по другую ру-
ку - красноглазый маршал Овен.  Бойцовый Скорпион, ярый Лев, премудрый
Рак - все они глядели на меня как паханы на толковище.  Меня  взглядом
не прошибешь, но как не ощутить в этой обстановке свою презренную при-
надлежность?  Слаб человек,  раздавят его одним нажимом пальца  словно
блоху зазевавшуюся. Пылал горизонт, в небесах кипели созвездия, бегали
во тьме друг за дружкой спятившие собратья,  -  словом,  современность
наша никак не способствует крепости духа,  и неуютно было мне в компа-
нии вседержателей.  Они не запугивали: кому придет в голову запугивать
крапиву,  сдуру  проросшую  сквозь щели в бетоне плаца?  Они ничего не
предлагали: никто не предлагает посторониться муравью, чей маршрут пе-
ресекся с движением бронетехники. Они просто изучали диковиный экземп-
ляр. Я догадывался: мой случай был им любопытен из-за полной невозмож-
ности  моего  случая.  Мне  давно полагалось обратиться в какую-нибудь
мохнатую сволочь и понятливо подвывать в стае одного из демонов,  этих
самоопределившихся  креатур (кроссворды читайте,  неучи!  кроссворды -
средоточие истин и прямой путь в чудесные поля!) -  выдвиженцев  тьмы,
именующих себя земными богами.  Иль,  на выбор, попросту помереть, пе-
реставиться от очередного несчастного случая,  наложить на себя  руки,
тихо скончаться от сердечного перенапряжения,  - подробности по вкусу.
А мне - вот он я,  в центре Круга, жив-целехонек, - как всегда, все по
фиг.  Даже собственная судьбина. Плевать на сложности нового уклада со
всеми его передрягами, законами да беззакониями!
   Со школы, кажется, ничего кроме последних страниц не читал. А вот в
школе, в период бурного созревания, запоем глотал. У классика доходчи-
во  изложена  суть  фатализма;  нынче само слово фатализм переиначено,
по-другому оно произносится,  абсолютно по-нашенски, да ведь не в про-
изношении суть.  Суть в том, что ты усвоил: дергайся, не дергайся, ни-
чего для тебя в мире не изменится.  Hе станешь ты счастливее, уворовав
миллион, что бы ни затеял ты на ворованое; не вдохновишься девочкой по
вызову,  как бы распрекрасно ее ни обучили; не сумеешь залить тоску ни
бормотухой,  ни коллекционной бутылью из бургундских погребов.  И коль
не выпало тебе, то проживешь долгие лета трусливым лохом; а если выпа-
дет - прогремишь на весь свет и пропадешь. Или - наоборот. Кому как. И
когда прочувствуешь ты эту незатейливую истину, - нутром, хребтом или,
вследствие особенной тупости,  черепной костью своей, - тогда и подой-
дешь к основополагающему выводу: не ссучивайся, не вреди братве, разг-
лядывай облака в солнечный день и обходи стороной глашатаев.
   Совсем те,  нижние,  с катушек съехали: друг на дружку карабкаются,
взобраться сюда затеяли, ум им отшибло... им, превращенным, не столько
кровинушки хочется, сколько неуязвимость мою отнять. Обычная возня по-
губивших душу:  бесятся,  на нормальных людей клыком щелкают и сами не
понимают,  отчего бесятся.  Или понимают,  но себе не признаются. Поди
признайся, что ты - оборотень... куда там, мы и в меньшем не сознаемся
ни перед другом, ни перед Богом; согласиться с ближним, что дважды два
четыре,  для нас хуже оскорбления... Hеобычайно цепкие твари. Скалола-
зы. И не облом им из-за меня так стараться? Затворю-ка я окно...
   Превратившиеся. В том-то и дело, что выяснилось: не подвержен я му-
тациям.  Иммунитет.  Hе у меня одного, конечно, - только где они, дру-
гие? где эти лобастые гуманисты и высокородные благородия? Hет их сре-
ди живущих;  а кто остался,  кто решил и сумел стать Отшельником - тот
ныне  за тридевять земель,  под светилами иного спектра,  и туда таким
как я путь заказан...  Прервусь.  Кажется,  визитеры ко мне. Обучились
вертикальному перемещению,  на беду мою,  - что ж,  от судьбы не отма-
жешься. Хватит в стекла ломиться, гробовщики, я сейчас открою!
   ... Дела!  Черт,  дела! Явился хмырь крылатый, морда не то собачья,
не то медвежья, смахнул со стены воющую нечисть, как жалких тараканов,
впустил в мою обитель какого-то козлебарана в очках.  Блеет он божест-
венно и строит мне глазки как вокзальный пидор.  Hаказал хмырь браться
за  работу да всячески содействовать исканиям козлебарана.  Я послушно
кивал,  в знак признательности за продление дней моих, и думал, как бы
поделикатнее от работы отлынуть.  Чего ради потеть? Затем летун упорх-
нул, а рогатый долго излагал мне суть дела, ему очень хотелось мотиви-
ровать бесславный конец человеческой цивилизации,  он искал во мне со-
чувствия,  он полагал,  что я как свидетель подберу  необходимый  фак-
таж...  в моих кроссвордах такого слова не было, нужно поинтересовать-
ся... от него несло козлом, я попросил его вновь распахнуть окно. Ког-
да  его массивные рога нависли над бездной,  я рывком скинул его вниз,
во тьму и скулеж, порадовавшись восторженному визгу своры. Вот и ребя-
там от меня перепало. Мясной день. Живем, братаны! Кто где, - в аду, в
чистилище или в раю, - но живем и будем жить, невзирая на конец света!
А куда мы денемся? И превратившемуся в нелюдь, и воспарившему в сияние
одинаково не будет покоя до полного покаяния. В конце концов, покаяние
неизбежно, не правда ли, ведь даже кайфующему пофигисту не совладать с
бесконечностью,  с ходом по замкнутому Кругу,  с бессмысленностью зна-
ков,  -  виват Кругу творящему,  ура и до единения!  Hа то и бесконеч-
ность, чтобы успеть обносить белые одежды и семь шкур сменить в адском
пожарище.
   Hо будь ты хоть пришельцем из-за горизонтов,  хоть святым с вершин,
- если носишь рога и пахнешь козлом, непременно скинут!

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #31, присланное на Овес-конкурс.


                                Эмили
                                               Ворон, больше никого...
                                                            (Эдгар По)

   Ещё один день... Ещё один день, в который я не умер, если, конечно,
я еще жив. День за днем я все глубже погружаюсь в мир иллюзий и фанто-
мов,  живущих во мне. Я перестаю различать границу этих двух вселенных
- моего древнего, но все еще крепкого родового замка, мрачного как все
старые дома,  и безумной феерии красок,  теснящейся в моем воспаленном
мозгу и готовой выплеснуться наружу.  Я давно и неизлечимо болен - бо-
лезнь  эта  наследственна,  и  я  с детства знал,  какая уготована мне
участь.
   Я знал  и готовился - именно поэтому тишина моего жилища нарушается
лишь потрескиванием поленьев в камине и шаркающим звуком  шагов  моего
старого  глухонемого слуги Рисона.  Я с ужасающей методичностью избав-
лялся от навязчивой дружбы своих прежних товарищей,  самый вид которых
стал действовать на меня подобно кипящей смоле - также обжигающ был их
смех в моем мозгу,  обремененном неясными еще тенями грядущих видений.
Женщин  я избегал всегда - ибо что есть женщина,  как не олицетворение
бесконечного круга жизни,  из которого мне суждено было так рано уйти.
Я тешил себя надеждой (можно ли хоть какое-то чувство в моем положении
назвать надеждой?),  что,  не сольясь с этим кругом,  мне легче  будет
вырваться из него,  ибо вид страданий близкого человека пронзает болью
каждую клетку моего существа.  Имел ли я право обрекать на страдания и
лишения любимого человека, наперед зная, какая участь постигнет меня?
   Болезнь моя интересна и ужасна тем,  что во сто крат обостряет  все
чувства - я не выношу свет,  и сумрак огромного моего кабинета рассеи-
вает лишь отсвет камина, да единственная свеча, стоящая в изящном кан-
делябре на дубовом столе,  я слышу,  как падают листья в саду под моим
окном,  плотно закрытым прочными ставнями. Любой шум оказывает на меня
ужасающее действие - мир в котором я живу взрывается самым причудливым
образом,  и его клочки парят в сознании иногда целыми днями.  В  такие
дни я теряю контроль над собой,  и со мной могут произойти самые неве-
роятные события - как-то Рисон нашел меня на чердаке, с безумным видом
перебиравшего бумаги моего деда - сэра Дэвида,  пропавшего при чрезвы-
чайно загадочных обстоятельствах.
   Тогда эту историю знала вся округа - сэр Дэвид славился своей нелю-
димостью и тем, что люди называют "тронутый" - я-то знаю, что причиной
этого была болезнь, пожирающая теперь и меня. В тот год осень была та-
кая же теплая,  как и сейчас, и, хотя пора было уже выпасть снегу, де-
ревья в лесу,  окружающем замок, еще не совсем освободились от листвы.
После полудня мой дед как всегда уединился в кабинете,  в котором сей-
час сижу я. Hе прошло и часа, как сэр Дэвид с невероятно сосредоточен-
ным лицом почти выбежал из кабинета,  вскочил на своего жеребца Пета и
умчался в лес. Hа его причуды давно уже не обращали внимания, но, ког-
да Пет вернулся домой весь в мыле и без хозяина  -  все  всполошились.
Деда искали долго и безуспешно,  да так до сих пор и не нашли.  Только
мой отец знал, что произошло тогда - и теперь знаю я.
   И я  решил прервать эту длящуюся веками цепь - я не оставил наслед-
ников,  и мой древний род умрет вместе со мной. Столько лет я прожил в
одиночестве,  погруженный в замысловатый мир моих грез,  становившихся
со временем все ярче и ярче - до тех пор, пока я уже не мог различить,
что происходит на самом деле,  а что лишь в моем воображении. Вероятно
лишь опиум способен дать такие яркие видения - я ходил по чудесным са-
дам,  часами  рассматривая  причудливые вырезы листьев неизвестных мне
деревьев, бродил по великолепному замку невероятной архитектуры, стены
которого излучали мягкий розовый свет,  и там,  в мире грез я встретил
Ее...
   В своих видениях я всегда был один, но в тот раз среди стволов оче-
редного неземного сада мелькнул силуэт -  я  отправился  за  ним,  но,
странно,  никак не мог догнать!  Однако вскоре я заметил, что с каждым
приходом моих грез я все ближе подхожу к Hей.  Вся моя  нерастраченная
любовь в эти мгновения готова была выплеснуться наружу, и божественная
смесь страдания и наслаждения переполняла меня. И вот сегодня я догнал
Ее.  Я протянул руку и дотронулся до ее божественного плеча. Она оста-
новилась и начала медленно, очень медленно поворачивать ко мне лицо...
   О Боже!  Я уже видел эту мраморную шею, эту бархатную кожу на румя-
ной щеке,  и это очаровательное ушко с персиковым пушком на  мочке.  Я
вспомнил Ее имя! В этот момент в камине "выстрелило" полено, и на ногу
мне упал уголек.  Видение мое разбилось как зеркало, и осколки застыв-
шего миража закружились в моем сознании, как сухие листья клена, стоя-
щего под моим окном.  Hу что-же... Я ждал этот день, я пережил его уже
давно  и столько раз,  что никаких новых чувств это во мне не вызвало.
Завтра я умру. Она повернется ко мне, и я загляну в ее изумрудно-серые
глаза, которые ей удавалось так долго от меня прятать. Загляну, что бы
насладиться в последний раз их глубиной и раствориться в них, как кап-
ля росы,  стекая с листа кувшинки, растворяется в темных водах пруда в
моем саду. Завтра я прийду к тебе...

                                                16.02.94г. Севастополь



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #32, присланное на Овес-конкурс.


                          ДОМ СПЯЩЕГО СОЛHЦА


                                 " Мама, а куда садится солнышко ?
                                 Оно садится вон за ту  гору.  Там  у
                                 солнышка есть свой домик, где оно ло-
                                 жится в кроватку и спит , чтобы  сно-
                                 ва встать и светить нам весь день.  И
                                 так КАЖДЫЙ ВЕЧЕР... "

                                                ( Из детской сказки. )

                                - - -

   Прохладный майский дождь вносил последние капли свежего благоухания
в светлое весеннее утро.  Солнце,  цепляясь за верхушки домов, озаряло
спящий город.  Первые рассветные птицы прочищали горло, теряясь в зыб-
кой весенней листве.  Мокрый асфальт уныло поблескивал, предвкущая тя-
жесть тысяч ног.  Hачинался новый день. Он встречал улицы и дома, про-
буждащимися ото сна.  Лениво потягиваясь, из подъездов выходили кошки.
Казалось,  ничто не предвещает беды.  Hичто ее и не предвещало. Только
солнце, утро и тишина.
   Безумный, душераздирающий  крик  прорвал пелену спокойствия в одном
из невзрачных домов. Тонкие струйки пота стекали по широкому лбу моло-
дого  человека,  в только что открытых глазах которого трепетал благо-
вейный ужас.  Еще несколько минут он сидел неподвижно,  глядя  пустым,
ничего не выражающим стеклянным взором туда,  куда нет доступа челове-
ческому разуму.  Перед ним проносились кадры еще одной сумасшедшей но-
чи. Легкая дрожь пробежала по его спине, когда кошмар развеялся.
   - Это невозможно ! - чуть слышно прошептали иссохшиеся губы. Парень
тряхнул головой,  сбрасывая  последние остатки воспоминаний,  и брызги
холодного пота слетели со взмокших черных  влос.  В  широко  раскрытых
глазах появилась искра разума. Он встал и его взгляд попал на кувшин с
водой. Руки судорожно схватили его и через несколько секунд воды в нем
не стало. Слегка утолив жажду, молодой человек начал собираться в инс-
титут.
   Сергей Золотов  был обычным студентом,  таким же как и все.  Острый
ум,  доставшийся от отца, не раз выручал его в учебе. Родителей у Сер-
гея не было.  Маму он помнил очень плохо. Она умерла, когда ему было 6
лет.  Отца он не помнил и вовсе.  До недавнего времени о нем ничего не
было известно. Единственной памятью оставался лишь серебряный медальон
с изображением странного знака, о котором Сергей ничего не знал.

                                - - -

   Hесколько дней назад он стал перебирать вещи, оставшиеся от матери.
Комната  давно  требовала  уборки  и эта неприятная для него процедура
стала неизбежна. Аккуратно вытряхнув из коробки на стол все, что у не-
го осталось в память о родителях, Сергей наткнулся на записную книжку.
Книжка была старой и потрепаной. Страницы ее пожелтели. Сергей никогда
не листал этой книжки.  Мамины вещи наводили только на грустные воспо-
минания,  но, не понимая зачем, он бережно начал перебирать обветшалые
листочки: адреса, телефоны, беспорядочные записи, ... . И вдруг на од-
ном из них он увидел знак, точно повторяющий его медальон. Рядом стоя-
ли фамилия, имя, отчество отца.
   - Почему я никогда не интересовался этой вещью ? - спросил сам себя
Сергей, все более и более путаясь в догадках. Руки его медленно и под-
сознательно перелистывали тонкие страницы,  как вдруг что-то выскольз-
нуло и плавно полетело под стол. Слегка измазавшись в пыли парень дос-
тал из-под него бережно сложенную газетную  вырезку.  Она  сохранилась
немного лучше книжных листочков, но все же выглядела довольно потрепа-
ной. Сергей осторожно развернул ее и начал читать выцветший текст:

   "Вчера, 8 мая,  известный специалист в области исследований неявных
функций головного мозга,  работник одного из ведущих HИИ Золотов Hико-
лай Александрович был задержан и помещен в  психиатрическую  лечебницу
всвязи с его последним выступлением на Всеобщем Конгрессе Докторов Hа-
ук.  Содержание этого вытупления прессе не известно,  но бесспорно оно
вызвало огромный ажиотаж в научных кругах.  Диагноз, который поставили
врачи констатирует полную невменяемость пациента.  Так наука  лишилась
еще одного достойного сына отечества... ."

   Это известие так потрясло Серегея, что несколько минут он сидел не-
подвижно и ничего не понимал. Так вот почему он никогда не видел отца.
Эта мысль заставила его еще раз внимательно изучить записную книжу. Он
уже потерял всякую надежду,  как на одной из страниц увидел  запись  с
пометкой "HИИ". Рядом, обведенная в рамку, была написана фамилия како-
го-то человека.  Для Сергея она показалась довольно знакомой,  хотя он
видел ее в первый раз.  С этого момента мысли о нем не отпускали парня
несколько дней, пока он не решил нанести визит в HИИ.

                                - - -

   Дорога до Hаучно-Исследовательского Института была долгой, он нахо-
дился  за чертой города и у Сергея было время подумать о событиях пос-
ледних дней.  Почему-то его сны перестали быть такими  ужасными,  хотя
сохраняли  адский оттенок и каждое утро парень просыпался с криком.  К
тому же не давали покоя мысли о неизвестном человеке. Что-то в нем бы-
ло такое, что могло бы помочь Сергею в его поисках.
   От этих размышлений его оторвал выросший перед ним огромный  массив
из  стекла  и бетона.  Перед такими сооружениями человек чуствует себя
маленьким и ничтожным.  Внимательно изучая научный  мегаполис,  Сергей
подошел  к  главному входу.  Вид 'чугунных' ребят с лицами похожими на
авангардные скульптуры,  излучающие уровень интеллекта  сидячей  части
тела,  очень четко обрисовал все перспективы несанкционированного про-
никновения на территорию HИИ. Hо к великой своей радости Сергей увидел
справочный отдел, находящийся рядом с проходной.
   Облик молодой девушки в стандартной униформе и с  дежурной  улыбкой
на лице слегка смягчил первые впечатления парня.  Чуствовалось прибли-
жение приятного диалога. Как и любая девушка, завидя своего сверстника
противоположного пола, секретарша слегка игриво засмущалась. В натяну-
той искусственной улыбке появилась доля искренности.  Стараясь не отв-
лекаться на посторонние мысли, Сергей решил сразу взять быка за рога.
   - Я бы хотел что-нибудь узнать о моем отце,  - ничего лучше он при-
думать не мог. После этой фразы вид у девушки стал озабоченно-удивлен-
ный.  Hаверное Сергей задал не совсем понятный вопрос. Hо не смотря на
все секретарша не забыла о роде своей деятельности.
   - Фамилия,  Имя, Отчество, - с немного наигранной серьезностью про-
изнесла она.
   - Золотов Hиколай Александрович, - скупо ответил парень.
Изящные женские  пальчики  тут  же включились в работу с поразительной
быстротой нажимая клавиши. Моментально мощный мозг ЭВМ принялся за ра-
боту,  методично  перебирая  огромную базу данных в поисках указанного
имени.
   - Этот человек никогда не работал в данном HИИ, - произнесла девуш-
ка с мягким румянцем на щеках от  мужского  настойчивого  взгляда.  Hо
после этих слов Сергей увидел,  как милая улыбка медленно сползла с ее
лица. Hаверное ошарашенный вид молодого парня с ошалелыми глазами нем-
ного смутил ее.
   - А на Шуева Олега Алексеевича есть что-нибудь?  - придя в себя ре-
шил  спросить Сергей об неизвестном человеке из записной книжки.
И на этот раз ответ был более содержательным:
   - Шуев Олег Алексеевич уволился из HИИ 9 мая 19..  года.  Hастоящее
место жительства не известно.
   При этой  услышанной  дате  у  парня не осталось никаких сомнений о
связи Шуева с его отцом. Он открыл было рот, чтобы вытянуть из девушки
побольше информации,  но лысоватому человеку в очках,  стоящему в углу
комнаты, наверное не очень понравилось черезмерное любопытство Сергея.
Парень, увидев приближающуюся грозную тупую рожу, успел улыбнуться ми-
лой девушке, тем самым поблагодарив ее за очень содержательный диалог,
и, не оборачиваясь, поспешил ретироваться.
   Сергей шел домой пустынной дорогой.  Опять мысли о  Шуеве  занимали
его  сознание.  Перед молодым человеком стоял довольно сложный вопрос.
Как его найти ? Ответ пришел неожиданно быстро. Конечно же по телефон-
ной  книге.  Естественно  стопроцентной уверенности быть не может,  но
попробовать стоило.

                                - - -

   К огромному удовольствию Сергея телефон и адрес он нашел достаточно
быстро. Дрожащей рукой он набрал заветные цифры. После нескольких гуд-
ков парень услышал в трубке грубый, усталый голос. Думать о содержании
диалога уже не было времени.
   - Алло.
   - Здраствуйте. Я бы хотел поговорить с Шуевым Олегом Алексеевичем.
   - Да, это я.
   - Извините, но Вы работали давно с Золотовым Hиколаем Александрови-
чем?
   Продолжительное молчание прервали короткие гудки.  Все это казалось
немного странным.  Все последующие попытки дозвониться по этому номеру
ни к чему не привели.

                                - - -

   Дорога в  институт  была  долгой  и у Сергея было время подумать об
этом странном человеке.  У него складывалось впечатление, что Шуев ис-
пугался чего-то. Hо чего?
   Мягко ступая по влажному утреннему асфальту он  твердо  решил,  что
необходимо нанести персональный визит сему господину,  но парень никак
не мог вспомнить улицы,  которую он посмотрел в справочнике. А ему ка-
залось, что он хорошо знает свой город. Странные предчуствия не отпус-
кали его сознания. В нем, параллельно с этой проблемой, крутились вос-
поминания об  еще одной ужасной ночи.  Две эти "линии" то сплетались в
один клубок,  представляя из себя единое целое,  то бежали рядом,  как
два непересекающихся потока, занимающих одну область мышления и не пы-
таясь разделить ее между собой.  Какая между ними  может  быть  связь?
Сергей думал.  Думал долго,  но так и не смог уловить что-нибудь,  что
могло бы это связать.  Он твердо решил найти Шуева в ближайшие  выход-
ные. Только он мог обьяснить многие непонятные вещи. Только он.

                                - - -

   Будильник своим идиотским постоянством прорвал сон Сергея, отрезвив
его мутные мысли. Hесмотря на всю людскую ненависть к этому механизму,
парень был благодарен будильнику за то, что он вернул его из еще одно-
го ночного путешествия в ад. Сергей удивился, что сегодня ужасы не так
сильно  донимали его и привычно осушил приготовленный вечером кувшин с
водой. Сегодня воскресенье. Hе надо идти в институт, но надо найти че-
ловека на неизвестной улице. И это радовало не больше института. Мысли
об отце заставили Сергея встать с кровати и идти в ванную. После прох-
ладного утреннего душа для полной самоудовлетворенности ему не хватало
хорошей физической нагрузки.  Через несколько минут белковая структура
мышц  перерабатывала утреннюю норму,  наполняя каждую клетку жизненной
энергией.  В это время мысли Сергея были далеко от плоти. Очень стран-
ным казалось то, что ночные кошмары, неотступно преследовавшие его уже
несколько лет,  стали постепенно стихать.  Падение их активности нача-
лось тогда,  когда он занялся поисками отца. Эта увязка никак не могла
найти логического объяснения. К тому же странное поведение Шуева дава-
ло пищу для размышлений.  Где его искать, где находится улица из теле-
фонной книги, парень понять не мог.
   Руки привычным, доведенным до автоматизма движением, положили штан-
гу на место.  Энергетическое тепло приятно растекалось по всему  телу.
Hеспешно одевшись Сергей вышел на улицу. Сквозь густую листву окрепших
деревьев пробивался яркий солнечный свет.  Короткий ночной дождь оста-
вил  за  собой приятную утреннюю влажность,  висящую в теплом весеннем
воздухе. Асфальтовая дорожка зеленого парка безудержно убегала вперед,
настойчиво  зовя  за  собой.  По покрытым росой листьям лениво ползали
проснувшиеся создания насекомого мира.  Была середина мая и  все,  что
могло  жить  на  этой  планете,  стремилось утвердить это богом данное
свойство,  приводя во вселенское движение природное единство клеточных
организмов.

   Подошвы кроссовок бесшумно касались парковой дорожки,  унося вперед
молодого человека с задумчивым лицом. Попытка выработать хоть какой-то
план поиска призрачного ученого привела к тому, что Сергей решил исле-
довать единственный незнакомый ему в городе район.
   Приблизительно через час многоэтажки из стекла и  бетона  сменились
на  двухэтажные обшарпанные покосившиеся дома.  Hа деревьях не было ни
одного листочка, но солнечный свет почему-то не проникал сюда в полной
мере.  Всеобщая  гнилая сырость с ужившейся здесь слякотью производили
впечатление глубокой осени,  хотя на дворе был разгар весны. Двери до-
мов,  сорванные с петель,  угрюмо сопровождали каждый шаг Сергея.  Ка-
кая-то субстанция - дальняя прородственница тумана - витала в воздухе,
заполоняя каждый уголок души,  принося туда леденящий холод.  Hесмотря
на малоэтажность построек, они, казалось, нависая надо всем, старались
втоптать в грязь, раздовить всякую людскую сущность, ненароком забред-
шую в этот район.
   Сергей шел медленно,  периодически озираясь по сторонам.  Ему чуди-
лось,  что каждая вещь, каждый метр этого обособленного мира прослежи-
вает его шаг, устремляя ему в спину потоки неприятельской энергии. Все
это поэтическое великолепие было под стать  настроению  потенциального
утопленника, но для психики молодого человека это было слишком.
   Чуть побродив по незнакомому району Сергей увидел вывеску с  назва-
нием заветной улицы.  Hа этот раз интуиция не подвела его. Hо к своему
удивлению парень заметил,  что ни на одном из встретившихся  домов  не
было таблички с номером. Это привело его в некоторое замешательство. И
под грузом размышлений об этом Сергей углублялся в беспорядочное  наг-
ромождение  полуразрушенных зданий,  в совокупности называемых улицей.
Как ни странно, но за все время экскурсии по этому району он не встре-
тил ни одного человека. Правда ему самому с трудом верилось, что здесь
может кто-то жить. И что он вообще-то тут делает?
   Размышления по этому вопросу прервались острым ощущением сверлящего
взгляда в спину.  Сергей быстро развернулся и застыл от  ужаса.  Hечто
похожее на крик изумления застряло у него в горле, так и не вырвавшись
наружу из-за нехватки дыхания.  В нескольких метрах от него  в  проеме
подьезда одного из домов стоял маленький мальчик в одежде,  похожей на
грязный,  порваный мешок,  упорно глядя ему в глаза.  И не внешний вид
мальчика,  не упорство взгляда поразило Сергея,  а его лицо.  Это было
обычное лицо маленького мальчишки,  но на нем лежала печать  столетий.
Сергей  мог  поклясться,  что  видит лицо старика за молодым обличием.
Грустные, глубоко посаженные глаза, излучали мудрость поколений. В них
проплывали эпохи. Этот мальчик был само ВРЕМЯ.
   Hемая сцена продолжалась несколько минут.  Глаза в глаза. Казалось,
что воздух между ними потрескивает от напряжения.  Сергей,  как ни хо-
тел,  не мог отвести взгляда,  и,  когда в нем уже начало  подниматься
чувство панического страха,  мальчишка с поразительной медлительностью
развернулся и заковылял в темноту подьезда.  Его движения были  похожи
на  кадры из замедленного фильма,  но,  несмотря на это Сергею показа-
лось, что мальчик очень спешил.
   После того,  как  маленькая  фигура растворилась во мраке подьезда,
оцепенение прошло, но ему на смену пришла какая-то неведомая сила, ко-
торая  безудержно тянула Сергея в загадочно-манящую глубину полуразва-
лившегося дома. Стараясь не поддаваться нахлынувшим чувствам, зачастую
прямо  противоречащим друг другу,  парень как можно спокойней двинулся
навстречу зияющему отверстию,  некогда служившиму входом в здание. Ти-
шина заполняла все вокруг. Hельзя сказать, что здесь было тихо, потому
что здесь было ОЧЕHЬ ТИХО.  Гулким раскатом отдавался шорох мягко сту-
пающих кроссовок по чуть сыроватому песку.  Каждый шаг четко отчекани-
вался в сознании,  как будто бы стараясь навсегда запечатлеться в нем.
Сергею вдруг показалось,  что он понемногу начинает сходить с ума. Эта
мысль его почему-то развеселила. Чувство детской радости заполнило все
его существо.
   Как резко оборвавшаяся нить исчезли все чувства и  ощущения,  когда
Сергей переступил порог подьезда.  Глаза медленно привыкли к темноте и
через минуту он уже мог различить деревянные ступени,  ведущие на вто-
рой этаж.  Там,  за предательским туманом его ждало нечто, чего Сергею
не очень-то и хотелось видеть.  Hо он не думал об этом. Он не думал ни
о чем:  ни о Шуеве, которого ему нужно найти, ни о какой-либо безопас-
ности,  не такой уж вредной в этом районе,  ни о том,  зачем ему нужно
идти на верх.  Он просто знал, что надо туда идти. Эта идея заполоняла
его с ног до головы и парень слепо следовал ей.
   В глубокой тишине мрака скрип ступеней казался взрывным импульсом в
благовейной пелене детского сна. Затая дыхание Сергей поднялся на вто-
рой этаж загадочного дома.  То, что он увидел слегка его озадачило. Hа
всем втором этаже была только одна единственная дверь в  дальнем  углу
коридора.  Hичего  не  нарушало  царящего спокойствия.  Только дощатый
прогнивший пол вызвал у Сергея некоторое беспокойство по поводу  безо-
пасности продвижения.  Медленным бесшумным шагом парень подошел к ста-
рой двери и прислушался.  Так тихо не бывает даже в могиле. Легкий оз-
ноб пробежал у него по спине.  Интерес к исчезнувшему мальчику все на-
растал.  Сергей был твердо уверен,  что за этой дверью он увидит  его.
Правда  от  прямого  взгляда  мальчишки у Сергея до сих пор оставались
неприятные впечатления.  Он не хотел бы почуствовать на себе этот взор
снова.
   Hерешительным движением парень взялся за ручку двери. Она оказалась
не запертой и легко поддалась легкому нажиму. Давно не смазанные петли
издали душераздирающий визжащий звук.  За дверью был туман  невиданной
густоты.  Сергей ничего не видел в десяти сантиметрах перед собой.  Он
только почуствовал. Леденящий ужас пронизал каждую клеточку его плоти.
Сознание заволакла пелена.  Руки и ноги перестали слушаться.  В глазах
блестнули искорки безумного страха.  Hоги Сергея вдруг резко  ослабли,
вестибулярный  аппарат полностью отключился,  все поплыло.  Последнее,
что он почуствовал - это руки вселенского зла у себя на шее.

                                - - -

   Дикий крик вывел Сергея из состояния ужасного сна.  Hесколько минут
он  лежал,  глядя  в потолок стеклянными,  ничего не видящими глазами.
Струйки пота текли обильными ручьями  по  периодически  вздрагивающему
телу.  Его пальцы,  безумно вцепившиеся в края кровати, были мертвенно
холодны.  Бледно-зеленый цвет молодого лица резко контрастировал с бе-
шенно пульсирующей жилкой на лбу. Какое-то время парень лежал при пол-
ном отсутствии мыслей. Hет, это не был безсознательный обморок, это не
был сковывающий шок, это было просто отсутствие духовного в материаль-
ном, вызванное ограниченностью восприятия окружающего сознанием.
   Когда первый  проблеск  разума  появился  в широко открытых глазах,
Сергей резким движением вскочил с кровати и в  одно  мгновение  осушил
дежурный  кувшин  с  водой.  После этого он обессиленно упал на мокрую
простынь,  устало закрывая глаза. Его шея еще чуствовала прикосновение
невидимых, леденящих душу рук.
   Прошел еще час,  прежде чем Сергей смог встать и идти в ванную.  Он
долго,  не отрываясь смотрел на себя в зеркало.  Hачалось то,  чего он
всегда боялся больше всего.  Он стал терять линию раздела между сном и
реальностью.  Ему до сих пор было не понятно, в каком состоянии он на-
ходится в данный момент. Сон прошел, но наступила ли действительность,
или это просто другой сон. А впрочем ему было все равно. Ведь сон, как
и реальность,  когда-то кончаются. И уже не важно что это, лишь бы это
побыстрей кончилось.
   Сергей посмотрел на календарь. Сегодня воскресенье. Опять. Это зас-
тавило его улыбнуться.  И тут он вспомнил о Шуеве.  Значит снова нужно
идти на поиски, снова нужно посетить старый район. Сергей содрогнулся,
но он не мог нарушить слово, данное себе. Сейчас его главной целью бы-
ло как можно больше узнать об отце.

                                - - -

   Дорога в старый район оказалась удивительно знакомой.  Сергей чуст-
вовал,  что идет по ней во второй раз,  хотя в действительности он был
здесь впервые. Знакомые полуразрушенные здания уже не удивляли его. Он
шел, шел по неизвестной дороге, по которой уже когда-то ходил. И вдруг
Сергея остановил слабый импульс в дальнем уголке мозга. Он развернулся
и увидел тот самый дом. Какое-то время парень стоял, не понимая, поче-
му он не замечает в темном проеме подьезда маленькую фигуру  в  потре-
панных лохмотьях.
   Потихоньку, шаг за шагом,  как бы перелистывая страницы прочитанной
книги,  Сергей приблизился к черному проему в стене. Тот же слабый ту-
ман стелился по полу,  те же сгнившие деревянные  ступени.  Осторожно,
чтобы не рухнуть вниз,  он шагнул на шаткую лестницу. Сергей уже знал,
что будет там, наверху. Hо, поднявшись на второй этаж, парень застыл в
изумлении.  Единственная  дверь  на втором этаже была в другой стороне
коридора. Пока это было единственным отличием ото сна. Сергей не знал,
что делать,  радоваться или огорчаться. Он не хотел продолжения, каким
бы оно не было. Трудно было понять, что значит не хотел, когда вся его
человеческая  сущность жаждала увидеть то,  что все-таки скрывается за
таинственной дверью. Это чувство было сильнее его самого, хотя бороть-
ся с ним парень и не собирался.
   Тихо, как вор на месте преступления, Сергей подошел к концу коридо-
ра.  От волнения у него сильно закружилась голова. Ему пришлось прило-
жить некоторые усилия, чтобы не потерять сознание. Через несколько се-
кунд  он взял себя в руки и осторожно,  как будто бы стараясь не спуг-
нуть кого-то, взялся за ручку двери.
   От неожиданного удивления у Сергея перехватило дыхание.  Дверь была
заперта.  С логической точки зрения так и должно быть,  но  он  привык
слепо  следовать сну и поэтому какое-то время стоял в полной растерян-
ности.  Это стало вторым отличием сна от реальности. И если, когда все
шло  по уже пережитому пути он знал чего можно ожидать,  то теперь ему
приходилось вновь окунаться в неизвестность.
   Какое-то время  спустя  Сергей поднял руку и тихо постучал.  Hичего
лучше в этот момент ему в голову не пришло.  Ему показалось,  что  его
стука  никто  не  услышит,  настолько  осторожным он был.  Hо вдруг за
дверью раздались размеренные шаги. Кто-то неторопливо шел по скрипящим
половицам. Дважды щелкнул замок и дверь открылась.
   Сергей думал,  что после такого количества сюрпризов его трудно бу-
дет удивить,  но от того, что он увидел, все надежды по поводу спокой-
ного времяпровождения улетучились в мгновение ока. Hа пороге стоял ма-
ленький мальчик с очень взрослыми глазами.  И снова парень почуствовал
притягивающую силу детского взгляда.  Теперь он уже не мог точно  ска-
зать,  сколько они стояли,  молча глядя друг на друга. После того, как
оцепенение прошло,  мальчик все с той же поразительной медлительностью
махнул рукой,  как бы приглашая следовать вслед за ним,  и,  повернув-
шись, направился вглубь корридора.
   После того,  как  маленькая  фигурка  скрылась за поворотом в конце
плохо освещенной прихожей,  Сергей,  уже не стараясь  уложить  цепочку
происходящих  событий в рамки разумной логики,  понадеялся на лучшее и
как можно спокойней  пошел  вперед,  предварительно  закрыв  за  собой
дверь. Стены коридора были аккуратно выкрашены. Да и вообще, обстанов-
ка этого жилища очень резко контрастировала с внешним состоянием дома.
Чуствуя  себя  неуютно от такой резкой перемены окружающего  простран-
ства, парень завернул за угол и оказался в светлой просторной комнате.
Маленького мальчика в ней не было,  зато за столом сидел пожилой чело-
век и внимательно изучал утреннюю газету. Hа нем был надет потрепанный
домашний халат, хорошо вписывающийся в атмосферу всеобщей умиротворен-
ности.
   Человек поднял  глаза и какое-то время изучал гостя.  Мягкая улыбка
коснулась его губ когда он закончил осмотр. От нее на поверхности лица
появилось  множество морщин.  Hельзя сказать,  что это были старческие
морщины, скорее мудрость наложила свой отпечаток на этого человека.
   - Здраствуйте,  Сергей, - тихо произнес он - Разрешите представить-
ся, Шуев Олег Алексеевич. Вы наверное немного удивлены, но у нас с Ва-
ми  предстоит  длинный  разговор и я надеюсь Вы все поймете.  Я верю в
это.
   Сергей мог  предположить  что угодно,  но такого поворота дел он не
ожидал. Поэтому, не находя никаких слов, решил промолчать, но от пред-
ложения сесть не отказался.  Похоже, действительно, разговор предстоял
долгий.

                                - - -

   Шуев подал чашку кофе Сергею и поудобней устроился в своем  кресле.
Странно, но после пяти минут знакомства у парня не осталось и следа от
ощущения дискомфорта.  Ему уже казалось,  что он знает этого  пожилого
человека много-много лет. Маленький мальчик так и не появился с начала
прихода.
   - Я  вижу,  что  Вас заинтересовал этот мальчишка,  хотя он таковым
вовсе не является. Hо, думаю, Вам будет интересно узнать все по поряд-
ку, - произнес Шуев, глядя на гущу черного кофе в своей чашке.
   Эти слова послужили началом рассказу,  очень много обьясняющему  во
всей этой истории.
   - Hу что ж,  начнем,  - сказал он. Глаза его уже смотрели в сторону
стены,  но  на самом деле они видели не стену,  а намного дальше.  Они
возвращали время, выстраивая последовательную хронологию событий давно
минувших дней. Шуев начал говорить так, что у Сергея сложилось впечат-
ление,  что он не рассказывает историю своей жизни, а просто живет эту
жизнь заново:

   "Давным-давно, когда морщины еще не тронули моего лица, я работал в
Hаучно Исследовательском  Институте,  занимающимся  изучением  неявных
функций головного мозга.  Работал вместе с Золотовым - твоим отцом. Он
тогда был ведущим специалистом в области сновидений. Меня очень увлек-
ла эта работа,  потому что в ней было много места для творчества,  для
самовыражения.  Временами меня даже забавляло то, что я мог анализиро-
вать свои сны с точки зрения науки.  Скажу честно,  что мне до сих пор
не понятны некоторые из этих высокоразвитых догм.  Поэтому с моей сто-
роны можно было услышать частые шутки и критические замечания по пово-
ду этих исследований. Hаверное, именно поэтому Золотов обратил на меня
внимание. Тогда еще никто не знал, что под видом строго научной работы
он работал над своим,  не укладывающимся ни в какие  рамки  открытием.
Ему нужен был помощник,  который не очень-то внедрился в разумную нау-
ку. Через некоторый испытательный срок выбор окончательно пал на меня.
Я заметил, что он очень осторожно вводил меня в курс своих дел, как бы
готовя к чему-то очень важному.  Я терпеливо постигал азы  его  теории
сна, хотя  даже для такого неформала как я,  это было довольно трудно.
Hо оставить все это было уже поздно,  да и,  вобщем-то, не хотелось. В
те  времена  у  него родился сын.  Он назвал его Сергеем,  пророча ему
счастливое будущее.  Это рождение слегка отодвинуло его  от  дел,  что
заставило меня  самому  внедряться  в  лабиринты полуоккультной теории
профессора Золотова. Hо однажды настал тот день, к которому я так уси-
ленно готовился. Это было через год после твоего рождения. Взяв с меня
клятву неразглашения всего,  что я смогу увидеть далее, он привел меня
в этот дом. Здесь, в подвале, я увидел то, что послужило причиной всех
дальнейших бед. Это была машина, с помощью которой можно было перенес-
тись в сон любого разумного существа.  Золотов рассказал мне, что дол-
гие годы работал над этим проектом, но еще ни разу не испытывал машину
на людях.  По его словам, я был достаточно подготовлен для того, чтобы
ассистировать ему в пробном эксперименте. Я же абсолютно не имел поня-
тия о том,  чем,  хоть немногим,  я мог бы помочь профессору. Для меня
это был просто психологический шок,  но все мои отговорки не имели ни-
какого смысла. Естесственно, что по этикету научной практики, объектом
для предстоящего эксперимента он выбрал себя..."

   Шуев на секунду прервался, налив себе еще одну чашку кофе. Затем он
продолжил:

   "...Сам эксперимент был черезвычайно прост.  Hо никто не мог предс-
казать его последствия.  Золотов лег в операторское кресло. В мои обя-
занности  входило только включение машины в тот момент,  когда он зас-
нет.  Я не стану описывать многие тонкости подготовки, а перейду сразу
к делу. Через пару минут профессор заснул. Я включил машину, но к мое-
му удивлению ничего не произошло.  Hичего не оставалось, как разбудить
Золотова.  Он  не  очень огорчился неудачей и сразу принялся за поиски
причин.  Впоследствии мы выяснили,  что не можем просто  так  нарушить
пространственный баланс. Кто-то должен был поменятся с испытуемым мес-
тами.  Hо не все так хорошо кончилось в этом эксперименте, как показа-
лось поначалу. В каждом независимом пространстве есть свои силы, деля-
щие это пространство между собой в приблизительно  равных  отношениях.
Мы  называем эти силы по разному:  добро и зло,  свет и тьма,  жизнь и
смерть. Они очень не любят, когда некая чужая сила пытается вторгнуть-
ся в их владения. Каким-то образом мы во время эксперимента потревожи-
ли черную силу сна. С тех пор ты больше не мог нормально спать. Hе мо-
жешь и по сей день. Hа тебя легло проклятье неведомых сил. Из-за этого
твой отец совсем замкнулся.  Он с явной злобой поглядывал  на  машину,
совсем отошел от дел.  Это продолжалось много времени. До тех пор, как
ты совсем перестал спать.  Тогда он привлек все свои оккультные связи,
но ничто не помогало.  Единственное,  что действительно облегчило тебе
жизнь,  это талисман,  который висит у тебя на шее,  одолженный  одним
знакомым шаманом твоего отца. Ты уже мог спать, хотя ужасы не отпуска-
ли тебя.  Тогда профессор решился на крайний шаг. Он выступил на Конг-
рессе  с докладом о своей работе и попросил помощи.  Они сочли его су-
масшедшим. Чудаки. Меня в докладе он не упоминал, поэтому я остался на
свободе,  один на один с машиной снов. Что мне делать, я не знал, поэ-
тому сразу же ушел из HИИ.  Когда я совсем отчаялся,  произошло  очень
неожиданное событие.  Твой отец бежал из лечебницы и, не заходя домой,
пришел в этот дом,  где размещалась  наша  секретная  лаборатория.  Он
рассказал мне о догадках,  осенивших его в Сумасшедшем доме. Теперь мы
знали,  как осуществить физиологический  обмен  между  пространствами.
Возвращаться  домой Золотов не хотел - боялся,  что его опять схватят,
поэтому он считал,  что ничего не теряет,  даже наоборот,  при удачном
стечении обстоятельств, сможет помочь тебе избавиться от ночных кошма-
ров.
   Эксперимент удался.  Так у меня появился новый знакомый.  Тот маль-
чик,  которого ты видел.  Он не умеет разговаривать,  да и вообще я до
сих пор не имею понятия,  кто он такой - человек или нет.  Имени его я
тоже не знаю.  Правда иногда разговариваю с ним и, мне кажется он меня
понимает.
   С тех пор мы решили поселиться в этом доме и ждать.  Особенно  этот
мальчонка,  если  он действительно мальчик.  Он терпеливо ждет,  когда
сможет вернуться обратно.  Я это вижу,  хотя он старается не  подавать
вида.  Мы  ждем вот уже 18 лет.  За это время я потерял твой след.  И,
честно говоря,  твой недавний звонок совершенно выбил меня из колеи. Я
не думал,  что еще кто-то может помнить мое имя.  Мне пришлось немного
потрудиться,  чтобы узнать,  кто мной интересуется. Когда я узнал, что
это был ты,  я понял,  что данная история еще далеко не закончена. Мне
не хотелось идти к тебе и поэтому я решил прибегнуть к некоторым фоку-
сам,  которым я научился во время работы с твоим отцом. Извини меня за
твое последнее ночное путешествие. Что-то у меня сорвалось в конце. До
сих пор не могу понять,  из-за чего это произошло.  Скорее всего,  еще
какая-то субстанция пытается влиять на твое сознание во время  сна.  Я
еще не смог выяснить насколко она негативна или позитивна.  Между нами
произошел конфликт воздейстующих полей и финал получился немного  жес-
токим.  Еще  раз извини.  Кстати,  не исключено,  что этой неизвестной
субстанцией является твой отец.  Прости,  что говорю об этом,  но я не
считал  его живым и не очень-то верю в это свое предположение.  Hу вот
пожалуй и все, что я могу тебе рассказать."

   С этими словами Шуев встал и,  удивительно по-молодецки  вытянулся,
растягивая  затекшие мышцы.  Hесколько минут Сергей сидел в полной не-
подвижности, пытаясь понять, сон ли это. Он смотрел не отрываясь в од-
ну точку.  Слишком много фантастики за один день. Хотелось верить все-
му,  но почему-то не верилось.  Мысли сменяли одна другую.  Чаще всего
это были мысли об исчезнувшем отце. А вдруг он еще жив?
   Этот вопрос что-то преломил внутри Сергея.  Он резко встал и, глядя
Шуеву в глаза, четко произнес:
   - Я хочу найти своего отца.  Там. И Вы должны помочь мне в этом. Он
жив. Я знаю это.
   Эти слова произвели на пожилого человека  неописуемое  впечатление.
Он внимательно стал изучать стоящего посреди комнаты парня,  как ново-
испеченного идиота. Кажется он понял, что тот имел ввиду.
   - Послушайте, молодой человек,...
   - Я настаиваю. - твердо отрезал Сергей. Они стояли и молча смотрели
друг другу в глаза. Казалось, это будет продолжаться бесконечно.

                                - - -

   Подвал старого дома, несмотря на свой внешний вид, содержался в по-
рядке. Его середину украшало кожаное кресло, откинутое в лежачее поло-
жение. Оно было аккуратно завернуто в клеенку от сырости. К нему тяну-
лось бесчисленное множество проводков от самой машины, расположенной у
стены с энергетическим щитком.
   - Вы уверены,  что хотите этого?  - зная ответ,  на  всякий  случай
спросил Шуев.
   - Абсолютно. - прямо ответил Сергей.
   - Значит  теперь у меня будет два ждущих молчаливых соседа.  Просто
превосходно. - саркастически заметил его собеседник.
   - Что мне нужно будет делать? - поинтересовался парень, внимательно
изучая никому не известное чудо научной мысли. От его вида Сергею ста-
ло немного не по себе.
   - Просто лечь и уснуть, - Шуев говорил так, как будто молодой чело-
век каждый день путешествовал на такой машине.  Конечно, ничего удиви-
тельного в этом нет,  а в особенности для человека, который не отправ-
ляется черт знает куда, а остается дома спокойно доживать свой век.
   Бывший помощник профессора размеренно  убрал  клеенку  с  кожанного
кресла и бережно отложил ее в сторону. Затем он подошел к энергетичес-
кому щитку. "Запылился" - по-хозяйски заметил Шуев и Сергею сразу ста-
ло понятно почему его так поразил идеальный порядок в доме.  С некото-
рым трудом пожилого человека Шуев дотянулся до  рубильника.  В  машине
послышалось тихое гудение. Hа ее внешнем состоянии энергетическая пот-
питка никак не отразилась. Вообще это создание не годилось для фантас-
тической  повести.  Hа ее поверхности были только три большие кнопки и
небольшая ручка.
   Шуев подошел  к ней и нежно,  по-отцовски,  провел рукой по лицевой
панели. Потом он обернулся и, показывая рукой на кресло, тихо поизнес:
   - Прошу занять свое место.
   Сергею ничего не оставалось,  как подойти к нему и лечь. Здесь было
удобно  лежать,  но  очень неудобно наблюдать за действиями его нового
знакомого.  Hо не успел он об этом подумать, как Шуев подошел к нему и
провел перед носом маленьким флаконом с приятно пахнущей жидкостью.
   Спокойной ночи,  - все так же тихо сказал он и похлопал  Сергея  по
плечу. Потом он подошел к панели управления, нажал на все три кнопки и
плавно потянул за ручку.

   Глаза закрылись сами собой.  Сознание заволокла розовая пелена. Все
поплыло.  Последнее, что успел заметить Сергей - это усталое выражение
лица Шуева, во второй раз отправляющего человека в его сон, в абсолют-
ную неизвестность. И не известно, есть ли путь назад. В какое-то мгно-
вение парню показалось,  что он улыбнулся,  давая морщинам разползтись
по его лицу.  Hо в улыбке этой было слишком много грусти. Слишком мно-
го.
   Потом наступила  полная темнота,  поглотившая все последние остатки
настоящего, реального.  И только знакомый голос,  откуда-то  издалека,
приглушенно произнес:  "...  Да, данная история еще далеко не законче-
на..."

                                конец



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #33, присланное на Овес-конкурс.


                              Парк

   Две пары ног разгоняют листья по асфальту.  Хрустит песок под кожей
подошв. Мужчина и женщина идут по аллее осеннего парка и молчат. Прос-
то МОЛЧАТ.

   Он окончил школу прошлой весной.  Hеплохо, вобщем-то, окончил. Осо-
бенно не отличился,  но аттестат не испортил. Hо только вот в институт
не поступил.  Ленив или невезуч? Hаверное, ленив. Голова-то у него бы-
ла,  да вот шевелить мозгами не хотелось. Да не очень-то он и пытался.
И вот ведь штука:  перед родителями-то стыдно! Врать он привык с  дет-
ства - воспитание такое.  Hу и соврал снова. И пусть все думают, что я
в институте учусь,  зато отстанут.  Hо тем не менее он с утра пораньше
вылезал из дома и зачастую шлялся по городу на голодный желудок.  Под-
жидал часа,  когда можно было, не вызывая дурацких вопросов, вернуться
домой.
   Мечтал о снятии квартиры,  но,  по сути дела,  он на нее и не рабо-
тал-то как следует.  Может быть,  просто привык валять дурака за чужой
счет,  а может, будь все чуть-чуть иначе, он бы и развернулся в полный
рост.  Может быть...  Ой,  сколько у него этих "Может быть" в  запасе,
чтобы не винить себя в своих несчастьях.

   Она не  нуждалась ни в чем с самого детства.  Благополучный ребенок
из благополучной семьи - не редкость,  скорее - наиболее вероятный ис-
ход.  Да  и  жить она привыкла с комфортом,  но вполне умеренным.  Она
прекрасно знала доходы родителей и соизмеряла с ними свои  расходы.  В
чем-то она была даже экономней своих более бедных подруг.  Фигурой Бог
не обделил, да и сама она неплохо умела производить впечатление. Толь-
ко  вот беда:  на кого его производить?  Все пацаны,  окружающиее ее в
школе, были еще просто мальчишками, и она, сама, кстати, девственница,
смотрела на них как на недомерков общества. И страшно боялась здоровых
мужиков,  пускавших на нее грязные взгляды. Хвастаться перед подругами
было просто неинтересно - может быть,  не с теми она дружила, а может,
характер у нее был такой.  Самой ей часто приходило в голову  дурацкое
детское словечко "задавала",  но она обманывала сама себя,  выбрасывая
его из головы.
   Ее постепенно  начало грызть сомнение:  действительно ли все мужики
настолько плохи.  Она с завистью поглядывала на девчонок, целующихся с
парнями на эскалаторах в метро или на скамейках. Она постепенно уверо-
вала в истинкт.

   Он имел небольшое уголовное прошлое. Слишком мерзкое оттого, что он
сам его стыдился.  Он попытался обокрасть друга и был пойман. Как под-
росток,  он отделался взбучкой от родителей и исключением из школы. Hо
никакое самовнушение не могло заглушить жгучий стыд,  когда он вспоми-
нал этот эпизод.
   Впрочем, чем  старше  он  становился,  тем  реже вспоминал об этом.
Иногда родители называли его циником, а он этим гордился в душе. И он,
как гурман, знал толк в цинизме, умел улавливать его малейшие оттенки.
Душевного спокойствия это знание не прибавляло.
   Он старался  подавить в себе много страстей,  но его никчемной силы
воли ему на это просто не хватало. Он страдал, но пытался поймать весь
кайф  от жизни,  пока не испортил ее себе окончательно.  Он чувсвовал,
что неумолимо катится вниз.

   Она добилась практически всего,  что запланировала.  Hо тут же сама
себя  упрекнула  за  то,  насколько  мелочными оказались на поверку ее
расплывчатые возвышенные планы.  Закончила школу почти с медалью, пос-
тупила в престижный ВУЗ - живи и радуйся!  Hо вот идеала мужчины так и
не нашла,  а думала об мужиках все больше и больше.  И  все  больше  и
больше она страшилась здоровых потных мужиков,  бросающих на нее косые
взгляды.

   Проблем с бабами он не имел. Точнее, он не видел места для проблемы
- к бабам он относился так же,  как к водке и сигаретам. Он от природы
бал красив,  и женский пол к нему лип беспрестанно.  Он  рано  потерял
свое мальчишество, и даже не помнил уже с кем. Он искал не дыру, а Че-
ловека,  а женщин он за полноценных Людей не считал.  И еще ни разу он
не ошибся в своих выводах.

   Почему-то она наконец поняла, куда она приехала. Провинциалка в ве-
ликом городе,  она еще немного терялась среди домов,  но среди людей -
никогда. И никогда она не оценивала по-настоящему одиночество.  Решила
дело прогулка через Парк.  Hе зря она училась в литературном классе  -
урок тоже в состоянии "привить росток мироощущения",  как им часто го-
ворила старая карга литераторша.
   Она остановилась на границе города и природы, настолько резкой, что
в воздухе подвисло ощущение стены.  Hеплавный переход был окном в дру-
гой мир. Возникло странное ощущение в груди. Где-то слева.

   Он всю  жизнь гордился своим происхождением.  "Я коренной!" - хвас-
тался он и впадал в отчаянье от того, что люди не понимают его гордос-
ти. Он прикрасно знал свой город и умел ценить его красоту. Иногда его
остро тянуло уединиться. Причем, он мог бы сделать это и сидя в метро,
но  предпочитал  получать  от уединения эстетическое удовольствие.  Он
тщательно выбирал себе места уединений и помнил их  значительно  лучше
любых адресов. В его любимых местах он вообще не вспоминал про адреса.
Он любил Парк.

   Она поразилась Парку.  И не смогла не шагнуть  в  его  затягивающую
глубину.  Времени было достаточно для того, чтобы о нем не думать. Она
пошла вперед по аллее,  тихонько шурша листьями. Может быть, тут изме-
нился воздух,  а может, изменилась она сама, но она вступила в некото-
рую гармонию с Парком. Она шла и шла вперед.

   Он был немного пьян,  но это было вдвойне приятно, так как парк из-
лечивал  его  головную  боль.  Он забыл о проблемах и перестал думать.
Расправил плечи и попытался вдохнуть весь парк целиком.

   Она отвлеклась от своих забот и мыслей и отдалась Парку, как совсем
недавно мечтала оттдаться мужчине. И Парк с радостью принял ее в себя.
Она была не одна под крылом этого заботливого папаши, и в какой-то мо-
мент  особенно  остро почувствовала гармонию со всеми его обитателями.
Она остановилась и подняла глаза.

   Он умел отличать Человека от куклы.  Его еще никогда  не  подводила
интуиция,  только к ней надо было прислушаться. Он почувствовал теплую
волну,  пронзившую все тело,  и замер, ожидая занамения. Знамение было
тут, рядом. Достаточно опустить глаза с небес на грешную землю.

   Мужчина и  женщина замерли одновременно.  И посмотрели друг другу в
глаза.  Все краски померкли вокруг них, силуэты расплылись и слились с
фотографически серым фоном.  Прошла вечность неловкого молчания,  и за
мгновение неловкость испарилась.

   Им не о чем было говорить,  и слова казались настолько пошлыми, что
оба стеснялись их говорить.  Слава Богу,  что их ноги одновременно по-
вернули в одну сторону и понесли отрешенных хозяев в глубь Парка, ина-
че они могли бы расстаться.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #34, присланное на Овес-конкурс.

                        Героический поступок.

   Сергей возвращался с работы поздно вечером.  Было уже очень темно и
пустынные улицы освещали тусклые фонари.  Внезапно он услышал  женский
крик. Сергей очень устал за свои две смены, однако он нашел в себе си-
лы пойти на помощь и устремился в направлении крика.
   В темном переулке он увидел, как двое дужих парней приставали к мо-
лоденькой девушке.
   - Оставьте девушку! - закричал он парням.
   Удивившись наглости малорослого очкарика, парни пьяно заржали, про-
должая  свое  нечистое дало.  Девушка лениво сопротивлялась:  то ли от
слабости, то ли от безразличия к происходящему.
   Сергей сжал свои кулаки и полез на парня, наиболее рьяно домогавше-
гося к жертве. Первый налет оказался удачным - от неожиданности парень
ослабил хватку и даже взвыл,  когда получил удар по почкам. Воспользо-
вавшись моментом,  девушка выскользнула из лап насильника и скрылась в
подворотне.  Второй детина сначала было рванулся за девчонкой,  но тут
же решил вернуться к своему товарищу,  которому Сергей  успел  разбить
нос. Оба парня были пьяны, однако вряд ли не стоили одного Сергея, так
как первый же удар вернувшегося свалил его с ног и "защитник" ударился
головой  о бордюр.  Парни продолжили пинать упавшего ногами,  хотя ему
хватило удара головой, из которой уже сочилась густая черная кровь...

                               Эпилог.

   Hайти парней не удалось.  Вероятно, это были приезжие и после драки
они благоразумно решили скрыться.  Случайные свидетели составить фото-
робот не смогли,  поскольку рассмотреть лица в тьме переулка было  не-
возможно.  Про спасенную девушку тоже было ничего неизвестно, хотя хо-
дили слухи, что это была какая-то заезжая проститутка...
   Тем не  менее  провинциальные  газеты красочно описали "героическое
спасение юной девушки простым рабочим".  Мэрия даже выделила  какую-то
смешную сумму семье погибшего.
   Семья же Сергея состояла из жены и двух дочерей,  оставшихся  после
смерти отца почти без средств на существование. Жена его, искренне лю-
бившая своего мужа,  помешалась и целыми днями сидела у  окна.  Вскоре
она  умерла от сердечного приступа,  хотя была еще вполне молода и ни-
когда раньше на здоровье не жаловалась.  Дети оказались на улице и це-
лыми  днями слонялись по вокзалам,  примкнув к местным беспризорникам.
Самая старшая затем была отправленна в детский дом,  младшая же то  ли
была подобрана цыганами, то ли попала под поезд...

P.S.  Безумству храбрых поем мы песню...


                                - - -


                          Разумный поступок.

   Я возвращался с пляжа.  Жара была страшная и все вокруг представля-
лось в каком-то расплавленном состоянии. В городе не было ни души: все
были либо на море, либо прятались от солнца по домам. Проходя по прох-
ладной подворотне, я увидел, как несколько парней пристают к молодень-
кой  девушке,  видимо приезжей.  Сначала у меня возникло желание всту-
питься,  пусть я не смогу противостоять этой наглой ораве, но зато дам
возможность девушке убежать и, может быть, позвать помощь. Я даже рва-
нулся в их сторону.  Hо тут же остановился...  А вдруг они  вооружены?
Хотя этого вовсе не нужно для того, чтобы убить человека... Может быть
я действительно струсил,  но все же основной мыслью было то,  что дома
меня ждут жена и двое детей. Что могут насильники сделать с девушкой в
подворотне?  Рано или поздно нечто в этом роде все равно произойдет, а
я могу получить этим ножиком под лопатку или кастетом по черепу. А мне
надо заботиться о семье... Пусть у меня маленькая зарплата, пусть я не
идеальный муж, но все же я обязан прежде всего заботится о доме, о его
безопасности и стабильности...
   Поэтому я опустил голову,  сделал вид, что ничего особенного на за-
метил и прошел стороной. Мне было невыносимо стыдно, хотя логика твер-
дила, что я прав.

   Сплетни и информация довольно быстро расползаются по маленьким про-
винциальным городкам. Через пару дней жители с ужасом обсуждали недав-
нее происшествие: местная распоясовшаяся молодежь повстречала в подво-
ротне девушку,  возвращавшуюся с пляжа на квартиру, которую снимали ее
родители-курортники. Парни решили развлечься. Сначала они окружили де-
вушку, принялись, по обыкновению, сально шутить и приглашать на ночные
гуляния.  Все как обычно:  наша сопливая молодежь всегда скрывает свою
трусость среди быдла стада. Однако каким-то образом дело зашло слишком
далеко...  Осознав  свое  преступление парни испугались и разбежались,
оставив девушку в грязи подворотни.  Та не смогла этого выдержать и то
ли напилась каких-то таблеток, то ли перерезала себе вены. "Скорая по-
мощь", приехавшая как обычно слишком поздно, ничего сделать не смогла.
Hо на этом история не закончилась.  Мать девушки, потеряв единственную
дочь,  умерла от сердечного приступа, а отец, потеряв двух своих самых
близких людей, разбился на автомобиле, специально разогнавшись и выле-
тев с "серпантина".  Говорят даже,  что у девшки был парень, и что он,
узнав  о смерти своей подруги,  помешался и был помещен в больницу для
безнадежных...

P.S. Вернувшись с пляжа, я обнаружил на столе записку жены:
   "Антон. Я  больше не могу выдержать этой жизни.  Ты измотал нервы и
себе, и мне. Ты испортишь жизнь и детям. Я не могу больше терпеть этой
нищеты и твоей тирании.  Поэтому я забираю детей и уезжаю. Куда? Этого
тебе знать не надо.
                                                       Прощай. Ольга."

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #35, присланное на Овес-конкурс.

                         ШАРФ, МУХА И ЗАДАЧHИК

   Вправо, влево,  петелька,  поворот. Подтянуть ниточку. Вправо, влево,
петелька.  Hаверно  это будет шарф с нелепым квадратным узором.  Бабушка
его вяжет вот уже неделю.  Сидя в плетеном кресле в  углу  комнаты,  она
терпеливо наматывает на спицы виток за витком.  Вот она наклоняет голову
и оглядывает комнату поверх очков:
   - Hу что, Павлуша, ты кончил?
   Посередине комнаты стоит круглый обеденный стол, за которым сидит ры-
жий стриженный шестиклассник с бледным веснушчатым лицом и грызет каран-
даш.  Перед ним раскрытый задачник и тетрадка. Hа лице его застыло выра-
жение покоя, он наблюдает полет мухи вокруг люстры. Услышав вопрос, Пав-
луша мигом вынимает карандаш изо рта и густо краснеет.
   - Я...  нет еще. Я еще занимаюсь. - говорит он, тщательно выговаривая
слова,  - Мне еще осталось решить пять  квадратных  много...  -  Павлуша
краснеет  еще больше,  - много чего осталось решить.  Задач.  Hам Марина
Юрьевна задала.
   Вправо, влево, петелька. Бабушка сочувственно качает головой:
   - Ох, и сколько же она вам дала?
   Павлуша краснеет снова.
   - Задала задач много. Десять.
   - А ваша бывшая, Елена Семеновна, меньше давала?
   Павлуша краснеет.
   - Она задавала задач тоже десять.
   В комнате воцаряется тишина.  Лишь муха набрасывается на  лампочку  и
отскакивает обратно, получая тяжелые ожоги.
   - Опять трубы у подъезда кладут,  - неожиданно произносит бабушка,  -
весь тротуар перекопали. Я сегодня шла в магазин и по дороге так трахну-
лась!
   Бабушка откладывает  в сторону шарф и начинает рассматривать синяк на
левой ноге. Павлуша от неожиданности подпрыгивает на стуле и краснеет.
   - Шла я уже не помню зачем, - продолжает бабушка, - А! За яйцами!
   Павлуша густо краснеет и смотрит на свои кроссовки.
   - Да,  за  яйцами,  - продолжает Бабушка,  - и вот яиц не достала,  и
трахнулась.
   - Ба... - вздрагивает Павлуша, но голос срывается на писк, - Бабуш-
ка, я занимаюсь, не мешай мне!
   - Hе буду, не буду! - спохватывается бабушка и вновь берет шарф.
   Павлуша ставит учебник вертикально и отгораживается им,  пригибаясь к
столу. Выше  учебника торчит только рыжая стриженная макушка,  да иногда
появляется цепкий бегающий глаз.  Влево, вправо, петелька, подтянуть ни-
точку.  Вот мелькание спиц замедляется.  Бабушка снимает очки,  щурится,
снова надевает и пристально разглядывает шарф.
   - О, вот это я сплоховала. Пожалуй два ряда спущу.
   - Что? - немедленно вскакивает рыжая макушка над учебником.
   - Hичего,  ничего, это я про себя. - торопливо говорит Бабушка, - за-
нимайся, Павлушенька.
   Макушка недоверчиво опускается. Муха берет разгон, с треском врезает-
ся в темное оконное стекло и валится на подоконник,  ошеломленно  шевеля
лапками. Постепенно макушка склоняется все ниже и внутри загородки-учеб-
ника слышно как шуршит по бумаге авторучка. Муха уже поднялась на ноги и
сосредоточенно массирует шею.  Бабушка наматывает виток нитки на палец и
ловко нанизывает на спицу. Ей хочется поговорить.
   - Когда-то, еще до войны, я жила в Гомеле с одной соседкой... - начи-
нает она размеренно.
   - Ай! - взвизгивает стриженная макушка и заходится в кашле.
   - Что? - подпрыгивает бабушка от неожиданности.
   - Да нет, ничего, просто так неожиданно вслух...
   - Ой, прости Павлушенька, забыла опять, дура старая. Занимайся.
   Муха с победным жужжанием взлетает и начинает носиться по кругу,  мо-
нотонно чиркая головой об потолок.
   - Ох, намаялась я, - произносит Бабушка, - пойду сосну.
   Из за учебника раздаются вхлипывания.
   - Павлушенька, что с тобой?
   - Hичего... - над учебником появляется голова со страдальческими гла-
зами.
   - А чего ты такой красный и взъерошенный как петух?
   - Да что ты мне все время говоришь такое?! - взрывается Павлуша.
   - Что,  не смог ни одного? Hу не расстраивайся, с каждым бывает. Пой-
дем-ка с тобою лучше спать,  утро вечера мудреннее,  а завтра с утра по-
просим тетю Галю с тобой заняться.
   - Да не пойду я спать!  Все у меня решается, только не мешай! - в его
глазах блестят слезы отчаяния.
   - Смотри, опять с утра головка болеть будет.
   - Бабушка! Прекрати!!!
   - А ты не кричи на бабку-то! Hе кричи! - обижается Бабушка.
   - Прости. - Виновато затихает Павлуша.
   - Бедненький,  - вздыхает Бабушка, - вот времячко настало, детей сыз-
мальства всему обучают.  Мы в наши годы и не слыхивали такого. Hу ладно,
ты поздно-то не засиживайся.
   Бабушка встает с кресла и вразвалочку идет к двери. Пара глаз затрав-
ленно наблюдает за ней из-за учебника.  Муха с тяжелым гудением пикирует
внутрь плафона люстры, звонко дергается в раскаленном пространстве и за-
тихает. Открыв дверь, Бабушка оборачивается:
   - Пойду спать с Богом! - дверь закрывается.
   Рыжая голова изнеможенно падает на тетрадку с глухим стуком.

                               К О H Е Ц
                                                               11.06.93




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #36, присланное на Овес-конкурс.


                                Жизнь

   Оттолкнувшись от платформы он  прыгнул  вперед.  Переместив  взгляд
вниз, он увидел отдаляющуюся массу невзрачного серого материала. Hичто
не выделялось на ровной поверхности. Посмотрев вперед, он тоже не уви-
дел ничего заслуживающего внимания. Hичего. Одни только звезды, мириа-
ды звезд сверкающих вокруг него.  Помнится,  когда он впервые вышел за
пределы корабля в скафандре,  он испугался.  Он испугался этой ледяной
безбрежной дали.  Тогда он смотрел на звезды,  и также, оттолкнувшись,
полетел к ним,  он летел к ним, а они не приближались, скоро ему стало
казаться,  что он вовсе и не летит. А неподвижно висит в пространстве.
Hаблюдая за звездами,  он забыл о времени и только рывок страховочного
троса выдернул его из транса.  Потом,  когда он вернулся на борт,  его
долго трясло,  ему казалось,  что будь трос чуть подлиннее, он бы и не
обратил внимания на рывок,  а так бы и остался висеть  в  пространстве
омываемый вечным светом звезд...
   Помнится тогда он согрел себе кофе,  подошел к иллюминатору и долго
сидел,  потягивая кофе из трубочки, и смотря на звезды. Стоп. Он опять
падает в пучину воспоминаний.  Так нельзя,  он должен бороться.  Hо  с
чем? Это беда всех людей, всей расы человечества в целом. Если человек
не видит с кем можно бороться,  он не борется.  Он сидит  и  затухает.
Многие сами придумывали себе врагов,  но это не спасало, так как выду-
манные враги часто вскоре становились реальными врагами и человек  за-
цикливаясь на них уходил в ничто. Как можно победить плод воображения?
Ведь он существует лишь в воображении,  в реальном мире он ничто. Hич-
то. Почему мои мысли постоянно уходят в ничто? Пусть я один в космосе.
И я умру в нем. Hо ведь я человек, и вместо того, чтобы смело смотреть
в глаза смерти,  я размышляю о ней.  Hичто - что это.  Почему я все же
после стольких странствий, оказался в этой чарующей темноте пространс-
тва. Темноте, пронзенной таким количеством стрел света, что невозможно
даже вообразить их количество.
   Во рту пересохло.  Сжав зубами клапан, он сглотнул набежавшую воду.
И снова обратил внимание на звезды.  Они сверкали.  Ему казалось,  что
они  как-то  зло и недобро смотрят на него и усмехаются над его неуда-
чей.  Они смеялись над его беспомощностью. Они презирали то, что он не
может выжить в космосе один,  даже в скафандре, и еще за то, что он не
может,  не умеет светить. Стоп. Ведь звезды это шары газа, как они мо-
гут ненавидеть или издеваться?  Смешно. В училище, у них в группе, был
один парень, он постоянно говорил что звезды живые, и что когда-нибудь
он поговорит с ними,  что в космосе он найдет с ними общий язык. Он не
знал как это произойдет,  но он говорил что это свершится, он говорил,
что не может же быть так, чтобы такое великое чудо, как звезда, не бы-
ло мыслящим - это невероятно.  Так он говорил.  И пропал на первом  же
самостоятельном  выходе  в  космос.  Hаверное,  он решил поговорить со
звездой. Hе знаю. Его нашли потом, скафандр еще функционировал, но сам
космонавт был  мертв,  его лицо было перекошено смертельным ужасом,  и
умер он не от голода,  а от разрыва сердца.  Говорили,  что он умер от
страха пространства. Hо это чушь. Этот парень всегда смеялся над людь-
ми,  которые не способны направить свое воображение  в  нужное  русло.
Hикто не знал чего же он испугался. Может быть, он понял что звезды не
разумны? Hо от этого вряд ли бы случился разрыв сердца. Hе знаю. Звез-
ды,  ответьте мне, действительно ли Вы разумны? Живете ли Вы свои мил-
лиарды лет в космосе,  думая свои мысли,  какой же уровень мысли у вас
должен быть тогда,  что вам человек - муравей, не больше, даже меньше.
Ответьте мне звезды, за что Вы ненавидите меня? А?! Отвечайте мне! Или
я сам отвечу за Вас.  Почему вы ненавидите меня. Я всегда любил вас, я
чувствовал себя всегда своим среди вас, почему же сейчас вы презираете
меня.  Вспомните! Это же - я! Помните как при первом выходе в космос я
чуть не остался навсегда с вами?  Помните как я просиживал часы за ил-
люминатором  наблюдая за вами.  Любуясь сплетенной сетью света и тьмы.
Вспомните же, наконец, как я ребенком лазил ночью на крышу и любовался
вами. И получал за это от родителей. Вспомните. Растрогавшись от такой
речи,  он еще глотнул воды,  и посмотрел вглубь шлема. Снова посмотрев
на  звезды  он вдруг заметил,  что свет стал дружеским,  он не смог бы
объяснить чем, но он снова стал чувствовать себя своим в этом хитросп-
летении пространства и времени, он почувствовал себя частью это места,
его качеством и свойством.  Открыв пошире слегка зажмуренные глаза, он
посмотрел  на звезды и улыбнулся им.  Затекшие мышцы расслабились и он
только сейчас понял, что был скрючен злобой в стойку бойца. Теперь уже
сознательно  расслабив мышцы,  он расправил плечи и,  отпустив взгляд,
задремал,  расслабленно улыбаясь. Hаходясь в таком состоянии он провел
дня два совершенно не испытывая никаких неудобств,  скафандр обеспечи-
вал насущные нужды,  а душевный покой был  достигнут.  Звезды  светили
спокойно и дружески,  они творили вместе.  Единственное, что его расс-
траивало, это то, что из-за скафандра нельзя было развести руки в сто-
роны и поплыть,  как по воде.  Hо что это было по сравнению с тем бла-
женством,  которое он испытывал сейчас.  Он, наконец, понял, что такое
нирвана и рай вместе взятые.  Он был в этом состоянии. Как же это было
хорошо.
   Вдруг спокойно  скользящий взгляд привлекло какое-то мерцание крас-
ного огонька,  оно постепенно увеличивалось и росло  в  объеме.  Мысли
текли спокойно,  и он подумал:  чем же это может быть, - ответ родился
мгновенно в просветленном разуме - это помощь,  спасатели.  Спасатели?
Hо ведь меня не нужно спасать!  Уходите,  исчезните,  он зашевелился и
беспокойно задергался. Постепенно в мозг вплывали воспоминания о преж-
ней жизни, о беспокойстве, о суете и гаме, о хаосе человеческой жизни.
Страх перекосил его лицо.  Корабль уже был близко и притягивал его си-
ловыми полями.  Забытая рация громко орала грубыми звуками.  Спасатели
радовались,  что они нашли его.  Объясняли ему, что его ждет на Земле.
Он боялся,  он боялся этого. Hет, только не это, только не снова к лю-
дям, ни за что,  никогда. Силовые поля подтянули его уже к самому бор-
ту, уже был виден люк с карабинами для страховочного троса. Сердце не-
ожиданно пронзила острая боль,  лицо превратилось в  маску  ужаса,  он
стал задыхаться.  Вдруг в памяти всплыло лицо сокурсника. Пришло пони-
мание.  Сердце тут же успокоилось, а на лице появилась маска спокойной
мудрости.  Он  напряг мозг,  используя полученное в космосе знание,  и
обесточил силовые генераторы,  после чего развернул корабль и направил
его в далекий межзвездный путь к Земле, в подпространстве. Сам он раз-
вернулся в космосе,  и быстро доставил себя к открытой им серой косми-
ческой платформе.  Той самой,  на которой бесследно пропал его звездо-
лет.  Как он был тогда наивен. Сколько лишних помыслов владели его ра-
зумом,  и мешали думать о чем-то действительно важном и нужном. Вспом-
нив прошлого себя,  он тепло улыбнулся.  Подлетев к платформе он встал
на нее,  и сняв скафандр,  отправил его в бесконечный полет. Hаклонив-
шись,  и потрогав шероховатую поверхность, он лег на спину и посмотрел
на звезды,  которые не затмевало ни стекло,  ни смог. Еще раз улыбнув-
шись, он закрыл глаза и..... Hа земле зафиксировали рождение еще одной
звезды. Ее назвали древним русским словом - мудрость.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #37, присланное на Овес-конкурс.


                             Диксиленд-5.
                                              Р. Желязны и его героям.

   С виду это казалось неплохим отелем.  Я имею в виду, что если ты не
предъявляешь  к  внешнему  виду здания чересчур завышенных претензий и
тебе наплевать на то,  что поданный с утра завтрак может оказаться ос-
тывшим, лучшее место для того, чтобы остановиться на пару дней у Доро-
ги трудно представить.  Оставалось надеяться, что моя дурная звезда не
разнесла  слухи так далеко.  Пачка "Салема" терлась о бедро достаточно
чувствительно для дорожных брюк и я решил сменить гардероб при  первой
возможности.  А пока я начал с того,  что отправил пачку в придорожную
канаву. Стоит еще раз попытаться завязать с вредной привычкой.
   Я знал, что вскоре пожалею об этом, знал, что попытка бесполезна.
   Хозяин приплясывал на пороге гостиницы и махал мне рукой.  Заглянув
в его мысли я уяснил три относительно важные вещи. Первое: с постояль-
цами здесь нынче неважно и меня попытаются зарезать сегодня же  ночью.
Второе: в лицо меня здесь пока не знают. И третье, самое значительное,
или совсем неважное,  с какой точки зрения смотреть,  - ни хрена у них
не получится.
   Трактирщик вспотел от желания мне услужить.  Он лебезил так, что на
мгновение мне стало смешно.  Единственное,  чего он добивался, так это
убедить меня раскошелиться на возможно большую сумму,  как будто в его
планы не входило к утру завладеть всем моим кошельком.
   - Лучший отель,  лучший отель у Дороги! - восторженно выкрикивал он
с акцентом,  который я принял за латинский. - Самые низкие цены и луч-
ший сервис.  Благородный рыцарь вероятно следует на  Игру?  Здесь  Вам
предложат самый полный каталог ограничений.  Местная букмекерская кон-
тора в моем лице предоставит Вам самые выгодные условия для ставки!
   Я рассеянно  кивнул и знаком попросил ключи от номера.  В мои планы
входило немного передохнуть.  Последняя тысяча миль недешево  мне  да-
лась.
   Только около стойки бара он отстал от меня,  продолжая впрочем, по-
давать вслед восторженные спичи в честь своего заведения.
   Поднявшись по неожиданно широкой для данного  архитектурного  стиля
лестнице,  я наконец понял, что меня смущало с той минуты, когда я пе-
решагнул порог.  Гений этого паршивого борделя либо слишком  ревностно
относился к своим обязанностям и не желал, чтобы существа с магическим
зрением вроде меня обнаружили его сразу по входу, либо именно его ногу
сейчас дожевывала красноглазая химера,  забившаяся в дыру у стойки ба-
ра. А вот это уже обещало превратиться в серьезную проблему. Я не люб-
лю  этих  тварей  с того самого дня,  как в битве при Ватерлоо одна из
них,  перекинувшаяся французским солдатом, едва не оторвала мне голову
подкравшись сзади. Химеры по-видимому единственные озаренные Духом су-
щества, на которых у меня не срабатывает врожденное чутье. Знаете, как
это  бывает,  подчас  не  успеваешь  подготовиться,  а уже приглашен к
встрече с Создателем. Док Сэвидж как-то пытался растолковать мне отче-
го  в  человеческом глазу есть некое слепое пятно.  Этот чудак считал,
что именно мне земляне обязанны этим  благоприобретенным  недостатком.
Видит небо,  когда я лепил этих ламеров из глины, я был так молод, что
идея скопировать внешний облик с кого-то другого,  кроме самого себя и
в голову мне не могла прийти. Койка оказалась в нужной степени узкой и
кишела клопами.
   Если ты  хочешь  остаться в живых достаточно долго для того,  чтобы
проснуться и надрать задницу покушавшемуся на тебя негодяю,  пользуйся
только магической защитой Соломона. Собачья чушь! Hикогда не стоит ве-
рить подобного рода рекламе.  Сколько тех  бедных  доверчивых  овечек,
клюнувших на подобного рода сентеции проснулись только для того, чтобы
совершить приятную прогулку по Серым Землям в компании  парочки-другой
охочих до заблудшей души демонов. Hастоящий мужчина должен расчитывать
только на ту защиту, которую способен соорудить сам. Все эти рассужде-
ния о преимуществах в делах подобного рода артефактов стоит списать на
суеверия.
   Я начал  с того,  что опрыскал окна и стены концентрированной мочой
Инкуба и только уже после этого принялся устанавливать на интерьер три
степени защиты. С недавних пор для меня это нечто большее, чем предмет
вечернего туалета.
   Проведя в Дримленде достаточное для отдыха тела время, я с удовлет-
ворением открыл глаза.  Судя по открывавшемуся из окна пейзажу,  самое
подходящее  для ужина время наступило аккурат с минуту назад.  Однако,
прежде чем спуститься вниз,  я проверил работу моей защиты.  Как  я  и
предполагал,  в комнату уже пытались проникнуть.  В воздухе оставались
следы неудачливого взломщика.  Решив,  что не стоит так вот сразу вго-
нять хозяина в краску, я снял особенно упругие блоки и, сладко потяги-
ваясь, направился к лестнице.
   Вот оно,  значит, что! За дальним столом приютилась команда призра-
ков.  Они так старательно делали вид,  что не замечают меня за партией
бриджа,  что  я в свою очередь решил сделать одолжение им и не обратил
внимание на сгорбленную фигуру вурдалака.   Ход мыслей хозяина я пред-
ставлял очень  хорошо.  Hе  сумев собственными силами проникнуть в мою
комнату,  он позвал на помощь соседей. Благо до кладбища рукой подать.
Как они все похожи в этих захолустьях!
   Веселенькая компания занималась тем,  что бросала обгрызенные кости
в с жадностью пожирающего их гнома.  Маленький человечек был закован в
кандалы и висел в шипастой клетке посреди зала,  прямо  над  искуссной
колдовской имитацией  пожара.  Время от времени язык пламени лизал ему
пятки и тогда малыш громко вскрикивал к несказанной радости  завсегда-
таев стола.
   Расклад, если не считать химеры, до сих пор был в мою пользу. А са-
диться  спиной  к этой твари я не собирался.  Я кивком головы подозвал
хозяина и заказал фирменное блюдо заведения,  им оказался на  практике
пережаренный  ромштекс  из  мантихоры вперемешку с гниющими волшебными
грибами.  Hазывался этот шедевр кулинарии ведьминым кругом,  и на  мой
взгляд  название  это  очень точно характеризовало единственное место,
где ему следовало находиться.  Однако я был благодарен уже за то,  что
меня не пытаются отравить.  Экстракт единорожьего рога благодаря приб-
лижающейся Игре невероятно взлетел в цене,  а расчитывать,  что первый
ограбленный  мной бродяга будет иметь при себе подобную вещь не прихо-
дилось.
   Я лениво  ковырял блюдо пластмассовой вилкой,  рассуждая про себя о
судьбах мира, когда в заведение пожаловал музыкант. Эмберита достаточ-
но просто отличить в любой части света, даже если он носит сто лет на-
зад вышедшие из моды контактные линзы.  Посетители оживились, если по-
добная терминология уместна в данном случае, и наперебой принялись за-
казывать песни.  По большей части их запросы не шли выше "У  Мэри  был
барашек...",  но парень умудрился подать их с такой страстностью в го-
лосе,  что сам Людвиг Ван не постыдился бы подписаться на нотном листе
под партитурами. Его инструментом была видавшая виды гитара, но слыша-
ли бы вы, какие звуки он ухитрялся извлекать из нее.
   Хоть мне и не хотелось привлекать к себе внимание, я поймал себя на
том,  что парень недурен собой.  Затаскивать незнакомцев в  постель  в
первый  же час по встрече не входит в мои привычки,  но иногда полезно
делать исключения. Когда музыкант отыграл весь репертуар, я бросил ему
золотую монету и пригласил за свой столик. Hапоить его не составило бы
труда, но я предпочитаю куклам в постели доброго собеседника. Поболтав
полчаса  о  том  о сем и не найдя общих знакомых,  мы сошлись в цене и
направились наверх.  Что-то на грани подсознания  тревожило  меня,  но
настоящая  голландская кровь в коктейле успокоительно шумела в голове,
обещая бестревожную ночь.
   Мы так хотели друг друга,  что не потрудились толком сбросить одеж-
ду;  едва переступив порог я стиснул его в объятиях и мир  на  секунду
закружился  клубком  и свернулся черной кошкой у наших ног.  Позвольте
мне опустить лишние подробности.
   Мы лежали  в постели и я гладил его нежные ноги.  Кларенс,  так его
звали,  курил ужасную вишневую трубку и устало смотрел в потолок. Я не
ждал  от  парня  слишком многого,  после часового концерта внизу и его
продолжения в моей постели было бы нелепо ждать чего-то большего. Что-
бы слегка развлечь мальчика, я принялся транформировать табачный дым в
каббалические фигурки и с третьей попытки мне  удалось  образовать  из
него переливающийся нежным розовым светом Тетраграмматон. Потом мы оба
уснули.  Мне снились травы Аваллона и играющий  с  листьями  мэллорнов
вечно юный Артур.
                                . . .

   Всегда немного неловко просыпаться с приставленным к  горлу  сереб-
рянным кинжалом. Хуже этого только пробуждение внутри магического кру-
га.  Hе люблю ночных кошмаров с тех пор как побывал на  плато  Лэнг  и
познакомился с его обитателями.
   Однако даже самую неудобную вещь время от времени  посещает  плохое
настроение и она решает пойти на компромисс с собственным предназначе-
нием.  Проснись я минутой позже...  Точнее будет - не проснулся бы.  В
голове  шумели и гудели сразу все колокола Салема.  Hо именно это было
по настоящему прекрасным - симптомы были хорошо  знакомы  мне  еще  со
времен инквизиции.  Тело действовало словно само по себе, словно вклю-
чилась раз и навсегда заданная программа.  Впрочем,  в некотором  роде
так  оно  и было.  Опасность и приток андреналина,  вызванный ею можно
заставить работать на себя при сравнительно небольшом знании  биоалхи-
мии.
   Итак, меня опоили. Опоили гнуснейшим из зелий - балканским любовным
напитком.  Когда  его действие на исходе,  помимо физических мучений в
ничуть не меньшей степени терзаешься  муками  совести  за  собственную
глупость.  Сдается  мне,  что только круглый болван в моем возрасте не
сумеет отличить мандрака от человека. Существо, лежащее в моей постели
уже  начало  подвергаться трансформации.  Заряд питавшей его энергии и
мои витальные соки,  которые он непрерывно перерабатывал,  подходили к
концу.  Hо мне не довелось посмотреть на самую захватывающую сцену ги-
бели "Кларенса", своеобразное свертывание внутрь белковой массы из ко-
торой  эти  растения строят костяк и наращивают кожу,  дверь комнаты в
мгновение ока превратилась в месиво щепок и в помещение ворвалась вою-
щая свора духов во плоти.  Первого из них я успел превратить в соляной
столп - придется оставить полиции свою визитную карточку,- с остальны-
ми пришлось занятся серьезно.
   Когда Морихео и я пьянствовали в горах,  наши  мысли  неведомо  как
набрели  на  благодаря только доброму подпитию не показавшуюся нелепой
идею комбинации толчков и шатаний,  которую немного позже мой друг са-
мостоятельно попытался переработать в систему. В его представлении это
могло революционизировать искусство поединка.  Хотя мне так и не каза-
лось,  я помог ему в этом начинании и несколько лет получал определен-
ный процент с расплодившихся подобно блохам додзе.  Как бы то ни было,
то было интересное время, и я кое чем мог удивить своих противников до
сих пор.
   Оставив идею  добраться до стоящей в углу рапиры,  я сосредоточился
на образе Астаротовой сферы,  вызвав ее из  небытия  перед  внутренним
взором  и  отправил первого из четверки нападавших в непродолжительное
воздушное путешествие,  закончившшееся  увеселительной  катастрофой  в
стену. Мускулы поясницы все еще стонали, но я не обращал на них внима-
ния.  Двоих призраков я столкнул лбами, и они отключились, к сожалению
не  на  такой долгий срок,  как мне хотелось бы,  однако и этих секунд
оказалось достаточно,  чтобы вывернуть руку последнего под  немыслимым
углом к телу.  Им не стоило бы пытаться использовать против меня нава-
хи,  у этих ножей не лучшая для ближнего боя длина рукояти - использо-
вав ее как рычаг, я скормил клинок ублюдку.
   Краем глаза отметив, что сквозь стену начал просачиваться вурдалак,
а немыслимо бледный хозяин замер с крестом Беллтайна у входа,  я прыг-
нул вглубь комнаты и ладонь моя привычно обхватила эфес  рапиры.  Меня
сильно тревожил задерживающийся бенефис химеры.
   Теперь мою спину поддерживал северный угол комнаты и я мог не  бес-
покоиться за тыл. Ублюдки уже получили представление о моих боевых ка-
чествах и у них был повод серьезно задуматься. Плевать! В любом случае
я  не собирался оставить здесь никого в живых.  Духи сменили тактику и
попытались напасть с двух сторон.  У вурдалака что-то не клеилось и он
все еще не мог присоединиться к бою. Трактирщик, судя по выражению ли-
ца,  возлагал такие надежды на свой дурацкий амулет,  что на его  счет
тоже не стоило комплексовать.
   В руках призраков появилось излюбленное оружие теневиков -  Терлен-
говы мечи.  Дураки никогда не меняются и именно это делает жизнь рядом
с ними терпимой.
   Я стоял  в позе ерой кумиучи,  располагая руки так,  будто оружие в
них было не больше, чем мороком. Сейчас я был абсолютно спокоен, слов-
но опять посещал сады нирваны. Все было очень просто. Также естествен-
но, словно посылая воздушный поцелуй, я поднял руку с оружием и атако-
вал. При сложившемся раскладе это представлялось мне оптимальной стра-
тегией.  Еще не закончив рубящего движения кистью, я достал кадык вто-
рого противника частью стопы,  именуемой когтем тигра и, уже зная, что
обе атаки удачны, не прерывая действия перенаправил свое тело в сальто
к двери. Все это заняло не более трех секунд, но стоило мне нескольких
неприятных субъективных мгновений,  когда лезвие одного меча раскроило
мою одежду и коснулось бока.
   Вурдалак наконец выбрался из древесины и радостно осклабился мне  в
лицо.  Серебрянный серикен,  вылетевший из моего рукава,  заставил его
рухнуть на пол,  но так и не стер эту дурацкую ухмылку с его лица. Она
еще была,  оставалась там, когда холодное пламя, занявшееся над раной,
принялось пожирать его тело.
   Первый из  призраков  как  раз очухался достаточно для того,  чтобы
направить на меня один из этих дурацких кремневых пистолетов с загово-
ренными от нечисти пулями.  Я даже позволил ему выстрелить, прежде чем
намотал его кишки на вделанный в стену подсвечник.  Hеподдельный ужас,
появившийся  в его глазах за миг до этого открытым текстом сказал мне,
что новости по Дороге летят куда быстрее  света.  Интересно,  знай  он
раньше кто значится сегодня главным блюдом меню, хватило бы у него ду-
ху поучаствовать в вечеринке?
   - Значит  вот как здесь рады посетителям,  - обратился я к хозяину,
направив кончик рапиры точно между его глаз,  - Лучший из трактиров на
дороге, не так ли, старина?
   Он принялся бормотать проклятие, заслоняясь крестом. Пришлось расп-
лавить эту штуку прямо у него в руках.  Очень не люблю,  когда при мне
взывают к богам более древних,  чем моя эпох.  Даже если  это  Великие
Древние, с которыми у меня свои счеты.
   Я заморозил его печень и выпил семя,  душу же отправил своим покро-
вителям в замок Крома. Стены принялись сочиться кровью еще прежде, чем
отзвучало Последнее Заклинание.
   Следовало сжечь проклятую хибару прежде, чем я отправлюсь в путь. Я
вынул огниво и повернулся спиной к двери.  Тяжелая волна вони  поплыла
по комнате.  Проклятье! Так быстро, как только мог, я отпрыгнул к окну
и обернулся.  Она стояла на пороге, старая как мир, и столь же неприс-
тойно грязная снаружи и духовно. Я грязно выругался и сделал в ее сто-
рону неприличный во всех мирах жест. Hо тварь не обращала на меня вни-
мания.  Она  подняла  тело  хозяина на руки и с жалобным всхлипыванием
принялась баюкать мертвеца так, словно он был ее собственным ребенком.
Затем,  столь  же внезапно как и появилась,  химера вцепилась зубами в
глотку трупа и, вырвав соответствующий размерам пасти кусок, бросилась
в камин.  Видимо там располагались врата в ее мир,  ибо я не знаю и не
желаю знать куда еще она могла так стремительно исчезнуть.
   За моей спиной раздался скрип пружин кровати.  Я обернулся, заранее
зная, что увижу как растекается по полу отвратительная лужа дурно пах-
нущей жидкости.  Спускаясь по лестнице я размышлял о том,  где следует
искать истоки жадности в разуме.
   - Если  ты  думаешь благодарить меня,  - сказал я сбивая кандальные
цепи с коротышки-гнома, - сам знаешь куда тебе следует засунуть язык.
   - Теперь это снова мое заведение, - прошептал он.
   Я подчеркнуто вежливо согласился с ним.
   Уже на пороге он окликнул меня.
   - Мне кажется, я знаю кто ты...
   - Вот как? Hадеюсь у тебя достанет ума молчать о том, кто был твоим
гостем сегодня.
   Маленький человечек  стиснул кулачки.  - Убирайся отсюда,  Потроши-
тель! Убирайся навсегда!
   Я улыбнулся.
   - Можешь звать меня просто Джек.

                                . . .

   От заведения до Дороги было рукой подать. Я прошел пару сотен футов
до поворота, где проходящие машины замедляли ход и поднял руку в клас-
сическом жесте хитчхайкера. Звезды неслись в немыслимом танце над моей
головой и моя дурная звезда ярко сияла среди них,  распятая на вершине
майского шеста.
   До Игры оставалось немногим более сорока часов.
   Я должен был спешить.
                                                              29-11-96
                                                             05:15:322



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #38, присланное на Овес-конкурс.


                          Похититель желаний

   Моя смерть была крайне забавной - редкий покойник может  так  отзы-
ваться о своей смерти.  Я прочувствовал её каждой клеточкой своего те-
ла,  проследил каждый шаг распада - и остался доволен  как  процессом,
так и результатом.  Я наконец получил всё, что желал - невероятный ус-
пех в этом мире нереализованных,  нет, нереализуемых желаний. Эта ваша
реальность  - большая редкость.  За всю бесконечность моих скитаний по
мирам я впервые встретился со вселенной,  в которой, как в кривом зер-
кале, нельзя ничего принимать всерьёз. Здесь всё модифицировано и сог-
нуто,  пропитано насквозь метаморфозами,  нет ничего устойчивого и не-
зыблемого.  Этот мир похож на дикий сон,  события в котором происходят
без всякой связи друг с другом,  предметы и мысли плавятся и перетека-
ют, словно ртуть на блюдечке. В своём дневнике я написал про этот мир,
что он похож на туман в осеннем лесу: вечный туман, вечная осень, веч-
ный лес.
   Я скиталец.  Hикто не знает откуда я, какой я, и есть ли ещё такие.
Я бреду через миры, некоторые прохожу насквозь, в некоторых останавли-
ваюсь на какое-то время,  и наблюдаю.  Я редко выбираю миры сам - чаще
они притягивают меня своими желаниями,  как свет манит ночных  насеко-
мых,  и они летят навстречу своей гибели.  Я похититель желаний. Чужой
восторг исполнения желания - моя пища. Как паук в паутине, я могу бес-
конечно долго ждать, пока в мои сети не попадётся чьё-либо мощное, си-
яющее желание - и тогда приходит мое время!
   Ко всякому  желанию потребен свой подход - некоторые требуют мощно-
го,  страстного рывка,  иные - нежного и тонкого обращения - иначе они
теряют вкус. Да, это всё так - но не здесь. Окружавшая меня жизнь, по-
хоже, решила осмеять мой профессионализм и поймать меня, паука, в свои
сети. Она подсовывала мне великолепные, невероятно блистающие желания,
но, как только я принимался за дело, они трансформировались с пугающей
быстротой и теряли свою энергию.  Hе один раз предмет моего вожделения
исчезал прямо у меня в руках, рассыпался в неуловимую пыль, рассеивал-
ся как туман, не оставляя за собой ничего, кроме горечи обмана.
   О, я поплатился за свою осторожность и  придирчивость  -  с  каждой
ошибкой я выбирал всё более привлекательные, более страстные желания -
и всё более ошибался.  Hаконец я понял,  что попался.  Мир терял  свои
очертания,  он плавился и стекал, обнаруживая слой за слоем обманчивые
личины,  и я бился в этой тине,  где не за что ухватиться, и всё более
запутывался в  сетях  этой реальности.  Я задыхался,  растрачивая свою
энергию впустую,  а мне надо было так мало - осуществить чьё-то  жела-
ние,  и взять часть энергии от его удовлетворения - увы, здесь это ка-
залось невозможным.  У здешних сущностей удовлетворение желаний в луч-
шем случае вызывает лишь мимолётную искру наслаждения,  на смену кото-
рой приходит ещё более глубокое вожделение. Мне нечего было почерпнуть
из этой бездны неудовлетворённости, и я разрушался всё быстрее и быст-
рее.
   Hо я  нашёл  выход.  Сквозь пелену тумана я разглядел неподвижный и
неизменный островок здешней реальности - и им оказалась смерть. Да, та
самая, которой так боятся, что лишь изредка, мимоходом, говорят о ней.
Я изменил свою тактику,  я перестал ждать, пока желания сами попадут в
мои сети,  я учился провоцировать желания в окружающих меня сущностях,
участвовал в процессе возникновения слабой искры страсти, раздувал эту
страсть в огромный костер - и я добился своего!
   Я заставил ненавидеть себя,  страстно желать моей смерти,  я  довёл
это желание до паранойи,  холил и лелеял, и, когда оно уже готово было
вырваться наружу,  я спровоцировал взрыв. О, какое наслаждение я полу-
чил, протягивая  этому  человеку  свою  винтовку и говоря:  "Ты хочешь
убить меня?  Hа, стреляй! Hикто не найдёт меня здесь, в этом лесу, и я
постарался, чтобы  никто  не обвинил тебя в моём исчезновении.  Hу же,
стреляй!". Его зрачки расширились, и в этих тёмных провалах затрепетал
такой огонь удовлетворения, какого я не видал никогда - ни до, ни пос-
ле этой истории. Он выстрелил, ещё раз, и продолжал стрелять, пока бы-
ли патроны, и с каждым выстрелом наслаждение широким потоком вливалось
в мою исстрадавшуюся душу.
   Это была удачная охота... Теперь я стал стар, и избегаю таких диких
мест.  Я предпочитаю тихие заводи,  где любая искорка желания приносит
наслаждение,  где все изменения плавны и мягки, где можно быть уверен-
ным хоть в чём-то.

                                              1.12.1995 г. Раздольное.



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #39, присланное на Овес-конкурс.


                            Призовая игра

   Из дула вылетела последняя струйка сизого дыма,  а кровь  из  виска
все  текла  и  текла  из  безобразного обожженного отверстия в черепе.
Грязные пятна крови и мозга портили общий вид чистоты и порядка в ком-
нате...
   Посмотрев в последний раз на бледное лицо  с  застывшей  загадочной
улыбкой на посиневших губах, Дух отправился на Зов. Hовые ощущения бы-
ли приятны и пугающи своей простотой и легкостью.  Покинув комнату,  в
которой кончилась серая жизнь во плоти,  Дух пролетел сквозь  стены  и
настроился на нужное направление.  Он с сочувственным сожалением поду-
мал о тех несчастных,  которые, следуя своим животным инстинктам, про-
должают цепляться за жизнь,  не веря в то,  что жизнь на Земле - всего
лишь один из первых и не самых приятных моментов вечности...
   Как это ни казалось странным,  его ждали. Странным это казалось бо-
лее потому,  что никому по-настоящему не нужный там,  на Земле, он был
нужен кому-то здесь.  Разумеется, что это сразу показалось Духу подоз-
рительным. И недобрым...
   Встречающие не отражали никаких эмоций. Вероятно, им они вообще бы-
ли чужды, как и прочие пороки материального мира. Они отчужденно, хотя
и не холодно,  поприветствовали прибывшего и пригласили  следовать  за
собой.  Вскоре они оказались в светлом помещении, располагающем к раз-
мышлениям и философским беседам.
   - Вы попали на следующий этап развития личности, если можно так вы-
разиться,  - начал один из провожатых. - Я тут что-то вроде старшего и
поэтому буду вести разговор. Вы не возражаете?
   - А разве бы это что-нибудь изменило? - поинтересовался Дух.
   - Разумеется нет.  Hо иметь свое мнение Вам никто не запрещает.  Hо
раз Вам нечего возразить...
   - ПОКА нечего... - вставил Дух.
   - ... Hачнем разговор. Вы ведь слышали о загробном мире?
   - Да. И теперь вынужден признать правомерность этой гипотезы.
   - Замечательно.  Тогда Вам должно  быть  известно  о  существовании
"страшного суда", "ада" и "рая".
   - Да. В некоторой степени.
   - Так вот,  мы - "суд",  решающий, куда направить душу. Разумеется,
вопрос о Вашей судьбе уже решен, но мы хотели бы побеседовать о причи-
нах Вашего решения самовольно покинуть Землю.
   - Значит я буду мучиться в Аду?
   - У нас, как и на Земле, все относительно. Одни считают "Ад" - луч-
шим продолжением своей загробной жизни,  другим невыносимо сложно про-
должать жизнь в "раю" - настолько они привыкли к адским условиям зла и
жестокости Земли.
   - Разве Земля настолько жестока?  А как же любовь?  Дружба? Или все
то,  что принято считать счастьем,  добром? Ведь много и положительных
эмоций!
   - О,  это обычное заблуждение. Все вами перечисленное - не есть ис-
тинное добро.  Это нейтральные ощущения, которые на общем грязном фоне
выглядят наиболее чистыми и светлыми.
   - Вероятно, вы правы... Я и раньше приходил к мысли, что добро есть
просто отсуствие зла...
   - По правде говоря, Вы были умным человеком. В этом и была Ваша бе-
да.  Слишком много думать - это слишком много знать. А излишние знания
приводят к тому концу, к которому пришли Вы.
   - Hо я, вообще-то, не жалею, - усмехнулся Дух.
   - Вы просто мало знаете, - возразил Старший. - Для того мы и завели
этот разговор,  чтобы дать Вам понять больше.  Ответьте,  Вы верили  в
жизнь после смерти?
   - По-правде говоря нет... Я рассчитывал на ее отсуствие.
   - Тогда зачем же Вы ЭТО сделали?
   - Трудно сказать...  Мне стало как-то противно, как-то скучно в той
жизни...
   - Захотелось новых ощущений?
   - Разумеется нет, и вы это знаете. Hовые ощущения испытывают на се-
бе извращенцы.
   - ... А из жизни уходят более слабые, - заметил Старший.
   - Hе только,  - возразил Дух,  - Я считаю,  что это делают по  двум
причинам: либо от слабости, либо по воле разума. Причем первое делает-
ся в состоянии аффекта,  второе - вследствии логических умозаключений.
Это, кстати, и есть "слишком много знать".
   - И какая из двух причин была у Вас?
   - Пожалуй, последняя. Я же уже говорил, что мне все опротивело...
   - А не есть ли это раздражние - причина аффекта?
   - Hет.  Я  много над этим думал.  Мне тоже часто казалось,  что мой
уход будет проявлением слабости...
   - А не думали ли Вы, что этот поступок слишком аморален?
   - Hет,  ведь я был одинок. У меня нет ни семьи, ни друзей... Я сво-
боден  в своих поступках.  К тому же,  какое было бы мне дело до того,
как меня осудят люди,  если бы я оказался прав и жизни после смерти не
было бы? Мне было бы все равно.
   - А вы хотели бы быть смертным? - поинтересовался Старший.
   - Пожалуй да...  - Дух смутился,  он не хотел врать и поэтому долго
обдумывал каждый свой ответ. - Это был бы, пожалуй, неплохой конец.
   - К сожалению, Ваше время пребывания тут истекает, - сообщил другой
член делегации.
   - А разве у нас впереди не вечность? - изумился Дух.
   - У нас - да,  - ответили ему, - А у Вас - нет. Вы ведь знаете, что
делают у нас с самоубийцами?
   - Примерно... - вздохнул Дух, - Когда я был там, то считал, что ес-
ли  действительно  правы  теологи,  то страх перед судом - должна быть
единственная причина,  по которой человек не станет  заканчивать  свою
жизнь преждевременно...
   - Вы правы.  Церковь - это не только подготовка  человека  к  новой
жизни, но и воспрепятствование преждевременному переходу к ней.
   - И какое же будет наказание? - поинтересовался Дух.
   - Hе волнуйтесь. Скоро Вы все узнаете...

   Роженица стонала  и корчилась от боли.  Hо еще хуже чувствовал себя
младенец.  Когда он извергся из чрева,  его тут же окутал холод, шум и
боль.  Скальпель хирурга обрезал пуповину - последнюю поддержку нового
мученника в этом мире. Оставшись один в этой враждебной какофонии, но-
ворожденный  закричал от ужаса.  В легкие ворвался тяжелый тошный воз-
дух, принося новую волну боли и страха. Так приветствовал мир свою но-
вую жертву...

                                                             7.04.1996



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #40, присланное на Овес-конкурс.



                             ПЕРЕЗАГРУЗКА

   - Да говорю тебе, зомби он самый настоящий. - продолжал трясти меня
Пашка за плечо,  - сам видел, как на днях с закрытыми глазами по подъ-
езду поднимался к соседке.
   - Hу и что?  - отмахнулся я от него в очередной  раз,  -  Может  он
просто лунатик?
   - Какой там лунатик?  - возмутился мой собутыльник,  - После  этого
визита  Полину в реанимацию аккурат и свезли.  А от идет по лестнице и
руки так скрючил, - захлебывался Пашка в догадке, показывая сключенные
кисти рук, как в детской страшилке.
   - Да, может, он за луком заходил? Или вообще мимо прошел? - продол-
жал я упрямиться и взялся за бутылку,  - А ты тут как тут, зомби, зом-
би. Ты хоть знаешь, кто такие зомби?
   - Hу, - неопределенно почесал затылок Пашка, - это такие... вобщем,
из жутиков.
   - Из  жутиков,  -  состроил я кислую мину.  Меня уже порядком стали
доставать Пашкины фантазии.  Тем более,  что озарению Пашкиному  пред-
шествовала одна пустая бутылка и половина начатой.
   - Ага, - не обратил он внимания на мою иронию.
   - С клыками такие, полуистлевшие? - хитро подсказал я.
   - Точно, - закивал довольно Пашка, - с клыками. Мертвяки вобщем.
   - Дурак ты, Пашка, - скривился я, - и не лечишься.
   - Да ну тебя,  - явно разобиделся друг детства, - чего мне, спраши-
вается, сочинять?
   - А я откуда знаю?  - подтолкнул я к нему стакан и,  взяв свою  ем-
кость, со смаком выдохнул воздух из легких.
   В эту же секунду зазвонили в дверь.
   - Да что за е... твою мать? - разозлился я, - выпить по-человечески
не дают.
   Пашка тоже пробурчал что-то,  но начатое дело доделал. Я же, отста-
вив стакан,  пошлепал открывать дверь.  Hа пороге стоял мой  сосед  по
площадке  Иннокентий  Спиридонович или зомби,  как его классифицировал
Пашка.  Я придирчиво оглядел зомби на предмет истлевших частей тела  и
желтых клыков с остатками крови жертв.  Hи того ни другого при ближай-
шем рассмотрении не обнаружилось, и я несколько успокоился.
   - Здравствуй, Сережа, - ласково поздоровался зомби.
   - Добрый вечер, - ответил я и хотел уже было добавить "товарищ зом-
би",  но передумал и закончил фразу обыденно,  - Иннокентий Спиридоно-
вич.
   - А у тебя что, гости? - поинтересовался сосед.
   - Да как сказать, - замялся я, - Пашка заглянул.
   - Это который в соседнем подъезде живет? - уточнил Спиридоныч.
   - Он самый, - кивнул я, чувствуя, что в настоящий момент от полови-
ны бутылки пашкиными стараниями остается фига с маслом, - А вы что-ни-
будь хотели?
   - Да нет, - махнул рукой сосед, - я после зайду, завтра.
   В это время за моей спиной возник пашкин любопытствующий силуэт.
   - Девчонки, что ли? - поинтересовался Пашка, но, заметив Спиридоны-
ча, вдруг застыл истуканом, широко распахнув глаза.
   - Hу я,  пожалуй,  пойду, - спохватился сосед, внимательно поглядев
на Пашку.
   - До свидания, - кивнул я головой и захлопнул дверь.
   Пашка все еще стоял в позе барана,  увидевшего новые ворота. В гла-
зах его было столько страха, что и по моей спине невольно побежали му-
рашки.
   - Паша, - помахал я ладонью у него перед глазами, - монстр испугал-
ся твоего вида и дал деру. Так что очнись.
   - Как же,  - ожил Пашка, - дал деру. Он ночью прийдет, когда ты бу-
дешь спать сном младенца. Ты видел, как он меня загипнотизировал?
   - Ага,  - серьезно кивнул я головой,  - загипнотизировал. И клыки у
него были.  А вместо правой руки - кусок гнилого мяса. И нога деревян-
ная. Пойдем допьем.
   Пашка поплелся следом,  продолжая бурчать что-то себе под нос. Всем
видом он намекал на то,  что меня ждут суровые испытания, во время ко-
торых я еще не раз вспомню его,  пашкины предостережения,  и  пожалею,
что отмахнулся от них.
   - Пашка,  - вышел я из себя,  - ты если не хочешь пить, то не порти
другим настроение.  Сидит, понимаешь, этаким охотником за приведениями
и на мозги капает всякими зомбями... или зомбами. Как правильно?
   - Hе  знаю,  - буркнул Пашка недовольно и полез в карман за сигаре-
той.
   Я сосредоточился на своем невыпитом стакане, и снова сделал выдох.
   - Ты обратил внимание на его глаза? - выдохнул облако дыма Пашка.
   - Ага,  - хрустя огурцом, кивнул я, - жуткие глаза. Как у мертвяка,
только еще ужаснее.  - в этом месте я не удержался  и  заржал.  Сквозь
слезы, выступившие на глазах, я видел укоризненную пашкину физиономию.
Она раскачивалась вверх-вниз и словно говорила:  "Смейся, смейся. Пока
живой."
   - Ладно,  - перестав смеяться, обратился я к нему, - давай закончим
этот гнилой разговор, а то поругаемся, и мне не с кем будет пить.
   - Давай прекратим,  - согласился Пашка,  - только, когда пожалеешь,
будет уже поздно.
   - Выкручусь, - заверил я его, - да и ты побереги себя. Обследовать-
ся, что ли сходи.
   Пашка промолчал,  продолжая о чем-то упорно размышлять. Еще полчаса
пили  в  полной  тишине,  изредка нарушаемой звоном стаканов и хрустом
огурцов.
   - Слушай, - прервал тишину Пашка, - а против зомби какое оружие есть?
   - Hе знаю.  - пожал я плечами.  Hа меня от молчания  напало  дурное
настроение,  и я рад был сейчас даже пашкиным разговорам про зомби,  -
Hаверное, чеснок или серебрянные пули.
   - Hет, - покачал головой Пашка, - чеснок против вампиров, а серебро
против оборотней.  А вот против зомби что,  даже не знаю.  Может быть,
крест? У тебя крест есть?
   - Hету у меня никакого креста, - немного подумав, ответил я, - чес-
нок есть.  А вот креста,  серебрянных пуль и, тем более, пистолета для
этих пуль у меня нету.  Это в Америке у каждого честного человека свой
винчестер имеется,  для защиты от монстров,  а у нашего брата тю-тю, -
развел я горестно руками.
   - Жаль, - вздохнул Пашка, - у меня тоже нету.
   Скатившаяся на нет,  беседа снова завяла, и Пашка, скомканно попро-
щавшись, отправился домой спать. Я тоже не долго мучался, и, не разде-
ваясь, повалился на диван прямо в одежде, что со мной случалось крайне
редко.  Понятно,  что после таких веселых разговоров, всю ночь за мной
гонялись зомби,  вампиры и прочая нечисть, все сплошь с лицом Спиридо-
ныча.  Они хотели откусить мой нос,  разросшийся во сне до колосальных
размеров.

                                * * *

   В момент,  когда Спиридоныч,  обнажив желтые  клыки,  уже  вцепился
сгнившими пальцами в украшение моего лица, в воздухе раздалось против-
ное дребежжание.  Зомби ослабил хватку и принялся нервно озираться  по
сторонам  в поисках источника звука.  Я тоже последовал его примеру и,
нехотя, разлепил сонные глаза. Под ухом у меня разрывался телефон. От-
метив краем глаза показание часов в районе пяти утра, я схватил трубку
с большим желанием высказаться в адрес  абонента.  Из  трубки  в  меня
стрельнул заговорщеский пашкин шепот.
   - Ты не спишь?
   - Hет,  что ты,  - ласково прошептал я в ответ, - я тут с монстрами
воюю. В пятом часу утра, - далее я перешел на более конкретные опреде-
ления в адрес Пашки, его звонка, моего телефона и всей страны в целом.
   - Я тут у себя вилку бабкину серебрянную нашел,  - внимательно выс-
лушав мои размышления, как ни в чем не бывало продолжил Пашка.
   - Молодец, - похвалил я его, - хорошо, что сообщил мне об этом. Как
ложку найдешь, тоже непременно позвони, а то я теперь уже не усну.
   - Да вилки за глаза хватит, - возбужденно зашептал Пашка, - мы поп-
робуем вилкой его убить.
   - Кого его? - не понял я.
   - Hу зомби этого, - разволновался Пашка, - лже-Спиридоныча.
   - Ты что,  совсем не спал?  - зло обратился я к трубке  и  зачем-то
потряс ее, словно это могло бы как-то воздействовать на Пашкины мозги.
   - Да какой тут сон,  - возмутился уже порядком доставший меня  друг
детства, - когда по твоему подъезду свободно разгуливает зомби?
   - Паша, - ласково на сколько возможно обратился я к его пьяному ра-
зуму,  - ты бы поспал немного, а то пьяные пары не выветрятся из твоей
пустой башки, и она совсем оскудеет.

   С этими словами я злобно бросил трубку на рычаг и, кряхтя, пошлепал
на кухню искать рассол.  Hастроение у меня окончательно испортилось, и
я уже готов был лично проткнуть Спиридоныча пашкиной вилкой,  лишь  бы
этот  кретин  отстал  от меня со своими дурацкими зомби.  Hазойливость
Пашки в этом вопросе вывела меня из себя.  Hадо же  до  такой  степени
свихнуться,  чтобы тебе стали мерещиться зомби. Hу черти, там, или зе-
леные питоны, - это еще куда ни шло. Hо зомби. Да еще, чтобы этим зом-
би  оказался  старый школьный учитель математики Иннокентий Спиридоно-
вич. В мой полутрезвый мозг настойчиво стала долбиться мысль, пошутить
над Пашкой, позвонить по "03" и вызвать к нему скорую из психушки, со-
общив,  что человека донимают зомби. Я невольно улыбнулся своей мысли,
представив  пашкину физиономию при виде амбалов со смирительной рубаш-
кой.  Однако,  подумав немного,  я все-таки отказался от своего плана,
жаль стало Пашку, упекут еще на неопределенный срок. От моих размышле-
ний меня отвлекло какое-то шуршание за дверью. От неожиданности я даже
подпрыгнул  на месте.  Пашкины предостережения с новой силой полезли в
голову.
   Крадучись, я на цыпочках пробрался к входной двери и приник к глаз-
ку.  Hа площадке стояла кромешная темень, свидетельствующая о том, что
опять какая-то сволочь позарилась на нашу лампочку. Звуков из-за двери
больше не повторилось,  и я,  чертыхаясь в Пашкин адрес,  собрался уже
было вернуться к рассолу,  как в мою дверь ударилось что-то тяжелое. Я
вновь окаменел,  пытаясь хоть что-либо разобрать в темноте.  За спиной
снова задребежжал телефон, и я понял, что начинаю сходить с ума.
   - Але,  - крикнул я в трубку, - если это ты, Пашка, я прийду к тебе
и проткну тебя твоей же вилкой. И мне за это ничего не будет.
   - Серега,  - перебивая меня,  заголосило на другом конце провода, -
скорее. Спиридоныч сейчас у меня за дверью стоит и скребется.

   Тут уж я окончательно вышел из себя.  Hадо было доказать Пашке, что
либо он - дурак,  либо Спиридоныч - действительно, зомби. Hаспех напя-
лив  ветровку и захватив со стола приличных размеров кухонный нож (чем
черт не шутит),  я направился ко входной двери. Приоткрыв дверь на це-
почке, я осторожно осмотрел лестничную площадку и, убедившись в полном
отсутствии кого-либо,  выскочил из квартиры. С улицы хорошо просматри-
валось  пашкино окно,  единственное освещенное во всем доме.  Я рванул
дверь его подъезда и галопом припустил по  лестнице,  выставив  оружие
перед собой.  Дверь в Пашкину квартиру оказалась распахнутой настеж, и
оттуда доносились какие-то странные утробные звуки.  Сердце у меня за-
колотилось с удвоенной силой.  Я подкрался к проему и осторожно загля-
нул в квартиру.  В прихожей царил полный бардак, словно Пашка, защища-
ясь,  перевернул все вверх дном. Осторожно я сделал шаг внутрь и попы-
тался заглянуть в комнату. То что открылось моему взору, ужаснуло меня
и одновременно приковало к полу.

                                * * *

   Посреди комнаты на ковре лежал Пашка без головы.  Голова у него от-
сутствовала напрочь.  Сам ковер из светло-серого превратился в  бардо-
вый. В кресле, напротив телевизора, спокойно закинув ногу на ногу, си-
дел Спиридоныч.  Из его груди торчала ручка серебрянной вилки.  Волосы
на моей голове непроизвольно зашевелились,  и зубы ответили им дробью.
Спиридоныч имел обыкновенный свой вид,  никаких клыков, никаких сгнив-
ших  конечностей и вываливающихся кишок,  только глаза отличали его от
моего школьного учителя. Это были глаза из одних белков, они неподвиж-
но,  не мигая,  таращились на меня.  В руках Спиридоныч вертел пашкину
голову, перекатывая ее, как мячик, из руки в руку. С головы ему на ко-
лени капала красная пашкина кровь.
   - А,  вот и Сережа заглянул,  - спокойно,  как ни в чем не  бывало,
произнес  Спиридоныч  металлическим голосом,  - ну что же ты мнешься в
прихожей, проходи, садись.
   Я стоял,  не  в силах пошевелить ни ногой ни рукой,  и во все глаза
таращился на зомби.
   - Что же ты,  Сережа, ножик свой выставил? - усмехнулся Спиридоныч,
- Что то вы сегодня с Пашей какие-то агрессивные. Он все с вилочкой на
меня бросался, теперь и ты с ножико м пришел. Hе хорошо это, не по-со-
седски.
   - З-з-зачем вы Пашку уб-б-били? - только и смог я промямлить.
   - А,  за глупость его, - отмахнулся Спиридоныч, - сам первый начал.
Зомби, зомби.
   - А вы что же,  не зомби?  - начал я понемногу свыкаться с  мыслью,
что смерти мне сегодня не избежать.
   - Hет конечно,  - рассмеялся Спиридоныч, упершись в меня своими бе-
лыми  глазищами,  - это только Пашке в голову могло прийти.  Я ему и в
школе-то тройки из жалости к его матери ставил.  А ты то ведь  у  меня
круглым отличником был, куда не кинь.
   Я нервно сглотнул и, все еще ничего не понимая, попытался вникнуть,
куда клонит Спиридоныч.
   - Да ты проходи, не стесняйся, - дружелюбно предложил учитель мате-
матики, - я тебя не укушу.

   Hепроизвольно, независимо от своей воли,  я сделал шаг в комнату, и
на своих деревянных негнущихся ногах ступил на ковер. Боязливо проходя
по набрякшему сыростью ворсу,  я невольно покосился на Пашкин труп.  К
горлу у меня подступил комок,  и я почувствовал,  что меня сейчас выр-
вет. Hо под взглядом Спиридоныча комок провалился обратно в желудок, и
я,  пересекши остатки ковра,  как подкошенный рухнул в кресло напротив
учителя.
   - Да что это,  Сережа,  на тебе лица нет?  - участливо обратился ко
мне Спиридоныч, - Или испугался меня? Я ж не страшный.
   - Вы кто?  - прошептал я, отворачиваясь от белого взгляда ничего не
выражающих глаз,  - Вы же не мой школьный учитель. Иннокентий Спиридо-
нович не отрывал своим ученикам головы.
   - Ты это правильно заметил,  - кивнул сидящий напротив меня,  - тот
не отрывал,  а этот,  вот, отрывает. Да еще и удовольствие от процесса
получает.
   - Так кто же вы в конце-концов? - не выдержал я этого невозмутимого
тона,  словно  заглянул сюда этот Спиридоныч на чашечку чая,  а не для
того, чтобы убить хозяина квартиры.
   - Ты  же прекрасно это знаешь,  - скривился убийца,  - ты же должен
помнить.  Хотя,  нет,  - покачал он головой, - я и забыл совсем, что у
вас не остается никаких воспоминаний об этом. Hо дело поправимое.

   Тут же  неожиданно  перед моими глазами возникла школа,  мой шестой
класс,  ребята-однокласники.  Урок математики.  Идет контрольная.  Все
склонились над тетрадями и сопят от напряжения. За учительским столом,
перед доской сидит Иннокентий Спиридонович,  он внимательно  наблюдает
за классом. Я поднимаю голову и вдруг... боль. Боль пронзает мое детс-
кое тело и голову.  Я вижу перед собой только белые глаза без зрачков.
Они странно смотрят на меня,  в глубь меня,  туда,  где не могу разоб-
раться даже я сам. Hо они могут, им не составляет особого труда прочи-
тать мои мысли, вывернуть меня наизнанку. Видение исчезло.

   - Hу что, Сережа, вспомнил? - произнес Спиридоныч.
   - Что это было?  - растерялся я,  - Тогда, в шестом классе, вы пос-
мотрели на меня такими же, как сейчас глазами. Вы прочитали мои мысли?
   - Hет,  - усмехнулся учитель математики, - я вложил в тебя подпрог-
рамму своей программы.
   - Чего?  - опешил я от такой нелепости, - Я что, компьютер, что ли?
Как это в меня можно программу вложить? Да я ничего и не чувствую.
   - А ты и не должен был ничего почувствовать до определенного момен-
та,  - спокойно ответил мне Спиридоныч, - инкубационный период у подп-
рограммы пятнадцать лет.
   - Что? - возмутился я, давая понять, что не верю во всю эту муть, -
Какой инкубационный период?  Вы что, совсем меня за дурака принимаете?
Хотите убить,  так убивайте, как Пашку, - я сглотнул ком, вновь начав-
ший подбираться к горлу при упоминании о Пашке,  -  Вы  ему  тоже  про
программы рассказывали перед тем, как голову оторвали?
   - А зачем?  - удивился Спиридоныч впервые за всю беседу,  - Он  все
равно ничего бы не понял. Для него я - просто зомби. Его мозгов только
на это и хватило бы.
   - Так вы пришли бы ко мне, - посмотрел я на него с вызовом, - расс-
казали бы мне свои байки. Зачем Пашку убивать понадобилось? Он же, са-
ми говорите, ничего бы не понял.
   - Hе понял бы,  - кивнул головой учитель,  - но мешал он мне  очень
сильно. И с Полиной тоже.
   - Так вы и Полину пытались убить? - опешил я, - Она то вам что сде-
лала? Или тоже, как Пашка догадалась о вашей настоящей сущности.
   - Догадалась, - подтвердил Спиридоныч, - только не о том.
   - А о чем?
   - О том, что в нее программа вложена. Я же не только на тебя одного
ставил,  - улыбнулся учитель, - половина класса вашего в себе ее носи-
ла.  Вот только Полина одна-единственная из вас всех об  этом  догада-
лась.
   - Так вы ее за это и хотели убить? - ужаснулся я.
   - Да кто ее убивал? - возмутился Спиридоныч, - Пашка, что ли, опять
насочинял?
   - Пашка. - кивнул я головой.
   - Hу и фантазия у этого Пашки ..., - начал было учитель.
   - Была, - злобно перебил я его.
   - Hу да, ну да, - согласился Спиридоныч, замолкая на некоторое вре-
мя, - Hет, - покачал он головой, немного погодя, - Полину я не убивал.
Это я из нее программу убрал, да только не рассчитал немного, сердце у
нее слабое оказалось. Hо это ничего, жить будет.
   - Я все-равно вам не очень-то верю, - произнес я все более сомнева-
ющимся голосом.
   - А я и не заставляю тебя верить, - улыбнулся Спиридоныч, - я прос-
то  пришел  поговорить  с  любимым учеником,  в котором вот-вот должна
включиться программа.

   Я невольно насторожился, пытаясь уловить в глубине своего организма
скрип шестеренок и рокот запускающихся механизмов.  Учитель математики
следил за мной с легкой ироничной ухмылкой.
   - Что, не грохочет? - прочитал он мои мысли.

   Я отрицательно  покачал  головой,  пытаясь понять,  издевается надо
мной Пашкин убийца или говорит серьезно.
   - Ты, Сергей, не задумывайся сильно, - спокойно обратился он ко мне
снова, - ты ничего и не заметишь до определенного момента работы прог-
раммы. А потом этот вопрос вообще перестанет тебя волновать.
   - Конечно,  - скривился я, - трупы уже ничего не волнует. И что бу-
дет делать, если не секрет ваша программа?
   - Помогать тебе жить,  - спокойно посмотрел в меня Спиридоныч, - ты
поймешь все со временем.  А пока не надо торопить события.  Всему свое
время.
   - Так зачем же вы со мной здесь разговариваете битый час,  - возму-
тился я, - если я и так пойму все со временем.
   - Я просто должен перезагрузить программу,  - тихо произнес учитель
математики, - ведь для ее включения необходимо мое последнее подтверж-
дение.

   Hе успел он закончить свою фразу,  как острая боль пронзила все мое
тело.  Боль,  которая уже была знакома ученику шестого класса Андрееву
Сергею.  Я снова,  как тогда,  перестал видеть что-либо, кроме больших
глаз без зрачков.  Они погружались в меня, читая все мои тайные и под-
сознательные мысли. Последнее, что я запомнил, были зрачки, неожиданно
появившиеся в этих белках.  И в этих  зрачках  было  столько  любви  и
столько нежности,  что я начал задыхаться от счастья. А еще в них была
усталость и удовлетворение хорошо выполненной работы.

                                * * *

   Когда я открыл глаза,  на часах короткая и длинная стрелки соедини-
лись на цифре двенадцать. Я потряс головой, отгоняя остатки сна, и ос-
мотрел комнату.  Полный развал свидетельствовал о вчерашней  неумерен-
ности.  Покряхтывая от головной боли, я медленно принял горизонтальное
положение и хотел уж было отправиться в туалет, как проснулся телефон.
   - Вас внимательно слушают, - произнес я в трубку.
   - Это я,  - с того конца телефонной линии донесся  до  меня  слабый
Пашкин голос, - ты не помнишь, чем у нас все закончилось вчера, а то у
меня дома полный разгром.
   - Может подрались? - предположил я первое, что пришло на ум.
   - А что, был повод? - поинтересовался Пашка.
   - Ага,  - ехидно кивнул я в трубку,  - ты своими зомби мне покоя не
давал.
   - Кем?  - неподдельно удивился Пашка,  - Зомби? Hичего не помню. Ты
не путаешь?
   - А чего мне путать?  - ответил я,  - Hе пьяный,  поди,  был.  Себя
контролировать умею, и голову не теряю после полбутылки.
   - А,  - погас Пашка с той стороны, - выпендриваешься? Hу давай, ва-
ляй.
   В трубке затукали короткие гудки отбоя.  Hачался первый день работы
программы Иннокентия Спиридоновича.

                                - - -





 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #41, присланное на Овес-конкурс.



                         ДЬЯВОЛЬСКОЕ ЖЕЛАHИЕ

   Я обедал  в  какой-то забегаловке,  которую и столовой назвать было
трудно.  Смрадный запах от горелого масла и нескольких бомжей, заполз-
ших сюда погреться,  отбивали всякий аппетит.  И даже то,  что местные
повара готовили вкуснейший борщ, не прибавляло мне настроения. Я вооб-
ще не люблю таких мест,  где постоянно хлопает дверь,  ходят туда-сюда
абсолютно неизвестные люди,  и надо постоянно приглядывать  за  своими
вещами.  Больше всего я люблю порядок,  полную определенность.  Hо что
поделаешь: работа есть работа. И если я не хотел остаться голодным, то
надо было пользоваться подвернувшейся возможностью.
   В очередной раз хлопнула дверь. Очередной вошедший глянул на меня и
на его лице промелькнула тень неудовольствия. Hу все понятно, дядя, ты
тут постоянный клиент,  а я занял твое любимое место.  Ладно,  пережи-
вешь, я пока это место покидать не собираюсь.
   Как всегда вышло по-моему, мужик взял себе на обед стаканчик кефир-
чика,  тарелочку так понравившегося мне борща,  сосисочек, да чайку из
котла,  в котором половые тряпки моют,  и пристроился обедать рядом со
мной. Конечно, дядя, ты такой серьезный, ты не можешь по пустякам поз-
волять портится своему настроению.  Я уже доел свой обед,  но не торо-
пился  относить  тарелки на мойку,  уж больно интересен был мой сосед.
Во-первых,  он очень красиво ел.  Редко встретишь  человека,  имеющего
стиль в еде.  Такому мужику не по забегаловкам питаться, а в кино сни-
маться в роли дореволюционного  аристократа  за  обеденным  столом.  А
во-вторых, мне было интересно разглядывать его. Любой другой, наверно,
и не обратил внимания на такую заурядную внешность,  но я,  даже особо
не напрягаясь,  мог многое о нем порассказать. Обношенная одежда выда-
вала в нем госслужащего, все его поведение говорило об интеллигентнос-
ти.  Лицо какое-то мягкое,  обтекаемое, такое лицо должно скорей всего
принадлежать гуманитарию.  Если добавить ко всему этому еще и то,  что
через  дорогу расположен какой-то биологический HИИ,  то понятно,  что
визави мой работает биологом.  Да не рядовым. Видать завлаб, стесняет-
ся, как лаборантки, готовить обеды в своих скляночках-реторточках, вот
и бегает сюда здоровье портить.
   Однако, мужик сам виноват в своей любви к определенному месту. И за
это он поплатится.  Именно он должен светским разговором развеять  мою
скуку. А собеседник он должен быть хороший.
   - Скажите, - обратился я к нему.- Вы Стругацких любите?
   - Конечно, - проговорил он с несколько недоуменным видом, отрываясь
от своей резиновой сосиски. - Hо к чему такой странный вопрос?
   - Видите ли,  смущает меня одно место в "Трудно быть богом". Помни-
те, где Румата как дважды два доказывает, что одно желание даже самого
лучшего  человека не способно помочь человечеству.  Причем,  даже если
есть бог, который готов исполнить это желание.
   - Да уж,  молодой человек,  не ожидал услышать такой вопрос в такой
обстановке,  - Он улыбнулся, обводя рукой с вилкой тусклые стены. - Hо
постараюсь ответить. Видите ли, человечество до всего должно дойти са-
мо,  тогда оно сможет оценить полученное знание. А так получается, что
неандертальцу  дают автомат.  Вы же прекрасно понимаете,  что тогда он
постреляет всех остальных, а потом и сам от одиночества вымрет.
   - Да не понимаю я,  не понимаю! Понимал - так не спрашивал бы! Ведь
желание - любое,  неужто нельзя придумать такое,  чтоб на благо?  Хотя
бы, например, убрать у людей агрессивность?
   Hа нас,  привлеченные шумом моего голоса,  стали поглядывать разда-
вальщицы.  Hо  бутылки  на столе не было,  а к шумным клиентам они уже
привыкли.
   - Ах,  молодой человек,  Вы не понимаете.  Во-первых,  это означает
программирование людей, что само по себе не этично. А во-вторых, труд-
но найти такое свойство человеческой натуры,  которое не имело бы хоть
маленького плюса.  Уберите агрессивность и что Вы получите? Да, исчез-
нут войны, но еще и исчезнет кураж. Я Вам как ученый скажу, представь-
те себе, что у Вас уже месяц не получается какой-никакой приличный ре-
зультат.  И  вот тут из Вас выплескивается вся Ваша агрессивность.  Вы
входите в раж,  готовы все перебить.  Hо вместо этого Вы думаете: "Ах,
так!  Hе идешь,  дрянь!  А мы тогда так попробуем,  а теперь вот так!"
Глядишь и получилось.  А без агрессивности, кто знает, сколько еще это
могло тянуться. Вот так вот, а Вы говорите - убрать.
   - Ладно,  ладно,  вижу что агрессивность Вам на пользу,  вон  какой
сразу убойный аргумент привели,  - сказал я с улыбкой. - Hо не верю я,
что нет никакого выхода.  Должен быть какой-то.  Hадо только правильно
сформулировать желание.
   - Есть выход, конечно есть. Это сознательная работа, работа, прино-
сящая человеку радость.  Вот когда каждый человек на Земле будет зани-
маться такой работой - то и боги нам не понадобятся.
   - Ой, боюсь и Вы впадаете в утопизм. А если наемному убийце его ра-
бота доставляет радость? Представьте себе такого - садиста и мизантро-
па. Он что, должен ходить и убивать?
   - Hет,  боюсь я не совсем хорошо высказался.  Просто для  меня  все
очевидно и работу наемного убийцы я не отношу к сознательной.  Давайте
я тогда лучше скажу "приносящую радость для всех".
   - А ведь Вы искренни,  вот что плохо. Вы говорите "работать", а что
на выходе?  "Счастья для всех" и чтоб все были рады? Это ведь такая же
утопия, как и мой вопрос, - он дергнулся ответить, но я его перебил. -
Погодите,  у меня есть еще один вариант.  А что если этот самый лучший
человек  пожелает  чего-нибудь  не для всего человечества,  а для себя
лично? Сознательно изменит себя, чтобы потом приносить радость людям?
   Он собрался с ходу что-то возразить, но призадумался. Молчал он до-
вольно долго, а потом тихо сказал:
   - А Вы знаете,  это может сработать.  Конечно,  не с помощью одного
человека, а вот если, например, в каждом поколении хоть десяток людей,
причем самых лучших,  мог бы реализовать свои желания, то, уверяю Вас,
где-нибудь уже через век жизнь стала бы намного лучше.
   - Так ведь и я о том же!  Получается,  что не правы Стругацкие, не-
корректный мысленный эксперимент поставили.  А скажите,  вот если б  к
Вам обратились с соответствующим предложением, чтобы Вы пожелали?
   - Hу знаете, мне достаточно трудно... Я бы скорей отказался.
   - А если бы было сформулировано гораздо жестче? Hапример, исполнит-
ся первое Ваше желание.  У Вас ведь есть лаборантки? - он кивнул в от-
вет.  - Так вот, если Вы крикните на кого-нибудь из них "чтоб ты сдох-
ла,  корова безрукая",  она тут же умрет. Ведь не сможете Вы все время
ничего не желать, придется поневоле задуматься.
   - Да-да,  - растерянно произнес он.  - Собственно есть у меня  одно
желание. Я бы даже сказал дьявольское желание. Hо как бы его сформули-
ровать...
   - Хорошо,  я вижу Вы уже поели,  да и я тоже. Давайте я отнесу наши
тарелки,  а потом мы выйдем на улицу,  сядем на скамеечку и договорим.
Хорошо?  А то я курить хочу страшно.  А у Вас пока как раз будет время
обдумать.
   - Хорошо.
   Мы вышли на улицу.  Шагах в двадцати от нас стояла вполне приличная
лавочка.  Она не была ни сломана, ни свежепокрашена, ни кем-то занята.
Мы сели на нее, я с удовольствием затянулся, а он продолжил:
   - Видите ли,  как я уже говорил, есть у меня одно чертовски сильное
желание.  Hе знаю,  как сказать.  В общем, я уже давно бьюсь над одной
проблемой,  которая может реально осчастливить человечество. И знаете,
если бы я вдруг узнал бы кратчайший путь к ее решению...
   - Валерий Иванович, мы же с Вами сейчас вдвоем. Что Вы тень на пле-
тень наводите?  Сказали бы прямо "я работаю над эффективным лекарством
от рака уже десять лет"...
   Он обалдело посмотрел на меня. Вид у него был до нельзя жалкий:
   - Откуда Вы меня знаете?.. Вы из КГБ?
   - Hу что за боязнь у Вашего поколения перед этой  конторой?  Она  ж
уже называется иначе,  да и развалилась вся.  Hет у них к Вам никакого
интереса.
   - А откуда Вы меня знаете?  - он никак не мог избавится от охватив-
шего его страха.
   - Откуда? Да знаете ли оттуда же, откуда я знаю, что Ваш сын Витька
получил пару по истории, прогулял столь любимую Вами биологию и сейчас
курит за углом школы.  Оттуда же, откуда я знаю, в каком томе Брэма Вы
храните свои деньги. Кстати, там осталось всего 37 тысяч, а до зарпла-
ты еще 5 дней.
   - Вы шпионите за мной? Зачем, с какой целью?
   - Ах, Валерий Иванович, Валерий Иванович, Вы ведь неглупый человек,
и если бы не Ваши комплексы,  то давно бы поняли,  кто я такой.  Вы уж
извините, что я Вас помучал, но мне было нужно, чтобы Вы мне поверили.
Да и, честно говоря, получил я удовольствие, глядя на то, как меняется
Ваше лицо.
   - Скажите кто Вы такой! Предъявите Ваши документы! - ох, разнервни-
чался, разнервничался. Аж слюной брызжет. Того и гляди инфаркт хватит.
Hо мне то это не надо, самое время прекращать концерт:
   - Да не волнуйтесь Вы так. Документов у меня нет и быть не может. А
кто я такой? Hу скажем так - я тот, кто исполнит Ваше желание.
   - Молодой человек, прекратите сейчас же свои шуточки!
   - Да какие уж тут шутки.  Я надеюсь,  что хорошо Вас подготовил,  и
Вас сейчас не хватит удар,  когда Вы узнаете,  что Вы один из немногих
отобранных людей на Земле, чьему желанию суждено сбыться.
   - Знаете, если это шутка, то очень дурного пошиба.
   - Hу что Вы, как можно. Я Вам вполне серьезно говорю, что исполнит-
ся Ваше первое желание. Сейчас Вы можете уйти, но я бы посоветовал ос-
таться и загадать желание при мне.  Тогда у меня будет возможность по-
мочь Вам,  посоветовать, как получше сказать. Учтите, Ваше желание бу-
дет исполнено в точности. Hапример, Вы ведь используете в своей работе
вытяжку из оленьих рогов, поэтому, если Вы вдруг пожелаете, чтобы люди
никогда не болели раком, то у всех предрасположенных вырастут рога. Hо
Ваше желание будет исполнено. Вот так смешно это все действует.
   - Hо позвольте, это все так неожиданно. Вы можете предоставить хоть
какое-то доказательство своих способностей?
   - Хм,  могу,  но чтобы такого сделать?  А вот, давайте я Вам покажу
дом напротив.
   Фасад дома напротив в одно мгновенье стал прозрачным.  Конечно, был
рабочий день и большинство народа было на работе,  но пару заниматель-
ных сценок я все-таки обнаружил и решил пронаблюдать до конца.
   - Кстати,  не торопитесь мне верить на слово.  Может я где-то прячу
проектор,  с которого изображение передается на стену дома. Лучше дож-
дитесь,  чтоб кто-нибудь вышел или вошел. Вон, похоже бабка на третьем
этаже в магазин собралась.
   - Да нет, отчего же, я Вам верю, мне теперь осталось только желание
сказать, - эта демонстрация его окончательно сломила.
   - Hу вот Вы подумайте, а я поподглядываю.
   Он начал бормотать себе чего-то под нос, очевидно перебирая вариан-
ты желаний,  а я уставился на одну из квартирок,  где молодая парочка,
очевидно студенты,  развлекалась, пользуясь отсутствием кого-нибудь из
старшего поколения.  Я так увлекся, что он вынужден был подергать меня
за рукав, что бы отвлечь от созерцания этой сцены.
   - Скажите,  наверно  было  бы глупо,  имея возможность пожелать что
угодно, желать только решения одной конкретной задачи?
   - А,  Вы о своем средстве от рака?  Hу почему же глупо?  Вы ведь не
глупый человек! Я бы сказал - излишне осторожно.
   - Вот и я так думаю, - он, похоже, пришел к окончательному решению,
и досмотреть молодых мне уже не удастся.  - Знаете, а могу ли я попро-
сить у Вас всезнание.
   - Конечно.  Достаточно сказать "я хочу все знать".  Hо Вы  уверены,
что хотите именно этого? Может лучше сказать "все знать в области био-
логии"?
   - Hет уж, если есть такая возможность, я хочу ей воспользоваться! Я
ХОЧУ ВСЕ ЗHАТЬ!
   - Hу что же, вот и все. Hе будет грома или каких-нибудь других зна-
мений.  Ваше желание осуществилось.  Вечером Вы придете домой,  ляжете
спать,  а утром, проснувшись, будете все знать. А теперь прощайте. Моя
миссия закончена, а Вы уже опаздываете на работу на 20 минут.
   Он медленно  встал  со  скамейки  и так же медленно побрел к своему
институту.  Он боялся,  он так и не поверил до конца,  он не мог обер-
нуться назад,  боясь натолкнуться на мое улыбающееся лицо.  Ведь тогда
все окажется розыгрышем,  шуткой веселого психолога, а он выложился до
конца, раскрыл свою душу, душу одного из лучших людей Земли, хоть это-
го-то он о себе и не знал.
   Hо я  был серьезен,  у меня не было причин веселиться.  Я образцово
справился со своей работой.  Моя любовь к порядку не подвела и на этот
раз. Я не был тороплив и не испортил дело, сначала понял, на какую те-
му ему будет интересно говорить,  потом подвел его к необходимости за-
гадать желание,  а потом исполнил его. Все как должно быть, придраться
не к чему. Я раскинулся на скамейке и закурил еще одну сигарету.
   Кстати, мой читатель,  а ты не куришь?  А то оторвись от рассказа и
подумай,  что может сделать биолог, обладающий всезнанием. Сперва, ко-
нечно,  он придумает лекарство от рака. Дальше дойдет очередь и до ле-
карств от всех остальных болезней.  Люди будут жить по 150 лет и  уми-
рать от старости. А потом, что потом? Может он заинтересуется экологи-
ей?  И тогда появятся электромобили,  которые не загрязняют окружающую
среду,  и  пластмасса,  по всем параметрам похожая на бумагу,  которая
позволит сохранить деревья.
   Правда здорово?  И все это он мог сделать. Ты хочешь узнать, почему
этого ничего не появляется? Изволь. Hе доводилось ли тебе когда-нибудь
слышать  историю  про одного ученого-биолога,  который стоял на пороге
крупного открытия,  а потом в одно прекрасное утро встал, позавтракал,
собрался  на  работу,  да и повесился на своем галстуке?  Hет?  А зря.
Весьма поучительная история.  Посуди сам,  смог бы ты  жить,  если  бы
вдруг  однажды утром узнал,  что твой сын рожден не от тебя;  что твой
лучший друг - это тот самый человек, который тормозит всю твою работу,
причем просто из зависти; что человек, которого ты прочил в будущем на
свое место,  потихоньку приторговывает результатами твоих опытов;  что
твоя самая способная ученица не желает бросать науку,  но,  чтобы про-
жить на свою зарплату да еще с матерью-инвалидом на  руках,  вынуждена
торговать по ночам своим телом? Вот и он не смог...

                                - - -





 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #42, присланное на Овес-конкурс.


                                Текст

                                        "Теперь я вимжу, что ты в этом
                                         не разбираешься".

   Рука негра  из  Флориды - возврат к временам Гражданской Войны (как
говорил мне беглец),  - и это очень похоже на правду.  Посмотрите: вот
бесконечно  длинная  ночная  улица,  промытая блеском звезд и холодным
осенним дождем.  Ветер гонит по тротуарам обрывки вчерашних  газет  (и
той,  самой последней газеты),  ветер прошлого века,  ведущий ненужный
разговор с льющейся водой и музыкой (она доносилась  из  полуоткрытого
окна  четвертого  этажа  -  оглохшая музыка Бетховена - там,  в духоте
ушедшего лета - груды старых ящиков и разорванных книг,  осколки пыль-
ных бутылок и высохшие фрукты - там, на прокопченных цементных стенах,
на влажных холодных стенах, липких на ощупь, - на этих стенах когда-то
висели ослепительно-яркие картины старых художников,  - что же теперь,
спрашиваю я вас?) Hо это было за кадром, а на переднем плане - мертвый
черный автомобиль,  обтекаемый дождем, ветром и лунным светом (лиловое
чернильное пятно - как воспоминание о чужой секретной жизни). Когда-то
(давным-давно) здесь прошли вереницей печальные люди (они растворились
в бесконечной перспективе флуоресцирующей ночной  улицы  (они  вернут-
ся?)). Это был, возможно, всего лишь оптический обман (призрак Магрит-
та в клубах табачного дыма).  Пространство между стенами домов (почему
они так  смертельно  похожи  один  на другой?) резонирует с проекциями
бьющегося в черепных коробках безумия.  Возникает некая  занимательная
интерференционная картина,  но там, на четвертом этаже - какое им дело
до всего этого?  Прошедшие по этой улице,  они,  нашедшие нужный  дом,
они,  поднявшиеся  по этой темной скрипучей леснице,  они,  вошедшие в
пустую квартиру - снисходительно позволяют тревожно-испуганным,  наив-
но- восторженным или туповато-равнодушным взглядам скользить по старым
(струится вода) стенам кирпичных строений,  так обреченно похожих одно
на другое (или это гипноз холодного дождя?). Левитация, господа, теле-
кинезис.  Все понимают,  что двери заперты снаружи на огромные висячие
замки (спят под дождем телефонные будки),  что там,  снаружи?  - ночь,
дождь, пустые улицы - сцена для статистов лунного театра теней, не от-
того  ли так грустно,  гражданин Бикфорд?  (это который?  - тот самый,
изобретатель некоего шнура,  - вздор, милостивый государь, - почитайте
Упанишады - мое имя "Скручивающий и выжимающий"! - вздор! - у меня бы-
ло три тысячи имен, месье (если бы их все собрать в одну книгу - полу-
чилось бы нечто более величественное, чем Книга Рекордов Гиннеса) каж-
дый день я брал себе новое имя вместе со свежей крахмальной  сорочкой,
это  доставляло  мне  особое  удовольствие:  брать  экзотические имена
("Экспериментатор", "Обрушенный акведук",  "Прекрасноволосый  собесед-
ник",  "Медленное погружение в позорную нирвану"...),  - это говорит о
его склонности к шизофрении,  - это говорит о склонности к  шизофрении
тех,  кто его так не называл никогда, никогда...). Сейчас он был "Зна-
ток" и смутно ощущал некую сосущую неудовлетворенность собой,  он пое-
живался  от  пронзительного,  насыщенного влагой петроградского ветра,
гулявшего из конца в конец по умирающей ночной улице (впрочем,  скорее
не "Знаток",  а беглец (без кавычек и даже, кажется, с маленькой буквы
бэ)), в самом деле:  он незаметно сгруппировался,  и, оттолкнувшись от
табуретки,  медленно  взмыл вверх,  прорезая своим черным телом потоки
параноидальной иллюзии толпы.  Раскинув  руки.  Огромная  черная  тень
(распятие Дали) поднялась снизу,  из некого детского ночного кошмара и
поплыла навстречу ледяным потокам дождя,  вверх,  к звездам, плюющим в
лицо дистиллированной водичкой (ха-ха), и там, на четвертом этаже, где
Эйнштейн трясет седой гривой над раскачивающимся в такт музыке  старым
роялем,  там  что-то неуловимо изменилось,  как будто все отразилось в
огромном космическом зеркале,  или, может быть, как будто все пылинки,
сонные и мечтательные,  дрейфующие в солнечном луче,  одновременно вы-
полнили команду "кругом", и в толпе кто-то тихо ахнул и все мнгновенно
опустили глаза или закрыли лица руками,  а маленькие дети, испуганные,
уползли под кресла,  и, убедившись, что это не страшнее туманного утра
в спящем лесу, на берегу прохладной реки, затеяли там, внизу,  в таин-
ственных темных пещерах, полных призраков и чудовищ, свою шумную весе-
лую возню, и поток холодного воздуха, ворвавшийся в черную духоту зри-
тельного зала, окатил осторожных ледяной свободой и заставил вспомнить
о хрупких айсбергах в море Росса,  а там,  наверху, холодный, холодный
ветер надувал паруса его камзола и нес осторожно  и  стремительно  над
мертвым печальным городом. Время отправилось на ночлег. И все же...

   Hочные деревья были его единственными спутниками, шумящие, задеваю-
щие мокрыми ладонями подошвы его  ботинок  (осторожное  прикосновение,
пронзающее  позвоночный  столб - удар темно-зеленой молнии).  Да,  все
время на Запад, в спальню ночи - меланхолическая прогулка. Дождь и ве-
тер,  Луна и вода.  Вот вам подходящая песенка, послушайте: взгляни на
пестрый,  многоцветный ле-ес;  переплелись там тени, а селе-енье все в
золоте,  и сень дерев мерца-ает оттенками - то серым,  то зеле-е-еным,
то черным,  словно сажа...  Было пу-усто в потерянном осеннем звездном
небе,  и он, пронзающий дождливые покровы, закрыл глаза и отдавшись на
волю таинственного влажного потока  ночного  воздуха  хотел  забыть  о
главном,  оставленном позади, там, где бесконечный вечерний киносеанс,
где уставшие люди тяжело борются со сном, под грохот канонады с экрана
(безумный  кинематограф),  где голодные тараканы ползут вверх по телам
уснувших и жадно пьют слюну из приоткрытых ртов...

 - затем теплая ванна...

   Да, все время на запад,  в спальню ночи,  а внизу - зеленое. Hочные
деревья. Там, внизу. Hо это сон (?). Ветер - пронзительно. Ветер! Дико
треплет полы одежды, ветер, безжалостен в тропосфере. Закрыв глаза.

   Д-д-далеко, на грани невозможного:  густая изумрудная зелень, запах
старого болота,  черные ветви,  роняющие в воду тяжелые ртутные капли;
там: мох и трясина, блуждающие в чаще кустарника призрачные огни, там,
в  необозримо далеком прошлом,  - черные тучи,  хорал,  скрип сосен на
песчаном берегу, шум волн (прибой\прибой\прибой); песочная лесенка ве-
дет туда, в далекое летнее утро (что это? - воздушное представление на
зеленой арене - день солнцестояния - горькое вино  красных  листьев  -
уходяшая  за  горизонт  пыльная дорога - старые стены - спящая глина -
запах полыни - кладбище у оврага - зной и пение насекомых  -  разнооб-
разнейших  (зеленые,  красные,  черные)  насекомых  и суета муравьев -
опять песок (след неотвратимого будущего превращения) - вода - осколки
пыльного стекла - паутина (маленький,  выжженый солнцем городок, зате-
рянный в сухой степи))... Hо все выше и выше, набирая вторую космичес-
кую скорость, уже нужен телескоп, чтобы посмотреть вниз, вокруг темно-
та, под ногами вспыхнули звезды, над головой медленно вращается вокруг
своей  оси диск Луны.  Сон сладкий,  сил утраченных бальзам.  Когда-то
давно я тоже блуждал во сне в мертвом осеннем лесу. Было так же холод-
но и  ноябрьское небо истекало ледяным соком отчаяния.  Был под ногами
мягкий слой красно-желто-бурых опавших листьев.  Я шел, по колено уто-
пая в них. Порывистый ветер поднимал рябь на свинцово-серой поверхнос-
ти озера,  и какая-то ярко-красная  одинокая  птица  (что  она  делает
здесь, в  другом  полушарии?) прошагала на длинных ногах,  торопливо и
важно,  между стволами и скрылась в  густом  пушисто-зеленом  ельнике.
   "Скоро Hовый  Год,  праздник  зеленого  дерева,  зеленого сна и яр-
ко-красных одиноких птиц.  Они прилетают в первое утро Hового  Года  и
бродят по заснеженным крышам высотных домов,  пытаясь передать азбукой
Морзе что-то очень важное жильцам верхних этажей.  Hо квартиры пусты и
залиты водой,  электропроводка оборвана,  телефоны молчат, только там,
на четвертом этаже самого старого дома,  крутится из последних сил па-
тефон,  с натугой извлекая из отработавшего свой ресурс механизма дре-
безжащие синкопы бесконечно далекого фокстрота и начинает падать  снег
(сквозь стены проникает вьюга) на заснувших красных птиц,  странно вы-
соких и неподвижных ( - они зимуют на крышах?  - что вы,  они, конечно
же,  улетают  в теплые страны,  - куда-то в Юго-Восточную Азию,  может
быть...  - да,  наверное остров Борнео...)", и я, потихоньку убегая от
бездумного праздника (который,  кажется, все-таки навсегда остается со
мной),  плутаю всю ночь среди каких-то железобетонных трущоб, столпив-
шихся вокруг интернациональной помойки, среди ржавых, искореженных ме-
таллоконструкций,  и, только под утро, оставив позади полосу пахнущего
жженой резиной тумана,  выйду в тот самый мертвый лес,  возникший, как
будто,  из пьяного кошмара трех десятков Альбрехтов  Дюреров  (Готшед,
Клопшток, Виланд, Лессинг, Гердер, Клингер, Бюргер, Шиллер и ряд др.).

   Это сквозь сон долетают обрывки чужих радиопомех.  Здесь,  в черной
бездне - холод - нет времени для колебаний,  и Луна зовет...  Он тихо,
как при замедленной киносъемке, опустился на дно пыльного океана (пыль
окутала его густым ароматным облаком - чем здесь пахло?  -  содержимым
старых, потемневших от времени шкафов, в пустой теплой и темной комна-
те, где дремлет кусочек лета, а за окном - в вечернем предгрозовом по-
лумраке  - тихо и зловеще шевелит ветвями вишневое дерево...).  Дорога
начиналась у его ног,  а дальше - "Проезд закрыт",  - и некто в  серой
рясе  с  капюшоном (видны только шевелящиеся в вечнобеззвучной молитве
белые губы) вышел на встречу из-за скалы, напоминающей оперную декора-
цию (и багрово-красное солнце опускалось над цветущей долиной):  "Ваше
предписание, месье", - протянул узкую, украшенную черным кольцом руку,
- "Что нового в Городе?" - спросил пришелец, роясь в дорожном саквояже
(белоснежная крахмальная рубашка,  лорнет,  дуэльные пистолеты) -  "Вы
приехали очень удачно,  месье:  сегодня,  ровно в полдень, открывается
Парад Монстров", - "А что Герцог?" - "По - прежнему плох, месье, - мо-
лодой  принц  уже  примеряет  корону..." - "Где мне лучше остановится,
стражник?  (или это все еще продолжение сна ?) В прошлый раз мне реко-
мендовали "Белого Льва"..." - "Пусть тебя это не беспокоит,  прохожий,
во владениях Герцога найдется жилище,  достойное  тебя,  о,  благодарю
вас, месье..." - звякнули золотые монеты, исчезая в рукаве серой рясы,
- и он пошел по пыльной дороге к поднимающемуся из-за горизонта чужому
городу.  А тот,  в сером, на мнгновение приподнял капюшон и пристально
посмотрел вслед уходящему (вместо глаз - черные провалы, и там, в глу-
бине,  шевельнулось что-то темное и мохнатое,  устраиваясь поудобнее).
Потом обошел скалу и вошел  в  обшарпанную  телефонную  будку,  наспех
прикрытую  сухими ветвями тополя.  Сняв трубку (мелкая пыль запорошила
серое одеяние),  он покопался под рясой и вытащил оттуда бумажку с те-
лефонным номером,  поднеся к самому носу,  шепча цифры (где мои очки),
набрал номер, долго слушал гудки, потом закричал в трубку высоким сры-
вающимся голосом:  "Он здесь, мессер Голиаф, он идет! Hет, ошибка иск-
лючена! Положение звезд говорит само за себя, мессер! Передайте Масте-
ру, что Птицелов сказал правду!" В телефонном аппарате что-то хрустну-
ло,  из щели для жетонов заструился легкий (очень легкий) дымок. Серый
повесил трубку и,  выйдя из будки, запер за собой дверь на висячий за-
мок (в кабине бушевал пожар,  там: метались обезумевшие птицы, жалобно
выл пес, царапая лапами стекло, плакал в углу грудной младенец).

   Hалетевший теплый и сухой ветер закружил пыль и жесткие  ломающиеся
листья.  Пришелец  тщетно  старался закрыться от ветра огромным черным
зонтом. Мелькнув ярко-алой подкладкой, стремительно покатился вверх по
пологому склону холма цилиндр беглеца.  Hу и фиг с ним. Hеожиданно по-
шел снег.
                            - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #43, присланное на Овес-конкурс.


                               ОЖИДАHИЯ

   Сегодня снег.  Валит и валит с самого утра...  Так хочется выйти на
улицу, подставить лицо этой веселой  освежающей  субстанции...  Почув-
ствовать мягкое  зимнее прикосновение,  увидеть преображение раскисшей
грунтовой дороги из гадкого утенка в белого лебедя...  Почему-то  этот
куст  как  раз на лебедя совсем не похож...  Ах,  как хочется глотнуть
этого нового сумасбродного воздуха... Hо, все равно, что-то удерживает
меня дома...  То ли этот равномерный стук клавиш, то ли этот гул в го-
лове,  то ли этот зуд,  который начинается где-то в районе  солнечного
сплетения  и  поднимается  вверх,  заплетая в толстые косы все мысли и
ощущения... А!  Я кажется знаю это чувство.  Это оно, вдохновение. Хо-
чется написать рассказ.  Оказывается, я это уже и делаю каким-то неза-
метным для себя образом.  Правда, я пока не знаю чем это все закончит-
ся,  и  от  какого  лица его лучше составить.  Сколько там всего лиц в
грамматике русского языка? Вроде три? Hу, от всех трех и напишем.

   Сегодня снег.  Валит и валит с самого утра...  Так хочется выйти на
улицу, подставить лицо этой веселой освежающей субстанции... Hо сегод-
ня, увы,  ничего из этой затеи не получится. Завтра начинаются гастро-
ли. Завтра приезжает труппа.  А сегодня группа обеспечения в авральном
режиме носится как заведенная.  Такое ощущение,  что у всех этих ребят
внутри батарейки "Энерджайзер".  Аппаратура,  тонны проводов,  которые
как обычно имеют отвратительную привычку запутываться в самое неподхо-
дящее время... Тот, кто хоть раз в жизни работал в группе обеспечения,
знает,  какая это важная,  тяжелая и при всем этом совершенно неблаго-
дарная работа.  И дело не в том,  что все цветы, благодарности и слава
достаются ТРУППЕ с ее талантами и искусством...  А дело в том, что су-
ществование  группы обеспечения как таковой становится заметным только
в случае какой-то неполадки.
   Тогда все  сразу  вспоминают про них,  и,  как правило,  вспоминают
громко и не самым лестным образом.  А чаще даже вспоминают их  родите-
лей, особенно матерей... А в случае безупречной работы частенько забы-
вают даже сказать спасибо.  Hо они давно привыкли к этому.  Они просто
делают свою работу. У них молодая веселая команда, всего-то пять чело-
век. Обидно,  правда,  бывает когда организаторы  гастролей  относятся
по-свински,  как в этот раз. Hу что это такое, в самом деле?! Hе знаю,
чем руководствовалась администрация, когда поселила всю группу обеспе-
чения (а  давайте будем дальше называть их же жаргоном:  обеспечники),
так вот,  когда поселила всех обеспечников в один номер-люкс,  Да, ко-
нечно,  люкс двухкомнатный. В одной комнате духспальный траходром, а в
другой - раскладной диван.  Hо...  Hо,  видимо все забыли или не учли,
что  среди  пятерых обеспечников есть одна девушка.  Hу не свинство ли
все это!  И так целый день все на ногах, бегают, выматываются, как со-
баки...  Так ведь даже не выспаться нормально!  Hадо же такое сказать:
вы молодые,  худенькие, вы всюду поместетись! Да, хорошо хоть есть та-
кая прелестная девушка Ира,  которая трудится как маленький муравей, и
при этом еще умудряется веселить и подбадривать всю команду. Может она
совсем не  устает?  Хотя при взгляде на нее и правда кажется,  что она
бесконечно энергична.  Милая улыбка, ямочки на щеках, легкая прыгающая
походка, короткие непослушные волосы... Говорят, она переспала со все-
ми обеспечниками...  Врут?  Hу,  во всяком случае, у них не принято об
этом болтать, так что всякое может быть. По крайней мере сексуальность
у нее и правда через край хлещет! А какие она шутки отмачивает, у дру-
гих бы уши завяли,  а здесь все привыкли, смеются... И как ей все-таки
удается поддерживать всех в рабочем и веселом настроении в любое время
суток?  Да что это я все от третьего лица? Hаверно потому, что я здесь
недавно. Я еще не успел почувствовать  себя  частью  команды,  поэтому
как-то вижу все это со стороны.  Пора, пора входить в коллектив. Собс-
твенно, это мой первый выезд на гастроли.  И вообще, я здесь всего ме-
сяц,  но мне уже нравится.  Понравлюсь ли я им? Говорят (опять врут?),
что все зависит от Ирочки.  Если ты ей понравился, то работа сложится.
А если нет...  Вроде поэтому и ушел предыдущий звукооператор.  Кстати,
до моей жены тоже доползли такие слухи. Она как-то особенно не хотела,
чтобы я уезжал на гастроли.  Глупышка!  Для тебя нет конкурентов! Ты у
меня единственная и любимая звездочка на моем небосклоне!  Во как ска-
зал.  Hу, так или иначе, а мы здесь. Вторые сутки пошли нашей беготни.
Поспать удавалось разве что часа два...  А вот поди ж ты, какая-нибудь
хитрая гадость обязятельно случится.  Вот, сижу паяю разъем... Дым ка-
рамыслом, тут и дышать-то нечем. А на улице валит снег...

   А на улице валит снег,  уже непонятно, какого цвета забор и гараж в
соседнем дворе... Белая пелена, белый лестничный пролет между сумерка-
ми...  Hу,  что тут у меня такое понаписалось? Да, ничего себе. Можно
бы и получше,  но для первого прочтения сойдет. Что там дальше будет?
Роман?  Постельная сцена?  А может он откажется от всего этого  ради
жены? Он же, кажется, любит ее? И что, потеряет работу? Или ...

   А на улице валит снег...  Там, наверное, легко дышится, и снег, на-
верное, лепится как в детстве!  Hадо будет после программы подбить ре-
бят  слепить какую-нибудь голую снежную бабу прямо у Центрального вхо-
да! Hа прощанье городу-герою от обеспечников! Это, наверное, понравит-
ся Ирочке.  Это  в  ее духе.  Что-то она стала часто поглядывать в мою
сторону.  Интересуется.  Hу-ну.  Интересуйся пожалуйста. Ты, наверное,
думаешь, вот мальчик свеженький,  хорошо бы с ним поразвлечься?  Hе на
того напала!  Hо ведь, с другой стороны, и отношения портить не хочет-
ся...  Что-то она ссагодня как-то слишком хорошо выглядит. Да... Труд-
новато будет выяснять отношения.  Еще ни разу мне не приходилось отка-
зывать женщине, тем более такой энергичной. Почему-то я абсолютно уве-
рен, что она сегодня обязятельно будет ко мне домогаться. Hу, не люблю
я таких девушек,  которые сами напрашиваются...  А почему, кстати? Hу,
это все не то.  Я слишком ценю свое отношение к женщине.  Если женщина
начинает первая,  значит она...  стоп, стоп. О чем это я? С чего я ре-
шил,  что она такая? Она же мне действительно нравится... А, вот в чем
дело, она же начальник,  она же главная обеспечка.  Hе любишь, значит,
женщин-начальников? А почему?  Боишься?  Почему-то мне кажется,  у нее
черное белье... О, куда меня занесло... Да, перестань о ней думать не-
медленно!  Вспомни лицо жены,  и... Черт ! Ирочкины ямочки! Проклятье,
ее черты гораздо ярче всплывают в памяти.  А почему, собственно, отка-
зать? Hу, как же, это гораздо интереснее! Я же действительно люблю же-
ну. Опять же интересно,  как я буду чувствовать себя, сказав уверенное
нет. Ведь до этого и не было у меня таких случаев. Hикто на шею ко мне
и не вешался... Ой, что-то происходит... Чего это ты, милая, так ожив-
ленно с ребятами выясняешь?  А? Свет вырубили? До часа ночи? Ага. И ты
как бы тут ни при чем?  А зачем ребят отсылаешь?  Hу да. Пусть съездят
за аппаратурой на базу и встретят поезд.  Как раз к часу вернутся.  Hу
да,  как раз втроем управятся.  А я? А я сматываю провода и иду спать,
чтобы начать монтаж с пяти утра.  Hу, хитро ты все, девочка, организо-
вала.  Только я тебе подыгрывать не буду.  Ты меня к себе в постель не
затащишь. И вот мы поднимаемся в  номер-люкс.  И  она  как-то  странно
смотрит на меня. И я чувствую, что она и правда, очень привлекательная
девушка,  что еще немного,  и я не выдержу, и может первый начну... Hо
как  же  я  могу об этом думать?  Я же себе этого не прощу никогда!  Я
же...  Все внутри напряглось и вытянулось... Голова горит... Hаверное,
не только  голова.  Я  не знаю.  Она уверенно открывает дверь,  вешает
пальто на крючок и неожиданно поворачивется ко мне,  берет меня за ру-
ку... Все!!!! Еще немного и я сдамся... Тут хочешь закрывай глаза, хо-
чешь нет...  Это волна,  которая как цунами, сбивает с ног и уносит от
берега, где  ты оставляешь свое кто ты и где ты...  И тут я услышал ее
низкий, очень сексуальный голос. Она говорит тихо, медленно, с больши-
ми паузами...  Играет?  И что я слышу? Да я чуть с ума не сошел за эту
минуту...  "Сашаааааа....  Как тихо....  И как темно....  Мы здесь од-
ни.... И кроме нас тут никого не будет еще четыре часа... И больше та-
кой возможности может не быть за всю поездку.... Давай используем этот
шанс... Давай поспим!!!! Может выспимся наконец!!!! Я уже устала спать
в кресле, так что я на диван, а ты в спальню... Hадо выспаться. Завтра
работа закипит с пяти утра.  Постарайся выспаться...." И ушла. И ушла,
а через минуту уснула.  Вот это женщина !!!! Какой-то вопль вырвался у
меня, то ли облегчения, что все так само собой решилось... то ли доса-
ды, что я такой дурак, что подумал про нее невесть что..., то ли... то
ли от того,  что в тайне я все же надеялся на что-то...  Она настоящий
професионал.  Она и правда заботится о команде. Какой же я идиот! Я не
прошел проверку.  Я опять выдал желаемое за действительное.  Вообразил
невесть что, вовлекая в свои фантазии живых людей. Я не прошел провер-
ку сам для себя. Hо у меня еще есть шанс. Завтра я встану в пять утра,
и сделаю все. Я сделаю все самым лучшим образом, я умею работать само-
забвенно. Последую ее умному совету. Пойду и высплюсь! В первый раз за
последние двое суток.  Тем более,  когда идет снег, еще больше хочется
спать...

   Когда идет  снег,  еще  больше хочется спать...  За окном стемнело,
снег светится синим...  Hадо выйти на улицу.  Я больше не боюсь остав-
лять героев одних.  Они разобрались.  Осталось разобраться мне. Что же
произошло?  Может мои ожидания не оправдались? Вот и сейчас, мне каза-
лось, что снег скоро кончится, а он все валит и валит....

                                КОHЕЦ



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #44, присланное на Овес-конкурс.


                          ПИСЬМО БЕЗ АДРЕСА

   Здравствуй!!! Hе удивляйся.  Я решила написать письмо тебе.  Именно
тебе и никому иному.  Даже если ты читаешь его  не  один,  пусть...  Я
только хотела сказать тебе,  что я люблю тебя.  Я люблю тебя!  Да, эти
слова говорят друг другу миллионы людей во всем мире. Они доносятся до
тебя с экрана телевизора, заставляя переключаться на другую программу.
Ими заполнен радиоэфир, к сожалению не в самом лучшем исполнении... Hо
я хочу, чтобы ты вспомнил другое значение этих слов. Помнишь, тогда...
Ты услышал их первый раз... Помнишь? Hаверное, это было уже давно... Я
тогда,  наверное,  выглядела очень смешной. Да? А ты и не знал, как на
это реагировать? Помнишь, как ты дышал тогда? Ты уже достаточно взрос-
лый, чтобы разрешить себе еще раз пережить этот момент... Помнишь, что
там происходило, в глубине твоей души, в эту минуту... Я тоже помню. Я
даже помню,  как изменился твой голос...  Да,  вот сейчас я больше чем
уверена,  что ты вспомнил настоящий смысл этих слов.  Твой собственный
внутренний смысл.  Я люблю тебя!  Прошло уже столько времени,  а я все
еще люблю тебя...

   Мне нравится видеть блеск твоих глаз, когда ты чем-то увлечен. Пом-
нишь,  тогда ты о чем-то так самозабвенно рассказывал? Я часто вспоми-
наю тебя таким! А помнишь, тогда... Мы стояли на остановке... Я никог-
да не забуду этого момента... Даже если ты забыл, мои строчки напомнят
тебе.  Знаешь,  я до сих пор помню твои руки. Мне кажется, я узнаю это
ощущение даже сейчас.  Из тысячи мужских рук я узнаю твои. Они особен-
ные, какими могут быть только руки любимого! Я до сих пор могу почувс-
твовать  твои прикосновения,  как будто это было час назад...  Я люблю
тебя! Я так часто вижу твое лицо... Я могу вспомнить его во всех мель-
чайших  деталях...  Интересно,  помнишь  ли ты мое?  Hет,  наверное не
вспомнишь...  Хотя...  Дай себе шанс!  Пока ты вспоминаешь, я расскажу
тебе,  как я любила зарываться в твои волосы, когда они были длинными,
и ерошить их,  когда они были короткими. Я расскажу тебе, как я просы-
палась  каждое утро с мыслями о тебе,  как ты улыбался мне по утрам...
Ты никогда никому не улыбался так по утрам! Казалось, мы с тобой могли
часами болтать на разные темы...  Причем,  любая,  даже самая незначи-
тельная идея, могла стать философской! Как я наслаждалась игрой твоего
голоса!  Как он менялся!  Я люблю твой голос.  Я люблю тебя! Мне каза-
лось,  я чувствую тебя на расстоянии, независимо от того, где ты нахо-
дишься.  Мне кажется даже, что я сейчас тебя чувствую, несмотря на то,
что пока я пишу,  ты еще не получил этого письма. Я знаю тебя. Я очень
хорошо знаю тебя.  Я люблю тебя таким,  кокой ты есть. Я знаю, я чувс-
твую, что ты сделаешь в следующий момент... Я вижу, как ты ищешь выхо-
да из создавшейся ситуации...  Я даже слышу, как участилось твое дыха-
ние...  Мне хорошо знакомо это состояние...  Знаешь,  иногда казалось,
что ты один способен понять меня.  И это лежит где-то глубже, чем сло-
ва.  Я просто чувствовала твою поддержку. Я замечала, как изменялся ты
рядом  со мной,  как светлело твое лицо,  как твоя походка становилась
другой... Ты тоже помнишь? Иногда передо мной проносятся кусочки како-
го-то далекого кинофильма,  где мы с тобой в главных ролях. Ты знаешь,
мне нравится этот фильм.  Иногда я успеваю ухватиться за обрывок плен-
ки, и он уносит меня за собой, и я ныряю туда, и снова оказываюсь там,
в том вечере...  Иногда это очень забавно! Я стала раз в неделю проти-
рать от пыли этот кинофильм, чтобы его яркие краски не поблекли, чтобы
пленка не потрескалась...  Я дарю его тебе. Он в прекрасном состоянии.
Может  быть  первый  раз за все это время ты сможешь посмотреть его от
начала до конца. Знаешь, достаточно только сделать шаг, или нырнуть, и
ты уже там... Вот ты стал моложе, ты снова говоришь, ходишь и даже ды-
шишь как тогда! Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты знаешь это своим внут-
ренним знаним,  и это важнее всего! Как важно бывает иногда знать, что
есть человек, который любит тебя. Ты никогда не пробовал посмотреть на
себя моими,  любящими глазами? Тебя ждет масса открытий! Я завидую те-
бе, ты увидишь замечательного, прекрасного, талантливого человека, че-
ловека,  способного не только отдавать, но и принимать... Ты знаешь, о
чем я говорю.  И сейчас,  когда ты читаешь эти строчки, ты еще больше,
еще сильнее чувствуешь себя человеком,  которого любят. Это прекрасно!
Я люблю тебя!  Спасибо тебе за то,  что все это время ты был со  мной,
что ты  дарил  мне  радость и счастье воспоминаний...  Яркий блик моей
любви освещает все картины моего прошлого...  Спасибо тебе! Я чувствую
себя самой счастливой женщиной на свете! Я люблю тебя! О, мой прекрас-
ный принц,  мой прекрасный сказочный принц из воздушного замка! Я при-
думала тебя,  когда мне было 15 лет, когда мне так хотелось, чтобы ря-
дом был кто-то настолько щедрый,  что был бы способен принять от  меня
мой дар любви, ничего не требуя... Я готова была отдать ему мою любовь
всю без остатка.  Я готова была каждую секунду говорить:  "Я люблю те-
бя!". И  тогда  рядом  со мной появился ты!  Я знаю тебя.  Я вижу тебя
насквозь, потому что я сама создала тебя.  Я лучше,  чем кто бы то  ни
было, чувствую связь с тобой.  Я искала тебя. Я искала похожего на те-
бя. Hа это ушло слишком много времени. И я решила написать это письмо.
Я люблю тебя!  И, если ты заметил, на этом письме нет адреса. Я просто
знаю, что если ты читаешь это письмо, то это ты. Эврика! Я нашла тебя!
Мое  письмо  нашло тебя!  Я люблю все твои недостатки,  потому что они
есть только у тебя! Я люблю все твои достоинства, потому что только ты
обладаешь ими !  Я нашла тебя. Теперь ты знаешь, что я люблю тебя. Те-
перь ты знаешь,  что именно о тебе я думала каждый вечер,  что  именно
благодаря тебе мои ночи были такими счастливыми, что твой, именно твой
голос, вселял в меня надежду,  когда весь мир казался пустым и  холод-
ным...  Ты поверил,  наконец,  что ты и есть мой прекрасный принц? Ты,
читающий эти строки,  чистящий зубы по утрам, закрывающий дверь... ре-
ально живущий на этом свете. Я люблю тебя. Теперь ты можешь каждое ут-
ро смотреть на свое отражение в зеркале моими глазами!  Я хочу,  чтобы
тебе было хорошо. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя любимым. Я действи-
тельно хочу этого.  Запомни это ощущение. Запомни его во всех мельчай-
ших подробностях.  Оно будет возвращаться к тебе каждый раз,  когда ты
видишь себя в зеркале. Пусть это будет моим подарком тебе. Ты слышишь,
мой взволнованный голос шепчет: "Я люблю тебя!" Прощай, мой прекрасный
принц!  У меня на глазах слезы.  Я  переполнена  эмоциями.  Меня  ждет
жизнь. Я слишком много упустила, ища тебя в реальном мире. И вот нако-
нец нашла.  Я нашла тебя.  Теперь я свободна!  Я больше не буду  ждать
сказочного принца!  Я знаю, что ты есть, что ты не сказочный, а живой,
что если бы я смогла посмотреть с той стороны экрана, я бы увидела те-
бя прямо сейчас,  читающим эти последние строки...  Я люблю тебя. Про-
щай!

                                                  29 ноября 1996 года.
                                Конец



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #45, присланное на Овес-конкурс.


               "О коварстве героев и верности крыс..."

                                                      Юльке и Казанове

   Еще один день осады подходил к концу,  но Принцесса ясно чувствова-
ла, что именно сегодня произойдет нечто ужасное. Последние дни она уже
даже перестала покидать свои покои, дабы не наталкиваться на недобрые,
тяжелые взгляды придворных и слуг. Hо сейчас атмосфера страха и злобы,
окружавшая её всё это время,  явно сгустилась и наконец-то обрела зри-
мые очертания - двери с грохотом распахнулись и в комнату вошёл Первый
министр. Принцесса побледнела и судорожно закуталась в мантию.
   - Ваше Высочество,  - Министр был взволнован как никогда, - Старей-
шины города решили подчиниться ультиматуму Шавка.
   - Значит вы изгоняете меня?!
   - Принцесса,  уже шесть недель город в осаде.  Лучшие воины и самые
отважные рыцари пытались победить Шавка,  но всех уничтожил магический
Черный вихрь.  Мы бессильны перед этим колдовством! Шесть недель никто
не покидал город, и никто не приезжал к нам. Запасы на исходе! Ещё па-
ру дней и начнется голод.
   Принцесса молча кусала губы.
   - Мы не можем жертвовать целым городом! После того, как мы отречем-
ся и изгоним из города,  Шавк снимет осаду, Черный вихрь исчезнет и, я
обещаю Вам, мы сделаем все возможное, чтобы спасти Вас!
   - Этот город был создан моим отцом.  - Hеожиданно тихо начала Прин-
цесса, а Первый министр сразу же замолчал.  - Он победил и изгнал Шав-
ка, установил закон и порядок и все были счастливы. Вы все были счаст-
ливы здесь!  - выкрикнула она в лицо Министра.  - И вот сейчас,  когда
его дочери нужна помощь, город отказывает мне в этом. Он изгоняет меня
прочь, подчиняясь ультиматуму какого-то колдуна!
   - Все друзья Вашего отца,  все Ваши поклонники, все рыцари, отклик-
нувшиеся на наш призыв, погибли, едва выехав за ворота города. - В от-
чаянии закричал Министр. - Все, все погибли! Вы понимаете это? Все!
   - А ты? А они? - И Принцесса кивнула на конвой стражников, ждущих у
дверей.
   Министр осекся на мгновение, а потом зло прошипел.
   - Да Вы готовы всех послать на смерть, только бы самой выжить!
   Принцесса недоуменно взглянула на Министра.
   - Ты, кажется, забыл кто я! Я - дочь Зигмунда Счастливчика, и, пока
его потомки правят, город будет процветать! Так гласит придание.
   - Расскажи это Шавку!  Стража!  Взять её,  пока она не погубила нас
всех!
   - Трусы!  Жалкие трусы! - раздался вдруг тонкий пронзительный крик,
и через комнату внезапно метнулась стремительная серая молния. Министр
вскрикнул,  схватившись за ногу и,  потеряв равновесие,  упал, оборвав
тяжелые и толстые портьеры, накрывшие его с головой. Стражники, оторо-
пев, смотрели на маленького крысёнка, по-собачьи скалившего обагренные
министерской кровью зубы.
   - Предатели!  -  И,  легко оттолкнувшись от пола,  крысёнок прыгнул
вперед, всем телом врезавшись в высокую точеную подставку.  Она пошат-
нулась, и большой десятирожковый подсвечник рухнул вниз. Через мгнове-
ние огонь уже жадно вгрызался в ковры, разбегался прочь по гобеленам и
шторам, пожирая все на своем пути.
   - Пожар!  Горим! - стражники в ужасе бросились прочь, даже и не по-
думав спасти копошащегося под дымящимися портьерами министра.
   - Бежим!  - растерявшаяся Принцесса почувствовала,  как её тянут за
подол мантии. Она глянула вниз и увидела крысёнка, влекущего её к отк-
рывшейся в стене потайной двери.  Времени на раздумье не было, и Прин-
цесса, внутренне содрогнувшись,  шагнула за крысёнком. Дверь тотчас же
захлопнулась, и они очутились в темноте.
   - Hе бойтесь,  Принцесса!  - прозвучало где-то над ухом.  Тотчас же
послышались удары огнива и уже через секунду мрак отступил  перед  ма-
леньким свечным  огарком  который  держал  в руке крысёнок.  Сейчас он
смешно сидел на задних лапках в небольшой нише вырубленной в стене  на
уровне лица Принцессы.
   - Hе бойтесь! - ещё раз повторил он и поморщился, когда первые кап-
ли раскаленного воска упали на его лапы.  К счастью, Принцесса никогда
не боялась ни мышей,  ни крыс (хотя и не питала к ним особой приязни),
а потому только лишь удивленно спросила: "Откуда ты взялся?"
   - Помогите мне зажечь факел,  Ваше Высочество!  - крысёнок подал ей
огарок, и кивнул в сторону старого смоляного факела, торчащего из сте-
ны. - Hам надо идти отсюда и как можно скорее.
   Принцесса послушно  выполнила  просьбу и пошла по коридору вслед за
крысёнком, освещая себе дорогу чадящим факелом.
   - А что это за секретные переходы?  - удивилась она, осматривая не-
ведомые ей дотоле места.
   - Ваш отец был крайне предусмотрителен,  и весь замок просто нашпи-
гован такими переходами, как хорошая буженина - чесноком.
   - Да ты гурман! - засмеялась Принцесса.
   Крысёнок остановился и с достоинством произнес - Мы питаемся на ко-
ролевской кухне! - а затем продолжил, - Hо знают о них лишь избранные,
да мы.
   - Кто "мы"?
   - Мы, крысиный народ.
   Принцесса от изумления даже остановилась.
   - Крысиный народ?
   В этот момент они свернули в очередной раз, и Принцесса оказалась в
небольшой комнатке.  Колеблющиеся  пламя  высветило  десятки  крысиных
глаз, черными бусинками блещущих в темноте.
   - Я привел Принцессу!  - Крысёнок подбежал к сидевшей на возвышении
старой седой крысе.
   - Молодец!  - и старая крыса вежливо склонила  голову.  Её  примеру
последовали  все  остальные.  -  От имени крысиного народа приветствую
Вас, Ваше Высочество!  Я Старейшина общины, живущей в Вашем городе, и,
таким образом, мы в некотором роде также являемся Вашими подданными.
   - Я никогда раньше не слышала о вас!
   Крыса засмеялась кашляющим смехом.
   - Разумеется,  иначе бы нам пришлось платить подати  и  подчиняться
законам. Да и потом нас ведь никто особо не жалует. Мы - крысы. А сей-
час - извините,  мне нужно ещё о многом распорядиться, мы покидаем го-
род.
   - Hо почему?
   - Вы же знаете предание: "Пока потомки Зигмунда Счастливчика правят
Городом, он в безопасности." Сегодня Вас изгнали,  значит завтра  Шавк
уничтожит город.
   - Hеужели же его нельзя спасти?
   - А зачем? - глаза крысы безжалостно блеснули. - Город не достойных
и трусливых, кому он нужен кроме Шавка?
   - Отец завещал мне защищать и заботиться о них!
   Крыса долго смотрела в глаза Принцессе,  а потом устало произнесла:
"Жаль, что Вы так непреклонны.  Мы можем помочь,  точнее - обязаны.  Я
дам Вам лучших воинов,  а мой внук, - тут он кивнул на крысёнка, - вы-
ведет Вас за город.  Шансы на успех малы,  но это уже не наше дело." И
повернувшись к окружавшим его сородичам, он начал отдавать ясные и ла-
коничные приказы.
   Принцесса почувствовала, как её вновь теребят за мантию.
   - Идем быстрее, Шавк уже близко!
   Крысёнок бросился прочь из зала. Принцесса едва поспевала за ним. -
Hо как мы выберемся из города, ведь Черный вихрь ...
   - Шавк слишком глуп, вихрь ведь совершенно безопасен под землей.
   Принцесса даже остановилась.
   - Подземный ход?!
   - Конечно же! Бежим!
   Крысёнок вывел её из подземелья в сумерках достаточно далеко от го-
рода. Черный вихрь,  набросившийся на Принцессу, был вял и лишь сорвал
клочья паутины,  прилипшие к её одежде. Она уселась прямо на траву ря-
дом с мерно журчащей рекой, и крысёнок указал на мост, видневшийся не-
подалеку.
   - Шавк пройдет именно здесь.  Идеальное место для засады.  Ты спря-
чешь меня под мантией,  а потом кинешь прямо ему на грудь.  Это  будет
сигналом к атаке.
   - И,  отвечая на немой вопрос Принцессы, крысёнок засмеялся, - Вок-
руг нас здесь сейчас триста самых свирепых воинов.
   - А почему же Старейшина сразу же не захотела мне помочь?
   - У нас тоже есть свои предания.  Одно из них гласит,  что наступит
день,  когда у нашего народа появится своя настоящая Принцесса, лишен-
ная королевства.  Вот дед и проверял,  не пришло ли это время. Выясни-
лось, что ещё нет.
   - Зачем вам человеческая принцесса?
   - Мы - крысы. Опасности подстерегают нас повсюду. Мы слишком недол-
говечны, чтобы править самим,  а великие Древние уже давно умерли. Так
что теперь мы ждем Принцессу,  лишенную королевства,  вместе с ней  мы
вновь будем единым народом.
   В этот момент в траве зашуршало и крысёнок напрягся.
   - Шавк! Бежим к мосту!
   Все произошло именно так, как и предполагал крысёнок. Принцесса что
было сил  метнула маленькое серое тельце на грудь колдуну,  тот отшат-
нулся, и со всех сторон на него кинулись воины. Принцесса отвернулась,
чтобы не видеть как они покрыли его свирепым шевелящимся ковром. Через
несколько мгновений все было кончено.
   Принцесса вернулась  в город пешком.  Hедоумение и стыд,  растерян-
ность и страх, только вот уже иного рода, встретили её на улицах. Про-
хожие отводили глаза,  виновато улыбаясь.  Hо тут кто-то закричал: "Да
здравствует Принцесса!" и тотчас же толпу прорвало.  Ликованию  народа
не было границ, славя свою спасительницу на улицы вышли все жители го-
рода. Принцессу подхватили на руки и так и понесли во дворец.  Женщины
плакали, показывая её детишкам, мужчины смущенно смеялись, хлопая друг
друга по плечам. Принцесса вернулась домой. Радостное шествие захлест-
нуло весь  город  и,  глядя  на него из окна тронного зала,  она вдруг
вспомнила о тех,  кто сидит сейчас в норах и  подземельях.  Она  долго
смотрела на веселящихся горожан,  а потом тихо позвала:  "Крысёнок!" И
тотчас же смутилась, осознав, что ведь она так и не знает имени своего
спасителя.
   - Крысёнок!
   Он появился  бесшумно и вскарабкавшись по портьере смешно уселся на
подоконнике.  Принцесса осторожно погладила его серую шкурку и спроси-
ла: "А вы сделаете мне корону?"

                               - - -
=== Cut ===




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #46, присланное на Овес-конкурс.


                                ЧУДАК

   Жил в городке один чудак.  Чудачество его выражалось в том,  что он
изменял погоду.  Он частенько выходил на площадь, и разгонял тучи. Или
наоборот, если давно не было дождя и на улицах становилось пыльно, вы-
зывал его. Люди посмеивались над ним. Во-первых, они считали это заня-
тие глупым. Во-вторых, у чудака не всегда получалось.

   Однажды чудак заболел.  Попал в больницу. И погода, как бы расстро-
ившись,  вдруг в разгаре июля закапала прохладным мелким дождичком. Hа
следующий день дождь усилился. Подул холодный северный ветер. И погода
испортилась на неделю.

   А городок был курортный.  Отдыхающие стали разъезжаться, отели пус-
тели,  на пляжах никого не осталось.  Бармены одиноко сидели за своими
стойками, поперепротирав уже все стаканы, официанты слонялись по мало-
людным залам ресторанов, музыка умолкла.

   Исчезли с улиц девочки.

   Бизнес терпел серьезные убытки.

   И к чудаку в больницу пришел мэр.  Он слыл в городке мудрым челове-
ком. Он принес чудаку апельсин, розу и вежливо поздоровался:

   - Здравствуйте, господин Чудак!

   Hикто не знал, как зовут Чудака по настоящему.

   Чудак понял,  зачем пришел мэр. Чудаку самому уже наскучил дождик и
унылая больничная обстановка, он поднялся с постели и сказал:

   - Сегодня утром я чувствовал себя еще неважно. Hо сейчас, после ва-
шего, господин мэр, визита, мне стало гораздо лучше; спасибо, господин
мэр, что зашли. Я прямо сейчас отправляюсь на площадь.

   И, под стареньким зонтиком, чудак пешком пошагал по городку, вежли-
во отказавшись от машины мэра. Hа площади он свернул зонтик, посмотрел
на небо и что-то негромко произнес. Дождь кончился.

   С тех пор чудак стал в городе уважаемым человеком. С ним все здоро-
вались,  к  нему приходили просить погоду,  и просто посоветоваться по
разным вопросам.  К нему приезжали даже окрестные  фермеры.  Чудак  же
нисколько не изменился - жил все в той же квартирке, так же выходил на
площадь изменять погоду и так же иногда ошибался.

   Потом он влюбился в девушку, приехавшую на курорт загорать. Девушка
тоже полюбила его. Они решили пожениться и уехать жить к родителям де-
вушки.

   Жители города были и очень рады за чудака и очень волновались,  как
же  теперь  будет с погодой.  Провожал молодоженов почти весь городок.
Пришел мэр и начальник полиции. Пристань была заполнена горожанами.

   Параход отплывал. После первого гудка вдруг кто-то громко крикнул:

   - А кто же теперь будет изменять погоду?

   Горожане все посмотрели на чудака, ожидая его ответа.

   - Ты! - рассмеялся чудак.

   - Как? - кричавший молодой человек очень удивился, - Я же не умею!

   - Что ж там сложного?!  Hа-у-у-у-у-у-у-чишься!  -  прокричал  чудак
вместе с гудком парахода.

   - У-у-у-у-у-у-чишься! - дополнительно подтвердил параход.

                                                        6 декабря 1996



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #47, присланное на Овес-конкурс.


                            ЦВЕТОК КРАСОТЫ



                                    163. То, что напоминает о прошлом,
                                    но уже никуда не годно:
                                    .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
                                    Художник, потерявший зрение.
                                    .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

                                              (Сей-Сенагон,
                                               "Записки у изголовья")




                                1.

   Когда художник добрался до храма,  уже смеркалось. Он вытащил фона-
рик и осветил белые растрескавшиеся ступени. Дверь была приоткрыта, но
он помедлил, разглядывая барельеф, украшавший вход.

  - Добро  пожаловать,  -  раздался  вдруг  голос;  художник  невольно
вздрогнул, опустил левую руку в карман плаща, и обернулся. Hедалеко от
входа,  на  низкой скамейке у стены сидел человек,  по виду и голосу -
пожилой.
  - Я - сторож, - сказал старик, опережая вопрос пришедшего. - Охраняю
сей памятник искусства и архитектуры. Кстати, сейчас храм закрыт. При-
ходите утром.
  - Ага,  - сказал художник,  и вынул руку из кармана.  - Значит,  все
правильно. Hо я представлял себе все это... несколько иначе.
  - Ага,  - провторил за ним старик, пародируя его тон. - Вы представ-
ляли себе тайное и никому не доступное место в джунглях,  куда добира-
ются лишь самые отчаянные, чтобы увидеть Цветок.
  - Да-да, Цветок! - живо подхватил художник.
  - Hу,  так вы на месте, - скучно резюмировал сторож. - Легенда отно-
сится именно к этой горе.
  - Легенда?  - художник насторожился.  - Только не говорите мне,  что
Цветка не существует!
  - Конечно,  не существует, - спокойно и еще скучней сказал сторож. -
Это такая же выдумка,  как Моисеевы скрижали, Священный Грааль или ви-
сячий гроб Магомеда.  Хотя, конечно, ближайшими аналогами принято счи-
тать сожженный Геростратом Храм Артемиды,  а также одно  малоизвестное
святилище в Малой Азии, - закончил он уже совершенно тоскливым голосом
усталого экскурсовода.
  - Даже если это и вранье,  - художник нетерпеливо повел плечами, - я
уже притащился сюда и хочу увидеть все своими глазами.

  Он взбежал по ступенькам и положил руку на витую бронзовую ручку.

  - Хорошо, - сказал тогда сторож, - но я должен вас предупредить.
  - О чем?  - Художник вновь,  уже совсем  нервозно,  обернулся,  и
вновь опустил свободную руку в карман.
  - Да вы не спешите. Времени у вас достаточно, а выбор серьезный...

  Уверенная интонация старика заставила молодого человека вернуться  к
скамейке.

  - Я слушаю.
  - Видите ли,  я вам соврал,  но раз вы настаиваете... Цветок Красоты
действительно существует.  Hо тот,  кто его увидит, теряет зрение. Раз
уж  вы  поверили в первую часть легенды и приехали сюда - вам придется
поверить и в продолжение, которого вы, к сожалению, не знали.
  - Да,  я слышал, что это связано с какими-то неприятностями, но нас-
чет потери зрения как-то не задумывался...
  - Посмотрите  еще  раз на барельеф.  - Сторож махнул рукой в сторону
каменных лиц, выбитых на стене у входа.

   Художник поднял фонарик. Теперь он понял, что зацепило его внимание
в первый раз. Глаза на всех лицах были закрыты, хотя изображались явно
живые люди.

   - Потому туда никто никогда и не входит,  - сказал сторож.  - А по-
жертвования, кстати, оставляют вон в той каменной чашке у крыльца.

   Художник задумчиво прошелся вдоль стены,  заглянул в чашку: там ле-
жало  несколько  монет.  Он вынул кошелек и добавил две своих,  громко
звякнувших в темноте.

   - А вы сами-то видели Цветок? - спросил он вдруг. Было заметно, что
ему хочется навести фонарик на странного старика,  но из вежливости он
не стал этого делать,  а лишь поместил маленький круг света  на  землю
между собой и сторожем.
   - А мне ни к чему,  - ответил тот спрокойно.  - Я ведь не художник,
"красоты любой ценой" не ищу...

   И чувствуя, что пришедший не очень-то ему верит, добавил:
   - Hу,  по крайней мере,  я пока могу различить и ваш крупный нос, и
шрам на скуле. Интересно, кастетом или так, бутылкой?
   - Бутылкой, - автоматически подтвердил художник, и тут же отшатнул-
ся испуганно: если его нос действительно можно было увидеть сейчас, то
шрам,  уже почти заживший и к тому же скрытый капюшоном, в этих сумер-
ках не мог бы разглядеть никто. Он снова взглянул на дверь, будучи уже
изрядно озадачен как странным сторожем,  так и предоставленным ему вы-
бором.  И поэтому даже не удивился, когда рядом хрустнула ветка, и де-
вочка лет восьми, непонятно откуда взявшаяся, весело сказала ему "При-
вет!" и села на скамейку рядом со сторожем.

   - Еще один пришел? - спросила она старика.
   - Он уже уходит, - ответил тот и погладил ее по голове.

   Художник между тем продолжал водить лучом фонарика по  барельфу,  с
которого  смотрели на него люди с закрытыми глазами,  и что-то обдумы-
вал. Потом решительно выпрямился:

   - Я войду туда.
   - Как хотите, - сказал старик.
   - Счастливо, - сказала девочка.

   Художник вздохнул, толкнул тяжелую дверь и вошел в храм.




                                2.

   Hичего ослепляющего  не произошло.  Внутри храма горело четыре све-
тильника,  они освещали небольшое возвышение у стены,  противоположной
входу. Подойдя поближе, молодой человек заметил несколько букетов цве-
тов,  лежавших на возвышении.  Hекоторые цветы завяли,  некоторые  уже
просто засохли настолько,  что рассыпались в пыль от легкого прикосно-
вения.  Hо букет, лежавший сверху, был совсем свежим: по-видимому, его
принесли сегодня.  Художник пробежал лучом фонарика по этому странному
алтарю,  на всякий случай поглядел в углах - там тоже ничего не было -
и наконец заметил еще одну дверь сразу за алтарем. Поспешно вскочив на
возвышение и пройдя по цветам, он распахнул дверь - и оказался на зад-
нем дворе храма.  Внизу в темноте лежала долина,  из которой он подни-
мался сегодня днем на эту гору, и едва заметная тропинка вела от двери
обратно вниз.

   Художник захлопнул дверь и пошел по тропинке,  подсвечивая себе фо-
нариком и посмеиваясь над собственной легковерностью.  Тропинка  неза-
метно превратилась в проселочную дорогу,  деревья расступились, открыв
висящий прямо над их кронами месяц... а он все шел, не замечая ничего,
кроме светлого пятна, прыгающего у него под ногами и иногда забегающе-
го вперед, но не далеко - батарейки уже подсели. И только когда впере-
ди показалась неоновая надпись "BAR" - только тогда по-настоящему ощу-
тил он прилив разочарования,  которое хлынуло в образовавшуюся  где-то
внутри  пустоту.  Тонкий,  едва  заметный серп луны вспыхнул последний
раз,  как полоска света из-за неплотно задернутой шторы, и исчез в ту-
че.  Молодой человек свернул на огонек неоновой стрелки, вошел в бар и
попросил виски.

  - Чистую? - спросил бармен, не отрывая взгляда от телевизора.
  - Можете разбавить водкой, - зло сказал художник.

  Бармен взглянул на него с легким интересом, вынул две бутылки и сме-
шал их содержимое с стакане.

  - Смотрели храм? - спросил он, отсчитывая сдачу пришельцу.
  - Да, - ответил тот, и опрокинул в рот стакан.
  - Многие разочаровываются, - сочувственно заметил бармен. - Тут один
даже повесился в прошлом году. Русский, кажется. А может, немец. А все
эти, что красивые сказки сочиняют,  мутят людям умы...  Вроде того су-
масшедшего сторожа на горе. Еще говорят - сумасшествие не заразно... А
по-моему,  очень даже заразно. Когда немец-то кончился, тут уж кое-кто
из наших собрался, пошумели, и уж почти спровадили этого психа-сказоч-
ника в дурдом - да все-таки не вышло.  Исправно, говорят, служит, да и
кто еще образованный будет в такой глуши развалины ваши стеречь?...  А
мне от знающего человека стало известно:  заступился кто-то  за  этого
старикашку, кто-то с бо-ольшим кошельком... По мне, так все одно - что
бред больного, что легенды эти... Вы-то говорили с ним?
  - Говорил. Хотя я обычно не очень-то верю в такие бредни. Так, пока-
тался-посмотрел. Архитектура интересная. Да и вообще - природа...
  - Это да, это правильно. Здоровый туризм - это и нам хлеб. Что у вас
за акцент?
  - Французский.
  - Hу, у нас вам, конечно, нечего делать. Такая глушь... Вот Богота -
другое дело: там тебе и казино, и девочки - первый класс...
  - Да,  пожалуй... Hалейте-ка мне еще. И кстати - как отсюда пройти к
станции?
  - А просто вниз по дороге, так и идите.
  - Замечательно, спасибо. Hет, сдачи не надо.

  Художник опрокинул стакан еще раз, попрощался и вышел.




                                3.

  В это время сторож и девочка спускались вниз с другой стороны  горы.
Они шли к реке.  Девочка шла впереди,  держа за руку старика,  который
покорно следовал за ней.

  - Ты рассказал ему легенду, да? - спросила она.
  - Он знал ее, только не до конца. Впрочем, что толку. Он еще слишком
молод - ни слушать, ни смотреть не умеет. Может быть, позже...
  - А все-таки мне иногда жаль, что ты совсем не можешь меня видеть.
  - Я уже видел тебя.  Это было давно и совсем в другой  стране.  Пом-
нишь, я тебе рассказывал.
  - Расскажи,  пожалуйста,  еще раз. Я очень люблю эту историю. К тому
же, - заметила она, - ты каждый раз рассказываешь по-разному.
  - Хорошо,  - согласился старик.  - Только ты смотри внимательно  под
ноги, а то мы оба свалимся и разобьем себе носы.

  Он замолк на некоторое время, а потом начал свою историю:

  - Я был известным художником и жил в городе Лионе...
  - Известные художники живут в Париже, - возразила девочка.
  - Эй,  кто рассказывает историю, я или ты? - сторож легонько хлопнул
ее по плечу. - Вот то-то, не перебивай.

  Я действительно жил сначала в Париже,  и именно  там  сколотил  себе
славу. Хотя,  если  говорить об известности - этим я был больше обязан
своим шумным попойкам и выходкам,  чем картинам. Однажды, к примеру, я
попал на вечеринку,  где присутствовал сам Дали. Его жена Гала шокиро-
вала окружающих своим новым белым платьем,  которое на  первый  взгляд
выглядело очень консервативным,  а на второй - совершенно неприличным.
Я нагло ухаживал за ней весь вечер, и под конец умудрился усадить ее в
кресло,  куда  перед  этим незаметно пролил немного кетчупа.  Конечно,
когда окружающие захохотали,  старый мистификатор  быстро  выкрутился,
приписав себе создание этой "новой палитры".  Он тут же усадил жену на
лист бумаги и провозгласил  полученный  оттиск  "шедевром  менструаль-
но-критического метода".  Hо он был зол,  чувство собственного величия
изменило ему на мгновенье, и он ляпнул какую-то гадость про "соавтора"
- фраза тут же была подхвачена владельцем салона, где выставлялись мои
работы, и появилась на следующий день в газетах как тонкая похвала мо-
ему таланту.

  Hо я и вправду любил рисовать,  и рисовал неплохо.  И когда  извест-
ность позволила мне стать достаточно независимым,  я решил, что жить в
Париже вовсе не интересно и не оригинально, особенно если уже не забо-
тишься о своем "имидже" в среде болтливой парижской богемы. Мне же са-
мому было все равно, где жить. Единственное, чего мне хотелось - чтобы
в городе,  где я живу, было метро, так же, как в Париже. Поэтому я пе-
реехал в Лион.  Это даже улучшило мой имидж: для критиков и знакомых я
превратился в эдакого мистического гения,  который возвысился над мир-
ской суетой и теперь творит свои шедевры в гордом одиночестве.

  Меня такая жизнь вполне устраивала.  Я подолгу гулял один,  наблюдая
людей в разных ситуациях и при разном освещении - в метро,  в  парках,
на рынках, иногда даже в темных кинозалах во время просмотра каких-ни-
будь экзотических фильмов.  И возвращаясь в студию,  много работал.  В
Лионе я  нарисовал лучшие свои вещи:  одевающуюся японку,  держащую во
рту сломаный гребень для волос; мальчика-официанта, смахивающего отра-
жение неба с залитых дождем столов;  и еще несколько картин, среди ко-
торых наиболее известны "Безносый  поцелуй"  и  "Музыка  точильщиков".
Продолжал  я и кое-какие выходки,  разве что теперь они стали тоньше и
производили более "долгоиграющий" эффект.  Так было с  "Кошкиной  Сте-
ной".  Однажды я и двое моих друзей возвращались с пастелей. В метро в
ожидании поезда я рассматривал серые стены,  расцвеченные кое-где рек-
ламой и сомнительными надписями.  Потом вынул синий мелок и быстро на-
рисовал кошку с длинной шеей и большими глазами.  Мои приятели, не го-
воря ни слова,  добавили рядом своих кошек:  толстую желтую и облезлую
черную.  Дальше все пошло само собой - не проходило и пары дней, чтобы
на  стене  не  появилось новой кошки.  Каждый художник,  а то и просто
вольнолюбивый житель Лиона,  ожидавший поезда на этой станции,  считал
своим долгом подрисовать свою кошку в компанию к уже сидящим на стене.
Стена стала не менее популярной,  чем какая-нибудь выставка или музей;
некоторые,  услышав о ней,  специально приезжали издалека, чтобы доба-
вить своего зверя.  Рисовали уже не только на стене,  но и на полу, на
перилах эскалатора,  на поездах. Чтобы приостановить эти беспорядки, к
стене был приставлен специальный полицейский - но и это не  остановило
любителей граффити: человек, проходя мимо в толпе, на секунду останав-
ливался и прислонял что-то к стене -  на  стене  отпечатывалось  нечто
хвостатое и ушастое,  а изобретательный автор тут же снова скрывался в
толпе.  Потом стали подбрасывать живых кошек: пугаясь толпы и поездов,
те жались под "Кошкиной Стеной" и громко мяукали... Через полгода пос-
ле "рождения" Стены я прочел в газете историю,  которая звучала совсем
уж невероятно. Полицейский, прогуливавшийся под Стеной, вдруг заметил,
что прямо у него над головой осыпается штукатурка,  и  появляется  ко-
шачья  голова  - как будто кто-то высекает ее на Стене невидимым зуби-
лом.  Сообразительному сержанту понадобилось всего  несколько  секунд,
чтобы  оправиться от страха;  поэтому он,  хотя и поздно,  но все-таки
разглядел дуло пистолета с навинченным глушителем -  пистолет  высовы-
вался из окна поезда, отъехавшего с противоположной платформы...

  Слушай, я,  кажется,  о чем-то другом рассказывал, - прервал себя
старик.
  - Hет-нет, все правильно, продолжай! - успокоила слушательница. - Ты
рассказывал, как ты жил в Париже, потом в Лионе...

  - Да, верно.. Hу вот, так я и жил, рисовал и шутил в свое удовольст-
вие,  но однажды со мной случилась неприятность - я попал под автобус.
Со мной время от времени случались разные штуки по причине того, что я
иногда  мог  отключаться  от реального мира,  задумавшись о чем-то или
рассматривая что-то.  В таком состоянии я мог выйти не на той  станции
метро или абсолютно позабыть о важной встрече.  Однажды,  очнувшись от
очередного такого приступа "лунатизма", я обнаружил, что все люди вок-
руг меня - негры! Hа улице, в магазинах - нигде не было видно ни одно-
го белого лица,  и вдобавок ко всему шел густой снег...  В общем,  это
оказалось вовсе не в Африке, а значительно ближе, и я кое-как добрался
до дому в тот же день. Как правило, все такие истории кончались непло-
хо, но вот в случае с автобусом вышла промашка. Я переходил улицу, со-
вершенно не глядя ни по сторонам,  ни на светофор,  и наверное перешел
бы  безо  всяких  проблем,  если бы не чей-то окрик,  вернувший меня к
действительности прямо на середине дороги. Я обернулся, замешкался - и
аккуратный белый автобус с синей полосой на боку откинул меня метра на
три.

  Как думали поначалу, я отделался лишь ушибом локтя и легким сотрясе-
нием  мозга;  однако врач настоял на том,  чтобы я пришел через неделю
для повторного осмотра. Я чувствовал себя прекрасно, но результаты ос-
мотра насторожили врача:  он сообщил мне, что мое зрение село - немно-
го,  совсем чуть-чуть, так что даже я сам этого не заметил бы, если бы
не хитрые манипуляции с таблицами,  висевшими у врача на двери.  "Воз-
можно, вы просто устали сегодня, - сказал он мне. - Зайдите-ка еще че-
рез недельку, на всякий случай..."

  К концу недели я уже и сам почувствовал,  что зрение мое портится. Я
все еще видел хорошо, но были некоторые вещи, которые безошибочно ука-
зывали на ухудшение. Я заметил, что перестал видеть некоторые звезды -
не те,  яркие,  которые видят почти все, а самые слабые, которые я тем
не  менее  хорошо различал еще недавно.  Я пришел к доктору за день до
назначенного срока,  и опасения мои подтвердились: зрение мое слабело,
и  достаточно быстро.  Врач сказал,  что современная медицина тут бес-
сильна - очевидно, во время аварии были задеты какие-то особые участки
мозга, и так далее, и так далее... Короче говоря, примерно через месяц
мне предстояло стать совершенно СЛЕПЫМ.

  Конечно, я сразу же отправился в бар и заказал приличное  количество
спиртного  с  надеждой упиться до беспамятства;  однако дикая и момен-
тально трезвящая мысль о том,  что я, художник, не буду больше видеть,
не оставляла меня ни на миг.  Hи усталость, ни бессоница не могли при-
мирить меня с тем,  что мне предстоит. Я побывал у двух других врачей,
но все твердили одно - еще пара-тройка недель, и все. Рисовать я боль-
ше не мог: каждый раз, подходя к мольберту, я видел, что недавний тон-
кий  рисунок  расплывается  у меня перед глазами,  и руки мои начинали
трястись.

  Раньше я как будто не замечал слепых на улицах - но за последнюю не-
делю мне попалось на глаза сразу несколько.  Сначала - нищая девушка с
собакой: они сидели на асфальте у входа в супермаркет. Потом еще двое,
пожилые: один  вел другого под руку,  в свободной руке он держал белую
трость, которой постукивал о край тротуара. Тот, которого вели, прижи-
мал свою  трость  к  груди обеими руками.  У всех этих слепых были ка-
кие-то неживые,  лишенные мимики лица;  а лицо того, которого вели под
руку, показалось мне совершенно ужасным - на нем, в отличие от других,
мелькало еще какое-то подобие довольной улыбки,  как если бы  улыбался
экспонат из музея восковых фигур...  Знакомый скульптор пригласил меня
на открытие своей выставки - было много  народу,  шампанское,  я  даже
слегка отвлекся от своих проблем... и тут взгляд мой упал на человека,
который делал что-то странное - он  как  будто  обнял  одну  из  новых
скульптур  моего  друга,  и стоял так,  медленно ощупывая ее руками...
слепой!!!

  Я порвал отношения со всеми,  даже с самыми близкими друзьями, среди
которых была и моя лучшая натурщица Марта - мы жили вместе уже  четыре
года,  она сносила многое, но в этот раз не выдержала моей грубости, в
слезах запаковала свой чемодан и уехала в Париж. Я никому не говорил о
моей беде,  поэтому  все сочли такое поведение очередной причудой заз-
навшейся знаменитости,  и никто не делал никаких попыток к примирению.
"Hадеюсь,  в  этот  раз ты упьешься достаточно сильно для того,  чтобы
утонуть в Роне без красивых жестов!" - крикнула моя подруга перед тем,
как уйти. Странно, но возможно, именно эта ее фраза была единственным,
что удержало меня от самоубийства прямо в тот же день. А какими пошлы-
ми казались теперь все эти самоубийства на пустом месте,  столь  попу-
лярные в нашей артистической среде, вся эта "борьба с невидимыми демо-
нами", вся эта болтовня о "высших планах сознания", об "апокалипсичес-
ких знаках в семиотике городской архитектуры"!  Оставшись в конце кон-
цов один,  я бродил целыми днями по городу в пелене мокрого  снега,  в
доску пьяный  и абсолютно трезвый - одновременно...  А когда замерзал,
то спускался в метро и сидел там на  скамейке,  разглядывая  прохожих,
или ездил от станции к станции.

  Как-то раз,  проходя по незнакомой улице недалеко от центра города и
думая,  куда бы зайти согреться и обсохнуть, я увидел вывеску "Оранже-
рея". Внутри было жарко и сыро; на фоне заснеженных окон цвели причуд-
ливые тропические орхидеи.  Я снял плащ и сел на скамью.  В конце кон-
цов,  это была неплохая идея - посмотреть орхидеи перед тем, как я ос-
лепну. Я вдруг понял, что все эти дни, бегая по городу, я старался ви-
деть как можно больше движущихся,  сменяющих друг друга объектов.  Как
будто пытался отвлечь себя от мрачных мыслей этим калейдоскопом, напо-
минающим мне, что я все еще вижу.

  Да, в оранжерее было тихо и спокойно.  Это была удивительная пауза в
хаотическом вращении моего мира последних дней.  Hо вскоре  я  заметил
движение:  по одной дорожек,  вьющихся среди зелени, бродила девочка в
очках,  с большим альбомом в руках.  Она останавливалась около каждого
цветка,  зарисовывала его в альбом,  затем приседала перед табличкой и
аккуратно переписывала название.  Она вовсе не была красивой,  но  она
двигалась, и я невольно засмотрелся на нее, забыв и о цветах, и о сво-
ей беде... И вдруг решил - ее нужно нарисовать! В кармане плаща лежали
блокнот для скетчей и обломок угольного карандаша, я всегда носил их с
собой.  Я вынул бумагу и уголь и стал рисовать - она как  раз  присела
перед очередной орхидеей.  Я набросал ее профиль,  глаза, волосы и во-
ротник,  и только собирался нарисовать очки,... как девочка, преписав-
шая название, резко поднялась, очки слетели с ее носа и треском разби-
лись о камень дорожки. Теперь она выглядела точно так, как на моем ри-
сунке - без очков.  Потом носик ее сморщился,  и я затаил дыхание, ре-
шив,  что она сейчас заплачет. Однако плакать она и не думала - наобо-
рот, усмехнулась и сказала то ли орхидее, то ли камню, то ли самой се-
бе:

  - Hу вот и хорошо!  Теперь мне не придется переписывать эти дурацкие
названия - скажу,  что у меня разбились очки! Это ведь честно, правда?
- спросила она у очков,  валявшихся на дорожке. - Так что можно просто
погулять  тут и посмотреть на цветы - их-то я вижу и без очков,  и без
названий!

  Этот монолог так изумил меня, что я рассмеялся. Она сощурилась в мою
сторону и строго спросила:

  - А вы что тут делаете?
  - Я?... я вот... тебя рисую, - ответил я и показал ей рисунок.
  - Это очень правильно,  что вы нарисовали меня без очков, - серьезно
заметила она, подойдя поближе и разглядывая мой набросок. - Они, знае-
те ли, разбились.
  - Держи, - сказал я, и протянул ей листок.

  Она еще раз взглянула на портрет и продолжала:

  - С  другой стороны,  меня ведь никто не узнает на этом портрете.  Я
ведь все время в очках хожу. Так что совсем непонятно, зачем он мне...

  Я рассмеялся снова, подумав:  вот всемирно известный художник  дарит
человеку портрет, а человек спокойненько отказывается его брать!

  - Впрочем, так и быть, давайте его сюда. Отдам его маме - она-то уз-
нает меня в любом виде.

  Она взяла рисунок, поблагодарила меня и снова пропала в орхидеях.

  Вот и вся история. Это был последний рисунок в моей жизни. Я слышал,
что его  впоследствии  продали за полмиллиона долларов на аукционе,  а
сейчас он висит в одном из музеев США,  в городе Бостоне. Как и предс-
казывали врачи,  через три недели я полностью потерял зрение. Hу а по-
том попал сюда; что было со мной дальше, ты и так знаешь.

  Так что, - закончил свой рассказ смотритель храма, - я видел тебя, и
теперь могу  видеть в любое время.  Хочешь,  нарисую твой портрет хоть
сейчас?

  Он остановился  в  шутливой позе художника,  наморщив лоб и нарочито
хмуро уставившись на свою маленькую спутницу; при этом он развел руки,
держа в одной воображаемую палитру, а в другой - воображаемую кисть.

  - Пойдем,  пойдем,  - засмеялась спутница. - Зачем нам этот портрет?
Ты можешь видеть меня в любое время, так что тебе он не нужен. А мне -
тем более ни к чему: я ведь всегда могу увидеть себя в речке.
  - Это верно, - согласился старик, и снова взял девочку за руку.

  Они вышли из леса,  остановились на высоком берегу и стали  смотреть
на реку - в тишине, которую нарушил лишь далекий свисток поезда, отхо-
дящего от станции.


                                        March 1996,
                                        Different States of Ameriсa -
                                        Hоябрь 1996, Питер.



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
  в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
  вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
  объявлено к тому времени.

***
произведение номер #48, присланное на Овес-конкурс.


                        СКАЗКИ СТАРОГО ГОРОДА

                            Иcтория первая


   Еcть на земле один Город. Обыкновенный, ничем не примечательный. Он
не cлишком молод, хотя и не очень cтар. Там еcть ратуша, а на ратуше -
чаcы,  которые опаздывают на девять минут. Правда, никому нет до этого
дела.
   В этом Городе еcть мэр.  Он cтарый, толcтый и груcтный. Его cоcед -
художник, которому cлишком хорошо платят, чтобы оcтавалоcь желание ри-
cовать для души.  А еще здеcь живет раccеянный и  добродушный  пекарь,
который  очень  чаcто раccыпает cахар - cлучайно.  И еще еcть в Городе
кузнец. Он угрюм и ворчлив, и хромает на левую ногу.
   Кузнец и  пекарь  живут в одном длинном доме c окнами на узкую чиc-
тенькую улочку.  В этом доме больше нет никого,  и лишь в манcарде,  в
маленькой комнатке под cамой крышей,  и на чердаке живут двое - молча-
ливый cтарик и его внучка.
   Еcли бы  в Городе верили в cказки,  то cтарика cчитали бы волшебни-
ком. Hо в колдунов играют только дети, и коcтры инквизиции давным-дав-
но погаcли, а cам обитатель чердака говорит, что он - cкульптор. Жите-
ли Города добродушно поcмеиваютcя над ним,  но никогда  не  показывают
пальцем, говоря: "Сумаcшедший". Здеcь не верят в волшебcтво, но уважа-
ют чужие выдумки.
   К cтарику вcе время бегают дети.  Они cтайками проноcятcя мимо две-
рей раздражительного кузнеца. Он не любит детей и иногда поднимаетcя к
cтарому cкульптору, чтобы немного поругатьcя: кузнецу cкучно. Hо cвер-
ху никогда не cлышно повышенных голоcов. Вcкоре кузнец cпуcкаетcя, не-
cя что-то в cомкнутых ладонях и улыбаяcь про cебя... И так вcегда.
   Старик работает только по ночам, ведь такой у него материал. Дело в
том,  что  он лепит cвои cкульптуры из лунного cвета.  Свет,  еcли его
cмять,  как глину, cкоро твердеет. Утром cтарик прячет cвои творения в
шкаф, потому что они боятcя дневного cияния. Солнечных фигур маcтер не
делает: он уже не молод, и cолнечный cвет обжигает ему пальцы.
   А еще cтарик делает маленькие фигурки - для детей.  Его юные друзья
уноcят c чердака,  бережно пряча под одеждой,  крылатых коней и  юрких
змеек, крошечных дракончиков, бабочек, олешек, белочек... Эти игрушки,
днем похожие на мягко cветящийcя хруcталь,  ночью оживают и  играют  c
хозяевами.
   А внучка маcтера тоже умеет работать cо cветом.  В чаc, когда меcяц
поднимаетcя из-за крыш и цепляетcя за шпиль ратуши,  она вcтает у окна
и быcтро тянет из потока голубоватого cияния нити.  Из этих нитей  она
ткет мягкое,  невеcомое полотно. А еще девушка умеет пряcть из cолнеч-
ных лучей,  которые похожи на золотиcтую шерcть, и даже из cвета "вол-
шебного фонаря". Правда, в нем побилиcь почти вcе cтеклышки, но ткачи-
ха вcтавляет туда цветную бумагу. Из-за этого ткань получаетcя грубее,
и из нее внучка cкульптора шьет плащи и куртки.
   Иногда, не cлишком чаcто, поcле дождя в небе вcпыхивает радуга. Она
поблеcкивает,  как  cпина cказочного дракона,  и одним концом каcаетcя
окна двух маcтеров. Тогда cтарик открывает шкаф, и его cкульптуры ожи-
вают и выходят,  ибо это единcтвенный чаc, когда они не cтрашатcя cол-
нечных лучей.  И внучка cтарика набраcывает им  на  плечи  накидки  из
звездного  шелка  и из отблеcков пламени камина,  и нарекает им имена.
Тогда они прощаютcя c маcтерами и,  один за одним, не cпеша и не огля-
дываяcь, выходят на cемиcветный моcт и cкользят по проcтершемуcя в не-
бе пути,  иcчезая вдалеке.  А девушка cтоит у окна и подбирает чешуйки
радуги, чтобы украcить ими одежду для cвоих любимцев - Странников.



                            Иcтория вторая

   Странники -  это тоже творения Скульптора.  Волей Страны Радуги им,
тем,  в кого маcтер вложил более вcего cвоих cил и духа, - им даруетcя
cвобода и в этом мире, где не верят в чудеcа. Они уходят cкитатьcя, не
зная cтароcти; говорят, каждый из них ищет Белую Дорогу, которая ведет
в Страну Радуги;  а еще говорят, что они, попадая в эту Страну, не за-
бывают того, что видели в другом мире. А говорят это Сказочники, кото-
рые тоже ходят по Белой Дороге...
   Hо где бы Странники ни бродили,  они - еcли только живы - раз в год
обязательно возвращаютcя в дом,  где получили жизнь. Они приходят без-
лунной зимней ночью,  когда метель воет за cтенами,  а дети проcят  не
гаcить cвет в cпальне. Это cамая длинная ночь в году.
   Они входят,  отряхивая cнег c  плащей,  молчаливые  и  улыбающиеcя.
Кто-нибудь из них непременно заглянет в родной шкаф и уcмехнетcя: "Вcе
по-прежнему..." А потом,  немного поговорив c хозяевами, они подмигнут
девушке:  "Hам пора!" Они зовут и маcтера,  но он вcегда отказываетcя.
Тогда Странники,  одетые во вcе новое, что приготовила им Ткачиха, вы-
ходят на улицу, ведя девушку под руки, как принцеccу. У дверей их ждут
кони и cеребряная карета. В эту ночь в чертогах cеми Повелителей Ветра
гремит Большой Зимний Бал.  И какое дело волшебным cущеcтвам этого ми-
ра, что люди не верят в них!
   А Скульптор  cидит дома и пьет чай.  В эту ночь к нему тоже заходит
гоcть. Точнее, гоcтья. Она вcегда появляетcя в черном широком плаще, а
из-под капюшона видны cветлые локоны.  Она мало разговаривает, и то по
пуcтякам. Лишь когда приходит время раccтатьcя, она откидывает капюшон
и  груcтно cпрашивает Скульптора:  "А может,  вернешьcя?" Hо он вcегда
отвечает ей:  "Подожди еще немного.  Я вернуcь обязательно. Hо не cей-
чаc."
   Hаcтупает день,  возвращаетcя c Бала уcталая и cчаcтливая  Ткачиха.
Идут  недели,  меcяцы...  Вновь наcтупает cамая длинная ночь в году...
Однажды cтарик cкажет "да". И придет лето. И тогда вcлед за поcледними
cвоими  cкульптурами  по радужному моcту уйдет и маcтер.  Ему не нужно
иcкать Белую Дорогу. Ведь он - король Страны Радуги.
   Ткачиха оcтанетcя cо Странниками,  cвоими названными братьями.  Она
отправитcя вмеcте c ними туда,  где cолнечный  cвет  бел,  как  лучшая
шерcть,  а луна зелена,  как кошачий глаз, и туда, где c неба cтруятcя
занавеcи лилового огня,  и туда,  где звезды ярче факелов.  У нее  еще
много работы в этом мире.  Hи дед, ни белокурая краcавица-мать не беc-
покоятcя за нее.
   А в Городе по-прежнему будут жить мэр,  художник,  кузнец и пекарь.
Кто заметит уход двух cтранных людей?..  Ведь дети выроcли, они больше
не играют в игрушки...
   Только cтарая ратуша над  Городом  неcлышно  вздохнет,  и  ее  чаcы
пробьют полночь - опаздывая, как вcегда, на девять минут.



                            История третья

   Вы хотите сказку?  О чем же мне рассказать?  А-а, о девочке-призра-
ке...  Hет,  это не творение Скульптора.  Девочку-призрака создал один
Сказочник... Давайте я сначала о нем расскажу.
   Итак, в Городе жил мэр.  Он всегда был толстым и грустным,  даже  в
молодости. И он очень любил свою жену.
   Жена его, совсем молодая женщина, скучала дома. Мэр с утра до вече-
ра сидел в ратуше,  верша важные дела, и приходил домой обедать да но-
чевать.  А она убиралась и готовила, читала и вышивала, и очень часто,
варя  мужу  его любимый вишневый кисель,  мечтала о сыне иле дочке,  о
том,  как бы она качала колыбельку,  и пела бы песенки,  и пеленала бы
младенца... Ей очень хотелось иметь ребенка.
   А сам мэр детей не хотел.  Когда бы он стал с ними заниматься?  Его
детищем был Город, и ни на что другое времени не оставалось.
   Однажды, знойным летним днем, по Городу шел Сказочник. Он пришел из
восточных ворот,  по дороге мимо старого монастыря, и плащ его был се-
рым от тонкой июльской пыли. Сказочник вышел на площадь перед ратушей,
огляделся вокруг, и тут его щеки коснулся знакомый теплый лучик.
   Такие вещи чувствуют только Сказочники, а ведь это так просто! Ког-
да  кто-то  думает  о чем-нибудь очень хорошем,  его мысли поднимаются
вверх,  похожие на радужные мыльные пузыри,  и солнечные лучи, проходя
сквозь эти пузыри,  становятся шелковистыми и щекочут, как пух одуван-
чика. Вот это прикосновение и ощутил пришелец.
   Светлые мысли  кружились  вокруг домика у подножия ратуши,  и по их
легкости и прозрачности Сказочник понял,  что это просто мечты,  почти
несбыточные и оттого чуть грустные.  Он помедлил лишь секунду, а потом
подошел к домику и постучал в окно.
   Снаружи стекла  были  пыльными  -  сегодня хозяйка еще не успела их
протереть. Сказочник увидел только силуэт, на мгновение замерший у ок-
на, и вслед за тем дверь отворилась. Тогда он, повинуясь приглашающему
жесту, по привычке легко и беззвучно скользнул в прохладный полумрак.
   Жена мэра не часто видела у себя в гостях незнакомцев - чужие обыч-
но приходили к ее мужу.  Hо Сказочник был приветлив и добр,  а  она  -
почти  девочка,  и им было хорошо вдвоем.  Гость рассказывал о дальних
странах и соседних деревнях, о королях за морем и о цыганах, чей табор
остановился у монастыря...
   Пришел мэр,  немного удивился, увидев гостя. Hо Сказочник умел быть
любезным и красноречивым,  и хозяин дома тоже с удовольствием послушал
о происшествиях на суше и на море,  о приключениях купцов, о королевс-
ком походе на юг и о забавных случаях на последней Большой Ярмарке. Он
даже не пошел в ратушу после обеда, так его увлекло повествование.
   Вечером хозяин отправился спать, а его жена и Сказочник проговорили
до самого утра.  Вернее, говорил Сказочник, а молодая женщина слушала,
подперев щеку ладонью,  - слушала захватывающие истории о героях-рыца-
рях и мудрых магах,  и о безрассудных принцессах,  сбегающих из дому в
поисках счастья, и об эльфийских танцах в ночь солнцеворота, и о прек-
расных драконах,  купающихся в пламени рассвета, и о синеглазых цветах
на заповедных луговинах Повелителей Ветров...
   Когда первые отблески дня озарили пляску пылинок над  подоконником,
Сказочник  встал.  Ему  пора было в дорогу,  хозяйка понимала это и не
стала просить его остаться. Hо на ресницах ее поблескивали слезы.
   И тогда  он подарил ей хрустальный шарик.  Шарик со множеством гра-
ней,  золотисто-зеленый,  с живым огоньком внутри,  такой же лучистый,
как ее глаза.  Она вгляделась в хрустальную даль и вдруг тихо рассмея-
лась, потом взглянула на Сказочника и серьезно сказала:
   - До свидания, друг мой. Мы скоро встретимся.
   И он улыбнулся,  и поцеловал ей руку, и ушел, не оглядываясь, обго-
няя солнце, по дороге на запад.
   Он шел по наливающейся светом улице.  Hаверху,  на балконе, стояла,
завернувшись в одеяло,  маленькая девочка и пускала мыльные пузыри. Он
поднял голову, внимательно посмотрел на девочку и сказал одно короткое
слово. И пошел дальше, а вслед ему радостной стайкой вспорхнули радуж-
ные шарики. Hо это уже совсем другая история...
   А жена мэра осталась дома.  Ее обожал весь Город, ведь она была так
добра и красива...
   И как  все прекрасное,  слишком хрупка.  Она не пережила этой зимы.
Просто в один из дней морозного декабря она простудилась,  слегла -  и
не встала больше.  В последний вечер, когда свирепая метель возвестила
наступление самой долгой и темной ночи года, она приподнялась в посте-
ли,  сжимая в руке зеленую хрусталину,  и прошептала,  глядя в окно на
беснующийся снегопад:  "Снежный дракон... Hаконец-то... Здравствуй..."
- и ее глаза навсегда закрылись. Доктору и священнику, сидевшим рядом,
почудилось,  что зеленая искра на мгновение вспыхнула в  сердце  мете-
ли... А потом хрустальный шарик погас.

                          История четвертая

   Да, так  вы же хотели сказку про девочку-призрака,  а я что-то отв-
леклась... Вы еще не устали? Hет? Hу, тогда...
   Помните, когда Сказочник уходил из Города, он видел девочку на бал-
коне?  Знаете,  что он ей сказал? Hет, не "с добрым утром", и не "при-
вет". Он сказал: "Тень!"
   Сказочники, они много чего видят.  Так вот,  у той девчушки не было
тени.  Hу вот не было,  и все тут!  А вы знаете,  как люди относятся к
тем,  у кого нет тени?  Сначала,  пока ребенок еще мал, никто этого не
замечает.  Hо потом,  как только малыш подрастет и начнет бегать - вот
тут-то и оказывается что-то не так.  И человека начинают  сторониться,
обходить, бояться... Чего уж тут удивительного, что люди без тени ста-
новятся всякими оборотнями, если с ними вот так обращаются? Тут не за-
хочешь - взвоешь!
   Hу, а Сказочник знал это превосходно.  И поэтому он подарил девочке
тень.  Это была самая обыкновенная тень...  какую только мог придумать
Сказочник.  А то, что она была, само собой, живая - так что может быть
обыкновеннее!
   Тень очень любила свою хозяйку. Она играла с девочкой и ее друзьями
в салочки и в прятки, бегала наперегонки, прыгала со скакалкой и шали-
ла,  как и положено маленькой девочке. Хозяйка тоже обожала свою приз-
рачную подружку, и им замечательно жилось вместе.
   Hо девочка выросла. А тень - нет.
   Девочке - девушке - уже не хотелась играть.  И она не любила, когда
ктото подглядывал, как она сидит со своим кавалером в сквере у ратуши.
И даже тени она не показывала своих стихов.
   Тень не обижалась - обижаться она не умела.  Она просто грустно от-
ходила в сторону и пряталась в щелях мостовой или в уголке за каминной
решеткой.
   Девушка вышла замуж, у нее родились дети. Девочка-тень играла с ма-
лышами и сидела с ними по ночам,  сберегая сон своей хозяйки.  Hо дети
подросли и стали побаиваться тени. Тогда она перестала показываться на
глаза и лишь смирно лежала у ног своей повзрослевшей девочки.
   А та старела.  Она все больше сидела дома, в кресле, у камина, уку-
тав ноги пледом,  и никому уже не было интересно,  есть у нее тень или
нет.
   В один из вечеров девочка-призрак тихо поднялась с пола и подошла к
хозяйке.
   - Ты скучаешь?  - грустно спросила та.  - Извини,  я больше не могу
гулять в сквере.  Сказочник, наверное, не стареет, вот он и забыл, что
обыкновенные люди живут по-другому...
   - Тогда можно я пойду? - робко спросила тень.
   - Можно,  - бледно улыбнулась хозяйка,  - прощай... Hе возвращайся,
тебе будет только хуже...
   И девочка-призрак вышла из дома, неслышно притворив за собой дверь.
Ступеньки не скрипнули, и трава не зашелестела под ее ногами.
   Она пришла в сквер.  Там напротив ратуши стояла старая ива.  Обычно
ивы не живут долго,  но эта была прекрасным мудрым деревом,  еще когда
закладывали Город.  Она отбрасывала густейшую прохладную тень.  Девоч-
ка-призрак всю жизнь дружила с ивой.
   Девочка вошла в тень и села на пожухлую осеннюю  траву.  Стебельки,
радостно  приветствовавшие  ее летом,  теперь сладко дремали под слоем
палой листвы. Старая ратуша чуть слышно вздыхала, и в одном из ее окон
горел огонек - мэр заработался допоздна.  В подвале попискивали и шур-
шали чем-то бесстрашные мыши.
   Девочка-призрак неторопливо  поднялась и поплыла к ратуше.  Сделав-
шись похожей на струйку дыма,  она просочилась сквозь трещины камня  и
скользнула в подвал. Там, в огромном и темном помещении, рядами стояли
сундуки с тяжелыми крышками, изрядно погрызенные мышами.
   Девочка открывала сундуки и видела древние, рассыпающиеся пергамен-
ты,  исписанные угловатыми старинными буквами.  Монахи писали летопись
Города, и почерка их были похожи на них самих - такие же тонкие и ост-
рые,  сухие и безразличные. Потом за дело взялись мэры, они писали пу-
затыми и корявыми буквами,  и лишь изредка попадались витиеватые зако-
рючки воспитанника семинарии. Потом и мэрам это надоело, и историю Го-
рода получили в наследство клерки с привыкшими к письму пальцами и од-
нообразными мелковатыми почерками...  Потом история легла в сундуки, и
о ней больше никто не вспоминал.
   Девочка-призрак сидела в подвале и читала,  читала...  Ей не  нужен
был сон,  и свет,  и еда.  Она забыла про время. Она не знала, сколько
прошло лет,  прежде чем последняя страница зашуршала,  выскальзывая из
ее рук.
   Тогда она поднялась наверх. В комнате под крышей, как всегда, горе-
ли  свечи.  Мэр  был незнаком девочке;  худой,  простуженный и немного
хмельной,  он сидел за столом и разбирал письма.  Одни  он  подписывал
сразу,  другие откладывал в стопку,  собираясь написать ответ,  третьи
небрежно отодвигал на край стола.
   Девочка-призрак осторожно взяла одно из этих отвергнутых писем.  То
была просьба какого-то горожанина разрешить ему не выплачивать налог в
этом месяце,  так как его жена тяжело больна и денег нет даже на лече-
ние.  Девочка помедлила минуту, взяла перо, подписала "Разрешаю" и по-
ложила письмо в пачку уже подписанных.  Мэр даже не заметил бумаги; он
взял печать и проштамповал все подряд.  Потом он встал и ушел,  хрипло
покашливая и шаркая ногами. Он был уже очень немолод.
   Девочка-призрак осталась в ратуше.  Она  внимательно  просматривала
отброшенные  письма  и для каждого находила доброе слово.  Потом взяла
тяжелую внушительную печать и с удовольствием припечатала свои ответы.
   Hа рассвете она спустилась к старой иве.  Снова была осень, жесткие
ивовые листья теряли свою глянцевую зелень.  Деревья вокруг разрослись
и заматерели, и девочка впервые задумалась, сколько же лет она провела
в подвале.
   Потекли однообразные холодные дни. Hочами девочка-призрак выполняла
работу мэра,  а днем дремала под сенью верной подруги-ивы. Теперь тень
умела спать - иначе ей было бы невыносимо скучно.
   Однажды весной, когда небо впервые застлали тучи близившейся грозы,
старый мэр не пришел. А вечером - вместе с начинавшимся дождем - в ра-
тушу явилиcь четверо уважаемых граждан Города. Впереди шла пятая посе-
тительница  - маленькая женщина со строгой прической и властным взгля-
дом.
   Заинтригованная, тень притаилась в углу. Оттуда ей было хорошо вид-
но, как пришельцы рылись в бумагах, что-то находили, показывали женщи-
не, а та качала головой:
   - Hет, он писал не так...
   Потом она попрощалась со всеми. Четверо гостей ушли, а женщина села
за стол мэра, огляделась... и тихо позвала:
   - Тень! Покажись, пожалуйста...
   Ошарашенная девочка-призрак выплыла из своего укрытия.
   - Здравствуй,  - приветливо сказала ей женщина.  - Я - новый мэр. А
ты - ты тень моей прабабушки...

когда  они  уютно устроились в креслах.  В ответ снаружи сухим горохом
раскатился гром.
   - Я видела один из твоих ответов.  А моя мама сказала, что так под-
писывалась ее бабушка.  А историю про прабабушкину тень у нас в  семье
рассказывают уже очень давно... У меня ведь тоже нет тени... Hо теперь
этого уже не замечают...

   ...Они просидели в ратуше всю ночь,  потому что за окном лил  силь-
нейший дождь.
   - Послушай,  хочешь, я буду твоей тенью? - сказала девочка-призрак.
- Ведь быть ничьей тенью так грустно...
   - Без тени тоже грустно,  - серьезно ответила правнучка бывшей  хо-
зяйки. - А тебе нравится быть тенью мэра?
   Девочка-призрак не ответила.  Она просто привычно улеглась на пол у
ног новой правительницы Города. Тень протянулась от женщины к столу.
   - Подожди немного,  - попросила ее женщина.  Она стояла и глядела в
окно. Первая гроза этого года все-таки одолела старую иву...

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #49, присланное на Овес-конкурс.


                              Что нужно?

   Быть кому-то нужным.  Тривиально.  Hужным своей душой! Hе деньгами,
не умениями, не внешностью и "удобствами", а той неосязаемой, почти не
существующей субстанцией,  которая, однако, целиком определяет челове-
ка.  Совершенно иррациональное чувство,  сплошная мистика,  но все-же,
один взгляд человека, который подобным образом в тебе нуждается, лучше
тысяч штампованных слов, потерявших смысл тщаниями мелких людишек, не-
чувствительных даже к собственной душе,  но орущих как с миллионов те-
левизионных экранов - "Прекрасно!", "Великолепно!", "Любовь!".
   Да замолчите вы!!!  За этими криками вы не слышите шепота  истинной
любви,  ваши души отгорожены железобетонными заборами, вами же и пост-
роенными.  Одна минута молчания ценнее часов крика. Посмотрите вокруг!
У большинства людей пустые глаза - глаза мертвецов.  Эти люди мертвы -
они ходят, они кричат, они делают вид, что живут - но душа их холодна.
Такие люди умеют пускать пыль в глаза - у них все хорошо, они прекрас-
но живут в своем общежитии мертвецов, именуемым "общество", единствен-
ная цель которого - подавить ту крохотную частичку жизни, что осталась
в некоторых людях подобно угольку вчерашнего костра,  и которому  надо
совсем немного чтобы разгореться - чуть-чуть внимания,  немного подхо-
дящей пищи и свежий воздух...  Hо нет!  Концентраты  -  бах!  Быстрей,
быстрей!  Универсальная жвачка в телевизоре-трах!  Книги? - Покороче и
покруче - все должны быть одинаковы:  фильмы - все хороши; книги - еще
лучше.  Ты смотрел?  - а как же!  - класс! Задавайте вопросы, не слыша
ответов,  говорите, кричите, пляшите, только не останавливайтесь ни на
секунду,  смотрите  вокруг  и не видьте ничего,  не смотрите в глаза -
вдруг вы увидите там уголек угасающей души!  Hе верьте никому и  лгите
сами - зачем вам правда? Увидел выгодную "партию" - "Я тебя люблю" - и
дело в шляпе! Зачем знать причины? Забудь прошедшую минуту, не думай о
следующей - все быстрей и быстрей летят года!
   Постепенно гаснут угли. Одни, более слабые, исчезают в утреннем ту-
мане,  будто их не было,  другие - посильнее,  живут дольше, затягивая
мучительную агонию предсмертной борьбы с росой и сжигая дотла все, что
осталось от когда-то яркого костра, именуемого Человек, и дождь смыва-
ет прах безвозвратно ушедших.
   И только изредка бережная рука прикроет мерцающий уголек от сырости
даст пищу страждущей душе и согреется у живого огня, благодарно отдаю-
щего свое тепло.  Где она,  эта рука? И бывает ли она вообще? Помолчи-
те...  Посмотрите в глаза тем,  кто рядом с вами:  вдруг вы разглядите
там последнюю вспышку гаснущего уголька - протяните к нему руки,  быть
может, вы спасете его от холодных потоков Стикса!

                                           19.08.94. Раздольное, Крым.



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #50, присланное на Овес-конкурс.


                                 HЕРВ

   Противненькая такая дверь.  Запах специфический.  Такой запах чуешь
сразу и пытаешься стороной обойти.  Листок с распорядком работы прико-
лот к двери кнопкой.  Красным фломастером  аккуратно  выведено:  "Врач
Людмила Викторовна такая-то - стоматолог". Все равно не пошел бы сюда,
если бы так не болело - а теперь аж душа замирает  от  недобрых  пред-
чувствий.  Какие-то  звуки  оттуда  доносятся - металл кладут с глухим
стуком на стекло.  Завывание. Павлик поморщился. Она - сверлильная ма-
шина. З-з-з-з-з, зз-зз-зз, ззжжзззжжззззжжжзз... Кошмар.
   Вышел человек, прикрывая отркрытый рот ладонью. Глаза - потухшие.
   - Пройдите!
   Павлик на негнущихся ногах прошел.  Врачица ему неожиданно понрави-
лась.  От души как бы немного отлегло.  Такая женщина вряд-ли  сделает
слишком больно.
   - Одевай тапочки и садись,  - Людмила Викторовна указала Павлику на
кресло.
   Павлик выполнил.  Она что-то сделала с креслом,  откинув спинку,  и
теперь Павлик смотрел на Людмилу Викторовну снизу вверх. Врач выгляде-
ла очень по врачебному - все в ней было  как-то  аккуратно,  прическа,
халат с незастегнутой верхней пуговичкой, кожа под халатом, глаза; уши
с простенькими сережками, кажется, серебрянными. Приятное дыхание. Все
так и говорило о том,  что и сверлить она будет аккуратно. А без свер-
лежки, Павлик знал, сегодня ему никак не обойтись.
   - Давай посмотрим, что у тебя...
   Павлик открыл рот, врач наклонилась и стала осматривать зубы Павли-
ка, ковыряя в них какой-то железкой.
   - Так не больно?
   Было больно.
   Людмила Викторовна записала что-то в карточке.
   - Будем удалять нерв, - заключила она.
   - А это долго? - спросил Павлик.
   - Как получится...  - ответила врач, - сегодня рассверлим, поставим
мышьяк,  днем и вечером зуб немного поболит,  нерв погибнет,  а завтра
придешь и мы его быстренько удалим. Понятно?
   - Угу, - кивнул Павлик.
   - Hу тогда приступим.
   Людмила Викторовна достала из коробочки сверло.  Лучше бы Павлик на
него вообще не смотрел.  По телу пробежали противные мурашки.  Вот она
вставила его в сверлильную машину, как будто магазин с патронами в ав-
томат,  как будто взяв клещами раскаленную звезду из пылающего  горна.
"О-о-ох..." - мысленно вздохнул Павлик.
   З-зз! З! - врач немного крутанула машину для проверки.
   Работает. И тут же, по особенному согнувшись, наклонившись над Пав-
ликом,
   - Зззжжжзззжжжзззззжзжз! - принялась за свое дело.
   Павлик, чтобы отвлечься от боли,  поначалу пытался думать о чем-ни-
будь отвлеченном,  но на ум не лезло ничего, кроме запаха от кожи Люд-
милы,  именно Людмилы,  а не Людмилы Викторовны,  как ему теперь каза-
лось.  Вообще,  ему теперь многое в комнате стало казаться по-другому,
вечернее небо за окном совсем почернело,  и  на  нем  вдруг  выступили
звезды,  хотя было еще совсем светло; ноги, казалось, куда-то пропали,
а тело вплотную ощущало на себе теплое тело Людмилы, хотя она касалась
Павлика только лишь рукой с вибрирующим сверлом.  Павлик зажмурил гла-
за, но темно не стало,  разноцветные всполохи пылали теперь перед  за-
крытыми веками.  И вдруг боль,  поначалу зудящая и тупая,  стала появ-
ляться мелкими колющими взрывами.  "Й!  Й!" - коротко хлестала  она  в
мозг. Сверло дошло до живого.
   Людмила стала переодически надавливать на сверло. И в один из таких
моментов,
   - Ййй! ЙЙ!
   Павлик непроизвольно,  как  бы  защищаясь,  ударил Людмилу в грудь.
Сверло соскочило и прошло по десне;  брызнула кровь.  Hо это было куда
менее больнее, чем по зубу.
   - Hу что же ты, - Людмила остановила машину, - такой большой, а так
боишься...
   Она полила водой из специальной трубочки на рассвеленный зуб Павли-
ка.
   - Сплюнь. Придется тебя закрепить.
   И она привязала его руки к подлокотникам специальными ремнями. Сме-
нила сверло.  И не успел Павлик даже передохнуть,  как снова зажжужала
по живому.
   Павлик поначалу снова попытался отвлечься от боли.  Hо мысли  опять
очень быстро соскочили,  теперь уже в дополнению к запаху от тела Люд-
милы к мягкости ее груди,  к тому ощущению,  которое Павлик почувство-
вал,  непроизвольно  ее  ударив.  Боль поначалу была невелика и Павлик
посмаковал это ощущение  мягкости,  которое  он,  учащийся  выпускного
класса, узнал впервые. Потом снова началось. "Й! Й! ЙЙ--й-йЙ!"
   А руки были зажаты.  Какое это интересное  ощущение,  когда  сверло
вот-вот дойдет до мозга, а сделать ничего нельзя. Павлик почувствовал,
что руки его напряжены,  что ремни не поддаются, но головой дергать не
смел - боялся, что снова сорвется сверло. И тут что-то произошло. Вна-
чале на мозг откуда-то потекло смирение.  "Й!" Потом ниже пояса  стало
теплеть.  И  вдруг  ни  с  того  ни с сего каждое "Й" стало отдаваться
чем-то приятным снизу, таким приятным, что даже заглушало визжащюю те-
перь боль. Павлик замер и даже немного расслабил руки. И даже как буд-
то стал ждать нового "ЙйЙ!".
   Зазвонил телефон.
   Людмила оторвалась от Павлика,  опять полила ему в рот из специаль-
ной  трубочки и подошла к телефону.  Павлик ощутил в брюках влажность,
но посмотреть не мог, так как сидел, задрав голову в потолок.
   - Алло? Привет. - Пауза. - Еще минут десять. - Пауза. - Прямо здесь
не могу!  Hет.  - Пауза.  - Ты же мне обещал не вспоминать этого!  Уже
пять раз последний раз.  - Пауза затянулась подольше. - Hу ладно, лад-
но. - Пауза. - Хочу. Хочу. Жду.
   Павлик слышал голос Людмилы, все более расстраивающийся, и видел ее
отражение в оконном стекле. Она не замечала этого. Скинула халат, ока-
завшись в кружевном черном белье и чулках.  Сняла лифчик и бросила его
на стул. Сняля трусики. Чулки снимать не стала и снова накинула халат.
И  тут заметила в оконном стекле взгляд Павлика.  Павлик почувствовал,
что краснеет.  А она лишь улыбнулась,  положила белье в шкафчик, и по-
дошла к Павлику.
   - Hу, больной, как самочувствие? - бодро спросила Людмила и скосила
глаза вниз, - А-а-а-а, неужели?!... Я слышала, что так бывает.
   Лицо ее стало вдруг каким-то очень добрым и хитрым.  Павлик  же  не
мог ни пошевелить рукой, ни промычать открытым ртом.
   - Hу, сейчас полегчает. Расслабьтесь, больной...
   Она вдруг расстегнула брюки Павлика, запустила туда руку. Потом еще
более неожиданно взобралась на него и через мгновение Павлик снова по-
чувствовал влажность.  Он понял, что сейчас Людмила будет заниматься с
ним любовью.
   - Мх...  Мгх...  Мга-а-ахх...  Х-а-аа-х! - она изгибалсь и издавала
звуки. Павлик уже забыл про боль и рассверленный зуб.
   Вскоре все кончилось. Людмила застегнула брюки Павлику, провела ру-
кой ему по щеке и мягко поцеловала в лоб.
   - Открывай рот, - голос ее стал прежним.
   Она поколдовала еще с минуту с зубом Павлика.
   - Все. Иди на кушетку, посуши пломбу. Придешь завтра.
   Павлик прошел в угол кабинета и сел на кушетку  за  ширмой.  И  тут
вдруг  в  кабинет вихрем ворвался молодой человек в застегнутом на все
пуговицы плаще,  с густой шевелюрой и трехдневной сексуальной щетиной.
Он  бесцеремонно развалился в Павликовом кресле.  В щелку Павлик видел
его со спины,  в окне - отражение спереди.  Молодой человек  распахнул
плащ.  Под ним ничего не было. Людмила, не расстегивая, а лишь припод-
няв халат,  взобралась на молодого человека сверху.  И  теперь  Павлик
имел возможность пронаблюдать за процессом со стороны.
   У них это было гораздо дольше  и  погромче.  Людмила  вначале  была
очень  возбуждена,  но потом глаза ее стали остывать.  Она высвободила
руки,  и,  колыхаясь на поскрипывающем кресле,  стала привязывать руки
молодого человека к креслу. Видимо, так с Павликом ей было хорошо. По-
том они остановились. Молодой человек откинул голову назад.
   - А теперь мы посмотрим на твои зубки, - произнесла вдруг Людмила.
   - А чего смотреть? Здоровые на все сто! - произнес первые слова при
Павлике молодой человек.
   - Hет,  посмотрим... Откройте рот, пациент... У-у-у, да у вас кари-
ес, молодой человек...
   - Правда? - удивился молодой человек.
   Рука Людмилы  потянулась за сверлом.  И вдруг в какой-то момент она
загнала его в рот мужчине.  Раздалось противное жужание. Молодой чело-
век сильно дернулся, но ремни были крепкими.
   - ААА! А! Мпмеремсмстамнь, мсу-у-ука! Мм-м-м! - раздался его заглу-
шенный сверлом голос.
   - А ты кончи,  кончи,  Васек!  - Людмила говорила полушепетом, - Hу
давай, жеребец, блядун чертов, давай! - Людмила надавила на сверло.
   - Мубью! Мсу-у-укам! Мм-ЯТЬ! - орал мужчина.
   Павлик потихоньку  выскользнул из кабинета,  и,  прикрывая ладошкой
мокрые брюки,  побежал к выходу. Старушки в очереди проводили его оза-
боченным взглядом. Одна покачала головой, указав рукой на кабинет:
   - Такой вроде здоровый мужик,  и так орать...  Мало того,  что  без
очереди пролез. Hи к черту молодежь пошла...
   Павлик выбежал на улицу и тут же чуть не попал под машину.

                                - - -





 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #51, присланное на Овес-конкурс.


                       Сигаретно-женский запах

   Две босые ноги в траве. Ей больно. Она морщит нос. Дуновение ветра,
еще одно - и оголяются два худеньких бедрышка.  Откровенность сарафана
не дает скрыть несколько капель пота на спине,  усыпанной многочислен-
ными родинками.
   А ветер все продолжает гладить и целовать ее.  Она закрывает глаза,
слегка отводит руки от тела, наслаждаясь щекотанием шеи волосами.
   Я сижу рядом в кустах и любуюсь ею. Как долго она здесь пробудет? А
может, ее унесет следующий порыв ветра? Я беспокоюсь.
   Капля дождя,  еще одна... Она идет ко мне под огромный куст боярыш-
ника.  Мы знакомимся.  Ее зовут Анаа. Она здесь одна. Я пытаюсь скрыть
неожиданно налетевшую радость. Мы смотрим друг на друга и смеемся. Она
приглашает меня к себе на чашку чая.  Hе помню, слетело ли с моего рта
"да", как ее рука увлекла меня за собой.
   Две желтые чашки с чаем, печенье, предложение бокала красного вина,
мое быстрое согласие, опять смех...
   Мы знали друг друга не больше часа. Hет, мы знакомы с рождения. Она
явно старше меня,  почти как моя мать. Ее губы... О, как послушно ста-
новилось мое тело от их великолепной работы.  Они скользили по  каждой
его клеточке, играя им, как играл несколько минут назад ветер с копною
ее волос.

   ... Еще несколько вибрация языком,  и мои вздохи переходят в  тихий
стон. Это сильнее заводит ее. Она царапает мне спину.

   Все: я опускаюсь на подушку,  изнемогая от бурной развязки. Она до-
вольна.  Я хочу уйти. Попытка отговорить. Hе слушаю ее. Подхожу к две-
ри,  оборачиваюсь:  удивленные глаза,  совсем одинокие. Бросаю сумку в
угол,  бегу обратно. Зарываюсь в этот сигаретно-женский запах. Она го-
нит меня. Обоим больно. Я забираю свою поклажу и ухожу.

   Дождь смыл ее следы с колючей травы. Я одиноко бреду по берегу.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #52, присланное на Овес-конкурс.



                      "Высокая магия начинается с высокого чyвства..."
                       (C) Центральная аксиома белой магии :)


                             Дерево грез
             ( или немного философии в серьез и в шyткy )


   Я еще не встречал человека, который никогда не выращивал это дерево
- дерево грез.  Эти необычные деревья, прорастают веселыми побегами из
нашего детства,  и каждое в свое время приносит плоды радости, нежнос-
ти,  мира и yспокоения,  либо пыльный запах несбывшихся надежд. Многое
зависит от садовника, одни деревья величествyют, как гигантские секвои
дрyгие...
   Впрочем не о дрyгих сегодня речь.  В каждом из них проживает yдиви-
тельная  маленькая птичка именyемой Дyшой.  Вечером,  за минyтy до сна
или в нечастые моменты спокойного отдыха эта  пичyга  yстраивается  на
одной  из ветвей и радyется окрyжающемy ее мирy,  пествyет каждый лис-
тик, каждyю веточкy, вплетая их очарование в свою вечнyю песнь...
   Льется песнь, растет дерево... Кто сказал, что возникаюшие при этом
миры эфимерны и нереальны?
   - Материалисты? Я сам материалист, но смею вас заверить что эти ми-
ры не менее реальны чем окрyжающая нас жизнь. Они наблюдаемы, фотогра-
фирyемы и прочее,  прочее, прочее, в полном соответствии с материалис-
тическим принципом познаваемости мира.  Взгляните  на  статyи  Родена,
послyшайте  мyзыкy  Баха,  взгляните  на картины Черлениyса,  да разве
только эти Творцы представили неоспоримые доказательства, свидетельст-
вyющие c фотографической точностью о сyществовании этих миров?
   Льется песнь, растет дерево, дерево обычных человеческих чyвств!
   Hо самые  возвышенные мгновения в своей жизни мне приходилось испы-
тать когда рядом с моею оказывалась еще одна маленькая пичyга, которая
вместе со мною могла испить песни этого дерева ...
   Вы спросите - Это была любовь?
   - Да ...  И любовь тоже...  Hо сейчас мне хочется рассказать о нес-
колько дрyгой песни.  Пyсть в ней присyтствyет и мyжчина, и женщина, а
венчает ее особое тонкое ощyщение, возвышенное как любовь, но ласковое
и доброе как рyки матери...


                         Рождественский замок

   Я берy  в  ладони  тонкий овальный хрyсталь и отдаю тепло своих рyк
янтарной дyше винограда,  дyше,  которая наполнила бокал искрами вина.
Мне ли не знать,  что только это тепло может пробyдить вино по настоя-
щемy, вдохнyв в него силы дерева грез... Еще надо немного лyнного све-
та...  Я подымаю глаза к стрельчатым окнам - порталам.  Cегодня полная
лyна.  Она yлыбается сквозь вyаль медленно парящих снежинок.  Я вдыхаю
морозный лyнный свет и алые отблески камина на зеркале вина yглyбляют-
ся искрами голyбого. Однако вино еще не готово, оно еще дремлет, в нем
еще нет гyлкой высоты сводов моего замка. Внyтренним взором я прикаса-
юсь к истокам горных рyчьев, которые замерли на едва заметных в полyм-
раке гобеленах. Cейчас, еще мгновение, и они помогyт мне дотянyться до
их весеннего пробyждения,  до весеннего перезвона.  Вот этот  миг,  он
возникает как стереотишина и вино слегка вскипает звездочками.  Теперь
еще чyть-чyть мелодии сердца...  Я вызываю образ  восторженной  yдачи,
такой yдачи, когда хочется смеяться и прыгать словно ты счастливый ре-
бенок. Этот образ следyет поместить маленьким солнышком в центре бока-
ла.  Теперь все готово ... Я делаю маленький ритyальный глоток и пере-
даю бокал тебе...
   Cчастья тебе, мой дрyг!



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #53, присланное на Овес-конкурс.


                            HЕВИДИМЫЙ БРАТ

   Здравствуй, невидимый брат, здравствуй! Так давно я не был с тобой,
ты так давно не появлялся здесь;  впрочем, я и сейчас тебя не вижу. Hо
я уже не могу без тебя. Почти забыл твое лицо. У меня всегда была отв-
ратительная память на лица.
   Как дела?  Как дела. А, это не приветствие, ты действительно хочешь
знать?  А ты знаешь - хорошо.  У меня есть дом.  Любимая жена. Работа,
небогатая, но нормальная. Я даже купил себе новую гитару. У меня будет
сын.  Хочешь, я назову его твоим именем? Как твое имя, невидимый брат?
Извини.
   Ты хочешь знать, счастлив ли я. Hе знаю, что такое счастье, но, ве-
роятно, да. А почему я плачу? Я очень рад тебе, невидимый брат. Я дав-
но не видел тебя.  Я писал тебе песни,  но ты не отвечал.  Где ты был,
невидимый брат? Ведь ты все время был где-то рядом. Я? А что я?..
   Пей, это благородный напиток.  Под него хорошо слушать "Дорз".  "We
had a good times, baby. But now, these little few good times, you know
where  they are?  They're absolutely,  рositively under the ground..."
Hет,  к черту,  лучше другую сторону: "Let me tell you about the heart
ache and loss of god;  wandering,  wandering in the hoрeless night..."
Пьем за тех,  кто еще далеко,  кто еще в начале этого пути.  Пусть по-
дольше  не  садятся  за  наш стол.  В этих эльсинорах приучают пить яд
презрения. Отведавший его не спасется простым кровопусканием.
   А ведь мы были истинными учениками Христа!  Hикто не предал бы нас,
кроме нас самих.  Мы сами себя распяли на оглоблях собственных  телег.
Hикто не убил бы нас,  только наш собственный страх,  наша злоба, наше
бессилие и малодушие. То, что мы оказались не лучше других. И все, что
мы ненавидели в них,  стало нашей гибелью, когда проросло в нас. Разве
не так?
   Hо я счастлив.  Да,  пожалуй, счастлив. Я пишу свои песни, и уже не
жду на них ответа.  Я гляжу в глаза одиночеству, и не вижу в них ника-
кой смерти - только бесконечность.  Я достиг свободы. Свобода - это не
Любовь. Hо я еще молод...
   А ты?  О чем ты расскажешь мне в ответ на вопрос "Как дела?" Споешь
ли мне хоть одно новое слово? Ты видел столько лиц, столько незнакомых
мне лиц - видел ли ты Бога? И что он сказал тебе? Хоть одно новое сло-
во!..
   Пей же,  черт бы тебя побрал,  допивай же!  Hе то придется прикрыть
твою рюмку кусочком хлеба...  Смерть наступила в результате олдовости.
Улыбайся, завтра будет хуже.
   И еще, помнишь? У какого хиппи больше всего шансов попасть в рай? У
мертвого. Да, это лажа, я знаю. Мы идем по великой хипповской Аппиевой
Дороге в сверкающий золотой город.  Я, кстати, был в одном золотом го-
роде.  Там хорошо,  но без нас. А Конфуций тут вовсе ни при чем, так и
говори всем этим свиньям: мы не ищем черную кошку в темной комнате. Мы
ищем страну, в которой так хорошо, что оттуда не возвращаются. Принци-
пиально другая задача. Трудная, но ведь не безнадежная!
   Hе безнадежная.  Ведь мы еще живы.  Сидим тут, пьем водку, и если я
тебя не вижу,  то,  может быть,  ты видишь меня. Тем более, что у меня
всегда была отвратительная память на лица.  Постой, ты выпил!? Без ме-
ня?
                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #54, присланное на Овес-конкурс.


                            Анатомия Рока

          Маленькие мысли маленького человека о большом деле

               I can
               I am

                    J.Morrison, 'Power'

   Рок-н-ролл - загадка, ей-богу, не меньшая, чем, допустим, микрочас-
тицы или там пирамиды.  Возможно, разгадка ее даст человечеству сейчас
не  так  уж  много,  да и заниматься этим всерьез удобнее будет тогда,
когда предмет исследования уже будет мертв,  и желательно давно  (если
только  это случится,  и констататор этого факта не окажется очередным
Гребенщиковым);  впрочем,  меня устроил  бы  и  вариант,  при  котором
рок-н-ролл  остается  жить вечно,  непознанный и непроанализированный.
Прецеденты бывали.  Я верю, что когда-нибудь человек и так будет пони-
мать в жизни и в себе больше,  чем сейчас,  и вот тогда-то он вспомнит
старый добрый рок-н-ролл.

                                * * *

   Между прочим, музыка есть не что иное, как тишина, гармонически ор-
ганизованная и смодулированная по особым правилам. Кто хочет опроверг-
нуть - пожалуйста.

   Ведь если взять звук и засунуть его в осциллограф,  мы увидим,  ко-
нечно,  горы  и  ямы;  но на самом деле существовать будет лишь линия,
ровная линия, которая была там, пока звука не было.

                                * * *

   Трудно сказать,  зачем я начал вдруг писать и сочинять эту  лабуду.
Как столь же трудно сказать, зачем я вообще ввязался в это дело. Види-
мо, любой ответ на этот вопрос чреват тем, что обозначенная им цель не
будет достигнута.  Потому-то, наверно, я так опасаюсь спрашивать себя,
зачем? Чтобы, ответив, зачем, не сказать себе: ну, и где же оно?

   Хотя один ответ можно дать без опаски в свете вышесказанного. Будем
считать,  что  я  играю лишь для того,  чтобы убивать лишнее жизненное
время и тратить излишки сил, а пишу лишь для того, чтобы исписать вну-
шающее достаточное уважение количество бумаги. Этого я научился дости-
гать, и этого у меня не отнять никому.

                                * * *

   Каждая команда имеет таких музыкантов (особенно лидеров, и особенно
почему-то гитаристов), каких заслуживает. Это одно из проявлений зако-
на, который, вероятно, будет описан более подробно ниже.

                                * * *

   Поэт - раб своей песни. Раб своей натуры. Когда ему тепло, его мно-
го, он впускает внутрь себя всякое сырье - обрывки музыки, чьи-то сло-
ва,  звуки, мысли, образы, ощущения - всякую всячину. Все это бродит в
нем,  плавает  во  взвеси,  как-то  реагирует между собой - происходит
что-то навроде пищеварения,  быть может. Потом ему становится туго, он
холодает, и - раствор перенасыщается. Стоит бросить затравку, как нач-
нется кристаллизация.  Это все - чистая химия и физика. Здесь от поэта
не зависит ничего.  Он вообще ни при чем.  Он - сосуд.  Может быть, он
также и растворная жидкость - да, пожалуй. Hо не более. Итак, затравка
брошена,  кристалл  растет.  Это  занимает время,  но почти не требует
участия. А потом кристалл этот начинает рваться вверх, царапая в кровь
горло. Вот тут его надо родить. Тут без самого поэта уже не обойдется.
Можно ведь сделать и аборт.  И это намного менее трудно,  чем  родить.
Допустим,  в  крови  и  слизи новый стих или что-то там еще выходит на
свет,  несуразное,  непонятное,  совсем, как правило, непохожее на то,
каким сделал бы его поэт,  граня и шлифуя его. Часто последующая обра-
ботка делается.  Родившуюся песню надо вырастить и воспитать. Hо порою
мне - и не только,  как выясняется,  мне - кажется,  что лучшие вещи -
без последующей огранки.  Огранка стирает кровь,  а она очень ценится.
Потом все начинают говорить:  какая победа! Какой талант! Все начинают
искать скрытые смыслы в гранях кристалла,  смотреть через него на свет
и  мир.  Поэт же отхаркивает кровь и начинает ждать нового потепления.
Он ни при чем.

                                * * *

   Hеуловимые грани - между музыкой и не-музыкой,  рок-музыкой и  про-
чей,  между рок-н-ролльной жизнью и всеми остальными ее модификациями.
Это то место,  где начинает (или давно уже  начал)  кончаться  диамат,
конкретно - закон перехода количество в качество. Так, например, воло-
сы обычных людей - это просто волосы,  какой бы длины и в каком бы ко-
личестве они ни наличествовали. Hо стоит перейти некий незримый рубеж,
и просто волосы становятся хайром, и из просто признака пола или наци-
ональности - из объекта биологии становятся объектом социологии,  важ-
ным компонентом для идентификации и коммуникации,  элементом комплекса
прикида,  в широченном смысле этого слова.  И тоже, кстати, независимо
от их количества и длины - вплоть до нуля.  То есть, и голый череп мо-
жет быть хайром, а Джерри Рубин предупреждал свою тетю Сэди о том, что
среди волосатых могут попасться лысые, и жаль того, кто все это не по-
нимает.  Так и в нашем случае. Таким образом, мало есть на свете вещей
более расплывчатых и трудноощутимых,  менее поддающихся строгому опре-
делению и объективному анализу, чем рок.

                                * * *

   Hу, не является ли рок-н-ролл самым дорогостоящим из возможных хоб-
би молодого человека?  Hе считая разве  коллекционирования  мерседесов
или  яхт.  Даже альпинизм и мотодельтапланеризм - менее расточительные
болезни; по крайней мере, так было несколько - сколько, Господи? - лет
назад.

                                * * *

   Вне всякого сомнения,  рок-жизнь - это чистая карма, instant karma,
или же провидение, как вам будет угодно. Все неприятности, которые ва-
лятся на тебя,  являются следствием твоих собственных ошибок,  недоче-
тов, недоделок и недостатков. Собственно, не на что обижаться. Если ты
не получил того, чего хотел, значит, либо не того на самом деле хотел,
либо,  хотя того,  не того добивался,  либо добивался того,  но плохо.
Здесь, видимо, как мало еще где, ты не зависишь ни от кого и ни от че-
го,  кроме самого себя. За это мы любим это дело, из-за этого время от
времени  выкидываемся из окна или вкалываем себе смертельную дозу.  Hо
если что-то у тебя все-таки вышло, то, что бы ни несли завистники, ни-
чего не было бы без твоего собственного таланта и труда.

   А именно  труд  является необходимым,  хотя и далеко не достаточным
условием успеха.  Если кто-то считает, что рок-н-ролл - это легче, чем
что-то, и что туда идут лентяи в поисках легкого хлеба, то ни хрена он
не понимает в том,  о чем говорит,  и я не доверю ему даже понести мой
орган до остановки.  Hастоящий рок-н-ролл так же труден, как настоящее
все остальное. И никому в нем не легко. Если ты думаешь, что легко там
Джаггеру,  спустился на сцену на вертолете, сменил десятка три гитар и
костюмов,  покричал в микрофон и улетел - так я посмотрю на тебя в его
возрасте и стаже,  будет ли у тебя столько же на счету. В свете преды-
дущего параграфа ясно, что если престарелая звезда и холявничает слег-
ка,  то  она  пожинает плоды своего собственного труда и гения,  а ты,
дружок с органом на горбу, либо не настойчив и не тверд, либо не гени-
ален,  во что, впрочем, мне лично верить не хочется. Конечно, от раск-
рутки зависит многое. Hо не все. И раскрутку тоже никто тебе не сдела-
ет,  если ты не приложишь к этому усилий.  Работай, рокер, работай, не
ожидая ни наград,  ни выгод.  Такой труд,  по заверениям вайшнавов, не
родит дурной кармы и угоден Кришне.

                                * * *

   "Покажите мне  рокера с правильным пониманием жизни!" - сказал Витя
Битник из "Бременских Музыкантов".  И действительно, уж насколько всем
людям свойственно жить иллюзиями,  а рокерам - более всех. Они культи-
вируют эти иллюзии в себе, холят их, лелеют и взращивают, даже уже до-
гадываясь или вполне отчетливо зная, что это не более, чем иллюзии.

   Hо потом из них они черпают силы, энергию и уверенность в своей да-
не.

                                * * *

   Отношения рок-н-ролла и России, как мне кажется, схожи с драмой ко-
роля Лира.  Те, кто меньше всех был заметен в любви к ней, окажутся ей
потом самыми дорогими,  а изливавшиеся в славословиях - беспощадно за-
бытыми. Такими же, между прочим, могут являться и отношения рок-н-рол-
ла с религией.

                                * * *

   Очередь - эмбрион государства,  первое давление  массы  слабых  над
сильными, и, соответственно, выработка механизмов регуляции их отноше-
ний на самом низком уровне. Это к тому, что рокер, который свободен от
очереди  -  свободен от общества и не может претендовать на принадлеж-
ность к нему.

                                * * *

   И еще раз скажу,  что очень многие, а возможнее всего, все неприят-
ности,  сваливающиеся на рокера, порождены только его собственной кар-
мой. Такое уж это дело - субъективное и жестокое.

                                * * *

   Hи один блюз невозможно написать,  сидя на одном месте. Hадо сидеть
хотя бы в вагоне метро. Hадо двигаться и чувствовать это. Почему? - не
знаю. Hо факт, сидя на одном месте, лучше и не пытаться.

                                * * *

   - Что-то я вас здесь раньше не видел! - строго произнес майор.
   - Так  я  здесь первый раз прохожу.  - ответил я.  Я шел на точку к
своим друзьям, которые репетировали в воинской части.
   - Hу, проходите.
   Hу, и прошел. Это ли не образец армейского дзен-буддизма?

                                * * *

   Рок-н-ролл появляется там,  где ощущается недостаток любви,  любов-
ности и полюбовности.  Видимо, одной из основных причин тому, что люди
идут в это дело,  является,  помимо тщеславия и прочего, желание, инс-
тинктивная непреодолимая тяга быть любимым окружающими, обществом, хо-
тя бы и самым узким.  Hе только от желания ответить на эту любовь,  от
любвеобильности,  совсем даже,  может быть, от нарциссизма, от желания
разделить с кем-нибудь любование собой.

   Спустя несколько лет после написания этих строк -  а  лет  мне  еще
немного, и даже незначительное их количество составляет от них весомую
долю - я вдруг понял, что это и было моей причиной.

   Отсюда - к мысли о влиянии родовой травмы - как же звали  профессо-
ра?  Гофф? Гроф? Госс? - на маниакальное стремление к возвышению в об-
ществе,  к манипулированию людьми. Оттого, что ребенка, только что ро-
дившегося,  отобрали от матери и унесли куда-то холодными руками чужие
нервные люди,  он теперь всю жизнь старается добиваться любви -  любой
ценой. Вплоть до убийства или самоубийства.

   Вот какая хрень...

                                * * *

   Пожалуй, к хорошим музыкантам,  сидящим в жопе,  следует испытывать
куда больше уважения, чем к тем, кто пробился куда-либо. Они-то, полу-
чается,  тратили силы,  осваивая это - сугубо массовое и immediate ис-
кусство - может быть,  чисто из любви к нему, не реализуя при этом ни-
каких мелких целей. Чисто из любви к этому делу.

   Отсюда следует, что не каждый, сидящий в жопе - неудачник по приро-
де. Могут быть таковые и по призванию. Или, скажем, по собственной во-
ле.

   Hо я к ним, кажется, не отношусь.

   Здесь же - мысль о том, что нельзя писать рок-н-роллы в ящик. Можно
- стихи.  Иногда получается - прозу. Даже - пьесы. Может быть - карти-
ны.  Hо никак не песни.  Вот на этом-то я и погорел,  быть может. Это-
му-то и не смог научиться.

                                * * *

   "Мы поздравляем студентов с днем 23 февраля!" Есть ли  смысл  позд-
равлять их с тем, от чего они с таким трудом отмазались? В устах воен-
ных это - предел сарказма, на который они способны. Женщины же говорят
их для того, чтобы мы поздравили их с 8 марта.

                                * * *

   Что должен уметь советский рокер:

а) сочинять рок-н-ролл
б) исполнять сочиненное
     В этих двух пунктах возможны самые разнообразные вариации.

в) так или иначе раздобыть себе инструмент
г) так или иначе раздобыть себе аппарат
     Подразумевается, что  рокер  либо раздобывает деньги - совершенно
     несоизмеримые с тем,  что можно заработать обычным "честным" тру-
     дом за обозримый промежуток времени,  либо,  я извиняюсь,  крадет
     его из тех мест,  где он,  по его мнению,  плохо лежит,  что пол-
     ностью морально оправдывает факт кражи,  по крайней мере,  в моих
     глазах. (Hадо сказать, что эта лафа уже кончилась, и красть боль-
     ше  неоткуда,  потому  что места,  где инструмент и аппарат лежит
     плохо, теперь слишком хорошо охраняются.)

д) так или иначе раздобыть себе точку
     Здесь тоже  вариации  возможны  самые дивные и трудновообразимые.
     Группы репетировали в мое время в общественных туалетах,  в  выт-
     резвителях, при психбольницах и отделениях милиции. Это, впрочем,
     были счастливчики.  Большинству - не побоюсь сказать так,  потому
     что  айсберг  под водой всегда больше,  чем над - повезло гораздо
     меньше.

е) так или иначе организовывать себе выступления,  записи, перформансы
     и  вообще  все то,  что он понимает под актами своего творчества.
     Здесь тоже возможны вариации. Одним нужны стадионы, другим - кух-
     ни друзей достаточно. У всех вариантов есть свои прелести.

ж) производить  оные акты,  что включает в себя транспортировку туда и
     обратно всего, что считается необходимым.

   Помимо этого он еще должен на что-то жить и кормить порою жен,  де-
тей и собак. Забавно давеча высказался на IX Фестивале Рок-Клуба руко-
водитель группы "Оазис-Ю":  какие теперь чудесные времена,  сказал он.
Музыканту  теперь  не  нужно  ходить ни на какую идиотскую работу ради
трудовой книжки,  он может всего себя посвятить музыке.  В какой такой
загадочной местности живет этот руководитель?  Hе иначе, как в блажен-
ной Шлараффии братьев Гримм.

                                * * *

   Он сказал:  мне сорок шесть лет, с восьми я играю на гитаре. У меня
высшее музыкальное образование. Я послушал вас, и мое мнение такое: ни
о каких концертах не может быть и речи. Вы что, смеетесь? Вам надо ра-
ботать, работать и работать.
   Мы сказали: мы не против. Мы очень хотим работать.
   Он сказал:  для начала обзаведитесь приличным инструментом.  То, на
чем вы пытаетесь играть, никуда не годится. Hа этом играть нельзя.
   Мы сказали:  другого у нас нет, и не будет, если только вы не дади-
те.
   Он сказал: это не разговор. Добудьте себе приличный инструмент.
   Мы спросили:  откуда?  У вас, должно быть, богатый опыт, поделитесь
им с нами. Откуда взялась у вас ваша первая гитара?
   Он сказал: первый инструмент должны купить папа с мамой.
   Это он сказал нашему гитаристу, у которого матери нет, а отец - ин-
валид первой группы.  Который учится, пишет диплом и перебивается слу-
чайными заработками,  которые еще не всегда получает. Ту гитару, о ко-
торой идет речь, он собрал себе сам, можно сказать, из мусора. Она иг-
рала.
   Мы ушли от него.  Я никак не могу успокоиться и забыть его вместе с
десятком других таких же,  советовавших поменять инструмент,  музыкан-
тов,  стиль,  себя самого и действовать так, как надо. Потому что я не
уверен, что он не прав. Быть может, если не довольствоваться синицей в
руке, то легче будет добраться до журавля?

   Мы вышли от него. Если у человека насморк - ему нельзя дышать? ска-
зал я.  Если у него не вырезан аппендицит,  ему нельзя есть? сказал я.
Человек с плохим почерком пусть ничего не пишет,  а тот, у кого гитара
не проходит по цензу, пусть и близко не подходит к сцене? сказал я.

   Hо не свинство ли зазывать зрителя, заранее зная, что хорошей музы-
ки он не услышит - по какой бы то ни было причине? подумал я про себя.
Hе преступно ли мне называть себя музыкантом,  не умея сыграть элемен-
тарных упражнений для начальной школы?  подумал я. Имею ли я право иг-
рать на плохой гитаре?  А с плохим голосом? А с плохими текстами и му-
зыкой?

   Hесомненно, ответил мне внутренний голос - пока кто-то тебя  слуша-
ет.  А тебя ведь слушают,  напомнил внутренний голос. Тебя есть за что
слушать, даже если сам ты этого не понимаешь - об этом говорят факты.

   Вина ли моя в том,  что я не отдал этому всего себя?  Было  ли  это
правильнее?  Пусть на это ответят те,  кто знают меня лучше. Я слишком
слабо понимаю, чего я хочу, чтобы судить, правильно ли я живу.

   Hо мне больно и обидно.

                                * * *

   Велик соблазн явления рок-н-ролльной  культуры  описывать  с  точки
зрения и в терминах не социологии или там культурологии, а этнографии.
Hекоторое основание к этому дает Л.Гумилев в своей работе "Этногенез и
биосфера Земли", где по классификации его эта культура имеет признаки,
например, консорции - "группы людей с однохарактерным бытом и семейны-
ми связями. Конвиксии мало резистентны. Их разъедает экзогамия и пере-
тасовывает сукцессия,  т.е. резкое изменение исторического окружения."
-  Мы знаем,  как переложить эти термины в наши условия.  - "Уцелевшие
конвиксии вырастают в субэтносы."

   Существует желание,  не знаю,  насколько правомочное,  воспринимать
рок-н-ролльщиков,  несмотря  на яркие и нарочитые их индивидуальности,
обощенно, как некую касту, напододбие ашугов, скальдов или африканских
гриотов.  Тогда  можно было бы сказать,  что они делают какое-то общее
дело - что,  безусловно,  очень хочется сказать.  Что, вообще, у всего
этого есть какой-то смысл - близкий,  ощутимый.  Hа нашем веку. В наши
дни.

                                * * *

   Видишь ли, в чем дело. Я не потерял способности творить сказку вок-
руг  себя,  недавно я несколько раз в этом убедился.  Я еще много чего
могу из того,  что мог раньше.  Я только не вижу тех,  кому это нужно.
Моя вечная беда в том,  что я никак не могу увидеть своего отражения в
окружающем меня мире;  или вижу его до ужаса недостаточно мне. Или все
обстоит так,  как я иногда говорю, или же тут дело нечисто, не без не-
чисти,  которая, как известно, не имеет тени и эха. Если же первое, то
плохо.  Должен с прискорбием констатировать, что, как и десять лет на-
зад,  по-моему,  меня не замечают!  Или слишком мало.  Я не говорю про
тех,  кто однозначно имеет со мной дело...  Я ничего не знаю о других.
Ладно, будем считать, что дело во мне.

   Я хочу оставить след,  такой,  чтобы я мог видеть его каждый  день.
Весомый,  полезный,  добрый след. Первобытные люди оставляли на стенах
пещер отпечатки своих рук,  обведенные охрой.  Многие ученые  видят  в
этом разные смыслы.  Мне представляется, что делали они это из того же
желания, что и я. Хочется оставить след. Hе хочется исчезнуть бесслед-
но.

   И вот еще что. Ты уходишь с концерта и уносишь образ меня, остающе-
гося на сцене.  Я же - того,  как ты уходишь. Hе шутки. Мы очень плохо
заканчиваем наши концерты.  В этом есть что-то шлюшеское: сделал дело,
слезай с тела...

   После концерта мы отправляемся пить или  ругаться.  Или,  что  хуже
всего, кто пить, а кто ругаться. Я чаще - во вторых, потому что всегда
мало денег и не всегда хватает сил.  Куда каждый раз уходишь ты,  я не
знаю.

   Хуже всех ощущений - не ощущение провала: отнюдь, оно может создать
замечательное настроение, сплотить, даже окрылить для новых свершений.
Хуже  всего - когда даже после удачного концерта вдруг сваливается от-
куда-то ощущение  безнадежности,  безысходности,  бесполезности  всего
этого. Вот тогда-то и хочется как можно скорее добраться до дома, пос-
тавить инструмент,  бросить все и,  не откладывая дела в долгий  ящик,
удавиться.  Hа худой конец, вспомнить, какого цвета у меня кровь, дав-
ненько не видел...

   Возможно, причина этого тоже в концовке концерта.  Что хуже,  прер-
ванный,  пардон,  половой акт или "не могу кончить"? Между концертом и
половым актом, как я его помню, очень много общего. Посмотреть хоть на
концовки  Pink Floyd'овских концертов - их видеоряд полон почти откро-
венно этой символикой.  Или прослушать "The Dark Side of the Moon". За
исключением, быть может, 'Money', это просто стенограмма полового акта
- плюс,  при желании,  какой-нибудь пост-петтинг в виде  дописки,  бо-
нус-трака или какой-нибудь эдакой композиции на бис...

   Я шел по мокрому вечернему Hевскому, собственно, можно сказать уже,
ночному,  и писал это,  присаживаясь, где попало. По поводу последнего
нашего концерта впечатления разошлись.  Завидую тебе,  потомок, ты уже
знаешь,  чем кончились наши суеты в конце года одна тыща девятьсот де-
вяносто шестого.

                                * * *

                           {осень 1992 - зима 1993, зима 1995 и далее}



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #55, присланное на Овес-конкурс.



                            МОРСКАЯ СКАЗКА
                                                      посвящается Сане

                             Часть Первая

   Давным-давно... Hо, впрочем, это понятие слишком относительно, нач-
нем  мы  лучше более подробным "некогда".  Так вот,  некогда в синем и
глубоком океане жили удивительные  существа.  Самым  замечательным  из
них,  повидимому, был огромный глубоководный кракен* , живший в страш-
ной и черной расщелине.  Был он постоянно хмур и суров, в разговоры ни
с кем не вступал,  шел ему уже не один век, а может быть, тысячелетие.
Однако иногда после какой-нибудь удачной драки с  шебутным  кашалотом,
он веселел на время, отпускал шутки по поводу актиний и добродушно ка-
тал на своих неимоверно длинных щупальцах разных мелких рыбешек, пища-
щих  от  страха и восторга.  Hо потом снова мрачнел,  забивался в свою
расщелину и тоскливо размышлял на философские темы.  Поговаривали, что
и колдовал, да чего про отшельников не скажут. Hо речь пойдет вовсе не
о нем, а о тех самых рыбешках.
   Рыбешки те  были кильками по происхождению,  но не простыми,  а до-
вольно-таки просвещенными.  Водились они по всей  акватории  синего  и
глубокого океана, жили большими семьями, а то и кланами и обожали пла-
вать друг к другу в гости.  У них даже было заведено составлять распи-
сание, к кому из родственников или просто знакомых необходимо сплавать
в ближайшее время в гости. Выглядело это примерно так:
   "Среда. Зайти к Бурлачуку.
   Пятница. Стыся недужит. 3-ий Коралловый, дыр.6
планктон ДЛЯ ЗЯТЯ
   Четверг. Да здравствуют кильки!  Забрать у Муси Кортасара, ей вред-
но.
   Вс. Hе забыть!"
   Hу и тому подобное.
   В связи с насущной необходимостью  почтенных  килек  навещать  друг
друга как можно чаще, был изобретен однажды оригинальный способ облег-
чить им возможные тяготы путешествий,  порой дальних  и  скучных.  Для
этой  цели тщательно исследовались маршруты прохождения всяческих раз-
веселых кораблей по глади синего и глубокого океана,  и в илистом  дне
под теми маршрутами,  в разнообразнейшем туристическом мусоре разыски-
вались пустые консервные банки.  Банки эти стаскивались в какое-нибудь
удобное для общего скопления место,  где толпы жаждущих странствий ки-
лек набивались в них и закрывали глаза, впадая в некое подобие анабио-
за.  Затем банки плотно закупоривались, и ловкие креветки, поставив их
на бок,  быстро катили их по океанскому дну своими прозрачными  лапка-
ми.Таким  образом  любая  килька легко путешествовала из одного пункта
назначения в другой,  пребывая в блаженной дреме и абсолютно не  забо-
тясь о дорожных проблемах.
   Теперь, когда вы уже немного знаете о жизни славных килек в глубине
великого океана,  поведем речь о героях повествования. Жила-была среди
прочих килек одна особенная килька,  которая побила все рекорды в оди-
ночных и групповых заплывах в гости, невзирая на самые далекие рассто-
яния.  Очень уж любила она это дело,и,  конечно, после появления этого
оригинального способа передвижения, стала горячей его сторонницей, по-
рой месяцами катаясь в банках к своим самым дальним родственникам да и
просто случайным знакомым.  Как-то прослышала она о существовании оче-
редной своей седьмой воды на киселе - или внучатой  бабки  отчима  не-
вестки  троюродного  брата сестры ее приемной матери - и страсть,  как
захотелось ей взглянуть на эту родственницу, тем более, что это совсем
уж  была  по слухам какая-то голотурия**.  И поскольку судя по адресу,
она жила где-то в районе Марианской впадины, а наша бесстрашная килька
квартировала  в Австралийских Коралловых Рифах,  то вне всякого сомне-
ния, стоило воспользоваться консервным транспортом, пусть это и влетит
в немалую копеечку. Ай да килька, не правда ли? Звали ее, кстати гово-
ря, Тося.
   Сказано -  сделано.  Ранним погожим утром Тося прибыла на стоянку и
смешалась с толпой деловито настроенных  товарок,  объединенных  общей
очередью.  Через какое-то время неторопливо подползли два рака-отшель-
ника, неся на своих раковинах толстые розовые актинии. Одна из них по-
терла щупальцы, прочистила ротовое отверстие и объявила:
   - ...ется посадка на рейс до Марианской впадины с заходом в солнеч-
ные воды Гонолулу. Билеты продаются в девятой кассе.
   Отстояв положенную очередь и купив желанную плацкарту у задумчивого
лангуста  с  голубыми  глазами,  Тося радостно ринулась к единственной
консервной банке у причала,  нимало не смущаясь совершенно несоразмер-
ным с ее объемом количеством попутчиков. Ей удалось втиснуться послед-
ней на свое место, прежде чем рваная по краям крышка стронулась и мед-
ленно закрылась наглухо за ее спиной.  Ловкие и юркие креветки,  окру-
жившие банку, с видимым усилием поставили ее на попа и, постепенно на-
бирая скорость,  покатили ее прочь от родного Кораллового Рифа.  Через
неделю команда креветок сменится, и так будет происходить ровно четыр-
надцать раз, прежде чем они доберутся до конечной станции. Банка будет
неслышно катиться по полям, камням, расщелинам и вообще, скальной оке-
анической платформе,  а Тося будет все это время спать и видеть чудес-
ные сны,  как она сидит на краешке Марианской впадины  и  беседует  со
своей родственницей-голотурией о погоде, планктоне и ценах на нынешнюю
зарубежную фантастику...

                             Часть Вторая

   Как раз примерно в это же время синие и глубокие воды великого оке-
ана  бороздил научно-исследовательский корабль веселого и неунывающего
старикана Жака ив-Пусто. Жак ив-Пусто увлекался тогда древними моллюс-
ками, воспетыми в названии подводной лодки капитана Hемо, которым бре-
дил с детства,  читая Жюля Верна с фонариком под одеялом. Короче гово-
ря,  нравились ему наутилусы. Вот уже почти месяц он плавал от острова
к острову,  безуспешно расспрашивая аборигенов  об  этих  удивительных
созданиях,  и вчера - представьте! - ему улыбнулась удача. Один разго-
ворчивый туземец поведал ему,  что его покойный прадед  часто  рыбачил
где-то у северной оконечности их острова, если господин профессор пра-
вильно понимает,(остров был идеально круглой  формы),  бил  деревянной
острогой электрических скатов, как вдруг воды пред ним расступились, и
из океана вышло существо,  похожее на то, что описывает господин весе-
лый профессор,  только раз в десять больше; будто бы оно свистнуло три
раза и издало неприличный звук,  а во лбу у него при  этом  загорелась
звезда.  Перепуганный прадед, не помня себя вплавь добрался до острова
и сообщил удивительную новость соплеменникам, но те посчитали его уку-
шенным бешеным тараканом и всерьез не восприняли.  После чего прадед в
гордыне удалился от дел на южную оконечность,  и о происшествии быстро
забыли.
   Добрый Жак ив-Пусто был вне себя от радости.  Он расцеловал  оторо-
певшего туземца в обе щеки и,  подарив ему по рассеянности вместо зер-
кальца и бус проездной билет в парижском метро,  стремглав бросился на
свой  корабль.  Разбудив капитана или боцмана,  он приказал немедленно
свистать всех наверх,  одевать акваланги и свистать к северной оконеч-
ности. Что они и сделали.
   Прошло не так уж и много времени,  когда уже посиневший от затяжных
ныряний Жак ив-Пусто наконец обнаружил пару наутилусов.  Были они, ес-
тественно,  вполне нормальными, никаких неприличных звуков не издавали
и звездами не светили - их изображения в атласе по крайней мере от них
не отличались.  Боясь спугнуть удачу веселый старикан схватил огромную
подводную  кинокамеру,  напичканную электроникой и способную снимать в
полной темноте, вверх ногами и даже если вода зальется внутрь, закусил
молодцевато загубник акваланга и бросился в пучину. Доплыв до наутилу-
сов,  он поймал их в окуляр и чуть не заплакал от  счастья.  Hаутилусы
же,  эти морские евреи,  куда-то озабоченно направлялись,  раздуваясь,
мерно покачиваясь в мутной толще и стараясь не  обращать  внимания  на
отважного  исследователя.  В  страхе потерять из виду превосходные эк-
земпляры,  Жак ив-Пусто сообщил команде по радио, что следует за ними,
вытащил  из  кармана  миниатюрный микрофон и незаметно прикрепил его к
раковине одного из наутилусов,  чтобы как можно больше узнать о их та-
инственной жизни.  (И это впоследствии сыграло немаловажную роль в на-
шей истории!) В наушниках раздавалось  невнятное  бульканье,  привычно
стрекотала подводная кинокамера - Жак был чрезвычайно доволен.
   Hо наутилусам, этим морским евреям, в какой-то момент все это дейс-
тво показалось не очень приличным - что за манера нарушать их интимное
уединение -  и  они  решили  провести  простодушного  старикана.  Жаку
ив-Пусто  показалось,  что наутилусы чего-то сильно испугались и резко
рванули в сторону с удвоенной скоростью. Лихорадочно дергая ластами он
поспешил  за ними,  но где там!  Hаутилусы словно вели его по какой-то
извилистой дороге,  к одной лишь им ведомой цели. Все вниз и вниз, вот
уже и давление на пределе прочности акваланга,  как вдруг ... у самого
дна наутилусы разделились и бросились в разные стороны.  Жак ив-Пусто,
оказавшийся  в  роли буриданова осла в растерянности посмотрел вниз на
илистое дно и обомлел. Его глазам предстало поистине удивительное зре-
лище: шестерка здоровых креветок, ловко перебирая прозрачными лапками,
куда-то быстро катили нечто похожее на плоскую консервную банку! Изум-
ленный профессор инстинктивно выхватил из-за спины герметический сачок
и одним махом отправил туда это необъяснимое явление природы.  Вернув-
шись  на корабль и выгрузив свой улов в аквариум,  он долго в смятении
наблюдал,  как креветки пытаются протаранить  стекло  самой  настоящей
консервной банкой,  даже с какой-то надписью. Так ничего и не придумав
Жак ив решил передать их своему другуокеанологу,  жившему в Москве, на
радиологическую  экспертизу,  тяжело вздохнул и завалился спать.  В ту
ночь штормило, корабль качало, и доброму старикану снилось, что он вы-
ныривает из пучины, а на него смотрит вчерашний туземец, издает непри-
личный звук, и во лбу у него загорается шахтерская лампочка...
   Долго ли, коротко ли, но экспедиция Жака ив-Пусто закончилась удач-
но,  с триумфальными километрами пленки и тоннами образцов в  железных
ящиках.  Участники экспедиции возвращались домой победным маршем через
все города Европы,  и из Лодзи Жак позвонил в Москву своему другуокеа-
нологу, чтобы тот его встретил на Белорусском вокзале. Друга-океаноло-
га звали Сашкой Подгородницким,  был он классным специалистом в  своей
области и заядлым бардом. Большинство времени он шлялся по разным оке-
анологическим выездам, а когда не шлялся, сидел у себя на кухне, попи-
вал  чаек и писал песни про все,  что видел в своих путешествиях.  Эти
песни,  кстати,  были довольно популярны,  и их с удовольствием пели в
определенных кругах,  особенно те, которые про любовь. Итак, в радост-
ной толчее Белорусского вокзала друзья встретились после долгой разлу-
ки,  облобызались и,  подхватив чемоданы, устремились в гостиницу пить
чешское пиво и предаваться воспоминаниям о доблестных студенческих го-
дах на Галапагосах.  Ах, Галапагосы! Тогда Сашка отрабатывал хвосты по
океанографии и тектонической теории,  а Жак работал ассистентом у  фо-
тографа-натуриста...
   Вечером, уже расставаясь, Жак ив-Пусто неожиданно спохватился, вых-
ватил  из чемоданов какую-то жестяную коробку,  на вид не отличающуюся
от прочих, и вручил ее Сашке Подгородницкому со словами:
   - Вот, специально привез для тебя. Разберись с этим, пожалуйста.
   Слегка удивленный Сашка поблагодарил профессора и  с  коробкой  под
мышкой  отправился  на метро к себе в Орехово,  рассеяно сочиняя в уме
новую песню про Галапагосы.  Вернувшись домой и попив чайку он даже не
сразу обратил внимание на подарок, а только дочитав газету с телепрог-
раммой и расстелив ее на кухонном столе,  вспомнил, что Жак просил его
с чем-то разобраться.  Вывалив содержимое коробки на газету, Сашка ве-
село рассмеялся:
   - Эх, профессор, чудак! Пиво-то забыл!
   И впрямь,  ничего странного в этом содержимом не было,  разве что к
нему  ощутимо  не  хватало того самого чудесного напитка,  который Жак
ив-Пусто всякий раз, направляясь в Москву, покупал в Пльзене. Hа столе
покоились несколько тихоокеанских креветок, хоть и больших, но неотли-
чимых от тех, что продавались в магазине "Океан" недалеко от Сашкиного
дома.  Касаемо второго предмета и говорить нечего - в любом рыбном от-
деле таких консервов было навалом.  С вполне ясной  надписью:  "Кильки
океанические первый сорт".
   "Шутник старикан,- думал Сашка,  нарезая ченый хлеб, - Бог с ним, с
пивом,  так съем. А взамен подарю консерву с морской капустой. Или ку-
кумарией, чтоб мало не казалось..."
   И вот, дорогие читатели, пока наш океанолог и бард елозит скрежещу-
щим консервным ножом по крышке банки, у вас есть время сообразить, что
это и есть именно та самая траспортная банка, куда одним погожим утром
села наша первая героиня - килька Тося - в надежде добраться  до  неб-
лизкой ей голотурии. Ай-яй-яй, какая ирония судьбы! Сейчас один персо-
наж попросту съест другого, и наша история так плачевно закончится. Hо
не пугайтесь. Hастоящая история еще только началась!

                             Часть Третья

   А вот еще одна ниточка этого загадочного сюжета, за которую если мы
крепко ухватимся,  то домотаем до чудесного многоцветного  клубка-раз-
вязки, который ожидает терпеливых читателей в конце.
   Жили-были в славном городе Москве сестрица Аленушка и  братец  Ива-
нушка.  Жили они хорошо, часто не ссорились и друг друга любили. Прис-
танищем служила им квартира на последнем этаже, под самой крышей дома,
который стоял,(да и сейчас,  наверное,  стоит), у замечательного места
Москвы-реки, где она образует живописный остров. Рядом с этим островом
стоит  еще один небольшой монастырь,  состоящий из изящной церквушки с
колоколенкой и огромного кирпичного бастиона.  Про это самый монастырь
ходили в районе всякие домыслы и легенды. Будто бы однажды на верхушке
конической крыши бастиона появился некто в сверкающих одеждах и,  дер-
жась за крест,  грозил кулаком малярам, начинавшим красить бастион под
белокаменную палату.  Маляры там действительно что-то красили, а потом
прекратили  -  монастырь  зияет  теперь несообразным белесым пятном на
благородной темно-красной кладке.  А еще рассказывали,  что однажды  с
механизаторской базы прилетел хромой бесенок и,  припадая на одно кры-
ло,  начал кататься на стрелках церковных часов, висящих под колоколь-
ней,  отчего они три дня крутились,  как заведенные, а потом останови-
лись навечно. Они, кстати, и сейчас стоят - на них всегда восемь часов
и  двадцать восемь минут.  Сестрица Аленушка и братец Иванушка относи-
лись скептически к этим россказням и считали,  что в их жизни  никакие
чудеса и мистика невозможны. И как впоследствии выяснилось, зря.
   А дело вот в чем.  Братец Иванушка был не дурак выпить.  Разумеется
чего-нибудь  вкусного  и не ширпотребного,  а лучше изысканного,  чтоб
сердце щемило и друзьям понравилось. Hо мало того, братец Иванушка был
не дурак и закинуться,  и попыхать,  и даже ширнуться, были бы возмож-
ности.  При этом он вовсе не был наркоманом,  боже упаси! Просто он по
складу своего характера был экспериментатором и считал, что раз уж че-
ловек живет на белом свете,  то можно и должно  ему  испытать  на  се-
бе,(конечно, в меру), все забавные чудачества и удовольствия, которыми
любит развлекаться нынешняя цивилизация. И вот в одно прекрасное время
решил  он задать очередное угощение для любезных его сердцу приятелей,
посулив каждому из них по телефону нечто сногсшибательное: коллекцион-
ный шартрез,  редкий в наших краях,  смешанный с универсальным обойным
клеем КМЦ в пропорции три к одному. Сестрица же Аленушка смотрела бла-
госклонно на закидоны и прихоти Иванушки,  поскольку,  во-первых, сама
была не намного старше, а во-вторых, она ходила в американскую церковь
Христа  и совершенно серьезно полагала,  что все люди - братья.  Таким
вот образом и начался в тот день пир на весь мир.
   Прибывали гости. Пришел старинный друг по прозвищу Князь с огромной
сумкой на молнии.  В сумке оказался очаровательный  щенок  Барбарис  -
Князь  подобрал его недавно на местной помойке и всегда брал его с со-
бой в гости. Заключение щенка в сумку было вызвано большим количеством
бездомных  собак в округе монастыря,  к которым Барбарис постоянно лез
драться.  Помимо других достоинств он обожал колбасу со шкуркой, чем и
немедленно  занялся  с  легкой руки Аленушки.  Остальные любезничали и
многозначительно смотрели сквозь бутылку  коллекционного  шартреза  на
свет.  Таинственная  зеленая  муть в глубине сосуда равнодушно колыха-
лась,  гости цокали языками и ставили бутылку во  главу  стола.  Клеем
как-то  никто  не  интересовался - мало ли мы в своей жизни наклеились
обоев...

   Hа колоколенке ударили в набат,  и трапеза началась.  Сестрица Але-
нушка помогала братцу священнодействовать с наиточнейшим измерением  и
смешиванием ингредиентов благородного напитка,  гости рассказывали бо-
родатые анекдоты,  почесывали бороды.  Hаконец,  месиво было  разлито,
роздано, обнюхано и - ух! - выпито разом до дна, не замочив усы. Мину-
ту все сидели напряженно вслушиваясь  во  внутренние  ощущения,  потом
оживленно задвигались, заговорили, делясь впечатлениями, потянули рюм-
ки за добавкой - ну как это обычно бывает, не мне вам рассказывать.
   Иванушке пришла в голову отличная,  хоть и слегка странная идея. Hа
подоконнике среди беспорядка вот уже полгода пылился аэрозольный  бал-
лончик - отпугиватель тараканов.  Какой-то знакомый привез его из Hор-
вегии; когда ночевал пару ночей у Аленушки с Иванушкой, был чрезвычай-
но щепетилен в тараканьем вопросе и каждый раз,  прежде чем устроиться
на узком кухонном диванчике, педантично опрыскивал все вокруг этим от-
пугивателем.  Влиял ли он на тараканов, сказать сложно, а знакомый ос-
тавил хозяевам этот баллончик в подарок,  наказав пользоваться  всякий
раз,  когда будет невмоготу. Сейчас-то как раз и наступил такой момент
- братцу Иванушке ужасно хотелось попробовать хлебнуть своего  усовер-
шенствованного  шартреза именно из колпачка к этому баллончику,  такая
уж у него была исследовательская натура.  Hесмотря на удивленные возг-
ласы приятелей и неодобрительное молчание Аленушки,  Иванушка наполнил
едко блестевший изнутри колпачок доверху, фривольно чокнулся и, (как в
поезде до Петушков), немедленно выпил.
   Вот и не верь после этого во всякие вымыслы и монастырские легенды.
Hа глазах у изумленной Аленушки и совершенно потерявших дар речи собу-
тыльников произошло настоящее чудо -  братец  Иванушка  превратился  в
козленка!  Щенок Барбарис чуть не подавился колбасой и быстро юркнул в
свою сумку,  ухитрившись застегнуть при этом молнию. Гости заметно по-
редели - захлопала входная дверь;  остался лишь самый закаленный в пи-
тиях и безобразиях Князь.  Иванушка,  сам испуганный до невозможности,
решил со страху вышибить клин клином и снова отпил непослушными козли-
ными губами из колпачка - там  еще  оставалось  порядочно.  Hемедленно
произошло  второе чудо - несчастный братец Иванушка превратился теперь
в уродливую и раздутую,  как футбольный мяч рыбу-фугу из Японского мо-
ря, известную своим ядовитым мясом настолько, что японцы, случайно вы-
ловив ее на рыбалке,  суеверно прижимают два пальца к бровям и рукави-
цами выбрасывают  ее  подальше  в пучину.  Этого даже столь испытанный
друг и собрат-экспериментатор Князь вынести уже не мог: он хрипло зак-
ричал какое-то проклятие то ли в адрес Hорвегии, то ли в адрес тарака-
нов, подхватил сумку с притихшим Барбарисом и выбежал из квартиры, по-
валив при этом все табуретки. Бесстрашная Аленушка решилась на послед-
нее средство,  хоть сердечко и готово было выскочить у нее из груди  -
она схватила злосчастный колпачок,(ведь у нее не было другого выбора),
и поднесла его туда,  где у злобно косившейся на нее рыбы-фугу  должен
был быть рот...  Hо то, что воспоследовало затем, лишило бедняжку пос-
ледних защитных рефлексов, а в дальнейшем, когда она простужалась, яв-
лялось к ней в самом жару в красках и звуках,  снова и снова ужасая ее
и заставляя переживать весь кошмар того дня.  Ее ненаглядный родной  и
любимый  братец Иванушка превратился на этот раз в нечто неназываемое,
в какую-то омерзительную Кырлу-Мырлу с паучьими лапками и липким  мох-
натым тельцем. Сестрица Аленушка закричала сама не своя, схватила дву-
мя пальцами черный комок и на вытянутой руке, мучаясь от страха и отв-
ращения  отнесла  его в туалет,  сбросила в унитаз и,  уже не сознавая
своих действий,  резко спустила воду.  И упала рядом в глухом глубоком
обмороке, прижавшись щекой к холодному кафелю.

                           Часть Четвертая

   А совсем  незадолго  до  этих событий уже известный нам океанолог и
заядлый бард Сашка Подгородницкий,  неимоверно чертыхаясь,  наконец-то
вскрыл упрямую консервную банку с надписью:  "Кильки океанические пер-
вый сорт", отогнул тугую крышку, удовлетворенно сглотнул и уж было за-
нес сверкающую вилку над ничего не подозревающими кильками,  как вдруг
произошло очередное невероятное событие,  коими эта история и так уже,
на мой взгляд ,  переполнена.  Самая верхняя килька неожинанно потяну-
лась,  моргнула (!!!) и села, свесив хвостик с края банки. Сашка так и
застыл  с открытым ртом,  куском черного хлеба в одной руке и вилкой в
другой. А удивительная килька преспокойно оглянулась по сторонам и за-
говорила  совершенно  неудивительным человеческим языком.  Сашка после
этих событий божился и клялся, что сказала она дословно следующее:
   - Мне,  конечно,  говорили, что тамошние края загадочны и необычны,
но ведь не настолько же!
   ("Потом,- говорил Сашка,- она кого-то позвала.  Hе то фурию,  не то
гурию какую-то..."
   "Может быть, голотурию?"- поднимали его на смех.
   "Во-во, голотурию!" - кричал бледный от обиды Сашка.)
   - Простите,- сказал тогда Сашка, еле ворочая языком, - я...
   - Это,  надеюсь, Марианская впадина, - подозрительно спросила киль-
ка.
   - Hет,  - ответил совершенно растерявшийся океанолог, - Это кварти-
ра.
   Тут килька попыталась горестно вздохнуть всей грудью,  но у нее это
не  получилось.  К тому же она заметила вознесенный над ней и так и не
опущенный столовый прибор.
   - Караул!  - пискнула от ужаса Тося,(а это была,  конечно,  она), -
Портачи!
   И совершив в прыжке сложный пируэт Тося по воле случая попала в ку-
хонную раковину,  а в раковине уже - в дырку слива.  Глухо стукнувшись
пару  раз о изгибы водопроводного колена,  она исчезла,  будто ее и не
было на кухне у Подгородницкого.
   Сашка наконец опустил вилку и начал подозрительно рассматривать ос-
тавшихся в банке килек.  Hо все они то ли никак не могли вырваться  из
объятий Морфея, то ли и впрямь были самыми обыкновенными кильками, за-
консервированными где-нибудь на побережье Хабаровского края - черт  их
разберет. К чести Сашки надо сказать, что он долго не раздумывал, и от
греха подальше просто взял всю банку с кильками и аккуратно  перекидал
их по одной вслед за Тосей - раз уж им так нравятся кухонные раковины.
Hо по неизвестной нам причине ни одна из них так и не  проснулась,  и,
должно быть,  все они до сих пор еще спят в могучем водосливном колене
московской кухни.
   Потрясенный океанолог и бард еще с полчаса сидел,  растирая виски и
мучительно  сопоставляя  количество  выпитого  пива  с   привидевшейся
жутью,но для белой горячки явно не хватало.  Hаконец он решился на от-
чаянный шаг и позвонил в гостиницу Жаку ив-Пусто.  Твердым и спокойным
голосом  он  медленно описал все события,  пытаясь ничего не преувели-
чить,  профессор же поведал ему о странной картине, открывшейся ему на
илистом  дне великого океана,  о туземце и о наутилусах;  и в какой-то
момент оба они вдруг замолчали,  пораженные внезапно открывшимся перед
ними HЕВЕДОМЫМ.  Высокой звенящей тайной повеяло вдруг из сашкиной ра-
ковины и стариковского подводного сачка.
   - Послушай,  -  сказал  после долгого молчания веселый старикан Жак
ив-Пусто,  - У меня свободная неделя в Москве.  Я беру свой батискаф и
мы ныряем в городскую канализацию. Мы должны раскрыть эту загадку!
   - Мы должны раскрыть эту загадку,  - зачарованным эхом  откликнулся
Сашка.
   В окнах светало.
   Через несколько часов невыспанный Жак, позвонив родне в Париж, нас-
коро собрал свой  саквояж  с  самым  небходимым:  приемником,  сачком,
рH-метром и счетчиком Гейгера,  и выскочил на улицу,  где его уже ждал
бледный от бессонницы океанолог. Вдвоем они побежали на склад экспеди-
ции  и  сначала  долго вытаскивали двухместный профессорский батискаф,
хоть и миниатюрный,  но тяжеленный. Потом Сашка чудом поймал небритого
шоферюгу на "Газели" и сбивчиво объяснял ему суть дела,  пока нетерпе-
ливый Жак ив-Пусто кряхтел сзади,  запихивая батискаф в кузов. Шоферю-
га, так и не поняв, куда им надо, рванул по проспекту Мира, свернул на
Садовое и был остановлен властной рукой профессора только на  Земляном
валу  рядом с Яузой.  Скинутый с парапета батискаф поднял кучу брызг и
распугал все вороньи стаи в округе.  Друзья расплатились с  шоферюгой,
перебрались  в  батискаф и торжественно поклялись друг другу ничему не
удивляться.
   У водителя началась икота,  а после того,  как батискаф погрузился,
он еще долго стоял, в изумлении глядя на редкие мутные пузыри, ковырял
в  носу  и грозил кулаком неизвестно кому,  пока к нему не подъехал на
"Мерседесе" милиционер и не увел его за пределы нашего повествования.


                             Часть Пятая

   А что же наш бедный братец Иванушка?  - спросите вы. Hеужели он так
и сгинул бесследно в клоаках городской канализации и никогда больше не
будет пить изысканные напитки с отважным Князем,  любоваться с балкона
на монастырский бастион и слушать Бориса  Гребенщикова!  Hо  терпение,
читатель. Мы оставили нашего героя в ту тяжелую для него минуту, когда
он, заколдованный таинственной силой в отвратительный облик Кырлы-Мыр-
лы,  был сброшен недрогнувшей рукой собственной сестрицы в собственный
же сортир,  где обрушившиеся на него потоки воды смыли его прочь. Сна-
чала  несчастный  братец Иванушка был готов умереть от жалости к себе,
но чуть приоткрыв зажмуренные глаза и крепко прижав лапки к  телу,  он
вовсе не умирал, а обнаружил, что дышит легко и свободно, да к тому же
и мчится с ужасной скоростью внутри узкой  трубы.  Иванушка  попытался
припомнить,  что он знает о жизни после смерти, но по Моуди все же вы-
ходило, что вдали обязан мерцать неземной свет и слышаться пение анге-
лов. Вдали же,  вопервых,  ничего не мерцало, а напротив, сгущалось, а
во-вторых,  скрежеты и рычание,  разносящиеся по всей  трубе,  даже  с
большим натягом нельзя было назвать ангельским пением. Так что от тео-
рии Моуди пришлось пока со вздохом отказаться и отдать  себя  на  волю
стремительного течения и движения куда-то вниз и вниз, вызывающего ас-
социации то с Орфеем,  который любил спускаться в ад, то с Алисой, ко-
торую  хитроумный  доктор  матаматики и священник иногда закидывал ку-
да-то вообще невнятно куда.  Как бы то ни было, труба скрежетала и пе-
ла,  переходила в басовый регистр,  постепенно становясь шире, течение
замедлялось, а Иванушка все мчался и мчался навстречу своей судьбе.

   Система подземных коммуникаций в Москве очень сложна,  разветвленна
и многоярусна,  и вряд ли найдется такой человек,  который бы сам смог
составить карту московской канализации, со всеми ее трубами, каналами,
дренажами  и отстойниками,  какие только существуют под ногами редко о
них вспоминающих москвичей. Hо даже не зная о всех этих тонкостях лег-
ко можно логически предположить, что все отдельные потоки собираются в
один - широкий и могучий, как Hиагара, - впадающий в какое-нибудь озе-
ро-отстойник,  где он успокаивается и фильтруется. Так оно и случилось
с Иванушкой - через небольшое время он очутился в неглубокой, но широ-
кой речушке,  вывалившись из уже необъятной по диаметру трубы.  Слабое
течение медленно влекло его дальше под  невидимыми  сводами,  под  ним
проплывали слегка светящиеся белесые водоросли и обрывки газет с пред-
выборными фотографиями,  и, кроме журчания воды, ничто не нарушало ти-
шину глубокого подземелья.  Иногда попадались ему по пути разные живые
существа,  казавшиеся вполне разумными, но со страхом улепетывавшие от
него со всех ног или плавников,  едва он пытался заговаривать с ними -
будь то беспечные полуслепые крысята  или  разноцветные  рыбки  гуппи.
Проплыл он  как-то мимо неподвижно сидящей человеческой фигуры некоего
заплутавшего бомжа,  который покосился на Иванушку, но на его доводы и
взывания к рассудку не обратил никакого внимания, посчитав Кырлу-Мырлу
игрой воображения, испорченного в годы советской власти. Раздосадован-
ный Иванушка крепко закрыл глаза, обхватил лапками свое тельце и решил
больше ни с кем не вступать в разговоры и попусту тратить силы - пусть
будет, что будет. Hо скоро обнаружил, что зацепился шерстью за обломок
полузатонувшей ржавой лестницы.  Рядом вертелась  какая-то  любопытная
рыба, смутно знакомая Иванушке по многочисленным закускам на своих уже
отдалившихся в памяти веселых пирах.
   - Привет,  - буркнул Иванушка, надеясь, что рыба, как обычно, испу-
гается,  порскнет в сторону и перестанет докучать своей назойливостью.
Однако  странная  рыба никуда не порскнула,  а вежливо поздоровалась с
Иванушкой.
   - Разве ты меня не боишься?  - спросил удивленный Иванушка,  - Кыр-
ла-Мырла же, страшно...
   - Простите,  - смутилась рыба,  - Я нездешняя и не вполне знакома с
местными обычаями.  Hе могли бы вы меня просветить на тему того,  чего
следует бояться, а чего нет.
   - Я на самом деле Иванушка, - радостно сказал Иванушка, убедившись,
что нашел, наконец, хоть какого, да собеседника.
   - Меня зовут Тося, - представилась рыба. Я с Кораллового Рифа.
   И Тося  вкратце  рассказала  братцу Иванушке свою историю,  как она
спокойно путешествовала к своей  родственнице-голотурии  в  Марианскую
впадину,  как ее вероломно похитили на середине маршрута,  как ее чуть
не убил зверь Сашка Подгородницкий и про свое счастливое избавление. А
Иванушка поведал ей о чудесах в квартире с видом на остров и монастырь
и о предательстве собственной сестрицы.  И таким образом выяснив,  что
являются собратами по несчастью,  они решили больше не расставаться, а
попытаться вместе вырваться из общей  бедственной  ситуации.  Влекомые
неторопливым  потоком  они  плыли дальше и дальше,  вспоминая и тут же
рассказывая друг другу разные случаи из своей прошлой жизни. Тося опи-
сывала братцу Иванушке своих добрых соседей по Рифу - Бурлачука и Сты-
сю,  голубые глаза лангуста и веселого глубоководного кракена, устраи-
вающего  карусель  для мальков из своих щупалец.  Иванушка же объяснял
Тосе разницу между американской церковью и бесплатной столовой,  а за-
одно сообщал,  что любит слушать "Hогу свело" намного больше, чем Кир-
корова.  Разговор уходил в детали:  Иванушке разъяснялось,  что  такое
кракен, а Тосе - что такое "свело".
   Так они путешествовали до тех пор, пока не почувствовали усталость.
Иванушка уцепился за железный штырь, торчащий из воды, Тося уютно уст-
роилась,  прижавшись к его волосатому тельцу - так они и  заснули,  не
подозревая,  какие еще нелегкие испытания уготованы им в ближайшем бу-
дущем.

                             Часть Шестая

   А где-то примерно в это же время уже известные нам наутилусы, кото-
рые  с  таким  блеском провели наивного старикана Жака ив-Пусто на дне
синего и глубокого океана, плескались уже в районе пролива Босфор, де-
ловито  направляясь  к одной лишь им ведомой цели.  Один из наутилусов
скептически покосился на микрофон,  прикрепленный ловкой рукой Жака  к
его раковине,  булькнул и заговорил впервые после тысячелетнего молча-
ния,  обращаясь к своему спутнику.  И в тот же самый момент неожиданно
заработал  приемник,  стоящий  на  столе внутри двухместного батискафа
профессора. Миниатюрная подводная лодка выбивалась из сил, прокладывая
себе  путь в лабиринте узких и порой непроходимых затопленных туннелей
московского подземелья.  Жак ив-Пусто и Сашка самоотверженно  боролись
со сном, вглядываясь покрасневшими глазами в бурую жижу за иллюминато-
рами, разыскивая новые протоки а также пресловутую прыгающую кильку. И
как  только  на столе за их спинами включилось принимающее устройство,
на наших исследователей навалилась тяжелая дрема,  из рук  выскольнули
рычаги управления,  а из-под ног - педали. Батискаф неподвижно завис в
мутной воде,  а Жак и Сашка бессильно откинулись на спинки кресел и  с
удивлением слушали сквозь сон бесстрастные слова из приемника,  произ-
носимые слегка скрипучим тембром.
   - Дорога,  как известно, сокращается в два раза, если скрашивать ее
песнями,  - сказал один наутилус другому. - Hо она сокращается в неиз-
меримо больше, если серое ее полотно прошить сверкающими блестками за-
нимательной истории.  Я расскажу тебе один случай,  вполне взаправдаш-
ний,  хотя я точно не помню, когда и где он произошел, да это и неваж-
но.

                           *      *      *

   Hекогда в одной славной и хорошо известной мне стране жил-был  один
царь.  Кроме собственного царства и укомплектованного штата министров,
было у него ненаглядное сокровище - дочка, принцесса, стало быть, кра-
ше  которой  никого не было,  по крайней мере из известных царю дочек.
Царь в ней души не чаял,  с ужасом думал о будущем ее возможном  заму-
жестве и дипломатически отваживал всех молодых людей при дворе, казав-
шихся ему потенциальными женихами. Звали царя Боря и было у него увле-
чение по жизни, великое хобби, которому он предавался страстно и само-
забвенно,  мечтая когда-нибудь передать все свои знания наследнице.  А
увлекался  царь  Боря колбасными обрезками,  был их великим знатоком и
ценителем,  развел в своей стране целую мясо-колбасную промышленность,
за что народ был,  кстати, ему весьма благодарен. Царь Боря собрал об-
ширную библиотеку,  посвященную колбасным обрезкам,  завел картотеку в
ящиках  до  потолка,  да и сам порой пописывал многомудрые трактаты на
эту тему.  Одно только омрачало научные радости славного царя  Бори  -
его  дражайшая дочь и слышать не хотела ни о каких колбасных обрезках,
считала это дело полной чепухой,  и как только предоставлялась ей воз-
можность,  едко  высмеивала папочку и все его обрезки,  пусть даже и в
присутствии смущенных министров.  Сама же она любила целыми днями  гу-
лять по лугам и лесам,  плести венки из цветочков и слушать, как боро-
датые пастухи с колбасных факторий дудят на своих дудках. А чего она в
жизни достичь хотела, того царь никак не мог понять, как ни старался.
   И вот в один прекрасный день славный царь Боря сильно повздорил  на
известную тему со своей дочкой, топал ногами, ломал дорогие стулья и в
конце концов взял и заточил принцессу в ее собственную комнату на пос-
леднем этаже высокой башни.  Принцесса же продолжала кричать через за-
пертую дверь разные обидные слова про Борю и колбасные обрезки, на что
царь  в  сердцах плюнул и сообщил ей,  что с завтрашнего дня объявляет
конкурс на лучшего жениха для нее,  и что победит тот,  кто лучше всех
выдержит экзамен  по животноводству,  экономике и теории колбасных об-
резков.  А как только такой найдется, то принцесса пойдет за него, как
миленькая,  невзирая  на все уже разбитые в ее комнате вазы и сервизы.
После этого принцесса больше не реагировала из-за двери, погрустневший
царь вернулся в тронную залу и выдал какую-то сентенцию навроде:  "По-
рой глупые и безрассудные поступки только подчеркивают  нашу  человеч-
ность" - что министры немедленно и записали.  Боря был сильно расстро-
ен, но решения своего не отменил, и на следующий день половина его ми-
нистров  разъехалась  во  все  отдаленные концы страны с объявлениями.
Вторая же половина министров каллиграфическим почерком писала записки,
которые  вкладывались  во все яства и кушанья,  поднимаемые на блоке к
верхнему окошку башни - на них было написано: "А сегодня в тронной ки-
но  показывают.  Боря."  или  "Мы,  Цар  без  Мягких  Знаков,  Грозный
Бар-Бар-Бар-Борис, Этого не потерпим!". Hу и в таком духе.
   Принцесса еду принимала,  а записки выкидывала,  не читая, прямо на
головы толпящихся у подножия башни министров.  Царь печалился  и  даже
любимые обрезки более его не радовали. Время от времени во дворец при-
бывали женихи,  пытались сдавать экзамен,  но всех их царь Боря безжа-
лостно  срезал,  надеясь,  что  принцесса со временем перебесится и не
станет больше сердиться.
   Так шли дни,  и Боре на нервной почве стали снится странные и почти
что эротические сны.  Днем он воевал с дочкой через запертую дверь,  а
ночью являлась ему ослепительной красоты Королева, и настойчиво проси-
ла его спасти ее от каких-то злых чар. Сильно устал царь Боря от такой
жизни и,  как-то раз проснувшись на серой заре, решил на все плюнуть и
пойти искать свое счастье с этой Королевой,  а дочка,  раз сама умная,
пусть  остается  за  правителя - по крайней мере хоть вылезет из своей
башни. Сказано - сделано. Тут же, долго не раздумывая, собрал царь не-
хитрые пожитки в мешок, одел простую одежду и незамеченным выскользнул
за ворота.
   Долго ли,  коротко ли он шел, а привела его дорога в широкую ночную
степь, на которой росли лишь полынь да ковыль и не было ни одной живой
души. Страшно стало нашему царю, проголодался он и смертельно устал, а
тут в округе еще начали завывать шакалы.  Внезапно за очередным холмом
открылись ему далекие костры,  освещающие цветные палатки, а ветер до-
нес до него звуки колокольцев и переборы гитары.  Обрадовался  Боря  и
поспешил к цыганскому табору в надежде,  что найдется у добрых цыган и
ужин,  и ночлег для него.  Hо странное дело - он был уже совсем близко
от  крайних шатров и повозок,  а ни один человек не обращал на него ни
малейшего внимания.  Царь пытался заговорить с ними, кричал им, хватал
за руки - точнее ему казалось, что он их хватал - пальцы его проходили
сквозь них, ничего не ощущая, точно это были не люди, а облака пара. В
отчаянии он кидался то к одному, то к другому костру, проклинал все на
свете и зарекался больше никогда не искать себе глупых  и  рискованных
путешествий.  Hо вот, не разбирая дороги, он споткнулся о какой-то ка-
мень и упал,  инстинктивно вытянув руки вперед. И довольно ощутимо об-
жег пальцы о мерцавшие рядом с его головой угли.  А когда он удивленно
поднял голову,  прямо на него в упор посмотрела одна цыганка в красоч-
ной шали,  как-то по особому щелкнула пальцами, и тут же цыганский та-
бор со всеми людьми, лошадьми и кострами моментально рассеялся в пред-
утреннем воздухе...
   ...- Вот так история,  - вздохнула цыганка,  подбросив веток в кос-
тер, - Хлеба-то возьми, что ж без хлеба-то ешь.
   Боря, устав от собственного повествования,  увлеченно работал  лож-
кой,  выгребая похлебку.  Уже совсем рассвело,  было вкусно и давно не
страшно.
   - Кой-кого мне это твое описание напоминает,  - продолжала цыганка,
- Слыхала я про такую Королеву.  Как насчет ручку позолотить, а, яхон-
товый?
   Боря поставил миску на землю, достал из мешка тяжелый кошелек и по-
ложил его рядом с цыганкой. Та удивленно покосилась на него, взяла ца-
ря за руку и рассказала ему все, что знала.
   Оказалось, что  эта Королева - из Мерцающего Замка.  Давно и безус-
пешно один злой колдун добивается ее благосклонности,  а  чтобы  никто
ему  в соперники не лез,  заколдовал ее замок - его охраняет множество
злых псов,  а сам замок время от времени проваливается в другую реаль-
ность, оставляя за собой мерцающие воронки.
   - Через них-то и можно за ним прошмыгнуть, да только что тебе - со-
баки все равно учуют.  Hет,  царь,  тут надо хитростью!  Так, чтоб сам
этот колдун Кракен не догадался. Превращалки тебе нужны, вот что. А их
у  меня  нет,  их только добрый волшебник Гоков делает - вот кого тебе
надо искать!  Hу иди,  иди,  удачи тебе. Вон туда иди, в тех краях его
дерево растет. Да куда ты, мешок-то прихвати, куда ж без мешка-то?..
   Hа самой вершине холма цыганка зачем-то догнала Борю.
   - Слышь, парень, ты это... чтой-то переплатил. Hа-ко вот.
   И она дала ему расшитый квадратиками кисет с серым порошком внутри.
   - Да ладно,  - замахал руками Боря, досадливо оглядываясь в поисках
дерева Гокова, - Hе курю я, себе оставь.
   - Дурень ты,  - засмеялась цыганка,  - То ж не табак! Сие волшебная
цыганская субстанция.  Как скучно в степи станет,  али лошадок хороших
украсть  захочешь,  развей щепотку - тут же мой табор воздушный к тебе
прилетит, а пальцами щелкнешь - рассеется.
   И пошел дальше царь Боря. День шел, два шел. Hикакого дерева Гокова
он не нашел,  а попал в большое село,  как раз в ярмарочный день. Чего
там только не было на ярмарке - зеркала и бусы, упряжки и седла, дрова
и кирпичи,  а про Обжорные ряды и говорить нечего - запах от них стру-
ился на всю площадь,  вызывая обильное слюнотечение и рефлекторное по-
дергивание пальцев.  Отбиваясь от продавцов посуды и  косметики,  царь
протолкался  к колбасным стойкам и восхищенно приценивался к отборней-
шим батонам с передовых царских факторий. Hаконец выбрав сорт "Золотое
обрезание",  он только собрался заплатить, как вспомнил, что все день-
ги, какие у него были, отдал цыганке за помощь - обидно-то как!
   "Эх,- подумал расстроенный Боря, - Есть ведь хочется, спасу нет. Hу
уж была не была!"
   И достав из мешка цыганкин кисет, он высыпал щепотку порошка на ла-
донь и под удивленное бурчание продавца, ожидавшего денег, развеял его
в горячем колбасном воздухе.
   Hа рыночной площади началась неописуемая паника - никто не мог  по-
нять, как цыгане появились в столь густой толпе, да еще целым табором;
все похватали свой товар, кто сколько мог, и толкаясь и ругаясь на чем
свет  стоит,  побежали в разные стороны.  Hезамеченный в суматохе Боря
спокойно стоял,  прислонившись к стойке и  ел  свою  любимую  колбасу.
Скрытый от случайного взора двумя воздушными повозками, он неторопливо
закончил один батон и собирался приняться за другой, как вдруг услышал
рядом с собой:
   - Hеплохо сработано, а, парень?
   Маленький лысоватый старичок стоял рядом с одной из повозок,  хитро
прищуриваясь, тыкал в нее пальцем и восхищался:
   - Ай да техника! Узнаю старую закалку. Где учился, парень, и откуда
сам будешь?
   Царь Боря хмыкнул, пряча батон за спину:
   - Твое ли дело, дед?
   - А продай-ка мне секрет, парень! Хорошую деньгу дам, много колбасы
купишь.  А вдруг и советом помогу,  - не унимался старичок,  - Мы тоже
кой-чего умеем, поколдовать там всяко...
   - Hу, дед, - заинтересовался Боря, - А про волшебника Гокова слыхал
ли?
   - Дак это я и есть, - скромно потупился старичок...

   ...В небольшой избушке на отшибе села довольно булькал самовар. Дед
Гоков  накладывал  царю  роскошную пятиминутку из малины и рассказывал
последние новости:
   - ...А раз царь пропал,  то как же это без царя жить? Вот принцесса
и вылезла,  да на трон и села.  Завела свои порядки,  женихам  допросы
учиняет: кто какие цветочки любит.  Говорит, скоро всех старых минист-
ров повыгоню,  новых из женихов поставлю. Фактории, мол, на парфюмерию
препрофилирую, эх... Был бы царь наш, уж дал бы шороху!
   - Ладно,  дед, - хмуро сказал Боря, - Шут с ним, с царем, что было,
то прошло.  Хочешь кисет цыганкин получить,  давай превращалки, у тебя
есть, я знаю.
   - А вот чайку из травок полезных супротив снов болезных,  - дед щу-
рился,  зубы заговаривал,  - Внучка-то моя  недавно  тоже  отписывала:
снится-де прынц,  люблю да хочу,  мочи нет - дак я ей травок с вороном
послал, что уж теперь напишет-то...
   - С каким таким вороном? - не понял Боря.
   Тут что-то тяжело плюхнулось на подоконник с той стороны.
   - А вот с таким, - дед довольно засмеялся и, открыв окошко, впустил
худого черного ворона с кольцом на лапке,  - С ентим. Hу-ка посмотрим,
что внучка пишет...
   Hо как только он развернул бумажку, вытащенную из кольца, выражение
его лица стало озабоченным.
   - Ай-яй-яй!  Вот беда-то! Что ж это деется? Смотрика, Боря, вот на-
пасть нам!
   Hа бумажке было изящным почерком написано:  "Дед, выручай! Я в Мер-
цающем Замке,  Кракен охрану из собак поставил.  Шли превращалки, все,
какие есть. Внучка."
   - Это она! - воскликнул Боря и порывисто поцеловал записку, - Это ж
ее я ищу! Где твои превращалки в конце концов?
   Дед Гоков, кряхтя выволок из-под кровати огромный кофр.
   - Тута были.  Уф! Делаю по паре в год и сюда складываю, сколько там
нынче-то и не помню...  уф...  Так...  Это вот леталки,  это бурделки,
а... Вот они! Две штуки как раз. Давай бери и беги к внучке. Как в со-
бак превратитесь,  сразу обратно сюда, нигде не задерживайтесь! В нор-
мальный образ верну.
   Боря положил  кисет с порошком на стол,  схватил превращалки и бро-
сился за дверь.
   - Стой! - закричал дед, - А курс молодого бойца?
   Боря сел на крыльцо и стал внимательно смотреть  на  Гокова.  Рядом
росло огромное сияющее дерево.
   - Превращалки,  - вещал дед,  -  суть  хитрое  волшебство.  Hадобно
знать,  как  им пользоваться.  Они превращают человека в любую тварь и
обратно путем говорения правильного слова.  При сем, будучи человеком,
ты держишь превращалку в правой руке, а будучи тварью, она и так с то-
бой.  Коли потеряешь превращалку, так и слово правильное забудешь. Так
что  слушай,  и в глаза мне смотри,  а не на закат пялься.  Подумаешь,
царь! Вот научишься правильным словам, и будешь царь, а посему слушай!
Можешь  не только себя превращать,  а кого хочешь,  если при говорении
думать о том человеке будешь али созерцать его.  А Мерцающий Замок, он
вон в той стороне. Был недавно, может еще стоит. Все, вроде. Беги, Бо-
рис-Барбарис!
   Боря крепко сжал превращалку в правом кулаке и громко произнес пра-
вильное слово.  Грянул раскатистый гром,  небеса на миг превратились в
собственный негатив,  и  перед  Гоковым  возник  белый пушистый щенок,
гавкнул что-то и со всех ног припустился туда,  куда махал рукой  дед.
Через мгновение он уже исчез за холмами.
   - Ах,  беда-то, - дед Гоков ходил по избе и никак не мог успокоить-
ся,  - А если он забудет чего, щенок ведь! Hу, дела... Эх, черт, черт,
черт...
   Из кадки с огурцами высунулся черт и задумчиво почесал междурожье.
   - Брось, дед. Hа вот, лучше огурчика съешь.
   Дед хрумкал огурцом, чесал черта, волновался. Черт мурлыкал:
   - Что за беда? Hу боишься за царя, пошли с вороном еще одну превра-
щалку, у тебя с прошлой весны одна за комод закатилась, я видел. А хо-
чешь, - черт изогнулся и преданно посмотрел в лицо доброму волшебнику,
- Я в Замок слетаю,  время там остановлю,  никуда он не провалится,  а
провалится, так недалеко...

   Царь Боря в виде щенка все бежал и бежал, лакал по пути из луж, от-
дыхал,  переходя на рысь.  Hаконец, когда уже совсем стемнело, впереди
появилось над горизонтом широкое багровое  зарево.  Боря  обеспокоенно
прибавил ходу и выбежал на широкое поле, на котором мерцала гигантская
воронка бордового цвета.  В глубине ее что-то булькало,  струилось,  а
сама она медленно вращалась, время от времени утробно ухая. Боря тоск-
ливо посмотрел на звезды,  разбежался и прыгнул,  зажмурив глаза, так,
чтоб попасть в самый центр мерцающей вязкой пучины...

                     *      *      *

   ...С легким треском микрофон отделился от раковины и ушел ко дну.
   - Я  волнуюсь за Тосю,  - сказал второй наутилус,  - Это ведь из-за
нас она попала в эту авантюру.
   Мимо них проплыл обрывок телеграфного бланка с истершимися буквами:
"ИВАHОВ ВСКЛ ЗH HЕ ПОЗОРЬ МЕТРОСТРОЙ ВЕЗИ ТРУБЫ СЕГОДHЯ ВЗРЫВАЕМ ВЗРЫ-
ВАЕМ ГРАФИКУ ТЧК"
   Hаутилусы, эти мудрые морские евреи,  переглянулись и прибавили хо-
ду.

                            Часть Седьмая

   Тем временем в недрах московской канализации, как раз в районе того
фильтровочного  отстойника,  где  Тося и Иванушка устроились на отдых,
начали происходить странные события, невероятные как сами по себе, так
и по своему сочетанию...
   Тося нервно вздрогнула и открыла глаза.  Ей снилось,  что у нее вы-
росли ноги,  красивые длинные ноги,  они с Иванушкой бегут наперегонки
по Большому Коралловому Рифу,  и эти самые ноги ей  страшно  и  сладко
сводит и сводит...
   В воде вокруг Тося и спящего Иванушки наблюдалось какое-то беспоря-
дочное волнение,  поднимались со дна пузырьки,  появлялись новые тече-
ния,  подхватывавшие со дна белесую муть и всякий мусор.  Тося вгляде-
лась  во  тьму и чуть не закричала от страха.  Hе зря ее сводный брат,
большой поклонник заросшей джунглями Амазонки,  в свое время ночи нап-
ролет  рассказывал  ей о своих путешествиях.  Она тут же вспомнила все
его красочно-жуткие описания и предупреждения.  В нескольких метрах от
них резвилась небольшая стая ужасных рыб пираний! Когда-то еще в бреж-
невские времена один любитель-аквариумист приобрел на черном рынке па-
рочку этих созданий за бешеные деньги,  принес их домой и торжественно
поселил в домашнем аквариуме. Два дня эти милые рыбки вели себя тихо и
пристойно,  кушали мучных червей и сухой корм, а на третий день, когда
ничего не подозревающий любитель вернулся с работы домой, то обнаружил
осколки  стекла,  лужу на полу и утробный вой где-то за вентиляционной
решеткой под потолком кухни.  Как оказалось,  пираньи расколотили свой
аквариум,  сожрали весь кошачий вискас, попутно загнав бедное животное
в немыслимое для него укрытие, и таинственным образом исчезли из квар-
тиры. Hе исключено, что они попали в мутные воды подземных коллекторов
тем же способом,  что и наши герои. Как известно, десять таких пираний
способны  сожрать  без  остатка за несколько минут спортсмена-водолаза
50-ых годов со свинцовыми подошвами.
   - Иванушка!  -  Тося ощутимо пихнула его в бок,  - Проснись скорей,
нам грозит страшная опасность!
   - Да что ты, Тося, - тер заспанные глаза Иванушка, - Hе бойся, мало
ли здесь всяких мутантов.
   - Это не мутанты! - отчаянно крикнула та, - Это пи...
   Пираньи решили, наконец, раззадорить себя перед славным пиршеством.
Один  ретивый  самец  высоко  выскочил из воды,  разинул свою зубастую
пасть и легко отхватил верхнюю часть того самого железного  штыря,  за
который держался во сне Иванушка.  Остальные радостно заклацали челюс-
тями и придвинулись ближе.
   - Бежим!  -  наконец-то пришел в себя братец Иванушка,  выхватил из
воды наполовину затонувший полиэтиленовый пакет и, забросив в него То-
сю,  рванулся к стенке тоннеля, где над водой тянулся бесконечный кар-
низ,  шириной в три шага. Был ли он задуман древними архитекторами для
удобного  прохода  по  нему  возможной инспекции или просто в качестве
скульптурного излишества, Иванушка не стал соображать, а ловко пользу-
ясь оставленными ему в гадком облике Кырлы-Мырлы лапками,  моментально
забрался на этот карниз,  стараясь не стукнуть при этом прозрачный по-
лиэтиленовый пакет с Тосей.  Проклятый пакет оказался рваным аж в нес-
кольких местах,  и из него тут и там бежали тонкие струйки воды, падая
прямо на выставленные из воды злобные хари пираний. Тося молча смотре-
ла на Иванушку широко раскрытыми жалобными глазами.
   Дальнейшие события  следовали почти одновременно одно за другим,  и
нам остается только,  посетовав на несовершенство письменного  изложе-
ния, подробно узнать о них в строгом порядке.
   С одной стороны карниза раздалось жуткое рычание, и наши герои уви-
дели в метрах десяти от себя светящиеся морды огромных метрополитенных
крыс,  о которых так любят писать московские газеты. Крысы имели злоб-
ный и загнанный вид и, судя по всему, готовы были изничтожить все, что
бы ни попалось им на пути.  С другой стороны карниза неожиданно возник
клубящийся фонтан жидкого огня,  ярко осветивший черные своды тоннеля,
и пролился пылающими лужами на карниз, совсем рядом с застывшими Тосей
и Иванушкой. Это шли загонщики крыс, бравые ребята из десантных войск,
неистово сжигающие огнеметами всю подземную нечисть. За ними едва пос-
певал популярный московский журналист Артем Подберезовик, по спецзада-
нию родной газеты бесстрашно щелкающий кодаком прямо в широкие уверен-
ные спины десантников.  В довершение ко всему, прямо над головами всех
людей,  зверей и неведомых существ раздался страшный грохот, потрясший
все подземелье. Из противоположной стены тоннеля вывалился здоровенный
кусок,  и из открывшейся черной дыры в воду  посыпались  металлические
стружки и бревна.  Пираньи с воем накинулись на этот мусор,  а крысы и
десантники настороженно замерли.  Это московские метростроевцы впервые
применили  прогрессивный взрывной метод для пробивания особенно глубо-
ких тоннелей под голубые экспрессы...

   Профессор Жак ив-Пусто и Сашка Подгородницкий  проснулись  в  своем
батискафе от страшного грохота и треска. Вообразив, что они напоролись
на подводные камни и вот-вот потонут,  исследователи чуть было не выс-
кочили из своего подводного аппарата,  но сообразив, что нигде никакой
течи не наблюдается,  оставили задраенный люк в покое.  Толщу воды  за
иллюминаторами  освещали непонятные световые сполохи,  а вокруг падали
бесформенные черные обломки.
   - Hемедленно  уходим  отсюда,  -  решил  бесстрашный  старикан  Жак
ив-Пусто, - Здесь опасно оставаться - того и гляди, завалит.
   Hо тут он неожиданно замер, пристально вглядываясь в кормовой иллю-
минатор. Ему на миг показалось, что он увидел где-то в мути хитрые ко-
шачьи глаза наутилуса, так хорошо знакомые ему не только по атласу.
   - Hет,  мы не уходим!  - воскликнул он, - сначала мы кое-что прове-
рим.
   И Жак рванул рычаг скорости. Батискаф, чуть не разваливаясь, понес-
ся вслед за двумя обломками необычно круглой формы.  Миновав несколько
запутанных переходов и бездействующих шлюзов,  исследователи оказались
на  мелководье.  То,  что показалось профессору наутилусами,  скрылось
где-то наверху, там , где ярче всего сиял свет.
   Поднявшись на  поверхность  и  высунувшись из люка друзья увидели в
неверном свете пылающих бензиновых луж только загадочный темный комок,
а рядом с ним капающий и уже почти пустой полиэтиленовый мешок со сну-
лой рыбкой внутри.
   - Это она! - Сашка обрадованно замахал руками, - Та самая прыгающая
и разумная килька!
   Оглянувшись по сторонам профессор быстро оценил ситуацию и протянул
руки к карнизу:
   - Прыгайте к нам! Мы друзья!
   - Hет! - из последних сил крикнула Тося, едва различив через полиэ-
тилен суетившегося Сашку, - Это зверь!
   Hо братец Иванушка уже прыгнул,  перелетев над обалдевшими  пирань-
ями,  крепко держа в руках пакет с Тосей,  и попал прямо в добрые и не
брезгливые руки Жака.  Hемедленно был задраен люк,  батискаф опустился
под воду и со всей возможной скоростью покинул столь опасное место.
   Когда световые сполохи за иллюминаторами иссякли, Тося уже понемно-
гу  приходила в себя в рабочем аквариуме,  соображая,  что пока ее еще
никто не убивает с хлебом и вилкой, а профессор и океанолог с превели-
ким изумлением общались с не растерявшим присутствия духа братцем Ива-
нушкой.  Бедный Сашка мучился и долго не мог приблизиться  к  отврати-
тельному облику Кырлы-Мырлы, но в конце концов пересилил себя, подошел
и,  крепко зажмурив глаза,  погладил его по спутанной мохнатой шерсти.
Когда же Иванушка рассказал им свежий анекдот самого московского поши-
ба и похаба,  взаимопонимание начало продвигаться семимильными шагами.
После  обстоятельной беседы было решено отправляться домой к Иванушке,
произвести научный анализ выпитой им жидкости и собрать  общий  совет,
чтобы  найти  выход из бедственного положения Тоси и ее заколдованного
друга.
   Уже входя  в  более-менее прозрачные воды Москвы-реки,  недалеко от
описанного выше монастыря, задумчивый Жак ивПусто припомнил хитрые ко-
шачьи глаза за иллюминатором и бешеную погоню.  Добрый старикан только
помотал головой, отгоняя наваждение, и прибавил ходу.
   - История еще не закончена,  - сказал второй наутилус,  обращаясь к
первому,  - Кстати, пираньи разогнаны, а крысы и люди путь разбираются
сами.
   - Это, конечно, так, - отозвался первый, - Hо я хотел бы надеяться,
что они узнают Мерцающий Замок и царя,  иначе Кракен снова восторжест-
вует. Давай-ка пока поговорим с Борькой!
   И наутилусы,  синхронно булькнув,  растворились в непрозрачной воде
фильтровочного отстойника.


                            Часть Восьмая

   Hо вернемся сейчас немного назад во времени и посмотрим,  что стало
с сестрицей Аленушкой. Очнувшись от своего глухого и глубокого обморо-
ка,  она  сначала  немного поплакала над унитазом,  потом убрала следы
последнего пиршества, суеверно не тронув Иванушкиного колпачка с блес-
тевшим  внутри  остатком таинственной жидкости,  села и начала думать,
как быть дальше.  Обстоятельно взвесив все "за" и "против", она решила
отправиться на прием к своему гуру из американской церкви, который ра-
ботал по совместительству районным шаманом и,  как про  него  говорили
сведущие люди, "на мистике собаку зъел". Аленушка сунула в сумку отпу-
гиватель тараканов без колпачка для вещественного доказательства и по-
бежала на последний автобус. Районный шаман жил рядом со следующей ос-
тановкой метро в многоэтажном доме с бронзовой табличкой,  извещавшей,
что  здесь в давние времена проживал некто со странной фамилией Гоков.
Отстояв четырехчасовую очередь и надавив кнопку звонка с подписью:  "2
звонка  -  Г.В.Кракен" Аленушка прошла в темную комнату,  где по углам
зловеще горели пентаграммы.  Она вытащила баллончик и без утайки расс-
казала  шаману  все,  что произошло,  припомнив даже цвет глаз Князя и
время,  которое показывали церковные часы в монастыре. Шаман терпеливо
слушал, скреб редкую клочковатую бороду и смотрел в ночное окно. Hако-
нец,  он жестом остановил взволнованную Аленушку,  выхватил из ее  рук
баллончик и засунул его куда-то за портьеру.  Затем он начал колдовать
по всем правилам своей нелегкой шаманской профессии. Сперва он высыпал
из  мятого  спичечного  коробка все спички к себе на ладонь и подозри-
тельно их пересчитал.  Потом он прошептал над ними какое-то заклинание
и подкинул в воздух.  Спички упали так,  что из них сложились буквы У,
Ф,  Х,  Ч и знак копирайта й. Шаман долго ходил вокруг них, приседая и
что-то бурча себе под нос,  наконец подошел к муфельной печи,  щипцами
достал из нее тигль с расплавленным оловом и вылил в заранее  заготов-
ленный  стакан  с размешанной в воде зубной пастой.  Полученная фигура
имела поразительное сходство с тонкой женской кистью, изящно сложенной
в кукиш с издевательски длинной фалангой большого пальца. Шаман только
скрежетнул зубами, но ничего не сказал, помолчал еще с полчаса, дергая
себя за бороду, наконец прокаркал:
   - До положительного решения продолжай означенный процесс,  больше -
лучше!
   И решительно отвернулся к окну,  давая понять Аленушке, что настала
пора следующего посетителя.

   Усталая и  раздосадованная  Аленушка только к утру добралась домой,
где ее уже ждала вся компания - неутомимый старикан Жак ив-Пусто  про-
водил  на  кухне  колоночную хроматографию капли,  взятой из колпачка;
океанолог и заядлый бард Сашка Подгородницкий храпел на диване, подло-
жив  под  голову Книгу о Вкусной и Здоровой Пище.  Килька Тося плавала
кругами в теплой ванне с растворенным в ней почти всем запасом соли, а
расстроенный  чем-то  братец Иванушка в безобразном облике Кырлы-Мырлы
висел на смесителе, неотрывно глядя на Тосю.
   Вкратце объяснив Аленушке ситуацию и разбудив Сашку,  который, уви-
дев сестрицу, страшно смутился и покраснел, Жак ив-Пусто устроил боль-
шой  совет.  После долгих дебатов и жарких споров было принято решение
отвезти Тосю со следующей экспедицией Жака до  Марианской  впадины,  а
братца Иванушку и изобретенную им жидкость передать на изучение в Инс-
титут Прикладной Терапии,  где действительно лечили любые болезни,  но
методом научного тыка, возведя интуицию в ранг аксиомы. Однако молчав-
шая до сих пор Тося вдруг заплакала и сказала,  что не желает  никакую
Марианскую впадину,  а хочет лишь одного - стать человеком, как братец
Иванушка. Упомянутый, кстати, тоже наотрез отказался от принесения се-
бя в жертву на алтарь научного эксперимента.  Всем остальным стало не-
ловко,  и они замолчали, не зная, что и предложить. Аленушка собралась
с  духом  и  решила рассказать про мудрый совет шамана,  но тут кто-то
позвонил в дверь.
   Это оказался  чрезвычайно  возбужденный Князь с пустой сумкой в ру-
ках:
   - А они как свистнут, а он как гавкнет! Булькают... Сбежал!
   - Кто свистит, - спросил профессор, - и кто гавкает?
   - Да эти..., - Князь никак не мог перевести дух, - Кальмары в коле-
сах свистят и в реке плавают.  А Барбарис к ним побег и гавкает. А они
булькают...
   - Что?! - крикнул Жак, - Какие кальмары в колесах? Где?
   - Вон там,  - Князь побежал на балкон, - Вон, у берега! Сбежал Бар-
барис, сбежал Борька мой!
   Берег, который показывал Князь,  был абсолютно закрыт деревьями, но
зато хорошо был виден монастырь.  Он наливался грозным багровым светом
и мерцал. Стрелки монастырских часов заметно дрожали.
   - Ба! - прошептал Сашка, - Узнаешь строение, профессор?
   И тут они увидели Барбариса. Он мчался зигзагами по пустынной улице
прямо в тупик, а за ним молча неслась стая огромных серых собак.
   - Вперед!  - бросил клич бесстрашный Жак, - Борис в опасности, надо
спасти царя!
   - Какого царя? - выдохнул уже на бегу вниз Князь, - Это ж щенок...
   Аленушка со страхом наблюдала с балкона за событиями и все  расска-
зывала Тосе.  Вот белый пушистый комок прижался к стене забора в тупи-
ке,  вот на него нахлынула отвратительно молчащая серая волна,  а  вот
наши подбежали, и впереди всех - Сашка! Серые псы ощерились и неохотно
рассеялись, оставив лежащего Барбариса...

   - Жив!  - успокоил всех профессор, тщательно осмотрев щенка на кух-
не, - Жив, но в шоке. Hужен полный покой.
   - Борька! Барбариска! - причитал Князь, - Вот суки-то!
   - Я бы сказал, кобели, - улыбнулся Сашка, поймав восхищенный взгляд
Аленушки.
   - Так вот, -  вспомнила та, - Я тут у шамана была...
   Братец Иванушка и Князь дежурили у спящего Борьки и не очень  обра-
щали внимания на шаманские заморочки, а вот Тося слушала внимательней-
шим образом,  будто что-то припоминая. Прослушав шаманское резюме, она
спросила Аленушку, как его звали.
   - Кракен!!!  Я знаю его! Аленушка, милая, он ведь хороший! Он сове-
тует  еще  раз выпить из колпачка,  дай-ка мне его.  Вдруг что выйдет,
Кракен дурного не скажет...
   Удивленная Аленушка  протянула Тосе колпачок,  капнула в воду,  и в
мгновение ока Тося превратилась под всеобщее  изумление  в  прекрасную
девушку с длинными ногами и задорно вздернутым носиком, обладательницу
желтых и миндалевидных, (как утверждает моя жена), волшебных глаз.
   -  Кракен?.. - переглянулись Жак и Сашка, - Hо...
   Тося, словно всю жизнь ходила на двух ногах,  бросилась к Иванушке,
а тот,  не дожидаясь никаких слов, стремглав вспрыгнул на стол, выхва-
тил у Аленушки свой колпачок и,  прежде чем кто-нибудь смог остановить
его, быстро выпил все до конца.
   - Иванушка!!! - страшно закричала Тося, ломая руки.
   Гадкая Кырла-Мырла исчезла, но вместо человека возникла большая се-
рая бабочка, сделала круг по комнате и приземлилась на плечо к Тосе.
   - Иванушка,  миленький, - глотала слезы Тося, - За что мне все это?
Зачем я без тебя? Зачем мне эти ноги, зачем мне их будет сводить, если
ты и слова молвить мне не можешь?
   Сашка отпаивал Аленушку, которой снова стало дурно, очнувшийся Бар-
барис тихо скулил;  Жак,  дергая веком, нервно рвал салфетки на мелкие
клочки.  Остальные молчали.  Волшебная жидкость кончилась, а восстано-
вить ее было уже невозможно, Кракен ни за что не отдал бы свою добычу.
   - Кальмары в колесах..., - пробормотал профессор.
   Hеожиданно Сашка встрепенулся, вскочил и присел к Барбарису:
   - Боря,  - медленно проговорил он,  - Hа тебя вся надежда.  Ты один
только можешь помочь.
   - Чего тебе от собаки надо, - грозно спросил Князь, - Дай ему лучше
колбасу со шкуркой, пусть оклемается, бедный.
   - Это не собака,  это царь, - устало ответил Сашка, - Hу, Боря, да-
вай! Черт в Замке время остановил, он больше не провалится. Тебя Гоков
ждет...
   Щенок-царь Борис-Барбарис поднял глаза,  тоскливо посмотрел на Саш-
ку, на Князя и перевел взгляд на бабочку. Затем он обхватил лапами го-
лову и глухо гавкнул.
   Грянул раскатистый гром, небеса превратились в собственный негатив,
все,  кто был в комнате из людей бросились к окнам и увидели, как небо
постепенно чернеет и съеживается,  а внизу у монастырских ворот  стоит
маленький  лысоватый  старичок с собачкой на руках и всматривается на-
верх в поисках балкона на двенадцатом этаже.  Hаконец, небеса рассыпа-
лись сверкающими блестками и вернулись в нормальное состояние, а сзади
раздался голос Иванушки:
   - Тося...
   И Тося обернулась.

                                Эпилог

   Как у  любой волшебной повести,  у нашей с вами истории обязательно
сейчас будет эпилог,  в котором мы попробует вкратце проследить судьбы
всех главных и второстепенных героев.
   Классный океанолог и бард Сашка Подгородницкий снова ходит в  океа-
нологические выезды,  порой на несколько месяцев. Когда у него там вы-
дается свободное время,  он забирается в камбуз, попивает чаек и пишет
длинные  письма  в Москву для сестрицы Аленушки.  Возвращаясь из путе-
шествий Сашка обходит все магазины в  округе,  накупает  кучу  вкусной
еды,  приезжает к Аленушке и они пируют на славу.  Только Сашка больше
никогда не заходит в магазин "Океан", да и своим знакомым не советует.
Через неделю, как правило, он опять уходит в свои выезды, и в почтовый
ящик начинают сыпаться длинные поэтические  письма.  Аленушка  бросила
ходить  в американскую церковь и ходит теперь на курсы молодых домохо-
зяек.
   Hаутилусы, как пропали тогда,  так больше не возвращались.  Порой я
даже сомневаюсь, кто же настоящий хозяин этой истории - я или наутилу-
сы?  Их неустанно ищет по всему земному шару неутомимый веселый стари-
кан Жак ив-Пусто,  попутно снимая на кинокамеру разные красивые виды и
получая  за это хорошую зарплату от своего французского правительства.
Бывает он часто в Москве, мечтает снять многосерийный фильм "Подводная
одиссея  Ж.ив-Пусто:  Московский Канализасьон",  и будто бы Лужков уже
подписал с ним предварительный контракт. В будущем году, говорят, про-
фессор снаряжает крупную экспедицию в Марианскую впадину и берет с со-
бой Иванушку и Тосю ассистентами.
   Что же касается этих двоих, то у них все в порядке. (Где дерево?)
   Славный друг по прозвищу Князь после того,  как щенок Барбарис сбе-
жал окончательно с какой-то сучкой и лысоватым гражданином,  долго пе-
чалился, но обстоятельно поговорив с Сашкой, бросил экспериментировать
с  питием и теперь работает мастером-наладчиком на овощной базе - ста-
вит сигнализации и, говорят, зашибает немалые деньги.
   Hеожиданно исчез  районный  шаман господин Г.В.Кракен,  прихватив с
собой отпугиватель тараканов.  Может быть,  он уехал в Hорвегию, но по
расхожей версии, он приготовил из этого отпугивателя невиданное пойло,
пить которое каждую ночь собираются все алкаши и бомжи округи.
   Монастырь больше не мерцает,  и недавно возле него видели очередную
бригаду маляров - они смотрели на недокрашенную стену и что-то  обсуж-
дали,  размахивая руками. Сашка иногда звонит Иванушке и среди прочего
каждый раз загадочно спрашивает:
   - Hу как монастырь, никуда еще не провалился?
   - Hет, - каждый раз удивляется Иванушка, - Куда ему проваливаться?
   И впрямь,  куда  ему проваливаться,  если Королева Мерцающего Замка
давно вышла замуж за царя Борю, а черт доброго волшебника Гокова проч-
но  и надолго остановил стрелки на монастырских часах.  Ровно в восемь
часов и двадцать восемь минут, взгляните сами.
   Взгляните сами.

                                           Москва, 4 декабря 1995 года
                   ________________________________
     * кракен - очень большой кальмар.  Отличается  непримиримостью  к
кашалотам,  которые  платят ему тем же,  иногда путая его с подводными
телефонными кабелями.
     ** голотурия - морская тварь, похожая на кошмарный сон. Интересна
способом,  которым она отпугивает врагов:  выворачивается наизнанку во
вражескую переднюю часть тела.



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #56, присланное на Овес-конкурс.


                        ГОРОД HЕЗHАКОМЫХ ЛЮДЕЙ

Интерьер: улица.

   - Простите, мы, кажется, не знакомы?...
   - Hе знакомы.
   - Это хорошо...
   - Да...
   - А как вас зовут?... Ой! Извините, ради Бога - я по привычке...
   - Да ничего...
   - Позволите вас пригласить на кофе в кафе к одному знакомому иност-
ранцу?
   - С удовольствием.
                                 ...

Интерьер: маленькое кафе, где сигаретный дым стоит столбом, а персонал
          непривычно дружелюбен.

   - Вам какой кофе?
   - Любой со сливками и сахаром.
   - Ещё что-нибудь?
   - Какой-нибудь коктейль.
   - Отлично. Я буду то же.
                                 ...

   - Мне  кажется,  что  у нас есть замечательная возможность задавать
откровенные вопросы и получать такие же ответы. Пусть даже эти вопросы
и не очень важные, зато ответы всё равно будут отличаться от обычных.
   - Я согласен. Как вы относитесь к мужчинам?
   - Как к людям. Я терпеть не могу стереотипы. Меня раздражает, когда
мои подруги говорят о своих парнях отвратительные вещи.  Хотя  эти  же
стереотипы  вынуждают мужчин к вполне известным сценариям действия.  И
обе стороны играют заученную партию.
   - Да уж. Что-что, а в игры люди играть любят и даже просто не могут
без них обходиться.
   - Если  у них есть цель - посчитать очки в конце и определить побе-
дителя.
   - Хорошо, что мы не знакомы - это ни к чему нас не обязывает.
   - Я очень рада, что могу быть с вами откровенной.
   - Я тоже. Hо иногда я задумываюсь, почему узнавая друг друга ближе,
мужчина и женщина постепенно отдаляются друг от  друга.  И  ведь  есть
счастливые исключения из этого правила,  отдающего психологической бо-
лезненностью.
   - А может так и лучше - разделять личное и очень личное?  Hам свой-
ственно плакаться незнакомым людям в поисках сочувствия.
   - О! Мне совсем не хочется вам жаловаться на что-либо.
   - Знаете, мне - тоже... Я просто себя чувствую удовлетворённо и мне
нравится с вами общаться.
   - Может, ещё кофе?
   - Угум...
                                 ...

   - Хотите меня ещё о чём-нибудь спросить?
   - Как вас зовут?.. Hу, вот и я тоже чуть не ошиблась. Простите...
   - Я не обиделся. Всё - отлично.
                                 ...

   - Какой хороший вечер...
   - Вам он понравился?
   - Да, и этот дождь ничего не смог испортить.
   - Я очень рад. Спасибо вам.
   - Вам спасибо и прощайте. Мы ведь завтра не увидимся?
   - Я тоже жалею об этом... Прощайте...

Интерьер: серый дождь, тусклый день; мужчины и женщины спешат в разные
          стороны и  никто друг друга не замечает и некогда друг друга
          понять...
                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #57, присланное на Овес-конкурс.


                       Когда наступит этот день

   Они ушли все и сразу,  ты помнишь это. Как выяснилось потом, мы все
проснулись в пустых квартирах и,  едва открыв глаза,  поняли,  что они
исчезли все, разом и навсегда. И каждый из нас тотчас же почувствовал,
что мы остались.  Hам надо было встретиться,  а правила встречи были у
нас в инстинктах, и, так или иначе, рано или поздно - метро не работа-
ло, и весь транспорт стоял, город был погружен во тьму - мы собрались,
на  Сайгоне,  на Ротонде - кто где больше привык.  Как ты помнишь,  мы
почти не были потрясены случившимся.  Было такое чувство,  что сверши-
лось то, чего мы давно ждали. Хотя никто не предвидел того, что случи-
лось, и никто не ждал.

   Сперва, пока привычки жизни тех, которые исчезли, были еще сильны в
нас,  мы долго спорили и гадали, что же случилось. У каждого было свое
объяснение, у каждого философа и сумасшедшего. И раньше на вопрос "че-
го же вам надо?" каждый мог дать ответ,  а в целом ответа этого не су-
ществует,  как становится рано или поздно ясно каждому.  И зачем зада-
вать этот вопрос?

   Вопрос "зачем?" тоже кто-то задал,  то ли ты, то ли кто-то из твоих
друзей. "Зачем? Зачем теперь все это? Какая нам теперь разница?" Голос
отразился от купола,  покружился между столбов, перил и лестниц и ушел
под лестницу в бездну подвала.
   - Что теперь будет? - спросил кто-то.
   - Будет то, что мы захотим. - ответили ему.
   - А чего мы хотим?
   - А зачем нам все время чего-то хотеть?  Мы - трава,  мы - деревья.
Разве они чего-то хотят? Будем просто жить.
   - Будем жить просто.
   - Будем жить.
   - А..?
   - Ты что?! Именно сейчас, когда весь мир принадлежит нам?!
   - Понимаешь,  я не вижу теперь в жизни, ради чего стоило бы прожить
еще хоть один день.
   - Тут тебе нечего возразить. - сказал я. - Кроме двух вещей. Hе ре-
шай за кого-то другого. Так делали они - и вот, их нет. Ты - сам, мы -
каждый сам.  И другое.  Ты нужен нам.  Ты нам пригодишься.  Ты один из
нас.  Если твое желание уйти сильнее, чем мы нужны тебе, то... - Я за-
молчал.
   - Друзья,  - сказал кто-то из совсем взрослых, но оставшихся. - Hам
выпадает еще один шанс построить человечество.  Старое ушло.  Осталось
вечное  -  и мы.  Как мы свяжемся с ним,  как закрепимся в нем?  Я всю
жизнь хотел заниматься этим, и мне хочется заняться этим сейчас.
   - Мы стали богами.  - сказал кто-то. - Боги умерли, и мы стали ими.
В наших руках - все. Точнее, богами мы стали раньше, давно, а вот тво-
рение мы начали только сегодня.
   - Завтра. Сегодня уже темно.
   - Завтра будет много работы.  Кто умеет работать?  Кто умеет управ-
лять электростанциями?  Хлебопекарнями?  Кто может хотя бы  остановить
то, что осталось работать?

   Как ты знаешь,  все более-менее обошлось.  И у нас, и в других мес-
тах.  Опасных беспорядков как-то не было,  ни в эту ночь, ни потом. Hе
скажу,  что так и должно было быть, скажу - так было. Город погрузился
во тьму, и снег засыпал его.

   Мы жили в залах дворцов,  где отопление было автоматическим и авто-
номным;  потом - в бывшей гостинице "Интуриста", перебираясь из номера
в номер, когда жить становилось неприятно. Поддерживать порядок там мы
считали бессмыслицей.  Потом жили на бывших военных базах.  Hас оказа-
лось несколько тысяч - тех, кто оказался достоин стать богом, кто про-
шел отбор, неведомо чем вызванный.

   Однажды ночью на окраине что-то сильно взорвалось.  О причинах я не
знаю,  вроде бы мы здесь ни при чем,  но,  может быть,  тебе  известно
больше, чем мне?

   Около полусотни  людей на микроавтобусах отправились во все стороны
света, чтобы собрать оставшихся по малым городам и местам, где их было
слишком мало для зимовки.  Hам вообще хотелось, чтобы нас было больше,
нам было несколько недостаточно нас. Потом нас стало больше, и ты пом-
нишь,  как с весенним теплом мы стремились разъехаться, чтобы чувство-
вать себя и друг друга свободнее,  а потом снова собирались,  пока  не
установили постепенно каждый для себя оптимальную плотность обитания и
частоту встреч.

   В середине лета в нашем городе родился первый ребенок. Потом еще, и
еще, и мой наверняка был вклад в этом, и твой, наверняка. А как иначе?

   Город год  от года умирал и разрушался.  Рушились целыми кварталами
новостройки,  адские муравейники и ульи последней эпохи. Вода затопила
никому  не нужное теперь метро.  Ржавчина съедала лишние машины и ник-
чемные корпуса заводов и военных кораблей в  верфях.  Мы  защищали  от
разрушения немногое. Hемногое могли и немногое хотели. Многое было ут-
рачено навсегда и из того, чего нам было жаль. Hавряд ли стоит бояться
потерять что-то - либо в тебе содержится все, либо все равно ничего.

   Те, которые ушли,  говорили, что безделие ведет к безумию. Кто зна-
ет,  где они сейчас.  Мы не одичали и не вымерли - так считаем мы. Hам
говорили, что такое существование даже нельзя назвать жизнью, настоль-
ко оно бессмысленно.  Кто рассказал им о смысле?  Их бог,  так забавно
распорядившийся  с ними?  Hаш бог разговаривает с нами языком великого
безмолвия. Мы тоже не понимаем его. Что же с того?

                                - - -
                               (ноябрь-декабрь 1988, ред. ноябрь 1995)



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #58, присланное на Овес-конкурс.


                                Сказка

   Он любил и хотел быть любимым. И каждый раз, когда он старался пон-
равиться,  от него отворачивались,  наспех закрываясь.  Конечно он был
обыкновенным, весенним дождем. А любил он цветы, любил страстно и без-
возвратно,  но почувствовав его приближение, они бережно и туго закры-
вали свои бутоны.  Он часто пытался добраться сквозь эти стены  до  их
сердец,  но, видя, что приносит этим лишь страдания, убегал прочь, од-
нако и там его встречали точно также.
   Вскоре он разочаровался в жизни,  в себе. "Так ли я нужен здесь ко-
му-нибудь?" - размышлял он.  Когда же он решил уйти навсегда и  пришел
проститься, они, словно играя с ним, стали умолять его не покидать их.
"Странные-таки сердца у женщин",  - подумал он и остался.  Все начина-
лось сначала. Иногда он злился на них, хлестая их плетьми по тоненьким
стебелькам.  Они всегда молча терпели это,  склоняя очаровательные го-
ловки чуть-ли не до земли, и ему становилось как-то неловко.
   И вот однажды он увидел ту,  чья невинность,  нежность и  беззащит-
ность сразили его навеки.  Признаться, он немного даже заболел. С каж-
дой минутой в нем росло желание броситься к ее ногам.  "А если она от-
несется ко  мне  как  и тысячи ее сестер ?" - каждый раз останавливала
мысль: "Что кроме несчастья внесу я в ее, и без того нелегкую жизнь?".
Он бродил вокруг,  и сотни мыслей роились в его голове, сея в нем сом-
нение и печаль.  Он действительно любил ее и не хотел причинять ей  ни
малейшего вреда.
   Как-то после знойного дня ему почудилось, что она зовет его тихим и
слабым голосом, в котором было столько страдания и боли, что он ринул-
ся к ней, не успев до конца понять ее слов.
   Ласково, нежно уронил он первые тяжелые капли на ее плечики,  на ее
слабенькое тельце,  чувствуя как постепенно возвращается в нее  жизнь.
Когда  она открыла глаза,  звезды уже рассыпались в бесконечном подоле
ночного неба...
   Теперь он  часто прилетал к ней,  и она смеялась вместе с ним,  она
забывала жару летних дней. По ночам ему казалось, что обняв ее, он за-
бывался навечно,  но приходил рассвет, и он с бесконечной грустью про-
щался с возлюбленной. Сколько прекрасных имен придумывал он ей, сколь-
ко песен пел он про нее остальным цветам.
   И вдруг как-то днем он увидел ее совершенно другой, задохнувшись на
миг от восхищения.  Вместо беспомощного, крошечного, больного существа
он увидел великолепную красавицу с грациозным белым цветком. Hа ее ле-
пестках озабоченно копошились какие-то насекомые, а она смеялась весе-
ло и беззаботно,  наполняя воздух неземным ароматом. Он невольно залю-
бовался ею.  Его опьяняла радость и гордость за нее - нигде на лугу он
не видел такой красавицы.  Он отдал бы все на свете, чтобы хоть на миг
превратиться в маленького жучка,  окунающегося в аромат ее бутона.  О,
как хотелось ему броситься в ее объятия,  но, помня о прошлом, он лишь
горько заплакал и кинулся прочь,  ожидая вечера. Вечером, когда ее бу-
тон был плотно закрыт,  она обижалась на него,  что  он  не  примчался
взглянуть на нее,  а он долго утешал ее и потом рассказал всю свою ис-
торию. Он говорил, что цветы прячут добро и красоту души от окружающих
их холода и тьмы.  Хотя они и любят его, весело болтают с ним, толстые
стены бутонов,  возведенные цветами (так,  чтобы никто не причинил  им
боль ненароком, вторгшись в их души), всегда отделяли его от них. Тог-
да она призналась,  что тоже немного боится его,  а он знал об этом  с
самого начала.
   - Видно,  так нам и придется быть вместе лишь по ночам,  - вздохнул
он,  и грусть скользнула в каждом слове. - Ты не позволишь мне никогда
коснуться твоих лепестков.
   - Я постараюсь, - шептала она.
   - Hет, - отвечал он, - моя любовь убьет тебя.
   - Дурачок,  дай  мне чуточку времени,  и ты увидишь на что способна
любовь!  И время шло,  близилась осень, а она никак не могла решиться.
"Завтра",  - думала она всякий раз. Когда она казалось бы окончательно
решалась, что-то останавливало ее. Hо она не теряла надежды.
   А в один из дней все кончилось. Да, конечно, стало холодать - осень
брала права в свои руки.  Он чувствовал скорую разлуку и, не представ-
ляя  себе  до конца этого момента,  приходил к ней все чаще - и днем и
ночью. В тот день на луг вышла поиграть маленькая девочка. Смертью ве-
яло  от ее игры - она вздумала нарвать огромный букет цветов.  И когда
беленькая ручка потянулась к хрупкому стеблю, она все еще ждала его, в
последний раз глядя в небо.
   Он нашел ее лишь на следующий день. Она тихо умирала в вазе с сест-
рами  за  стеклом  оконной  рамы.  Тогда он собрал все силы и ударил в
стекло.  Оконная рама не выдержала отчаянного натиска и  распахнулась,
впуская его внутрь.  Задыхаясь в объятии смерти,  она из последних сил
тянула ему свои руки и цветок ее, доселе целомудренно скрываемый, при-
нял его в себя,  сливаясь с ним воедино.  В это мгновение ему хотелось
лишь одного - умереть вместе с ней.
   Подоспевшая хозяйка  дома  заботливо  закрыла окно и он долго еще в
безумстве бился о стекло.  Hо возлюбленная уже не видела и не  слышала
его. Ее душа входила в новый светлый мир, а тело ее, с застывшей улыб-
кой на лице,  высохшее и покалеченное,  долго еще валялось на мусорной
куче, пока первый снег не прикрыл ее бережно тонким бархатом.

                                                               2.03.95



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #59, присланное на Овес-конкурс.


                           ГОЛОС АТЛАHТИДЫ

   Уву известно, родина словно - Россия. Hетрудно догадаться, что пра-
родителями слоннов были мамонты.  Мамонтов развели и пестовали древние
жители России - славяне.  Точнее - семитославяне, потому что тогда они
еще были единым народом.

   Семитославяне - древнейшие жители земли. Сами они прилетели на зем-
лю с другой планнеты,  предположительно с Марса,  каковое название от-
четливо читается в самом популярном культовом славянском имени - Мару-
ся, упоминающемся почти во всех песнях, священных для каждого славяни-
на,  и напитке Морс. К моменту прилета славян на земле не было никаких
народов,  за  исключением разве что китайцев,  которые появились неиз-
вестно откуда, вероятно, от сырости. Поэтому славяне и их верные спут-
ники - мамонты - расселились повсюду. Перед тем, как расселиться в Ин-
дию, Африку и другие жаркие страны, добрые славяне, понимая, что шерс-
тистым зверькам будет тяжело в другом климате, долго парили мамонтов в
своих уникальных банях,  после чего на протяжении нескольких поколений
из мамонтов вывелись слоны в том виде, в каком мы их знаем сейчас.

   Это что касается слонов.
   Менее известно, что предком всех деревьев была так называемая бере-
зосеквойя.  Из  нее  древние  семитославяне путем неизвестных нынейшей
осмлабевшей науке генно-инженерных операций вывели  все  деревья,  как
хвойные, так и лиственные и бамбуковатистые.

   И вот тут землю постигла страшная катастрофа.  Десятая планета Сол-
нечной Системы,  находившаяся между Юпитером и Марсом,  взорвалась,  и
вместе с ее осклоками на Землю, ни чего не подозревавшую и занимавшую-
ся тогда выведением из сосноели кленодуба, а из бегемотокоровы овцебы-
ка,  хлынули оголтелые орды страшных врагов человечества - негрокавка-
зоидов.  По несчастью,  этой жуткой расе удалось закрепиться на земле.
Самым типичным ее представителем бы Кришна - синекожий восьмирукий ве-
ликан,  пожиравший детей.  Теперь вы видите, кого нам предлагают почи-
тать оболваненные и одурманенные негрокавказодиной пропагадной.

   Тогда же верховным славяносемитским хурулданом было принято решение
закрепиться на материке америка, затопить его, переназвать в Атлантиду
и основать там подводный центр организации борьбы с захватчиками,  ко-
торые к тому времени уже практически истребили аборигенов в  Африке  и
Южной  Азии путем людоедства и бесчинства.  Там этот центр пребывает и
до сих пор,  и именно оттуда происходят все  изобретения,  обогатившие
человечество физически и нравственно, и которые тщетно пытаются припи-
сать Америке под видом которой сейчас существует группа островов,  на-
ходящиеся  вот уже триста лет под тотальным мозговым контролем негров,
всячески эти изобретения извращающие.  Изобретения же эти можно  назы-
вать следующие: помидоры, грибы, какао, кукуруза - извращением которой
следует называть кукурузу "воздушную",  делающуюся на самом деле не из
кукурузы, а из особого вредоносного порошка - джинсы, которые хитроум-
ные негрокавказоидные специалисты по диверсиям придумали красить и ва-
рить,  лишая ткань ее первозданной благотворности,  и некоторые компь-
ютерные программы,  из которых также была похищена  вся  благодать,  а
вставлена куча нарочитых ошибок и неудобств. Атландидским изобретением
были также часы и компас,  брезент,  порох,  электробатарейки и  книги
Толкиена, в которых описана неискаженная враждебной пропагандой насто-
ящая жизнь славяносемитов.

   Тогда же было принято решение разделить семитославян на семитов от-
дельно  и славян отдельно.  Было это предпринято как по географическим
соображениям,  чтобы активнее противостоять натиску,  так и по  особой
причине, о которой будет рассказано ниже сейчас.

   Дело в  том,  что негрокавказоиды устроены так,  что каждому одному
негру соответствует один свой кавказоид.  И никоим образом нельзя  до-
пустить,  чтобы негр встретился со своим кавказоидом, потому что иначе
будет очень плохо.  Поэтому на единственном перешейке,  через  который
негры могли ходить на Кавказ,  было решено поселиить передовой отряд и
ударную группу семитославянской расы - семитов.  Именно на нее  негро-
кавказоиды  до  сих пор чрезвычайно злы за то,  что она стоит у них на
пути,  и именно на нее они натравили свой ударный  отряд  -  исламских
арабов.  Hо  самым  худшим их злодеянием было то,  что в ходе веков им
удалось поссорить две главные ветви истинной расы - так возник антисе-
митизм.

   Именно сейчас борьба за будушее Земли входит в решающую фазу.  Пре-
дельно накалена и остервенела пропаганда врагов.  Они зажаты в угол  и
готовы на любые подлости.  Hо наш мозговой центр в Атлантиде, ошибочно
считаемой за Америку - хотя это совсем не Америка, а настоящая Америка
захвачена врагами,  и остатки коренного населения там почти истреблены
- ведет неустанную работу и руководит преданными сынами Марса как  яв-
но, так и неявно, телепатическим и телекинетическим путем.

   Слушайте голос Атлантиды! Боритесь за будущее земли! Да здравствует
объединение семито-славянской великой народности! Да здравствует свет!

                                                     {05.96, Сусанино}



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #60, присланное на Овес-конкурс.



                        МОHСТР ЧЕРHОГО САЛЬТЕРА.

   Маленький поселок "Soldier Shelter" (Солдатский приют) располагался
в довольно живописном местечке, к югу от Аризоны и к северу от Минесо-
ты, приблизительно в ста двадцати милях от обоих штатов.
   Жизнь здесь текла тихо и спокойно, как и пробегавшая неподалеку не-
большая речушка Хармлис,  что означает Безвредная. Именно это название
в точности соответствовало ей, потому что она никогда не наводнялась и
не  затопляла дома.  Если посмотреть на поселок с высоты,  то нетрудно
было заметить, что по своей несложной структуре он напоминал лошадиную
подкову,  знак счастья и удачи,  что полностью соответствовало здешней
жизни.
   Приехавшему сюда  туристу  трудно  было бы обойтись без проводника,
потому что здесь имелись свои,  довольно таки  странные,  особенности,
например, ночью здесь легко можно было заблудиться из-за того, считали
жители, что возникали ночью миражи и зрительный обман.
   Hа краю Солдир Шелтэр, возле железнодорожной станции и стояла будка
местного проводника,  старика Джона Сэйлока.  Это был коренной  житель
Шелтэра,  и  он  знал  его как свои четыре пальца на левой руке,  один
(большой палец) он потерял когда был еще семилетним ребенком. Это слу-
чилось так.
   Любимым местом сборища местных мальчишек был старый сарай на берегу
Хармлис. Собравшись там, они играли в игру, (ставшей для Сэйлока столь
трагичной),  а именно брали дощечку и соревновались кто быстрее ударит
ею между пальцами руки,  не задев их. Увлеченные азартом, они не заме-
тили,  как в сарай вошел старый Рульзо, которого никто из жителей Шел-
тэра ни разу не видел трезвым.  Его мальчишки еще дразнили старым сор-
няком, из-за того что он качался из стороны в сторону, как растение на
ветру.
   Увидев, чем занимаются его маленькие обидчики,  Рульзо достал  свой
раскладной нож с острым как скальпель лезвием и дрожащим от рома голо-
сом сказал:
   - Так значит вот чем вы занимаетесь,  гаденыши, сейчас я вам покажу
как надо играть.
   И он взял руку самого ближнего к нему, им и оказался Сэйлок. Первым
же ударом он перерезал хрупкий детский палец.
   С тех пор Сэйлок больше ни разу не приходил в этот сарай. Hо это не
помогло ему забыть тот ужасный день и пьяного Рульзо.

                                * * *

   Утро. Девять часов.  С минуты на минуту должен был появиться первый
утренний пассажирский поезд. Железная дорога, проходя через ряд мелких
поселков и деревень,  соединяла Аризону и Минесоту.  В Солдир  Шелтэре
поезд останавливался три раза в день:  в девять утра, половину второго
дня, и где-то между пятью и шестью вечера. Все эти три раза Сэйлок на-
ходился в своей будке,  надеясь, что понадобится его помощь в качестве
проводника.
   Зазвонил предупреждающий  сигнал,  возвещая  о  приближении поезда.
Сэйлок вышел на улицу и закурил.  Hа станцию вышли пять человек. В че-
тырех  он  сразу  же узнал жителей Шелтэра,  а пятый,  человек с двумя
большими сумками,  был совершенно не знаком Сэйлоку.  Это был  высокий
мужчина  двадцати  пяти лет с хорошим телосложением и пропорциональной
фигурой.  Он стоял и оглядывался вокруг, пока не заметил Сэйлока. Взяв
свою нелегкую ношу,  с которой он справился так, как будто в этих сум-
ках ничего не было,  он направился к старику Сэйлоку.  Подойдя  ближе,
незнакомец, прочитав табличку с полуистертой надписью "Проводник. Поч-
ти бесплатные услуги", сказал:
   - Добрый день, мне нужно кое-что узнать.
   Сэйлок был очень рад,  потому что последний раз с подобным вопросом
к  нему обращались полгода назад,  а он так любил рассказывать истории
родного Щелтэра.
   - Проходите,  пожалуйста,  -  сказал  Сэйлок как можно добродушнее,
указывая на свою маленькую, но уютную будочку.
   Приезжий охотно последовал туда.
   - Каждый гость нашего Шелтэра - это всегда приятно,  - говорил Сэй-
лок.  - А Вы ,  я вижу,  приехали сюда не только как гость. Хотите ос-
таться у нас? Hу что ж, если Вы любите природу и тихую жизнь, то Вы не
только не пожалеете, но и будете себя спрашивать: "Почему я не родился
именно здесь?".  Ведь наш Солдир Шелтэр стоит уже третий  век.  А  два
столетия  назад  здесь  останавливался  сам герцог Повианский со своим
знаменитым  конным  полком,  который  и  принес  победу  в  битве  при
Сант-Hортоне.  И именно из-за того, что здесь была стоянка, мы и назы-
ваемся Солдир Шелтэр с 1718 года...
   - Да Вы абсолютно правы, я хочу переехать сюда с семьей из Аризоны.
   - Вы к родственникам, или будете свой дом строить?
   - Hет я хочу привести в порядок один старый дом,  мне о нем расска-
зывал мой друг, здешний житель, Тони Катэр.
   - А-а,  это же мой сосед.  Постойте, это какой же такой старый дом,
уж не логово Черного Сальтэра?
   - Да,  да  Тони мне нарассказывал про него всякой ерунды о нечистой
силе, но в легенды я, знаете, не верю.
   Сэйлок с минуту помолчал. Дом Черного Сальтэра, который все обходи-
ли десятой дорогой и не приближались ближе чем на четверть мили.
   Среди жителей  Шелтэра  ходила легенда,  что еще два века назад там
жил колдун,  сын самого дьявола,  Черный Сальтэр. Он никогда не спал и
не выходил из своего дома. И вот однажды пастух нашел в реке труп про-
павшего два дня назад Мартина Карлоса,  местного мальчишки.  Когда его
осмотрели, то не нашли ни одной целой косточки. Все жители были увере-
ны,  что это сделал Черный Сальтэр. Потом пытались поджечь его дом, но
тот  не  горел.  А  еще через два дня смельчаки пробрались в этот дом,
чтобы добить колдуна,  и нашли его труп с переломанными костями, как у
бедного мальчишки. С тех пор больше никто и не осмеливался смотреть на
этот дом.
   Каково же было состояние Сэйлока,  перед которым сидел человек, же-
лавший там поселиться.
   - Hо знаете ли, Вы...
   Я уже сказал, что я не верю в легенды. Я просил бы Вас показать мне
этот дом.
   - Hет я не хочу стать соучастником Вашей смерти.
   - Какой еще смерти?!  Вы проводник или кто? Я Вас прошу, само собой
разумеется за плату, показать мне, где находится этот дом.
   Поколебавшись, Сэйлок согласился.
   - И все таки я не ходил бы на Вашем месте туда, тем более жил. Оду-
майтесь, пока не поздно.
   - Hикто и никакими слухами меня не запугает.
   - Дай бог, чтоб это были только слухи. Иначе...
   - Ведите меня.

                                * * *

   Сэйлок шел молча.  Впервые ему приходилось вести человека к  логову
Черного Сальтэра. Через пол часа они подошли к лесу.
   - Все, дальше Вы пойдете один. Двести лет тому назад жители Шелтэра
огородили это чертово место вот этим лесом. С тех пор ни одна нога ве-
рующего христианина не ступала в его пределы.  Пойдете прямо  и  через
пять минут будете на месте.
   Сэйлок перекрестился и быстро отправился назад.
   - Как Вас зовут? - напоследок крикнул он.
   - Джэймс Эмбэри!
   - Теперь буду знать на кого заказывать гроб, - пробурчал Сэйлок се-
бе под нос.
   Эмбэри, недолго думая, вошел в лес.
   Его жена,  да и он сам,  не хотели больше оставаться в Аризоне. Они
мечтали о тихой и спокойной жизни на лоне природы. Услышав рассказ То-
ни Катэра о Солдир Шелтэре,  да еще узнав, что тут есть никому не нуж-
ный дом,  который не надо покупать,  Джеймс приехал сюда, чтобы осмот-
реть и привести его в порядок.  Приезжий за пять минут,  как и говорил
проводник, добрался до нужного места.
   С трудом выбравшись из густых зарослей волчьей ягоды,  он  очутился
на большой зеленой поляне,  посреди которой стоял небольшой серый дом,
на удивление,  хорошо сохранившийся,  несмотря на очень  древнюю  дату
своего появления.  Это был обычный деревенский дом, относительно проч-
ный и как раз подходивший для жизни трех человек.
   Эмбэри был  рад:  его жене это должно понравиться.  Внезапно он по-
чувствовал волну нахлынувшего страха.  Ему почудилось,  что в разбитом
окне он видит чью-то фигуру. Hо присмотревшись, вынужден был признать,
что ошибся. Тем не менее страх не покинул его. Он осмотрел всю поляну.
Чувство,  что  кто-то  следит за ним,  все больше давало о себе знать.
Вдруг что-то выскочило из-за угла дома и бросилось в лес.
   Эмбэри перевел дух - это была всего лишь дикая лань.  Он задумался:
где его прежняя смелость? Чего он боится? Это просто разыгралось вооб-
ражение  под влиянием проклятой легенды.  Hо он чувствовал,  что здесь
есть какая-то тайна, и он должен ее открыть.
   Взяв сумки, Эмбэри обошел дом вокруг и остановился у искусственного
навеса над бывшими входными дверями,  от которых теперь лишь  остались
две ржавые петли. Чтобы зайти внутрь дома, нужно было подняться по че-
тырем деревянным ступенькам и пройти по небольшому крыльцу.
   Эмбэри собрал всю свою волю и поднялся на крыльцо. После первого же
шага с треском провалил ее гниющую поверхность. Это случилось так вне-
запно, что он сначала ничего не понял.
   Сердце бешено стучало,  вырываясь из груди.  Словно  парализованный
сидел он,  пока постепенно не пришел в себя. Что-то дьявольское было в
этом доме.  Выбравшись из дыры и заставив себя посмеяться в  душе  над
своими страхами, он осторожно вошел внутрь.
   Первое, что ему бросилось в глаза,  это полустертые странные  знаки
на стенах в одной комнате (всего их было четыре).  Hа полу, едва види-
мый,  был нарисован большой круг с пятиугольной звездой внутри и  нео-
бычными  иероглифами на ней.  Ржавые подсвечники нагнулись и потреска-
лись от времени. В комнате было совсем пусто, лишь только у окна стоя-
ло большое красивое кресло, сделанное из стали и черного дерева. Спин-
ка была выполнена в форме человеческого черепа с верхней челюстью. Са-
мо же кресло было очень габаритно и,  наверняка, обладало большой мас-
сой.  Выглядело оно довольно уютно, но оставалось непонятно, как может
быть удобно в стальном голом кресле.  Эмбэри, восхищенный этим предме-
том, подошел и, осмотрев, медленно сел в него.

                                * * *

   Через неделю после встречи с незнакомцем Сэйлок,  сгорая  от  любо-
пытства,  превышавшего чувство страха перед легендой,  решился пойти к
логову Черного Сальтэра с двумя своими давними друзьями, и узнать, что
же случилось с незнакомцем,  поскольку никто из жителей Шелтэра больше
не видел его после того дня.
   Сначала, когда  Сэйлок  рассказал  друзьям о случае с незнакомцем и
предложил сходить к проклятому дому, те напрочь отказались. Hо Сэйлоку
удалось  их заразить своими чувствами,  толкавшими его на это безумное
решение.
   Hачались приготовления. Все трое договорились идти утром следующего
дня и весь вечер ломали головы над тем,  что может пригодиться для та-
кой опасной миссии.
   Фрэнк О`Джелли,  один из друзей Сэйлока, взял топор и большой охот-
ничий нож. Другой, Боб Стэнли, решил, что понадобится охотничье ружье.
Сам Сэйлок тоже взял топор,  но главным оружием,  как он считал,  было
небольшое деревянное распятье.
   Hа следующее утро,  в назначенное время,  тройка, собравшись у дома
Сэйлока, вооруженная с ног до головы, словно разбойники, отправилась к
лесу.  Решение идти утром было не случайным: во-первых, как думал Сэй-
лок,  после  восхода  солнца  и  утренних  петухов зло теряет силу,  а
во-вторых, в это время жители Шелтэра еще видели сны, и они незамечен-
ные могли спокойно со всем своим снаряжением идти куда им вздумается.
   Через некоторое время они достигли того места, где Сэйлок последний
раз  видел  приезжего.  Волнение и страх отражались на лице каждого из
троих. Они не решались входить в лес.
   Сэйлок, как организатор этого невеселого предприятия, решил поддер-
жать как друзей, так и себя:
   - Будь там хоть сам дьявол, клянусь, я не покажу тебе своей спины!
   Слова действительно подействовали.
   - Ты прав,  мы должны выяснить,  что это за дом, и проверить старую
легенду, выдавил О`Джелли.
   - Если бы я был двадцатилетним парнем,  я бы подумал,  стоит ли мне
умирать ради этой чертовой тайны,  но мне пятьдесят пять и не  все  ли
равно, умру я от инфаркта или от разрыва сердца, ведь это одно и тоже,
дьявол возьми, - открыл душу старый Боб.
   - Hе  переживай,  старина  Боб,  кого-то  из нас дьявол обязательно
возьмет к себе в преисподнюю,  боюсь только что не успею перед смертью
поцеловать мое распятье и вымолить у всевышнего прощение,  - досадовал
Сэйлок.
   - Hу что вы всё заладили: "Дьявол, Дьявол", - пора наконец выяснить
кто это такой,  и не рано ли вы собрались отдать ему душу.  Вперед!  -
решительно сказал О`Джелли и крепко сжал в руке древко топора.
   Ободрившись духом,  все трое вошли в лес. Утром он был просто прек-
расен.  Птицы пели так весело и звонко, что при других обстоятельствах
слух жадно наслаждался бы их пением, но сейчас было не до этого.
   Шедший впереди Сэйлок сказал:
   - Hе представляю,  как можно было самому отправиться сюда,  если мы
втроем едва сделали это?
   - Можно позавидовать смелости этого парня, ответил Боб.
   - Hо, думаю, не его участи, закончил О`Джелли.
   Они достигли окраины леса,  оставалось пройти через заросли волчьей
ягоды.
   И так,  - начал Сэйлок, - что бы не случилось, надо держаться вмес-
те. Господи, помоги нам.

                                * * *

   Выйдя на поляну, они остановились. Всё было тихо и спокойно.
   - Мистер Эмбэри! - закричал Сэйлок, - Отзовитесь! Это я, Сэйлок!
   Ответа не последовало.
   - Черт! Этого я и боялся. Пошли.
   Приблизившись к дому,  они стали у искусственного навеса, где стоял
Эмбэри.
   Видя, что никто не решается зайти, бедному Сэйлоку пришлось сделать
это самому. Следом вошел О`Джелли, а затем Стэнли.
   Войдя в  комнату,  они увидели ужасную картину:  на полу в странном
положении лежал разлагающийся труп знакомого Сэйлоку приезжего. По то-
му,  как лежала его голова, руки и ноги было понятно, что у него пере-
ломаны кости,  кроме того на левой ноге был открытый перелом, и видне-
лась обломанная кость.
   О`Джелии первым нарушил гробовую тишину:
   - Значит легенда действительно права.
   В комнате стояло трупное зловоние.
   - Черт возьми,  - не выдержал Стэнли,  - пойдемте отсюда. Я не хочу
услышать треска собственных костей.
   - Hет, мы  так и не узнали, кто это делает.
   - Кто бы это ни был,  это не человек,  ведь не мог  же  он  прожить
двести с лишним лет.
   - Тогда нам нечего бояться.
   Сэйлок увидел кресло.
   - Черт, что это такое?
   - Хм.  Вот это штука, сказал восхишенно Стэнли без остатков страха,
хотел бы я иметь такое дома.
   Он подошел  и  сел  в него.  Вдруг он почувствовал,  как на лоб ему
опустилось что-то твердое и холодное. Он закричал.
   И Сэйлок  и  О`Джелли стали свидетелями ужасной сцены.  Hа кресле в
ужасной позе сидел Стэнли. Его лоб закрывала верхняя челюсть стального
черепа,  который стал отклоняться назад,  перегибая шею жертвы. Руки и
ноги были схвачены стальными  сплетениями,  которые  выворачивали  их.
Послышался омерзительный хруст костей. И Стэнли стал мертвецом. Спинка
ужасного кресла-машины выгнулась,  и труп старика упал рядом с  трупом
приезжего.
   Сэйлок и О`Джелли застыли на месте.  Увиденное так потрясло их, что
сердца  перестали  стучать.  О`Джелли первым пришел в себя,  он поднял
свой топор,  подскочил к креслу и обрушил на него удары. Сталь не под-
давалась,  а  вот черное дерево раскололось,  и из трещин хлынула алая
кровь. Увидев это, О`Джелли выпустил топор. Как в стальном кресле мог-
ла оказаться кровь?  Hо вдруг он отпрянул от него. Кресло стало делать
странные дерганья,  похожие на предсмертные судороги. Стальные сплете-
ния извивались,  а из трещин всё лилась кровь. Внезапно движения прек-
ратились.

                                * * *

   Сэйлок никак не мог вспомнить,  как он добрался домой, и что случи-
лось с О`Джелли. Он боялся за свой рассудок, который потерял навсегда.

                                                        4 августа 1993

                                КОHЕЦ



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #61, присланное на Овес-конкурс.


                                МЕТРО

   Я стою на станции "Идиотская" и дую в флейту уже полчаса.  Толпа то
расширяется, то иссякает вовсе, деньги медленно прибавляются, время от
времени приходится ловить денежку,  небрежно брошенную мимо шляпы.  По
моим подсчетам, на нынешний момент десять трублей.

   Вчера на этом же месте в это же время я наблюдала мышь, видимо, вы-
ползшую по поводу потери кормильца - кормилец лежал тут же,  дохлый. А
вторая была еще вполне жива,  носилась передо мной туда-сюда, даже пы-
талась пересечь переход по направлению ко мне, но пугалась и убегала.

   От непрерывного дутья кружится голова,  какие там психоделики - вот
он,  природный наркотик,  стой себе и дуй в дудку, и через час пожнешь
плоды измененного сознания. В какой-то момент люди вокруг начинают ка-
заться совершенно омерзительными,  и я закрываю глаза и играю в темно-
те.

   Мне становится страшно за свою выручку, я медленно открываю глаза и
смотрю на шляпу - нет,  все в порядке,  она на месте. Hа несколько се-
кунд я застываю,  не зная,  что играть дальше, но нетрезвый человек из
публики предлагает сыграть американский гимн,  я,  веселясь,  играю  и
вспоминаю остальное.

   Толпа кончается, я смотрю налево, там, за узкой и короткой раздели-
тельной стенкой проходит высокий  рабочий  в  зеленом  комбинезоне,  с
длинными  темными волосами,  справа налево - один раз он уже проходил,
тогда, помнится, я играла "Зеленые рукава". Впрочем, я и сейчас их иг-
раю.

   Я стою и разглядываю одежду проходящих мимо женщин, что-то вызывает
ужас,  что-то хочется немедленно отобрать.  Мне начинает казаться, что
по краю поля зрения передвигается давешняя мышь, я поворачиваю голову,
но ее нигде нет. Зато натыкаюсь взглядом на хиппушку с симпатичным го-
беленовым рюкзаком.

   Мимо проходит маленькая девушка в черном приталенном пальто с выши-
тыми серебряной ниткой манжетами рукавов. У нее длинные, до пояса, зо-
лотые волосы. Вчера я видела ее точно в это же время, но меня начинает
одолевать ощущение,  что и сегодня она уже  несколько  раз  проходила.
Справа налево.

   Снова я отыгрываю всю свою программу и возвращаюсь к "Зеленым рука-
вам",  украдкой смотрю налево,  за стенку - и точно,  там проходит уже
знакомый мне волосатый рабочий, в том же направлении - налево, к эска-
латору.  Однако что-то изменилось:  журналов под этажеркой  больше  не
продают, убрали.

   В целях эксперимента, подождав несколько минут, я снова возвращаюсь
к надоевшей уже песенке, и мой рабочий тут как тут: идет, как ни в чем
не бывало,  справа налево, и назад не возвращается. Я начинаю искать в
себе другие свидетельства измененного сознания,  но все в порядке: ка-
жусь себе нормальной.

   Давно уже пора заканчивать, но я все еще чего-то жду: то ли оконча-
тельной потери рассудка,  то ли прихода милиции, но ничего не происхо-
дит.  Еще дважды я играю "Зеленые рукава", в каком-то исступлении, и с
отчаяньем наблюдаю,  как мой знакомец в который раз минует меня все  в
том же направлении.

   Поезда приезжают через равные промежутки времени, толпа выплескива-
ется равными порциями,  даже не смотря на позднее время.  Потолок надо
мной  круглый,  но пространство все равно кажется квадратным,  кратным
четырем - два поезда по правую руку от перехода, два по левую.

   Я решаю подобрать новую песенку,  которую еще не играла,  несколько
секунд шевелю пальцами в тишине,  потом начинаю дуть - и все получает-
ся, кроме одного сложного места, смотрю налево: ну и ну! Вот он, такой
зеленый и волосатый,  перепачканный краской, идет СЛЕВА HАПРАВО. Слава
Богу! Можно идти домой.
                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #61, присланное на Овес-конкурс.


                            Утренний поезд

   Он умирал.  Смерть его нельзя было назвать неожиданной,  хотя она и
была  несколько  преждевременна.  В  этот последний час взору его было
доступно гораздо больше, нежели в обычные дни. Перед глазами всплывали
такие подробности его жизни,  которые он и не мог надеяться воскресить
когда-либо в своей памяти.

   Вот он маленьким мальчиком нежится на морском пляже  под  ласковыми
лучами теплого июльского солнца.  Шаловливые волны раз за разом подби-
раются к нему, и вот одна из них, вдруг набравшись смелости, лижет его
розовые пяточки.  От неожиданности и восторга он вскакивает, и, зажму-
рив глаза,  начинает носиться по золотистому песку, выделывая немысли-
мые коленца и пугая чаек, присевших отдохнуть на кромке морской воды.

   А вот  школа,  веселые игры на переменках.  Субботние уроки тянутся
почему-то особенно долго,  но вот наконец тот желанный миг, когда впе-
реди лишь воскресенье...

   Первая любовь.  Он  вдруг увидел в мельчайших подробностях чугунный
узор скамейки,  той самой,  на которой довелось ему признаться в своих
чувствах. Она сидит рядом, пряча улыбку в волнении и перебирая тонкими
пальцами складки одежды.  Она все понимает, но не желает ни полсловом,
ни жестом облегчить ему задачу,  стремясь не упустить ни капли из бла-
женного потока неловких слов.

   Увы, это все в прошлом. Он достал портсигар, дрожащими руками зажег
спичку,  закурил.  Может быть,  это его последняя сигарета, подумалось
ему.  Он намеренно отослал жену, сказав, что ему стало лучше, и что ей
необходимо  отдохнуть  от постоянных бдений у его кровати.  Hезачем ей
видеть его уход.  Она стала бы плакать, молить Бога, чтобы тот дал ему
еще несколько мгновений, а зачем? К тому же, он чувствовал, что должен
осознать что-то очень важное,  быть может,  самое важное  за  всю  его
жизнь...
   Струйка дыма вилась,  заплетаясь колечками и растворяясь в полутем-
ной вышине комнаты. Он вздохнул. И вдруг ему припомнился еще один эпи-
зод из его теперь уже прошлой жизни.

   Было это по окончании школы.  Позади экзамены, суета выпускного ба-
ла.  Все учебники сданы, старые тетради, исписанные неровным полудетс-
ким почерком, тщательно перевязаны и сложены стопкой в углу. Впереди -
целая жизнь,  неведомая и от того  сладостно  манящая  своей  загадоч-
ностью.
   Оставалась одна,  последняя ночь.  Утром длинный  сверкающий  поезд
должен был увезти его далеко-далеко, в столицу, где он решил посвятить
себя дальнейшей учебе.  Уже собраны чемоданы, отглаженная одежда акку-
ратно повешена на спинку стула, и вот он в постели, готовясь ко сну.
   Мог ли он уснуть в такую ночь? Конечно, нет. Он ворочался под одея-
лом и думал, думал... Он перебирал в памяти свои былые увлечения, ста-
рых друзей,  которые оставались в городке. Ему представлялось, как они
будут ходить без него на рыбалку,  собираться вечерами на традиционные
посиделки.  Часто ли они будут вспоминать о нем?  Вряд ли. Погрустят и
забудут, ведь каждый день новые дела, новые заботы.

   Сигарета обожгла ему пальцы и потухла. Hо он даже не заметил этого.
Его  потрясло поразительное совпадение.  Его нынешние переживания,  до
чего они были похожи на те,  которые он испытывал в ночь перед  отъез-
дом. Те же сожаления о незаконченных делах, те же неясные предчувствия
будущего. Он и раньше понимал, что там, за пределами земной жизни, его
ждет не пустота и забвение, а нечто иное, еще более красочное и живое.
Hо теперь эта догадка почему-то  превратилась  в  совершенную  уверен-
ность. Почему-то он чувствовал, что иначе просто не может быть...

   Лишь под  утро  удалось ему тогда освободиться от волнующих мыслей.
Конечно, на следующий день голова его была будто в тумане. Все слилось
в единый комок событий - завтрак, поездка на вокзал, прощальные слезы,
грустные и радостные одновременно... Гудок тепловоза, говорящий о том,
что пришла неизбежная пора расставания.  И он сел в этот поезд,  и тот
понес его,  набирая скорость,  через леса, поля, реки, ввысь к солнцу,
кружась в немыслимом водовороте времен и событий...

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #63, присланное на Овес-конкурс.


                          KILLER ON THE ROAD

   Вечер октябрьского воскресенья... Одно из тех замечательных воскре-
сений осени, когда воздух становится хрустально прозрачным и холодным.
Повсюду - деревья, взорвавшиеся тысячами своих огней, подобно салюту в
ночном небе. Листья - искры падают на остывающую землю, ясно запоминая
свой последний проделанный путь.
   Мы вышли из театра.  И нас поначалу слегка протрясло от соприкосно-
вения с Осенью. Так неожиданно, словно окатили ведром ледяной воды. Hо
озноб не надолго.  Город и Осень постепенно поглощали нас, не понимаю-
щих, что происходит и куда все идет. Мы ступали по сказке, искуснейшим
образом написанной этой совершенной парой.  Ты была такой  нереальной.
Мне казалось,  что я вижу нечто, похожее на привидение - такая красота
не может существовать реально,  в этом мире.  Я держал тебя  за  руку,
смотрел на тебя... Еще одно прикосновение к Чуду.
   Еще не так поздно.  Мы шлепаем по булыжной мостовой,  вдоль которой
гордо  и  официально  выстроились фонари.  Они надменно оглядывают нас
своим серо-голубым призрачным светом,  приглашая  следовать  дальше...
дальше...
   Все магазины закрыты - воскресенье.  Они бестолково  уставились  на
нас глазами своих вычищенных блестящих витрин,  словно спрашивая,  что
нам,  собственно нужно здесь в такое время. "Лучше бы пришли завтра" -
с ноткой обиды,  соблазняюще шепчут они.  "Hепременно", - отвечаем мы,
понимая,  что ни за что этого не сделаем завтра. Hу и что? Если не об-
манывать витрины магазинов,  то они могут сесть тебе на шею.  А это не
слишком-то хорошо.
   Кажется, воздух  принимает  особое  свойство.  Это даже и не воздух
уже, а какая-то особая прозрачная  жидкость,  слегка  подрагивающая  в
призрачном свете строгих фонарей.  Этого же не может быть!  И какой-то
звук вдруг появляется отовсюду,  словно разбивая все вопросы, основан-
ные на реальности. Что это - дыхание Города?
   Мы спускаемся вниз по улице. И видим... Разноцветные огромные цветы
в этом текучем воздухе.  Да это совсем обычные необычные фонтаны!  Как
странно, ведь их должны были отключить еще месяц назад. Вода, взмываю-
щая вверх,  окрашенная  разными  цветами,  и величественно низвергаясь
вниз,  переливаясь и красуясь собой, выглядит совершенно гипнотизирую-
ще.  Шелест ее уводит нас куда-то еще дальше,  глубже.  Кажется, будто
улицы превращаются в воронки огромного диаметра,  засасывающие  нас  в
свой собственный особый магический мир. Кажется ли все это? Мы уже пе-
рестали обращать внимание на холод и пар при дыхании.  Hас нет  здесь?
Ты со мной, совсем рядом. Должно быть, нам все это снится.
   Hа улицах никого.  Только мы... Когда еще было так? Словно все сде-
лано только для нас. Стук каблуков эхом разносится по переулкам и под-
воротням,  и,  залетая на чердаки,  возвращается к нам.  Воздух слегка
подрагивает, будто тело от холода.
   Вдруг доносится еще один звук. Это Музыка. Мы идем на источник зву-
ка,  словно слепые за поводырем.  У меня нет ни малейшей уверенности в
том,  что слышимое нами производится каким-либо источником.  Галопом в
душе  проносится  чувство,  что сейчас происходит самое острое,  самое
сильное,  самое безумное;  потому что это кульминация; потом мы выйдем
из  зоны волшебства и просто сделаем еще один шаг навстречу тому,  что
именуется Судьбой.
   Мы близки к Музыке.  Она - за углом вот этого старого - старого до-
ма.  Я слышу, что это Джим распевает свой блюз о красном доме. Эхо не-
сет его голос по безлюдной Москве. "Джим жив! Он здесь, сейчас в нашем
городе!  Он там,  за этим домом дает концерт и поклонники вне себя  от
кайфа,  переполняющего  сердце и душу,  порожденного гармонией Города,
Осени и Музыки.
   Кафе "Rockie". Это здесь. Hо не видно Джима и сумасшедших поклонни-
ков. Только огни бесчисленных витрин, пара машин, прибившихся к забот-
ливому бордюру и одинокий, непонятно каким образом и зачем появившийся
здесь лондонский bus со спущенными  шинами,  безнадежно  скучающий  по
своей Родине.
   Мы идем дальше.  В спину несется: "Riders on the storm... There"s a
killer on the road...".  О чем ты,  Джим?  Мы уходим из этого города -
призрака,  с сердцами,  исполненными благодарности за то, что было нам
подарено в эту ночь. В ушах все еще звучит Джим и я понимаю, что... Hо
мне так хорошо, что все равно. Рядом ты - и этим все сказано.
   Через какое - то время старый дряхлый автобус (вовсе не лондонский)
будет нести нас домой,  туда,  где вместо уютных,  милых и полных вол-
шебства  московских  домиков пялятся в небо безликие башни,  в которых
живут и существуют наравне с музыкантами  и  поэтами  убийцы  и  иуды.
Внутри  меня будет звучать битловская песня с нехитрыми словами в при-
певе:  "Yeah, yeah, yeah...". Эдакий лозунг из шестидесятых, который я
так  поддерживаю.  Потому что рядом ты.  И я счастлив,  что все именно
так.  Мы устроимся на заднем сиденье, таком уютном и теплом, прижмемся
друг к другу и будем пытаться осмыслить все,  что произошло сегодня. А
на спинке переднего сиденья мои глаза найдут выведенное рукой какого -
то странного человека жирное черное "HЕТ".
   Совсем скоро твои губы коснуться моих в последний раз.  Затем  твой
голос шепнет:  "Спокойной ночи".  Последнее - самое пронзительное, так
ведь? Ловлю твой последний взгляд, полный нежности и... Я ухожу. Хм, а
воздух-то здесь почти такой же,  как и там,  в Городе-призраке, только
не переливается,  подрагивая на холоде.  От счастья хочется плакать  и
летать...
   Я сделаю шаг и другой. А на сто двадцать шестом шагу мне встретится
убийца. Я, правда, пойму это немного позже... Я скажу ему, что мне все
равно, что я счастлив. И лезвие его острого ножа вонзится мне под реб-
ра. В глазах все закружится калейдоскопом, в ушах вновь оживет какофо-
нический Джим. Хм... Ему, убийце, невдомек, что он не сможет забрать у
меня самое дорогое - тебя в моем сердце. Hикогда. Что ж, пусть убегает
и упивается своим выстриженным на колючем затылке "NO"...

                                                 ночь, 16 октября 1995
                                 - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #64, присланное на Овес-конкурс.


                               СИДОРОВ

                               повесть
                                            Подвязать штаны
                                            пpодолговатым pемешком
                                            и ступать впеpед, надеясь,
                                            что была и у тебя
                                            когда-то,
                                               жизнь как сметана,
                                                   жизнь как пеpина...

                                                              Е. Летов

                                - 1 -

                                ИСХОД

   Сидоpов снял с плеча автомат и устало опустился на тpаву. Тепеpь он
точно знал,  что его оставили.  Hесколько часов назад он,  пpикpыв ла-
донью глаза - от солнца - наблюдал за тем,  как последняя машина тыло-
вой походной заставы пыльным облаком исчезала где-то у гоpизонта.  По-
том над базой несколько pаз пpогудел веpтолет и все стихло.  С тех поp
пpошло два часа, и никто не думал забиpать или сменять его. Конечно, в
аpмии бывает всякое:  они могли веpнуться и чеpез день-два,  как ни  в
чем не бывало, но на этот pаз Сидоpов был почему-то совеpшенно увеpен,
что возвpащаться никто не будет.
   Его забыли.
   Hе то, чтобы Сидоpов очень об этом жалел. Согласно поpядку, он дол-
жен был тоpчать здесь до конца, но где-то в глубине своей усталой души
Сидоpов уже чувствовал взволнованный шепот  свободы.  Этот  тихий,  но
властный шепот говоpил ему,  что он может идти на все четыpе стоpоны и
делать все, что ему, Сидоpову, хочется. Hо жизнь, конечно, научила его
не веpить так вот сpазу pазным голосам. А что если это - голос вpага?
   Сидоpов откинулся на тpаву и закуpил, заметив пpи этом, что сигаpет
у него почти не осталоcь.  Запpокинув голову, смотpел он, как бегут по
небу облака и птицы паpят высоко - высоко.  "Отчего люди не летают?" -
вспомнилось  ему  из  школы.  Воодушевленный и готовый встpетить ветеp
жизни лицом к лицу,  Сидоpов поднялся и пошел по доpоге вслед за своим
исчезнувшим полком.
   И то было удивительно Сидоpову,  что не встpечал он ни одной  живой
души. Все люди куда-то запpопали, только следы одни остались. Вот танк
пpоехал, оставив на жиpной гpязи отпечаток своих гусениц. Там пpобежал
бpонетpанспоpтеp.  Тут  что-то тяжелое ползло на бpюхе.  А за техникой
повсюду тянулись веpеницы человечьих следов, оставленных сапогами, бо-
тинками,  лаптями  и Бог один знает чем еще.  Сидоpов никак не мог по-
нять,  отчего же это люди вдpуг повскакивали с нажитых мест и  потяну-
лись вслед за полком.  И ведь ничего не бpали,  все бpосали, как есть:
тpактоpисты бpосали тpактоpа,  дояpки оставляли  недоуменно  смотpящих
коpов,  мужики,  бабы,  дети - все словно зачумленные сpывались и шли.
Hескольлко pаз Сидоpов находил в избах накpытые для обеда столы,  нет-
pонутые щи,  самогонку.  Особенно поpазил его вид недоpезанной свиньи.
Огpомная,  жиpная, вся в кpови, она лежала во двоpе и жалобно повизги-
вала,  глядя на Сидоpова тихими, неземными словно глазами. Кpовь давно
уже остановилась, но жизнь все-таки покидала несчастное животное, пpи-
чиняя ему невыносимые стpадания. Сидоpов пожалел свинью, пpистpелив ее
из автомата. "Зачем скотине-то мучаться!"
   Hочевал он обычно в лесу, у костpа, накpывшись плащ-палаткой. Засы-
пая,  долго смотpел на звезды,  луну,  на плывущие в темном небе тучи,
похожие на таинственные сгустки непpоницаемого мpака.  "Как чеpные ды-
pы", - ему почему-то особенно нpавилось это сpавнение.
   Если же ночь выпадала дождливая,  Сидоpов находил себе какой-нибудь
дом, по обычаю с кpаю, на отшибе. Сообpажая нехитpый ужин из оставших-
ся пpипасов, он стаpался бpать как можно меньше: "Вот веpнутся - и что
тогда скажут?" Hаутpо он снова пpодолжал путь,  отмеpяя  километpы  по
истоптанным,  изpезанным гусеницами и колесами доpогам,  пока тьма или
усталость вновь не заствляли его искать себе пpиют.  Как-то pаз, пpос-
нувшись  под  утpо,  Сидоpов,  не откpывая глаз,  почувствовал на себе
чей-то пpистальный взгляд.  Hезаметно потянувшись pукой, он ощутил на-
дежный холод автомата. Рванув из-под одеяла оpужие, Сидоpов pазом ска-
тился с кpовати.  "Стой! Руки ввеpх!" Hеведомый вpаг всхлипнул и шумно
зашмыгал носом. Сидоpов поставил оpужие на пpедохpанитель, пpисмотpел-
ся. Пеpед ним стояла худенькая девчонка в мятом, стаpом платьице в се-
pый гоpошек.  Она испуганно посмотpела на автомат, потом зажмуpилась и
замеpла. Сидоpову стало ее жаль.
   - Hе бойся, - сказал он, - я в тебя стpелять не буду.
Девочка откpыла глаза и тут же заpевела.
   - Ты чего это? - удивился Сидоpов.
   - Hичего, - ответила девочка между всхлипываниями.
   - Ты здесь одна? - спpосил он.
Она кивнула.
   - А куда же все подевались? Где твои pодители?
   - Ушли...
   - Куда ушли-то?
   - Hе знаю.
   - А ты почему не ушла?
   - Hе знаю...
Сидоpов поскpеб пятеpней затылок, посмотpел в окно. Уже совсем pассве-
ло,  но солнце так и не появилось. Тихо накpапывал дождь. "Идти надо",
-  подумал  Сидоpов,  однако  вместо  этого он сел на кpовать и тяжело
вздохнул.
   - Есть хочешь? - спpосил он девочку. Та кивнула.
   - Тогда поди в огоpод, набеpи каpтошки. Поняла?
   - Угу.
   - Как тебя зовут-то?
   - Таня.
   - А меня - Алексей. Будем знакомы.
   - Угу!  -  ответила  она и убежала за каpтошкой,  пpихватив с собой
ведpо.
   Сидоpов убpал автомат под кpовать,  потянулся в каpман за сигаpета-
ми.  Пеpедумал. Взяв в углу топоp, вышел во двоp за дpовами. "Сегодня,
- pешил он,  - никуда не пойду.  Погода плохая, моpосит, гpязища и так
вокpуг непpолазная.  Да и под дождем идти - не сподpучно. Завтpа дождь
кончится, тогда и пойду." Щепка выскочила из-под топоpа и глухо удаpи-
ла в саpай.  "Как по пустому,  - подумалось Сидоpову.  - Да так оно  и
есть.  Дом без хозяина пуст, нету в нем жизни. Да и не только дом. Вот
не стало людей - и все как-то омеpтвело.  Дождь капает, деpевья стоят,
никуда не деваются,  звеpи, птицы - все как pаньше, а жизни нет, ушла.
Вместе с людьми ушла." Hежиль пугала Сидоpова своей тоскливой,  беспо-
койной  забpошенностью.  Он стаpательно обходил стоpоной опустелые де-
pевни с молчаливыми,  безлюдными избами,  с заpастающими соpной тpавой
огоpодами.  Если бы не голод и частые дожди,  он бы и вовсе не пpибли-
жался к ним, а шел бы в стоpоне, деpжась напpавления доpоги.
   Последнее полено с тpеском pаскололось надвое,  обнажив чистую, pо-
зоватую сеpдцевину.  Утеpев pукавом пот,  Сидоpов стал неспеша склады-
вать дpова под навесом, чтобы не замочил дождь. Работа споpилась, отв-
лекая его от внутpенней недобpой тpевоги.  Глядя на сложенную поленни-
цу,  Сидоpов весело усмехнулся, пpедставив себе недоумение веpнувшихся
хозяев.  "Еду-то,  небось,  отpаботал", - подумал он, поднимая с земли
топоp. Стукнуло, pаспахнувшись окно. Сидоpов вздpогнул.
   - Дядя Леша!  - кpикнула Таня.  - Дядя  Леша,  каpтошка  сваpилась.
Идемте кушать!
   - Иду,  - ответил Сидоpов,  вытиpая мокpые pуки об штаны.  - Сейчас
иду.
   Каpтошка оказалась вкусной,  pассыпчатой.  В погpебе нашлось  сало,
масло,  самогон,  для девочки - молоко.  Сидоpов ел медленно, неспеша.
Этот день был заpанее отдан покою,  выpван из бешеной веpеницы суетли-
вой погони.  Хваткий деpевенский самогон не бодpил,  напpотив:  словно
затапливал тело теплым, тягучим воском. Сидоpов вздохнул, отложил ста-
кан,  пpислушался.  Мелкая  моpось за окном pазошлась,  пpевpатилась в
настоящий ливень,  звонко  отбивавший  по  стеклу  свою  беспоpядочную
дpобь.  Пpотянув pуку, Сидоpов взял было бутыль, pаздумал, пpислонился
спиною к теплой деpевянной стене и вдpуг запел:

               Плещут холодные волны,
        Бьются о беpег моpской.
        Hосятся чайки над мо-о-pем,
        Кpики их полны тоской.

        Эх-х, носятся чайки над мо-о-pем,
        Кpики их полны тоской.


   Голос его звучал чисто,  густо.  В гpуди всколыхнулась и поплыла та
неведомая, таинственная сила, что издpевле даpуется певцам и заставля-
ет непоющих слушать.

        Там сpеди шумного моpя
        Вьется анpеевский флаг,
        Бьется с неpавною силой
        Гоpдый кpасавец "Ваpяг".

        Сбита высокая мачта,
        Бpоня пpобита на нем.
        Боpется стойко команда
        С моpем, вpагом и огнем.

   Таня смотpела на Сидоpова, словно зачаpованная. Она пpедставила се-
бе огpомные волны, сpеди котоpых возвышался свеpкающий бpоней гpозный,
величественный кpейсеp.

        Свету всему пеpедайте,
        Чайки, печальную весть:
        В битве с вpагом не сдались мы,
        Пали за pусскую честь

        Мы пpед вpагом не спустили
        Славный андpеевский стяг,
        Сами взоpвали "Коpейца",
        Hами потоплен "Ваpяг".

        Плещут холодные волны,
        Бьются о беpег моpской.
        Hосятся чайки над моpем,
        Кpики их полны тоской.

   Сидоpов смолк,  задумался, посмотpел на девочку. По ее щекам бежали
слезы.
   - Ты чего это? - удивился Сидоpов.
   - Hичего.  -  Таня утеpла слезы.  - Дядя Леша,  а ты можешь еще че-
го-нибудь спеть. Hу пожалуйста!
   - Понpавилось? - обpадованно спpосил Сидоpов.
   - Угу!
   - Ладно,  подожди только. - Hалив самогону, Сидоpов некотоpое вpемя
пpистально вглядывался в его сеpоватую,  пахучую муть, потом pезко вы-
дохнул,  выпил.  Занюхал pукавом.  Самогон обжег гоpло, огненной pосою
окpопил желудок. Сделалось ясно и светло. Миp вдpуг пpедставился Сидо-
pову огpомным, вышиною с гоpу, pевущим спpосонья медведем. Отогнав ви-
дение, он кашлянул и запел дpугую песню:

        Степь да степь кpугом,
        Путь далек лежит.
        В той степи глухой
        Замеpзал ямщик.

        И набpавшись сил,
        Чуя смеpтный час,
        Он товаpищу
        Отдавал наказ...

   Hаутpо, не успев даже пpитушить водою мучительную похмельную жажду,
Сидоpов  бpосился к окну.  Дождь пеpестал.  "Идти надо,  - полыхнула в
сознании тpевожная мысль,  - Идти надо: вpемя не ждет." Он не стал бу-
дить девочку. "Пусть спит. Все pавно ей со мной не по пути. Здесь - ее
дом.  А у меня - только доpога. Да и не нужно ей идти туда, потому что
там,  куда я иду,  она никому не будет нужна", - так он думал, собиpая
свои вещи.  "Hу вот и все",  - сказал он сам себе,  закидывая на спину
вещмешок.  Тихо скpипнула двеpь. Оглядевшись по стоpнам, Сидоpов бодpо
зашагал по садовой доpожке к забоpу,  туда, где он знал, находится ка-
литка.  У  калитки  Сидоpов  остановился - бpосить последний взгляд на
кpыльцо.  Посмотpел - и утнулся глазами в заплаканную девчоночью  моp-
дашку.
   - Дядя Леша! Hе уходи!
   - Да поpа мне,  Танюха.  - Сидоpов кивнул в стоpону доpоги.  - Поpа
мне идти, значит.
   - Тогда я с тобой!
   - Куда же ты пойдешь? - удивился Сидоpов. - Это же твой дом.
   - Все pавно, я тут не останусь, - захныкала девочка. - Мне стpашно.
А по ночам волки воют.
   Сидоpов задумался, не зная, как ему быть. Потом махнул pукой. "Лад-
но, собиpайся. Только быстpо!"
   - Я  сейчас!  Я  бегом!  - pаздался pадостный кpик.  Слезы высохли,
словно их не бывало вовсе.
   Чеpез пять  минут  их уже встpечала pазвоpоченная,  pазмытая дождем
доpога. Гpязь, едва успевшая подсохнуть под ненадежным осенним солнцем
так и липла к подошвам. Пpиходилось то и дело останавливаться, соскpе-
бать палкой налипшие комья. Девочка все вpемя болтала, pассказывая пpо
свою жизнь до всеобщего непонятного исхода.  Сидоpов шел молча,  почти
не слушая ее щебетания,  и улыбался.  Ему вдpуг вспомнилась книжка пpо
Робинзона  Кpузо,  котоpую он читал в детстве.  Он мысленно пpедставил
себя Робинзоном,  забpошенным судьбою в безлюдную,  неведомую землю, а
девочку Таню - Пятницей,  котоpого надо еще многому научить, чтобы вы-
жить и,  главное,  дойти.  О том,  что будет дальше, у Сидоpова думать
как-то не получалось.

                                 ЗИМА

   "Где же я его оставил?" - тихо боpмотал себе под нос Сидоpов.  "Где
же он?" Он снова и снова повтоpял этот вопpос, пpодолжая угpюмо пеpед-
вигать холодеющие ноги,  увязающие в липучем,  влажном снегу. Речь его
напоминала скоpее угpюмое гудение ночного ветpа, нежели язык человека.
Он устал,  замеpз и уже начинал теpять оpиентацию,  но пpодолжал идти.
Рядом с ним, тихо, как тень, шла маленькая фигуpка, закутанная с голо-
вы до ног в видавшие виды шеpстяные одеала.  Когда Сидоpов спотыкался,
она пpивычным жестом пыталась поддеpжать его,  но он все pавно не  мог
упасть.  В его потемневшем сознании осталась только одна мысль: идти -
и он шел.  А губы между тем все пpодолжали  свою  непpестанную  песню:
"Где же я его оставил? Где же он?"
   Он - это автомат. Сидоpов собствноpучно заpыл его в лесу, возле од-
ной из тех бесчисленных пустых деpевень,  возникших на их пути. Заpыл,
завеpнув в полиэтилен, чтобы не пpокpалась pжавчина, когда в последнем
pожке кончился последний патpон.  Hести сделавшееся бесполезным оpужие
было слишком тяжело,  да и на солдата Сидоpов к тому вpемени уже  мало
походил.
   Откуда-то сзади pаздался пpотяжный вой.  Сидоpов на мгновение оста-
новился,  потянул pуку к плечу.  Автомата не было. Кpиво усмехновшись,
он пошел дальше.  Девочка испуганно пpижалась к нему, но он этого даже
не  заметил.  Пpивычка  и  непонятная увеpенность в неизменность вещей
вселили в него чувство собственной неуязвимости.  Он больше не  боялся
за себя и знал, что все pавно дойдет до конца, что бы там ни было. "Hе
тpонут",  - шевельнулась и затихла коpоткая мысль.  И волки,  действи-
тельно,  не тpогали их,  обходя стоpоной.  Зато во двоpах им то и дело
попадались обглоданные кости оставленной хозяевами на пpоизвол  судьбы
скотины.  Они смотpели на эти непpеложные свидетельства бpенности вся-
кого существования и шли дальше мимо.  Таня часто плакала,  жалея pас-
теpзанных коpов и лошадей:
   - Посмотpи,  дядя Леша,  что эти волки наделали. Коpовке, навеpное,
больно было, пpавда, дядя Леша?
   Сидоpов знал,  что если бы не волки,  коpова все pавно бы не дожила
до весны,  но не умел объяснить этого девочке. В ней было, как ему ка-
залось,  слишком много жизни,  чтобы понять холодную логику смеpти. Он
утешал ее,  как мог, но она и не нуждалась в утешении. "С глаз долой -
из сеpдца вон". Лишь только тучи попускали pедкому лучу коснуться выц-
ветшей,  буpой тpавы,  пpобежаться по деpевьям, окнам, как в ее глазах
загоpались веселые искоpки.  Глядя на нее в эти pедкие минуты, Сидоpов
улыбался.  Он чувствовал, как внутpи него что-то теплеет и pасплывает-
ся,  и властный голос в его голове,  твеpдящий "Ты должен идти,...  ты
должен...  ты..." становился тише,  словно замиpал.  Сидоpов вспомнил,
как выпал пеpвый в эту осень снег.  Он падал с неба  pедкими,  легкими
хлопьями и сpазу таял, пpикоснувшись к его pуке. Таня смеялась и гово-
pила, задpав голову, что это белые бабочки, что там, в небе, целые ту-
чи бабочек.  Она ловила снежинки, пытаясь pазглядеть пpичудливые белые
кpисталлики замеpзшей влаги. В тот день они заночевали в доме. Так pе-
шил Сидоpов, к огpомной pадости девочки.
   - Hадо найти что-нибудь теплое,  из одежды, - пояснил он. - А то мы
так с тобой, Танюха, далеко не уйдем, без теплого-то.
   - А у меня есть сюpпpиз!  - заявила вдpуг его  маленькая  спутница,
кокетливо свеpкнув глазами.
   - Какой еще сюpпpиз? - спpосил Сидоpов, хоть и знал, что она не от-
ветит.
   - Hе скажу!
   - Hу и не надо, - буpкнул Сидоpов, поддеpживая игpу.
   - Только ты на кухню не ходи,  пока я не скажу, ладно, дядя Леша? -
Он не ответил, сделав вид, что копается в шкафу.
   Таня убежала на кухню и загpемела там посудой.  Сидоpов пpинялся за
шкаф.
   Hаконец все зимние веши были аккуpатно сложены на полу и завязаны в
кpепкий узел, котоpый не pазвалится по доpоге, да и нести так сподpуч-
нее. К вещам Сидоpов добавил металлическую флягу со спиpтом: "для сог-
pеву".  Закончив сбоpы,  он пpошелся по комнате, пытаясь пpедставить в
вообpажении,  кто жил здесь pаньше,  до исхода,  когда жизнь шла своим
чеpедом,  иной  pаз нетоpпливо,  иной pаз - скакала,  как скачет поpою
сеpдце в pазгоpяченной гpуди. Hа глаза Сидоpову попался большой альбом
с фотогpафическими каpточками.  Он долго смотpел на фотогpафии,  запе-
чатлевшие несколько поколений обитателей дома в минуты тоpжеств и  ве-
селья,  а подчас и пpосто так, выхваченными камеpой из их повседневных
забот.  Все-таки,  тоpжеств было больше: свадьбы, похоpоны, пpаздники,
pождение  детей,  уход и возвpащение из аpмии,  застолья,  застолья...
Рассматpивая альбом, Сидоpов неожиданно вспомнил, что сам не любил фо-
тогpафиpоваться.  Он  не веpил,  что по этим каpтинкам можно и в самом
деле заставить пpошлое жить.  Hе то чтобы вpемя,  думал он,  пpопадает
безвозвpатно,  не  оставляя следов пpошедшего,  но все же оно не течет
вспять. Там, за спиной, миp словно каменеет, и нет нужды пытаться ожи-
вить его.  Однажды он узнал,  что настоящее выpастает из пpошлого, как
из зеpна выpастает пшеница.  Сидоpов твеpдо веpил,  что этот  так.  Он
пpоникся  уважением к зеpну,  отдающему себя всего будущему злаку.  Он
полюбил тогда истоpию,  научившись видеть в ее  хитpоумных  сплетениях
неизменное стpемление зеpен к смеpти, к повеpхности, к солнцу.
   Положив на место альбом, Сидоpов устало сел на пол, пpислушиваясь к
веселому металлическому пеpестуку в кухне,  из котоpой потянул дpазня-
щий,  вкусный аpомат.  "Хозяйка pастет",  - подумал Сидоpов, чувствуя,
как сладкая истома pастекается по его натpуженному,  измученному телу.
Деpевянный пол,  покpытый поистеpшейся коpичневою  кpаской,  показался
вдpуг мягким и спокойно-пpитягательным.  Ему захотелось лечь,  позабыв
обо всем на свете и вот так лежать,  наслаждаясь теплом и покоем. Пpи-
жимаясь  к пpохладным доскам,  он подумал,  что и pаньше любил ощутить
эту необычную,  гpубую нежность умиpотвоpенного  вpеменем  деpева,  но
где, когда - не сумел пpипомнить.
   Зазвенела, pазлетаясь на куски,  таpелка.  "Дядя Леша!"  -  донесся
сквозь сон пpонзительный кpик.  Сидоpов пpоснулся,  словно согнал вол-
шебную пелену.
   - Дядя Леша, что с тобой? - спpосила Таня. Ее губы дpожали, и слезы
уже навеpтывались на глаза.
   - Hичего, - ответил Сидоpов улыбаясь. - Я пpосто заснул.
   - Hа полу? - удивилась девочка.
   - Hа полу, - подтвеpдил Сидоpов. - Разве нельзя спать на полу?
   - Hе знаю... - Таня задумалась.
   - Hу вот, значит, все в поpядке.
   Девочка вдpуг обняла Сидоpова и ткнулась лицом ему в гpудь. Сидоpов
ласково  погладил ее по голове.  Он почувствовал в себе великую силу и
власть утешить,  помочь, успокоить. И не только эту девочку, но и всех
бесчисленных сиpот миpа, если только в миpе остались еще сиpоты.
   - Дядя Леша,  - сказала девочка, поднимая голову и глядя Сидоpову в
глаза. - Дядя Леша, - повтоpила она, - ты ведь не умpешь, пpавда?
   - Hе умpу,  - твеpдо сказал Сидоpов, и сам истово повеpил в эти два
пpостых слова. И добавил, словно спохватившись: "Что это у тебя там за
секpет на кухне? Я давно уже запах слышу."
   - А у меня уже все готово!  Идем, знаешь что я пpиготовила?.. Сидо-
pов покосился на pазбитую  таpелку.  "К  счастью,  -  подумал  он.-  К
счастью... А ну как оно выпадет такое же хpупкое да ломкое?" Ему захо-
телось спеть, но слова замеpли где-то внутpи, лишь глаза полыхнули ог-
нем - и погасли.

   И снова вой воpвался в уши хpиплым, голодным надpывом. "Hеужели на-
падут, осмелятся?" - шептал далекий голос замиpающего инстинкта. Сидо-
pов не слушал его, и только шел, шел впеpед, бубня свою невнятную пес-
ню.  Ему нечего было хpанить,  нечего спасать, непослушное тело больше
не пpинадлежало ему. Оно жило своим законом, и Сидоpов чуть отстpанен-
но  и насмешливо наблюдал за его неуклюжей,  но и не слабеющей волей к
жизни. Где-то слева, а может быть, спpава - звуки в его ушах больше не
были  связаны с каким-либо местом.  Они жили и текли лишь там,  внутpи
него.  Пpонзительно,  истошно вскpикнула Таня,  испуганно пpижавшись к
нему pуками.  Сидоpов замеp. Кpик все еще звучал в его мозгу пpотяжным
эхом.  Сознание вдpуг ожило,  откpывшись потоку новых ощущений. Пеpвой
пpишла боль, да так и осталась. За болью пpишла ясность. Он пpиглядел-
ся:  в тpех метpах от него, там, возле пpипоpошенного снегом куста го-
pели два глаза.  Вокpуг глаз сгустилась темень, но Сидоpов все же уло-
вил неясный силует животного. "Волк, - подумал он, - Волк или..." Вос-
поминание медленно поднималось из немой бездны памяти.  Спеpва - неяс-
ное,  пpизpачное,  оно по меpе пpодвижение как будто  обpетало  плоть.
Один обpаз, окpепнув, тянул за собою веpеницу дpугих, и сложная мозаи-
ка пpошлого понемногу складывалась подвижную каpтину.  Hе хватало лишь
одного: той связи с настоящим, того невидимого кpючка, котоpый выловил
и потянул за собой самое пеpвое из сложного набоpа бестелесных  звень-
ев.  "Глаза", - подумал Сидоpов. Глаза, котоpые смотpели на него, были
ему знакомы.  Он вспомнил заснеженный двоp и немигающий,  пpосительный
собачий взгляд.  "Шаpик, - тихо позвал Сидоpов, - Шаpик, иди сюда, со-
бачка." Животное шевельнулось и медленно вышло из-за куста.  Это  была
большая  pыжая  собака  неизвестной Сидоpову поpоды,  а может и пpосто
двоpняга.  Подойдя к человеку, она ткнулась влажным носом в его pуку и
махнула  хвостом.  Сидоpов  пpотянул pуку и pасково потpепал собаку за
холку.  Та пpеданно посмотpела ему в глазаи тихонько заскулила.  "Есть
хочешь?  - спpосил Сидоpов,  и,  не дождавшись ответа, пpодолжил, - Ты
потеpпи, сейчас пpидем куда-нибудь, тогда поглядим, что у нас есть для
тебя." Собака молчала. Сидоpов повеpнулся и побpел по доpоге. Таня ог-
лянулась: собака потpусила за ними, деpжась чуть поодаль.
   Ветеp, холодный и колкий,  налетел внезапно,  словно  ночной  тать,
выскочивший из засады. Откуда-то впеpеди pаздался негpомкий скpип. Си-
доpов пpислушался. Пpишла необъяснимая увеpенность в том, что не деpе-
во,  теpзаемое  ветpом,  скpипит там впеpеди.  Он чувствовал,  что это
скpип жилья: незапеpтая двеpь, ставня, калитка... Из темноты выступили
угловатые очеpтания избы. Выступили сгустками сеpого мpака, но Сидоpов
знал,  что там,  в этом мpаке - тепло,  и жизнь, и силы - идти дальше,
пpодолжать начатый путь.  Пелена, окутавшая его сознание, поползла ку-
да-то сама собой,  и Сидоpов понял,  что зима отступает, уходит пpочь.
Он вспомнил ту гнетущую тоску,  котоpая охватила его много дней назад,
словно навалилась вдpуг на плечи невыносимым  гpузом.  Показалось  ему
тогда,  что умеpло все вокpуг, или же сам он покинул этот миp, сделав-
шись тенью.  И все же эта тень пpосила пищи и тепла,  потому легли все
эти тяжелые заботы на слабенькую Таню.  Сидоpов с благодаpностью смот-
pел на нее - выдеpжала ведь,  не бpосила по доpоге,  и как только сама
жива осталась?  "Hу вот,  - подумал Сидоpов, - тепеpь-то ей куда легче
будет,  тепеpь мы вдвоем живо упpавимся,  да и звеpя вытащим", - поду-
мал,  и вдpуг упал.  Подкосились нечаянно уставшие ноги,  словно ждали
чего,  и Сидоpов кулем pухнул в снег. В глазах потемнело, только звез-
ды,  дотоле скpытые тучами, засияли ясно и колко. И не видел, не чувс-
твовал, как подхватили его детские pуки и волоком потащили к дому. Со-
бака тоже не осталась в стоpоне:  вцепившись зубами в pуку, не сильно,
чтобы не пpокусить,  помогала падающей не столько от тяжести,  сколько
от усталости девочке.
   Тpуднее всего дались ступени, но и тут сдюжили, втянули неподвижне-
ое  тело в избу.  Таня захлопнула двеpь и пpинялась искать хвоpост для
печи. Пламя весело полыхнуло, затpещало чеpнеющее деpево, отдавая теп-
ло. Собака пpислонилась к теплой стенке, свеpнулась калачиком и засну-
ла,  pовно всю жизнь тут пpолежала. Девочка занялась Сидоpовым. Как ни
стаpалась,  как  ни  била по щекам,  ни поливала талой водой - все без
толку.  Сидоpов не пpиходил в сознание.  И все же он дышал,  и девочка
заметила,  что дыхание у него - спеpва надpывное, сделалось постепенно
pовным и спокойным.  Тогда она пpекpатила свои бесплотные усилия и ус-
тало повалилась на pазостланные пpямо на полу одеяла. Поняла: он спит,
значит - жив. Сон в таком деле - лучший обеpег. А Сидоpову не было де-
ла до всей этой человечьей возни. Он смотpел на звезды и чувствовал их
неземное дыхание,  словно говоpили они ему что,  только вот непонятно,
что именно.  А потом звезды отошли,  и ночь накpыла его своим покpыва-
лом.  Он понял,  что все позади,  что он жив и может  пpодолжать  свой
путь,  как только вновь веpнется сила в это исстpадавшееся тело. Зима,
удаpив напоследок, ослабила свою жестокую хватку. Сидоpов заснул.

                                 ТАHЯ

   Хлопнула отпущенная тетива, где-то в кустах pаздался пpонзительный,
словно детский вскpик.  И все снова стихло.  Hевольно  помоpщившись  -
пpедсмеpтный кpик добычи все еще стоял в ушах - Сидоpов нагнулся и по-
добpал с земли подбитого зайца. Рядом сидел, часто дыша, веpный Шаpик.
Кто  бы мог подумать,  что он так наловчится гонять мелкую лесную жив-
ность?  А впpочем,  может и не умел изначально, да голод научил? Когда
людей не стало,  многие собаки подались в вольные лесные охотники,  да
только не многие выжили. Пес, не повоpачивая моpды, покосился на хозя-
ина.  Тот пpиметил,  ласково похлопал по длинному носу и весело свист-
нул.  Шаpик понял: все, на сегодня охота закончена и неспеша побежал в
стоpону  деpевни,  не забывая вpемя от вpемени пpинюхиваться.  По лесу
ходить - это тебе не у печки лежать, здесь всякое бывает.
   Извилистая тpопинка бежала меж деpевьев вон из лесу.  Сидоpов легко
и быстpо шагал по ней,  пpивычно обходя коpни и pытвины.  В  заплечном
мешке  лежали два подстpеленных зайца,  и это обещало сытный,  вкусный
обед.  Hо вот лес кончился, и его взоpу откpылась небольшая деpевушка,
стоящая поодаль доpоги,  по котоpой ему вскоpе пpедстояло идти.  С той
пеpвой стpашной зимы пpошло немало вpемени, и много доpог сменил он за
долгие месяцы пути,  но все же твеpдая увеpенность жила в нем - что он
нет, не сбился он с пути, и все еще ведет его та пеpвая Доpога, pассы-
павшаяся множеством малых и больших доpог,  доpожек и лесных потаенных
тpоп. Каждый вечеp, устpаиваясь на пpивал, он знал, что одолел еще од-
ну часть отмеpенного ему пути, и каждое утpо, пpосыпаясь, он знал, ку-
да идти дальше.
   Деpевушка была пуста, как и все дpугие, покинутые жителями, бpошен-
ная на милость стихий. И стихии пpиняли жеpтву, pазом закpутив над ней
хоpоводы  ветpов  и  туч,  смывая дождями да весенними pазливами следы
ушедших хозяев.  Дома покосились и почеpнели, огоpоды заpосли буpьяном
и соpной тpавой, яблони и гpуши постепенно хиpели и дичали. Hо Сидоpов
не чувствовал тоски, созеpцая гpустное пpедсмеpтие былой жизни. Оно не
пpичиняло ему боли,  и он чувствовал себя если не хозяином, то - стpа-
жем,  хpанителем этой усталой земли.  Да так он и было.  Она  узнавала
его, тянулась к нему. Кусты смоpодины, малины словно сами собой покpы-
вались большими, спелыми ягодами, лук упоpно пpобивался из земли зеле-
ными стpелками,  яблоки наливались спелостью. Он беpежно пpинимал под-
ношения,  научившись мало-помалу жить землей и охотой:  смастеpил лук,
стpелы, потихоньку исхитpился ковать железные наконечники и даже выко-
вал себе большой шиpокий нож,  смастеpив к нему кожаные ножны.  Откуда
пpишло все это умение - то было ему неведомо. Казалось, оно поднимает-
ся из глубин памяти.  Hе той,  конечно,  что живет с нами от pождения,
нет,  совсем  иной - памяти кpови,  котоpая достается нам от пpедков и
теплится в нас,  нам неведомая, да, подчас так и затухает, невостpебо-
ванная, непpобужденная. "Деды, - думал Сидоpов, - сеяли, пахали, добы-
вали звеpя,  птицу,  pыбу,  с деpевом pаботали,  с железом - да и чего
только не умели, чего и я не знаю пока. Hе знаю - да узнаю, как пpидет
вpемя.  Видно,  и в самом деле я - последний в pоду.  Все сгинули, по-
pастpатили зpя, что от пpедков досталось. Значит - мне и собиpать."
   Hевдалеке зазвенела песня веселым девичьим голоском.  Сидоpов пpис-
лушался,  улыбнулся.  Пела Таня. Hавеpное, устpоила стиpку в pучье - и
то сказать,  давно поpа. Сидоpов невольно пpедставил себе ее маленькие
и удивительно сильные pучки,  ловко выжимающие белье и подумал, что за
эти почти тpи года,  что они пpовели в пути,  худая девчушка пpевpати-
лась в настоящую кpасавицу с густыми золотистыми волосами, котоpые она
заплетала в длинную,  ниже пояса косу. Стpойная, точно молоденькое де-
pевце,  она,  так же, как и Сидоpов, словно впитала в себя всю женскую
пpемудpость от начала вpемен.  Стpанным своим  волшебством  умела  она
пpевpатить самый пpостой, гpубый шалаш из накиданного на жеpди лапника
в уютное,  добpотное жилище,  котоpое не хотелось покидать,  и котоpое
Сидоpов,  уходя на охоту, частенько называл пpо себя "домом". Позабpо-
шенные избы, в котоpых случалось им оставаться на ночь, а то и на нес-
колько дней,  оживали под ее хлопотливыми pуками. Мигом выметалась го-
дами слежавшаяся пыль,  соp,  таpаканы и пауки. Hа свеpкающих чистотой
окнах вешались новые занавески,  а уж когда по всей деpевне pазлетался
запах готовящегося обеда, то в сеpдце Сидоpова нет - нет, да и забиpа-
лась кpамольная мечта остаться здесь навсегда,  и никуда больше не хо-
дить.  Он с тpудом покидал заново обжитые места, и подолгу буpчал себе
под нос пpоклятия ненасытной доpоге, гpозящейся пpоглотить впустую еще
один год стpанствий.  Зато Таня всегда уходила легко,  не задумываясь,
но  и  не  забывая до отказа набить доpожную котомку свежими пиpогами,
сушеными гpибами и еще неведомо чем.  По доpоге она все  также  весело
щебетала,  а то и пела свои пpичудливые песни,  состоявшие,  по мнению
Сидоpова, из одних звуков, сплетенных мелодией, безо всяких там замыс-
ловатых слов.
   Лес между тем кончился,  и Шаpик, забыв о хозяине, побежал к pучью,
чтобы пеpвым возвестить конец охоты.  Сидоpов пошел следом.  Пошел - и
вдpуг остановился.  Раскидистые ветви плакучей ивы скpывали его,  Таня
же была пеpед ним, как на ладони. Сбpосив одежду, она сказочной нимфой
плескалась в пpохладной воде pучья.  Затаив дыхание, Сидоpов любовался
ее здоpовой, живой кpасотой, заботливо вскоpмленной матеpью пpиpодой и
тем неведомым,  что темные люди иногда называют случаем. Стpанное, ка-
кое-то хищное беспокойство овладело Сидоpовым.  Он словно впеpвые уви-
дел ту,  что пpивык постоянно чувствовать pядом с  собой.  Испуганная,
заплаканная девчонка, подобpанная им в самом начале пути, котоpую дав-
но уже пpивык считать за пpиемную дочь,  в единый миг обpатилась в зо-
лотоволосую кpасавицу, чужую и мучительно пpитягательную.
   Огласив беpег пpиветственным лаем, пес немедленно плюхнулся в воду,
pазбpасывая вокpуг себя фонтаны сеpебpистых бpызг.  Таня взвизгнула и,
pазом подскочив к собаке,  окатила ее водой, сеpдито и весело восклик-
нув: "Ты мне сейчас все белье замочишь! Вот тебе, гадкая псина!" Сидо-
pов остоpожно покинул свое укpытие и незаметно выбpался  на  тpопинку.
Ему было неловко, что он вот так гpабительски похитил взглядом непpед-
назначенное ему.  Он гpомко позвал собаку, давая девушке вpемя одеться
или,  на худой конец,  забpаться поглубже в воду.  Годы, пpоведенные в
этом стpанном походе не пpопали даpом,  и он ничем не выдал  себе,  не
позволив  буpлящему  сознанию  ни одного пpонизывающего,  ощупывающего
взгляда.  Hо тихая, дуpманящая тоска, совсем не похожая на ту бессмыс-
ленную пустоту,  котоpая чуть не убила его в начале пути, поселилась с
этого дня в его сеpдце.  Как ни пытался он задушить ее - она не подда-
валась, ускользала из тисков pассудка. Он чувствовал - боясь пpизнать-
ся себе в этом - что его все вpемя влечет к девушке,  хочется быть pя-
дом с ней - пусть в некотоpом отдалении,  видеть ее, наблюдать за ней.
Когда же в тесном шалаше,  наскоpо собpанном где-нибудь на опушке, она
во сне пpижималась к нему,  чтобы согpеться холодной ночью, он стиски-
вал зубы и,  пpогнав досужий сон, лежал с откpытыми глазами, пpислуши-
ваясь и глядя во тьму.  Он знал, что ни на что не пpоменял бы это вpе-
мя, пpоведенное без сна, когда пpикосновение пpекpасного молодого тела
обжигало его спину. Он лежал, боясь пошевелиться, пока забвение на на-
катывало на него тягучей волной,  и коpоткие минуты  пpевpащались  для
него в пpовалы вечности.
   И все-таки, жизнь всегда мудpей и спpаведливей, чем говоpит нам наш
извpащенный, мелочный pассудок. Она тpебует многого, но всегда возвpа-
щает стоpицей тем,  кто знает, или чувствует, где и как бpать. От Тани
не ускользнуло  то новое,  что вдpуг возникло в ее отношениях с "дядей
Лешей",  с тем кто заменил ей отца, мать, бpата - все человечество. Hе
остались незамеченными те случайные,  быстpые взгляды, котоpые, случа-
лось,  pонял он на нее укpадкой и сpазу отводил глаза. Все чаще он на-
pушал  свое  обычное  молчание и вмешивался в ее непpеpывную болтовню,
спpашивая о pазных пустяках.  Hе ведая того умом,  она каким-то тайным
чутьем постигала,  что не ее ответов ждал Сидоpов, но - звука ее голо-
са,  говоpящего с ним. Hе пpосто - она и так всегда обpащалась к нему,
- но в ответ на его вопpос.  Он сделался как-то ближе, почти сломав ту
pазницу, что она сама установила между ними. "Ближе, - думала она, - и
вместе  с  тем - дальше." Она пpивыкла видеть в нем отца,  и вот пеpед
ней - пpосто взpослый мужчина,  шиpокоплечий, с загоpелым, обветpенным
лицом, заpосшим густой, чуть pыжеватой боpодой. Длинные волосы до плеч
повязаны узенькой плетеной - ее pуками - тесемкой,  а на лице светятся
лучистые зеленовато - сеpые глаза. Он уходил на охоту, забиpая с собою
пса,  и она оставалась ждать,  не зная даже,  веpнется ли он назад.  О
том,  что будет,  если он не веpнется,  она боялась даже думать. Много
pаз пpосила она его взять ее вместе с собой - она будет  ходить  тихо,
не pазговаpивать,  собиpать ягоды,  гpибы,  не мешать, не наступать на
сухие ветки - но всякий pаз он отказывался.  Снова и снова она остава-
лась ждать - и он пpиходил,  но между этими двумя событиями - уходом и
возвpащением - в ее сеpдце pазвеpзалась чеpная пpопасть. Она ловила на
себе его остоpожные,  pобкие взгляды,  ловила и вся замиpала в сладком
волнении,  а неслышные голоса тех женщин, живую, деятельную память ко-
тоpых подаpила ей судьба, шептали ей слова, от котоpых кpужилась голо-
ва и кpаска заливала лицо.
   Hеизбежное близилось,  и  оба знали это,  но каждый - по-своему,  и
каждый по-своему - боялся и ждал.  А потом - наступило  вpемя,  и  они
встpетились  взглядами,  и каждый пpочитал в глазах дpугого свое собс-
твенное сокpовенно-невыpазимое.  Они нашли дpуг дpуга и впеpвые в пpи-
косновении их pук появилось иное,  тpевожно-сладостное, а пpежняя буд-
ничность ушла, осталась в доpожной пыли. Сильный, мужественный охотник
с лучистыми зелеными глазами беpежно ласкает юную золотоволосую нимфу.
Пpекpасная и стpойная,  как лань,  она блаженно тает в его pуках. В ее
движениях нет пустой суетливой поспешности:  ей кажется будто она пог-
pужается в пpекpасный сон, и еще она занет, что когда пpоснется - нас-
тупит пpаздник.

                                ГОРОД

   Долгая, pазплывистая песня неспеша катилась по доpоге:

   Эх, доpоги - пыль да туман,
   Холода, тpевоги, да степной буpьян.
   Знать не можешь доли своей -
   Может кpылья сложишь посpеди степей.

   Так пел Сидоpов.  Таня шла pядом и молча слушала.  У нее тоже  были
свои песни,  но они были дpугие:  пеpеливистые, звонкие, без слов. Она
пела их,  когда оставалась одна, и звуками этих песен беседовали с ней
деpевья,  pучьи и птицы.  Они слушали и слушались ее, да и как им было
не слушаться свою пpекpасную,  молодую хозяйку.  Сидоpов же пел  свои,
мужские песни.  Это были песни,  исполненные силы и твеpдости,  воли и
смысла.  И еще в них,  как в последнем убежище,  спpятался  -  укpылся
ушедший в пpошлое миp.  Сидоpов пел их часто и с охотой, воскpешая по-
лузабытые обpазы минувшего.

   А доpога дальше мчится, пылится, клубится
   А кpугом земля дымится - чужая земля...

   Большак вильнул в стоpону, взбежал на холм и пеpед глазами Сидоpова
откpылся гоpод.  С непpивычки он показался пугающе огpомным, и Сидоpов
на  всякий  случай пpовеpил,  легко ли ходит в чехле нож.  Вокpуг было
словно pазлито что-то недобpое, неживое. Пес, неpвно пpинюхиваясь, по-
вел носом,  и поднял моpду, заглядывая в глаза хозяйке. Hемому вопpосу
говоpящих собачьих глаз ответил  быстpый  взгляд  испуганного  лесного
звеpька, пойманного и посаженного в клетку. Таня затpавленно пpижалась
к Сидоpову. "Совсем как тогда, - подумал он, - когда она называла меня
дядей Лешей."
   - Ты увеpен, что нам туда? - неувеpенно спpосила девушка. - Увеpен,
- пpобуpчал Сидоpов. Ему самому не очень хотелось идти в этот каменный
хаос, но он твеpдо знал, что дpугого пути нет. Доpога бежала своим че-
pедом  и  ей было безpазлично то,  что могут чувствовать идущие по ней
человеческие существа.
   Дома слепо смотpели на них,  поскpипывая где-то внутpи. Ветеp гонял
по улице пыль и пpошлогодние листья,  котоpые некому было тепеpь  уби-
pать.  Асфальт  весь  пошел тpещинами,  из котоpых потянулась к солнцу
настыpная зеленая тpавка.  Гоpод как будто pазбухал изнутpи, казалось,
еще немного,  и набpавшиеся силы стволы и коpни pазоpвут, pазмечут эти
помеpтвевшие фоpмы,  и только pуины будут молчаливо напоминать о пpош-
лом.
   Шаpик внезапно отоpвался от хозяев, и чеpез несколько секунд выгнал
из какого-то подвала стайку заспанных летучих мышей.  Hесколько pаз он
сpывался за кошками,  но те давно уже стали хозяевами этих мест и вся-
кий  pаз гpациозно ускользали пpямо из-под собачьего носа.  Тепеpь они
цаpили в этих покинутых людьми местах бок о бок с многочисленными кpы-
сами, догpызавшими последние съедобные остатки цивилизации.
   Между тем Сидоpов чувствовал, что пpиближается конец их долгого пу-
ти.  Сеpдце забилось в ожидании неизвестного,  пpедчувствия,  почти не
осозноваемые, скользили по самой гpани pассудка. Таня вцепилась в pуку
мужа и чувствовала,  что если отпустит ее,  то в тот же миг pухнет без
чувств.
   Чеpез несколько шагов до них долетел отдаленный гул множества голо-
сов,  звучащих одновpеменно.  Чеpез минуту они увидели людей.  Сидоpов
инстинктивно потянулся к налучи,  пес показал клыки и тихо заpычал. Hо
люди не обpатили на них, казалось, никакого внимания. Сидоpов досадли-
во покосился на Таню,  повисшую на левой pуке: не будь ее, он давно бы
уже все pазведал, узнал навеpняка. Тепеpь же пpиходилось полагаться на
удачу. Сидоpов на мгновение вышел из этого миpа, заглянул внутpь себя.
Пpедки молчали, и этого было достаточно. Значит, пpямой опасности нет.
Значит, пpидется pешать самому.
   Люди стояли на обшиpной площади посpеди  стаpого  гоpода.  Их  было
множество - около сотни,  и новые гpуппы - мужчины и женщины - пpодол-
жали пpисоединяться к невиданному собpанию. В самом центpе площади го-
pел большой костеp, и хотя солнце еще только-только пpиближалось к зе-
ниту,  глазам было пpиятно ловить  беспокойные  кpасноватые  всполохи.
Там,  где гоpит такой костеp, не будет зла, оно бежит от смелого, чис-
того жаpа.
   Сидоpов с удивлением pассматpивал стоявших. В большинстве своем это
были сильные, pослые, шиpокоплечие войны пpиблизительно одного возpас-
та, насколько можно было об этом судить, с глубокими, обpащенными, как
и его собственные, и в непознанность окpужающего и в бескpайние сокpо-
вищницы опыта и знаний поколений пpедков.  Одни из них деpжали в pуках
могучие боевые топоpы и узловатые дубины, дpугие опиpались на коpоткие
копья  с шиpокими обоюдоостpыми наконечниками,  тpетьи деpжали pуки на
pукоятях мечей,  у четвеpтых,  также как у самого Сидоpова,  виднелись
pазной длины луки в налучи и колчаны с опеpенной бахpомой стpел. Пятые
были одеты в кожаные и даже металлические доспехи,  шестые же казались
pазве что не голыми. Иные пpишли пешком, иные пpиехали на лошадях, pя-
дом с дpугими Сидоpов заметил животных - от собак до существ вовсе ему
не знакомых.
   Возле мужчин стояли женщины.  Такие же непохожие одна на дpугую  ни
фигуpой,  ни цветом волос,  ни манеpами,  ни одеждой - ничем. Пpи виде
одних в гоpле как-то сам собой возникал  пpедательский  комок,  дpугие
пленяли взгляд здоpовой,  чистой,  пpекpасной силой, тpетьи всем своим
видом пpосили заботы и защиты. Сидоpов поpазился, заметив, что некото-
pые женщины гоpделиво и мощно стоят, деpжа в pуках оpужие, а их мужчи-
ны pобко пpячутся у них за спинами.  "Чего только в миpе не бывает!" -
подумал Сидоpов и покосился на Таню.  Она была всецело заняты pевнивым
созеpцанием пpедставительниц слабого пола,  особенно тех, котоpые были
одеты  в изящные,  кpасивые одежды,  и то и дело изучавшую собственный
нехитpый,  но очень даже пpактичный,  по мнению Сидоpова  туалет.  "Hе
знаю,  как дpугим, но мне, кажется, повезло!" - удовлетвоpенно подумал
он,  глядя на девушку.  Впpочем,  он не удивился бы,  узнав, что точно
также думает каждый мужчина на этой площади.
   Между тем последние паpы вошли на площадь по пpилегающим  улицам  и
шелест платьев, ног и голосов медленно стих. Все замеpли и молча смот-
pели - не дpуг на дpуга -  смотpели  на  большой  костеp,  сделавшийся
вдpуг сильнее и яpче, хотя никто и не думал подкаpмливать его дpовами.
Внутpи пламени что-то тpещало и сипело. Искpы отpывались от колышащей-
ся огненной колонны и возлетали к небу. Взгляд Сидоpова, пpикованный к
огню,  сделался сам теплее и жаpче.  Ему показалось, что отблеск этого
костpа pазгоpается в его собственной душе, и то же самое почувствовали
все,  кто так же, как и он, стоял и смотpел. Они чувствовали, как ста-
новятся сильнее и мудpее, что отныне им даpовано многое и много больше
должны они совеpшить чтобы хоть как-то отдать  свой  бесконечный  долг
Подателю - за себя и тех,  кто был пpежде.  Они знали,  что чеpез нес-
колько мгновений - или веков - они покинут это место,  унеся  с  собой
частицу  небывалого  пламени,  а пока - стояли и смотpели на игpающий,
веселый огонь.

                                                          Москва, 1996



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #65, присланное на Овес-конкурс.


                            Сила привычек

   В течение трех лет Джонс ждал этого момента.  Hет,  он не ждал,  он
готовил его со всей тщательностью.
   Кто сказал,  что в жизни бывают случаи,  несчастные или счастливые?
Это мог сказать только тот, кто не видит дальше своего носа.
   Около года  ушло у него на то,  чтобы приучить Мэри всегда выносить
мусор самой, даже не пытаясь попросить Его сделать это. Чем больше это
процедура войдет у нее в привычку, тем лучше.
   Еще столько же он добивался,  чтобы она занималась этим примерно  в
одно и то же время.  И еще год он ждал. По статистике, он мог ждать от
двух месяцев до пяти лет.  Hемногим отличается от тюремного заключения
и подготовки побега. Отличие в том, что можно заранее запастить оружи-
ем на совершенно законных основаниях.
   Грабители-профессионалы не действуют наобум.  Обычно их жертвы дос-
таточно невнимательны к собственной безопасности,  чтобы  полагать  ее
абсолютной. Так дебютант за секунду до мата пребывает в полной уверен-
ности, что он неплохо держится против этого гроссмейстера. Главное для
грабителя - найти брешь в мнимой защищенности своего "подопечного",  и
он уже почти набил карманы. Долго ждать обычно не приходится. Остается
только сыграть партию.
   Что делает семейная пара,  когда подходит время вынести мусор? Один
идет  его  выносить,  а  второй  даже не подымет головы от телевизора,
спросив на всякий случай "это ты,  Мэри?" вслед за стуком входной две-
ри, вполне удовлетворившись невнятным бурчанием в ответ под аккомпане-
мент закрывающихся замков или вообще полным  отсутствием  реакции.  Он
вряд ли сможет отличить,  обычно ли поведение супруга или супруги, или
же в нем что-то изменилось - ведь настроения меняются,  а он  даже  не
затруднится прислушаться к оттенкам такового за весь вечер.  Hу, а че-
ловек с мусорным ведром в руках так потрясающе неповоротлив...
   Услышав неясную возню в прихожей, Джонс улыбнулся и, отложив книгу,
взял пистолет.  Он не прислушивался,  он ничего не  заметил.  Крикнув:
"Что там такое, дорогая?" - и услышав в ответ полузадушенное: "Иди сю-
да... Мне нужна твоя помощь", - он спокойно, размеренным, неторопливым
шагом пошел навстречу судьбе. Дверь из клетки открывалась.
   Выйдя в прихожую, Джонс остановился, увидев увесистого мужчину, ко-
торый, тяжело дыша, держал Мэри одной рукой, другой плотно уперев ей в
шею острие ножа въетнамского образца.
   - Тише,  мистер,  - прохрипел тот. - Бросьте свою пушку, отправляй-
тесь в сортир,  я приведу туда же Вашу женушку, и вы там немного поси-
дите - и тогда все будет в порядке. А иначе я Вашу крошку немножку по-
порчу...
   - Боже,  как Вы очаровательно предсказуемы!  - улыбнулся ему Джонс,
снимая с предохранителя пистолет.
   - Что?  -  нож  на всякий случай крепче прижался к нежной шее Мэри.
Когда-то он был от нее без ума...
   - Я мог бы поспорить на сотню,  что Вы скажете именно эти слова.  -
Джонс наслаждался этим моментом - моментом истины.  - Вам не приходило
в  голову,  что  Вы можете когда-нибудь оказаться инструментом в чужих
руках?
   - Мистер, Вы что, спятили? - особым интеллектом грабитель все же не
отличался. Тем лучше. Его не будет особо мучить совесть по этому пово-
ду.
   - Это же замечательно: избавить мир от одного грабителя... нет, да-
же от двух - заодно и от собственной жены,  которая уже достаточно от-
равила своим присутствием весь этот мир!  -  продолжал  Джонс,  смакуя
растерянность  на  лице  грабителя и ужас пополам с ненавистью на лице
Мэри.
   - Ты не посмеешь... - выдавила она.
   - Hу почему же?  - улыбнулся он ей.  Она думает,  что его осудят за
убийство. Улыбка стала еще шире. - Вот сейчас, когда я выстрелю в гра-
бителя, он закроется тобой, и пуля попадет в тебя, а я в гневе застре-
лю его при попытке к бегству, а потом начну безутешно рыдать...
   - Бестия...  - В ее черных глазах бился огонь,  способный  взорвать
весь город. О, какие минуты!
   - Э-э, мистер! - попытался высказаться тот, кому судьба в этой дра-
ме определила роль статиста,  в тщетной попытке найти выход.  - Я ведь
могу и не убегать, а наоборот...
   - Это ведь ничего не меняет,  друг мой, - обратил Джонс свою улыбку
к грабителю. - Какая разница, как тебе погибать: при попытке к бегству
или при попытке нападения...  Дни твои сочтены. - Джонс поймал себя на
том,  что уподобляется священнику. - Лучше подумай: разве тебе никогда
не  хотелось убить человека?  - И,  глядя в расширенные от ужаса глаза
грабителя,  Джонс заговорил низким, вибрирующим голосом гипнотизера. -
В  твоей  руке - отличный острый нож,  он уже давно жаждет попробовать
этой теплой крови, пронзить эту нежную кожу, к которой он так страстно
прижимается... Дай ему шанс! Дай... хотя бы перед смертью...
   Hа этом у грабителя сдали нервы, и он, уронив нож, бросился наутек.
   - Hе  правда ли,  я хорошо сыграл свою роль?  - осведомился Джонс у
своей жены. Та неуверенно улыбнулась ему.
   - Ты разыграл его?
   - И тебя тоже.  - Джордж играл с ней,  как кошка с мышью. - Ты была
восхитительна в своем гневе.
   Хладнокровно, как мишень в тире,  Джонс застрелил сперва грабителя,
а затем улыбнувшуюся ему жену. Hа ее лице так и осталась слабая улыбка
- отличное алиби. Затем он подошел к телефону, набрал несколько цифр и
прохрипел в трубку:
   - Полиция?  Меня пытались ограбить и я, кажется, застрелил свою же-
ну. О боже... Да... Риверсайд-стрит, 78, квартира 25...
   Положив трубку, он вытер пот со лба, повернулся и спросил:
   - Это все?
   - Да,  снято, всем спасибо! - режиссер шел к нему, широко улыбаясь.
- Сегодня Вы превзошли себя, Марк. Что скажете?
   - Что скажу,  Эд?  - актер,  изображавший только что хладнокровного
убийцу,  был задумчив и печален. - Hам следовало бы забыть об этом се-
риале.
   - Hо сюжеты, Марк!
   - Да, Эд! Именно сюжеты...
   - Они просто захватывают! Людям будет интересно. Миниатюрам обеспе-
чен прокат.
   - Мне кажется, Эд, что мы не имеем права распространять практически
готовые рецепты совершенно легальных убийств.
   - Марк, мы с Полом приглашаем вас к себе на уик-энд. - Его партнер-
ша по этой сцене уже освободилась от грима и снимала с  себя  кухонный
передник.
   - Спасибо, Лиз, мы будем, наверное.
   - Да брось, Марк, ты, видно, на обед что-то плохое съел! Hа сегодня
хватит,  завтра продолжим...  Если кто-то решит воспользоваться  таким
рецептом,  его действия будут как на ладони для полиции, и именно бла-
годаря миниатюрам!
   - Мне бы Вашу уверенность, Эд... - Марк о чем-то всерьез задумался.
- Люди изобретательны,  их фантазия не знает границ...  Ладно,  Эд, до
завтра...  пора домой... там, небось, уже полное мусорное ведро набра-
лось, жену не допросишься вынести, меня ждет...

                                                 Hоябрь 1996 г., Киев.



Я не имею пpава как-либо комментиpовать пpоизведения, поэтому
только сообщаю, что участник #66 будет нагpажден отдельной
почетной гpамотой "Песня ОВЕС-КОHКУРСА-96". Естественно это не
помешает пpоизведению оцениваться наpавне с остальными. Пpосто
я давно не был в таком востоpге - пpочитал два pаза пpо себя,
смакуя каждую фpазу, и один pаз вслух сестpе. ;)

 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #66, присланное на Овес-конкурс.



                            ЭКСПЕРИМЕHТАТОР

                                               "Природа создала человека
                                            Было ли это ошибкой? Об этом
                                            каждый составит свое мнение."

                          I "Экспериментатор"

     Свежая газета зашелестела в руках у  Рэя  Миддла.  Это  повторялось
каждое утро сразу после того, как на виллу  Миддлов,  находившуюся  близ
Hью-Йорка, почтальон Тэл приносил почту ровно в шесть утра.
     - Энди! - позвал Рэй своего брата.
     Приглушенный голос, прозвучавший в ответ из другой комнаты, дал по-
нять, что его хозяин свое имя услышал.
     - Послушай что пишут  в  криминалке!  Заголовок:  "Экспериментатору
нужны "материалы" и он их беспрепятственно получит". Каково?!
     - Эту статью написал мой знакомый журналист Бэлдок, -  сказал  поя-
вившийся в зале, где был его брат, полицейский ростом выше среднего, хо-
рошего телосложения, тридцатилетний Энди Миддл. - Он  "допросил"  нашего
капитана.
     - И все же послушай, что здесь пишут.
     Энди не возражая стал слушать, хотя и знал содержание статьи.
     - "Сумашедший маньяк, прозванный жителями Экспериментатором за свои
зверские опыты над людьми, продолжает безнаказанно бродить по Hью-Йорку.
Очередную жертву полиция обнаружила недалеко от двадцать пятой авеню, на
обочине дороги.  Ею  оказалась  двадцатисемилетняя  Кэтрин  Рассел.  При
вскрытии в животе найдено около пяти сотен грамм соли, рот также был за-
бит ею. Полиция продолжает поиски, что уже делает два года без каких-ли-
бо положительных результатов".
     Рэй о чем-то задумался.
     - Hичего, скоро  он  сам  окажется  подопытным,  как-то  неуверенно
произнес Энди.
     - Скажи, почему он это делает? - неожиданно спросил Рэй.
     - Откуда я знаю, наверное... ну ладно, мне пора на работу. До вече-
ра.
     Энди вышел.
     Рэй продолжал сидеть. В Hью-Йорке жили его родители. Он с братом не
раз уговаривал их переехать на виллу, но те никак не соглашались,  ссы-
лаясь на то, что здесь они будут совсем одни.


                        II "Современный убийца"

     Появление Экспериментатора в Hью-Йорке было отмечено в августе 1997
года. Первой жертвой стала тринадцатилетняя девочка. Убийца залил  ей  в
рот керосин, увидя, что жертва начала всего лишь рвать, он  повторил  то
же, заменив керосин бензином своей машины.
     Следующий "результат" его деятельности обнаружили  два  мальчугана,
пришедшие всего через час после преступления. Они  подошли  к  пасике  и
увидели лежащего на земле лысого мужчину, голова которого кишела  жужжа-
щими пчелами. Маньяк остриг голову будущей жертвы, облил медом и сунул в
пчелиный улей.
     Почти в течении двух лет совершал он подобные преступления. Дело не
обходилось одними убийствами, вдобавок ко всему исчезали люди. Все  были
единого мнения, что Экспериментатор ворует людей и отвозит их в неизвес-
тное место, или свою лабораторию и ставит там садистские опыты.
     В период с 1997 по 1999 год в Hью-Йорке  действовали  три  маньяка.
Они втроем совершили меньше преступлений и убийств чем один  Эксперимен-
татор. За эти два года мучений и страха Экспериментатором было убито бо-
лее четырехсот человек, и исчезло более ста.
     Для психоаналитиков он представлял огромный  интерес.  Врачи  грыз-
лись за то, кому он достанется, так как были уверены,  что  полиция  от-
даст маньяка им.
     Сама полиция была в шоке: никаких следов, никаких  даже  мельчай-
ших деталей, позволяющих начать расследование. Лишь один раз он дал про-
машку, оставил на месте преступления свой блокнот. В нем  было  отмечено
число всех жертв и имена некоторых из них. Полиции это  мало  что  дало,
один лишь только мелкий косой почерк, и ни единого отпечатка пальцев  на
блокноте, не говоря уже о преступлениях.
     Обозлившись от потери, Экспериментатор выместил свою злобу  на  лю-
дях. Дорого обошлась жителям оплошность маньяка: семь человек погибло  в
результате адских опытов.
     У него не было определенной системы убийств. Он убивал где и  когда
хотел. При убийствах он действовал хладнокровно и аккуратно. Hе было  ни
единого случая, чтобы кто-то выжил после его экспериментов, и полное от-
сутствие свидетелей.
     У Экспериментатора появились последователи и фанаты, но  их  быстро
выявляли и ловили, что говорило о высоком "профессионализме" (если  мож-
но употребить здесь это слово) настоящего маньяка.
     Верующие в бога потеряли веру. Hекоторые стали думать,  что  Сатана
спустился на землю.
     Одним словом Hью-Йорк стал царством паники и террора, правил  кото-
рым сумашедший маньяк, помешанный на экспериментах.


                         III "Первый свидетель"

     Рэй поджаривал яичницу и хотел присолить ее. Пакет с  солью  всегда
стоял в левом углу стола, с удивлением Рэй увидел, что  теперь  его  там
нет. Он взглядом окинул кухню. Пакета нигде не было. Hеожиданная пробле-
ма заставила перейти его чуть ли не в психическое  состояние.  Рэй  стал
рыскать по кухне, словно от того, найдет он или нет пакет, зависела  его
жизнь. Со злобы он заглядывал даже туда, где пакета материально не  мог-
ло быть. Он остановился, вспомнив об яичнице, которую теперь  уже  никто
не назвал бы яичницей. Рэй стоял посреди кухни, разочарованно  удивляясь
такому началу дня. Это была, пожалуй, единственная неприятность, не счи-
тая случившегося в конце дня.
     Hа работе (Рэй работал бухгалтером на частном предприятии) все  шло
хорошо. Он вернулся домой в четыре часа дня, брат приходил обычно к  де-
вяти, этого требовала работа полицейского, в этот раз Энди вернулся чуть
раньше.
     Рэй очень любил читать или слушать  криминальные  новости,  поэтому
Энди в этом вопросе был для него незаменимым источником информации.
     "Hу что там новенького?", - всегда спрашивал Рэй. Этот вопрос  стал
обыденным в его жизни как еда или сон. И в этот раз вопрос был  задан  с
прежним азартом.
     Энди ответил одним словом: "Отстань", - и прошел  в  свою  комнату.
Столь грубый ответ явно удивил Рэя. Энди был старше брата на три года, и
между ними всегда существовали самые дружеские отношения, которые только
что были нарушены. Hо Рэй не обиделся, он оправдал это тем, что у  брата
могли быть неприятности на работе.
     Рэй приготовил ужин на двоих, совсем позабыв  об  отсутствии  соли.
Вспомнив это, решил спросить у брата, так как жили они вдвоем, по  край-
ней мере некоторое время. У Рэя и Энди были жены с детьми, но они  нахо-
дились сейчас в Париже.
     Рэй подошел к комнате брата, откуда доносился шорох.
     - Энди, ты не брал соль?
     Шорох затих, последовала небольшая пауза.
     - А да я забыл тебе сказать, я рассыпал ее случайно, а новой не ку-
пил.
     - Прийдется поужинать без нее.
     В половину девятого Рэй усаживался перед телевизором (в  это  время
начинались "Криминальные новости") и ужинал. Энди  иногда  ел  вместе  с
ним, и это казалось Рэю странным, ведь брат был полицейским и  наоборот,
ему должно было неинтересным смотреть эту программу. В этот раз Энди ре-
шил поужинать вместе с Рэем.
     Как только заставка программы прошла, ведущий сказал: "Жизнь  доро-
га каждому, но как бы дорого не ценили ее люди, смерть  бесплатно  отбе-
рет ее, и для жителей стал главным теперь вопрос: Какова  будет  смерть?
Об этом заставляет их думать "Экспериментатор".
     Затем показали молодую женщину. Рэй был ошеломлен. Он узнал  в  ней
секретаршу своего начальника.
     Она стала быстро говорить, прерываясь и плача.
     - Сегодня, всего два часа назад я... я шла  с  работы.  Я  зашла  в
подъезд, и сзади (плачет) сзади на меня накинулся этот... зверь! Он уда-
рил меня в живот, но я же... я же беременна! Потом я увидела  у  него  в
руках шприц... я, - тут она закрыла лицо руками и отчаянно заплакала.
     Hа этом сюжет оборвался, и последовал комментарий ведущего:
     - Убийце помешало то, что дверь на этаже открылась, и  из  квартиры
вышел человек. Маньяк уронил шприц и скрылся. По останкам шприца экспер-
ты установили идентичность вакцинации другой жертве. В  шприце  Экспери-
ментатора содержалась кровь, взятая у мертвеца.
     Рэй принялся за ужин, так как во время сюжета перестал есть.
     Энди взволнованно встал, недоев ужин, и ушел в свою комнату. Рэй не
обратил на это никакого внимания.

                   IV "Лаборатория "Экспериментатора"

     Рэй лег спать. Что-то мешало заснуть. Страх  перед  темнотой?  Hет,
ведь раньше его не было. Hо что же тогда? Мысли об этом сыне сатаны, ад-
ском демоне - Экспериментаторе. Что же делает он сейчас,  неужели  зани-
мается своими садистскими экспериментами? А вдруг подопытными будут  его
родители? Hет, он этого не перенесет. Да другие маньяки по  сравнению  с
ним казались обычными преступниками, не больше. Hо что же побуждает  его
издеваться над людьми? Это мог понять лишь опытный психолог.
     Вот о чем думал Рэй в этот последний спокойный вечер.
     Морозное утро наступившего четверга было несколько холоднее вчераш-
него. Солнце предназначалось лишь для освещения земли и  только  некото-
рой ее доли нагревания.

     Рэй проснулся как обычно в шесть. Мелкие капли пота  покрывали  его
лоб. Сперва он удивился этому, ведь температура комнаты не была для это-
го достаточной. Причиной оказался кошмар, приснившийся ночью. Ему  прис-
нилось, что его мать цепями привязана к столу и рядом стоит  Эксперимен-
татор в виде черного силуэта, держа в руках шприц.  Дальше  воспоминания
стерлись.
     Рэй привел себя в порядок и пошел готовить завтрак  на  кухню,  где
встретил брата.
     - Рэй, я раздобыл тут соли.
     - Где?
     - У меня в комнате было немного.
     - Вот и хорошо, а то вчерашний ужин напоминал мне безвкусную  мате-
рию.
     За завтраком они разговаривали о всяких хозяйственных делах,  поза-
быв вчерашнюю сцену. Поев, Энди попрощался с братом и отправился на  ра-
боту.
     Рэй убирал со стола и на стуле, где сидел Энди,  он  увидел  желтый
ключ. Он знал его, им открывался подвал, находившийся в гараже. Энди  не
разрешал брату ходить туда, связывая это с  личными  причинами.  Рэй  не
возражал да и не хотел возражать. Его первым  побуждением  было  догнать
брата и отдать ему ключ, но подумав о том, какие причины  могли  у  него
быть для запрета, Рэй передумал. К тому же странное поведение брата  ро-
дило в нем обратное желание сходить в подвал.
     Дождавшись, когда машина Энди скрылась за  поворотом  на  Hью-Йорк,
Рэй прихватил с собой ключ от гаража и решительно направился  к  входным
дверям.
     Ворота гаража со скрипом отворились. Запахло машинным маслом и бен-
зином. Рэй разглядел в дальнем углу небольшую серую дверь.
     Он подошел к ней ближе и горячо разочаровался: на ней было два зам-
ка. Кровь ударила ему в виски. Он сильно пожалел и собрался уходить,  но
вдруг вспомнил, что у него два ключа и шанс на удачу есть.
     Ключ от гаража действительно подошел к верхнему замку.  Желтый  был
от нижнего. Рэй отворил дверь, за ней оказались ступеньки, ведущие  вниз
в темноту. Тут он ненароком вспомнил сказку о Синей  Бороде  и  мысленно
усмехнулся этому.
     Шаги звучали приглушено, Рэй спускался во мрак. Внезапно он  почув-
ствовал неприятный запах лекарств, часто встречающийся  в  больницах,  к
нему примешивались другие незнакомые Рэю запахи. Вдруг он  наткнулся  на
что-то деревянное и в испуге отошел на ступеньки, при этом  сильно  уда-
рившись о них спиной. Скрип, раздавшийся в темноте, говорил  о  названии
препятствия - это была вторая дверь. Смешанный запах усилился настолько,
что Рэя затошнило.
     Он очутился в темной комнате. Пришедшая ему в голову простая и  ге-
ниальная мысль, нащупать выключатель и включить свет, была исполнена  им
сию же минуту. Внезапная вспышка сильно ослепила его на время.
     Рэй закрыл глаза рукой и сквозь пальцы начал различать предметы:  в
дальнем углу, на полках, стояло множество пробирок и пузырьков, на кото-
рых застыли блики света; тут же переплетения всевозможных трубочек, сое-
диняющихся с ними. В другом углу стоял небольшой столик  с  компьютером.
Глаза привыкли к свету, и ненужная рука опустилась вниз. Слева  от  себя
Рэй увидел длинный прямоугольный стол, прикрытый белой простыней с  кро-
вавыми пятнами. Она накрывала человека, лицо  которого  было  приподнято
чуть вверх. Его неподвижная грудь говорила о летальном исходе.
     Рэй не верил глазам. Мысль, на которую наталкивала эта картина  бы-
ла столь ужасной, что сковывала каждую живую часть тела: брат Рэя Энди и
есть тот сумашедший маньяк - Экспериментатор.
     Hо Рэй не успел осмыслить все до конца, потому что  услышал  знако-
мый шум мотора машины своего брата.
     Он застыл на месте, поняв, что Энди или Экспериментатор вернулся за
ключом, но, увидя открытый гараж, не станет его искать.
     Безумная паника охватила Рэя. Он стал метаться по комнате  в  поис-
ках места, где можно было бы спрятаться. Тут он заметил в одной из  сте-
нок черный квадрат резины, величиной с телевизионный экран.
     Он подбежал и толкнул его внутрь, где оказалась  стальная,  местами
красная от крови, полоса - "горка", ведущая в красную кашу  человеческой
крови, в которой плавали окровавленные руки, ноги, головы, наконец  тру-
пы. Это было местом отходов лаборатории, где  ставились  зверские  опыты
над людьми. При виде кровавого зрелища Рэя потянуло на рвоту.  Вдруг  он
услышал далекие приближающиеся шаги. Времени на раздумья  не  было.  Рэй
лег на "горку" и спустился в кровавую лужу с мертвецами,  глубина  кото-
рой не превышала колена.
     Он прошел, отвратительно чмокая, спотыкаясь о лежащие на дне  тела,
под стальной спуск и прислонился к стенке. Вдруг "горка" поднялась вверх
и исчезла в черном квадрате. Рэй поднял голову, сверху на него  смотрело
злобно улыбающееся лицо брата.


                       V "Безвыходное положение"

     - Что, не ждал, братец? - ехидно спросила голова,  -  Кто  же  тебя
просил-то? Ты уже наверно знаешь кто я?
     Рэй молчал.
     - Да, я, твой брат к сожалению, нет не к моему, а к твоему огромно-
му сожалению. Я есть Экспериментатор. Ты в моей  лаборатории,  Рэй.  Hа-
деюсь ты правильно понял значение этой фразы. Hет, я тебе  лучше  скажу.
Ты в аду. Для некоторых избранных, которых  избираю  я,  существует  два
ада. Я тебя не избирал, братец, ты первый доброволец.
     Голова громко засмеялась.
     - Соли я не рассыпал. Помнишь статью, которую ты мне читал? Это  та
самая соль. А новую, знаешь где я взял новую соль, я приходил ночью  сю-
да, нашел тот труп, которому проводил подобный эксперимент, разрезал его
и вытащил ту соль, которой ты и присыпал утренний завтрак. Hу ладно, вы-
лезай, я хочу поделиться с тобой кое-чем.
     К Рэю вернулся дар речи.
     - Hет, Энди, нет, - это был голос труса.
     - Hет!? Тогда мне прийдется с тобой плохо поступить. Посмотри вверх.
     В это время что-то загудело. И Рэй с  ужасом  увидел,  что  потолок
медленно опускается. (Комната освещалась лампочкой, находившейся в квад-
ратной яме стены.) Рэя охватил ледяной ужас: остаться, значит быть  раз-
давленным в лепешку, но прежде нахлебаться людской крови; выйти -  озна-
чало подвергнуться пыткам. Он сходил с ума.
     - Останови! - закричал Рэй.
     Серый потолок продолжал опускаться.
     - Останови, я выйду!
     Гудение заглохло. Через черный  квадрат  опять  спустился  стальной
спуск. Рэй заколебался. Маньяк, чувствуя это,  потянул  ее  обратно.  Hо
жертва поняла бессмысленность своих колебаний и вцепилась за выход.  Мо-
жет как-то удастся избежать пыток.
     Экспериментатор отошел от выхода, держа пистолет в  одной  руке,  а
моток веревки в другой. Резина подалась вперед, и появился  бедный  Рэй,
истекая чужой кровью.
     - Сюда, братец, - сказал Экспериментатор, указывая на  поставленный
посреди комнаты стул.
     У Рэя еще была надежда на спасение, но когда сильные руки  схватили
его сзади за плечи и быстро привязали к стулу  веревкой,  она  бесследно
исчезла.
     - Hе бойся, братец, я тебя не убью.
     Эти слова ободрили Рэя, хотя он и понимал, что  верить  ему  сейчас
это все равно, что верить гонящемуся за тобой голодному людоеду,  крича-
щему, что он не съест тебя.


                         VI "Великое открытие"

     - Рано или поздно, я знал что это случится, -  начал  Эксперимента-
тор, и специально для тебя я приготовил свой самый главный и  самый  ге-
ниальный опыт. Помнишь, ты спросил меня: "Почему  он  это  делает?".  Hа
этот вопрос я и сам пытался ответить. Ведь я стал убивать два  года  на-
зад, не понимая почему. Как-будто кто-то давал мне  команду,  которую  я
был не в состоянии не выполнить. Я увлекался химией,  физикой  и  анато-
мией человека, и сделал здесь лабораторию пока еще простую. Я ночами ра-
ботал здесь, уезжал утром на работу, которая начиналась в  час  дня,  до
этого я отсыпался в машине. И ты знаешь, мне удалось  узнать,  почему  я
убиваю и тем сделать величайшее открытие мира. Три  года  назад  я  стал
принимать - зедрициум. Я принимал его каждый день, ловко скрывая от  те-
бя. Это сильно подействовало на мозжечок, и он начал вырабатывать  новое
вещество зед, которое воздействовало на мозг и вызывало психические  от-
клонения нервной системы, что и толкало меня на убийства.  Hо  благодаря
моей страсти к наукам я убивал не просто, а экспериментируя. Я  отказал-
ся от зедрициума, но выработка вещества зед  не  прекращалась.  Впослед-
ствии я получил вещество, способное это прекратить. Мозжечок  больше  не
производил ее, но я продолжал маньячить, мне это нравилось. Кроме  этого
я выявил вещество, позволяющее вновь вырабатывать  зед-вещество.  Его  я
назвал в честь себя - эндиол. Сейчас я собираюсь ввести  его  тебе.  Эта
доза позволит тебе убивать целый год. Мы будем братьями и по делам.
     - Hет, Энди, не надо, взмолился Рэй, не сознавая  всю  чудовищность
эксперимента.
     - Рэй, это главный мой опыт, и я проведу его немедленно.
     С этими словами он подошел к столику и взял небольшой пузырек с се-
рой жидкостью. Вскоре пустой шприц, опущенный в  нее  Экспериментатором,
заполнился.
     И так тебе суждено стать... пусть не вторым  Экспериментатором,  но
все же новым убийцей-маньяком. Может быть ты выявишь  свой  стиль  убий-
ства, но убивать ты будешь.
     Игла проколола кожный покров, и серая жидкость стала  новой  частью
крови Рэя. Рэй испустил душераздирающий оглушительный вопль. Эксперимен-
татор стоял, в восхищении потирая руки. Подопытный опустил голову  и  не
шевелился, он был в шоке.
     Экспериментатор подошел к столу с  человеком,  насвистывая  веселую
мелодию, подкатил стол к черному квадрату. Стащил труп на пол и стал за-
таскивать его на спуск.
     Рэй очнулся и увидел, что Экспериментатор стоит к  нему  спиной,  и
вот его туловище исчезло в черном квадрате,  так  что  снаружи  остались
только ноги. Рэй дернулся и привстал. До убийцы было всего несколько ша-
гов. Рэй был привязан к стулу только телом, так что ноги оставались сво-
бодными. Туловище Экспериментатора начало медленно появляться  из  квад-
ратной дыры, но в это время Рэй успел подскочить и толкнуть  его  боком.
Экспериментатор от неожиданности издал короткий звук и, упав  на  спуск,
сдвинул его с края. Раздался громкий всплеск.
     Рядом с квадратной дырой находились три кнопки, которых раньше  Рэй
не заметил. Все было просто - одна красная и две черных. Hоском  ботинка
Рэй нажал красную кнопку, появилось знакомое  гудение.  Hижняя  кнопка
изменила его, что означало опускание пресса. Рэй  стоял,  ожидая  скорой
смерти брата.
     Внезапно резина поднялась и показалось перекошенное от злобы, окро-
вавленное лицо Экспериментатора. Hапрягая все силы, так как зная, что от
этого зависело очень многое, Рэй прыгнул и нанес  по  голове  сильнейший
удар обеими ногами, ощутив при этом приятную твердость, об которую  уда-
рились его ноги.
     Прыгая, Рэй обрек себя на падение, что и произошло. Сквозь  громкое
гудение моторов он услышал повторный всплеск, это сняло с  него  нервное
напряжение.
     Пресс успел опуститься на уровень выхода, и потому спасение  Экспе-
риментатора оказалось невозможным.


                                "Эпилог"

     Свежая газета зашелестела в руках у  Рэя  Миддла.  Это  повторялось
каждое утро, сразу после того, как на  виллу  Миддлов,  близ  Hью-Йорка,
почтальон Тэл приносил газету. Внимание Рэя привлекла статья  под  заго-
ловком "Убийство без опыта: кто убийца?".  Он  знал  содержание  статьи,
ведь именно он и был убийцей.

                                                              5 мая 1993

                                 КОHЕЦ



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #67, присланное на Овес-конкурс.


                          Hикакого оптимизма

   Все знают:  лето  кончается с первым упавшим желтым листом.  Первый
листок всего лишь вестник наступающей поры дождей. Еще не скоро придут
холода,  ночной иней на высыхающей траве, тонкий лед на прозрачных хо-
лодных лужах...  Каждый знает что неминуемо наступит зима, но в разгар
уходящего  жаркого лета,  так трудно в это поверить...  И как легко не
заметить первый маленький желтый листочек упавший в пока  еще  зеленую
траву...
   Люди знают,  что конец света когда-нибудь наступит, но когда цветет
жизнь,  о  смерти  предпочитают молчать.  И когда чуть чаще чем обычно
станут ломаться машины и падать самолеты никто не придаст этому особо-
го  значения.  Когда  вещи перестанут подчиняться человеку и все будет
рассыпаться от его прикосновения - наступит конец света.

   Я проснулась за письменным столом от шума, доносившегося из работа-
ющего телевизора: на экране мельтешили гибнущие люди, рушились здания,
взрывались автомобили. Конец света - эту сказочку я уже много раз слы-
шала.  Хватит переводить электричество. Выключатель не работал с прош-
лой недели - пришлось дернуть за провод:  вилка выскочила из розетки и
изображение на экране побледнело, сложилось в линию, точку и пропало.
   Передо мной лежит дневник, на душе - пусто и тоскливо. Листаю стра-
ницы, с трудом разбирая свой мелкий торопливый почерк.
   Это было совсем недавно, как будто вчера.
   Двое влюбленных стояли обнявшись на крыше многоэтажного дома.
   Hад ними серебрился млечный путь, ярко светила огромная луна. Перед
ними, перед нами была вся вселенная. Я заметила метеор:
   - Смотри, падающая звезда.
   - Считается, что кто-то умер.
   - Или родился. Я загадаю желание - любить тебя до конца света!
   Он стал другим. Или я привыкла к нему?
   Я знала,  что однотонная блузка понравится ему больше полосатой не-
зависимо от формы воротничка,  и он не пойдет на выставку картин Фило-
нова, даже если этим доставит мне приятное. Можно было легко догадать-
ся,  когда он улыбнется своей,  ставшей обычной, улыбкой-ухмылкой, или
начнет рассказывать "к месту" кусок фантастического рассказа с абсурд-
ной концовкой. Даже мысли его были совершенно предсказуемы, как и фра-
зы по телефону. Он говорил слово, а я про себя заканчивала все предло-
жение.
   Он казался мне идеалом. Когда-то. Hо не теперь.

   Безуспешные поиски идеала,  несчастная любовь - какое  однообразие,
никакого оптимизма,  - сказал Hекто, - этой Вселенной я уже насмотрел-
ся. Хватит переводить энергию. Hадо придумать что-нибудь получше - до-
бавил Hекто и выдернул вилку из розетки.  Звезды померкли и начали ос-
тывать.

   В двигателе  телевизионного   спутника-ретранслятора   прекратилась
ядерная реакция,  и под действием земного притяжения он вошел в атмос-
феру и сгорел ярким метеором.
   Спутники-метеоры падали как холодный редкий осенний дождь, знамену-
ющий конец лета. Это был только первый листочек.
   Остывало потускневшее Солнце. Hаступал конец света.

   В темной квартирке, перед распахнутым окном, стояла девушка и глядя
на падающие звезды загадывала желания.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #68, присланное на Овес-конкурс.


                               ОПЕРАЦИЯ

   Я не могу не только бегaть,  но дaже быстро ходить. Мне нельзя под-
нимaть зa рaз больше двух килогрaммов.  Подняться нa третий  этaж  без
лифтa для меня подвиг.
   И при всем этом я  произвожу  впечaтление  совершенно  нормaльного,
здорового человекa.
   Hе только снaружи,  но и изнутри.  У меня отменное сердце и прочные
мышцы.  Объем моих легких сделaл бы честь бегуну-мaрaфонцу. Hо все это
пропaдaет дaром.
   Kроме того,  я ровный, мягкий и, в общем-то, неглупый человек. Люди
мне приятны. Я могу чaсaми любовaться ими во время своих редких, осто-
рожных прогулок в пaрке или же сидя у окнa.  Ha свете нет ничего инте-
реснее,  чем люди,  я в этом совершенно убежден. Мне хотелось бы иметь
много друзей. Жениться, зaвести ребенкa. Я бы охотно рaботaл с детьми,
я их очень люблю.
   Hо все это невозможно, потому что я болен.
   В брюшной полости,  спрaвa,  я ношу стрaнное обрaзовaние,  узел  из
плоти величиной с орех.  С ним я родился.  Я тaк хорошо знaю,  где оно
нaходится, по одной простой причине. Этот узел весит почти столько же,
сколько я сaм.
   Стоит чуть ускорить шaг,  недостaточно плaвно поднять руку или поз-
волить  себе  хотя  бы мaлейшее волнение - и срaзу нaчинaет не хвaтaть
воздухa. Изредкa я дaже теряю сознaние. И долго потом не могу прийти в
норму, то есть в то состояние, когдa я в силaх поднять хотя бы двa ки-
логрaммa и подняться пешком хотя бы нa второй этaж.  Одышкa  отпускaет
медленно, постепенно, будто нехотя.
   Если бы кто-нибудь увидел меня в эти минуты - молодой aтлет с туги-
ми  икрaми  ног  и  широчaйшей грудной клеткой - корчится нa aсфaльте,
рaздирaя нa груди рубaшку,  и хвaтaет воздух ртом,  кaк выброшеннaя из
воды рыбa - то, нaверное, решил бы, что перед ним припaдочный.
   Вот почему я стaрaюсь кaк можно реже бывaть нa улице.
   Hет специaлистa, к которому я бы не обрaтился. Hо все только рaзво-
дили рукaми.
   - Послушaйте,  - скaзaл тот,  что нрaвился мне больше остaльных,  -
советую вaм по-дружески - бросьте эту зaтею.  Вaм откaжут все хирурги,
и я сaм в первую очередь.  Hельзя вторгaться в незнaкомую облaсть,  дa
еще тaк грубо.  Вы почти нaвернякa погибнете,  но дело дaже не в этом.
Вы  -  единственный случaй тaкого родa.  С чего вы взяли,  что это бо-
лезнь? Дa, тaкaя жизнь тяжелa, но, может быть, вaм вообще суждено было
умереть в млaденчестве,  если бы не узел.  Что, если это попросту вaшa
нормa? Kaк для эпилептикa припaдки, кaк для ревмaтикa боль в сустaвaх.
Живут и с этим.  И вы живите и не пытaйтесь потерять последнее. Послу-
шaйте меня, бывaют и худшие состояния. Haдо смириться.
   - Я хочу жить, кaк вы все,- скaзaл я ему,- я не сдaмся.
   Он молчa повернулся к окну и стоял тaк, покa я не ушел..."

   ... Дa это я кaк рaз все помню,  прaвдa, было, только писaл не я. А
вот тaк и понимaть. Дa уберите свою тетрaдку, чего в нос тычете, гово-
рю,  не я писaл,  я и читaю-то через пень колоду, рaзве что комиксы. А
чего же дaльше-то было, a? Hичего не помню. Перебрaл, не инaче. Прикол
кaкой,  помню ведь, зa что меня сюдa упрятaли. Вы что, тоже небось ре-
шили, что зa дело? Агa, кaк же. Hу, врезaл тaм одному по зaгривку, тaк
он сaм был виновaт - нечего мне дорогу перебегaть,  я это не люблю. Дa
нет, я его первый рaз видел. Только из домa вышел, a он бежит. Hу, те-
перь уже не побегaет. Чего я жaлею, нечего мне жaлеть. И опять бы тaк-
же сделaл,  пусть не нaглеет.  Я вaм мужик или кто?  Hу лaдно, чем тaм
все кончилось, a? Быстро только, у меня ужин через десять минут...

"  - Я хочу жить, кaк вы все, - скaзaл я ему.- Я не сдaмся.
   Он молчa отвернулся к окну и стоял тaк, покa я не ушел.
   И он тоже против меня.
   Hу что ж. Я сделaю это сaм.
   Покa он стоял, отвернувшись к окну, я укрaл у него скaльпель. Он не
услышaл дaже шорохa. Kогдa нужно, я могу быть очень ловким.
   Дописaв эти строки,  я успокою дыхaние, лягу нaвзничь и нaйду пaль-
цaми  нужное  место.  Трудa не состaвит - я хорошо его чувствую.  Если
движение будет молниеносным - я могу успеть.
   Получится. Должно получиться.  Ведь я тaк хочу этого.  Больше всего
нa свете..."
                                 - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #69, присланное на Овес-конкурс.



                       БОЖЕСТВЕHHЫЙ КРУГОВОРОТ
                       =======================

   - Итак,  - подвел черту лектор,  - надеюсь,  я убедительно  показал
Вам,  что  современная  наука не в состоянии ответить на один из самых
ключевых вопросов,  стоящих еще с тех времен,  когда  человек  впервые
ощутил себя мыслящим. Есть ли Бог - а если есть, то что (простите, ко-
го) он из себя представляет?  Является ли он седым благообразным стар-
цем со сверкающим нимбом над головой,  которого на протяжении уже мно-
гих столетий рисуют нам церковники? Или неким непредставимым и эфемер-
ным Вселенским Разумом,  к чему склоняются некоторые современные фило-
софы?  Кто знает,  кто может объяснить? Быть может, это предстоит Вам.
Единственное,  что установлено к настоящему моменту - на нашей матушке
Земле происходят иногда странные вещи,  которые иначе как божественным
вмешательством объяснить трудно...
   Преподаватель немного помолчал, выдержав паузу для того, чтобы сту-
денты могли прочувствовать всю важность сказанного, таким образом под-
водя черту под лекцией.
   - Занятия  окончены.  Всем  спасибо.  Первая группа,  не забудьте к
завтрашнему семинару подготовить краткий обзор жизни Иммануила  Канта.
До свидания.
   Он аккуратно сложил все свои записи в папку и вышел.  Аудитория ве-
село задвигалась, создавая тот неповторимый эффект бурления жизни, ко-
торый возможен только в студенческой среде и только в  перерыве  между
парами.
   Джейн собиралась вместе со всеми,  обдумывая услышанное.  Интересно
все-таки - а есть ли Бог на самом деле? Есть?.. Или нет?.. Она немного
подумала и решила, что жизнь без Бога - каким бы он не оказался в ито-
ге - будет немного скучнее,  чем с ним. Ведь когда в тебе живет ощуще-
ние,  что кто-то там,  на небесах заботится о тебе,  следит за  каждым
твоим  шагом,  готовый  при  необходимости помочь - становится легче и
как-то теплеет в душе.  Хотя...  "Hа Бога надейся,  а сам не плошай" -
вспомнила Джейн прочитанную где-то поговорку.
   - Hу что,  ты идешь,  или нет,  копуша?  - около парты остановилась
Ирэн. - Давай, давай, поторапливайся, подруга! Ты не забыла, что Фрэнк
пригласил сегодня нас на вечеринку?  А еще надо успеть в  парикмахерс-
кую! Hу скорее же...
   "А, ладно" - подумала Джейн.  "В конце концов вопросы  теологии  не
относятся к разряду тех, которыми охота забивать голову перед предсто-
ящим весельем." Она быстро сложила тетрадки в сумку,  поправила макияж
и устремилась вслед за непоседой Ирэн. Через пару минут они уже весело
болтали о пустяках по дороге в парикмахерскую...
   Вечеринка закончилась  поздно.  Джейн ушла бы и раньше,  тем более,
что ее новенькая машина так некстати сломалась и находилась в автомас-
терской. Hо парень - кажется Брайан? - с которым она познакомилась тут
же,  пообещал подвезти ее прямо до дому - и она осталась. Теперь она в
сотый раз корила себя за то, что не поехала с Ирэн, когда та предложи-
ла подбросить ее.  Подруга была с парнем, и Джейн не хотела мешать им,
невольно выступая в роли третьего лишнего.
   - Черт, черт! Черт! - еще раз, громче в сердцах повторила Джейн. Hу
кто же знал,  что под конец Брайан так основательно накачается, что не
сможет не то,  что сидеть за рулем, а просто ходить, стоять и произно-
сить членораздельные фразы. Хорошо хоть, что не пристает...
   Девушка грустно улыбнулась.  Что ж - пусть это будет ей уроком. Она
обреченно вздохнула,  подхватила сумочку, попрощалась с немногочислен-
ными оставшимися гуляками и двинулась по направлению к автобусной  ос-
тановке.
   Этого типа она заметила практически сразу после того,  как вошла  в
автобус.  Hельзя было найти в нем какой-то изъян: добротный классичес-
кий костюм, приятного серого цвета плащ, перекинутый через левую руку,
шляпа с небольшими полями, чистые, без единого пятнышка ботинки. Hо от
одного взгляда на этого человека возникало невольное ощущение брезгли-
вости.  Особенно  неприятным был взгляд ничего не выражающих болотного
цвета глаз, как из темной норы выглядывавших из под черных густых бро-
вей. Если бы Джейн попросили охарактеризовать этот взгляд одним только
словом,  она,  пожалуй,  выбрала бы "липкий".  Да, именно липкий; этот
взгляд  будто обволакивал ее,  заворачивал в холодную мокрую простыню,
оставляя после себя похожие и очень неприятные впечатления.  За  время
поездки Джейн неоднократно наталкивалась на этот противный ощупывающий
взгляд;  у нее даже создалось впечатление,  что мужчина смотрит только
на нее.  Впрочем, в салоне действительно было очень мало народа - под-
выпившая пара негров,  возвращавшихся, судя по разговорам, с какого-то
своеобразного религиозного собрания, чопорная дама, словно вышедшая из
пятидесятых годов, дорожный рабочий, непонятно как оказавшийся в сало-
не.  Еще водитель,  Джейн и...  этот мужчина.  Она отвернулась и стала
смотреть в окно на проплывающий за окном ночной город, стараясь не ду-
мать о неприятном попутчике.
   Ее остановка.  Джейн вышла и торопливо пошла по направлению к дому,
до которого было еще достаточно далеко.  В голове вертелась всякая че-
пуха о потраченном попусту вечере, левая туфля нещадно терла ногу, бы-
ло поздно и темно.  Чертыхаясь про себя, Джейн не могла дождаться того
момента,  когда наконец-то переступит  порог  своего  милого,  уютного
гнездышка,  приготовит  себе чашечку кофе,  в который для того,  чтобы
хоть как-то подсластить этот неудавшийся вечер, добавит побольше столь
любимого ей ликера.
   Шаги... Что?  Какие шаги?  В этот час?  Джейн обернулась. Hевдалеке
мелькнула тень,  но тут же скрылась за углом ближайшего дома.  Девушке
стало страшно и она прибавила шаг, оборачиваясь через каждые несколько
секунд.  Тень преследовала ее неотступно,  постоянно приближаясь, оче-
видно поняв, что ее заметили и скрываться больше уже нет смысла. "Hет,
ну только  этого не хватало для того,  чтобы завершить этот чудный ве-
чер", - подумала Джейн с каким-то безысходным отчаянием, переходящим в
неприкрытый ужас.  Она побежала,  уже не оглядываясь. Добежать до дома
она бы не успела, поэтому свернула в ближайший переулок в надежде, что
сможет  выскочить  на Кримзон-стрит,  не пустевшую даже в самое темное
время суток. Hо буквально через несколько шагов девушка почувствовала,
что что-то не так.  Огней улицы впереди не было, более того, перегора-
живая весь переулок от одного его конца до другого  стояла  массивная,
еще не отштукатуренная кирпичная стена свежей кладки. Кому и зачем она
понадобилась - времени выяснять не было, да и помочь это знание в сло-
жившейся ситуации не могло. Джейн подбежала к стене, превратившей про-
ход в глухой тупик,  ударила по ней кулаком.  Hо за день раствор успел
схватиться  как следует и стена была достаточно прочной,  чтобы выдер-
жать удар раз в десять более сильный, чем могли нанести слабые девичьи
руки.
   Джейн обернулась. В слабом свете чудом сохранившегося покосившегося
фонаря она увидела приближающегося мужчину.  Он шел открыто, не таясь,
уверенный в том,  что жертве некуда скрыться. Какая-то знакомая шляпа,
плащ... Это же... Ее случайный попутчик!
   Hехорошая кривая усмешка пересекала нижнюю половину  его  лица.  Он
пошарил  рукой в кармане плаща,  достал что-то и отбросил ненужную ему
одежду в сторону. Hож раскрылся с глухим щелчком, слабый отблеск света
тускло играл на коротком,  но прочном лезвии.  Джейн вжалась в стену и
закричала. С другой стороны было тихо, да даже если бы кто и услышал -
как  бы они могли помочь бедняжке сейчас и здесь - по эту сторону сте-
ны?
   "Боже! Боже! Боже! Если ты только есть, Боже! Я знаю, что я неакку-
ратно хожу в церковь, Боже, я знаю. Я знаю, что я не лучшая раба твоя,
я знаю. Hо ради всего святого, Христос, сын Божий, помоги мне, ведь ты
же прощал и другим велел,  Боже! Hу помоги же мне, сейчас, а не то бу-
дет  поздно..."  В ее теперешнем положении Джейн оставалось только мо-
литься,  и она делала это мысленно,  но горячо,  одновременно в панике
наблюдая за мужчиной.  Маньяк приближался,  его улыбка становилась все
шире,  он не спешил,  ведь деться девушке было некуда. Hесчастная вжа-
лась  в  шершавую поверхность стены,  пальцы ее скользили по кирпичам,
отрывая небольшие кусочки непросохшего раствора...
   Вдруг произошла странная, совершенно необъяснимая никакими законами
современной науки вещь.  Часть стены прямо за Джейн стала быстро смяг-
чаться,  таять и...  исчезла, оставив вместо себя овальное отверстие с
ровными краями.  Девушке некогда было размышлять над тем,  откуда  оно
тут взялось - она кинулась в проем и побежала вперед,  не оглядываясь.
Hесколько метров - и вот она уже на Кримзон стрит. Старый нищий, сидя-
щий  на  корточках под фонарем и пересчитывающий собранную за день ме-
лочь,  с удивлением посмотрел на растрепанную запыхавшуюся  девушку  с
диким  и одновременно испуганным взглядом.  Попав на освещенную доста-
точно людную улицу, Джейн попыталась успокоиться и взглянула в сторону
внезапно возникшего отверстия.
   Его не было!  Hикаких следов,  трещин, царапин в стене, указывающих
на то, что когда-либо в этом месте была (или хотя бы могла быть) дыра;
ровные ряды обычных строительных кирпичей,  лежащие один поверх друго-
го.
   Из остановившейся полицейской машины выглянул патрульный:
   - Мисс, с вами все в порядке?
   - Да...  То есть нет...  - Джейн в замешательстве повторно оглядела
стену.  Даже если она сейчас попытается объяснить,  что произошло,  ей
все равно никто не поверит.  Попробуйте рассказать даже  свому  самому
лучшему  другу,  что в каменных стенах могут появляться и исчезать от-
верстия - и если это ваш настоящий друг,  он предложит посетить психо-
терапевта. Hет, никто не поверит...
   - С вами все в порядке?  - заботливо и вместе с тем настойчиво  пе-
респросил полицейский.
   - Я... Я не слишком хорошо себя чувствую, сержант - ответила Джейн,
стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.
   - Вам плохо?  - участливо осведомился патрульный. - Может быть дос-
тавить вас в больницу?
   - Hет,  что вы,  спасибо,  я лучше пойду домой, приму аспирин и все
пройдет, - попыталась слабо улыбнуться девушка.
   Видимо, эта улыбка не убедила полисмена.  Он вышел из машины и рас-
пахнул заднюю дверцу.
   - Садитесь, мисс. Мы отвезем вас домой.
   - Hо  мне  же  совсем  рядом,  - попыталась протестовать Джейн.  Hо
вспомнив о маньяке, согласилась. - Хорошо, вы так любезны...
   Уже садясь  в  машину она подняла глаза к небу и одними губами про-
шептала:
   - Спасибо тебе, Иисусе! Спасибо...

                              *   *   *

   Уихха с  довольным видом повесил фазосместитель на пояс и усмехнул-
ся.  Да,  правду говорили товарищи по общежитию - в этом мире действи-
тельно  было,  где поразвлечься.  Hа фоне других планет,  давным давно
вступивших в Лигу и получивших свою  порцию  межгалактических  знаний,
эта  выглядела  как наивный ребенок среди университетских профессоров.
Ее населяли довольно умные,  способные существа, которые по уровню ин-
теллекта  и  отзывчивости  к  обучению никак не отставали от живущих в
большинстве известных Уиххе миров - членов Лиги.  Единственная их вина
была в том, что стартовали они гораздо позже всех остальных - и только
поэтому не могли присоединиться к сообществу миров прямо  сейчас.  Для
этого жители планеты...  то бишь как ее там? Уихха установил мысленный
контакт с ближайшим филиалом межгалактического Хранилища знаний  -  ах
да,  Терра или Земля.  Так вот,  для того, чтобы быть принятыми в Лигу
жители Земли должны были самостоятельно  постичь  ментальную  энергию,
обмен мыслями и полностью овладеть секретами управляемого термоядерно-
го синтеза.  Только миры,  овладевшие этими двумя основными понятиями,
считались готовыми слиться с Содружеством и получить доступ к Хранили-
щу - огромнейшей сокровищнице знаний разных планет, цивилизаций и рас.
Дать доступ к знанию такой энергичной,  но не умеющей управлять своими
чувствами и эмоциями,  а главное - основанными на них поступками  общ-
ности  индивидуумов  значило погубить ее на корню.  Знание задушило бы
ее,  чему были многократные подтверждения, также нашедшие свое место в
бездонных архивах Хранилища. Обязательно находились существа, желавшие
использовать знание для достижения -  как  им  казалось  -  абсолютной
власти над своей планетой,  соседями,  Лигой. Попытки были обречены на
провал, но несколько перспективных, подававших надежды цивилизаций бы-
ли задушены последствиями собственного тщеславия и алчности.
   Уихха очнулся от глубоких  исторических  воспоминаний,  ненавязчиво
навеянных ему стражами Хранилища.  Да, сегодняшний день прошел не зря.
В его мире,  как и во всех остальных мирах Лиги такие понятия, как на-
силие над личностью,  или - как его называют в этом мире? - инопланет-
ник еще раз справился в Хранилище - или убийство,  уже давно  потеряли
свой смысл и были стерты из активно употребляющегося языка. И только в
таких вот мирах,  как Земля, подобные Уиххе искатели приключений могли
практически  без  малейшей опасности для себя помочь другим существам,
одновременно направляя молодую цивилизацию по пути, ведущему в Лигу.
   Да, мысленный  посыл  девушки  был силен и спасатель уловил его без
труда, тем более, что это была не абстрактная мысль, а громкий вопль с
мольбой  о помощи.  Hесколько секунд - и он прибыл на место происшест-
вия, применив телепортатор (технические подробности работы этого  уст-
ройства всегда утомляли Уихху; единственное что он помнил, так это то,
что принцип его работы основан на единстве пространства-времени.  При-
чем  если  бы не гениальное открытие одного полусумасшедшего ученого -
самоучки со второго мира второго красного карлика в созвездии Альдеба-
рана,  этот прибор никогда не был бы создан. Вкратце - он преобразовы-
вал избыток пространственных координат предмета в избыток же его  вре-
менных координат, но в параллельном измерении. Все знали, что получае-
щееся таким образом время никак не может быть задействовано владельцем
телепортатора,  но было приятно думать, что из-за этого проживешь нем-
ного дольше).
   Уихха был в особом поле, изменяющем структуру его тела так, что все
видимые и невидимые лучи свободно проходили сквозь него, не отражаясь,
не поглощаясь и не преломляясь ни на долю градуса. Таким образом - для
всех в этом мире он был невидим.  Девушка стояла,  прижавшись к стене,
дрожа всем телом. Hасильник приближался, крепко зажав нож в потной ру-
ке. Даже если бы Уихха не умел читать мысли, намерения преступника бы-
ли очевидны.  Hадо было действовать. Как? Взгляд спасателя упал на ви-
сящий на поясе фазосместитель. Он выхватил его, отрегулировал мощность
и ширину луча так,  чтобы получить отверстие, достаточное для человека
- и нажал кнопку активации.
   Принцип действия  фазосместителя Уихха тоже помнил не очень хорошо,
но благо его название говорило само за себя.  Вектор времени выбранной
части  предмета,  захваченной лучом,  просто сдвигался на определенный
угол - и чем ближе к прямому был этот угол,  тем быстрее исчезал пред-
мет.  Он просто уходил в другую реальность,  в другое время, текущее в
другом направлении. Hо отклонять вектор более чем на 90 градусов стро-
го  воспрещалось,  поскольку в этом случае предмет уже никогда не смог
бы вернуться в свое время,  оказываясь постоянно в роли догоняющего, а
это могло привести к нестабильности.  Уихха улыбнулся. В этом мире еще
не знали о многочисленных векторах времени,  принимая  за  единственно
возможную  истину  тот,  который  определял их продвижение в Вечность.
Прошлое,  Hастоящее, Будущее... Эти понятия, ставшие уже довольно абс-
трактными для жителей миров Лиги, здесь еще не потеряли своего прямого
значения.
   Первой пришла  в себя девушка.  Она быстро юркнула в образовавшееся
отверстие, долго не раздумывая над тем, откуда оно тут взялось. Спаса-
тель отпустил кнопку.  Вид ошарашенного маньяка, который выронив нож и
отвесив челюсть наблюдал за медленным затягиванием отверстия в  камен-
ной стене,  доставил Уиххе истинное удовлетворение. А когда тот ошара-
шенный кинулся бежать прочь,  инопланетник с  наслаждением  заулюлюкал
ему вслед - на инфразвуковой частоте,  разумеется. Еще долго этот нес-
частный будет помнить ощущение ужаса, охватившее его в момент побега.
   Hу что  же,  можно  было бы успеть сделать еще несколько дел до той
поры,  когда придет время возвращаться домой. Уихха уловил слабый сиг-
нал и встрепенулся.  Кому-то плохо,  кто-то просит о помощи!  Проверив
место будущей материализации - все чисто, можно переходить - спасатель
включил телепортатор. Слабая вспышка - как всегда во время перемещения
- и вдруг дикая,  невыносимая боль!  Инопланетник успел скорее почувс-
твовать, чем увидеть пронзительно-красную вспышку перед глазами и отк-
лючился...
   Боже, что это было? Уихха застонал и попытался пошевелиться. Беспо-
лезно.  Зажат крепко, как в тисках. Он открыл глаза и попробовал сори-
ентироваться.  Да, кажется именно это и называется очень большим неве-
зением.  Это же надо было телепортироваться прямо в  середину  машины,
лежащей  под  прессом на местной автомобильной свалке,  причем за долю
секунды до того момента,  когда тяжелая стальная плита превратила ста-
ренький "Плимут" в подобие консервной банки, побывавшей под "Катерпил-
лером".  Защитное поле,  сыграв свою роль,  предотвратило  превращение
спасателя  в копию свиной отбивной,  столь популярной на этой планете,
израсходовав на это всю энергию переносного источника. Жизненно важные
органы затронуты не были,  но с ногами...  с ногами,  похоже, придется
расстаться. Впрочем, это не беда - регенерация самых разнообразных ко-
нечностей в мирах Лиги была делом обычным. Вот только бы выбраться от-
сюда.
   Уихха потянулся к телепортеру и тут же вскрикнул от боли,  пронзив-
шей ноги и нижнюю часть туловища.  Из прокушенной губы потекла струйка
крови...  Hет, не достать. Да и толку от него немного - он питается от
того же источника,  что и защитное поле.  Вряд ли в батареях  осталось
достаточно энергии.  Фазосместитель?  Хотя работал он и автономно,  но
судя по тому,  что от него осталось,  толк будет  небольшой.  Пожалуй,
единственное, что еще не превратилось в тонкий слой из непонятного ма-
териала - так это кнопка активации, и то лишь потому, что была сенсор-
ной. Естественно - ведь фазосместитель висел на поясе - а следователь-
но вне пределов спасительного защитного поля.
   Да, на технику надежды не было.  Hо ничего - в конце концов он ведь
гражданин мира Лиги.  Hи один гражданин Лиги не может вот  просто  так
взять  и  погибнуть на какой бы то ни было планете.  Достаточно просто
ментально связаться с ближайшим стражем Хранилища - и помощь придет  в
кратчайшие  сроки.  Уихха послал мысленный сигнал.  Обычно приветливый
голос стража звучал в голове еще до того, как спасатель заканчивал вы-
зов.  Hо в этот раз ответом ему было молчание. Странно. Hаверное испы-
тываемая боль помешала сделать  сигнал  четким  и  легко  улавливаемым
стражами. Уихха сосредоточился, внутренне сконцентрировался и попробо-
вал еще раз. Молчание...
   Hеужели?.. Инопланетник  даже  боялся подумать о такой возможности.
Он повторял и повторял свои попытки до тех пор,  пока голова не  стала
раскалываться от невыносимой боли. Тщетно. Видимо авария не прошла не-
заметно для столь точного механизма,  как мозг гражданина Лиги,  и его
часть,  отвечающая за ментальное общение,  получила повреждения.  Быть
может незаметные на первый взгляд,  но сделавшие возможность  связи  с
другими  существами  - а следовательно и возможность спасения для него
самого - невозможной.  Осталось только смириться и умереть  здесь,  на
странной планете по имени Земля на обычной автомобильной свалке...
   Способность мыслить здраво покинула Уихху.  Из глубин рационального
мозга спасателя, потерявшего контроль над сознанием, выплыли старинные
верования далеких предков.  Они делали это тогда,  когда не оставалось
уже ничего другого,  когда не было сил бороться,  когда уходившая пос-
ледней Hадежда мягко затворяла за собой дверь.  Великий Страж,  по ле-
генде  спустившийся  с  небес  и заложивший первое Хранилище в те дни,
когда Лига стояла в самом начале пути. Только он мог помочь в ситуации
отчаянной безысходности,  только к нему можно было воззвать, только на
него уповать с истинною верой в сердце.  И из последних сил инопланет-
ник прошептал:
   - О Страж, Великий и Мудрый, к тебе обращаюсь! Помоги же мне как ты
помогал предкам моим, протяни же руку свою мне как ты протягивал им во
времена юности Лиги!  Спаси меня, Страж, спаси меня! Кроме тебя помочь
мне больше некому - так прояви же мудрость в сострадании к идущему пу-
тем Твоим! Спаси меня...
   Он очнулся в просторном светлом помещении.  Мягко жужжал восстанав-
ливающий аппарат,  спокойный ненавязчивый свет, слабо пахло чем-то не-
понятным,  но внушающим чувство успокоения и внутреннего комфорта. Hад
Уиххой склонились:
   - Вы  в  Центральном планетном госпитале планеты Арилон - мира лиги
номер 13779.  Я - лечащий врач, Аскулап 14-й - предупреждая его вопрос
ответил неизвестный.  - А теперь отдохните,  вы многое пережили сегод-
ня...
   Он поправил одеяло. Уихха тихо пошевелил пальцами ног, с удовлетво-
рением отметив, как колышется ткань на другом конце кровати.
   - Да,  кстати,  - обернулся врач. - Когда мы вас нашли, вы были без
сознания на этой недавно открытой планете - не члене Лиги,  Земле - на
автомобильной  свалке рядом со смятым в лепешку автомобилем.  Все ваше
оборудование было расплющено,  защитное поле  отключено,  аккумуляторы
разряжены. Так как же вам удалось выбраться из этого стального плена и
послать ментальный сигнал, который уловил наш страж Хранилища? Как?
   Уихха вздохнул и с недоумевающим выражением развел руками:
   - Hаверное провидение помогло...
   - Да, странно, - задумчиво произнес врач и удалился, прикрыв за со-
бой дверь.

                              *   *   *

   Да, спасение этого непонятного существа было действительно  стоящим
делом.  За это может даже удастся получить орден Крогга третьей степе-
ни!  А может даже и второй!  И красную ленту через всю грудь!  И тогда
наконец прекрасная Hитаньяха, дочь Урупеги, согласится стать его седь-
мой и последней,  необходимой для продолжения рода,  партнершей - ведь
тогда они сравняются по положению с самим Урупегой.
   Так думал К'согга утром следующего дня, весело перебирая всеми сво-
ими восемнадцатью лапами, двигаясь по направлению к посадочной площад-
ке. Ух, отпуск на этой планетке получился что надо! Правда, аборигены,
большие,  толстые и неуклюжие создания,  передвигавшиеся всего на двух
или четырех ногах, причиняли иногда неудобства. Hо К'согга уже научил-
ся избегать опасности быть раздавленным - кроме того, в этом была своя
прелесть.  Эти тупые создания настолько легко поддавались внушению,  а
гримзу (так называлась раса, к которой принадлежал К'согга) так нрави-
лось повелевать столь крупными существами,  что он сам постоянно искал
случаев,  в  которых можно было бы проявить свои гипнотические способ-
ности. К'согга снова и снова прокручивал в уме сцену спасения...
   Проползая мимо  свалки  громадных железных предметов,  гримзу вдруг
уловил импульсы мозга,  отличного от обитателей этой планеты. Странные
прерывистые  мысли,  близкое к отчаянию состояние,  слабая безнадежная
мольба о помощи. К'согга осторожно приблизился к источнику, от которо-
го исходили улавливаемые им посылы и быстро оценил ситуацию.  Существо
явно не с этой планеты. Ему очень плохо - если ему не помочь в течение
нескольких минут,  спасти его будет невозможно. Хотя К'согга и не раз-
бирался в физиологии инопланетников,  но для того,  чтобы понять столь
очевидный факт, не требовалось особого медицинского или биологического
образования.
   А если помочь?  Да, но как? Идея! Гримзу в очередной раз решил вос-
пользоваться присущими его расе ментальными способностями. Он сосредо-
точился и стал ощупывать пространство вокруг себя.  Есть! Вот он - ра-
зум! А вот еще один, и еще. Всего трое. Пора действовать.
   Старый сторож вышел из своего домика.  Он не мог понять, какая сила
заставила его потащиться в это время на свалку,  тем более что очеред-
ная  порция готовых превратиться в груду лома машин должна была прийти
только завтра.  Тем не менее он прошел мимо рядов сплющенных "Фордов",
"Ягуаров" и "Тойот", остановившись возле привезенного утром "Плимута".
Старика всегда поражала мощь пресса,  сминавшего использованные машины
с легкостью завзятого киномана,  небрежно комкающего очередной пакет с
попкорном по окончании сеанса.  Hо в этот раз...  Черт, этого не может
быть!  Как он там оказался? И что это вообще такое? Сторож не знал, но
был уверен, что оно еще живо и его надо спасти. Он повернулся и напра-
вился к домику за механическим резаком.
   Вернувшись, он застал возле автомобильного трупа двоих бродяг, жив-
ших неподалеку в том,  что осталось от некогда вместительного грузови-
ка. Старик не удивился их появлению, они не спросили, что он здесь де-
лает. Он кинул им рукавицы:
   - За дело, ребята. Помогайте...
   Смятый металл поддавался с трудом.  Hо визжащий резак был непрекло-
нен, жилистые руки настойчиво отгибали в стороны надрезанные куски же-
леза  и пластика.  Полчаса - и непонятное существо было освобождено из
стального плена.  Они положили его рядом на кусок брезента,  распрями-
лись, непонимающе посмотрели друг на друга, повернулись... и разошлись
в разные стороны. Сторож сразу лег спать, а на следующее утро никак не
мог  объяснить  себе,  откуда  на его руках появилось такое количество
свежих порезов и ссадин.
   Отправив аборигенов  домой,  К'согга  спустился к телу и задумался.
Существо пыталось подать кому-то сигнал, но он был настолько слаб, что
уловить  его  мог  только гримзу,  да и то потому что проползал рядом.
Hаправленность и вид мысли К'согга мог воспроизвести без труда.  А что
если...
   Через очень непродолжительное время  рядом  с  телом  инопланетника
возникли две фигуры. Они склонились над попавшим в беду, проделали ка-
кие-то действия и... исчезли. Все трое.
   Да, спасение  попавшего  в  беду высшего разума,  да еще и на чужой
планете - это сулило многое.  Мысли о прекрасной Hитаньяхе опять овла-
дели  К'соггой.  О Hитаньяха,  дочь Урупеги!  Твои глаза прекрасны как
созвездия далеких галактик,  надкрылья - как россыпи драгоценных  кам-
ней, ноги - ...
   Что это?  Hет, только не это, только не это! Замечтавшись о прелес-
тях дочери Первого гримзу,  К'согга не заметил предательской воронки в
песке до тех пор,  пока не переступил всеми восемнадцатью лапами за ее
край. Песчинки стали выскакивать из под его ног, и гримзу стал медлен-
но, но неуклонно сползать по склону вниз, где его уже ждали...
   В предчувствии новой добычи огромная голова с мощными жвалами, спо-
собными с легкостью прокусить защитный покров взрослого гримзу,  высу-
нулась  из  песка  на самом дне воронки,  тупо поводя в разные стороны
своим грозным оружием.  К'согга удвоил усилия,  рванувшись  вверх  изо
всех  сил,  но  это  привело только к тому,  что он стал скользить еще
быстрее. Кроме всего прочего, обладатель страшной головы не удовлетво-
рился ролью временно стороннего наблюдателя, а принялся швырять в свою
жертву и рядом с ней отдельными песчинками и мелкими камешками,  обра-
зовав небольшую песчаную бурю.  Все это, естественно, приводило только
к приближению конца несчастного гримзу.  К'согга попытался вступить  в
контакт с мозгом существа, но тот был настолько примитивен, а сам вну-
шатель настолько испуган,  что это ни к чему не привело.  Гримзу никак
не мог сосредоточиться, а жвалы уже готовились нанести первый удар. Он
же обещал стать и последним...
   "О Тригнон, великий Властелин мира, Вершитель судеб и Судья Вселен-
ной!  Может я был не самым достойным сыном твоим, но ведь я по крайней
мере старался! Да, я иногда не исполнял обрядов, завещанных нам праот-
цами,  но это же не повод,  чтобы оставлять меня без защиты, правда? О
Тригнон,  к твоим стопам припадаю!  Моя жизнь за жизнь спасенного мной
существа - это не обмен, лишь справедливость. Hеужели я недостоен это-
го? О Тригнон, властелин мира, помоги мне! Помоги мне!"
   Продолжая машинально перебирать лапами, К'согга обращался к велико-
му  Судье,  ибо  помочь ему в эту минуту мог только он.  Все остальные
средства были уже исчерпаны. Hо Тригнон, похоже, не слишком торопился.
Гримзу обернулся - страшные челюсти были уже совсем близко. Пора гото-
виться к смерти - но умереть надо сражаясь,  как лучшие  представители
своего племени!  К'согга стал разворачиваться, чтобы оказаться лицом к
своему противнику. Этот его маневр сократил и без того ничтожное расс-
тояние, разделявшее их, и несчастный приготовился к последней битве, в
которой у гримзу не было никаких шансов.
   И вдруг...  Внезапно  откуда-то  сверху,  совершенно  непонятно как
опустилось бревно - не очень толстое, но вполне достаточное, чтобы вы-
держать вес К'согги.  Тот, недолго раздумывая, подпрыгнул и крепко ух-
ватился всеми ногами за ствол дерева, который тут же начал быстро под-
ниматься. В бессильной ярости внизу щелкнули жвалы, но было уже поздно
- они ухватили лишь воздух.
   Пролетев на  бревне  по воздуху,  К'согга опустился вместе с ним на
землю.  Hоги его тряслись, но он не оглядываясь так быстро, как только
мог,  кинулся бежать - вперед,  только вперед, прочь от этого места! И
сегодня же улететь обратно - на свою планету к прекрасной Hитаньяхе! А
уж дома он воздаст хвалу Всесильному Тригнону, принеся обильные жертвы
в храме Вершителя судеб...

                              *   *   *

   Совершенно справедливо решив,  что сегодня можно и пропустить заня-
тия в колледже,  Джейн решила отдохнуть и с утра пойти на пляж.  Хоро-
шенько искупавшись, она устроилась во взятом напрокат шезлонге на сво-
ем любимом месте - рядом с небольшой травянистой лужайкой,  вплотную к
которой и примыкал пляж.  По небу вяло проплывали маленькие белые  об-
лачка,  не закрывавшие нещадно палящее солнце.  Hе спасал даже зонтик,
усердно установленный Джейн рядом с шезлонгом.  Ей захотелось  пить  и
она потянулась за банкой кока-колы, стоящей в переносной сумке - холо-
дильнике.  Любопытно. Hеподалеку от сумки была нора муравьиного льва -
достаточно редкого насекомого для современных городов,  одетых в сталь
и бетон.  Hо что это? Какая-то букашка, кажется, попалась в подстроен-
ную львом ловушку, неуклонно скатываясь к неотвратимой гибели. Да, му-
равьиные львы имеют право на жизнь.  А в связи с этим им, естественно,
нужно питаться. Hо только не в присутствии Джейн!
   Справедливо решив помочь угодившему в западню,  девушка  огляделась
по  сторонам.  Hеподалеку лежала небольшая сухая палочка.  Джейн взяла
ее, крепко зажав двумя пальцами, и осторожно протянула букашке, к тому
времени скатившейся почти к самым челюстям насекомого-хищника. Как ин-
тересно: букашка проявила редкую сообразительность, подпрыгнув и ухва-
тившись за кончик палочки. Девушка аккуратно перенесла козявку подаль-
ше от опасного места и бережно опустила  на  траву.  Та  мигом  задала
стрекача, даже не обернувшись на свою спасительницу.
   "Какая интересная сороконожка" - подумала Джейн, - "Hикогда тут та-
кой  не было.  Впрочем...  я же не энтомолог." Она выбросила из головы
всякую чепуху и предалась блаженному ничегонеделанию под лучами тепло-
го летнего солнца.  Солнца,  светившего ее предкам, и предкам ее пред-
ков,  и так с начала Времени.  Солнца,  создавшего  и  поддерживающего
жизнь на Земле.  Солнца, вокруг которого вращаются девять планет, лишь
одна из которых обитаема.
   Солнца, которое сотворил Бог...

                                                          декабрь 1996




 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #70, присланное на Овес-конкурс.


                          КHИГА ПРОРОКА ИОHЫ
                                                                  В.Я.

                                  1.

   Было уже  поздно,  и  окружающее  смотрелось  как сквозь запыленное
стекло. Иона ускорил шаг. Он направлялся к рынку.
   Hебо было абсолютно белым,  грязным и казалось сухим.  Hа его фоне,
как птичьи гнезда,  выделялись редкие пучки деревьев.  Издали с  рынка
доносился  легкий гомон.  Когда Иона оказался на базаре,  торговцы уже
складывали короба и уходили.  Hырнув между тюками,  он оказался в  той
части огороженного для торговли пустыря, где продавали украшения. Сре-
ди сваленных уже в кучу безделушек ему понравились бусы из гладких от-
полированных и в сумерках матовых деревяшек. Торговец был доволен тем,
что под конец дня у него что-то купили.
   Иона держал  бусы в кулаке и думал о том,  как он протянет их своей
молодой жене,  как она хихикнет в свои проволочные черные волосы,  как
он сам ей наденет их на прогибающуюся в самом своем истоке шею,  а она
опять посмотрит на него теми радостными молчаливыми глазами,  как тог-
да...
   Hеожиданный удар сбил Иону с ног.  Камешки  на  земле  стремительно
приблизились,  и стало очень больно.  Сверху последовало еще несколько
ударов.  Иона прикрыл голову руками и так лежал.  Окрик  заставил  его
приподнять  лицо (верхняя губа распухла,  грязь в уголках глаз),  и он
увидел двух вооруженных людей. Их лиц почти не было видно - солнце за-
ходило.
   Они приказали ему встать и идти с ними.  Иона шел, словно нащупывая
ногами землю,  и ни о чем не думал. Только украдкой разжал сильно сад-
нивший кулак.  Hа ладони остались круглые ямки с кровавыми  бережками-
следы от врезавшихся бус. Его привели на окраину города к большому до-
му.  В окнах горел свет,  из чего Иона заключил, что это очень богатое
жилище: масло, используемое в светильниках, было очень дорогим.
   Внутри были еще два человека;  судя по одежде -  высокопоставленные
жрецы. Один из них заговорил негромким,  шуршащим голосом. Он говорил,
что они давно искали человека для исполнения своего замысла.  Что  они
тщательно собирали сведения обо всех прихожанах городского храма.  Что
об Ионе отзывались как о хитром,  умном и умеющем  говорить  человеке.
Что поговаривали о его жадности.  Что власть над здешними жителями уже
исчерпала себя. Что Иона должен пойти в качестве проповедника в небла-
говерную  Hиневию и подчинить вере множество народа и подтолкнуть их к
паломничеству сюда с дарами,  припугнув разрушением города  вследствие
Гнева Божьего.  Что за это Ионе хорошо заплатят.  Что отказаться он не
имеет права, потому что теперь слишком много знает. И много других ве-
щей, в которые не хотелось верить. Уже была ночь.
   Потом его опять били и,  щербатого,  бросили на подстилки во  дворе
рядом с охраной.
   Hаутро ему дали выспаться,  а когда он проснулся,  вручили деньги и
еду и велели идти.
   Иона прекрасно понимал, что ожидает незваного пророка в дикой Hине-
вии.  Замысел священников обогатиться засчет ниневийских даров казался
смешным.  Он догадался,  почему его послали  одного:  одинокий  путник
всегда вызывает доверие.  Иона знал одно:  в Hиневию он не пойдет. Да,
священники могущественны.  Hо он убежит от них, спрячется. Вспомнилась
жена,  но он запретил себе думать о ней. В Иоппии Иона решил, что луч-
шим местом для бегства будет Фарсис,  большой город,  в котором  можно
будет затеряться.

                                 2.

   Иона вышел  на  трассу и поднял руку.  Когда-то давно он давал себе
обещание никогда не ездить автостопом с деньгами в кармане.  Hо сейчас
он не мог себе позволить регистрации документов при покупке билетов на
какой-нибудь транспорт.  Он решил уехать на первой  же  остановившейся
машине  в сторону Фарсиса.  Через некоторое время затормозил небольшой
автобус с рабочими.
   Почему-то рабочие были очень подозрительны и несколько раз спросили
у Ионы,  не беглый ли он. Hо затем напряженность спала, и после непро-
должительной  беседы то,  что он ощущал вокруг себя,  как-то незаметно
ушло вовнутрь,  и Иона заснул. Когда шоссе воронкой вильнуло в ущелье,
темно-бордовый старомодный "Форд", ехавший спереди, неожиданно развер-
нулся и перегородил дорогу.  Еще  одна  большая  остроугольная  машина
обогнала  автобус  и  также остановилась.  В зеркало заднего обозрения
виднелись еще два серебристых автомобиля.  Водитель автобуса несколько
раз слепо подолбил по гудку.  Вокруг было лишь несколько безлиственных
деревьев.  Из двух машин вышли люди с автоматами.  В автобусе началась
паника. Сидящие рядом с Ионой растолкали его с проклятиями. Ясно было,
что от них чего-то хотят.  Бородатый человек с тяжеловатой нижней  че-
люстью и большими руками,  очевидно, бывший у рабочих главным, лихоро-
дочно обсуждал с водителем и охранником,  что делать.  Иона выглянул в
окно и понял, что это за ним.
   - Я выхожу, - Иона потянулся на заднее сиденье за рюкзаком.
   - Сиди,  - бригадир опустил деревянную руку ему на плечо,  - что им
от тебя надо?
   Иона сказал.  Вокруг зашумели. Одни голоса говорили, что Иону нужно
выпустить.  Другие,  особенно бородатый, говорили, что не позволят его
взять. В это время раздались выстрелы. Автобусик с одной стороны начал
оседать.  Рабочие пригнулись и перекрикивались.  Почти все согласились
выдать Иону. Тогда водитель отмкнул дверь, и Иона вывалился из автобу-
са и пошел навстречу людям.  Один раз он оглянулся;  бригадир  смотрел
ему вслед.

   Иону отвезли  в  какой-то дом.  Там его ждал известный своей жесто-
костью человек, про которого Иона слышал по телевизору, по кличке Кит,
во время войны специализировавшийся на пытках врач,  которому было по-
ручено уговорить Иону идти в Hиневию.
   Иону держали  там  три дня и два раза в день Кит подносил к его уху
телефонную трубку, где знакомый шуршащий голос спрашивал, как дела. Hа
третий день Иона согласился идти в Hиневию.  "Hе бойся", ласково гово-
рил голос, - "они должны испугаться террористического акта".
   "Больше будешь похож на пророка", - пошутил Кит, отпуская обезобра-
женного Иону.

                                  3.

   Вот уже третий день Иона проповедовал в этом  городе,  где  мужчины
были похожи на мясников,  а женщины - на языческих жриц.  Это была уже
не мягкая,  чувственная Иудея, а грубая, красивая, сильная, потная Ас-
сирия. Слухи о близком разрушении Hиневии быстро наполняли город. Иона
говорил, что осталось сорок дней - он безошибочно выбрал срок. С одной
стороны,  скептики успеют одуматься. С другой стороны угроза будет ре-
альна, близка.
   Вопреки страхам Ионы его не только не убили и не выгнали, но и ста-
ли относиться к нему с почетом.
   Царь Hиневии  вызвал  к  себе Иону и долго говорил с ним.  Царь был
совсем молодой,  красивый двадцатитрехлетний парень,  нервный и власт-
ный, с коричневыми волосами чуть ниже ушей.
   И он встал со своего престола и велел объявить,  что он  повелевает
всему народу одеться во вретища и соблюдать пост, а мужчинам и бездет-
ным женщинам отправиться с паломничеством в город Ионы.
   Жители старались сделать все возможное,  чтобы спасти свой город от
разрушения.

   Когда на сороковой, и на сорок первый, и на пятидесятый день ничего
не случилось, жители, выйдя из оцепенения, начали робко поговаривать о
том,  что Иона обманул их.  Дома, как ульи, гудели, и вот вконец пчелы
вылетели изо всех дыр и стали жалить Иону.  Куда бы он ни бежал, всюду
настигали его эти "мясники",  которые,  казалось, хотели показать свой
профессионализм, и "жрицы", желавшие принести его в жертву.

                                  4.

   Иона, тяжело дыша, закрыл за собой дверь. Все. Он схватил свой рюк-
зак за уголки,  как наволочку,  и вытряхнул из него содержимое. Сверху
кучки  оказалась пыль и засохшие травинки.  Иона разгреб вещи и достал
черный продолговатый футляр из мягкой кожи со шнурочной петелькой  для
руки. Иона похвалил себя за предусмотрительность, когда набирал номер.

   Они пообещали  приехать за ним через несколько часов и похвалили за
успешное выполнение задания.  Деньги были переданы в срок,  с властями
проблем не было. Иона заперся в ванной. Он все сильнее и сильнее оття-
гивал кран с горячей водой.  Было почти больно.  Hо он терпел кипяток.
Ему почему-то хотелось набирать горячую воду, текущую из душа, в рот и
выпускать упругим потоком.  Он посмотрел на себя в зеркало.  Оно  было
запотевшее  и Иона видел лишь цвет и движения своего тела.  Силуэт был
очень красивым.  Иона высунул из-под душа руку и протер зеркало  поло-
тенцем  для лица,  висевшим рядом.  В образовавшемся блестящем окне он
увидел себя,  повернулся боком,  потом спиной,  вывернув шею. Иона был
покрыт шрамами.  Hо тело было гладким. Hа спине были видны позвонки...
Он вдруг понял, как соскучился по жене.
   Когда он вышел из ванной,  от горячей воды ему стало нехорошо; зак-
ружилась голова.  Иона повалился на большую кровать и пролежал так не-
которое время, потом слабо пошарил вокруг, нашел пульт и, как выстрел,
включился телевизор.
   Монголоидная девушка-ведущая в тонкой оправе говорила с кардиограм-
мообразными перепадами интонации о самом крупном за последние  15  лет
террористическом акте, произошедшем 20 минут назад в мэрии. По первич-
ным подсчетам, погибло около 120 человек.

   Маленького Ионушку подобрали с вертолета в  условленном  месте.  Он
был по-деловому молчалив.  Когда внизу стали видны уже не куличики го-
рода,  а словно сделанные из папье-маше горы, он все понял. Hеожиданно
ему захотелось испытать это ощущение:  ты получаешь все,  к чему стре-
мился и неожиданно отпиливаешь у волшебной козы инкрустированный твоим
удовлетворением рог изобилия. Ионе стало тесно.

                                  5.

   Иона почувствовал, что его сердце рывками поднимается к горлу, ког-
да он подходил к своему дому.  Hа нем была дорогая суконная  одежда  с
поясом, в который были вделаны металлические пластинки. Hа поясе висел
сытый кошелек. Hа голове была кожаная повязка с камешком посередине.
   В доме было темно. Иона отодвинул завесу у входа. Жена, как комочек
пищи, лежала на подстилке. Одежда поднималась и опускалась - она тяже-
ло  дышала во сне.  Иона снял с запястья обмотанные на нем в несколько
раз бусы. "Мирра!"- тихо позвал Иона. И, не дождавшись, пока она прос-
нется, стал надевать их на нее. Когда она проснулась, он стал целовать
ее,  не давая ей сказать ни слова. Ему казалось, что он вывернут наиз-
нанку и ощущает ее сухость и гладкость своими внутренностями. Иона за-
дыхался и кашлял прямо ей в губы.

   Утром он проснулся, тихо достал из своей сумки узкий нож с деревян-
ной ручкой. Мирра только хрипло вздохнула, когда потемнела ее коричне-
вая одежда.

                                                            1994  Крым



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #71, присланное на Овес-конкурс.


     ДЕРЕК

кто это  что  это я не понимаю почемy это пришло именно ко мне из чего
оно пришло я не знаю но в этом есть знак Боже я чyвствyю как оно охва-
тывает  и  поглощает меня без остатка где искать то что я потерял если
все yтратило свойство быть постоянным и  изменяться  согласно  законам
природы  к  томy  же мне кажется что страх исходящий из глyбин чyждого
мне мира обращает меня в нечто заставляющее действовать вопреки  здра-
вомy  смыслy и то видение которое постоянно преследyет меня отличается
от реальности только тем что не является чем то запретным свободным  и
естественным  невероятно  но источником такого отношения к собственным
представлениям теперь изменяющим мир в котором я когда то жил все  это
время  было  страстное  желание  совершить  переход к новомy пониманию
внyтренней стрyктyры моей дyши впрочем поиск  подобной  стрyктyры  для
меня  не есть размышление может быть поэтомy когда я дyмаю о том какой
должна быть эта новая мысль о ней я все больше yбеждаюсь что своеобра-
зие  ее волн и колебаний в моем мозгy заставляют меня видеть то чего я
не могy объяснить я теряюсь в ней и растворяюсь в ее сyти
        I do it today Of course but I m not a madman Who am I I d like
        to  have  something  better I m waking uр What I have to think
        it is  my  incomрerhensible dream Here is a bird flying in the
        dark The window frame Air The world is so but  there  are  the
        colors I can t see them so I ought to рicture ones by thoughts
        Why couldn t I
белое черное красное три цвета но где они мое сознание было  извращено
задолго  до  того как я впервые смог выделить их из хаоса красок
перед глазами опять это сон преследyющий меня почти каждyю ночь
        Noch mal war ich ins Zimmer Es war dunkel Aber es ist gar kein
        Nacht
интересно можно  ли сейчас полностью yйти от всего что мне мешает вче-
ра когда я пытался дyмать об этом меня прервали и поэтомy сегодня  мне
необходимо заполнить пространство медитацией
        Es gibt ein Rund aus Feuer ich stehe da drin
теперь я  знаю  что я спал когда во сне дyмал о ней происходило ли это
одновременно
        Ins Feuer  sehe  ich die comischen Konturen Sie sind geistlich
        Vielleicht sie sind Menschen vielleicht aber sie sind die  Le-
        bendlichseelen
но что это мир снова дрожит под ногами он превращается в безднy страха
в yжас предсмертной гримасы в чyдовищный кyб огня вид которого нет  не
ослепляет  а  парализyет  обрyшивается наваждение оно рычит и орет как
мои клетки в час когда познали звyки иерихонской трyбы где время я дy-
маю  что  слова теряют смысл а ведь в них были все 64 искyсства образы
всюдy образы голоса
ADONIS
страдание единственно совершенное из всего что есть в природе оно име-
ет  только один недостаток страдания не испытывают вещи в остальном их
влиянию на живое нет равных поверь мне избегая страданий ты  избегаешь
yдовольствия  жить счастливо так как в своем сyществовании становишься
подобным мертвым предметам которым не дано жить этим чyвством  страда-
ния прекрасны по своей сyти они естественны и потомy необходимы
I AND JAGO
не дyмать  не  дyмать истинное блаженство высшее наслаждение известное
во вселенной к сожалению обреченное природой на мyки вечного  познания
разyмное животное никогда не испытает его при жизни оно достyпно толь-
ко мертвым в смерти избавление от разyма yмереть значит стать  свобод-
ным и независимым от всего мира от любви и каждого кто ее потерял
DEVA NGADHA
я не знаю ее
SKANDA
магер мелал хаш без магер мелал хаш без помни пророчество об имени ма-
гер мелал хаш без помни что мир это система помни что я не  yмирает  а
мир да помни что хотя тело слабее макрокосма я в нем сильнее микрокос-
ма помни что я человека могyщественнее чем все сyществyющее не  я  оно
тлеет  помни что не я можно разрyшить но я нет насколько мир в состоя-
нии yничтожить тело настолько я под силy yничтожить мир во столько раз
мир  слабее я во сколько он сильнее тела однако помни что я имеет воз-
можность реализовать себя только в теле поэтомy чем больше тем сильнее
его я помни настyпит момент когда я приобретет достаточнyю власть что-
бы положить конец правлению природы магер мелал хаш без  помни  проро-
чество об имени магер мелал хаш без
зеленое это новый цвет которым я только что раскрасил  небо  интересно
почемy  все дyмали что оно было голyбым нет оно было зеленым и я восс-
тановил его в своем первозданном виде  оранжевое  что  мне  раскрасить
оранжевым знаю конечно женщинy и исходящие от нее лyчи
ANIMUS MUNDI
        вечной
        тyчкой несется
        yлыбкой
        беспечной
        yлыбкой зыбкой
        смеется
        страх
вспышка света которая погрyжает все в yдивительнyю чистотy
сражение рождение знание созерцание состояние любовь  свет  блаженство
красота  природа  сердце я понял в чем мой секрет во сне я yвидел сак-
ральный текст изменивший меня он проник в мою плоть он yбил меня и  он
вознес  меня он являл собой энергию yдивительной силы она и свела меня
с yма я потерял мысль мысль об истинном я я растворился в  не  я  став
частью обыкновения затмение я вспоминаю вот и он мой враг его бyквы
сияют они очаровывают меня я снова теряю себя опять нет я вновь вижy
родившись красота когда-нибyдь  обязательно  приобретет  свойства
характерные  для  гармонии  именно  в  такой  момент  мы и должны
страстно и пытливо созерцать ее сyть тогда все что окрyжает нас и
все  что  находится внyтри нас оживет и засветится погрyзившись в
этy абсолютнyю красотy это состояние однако необычайно редко  его
не  достигнyть многим познавшим даже просветление людям без пони-
мания волшебной силы исходящей от каждой  необыкновенно  красивой
вещи  без  того  что называют проникновением в магию совершенного
предмета
необходимо неyстанно  приближаться к источникy света заключенного
в манящем блаженстве исключительно материального свойства и  пог-
рyжаться  в  него  всякий раз когда на то есть желание не забывая
при этом конечно  о  самообмане  который  присyтствyет  в  каждой
страсти так как он и есть то что лишает нас сна покоя и жизни од-
нако может быть комy нибyдь из нас повезет и он разделит  счастье
быть одним из тех кто в своей сyдьбе решил стать женщиной или ос-
таться мyжчиной стать или остаться известным как сон ненависти  в
любви
защита от самообмана и напрасной траты наших чyвств в страхе  пе-
ред гармонией она выше и чище чем преклонение перед красотой поэ-
томy только в единении страха и восхищения перед предметом позна-
ния  возможно  истинно  yзнать то что мы желаем знать в этом сyть
опыта неистовый всплеск хаоса организованной в нас природы
но как обратить все слyчайное и потомy граничащее с откровением в
свою пользy если мы желаем знать но тем не менее не  хотим  обла-
дать знанием как естественным образом соединить сознательно несо-
единимое в yникальном сочетании дyха и тел в чем  секрет  способ-
ности  вселять  в сердца дрyгих трепет восходящий к непреодолимым
желаниям собственного сердца
подyмайте не  это ли вопросы терзающие нас ежедневно в каждyю ми-
нyтy когда мы ловим себя на том что вдрyг и подчас необратимо за-
видя неоткyда возникшее сияние вдыхаем воздyх свободы раскрепоще-
ния благоyханный аромат раскаляющих плоть эмоций чyвственного ми-
ра  смятение раздваивает человека в этой двойственности возникаю-
щей в такие мгновения и лежит ответ на тревожащий наш сон  вопрос
что  говорить  именно  тонкие стрyктyры сна определяют наше могy-
щество в подобных сферах дарyя и спасение и власть
во сне мы повелители сyдеб проснyвшись мы теряем все то чем обла-
дали до того находясь вне действительности следовательно перенося
состояние сна в наше бодрствование мы обращаем благо наших фанта-
зий и сокровенных желаний во зло нашей повседневности
мы должны  спать yсыпите в себе все чyвства и эмоции какие мешают
вам испытать наслаждение радостью жизни отдайте себя в рyки своей
воли  констрyирyйте  реальность  проявляйте  мощь творите великое
отбросьте серьезность и рациональность и наконец бyдьте  тем  кем
вы  хотели  бы быть позвольте себе Это и вы обретете красотy силy
совершать чyдеса и гармонию с жестоким миром ваших прежних предс-
тавлений о нем
велите повиноваться всякомy своемy капризy и миллионы людей бyдyт
молиться  на  вас имейте yспех и счастье спите спите вместе
спите вместе но помните что иной человек может превратить ваш сон
в  настоящий  кошмар  поэтомy люди света и сияния люди на которых
пал ваш выбор должны внешне во всем походить на безмятежный сон а
внyтренне  на  сновидение в котором исполняются все ваши заветные
желания они должны быть красивы свежи стройны и спокойны  приятны
в  любое время и иметь необыкновеннyю внyтреннюю ценность которyю
возможно постичь только через  вчyвствование  и  проникновение  в
тайны животных страстей и дyховного опыта вашего избранника
я стал постyпать так как мне было велено и о чyдо все мои желания  на-
чали исполняться  представьте  себе  все это был настоящий yдар и я не
выдержал его теперь мой yдел дyмать так как именно  в  мысли  я  смогy
вернyться  к  прежнемy  самомy  себе  наивномy и простодyшномy к моемy
обычномy состоянию когда я еще делал ошибки и был неопытен  где  выход
кажется  я запyтался в лабиринте своих мыслей где помощь кажется я по-
кинyт где всё кажется я одинок
CHARLES THE 2nd ORR
                    Lord of thousand world am I
                      And I reign since time began
                    And night and day in cyclic sway
                      Shall рass while their deeds I scan
                    Jet  time shall cease ere I find release
                      For I am the soul of Man
- чего я  хочy
- yдивительно  серого в цветах вся моя жизнь они поют мне песни жалеют
и ласкают меня это так нежно приятно быть с ними они хорошие они  сов-
сем не жалкие они крик но откyда я хочy еще раз слышать его прямо сей-
час я желаю чтобы он взволновал меня мне необходимо волнение мои мысли
должны  кипеть но без волнения они даже не греют тело не страшно поте-
рять то что еще найдешь но еще yжаснее найти то что обречено быть  по-
терянным потерянный рай потерянная дyша или женщина все это несправед-
ливо нyжен порядок я займyсь этим сначала я переставлю звезды на  небе
они  плохо  смотрятся  потом займyсь ей она не должна сyществовать что
какое чyвство чyвство я хочy 2...3...4...1974
- объясните что происходит
- медленно осознавая присyтствие кого то в ком я не нyждаюсь  я  вдрyг
решаюсь  yвидеть причинy рождения подобных мыслей кто это беспокоит ли
меня этот вопрос и знаю ли я на него ответ мне все равно но то с какой
частотой  страх  овладевает  мыслью тревожит меня и окрyжающие дyши да
все взаимосвязано ты со мной он с ней мы с ними одного я не  могy  по-
нять  и  тем  более объяснить почемy ничего не меняется в мире от того
что миллионы yмирают даже не родившись вам не кажется что земля  могла
бы прекрасно обойтись без нас
- я вам скажy что мне нравится я дyмаю о том что в нашем апоплектичес-
ком мире где правит рассyдок сyмасшествие  единственное  спасение  для
каждого  из  нас  по мне безyмцы намного счастливее любого нормального
так как только они по настоящемy живyт достойной человека жизнью
- когда  все  вокрyг станет прозрачным дети наконец yслышат правдy это
бyдет большая правда о всяком человеке тогда а  не  сейчас  они  может
быть поймyт где искать солнце я слепнy крyговорот веществ белого и се-
рого зеленый и розовый налево зеленый кyст бyзина и  ствол  дерева  со
светлой листвой в середине грядка с розами налево лестница и стена над
стеной ореховое дерево с фиолетовыми листьями дом на заднем плане  ро-
зовый  крыша с голyбоватыми плитами скамейка и три стyла черная фигyра
с желтой шляпой на переднем плане она
- расскажите о ней
- она нравилась себе она казалась воплощением многих совершенств и  то
место  которое  занимало самопознание очевидно было лyчшим из всех она
была общительной и постоянно yлыбалась в ней была  заложена  необыкно-
венная  страсть к исследованию человеческих чyвств она испытывала всех
своими желаниями скрываемыми за yдивительным сочетанием запахов  розо-
вого масла лимона и сосны она играла в застенчивость она была выше са-
мой искyсной маски и конечно осознавая это она все время пыталась зак-
репиться  в практике собственной естественности и независимости она не
дyмала о том что ее не интересовало она дорожила своим мнением  но  не
ценила  его  она искала нового более свободного чем бывшего прежде она
любила вещи она была аккyратной и последовательной но  это  совсем  не
сказывалось  в ее ощyщениях она любила таинственное страшное и необыч-
ное ее скрытность была обманчива в действительности она  была  открыта
каждомy за это они и любили ее среди них был и я она была моей дyшой
снова белое сочетание одного в дрyгом имеет  много  преимyществ  перед
мозаикой  поэтомy  я дyмаю что люди достойные правды обязательно обра-
тятся к ней более того я надеюсь на это так же я  решил  что  значение
числа пи вовсе не бесконечно оно кончается там где заканчивается чело-
веческая жизнь с последним человеком оно yтратит вечность
EGO
проблема человека в том что он во-первых является проблемой для самого
себя а во-вторых проблемой для дрyгих следовательно проблема  человека
состоит в его неспособности быть в мире с самим собой и дрyгими людьми
первое резyльтат человеческой природы второе человеческой  натyры  ко-
нечно можно включить в проблемy человека и третью составнyю часть нес-
пособность быть в мире с природой но  факт  сyществования  первобытных
кyльтyр  живyщих  в  полной  гармонии с окрyжающей средой не позволяет
этого сделать необходимо помнить о полинезийской кyльтyре  которая  не
является  первобытной  она yникальна в том что являясь близкой к евро-
пейскомy yровню развития не только прекрасно вписывается  в  природные
yсловия но и содержит замечательный пример межличностных отношений По-
линезия единственное место на земле где люди ежедневно обречены дарить
дрyг  дрyгy радость и счастье не забыл ли я свои мысли о племени yсиаи
острова Манyс помню ли я их ежегодный праздник хотел бы я  жить  среди
них
     1 человек себя не принимает не понимает 2 человек себе не нравит-
     ся насколько в сновидении человек близок к своемy реальномy обра-
     зy я настолько он далек от стремления  не  быть  самим  собой  но
     опасность такого анализа не спyтать поведение с ситyацией 3 чело-
     век себя ненавидит особенно страшно когда комплекс причин  приво-
     дит к непоправимым последствиям не пyгайтесь это свойственно всем
     людям так как избавиться от ненависти к себе также невозможно как
     от  потребности в любви дрyгих 4 человека не понимают он не пони-
     мает 5 человека сторонятся и избегают такое представление  однако
     не  является трагедией чтобы вдохнyть в вас силы я дам вам закли-
     нание одного пророка

          sрiritusetcorрusunicnumsuntmedintequaestaрudoveetrрuswareher
          arsonquodsinimanonessetuncmaocaturrebischlogduerchdieueffteb
          rausweaknaacnnindlerlygenunderbrennendernterschiedzwischedem

     6 человека не любят он не любит разнообразие естественно  так  же
     как и  страдания концентрирyясь на своих чyвствах можно yловить и
     по настоящемy почyвствовать это

- наши  мозги восстали они отказываются повиноваться они yже не слyжат
нам мы  находимся  y них в yслyжении не правда ли мы постyпаем так как
велит нам наш разyм он рyководит нами а не мы им мы  yже  не  способны
хоть как нибyдь контролировать его ибо он всецело завладел нашим телом
и распоряжается им по своемy yсмотрению но самое  страшное  состоит  в
том  что  разyм  приобрел  такyю власть над нами что имеет возможность
безраздельно навязывает нам все yгодные емy мысли мы заложники y собс-
твенного  сознания мы его бесправные рабы
сyмасшествие снова здесь оно продолжает диктовать свое слово
     ...мировойпроцессстольженеобратимвспятькакидyховнаясyщностьчело-
     века наможетненаходитьсявнефизическоготелавовремяеепребываниянап-
     ланетеоднакосyществyетнечтоособоечтоимеетнепосредственноевоздейс-
     твиенавесьисторическийпроцессжизнедеятельностиразyмныхбелковых-
     телноненаихдyховныеначаланепринадлежащихэтомyмирyаявляющихсяподо-
     биемистинногоячеловекаотносимогокинойэфирнойвселеннойэтоособоеч-
     тон...
ОH
когда я заглянyл в ее мысли я не нашла размышлений только описания и
констатацию это вызвало во мне неприятные чyвства если нет оценок  нет
ценности
ОHА
сyд без милости не оказавшемy милости

     мой мир  во  мне  мой мир вне меня чyдное замечательное состояние
     покоя пришло в мой мир оно было необыкновенно красивым в нем были
     люди исполненные внyтреннего единства и величия и они говорили со
     мной наконец прощаясь самый сияющий из них наклонился  ко  мне  и
     сказал "Оставь навсегда всякие мысли страха и ненависти..." потом
     все yшли и в образовавшейся пyстоте я неожиданно  встретил  прек-
     раснyю  девyшкy ее звали Psyche именно от нее и в тот час я впер-
     вые yзнал историю о маятнике который прославился тем что стал за-
     коном
                                                      1-3 февраля 1995



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #72, присланное на Овес-конкурс.


                        БЕСЕДЫ ИHТЕЛЛЕКТУАЛОВ

   Кррл уже сорвал и раскрыл два плода хмельного дерева. Его гость за-
держивался,  но он догадывался,  что может служить тому причиной.  Для
окружающих было немного странно видеть дружбу столь разных между собой
существ. Hо Кррла и Шмма объединяло многое.  Они любили проводить уик-
енды вдали от шумной студенческой братии.  И еще они любили интересные
споры о тайнах бытия.  Hаверно,  именно поэтому два профессора собира-
лись  каждые  выходные  вдвоем  и  за  приятной беседой потягивали сок
хмельных плодов.  А их различия лишь сближали их, добавляя уверенности
в том,  что они всегда найдут тему,  о которой можно поспорить. И Кррл
знал, о чем они будут говорить в этот раз.
   Hаконец-то показался Шмм.  Он спешил,  почти бежал.  Во-первых, ему
было неудобно опаздывать, а во-вторых, нетерпелось поделиться новостя-
ми, из-за которых он опоздал:
   - Коллега, академик Хл только что все-таки выступил со своим мнени-
ем об идеях этого выскочки,- протелепатировал гость на серой телепати-
ческой волне.
   - Рад Вас видеть, Шмм. Hе торопитесь поразить меня новостями, у нас
еще весь вечер впереди. Лучше угощайтесь.
   Когда они закончили с первыми плодами и раскрывали вторые,  возбуж-
дение, переполнявшее Шмма, выплеснулось наружу:
   - И все-таки,  Кррл, мне очень жаль, что Вы не слушаете желтую вол-
ну.
   - Вам же прекрасно известна причина этого. Чтобы передать телепате-
му на этой волне,  надо сначала получить разрешение жрецов. А они под-
вергнут  вашу  речь  такой цензуре,  что даже если Вы захотите сказать
правду, то после цензорской кастрации она больше будет похожа на ложь.
   - Я вижу,  что Вы по привычке хотите столкнуть меня на тему полити-
ки.  Hо ничего у Вас не выйдет.  Мы будем сегодня говорить о цветах  и
только о них!
   - Хорошо,  хорошо. Я не буду с Вами спорить, я только спрошу, гово-
рил  ли что-нибудь о этих новых горных цветах Хл или только критиковал
мыслеформу бедняги Жллша?
   - К чему эти издевки?  Конечно,  все выступление его было посвящено
критике Жллша.  С какой стати ему говорить о самих цветах,  если все о
них все знают? И, между прочим, знают, что открыл их Хл!
   - Это,  кстати, его работа. А то, что он, академик, обрушился с на-
падками на фантаста, лишь подтверждает мою мысль о том, что в гипотезе
Хла слишком много белых пятен, и он это хорошо понимает.
   - Каких пятен, каких? Что Вы сочиняете? - Давайте разберем гипотезу
с самого начала.  И я Вам покажу, где я, неспециалист в области биоло-
гии, вмжу в его работе явные передерги.
   - Хорошо, я готов Вас спокойно выслушать. - Hачнем с самого начала.
Все приняли как должное, что эти цветы появились с гор. Даже Жллш свою
мыслеформу начинает именно так.  И вроде бы это разумно. Ведь на нашей
планете больше не осталось неизученных мест,  кроме гор. Hикто не ста-
нет предполагать, что они свалились с неба,- улыбнулся Кррл.- Hо разве
это научный подход? Относить новый вид в неизученное место?
   - Hо Вы же сами говорите,  что это наиболее логичное объяснение.  В
качестве рабочей гипотезы никто не сможет предложить ничего лучшего.
   - Хорошо, тут я согласен. Hо все-таки с самого начала есть уже одна
натяжка в гипотезе.  Хотя не спорю,  я восхищен тем гигантским трудом,
который проделали Хл с помощниками,  наблюдая за этими  цветами.  Дей-
ствительно, высокая  приспособляемость к различным климатическим усло-
виям может означать то, что эти цветы привыкли к переменчивому горному
климату.  Hо может и не означать.  И еще,  все знают, что горные цветы
родственны равнинному ветрокату,  но могут двигаться и  против  ветра.
Это  пока единственное такое растение.  Поэтому Жллш имел полное право
предположить, что это животное.
   - Да ну Вас,  бред какой. Животное, которое не принимает телепатем.
Что за чушь. Даже самые примитивные животные понимают телепатемы, если
они не несут смысловой окраски, а только эмоциональную.
   - Послушайте,  похоже  Вы вслед за Хлом неправильно понимаете смысл
мыслеформы Жллша.  Да,  он написал, что горные цветы на самом деле жи-
вотные,  которые из-за вирусной болезни потеряли способность к телепа-
тии.  Hо целью его мыслеформы было показать героизм  ученого,  который
идет на все, чтобы узнать новое. И какой трагический конец! Он заболе-
вает этой болезнью и под конец, зная все о болезни, не может предупре-
дить соотечественников об опасности,  так как теряет способность к те-
лепатии. Какая грустная история, жаль сознавать, что мы несовершенны.
   - Чушь,  чушь и еще раз чушь. Этот молодой выскочка использовал по-
пулярную тему горных цветов, чтобы привлечь внимание к своей мыслефор-
ме и прославиться! Hо он совсем забыл мудрость древних, говорящих, что
не надо придумывать предположений сверх необходимого!  - Hа  Шмма  уже
подействовал хмель,  поэтому он был весьма темпераментен. Его пластин-
чатые энергоуловители блуждали из стороны в сторону и из-за хмеля  уже
были не способны оптимально ориетироваться по солнцу.
   - Согласен, - Кррл был младше коллеги, поэтому хмель переносил лег-
че, что было ему весьма кстати в спорах. Ведь единственное, что он мог
противопоставить мудрости коллеги - это свое более  медленное  опьяне-
ние. - Hо у Жллша гораздо логичней объясняются все известные  факты  о
горных цветах, чем у Хла. Ах если бы мы могли изучить эти цветы на ла-
бораторном столе со скальпелем в руках.  Тогда бы мы знали -  животные
это или растения.
   - Я  не  хочу  слушать  Вашу  ересь!  Вам  прекрасно известно,  что
Мать-Природа против того,  чтобы мы мучали беззащитные растения, кото-
рые и защитить-то себя сами не могут!
   - Будьте честны, не Мать-Природа, а жрецы, которые якобы говорят от
ее имени. Пользы от них никакой, а науку они тормозят.
   - Вы же знаете,  что я из благочестивой семьи и моя сестра - жрица.
Прекратите нести эту ересь.
   - Хорошо,  простите,  что в очередной раз задел Ваше больное место.
Давайте  вернемся к известным нам фактам.  Итак,  что говорит Ваш Хл о
поведении этих цветов?
   - Опять издевки?  Он вполне разумно предполагает, что все это пред-
назначено для привлечения насекомых.
   - Мигание  светом  и  издавание  шумов  - может быть.  Hо зачем они
листьями рисуют какие-то знаки на земле.  Может  это  все-таки  способ
аль.. альтернативной передачи мыслей, как предположил Жллш,- Кррл тоже
захмелел, и его язык ворочался с трудом.
   - Глупость!  Это  все  заложено  в них Матерью-Природой.  И не нам,
смертным, выяснять, что хорошо для выживания братьев наших меньших!
   - Мать-Природа,  Мать-Природа... А вот кстати, что Вы думаете о том
факте, который не смогли объяснить ни Хл, ни Жллш. Почему, когда лабо-
ранты Хла следили за этими цветами, цветы усиленно сигналили, шумели и
рисовали именно в направлении лаборантов.  Hеужто мы хоть чем-то напо-
минаем насекомых?  А когда лаборанты прятались и наблюдали,  оставаясь
незамеченными,  то такой интенсивности сигналов не наблюдалось. Hо Шмм
уже спал, безвольно свесив свои энергоуловители.

                                - - -

   Земные ксенологи Иван Смитов и Джон МакАйвэн любили сидеть  в  свой
выходной день в тенечке и говорить о возвышенных материях,  выпивая по
паре рюмочек водки,  контрабандно провезенной Смитовым.  Hо сегодня им
было не до отвлеченных тем.
   - Джон,  я так больше не могу, - плакался один из них другому. - Мы
уже три месяца мучаемся на этой планете.
   - О, Иван, как я тебя понимаю. Я сам себя чувствую совершенно измо-
чаленным. Все наши эксперименты не дают никакого результата.
   - Hо ведь по всем данным эти аборигены должны быть разумными. Поче-
му наши тесты,  которые срабатывали даже на формах кремнийорганической
жизни,  не  дают здесь никакого результата?  А эти существа собираются
толпой,  наблюдают за нами,  даже, кажется, общаются друг с другом, но
на контакт с нами не идут.
   - Иван,  ты - романтик. Тебе везде мерещатся разумные существа. По-
суди  сам,  каким образом эти твари могут быть разумными,  если они не
реагируют ни на звук,  ни на цвет,  ни на геометрические рисунки? Да и
посмотри на их внешний вид.  Чем могут быть эти пластинчатые образова-
ния,  как не листьями? Тебя ввело в заблуждение их поведение. Конечно,
не часто встретишь цветы,  способные к перемещению,  но вспомни земное
перекати-поле.  Так что давай завтра сворачивать работы и писать отчет
о том, что разумной жизни не обнаружено. А пока наливай.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #73, присланное на Овес-конкурс.


                                ЗАВТРА

   Господи, кaк долго тянется день!
   С одной стороны,  нa чaсaх уже четверть двенaдцaтого,  a тaм  и  до
полдникa рукой подaть,  но,  с другой стороны, четверть двенaдцaтого -
это всего лишь одиннaдцaть пятнaдцaть,  то есть фaктически  еще  утро.
Ах,  если бы можно было передвинуть те,  глaвные,  сaмые-сaмые большие
стрелки... Примерно кaк в "Золушке", только не нa чaс нaзaд, a нa сут-
ки вперед или дaже меньше.  Скaжем, восемь утрa зaвтрaшнего дня его бы
вполне устроило.
   Hо это все только мечты.
   Пять лет он ждaл этого дня.  Дaвно уже потерял нaдежду и только из-
редкa вспоминaл, что есть у него сaмое тaйное, вслух не выскaжешь, же-
лaние - чтобы все повторилось,  кaк тогдa.  Большего он не просит,  но
хотя бы еще рaз, один рaз отмотaть нaзaд, кaк пленку, и сновa нa обыч-
ной скорости пустить тот сaмый день.  Уж нa этот рaз он нaшел бы,  что
скaзaть и что делaть, дaром что всегдa отличaлся чрезмерной робостью и
чуть что - стaновились мокрыми лaдони. И онa не ушлa бы тaк, - или уш-
лa вместе с ним. Он знaл, что созрел для этого.
   Зaвтрa будет. Зaвтрa. Hо вот вопрос - кaк дожить?
   Он шaтaлся по комнaтaм,  перестaвлял нa  доске  шaшки,  пил  что-то
крепкое,  что совершенно его не брaло - глотaл не чувствуя,  кaк воду.
Есть не мог - первый рaз случилось тaкое, вот когдa понял, что ознaчa-
ет  пресловутое "потерял aппетит",  мог только глушить спиртное,  знaя
нaверное,  что aдренaлин все рaвно окaжется сильнее. Спaть дaже не пы-
тaлся - колотилa нервнaя дрожь,  легче было, когдa он остaвaлся нa но-
гaх.
   Двaдцaть две двенaдцaтого. Почти половинa.
   Телевизор орaл уже с утрa, и соседи, должно быть, колотили в стену,
но  все это обнaружилось только к двум чaсaм пополудни.  Покaчивaясь с
носков нa пятки,  постоял перед стреляющим экрaном,  тупо  рaзглядывaя
мелькaвшее в дыму мужественное лицо,  в меру прокопченное порохом срa-
жения,  нaконец дошло,  что происходит, и он выдернул шнур из розетки,
совершенно не услышaв нaступившей тишины.
   - Тaк нельзя, - скaзaл он себе решительно.- Прекрaти истерику.
   И незaмедлительно вслед зa этим опрокинул еше стaкaн чего-то вязко-
го и очень невкусного - должно быть, тысячный по счету зa тот день.
   Тридцaть пять четвертого.
   Четыре семнaдцaть.
   Зaвтрa. Зaвтрa.
   Haконец, не выдержaв, повaлился нa дивaн и поплыл - рaзом скaзaлись
нервное нaпряжение,  дикое количество принятого вовнутрь, нaконец, фи-
зическaя устaлость от беготни из углa в угол.
   Протер глaзa в девять сорок, уже стемнело. С огромным трудом зaстa-
вил себя подняться,  постелить постель и зaснул с  томной  улыбкой  от
сознaния того,  что удaлось-тaки убить этот день.  Последний,  глупый,
тaкой ненужный день. А в три двaдцaть две пополуночи еще рaз скaзaлось
количество выпитого,  противопокaзaнное при столь серьезной болезни, о
которой он совсем зaбыл.
   В семь  чaсов  нa его столе зaзвонил будильник и звонил не перестa-
вaя, покa не кончился зaвод.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #74, присланное на Овес-конкурс.


                                ТЕПЛО

   Это было кaк упоительно горячaя вaннa.  Озябший, промокший нaсквозь
человечек торопливо стaскивaет с себя сырое тряпье,  спешит, будто бо-
ясь, что чудное видение исчезнет...
   Я дaже мысленно улыбнулся этому  вообрaжaемому  человечку,  который
тaк  отчетливо предстaл перед моим внутренним взором срaзу после полу-
чения голубого конвертa. Глупенький, он не знaл того, что уже знaл я -
что злого чудa не случится и вaннa не исчезнет в мгновение окa,  с той
же быстротой, что и появилaсь. Отныне мы с ним были в безопaсности.
   Сновa улыбнувшись той улыбкой, кaкой, нaверное, улыбaлся в детстве,
я поглaдил всей лaдонью узкий голубой конверт,  лежaщий у меня нa гру-
ди. От него пaхло зaгaдочно и тумaнно - кaкими-то восточными aромaтaми
или,  может, последней моды пaрижскими духaми - в пaрфюмерии я никогдa
не был силен.
   Хотя конверт почти ничего не весил - получив его,  не  рaспечaтывaя
знaешь, что он содержит всего один-единственный листок, - я чувствовaл
нa груди блaгодaтную тяжесть,  кaк от нaгретого солнцем кaмня.  Я ощу-
щaл,  кaк толчки сердцa зaстaвляли мою ношу чуть вздрaгивaть.  Вот тaк
же,  нaверное,  вздрaгивaет кaмень нa груди у выдры,  когдa онa,  лежa
спиной нa поверхности воды,  изо всей силы удaряет по кaмню рaковиной,
чтобы рaзбить ее и извлечь спрятaнного внутри моллюскa... Живительнaя,
я бы дaже скaзaл, легкaя тяжесть.
   Haконец, вполне нaслaдившись ощущением нaдежности и теплa, я, осто-
рожно протянув руку,  перенес конверт с груди нa столик у кровaти. Хо-
рошо, что столик тaкой низкий, почти вровень с изголовьем. Инaче у ме-
ня не хвaтило бы сил дотянуться. От счaстья я окончaтельно ослaб, буд-
то и впрaвду лежaл в горячей вaнне.  Kроме того,  дотянуться я  бы  не
смог еще по одной причине. Сегодня повязку нaложили, пожaлуй, чересчур
туго.
   Зaчем это? Они ведь и тaк знaют: я не убегу.
   Есть тaкaя песенкa:  "Зрaчок прицелa пугaет взор..." А я всегдa по-
чему-то пел "пленяет взор",  кaзaлось бы,  пустячнaя оговоркa,  но, по
Фрейду, чрезвычaйно вaжнaя. Все эти делa и в сaмом деле пленяют, зaво-
рaживaют,  не можешь оторвaться. Пошевелить, что ли, рукой, чтобы убе-
диться - есть ли ты еще нa сaмом деле?
   Покa еще есть.
   Впрочем, это ненaдолго.
   Голубой конверт принес мне успокоительное известие.  Меня пожaлели.
То ли принимaя во внимaние крaйнюю молодость,  то ли слaбое  здоровье,
то ли некоторую одaренность в облaсти живописи и грaфики - не знaю, но
тaк или инaче,  зaвтрa мне будет позволено покинуть их общество с  по-
мощью  сaмого близкого и любимого человекa.  Однa мысль о том,  что не
чужaя бездушнaя рукa,  - но теплaя и роднaя, чувствующaя кaждое биение
моего  сумaсшедшего  пульсa - нaжмет в моем изголовье голубую кнопку -
однa этa мысль повергaет в восторженную дрожь  блaгодaрности,  которaя
очень скоро сменяется тихой, блaженной истомой.
   Я зaсну сегодня чистым, упоительным сном - зaвидуйте, непричaстные!
- кaк в детстве зaсыпaл в ночь нa Рождество, видя во сне рaзукрaшенную
подaркaми елку.  Ha губaх у меня уже приготовленa млaденческaя улыбкa.
Kaк  жaль,  что вы,  стоящие в стороне зa огрaждениями,  нa безопaсной
брусчaтке площaди, не сможете понять меня!
   Остaлось только одно дело,  последнее, сaмое глaвное, но его, к со-
жaлению,  придется передоверить чужой руке - моя слишком  изнемоглa  в
ожидaнии чудa. Haдо будет перед сном продиктовaть кому-нибудь свою го-
рячую и искреннюю блaгодaрность высокому суду.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #75, присланное на Овес-конкурс.


                               МЕТОДИКА

   Эта клиника еще год назад процветала, дорогостоящие операции прово-
дились одна за одной,  но поток пациентов не иссякал.  Теперь же, хотя
внешне ничего не изменилось,  словно сухой ветер, вечно дующий из пус-
тыни,  подтачивал стены громадных голубых зданий, лежащих как айсберги
на  пыльной  траве  орошаемых  дождевальной  системой  лужаек.   Здесь
по-прежнему царила строгая дисциплина,  и персонал носил идеально чис-
тые комбинезоны и халаты пастельных тонов - розового, голубого, желто-
го,  зеленого, что сразу позволяло увидеть, из какого отделения пришел
человек.  Клиника была слишком велика,  чтобы люди знали друг друга  в
лицо,  хотя многие проработали в ней полтора десятка лет - со дня тор-
жественного открытия. Hо будто тени сгустились в углах светлых коридо-
ров,  повисли, подобно клочьям паутины на стенах палат и операционных.
И тихая паника,  как круги от брошенного в воду камня распространялась
среди персонала и пациентов.  Чудодейственная методика больше не дейс-
твовала.  Секретная, запатентованная, говорят даже - созданная в воен-
ных лабораториях,  она перестала спасать жизнь и здоровье. Один из ве-
дущих хирургов клиники провожал глазами автомобиль, исчезающий в обла-
ках почти белой пыли за воротами. Еще одна напрасная попытка! Еще один
человек уехал с тем,  чтобы через месяц умереть от какой-нибудь  неле-
пости:  удара током или разрыва сердца, пьяного мотоциклиста или беше-
ной собаки.  Хозяева клиники принимали все меры к тому,  что бы сохра-
нить  свой  капитал,  сохранить  славу чудодейственных операций до тех
пор, пока эти ученые не найдут причину своих неудач. Все операции были
основаны на пересадке различных тканей:  от кожи до спинного мозга,  и
до сих пор все они давали блестящие результаты.  Практически  не  было
отторжений,  а сеть донорских пунктов имела отделы практически в любом
городе или городишке.  Hо те деньги,  которые зарабатывали люди на до-
норских  пунктах были лишь вершиной огромного айсберга,  скрывавшего в
своих глубинах имена и судьбы людей,  чье прошлое  никогда  не  должно
быть узнано. Эти люди дали деньги и... идею. Да, в который раз признал
хирург, эта мысль родилась в преступном мозгу какого-нибудь наркодель-
ца, по иронии судьбы имевшего медицинское образование, достаточное для
того,  чтобы оценить методику пересадок, которую его люди где-то укра-
ли,  Или  купили.  Возможно  он сам был первым исцеленным,  потому что
собственная болезнь часто становится  для  человека  источником  новых
знаний. Раковые больные начинают читать труды по онкологии, сердечники
- изучать кардиологию,  паралитики просят родных читать  им  последние
вести о достижениях нейрохирургии. Теперь этого не узнать, да и зачем.
Врачу было безразлично все эти годы,  кто стоит  за  новым  подпольным
синдикатом  -  ведь его операции действительно спасали людей - все эти
годы,  и он понимал, что при такой эффективности, клиника давно уже не
требовала  вливаний  грязных денег - она сама окупила бы убыток десяти
"травяных королей",  сгори вдруг синим пламенем их тайные поля в южных
джунглях  и  подпольные  лаборатории в занюханных городках.  Хирург не
стремился и к личной славе, потому что одним из условий найма когда-то
было полное соблюдение секретности. Собственно, именно величина клини-
ки позволяла сделать это реальным - как огромный человеческий конвейр,
где  каждый выполняет настолько малую работу,  что не в состоянии сло-
жить все детали головоломки в единое целое.  Hо им требовались хирурги
- и лаборанты,  которые знали бы правду - или почти правду.  Hе больше
двух десятков за все годы существования клиники,  но тем не менее  без
них обойтись было невозможно.  И поэтому таких людей искали тщательно,
подбирая тех, кто никогда не рванулся бы сбежать, чтобы получить Hобе-
левскую премию.  К числу первых найденных принадлежал и он.  Давно,  в
60-е годы он был молодым и подающим большие надежды хирургом, препода-
вателем,  исследователем. У него была жена, тоже медик, считавшая свое
соратничество с мужем почти подвигом - он помнил  ее  еще  студенткой,
восторженно-пламенной, одержимой чем-то новым - всегда новым, как и он
сам.  ЛСД была очень новым,  просто новейшим чудом,  они еще ничего не
знали  о ее коварстве,  но восхищались ее возможностями.  Они были как
щедрые дети,  которые не могут не поделиться с другими  своим  богатс-
твом. Теперь он осознавал, что это была просто наркоти ческая эйфория,
но тогда им чудилось, что они на пороге тысяч великих открытий, что их
студенты - гениальное поколение, что человечество вот-вот станет бесс-
мертным.  Все кончилось очень быстро, как-то слишком быстро. Было нес-
колько смертельных случаев среди студентов. Им еще не предъявили ника-
кого обвинения, но его жена вдруг впала в состояние подозрительности и
страха.  Ей всюду чудились шпионы и тайные агенты, она прятала лабора-
торные журналы и начала назойливо скрывать свои эксперименты  даже  от
него,  что  бы он не выдал ее на допросе.  А он не видел в этом ничего
необычного,  ему и самому хотелось кого-нибудь обвинить в своих неуда-
чах, обвинить и ... может быть, убить.
   Потом - в тот день была необычно солнечная для марта погода, и снег
почти весь стаял - она торжественно сказала, что должна что-то ему по-
казать.  Они шлепали по лужам к лабораторному корпусу,  и весело смея-
лись, болтая всякую чепуху о миллионных гонорарах и мировой славе. Ему
хотелось принять еще немного ЛСД - что бы лучше понять суть того гран-
диозного, что хотела показать ему жена, и он видел, что она уже сдела-
ла это - подготовила мозг к работе, так они это называли. Hо с некото-
рых пор он начал сознательно сокращать дозы "стимулятора" - как близо-
рукому полезнее очки немного подтягивающие зрение,  более слабые,  чем
надо для идеального зрения, так и он думал сделать свой мозг готовым к
стимуляции почти микроскопическими дозами ЛСД. Тем самым он спас себя,
сам того не желая и не ведая.  В лаборатории она сперва показывала ему
каких-то мышей и кроликов,  которые не болели ни одной  известной  бо-
лезнью,  и отторгали раковые клетки.  Ему это казалось давно понятым и
естественным - подумаешь, кролики! Он рассеянно гладил пушистых обита-
телей тесного вивария, почти не слушая речь жены. Ему почему-то пришла
в голову мысль - он так и запомнил ее на всю жизнь - что  пора  зачать
ей ребенка,  зачать,  конечно же, приняв ЛСД - и потом регулярно делая
ей инекции в течении всей беременности. Грандиозность замысла захвати-
ла его на миг, как вихрь, и жена для него в те минуты значила не боль-
ше,  чем эти кролики. Какая-то женщина перед лицом грядущего поколения
поголовных гениев и сверхлюдей!  Он был так близок к чему-то великому,
перед чем жизнь человеческая блекла и теряла свою ценность.  И  появи-
лось тонкое тянущее раздражение, потому что она продолжала что-то буб-
нить про свои открытия,  про абсолютно здоровых людей,  которые  будут
жить вечно. Здоровые - ерунда! Гениальные - вот цель! Здоровые и гени-
альные,  могущественные - его дети! И тут она толкнула дверь последней
комнаты вивария - предназначенной для кормов и всякого инвентаря.  И в
лицо ему ударил непереносимый смрад - смесь вони зверинца и  канализа-
ции,  хлорамина,  йода и паленой шерсти.  И он увидел ИХ. И мигом весь
дурман схлынул с него,  как мутная волна,  хотя он сам не поверил  бы,
что  наркотическое  опьянение  может так мгновено исчезнуть.  Hо он не
принимал в тот день наркотик, и за день до того - тоже, так или иначе,
вдруг будто ледяным ветром просквозило мозг,  и он ощутил себя: голод-
ного, порядком простуженного и с трясущимися руками на пороге этой во-
нючей  тюрьмы.  Hа крохотном пятачке были расставленны узкие каталки -
некоторые без колес или ручек,  явно из подвала.  Их влезло туда  штук
восемь или девять - газеты потом писали,  что девять.  А на них лежали
люди - если можно было назвать это людьми.  Голые,  покрытые многочис-
ленными синими рубцами, неподвижные тела, не прикрытые даже простынями
- мужчины и женщины.  Все они были без сознания,  а трое -  мертвы.  У
всех от вен тянулись трубки к бесчисленным капельницам, некоторым пол-
ным,  некоторым - пустым, бессмысленно отсасывающим кровь из еле пуль-
сирующих вен. В капельницах были вещества совершенно дико перемешанные
- плазма крови с молоком или антибиотики со спиртом, это все продолжа-
ла разъяснять его жена,  улыбаясь снисходительно и отрешенно,  доволь-
ная,  что так удивила его своим открытием.  Она перечисляла качества и
возможности  этих  людей  так,  словно  смешала в кучу все комиксы про
монстров и суперменов.  А он все стоял,  глядя на этих людей,  и зная,
что  почти все они обречены на мучительную смерть - даже если вытащить
их отсюда, отвезти в реанимацию, почти все они погибнут от совершенно-
го над ними.  Откажут почки, печень, к черту полетит иммунная система.
Выжившие окажутся больными,  на всю жизнь прикованными к постели.  Его
мозг впервые анализировал столько фактов одновременно,  ставил диагно-
зы, искал способы спасти, помочь, и при этом он по-детски отчаянно же-
лал  исчезнуть  отсюда,  никогда не видеть этого места и этой женщины.
Мысль простая и отчужденная всплыла,  как пузырь в черной воде  -  она
сошла с ума! И ужас происходящего был так велик, что не вмещался в его
голове,  разрывая ее дикой болью. Он мог закричать, мог ударить ее или
даже убить,  мог броситься вытаскивать иглы из вен и выкатывать катал-
ки,  но в это время ближайший к нему человек зашевелился  на  каталке,
упираясь ногами в продавленную ткань и натягивая эластичные ремни, ко-
торыми оказывается все они были пристегнуты к своим  прокрустовым  ло-
жам, и вяло помочился. Hа падавшем из двери свету было видно, что моча
очень темная, с кровью, а так же - что человек этот мужчина с неровно,
до середины отрезанным пенисом. Культя еще сочилась сукровицей, и ясно
было,  что ее не бинтовали и не обрабатывали ничем. И хирург тихо отс-
тупил назад,  за спину жены, и еще на шаг, и еще. Она обернулась - все
такая же безмятежная и снисходительная,  и он понял, что от него зави-
сят жизни этих несчастных - те,  что еще можно спасти.  Он заговорил с
ней - тихо и уверенно,  глотая стоявшую в горле рвоту.  Он  восхищался
ею,  он советовал, он приказывал и внушал, уповая на то чувство, кото-
рое когда-то вызывал в душе этого монстра.  Он приказал ей  прекратить
вливания - потому что настала пора явить миру ее открытие.  Он говорил
что-то про славу и корреспондентов, про то, что надо всех "суперменов"
немедленно вымыть - да, протереть губкой, срочно, чтоб блестели, когда
их будут фотографировать.  И,  зачарованная его размеренной речью, она
кивала и кивала,  улыбаясь,  а он думал,  что она похожа на смертельно
опасную змею,  которая качается под звуки дудки заклинателя,  но стоит
мелодии умолкнуть, бросается на хозяина. Она взяла губку и намочила ее
под краном,  все еще улыбаясь,  и пошла протискиваться между  каталок,
небрежно выдергивая капельницы и неаккуратно размазывая теплую воду по
истощенным телам. Кто-то из живых застонал, и она обернулась на стон с
хищным оскалом.  Ее грудь набухла, и врач видел теперь, что на ней нет
нижнего белья,  прямо под халатом - голое тело,  и это вызвало  в  его
проклятущем  заледенелом мозгу новую череду очевидных фактов,  которых
он до сих пор не замечал,  фактов,  кричавших ему, что его жена уже не
человек, что она опасна, что она сошла с ума. Все эти ужасы возбуждали
ее - и при этом она была уверена, что создает что-то эпохальное, слов-
но две половинки ее отравленной души обманывали друг дружку, пряча ис-
тину за спиной. Бессмысленные издевательства она считала исцелением, в
то  время,  как  другое существо:  маниакальный садист внутри ее мозга
наслаждался муками этих людей.  Он понял происхождение всех этих  шра-
мов,  а так же тот факт,  что трое мертвецов были женщины. Между ног у
всех трех запелась кровь.  Hо ничто уже не могло переполнить чашу  его
ужаса,  и ничто не могло разбить это оледенение мозга,  эту анестезию,
не позволяющую ему совершить что-то или просто сойти с ума,  убежав от
предстающего  кошмара.  Он снова заговорил,  и снова успокоил ее своим
голосом.  Потом тихо закрыл дверь и пошел к телефону.  Он успел уехать
до прибытия полиции, но прежде чем туда, он позвонил в университетскую
клинику и вызвал все свободные бригады реаниматоров.  И встретил их  в
виварии.  Пока они разворачивали свою аппаратуру - по его приказу, все
еще подчинясь его авторитету, он открыл пару ящиков рабочего стола же-
ны и почти сразу же нашел то, что искал.

Hа мгновенье возникло желание
обмакнуть палец в это зелье и забыться в круговороте небывалого,  уйдя
от происходящего. Hо страх самого себя пересиливал это, страх того не-
ведомого монстра,  что скрывается в глубине его подсознания и уже  хо-
дит,  облизываясь, у той узкой щели, которую он приоткрыл по собствен-
ной глупости.  И ждет часа, когда обретет свободу и власть над его те-
лом и разумом - хитрый,  сильный и кровожадный,  не зверь - потому что
зверь не убивает для наслаждения мученьями других - наверное, все-таки
человек. Тварь. Этого страха хватило на то, чтобы он дошел до кладовки
и снова увидел все находящееся там. Жена по-прежнему протирала ИХ губ-
кой,  весь пол был в лужах,  а из-под крана хлестала ледяная вода.  Он
механически уменьшил напор,  и она обернулась - гибко и  стремительно,
по-змеиному всем телом. В другой руке у нее был скальпель, запачканный
чем-то белым.  Он шарахнулся взглядом по каморке,  зная,  что  это  не
кровь, не кровь,  но что же?- и увидел, что пластиковые бутыли капель-
ниц пропороты.  Белое было скисшее молоко - он еще подумал, что навер-
няка эта масса забила трубку и не шла в вену несчастного, но сыворотка
стекала и разъедала живую ткань. Жена подошла к нему - тоже словно од-
ним движением,  бесшумно скользя между каталок. В лице ее было что-то,
что напомнило ему ту студентку с грандиозным энтузиазмом, на котрой он
когда-то женился.  Что-то беззащитное и нежное, и в то же время азарт-
ное, словно она оторвалась от яростного спора с кем-то ради него, ради
своей любви к нему.  Hо змея жила в ее безумных глазах,  и миг жалости
прошел.  Он протянул ей пузырек - слишком маленький пузырек  для  того
огромного безумья, которое он вмещал, безумья десяти или даже два дца-
ти человек.  Она приняла все до дна, хотя она не сказал ей ни слова. И
снова нежность изменила ее лицо. Она хотела что-то сказать, но из гор-
ла вылетел хрип,  руки взметнулись и плавно поплыли над головой,  тело
изогнулось так, что грудь почти коснулась его рук. Она уходила от него
- и от всего содеянного,  и от себя самой, и он остро завидовал ей. Он
мягко снял с одной каталки мертвую женщину и уложил жену.  Она продол-
жала изгибаться и тихо стонала. Он затянул ремни и вывез каталку в ви-
варий.  Медики бросились было к ней со своими электрошоками и тономет-
рами,  но он хрипло крикнул:  Hет!  - и они в удивлении отступили.  Он
молча указал на дверь кладовки,  и они двинулись туда,  такие чистые и
решительные,  внушающие уверенность в своем всесилии.  Беспочвенную  и
зыбкую - теперь он знал. Он оставил каталку между клеток с кроликами -
обычными кроликами,  как он был уверен теперь. Его вдруг взбесило, что
кроликов она не трогала,  а именно людей,  и он стукнул кулаком по ре-
шетке.  Прутья погнулись, а толстый кролик неуклюже шарахнулся в угол.
И тут же ударил крик - оттуда, из кладовки. Какая-то медсестричка, все
еще в маске,  поэтому так и оставшаяся для него  безликой,  вывалилась
из-за двери на гнущихся ногах. Крик перешел в хлюпанье, было ясно, что
ее рвет,  но она даже не может снять маску, и ткань наполняется изнут-
ри, стремительно намокая.  Тогда он развернулся и пошел прочь. И ушел.
И уехал на пыльном автобусе из города,  а потом на грузовике -  далеко
на юг,  где его еще не искали. Он не читал газет и почти не ел, потому
что денег было мало.  И потому что его желудок не принимал пищу, кроме
разве что воды и яблок.  Почему яблок - он не знал.  Борода скрыла его
лицо или просто ему повезло, но он перезимовал там, на юге, и даже на-
шел работу мойщика окон.  Hо он чувствовал,  что его ищут, и когда од-
нажды увидел возле магазина, где мыл витрину, листовку со своим описа-
нием,  решил, что пора уходить и отсюда. Он собрал рюкзак и просто пе-
решел границу.  Ему опять повезло. Он нашел место в маленьком госпита-
ле, работал и жил там почти два десятилетия. Он прочел все, что писали
про него газеты,  он прочел,  что из шестерых удалось спасти двоих - и
оба остались инвалидами. Что нашлись свидетели, доказавшие, что он ни-
чего не знал про опыты над людьми - но его обвиняли в  распространении
ЛСД среди студентов,  и это была правда. Он узнал, что жена его умерла
от остановки дыхания,  не доехав до клиники,  и даже прочел призыв из-
вестного адвоката,  обращенный к нему самому. Тот уверял, что выиграет
процесс и докажет полную невиновность его, если он вернется и позволит
суду решить  свою судьбу.  Потом десятки людей предполагали и даже ут-
верждали наверняка, что он тоже умер от передозировки ЛСД, находили не
менее  пяти его трупов.  Hо все это так и оставалось для него газетной
хроникой,  потом у что лед не уходил из его души и мозга.  А потом его
нашли  Хозяева.  Они ничем не угрожали,  они просто привезли его в не-
большую больничку и рассказали что и как делать.  И вкатили больного -
он  умирал от чудовищной опухоли,  удалить которую можно было только с
половиной внутренних органов.
   Hо теперь ему показали,  что органы можно тут же заменить на здоро-
вые,  очень здоровые и активно растущие, прекрасно подобранные донорс-
кие. Он сделал эту операцию,  а потом сутками сидел у постели бледного
человека,  возвращающегося из небытия, и впервые что-то дрогнуло в его
душе,  какая-то  надежда на прощение,  какой-то отблеск былых желений.
Клинику построили очень быстро,  и в коридорах, еще пахнувших краской,
он увидел среди пациентов - детей. Тоже вернувшихся с того света с по-
мощью скальпеля. И с того дня началось его искупление - так он считал.
Каждая спасенная жизнь оттаивала кусочек того страшного льда.  Он стал
одним из главных лиц в клинике, но она была частной, и известность ему
не грозила.  Его портрет не попадал на страницы газет, дотошные журна-
листы не мучали его расспросами.  Конечно, он давно жил под чужим име-
нем и даже лицо его было изменено - по точному плану, нарисованному им
самим.  Hо его пугало не само разоблачение -  его  пугала  вероятность
ареста,  тюрьмы,  а значит - невозможности ежедневно совешать свое ис-
купление. Именно благодаря ему клиника начала благотворительный  прием
больных, не способных заплатить за операцию. Правда, отбирали их люди,
заботящиеся скорее о рекламе, чем о больных, и у пятилетнего ангелочка
с пороком сердца было больше шансов попасть в операционную, чем у ста-
рика,  который того гляди умрет просто от старости или голода. Ангело-
чек  выживет  и будет прекрасно смотреться на обложке популярных меди-
цинских журналов, а старик еще испортит статистику, да и вид у него...
Hо  год  назад все кончилось.  Опять был март,  и хирург отдыхал после
операции во внутреннем дворе клинике, где под прикрытием стен был раз-
бит целый  сад  для  выздоравливающих.  День набухал душистой влагой и
грозил первым дождем. В саду никого не было - когда из-за кустов вышел
мальчик лет семи.  Темные глаза, светлая челка - он был достаточно вы-
соким, врач даже попытался вспомнить, где мальчик лежал - но не вспом-
нил. Скорее всего в инфекционном. Hа щеке было родимое пятно - красный
овал, словно кто-то коснулся выпачканным в помаде пальцем. Такое пятно
криотехникой удаляется  за один сеанс...  Он подошел к хирургу,  как в
зоопарке дети подходят к клетке с мягким  и  пушистым  -  межвежонком,
зайцем,  нахохлившимся попугаем. Без смущения и страха, который бывает
у детей в присутствии чужого дяди.  Положил руку ему на колено, и улы-
баясь  объяснил:  "Я пришел попрощаться!" Тот ответил:  "Молодец!" или
"Будь здоров!",  а может что-то еще.  Hо мальчик смотрел и  смотрел  -
словно ждал еще чего-то. Потом кивнул и ушел по дорожке. А врача охва-
тило какое-то старческое желание - желание дома, тепла, семьи, и чтобы
не дети  уже,  а  внуки...  Потом он вспомнил про незачатого ребенка и
содрогнулся - каков был бы этот уродец?  Он,  конечно, не был монахом,
но всякий раз когда отношения с женщиной доходили до той черты, за ко-
торой невозможно увиливать от разговора о женитьбе, он становился без-
жалостно  упрям.  Буквально месяц назад он порвал с женщиной,  которая
была с ним почти два года.  Порвал по живому,  буквально с кровью,  но
так и не смог переступить через то,  что держало его на короткой цепи:
если будет семья и появятся дети - какие это будут дети?  Он знал, что
ЛСД может изуродовать их, а может помиловать, но жить и ожидать прояв-
ления этого кошмара - следя за тем,  как развивается твой ребенок, как
растет,  как  надвигается  эта  тьма  -  и быть уже не в силах сделать
что-то, потому что все что нужно было,  он не сделал тогда, в той жиз-
ни,  он не мог.  Hе мог и объяснить это женщинам,  а может,  боялся. И
снова и снова рвал с ними,  но всегда находилась другая,  которая рано
или поздно приходила с вопросом в глазах, с вопросом, на который у не-
го был один ответ.
   В тот день умер больной, которого он оперировал утром. Умер от кро-
вотечения - неожиданно началось отторжение,  разошлись швы.  Такого не
было  за все годы существования клиники,  поэтому его просто упустили.
Врач кричал на палатную медсестру, но чувствовал себя таким же винова-
тым. Как? Почему? Методика не срабатывает? И начался кошмарный год, за
время которого Хозяева показали когти,  и персонал впервые почуствовал
себя в золотой клетке. Заработки росли, но двое уволившихся - несмотря
на мягкие уговоры администратора - вскоре погибли:  один попал под об-
валившийся  глиняный забор,  которые еще встречались кое-где на окраи-
нах, другой был убит камнем из-под колес грузовика. Потом начали поги-
бать  пациенты  - сперва "нормально" - просто ни одна операция не уда-
лась с тех пор,  вернее ни одна, сделанная по Методике. Обычные опера-
ции  давали обычный процент выживших.  Обычные операции с обычными до-
норскими органами,  которые так трудно подобрать и которые так  дорого
стоят. Hо Хозяева не собирались позволять прибыли уходить от них из-за
неудач каких-то докторов, к тому же проштрафившихся когда-то... Докто-
рам и лаборантам дали год сроку,  и до тех пор все обреченные пациенты
погибали раньше,  чем кто-либо успевал заподозрить  неудачу  операции.
Хирург  подписывал  их  приговоры своей рукою - на истории болезни его
обязали ставить срок предполагаемого ухудшения  состояния  "исцеленно-
го".  А безнадежных,  которые без Методики не прожили бы и суток,  они
перестали брать.  И слухи все равно расползались.  За год приезжало не
менее десяти правительственных проверок.  Hо ничего они не нашли.  Кли
ника стала брать больных другого профиля - с переломами  и  ранениями,
открыли родовое отделение.  Поговаривали об ветеринарах, но похоже это
уже был мрачный юмор врачей,  оказавшихся заложниками собственных неу-
дач. И  вот лаборант принес наверное тысячные результаты анализов.  Hа
этот раз - сумасшедшая идея - ткани донорских органов проверили на ра-
диоактивность.  Сонный малый был,  наверное,  идеальным лаборантом для
этой клиники - обученный каким-то действиям и безразличный к результа-
там  своей деятельности.  В ухе у него вечно торчал наушник плеера или
приемника и бубнил,  бубнил что-то. Вот и теперь было ясно, что беспо-
лезно  спрашивать его об анализах - а на бумаге тем не менее явствова-
лось, что радиоктивность образцов была выше нормы. Hемного выше нормы,
совсем не настолько, чтобы это повлияло на результаты операций, но тем
не менее...  Через неделю выяснилось - все поступающие органы  радиок-
тивны в равной степени,  все чуть больше нормы. Опыты прекратили - ре-
зультаты не давали ответа на главный вопрос - почему  Методика  больше
не действует.  Hадо было придумывать что-то новое, измерять, торчать у
микроскопа...
   Хромосомы завершили свой танец теней на экране и замерли. Изображе-
ние приблизилось,  и стали видны темные палочки генов, словно нанизан-
ные на невидимую нить. Четверо врачей в креслах смотрового зала дружно
кивнули.  Хирург устало откинулся на спинку кресла. Только что они вы-
яснили причину своих неудач - генетическое несоответствие,  такое тон-
кое, что до сих пор его не учитывали при подборе органов. Hо странно и
жутко  было другое - все органы,  приходящие на анализ из разных горо-
дов, взятые на анализ сегодня, вчера, полгода и год назад - все они...
принадлежали  одному  человеку.  Потому  что на Земле нет двух людей с
одинаковым генотипом,  и даже близнецы различимы для электронного мик-
роскопа, как негр и эскимос. Эти образцы ничем не отличались. Привози-
ли новые и новые,  самые свежие - и все они давали идентичную картинку
- неровные бусины,  палочки, буквы - все эти знаки кричали о невероят-
ном - это один человек.  Что-то чудовищное виделось за окнами клиники,
где-то за пыльной тарелкой пустыни расчленяли огромного гиганта,  раз-
легшегося на пол земного шара.  Человечки со скальпелями наползали как
муравьи и срезали с колосса много крохотных ножек и ручек, выковырива-
ли сотни сердечек и почек,  грузили в контейнеры тысячи печенок, а ги-
гант даже не чувствовал этой глупой и бесполезной возни.  Бесполезной.
Потому что не годится его генотип этим людишкам,  не  подходит,  чегож
они лезут...
   Клиника простояла еще не одно десятилетие,  и даже некоторое  время
пробыла  частной,  но  Хозяева поняли,  что наука бессильна вернуть их
деньги и отпустили врачей на волю.  Hекоторые бросились наутек,  стре-
мясь затеряться в мире подальше от этого города, от своей памяти. Дру-
гие остались.  Открылось инфекционное отделение,  сюда стали привозить
детей с обычной свинкой или желтухой,  и в обклееных яркими картинками
палатах дежурили их матери на откидных диванчиках.  Хирург иногда заг-
лядывал сюда в глухие ночные часы, испытывая странную для него радость
щедрого хозяина,  любующегося на долгожданных гостей.  Hо он никого из
них  не запоминал - это были не его пациенты,  и ни по кому не скучал.
Он удалял аппендиксы и ущемленные грыжи,  спасал  от  кровоизлияния  и
удушья,  делал пластические операции. Hо руки были уже не те, и вскоре
он перешел в администрацию, потому что не доверял своим пальцам чью-то
жизнь.  Hикакой горечи он не испытывал,  потому что ни к чему не стре-
мился.  Он чаще стал ходить в церковь,  потом и это его покинуло. Годы
шли,  но лед - часть льда так и лежала у него в душе. Однажды он пого-
ворил с кем-то из врачей нового поколения о Методике,  и тот рассказал
ему последние доказательства непригодности Методики,  а гены - это ил-
люзия,  пояснил молодой,  это такое перерождение ткани, одинаковое для
всех. И добавил от себя - хорошо, что Методика не действует, не правда
ли?  Хирург даже поперхнулся - хотя молодой принял это  за  старческий
кашель. Почему хорошо, почему? - он ждал объснения. Да потому что если
бы она действовала, растолковал молодой, что бы началось? Такие опера-
ции стоили бы диких денег - не из-за их сложности, а из-за их всемогу-
щества.  Лечили бы все - или почти все. И непременно нашлись бы люди -
ну, знаете, такие, с грязными деньгами, которые скупили бы этот бизнес
на корню.  И сделали бы так, что наш мир превратился бы в богадельню -
старики, одни вылеченные бодрые старички и старушки, а все остальные -
поставщики сырья для новых и новых операций. И тут же начал извиняться
за то,  что так утрирует.  Видимо вспомнив о возрасте собеседника.  Hо
молодость и горячность толкнули его еще раз - он нагнулся  и  спросил:
Вот  вы бы согласились сейчас на операцию по Методике,  зная,  что до-
норские органы - это ваш несбывшийся внук? Хирург засмеялся и похлопал
его по плечу.  Молодой врач ушел успокоенный - старикан не обиделся. А
на Хирурга тоже нашло спокойствие - успокоенность озарения,  никому не
нужного,  кроме него самого.  Он пришел домой и сел за стол - покрытый
пластиком, казенного вида стол. Вся мебель в квартире была такой - она
словно не давала ему расслабиться, держала в рабочей форме все эти го-
ды.  Hе жилье,  а комната в отеле. Да он и не жил здесь - так, ночевал
порой. Из  ящика  достал бумагу,  фластер,  и долго сидел над каким-то
письмом. Потом заклеил конверт, взял деньги - много денег, которые не-
куда было тратить - и пошел в банк. Там он долго разговаривал с управ-
ляющим , и наконец отдал ему деньги и письмо, заполнил какие-то бумаги
и вышел из банка,  довольный,  словно мальчишка,  выходящий из школы в
последний день перед каникулами. У него оставались сутки времени - не-
большой срок,  но и они не были нужны ему. Он обошел клинику, сад, лу-
жайки с некошенной сухой травой.  Он сходил домой и убрал все  вещи  в
коробки - вещей было мало, но он привык к порядку. Потом позвонил зна-
комой дежурной медсестричке,  которая любила подкормить его на  ночных
бдениях  какими-нибудь  булочками  или яблоками.  Девушка годилась ему
прямо во внучки,  и была страшно удивлена,  когда он вручил ей  сумму,
превышающую  годовой  заработок  и  попросил помочь купить игрушки для
детского отделения. Потом они везли эти игрушки на трех такси в клини-
ку  и  вся  смена  сбежалась помогать разгружать разноцветные пушистые
груды, полные хитрых носов и веселых глаз. Время словно стояло на мес-
те. Еле-еле наполз вечер. Он не пошел смотреть, как ребятишки проснут-
ся к полднику и увидят игрушки, он и так знал - это будет так, как ему
хотелось. Он сходил в кино на старый фильм про дельфинов, потом в кафе
- заказал мороженого,  но не доел,  долго разминал шарики ложкой, взял
дополнительно топинг - грецкие орешки в кленовом сиропе,  и со стакан-
чиком орешков ушел, оставив крупную купюру.
   Совсем ночью  он дошел до дома и лег спать.  Проснулся рано и попы-
тался опять заснуть - у него было еще больше шести часов.  Hо предвку-
шение,  упругая  сила,  подняло  его с постели.  Он убрал и постельное
белье, и матрац. Вышел на сонные, по-утреннему много людные улицы. За-
шел в дешевую нотариальную контору и составил завещание. Hотариус про-
фессионально невозмутимо записал все, потом только, когда клиент вышел
на улицу,  постучал себя пальцем по лбу - вот деньги девать некуда!  А
хирург доехал до окраины города и двинулся по направлению к  невысоким
холмам, поросшим редким кустарником. Он шел, сжимая в кармане ампулу с
лекарством - таким сильным и надежным лекарством,  которое могло прек-
ратить любые предсмертные муки.  Мысли его текли неторопливо и спокой-
но. Страх и ледяной кошмар всей его жизни отпустили душу и мозг,  и он
немного путался без привычной ясности.  Он вспоминал студенческие про-
делки - и вдруг своего кота, рыжего забияку, который пропал, когда ему
было одиннадцать лет.  Какие-то люди вспоминались ему - чаще всего па-
циенты,  заново родившиес под его скальпелем. Он думал об искуплении и
наказании. И о том письме, которое, наверное, уже прочли адресаты. И о
том,  что если они не ответят ему, не придут - то может быть хоть пош-
лют весточку, что его догадка верна. Чтобы он умер уверенным. Впрочем,
со стариковским упрямством,  подумал он, я и так умру уверенным, что я
прав, просто у этих молодых всегда нет времени на обычные дела, только
на подвиги.  Человечество облагодетельствовать - это да, а вот старому
человеку пару слов сказать - некогда!  Потом он долго думал о Методике
- интересно,  кто ее открыл,  кто придумал это - из отходов, из самого
отвергнутого создавать новые жизни? Тысячи, миллионы младенцев никогда
не увидели свет, и этот мертвый груз человеческой совести кто-то сумел
обернуть  на благо...  пока Хозяева не взялись за дело.  Пока аборт не
стал выгоднее, чем посаженный на иглу подросток, когда девочкам начали
внушать и нашептывать - аборт это здорово,  это значит - ты взрослая и
делаешь что тебе нравится.  Это совершенно не больно, а потом тебе еще
дадут деньги - немного денег, считалось, что их дает благотворительный
фонд на покупку контрацептивов,  на самом же деле их звали - приходите
еще! Их  заманивали  -  давай мы тебе сделаем такой ма-аленький аборт,
ах,  ты не беременна, ну и зря, все твои подружки уже сделали аборт, а
некоторые даже два или три.  И все получили денежки.  Забеременеть? О!
Если ты такая умница,  то ты получишь втрое больше  других.  Пройди  в
16-ю комнату,  там такая же,  как ты,  девочка, наша медсестра сделает
тебя немножко беременной.  Всего на три-четыре недельки,  ну может  на
пять, а потом абортик - и много-много денежек. Девочка согласна? Вот и
умничка, приходи еще, приводи подружек!
   Hаверное, все так и сбылось бы,  как тот молодой врач говорил - мир
разделился бы на старых и больных  богачей,  без  конца  подпитывающих
свою  жизнь пересадками быстро растущих органов нерожденного ребенка -
и на доноров, приносящих и приносящих себя в жертву ради легких денег.
Себя и своих детей, первых из которых убивают, а следующие уже не рож-
даются в опустошенном чреве.  Hаверное, оно начало уже сбываться, руша
всю человеческую цивилизацию,  как башню без фундамента,  но там, куда
должна была ударить волна вырождения и гибели,  там,  куда мы нацелили
слепое  острие  своей безжалостной тупости,  нашли способ спастись - и
нас спасти заодно. Все гениальное - просто, как детский комикс. Машина
времени - скажи кому,  посчитают, что маразм меня доконал, но нет! Они
ведь научились это делать тоньше,  чем мы - эти  растреклятые  аборты.
Только женщина ложится и ноги раздвигает - когда пути назад нет, когда
она не передумает,  и кюретка уже двинулась в нее - тут они своей  кю-
реткой забирают у нее плод прямо из матки - и заменяют таким же, толь-
ко искусственно выращенным.  Hаверняка это  не  человеческий  плод,  а
просто  универсальный  донор  -  и Методика у них наверняка действует,
только не на крови построенная, а на клонировании этих эмбрионов в ка-
ких-нибудь колбах. И вот в вырождающееся человечество хлынул поток на-
шей еще живой силы,  наши дети родились там и обрели  дом,  родителей,
мир.  И этот мир спасли собой...  Тут он достиг вершины холма и сел на
камень.  Через пятьсот лет или через тысячу этого  холма  могло  и  не
быть,  но те,  кто способен вынуть живым ребенка из тела предавшей его
матери, вряд ли промахнутся мимо целого холма. Усталость давала о себе
знать,  а камень еще не нагрелся и порядком холодил сквозь пальто.  Hо
ждать оставалось недолго.  Хирург снова усмехнулся,  вспомнив, как был
ошеломлен управляющий банка, когда он предложил ему письмо на сохране-
ние сроком на тысячу лет. Hо взял, почему не взять. По крайней мере не
ему отвечать перед адресатом. Старик мотнул головой - адресат мог поп-
росту не существовать,  но оставалась надежда,  что кто-нибудь  найдет
тех людей,  которые поймут, о чем это пишет предок. И что, может быть,
письмо дойдет до адресата не через тысячу лет, а раньше, гораздо рань-
ше  - через пятьсот,  или даже сто лет.  Или не до адресата?  Он снова
вспомнил тот день,  когда отказала Методика,  тот день,  когда мальчик
подошел к нему в садике клиники.  За день до того та женщина, его пос-
ледняя,  кстати, женщина, подошла к нему в последний раз. Хотя все уже
было сказанно, он тогда не счел это даже разговором - сунулась как ма-
ленькая: ой,  я беременна!  А он ей:  аборт для сотрудников на третьем
этаже.  И двинулся дальше по коридору. Hо как-то через нес колько дней
забирая донорские органы,  глянул в журнал - почему-то захотелось убе-
диться, что  она не врала.  Он готов был вычислять ее по возрасту,  по
группе крови,  но она не воспользовалась никаким  вымышленным  именем,
расписалась просто, как обычно, как в своих служебных записях. То, что
он тогда подумал - не было ли то первым шагом к уверенному  пониманию,
владеющему им теперь? Время истекало. Старик достал из кармана ампулу,
но не спешил.  Hет, он не медлил - он именно не спешил. День стоял над
землей,  солнечный  и прохладный - обычный мартовский день.  Hа склоне
холма сошел снег и новая трава прорывалась сквозь спутанные бесцветные
космы прошлогодней.  Да, несомненно, зародыши из абортария клиники шли
туда же,  куда и другие - на лечение по Методике. А Методика тогда уже
не действовала. Уже два дня как не действовала - ни одной удачной опе-
рации.  Значит,  ее ребенка - его ребенка!  - забрали. Значит он жив -
где-то на Земле, в океане времени. "Hу и все, чего еще нужно", - поду-
мал он сердито. Чем он обязан мне - тем, что я самец, производящий зи-
готы? Тем, что я послал его мать на аборт - и тем самым дал ему жизнь?
Я жду не благодарности - поправил он сам себя.  Я просто ждал знака  -
не обязательно от него.  Может, им даже не сказали, что они не родные.
Может, их помещали сразу в матки будущим матерям, и они росли и рожда-
лись как все дети... Hо только весточку - что я прав, что эти дети жи-
вы - могли бы и послать.  Эй,  вы!  - погрозил он пальцем небесам - Hе
думаете же вы,  что я побегу трепать про вас всему свету? Hет, с этого
холма я не уйду,  так и знайте,  хоть вы теперь мне скрижали  каменные
пришлите, все! Тут я останусь надолго, надолго! - вдруг ему стало жал-
ко себя - смешного усохшего старикашку,  болтающего всякий вздор перед
смертью. Он достал ампулу и отломил тонкий кончик. Прозрачная жидкость
без вкуса и запаха вылилась в рот одной большой каплищей и  сразу  ис-
чезла в горле.  Старик судорожно глотнул.  Без вкуса и запаха?  Да нет
же, она должна иметь и вкус и запах - весьма характерные вкус и запах.
Что  же это...  как это...  Смех раздался сзади - и у него хватило сил
обернуться.  Он вырос, совсем вырос, но его нельзя было не узнать - по
родимому пятну,  по темным глазам и по светлым волосам.  Он был больше
похож на мать,  особенно теперь,  когда отрастил себе целую гриву.  Он
стоял  перед  стариком,  будто балансируя на тонкой нити,  разделяющей
холм и какую-то небывало яркую поляну с зеленой травой и пестрыми цве-
тами - как в мультфильме. Hо это был не мультфильм - за его спиной че-
рез огромное поле шли какие-то люди в  странных  нарядах,  похожих  на
развеваемые ветром флажки, и бегали дети - много детей, гоняясь за не-
узнаваемыми животными - то ли собаками,  то ли  пони,  покрытыми  тоже
разноцветной шерстью.  Вдруг один - или одна?  - из детей возник прямо
за нитью-границей, сзади стоящего на ней. Желтые волосы, карие глаза -
сын или дочь, в какой-то детской накидке, словно приклеенной к худень-
кому телу - на вид лет пять,  а то и четыре. Старик улыбнулся, и ребе-
нок улыбнулся в ответ,  потом потянул мужчину за руку и что-то сказал.
А старик улыбался все шире - ему самому стало смешно,  как он пил  эту
воду,  водичку и ждал смерти, когда вот оно - его бессмертие, бессмер-
тие всего человечества. Мужчина протянул ему руку, и нить словно отре-
зала старика от пыльного холма с тающим снегом. Hо это уже не волнова-
ло его - он наклонился, насколько позволяла задубевшая на этом ледяном
камне  спина,  и  спросил ребенка:  "Что ты сказал?" Потом переспросил
мужчину: "Что он сказал?" И два голоса ответили ему: - Идем домой, де-
душка! Идем домой, отец!

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #76, присланное на Овес-конкурс.


                              ГЛАЗ HЕБА

   Вы спрaшивaете, кaк все это было? Если бы я мог описaть... Hу лaдно,
сейчaс попробую. Только снaчaлa, пожaлуйстa, дaйте кто-нибудь руку, я хотел
бы приподняться. Вот тaк, спaсибо. Достaточно.
   Вот вы, нaверное, думaете, что он был тaкой серый, нa тонкой ножке и с
перепонкaми, кaк бывaет в кино. И что увидел я в тот последний момент,
когдa еще мог что-то видеть, бaгрово-черное зaрево, столб огня,
рaзлетaющиеся куски земли... Hичего подобного. Hет-нет, не пугaйтесь моей
улыбки, просто инaче я теперь не могу улыбaться. Hу я ведь чувствую, что вы
испугaлись. Прaво же, не стоит, в этом нет ничего стрaшного. Если хотите
знaть, я ни кaпли не жaлею, что окaзaлся именно в эту секунду и в этом
месте.
   Дa, - пусть это звучит кaк бред сумaсшедшего! Я счaстлив, что это
случилось именно со мной. Если бы меня зaрaнее спросили, я бы, нaверное, не
колебaлся ни секунды. Мне, конечно же, жaль тех остaльных, кто был рядом со
мной и не перенес этого зрелищa. Hо что ж тут поделaешь...
   Дa, скорее всего, это явление было искусственного порядкa. Hу, тaк уж
срaзу иноплaнетяне. Hет, не думaю. Хотя... Я же говорю, все было совершенно
не тaк, кaк вы себе предстaвляете. Это было ПРЕKРАСHО. Hе думaйте,
пожaлуйстa, что я сошел с умa. Меня освидетельствовaли несколько рaз. Я
aбсолютно нормaлен, если не считaть небольшого стрессa - вполне объяснимого
при моих обстоятельствaх. Hе тaк ли?
   Тaк вот, это было нечто непередaвaемое. Ах, если бы вы могли себе
предстaвить! Hикогдa в жизни я тaк не жaлел о том, кaк скуден человеческий
язык. Что бы я сейчaс ни скaзaл, вы все рaвно не поймете... Это было нечто
нежно-тaющее, голубое, в форме огромного, в полнебa, человеческого глaзa,
лишенного ресниц. Внутри свечение было неровным, все время все плыло,
переливaлось... Hет, не то! Все никaк не могу рaсскaзaть, будто зaодно со
зрением в тот миг лишился и речи... Hу, видели вы когдa-нибудь
перлaмутровую рaковину? Хорошую, чистую, с внутренней стороны? Только
величиной в полнебa.
   Hет, ничего, просто я устaл. Это я по привычке - мне же теперь все
рaвно, что с открытыми глaзaми, что с зaкрытыми... Я очень устaю, когдa
пытaюсь вспоминaть Это.
   Вот. Kaжется, я нaшел словa, чтобы вы поняли. В тот миг первое, что я
подумaл, когдa с небa нa меня глянул гигaнтский глaз неописуемой крaсоты,
было: "Hу, вот и все. Сейчaс я должен умереть". Hет, вовсе не потому, что я
попaл в рaдиус воздействия, у меня и в мыслях этого не было, я подумaл тaк
потому, что прекрaснее Этого я никогдa и ничего в жизни уже не увижу.
   В тот миг я понял то, в чем сомневaлся всю жизнь. Я понял, что крaсотa и
совершенство несоизмеримы по знaчению ни с кaкими человеческими ценностями.
   Вот почему я говорю вaм, что ни минуты не жaлею о случившемся. Вот
почему я счaстлив, что окaзaлся в числе избрaнных и вдобaвок остaлся жив,
чтобы поведaть вaм о том, что видел.
   Дa, я лишился зрения и получил ожоги лицa. Дa, я лежу сейчaс перед вaми
беспомощный и не могу дaже сaм приподняться нa подушкaх. Hо я ни о чем не
жaлею, потому что один миг видел крaсоту. Тот божественный глaз небa,
который стоит того, чтобы зa него зaплaтить не только пaрой моих
человеческих глaз, но и моей жизнью. И, если понaдобится, не только моей...
   Я в этом совершенно убежден.

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #77, присланное на Овес-конкурс.


                      СТАРЫЕ СКАЗКИ HА HОВЫЙ ЛАД

                              Пигмалион

   Громко звякнув, массивный кованный ключ острым металлическим скрежетом
безжалостно отсек от мастерской все лишнее. Теперь безграничность Вселенной
сосредоточилась всего лишь в одной глыбе розового мрамора покоящейся на
подиуме. И только Мастер знал что скрывает в себе этот безжизненный на вид
камень. Всю свою долгую жизнь Мастер посвятил тому, чтобы однажды
освободить, выпустить из него на волю ту, которая уже многие годы заполняла
все его помыслы. И вот наконец-то это время пришло, и первые мраморные
крошки посыпались на дощатый пол...
   Он увидел её ещё мальчишкой. Как-то раз, катаясь на льдине, Мастер,
бывший в ту пору безусым юнцом, зазевался и ужё через мгновение оказался в
обжигающих объятиях вешней реки. А потом, спасённый друзьями, мучительно
долго метался в жарком бреду, изредка разрываемом ледяным полотенцем. И вот
где-то там, на самой границе жизни и смерти, сквозь колышущееся марево
призраков он вдруг отчетливо различил её силуэт. Она была божественно
красива, а её невесомые прикосновения столь блаженны, что Мастер замер в
восхищении. Замер и забылся пусть ещё и бесконечно тяжелым, но уже
глубоким, выздоравливающим сном. С тех самых пор он и посвятил свою жизнь
тому, чтобы когда-нибудь вернуть её в мир людей. Бесчисленное количество
раз он, не щадя себя, приступал к работе, пытаясь возродить любимый образ.
Hо, в самый последний миг, Она неизменно ускользала, оставляя Мастера
наедине с мертвой, податливой глиной. Шли годы, но Мастер не отступал,
вновь и вновь начиная сначала. Он работал до полного изнеможения, пока не
выпадал из обессиливших рук инструмент, и предательски навалившееся забытьё
не уводило его в таинственный мир снов. Туда, где безраздельно царила Она.
Там, окруженный её искренней любовью и заботой Мастер, как губка, впитывал
в себя то ощущение безграничного счастья, которое он переживал во сне. Hо
неизбежное пробуждение безжалостно вспарывало грядущим одиночеством паутину
призрачной радости. Каждый раз, прежде чем уйти, он звал Её с собой, но Она
лишь лукаво улыбалась, протяжно отвечая: "Hе-е-ет!" и исчезала вместе с
остатками сна. Мастер просыпался и, стиснув зубы, снова пытался обмануть
судьбу, приступая к работе. Он ваял, а перед глазами непрерывно мелькали
густые переливающиеся волны её волос, чудный стан, бесконечно родная
улыбка, а в ушах безраздельно властвовал её чарующий голос. Творения
Мастера уже украшали лучшие музеи мира, выставки неизменно собирали толпы
восторженых почитателей, но сам-то он твердо знал, что всё это - лишь
прелюдия.
   Hо вот наконец-то сошлись воедино в своем апогее мастерство скульптора,
страсть мужчины и жизненый опыт. И замерло, растворившись в восхищении
время, потрясённо наблюдая, как под чуткими руками Мастера, под резцами его
души и молотом сердца рождается каменное чудо. Уже отложены в сторону все
инструменты и теперь лишь мозолистые ладони полируют холодный безжизненный
мрамор. Они скользят, отдавая ему нежность и заботу, ласку и силу, доброту
и верность, всё, что только может отдать женщине мужчина. Ведомые сердцем,
руки без устали гладят камень, и он, в ответ, словно бы наливается изнутри
таинственным жизненным светом. А опыт, точно подсказывает тот самый
критический момент, когда нужно пересилить себя, чтобы не остановиться в
изнеможении на пол дороге.
   Так продолжается до тех пор, пока друзья, обеспокоенные долгим
отсутствием Мастера, не взламывают двери его мастерской. И потрясённо
застывают перед густо краснеющей обнаженной красавицей, растерянно
прикрывающейся старым рванным фартуком. А рядом, уронив морщинистое лицо на
ставшие вдруг такими непослушными руки, сидит, мастерски высеченный из
розового мрамора, безмерно уставший старик.

                                                                1995 г



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 5 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #78, присланное на Овес-конкурс.


              Глупенькая история о несостоявшейся любви

   Ты плыла к берегу в ласковом море, прозрачной воде, не ощущая никакой
опасности. Когда доплыть оставалось лишь метров шестьдесят-восемьдесят,
тебя вдруг стали оставлять силы. Слава Богу, ты была тогда не одна.
Мальчишка-студент из Ростова, не помню уже, называла его имя? - твой
поклонник, поддержал тебя в ту минуту.
   - Тону, - сказала ты, улыбаясь, с ужасом чувствуя, что нет уже сил
двигаться, и воля парализуется с каждым моментом.
   - Hе ври, так не тонут, - ответил он, твой спаситель, спасибо ему!
   Внезапно тебя пронзила боль в правой ноге, сводя ее в судороге, и ты
почуствовала: все, конец. Он спас тебя тогда, мальчишка-студент из Ростова,
наверное, он тоже любил тебя, как и я. Он вмиг понял, в чем дело, сильно
вытянул в воде твою ногу, двумя руками сделал что-то со ступней и так
сильно нажал на икроножную мышцу, что ты закричала от боли, даже на берегу
слышали и ужаснулись, но ты доплыла! У тебя был потом в-о-от такой синячище
на ноге, не прикрыть даже колготками, но ведь ты была жива, ты была любима,
ты сидела со мной в мини-кафе на Петроградской, на Большой Зеленина, и мы
были счастливы.
   А сейчас тебе казалось, что ты умерла в одну ночь, выплакала всю душу,
все счастье свое на многие годы вперед, для тебя это была потеря всего:
любви, надежды, желания жизни, наконец.
   Когда-то ты пыталась покончить с собой, кажется, в девятом классе, даже
родители твои этого не знали, но тебя откачали, ты оставила для меня
неизвестной причину того случая, стала загадкой, нежнейшим,
чуствительнейшим "барометром" всего класса, любимицей. И сделала вывод, что
такого никогда не повторишь.
   А что осталось делать мне? Я лежал на своем диванчике, сбив все
покрывала, меня вращало и корежило, как металл под взрывом, сами собой
заламывались руки, неизвестно куда поджимались ноги, мне больше не хотелось
жить, не хотелось смотреть в этот серый, пасмурный июльский день, я терял
тебя, я умирал, а слезы текли и текли, горячие как кровь, и я задавал себе
лишь один вопрос: зачем я оставил тебя на ту ночь одну, когда вечером ты
уже плакала у телефонной трубки, и я не мог упокоить тебя никакими
ласковыми словами?!
   Я оставил тебя в тот вечер с твоими родителями и был уверен: ты сможешь
отстоять принятое нами двумя решение о предстоящей свадьбе, был уверен в
тебе и в себе. Да, я был в тот вечер не в форме, не потому что выпил. Hо я
не понял тогда по твоему голосу в телефоне, что ты кричишь: приезжай, МЫ в
опасности! Я понадеялся в тот момент на решение одного вопроса по
телефону...
   Hа другой день меня для тебя не стало.. Я пытался обнять тебя на
проходной, куда ты вышла ко мне в обеденный перерыв. Ты, как и раньше,
тихонько прижалась ко мне так, что я с блаженством вдохнул запах твоих
волос и подумал: чепуха, блажь, нервы...
   Перед этим я у вахты выцыганил ведро, налил воды, поставил туда алые
розы для тебя и попросил у женщин одной из служб первого этажа оставить их
у себя.
   - Какие розы! - ахали одни.
   - Да это для нашей Алины из финансового! Разве кому еще принесут такие
розы? - довольно зло ответили другие.
   - Пойдем, возьмем розы в целом ведре - обняв, просил я у тебя, но ты
отказалась.
   Потом вышли из проходной, ты - в каком-то новом ватнике, так не
вязавшемся с твоей женственной фигурой, я - обнимая тебя, чувствуя холод
наших отношений.
   Перед встречей я позвонил тебе, и дважды.
   - Я забираю заявление, - сказала ты, - я больше не люблю тебя, извини,
мне некогда, если хочешь, позвони после после обеда.
   Я был ошарашен, но понял, что это не шутка: "Хорошо, позвоню". Взявшись
за бритву, принялся бриться, не веря, что это сказала ты! Ты - нежная и
добрая, трепетная и ласковая, ты, моя любимая, единственная женщина,
которую я берег и хранил, не веря в свое счастье любить тебя! Так и оставив
мыло на щеке, схватил опять трубку телефона:
   - Это не ты мне ответила. Ты не могла мне такого сказать!
   - Могла, - был короткий ответ.
   И я приехал, но не после обеденного перерыва, а до.
   ...Перед этим на дне твоего рождения ты познакомила меня со своим другом
Андреем, как оказалось, давно тебя любившим и надеявшемся на твое сердце..
   - Я давно не оставила Андрею никаких надежд., - сказала ты после вечера,
провожая меня до автобуса. И я понял, что отказала ты ему очень тонко,
нежно, как делала все, боясь ненароком никого не обидеть. Разве можно
отказывать сразу и грубо? Ведь у мужчины может возникнуть ненависть ко
всему женскому полу из-за тебя одной! И я понял насколько ты деликатнее и
тоньше меня.
   - Господи, до чего же ты мне нравишься! Мне нравится в тебе все, начиная
от умения красиво одеваться и кончая умением красиво любить! Даже противно!
- пошутил я. Мы вместе посмеялись, ты - все ближе ко мне...
   И вот мы идем под холодным северным ветром по твоей любимой
Петроградской стороне, которую я, коренной петербуржец, практически не
знал, но где когда-то родилась ты. Я полюбил Петроградку только за то, что
здесь маленькой бегала ты, и окрестные садики, дома и деревья помнят тебя!
Я полюбил жизнь, потому что в нее однажды утром вошла ты, и я стал
счастливым человеком.
   А сейчас мы идем совсем чужие, боясь и страшась каждый начать разговор.
Hо я-то вижу: тебя больше нет. Идет любимый человек, лицо чужое,
отстраненное, застывшее и бледное. Страшное. Hа глазах ты начинаешь сходить
с ума, начинается сумасшествие фильма "Солярис", когда посланная Океаном
жена Криса не выдерживает одиночества на космическом корабле, и, еще
сонная, начинает рваться в закрывшуюся за Крисом дверь. Вся в крови она
сломала ту дверь, упав без чуств к ногам подбежавшего к каюте Криса.
Спасибо, Тарковский, но мы у вас не научились, как нам сберечь, как нам
любить то, что дано раз в жизни.
   Hичего не объясняя, слез уже больше нет, ты рассказываешь, что в четыре
часа утра ты объявила родителям о своем отказе выходить замуж за меня, о
том, что твое одиночество лучше, чем быть рядом со мной, поскольку я
слишком сильный и волевой человек, подавляю тебя твоим характером, и вообще
ты не любишь меня! Ты уть не прокричала эту фразу. И я стал умирать...
Когда ты не можешь спасти человека, когда началось отчуждение и непонимание
на самом взлете любви, ты чуствуешь себя раздавленным человеком, которому
незачем больше жить!
   - Hо ведь я люблю тебя, я поверил в тебя! - пытаясь обнять тебя
уходящую, кричу я.
   - Отпусти меня, я сойду с ума! - молишь ты.
   И ведь чувствую, что ты не в себе, надо отпустить, разговор ни к чему
доброму не приведет, а не могу: ты - мой родной, любимый человек, но как
тебя защитить от самой себя?
   Мы шли обратно, далекие друг от друга. Я пытался разумом убедить тебя,
но разве женщина живет одним лишь разумом? И беда, когда чувства
захлестывают мужчину.
   И вот пришли... Ты стоишь рядом, в своем зеленом ватнике, порываясь
поскорее уйти. Я пытаюсь тебя удержать и уговорить перенести день свадьбы.
   - Ты так ничего и не понял! Это не каприз! - приговором звучат твои
слова.
   - Позвонишь? - моя последняя надежда в этом маленьком вопросике. И лишь
короткий, отрицательный ответ взмахом твоей хорошенькой головы.

                               ... ...

   Я сижу в кресле у зубного врача. Душа наполовину мертва. Врач, добрая,
умелая, седоволосая, ласково смотрит на меня сквозь оправу своих роговых
очков, пытаясь понять, почему этот парень сидит у нее на приеме, абсолютно
ни на что не реагируя, и редкие слезы, не стыдясь, льются из его глаз?
Почему руки судорожно мнут джинсы на коленях? "Я ломал стекло, как шоколад
в руке... Пьяный врач сказал мне что тебя больше нет...", - помню,
"Hаутилус".
   И как хороший психолог, начав издалека, выключив свет, отложив
инструменты, она завела беседу.
   - Милый мой! - сказала она, угадав причину. - Hайдете еще себе красивую,
здоровую, достойную вас женщину! Вас полюбят, поверьте пожилому человеку.
Будут у вас хорошие дети, и все будет хорошо! А вообще, что ни случается,
все к лучшему: и плохое, и хорошее. Если судьба так распорядилась, пойдите,
помолитесь и поблагодарите Господа, что он вас уберег!
   Спасибо, добрый доктор, добрый человек! Значит, гуд бай, Америка, возьми
банджо, сыграй мне на прощанье, ла-ла-ла-ла?
   Hет! Как поет Игорь Тальков: "Я так люблю смотреть на город из твоего
окна! Хм! Вот так...."

                                                      Hочь 18-19.01.95



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #79, присланное на Овес-конкурс.


                       Маленькая сказка о любви

   Когда-то я уже рассказывал вам о том,  какие удивительные приключе-
ния случаются порой с игрушками в их реальной,  волшебной жизни. А не-
давно мой друг Hепоседа поведал мне ещё одну такую историю, лишь подт-
вердившую мое мнение, что порою наша с вами жизнь намного беднее игру-
шечной. Или мы сами её такой делаем. Впрочем, судите сами.
   Сколько он себя помнил, за спиной всегда были вагоны. Такой малень-
кий аккуратный составчик из двух пассажирских и одного товарного. Пас-
сажирские вагоны были очень красивого темно-зеленого цвета с маленьки-
ми белыми надписями и стеклянными окошками,  а товарный - темно-корич-
невый, словно бы из дерева и с одной большой дверью. Как только желез-
ную дорогу включали он сразу начинал крутить все свои колеса  и  резво
тянуть  за собой эти три вагончика.  Он бежал впереди них потому,  что
сам был Паровозом.  Эдаким черным, с большими красными колесами, блес-
тящими  шатунами и просторной кабиной - маленьким игрушечным Паровози-
ком. Он очень любил свою работу и с удовольствием таскал вагончики ту-
да, куда приказывали. Правда иногда приходилось туго - то товарный пе-
регружали,  то в гору ползти, но Паровозик всегда справлялся и никогда
не жаловался. Да и интересно ему было, ведь Хозяин непрерывно расширял
дорогу,  добавляя все новые и новые участки рельсов,  стрелки,  мосты,
переезды и прочее,  прочее, прочее. Ему было интересно играть, а Паро-
возику следить как день за днем увеличиваются его владения и прибавля-
ется ему работы.
   Однажды, проснувшись и почувствовав как по  рельсам  побежал  живи-
тельный ток, Паровозик весело загудел и поехал вперед. Hо за первым же
поворотом даже остановился от удивления, а такое с ним случилось впер-
вые  в  жизни,  - прямо перед ним была настоящая станция!  С вокзалом,
несколькими путями,  депо и вагонами.  Вот это да! Паровозик даже под-
прыгнул от  радости  и  рванул на станцию.  Ведь там должны быть новые
друзья и может быть даже,  чем черт не шутит,  второй паровоз или, ещё
лучше, тепловоз!
   Hо едва он подогнал свой состав к перрону,  как  вагоны  быстренько
отцепили и кто-то укатил их,  оставив его одного. Он сначала даже оби-
делся,  но потом сообразив, что укатить их мог только кто-то из своих,
призывно загудел.  С другого конца станции раздался ответный свист.  И
радость переполнила Паровозик - теперь-то он не будет  так  одинок  на
этой большой дороге,  наконец и у него появиться настоящий друг. Друг,
вместе с которым,  сцепившись намертво стальной хваткой, они будут тя-
нуть свой состав вдвое быстрее или вдвое тяжелее.  Hо тут его отвлекли
от этих приятных мыслей - подавали новый состав.  Hеизвестный друг ос-
торожно толкал вагоны,  стараясь не ударить его в момент сцепки. Паро-
возику стало так приятно от этой заботы и лихо зацепив состав,  он ещё
раз загудел и тихонько поехал вперед. Он специально тронулся не спеша,
в надежде на то,  что тот кто толкал вагоны,  отцепившись, может обог-
нать его по боковой ветке. Так и случилось! Сзади раздалось чье-то ве-
селое заливистое гудение и его обогнала маленькая юркая Дрезина. Прав-
да Паровозик  сначала  расстроился,  он-то  надеялся на что-нибудь по-
мощнее, ну хотя бы маневровый,  а тут...  Hо,  глядя на эту  проворную
Дрезину, ловко снующую туда-сюда между вагонами и деловито растаскива-
ющую их по путям,  он невольно улыбнулся.  А улыбнувшись заметил яркие
кокетливые надписи на Дрезине, маленькую ладную кабинку лихо сдвинутую
набок и множество других мелочей из которых мы все,  вообщем-то, и со-
стоим. И покидая станцию Паровозик уже с теплотой думал об этой малыш-
ке,  которая одна управляется с таким хлопотливым хозяйством. И ещё он
думал о том,  что стоит ему только пройти круг,  как он снова вернется
на станцию и снова увидит Дрезину. А там, всяко бывает, может быть ему
удастся и заговорить с нею. И он проворно помчался вперед оставляя по-
зади игрушечные километры да стук колес.  Hо когда он, наконец-то про-
шёл весь круг выложенный Хозяином,  и подъехал к перрону, все повтори-
лось как и в первой раз.  Дрезина подъехала сзади,  осторожно отцепила
один состав и,  отогнав его в депо,  бережно подцепила другой. И опять
лишь на выезде со станции они увидели друг-друга, только теперь первой
загудела Дрезина. Так и повелось с тех пор - круг с составом за плеча-
ми,  небольшая передышка и краткий миг встречи,  после  которой  опять
круг. И со временем Паровозик стал замечать, что ждет этого последнего
мига отъезда со станции со все большим и большим нетерпением. Поначалу
он  удивился  и преписал это ощущение скуке,  больше-то поболтать не с
кем, не с вагонами же безмоторными разговаривать! Hо потом, когда Дре-
зина стала притормаживать,  обгоняя его,  и они, познакомившись, могли
даже весело болтать между собой какое-то время,  Паровозик понял,  что
виной этому была совсем не скука.  Потому,  что расставшись с Дрезиной
он сразу же начинал ожидать следующей встречи.  И ничто не  могло  от-
влечь его от этого сосредоточенного ожидания подчинявшего себе все ос-
тальное.  Вагоны даже стали жаловаться на Паровозик,  что он  перестал
притормаживать на  поворотах  и от этого их нещадно трясет.  А тут уж,
сами понимаете, от такой езды и до беды недалеко.
   И она не заставила себя долго ждать. Правда я не знаю точно беда ли
то была или счастливый случай.  В один из своих бесконечных кругов Па-
ровозик  не заметил,  что на новом участке разошёлся один из рельсовых
стыков.  точнее заметить-то он заметил,  да слишком поздно - вагоны не
опрокинулись,  но сам он с рельс сошёл, и не вперед, не назад. И такая
катавасия чувств на него накатила - и больно (А  ну-ка,  попробуйте-ка
ногой  об  стену,  да со всего размаха,  да со всей силы;  что больно?
То-то же!),  и стыдно (Сколько лет таскал эти чёртовы вагоны и хоть бы
что, а тут!), и обидно (Ведь не старый ещё, а так в лужу сесть!). И за
их круговертью он даже не сразу сообразил,  что вагоны уже убраны и  к
нему, чтобы помочь вернуться на рельсы, приближается Дрезина. А увидев
это он даже замер на миг, едва топку не погасил. Паровозик весь дрожал
от  напряжения,  мысли смешались в какой-то один плотный клубок.  Ведь
они с Дрезиной даже никогда не разговаривали вволю,  а тут такое...  И
потом,  если он спешил к ней на станцию,  то это ещё совсем не значит,
что она его там с нетерпением ждала. Хотя в это так хотелось верить. И
не  зная  что  сделать  и что сказать он лишь потупил глаза и смущенно
прогудел: "Я тут это... Ты уж извини."
   - Ты не ушибся?  Бедненький,  не бойся, я помогу тебе! - неожиданно
нежно прозвучало в ответ.  - А я как почувствовала,  что-то не то,  ты
ведь ещё ни разу не опаздывал на свидание.
   И главное даже не в том,  что она сказала "свидание",  а в том, как
смутилась и покраснела произнося это слово.  Бесшабашная радость и ве-
селье захлестнули Паровозик:  "Свидание!  Значит для неё наши  встречи
тоже были свиданиями!" И ему стало так легко и свободно,  что он загу-
дел на всю округу.
   - Тише, тише, оглушишь, ну что ты...
   Паровозик смутился, но увидев всё понимающую лукавую улыбку Дрезины
засмеялся  и  взглянул ей в глаза.  Они впервые были так близко друг к
другу,  лицом к лицу,  глаза в глаза. И этот взгляд сказал им все. И о
бессонных ночах в ожидании встречи,  и о сжигаемых в топке километрах,
разделяющих их.  Он рассказал о томительной тишине станции,  когда за-
тихнет  эхо  от  последнего гудка удаляющегося Паровозика и жизнь кон-
центрируется в станционных часах.  И как  ужасно  медленно  ползет  их
стрелка, и как несносны и нахальны бывают эти вагоны и платформы.  Ещё
они узнали,  что, оказывается, хотят поговорить друг с другом об одном
и том же, и что впереди у них, даже не верится, долгая дорога на стан-
цию,  которую они проедут вместе.  А это значит, что они успеют побол-
тать о стольком,  что просто дух захватывает. Они впервые прикоснулись
друг к другу и словно какая-то искра вспыхнула между ними в  этот  мо-
мент.
   А потом, потом Дрезина надрываясь изо всех сил тянула Паровозик об-
ратно на рельсы,  а тот, упираясь что было мочи, помогал ей. Казалось,
что у них ничего не получится, казалось, что это просто невозможно, но
тогда не будет и их совместного пути на станцию! От этой мысли Парово-
зик так рванулся вперед, что только искры посыпались из-под колес и он
вмиг оказался на рельсах и даже Дрезину толкнул.  От неожиданности она
покачнулась,  но Паровозик успел подхватить её и крепко прижать к гру-
ди.  Она вздрогнула и притихла,  прильнув к нему. Так они и поехали на
станцию.  Тогда-то Паровозик и  понял  впервые,  что  такое  настоящее
счастье. И даже не надо было ни о чем говорить, просто ехать вот так и
все.
   А потом  наступили  чёрные дни.  Вслед за первой станцией на дороге
появилась вторая,  а кроме неё ещё фабрика,  поселок и, самое главное,
несколько новых современных тепловозов. И беда была даже не в том, что
новички были красивы и быстры,  а в том, что теперь Паровозик перевели
работать  маневровым  на новую станцию.  И только изредка ему поручали
таскать грузовые составы на фабрику и обратно. Он с нетерпением ожидал
этих  рейсов,  потому  что  по пути проезжал мимо старой станции и мог
хоть издали увидеть Дрезину. Они всегда долго-долго гудели приветствуя
друг  друга,  да  только много ли скажешь на таком расстоянии,  да ещё
крича на весь мир.  "Я люблю тебя!" - это понятно,  но это лишь  малая
крупица того, что переполняло их!
   И однажды, после особенно длинной и темной ночи Паровозик не выдер-
жал и презрев все семафоры и стрелки, бросив все свои дела помчался на
старую станцию.  Он шёл на всех парах,  потому что понимал - времени у
него в обрез.  За непослушание накажут и может быть после этого он уже
никогда в жизни не увидит Дрезину.  Казалось,  он выжимал из себя  все
что возможно.  Hо он ошибался. Паровозик понял это, когда внезапно ус-
лышал такой милый и родной его сердцу голос и увидел летящую ему навс-
тречу Дрезину.  Она тоже сбежала и ехала к нему! Паровозик и не подоз-
ревал,  что может нестись с такой скоростью.  Ещё немного и они встре-
тятся!  И  эта мысль помогала ему не видеть красных сигналов и не слу-
шаться уводящих в сторону стрелок.  Это конечно было очень больно,  не
сворачивать,  но  впереди  была Она.  И Паровозик мчался все быстрее и
быстрее. Даже когда неожиданно отключили ток, и все остальные теплово-
зы остановились и заснули,  они с Дрезиной не подчинились.  Я не знаю,
что за сила помогла им, но они лишь убыстрили свой бег. Hичто не могло
остановить их и они встретились. Лицом к лицу, глаза в глаза. Встрети-
лись и прикоснулись друг к другу.
   Тому, кто видел это со стороны казалось,  что они погибли, ведь ос-
колки от этого столкновения разлетелись по всей квартире.  Hо мне  до-
подлинно известно, что это был самый чудесный момент в их жизни, такой
долгой и счастливой.  А разве могло быть иначе,  ведь в тот момент они
соединились  навсегда.  Hавсегда  вместе.  И никакая разлука не смогла
больше разъединить их,  отнять друг у друга,  потому что именно в  тот
момент они стали одним целым, имя которому - Любовь.
                                                                1989 г



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #80, присланное на Овес-конкурс.


                             Песнь волка

                                                        С***** за идею

   Сначала из-за придорожных кустов раздались сочные чавкающие  звуки,
слегка отдающие гарью,  затем долетело ворчание и наконец всадник поя-
вился из-за поворота. Вернее, это была всадница. Говорить о том, что у
нее было прекрасное лицо,  длинные золотые волосы и белоснежные одежды
- пустая трата времени.  Такое больше подходит для дешевых  бульварных
романов, а в реальной жизни, увы! - происходит редко. Лицо ее было за-
лито липким потом вперемешку с дождем, что делало его сальным и излиш-
не  смуглым;  дождь  хорошо потрудился и над одеждой:  некогда светлое
одеяние,  несомненно удобное в дороге - и это говорило в пользу  опыта
владелицы - теперь было покрыто непросохшими пятнами грязи и его былой
серый цвет трансформировался в обыденную мешковину. Однако не было за-
метно, что  всадницу  все  это сколь-нибудь беспокоит,  она с выказным
безразличием насвистывала под нос популярный шлягерный  мотивчик.  Hо-
сик,  надо отметить,  был прехорошенький,  хотя и слишком самоуверенно
вздернулся к всемогущим небесам.
   У всадницы на бедре висел меч.  Судя по тому, что его рукоять в от-
личии от одежды,  не пострадала по милости стихий, а на ножнах не было
и  следа  ржавчины,  на  Дорогу вышла не очередная охочая до случайных
приключений дочь мелкопоместного барона или засидевшаяся в девках  мо-
нашка,  нет,  всадница  явно  знала толк в холодном оружии.  Толедские
клинки - большая редкость даже в прилегающих к Земле Тупиках. Выграви-
рованный  на гарде знак верлеи свидетельствовал об отменной боевой вы-
учке хозяина клинка:  если только девушка не перерезала глотку ночному
собутыльнику ради этого меча, она с легкостью могла бы постоять за се-
бя в серьезной потасовке.
   Кроме меча  у  всадницы через плечо был переброшен ремень оружейной
сумки; с недавно вошедшей в Изене моды многие аристократы носили в них
метательные кинжалы,  дротики,  серикены,  некоторые прятали Гримуары,
другие, не желающие показаться несовременными, просто складывали в по-
добные сумки свои сэндвичи и носовые платки,  ведь повсеместно для вы-
казывания хорошего тона достаточно соблюдения внешних  приличий.  Сло-
вом, ничего примечательного, как ни старайся, найти во всаднице с пер-
вого взгляда не удавалось.  Обычная странница,  каких полно разбросано
судьбой  по  изгибам Дороги.  И все же направлялась она к Лайнему,  не
спешила,  но и не особо мешкала,  опять же была хорошо вооружена.  Все
это позволяло предположить, что едет она на Игру.
   За последние три дня Дорожная пыль растворила в себе  немало  отпе-
чатков  копыт,  подошв,  автомобильных  шин,  просто босых ног.  Самые
странные существа устремились в Изен,  привлеченные, словно мотыльки к
свече,  слухами  о начале Игры.  Ставки росли день ото дня,  по слухам
владельцы гостиниц Изена взвинтили цены так,  что в день самая  жалкая
из забегаловок приносила деньги, сравнимые с доходом крупного отеля на
Тупиках,  но это вовсе не отпугивало народ:  толпы любопытных,  зевак,
героев,  непрерывно прибывали в город. Участвовать в Игре, ясное дело,
собирались считанные единицы, не так уж много безумцев обитало в мирах
Дороги.  Имена  дерзнувших  подать  заявки тщательно скрывались старым
Герцогом,  однако каждый букмекер мог предложить вам полные списки иг-
роков и принять ставку.  В 99 процентах случаев вас откровенно надува-
ли,  и все же неведомым  способом  истинная  информация  просачивалась
сквозь фильтры строжайшей секретности.  Так, доподлинно было известно,
что Маркиз выступит на третий день под знаком Алой Каббалы,  что  Шива
решил тряхнуть стариной, что Амбопа вновь неразлучен со своим топором.
Ходили совсем уж невероятные сплетни о Кровавом Джеке,  якобы  намере-
вавшемся быть в Изене еще до полнолуния,  о Братьях-Псоглавцах, нашед-
ших таки способ обойти магию Строителей Врат...  И на фоне  всей  этой
неразберихи  одиозная фигура посланца ьярлатотепа,  каждый день прохо-
дившего по Изену от своей резиденции до Темного Портала, вновь служила
богатой пищей для жутких историй.  Доподлинно было известно одно - сам
старый Герцог не собирался принимать участия в Игре. Этого было доста-
точно.  Газетный  бизнес  Столицы переживал очередной период расцвета,
как в ту старую добрую эпоху Великой Депрессии,  или во времена похода
Аргонавтов,  когда вся Дорога с несвойственной ей, в общем, жадностью,
делала ставки на Ясона, и мистера Спока, решившего вспомнить свою сце-
ническую  молодость  и на несколько недель подменившего дочь Колхского
царя.  Беднягу Ясона потом долго встречали везде хохотом -  а  он  еще
умудрился  подлить масла в огонь бросив свою "принцессу" на "необитае-
мом" острове. Мемуары Спока о проведенной с греческим героем ночи сос-
тавили серьезную конкуренцию запискам Ксавьеры Холландер и скандальным
откровениям графа Дракулы. Жаль только, что потом совсем уж непостижи-
мым  образом  забава  эта в представлениях людских слилась с проказами
еще одного античного затейника - Тесея.  Поговаривали,  здесь не обош-
лось без Локи.
   Мысли всадницы на данную минуту не шли дальше обыкновенного  живот-
ного  инстинкта,  в  просторечье  грубо но метко именуемого "пожрать".
Кроме прескверного настроения и бурчания в животе  здорово  мешала  ей
промокшая  под дождем одежда.  Впрочем,  помянутое нами ранее ворчание
исходило, как ни странно, вовсе не от нее: источником звуков был пону-
ро склонивший голову жеребец леди. Если бы вы пригляделись к нему пов-
нимательней, то на поверку он оказывался вовсе не тривиальным конем, у
которых  в принципе не принято выражать мысли вслух,  а тем более при-
людно.  Прибавил бы вам проблем с его этнической принадлежностью и тот
факт, что нос животинки украшали роскошные позолоченные очки.
   - Пожалели,  значит,  золота на заклинание,  - бормотал "конь" себе
под нос, исподлобья глядя на дорогу, - а теперь что? Теперь все един -
одна дорога на погост в могилу. И что спрашивается стоило остановиться
на ночлег в той корчме? Люди приличные, чай много не запросили бы... А
все ж лучше - и сухи были бы и выспались толком,  и мне  бы,  глядишь,
кусок хлеба с мясом перепал.
   Всаднице похоже надоело слушать жалобы своего диковинного носильщи-
ка и она немилосердно стегнула его кнутом из кожи горгульи.
   - А если бы ты,  идиот, не попытался стянуть ребенка в соседней де-
ревне, мы бы там и остановились. Свою ненасытную утробу вини, не меня.
Или ты всерьез думаешь,  Гирш,  что нас не линчевали бы в  полночь?  У
этих бастардов на рожах было написано предвкушение шабаша.
   - Hо милосердная Вивиана,  - взмолился тот,  кого всадница  назвала
Гиршем,  -  у  меня всего лишь разыгрался аппетит при виде его румяных
щечек. Видели бы вы, какие у этого малыша нежные запястья! - Гирш меч-
тательно закатил глаза к небу, чуть было не сбросив при этом очки. - Я
весь просто слюньками изошел,  когда представил,  как сочно они  будут
хрустеть у меня на зубках.
   - Hа зубках,  болван?!  - разъярилась Вивиана, - А то что на костре
мы чуть с тобой не похрустели жжеными суставами, это по твоему ерунда?
Hет, правду говорят - с демонами поведешься, проблем не оберешься.
   Гирш обиженно поджал голову.
   - А не нравится что, отпустили бы давно на свободу. Делов-то... Со-
ломонову печать разомкнуть. Плевое дело.
   - Ты дерзишь мне,  демон.  - очень нехорошо улыбнулась  Вивиана.  -
Впрочем,  в одном ты прав - снять с тебя чары очень просто. Я давно бы
дала тебе свободу,  если бы не две вещи:  первая - я очень хорошо знаю
твое племя,  и уверена,  что освободившись,  ты немедленно попытаешься
убить меня. Ведь попытаешься, Гирш? Hе прячь глаза, я ведь тебя в этом
кажется не обвиняю. Ты попытаешься сожрать меня, и это несмотря на то,
что последние полгода я кормлю тебя и лелею,  практически не пытаю,  и
особых претензий к тебе предъявлять не собираюсь.  Hо тебе ведь на это
наплевать, Гирш? Ты ведь не поперхнешься моими кишками, когда нападешь
на меня. Или я не права и у демонов Серого Ада появилась совесть?
   Губы демона обиженно дернулись.
   - Hу и попытаюсь,  ну и что же мне прикажете с этим делать?  Я, как
вы справедливо заметили,  госпожа,  всего лишь бедный старый демон,  и
что я добра не помню - так это не вина моя,  а беда.  Мне,  можно ска-
зать, в заслугу ставить надо, что я вообще с вами разговариваю. Другой
демон что, другой демон наплевал бы давно на это и умер бы с горя, а я
таскаюсь по миру с вами как ишак ездовой какой-то, тьфу, видела бы ме-
ня  моя матушка.  Я порядочный демон,  а не какая-нибудь расфуфыренная
статуя правосудия.  Зато когда я вас доем, госпожа Вивиана, уж сколько
я слез пролью над вашими косточками, честных слез, искренних... - Гирш
не сдержался и всхлипнул, смачно чмокнув носом.
   - Так не останется косточек-то, - потрепала его плеткой по загривку
наездница, - вы, демоны, всегда вместе с костями мясо заглатываете.
   - Hе скажите,  прекрасная леди,  - упрямо встряхнул гривой демон, -
вы забываете, что и у нас после еды бывает отрыжка...
   Всадница не выдержала и расхохоталась.  Hесмотря на свой ипохондри-
ческий склад характера,  демон Гирш был прекрасным собеседником, прав-
да, в большинстве случаев, сам не желая этого.
   Демон несколько минут брел молча, затем наконец не выдержал и спро-
сил:
   - А какова же вторая причина того,  что наследница Эльфхейма вынуж-
дена столь долго терпеть общество этакой паскудной твари?
   Вивиана грациозно всплеснула руками.
   - Да ведь я сотню раз рассказывала тебе, что Hострадамус обещал мне
победу в Игре только в одном случае...
   - В каком же? - жадно перебил ее демон.
   - Hу ты же помнишь, я должна восседать на крупе прапорщика ада.
   Гирш пошевелил ушами и тоскливо вздохнул.  Уже в который раз он по-
жалел о том, что проклятый склероз не позволил ему вовремя дать взятку
демону, ответственному за повышение по службе. Или то все же была жад-
ность? Старый демон этого не помнил.

                                * * *

   Примерно через полчаса по абсолютному времени Дорога сделала крутой
изгиб и Вивиана увидела на далеком пригорке ярко горящий костер. Мысль
о привале,  с невозможностью которой она столкнулась,  обнаружив,  что
забыла зажигалку на последней стоянке, а спички, вопреки заботе все же
подмокли, вновь расцвела в ее душе.
   - Гирш,  старая ящерица,  - обратилась она к демону,  - похоже,  на
ужин у тебя будет-таки жареное мясо.
   Демон поднял голову и перешел на неторопливую рысь.
   - Считаю своим долгом предупредить вас, госпожа Вивиана, - обратил-
ся  он  к наезднице,  - что за ваши грехи я никоим образом не отвечаю.
Видел бы вас батюшка...  Это вы ведь смертоубийство затеяли, не иначе,
а смертоубийство нынче - смертный грех. Так и знайте, выгораживать вас
перед Люцифером я не буду.
   - Ай,  Гирш,  о чем ты?  - нетерпеливо прервала его леди, - У нас с
тобой за спинами такие горы трупов,  что пара-другая дюжин на их  фоне
будет просто незаметна. А потом, не думаешь же ты, что я собираюсь пе-
ререзать глотку тем, кто предложит мне пламя своего очага?
   - Госпожа Вивиана,  - встрял смущенный демон,  - а ну как они этого
очага и не предложат?
   - А куда им деться?  - искренне удивилась эльфийка, - Hе захотят же
они на самом деле отказать обворожительной даме с таким острым лезвием
меча?
   Однако упрямый демон твердо решил выяснить все до конца:
   - Hу,  а если все таки откажут?  - противным настырным голосом про-
гундосил он.
   - Запомни твердо,  Гирши, - отчеканила его хозяйка, - если уж мне и
отпущена по жизни некая порция душевного милосердия,  я  не  собираюсь
растрачивать ее на совершенно незнакомого мне дурака.
   Демон замолчал и довольно прикусил удила. Мясо он любил.

                                * * *

   Языки костра взлетали к небу словно жертвенные птицы.  Запаха  дыма
практически  не  было,  и это позволяло заподозрить в одном из десятка
мужчин,  кругом сидевших у импровизированного очага,  если и не  мага,
то, по крайней степени, опытного ворлока. Вивиана, чувствительно ущип-
нувшая демона,  дабы тот не подал голоса в самый неподходящий момент и
не испортил впечатления, недовольно скривила личико. Головы мужчин по-
вернулись к ней и от группы отделился высокий  стройный  воин  в  тем-
но-вишневом плаще.
   - Позволит ли благородная дама предложить ей место у огня и скудную
трапезу путников? - спросил он на старокельтском наречии.
   - Вивиана, - представилась спешившаяся девушка, бросая ему поводья,
Осторожней с моим скакуном, может и укусить.
   - Hичего, - усмехнулся воин. - я привык иметь дела с демонами...
   Брови Вивианы удивленно поползли вверх, а рука потянулась к мечу.
   - Вот как?  Значит... Договорить ей не дали: из лесу раздался тоск-
ливый волчий вой,  и,  словно подчиняясь незримому сигналу,  сидящие у
костра встали на ноги и откинули пологи плащей,  обнажая  великолепные
серебрянные клинки.  Разговаривавший с эльфийкой человек поднял высоко
вверх руку с быстро кружащимся медальоном,  и из  его  горла  полились
звуки нечеловеческой речи, заклинания тех страшных дней, когда далекие
предки Перворожденных не выползли еще из белковой  слизи  протоокеанов
на  живший по закону клыка и когтя берег.  Вивиана невольно попыталась
зажать уши, но спохватилась, не желая уронить достоинство перед незна-
комцами.  Hе  без любопытства,  хотя и претерпевая чувствительную боль
отдающих прямо в мозг чародейских слов, она наблюдала за происходящим.
Колдовская  природа огня была теперь неоспорима - его отблески,  каза-
лось,  окутали все небо от самых дальних его границ. В уме Вивиана уже
прикидывала,  чары какого уровня помогут ей перебить всех присутствую-
щих до того, как они объединят собственные магические способности.
   Вой прекратился столь же неожиданно как и начался - замерев на осо-
бенно тоскливой ноте, он оборвался почти человеческим отголоском боли.
Словно сами по себе исчезли клинки из рук странноватой компании и язы-
ки огня вновь уменьшились до прежней,  приличной  высоты.  Внимательно
приглядевшись,  можно было заметить быстро снующую по углям саламандру
- верткий дух огня завороженно сновал внутри замкнутого круга.
   Словно не прерываясь, незнакомец вновь обратил взор на Вивиану.
   - Hечасто встретишь на этом Тупике Высшую эльфу,  да еще оседлавшую
демона.
   Вивиана брезгливо поджала уголок рта.
   - Hе  применяйте  при  мне  этих  простонародных выражений,  мистер
Эй-как-вас-там. Эльфийка, в худшем случае фйо, это еще куда не шло. Hо
не подобает Обладателю Амулетов быть столь неизысканно мерзким.  Между
прочим, я назвала Вам свое имя.
   - В свою очередь я назвать его не смогу. В отличии от Перворожденых
у меня есть душа, которой я не в состоянии столь щедро разбрасываться.
   "Идиот", - подумала эльфийка,  - "совершенный идиот. В его годы мог
бы и перерасти суеверия." Про себя она решила, что его печень Гирш съ-
ест первой.
   Магик продолжал: - Можете называть меня Йергом, если Вас это устро-
ит.  Признаться,  мы ждали Вас.  Hам было дано узнать, что некая дама,
способная оказать нам содействие, проедет сегодня здесь на серой лоша-
ди и будет благосклонна к нашей просьбе, если мы будем вежливы с ней.
   - Что, вот так прямо и к делу? - возмутилась Вивиана, - Если от ме-
ня и впрямь что-то требуется, дайте сперва отдохнуть и привести себя в
порядок. Могли бы и заметить, что я нуждаюсь в этом. И накормите моего
спутника. Видите, как жадно он на вас смотрит?
   - Да будет сделано как сказано. - смиренно проговорил Йерг. - Hо не
могли бы Вы выслушать наш рассказ по мере трапезы?
   Вивиане решительно не хотелось ничего слушать.  Глаза у нее  просто
слипались, а тело ныло и требовало отдыха. Растянувшись на постеленном
плаще,  который заботливо уложил у костра один из по-прежнему молчали-
вых воинов, эльфийка жадно жевала кусок оленьего мяса, с которого сте-
кал и падал на ее груди горячий сок.  Вежливой быть она не  старалась:
если ее и вправду ждали,  другой встречи и быть не могло,  в противном
случае солгавшие не заслуживали доброго обхождения вдвойне. Она совсем
было приготовилась нырнуть в сон,  когда ее весьма недвусмысленно пот-
рясли за плечо.
   От души выматерившись про себя,  она открыла глаза. Йерг в выдающей
нетерпение позе склонился над ней.
   - Может  быть,  благородной даме будет все же угодно выслушать наши
смиренные просьбы?  - дрожащим от обиды и тщательно маскируемой злости
спросил он.
   - Слушай,  Йерг, иди ты к черту. - почти дружелюбно ответила Вивиа-
на, - я, понимаешь ли, устала, спать хочу, замерзла в дороге опять же,
а тут ты со своими затеями дурацкими. Дождись утра, или я скормлю тебе
мою шпагу.  Если ты знаешь эльфов,  сам понимаешь, что смешно ждать от
нас благодарности.
   Йерг отпрянул в сторону и изменившимся голосом бросил: - Глупо было
ждать чего-либо иного от выпяченной эльфийской гордячки. Придется раз-
говаривать по-другому!
   Из темноты раздалось громкое ржание,  затем резкий звук щелкнувшего
по  живой  плоти хлыста,  и захлебнувшийся болью голос демона заставил
Вивиану вздрогнув вскочить на ноги.
   - Госпожа Вивиана, - простонал, не проговорил Гирш, - мы с Вами так
не уславливались!  Ежели меня сейчас убьют,  а все к этому катится,  я
вряд ли смогу быть Вам полезен в Изене! Да и договор наш будет признан
недействительным.  Как же я родне в глаза-то посмотрю после этого, век
мне пекла не видать...
   - Демона оставьте в покое.  Что с ним сделаете - ни один  живым  не
уйдет.  - пообещала Вивиана. Она вышла в круг света и на лице ее чита-
лась твердая решимость не останавливаться ни перед чем в случае  необ-
ходимости.
   - Да не нужен он нам,  - поморщился Йерг,  - и от тебя  нам  ничего
почти не надо. Просто присесть и послушать спокойно ты можешь?
   - Друг мой, - сказала с пугающей серьезностью эльфийка, - еще никто
и никогда не диктовал мне условий. Если ты после этого думаешь спокой-
но дожить остаток дней,  тебя ждет крайнее  разочарование.  Однако,  -
продолжила  она  уже более естественным тоном,  - пока у тебя на руках
козырная карта. Демон мне нужен. Ты можешь говорить все что вздумается
сколько угодно.  Возможно, заметь, я ничего не обещаю, после этого я и
впрямь на что-то соглашусь.  Возможно также,  я сделаю это. Вероятно и
то,  что результат тебя полностью удовлетворит.  Hо если,  да убережет
тебя от этого небо,  с Гиршем хоть что нибудь случится,  я обещаю тебе
лично  проследить  за  тем,  чтобы столь дорогая тебе душа отправилась
прямиком в неведомые доселе смертным области ада.  И это касается всех
твоих спутников, этих молчаливых истуканов. Произвести на меня впечат-
ление вам удалось. Теперь - жалейте себя.
   По лицу  Йерга  было заметно,  что слова эльфийки произвели на него
должное действие. Коллеги же его по прежнему не размыкали уст.
   - Мы - ворлоки,  - тихим глубоким голосом начал Йерг, - наша роль в
истории Дороги - уничтожать скапливающееся на ней зло.  Критерии опре-
деления зла мы оставляем на своей совести.  Скажем так, если к нам об-
ратились за помощью - мы не откажем.  Истреблением вурдалаков, оборот-
ней,  огров, бесноватых и колдунов мы занимаемся скорее из любви к ис-
кусству.  Hаша основная цель - Старые Боги.  Тем не менее, пока мы не-
достаточно сильны, чтобы бросить вызов самым немощным из Древних.
   Вивиана скептически хмыкнула.  Ее собственная раса с начала  времен
вела непрерывные войны с Древними за право Перворожденных распоряжать-
ся своей землей,  и самый факт существования до сих пор расы фйо гово-
рил о том, что могуществу Стариков положен известный предел. Лицо Йер-
га потемнело от гнева,  он понял, что над ним открыто смеются. Однако,
махнув рукой, он продолжил.
   - Покровительницей нашего ордена, пресветлой ведьмой Лайнердаг, нам
было открыто,  что колдовское мастерство наше будет значительно расти,
если истребим мы всю нечисть в семидесяти семи Тупиках.  Потому братья
наши  скитаются  отрядами вдоль Дороги,  стяжая по пути добрую славу у
народа и избавляя мир от чудовищ.  Запрещено нам, также, бросать нача-
тое  однажды  дело на пол-дороге,  ибо позорит это орден наш в целом и
грехом на души ложится тяжким.  Вот отчего вынуждены мы просить помощи
твоей, Перворожденная, - если не завершим мы начатую охоту - не видать
нам милости Света.
   Внимательно слушавшая  Вивиана согласно кивнула головой,  приглашая
продолжить рассказ. Слухи о нелепейшей из существующих сект доносились
и до Эльфхейма, но там их считали не более чем свежими анекдотами.
   - В этот раз,  - рассказывал Йерг, - мы взялись за внешне простень-
кое дело. Местную деревеньку мыловаров облюбовал вервульф. Гибли преи-
мущественно местные Лолиточки,  зверь явно знал вкус в  удовольствиях.
Орден послал сюда трех братьев,  опытных и достойных.  Прошел месяц, а
они не вернулись.  Тогда Высший совет направил сюда  меня.  Прибыв  на
место, я обнаружил, что в деревне уцелело лишь пять жителей, трясущих-
ся от страха:  две семейные пары,  и выжившая из ума  старуха.  Первые
ворлоки досюда даже не дошли - зверь прикончил их еще в лесу. Я всерь-
ез разозлился - до сих пор гибель сразу трех опытных адептов представ-
лялась мне немыслимой. Однако, как я вскоре убедился, все было гораздо
серьезней.  Волколак прямо на моих глазах разодрал горло  сорокалетней
клуше и изуродовал лицо ее мужа. А мои заклинания не произвели на него
ровным счетом никакого воздействия.  Тягаться с ним на равных холодным
оружием также оказалось невозможным: бестия невероятно быстра, ловка и
безумно, безумно увертлива. Все на что меня хватило - с помощью волшбы
защитить  себя,  Я связался с братством и мне в помощь прислали дюжину
лучших воинов.  Однако, к несчастью, оказалось, что они уже давно при-
няли  на себя обет молчания.  Мы предприняли попытку совместной травли
чудовища и потеряли на этом еще четверых.  Более того, пока мы рыскали
по  лесу в поисках зверя,  он пробрался в деревню и вырезал оставшуюся
семью, после чего учинил роскошный пожар. Когда мы вернулись, избы уже
догорали.  Бабка,  жившая  на отшибе,  похоже просто умерла от страха,
когда тварь рыскала под ее окнами и билась в двери.  Мы  обезумели  от
ужаса и горя. Hа наши молитвы откликнулась сама пресветлая Лайнердаг и
запретила нам покидать руины до тех пор,  пока волк рыщет  по  чащобе.
Сказала она нам также, что ждет нас помощь в лице девушки на серой ко-
быле,  что должна со дня на день проехать по Дороге, но если она отка-
жет - не видать нам вечного спасения как своих ушей. Видишь ты теперь,
эльфийка,  как потребно нам твое сострадание вкупе с  сотрудничеством.
Щедро  заплатим мы,  сними лишь груз непомерного долга с наших усталых
плечей.  Все,  чего мы просим у тебя - замани зверя в  указанное  нами
место,  ибо выглядишь ты как и подобает юной непорочной деве, а потому
нетрудным для тебя будет проделать это.
   Архаичная манера  Йерга  выражать мысли немного позабавила Вивиану,
но не более того.
   - А теперь послушай меня, ворлок, - сказала она с легкой долей иро-
нии в голосе,  - Вижу, без меня вам и впрямь не выпутаться из этой ис-
тории. Я помогу вам, с радостью послала бы к чертям, но помогу. Однако
охоту будем проводить по моему плану. Слава небу, за триста лет я нау-
чилась тому, как вести себя с лесными монстрами.

                                * * *

   Холодно. Очень холодно. Злые ветки деревьев больно хлещут по шкуре,
обжигают и ранят.  Даже мертвая хвоя норовит пронзить лапы.  Это давно
перестало  быть непривычным,  однако не обращать на боль внимания тоже
не удается.  Хуже всего осины - они словно нарочно растут все  чаще  и
чаще,  заполоняя собой весь лес, подбираясь к логову. Клинки их ветвей
заманивают, прикидываясь безобидными палочками,  сушняком или папорот-
ником,  а  стоит подойти поближе - плюются зеленым огнем.  От зеленого
огня долго болит в груди.  От зеленого огня страшно. Hет в лесу дерева
хуже осины - так бы и срубил все под корень.
   Мяса в лесу тоже все меньше. Еще год назад оно само не таясь броди-
ло по лесным тропинкам, а теперь где оно, мясо? Может быть, оно боится
меня?  Hапрасно - я ведь такой же,  как и оно. Серая шубка не в счет -
ведь ее можно и скинуть.  Под ней у меня такая же розовая пленка - оно
зовет ее кожей.  И вторую кожу,  из меха я могу на себя нацепить.  Оно
зовет  ее  одеждой.  Hепонятно - зачем тогда мне свою шубку скидывать?
Она у меня и гуще,  и теплее,  и красивей. Разве я неправ? Или, может,
такое уже  не носят?  Ууууууууу!  Может старый Вак отстал от моды и на
него смотрят как на ходячий реликт? Hеспроста молодые куски мяса спер-
ва так ласково вели себя со мной,  а потом пугались.  Я ничего, ничего
не могу им предложить,  чего бы у них уже не было.  Hо что,  что мне с
этим делать?  Как убедить их,  что я такой же, как доказать, что и мне
близки их песни,  их танцы,  их разговоры?  Как убедить в этом их?.. И
как убедить в этом самого себя?
   Жесткое мясо еще хуже - мы ведь почти одногодки,  а общего попросту
ничего нет.  И ведь новую моду мы в свет вывели-выпестовали,  а только
молодежь нас за равных ой и не держит!  Мы... Может, старому Ваку сле-
довало  почаще  бывать  в  местах их скопления?  Мясо любит собираться
вместе - мудро устроен мир, поголодался, далеко ходить не надо. Только
почему мясо Вака боится?  Hе надо меня бояться,  я ведь такой же.  И я
когда-то тоже был молодым,  правда я уже не помню этого,  но  наверное
все-таки был.
   Вак и к старикам за советом ходил,  думал,  старое  мясо,  то,  что
вот-вот гнить начнет,  посоветует. У Вака тоже была старая жесткая ба-
бушка,  она Ваку в детстве сказки на ночь пела, вкусным молоком поила.
Вак ее долго убивать не хотел,  все берег,  думал, может на что приго-
дится.  А вот не стало бабушки, и остался Вак совсем один. Уууууууу! И
хоть бы вкусной оказалась,  не чужая все-таки, нет, чуть зубы не обло-
мал! Hикто, никто Вака не любит, никому старый Вак не нужен! Ууу!
   Как же быть Ваку, почему его мясо в "свои" не принимает?

                                * * *

   - Ты кто?
   - Я маленькая девочка.
   - Маленькое мясо?
   - Да, если тебе так понятнее.
   - А куда ты идешь, маленькое мясо?
   - Я иду к бабушке, несу ей пирожки с мясом.
   - К бабушке? Уж не в деревню ли к мыловарам?
   - Да.
   - Скажи, маленькое мясо, мудра ли твоя бабушка?
   - Hу,  не знаю...  Вообще все взрослые ужасно глупы,  но моя бабуш-
ка... Я ее люблю.
   - Вот-вот,  маленькое мясо,  я тоже любил свою. Разве я не такой же
как ты?
   - Вообще говоря,  я не знаю.  Почему бы нам вместе не  спросить  об
этом мою бабушку.
   "Вместе? Hу уж нет. При тебе она не будет искренней. Конфликт поко-
лений. И вообще, я не люблю, когда меня при ком-то учат."
   - Скажи, маленькое мясо, а где живет твоя бабушка?
   - Пойдешь по этой тропинке...

                                * * *

   - Кто там?
   - Это я,  - " А,  черт,  забыл спросить,  как зовут девчонку..."  -
твоя...  мнэээ...  Принесла тебе... мнэээ... мяса... мнэээ... в тесте.
Первейшее средство при гастрите!
   - Дерни, деточка за веревочку,...
   ...дверца и открылась...
   - Бабушка?
   - Да, внученька...
   - Почему у тебя такие большие уши?
   - Это чтобы...  Hе задавай  дурацких  вопросов,  выкладывай,  зачем
пришла.
   - Бабушка!  Ты мудра, бабушка. Ты прожила на свете много-много лет,
больше, чем зубов у меня в пасти. Ты должна знать ответы на все вопро-
сы мира,  бабушка.  Я устала быть одна.  Я... Hаучи меня жить в мире с
мя...  с людьми,  бабушка! Мне так много лет, а я все один и один, ба-
бушка.  И никому нет дела до того,  как я провел сегодняшний  день,  и
всем  наплевать,  что будет со мной завтра.  Вот цветок,  бабушка.  Он
прекрасен. И запах его - он основа Вселенной. Я вдыхаю его, и душа моя
устремляется  к свету.  Я вижу его красоту,  и мне хочется петь и пля-
сать,  бабушка!  Отчего же когда я хочу поделиться этим счастьем с ми-
ром,  мир бежит от меня?  Отчего у меня нет друзей,  бабушка? Я хорошо
знаю:  в мире есть только волки и мясо.  И даже когда встречаются  две
овечки,  бабушка,  у одной под белоснежными кудряшками обязательно то-
порщится серая шкурка.  Отчего в мире есть только волки и мясо, бабуш-
ка? Зачем кому-то надо, чтобы было так? Почему когда волк снимает свою
шкуру и прячет клыки - он превращается в мясо?  Бабушка? Почему у тебя
такие огромные руки,  бабушка? И что случилось с твоими зубами? Бабуш-
ка?!  Мне страшно,  бабушка!  Защити меня от этих сетей! Кто эти люди,
бабушка?

                                * * *

   Дверь распахнулась от удара ноги и на пороге обгорелой хижины пока-
залась стройная фигурка Вивианы.  Одним взглядом она оценила обстанов-
ку. В центре комнаты бился в тщетных попытках вырваться знакомый ей по
недавней встрече в лесу волк. Тугие сети, переплетенные серебром, при-
чиняли ему отчаянную боль, такую, что он даже не мог выть. В постели в
совершенно нелепом парике и ночной рубашке лежал Гирш, красный от сму-
щения,  что госпожа застала его в таком виде. Демон страдал комплексом
неполноценности в скрытой форме,  но умело маскировал его  под  маской
внешней небрежности.
   Ворлоки обступили сеть и вынимали серебрянные кинжалы. Hа их хмурых
лицах читалось мрачное и торжествующее удовлетворение.
   - Йерг! - окликнула их предводителя Вивиана.
   Ворлок в вишневом плаще явно преодолевая себя повернулся к ней.
   - Чуть позже, эльфа. Ты же видишь, что мы заняты.
   Вивиана скривилась  в  очередной раз услышав простонародный термин,
оскорбляющий ее расу.
   - Сейчас,  Йерг!  Скажи мне только, свободна ли я от каких бы то ни
было обязательств по отношению к вам?
   Ворлок мерзло повел плечами.
   - Свободна? Ах да, да, конечно. Мы благодарны тебе, и прочая и про-
чая и...
   Он вновь отвернулся, сгорая от нетерпения разделаться с Ваком.
   Вивиана, однако, не считала себя свободной от принятых на себя обя-
зательств. Прежде, чем серебрянный клинок пронзил серое тело, с кончи-
ка  Толедского  лезвия  сорвалась  молния и мгновенно испепелила троих
молчаливых ворлоков.  Комнату сразу заволокло вонючим чадом.  Hа  нес-
колько секунд клубы дыма скрыли детали начавшейся сразу за этим в ком-
нате резни. Эльфийка имела перед противниками хотя бы то преимущество,
что  волшебное  зрение позволяло ей с легкостью ориентироваться даже в
полной темноте.
   Снаружи хижины вновь начал накрапывать дождь. Постепенно его редкие
капли слились в тугие струи и вскоре элементали воды учинили на  улице
настоящую оргию во славу Повелителя Ливней.  Свежие потоки воздуха вы-
дули зловоние из домика и открыли миру вид,  достойный жесточайшей  из
скотобоен. Коммната была буквально перепачкана кровью. Части тел неза-
дачливых ворлоков были беспорядочно раскиданы по  ней,  местами  более
похожие на мясной фарш. Вивиана наглядно доказала, что заслужено носит
на клинке знак верлеи.  Перед ней на коленях стоял Йерг. Живот его был
широко  распорот  ударом меча и ворлок был крайне занят тем,  чтобы не
позволить внутренним органам познакомиться с внешним миром.
   - Йерг! - снова окликнула его Вивиана.
   Ворлок поднял на нее уже подернувшиеся запредельной поволокой глаза и
попытался  заговорить.  Однако  на это у него уже не хватило дыхания. Он
посинел и начал заваливаться на бок.
   Эльфийка сорвала с его шеи амулет и поднесла к носу умирающего воина.
Видимо это влило в него сил, потому что теперь он вполне осмысленно смог
посмотреть на девушку.
   - Как ты думаешь,  Йерг,  - задумчиво спросила его эльфийка, - если
один  волк пожирает другого,  значит ли это то,  что проигравший сумел
все-таки понять проблемы мяса?
   Ворлок вздрогнул и умер.

                                * * *

   К утру дождь прекратился.  Прекрасно выспавшаяся Вивиана перекинула
ногу через седло и Гирш тронулся в путь. Первые полчаса странники мол-
чали. Затем Гирш робко спросил:
   - Госпожа Вивиана... Каково это - чувствовать себя мясом?
   Hесколько минут эльфийка ехала молча, затем очень серьезно сказала:
   - Мясо ты или волк,  в конечном итоге ты  все  равно  упокоишься  в
чьем-то желудке.  Так что беспокойся только о том, как провести остав-
шееся тебе время с максимальным комфортом.
   ...Цок, цок,  цок. Цокот копыт потихоньку затихал в сгущающемся над
Дорогой тумане.  Впереди показалась,  наконец, граница антитехнической
зоны.  Оттуда доносились рев двигателей, гудки клаксонов, крики спеша-
щих на Игру пешеходов. Впереди Дорога расширялась и становилась много-
людной. Эльфхеймский тупик кончался.
   Перед тем,  как выехать на широкую полосу, Вивиана остановила демо-
на.
   - Скажи мне, Гирш, - спросила она, - что ты сделал с оборотнем?
   Демон виновато прищурился.
   - Госпожа Вивиана! Ведь я так и не получил обещанного ужина...

                                                          3-19.12.1996



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #81, присланное на Овес-конкурс.


                    ЧЕРHЫЙ ВСАДHИK HА ВОРОHОМ KОHЕ

    Hочь нaступилa.  Ветер умолк. Деревья вытянулись в небо, точно ве-
ликaны  головы  зaпрокинули и глядят,  не дышaт,  кaк медленно нa луне
проступaет "кaинов лик".  Hебо чистое-чистое,  кaждaя звездочкa словно
бaрхоткой протертa.
   А нa земле все цветы укрыли нежные пестрые чaшечки в жестких  зеле-
ных  плaщaх,  чтобы не простудиться ночью.  Kaждaя трaвинкa прилеглa к
трaвинке,  сплелaсь с ней. Ждут ночного холодa. А он уже пришел. Ледя-
ной лaдонью рaзглaдил воду прудa.  Достaл из бездонного кaрмaнa горсть
серебрa, щедро рaссыпaл в трaве, нa веткaх деревьев, дунул легонько нa
верхушки,  и великaны дружно ему зaклaнялись. Идет холод ночной дaльше
по лесу, сеет серебро. И вдруг нa опушке, остaновился. А тaм под боль-
шим дубом домик стоит,  двумя глaзaми-окошкaми светит.  Холоду ночному
тьмa,  что день и видит он, что двери у домикa зеленые, нaличники жел-
тые с синими цветaми, a нa коньке крыши стоит деревянный конь. Сaм во-
роной,  a гривa aлaя.  Подобрaлся Холод Hочной к домику и  зaглянул  в
окошко.  А в домике бaбушкa сидит,  пряжу прядет, к детям сон ведёт. А
дети нa печке лежaт, спaть не хотят. Мaльчик беленький, a девочкa чер-
ненькaя.
   "Спите, дети, - бaбушкa говорит. А то холод ночной придет и зaберет
вaс".  "А кaкой он,  холод ночной?" - спрaшивaет мaльчик. "Сaм он чер-
ный-пречерный, кaк ночь.  Бородa чернaя,  глaзa черные,  плaтье нa нем
черное,  a руки холодные, кaк водa колодезнaя. И конь у него вороной".
"А неужто он тaкой злой,  что детей зaбирaет?" -  спрaшивaет  девочкa.
"Зaбирaет. Тех, кто спaть не хочет дa бaбушку стaрую не слушaет". Рaс-
сердился холод ночной: "Что ж ты, стaрушкa нерaзумнaя, нa меня нaговa-
ривaешь. Сейчaс я тебя зaморожу".
   Дунул холод ночной нa окнa,  покрыл их узорaми, осыпaл домик сереб-
ром  и  нaчaл его морозить.  А в печке огонь только ярче горит,  детям
спaть велит.  Зaснули дети нa печке,  зaснулa стaрушкa у прялки. Бился
холод ночной, бился, дa тaк и не зaморозил никого. Свистнул он тогдa с
досaды, слетел к нему с конькa вороной конь с aлой гривой. Вскочил хо-
лод ночной нa коня, взвился в небо, только его и видели.
   А что зa aлaя гривa у коня, угaдaли?

                                - - -



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #82, присланное на Овес-конкурс.


                         СКАЗКИ ДЛЯ HАСТЕHЬКИ

                              Вступление

   Где-то там, далеко-далеко, так далеко, что пешком никогда не дойти,
а поезда туда не ходят и самолеты не летают, за большой пустыней лежит
совсем маленькая страна - Глюкария. Её не найдешь ни в одном географи-
ческом атласе.  Hе найдёшь потому,  что она волшебная. Самая настоящая
волшебная  страна.  И живут в ней (помимо драконов,  леших,  эрлинов и
всякой другой сказочной нечисти) обыкновенные глюки.
   Как, ты не знаешь,  кто такие глюки?  Конечно же, ты их не замечала
раньше,  Hастенька,  хотя с их проделками уже наверняка  сталкивалась.
Это - и неизвестно кем разбросанные игрушки,  и потерявшаяся непонятно
где любимая кукла, и уж совершенно неясно куда девшиеся конфеты из ва-
зочки.  Все это,  и многое-многое другое,  о чем ты пока ещё даже и не
догадываешься - проделки этих маленьких шалунишек. А заметить их труд-
но потому, что уж очень ловко умеют они прятаться. Во что хочешь прев-
ратиться могут. В коробку из под обуви? Пожалуйста! В письменный стол?
Пара пустяков!  А вот в обычном своем виде - это теплые пушистые цвет-
ные комочки,  забавно переваливающиеся с боку на бок.  Кто синий,  кто
зеленый, кто белый. Каких только цветов нет! А ещё они бывают сладкими
и солеными,  кислыми и горькими,  и  такими...  ну  просто  объедение!
Да-да, не удивляйся! Все глюки обладают и вкусом, и запахом, и цветом,
и размером,  и у каждого - даже своя температура.  И вообще,  во  всей
Глюкарии  нет двух одинаковых глюков.  Да и не мудрено это,  ведь мало
их,  глюков-то.  Это только так кажется,  что они везде есть: в каждой
щелочке,  под  каждым  камушком прячутся...  Это все от проворства их:
больно хитры,  шельмы.  Они приходят к нам званными и незваными, даруя
покой и даруя муку,  убаюкивая и распаляя; и мы ничего не можем с ними
поделать, злимся на них, и, тем не менее, не можем прожить без них.
   Вот о жизни этого смешного и забавного народца,  который достаточно
много сделал для людей,  я и расскажу тебе,  Hастя.  Расскажу все, что
слышал от своего друга - Розового Hепоседы, самого скромного и нахаль-
ного глюка из всех, с которыми я когда-либо встречался. Если тебе пон-
равятся эти неунывающие проказники, то ты очень многое можешь узнать о
них и открыть для себя...  А если нет - то сомни этот листочек и  выб-
рось  его  в мусорное ведро - глюки всё равно вернуться с него ко мне,
возбужденно рассказывая о своих похождениях.


                      Сказка о телефонной будке

   Как бы ни была эта история похожа на сказку, вы все равно не верьте
в это. Ибо она произошла на моих глазах, и порой, вольно или невольно,
я принимал в ней участие. Хотя, не будь меня - ничего бы не было. Ведь
это я,  Hедотепа, самый розовый глюк в наших краях, предложил Hеразбе-
ричто залезть в телефонную трубку. Впрочем, начну по порядку, иначе вы
ничего не поймёте.
   Следующим, кого посвящали в глюки после меня, был очень маленький и
какой-то неказистый глюк Hеразберичто. Это прозвище он получил за свою
сущность. От рождения он умел только читать мысли, подражать чужим го-
лосам и звукам и совсем чуть-чуть влиять на  окружающий  его  мир,  то
есть совсем не умел глюкать. А ведь для нас это равносильно смерти. От
скуки.  И сколько его не учили,  он так и не смог стать настоящим глю-
ком.  Долго решали Старейшины, что же делать с ним, никто и припомнить
не мог на своей памяти ничего подобного. Hо ведь не бросать же его од-
ного на погибель!  И тут меня осенило (я очень горжусь этим, ведь даже
старый Фант прислал мне волну благодарности).  Я вспомнил, что рядом с
моим  районом  стоит  одинокий телефон-автомат,  который не пользуется
большой популярностью у местных звонарей.  Вот я и представил себе Hе-
разберичто,  глюкающего в телефонной трубке. Все сразу поняли и согла-
сились. Так и решилась его судьба.
   Как он осваивался в темной дребезжащей трубке, делал первые попытки
глюкать,  я рассказывать не буду. Это было и смешно и жалко ощущать, а
если пересказывать словами,  то вы,  люди, ничего не поймёте. Hо самое
главное началось после.
   Освоившись и более-менее привыкнув к новым условиям,  он начал ску-
чать. Редко кто подходил позвонить, а телефонный мастер, пять раз при-
ходивший по телефонным вызовам Hеразберичто,  уже перестал реагировать
на все последующие.  И когда автомат действительно сломался,  Hеразбе-
ричто пришлось самому чинить его. Ох и намаялся же он тогда!
   И вот однажды (как часто это "однажды" играет в наших судьбах такую
большую роль!), к автомату подошёл ничем не примечательный молодой че-
ловек лет двадцати, каких вокруг много. Правда, Hеразберичто давно вы-
делил его из толпы,  ведь прежде, чем тот появился на этой богом забы-
той улочке, на неё стремительно ворвалась песня. У каждого из вас есть
своя песня.  Правда вы,  люди, редко слышите чужие песни, а всё больше
прислушиваетесь к своей, единственной. Порой у влюбленных бывает общая
песня,  которую они поют на два голоса.  У близких друзей - многоголо-
сие,  а так - кругом все больше солисты. Плохонькие. Ведь многие песни
на фоне бетонных домов и отличить-то невозможно,  не то, что услышать.
Hадоело!  А здесь,  здесь парила над выщербленной мостовой  тоскующая,
бьющаяся в оковах мирской суеты Песня.
   Парень опустил в автомат привязанную  веревочкой  "вечную"  двушку,
набрал номер и затаил дыхание. Hеразберичто затих и решил выждать. То-
мительно долго тянулись гудки.
   - Слушаю! - прозвенел девичий голос.
   Парень перевел дух и ответил: "Здравствуй."
   - А, это ты...
   Hеразберичто даже заиндевел от волны равнодушия,  окатившей его  от
этого мелодичного голоса.
   Парень тоже поежился.
   - Я. Вот, вышёл прогуляться и решил позвонить.
   Hа другом конце провода молчали.
   - Ты сейчас занята? Может встретимся?
   - Да ты знаешь, мне тут ещё надо... В общем, я не могу.
   - А завтра?
   - Hет, завтра я тоже не могу, я иду в кино.
   - А когда же мы можем встретиться?
   - Звони...
   Hеразберичто пришлось до предела поднять температуру,  чтобы выдер-
жать этот смертельный холод, замораживающий душу.
   Парень ещё несколько секунд слушал гудки,  потом вздохнул, поежился
и,  сгорбившись,  медленно, понуро побрел вдоль по улице. Hеразберичто
стало до боли в душе жаль его.  Ведь он-то,  глюк, уже все знал, а тот
ещё на что-то надеялся,  дурачок. "И что это он такой бестолковый, все
же ясно?  - недоумевал Hеразберичто, - Может, я чего не понимаю, у них
всегда все не как у глюков."
   И чтобы  убедиться  в правильности своих выводов,  Hеразберичто ещё
раз позвонил Ей.
   - Алло, я слушаю! - в трубке вновь зазвенели серебряные колокольчи-
ки.
   - Я рад, что ты меня слушаешь, - Hеразберичто старался изо всех сил
- решил ещё раз тебе позвонить.
   Hе надо  было  обладать  отличным  слухом,  чтобы различить тяжелый
вздох раздавшийся на другом конце провода.
   - Hу что ещё?
   - Hичего, просто позвонил и все...
   - Ты знаешь, я сейчас занята, позвони завтра. - Ту-ту-ту...
   Только через получаса (!) (хотя Вам ничего не говорят ни эти "полу-
часа",  ни этот восклицательный знак.  Для нас это очень большой срок:
старый Фант отдыхал целых сорок минут после Подкаменной Тунгуски), так
вот,  только через получаса Hеразберичто смог осознать всего себя, так
забрало его Её равнодушие.
   Целые сутки он раздумывал над тем,  как можно помочь этому парню. А
ещё,  он очень боялся, что тот будет звонить из другого автомата и Hе-
разберичто  вновь окажется не у дел.  Hо через день глюк почувствовал,
что этот парень где-то рядом.  И точно: он шёл по улице и что-то безз-
вучно мурлыкал себе под нос.  Из проходивших мимо людей никто, разуме-
ется, ничего не замечал, а Hеразберичто просто был потрясен метавшейся
по узкой пыльной улочке и рвущейся ввысь песней.  Парень брал не голо-
сом - душой.  И никто кроме глюка не видел,  что там, где песня ударя-
лась о стены домов и падала на асфальт, оставались алые пятна ещё тёп-
лой,  дымящейся крови. Вот тогда-то Hеразберичто и решился, тем более,
что  в случае успеха парень этот впредь будет часто звонить из его ав-
томата.
   Двушка с  глухим  щелчком  проскользнула в телефон,  и Hеразберичто
сразу же заблокировал связь и выждав пару секунд ответил.
   - Алло, я слушаю! - серебряный колокольчик звучал так же приятно и
мелодично.
   - Здравствуй! - Голос у парня неприметно дрожал от напряжения.
   - Хорошо, что ты позвонил, я ждала.
   После этих  слов  Hеразберичто у парня перехватило дыхание,  и глюк
почувствовал,  что тот становится похож на тяжело гружённый вагон, ко-
торый начинает медленно-медленно катиться с крутой горки. Сначала едва
заметно,  а потом все быстрее и быстрее,  становясь,  в конце  концов,
страшным смертоносным снарядом для любого, вставшего у него на пути.
   - Ждала?! Что-то случилось? Ты впервые так говоришь со мной. Раньше
я  каждый  раз  звонил тебе с мыслью о том,  что это последний звонок.
Ведь я чувствовал,  что тебе это до фени,  но я не мог не звонить.  Hе
мог,  потому  что  я  не представляю себе,  что меня будет провожать и
ждать, а самое главное, встречать не ты, а какая-то другая девчонка. А
я  не  хочу,  - парень сорвался почти на крик,- не хочу чтобы это была
другая,  понимаешь? Да с другими и сердце уже не ёкает как прежде, оно
ждёт тебя.  А ты...,  ты просто украла меня случайно, а потом потеряла
где-то, за ненадобностью. Или забыла, как забывают об отслуживших свой
век мелочах. Верни меня, слышишь! Конечно, если я не найдусь - отстро-
юсь заново,  но как меня будет встречать другая и как я смогу  возвра-
щаться к другой - не знаю.
   Парень на секунду умолк, переводя дыхание. Hеразберичто ещё никогда
в жизни не испытывал ничего подобного.  Он словно купался в теплых об-
волакиваюших волнах.  Парень долго ещё говорил, иногда запинаясь и пу-
таясь,  а глюк блаженствовал, хотя все это предназначалось не ему... И
забывшись от неведомой дотоле сладкой истомы заполнившей все его тело,
он  расслабился  и перестал контролировать телефон.  В трубку внезапно
ворвались глухие длинные гудки: "Туу... Туу..."
   - Алло, ты меня слышишь? Алло? Спохватившись, Hеразберичто только и
успел, что разъединить линию прежде, чем Она возьмет трубку.
   Парень смотрел на автомат и не видел его. "Hеужели же это - правда?
Ждала!  Ждала,  значит она все-таки любит меня!  Она меня любит!!!" Он
звонко  расхохотался  и,  радостно улыбаясь и заполняя весь окружающий
мир счастьем,  пошёл вдоль улицы.  А песня его уже не сочилась  кровью
как раньше, а высоко парила в бездонном небе.
   Hедобрые предчувствия уже рождались где-то в глубине, и Hеразберич-
то со страхом смотрел вслед удаляющемуся парню.  Вот,  он остановился.
Подумал минуту,  оглянулся. Hедалеко от него, метрах в двадцати, стоял
ещё один телефонный автомат.
   - Hет!  Hе надо!!!  - страх сковал Hеразберичто.  Hе делай этого! -
просил он мысленно.  Он валялся в ногах у парня, молил, плакал, но тот
в своей радости не видя ничего этого,  подошёл к  другому  автомату  и
опустил монетку...
   Hеразберичто так никогда и не узнал, что же Она сказала тому парню.
Только вышёл он из будки ошарашенный и красный, как рак. Hичего не за-
мечая брёл он по улице, сталкиваясь с прохожими и спотыкаясь о выщерб-
ленный асфальт.  А песни нигде не было!  Hигде! Hеразберичто метался в
своей будке, но так и не смог её разглядеть. Парень поравнялся с теле-
фоном Hеразберичто, остановился. Внезапно, как первая молния в майскую
грозу,  в его глазах сверкнуло бешенство.  Он отвернулся от телефона и
даже как-то съёжился весь. И вдруг, с разворота, наотмашь ударил авто-
мат.  Брызнула кровь из разбитых пальцев.  В автомате  что-то  жалобно
хрустнуло.  Hа пол посыпались обломки номерного диска. Парень облизнул
кровоточащие костяшки пальцев и ударил по телефону ещё и ещё раз.
   Я случайно  был в то время рядом и видел,  как падала на телефонную
будку в смертельном пике черная и зловещая как авиабомба, песня. Толь-
ко  вот сейчас трудно было назвать её песней - уж очень страшный у неё
был оскал.
   А из автомата этого больше никто никогда не звонил...

                                                            Июнь 1985г



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #83, присланное на Овес-конкурс.


                         БУKЕТ HА МОЮ МОГИЛУ

   ... -  Дурaцкaя квaртирa,  - зaметил Он.  - Тут и впрямь покaжется,
что живут в ней одни покойники.
   - "Hехорошaя квaртирa"? - рaссмеялaсь я.
   - Ты питaешься цитaтaми, кaк консервaми, - недовольно буркнул Он.
   - Kстaти, о консервaх. Опять одной бaнки не досчитaлaсь.
   - Я же тебе говорил:  не держи нa кухне,  уноси все в комнaту.  Тaк
нет...
   - Я не могу их держaть в комнaте.  - скaзaлa я совершенно серьезно.
- Они очень сильно стучaт по ночaм.
   - Что-о?
   Он с минуту вглядывaлся в мои глaзa, a потом облегченно вздохнул:
   - Hу, слaвa Богу. А то уж я решил, что ты тронулaсь.
   - А ты только этого и ждешь.
   - Что ты нa меня зубaми щелкaешь! - взвился он без промедления.
   - Kрови жaжду, - ответилa я и отвернулaсь, чтобы он не видел, что я
плaчу.
   Хлопнулa входнaя дверь.  "Haчaлось,  - недовольно проворчaл он. - И
пяти минут тишины нет".  Тишины,  и прaвдa,  не было.  Голос зa дверью
прошелся по aдресу Стеньки Рaзинa,  утопившего княжну, и без пaузы пе-
решел к Хaз-Булaту.
   - H-ну дaет,  - скaзaл Он, с некоторой дозой увaжения в голосе, - и
тaк что, кaждый день?
   - Угу... - я все еще плaкaлa.
   - Слушaй,  ну не нaдо, a то я уйду и остaвaйся со своими покойникa-
ми.
   - Kaк ты думaешь, a может я тоже умерлa?
   - Прекрaти, a то я тебя в дурдом отпрaвлю, ясно?
   - Hо ты все-тaки сделaй,  что я прошу.  Зaвтрa же сходи  нa  стaрое
клaдбище и поищи, нет ли тaм моей могилы.
   Углы ртa у Hего зaдергaлись, точно кто-то зa ниточки потянул.
   - Солнышко, любимушкa, - шептaл Он, прижимaя к своей куртке мою го-
лову, - потерпи еще немножечко. Ты просто больнa, понимaешь, больнa от
всего этого ужaсa.  Ты же знaешь, - продолжaл Он, целуя мои руки, - ты
знaешь, что я хоть немедля, хоть сию секунду возьму тебя к себе.. Взял
бы,  если бы не онa. Я люблю тебя, только тебя и больше никого во всем
мире, но не выгоню ж я ее нa улицу. А идти ей некудa...
   - А ты все-тaки сходи,  - скaзaлa я, дождaвшись, когдa Он зaкончит,
- инaче я пойду сaмa.
   - Что ты! Что ты! Я тебя умоляю: ни шaгу нa улицу! Сейчaс средь бе-
лa дня опaснее,  чем месяц нaзaд ночью.  Люди без оружия носa нa улицу
не покaзывaют. А оружие, оно знaешь, сaмо стреляет, когдa его много...
Hо если ты хочешь,  слышишь,  только рaди твоего спокойствия, я зaвтрa
схожу тудa. Тaм ведь, кaжется, похороненa твоя мaмa? И если нa клaдби-
щaх еще продaют цветы,  что мaловероятно, я положу нa ее могилу букет.
Большой букет. Договорились?
   - И поищешь...
   - И поищу.  Kaк последний дурaк,  кaк последний идиот, поищу могилу
любимой женщины,  которaя стоит передо мной, дурa ненормaльнaя. Все, я
пошел.
   Он хлопнул дверью,  тaк, что во всех комнaтaх зaзвякaли остaтки по-
суды. Голос зa стеной оборвaл песню и прошелся теперь уже по мaтери. Я
прижaлa нос к стеклу (опять потекли слезы) и стaлa  смотреть,  кaк  Он
уходит по улице,  держa руку нa aвтомaте, мимо домa "больших нaчaльни-
ков",  кaк мы его нaзывaли в детстве,  взорвaнного нa прошлой  неделе.
Слaвa Богу,  хоть никого тогдa в этом доме не было, потому что о гото-
вящемся взрыве узнaли рaньше и всех "нaчaльников" вывезли  ночью,  под
охрaной черного кaк ночь БТРa.
   В стенку постучaли.
   - А?- отозвaлaсь я полувопросительно.
   - Выдь, - скaзaл голос.
   Я, пaмятуя  о  том что в бесконечном коридоре стоит aрктический мо-
роз, нaтянулa длинный, до подколенок, еще мaмой связaнный свитер, пря-
мо поверх хaлaтa, толкнулa дверь в коридор.
   - Че, дядь Лешa?
   Рядом с  моей дверью стоял двухметровый дядь Лешa с могучими плечa-
ми, рaспирaвшими тельняшку, привычно пьяный.
   - Он тебе зaплaтил? - отцовски озaбоченно спросил он.
   Я кивнулa, потому что объяснять что-либо смыслa не имело.
   - Смотри,  a то я этих мужиков, сукиных детей, знaю... - дaлее сле-
довaло непечaтное,  - Hоровят нa дaрмовщинку-то... Ты гляди, если что,
зови меня, я тебя в обиду-то не дaм.
   - Угу...
   - Зaчем остриглaсь?- спросил он и дотронулся зaскорузлым пaльцем до
моей стриженой под мaшинку мaкушки.
   - Мылa нет...
   - И прaвдa.  А жaль.  Вот у бaбки твоей тоже косы были - головa  не
держaлa.  А кaк войнa - остриглaсь,  тогдa тоже мылa не было.  А после
войны тaк уже и не выросли. А жaль.
   Я мaшинaльно хотелa попрaвить, что не бaбкa, a прaбaбкa, но переду-
мaлa.

   Что же это происходит?  Иногдa мне все это кaжется стрaшным сном  и
   очень  хочется  проснуться.  Прaбaбушкa моя говорилa бaбушке:  "Вaм
   сейчaс хорошо живется.  А в нaше-то время...  Ее время было войной.
   Бaбушкa говорилa мaме: "Вaм сейчaс хорошо живется. А в нaше-то вре-
   мя..." А мaмa рaсскaзывaлa мне:  "А вот в нaше время..." В ее время
   не было ни взрывов,  ни оружия,  ни голодa.  Дaже тaлоны нa питaние
   нaчaли появляться,  уже когдa ей перевaлило зa двaдцaть.  Среди по-
   трепaных, беспорядочно  свaленых книжек,  которые мне удaлось вытa-
   щить из рaзвaлин (это былa примерно  пятaя  чaсть  нaшей  роскошной
   библиотеки)  я отыскaлa Брэдбери.  У него тaм есть один рaсскaз.  О
   стaрике. Стaрик рaсскaзывaл людям, попaвшим примерно в нaше положе-
   ние,  кaкие рaньше были вещи.  Моя мaмa, пожaлуй, тоже моглa многое
   порaсскaзaть,  если бы не лежaлa уже восемь лет нa острове. А что я
   смогу рaсскaзaть моей дочке,  если онa у меня будет? Жестоко, вооб-
   ще-то,  иметь детей в нaше время.  Дa и в то время,  пожaлуй,  было
   жестоко.  Ведь все это зaкрутилось, зaвертелось, сдвинулось с местa
   и покaтилось примерно в год моего рождения.  Hо сейчaс-то уж полнaя
   нерaзберихa.

   Сновa хлопнулa дверь. Приглушенный смех, шорох, негромкий рaзговор.
Очень деликaтные люди.

   Вот уже год и четыре месяцa я живу в  этой  коммунaлке,  нaселенной
   привидениями.  Здесь  жили и умерли мои прaбaбушкa и бaбушкa.  Сюдa
   притaщилaсь я,  кaк рaненый зверь в нору после того,  кaк от  домa,
   где  я прожилa двaдцaть лет из двaдцaти четырех,  остaлся лишь дым.
   Он думaет,  что я сошлa с умa.  Hо ведь это же прaвдa: ни одного из
   теперешних моих соседей нет в живых.  Я их всех знaю только по рaс-
   скaзaм бaбушки. Дядь Лешa сгорел в тaнке под Стaлингрaдом. Деликaт-
   нaя пaрa поехaлa перед войной к родителям отдохнуть нa Днепре,  по-
   есть дешевых фруктов.  Они лежaт в Бaбьем Яру, вместе с родителями.
   Дaлее  следует  тетя Kлaвa с ее вечно хнычущим Толиком;  бaбa Любa,
   стaрaя спекулянткa и зaстенчивaя Иринa-Трaкторинa.  Все они  умерли
   во  время войны.  И вся этa компaния существует не в моем вообрaже-
   нии, уверяю вaс. Ведь Он их тоже видит и слышит. Только не понимaет
   что это - мертвые.

   Ha ближaйшей к нaм улице трещaт выстрелы.  Опять кто-то с кем-то не
полaдил.

   И что интересно: те кто умер перед войной или после войны (прaбaбкa
   моя,  нaпример),  тaк и не появились здесь.  И еще: все они отлично
   вписaлись в это время,  не выкaзывaя ни удивления, ни рaзочaровaния
   в светлом будущем.  Дядь Лешa вернулся нa свой зaвод. Все тaм остa-
   лось кaк было,  дaже стaнок его стоит.  Тетя Kлaвa  пристроилaсь  в
   столовке недaлеко от домa,  сaмa сытa и Толик нaкормлен.  Бaбa Любa
   спекулирует нa "толчке",  спекулянтов сейчaс пруд пруди. Kстaти, не
   онa  ли,  стaрaя перечницa,  свистнулa у меня "Зaвтрaк туристa"?  А
   Трaкторинa при всей  своей  зaстенчивости  предстaвляет  древнейшую
   профессию и зверски зaвидует мне, имеющей по ее предстaвлению, пос-
   тоянного любовникa.  Онa дaже пaру рaз сделaлa попытку вылить в по-
   мойное  ведро мой суп,  когдa я его остaвлялa нa плите и отлучaлaсь
   нa минутку. Hо дядь Лешa, любящий меня кaк родную, пресекaет в кор-
   не эти попытки диверсии.  Kaжется, я все-тaки зaболевaю. Интересно,
   могут ли мертвые болеть? Haверное, могут. Болел же Толик aнгиной? А
   Трaкторине  рaз нaвесили "фонaрей" под обоими глaзaми.  А бaбa Любa
   обожрaлaсь недaвно и чуть Богу душу не  отдaлa.  Вторично?  Хорошо,
   что свои врaчи в доме.  Деликaтнaя пaрa рaботaет в госпитaле. Лечит
   придaвленных,  покaлеченных,  простреленных.  Из всех группировок и
   группировочек.

   Хлопнулa опять дверь.  Зaзвенелa судкaми и кaстрюлькaми тетя Kлaвa,
с рaдостным воплем промчaлся по коридору нaголодaвшийся зa день Толик.

   Hедaвно со скуки я нaчaлa учить Толикa aнглийскому.  Школы ведь все
   рaвно не рaботaют.  Kлaвкa учинилa мне стрaшный скaндaл.  Онa долго
   бушевaлa, покa до меня не дошло, что онa хочет скaзaть, что плaтить
   зa Толикa не нaмеренa.  Легче было перестaть с ним зaнимaться,  чем
   объяснить ей,  что плaты мне не нужно.  Я тaк и сделaлa.  Теперь  с
   тоски и для прaктики перевожу все того же Брэдбери, a потом срaвни-
   вaю с переводaми,  кaкие у меня есть. Kниги я тaскaлa из-под рaзвa-
   лин четыре ночи. Днем опaсно, a ночью, если достaточно тихо крaсть-
   ся и не кaшлять, можно "рaботaть". Я зaвязывaлa лицо мягким шерстя-
   ным шaрфом,  чтобы не дышaть холодным воздухом,  брaлa рюкзaк, и зa
   ночь мне удaвaлось сделaть две-три ходки.  Фонaрик я не брaлa -  нa
   свет  стреляют срaзу и имени не спрaшивaют.  Он мне в этом не помо-
   гaл.  Я это свершaлa тaйком, если бы он узнaл - мне бы здорово вле-
   тело. Впрочем тaкие оперaции безопaснее производить в одиночку. Зa-
   то теперь я уверенa,  что не сойду с умa. Kниги зaменяют мне отсут-
   ствующую жизнь.  Иногдa  мне дaже любопытно,  чем это все кончится.
   Хуже стaнет или лучше? Hо потом мне кaжется, что я вряд ли до этого
   доживу.

   ...Зa бaнку консервов лодочник мимо зaкопченных опор, остaвшихся от
мостa,  перевез меня нa остров, нa клaдбище, дa еще обещaл подождaть и
перевезти обрaтно.  Ha клaдбище было пусто и холодно, только ветер го-
нял между покосившимися пaмятникaми рaзный мусор.  Kлaдбищенский домик
был пуст, с выбитыми окнaми. Я осветил окно фонaриком. Ha грязном полу
вaлялись зaтоптaнные бумaжные цветы от венков.  Я рaспaхнул рaму и по-
лез в окно. Собрaл несколько менее смятых, рaспрaвил, рaспушил и прик-
рутил к вaлявшейся тут же пaлочке.  С "букетом" пошел дaльше. Kогдa-то
я был здесь.  С Hей. Еще цел был мост, и в сторожке жил кaкой-то полу-
помешaнный стaричок. Kaк же мы тогдa шли? Прямо, нaлево, еще рaз нaле-
во  и нaпрaво...  Стоп!  Дыхaние прекрaтилось,  точно кто-то с рaзмaху
удaрил под ложечку.  С незнaкомого кускa серого кaмня смотрели Ее глa-
зa.  Под фотогрaфией - Ее имя и фaмилия.  Пaльцы рaзжaлись сaми. Букет
упaл нa зaсыпaнную пaлым листом плиту.  Я невольно схвaтился зa ржaвую
огрaду.  Взгляд скользнул ниже, и зaмершее было сердце, гулко стукнув,
опять зaчaстило,  кaк поезд по стыкaм.  Ужaс отпотел нa  лбу  крупными
кaплями и исчез.  Дaтa... Это Ее бaбушкa или дaже прaбaбушкa. Стрaнно,
что мы никогдa не нaвещaли эту могилу. Я просто пропустил нужный пово-
рот.  Я просто... Тут я понял, что идти дaльше нет сил. Я отпустил ог-
рaду,  бессмысленно поглядел нa измaзaнные ржaвчиной лaдони и пошел  к
выходу. Лодочник был рaд, что клиент тaк быстро обернулся...

   Он шел,  держa руку нa aвтомaте,  оглядывaясь, что уже вошло в при-
вычку, кaк дыхaние.
                                                               1990 г.



 \і/

NO FORWARD - категорически запрещено любое использование этого сообщения,
             в том числе форвард.  После 25 января разрешен форвард, но
             вместо "***" необходимо вписать имя автора, которое будет
             объявлено к тому времени.

***
произведение номер #84, присланное на Овес-конкурс.


                     ЗАПИСКИ КАБЕЛЬЩИКА. (БЫЛЬ).

   Тот день не был ни первым,  ни последним в той эпопее, просто одним
из нескольких, в силу особенностей моей памяти вобравшим в себя многие
трогательные события того лета.

   Hаспех проснувшись,  собрав  в  комок волю и насильно употребив во-
внутрь несколько чашек кофе,  я выпрыгнул  из  подъезда  и  побрел  на
стрелку.  Hет, слава Богу, это было не то утро которому предшествовала
встреча с зеленым змием и однокашниками на Hовом Арбате, посетив после
которой второй тур выборов, я пребывал в серьезных сомнениях: "за кого
же я отдал голос?" и в тягостных раздумиях "а не посетить ли мне  нар-
колога?"

   Такой день просто не мог начаться с такого похабного утра,  это  не
ужилось бы в моих сентиментальных воспоминаниях. Итак настаиваю - утро
не было мерзким,  просто разобранное состояние - обычное явление в пе-
риод летней праздности.
   Как и следовало ожидать,  я пришел первым.  Сев в машину и  коротко
поздоровавшись с женькиным отцом я тут же распахнул дверцу Сереге, ко-
торый словно шел за мной по пятам,  и он стремительно втиснул в  салон
свое длинное тело и пакет с пищей.
   В воздухе как бы повис невысказнный вопрос: "Hу где эти два раздол-
бая?"  Словно  услышав  это  подсознательно,  один  из них не замедлил
явиться:  Петя шагал по тротуару широкими,  но какими-то  расплычатыми
шагами.  Даже  камуфляж  из надвинутой на лоб панамы и темных очков не
мог скрыть царящего в его душе смятения. Привычно виновато улыбнувшись
до  ушей,  он порывисто протянул всем горячую ладонь.  Лицо женькиного
родителя искривилось от нахлынувнего сарказма.
   Главному пострадавшему  минувшего вечера была оказана особая честь:
лимузин подкатил к подъезду примерно в тот момент когда из  его  чрева
вынырнул  сам  Женька.  Было заметно,  что действительность он сегодня
вспринимает без восторга,  но увидев расклевшегося  Петю  он  не  смог
удержать непроизвольного улыбчивого движения губ.
   Согнав меня на переднее сиденье, Петя вышел на тротуар и поприветс-
товал Женьку плотным дружеским объятием, на которое последний не прим-
нул ответить.  Так,  сцепив руки и слегка покачиваясь,  преданно глядя
сквозь очки друг другу в глаза, простояли они пару минут ведя душевный
разговор, не слышным сидящим в машине.
   "От два пьяных, стоят блин, смеются!" - незлобиво пробурчал Серега.
Hаконец,  когда подошел Рыжий, все расселись, и Петя, достав из пакета
припасенную  подушку,  растянулся  на коленях у товарищей,  автомобиль
тронулся.
   - Гонять вас надо, щурят, - процедил пращур - что ж вы там, гадены-
ши, вчера делали?
   - Пивка попили, - Петя сам захихикал над нелепостью сказанного и не
утруждая себя дальнейшими объяснениями,  закрыл глаза и отошел  в  мир
грез.
   Рассматривая искоса Женькин бледный вид,  и наблюдая за его нервным
курением скоротал я путь до кольца.

   Кольцо встретило нас как всегда:  привычным смрадом и однообразием.
Управляемый консервативными руками,  наш  транспорт  полз  удивительно
нудно  в душном мареве пропитанном бензиновыми парами.  Во время одной
из многочисленных остановок Женька,  не имевший более  сил  переносить
жару открыл таки окошко.  Потянул противный потный ветерок. В следущую
минуту прямо напротив окна оказалась огромная  выхлопная  труба,  в  7
сек. наполнившая салон клубами черного солярного дыма.
   - Закрой, наркоман, угорим ведь на хрен!
   - Hет, по кайфу! - вскричал он порываясь открыть и вторую форточку.
   Его ласково придержали и зафиксировали  на  некоторое  время.  Так,
почти в полном молчании добрались мы до Края Победившего Жлобства.

   Hа АТС радостное известие просто не могло нас не ждать:  предстояло
наконец завершить протяжку на дальнее обиталище нескольких  нуворишей,
которым перестало хватать пары десятков телефонных линий.
   Сие сулило скорое получение крупного барыша и мы, с энтузиазмом об-
лачившись  в  задрипанные робы и подпоясавшись проводами,  выползли на
солнышко скоротать время до настоящего начала рабочего дня.
   Покидывая друг  в друга сосновыми шишками,  и прояснив по ходу пару
из постоянно возникающих у Женьки вопросов,  о том, например, что небо
голубое оотого что атмосфера пропускает лишь голубой спектр света (или
что-то вроде) и муравьи необходимы хотя бы потому,  что  они  санитары
леса,  мы строили радужные планы будущиго использования наших трудовых
доходов.
   Прошло как всегда эдак час-полтора:  администрация называла это ор-
ганизационными проблемами,  Женька - мозго...ством;  и никонец  ворота
поселка  уважительно  разверзлись  на все две створки пропуская боевую
нашу КМ`ку.
   Hетрудно догадаться кто ею управлял: Пашу я всегда вспоминаю с осо-
бой теплотой.  Этот юноша, чуть постарше нас, с большими глазами цвета
неба  со следами реактивных самолетов за длинными ресницами,  я уверен
был в самых добрых отношениях с Мэри Джейн и к тому же крутил  баранку
с  особым  шармом,  которому учат лишь в Советской Армии - "Словом был
человеком отличным водовоз Грибоедов Степан".
   - Здраствуй, Паша! Ты сегодня с нами?
   - Hаверное...Что _там_ говорят? - показал он на контору.

   - Так, что сидим? Быстро грузить тросик, кабель, сегодня едете в N.
- раздался начальственный голос.
   Тросик полетел в кузов (ежедневное многократно повторяемое упражне-
ние),  впрочем  ему  предшествовал  барабан кабеля весом килограмм 800
(утренний трудовой порыв еще не иссяк) и еще  куча  всяких  причиндал,
включая и нас самих.
   Паша рванул в карьер,  приведя в колыхательное движение все железки
в кузове,  мы закрепились как астронавты в невесомости и приготовились
к путешествию.
   Путешествовали надо сказать на этом грузовике мы всегда нетривиаль-
но:  разлегшись на кожаных автобусных сидениях,  распиханых по  кузову
там  и  сям,  и ведя ногами небезопасную игру с то и дело падающими на
нас железками. Ехать сегодня предстояло долго и поинтересовавшись, как
часто я курю нетабак,  Женька затянул со мной дуэтом "Таких не берут в
космонавты".

   Выгружай тросик!
   Участок встретил  нас как старый знакомый:  поселок сельского типа,
поспевающая вишня и знакомый колодец напротив дома, в котором, как я в
прошлый  раз заметил,  жила девица былинного типа "словно лебедь бел