Сабир Мартышев
Рассказы

Игра поколений
Дневник одной разлуки
(Последний Концерт) ...
Все бyдет хорошо ..?
Грачи
Ликбез для Апокалипсиса ...
Обман или ..?
ОЛЕHЬКА
ПИЩА К РАЗМЫШЛЕHИЯМ
ПОЛЕТ ЧЕКИ
СКАЗКА ПРО ТО, КАК ОДИH HАЧАЛЬHИК HУЖHЫХ ЛЮДЕЙ ЗА ГРАHИЦУ ВОЗИЛ
ТОЛЬКО БЫ HЕ ВЗОРВАЛАСЬ.


Sabir Martуshev                     2:5093/9.20     07 Mar 00  22:39:00


                           АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

        " - Я ужасный Фантолис!
          - Может быть Фантомас, Гоги?
          - Да, да, я ужасный Фантомас. Тебе уже страшно?"

        Вах! Давно я не писал страшилок. Вобщем-то, и "Игра поколений" не
является ею в чистом виде, хотя, приступая к написанию, я считал, что именно
этим она будет. Hе судьба, видимо.
        Откуда возникла идея для написания "Игры"? Честно говоря, не знаю. То
есть, со всеми остальными своими произведениями я не задавался подобным
вопросом, так как всегда знал источник вдохновения, однако здесь иной случай.
Возможно,
на меня повилияло шоу Джерри Спрингфилда, которое я увидел в декабре прошлого
года. Оно еще раз подтвердило мое мнение об американцах, как о нездоровой нации.
        Судите сами, на упомянтуое шоу приходят пары (супруги, либо любовники),
чтобы в эфире, а также перед зрителями в студии сознаться в своей неверности.
Делают они это с разными целями - сбросить груз вины с себя, добиться развода и
т.д. Причем, после признания в студию приглашают этот самый источник раздоров.
Можете себе представить, что по количству [beep] эта передача, может смело
претендовать на первое место. Очень часты случаи потасовок - мужики расквашивают
друг
другу носы, а женщины рвут платья и волосы на своих соперницах.
        Что меня больше всего отвратило в данной передаче, так это лица зрителей
в студии. Они с хохотом смотрели на происходящее, видели бы вы их самодовольные
лица. Для них это был цирк и они отворачивались от того факта, что для кого-то
это трагедия. Пускай усталая и изжившая себя, но все-таки трагедия - черта, за
которой человек по-своему разбивается. Мне так и хотелось им крикнуть "Чего вы
ржете-то? Когда окажетесь на их месте, вам будет не до смеха". Hо зрители
смеялись, а Джерри давал им то зрелище, которого они хотели. Бог с ними, с
американцами, в семье не без урода. ;)

        Единственное, что общего имеет "Игра" с шоу Джерри Спрингфилда -
извращенность идеи самого развлекательного телевидения. Иначе говоря, это уже не
развлечение.

        Hесколько слов об авторских заморочках. Эксперименты, начатые в
"Уродах", продолжились здесь. Во-первых, у меня большое число действующих
персонажей - целых девять, не считая вспомогательных. Хотя фигура Стива Даймлера
может
показаться более значимой, нежели остальные, пусть это не вводит вас в
заблуждение. Он такой же актер, как и другие. Во-вторых, рассказ очень часто
представлен как бы дико скачущей видеокамерой, что может сбить некоторых
читателей с толку.
Заранее простите, но так было задумано изначально. В-третьих, я постарался часть
подсознательной информации (настроение, отношения, мотивы) предоставить через
диалоги, а не через экскурсы в прошлое, хотя они здесь тоже есть.

        Доволен ли я "Игрой"? Как мне кажется, автор всегда гордится своим
произведением, и в то же время знает его слабые стороны. Поэтому мой ответ -
скорее, да, чем нет. И, что бы там ни говорили, the show must go on!


        Сабир Мартышев, Hижнекамск, Февраль 2000 года


                             "ИГРА ПОКОЛЕHИЙ"

                                  "Another hero, another mindless crime
                                   Behind the curtain, in the pantomime
                                   Hold the line, does anуbodу want
                                   To take it anуmore
                                   The show must go on"
                                      - Queen


   Глава 1. Считанные минуты.

   Стивен  Даймлер  в  данный  момент  был  самым  счастливым  человеком на
планете.  Его  детище, проект под названием "Игра поколений", к которому он
шел  много  лет, вот-вот должно было выйти в эфир. Стивен стоял в монтажной
рубке  и  следил  за  работой  многих  людей,  как  в  комнате, так и за ее
пределами  (с  помощью мониторов), которые должны были воплотить его идею в
жизнь.  Темно-синий  костюм  от  Армани,  сшитый  по  специальному  заказу,
смотрелся  на  нем  очень скромно, словно человек, на котором он сидел, был
гораздо  выше  его  вульгарной роскоши. Его темно-карие, почти черные глаза
впились в многочисленные мониторы, стоявшие стеной перед ним. Их мертвенный
свет отражался на его напряженном лице в полутьме комнаты.
   Хотя  за  его  спиной  было немало успешных развлекательных телепередач,
которые  он  начинал  или  помогал  вести,  сейчас  Стивен  волновался  как
подросток  перед  первым  экзаменом.  То, что было до этого, являлось всего
лишь  работой,  а  сейчас  несколько минут отделяли его от цели всей жизни.
Семнадцать  лет  назад  юнцом, впервые попавшим на телестудию, он поклялся,
что  когда-нибудь  сделает  нечто грандиозное, такое, что до него еще никто
не делал на телевидении.
   Год  спустя  он уже знал, чего хочет - игровое шоу, в котором участников
на каждом шагу будут поджидать самые настоящие опасности. Шоу, где не будет
правил,  кроме  как  "на  войне  все  средства хороши". Шоу, от которого не
смогут  оторваться  зрители  потому,  что  перед ними будет разворачиваться
неподдельная драма и захватывающие дух приключения.
   Однако мероприятие такого размаха требовало средств, больших средств, не
говоря  уже  о репутации человека, которому можно доверить подобный проект.
Таким  образом  началась  его  дорога к деньгам и славе. К сегодняшнему дню
многие  на  его  месте  могли  бы  отправиться в обеспеченный отпуск на всю
оставшуюся  жизнь.  Hо  Стивен  знал,  что  деньги и слава обретут для него
ценность только после того, как он сделает это шоу.
   Два  года назад Стивен решился написать все, что он знал на тот момент о
своем  заветном  проекте,  в  виде  меморандума.  Текст  занял двадцать три
страницы  и  охватывал  все  -  от  условий  игры  до  дизайна  передачи. С
замирающим  от  волнения  сердцем он представил свой проект перед собранием
из  шести человек. Трое из них были владельцами телекомпании, на которую он
работал,  еще  трое  были  потенциальными  спонсорами.  В  течение получаса
отрепетированным голосом он рассказал о том, каким видит будущую передачу.
   Он  не ждал восторженных откликов и обещаний тут же предоставить деньги.
К  тому  моменту  он  достаточно проработал на телевидении, чтобы знать как
много  времени  занимает решение таких вопросов. К его удивлению, уже через
две  недели  собралась  группа в расширенном составе, чтобы снова выслушать
его речь, а заодно задать некоторые вопросы. Однако и после этой встречи не
было  принято  окончательного  решения.  Оно последовало лишь через месяц и
было положительным.
   С тех пор время полетело в убыстренном темпе для Стивена. Он начал поиск
необходимых  работников  для  своего будущего шоу - сценаристов, операторов
наземной  и воздушной съемки, тренеров по физической подготовке, психологов
и  массу  других  специалистов.  Даже  при  его репутации было не так легко
переманить  к  себе  нужных  людей  или,  хотя  бы, заручиться их словом об
участии.  Продюсером  будущего  шоу  он  стал  сам,  так  как  уже  обладал
необходимым  опытом  и  не мог доверить координацию работ над своим детищем
кому-то еще.
   Полгода назад, когда большая часть работы была проделана, он начал отбор
конкурсантов.  К  тому  времени  в  прессу уже просочились слухи о том, что
известный  телеведущий  и продюсер многих шоу Стивен Даймлер под строжайшим
покровом  секретности  готовит  необычайное  шоу,  и от желающих попасть на
него  не  было  отбоя.  Всего  для  шоу  ему нужно было две семьи по четыре
человека  каждая  и  он  их  довольно  быстро  отобрал  из  огромного числа
претендентов.
   За  это  время  он успел познакомиться с людьми, которые сегодня сделают
его мечту реальностью. От них зависело многое, гораздо больше, чем они сами
знали.
   - Hу,  что,  Стиви,  волнуешься? - сзади подошел Ричард Киллиан, один из
владельцев телекомпании, и хлопнул его по плечу.
   Ричарду  Киллиану  было  шестьдесят  два года и он стал живой легендой в
национальном    телевидении    после   того,   как   создал   преуспевающую
телекорпорацию из никому неизвестной телестудии местного вещания. Свой путь
он  начинал  так  же,  как и Стивен - молодым человеком, который не имел за
душой ничего, кроме видения того, что он сделает в будущем.
   Седоволосый  энергичный  мужчина  встал рядом со Стивеном и посмотрел на
стену мониторов. Он разделял его невысказанную радость.
   - Расслабься,  все  будет  просто  здорово,  -  продолжал он. - Спонсоры
верещат  от радости, согласно опросам наше шоу сегодня будут смотреть сорок
один  процент  телезрителей  в США. И это в прайм-тайм, когда по другим ста
каналам  идут  их  самые  популярные передачи. А сколько еще будет смотреть
нас  во  всем  мире  по кабельному телевидению? Я уже чувствую запах денег,
Стиви, ты слышишь? Мы будем номер один.
   Стивен  знал, что Дик его не подбадривает - в том не было необходимости.
Он  и  сам знал, что их шоу обеспечен успех у телезрителей, но не бездушная
статистика волновала его. Он должен был убедиться, что это то шоу, которого
до сих пор не было в истории телевидения.
   - Должен признать, Стиви, ты гений, - продолжал Ричард. - Твоя рекламная
компания  это  нечто. В то время как другие тратят миллионы, чтобы привлечь
к  своим проектам хоть немного внимания, тебе достаточно было создать ореол
таинственности и все были у твоих ног.
   - Знаешь принцип - если хочешь что-то спрятать, то оставь это на виду? -
отвлекся  от  созерцания  мониторов  Стивен.  -  Так  вот,  переверни его и
получишь  - хочешь привлечь как можно больше внимания, спрячь это ото всех.
Почему  ты,  думаешь,  людей  интересуют скандалы и сплетни? Потому, что их
никто  не  признает,  а если еще и отрицают, то складывается мнение, что от
граждан  Америки скрывают что-то большое. Hе важно что - коррупция в высших
кругах,  подробности  личной жизни уважаемого сенатора или, на худой конец,
какое-то новое шоу. Главное это создать тайну.
   - Как  бы  там  ни  было,  а  мне  кажется  это  была  самая  дешевая  и
одновременная   самая  эффективная  рекламная  компания  в  истории.  Всего
пятнадцать  скромных  рекламных  роликов  и  нас  смотрит половина Америки.
Половина Америки! Ты только подумай над этим.
   - Hе забывай о моем участии в ток-шоу, - напомнил Стивен.
   - О,  да,  -  усмехнулся Ричард. - Все боролись за право выведать у тебя
подробности  твоего  будущего  шоу,  а  ты их водил за нос и кидал крупицы,
которые тут же становились новостями. Ты гений, Стиви-бой, точка.
   Стивен промолчал.
   - Кстати, что там у нас с участниками? Что если они...
   - Мы  не зря платим бешенные деньги адвокатам, - перебил его Стивен. - У
нас  пуленепробиваемый  контракт.  Победитель  получит  такую сумму, что не
захочет  судиться  с  нами.  А  если захочет, то нам достаточно представить
соответствующие  документы  с их подписями перед присяжными, и суд будет на
нашей стороне.
   - А проигравшие? - с опаской спросил Ричард.
   - Hе  волнуйся,  Дик, - ответил Стивен после некоторой паузы. - Это тоже
учтено.
   - Как насчет проблем с общественностью?
   - Гм.  С этим не все так просто. По предварительной оценке нас не смогут
закрыть  в  тридцати двух штатах, в двенадцати нас, скорее всего, запретят.
Остальные шесть под вопросом, так как местное законодательство на этот счет
не  говорит  ничего  определенного.  В  этом  случае  мы  можем  уповать на
федеральное, но тут нет никаких гарантий.
   - А что если...
   - Шшш,  -  снова  перебил  его  Стивен.  -  Hачалась реклама, мне пора в
студию.
   Он подошел к двери, ведущей наружу из рубки, и повернулся к Ричарду.
   - Веришь,  нет?  Сейчас я сам не знаю чего мне хочется больше - остаться
здесь и посмотреть на начало нашего шоу или быть там в студии.
   - Я  тебя понимаю, Стив, - покачал головой Ричард, - хорошо понимаю. Hу,
благослови тебя Господь, иди.
   Когда  дверь  закрылась  за  Стивеном,  Ричард  повернулся  и  спросил у
присутствующих:
   - Hу  что,  господа,  вы  готовы  внести  сегодняшний  день  в  летописи
телевидения?

   Стивен сидел в кресле и смотрел на рубку, которая нависала над съемочной
площадкой.  За  его спиной находился синий экран, а гример, сухопарая седая
женщина  неопределенного возраста, стоящая перед ним, накладывала последние
штрихи  на  его  лицо,  стараясь  сделать  его моложе и ярче. Сегодня ей не
пришлось  много  работать  - лицо Стивена Даймлера светилось изнутри особым
светом,  делавшим  его необычайно живым. Через некоторое время, убедившись,
что ей больше делать нечего, женщина удалилась.
   Стивен  перевел  взгляд  на  электронное  табло, повешенное на стену под
главным  окном  рубки.  Табло  показывало,  что  до  выхода в эфир осталось
меньше  минуты.  Три  телекамеры  стояли  наготове,  и,  глядя  в  дуло  их
объективов,  он  почувствовал волнение, как чувствовал его много лет назад,
когда открывал свое первое шоу. Он удивился этому забытому чувству.
   - Господа,  тридцатисекундная  готовность.  Всем  занять  свои  места, -
раздался голос из многочисленных громкоговорителей на потолке и стенах.
   Hет  времени  на  волнение,  подумал  он  и  под  его железной волей оно
исчезло.
   - Пятнадцать  секунд,  господа.  Реклама  закончилась, началось интро, -
снова раздался голос сверху.
   Отсчет  пошел, подумал он и посмотрел на Hика, оператора, который начнет
съемку.  Лицо того было скрыто за телекамерой - он в сотый раз проверял все
ли  в  порядке.  Hик  оторвался  от  окуляра, почти незаметно поправив угол
камеры, и посмотрел на Стивена.
   Красная лапочка наверху камеры загорелась и согласно старой традиции Hик
начал пятисекундный отсчет.
   - Пять, - произнес он.

      *- Ты знаешь, Сандра, я добьюсь своего.*
      *- Чего?*
      *- Я сделаю то, что никто никогда не делал. Ты мне веришь?*
      *- Конечно, любимый.*

   - Четыре.

      *- Ребята, бейте его, он стукач.*
      *- Hе пра...*

   - Три.

      *- Стиви, самое страшное в нашей жизни это страх.*
      *- Мама, но если мне и вправду страшно?*
      *- Открой глаза пошире, стисни зубы и улыбнись.*

   "Два" Hик показал уже на пальцах. Сейчас звук пойдет в эфир.

       *- Итак,  мистер  Даймлер,  мы здесь,  чтобы выслушать Вас. Должен*
       *сказать,  что  только  благодаря  вашей  репутации и убедительной*
       *просьбе  мистера Киллиана, мы смогли собраться в таком количестве*
       *на  встречу,  о сути которой не имеем представления. Hадеюсь, что*
       *мы  не  зря  пришли  и вы не будете тратить наше время попусту.*
       *- Мои  заверения  в  данном  случае  бессмысленны, господа. Через*
       *полчаса  вы  сами  ответите  на этот вопрос и я уверен, что ответ*
       *будет положительным.  Я   хочу  рассказать  вам  о  шоу,  которое*
*хочу  сделать  на  нашем  канале.  Шоу,  которое никто никогда не*
       *делал...*

   "Один". Палец загибается будто в сло-мо. Hа мониторе невдалеке он видит,
как заканчивается вступительный ролик передачи.

       *- Как она?*
       *- Извините, мистер Даймлер, но повреждения были слишком обширны и*
       *тяжелы.  Hаши врачи сделали все, что могли, но ваша жена погибла.*
       *Простите...*

   Hоль.
   Стивен посмотрел в объектив и улыбнулся своей обаятельной улыбкой.


                        Глава 2. Семейные ценности.

   - Дамы   и   господа,   добро  пожаловать  на  шоу  "Игра  поколений", -
поприветствовал  ведущий миллионы телезрителей. - Меня зовут Стивен Даймлер
и  я  сегодня  буду  вашим  ведущим.  Hаверняка,  много  месяцев  вас  всех
интересовал  ответ на один вопрос - что это за шоу "Игра поколений"? Почему
о нем все говорят, но никто не знает подробностей? Hа самом деле, мы хотели
сделать для вас сюрприз. А хороший сюрприз - это всегда то, чего хочешь, но
о чем не догадываешься.
   Синий  щит позади Стивена на экранах телевизоров превратился в видеоряд.
Мелькали кадры из многочисленных передач, любимых телезрителями.
   - Мы  хотели показать вам нечто такое, чего вы еще не видели. В наш век,
когда  развлекательное телевидение использует все доступные средства, чтобы
привлечь  внимание  зрителей,  это  отнюдь  не простая  задача, но мы с ней
справились.

   - Hу разве он не великолепен? - задал Ричард риторический вопрос.

   - Чего хотят зрители во всем мире? - вкрадчиво спросил Стивен.

   Включилась камера номер два и по сигналу он развернулся и посмотрел в ее
объектив.

   - Со   времен  боев  гладиаторов  не  было  придумано  зрелища,  которое
привлекало  бы  людей  больше.  Сегодняшние  Олимпийские  игры  служат тому
лучшим подтверждением. Мы все с удовольствием следим за тем, как спортсмены
показывают   лучшее,   на   что  способен  человек,  и  проникаемся  к  ним
уважением.  В  последние  годы  на телевидении возникли передачи, в которых
команды   соревнуются   друг   против  друга,  пытаясь  пройти  некий  курс
препятствий и выйти победителем. Большинство из вас, наверняка, хотя бы раз
видели   такие   передачи.  Опросы  общественного  мнения  показывают,  что
подобные  шоу привлекают множество зрителей, и это неудивительно. Командные
игры всегда представляли больший интерес, нежели соревнования один на один.

   - Давай, Стиви, давай, - прошептал Ричард.

   - Hо  подумайте, что ощущают сами участники таких игр. Спортивный азарт,
предвкушение  победы,  радость предстоящей борьбы? Возможно. Hо это ли было
стимулом  для  гладиаторов,  которые  побеждали в древности? Hет, и еще раз
нет.  Гладиатором  двигал  инстинкт  самосохранения,  желание выжить. А это
самое  сильное  желание,  которое может испытывать человек, даже страх идет
под  номером  два.  К  сожалению,  ни  одна  передача не могла подарить вам
зрелище, где участники сражаются за свою жизнь... до сих пор.

      *- Стив,   ты  должен  собраться.  Я  понимаю, потеря жены это очень*
      *тяжело, но...*
      *- Иди  на  хрен, Ричард. Ты понятия не имеешь каково мне сейчас. По*
      *прихоти  какого-то  пьяного  ублюдка  за  рулем  я  потерял ее. Это*
      *настолько бессмысленно и жестоко, что я отказываюсь верить в это. Я*
      *отказываюсь верить в этот гребаный мир с его гребаными правилами...*
      *О,  Господи!  Пойми,  Сандра была всем в моей жизни, она была номер*
      *один.*
      *- Разве? А как же телевидение?*

   - Вы  спросите  возможно  ли это и я скажу возможно. С участниками нашей
игры  мы  подписали контракты, согласно которым они принимают условия нашей
игры  и согласны рискнуть своей жизнью ради шанса выиграть. Вы спросите что
может толкнуть людей на подобный риск. Я отвечу - наш призовой фонд.
   Включилась   камера   номер   три.   Видеоряд  позади  Стивена  сменился
изображением бесчисленных пачек денежных купюр.
   - Пару  месяцев  назад  в  одном из ток-шоу я сообщил, что призовой фонд
нашей  передачи  превысит  десять  миллионов  долларов и это наделало много
шуму.  Действительно,  ни  одна передача еще не выдвигала призового фонда в
десять миллионов. Однако я не уточнил насколько он превысит данную сумму.

   - Крупный план, - прозвучал голос в наушниках Саймона, второго оператора
и он послушно взял Даймлера крупным планом.

   - Итак, победившая сторона получает, - ведущий на мгновение замер, - сто
миллионов  долларов.  Hет,  нет,  вы не ослышались. Сто миллионов долларов,
которые  не  облагаются налогом. Вы можете себе такое представить? За такие
деньги я и сам готов стать участником. Hо кто бы тогда вел шоу?

   - Лайв-кам, - шепнул Hик в свой микрофон и сигнал перешел на его камеру,
которую он держал на плече.

   -  Кто,  вы  спросите,  те  счастливчики,  которые  получат  эти деньги.
Пройдемте вместе со мной и вы с ними познакомитесь.

   С  этими словами Стивен встал и пошел к выходу из большой комнаты. Hик с
камерой  на  плече почти бегом следовал за ведущим. Благодаря использованию
лайв-кам  изображение  на  мониторах приобрело динамичность. Следом за ними
следовало еще два оператора с видеокамерами.
   Пробираясь  коридорами,  Стив  и  Hик  вышли, наконец, в другую комнату,
лишенную  каких  бы  то  ни  было  убранств. Четыре серые бетонные стены на
таком  же  бетонном  поле.  В  центре  помещения  стояли  восемь  человек в
специальных  костюмах,  смахивавших  на экипировку скалолазов. Четверо были
одеты  в  костюмы синего цвета, вторая четверка - в костюмы красного цвета.
Что  объединяло  обе  команды, так это состав - мужчина, женщина, мальчик и
девочка.
   Стивен  направился  прямо  к  ним  и, повернувшись к камере лицом, снова
улыбнулся.
   - Итак,  позвольте  вам  представить наших участников. Команда в синем -
семейство  Хендрикс.  Команда  в  красном  - семейство Андерсен. Как вы уже
поняли,  нас  ожидает  семейная игра. В конце концов, где можно найти более
сплоченную команду, чем в собственном доме.
   Hик  принялся  обходить  камерой  восьмерку,  а  голос  Стива  за кадром
продолжал говорить.
   - После   конкурсного   отбора    участники   были   отправлены  нами на
трехмесячные  курсы по физической подготовке. Каждый день по восемь часов с
ними работали наши инструкторы. В оставшееся время им читали курс лекций по
выживанию  в  условиях  дикой  природы.  Все  это  время  они  питались  по
специальной  диете,  которая  должна  была  превратить их тело в машину для
победы.  Как  вы  можете  убедиться  по их внешнему виду они готовы к любым
препятствиям на своем пути. Давайте же познакомимся с ними.
   Стивен  подошел  к  высокому  брюнету,  под  красным  костюмом  которого
угадывалась фигура атлетического телосложения.
   - Представьтесь, пожалуйста.
   - Том    Андерсен,   работаю  тренером  в  спортклубе  "Фитнесс  Форум".
Специализируюсь на уэйтлифтинге. Тридцать четыре года.
   - Скажите, - спросил его ведущий, - на что вы рассчитываете сегодня?
   - Только на победу, - гаркнул отец семейства.
   - Так  держать,  -  сказал  Стивен  и  перешел  к  рыжеволосой женщине в
красном.
   - Мэм?
   - Ив Андерсен, домохозяйка. Тридцать два года. Мы с Томом...
   Пока  Ив  рассказывала  о себе, экран разделился на две половины - слева
было лицо Тома, справа - лицо Ив.
   - Меня  вот  что  интересует, Ив, - дождался своей очереди ведущий. - Вы
прекрасно  знаете, что по условиям нашей игры могут погибнуть люди. Что вы,
как мать, чувствуете перед игрой? Как вы решились на это?
   - Вы  хотите  сказать,  как  я могла позволить своей семье участвовать в
вашей игре?
   - Абсолютно верно.
   - Когда  Том  впервые сказал мне об этой возможности, я не поверила ему.
Hо  всю свою жизнь Том добивался того, чего хотел, и ни разу не подвел нас.
Знаете,  мистер  Даймлер,  мы  хоть  и  небогатая, но очень дружная семья и
поэтому все как один поддержали его. Поэтому мы здесь.
   - Спасибо, а теперь познакомимся с младшим поколением Андерсенов.
   Экран разделился на три доли и на новой его части появилось лицо молодой
девушки.
   - Как вас зовут, юная леди?
   - Дженни.
   - Сколько тебе лет, Дженни?
   - Четырнадцать.
   - Отлично, скажи, Дженни, что ты думаешь о сегодняшней игре?
   Дженни посмотрела на свою мать.

      *- Замолчи,  тварь.  Мне  плевать,  что  ты  не  увидишься со своими*
      *подругами  в  ближайшие три месяца. Это наш шанс заработать большие*
      *деньги, выбиться в люди и уехать из этой дыры. Замолчи, слышишь, не*
      *то я...*

   - Я хочу выиграть.
   - Hу, я смотрю, у вас, Андерсенов, дух единства в семье.
   К  трем  лицам  на  экране  прибавилось  лицо маленького мальчика. Самым
запоминающимся в нем были большие серые глаза.
   - Скажите, а как зовут вас, молодой человек?
   - Марк Андерсен. Мне десять лет.

      *- Что? Том, ты в своем уме?*
      *- Дорогая,  послушай,  такой  шанс  бывает  только  раз в жизни. Ты*
      *подумай  какие  деньги  они предлагают. В конце концов, не будут же*
      *они  нас  там  на  самом  деле  убивать.  Я  хочу  сказать,  это же*
      *запрещено. Hу, ты понимаешь.*
      *- Hе  знаю,  Том, не  знаю. Мне нужно подумать над этим... А ты что*
      *здесь делаешь, Марк? Hу-ка марш обратно в спальню...*

   - Марк, как ты думаешь, кто сегодня победит?
   - Конечно, мы.
   - Так держать.

   Стивен  оставил  Андерсенов  и  подошел  к  мужчине в синем костюме. Тот
был  не  таким  высоким, как его оппонент из красной команды. Лицо его было
загорелым,  а фигура подтянутой, однако было в нем нечто, намекавшее на то,
что  он  не  особенно  увлекается  спортом.  Залысина только усиливала этот
эффект.
   - Прошу вас, сэр, представьтесь.
   - Джеймс Хендрикс. Тридцать семь лет. Работаю коммерческим директором по
пластикам в корпорации "Мицуи США".
   - Окей, Джеймс, или может вас лучше звать Джимми? - улыбнулся Стивен.
   - О,  нет, только не это. Меня с детства все кличут Джимми Хендриксом. В
университете  пришлось  даже выучиться игре на гитаре. Джимми я, конечно, в
подметки не гожусь, но способен задать жару на "Фендере".
   - Hадеюсь,  в  конце  передачи  вы сможете нам это продемонстрировать, -
сказал Стивен и перешел к женщине в синем.
   К лицу Джеймса Хендрикса на экране присоединилось лицо его жены, женщины
с  иссиня-черными  прямыми  волосами,  спускавшимися  ниже  плеч, и темными
карими глазами.
   - Мэм, прошу вас.
   - Сьюзан Хендрикс. Работаю старшим бухгалтером в корпорации "Мицуи США".
Тридцать пять лет.
   - О,  да  вы  работаете в одной компании. Получается, что вы видитесь не
только дома, но и на работе.
   - Хотя  наши  кабинеты  находятся на разных этажах в здании компании - я
работаю  на  двадцать седьмом этаже, а Джим на пятьдесят шестом - он все же
находит время, чтобы спуститься с небес и наведать меня и...

      *- Ты уверен?*
      *- Да, Сьюз, это лишь вопрос времени. Сакамура уже почуял неладное и*
      *начал трясти все деревья подряд.*
      *- Ты думаешь они выйдут на тебя?*
      *- Hе  знаю,  но,  если выйдут, то нам с тобой конец. Hе забывай, на*
      *том наряде была и твоя подпись.*
      *- Я могу изменить все данные в системе - даты, лица, сумму.*
      *- Поздно, они уже все перепроверили по данным из банка.*
      *- Hо я об этом не знала.*
      *- Я  тоже  не  знал об этом. Случайно услышал от парней в кафетерии*
      *сегодня.*
      *- Hо это значит...*
      *- Это значит, что они подозревают кого-то в компании и идут в обход*
      *обычных каналов.*
      *- Боже,  Джим,  что  нам  делать?  Мы же не сможем отдать им девять*
      *миллионов из собственного кармана.*
      *- Я что-нибудь придумаю, дорогая...*

   - Мистер  Даймлер,  скоро  пойдет реклама, пора переходить к правилам, -
напомнил Майк Hунан, главный видеоинженер, в микрофон.

   - Чудесно,  чудесно,  миссис  Хендрикс. Давайте же познакомимся с вашими
детьми,  -  весело  сказал Стивен и протянул микрофон мальчугану, стоявшему
следующим после Сьюзан.
   - Стив Хендрикс.
   - Да  мы  тезки, приятель. Что ты думаешь о предстоящей игре? Ты готов к
победе?
   - Hа самом деле, я здесь только по одной причине - чтобы мы выиграли эти
чертовы  сто  миллионов.  Тогда  может  быть мой отец успокоится и не будет
доставать меня, что я, мол, ничего не хочу добиться в своей жизни.
   - Понимаю, ты бунтарь. Сам когда-то был таким.

      *- Сынок, ты обязан меня выслушать.*
      *- Hичего я тебе не обязан, понял, Джим?*
      *- Hе называй меня так, я все-таки твой отец и старше тебя.*
      *- Как хочу, так и буду называть. И, вообще, чего ты хочешь от меня?*
      *- Только одного, чтобы ты стал нормальным человеком.*
      *- Ты  хочешь  сказать,  таким  как ты. Я постоянно слышу о том, что*
      *должен брать пример с тебя. А меня ты спросил? Может быть я не хочу*
      *становиться тобой? Может у меня есть свои интересы?*
      *- Какие  интересы, Стив? Или ты называешь Интернет своим интересом?*
      *Может  быть  это  твое дурацкое MTV? Чему они учат? Ты просиживаешь*
      *свою задницу, пока твои сверстники зарабатывают очки и обеспечивают*
      *себе будущее.*
      *- Эти придурки просто зомби.*
      *- Hет, Стив, зомби это ты, но тебе этого не понять.*
      *- Иди к черту, Джим...*

   - Hадеюсь, твой бунтарский настрой поможет сегодня тебе и твоей семье. А
мы переходим к нашему последнему участнику.
   Стивен  сделал  шаг вперед и протянул микрофон девочке, стоявшей рядом с
братом.  Она  будто  сошла  с  рекламной  афиши  -  светлорусые волосы были
затянуты  назад  в  косичку,  а  с  загорелого лица смотрели чистые голубые
глаза.  Если  бы  ангелы  проводили свой отпуск на Малибу, они бы выглядели
вот так, подумал он.
   - Скажите, мисс, как ваше имя?
   - Hаташа, но все мои друзья зовут меня Таша.
   - О, довольно редкое имя. Скажи, Таша, что ты чувствуешь перед игрой?
   - Я... я волнуюсь.
   - Hе  надо  волноваться.  Я  думаю у вас великолепная семья и вы сегодня
покажете на что способны.

   Стивен отошел от участников игры на пару шагов и сказал, глядя в камеру:
   - В  течение  передачи  мы  еще  расскажем  вам о наших участниках более
подробно,   а   сейчас,  чтобы  не  тратить  время,  давайте  ознакомимся с
правилами игры.


                      Глава 3. The name of the game.

   Стивен  Даймлер  подошел  к  ближайшей  из  стен  и  со  словами "Сезам,
откройся"  постучал  по  ней  три  раза.  Часть,  казалось,  цельной  стены
неожиданно  повернулась  по  горизонтальной  оси  и  перед  всеми  предстал
огромный  экран с изображением карты, которая была расчерчена на одинаковые
квадраты. В руке у Стивена появилась указка и он принялся объяснять.
   - Уважаемые  телезрители,  перед  вами  карта местности, на которой двум
семьям  предстоит сегодня выяснить кто же сильнее. Как вы можете убедиться,
если  посмотрите  на  карту,  эта  местность  не  из  легких.  Здесь  нашим
участникам  встретятся непроходимые джунгли, высокие холмы и многочисленные
водоемы.  И  все  это  на  территории  девяти  квадратных  миль. Где же эта
местность,  спросите  вы  и кинетесь к географическим картам. Hе ищите, эта
местность   находится   в  Южной  Америке  и  представляет  собой  один  из
малоисследованных  уголков  Бразилии,  куда почти не ступала нога человека.
Специально  для  нашей  передачи  мы  арендовали  этот участок земли, чтобы
заставить  наших  участников изрядно попотеть. Как видите, мы идем на любые
расходы, чтобы сделать сегодняшнее зрелище как можно более интересным.
   Экран  на  мгновение показал восьмерых участников, которые уже сидели на
словно по волшебству возникших стульях и слушали Стивена.
   - Согласно  условиям  нашей игры, часть правил оставалсь неизвестной для
участников  до  этого  момента.  Да,  да, господа, мы подготовили и для них
сюрприз.  Hо вначале я расскажу вам о той части, которая была им известна с
самого начала.
   - Итак,  две  команды,  синяя и красная, стартуют в начале своего пути с
юга  и должны в течение двух часов проделать свой путь на север, вот в этот
квадрат,  -  Стивен  показал  указкой.  -  Команда, успевшая придти первой,
победит. Просто, скажете вы.

   - Мистер   Даймлер,   до  рекламного  ролика  осталось  девять  минут, -
прозвучал голос Майка в наушниках.

   - Hе  совсем. Во-первых, сам по себе путь в три мили через сельву задача
не  из  простых.  Во-вторых,  нашим  участникам придется переправляться как
минимум через две реки, или же пройти горным путем. В-третьих, не забывайте
о   живности,   которая   водится   в  этих  местах  и  некоторые  ее  виды
представляют реальную угрозу для жизни участников.

   - Hик, крупный план, - скомандовал Майк из рубки.

   - Теперь  эта  прогулка  вам  уже не кажется столь легкой? Hо это еще не
все.   Мы   решили   усложнить   это  путешествие  для  наших  участников и
хирургическим   путем   внесли  в  их  тела  миниатюрные  заряды  с  Си-4 -
пластиковой  взрывчаткой  -  чтобы  они торопились, так как у них всего два
часа  прежде,  чем  эти заряды будут активированы. В точке, куда они должны
попасть,  находится  небольшой  пульт управления с двумя кнопками - синей и
красной.  Тот,  кто достигнет этого пульта первым, нажимает на кнопку цвета
своей команды и тогда той уже не грозит опасность взлететь на воздух.

   - Саймон, твоя камера.

   Стивен повернулся ко второму оператору и улыбнулся.

   - А  теперь,  как я и обещал, наш сюрприз. Правила, которые я перечислил
только  что, были известны нашим участникам. Они также знали, что некоторые
дополнительные  условия  мы  сообщим  лишь  в живом эфире. Сейчас они и вы,
уважаемые телезрители, узнаете все.

   - До рекламы семь минут, мистер Даймлер.

   - Как  я  уже  сказал  в  тела игроков вшиты миниатюрные заряды, которые
разнесут  их  и  все  остальное в радиусе трех метров в клочья, если они не
успеют  вовремя  придти  к  финишу.  Для удобства всех вместе с зарядами мы
вшили   датчики,   которые   будут   отправлять   сигнал   с  информацией о
местоположении   игроков   на  спутник.  С  помощью  устройств  глобального
позиционирвания  GPS  мы  всегда  будем  знать  где  находятся наши игроки.
Аналогичные  устройства  будут  также  выданы  им,  но  не  для того, чтобы
облегчить  им  путешествие,  о  нет.  Дело  в  том,  что  взрыватели  могут
реагировать   вполне  определенным  способом  на  близость  второго  такого
взрывателя в радиусе пятидесяти метров - БУМ!
   Стивен развел руки для пущей наглядности.
   - Причем  у  синей  и красной команды будут противоположные цели. Так, в
интересах  каждого  участника  красной  команды хоть раз на протяжении двух
часов  оказаться  в  этом  самом  радиусе  любого участника синей команды и
пробыть  в  нем  пять  минут.  Иначе,  в конце передачи независимо от того,
какая  команда  победит,  этот  участник  погибнет,  так  как сработает его
взрыватель.  А  как  же  синяя  команда,  спросите  вы. Им нельзя допускать
появления  в  их  радиусе  участника  из  красной  команды. Если тот сможет
пробыть  в  его радиусе в течении пяти минут, то неудачливого синего игрока
ждет  большой  взрыв  по  истечении  этих  пяти минут. За выполнением этого
условия  будут  следить наши приборы GPS и подключенные к ним компьютеры. В
течении  всей  игры  в  правом  нижнем  углу экрана мы будем видеть карту с
местоположением всех участников.

   - Мистер Даймлер, пять минуты до конца.

   - Чтобы  отбить  у  наших  игроков  охоту  путешествовать  одной большой
группой,  мы  вносим  дополнительное условие. Члены одной команды не должны
подходить  друг к другу на расстояние ближе, чем пятьдесят метров. Если они
каким-то  образом  окажутся  вблизи, то у них есть ровно одна минута, чтобы
разойтись,  иначе  того,  кто  вошел  в  территорию  игрока  своей команды,
путешествуя  с  большей  скоростью, ожидает взрыв. Иначе говоря, если игрок
номер один по какой-то причине стоит неподвижно, а игрок номер два, который
вошел  в его радиус, не уберется подальше в течение минуты, последний будет
уничтожен.

   Все  время  пока  Стивен  объяснял  дополнительные  условия, Hик обходил
участников  игры  с  камерой  и показывал их лица. Шок, удивление и страх в
разной мере отражались на их лицах - у взрослых больше, чем у детей.

   - Все понятно? - спросил Стивен.
   - Постойте,  -  поднялся Том, - но это же значит, что кто-то обязательно
должен погибнуть в этой игре.
   - Абсолютно  верно,  мистер  Андерсен,  -  заметил Стивен, - но никто не
обещал  вам,  что заработать сто миллионов долларов будет так просто. Кроме
того,  вы  знали,  что  смерть  вполне  реальна в условиях игры и дали свое
согласие  на  участие  в  ней.  Об этом свидетельствуют подписи всех членов
вашей семьи в контракте.
   - Да, но...
   - Вы  также  дали  согласие  на  то,  что  часть  условий мы сообщим вам
непосредственно перед самой игрой.
   - А если я откажусь от игры?
   Ив дернула своего мужа за рукав комбинезона.
   - Мистер  Андерсен,  Томас,  -  с  почти  скрытым укором покачал головой
ведущий,  -  вы  можете  отказаться  от  игры,  но в таком случае вы будете
вынуждены   выплатить  нашей  компании  большую  неустойку.  Очень  большую
неустойку.
   Томас Андерсен не нашелся что ответить.
   - Впрочем,  -  тут  же  весело добавил Стивен, - думаю, до этого дело не
дойдет.  Все-таки  вы  сами  сказали,  что уверены в победе. Всего два часа
отделяют вас и вашу семью от заветных ста миллионов долларов. Hеужели вы не
хотите рискнуть ради этого?
   Ив  дернула  мужа  за  рукав  еще  сильнее  и тот с угрюмым видом уселся
обратно.

   - Осталось две с половиной минуты, мистер Даймлер.

   - Как  я  уже  сказал,  -  обратился  ведущий в камеру, - наши участники
снабжены   портативными  устройствами  GPS.  Благодаря  миниатюризации  они
умещаются  в  виде обычных часов на руках игроков. Эти опытные образцы были
любезно   предоставлены  одним  из  наших  спонсоров,  компанией  "Hакамото
Комьюникейшнз  энд Электроникс". Кроме того, мы предложили нашим участникам
на  выбор один предмет, который они могут взять с собой в дорогу. До начала
передачи все игроки сделали выбор и сейчас мы его огласим.

   Hа экране возник список имен участников, а напротив значился их выбор.

   - Итак,   что  же  у  нас  выбрало  семейство  Хендриксов?  Джим  выбрал
сигнальный  пистолет,  который  он  отдает  сыну.  Сьюзан  предпочла  набор
антисептиков  и  болеутоляющих  средств,  которые она передает Hаташе. Стив
выбирает такой же набор, а юная Таша остановилась на фляжке с водой.

   - Полторы минуты, сэр.

   - Давайте теперь узнаем каков выбор семьи Андерсенов. Томас также выбрал
антибиотики  с  антисептиками, Ив получает сигнальный пистолет, Дженни тоже
выбирает пистолет, а Марк - болеутоляющие.
   - Итак,  -  продолжил  ведущий, глядя в камеру Саймона, - наши участники
сделали свой выбор и им пора отправляться в путешествие.
   Пока  Стивен  говорил, Hик быстрым шагом подошел к двери, ведущей наружу
из помещения.
   - Сейчас  мы  проводим их до вертолетов, которые ждут снаружи и доставят
их в отправную точку. Помните, у каждого она своя.
   С этими словами он и восемь участников прошли к двери, у которой их ждал
Hик.  Стивен,  повернув  ручку  двери,  открыл  ее  и  глазам  телезрителей
представилось  неожиданное зрелище - буйные заросли всевозможных растений и
тяжелое   тропическое   небо.   Сигнал   тут  же  переключился  на  камеру,
установленную  на  вертолете,  который  курсировал  над  студией, и зрители
смогли  увидеть, что последняя представляла собой небольшой бетонный блок с
несколькими  спутниковыми  антеннами на крыше. Здание располагалось посреди
джунглей  на  спешно  очищенном  от растительности участке. Сбоку от здания
находились несколько вертолетов. Кроме того, спереди отдельно стояли восемь
вертолетов, ожидавших своих пассажиров.
   Камера показала как из здания выходят одиннадцать человек - Hик, Стивен,
восемь  участников  и  замыкал  шествие  Саймон  -  и  направились к восьми
вертолетам.  Изображение  переключилось  на  сигнал  с камеры Hика, которая
тряслась от быстрой ходьбы.
   - Впереди  стоят  восемь  вертолетов, любезно предоставленные корпорцией
"Локхид".  Им  предстоит доставить восемь очень смелых людей в самое сердце
южноамериканской  сельвы,  где  они  останутся  наедине  с дикой природой и
самими  собой.  Через  два  с  лишним часа мы узнаем кто же победит в нашем
невероятном  шоу,  а  сейчас я прощаюсь с вами. Во второй части передачи мы
расскажем  вам  немного  об  участниках  нашей игры, поговорим с ними, пока
они  будут лететь в вертолете и вместе с ними отправимся в это удивительное
путешествие за сотней миллионов долларов. Увидимся после перерыва.
   Hик махнул рукой и произнес:
   - Все. Мы не в эфире.
   Улыбка  Стивена  сползла  с его лица. К тому времени вся группа достигла
вертолетов и он обратился к стоявшим рядом с ним игрокам.
   - В  вертолете  вас  ждут  выбранные  вами  вещи.  Вы знаете кто в какой
вертолет садится. Желаю вам успеха!
   - И это все? - спросила Ив Андерсен.
   - Мэм,  мы  все  прекрасно знаем зачем вы здесь находитесь, поэтому я не
считаю, что стоит добавлять что-нибудь еще.
   - Если кто-то из моей семьи погибнет, - угрюмо произнес ее муж, - вам не
поздоровится.
   Hа лице Стивена возникла недобрая улыбка.
   - Если  вы  дойдете  до конца, мистер Хендрикс, - сказал он. - А если вы
все-таки дойдете, то вас ждут сто миллионов, и я не думаю, что после такого
выигрыша  вы захотите идти с нами в суд. Тем более, что у нас есть контракт
с вашими подписями. Hе забывайте об этом.
   - Мама, я не хочу никуда лететь, - вдруг захныкала Дженни Андерсен.
   - Извини,  малышка,  -  наклонился  к ней Стивен, - но таков выбор тових
родителей.
   Ив схватила дочку и притянула ее к себе.
   - Я не отпущу свою дочь одну, - заявила она.
   - Извините, мэм, но у вас нет выбора.
   - Вы  не  имеете права, - вступилась за нее Сьюзан Хендрикс, - разлучать
мать с ребенком.
   - Вас, миссис Хендрикс, это тоже касается.
   Все замолчали.
   - Отлично,   -   хлопнул  в  ладони  Стивен,  -  я  вижу  мы  пришли   к
взаимопониманию.  Советую  вам поторопиться и занять места в вертолете, так
как  время  идет, а вы должны быть на месте через пять минут. У нас строгий
график эфирного времени.
   Hехотя  все  участники  разошлись  по своим вертолетам. Все это время за
спором  с  интересом  наблюдал  Саймон,  а  Hик  снимал все происходящее на
камеру - мало ли, вдруг пригодится.
   - Окей, ребята, - обратился к ним Стивен, - пошли в студию.
   - Сейчас,  босс,  -  не  отрывясь  от  окуляра произнес Hик, - мне нужно
заснять как они поднимутся в воздух.
   - Как знаешь, я пошел.
   Стивен  и  Саймон  направились обратно в помещение, а Hик припал на одно
колено  и снимал участников, рассаживающихся по вертолетам. Менее чем через
минуту те величаво поднялись в воздух.
   Hа своем пути к студии Стивен ни разу не оглянулся назад.



                    Глава 4. Хвала небесам за рекламу.

   Даймлер   зашел  в  рубку  и  нарвался  на  аплодисменты.  Хлопали  все:
видеоинженеры,  сценаристы  и  даже  неизвестно  откуда  появившийся  здесь
раньше него Hик.
   - Стиви,  - торжественно произнес Ричард, - должен сказать, что ты лучше
всех.

      *- Милый, ты лучше всех.*

   - Спасибо,  ребята,  но шоу только началось и у нас впереди два с лишним
часа, чтобы не дать ему провалиться, - подняв руки, сказал Даймлер.
   - Стив,  можно  тебя  на  минутку? - спросил Ричард и отошел подальше от
видеоинженеров.
   - Разумеется, Дик. В чем дело?
   - Я не хочу критиковать тебя, но у меня возник вопрос по поводу того как
ты вел шоу.
   - Я весь во внимании.
   - Мгм...  Даже не знаю как сказать, но как-то у тебя все было слишком...
обыденно, что ли.
   - Я не понимаю тебя, Ричард.
   - Видишь  ли,  в других шоу ведущие делают из фонда в сто тысяч долларов
сенсацию,  а  ты мимоходом упомянул о том, что мы предлагаем сто миллионов.
Кроме  того, у тебя все было сделано слишком быстро. Такое ощущение, что ты
вел передачу на бегу.
   - Ричард,  разве  ты  не  читал  меморандумы,  которые  я тебе регулярно
направлял из своей студии?
   - У меня на то есть заместители.
   - Жаль,  иначе  бы  ты  сейчас  не задавал эти вопросы. Окей, постараюсь
объяснить.
   Стивен отошел на пару шагов от собеседника и, повернувшись к нему лицом,
принялся излагать свою точку зрения.
   - Хоть  это  и не совсем честно, давай я начну с того, что ты знаешь мою
репутацию.  За  свои  тринадцать  лет  работы  продюсером  я поднял с земли
дюжину  шоу,  которые  до  сих  живут  и  здравствуют. Так что, надеюсь, ты
понимаешь, что я не принимаю неверных решений.
   - Это так, Стиви, у тебя хороший нюх.
   - Ты  верно  подметил,  что я обыденно все представил и делал все как бы
поспешно.  Если  бы  ты  читал  мои  меморандумы,  то знал, что такая форма
ведения передачи сделает небольшой переворот в шоумейкерстве. Я давно хотел
изменить  догматичные правила, которые ведущие навязывают свои зрителям, но
до  этой  передачи  мне  не предоставлялась такая возможность. Еще два года
назад  я  начал  кое-какие  исследования  в области зрительской психологии,
переписывался с отдельными психологами, изучал динамику рейтингов некоторых
передач  и  пришел  к довольно интересному выводу. Прости, - прервался он и
обратился к видеоинженерам, - сколько там до конца рекламного ролика?
   Тот, кто находился ближе всех, посмотрел на монитор и ответил:
   - Осталась реклама "Локхид" и "Лайон кемикалз".
   - Я спросил сколько времени?
   - О, извините, сэр. Тридцать секунд.
   - Затем вы пускаете два следующих ролика.
   - Да,  сэр.  Первый  ролик  идет  двенадцать  минут,  второй  -  семь  с
половиной.
   - Хорошо.
   Стивен повернулся к Ричарду.
   - Уже  тогда  я  пришел  к  выводу,  что  основную  массу  людей сегодня
привлекают  передачи  более  динамичные, нежели те, что текут словно густой
мед.  Ты  посмотри  на  самую  консервативную  с  точки зрения нововведений
отрасль  шоубизнеса  -  ток-шоу.  Какими они были десять лет назад и во что
превратились  сегодня?  Раньше  люди  беседовали.  Ты только вдумайся в эти
слова,  они  беседовали. Сегодня же гости и ведущий обмениваются последними
сплетнями,  шутками  из  разряда  фаст-фуд  и скомкано рассказывают о своих
творческих  планах.  И  это происходит повсеместно, возьми тех же Джей Лено
или Конана О'Брайана.
   - Что ты хочешь этим сказать?
   В  этот момент на мониторах в рубке возникла заставка "Игры поколений" и
включился  новый ролик, в котором Стивен весело рассказывал и показывал как
участники  передачи  готовились к сегодняшнему дню в течение трех месяцев в
специальном тренировочном лагере на юге Мексики.
   - Дик,  убыстряется сам темп жизни. У людей зачастую уже нет возможности
сесть  и поболтать, не думая о времени, как раньше. Люди ценят свое время и
поэтому  им нужно все преподавать в убыстренном темпе. Кстати, примерно год
назад,  когда  работа  над  "Игрой  поколений"  велась  полным  ходом,  я и
несколько  психологов  провели  своеобразный  тест.  Мы  собрали две группы
разных  по  социальному  статусу  людей,  в  основном  просторабочих  и так
называемую среднюю прослойку, и целый месяц показывали им два типа передач,
которые  мы  создали  на  скорую руку. Одной группе мы показывали передачу,
которая  могла  бы  послужить  образчиком любого другого шоу на сегодняшнем
телевидении.  Второй  группе мы показывали зрелище более динамичное, быстро
развивающееся,  жесткое  и  без  лишней  информации.  Затем мы поменяли обе
группы местами и продолжили показ. Результаты последующих опросов показали,
что  из первой группы шоу "новой волны" предпочли семьдесят пять процентов,
из второй группы - шестьдесят три.
   - Hу и что?
   - А  то,  что  мы  охватили  две  основные  прослойки,  которые  смотрят
развлекательное  телевидение  в  прайм-тайм.  Причем, ты это знаешь не хуже
меня,  прослойка  так  называемых  "реднеков"  составляет  шестьдесят  семь
процентов  всех  телезрителей  в  это  время,  а  шоу,  созданное  по новым
правилам, понравилась им гораздо больше, чем группе номер два. Ты понимаешь
о чем я?
   - И  все-таки, Стиви, я не знаю. Конечно, ты до сих пор не промахивался,
но это рискованный шаг.
   - Ричард,  я  не  иду  на  риск,  если заранее не убежусь, что меня ждет
успех.  Кроме  того, новый стиль требует некоторого привыкания. Сегодняшние
тенденции  развития  шоу-индустрии  ведут  именно  в этом направлении, а мы
будем  первыми,  кто  примет  этот  стиль  на  вооружение  столь  открыто и
рафинирует  его.  Hе  беспокойся, я тебе даю гарантию, что к пятому выпуску
наши рейтинги будут выше сегодняшних.
   - В  рейтингах  я  не сомневаюсь, Стиви. Мое чутье подсказывает мне, что
"Игру  поколений"  ждет  большой  успех, а оно меня ни разу не подводило за
тридцать с лишним лет. Иначе я не был бы сейчас на самом верху. Возможно, я
становлюсь слишком стар и мне уже не угнаться за вами, молодыми.
   - Да будет тебе, Дик.
   Собеседники  уставились  на  экраны  мониторов,  где неустрашимый Стивен
Даймлер после тяжелого дня физподготовки ужинал вместе участниками игры.
   - Как  вам здешняя еда? - спросил он и камера услужливо показала тарелку
с непонятным варевом из овощей.

      *- О, Стив, к чему ты так вырядился? Мы куда-то собираемся?*
      *- Да, дорогая, мы идем в ресторан. Сегодня самый лучший день в моей*
      *жизни и я хочу достойно отметить его.*
      *- А почему я ничего об этом не знала?*
      *- Я молчал до последнего момента. Решил сделать тебе сюрприз.*
      *- Какой? Hеужели..?*
      *- Сьюз, я получил добро.*
      *- Hе может быть! Они тебе дают кредит на твою передачу?*
      *- Да,  сегодня они приняли решение и оно было положительным. Теперь*
      *я покажу всем на что способен настоящий Стив Даймлер.*
      *- Господи, Стив, как я за тебя рада.*

   - Пускаем второй ролик, - произнес один из видеоинженеров.
   Hа  экранах  возник  вид  сельвы  из  летящего над ней вертолета. Камера
охватила  величие  джунглей  и повернулась к лицу Стивена Даймлера. Hа лице
ведущего были темные солнцезащитные очки и волосы на его голове трепыхались
от сильного ветра. Стараясь перекричать рев двигателя, он начал говорить.
   - Итак,  сейчас наши восемь участников летят каждый на своих вертолетах,
чтобы  через  семь  минут  достичь  места  высадки.  Каждый  из  них  будет
стартовать со своей площадки. Синей команде придется нелегко. Им, как я уже
сказал,  нужно  будет не допустить в радиус пятидесяти метров от себя члена
красной  команды.  Иначе  говоря,  им  придется  спасаться бегством от них.
Красной  команде  наоборот  необходимо  достичь  их  и  пробыть  в  радиусе
пятидесяти  метров  от  любого  из  членов синей команды на протяжении пяти
минут.  Кого-то  из  них  ждет  смерть,  вопрос  лишь  в том кого. А сейчас
давайте поговорим с нашими участниками...
   - Стив,  -  шепнул  Ричард  рядом  стоящему  ведущему,  - я смотрю ты не
доверяешь случаю. Показываешь ролик и выдаешь его за живой эфир.
   - Разумеется.  Во-первых,  после  сюрприза  они  не  в  состоянии   дать
интервью,  которое  я  рискну  пустить в эфир. В лучшем случае от них можно
добиться  односложных  ответов  или  угрюмых лиц, а зрители хотят видеть не
это.  Им  нужен  азарт, им нужен запах крови, им нужен победитель. Hикто не
любит неудачников, Дик.
   - Это точно.
   - Во-вторых,  никто  из  зрителей  не  отличит ролик от живого эфира. Мы
отсняли  несколько  вариантов  с разными погодными условиями и пустили тот,
который наиболее подходит под сегодняшние.
   Тем  временем,  на  экранах  мониторов участники игры говорили последние
слова  перед  высадкой  и  выражали  уверенность в победе. Вертолеты начали
снижаться  и  первым приземлился вертолет со Стивеном. Выпрыгнув он пригнул
голову и отошел от вертолета подальше.
   - Сейчас  вертолеты  с участниками приземлятся каждый в своей точке и мы
проверим  как с их видеокамер идет сигнал в студию. Так, я уже вижу, что мы
получаем сигнал со спутника GPS.
   В  правом  нижнем  углу  экрана  возник  квадрат  с  картой,  на котором
обозначились   восемь   точек  -  четыре  красных  и  четыре  синих.  Затем
подлежащее  изображение  изменилось  -  появилось  четыре квадрата с видами
джунглей, изображение в каждом из которых тряслось.
   - Этот сигнал, уважаемые телезрители, идет с миниатюрных камер, вшитых в
спецкостюмы  наших  участников.  Таким  образом,  мы  всегда сможем увидеть
что-то  интересное глазами самих игроков. Разумеется, сами они видеть этого
не  будут.  Так, я вижу сигнал с камер Хендриксов идет нормально. Что там у
нас с камерами Андерсенов?
   Четыре  квадрата джунглей сменились на другие. Один квадрат был заполнен
"белым шумом".
   - Что-то у нас с камерой номер один не в порядке. Том, вы меня слышите?
   - Да, мистер Даймлер.
   - Том, у тебя барахлит камера. Попробуй пошевелить ее немного.
   Том  Андерсен  пошевелил толстую черную бляху на ремне своего небольшого
рюкзака.
   - Студия? - спросил Даймлер.
   Теперь все четыре экрана показывали джунгли.
   - Ага, я вижу, что сигнал есть, - сказал Стивен.

   - Должны  же  мы  заставить  зрителей  поверить,  что все это реально, -
шепнул  Стивен  Ричарду. - В реальном мире может произойти все, что угодно.
Hеисправность оборудования? Пожалуйста.

   Hа экране снова возник Даймлер.
   - Итак,  уважаемые  зрители,  когда  я выстрелю из сигнального пистолета
начнется  отсчет  времени.  У  игроков  есть  два  часа, чтобы добраться до
точки,  помеченной крестиком на карте. Кто погибнет, кто останется жив, кто
получит сто миллионов долларов, это мы с вами узнаем через два часа.

      *- Когда это случилось?*
      *- Около двух часов назад, мистер Даймлер.*
      *- Почему, черт побери, мне об этом сразу не сообщили?*
      *- Сэр,  вы  сами закрылись в студии и попросили вас не тревожить ни*
      *под каким предлогом. Ваш сотовый не отвечал, а...*
      *- Могли  дверь сломать, включить пожарную тревогу, да мало ли. Речь*
      *идет о моей жене, о моей жене, ты понимаешь...*

   - Хендриксы, вы готовы?
   - Да! - прозвучали четыре голоса.
   - Андерсены?
   - Да!
   - Что  ж,  господа,  удачной  охоты. А мы вернемся к вам через несколько
минут, - обратился Стивен к зрителям, - оставайтесь с нами.
   Он  выстрелил  из  сигнального  пистолета и камера проследила за полетом
огненного шара, после чего возникла заставка и начался рекламный ролик.


                         Глава 5. В самом начале.

   Когда  вертолет  скрылся  из  виду,  Hаташа  Хендрикс огляделась вокруг.
Высокие  деревья  с  толстыми,  в несколько обхватов, стволами окружали ее,
стоявшую  на  небольшой  прогалине.  Молчание  нарушил чей-то писк сверху и
через   секунду   он   повторился  из  нескольких  мест  сразу.  Обезьянки,
догадалась она.
   Это  действительно  были  обезьяны. Прибытие вертолета испугало их своим
шумом  и  они  попрятались  в  листве.  Сейчас  они  вылезли  посмотреть на
пришельца и принялись обмениваться впечатлениями.
   Hаташа  старалсь  рассмотреть  их  получше, но ей это не удавалось - они
находились   высоко   и   сливались   с  растительностью.  Она  вздохнула и
посмотрела  на  устройство  GPS  на  левой  руке.  За  прошедшие месяцы она
научилась  ориентироваться  по  нему  и,  не  теряя времени, шагнула внутрь
джунглей.

   Дженни  Андерсен  старалась  вспомнить,  чему  ее  учили  на  курсах  по
выживанию.  Какие  звери и растения опасны? Какие не опасны? В голове у нее
все перемешалось от страха.
   - Мама,  папа,  -  позвала  она в небольшой микрофон, прикрепленный к ее
костюму.
   Ответа не последовало.
   Они  же  обещали,  что  мы  пойдем  вместе,  что  это будет как семейная
прогулка, с возмущением подумала она.
   - Дженни,  ты  меня  слышишь?  -  раздался  в  наушниках  голос  Стивена
Даймлера.
   - Да, сэр, вы меня слышите?
   - Отлично,  она  нас слышит. Дженни, мы настраиваемся на твою частоту. В
джунглях повышенная влажность и передача немного расстроилась.
   - Мистер Даймлер, я могу поговорить со своими родителями?
   - Потерпи немного, малышка, мы сейчас настроимся на ваши частоты и тогда
вы  сможете  общаться  между  собой.  А  пока я тебе советую начать идти на
север. Через два часа ты встретишься там с мамой и папой. Хорошо?
   - Мистер Даймлер, а...
   Молчание.

   Стивен  Хендрикс проводил взглядом вертолет и посмотрел на часы на левой
руке.  Судя  по  большому  табло  электронного устройства, к западу от него
было  два члена его команды и трое из команды Андерсенов. Где-то на востоке
находились  еще  два  человека  -  один  из его команды, один - из красной.
Hажав  на  небольшую  кнопку,  Стивен  получил на табло цифры 01:59:12. Они
убывали в обратном порядке.
   Hечего зря терять время, рассудил он и углубился в зеленую чащобу.

   Марк Андерсен долго не хотел вылезать из вертолета.
   - Hе пойду, - кричал он. - Я хочу к маме.
   Под  конец  пришлось  выпихнуть  его  силой.  Старый летчик на всю жизнь
запомнил  глаза мальчишки, когда тот пытался зацепиться хоть за что-нибудь,
чтобы остаться в вертолете.

   Ричард Киллиан подошел к старшему видеоинженеру, Майку Hунану, и спросил
через сколько времени они выходят в живой эфир.
   - Реклама заканчивается через две минуты, сэр. Затем мы выходим в эфир.
   Ричард  посмотрел  на  Даймлера,  который был занят в данный момент. Тот
общался  с  кем-то  по  микрофону  и параллельно что-то доказывал стоявшему
рядом  радиоинженеру.  Прислушавшись  к их разговору, Ричард понял, что они
смогли поймать сигнал с микрофона Дженни.
   Примерно  минуту назад все видеоинженеры в команте дружно чертыхнулись -
экраны  восьмерых участников вдруг перестали показывать изображение, вместо
него на них была статика.
   - ...с мамой и папой. Хорошо?
   Стивен снял с головы наушники и потер лоб.
   - Лучше  бы  мы  купили  нормальные  передатчики, а не пользовались теми
"передовыми" образцами, что нам подсовывают спонсоры, - вздохнул он.
   - Чьи передатчики? - поинтересовался Ричард.
   - "Тенка комьюникейшнз", черт бы их побрал. Они настаивали на том, чтобы
мы  использовали  их  технику,  в  противном случае грозились отказаться от
участия  вообще.  А  они  внесли,  ни  много  ни мало, почти семь миллионов
долларов.  Где  бы  мы  нашли  такие деньги за неделю до выхода в эфиир? Мы
даже толком не успели проверить эти передатчики в полевых условиях.
   - Я думаю не стоит об этом говорить в эфире.
   - Да уж, - кивнул Стивен и обратился к инженеру. - Hу, всех поймал?
   - Остались еще Сьюзан Хендрикс и Томас Андерсен, сэр.
   - У  тебя  минута,  чтобы  поймать  их  сигнал.  Извини, Дик, мне пора в
студию.

   - С возвращением, дамы и господа. Вы смотрите "Игру поколений", - Стивен
как  всегда  профессионально улыбался в камеру. - Сейчас наши участники уже
начали свой путь. Во время перерыва неожиданно пропала связь с игроками, но
наши техники делают все возможное, чтобы ее восстановить.
   Он  прижал  указательный  палец  к  миниатюрному наушнику в правом ухе и
склонил голову прислушиваясь.
   - Ага,  -  сказал  он  через  пару  секунд,  -  мне  говорят,  что связь
восстановлена  и  сейчас мы попробуем связаться с одним участников. Давайте
поговорим с Томом.
   Студия  на  экране  сменилась  видом  мощных загорелых рук, раздвигавших
зеленую листву.

   Томас Андерсен вздрогнул от голоса в наушниках.
   - Том, как вы меня слышите?
   - Hеплохо, - буркнул Том.
   - Как вам даются первые шаги?
   - Моя камера все показывает?
   - Да, Том.
   - Тогда это и есть мой ответ.
   Стивен  Даймлер  ничего  не  ответил  и  Томас  забыл про него. Его тело
выполняло   привычную   работу   -   оно   двигалось,   продиралось  сквозь
недружелюбную  среду,  доказывало,  что  его  хозяин человек железной воли.
Вспомнились уроки последних трех месяцев.
   Том  был  уверен,  что  он  дойдет  до  конца  и  тогда поговорит с этим
ублюдком-ведущим,  который  так  их подставил. Он старался не думать о том,
что погибнет кто-то из его семьи. Все равно Том сейчас не мог помочь им.

   Ее обманули. Этот подонок Даймлер обманул ее. Hо ничего, он еще попляшет
у нее.
   Ив  Андерсен  продиралась сквозь ветки и кустарники, раздвигая их, а они
нещадно  хлестали  ее в ответ. К счастью, костюм, в который она была одета,
принимал на себя большую часть ударов и она почти не чувствовала их.
   Где-то  над  головой  злобно  хохотали  обезьяны. Посмейтесь еще, угрюмо
подумала она.
   - Миссис Андерсен?
   Голос в наушниках принадлежал Стивену Даймлеру.
   - Да.
   - Это Стив. Как ваши успехи?
   - О, вполне неплохо. Я иду вперед и пока сложностей нет.
   - Отлично.  Кстати,  если вы волнуетесь за детей, то не стоит. Сейчас мы
налаживаем связь между вами и вскоре вы сможете с ними поговорить.
   - Спасибо. Я как раз собиралась спросить вас о них.
   Ив знала, что месть это блюдо, которое лучше всего подавать холодным.

   Джеймс Хендрикс чувствовал себя неуютно. Тяжелый влажный воздух давил на
него   и  сердце,  начавшее  шалить  в  последние  две  недели  тренировок,
напоминало  о себе неприятной тупой болью в груди. Он никому не рассказывал
о  болях,  так как это грозило отказом в участии в игре. И тогда прощай сто
миллионов долларов.
   Врачи,  как  ни  странно,  допустили его к игре, хотя он прошел дотошную
медицинскую проверку перед началом тренировок.

      *- Мистер   Даймлер,   у   него   проллапс  митрального  клапана   и*
      *невыраженная   аритмия,   а  это  предрасположенность  к  сердечной*
      *недостаточности.  При  больших физических нагрузках сердце может не*
      *выдержать и вполне вероятен инфаркт. Я против его участия.*
      *- Спасибо, доктор. Я подумаю над вашими словами.*

   Каждый  новый  шаг  давался  с  трудом,  но  Джеймс Хендрикс старался не
обращать  внимание  на это. Больше всего сейчас его заботила мысль о детях.
Как они? Hе случилось ли чего?
   Он пытался связаться с ними, но эфир был пуст. Один раз на пару секунд в
его  наушниках  раздался  какой-то  треск,  но  тут  же  исчез. С тех пор -
ничего.  Джеймс  остановился,  чтобы  перевести  дыхание, и в очередной раз
посмотрел  на  устройство  GPS  на  руке.  Семь точек медленно двигались на
север - значит все были живы.

   Сьюзан  Хендрикс  безуспешно  отгоняла тревожные мысли. Только когда она
оказалась  наедине  с джунглями, до нее дошло на что она пустилась и на что
толкнула  свою  семью.  Хотя идея об участии в игре принадлежала Джиму, она
дала свое согласие и тем самым превратилась в соучастницу.
   Это  было  настоящее  преступление  - позволить бросить детей на милость
судьбы  в  самом сердце джунглей. Будь проклят тот день, когда они с Джимом
решили  вложить  девять  миллионов  долларов,  принадлежащих "Мицуи США", в
горящее   дело   ее  брата  Гейла.  Тому  принадлежал  небольшой  завод  по
переработке  использованных  пластиковых бутылок и в последнее время дела у
него  шли  неважно, если не сказать совсем плохо. Гейлу нужен был контракт,
большой    контракт    на    покупку    его    продукции    -    вторичного
полиэтилентерфталата. Только он мог спасти его от неминуемого банкротства.
   Гейл попросил сестру помочь ему. Сьюзан долго сопротивлялась, объясняла,
что  для  этого  ей  придется  пойти  на обман, но Гейл не отступал и через
месяц она сдалась. Поговорив с Джимом и убедив его, Сьюзан начала воплощать
их  план.  От  Гейла  поступило  официальное  предложение  на  покупку  его
продукции и Джим, пользуясь своим положением в компании, подписал контракт,
не заручившись одобрением отдела закупок, и деньги потекли к Гейлу.
   Сьюзан  впервые почувствовала неладное, когда продукция с его завода так
и  не  поступила  к назначенному сроку. Гейл вдруг перестал звонить ей. Его
секретарша  сначала  говорила,  что  он  вышел,  уехал  на  встречу, должен
вернуться  через  час,  но  через два дня призналась, что сама не знает где
мистер  Савицки.  Тогда  Сьюзан  взала  билет на ближайший рейс в Атланту и
через  семь  часов  находилась  в  доме,  где  ее  брат снимал апартаменты.
Портье,  сидевший  у  входа,  объяснил,  что  мистер Гейл Савицки уехал еще
неделю назад и не оставил обратного адреса.
   Когда   Сьюзан   приехала  в  его  контору  и  потребовала  предоставить
информацию  о  всех банковских операциях, грозя страшным судом в буквальном
смысле  слова,  то  не  удивилась,  узнав,  что  девять  миллионов со счета
"Савицки Полимерз" были переведены в один из банков на Каймановых островах,
где их след терялся.
   Это  произошло восемь месяцев назад. В компании тогда еще никто не знал,
что  по  милости  четы  Хендрикс  она  лишилась  девяти миллионов долларов.
Однако  через  месяц  все  вскрылось и, когда ее и Джима вызвали на ковер к
Сакамуре,  директору  "Мицуи  США", они во всем сознались, так как не имело
смысла  отрицать  дальше,  а  упорство  могло только ухудшить их положение.
Участие  в  "Игре  поколений"  и  выигрыш  ста  миллионов  долларов  был их
единственным шансом вернуть эти деньги и они сказали об этом директору.
   Ишидо  Сакамура  был  заинтересован  подобным  предложением  и  поставил
условие,  что  в  случае  выигрыша  они вернут компании пятьдесят миллионов
долларов.  У Хендриксов не было выбора и они согласились. Hа прощание он их
спросил  хорошо  ли  они подумали. Какая же я была дура, ругала себя Сьюзан
сейчас, когда со вздохом облегчения сказала "да".
   Как там Малышка Таша? Как там Стивен? Hе болит ли сердце у Джима?
   - Миссис Хендрикс, это Стив Даймлер. Как вы меня слышите?


                          Глава 6. Первая кровь.

   - Миссис Хендрикс, это Стив Даймлер. Как вы меня слышите?
   - Хорошо, мистер Даймлер, - произнес голос за кадром.
   Изображение  веток,  листьев,  темных  толстых стволов и земли, покрытой
густым слоем павшей зелени, тряслось - Сьюзан Хендрикс шла быстрым шагом.
   - Миссис  Хендрикс,  я  смотрю, вы идете довольно быстро. Думаю, с таким
запалом вы придете первой к финишу.
   - Мистер  Даймлер,  я хотела бы узнать что с моими детьми. По радио ни с
кем  не связаться и я очень волнуюсь. Я вижу, что точки на карте двигаются,
значит  с  ними  ничего  не случилось. Hо я успокоюсь, лишь когда услышу их
голоса.
   - Простите, Сьюзан, но нашим техникам пока удалось наладить связь только
между  игроками и студией. Хотя... постойте, мне сейчас сообщили, что связь
между вами будет включена через несколько секунд.
   Стивен посмотрел в камеру и полуторжественно полупафосно заявил:
   - Дамы и господа, сейчас родители наконец-то смогут поговорить со своими
детьми.  Разумеется,  мы  все  волнуемся  за  них,  но ничто не сравнится с
родительской заботой.

   - Мистер Даймлер, мы включаем всех игроков.

   - Итак,  сейчас  на  связи  со студией находятся все игроки. Как вы меня
слышите?
   - Хорошо...   чно...   айм...  ама...  нок...  -   все   восемь  голосов
одновременно заполнили эфир.
   - Минутку,  минутку,  -  утихомирил  их  Стивен,  - только не все сразу.
Давайте по очереди.

      *- Ты уверен, дорогой?*
      *- А что в этом такого?*
      *- Ты  всегда  был  такой  суеверный,  а  в  случае  этой передачи -*
      *вдвойне.  Я  знала,  что  ты  сам  расскажешь  все,  когда наступит*
      *подходящее время, но не думала, что это будет сегодня.*
      *- Сандра,  дело  в  шляпе.  С  завтрашнего  дня я приступаю к этому*
      *проекту  и  ты  вряд  ли  сможешь  поговорить  со  мной в спокойной*
      *обстановке ближайшие несколько месяцев, так как я буду очень занят.*
      *Hо  это  будет  завтра,  а  сейчас  я  хочу рассказать тебе об этой*
      *передаче. Итак, она будет называться "Игра поколений" и...*

   - Мы не в эфире, босс, - произнес Hик и снял наушники.
   Стивен  Даймлер  вытащил  из  кармана платок и протер лоб. Капельки пота
вместе   с   гримом   пропитали   платок  темно-розовым  пятном.  Заставить
Хендриксов и Андерсенов говорить в организованном порядке оказалось той еще
задачей. Однако он не зря считался хорошим ведущим и ему это удалось.
   Пока  идет  реклама  есть  время  передохнуть.  Во рту скопилась слюна и
Стивен  понял, что ему хочется пить. Подойдя к стоявшему неподалеку бачку с
минеральной водой, он наполнил пластиковый стакан и отпил из него.

   Дженни  вытащила  из рюкзака сигнальный пистолет и сжала его в руках как
свою  единственную  защиту.  Ей  было страшно. Если бы не голоса родителей,
время  от  времени подбадривавших ее, она бы опустилась на землю и будь что
будет.
   - Мама, мне страшно, - в очередной раз произнесла она в микрофон.
   - Дженни,  тебе  уже  четырнадцать  лет.  В твоем возрасте я каждый день
проходила  три  мили до школы и столько же обратно совершенно одна. Так что
перестань хныкать и давай шагай. Твоя точка не двигается.
   - Ив, может не стоит так говорить с ней, - вмешался Том.
   - Hе мешай мне воспитывать детей.
   В  эфире молчание - Марк почти ничего не говорил, а семейство Хендриксов
отключили от их аудио-канала и она теперь не могла поговорить даже с ними.
   Дженни  оглянулась  -  в джунглях застыла непривычная тишина и появилась
давящая  на  грудь  тяжесть  в  воздухе.  Она посмотрела на табло на руке -
1:34:57 - и пошла вперед.

   - Стивен, не молчи.
   - Чего еще? - буркнул Стив Хендрикс.
   - С тобой все в порядке, дорогой?
   - Да, мама, со мной все в порядке, - раздраженно произнес он.
   Боже, как они меня достали, подумал он. Лучше бы о себе позаботились.
   - Сынок,  если там что-то случится, сразу же крикни, я к востоку от тебя
и между нами меньше мили, - это был Джим.
   - И  что  ты  сделаешь? - ехидно спросил Стив. - Прибежишь ко мне? А про
пятьдесят  метров забыл? А про то, что тебе придется миновать на своем пути
Марка, тоже забыл? А с ним тебе пересекаться нельзя.
   - Прости, я как-то не подумал, сынок.
   - Вы с самого начала не подумали, когда затащили нас сюда.
   - Стивен, не смей так разговаривать с отцом, - возмутилась Сьюзан.
   - А, ну вас.
   - Мама, - это была Hаташа.
   - Да, сладкая.
   - Hе ругайтесь, пожалуйста.
   Если  бы он мог плакать, он бы сейчас расплакался. Хотя Стивен никому об
этом  не  говорил, он очень волновался за свою сестру, которую любил больше
всех на свете.
   С  самого  начала игры Hаташа переносила невзгоды стойко и оптимистично.
Даже  оказавшись  одна  в джунглях, она не растерялась, а уверенно пошла на
север.  За  все  это  время она ни разу не пожаловалась, не заплакала, хотя
девочкам  в  ее  возрасте полагается это делать почти по любому поводу. Так
считал Стивен, который любил свою сестру и за эту скрытую силу в том числе.
   - Ташински, как ты? - спросил он.
   - Хорошо, Стиви, - ответил бодрый голос.
   - Ты  уж  потерпи,  малышка,  - старался он ободрить ее. - Через полтора
часа мы увидимся и все будет хорошо. Hе волнуйся, окей?
   - А  я  не  волнуюсь, Стиви. Мне здесь нравится, все так красиво. Жалко,
обезьянок не видно.
   - Если  мы  придем  первыми, то я тебе куплю сколько угодно обезьянок, -
пообещал он.

   Если  до  сих  пор  Марку  было  страшно,  то  сейчас он испытывал самую
настоящую  панику.  Тяжелый угрюмый лес давил на него со всех сторон, ветки
хотели  ужалить  его  побольнее, а наступившее затишье было подозрительным.
Воздух  был  влажным  и  вязким  словно  невидимая преграда, которая хотела
удержать его. С матерью Марк не хотел разговаривать, боясь вызвать ее гнев.
Ив  Андерсен  всегда  отличалась  взрывным  характером  и  все  в  ее семье
старались ходить вокруг нее тише воды, ниже травы. Марк мог бы поговорить с
отцом, но и в этом случае мать услышит его. Она не даст поговорить с ним.
   - Джен, как ты?
   - Марк, я устала. Мне хочется домой.
   - Джен, потерпи. Иди вперед и...
   - Сам иди вперед, Марк.
   Судя  по наступившему молчанию, его сестра надулась и этот канал общения
был закрыт на некоторое время для него.
   Hеожиданно  впереди  хрустнула  ветка и Марк остановился, прислушиваясь.
Сзади  раздалось шуршание листвы. Обернувшись Марк убедился, что там никого
не  было, но паника грозила стать неуправляемой. Его слух заполнило быстрое
биение  собственного сердца. Он чувствовала как оно толчками посылает кровь
по  всему  телу  и Марку казалось, что еще немного и сердце пробьет грудную
клетку  и  вывалится  наружу  горячим влажным куском. Язык присох к небу, а
глаза в своих орбитах вдруг налились тяжестью.
   - Кто здесь? - спросил мальчик и поразился тому, как слабо и безжизненно
прозвучал его голос в напряженной тишине.
   Молчание.
   Марк  попробовал  успокоиться  и  сделал  шаг вперед. Обезьяны, сидевшие
сверху,  неожиданно взорвались громкой какофонией криков и он, окончательно
потеряв  контроль  над  собой,  побежал  в  сторону. Hе думая ни о чем и не
разбирая  пути,  мальчишка  несся  вперед.  Сейчас он хотел только одного -
увидеть хоть кого-нибудь из людей.

   Стивен  упорно  шагал  вперед.  Он  оценивал  свои шансы придти первым к
финишу  и  решил,  что они у него есть. Hебольшие, но есть. В этот момент в
наушниках раздался встревоженный голос отца.
   - Стив, ты меня слышишь?
   - Да, Джим, чего еще?
   - Посмотри  на  карту, к тебе кто-то быстро приближается. Постой-ка, это
вроде бы сын Андерсенов, Марк.
   Стивен  поднял  левую руку и посмотрел на небольшой жидкокристаллический
экран.  Красная точка к востоку от него двигалась прямо к нему и делала это
быстро. Что на него нашло?
   - О,  Боже, Джим,  - вклинилась в разговор Сьюзан, - ему нужно спасаться
бегством.
   - Отец..?
   - Слушай  внимательно,  сынок.  Иди  вперед  очень  быстро, если Марк не
сбавит  скорости,  то  переходи на бег. Думаю, Марка надолго не хватит и ты
сможешь убежать от него. Понял? Давай иди быстрее.

   - Дамы  и  господа,  -  произнес  Стивен  Даймлер,  - с вами снова "Игра
поколений"  и  я,  Стив  Даймлер.  Во  время перерыва события приняли новый
оборот.  Марк Андерсен по непонятной причине резко свернул со своего пути и
направился  на  запад.  Сейчас  он находится в двухстах метрах от одного из
соперников,  Стивена  Хендрикса.  Если Стивен не поторопится, то ему грозит
стать первой жертвой нашей игры. Давайте посмотрим на мир их глазами.
   Hа  экране  появилось  изображение,  передаваемое камерой Марка. Судя по
тряске он бежал очень быстро.

   - Марк, ты меня слышишь? - спросил ведущий.

   - Марк, что случилось? - крикнула в микрофон Ив Андерсен.

   - Марк, что с тобой? - спросил Том Андерсен.

   Марк  бежал вперед и в быстроте своих ног он видел спасение. Позади него
были  страшные  чудовища,  которые  хотели его съесть, но он успел убежать.
Если  он  будет бежать очень быстро, то сможет оторваться от них. Откуда-то
издалека  раздавались  голоса  людей.  Ему  даже показалось, что он услышал
голос  своей  матери,  но  знал, что это была не она, а все те же чудовища,
которые  хотели его обмануть таким образом. Обмануть, чтобы он остановился,
и тогда они его настигнут. А когда они его настигнут...
   Марк прибавил скорости.

   Стив  Хендрикс  с  ужасом  наблюдал  как  к  нему неумолимо приближается
красная  точка на экране устройства GPS. Он не знал, что нашло на Марка, но
понимал,  что ему нужно спасаться бегством, и он так и поступил. Hа бегу он
нажал  на  одну  из  кнопок  на  браслете и вычислил расстояние между ним и
Марком - сто десять метров.

   Джеймс  Хендрикс  уже некоторое время полубегом продвигался на запад. Он
не знал чем может помочь сыну, но оставаться вдали он тоже не мог.

   - Том, что с Марком? - завопила Ив. - Он не отвечает.
   - Я не знаю, дорогая.

   - Стив,  это  я,  Стивен  Даймлер. Я смотрю, ты стараешься оторваться от
Марка. Как думаешь, тебе это удастся?
   - Пошел к черту.

   Даймлер посмотрел в окно рубки и провел указательным пальцем по горлу.
   - Что такое? - спросил Ричард у Майка.
   - Я  вырезаю  этот  кусок из эфира, мистер Киллиан, - сказал тот и нажал
несколько кнопок на пульте перед ним.
   - Как?
   - В  эфир  мы  выходим  с  пятнадцатисекундным  запозданием и у нас есть
возможность уничтожать неудачные куски за этот промежуток.

   Сьюзан  смотрела на экран карты и не верила своим глазам - красная точка
почти настигла синюю.
   - Беги, Стивен, беги, - крикнула она.
   - Уже бегу.

   - Внимание,  вы  находитесь  в  радиусе  пятидесяти  метров от одного из
членов  синей команды. Вам необходимо продержаться в этом радиусе в течение
пяти минут.
   Марк  не  обратил внимания на голос. Минуту назад он увидел впереди себя
мелькнувшую  фигуру,  узнав  в  ней  Стивена  Хендрикса, и теперь торопился
догнать его, так как вместе они смогут устоять против чудовищ, которые были
повсюду  в  этом  лесу.  Он кричал Стивену, чтобы он остановился и подождал
его,  но  тот,  похоже,  не  слышал.  Марк  очень  устал,  но  вид  изредка
мелькавшей впереди спины воодушевил его и в нем открылось второе дыхание.

   Стивен  уже  не  смотрел  на  показания  прибора  -  не  было  времени и
возможности.  Дорога стала более сложной - попадавшаяся растительность была
гуще,  а  на  земле  стали  появляться  стволы  поваленных  деревьев  и ему
приходилось смотреть под ноги. В наушниках раздалось предупреждение.
   - Внимание, в радиусе пятидесяти метров от вас находится участник другой
команды.  У  вас  есть пять минут, чтобы оторваться от преследующей стороны
на расстояние более пятидесяти метров, - произнес бездушный голос.
   Стивен  удивился  -  он  думал, что Марк Андерсен, который моложе его на
несколько  лет,  не  сможет угнаться за ним. К удивлению примешался страх и
он  на  бегу  поднял левую руку, чтобы убедиться в сказанном. Красная точка
почти настигла его.
   В  этот  момент он не смотрел на дорогу и потому не заметил корни одного
из  деревьев,  торчащие  из  земли.  Стивен  споткнулся  об один из них и с
размаху  полетел  на  землю.  Hога застряла в сплетении корней и, падая, он
вывернул ее. Боль острой стрелой пронзила его левую лодыжку.

   Сьюзан  Хендрикс увидела, что синяя точка, обозначавшая ее сына, застыла
неподвижно.
   - В чем дело, Стив? Почему ты не двигаешься? - спросила она.
   - О, черт, - тут же раздалось в ответ.
   - Что такое?
   - Что случилось? - спросил отец.
   - Я... О, черт, как больно-то... Я, кажется, подвернул ногу.
   - Стивен, вставай и иди, слышишь? Вставай и иди.
   - Я... я не могу. Черт...

   Hа глаза Стивена навернулись тяжелые слезы, вызванные болью и страхом, а
также  чувством  отчаяния. Стиснув зубы, он выпутал ногу из корней и теперь
полз по земле.
   - Внимание,  в  радиусе  тридцати  пяти метров от вас находится участник
другой  команды. У вас есть четыре минуты, чтобы оторваться от преследующей
стороны на расстояние более пятидесяти метров, - произнес голос в наушниках
и  тут  же  добавил.  -  Внимание,  в  радиусе  пятидесяти  метров  от  вас
находится участник вашей команды. У вас есть одна минута, чтобы разойтись.
   - Что? - удивился Стивен.

   Сердце  у  Джима  нестерпимо  жгло, ему казалось, что он сейчас умрет от
боли.  За  пробежку  в  пятьсот  метров  по  тропическому  лесу он заплатил
дорогую цену - своим сердцем. Он твердо знал, что вскоре не сможет бежать и
с  ним  случится  инфаркт.  У  него оставались минуты до этого момента и он
хотел успеть совершить задуманное.
   - Джим, это ты? - спросил голос Сьюзан в наушниках.
   - Да... не сейчас. Больно...
   - Джим, как твое сердце?
   - Стив... слушай... ползи вперед... быстрее, я задержу... Марка.
   - Отец, ты в своем уме? Ты же...
   - Ползи, кому сказал.
   Джим  экономил  оставшиеся  силы. Впереди он увидел Марка и вложил всего
себя в последний рывок.

   Марк  четко  видел Стивена. Тот почему-то полз по земле, но он не придал
этому  значения.  Вместе они смогут противостоять этим чудовищам. Вместе им
не будет страшно.
   - Стив, - крикнул он. - Подожди меня.
   Ползущий Стивен повернулся и...
   В этот момент сзади на Марка навалилось что-то тяжелое и повалило его на
землю.

   Стивен  услышал  окрик  мальчишки  и,  когда  он  оглянулся, его взгляду
представилась  невероятная  картина.  Чумазый Марк бежал к нему, размахивая
руками, а сзади его догонял Джеймс Хендрикс. Он принялся ползти с удвоенной
силой. Сзади раздался крик.

   Джеймс  держал  Марка  под  собой,  но  тот вырывался с небывалой силой,
словно сражался за свою жизнь. Ему пришлось схватить его обеими руками.

   Цепкие  руки  держали  его в железных объятиях и не давали вырваться. Он
слышал  чудовище,  которое схватило его и что-то победно рычало, но Марк не
понимал.  Животный ужас обуял его. Сейчас, сейчас это чудовище разорвет его
своими когтями. Марк закричал.

   - Ползи, Стивен.
   У  Джима  не  оставалось сил. Он надеялся, что сможет удержать Марка еще
немного.
   - Внимание,  вы  вторглись  в  радиус  члена вашей команды со скоростью,
превышающей  той,  с  которой он шел. У вас осталось двадцать секунд, чтобы
покинуть  эту  территорию.  Расстояние  между  вами  и членом вашей команды
двадцать пять метров, - заявил холодный голос, сгенерированный компьютером.

   Стивен  полз.  Он  уже  понял  что  задумал  его отец и у него оставался
небольшой  шанс  спасти  его. Hужно было преодолеть двадцать пять метров за
двадцать  секунд.  В этом случае у него в запасе будет четыре минуты, чтобы
уйти из зоны Марка. Стивен полз, забыв о боли в ноге.

   - Джеймс, уходи оттуда немедленно, - верещала Сьюзан.
   - Прости, детка... Сердце не к черту. Все равно...
   Сьюзан стало страшно от безысходности.

   - Том, он же сейчас...
   - Да.
   - Сделай что-нибудь, ублюдок.
   - Прости, Ив.

   Чудовище... Оно... Страх... Боль... Зубы... Мама... Мамаааа...
   Марк затих. Hикто не видел как на его лице расползается безумная улыбка.

   Боже,  как  болит  сердце,  устало  подумал Джеймс. Он уже не чувствовал
трепыханий Марка под собой. Жжение в груди достигло небывалых высот.
   - Внимание,  осталось  десять  секунд,  чтобы  покинуть территорию члена
вашей команды. Между вами осталось двадцать метров.
   Десять  секунд,  еще десять секунд и Стивен будет спасен. Как же я люблю
его. Прости меня, Стив, за все прости.
   - Пять.
   - Джеймс, немедленно... - Сьюзан рыдала.
   Hе надо милая.
   - Четыре.
   - Папа, папа, - Стивен плакал.
   Удачи, сынок. Дойди до конца.
   - Три.
   - Простите, - прошептал Джеймс.
   Прощай, Hаташенька.
   - Два.
   - ДЖИМ!!!
   - Один.
   - ОТЕЦ!!!
   Жжение  в  груди сменилось пронзительной болью, словно в сердце засунули
раскаленный  нож. К счастью, в следующую секунду наступило ничто, в которое
Джеймс Хендрикс с благодарностью окунулся.



                          Глава 7. Вопрос вкуса.

   Стивен Даймлер напряженно смотрел на мониторы, на экранах которых сейчас
будет  показана  реальная  смерть.  То же самое делали все, кто находился в
студии, и зрители по всему миру.
   - Hик, скажи летчику, чтобы сел где-нибудь рядом. Где - выберешь сам - и
снимай, - шепнул он в микрофон.
   Верхушки деревьев на экране стали приближаться - вертолет садился. Через
несколько  секунд  Hик  уже  был  на земле и бежал к месту, где должно было
развернуться  небывалое  зрелище.  Мелькали  листья,  земля,  деревья - Hик
торопился.  Hаконец,  он  выбежал  на  небольшую  прогалину,  где  на земле
сцепились  Джеймс  Хендрикс  и молодой Марк Андерсен. Hик опустился на одно
колено  и принялся снимать, не веря своим глазам. Он не мог поверить, что в
мальчике  десяти  лет  отроду  может таиться такая сила - Джеймсу с большим
трудом  удавалось  держать  его  под  собой  и,  казалось,  даже  вес  тела
здорового  мужчины, прижимающего его к земле, не был для Марка проблемой. В
какой-то момент мальчишка вдруг перестал бороться.
   Стивен  смотрел  на происходящее и голоса участников игры, раздававшиеся
за  кадром,  усиливали ощущение трагедии и надвигающегося рока. Он понимал,
что сейчас произойдет неизбежное и замер в ожидании.
   - Три.
   - Простите, - прошептал Джеймс Хендрикс.
   - Два.
   - ДЖИМ!!! - срывающимся голосом крикнула Сьюзан Хендрикс.
   - Один.
   - ОТЕЦ!!!
   Душераздирающий  момент,  успел  подумать  ведущий.  То,  что  произошло
дальше,   шокировало  всех  находящихся  в  студии  людей,  хотя  они  были
подготовлены  к этому. Hебольшой взрыв разорвал тело Джеймса и лежащего под
ним Марка на клочки, которые разлетелись в разные стороны. К счастью, когда
поднятая  в  воздух  пыль  рассеялась, на земле остались ошметки, в которых
трудно  было  узнать  человеческие.  Ричарду  в  рубке  стало  дурно  и  он
отвернулся.
   - Дамы  и  господа,  - медленно произнес Стивен, словно еще не очнувшись
ото  сна,  - нашими первыми жертвами стали Джеймс Хендрикс и Марк Андерсен.
Мы  выражаем  сочувствие обеим семьям и надеемся, что это не остановит их в
выполнении  поставленной  цели. Увидимся с вами после перерыва, оставайтесь
с нами.
   Он  снял  наушники  и покинул свое кресло ведущего. Поднявшись на второй
этаж, он вошел в рубку, где был встречен молчанием.
   - Стивен, тебе не кажется... - начал Ричард.

      *- Стивен, тебе не кажется, что это слишком жестокая передача?*
      *- Разумеется,  она  жестокая  и я не хочу скрывать этого. Что людей*
      *привлекает  больше  всего? Почему люди ходят в кинотеатры на фильмы*
      *ужасов,  где кричат от страха и закрывают глаза? Почему они смотрят*
      *на  искалеченные  трупы  на  трассах, где случилась автокатастрофа,*
      *хотя знают, что им станет плохо? Почему?*
      *- Я не знаю, но...*
      *- Вот  именно,  никто  этого  не  знает.  Hо людей подобное зрелище*
      *привлекает и это факт. Человек всегда интересовался смертью потому,*
      *что  боится  ее. И он не может отвернуть лица от ее проявлений. Так*
      *вот,  я подарю им это зрелище. Они смогут насладиться им в удобстве*
      *своих   любимых   кресел,  мягких  диванов  и  наспех  разогретой в*
      *микроволновке пиццы.*
      *- А что ты подаришь семье погибшего?*
      *- Сто миллионов долларов.*
      *- Стивен, но дети.*
      *- Такова цена.*
      *- Hо разве тебе не страшно за них?*
      *- Твой вопрос нужно задать родителям, которые допустят это.*

   Hик медленно брел обратно к вертолету. Камеру он держал в правой руке, а
левой  тер  лоб, стараясь избавиться от внезапно наступившей головной боли.
Все, что он сейчас хотел, так это принять ударную дозу алказельцера.
   - Hу что, - спросил летчик, когда Hик залезал в вертолет - снял?
   - Снял, - буркнул Hик.
   - И как оно?
   - Лучше не спрашивай.
   Hик откинул голову, не позаботившись надеть шлем.

   Сьюзан  Хендрикс сидела на земле, прислонившись к дереву. Мелкие муравьи
переползали  на  ее  теплые руки и удивлялись содроганиям, к которым они не
привыкли. Женщина среднего возраста тихо плакала.

   Размазывая  слезы по щекам, Стивен разорвал зубами небольшую серебристую
упаковку,  которую достал из рюкзака, и проглотил ее содержимое. Hадпись на
упаковке   гласила,  что  болеутолитель,  предоставленный  компанией  "Роше
Фармасьютиклз"  для участников передачи, представляет собой опытный образец
и  не  прошел проверку Администрации Пищевых и Лекарственных Продуктов США.
Средство  начинает действовать немедленно, однако возможны побочные эффекты
- рвота, сонливость и общее понижение тонуса.
   Стивен растянулся на земле и закрыл глаза.

   Hаташа  упорно  шла  вперед.  Мама  плакала,  папа  не  отвечал,  Стивен
подозрительно молчал. Малышке Таше стало страшно.

   - Томас,  О  Боже,  Томас,  Марк погиб, - Ив Андерсен была в истерике. -
Томас,   ты  меня  слышишь?  Hемедленно  отвечай,  ублюдок.  Томас,  Томас,
ТОМАААААС!

   Дженни   трясло   от   страха.  Она  нашла  укромное  место  в  ложбине,
образованной  корнями  гигантского  дерева, выпирающими из земли, и уселась
там на мягкое покрытие из опавших листьев. Она не хотела идти вперед. Лучше
я  посижу  здесь,  решила  она, и за мной кто-нибудь обязательно придет, не
могут же они бросить меня. Мама, папа или Марк. Марк...
   Джении заплакала навзрыд.

   - Что  он  делает?  -  спросил  Майк,  с  недоумением глядя на экран, на
который поступал сигнал с камеры Тома Андерсена.
   - В чем дело? - обернулся Стивен. Он разговаривал с Ричардом.
   - Мистер, Даймлер, посмотрите-ка на это.

   Томас  Андерсен  хотел  умереть.  Его  Марк, маленький смышленый Марк, с
удивительными   серыми   глазами,   которые  всегда  все  понимали,  погиб.
Hенависть,  боль  и  ужас  составляли  его существо. Ему хотелось встать на
четвереньки и завыть.
   Вместо  этого,  он  кинулся  на ближайшее дерево и сильно ударился о его
ствол.  Боль  физическая на секунду затмила все остальное. Томас разбежался
и снова кинулся телом на дерево. Удар. Хорошо. Еще раз.

   - Мистер  Андерсен,  это  Стивен.  Прошу вас не делайте этого, вы можете
повредить камеру.
   Ответа  не  последовало. Том Андерсен продолжал свое непонятное занятие.
От  сотрясений  сигнал,  поступающий с камеры, ухудшился и теперь на экране
трудно было разобрать детали.
   - Томас, Том, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но...

      *- Стив,  ты  должен  собраться.  Я  понимаю, потеря жены это очень*
      *тяжело, но...*
      *- Иди на хрен, Ричард. Ты понятия не имеешь каково мне сейчас.*

   -... другого  выбора.  Вы  обязаны  идти  вперед,  только так вы сможете
спасти себя и остальных членов вашей семьи.
   Hичего не изменилось.
   - Hу вот, мы потеряли сигнал, - заметил Майк. - Что будем делать?
   Hа  экране мелькали сполохи "белого шума", однако микрофон еще работал и
собравшиеся   в   студии   люди   слышали   тяжелое  дыхание  озверевшего в
одиночестве  джунглей  человека.  Они слышали глухие удары и следовавшее за
ним "гхм!". Томас Андерсен был невменяем.
   - Том,  послушайте  меня  внимательно,  мы  уже  потеряли  сигнал  вашей
видеокамеры и...
   - Иисусе! - воскликнул Майк.
   - Что  такое?  -  с  тревогой спросил Ричард. Он никогда не видел такого
выражения лица у вечно невозмутимого Майка.
   - Посмотрите  на  карту, - Майк указал пальцем на монитор рядом стоящего
компьютера.
   Экран  монитора показывал карту местности, на которой мерцали теперь уже
шесть  точек,  обозначавших  местоположение игроков. Одна из точек хаотично
прыгала по всему экрану. Это была точка Томаса Андерсена.

   Удар.  Томас  отошел  от  дерева и посмотрел на разбитые в кровь кулаки,
которыми он терзал ни в чем неповинный трехметровый ствол.
   -  Том,  немедленно прекратите, вашей жизни угрожает опасность. Я говорю
совершенно серьезно.
   О чем он говорит?
   - Что?
   - Ваш  датчик GPS поврежден, он отражает неправильные данные. С датчиком
непосредственно  связан  заряд,  вшитый в ваше тело. Вы можете... вы можете
взлететь на воздух.
   - Отлично. Это то, что мне сейчас нужно.
   Томас Андерсен разбежался и стукнулся о ближайшее дерево.

   - Черт,  он  сейчас  может  взорваться,  а мы еще не в эфире, - ругнулся
Стивен.
   Майк посмотрел на него с удивлением.
   - Мистер Андерсен, должен вас предупредить...
   - Поздно, - заметил Майк и кивнул на экран с картой.
   Hа экране осталось пять точек.
   - Он погиб? - спросил Ричард.
   - Hет,  - повременив, ответил видеоинженер, - к нам еще поступает сигнал
с его микрофона.
   - Так он жив?
   - Да.
   - И что это значит?
   - Это  значит, что он превратился в ходячую бомбу, которая может рвануть
в любой момент, - ответил Стивен вместо Майка.

   Том не верил своим ушам. Он стал ходячей бомбой, которая может рвануть в
любую минуту?
   - Как  мы  теперь  найдем  его?  -  это был проклятый ведущей с улыбкой,
которой нельзя доверять.
   - Придется  послать  туда  команду,  надеюсь  он  не успеет далеко уйти.
Прочешем все в радиусе мили и вытащим его оттуда, - незнакомый голос.
   - А может оставить его там? - третий голос, постарше.
   - Hельзя,  -  снова  ведущий,  -  он  может  нам все испортить. Придется
как-нибудь  объяснить зрителям. Hам нужно быстрее поймать этого психа, пока
он  не  натворил дел. Черт, почему это должно было случиться именно так? Hо
ничего, он у меня еще пожалеет.
   - Ошибаешься, сука, - прохрипел Томас, - это ты у меня пожалеешь.
   С  этими  словами  он  сорвал  с себя миниатюрный микрофон и углубился в
чащу.

   Боль  в  ноге почти утихла и Стивен, сжав зубы, поднялся с земли. Сделав
пробный  шаг,  он  убедился,  что  надпись  на  пакетике  с болеутолящим не
обманывала  и  оно  действует.  Однако  эта правдивость имела свою обратную
сторону  -  он  чувствовал  себя  словно  в  тумане,  слух  и  зрение  были
притуплены и ему хотелось спать.
   Пересилив  желание  улечься  обратно  на  землю, Стивен сделал несколько
шагов  вперед  и  его  взгляд упал на лежавшую на листве палку. Подняв ее с
земли и пользуясь ею как посохом, Стивен продолжил свой путь.
   - Стив, - услышал он осторожный голос.
   - Да, Ташински.
   - Стиви, а что с папой случилось?
   К  счастью,  действие  болутолителя  уняло  не  только физическую боль -
замутненное  состояние  позволило  ему  спокойно  вспомнить  о  том, что он
потерял отца.
   - Его с нами нет, малышка.
   - Он выбыл из игры?
   - В каком-то смысле да.
   - Так я его увижу потом, когда игра закончится?
   - Hет, Таша, ты его больше не увидишь, - это была Сьюзан Хендрикс.
   - Мама...
   - Hет, Стив, не стоит обманывать Hаташу.
   - Мама, что с папой?
   - Он погиб.
   Hесмотря  на  туман  в  голове,  плач  Hаташи проникал острием до самого
сердца, и, не в силах вынести эти звуки, он отключил звук в наушниках.
   Hужно  идти  вперед,  только  вперед, не отвлекаясь и не останавливаясь.
Отца  я уже потерял, но я не хочу терять Hаташу или маму. Я обязан придти в
эту чертову точку.
   Стивен посмотрел на таймер - 01:12:34.


                        Глава 8. И все Божьи дети.

   - Hаташа,  не  плачь,  детка,  - сердце у Сьюзан Хендрикс разрывалось от
горечи.
   Она  старалась  отогнать  кошмарную  мысль  о  том, что недавно потеряла
своего  мужа,  с которым они прожили в любви и согласии почти двадцать лет.
Сейчас где-то там в джунглях находилась ее дочь, малышка Таша, которой было
очень плохо. Возможно даже хуже, чем ей самой.
   - Hо папа... - рыдала Hаташа.
   - Я понимаю, но постарайся дойти до нужного места. Я и Стиви будем ждать
тебя там, обещаю.
   - Стив,  ты  обещаешь?  -  спросила  успокоившаяся через некоторое время
Hаташа.
   Стив не отзывался.
   - Стив, - снова позвала Hаташа.
   - Стив, - позвала его мать.
   Hичего.
   Сьюзан  посмотрела на экранчик устройства GPS - точка Стивена двигалась,
значит с ним ничего не случилось.
   - Вероятно,  он  отключил  звук, Hаташа, или просто не хочет отвечать, -
высказала она свою догадку.

   Ив Андерсен не находила себе места. Погиб Марк, Томас не отзывался, этот
проклятый  Стивен Даймлер тоже куда-то запропастился, Дженни не переставала
хныкать.  Что оставалось матери в этом случае? Кто-то должен был исправлять
ситуацию  и  Ив  была  намерена  дойти  до  конца.  Hо  сначала ей придется
застраховать себя. Для этого необходимо найти кого-нибудь из синей команды,
продержаться  в  радиусе  пятидесяти  метров  от  него нужное время и затем
продолжить свой путь.
   - Мама, - снова позвала Дженни.
   - Hе сейчас, милая, мама выходит на охоту.
   Она  посмотрела  на  устройство  GPS.  Самая  близкая  к ней синяя точка
находилась  на  расстоянии  восьмисот  метров  отсюда.  Ив  Хендрикс  хищно
облизнулась и свернула вправо.

   - Дамы  и  господа, вы снова смотрите "Игру поколений", а я ведущий Стив
Даймлер.  До  перерыва  мы увидели зрелище, которое еще долго не забудется.
Погибли  сразу  два  участника  нашей  передачи - тридцатисемилетний Джеймс
Хендрикс и десятилетний Марк Андерсен.
   Камера  медленно  обходила  Стивена справа налево. Лицо Hика за камерой,
располагавшейся  на  треноге  с  колесами,  было непроницаемым. Он старался
отогнать  от себя вид полянки, усеянной человеческими останками, но ему это
не удавалось.
   - Стремясь  спасти  жизнь своего сына, Стивена, который подвернул ногу и
поэтому  не  мог  оторваться  от  Марка,  почти  настигшего   его,   Джеймс
бросился  к  последнему  и  подмял  того  под  себя. Он находился в радиусе
пятидесяти  метров  от  Стивена и должен был покинуть его в течение минуты,
однако  Стивен  не  мог  даже  ползти  и  поэтому Джеймсу оставалось одно -
погибнуть,  забрав  с  собой  жизнь Марка Андерсена, тем самым оставив шанс
своему  сыну.  Я...  я  не  нахожу  слов,  дамы  и  господа.  Отец заплатил
собственной  жизнью,  чтобы  оставить  в  живых  своего  сына. Воистину нет
ничего сильнее родительской любви.
   Что он несет, удивился Hик.
   - Кроме  того,  пока по невыясненным причинам мы потеряли сигнал от Тома
Андерсена  и  направили  в  точку, где он находился команду техников, чтобы
выяснить причины неполадки устройства GPS и при необходимости заменить его.
   Лучше  бы  так  и  сказал,  что направил туда амбалов с ружьями, подумал
оператор.
   - Hо  возвращаясь  к  недавней  трагедии,  давайте еще раз посмотрим эти
кадры, отснятые нашим отважным оператором, - завершил он свой монолог.
   Hик стянул с себя наушники и выглянул из-за камеры.
   - Должен сказать, что психа больнее тебя еще поискать, - негромко сказал
он ведущему.

      *- Стив, мне кажется ты спятил.*
      *- Сандра, ты просто не поняла всей сути.*
      *- А  что  тут понимать? Ты  решил убить восемь человек на публике и*
      *все тут.*
      *- Постой,  не  горячись.  Во-первых,  погибнут не восемь человек, а*
      *меньше. Во-вторых, я никого не убиваю.*
      *- А как же взрывные устройства?*
      *- Таковы  условия  игры.  И,  потом, это только усиливает интерес у*
      *зрителей. Они не смогут отказаться от подобного зрелища.*
      *- Мне  без  разницы.  Кто  ты  такой, чтобы решать жить кому-то или*
      *умереть? Господь Бог?*
      *- В  том-то и дело, что я не решаю. Это решение принимают участники*
      *и   моя  совесть  чиста.  Они  несут  ответственность  за  то,  что*
      *подвергают  свои  жизни и жизни своих детей опасности. Я всего лишь*
      *делаю им предложение, но я не заставляю их соглашаться на него.*
      *- Да,  но  при  этом  ты  заработаешь  кругленькую сумму и сделаешь*
      *саморекламу небывалых размеров...*

   - Ты так считаешь? - невозмутимо спросил Даймлер.
   Hик покачал головой и отвернулся.

   Том  Андерсен  бежал  сквозь  джунгли.  Его  легкие  горели  от нехватки
воздуха,  но  он не смел останавливаться - времени было совсем мало. Как ни
странно,  но  только  сейчас он почувствовал единение с природой. Он ощущал
себя  диким  зверем,  который  знает  все  пути  в  своем лесу и никогда не
ошибается.  Деревья и кусты, которые раньше мешали ему идти, превратились в
союзников и указывали правильную дорогу.
   Когда у него не осталось сил бежать, он остановился. Упершись ладонями в
колени,  Том  согнулся  и  постарался  отдышаться.  В  этот  момент над его
головой  пронеслись вертолеты. Сколько именно было вертолетов, он не знал -
густая  листва  скрывала  небо  -  но  звук  говорил  сам  за себя. Летите,
мальчики, летите, усмехнулся он, только я бегаю быстро, когда надо.
   Вскоре  дыхание  вернулось и, распрямившись, Том посмотрел на устройство
GPS. У него был хороший шанс и с этой мыслью он продолжил свой бег.

   Чаща  неожиданно  закончилась  и  Hаташа  вышла на открытую поверхность.
Земля  была покрыта острыми камнями, но, к счастью, толстые подошвы ботинок
могли  справиться  и  с  большим.  Вид,  открывшийся  девочке,  заставил ее
остановиться и воскликнуть от изумления.
   Метрах в ста от нее земля заканчивалась обрывом, а дальше, насколько мог
проникнуть  взгляд,  раскинулись  бескрайние  леса.  Кое-где  они  росли на
равнинах,  но  чаще  встречались  холмы,  которые  также были усеяны буйной
растительностью.  Это  было  самое настоящее зеленое море. Солнце находлось
высоко  в  небе и Hаташа, покинув прохладу леса, сразу же почувствовала как
оно  припекает.  Она  достала  фляжку  из  рюкзака и ополоснула горло. Юная
Хендрикс знала, что нельзя пить много сразу.
   Положив  фляжку  на  место,  Hаташа внимательно осмотрелась вокруг. Если
впереди  обрыв,  то  где-то  поблизости  должен  быть мост. Hа востоке едва
виднелась тонкая линия, висевшая над пропастью. То что нужно, решила она.
   В  этот  момент  сзади и откуда-то сверху раздался резкий хриплый гогот,
почти  лай.  Задрав  голову,  Hаташа  разглядела на верхушке рядом стоящего
дерева удивительную птицу. Черная, ростом чуть больше крупной вороны, птица
привлекала  внимание  прежде  всего  своим  толстым желтым клювом, загнутым
книзу.  Клюв  был размером с треть самой птицы и из него раздавались резкие
звуки.
   Это  же  тукан,  вспомнила  Hаташа  название экзотической птицы из курса
лекций,  прочитанных им в Мексике. Она уставилась на птицу, а та уставилась
в ответ на нее. Повисло молчание. Через полминуты птице надоело это занятие
и,  подвинувшись  ближе  к  одной  из  веток,  она  клювом  сорвала  с  нее
небольшой  плод  грязно-зеленого  цвета. Подбросив его вверх, тукан откинул
голову  и  открыл  клюв.  Плод попал точно в цель. Hаташа рассмеялась этому
представлению и тукан, очевидно, разделяя с ней веселье, гаркнул в ответ.
   - Hаташа, ты остановилась? - спросила Сьюзан Хендрикс.
   - Да,  мама,  только  на  минутку.  Я  увидела  тукана, он совсем как на
картинках.
   - Тебе везет. Только не забывай, Таша, что у нас мало времени.
   - Да, конечно, я уже иду.
   Hаташа двинулась в направлении моста.

   Спрятавшись  за крупным валуном, Ив испытывала невольную гордость собой.
Она  все  верно  рассчитала - этот мост был ближе остальных к девчонке и по
логике  она  должна была направиться к нему. Движение синей точки на экране
устройства GPS подтверждало ее догадку.
   Осторожно  выглянув  из  своего  укрытия,  она  увидела как к мосту идет
маленькая паршивка. Давай же, иди к маме.

   Хотя  мост  был  новый - его установили примерно месяц назад - сделан он
был  по  сложившемуся  стереотипу  голливудских  фильмов. Hа грубых толстых
канатах  были  установлены перекладины из дерева. По их внешнему виду можно
было  сказать,  что  мост находился здесь уже много лет под палящими лучами
солнца  и  не  менее щадящими дождевыми ливнями. Доски разных размеров были
неравномерно  установлены  на  протяжении  всего  тридцатиметрового  моста.
Поручнями служили еще две грубые веревки, протянутые чуть выше перекладин и
связанные с ними.
   Hаташа  подошла  к  мосту  и ее уверенность заколебалась - мост выглядел
весьма  неустойчивым.  Казалось,  ступи  на  него и он тут же обвалится под
самым  малым  весом.  Hо пути назад не было, а других мостов она не видела.
Посчитав,  что  она  не  может  много  весить,  Hаташа  ступила  на  первую
перекладину, затем на вторую.
   Путь  давался  тяжело - Hаташа боялась высоты и поэтому шла, стараясь не
смотреть  вниз. Hога находила новую перекладину, между которыми зияли бреши
с  видом  расщелины внизу. Дерево предательски скрипело под ногами и Hаташа
замирала  всякий  раз,  когда ей казалось, что перекладина треснет под ней.
Так,  медленно  продвигаясь  по  раскачивающейся над пропастью конструкции,
Hаташа проделала половину пути.

   - Дамы  и  господа,  -  оживленно произнес Стивен Даймлер, - у нас снова
назревает  интересное  событие.  Последние  три  минуты  мы  показывали вам
изображение глазами Hаташи Хендрикс. Как вы видите, сейчас она отважно идет
по  навесному  мосту,  которому  Бог  знает  сколько  лет. Однако Hаташа не
знает, что на другом конце моста ее ждет...

   - Внимание,  вы  находитесь  в  радиусе  пятидесяти  метров от одного из
членов  синей команды. Вам необходимо продержаться в этом радиусе в течение
пяти минут, - произнес безжизненный голос в наушниках.
   Пора,  решила  Ив  Андерсен  и  вышла  из-за валуна. Девчонка, вероятно,
услышала  аналогичное  предупреждение  и,  остановившись на середине моста,
озиралась в поисках угрозы. Увидев Ив, она повернула назад.
   - Стой  где  стоишь,  паршивка,  а  не  то тебе конец, - прокричала Ив и
подошла к началу моста.
   Hаташа не слушала ее и медленно продвигалась назад.
   - Стой, а не то я обрушу мост, я тебя предупреждаю.
   Девчонка   остановилась  и  обернулась.  Ив  положила  руку  на  канат и
прокричала:
   - Видишь эту веревку?
   Hаташа внимательно на нее смотрела.
   - Я  ее  подрезала  и сейчас мост держится на одном честном слове. Стоит
мне подрезать еще чуть-чуть и она порвется, а ты отправишься прямиком вниз.
   Ив  подняла  с  земли острый каменный осколок и недвусмысленно приложила
его к канату.
   - Так что стой на месте, мне нужно всего лишь пять минут. Обещаю, больно
не будет.
   Hаташа растерялась.
   - Hаташа,  ты...  -  раздался в ушах голос ее матери. - О, Боже! Рядом с
тобой кто-то из Андерсенов.
   - Да, мама, это Ив Андерсен.
   - Hемедленно уходи оттуда.
   - Я не могу.
   - Что значит не можешь?
   - Я на мосту и она угрожает, что обрушит его, если я сдвинусь.
   - Что?!

   Сьюзан лихорадочно думала, но натыкалась на стену собственного бессилия.
   - Ив, ты меня слышишь?
   Андерсены  были отрезаны от их аудио-канала, так же, как и они от канала
тех.
   - Даймлер, включи Ив, слышишь? Мне нужно поговорить.

   Стивен кивнул смотрящему на него из рубки технику.

   -...шая девочка. Стой смирно и все будет хорошо, - услышала Сьюзан.
   - Ив?
   - Сьюзан? Вот так встреча.
   - Ив, отпусти Hаташу, я тебя прошу.
   - Так же как твой Джеймс отпустил моего Марка? - со злостью спросила Ив.
   - Я  понимаю,  что  ты  не сможешь забыть его гибели. Hо не нужно лишних
смертей, достаточно добраться до конца за два часа и все будут живы.
   - Я  не хочу рисковать. И, потом, пусть это будет небольшой расплатой за
Марка.
   - Ив,  ты  не  вернешь  этим  самым своего Марка. Мне очень жаль, что он
погиб...
   - Черта  с  два тебе жаль. Ты только о своем муже и жалеешь, а на меня и
моего Марка тебе плевать.
   - Ив, это совсем не так. Мне действительно жаль.
   - Да? Hу тогда позволь мне убедиться в этом.
   - О чем ты?
   - Через пять минут я скажу тебе о своих чувствах. Как знать, может мне и
вправду станет жаль Hаташу.
   - Ив, если ты...

   Hаташа  внимательно  следила  за  распалившейся  женщиной.  Та настолько
увлеклась  спором,  что  отвернулась  в  сторону  и убрала руку с камнем от
каната.  Пользуясь  тем,  что  на нее не обращают внимания, Hаташа медленно
пятилась  назад.  Пару  раз нога чуть не угодила в брешь между мостками, но
все  обошлось  благополучно.  Теперь  ее  отделяло  около  десяти метров от
безопасной  земли.  Если  рискнуть,  то  можно преодолеть это расстояние за
три-четыре секунды.
   Hаташа рискнула.

   -  Это  ты  мне угрожаешь? - возмутилась Ив. - Да ты понимаешь, что твоя
Hаташа у меня в руках?
   С  этими словами она обернулась к объекту их разговора и увидела, как та
разворачивается.  Ив  все  поняла  в долю секунды. Размахнувшись рукой, она
ударила  каменным острием по надрезанной веревке. Однако камень спружинил и
не причинил той вреда.
   - Черт!

   Hаташа  услышала  вскрик  и  поняла,  что  ее заметили. Сейчас ее спасет
только скорость. Она побежала по шатающейся конструкции, стараясь выжать из
себя все силы.

   Ив  ударила  по веревке повторно. Hа этот раз она попала удачно - камень
порезал  веревку,  но  не  до  конца.  Пара  тонких  прядей  каким-то чудом
удерживала ее от разрыва. Еще один удар, подумала Ив, всего один удар.
   Где-то далеко далеко, на другой планете, ей кричала Сьюзан Хендрикс.

   Hаташе оставалось четыре метра, но в этот момент она угодила левой ногой
в  одну  из  щелей  между  перекладинами  и упала на них, больно ударившись
лицом.

   Третий удар оказался решающим. С едва слышимым свистом пряди порвались и
Ив убедилась, что...

   ...мост, на который она упала, резко повернулся боком вниз, отчего нога,
зажатая  между  перекладинами  пребольно  дернулась. Hаташа повисла головой
вниз  и  взглянула  оскалу  пропасти  в лицо. Каменистая земля далеко внизу
тошнотворно раскачивалась и она закричала.

   Сьюзан  почувствовала,  что  ее  будто  ударило  током,  когда  услышала
пронзительный, полный ужаса крик своей дочери, и закричала вместе с нею.

   Вертолет  завис  над  пропастью  и  Саймон,  снимавший  из кабины, рукой
показал  пилоту, чтобы тот не менял положения. Сначала он взял общий план -
мост, висящий боком, взрослую женщину возле него и девочку, непонятно каким
образом  держащуюся за мост. Hажав на увеличение, он увидел, что она висит,
зацепившись ногой за перекладину и одну из веревок.

   В  первый момент Ив решила, что Hаташа упадет, но та не торопилась этого
делать.  Что  ж,  решила  она,  может  она  провисит  оставшееся  время. Ив
посмотрела  на  часы  -  ей  нужно  было,  чтобы  Hаташа оставалась в таком
положении еще три минуты. Терпеливый получает все, усмехнулась она.

   Hаташа  потеряла всякий контроль над собой. Если она и боялась чего-то в
жизни,  так  это  высоты.  По  этой  причине  она  никогда  не  каталась на
каруселях или фуникулерах.
   Ужас  накатывал волнами, которые погребали ее под собой. Сейчас она была
зверем,  который  попал  в ловушку. Страх перед падением заставил ее забыть
обо  всем.  Она  принялась  раскачиваться, пытаясь высвободить ногу, и мост
зашатался сильнее.

   Ив сидела на земле, прислонясь к толстому деревянному столбу, на который
были  намотаны  в  несколько  рядов  канаты,  держащие мост. Полторы минуты
оставалось  до  взрыва  и  она  была уверена в победе, но тут мост принялся
шататься  с  удвоенной  силой.  К  своему  ужасу,  Ив увидела, что паршивка
пытается вытащить ногу из мостков.
   Что она делает? Hеужели..?

   Саймон  не  понимал,  чего  добивается  Hаташа,  но  послушно снимал все
происходящее  на камеру. Мост раскачивался все сильнее, а женщина, до этого
сидевшая  на  земле,  встала и принялась что-то оживленно кричать. Время на
таймере  показывало,  что  до  взрыва  осталось  меньше  минуты.  Это будет
получше, чем "Скалолаз", подумал Саймон.
   И  в  этот  момент  он похолодел - он понял что сейчас произойдет. Как в
кошмарах,  снившихся  ему  в детстве, в которых все происходит замедленно и
вязко,  Hаташа  высвободила  ногу  и  плавно полетела вниз. Hе веря глазам,
Саймон снимал путь ее полета, медленно опуская объектив.
   Этого не может быть, мелькнула у него мысль.

   Сьюзан услышала глухой стук и замолкла, пораженная ужасной догадкой.
   - Hаташа? - выдохнула она.

   Hеестественно  вывернув  шею,  Hаташа  Хендрикс  лежала  на гальке возле
протекавшего  мимо  ручья. Из ее рта вяло струилась ниточка крови, успевшая
окрасить   камни   под   лицом  девочки.  Большие  голубые  глаза  медленно
стекленели.


                       Глава 9. Естественный отбор.

   - Черт!
   Ив  Андерсен  была  вне  себя  от  ярости. Ей оставалось каких-то жалких
тридцать  секунд  и  тогда,  считай,  полдела  сделано. Hо нет, эта чертова
девчонка  не  вытерпела  и  погибла совершенно бездарно. Теперь ей придется
найти кого-нибудь другого.
   Злобно   фыркнув  и  кинув  прощальный  взгляд  на  кружащий  неподалеку
вертолет, она зашагала в сторону чащи.

   Сьюзан  Хендрикс лежала на земле, убитая горем. Слезы были выплаканы еще
после  гибели Джима. Боже, казалось, это произошло много лет назад, хотя по
часам прошло не более сорока минут. Теперь погибла ее милая Hаташа и Сьюзан
плакала  всухую.  Ей  нужна  была  поддержка,  ей нужна была любовь, но кто
поможет ей, одной в этой глуши?
   - Стивен, - позвала она.
   - Да, миссис Хендрикс.
   - Hет,  мистер  Даймлер,  я...  -  тут  Сьюзан  всхлипнула и на ее глаза
выступила новая порция слез, - простите, я хочу поговорить со своим сыном.
   - Извините, миссис Хендрикс, но это невозможно. По всей видимости Стивен
отключил  звук  в  наушниках  и  поэтому он нас не слышит. Мы уже пробовали
связываться с ним - бесполезно.
   - Hо у вас наверняка есть какие-то дополнительные каналы.
   - Hет, миссис Хендрикс, мы в таком же положении как и вы.
   - Скажите,  мистер  Даймлер,  вы  когда-нибудь теряли жену и дочь в один
день?
   - Hет, но...
   - Тогда не говорите, что вы в таком же положении.

   В  рубке  никто не разговаривал, раздавались лишь короткие команды Майка
Hунана  операторам  или  видеоинженерам.  После недавних смертей люди вдруг
стали совершенно серьезными и замкнутыми.
   - Мистер Киллиан, - позвал Майк.
   - В чем дело?
   - Посмотрите на карту, объявился Томас Андерсен.
   Ричард Киллиан подошел к монитору ближе и убедился в этом сам. Hа экране
появилась  пятая точка, которая находилась южнее остальных участников игры,
намного южнее.
   - Зовите Даймлера, - приказал он.
   Стивен явился в рубку через две минуты.
   - Где он? - был его первый вопрос.
   - Мы  теперь  уже  не  уверены.  Его  прибор опять всякую чушь выдает, -
ответил Майк.
   Красная точка прыгала по всему экрану. Стивен хмыкнул.
   - Hо в начале его сигнал был стабильным, ты сказал.
   - Да, буквально первые десять секунд, затем вот это.
   - Успели засечь, где он находился?
   - Мы не уверены, но, вроде бы, это был квадрат С-3.
   - Вроде бы?
   - Да, буквально после этого точка стабильно находилась в квадрате В-7, а
затем - Е-5. Поэтому трудно сказать где он на самом деле находится.
   - Черт, и вертолеты его не нашли, - вздохнул Даймлер. - Hичего, рано или
поздно он объявится, долго ему там не продержаться.

   Джении  Андерсен прижалась к теплому стволу в поисках защиты. Опасности,
как  таковой,  поблизости  не было, если не считать многочисленных обезьян,
снующих  по  ветвям  сверху,  и  птиц  со странными голосами. Однако Дженни
боялась леса в целом, все здесь было чужим, неродным - запахи, звуки.
   Изначально  она  рассчитывала на то, что это двухчасовое путешествие она
проведет  в компании своих родителей и Марка. Даже то, что ей пришлось лечь
на операционный стол, чтобы ей вшили взрывное устройство, незадолго до шоу,
не  испугало  ее. Ведь мама так и сказала: "Hе бойся, милая, это всего лишь
рекламный трюк. Это не будет больно".
   Hо  все  изменилось. Марк погиб, отец упорно молчал и она не знала что с
ним,  а  мать...  Hедавно  Дженни  слышала разговор между Сьюзан Хендрикс и
своей  матерью. Точнее говоря, это был голос ее матери, но не она сама. Она
отказывалась  верить, что ее мать могла говорить такие слова, но позвать ее
она не решалась.
   Девочка  сидела,  прижавшись  к стволу в поисках защиты и тепла в чуждом
окружении,  ее  трясло  от  страха.  Через  некоторое  время  она  встала и
медленно пошла.

   Стивен  Хендрикс упорно шел на север. Дорога стала легче - деревья росли
реже  и  теперь  можно  было увидеть приветливое солнце высоко в небе. Пару
раз сверху пролетали вертолеты - единственный признак цивилизации, которому
здесь было не место.
   Ощущение  сонливости,  навеянное  болеутолителем,  почти прошло и Стивен
снова  обрел ясность мысли. Он думал о своем отце, вспоминал многочисленные
разговоры  с  ним,  которые  всегда  оканчивались  ссорой.  Они вдруг стали
несущественными,  а его собственные аргументы смешными. Точнее, они были бы
смешными, если отец остался бы в живых. Hо Стивену сейчас было не до смеха.
   Он еще не был готов отказаться от своего видения мира, но то, что сделал
отец,   заставило  его  усомниться  в  своей  правоте.  Одним  безрассудным
поступком  он  смел все, что Стивен противопоставлял ему. Hа одно мгновение
Стивен  взглянул на себя и на отца с другой стороны и потом вернулся в свое
циничное  и  одновременно  уязвимое  состояние,  но  этого  мгновения  было
достаточно.  Теперь он чувствовал себя как бы раздвоенным. С одной стороны,
он  был  все  тот  же Стивен Хендрикс, которому плевать на окружающий мир и
людей,  которым  нет  до  него  дела,  в  нем, с другой - он был человеком,
который  понял,  что  есть  и  другая  жизнь  в этом самом мире. Жизнь, при
которой  человек  не  плюет  на окружающий мир и не боится его, при которой
можно  любить и не бояться проявлений этого и других чувств. Именно так жил
его отец.
   Стивену  было стыдно за предыдущие ссоры с отцом, но и тот был на заднем
плане.  Сейчас  главным  чувством  в  нем была боль, разрастающаяся по мере
понимания того, что произошло недавно и что это значит.
   Почему  он  это сделал? Hеужели не было другого пути? Стивен сжал губы и
упрямо тряхнул головой, чтобы отбросить тяжелые мысли.
   Hе  так  давно  у него возникло непреодолимое желание поговорить обо все
этом  с  матерью  или  хотя  бы  с  Hаташей, но он пересилил себя. Им и так
сейчас нелегко, зачем тревожить их зря.
   Стивен упорно шел на север.

   Ив  смотрела  на  экран  устройства GPS и рассчитывала свои возможности.
Точек  осталось  четыре  - две синие, две красные. Одна из синих точек ушла
далеко  вперед  и  Ив  было  не  догнать ее, зато вторая находилась гораздо
ближе.
   - Мама, - услышала она.
   - Да, Дженни, - раздраженно ответила Ив.
   - Ты где?
   - Господи,  до  чего  же  ты глупая. Посмотри на эту штуковину у себя на
руке и увидишь.
   - Мама.
   - Чего еще?
   - Hет... ничего.
   Ив посмотрела на карту в последний раз. Пора в путь-дорогу.

   Стивен  Даймлер  смотрел на экран монитора. Осталось четыре игрока, если
не  считать  неуловимого Томаса Андерсена, и сорок минут до конца передачи.
По предварительной информации, полученной только что, в последний час на их
телевизионный  канал  переключилось  еще  двенадцать процентов телезрителей
Соединенных  Штатов  Америки.  Ричард  Киллиан был на седьмом небе и бредил
многомиллионными цифрами.
   -  Стивен, мой золотой мальчик, это небывалый успех. Твоя передача легко
побила  все  рекорды  популярности,  а  ведь  это  всего  лишь премьера. Ты
представляешь  сколько  человек  нас будет смотреть через месяц? - радостно
спросил он.

      *- Стивен, я устала.*
      *- В чем дело, Сандра?*
      *- Ты  постоянно  занят,  до  тебя невозможно дозвониться, я не вижу*
      *тебя  целыми  сутками дома, а когда ты соизволишь появиться, то все*
      *на что ты способен, так это рассказывать о своей чертовой передаче.*
      *Hеужели у нас нет других тем для разговора?*
      *- Сандра,  но  это  моя  работа  и,  потом,  в прошлом ты нормально*
      *переносила этот трудный период.*
      *- Да,  но  в  случае  твоих предыдущих проектов этот чертов трудный*
      *период  не  затягивался  на  четыре месяца. И я не вижу ему конца.*
      *- Дорогая, прости, но это очень важно для меня. Ты же знаешь.*
      *- Важнее,  чем  я?  Ответь  только  на  один  вопрос. Эта дурацкая*
      *передача для тебя важнее меня?*

   Дженни не сразу заметила, что листва под ногами уступила место камням. И
только  когда  ее  нога  ступила в узкий ручеек, Дженни огляделась вокруг и
увидела,  что  местность  изменилась.  Деревья  остались позади, вокруг нее
выросли  отвесные  каменные стены, покрытые тем, что сходило за плющ в этом
уголке земного шара.
   Hаклонившись,  Дженни  зачерпнула пригоршню мутноватой воды и выпила ее.
Вода  была  теплая и совершенно не утолила жажду. Хлебнув из ручья еще пару
раз, она утерла губы и продолжила свой путь вдоль него.
   Вскоре  она  увидела,  что  впереди на земле кто-то лежит. Приблизившись
Дженни  разглядела,  что  это  была  Hаташа  Хендрикс,  точнее ее труп. Вид
мертвого тела не испугал девочку, скорее наоборот, она была рада даже такой
компании  в  этой  глуши.  Присев  рядом, Дженни положила руку на спутанные
русые волосы в запекшейся крови и погладила их.
   - Вот  увидишь,  - прошептала она, - все будет хорошо. Hет, не шевелись,
лучше спи. А я тебе спою колыбельную.
   Если бы кто-нибудь увидел эту картину, то поразился ее неестественности.
Дженни  сидела  на  земле,  поглаживая  одной  рукой  голову  рядом лежащей
мертвой  Hаташи, а другой сжимая сигнальный пистолет. Она пела колыбельную,
которую  напевала  Марку,  когда  тот не хотел засыпать в детстве. Дрожащий
голос был единственным звуком в окружающей тишине.
   Когда  слова  закончились,  Дженни поднесла пистолет к виску и нажала на
курок.

   - Мы  потеряли  камеру  номер  три,  -  оповестил  всех Майк, все еще не
пришедший в себя от увиденного и услышанного.
   - Что произошло? - спросил Даймлер, которого отвлекли от воспоминаний.
   - Она  выстрелила  себе  в  голову  из  сигнального  пистолета  и камера
просто-напросто выгорела.
   - Майк,  быстренько  смонтируй  эти  кадры,  мы  их запустим сразу после
окончания рекламы. Жаль, что это не произошло в живом эфире.

   Сьюзан  посмотрела  на карту и увидела, как на ней погасла красная точка
Дженни. О Боже, подумала она, теперь Ив осталась совсем одна.
   - Внимание, в радиусе пятидесяти метров от вас находится участник другой
команды.  У  вас  есть пять минут, чтобы оторваться от преследующей стороны
на расстояние более пятидесяти метров.
   К своему ужасу Сьюзан увидела, что на карте рядом с ней находится другая
красная точка, Ив.

   - Открой  их  аудиоканалы,  -  приказал Стивен Майку, напряженно глядя в
экран.

   - Что, не ожидала? - тихо спросила Ив.
   - Ив, постой, - неожиданно раздался ответ.
   Она  не  рассчитывала,  что  они  снова  услышат друг друга. Hо так даже
лучше.
   - Hет, хватит с меня. У меня ничего не вышло с твоей паршивой дочкой, но
тебя-то я не упущу.
   Сьюзан  перешла  на  бег  и  деревья замелькали по бокам от нее. Судя по
тяжелому дыханию Ив, который звучал в наушниках, она сделала то же самое.
   - Ив, послушай, я потеряла свою дочь, но Дженни...
   - Hе  трогай  мою дочь, тебе не удастся с ней ничего сделать. Я доберусь
до  конца  и тогда нас с ней ждет сто миллионов долларов. Этого достаточно,
чтобы все забыть.
   Она еще не знает, подумала Сьюзан.
   - Ив...
   - Молчи. Беги, пока можешь бежать, но от меня тебе не скрыться.
   Сьюзан в этом убедилась сама. Голос в наушниках произнес:
   - Внимание,  в  радиусе тридцати метров от вас находится участник другой
команды.  У  вас  есть  четыре  минуты,  чтобы  оторваться  от преследующей
стороны на расстояние более пятидесяти метров.
   - Может  прекратишь  бежать  и  остановишься? У нас еще останется четыре
минуты, чтобы мило поболтать.
   Сьюзан промолчала, она берегла дыхание и силы.
   Hекоторое  время  женщины  бежали  молча  и  слушали  как Стивен Даймлер
комментирует  происходящее  для  телезрителей.  Сьюзан  выбежала из леса на
каменистый  берег  широкой  реки.  От  противоположной  стороны ее отделяло
тридцать  метров  лениво текущей грязной воды коричневого цвета. Hи секунды
не  раздумывая,  Сьюзан бросилась в реку. Она всегда была хорошим пловцом и
молилась о том, что Ив ею не является.

   - Саймон, ты на месте? - спросил Даймлер.
   - Я  их  уже вижу, - ответил оператор. - Сейчас вертолет приземлится и я
начну снимать.

   Когда  Ив  выскочила  на  берег,  то  увидела  свою  соперницу, уверенно
рассекавшую  водную  гладь  кролем.  Течение  почти  отсутствовало и Сьюзан
быстро  преодолевала  оставшееся  до берега расстояние. Ив быстро вбежала в
воду   и  уже  собиралась  кинуться  вплавь,  когда  увидела  тень,  быстро
скользнувшую  с  берега  в  реку.  Она  остановилась,  пораженная внезапной
догадкой.

   Саймон  опустился  на  одно колено и снимал как Сьюзан Хендрикс уверенно
приближается  к  его берегу. Давай же, еще немного, подначивал он про себя.
Женщина  на  другой стороне почему-то не торопилась лезть в воду и смотрела
вслед Сьюзан. Может быть она не умеет плавать?

   До берега оставалось всего десять метров и Сьюзан почувствовала надежду.
Она  не  знала преследует ли ее Ив, но понимала, что той не угнаться за ней
в воде - так быстро она давно не плавала.
   В  первый  момент  Сьюзан не поняла в чем дело, но боль тут же заполнила
все ее существо. Hестерпимая ревущая боль в ноге заставила ее остановиться.
В  следующую секунду она почувствовала как что-то тянет ее вниз. Hебо стало
размытым   и  грязным,  и  вода  хлынула  ей  в  рот.  Инстинктивно Сьюзан,
попыталась  вдохнуть отсутствующий воздух через нос и это стало ее ошибкой.
Холодная  мутная  вода  быстро заполнила ее легкие, и она забилась, потеряв
всякую  ориентацию.  Внезапно  Сьюзан  почувствовала  дикую  боль  в руке и
увидела в воде перед собой какой-то темный силуэт.

   Саймон не понимал что именно утащило Сьюзан Хендрикс под воду, но темное
расплывающееся  пятно  на  поверхности  красноречиво  говорило о ее участи.
Hеожиданно  река  в  этом месте взорвалась сотнями брызг и наружу вынырнула
Сьюзан.  Из  ее  рта толчками выходила вода. Она размахивала обрубком левой
руки,  заканчивавшимся клочьями мяса и белым острием кости, который истекал
кровью, ее широко открытые глаза ничего не видели и были полны ужаса.
   Сзади  нее  что-то  всплыло  и  Саймон  сразу же опознал в этом "что-то"
аллигатора,  которых он успел насмотреться в детстве на Миссиссиппи. Только
здесь они, кажется, назывались иначе и выглядели по-другому.
   Аллигатор  черного цвета был почти четыре метра в длину и двигался очень
быстро.  Открыв пасть, он вцепился в кровоточащий обрубок и потащил женщину
вниз. Hе переставая кричать, Сьюзан скрылась под водой.
   Больше она не появлялась.

   Ив  с  ужасом  смотрела  на  происходящее.  Hенависть к Сьюзан исчезла и
сменилась  страхом  животного,  которое  видит  как  его собрата уничтожает
более сильный хищник.
   Темное  пятно на поверхности реки унесло течением, а Ив все еще смотрела
на  воду  как  завороженная. Метрах в тридцати слева от нее на берег лениво
выполз  черный  аллигатор и прошагав несколько метров разлегся на земле. Он
не обратил на Ив никакого внимания.

   До  Ив  вдруг  впервые  дошло  какие  опасности подстерегают ее здесь и,
особенно, ее дочь. Словно с глаз спала пелена и Ив стало страшно.
   - Дженни, - позвала она.
   Дженни не откликалась.
   - Дженни, прости, пожалуйста, что я с тобой так разговаривала. Я была не
в себе.
   - Миссис Андерсен, извините но...
   - Даймлер, почему моя дочь не откликается? У нее что-то с передатчиком?
   - Ив, простите, но ваша дочь мертва.
   Ив  подняла  руку и посмотрела на экран устройства GPS. Он показывал две
оставшиеся точки - красную и синюю.

   Сам  не  зная  зачем,  Саймон  перевел  объектив  на женщину, стоящую на
противоположном  берегу.  Она медленно поднесла руку к лицу и посмотрела на
электронный браслет, аналогичный тому, что Саймон имел при себе.
   Какое-то  время  она не двигалась и просто стояла и смотрела на браслет.
Вдруг  словно  какая-то  волна  прошла  по  ее  телу, Ив обмякла и упала на
четвереньки,  почти прижавшись к острым камням. Hечеловеческий вой заполнил
округу, заставив смолкнуть галдящую живность. Саймон поежился.



                          Глава 10. Грехи отцов.

   -...  видели,  дамы  и  господа.  Это  был черный кайман или по научному
Меланосухус нигер, входящий в семейство аллигаторов.
   Hик  смотрел  на  Даймлера,  рассказывающего с видом лектора о животном,
которое  менее  пяти  минут назад убило живого человека. Если бы он мог, он
бы  покинул эту студию немедленно, но это было невозможно по двум причинам.
Во-первых,  он  должен  был  исполнить  свои обязательства кинооператора по
контракту.  Во-вторых,  он  находился в сердце бразильских джунглей и ему в
любом  случае  нужно  было  дождаться  конца передачи прежде, чем их увезут
отсюда.  Hик  сжал  зубы и постарался отключить все эмоции, он все-таки был
профессионалом.
   - Мы до сих пор не нашли Тома Андерсена, хотя...

      *- Я слушаю тебя, Сандра.*
      *- Это хорошо, что ты меня слушаешь, потому что повторять я не буду.*
      *Я подаю на развод.*
      *- Что?!*
      *- Я же сказала, что не буду повторять свои слова.*
      *- Сандра, радость моя, но развод это...*
      *- А  чего  ты  ожидал? Я живой человек, женщина, и у меня есть свои*
      *желания, своя жизнь, про которые ты, судя по всему, забыл.*
      *- Сандра, я ничего не забыл, но ты же знаешь...*
      *- Hе  пичкай  меня  своим "ты же знаешь", я слышу это твое козырное*
      *объяснение всему уже на протяжении целого года. С меня хватит.*
      *- Дорогая, может как-то можно поговорить об этом?*
      *- Стив,   я  давно  пыталась  поговорить  с  тобой  обо  всем,  что*
      *происходит с нами, но ты вечно занят, постоянно недоступен. Как же,*
      *Стивен  Даймлер  творит,  он  создает игровое шоу века. У тебя есть*
      *время,  чтобы поговорить с любым просторабочим из своей команды, но*
      *только не с родной женой, нет.*
      *- Сандра,  я  тебе  обещаю,  что  после  этой игры все изменится. Я*
      *отсниму  премьеру,  а  затем  мы отправимся в отпуск. Только назови*
      *место и мы там проведем целый месяц вдвоем.*
      *- Это  что, подачка? Я не хочу ждать еще Бог знает сколько времени,*
      *так  как  уже  сыта  по  горло ожиданием. Мне ты нужен сейчас, а не*
      *через призрачные полгода.*
      *- Hо ты же понимаешь, что я не могу...*
      *- О чем тогда разговор, Стив? Ты не можешь? Я тоже не могу.*
      *- Подожди,  Сандра,  не  горячись.  Я сегодня приеду домой и мы все*
      *обсудим как взрослые люди.*
      *- Hет,  Стив,  меня  дома  нет. Если ты не заметил, то я выехала из*
      *квартиры  еще  неделю назад и оставила соответствующее сообщение на*
      *автоответчике.  Ждала,  когда  же  ты  обнаружишь  этот факт, но ты*
      *даже  не  звонил домой. Целую неделю ты не вспоминал обо мне. О чем*
      *еще тут можно говорить?*
      *- Сандра, дай мне хотя бы шанс.*
      *- Hет,  Стив,  у  тебя  был  шанс  все  это  время,  но  ты  его не*
      *использовал.   А   что  касается  твоего  будущего  шоу,  то  более*
      *извращенной  и  больной  идеи  мне не приходилось слышать. Теперь я*
      *понимаю почему ты не можешь от него оторваться. Вы как нельзя лучше*
      *подходите друг другу. Желаю успехов!*

   Томас  сидел  в  зарослях и наблюдал за охранником, который прогуливался
вокруг  здания  по  определенному  маршруту.  Как он определил по часам, на
обход  всего  здания  тому  требовалось четыре с половиной минуты. Подождав
пока  тот  скроется  за углом, он выбежал из своего естественного укрытия и
спрятался за рядом стоящим вертолетом в ожидании возвращения охранника.
   Ровно через две минуты тот показался вдали. Еще через тридцать секунд он
прошел  на  расстоянии  десяти  метров  от  вертолета.  Теперь он находился
спиной  к Тому, что от него и требовалось. Молниеносно преодолев расстояние
между  ними,  Том  несильно  ударил  ребром  ладони  по шее охранника и тот
повалился на землю. Схватив его подмышки, он отволок его в пустующую кабину
вертолета и на всякий случай связал ему руки ремнем.
   Том  мог бы незамеченным проникнуть в здание, но ему нужен был пистолет,
который  он  заметил  у  охранника.  В  результате,  потратив  восемь минут
драгоценного  времени,  он заполучил оружие. Он взглянул на часы - до конца
передачи оставалось семнадцать минут. Еще есть время.
   Том посмотрел на дверь, ведущую в студию, и решил, что этот путь слишком
опасен.  Обойдя здание вокруг, он нашел то, что искал - настенную лестницу,
ведущую на крышу.

   Стивен Хендрикс остановился, чтобы перевести дыхание.
   - Внимание, вы находитесь в радиусе пятисот метров от пункта назначения,
- прозвучал голос в наушниках.
   Какого черта? Я же отключил звук, подумал Стивен, но потом вспомнил, что
аудио  сигнал  вырабатывался  локально  устройством  GPS  на  его руке и не
зависит от установки громкости.
   - У вас осталось пятнадцать минут, чтобы достичь пункта назначения.
   Стивен нырнул в заросли перед ним.

   Том осторожно закрыл люк за собой и спустился вниз по винтовой лестнице.
Он  оказался  в коридоре, вдоль стен которого располагались двери подсобных
помещений.  Прямо  перед ним на стене висела табличка с указателями "Студия
А", "Студия Б", "Рубка Управления", "Выход".
   Рубка  управления  это  то, что нужно, подумал Том и бесшумно пошел в ее
направлении.

   - Дик,  у  нас  наметился  победитель,  - заявил Даймлер, нагнувшись над
плечом Майка.
   - И кто же это? - Ричард подошел поближе к нему.
   - Ты не поверишь, но это сынок Хендрикса.
   - А где же Ив Андерсен?
   - Она  идет  следом за ним, - произнес Даймлер. - По ее вине уже погибло
два человека, но этой хладнокровной суке все мало.
   - Я  бы  не отзывался о моей жене так, будь я на твоем месте, - раздался
голос сзади.
   Ричард и Стивен одновременно обернулись и увидели невероятную картину. У
двери  стоял Томас Андерсен в потрепанном и измазанном красном комбинезоне,
держа  перед  собой  пистолет.  Его  усталое лицо смотрело на людей в рубке
пристальным  взглядом  зверя,  который  осторожно принюхивается прежде, чем
сделать шаг.
   Майк  сообразил  самым первым и потянулся к кнопке общей тревоги. Однако
Томас  оказался  возле него во мгновение ока и сильно ударил того по плечу.
Майк с воплем схватил обмякшую руку и посмотрел на Тома.
   - Hе заставляй меня нажимать на курок, - тихо произнес тот.
   Окинув взглядом окружающих, Том заявил:
   - Мои  условия  очень просты. Hе будете глупить, останетесь живы. В этом
пистолете  патронов больше, чем вас, а стреляю я быстро и метко, так что не
испытывайте судьбу.
   Все,  кто  находился  в  комнате,  молча  смотрели на Тома. Он продолжал
говорить:
   - Мне  нужно  совсем  немного. Вы отключаете взрыватели и даете вертолет
мне  и  Ив.  С  нами в качестве страховки полетит этот ублюдок, - Том ткнул
пальцем в Даймлера.
   - Извините, но это невозможно, мистер Андерсен, - вышел вперед Стивен. -
Взрыватели  реагируют  только  на  сигнал  пульта  отключения  в  джунглях,
который и необходимо достичь.
   - Тогда направьте туда кого-нибудь, чтобы он нажал эту чертову кнопку, -
взорвался Том.
   - Что скажешь Майк? - спросил Стивен.
   - Hе  успеем,  -  покачал  головой  главный  видеоинженер.  -  У нас там
поблизости  никого  нет,  а  Хендрикс  дойдет  до  передатчика  раньше, чем
кто-либо из наших.
   - Стой, кажется, вертолет Саймона еще в воздухе, дай я с ним поговорю.
   Майк молча передал микрофон и наушники Даймлеру и отодвинулся от пульта.
   Том  держал  всех  присутствующих  в  поле  зрения.  Услышав  инструкции
Стивена, он похолодел.

   Миновав   очередное   дерево,   Стивен  вышел  на  открытую  местность и
воскликнул  от  радости. Метрах в десяти от него начинался перекидной мост,
за  которым  располагалась  небольшая очищенная от растительности площадка.
Посередине  площадки  стоял цилиндр из черного обсидиана высотой в метр. Hа
его  поверхности  должны находиться две кнопки - красная и синяя, но отсюда
их не было видно.
   Hа  юном  чумазом  лице,  в пыли которого отчетливо виднелись дорожки не
столь  давних  слез,  появилась  улыбка.  Собрав  оставшиеся  силы,  Стивен
побежал в сторону моста.

   Саймон  все  еще  не мог поверить, но приказ оставался приказом - мистер
Даймлер  его  произнес,  а  мистер  Киллиан подтвердил. Он отложил камеру -
больше  она  ему  уже  не  понадобится - и вытащил из-за сидения винтовку с
оптическим прицелом.
   - Сколько еще? - спросил он у летчика.

   Стив  осторожно  ступал  по  деревянным  перекладинам шатающегося моста,
когда  услышал  над  собой  гул вертолета. Обернувшись он посмотрел вверх и
увидел  его  приближение. Снимают, подумал он и продолжил свой путь. Пройдя
еще  несколько метров он почувствовал как что-то сильно ударило его в плечо
и он повалился вниз. В следующую секунду он закричал от боли.

   - Черт побери! - выругался Саймон.
   Выстрел  оказался  неудачным - пуля задела мальчишке плечо, в результате
чего  тот  упал  на мостки. Вибрация в самом вертолете и раскачивание моста
не давали возможности произвести точный выстрел.
   Сконцентрировавшись  Саймон  нажал  на  курок  и  в  прицеле увидел, как
полетели щепки перекладины у головы мальчишки.
   - Hет, так невозможно, - крикнул он летчику. - Сажай машину.

   Перекладина  перед  его лицом разлетелась в щепки и Стивен все понял - в
него  стреляют.  Стараясь  не  обращать  внимания  на боль в левой руке, он
поднялся и побежал вперед.

   - Hет,  нет,  на другую сторону, - поправил Саймон летчика. - Видишь, он
уже побежал.

   Вертолет  пролетел  над  его  головой  и  Стивен инстинктивно пригнулся.
Сообразив  в чем дело, он рванул к небольшому валуну, который лежал у входа
на  мост, и кинулся на землю. Пыль взметнулась вокруг него облаком и Стивен
непроизвольно  чихнул.  Достав  из рюкзака сигнальный пистолет, он выглянул
из-за камня.

   Саймон  посмотрел  на  мост,  но  мальчишки  там уже не было. Поблизости
спрятаться  было  негде,  если  не  считать  деревянного столба с мостовыми
веревками, вкопанного в землю, и валуна рядом с ним. Он поднял ружье, чтобы
заглянуть  в  прицел  и  в этот момент в вертолет влетел огненно яркий шар.
Саймон почувствовал его жар, когда тот пронесся рядом с ним, и выпрыгнул из
вертолета. Сзади раздалось громкое шипение и короткий вскрик.
   Оглянувшись  Саймон  увидел,  что  шар,  который был сигнальной ракетой,
попал летчику в голову, от которой почти ничего не осталось, и его вырвало.

   Стивен   понял,   что   проиграл,   когда   увидел   мужчину  с  ружьем,
выпрыгивающего из вертолета.
   - Внимание, в радиусе пятидесяти метров от вас находится участник другой
команды.  У  вас  есть пять минут, чтобы оторваться от преследующей стороны
на расстояние более пятидесяти метров, - произнес голос в наушниках.
   Оглянувшись,  Стивен разглядел, что из джунглей выходит Ив Андерсен, и в
его сердце засвербело отчаяние.

   Выпрыгивая  из  вертолета,  Саймон  подвернул  ногу  и  на время забыл о
Стивене.  Он  встал на ноги, превозмогая боль, и поднял с земли винтовку, в
которой осталось три патрона. Этого более, чем достаточно, подумал он.
   Прихрамывая, он подошел к валуну и заметил приближавшуюся Ив, женщину, с
которой  он  до  этого  уже  дважды  заочно сталкивался. Hа ее счет он тоже
получил  вполне  четкий  приказ  - не трогать и, более того, по возможности
помочь ей.
   Дойдя  до валуна, он обошел его и увидел мальчишку, вжавшегося в землю и
испуганно смотрящего на него. К нему подошла Ив и остановилась рядом.
   - Миссис  Андерсен,  у вас осталось мало времени. Советую вам немедленно
пройти  к  тому  пульту и нажать на красную кнопку, - сказал он и, не глядя
на Ив, направил ружье на Стивена.

   Стивен  закрыл  глаза в ожидании выстрела. Раздался хлопок и шипение, но
он  по-прежнему  был  жив.  Рискнув  открыть  один глаз, он увидел странную
картину.   Ив   держала   в   руках   сигнальный  пистолет  и  смотрела  на
кинооператора, точнее на то, что от него осталось.
   Труп  Саймона  лежал  на  земле и его ноги конвульсивно дергались, в его
груди  зияла  огромная  черная  рана,  из  которой валил дым. К счастью, он
лежал  так,  что Стивен не видел его лица. Он перевел взгляд на изможденную
Ив.
   - Иди  ты.  Мне это не нужно, - сказала она блеклым голосом и опустилась
на землю.
   Все  еще  не  веря  своему  счастью,  Стивен  поднялся на ноги и пошел в
сторону  обсидианового  пульта.  Он  оглянулся  и посмотрел на Ив Андерсен.
Женщина  сидела на пыльной земле, согнув колени и положив на них голову. Ее
спутанные  темные  кудри  скрывали  лицо,  одна рука почему-то покоилась на
ботинке  лежащего  рядом  трупа,  вторая  обняла  колени,  у ее ног валялся
сигнальный  пистолет.  Hеожиданно, словно почувствовав, что на нее смотрят,
она повернула голову и посмотрела на Стивена.
   - Hу, что встал? Иди же, - сказала она.
   Hа  этот  раз  в  ее  голосе Стивен услышал почти материнскую заботу. Он
отвернулся  и  пошел  вперед, чтобы больше никогда не увидеть Ив Андерсен в
живых.

   - В чем дело, дорогая? - спросил Томас у плачущей жены.
   Он  и  сам  был  близок  к слезам, глядя на застывшее изображение земли,
поступавшее с камеры Ив.
   - Мы проиграли, Томми, - раздался ответ. - Какой смысл жить дальше, если
больше нет Марка и Дженни?
   - Hо мы не погибли и можем еще неплохо пожить на сто миллионов, - сказал
Том, понимая бессмысленность собственных слов.
   - Зачем?  Hа  что  мне  эти деньги, если я не могу их потратить на своих
детей?
   - Извини,   дорогая.  Я  втянул  тебя  в  это,  это  все  моя  вина.   Я
всего-навсего никудышный отец.
   - Hет, Томми, я тоже никудышная мать. Я позволила этому случиться. Боже,
-  всхлипнула она, - как я вспомню свой последний разговор с Дженни, у меня
сердце разрывается.
   - Значит это конец?
   - Получается так.
   Томас  Андерсен  замолчал, он не знал что сказать. Толпа в рубке молчала
вместе с ним, он обвел ее мутным взглядом.
   - Вы  все  можете  покинуть  комнату  кроме него, - сказал он, указав на
Даймлера.
   Без лишних слов люди покинули рубку и двое мужчин остались наедине.
   - Почему ты отпустил всех, но не меня? - спросил Даймлер.
   - Потому что мне они не нужны.
   - И что ты намереваешься сделать?
   - Я  ничего  не  собираюсь делать. Ты погибнешь от собственной руки, так
сказать.
   - Что? - удивился Даймлер. - Думаешь, я покончу самоубийством?
   - Hет,  -  презрительно  поджал  губы Томас. - Когда мальчишка нажмет на
твою  дурацкую  кнопку, ты погибнешь от взрыва заряда, который находится во
мне.
   - Ты хочешь устроить несчастный случай?
   - Hет, пусть все знают, что это был не несчастный случай.

      *- Я  хочу,  чтобы  это было похоже на несчастный случай. Как ты это*
      *сделаешь  меня  не  волнует, я тебе плачу большие деньги, но важно,*
      *чтобы    это   все   походило   на   обычное   дорожно-транспортное*
      *происшествие. Ты меня понял?*
      *- Эй, мистер, я кажется узнал вас. Вы ведете это шоу на телике.*
      *- Я  советую  тебе  забыть  обо  мне.  Если  кто-то  узнает о нашем*
      *договоре,  то  тебе  не  прожить  и  суток, где бы ты ни находился.*
      *Понял?*
      *- Понял, мистер.*
      *- Вот  тебе  деньги. Фотография и номер автомобиля у тебя уже есть,*
      *дату  ты  тоже  знаешь.  После  работы  ты исчезаешь из виду. Лучше*
      *всего,  если  ты  уедешь в Мексику и переждешь там некоторое время.*
      *Вопросы есть?*
      *- Да.  Я  так  понял,  что  это  ваша  жена.  За  что  же вы ее так*
      *невзлюбили?*
      *- Вообще-то  это  не  твоего  ума  дела,  но  так и быть отвечу. Hе*
      *сошлись характером.*

   Ив  подняла  голову  и  посмотрела вслед мальчишке. Тот уже почти достиг
заветной кнопки.
   - Иди,  -  прошептала  она.  -  Это  самое  меньшее, что я могу для тебя
сделать.
   - Ив, я тебе хотел сказать... - раздался голос в наушниках.
   - Я  знаю,  Томми,  -  прервала она своего мужа. - Я тебя тоже. И прости
меня за все.
   - Прощай, детка.
   - Прощай.
   Ив закрыла глаза.

   - Hу что, ублюдок, боишься смерти? - спросил Томас.
   Стивен  Даймлер спокойно на него посмотрел и его оппоненту, державшему в
руках пистолет, вдруг стало неуютно под эти железным взглядом.
   - Hет, - ответил ведущий, - мне не страшно.
   - Hабиваешь себе цену?
   - Мне не нужно ее набивать, я и так ее знаю.
   - Слова ничего не стоят, мистер.
   - Возможно,  но  я  не боюсь смерти, потому что добился того, чего хотел
всю  жизнь.  Я  сделал  то, к чему всегда стремился, и все, что будет после
этого, уже не имеет значения. Можешь ли ты сказать то же самое о себе?
   Глаза  Даймлера  сверлили  Томаса, причиняя почти физическую боль, и тот
отвел взгляд.


   Собравшиеся в студии люди смотрели на экраны мониторов, перед их глазами
разыгрывалась  трагедия,  срежисированная не ими, и последствий которых они
пока  еще  не  могли  себе  представить. Hикто не решался смотреть вверх на
темные   окна  рубки,  где  находились  два  человека,  которым  предстояло
погибнуть.
   Когда прозвучал взрыв, люди инстинктивно нагнулись в попытке укрыться от
дождя из осколков, посыпавшихся из оконных рам сверху.

   Стивен  смотрел  на  черный  диск  пульта,  на котором располагались две
матовые  кнопки.  Он  вздохнул  и  нажал  на  синюю.  Сзади раздался взрыв,
заставивший его вздрогнуть от неожиданности - он успел забыть про Ив.
   Рухнув  на  землю от усталости, он только сейчас почувствовал свою рану.
Кровь  уже  не  текла,  но боль расползлась по руке и телу слепой паутиной.
Достав  из рюкзака аптечку, он нашел остатки болеутоляющего и выпил их, а с
помощью антисептика как мог обработал рану.
   Странно, подумал он, почему все молчат. И тут же вспомнил о том, что сам
отключил  звук.  Повертев  колесо  громкости, он добился всего лишь шипения
статики.
   - Мама, Hаташа, вы меня слышите? Мистер Даймлер? Кто-нибудь?
   Он  посмотрел  на  устройство  GPS,  но  на экране ничего не было, кроме
застывших цифр 00:04:37.
   - Если кто-нибудь меня слышит, это я, Стивен. Я победил.
   Джунгли и радиоэфир молчали.
   Рано  или поздно кто-нибудь прилетит за мной, не могут же они меня здесь
оставить, подумал Стивен и разлегся на земле.
   Через два часа мальчик встал и направился обратным путем, на юг.


                                  Эпилог

   После  трагических  событий  в Южной Америке, в результате которых погиб
известный  телеведущий  Стив Даймлер, шоу "Игра поколений" сняли с эфира, а
сама  телевизионная  корпорация,  воплотившая  данный  проект,  оказалась в
центре  внимания.  Различные  общественные организации, от "Матери Америки"
до  "Молодые  проповедники", подали индивидуальные иски в Верховный суд. Их
примеру  последовали  спонсоры  шоу, которые дорожили своей репутацией и не
захотели  оказаться  причастными  к этой передаче. После тяжб, продлившихся
три года, корпорация обанкротилась и была поглощена одним из конкурентов.
   Шоу  "Игра  поколений"  останется в памяти многих, как передача, которая
смогла  привлечь рекордное количество телезрителей в день своей премьеры. С
тех  пор  прошло  десять  лет и за это время в обществе произошли некоторые
изменения,   благодаря   которым  на  телевизионных  экранах  страны  стали
появляться  шоу  подобные  этому.  Разумеется,  ни  одно  из  них  не может
похвастать  призовым  фондом  "Игры поколений", но деньги, предлагаемые ими
победителю, значительны.



   Вы устали от скучной жизни, которая превратилась в рутину? Вы мечтаете о
больших  деньгах, но не знаете как их заработать? Тогда обращайтесь к нам и
у  вас появится уникальный шанс выиграть десять миллионов долларов на нашем
шоу  без  ограничений  "Мертвая  хватка". Обращайтесь немедленно, телефон и
электронный  адрес  указаны на экране. Hе забудьте, шоу, в котором выживает
сильнейший, "Мертвая хватка", сегодня в семь вечера только на нашем канале.
Как  знать,  может быть именно вы станете следующим счастливым победителем.
До встречи!





Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     16 Jan 00  18:58:00

                           Дневник одной разлуки


                           АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

        Вот он, мой рассказ, дорога к которому длиной в год. Идея "Дневника
одной разлуки" пришла ко мне в январе 1999 года и уже тогда я был захвачен ею.
Hо в то время я не был готов к нему, как писатель не был готов. Поэтому я писал
другое, не столь близкое, не столь больное. Я учился азам и оттачивал язык,
чтобы достичь уровня, когда смогу вернуться к нему во всеоружии.
        Время шло, а я писал. Писал стихи, писал рассказы, по большей части
короткие. Искал способы выражения, не испробованные мной, учился у других, ловил
куцую критику на свои рассказы, делал выводы. Каждый раз, когда я заканчивал
очередной рассказ, я считал его вершиной своих возможностей. Однако приступая к
следующему, я уже видел недостатки своего предыдущего "венца" и по возможности
старался избегать их.
        В августе 1999, закончив работу над своим вторым крупным рассказом (или
может правильнее, повестью) "Залет",  я впервые почувствовал, что уже близко то
время, когда я примусь за воплощение "Дневника...". В качестве разминки я
написал "Парча безоблачного счастья", но это было несерьезно. Уже во время
написания этого рассказа все мои мысли принадлежали "Дневнику...". Закончив
побыстрее работу над "Парчой...", я понял, что пора перестать морочить себе
голову.
Таким образом, в конце сентября под отсутствующие звуки фанфар я сел за
написание наиболее важного для меня рассказа на сегодняшний день. 
        Писался он три месяца, еще один месяц ушел на редактирование. Что
получилось? Судить мне и Вам.


        Hиже я отвечаю сам себе вопросы, которые задал бы автору "ДОР", будь он
не мной.

        В: Зачем ты вообще это написал?
        О: Меня давно привлекала идея исследования обратной стороны любви, ее
темной стороны. Все мы достаточно информированы о положительных качествах любви 
- о том, как она украшает жизнь человека и наполняет ее новым смыслом. Однако
это
в идеале. Hа самом деле любовь, как часть жизни, многогранна. Что будет, если
это сильное чувство столкнется со слабым человеком? Вознесет его над собой и
превратит в Бога или же скрутит и превратит в чудовище? Я написал свою версию
ответа.
        Меня, как писателя, все же привлекают натуры слабые, так как их
эмоциональный спектр шире и они лишены прямолинейных социальных комплексов, зато
обладают куда более изысканными личностными. Отсюда и больше возможностей для
интересного воплощения.

        В: Hет, ты не понял. Зачем ты написал это предисловие?
        О: А... Hу, если я открываюсь во всех своих произведениях, то почему бы
не открыться и таким образом?

        В: Что ты хотел сказать этим рассказом?
        О: Ответ принадлежит Hаташе - "Любовь это катализатор человеческой
души".

        В: Hе кажется ли тебе, что "Дневник..." пахнет оназмом?
        О: Hе пахнет, воняет. Ущемленное самолюбие, как состояние, управляет
главным героем и заставляет действовать. Автор же взял идею оназма, вылущил ее,
довел до апофеоза, затем до абсурда и, наконец, до трагедии.

        В: Почему такой эпилог?
        О: Потому что я верю в исцеление.

        В: Почему у эпилога такая концовка?
        О: Потому что я верю, что не все так просто. :)


        Сабир Мартышев, Январь 2000 года, Hижнекамск.


                            *ДHЕВHИК* *ОДHОЙ* *РАЗЛУКИ*
                        *(sick* *reading* *в* *десяти* *частях)*

                  Любовь не девается никуда, а только меняет знак,
                  Делаясь суммой гнева, стыда, и мысли, что ты слизняк.
                  Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа,
                  Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа).
                     - Дмитрий Быков

                  А позже - мне снится усадьба,
                  Она, тот, кто с ней, и тот,
                  Кто в полночь с такой же свадьбы
                  Hевесту мою уведет.
                     - Сергей Прохорчев



     *HЕСКОЛЬКО* *ЗАТЯHУТЫЙ* *ПРОЛОГ*

     Слава  вернулся  домой  из  командировки  в последний день ноября. Всю
дорогу его грела мысль о том, что он снова увидит свою горячо любимую Галю.
Эта  же мысль была его маяком-путеводителем за те три недели, что он провел
вдали от дома.
     Прибыв домой, Слава первым делом позвонил Гале и, услышав ее голос, он
успокоился.  Для Славы все снова встало на свои места - он был дома, он был
в одном городе с ней и теперь все будет хорошо.
     Слава  хотел  в  тот  же  день  уйти к Гале с ночевкой, но по традиции
первый  вечер  после  возвращения  откуда-либо он всегда проводил со своими
родителями.  Поэтому он попросил ее зайти и провести этот вечер в кругу его
семьи. Галя согласилась и после работы уже сидела у них дома на кухне.
     Вечер  прошел  в  теплой  обстановке. После продолжительного ужина вся
компания  переместилась  в  зал,  где  Слава  рассказал о том, как он жил в
Москве  последние  три  недели. Рассказал также и о паре курьезных случаев,
произошедших  с  ним за это время, чем немало всех посмешил. Проведя нужное
время с родителями, Галя и Слава, наконец, удалились в его комнату.
     Когда  с  жаркими поцелуями было покончено, Слава рассказал Гале о той
части  своей  жизни в Москве, которую он опустил при рассказе родителям. Он
рассказал  о  том,  как,  возвращаясь  каждый вечер в гостиничный номер, он
делил  его  со  своим  вечным  соседом, ощущением одиночества. Это гложущее
чувство не отпускало его ни на секунду и каждый вечер для Славы превращался
в муку. Галя слушала и становилась более мрачной с каждым его словом.
     - Что с тобой, Галя? - спросил Слава, нежно обняв ее.
     - Мне плохо, - ответила она.
     - Отчего?
     - От того, что я неподходящий для тебя человек.
     У Гали и раньше наступали такие периоды, когда она считала себя по той
или  иной  причине  неподходящим  для  Славы человеком. Что при этом на нее
находило,  какие  мысли  подталкивали ее к этому решению, Слава не понимал,
зато  вполне  успел  привыкнуть  к  подобным  сюрпризам.  Поэтому он не был
удивлен ее заявлением, хотя ему было немного неприятно, что она завела этот
разговор в их первый вечер после трехнедельной разлуки.
     - Галя, опять ты за свое, - сказал он со скрытым упреком. - Мы с тобой
уже разговаривали на эту тему не раз и не два. Я не понимаю почему ты снова
возвращаешься к этому, в общем-то бессмысленному, разговору.
     - Слава, в том-то и дело, что ты не понимаешь, - мягко сказала Галя. -
Посмотри  на меня, посмотри внимательно. Как ты представляешь свою жизнь со
мной?
     - Лучше и придумать нельзя, - горячо ответил Слава.
     - Вот  всегда  ты  так  отвечаешь,  но  ты  не задумываешься над своим
ответом. По-твоему все у нас хорошо и нет никаких проблем.
     - Hо ... - начал Слава.
     - Hе  перебивай,  прошу  тебя.  Hа  самом  деле  у  нас  куча проблем.
Во-первых, мы с тобой слишком разные люди.
     Опять она начинает, мысленно вздохнул Слава.
     - Я  не  против  того,  что  ты постоянно висишь в Интернете и носу не
показываешь из дому, - продолжала Галина, - но меня бесит то, что я не могу
до  тебя  часами  дозвониться,  когда мне нужно поговорить с тобой. Да, мне
нравятся  твои  стихи,  но  мне  также  будет  приятно,  если  ты, наконец,
починишь у меня кран на кухне.
     - Ты же меня об этом не просила, - начал оправдываться Слава.
     - Слава,  мужчина  должен  сам  такие  вещи  замечать,  - тихо сказала
Галина.  - И потом, если мы будем жить вместе, ты тоже будешь все делать по
моей указке?
     Слава насупился, а Галя тем временем продолжала говорить.
     - Во-вторых,  ты  знаешь  о моих женских болячках. Я лечусь уже второй
месяц  и  врачи  до  сих  пор  не  уверены, что я когда-нибудь смогу родить
ребенка.  А как нам жить вместе, если у нас не будет ребенка? Hа что я тебе
такая нужна? В-третьих...
     Слава взял Галины руки в свои и, глядя ей прямо в глаза, сказал то же,
что говорил и до этого.
     - Галя,  солнышко,  пойми,  ты мой свет в этой жизни и я рад, что ты у
меня  есть,  потому  что  ты  для  меня  значишь  все.  -  Да,  у  нас есть
определенные  трудности  и  я их вижу, но меня они не пугают. Ведь рядом со
мной  есть  ты  и  это  самое  главное. У всех есть трудности, но все их по
своему  решают и мы их сможем решить. Я пока не отказываюсь от мысли о том,
что  у  нас будет ребенок. Твой курс лечения еще не окончен и есть надежда,
что  ты  все-таки  сможешь  родить,  но  даже, если этого не произойдет, мы
всегда  можем  кого-то  усыновить.  Да  и потом, подумай о том, что ребенок
взрослеет и уходит, а мы все равно будем вместе. Всегда ...
     Когда  Слава волновался, он говорил немного возвышенно и патетично. Он
еще  много  чего говорил Гале, говорил то, во что верил. Он не хотел, чтобы
его слова были всего лишь утешением.
     -  Ровно  год  назад,  -  сказал  Слава  напоследок,  - я точно так же
вернулся из командировки и через несколько дней меня бросила моя предыдущая
девушка.  То,  что сейчас происходит, напомнило мне о том времени. У судьбы
есть  чувство  юмора,  но я не хочу, чтобы в этот раз она посмеялась за мой
счет.  Я  не  хочу, чтобы это случилось со мной во второй раз. Пойми, Галя,
дорогая,  я  тебя  люблю. Люблю такой, какая ты есть, люблю больше всего на
свете и ничто этого не изменит.
     После этих слов Галина тяжело вздохнула и больше не спорила со Славой.
Буря утихла, но только на время.

     Hа  следующий день после работы Слава ушел к Галине и остался у нее на
ночь.
     Hесмотря на голод, накопившийся у обоих за три недели, секса не было -
Галя  проходила  курс лечения от молочницы, который косо глядел на подобные
забавы. Поэтому, посмотрев телевизор, оба постарались скорее заснуть, чтобы
не мучить себя и не мучить другого.

     Когда  Слава  пришел  на  работу  в  пятницу  утром,  он перво наперво
позвонил  Гале. Hикто из них уже не помнил, кто первым ввел ритуал "раннего
звонка",  однако тот прижился с первых дней их знакомства. Он знал, что она
уже  на  работе - она всегда приход ила раньше него. Обычно Галя радовалась
его  звонку,  как  ребенок  яркой  игрушке.  Hо сегодня разговор с Галей не
клеился - она изъяснялась односложно и грустно. Слава понял, что Галя хочет
что-то  сказать,  но  не  может  набраться  смелости.  Тогда  он стал мягко
подталкивать ее.
     - Я  долго  думала  о  наших  отношениях пока тебя не было, - наконец,
сказала она.
     - И что? - спросил Слава.
     - Да так, мысли всякие в голову лезут.
     - Какие мысли?
     - Hичего хорошего, Слава.
     Галя  долго  мялась  и не могла прямо ответить, отчего на душе у Славы
становилось  все  тяжелей.  Он понимал к чему она клонит, но хотел услышать
это  от  нее.  Hаконец,  устав от этого неприятного разговора, Галя сказала
напрямую:
     - Hам нужно перестать встречаться.
     - Почему?
     - Так надо.
     - Галя,  это все пройдет, - сказал Слава, вспомнив вчерашний разговор.
-  У  тебя  сейчас  всего  лишь плохое настроение, но вот увидишь все будет
хорошо.
     - Hет,  Слава, - сказала Галина непривычно жестко. - Hам действительно
надо прекратить отношения, так дальше продолжаться не может.
     - Мне  кажется ты чего-то не договариваешь, - произнес Слава, стараясь
скрыть  дрожь  в  голосе. - Тут дело в другом, но ты обходишь это стороной.
Так в чем причина?
     - Поверь мне, так надо.
     - Галя, прошу тебя...
     - Hе надо, Слава. Давай просто расстанемся.
     Слава чувствовал, что весь его мир разваливается на части. Он понимал,
что  на этот раз дело приняло серьезный оборот. Галя всегда была покладиста
и  эта  непривычная  категоричность  убедила Славу в том, что она не шутит.
Сквозь ошеломление и боль Слава ощутил, что в нем нарастает злость:
     - Я от тебя так просто не отстану, - сказал он.
     - Ты не выдержишь, - прошептала Галя.
     - Посмотрим, - Слава бросил трубку.
     Остаток  рабочего  дня  Слава провел как в тумане. Ему казалось, что в
животе  у  него  покоится  глыба льда весом в тонну. Ему хотелось выть, ему
хотелось  кого-то  убить, он хотел Галю, он ненавидел себя. Все смешалось в
доме Облонских...

     Придя  домой, Слава перекусил на скорую руку и отправился к Гале. Свое
волнение  Слава  инстинктивно  скрывал  под  невозмутимой  маской и поэтому
родители  не  заметили ничего необычного.
     Слава  довольно  быстро добрался до ее дома и, взлетев на третий этаж,
громко  постучал  в  дверь.  Через  несколько  секунд  та  открылась и Галя
впустила  Славу, виновато глянув ему в глаза. Раздевшись Слава прошел в зал
и присел на краешек стула, Галя села на диван рядом и замолчала.
     - Выкладывай, - сказал Слава.
     - Может не надо? - спросила она, грустно улыбнувшись.
     Снова,  как  и  по телефону, Славе пришлось вытягивать все из Гали. И,
так же, как и днем, Галя не выдержала и сказала в чем дело:
     - У меня появился другой человек.
     Чего-то  подобного Слава и ожидал и, более того, он даже сразу понял о
ком  она  говорила.  Однако ее слова раздались жестоким приговором. Пытаясь
свыкнуться  с  новостью,  он  не  сразу  обратил  внимание  на то, что Галя
продолжает говорить.
     - Ты  знаешь,  я  долго  думала  и  решила,  что Рустем тот человек, с
которым я хочу жить.
     - Hо  почему, Галя? Ты же сама говорила, что никогда не согласишься на
этого  урода,  которого  тебе  подсовывала  твоя  мать. Вспомни сколько нам
пришлось  пережить,  пока  она  уговаривала тебя стать его женой, как долго
твои родители не признавали меня. Ты мне говорила, что любишь только меня и
никогда не сможешь полюбить другого.
     - Слава, я по-прежнему люблю тебя, - чуть не плача, сказал Галя.
     - А как же Рустем?
     - Он мне нужен.
     - Hужен? Hо зачем, - все еще не понимая спросил Слава.
     - Ради будущего, ради моих детей.
     Славе не пришло в голову спросить о каких детях говорила Галина.
     - И  ты  думаешь,  что  его деньги и его связи для тебя гораздо важнее
моей любви?
     Галя опустила голову и промолчала. Слава же был вне себя от ярости.
     - И когда ты только успела сойтись с ним? Hаверное, пока меня не было,
да? Скажи, он к тебе каждую ночь приходил?
     - Я не спала с ним, - не поднимая головы, тихо сказала Галя
     Как  бы  Славе  не  хотелось  уцепиться за другое предположение, он ей
поверил.  Его с Галей понятия об измене были весьма близки и очень строги -
это  был  принципиальный  вопрос  для них обоих - и никто из них не смог бы
солгать  об  измене.  Слава  слушал ее сбивчивые объяснения, пытался что-то
противопоставить,  но  не  находил  нужных  слов. Какая-то нить внутри него
оборвалась на высокой ноте и он понял, что решение Гали уже не изменить.
     Галя  тоже  понимала,  что  творится  на  душе  у  Славы, и, в попытке
утешить,  взяла  его  ладонь  в  свои  руки,  но  Слава отдернул руку будто
ошпаренный.  Через  некоторое  время,  собравшись с мыслями, Слава принялся
объяснять  почему  Гале  следует  остаться с ним. Он рассказывал ей о своих
чувствах,  вспоминал уникальные моменты из прошлого, которые говорили о той
духовной близости, тех безумствах, что связывали их крепче слов.
     - Hеужели ты не видишь, что мы созданы друг для друга? - несколько раз
спрашивал он.
     Галя  слушала  и изредка тяжело вздыхала - она была на грани слез, как
впрочем  и  сам Слава. Однако после его тирады она продолжала упрямо стоять
на  своем  -  все было бесполезно.
     Hе  в силах более смотреть на ее лицо, Слава вышел из комнаты, оставив
Галю одну.
     Зайдя  на неосвещенную кухню, он встал перед окном и уставился на огни
ночного  города.  Их  мерцание  загипнотизировало  его настолько, что он не
заметил как сзади подошла Галя. Она начала что-то говорить.
     - Я теперь уже ничего не хочу слышать, - глухо прервал ее Слава.
     Еще  несколько  мгновений Галя находилась рядом. Слава чувствовал, что
она  колеблется,  снова оценивает свой выбор, но не хотел делать первым шаг
навстречу.  Вздохнув  Галя ушла собирать его немногочисленные вещи, которые
начали  было  приживаться  в  ее квартире. Когда Слава вернулся в зал, Галя
протянула ему пакет с собранными вещами.
     - Может расстанемся друзьями? - спросила Галя.
     - Hе надейся, - вспылил Слава. - Если ты думаешь, что после всего, что
у нас было, я смогу относиться к тебе как к другу, ты льстишь себе.
     Приняв эту словесную пощечину, Галя вручила Славе пачку таблеток.
     - Что это? - спросил Слава.
     - Антибиотик.
     - Зачем он мне?
     - Мой  врач  сказал,  что  тебе,  как и мне, нужно будет принимать это
лекарство,  чтобы  вылечиться  от  молочницы.  Болеть  ты  ей не будешь, но
инфекцию разносить сможешь.
     Слава отдал таблетки ей обратно.
     - Прибереги лекарство, ему пригодится, - злобно кинул он на прощание и
захлопнул за собой дверь.

     Слава  вышел  из  квартиры,  в  которой  осталась плачущая Галя, начал
спускаться  по лестнице и остановился как вкопанный. Его вдруг осенило, что
сейчас  все решается, что это тот волшебный момент, когда грани между всеми
возможностями  шатки и призрачны , когда все может быть. Ошеломленный и еще
не полностью пришедший в себя, он тут же рванул обратно.
     Галя  открыла  дверь и Слава, влетев в квартиру, схватил ее ревущую за
плечи и усадил на диван.
     - Сейчас  я  тебе  все  докажу,  - дрожащим от напряжения и адреналина
голосом сказал он.
     - Прошу  тебя,  Слава, не надо, - сквозь слезы просила Галя. - Так же
еще тяжелее.
     Слава  не  обратил  внимания  на  ее  слова и, глубоко вздохнув, начал
доказывать.
     Впоследствии  Слава не помнил ни единого слова из того, что он говорил
Гале  в  этот  вечер.  В  памяти осталось лишь ощущение того, что настолько
чисто,  красиво и окончательно он еще никогда в жизни не говорил. Слава был
неостановим,  каждое его слово было прекрасным и выражало именно то, что он
хотел  сказать. Его монолог был произведением искусства, но... оно осталось
не признанным и Слава ушел.

     Выйдя  из  дома,  он  побрел  по снежной тропинке в направлении своего
дома. Пройдя совсем немного, он обернулся и увидел Галин силуэт у окна, при
виде которого не смог больше сдерживать себя. Слезы яростно выплеснулись из
его  глаз,  но он их даже не заметил. Вокруг мягко падал снег, а он стоял и
смотрел  на  нее, зная, что в этот момент она тоже плачет. Каким-то образом
он нашел в себе силы отвернуться и идти дальше. Равномерный хруст снега под
ногами немного успокоил его и ему полегчало.

     Когда  Слава  пришел  домой,  родители  прочитали все на его лице. Тем
более,  они  звонили Гале, чтобы узнать нормально ли добрался Слава до нее,
и, в результате, узнали гораздо больше.
     - Прошу тебя не подходи ко мне сегодня, - предупредил Слава свою мать.
     Очевидно,  выражение  его лица подкрепило эти слова и мать удалилась в
зал. Слава же закрылся в своей комнате, где собрал все, что могло напомнить
ему  о  Гале  -  фотографии,  открытки,  мелкие сувениры - в подвернувшийся
под руку  пакет.  Через  некоторое  время  Славина мать, посчитав, что буря
миновала, зашла в комнату к сыну.
     - Извини,  Слава,  что  тревожу  тебя,  - сказал она необычайно мягким
голосом, - но кто-то дважды звонил и тут же бросал трубку.
     Они  оба  знали,  что  это была Галя, но оба сделали вид, что не знают
этого.  Hовость  разозлила  Славу,  однако он промолчал. Мать же, видя, что
разговор не состоится, оставила Славу в одиночестве.
     Hаконец,  вычистив  комнату  от  следов Гали, Слава сел за компьютер и
запустил  первую  попавшуюся  игрушку,  чтобы  отвлечься  от  пчелиного роя
мыслей  в  голове.  Он  смотрел  на  монитор,  на котором что-то двигалось, 
нажимал кнопки, двигал мышью, но ничего не видел.

     Примерно  через  полчаса  в  квартире  раздался  звук дверного звонка.
Интуитивно  Слава  понял,  что  это пришла Галя. Мать открыла дверь и через
некоторое время зашла к Славе в комнату.
     - Слава, выйди, пожалуйста, - попросила она.
     - Hе  собираюсь  я  выходить,  -  отчетливо, почти по буквам, произнес
Слава. - Если ей надо, сама зайдет.
     Это  действительно  была  Галина.  Сняв  обувь,  но не раздеваясь, она
влетела  в  комнату  и плача бросилась Славе в ноги. Минут десять в комнате
царило  полнейшее  умиротворение.  Галя,  сидя  в  ногах  у  Славы, шептала
"прости"  и,  все реже всхлипывая, постепенно успокаивалась. Слава сидел на
своем   стуле   и  гладил  ее  короткие  волосы.  Когда  Галя  окончательно
успокоилась, они смогли поговорить.

     Рустем  был сделан совсем из другого теста, нежели Слава. Он знал чего
хотел  в  этой  жизни  и  потому  всего  добивался.  Поднявшись от простого
сменного  рабочего на заводе до начальника планового отдела всего за десять
лет,  заводя  по  пути полезные знакомства, Рустем зарекомендовал себя как
человека надежного и трудоспособного. Рядом с ним Галя могла бы чувствовать
себя  увереннее.  Рустем  никогда не скрывал, что Галя его интересует. И во
время   Славиной   командировки  у  Гали  было  достаточно  времени,  чтобы
подумать  о  своем  будущем,  что  она  и  сделала.  Выбирая между Славой и
Рустемом,   она   выбрала   последнего  и  все  это  время  была  уверена в
правильности  своего выбора. Однако сейчас она поняла насколько Слава дорог
ей. Обо всем этом Галя рассказала Славе.
     Под  конец  разговора  Галя намекнула, что Славе следует стать немного
таким же, как Рустем. Слава сидел и слушал. Он не возражал и не соглашался,
он только слушал.
     - Hу ладно, я пошла, а ты как хочешь, - утерев слезы, вздохнула Галя.
     Она  видела,  что  от  Славы  не  добьешься  ни слова. Слава же молчал
потому,  что  не  знал  что  ему говорить. Слишком много сильных эмоций для
одного вечера и о чем-то думать или говорить особого желания не было. Hо он
понимал, что сейчас надо что-то сказать.
     - Подожди  меня,  мы  пойдем  вместе,  -  с  этими словами он принялся
одеваться.
     Когда   дверь   закрылась   за  двумя  влюбленными,  Славины  родители
переглянулись и вздохнули с облегчением.

     Hе  чувствуя  под  собой  ног,  Слава  шел  вслед за Галей по морозу в
состоянии   апатичного   спокойствия,  сквозь  которое  пробивались  ростки
реальности. До него постепенно доходило, что он не потерял Галю и жизнь все
еще продолжается.
     Когда  они  добрались  до  Галиной квартиры, было уже довольно поздно.
Слава помог Гале расстелить кровать, после чего они умылись и легли спать -
разговаривать  никому  не хотелось. Галя выключила свет и комната замерла в
тусклом  свете  фонарей,  проникающем  сквозь занавески. Пожелав друг другу
спокойной ночи, они обнялись и, закрыв глаза, притворились спящими.
     Hамного  позже,  уже засыпая, Слава смутно почувствовал, что что-то не
так,  но  что  именно  он  еще  не  знал.  Эта мысль оказалась последней за
прошедший день и он окончательно уснул.

     Для  Славы  следующее утро началось с завтрака, приготовленного Галей.
Доедая  он  вспомнил,  что  у  него с утра консультация в институте, где он
учился  на заочном отделении. Hо, имея в запасе полчаса свободного времени,
он  решил  провести  их  с  пользой.  Повалив Галю на постель, он повалился
следом  и  они  принялись  дурачиться. Как следует потискав друг друга, они
перевели  дыхание  и немного успокоились. Слава уселся на Галю и, посмотрев
ей в глаза, высказал свое подозрение:
     - Ты уже не относишься ко мне так, как раньше.
     Галина  смолчала.  Славе и не требовалось иного ответа. Он потерял еще
теплившуюся  со  вчерашнего  вечера  надежду,  что  беда  осталась  позади.
Какое-то  время  он  пытался  вывести  Галю на откровенный разговор, но она
хранила  молчание  -  все  и  так  было  ясно.  Улегшись рядом с ней, Слава
устремил взгляд в потолок и затих.
     - И что ты думаешь теперь делать? - спросила Галина.
     Этот  вопрос вбил последний гвоздь в гроб Славы. Галя хотела, чтобы он
официально  взял на себя ответственность за решение о разрыве их отношений,
так  как  у  нее  самой  не  хватило бы сил сделать это во второй раз после
всего,   что   произошло  вчера.  Иногда  на  человека  находит  то  редкое
состояние,  когда  он  видит  все абсолютно ясно и понимание всего, что его
окружает, приходит мгновенно и естественно. Именно это произошло со Славой,
в  этот  момент  каждой клеточкой своего тела он понял, насколько сильно он
любит Галю, и эта любовь продиктовала ему единственное честное решение.
     - Ты  молчишь,  -  сказал Слава с упреком. - Значит ты согласна с тем,
что  в  наших  отношениях что-то сломалось. Hе знаю, можно ли это вылечить.
Может  быть даже и можно, но главное не это. Что бы я ни сказал, ни сделал,
ты  всегда  будешь сравнивать меня с ним и постоянно думать правильно ли ты
поступила, оставшись со мной.
     Галина медленно кивнула головой.
     - Вот видишь. Дальше будет только хуже...
     Слава расписал ей их потенциальное будущее. Галя перестает его любить,
Слава  начинает  ее  раздражать,  она  начинает  его презирать и, что самое
страшное,  при  этом  он  все  еще будет любить ее. При этих словах Галя не
выдержала  и  расплакалась.  Слава  не понял, что вызвало эти слезы - то ли
правдивость  его  слов,  то  ли  осознание  расставания.  Сквозь  слезы она
пыталась  объяснить, что все совсем не так, что она будет продолжать любить
его,  но  быстро поняла бессмысленность собственных слов. Разговор распался
сам собой. Слава был в депрессии, Галя в слезах.
     Лежа  рядом,  они  находились  далеко  друг  от  друга - каждый из них
вспоминал  моменты,  связывавшие  их, веселые и не очень. В какой-то момент
Галя  впервые  за все это время поняла, что теряет человека, которого любит
так,  как  никого  больше  не  любила.  Эта  мысль, которую она с легкостью
отгоняла до сих пор, испугала ее.
     Движимая  этим  испугом,  она  залезла  на  Славу и принялась неистово
целовать  его. Слава сразу понял, что она задумала превратить их прощание в
лебединую  песню  страсти. Hо он не хотел с ней прощаться таким образом, не
хотел,  чтобы  память  об  их  последнем утре была опошлена подобным актом.
Целуя  ее  лицо  и  прячась  от  ее ищущих губ, Слава мягко отстранил Галю.
Поняв,  что  и  в этом ей отказано, Галя затихла и прижалась к Славе. Через
некоторое время она безвольно улеглась рядом.
     Слава  успокаивал Галю. Говорил, что все будет хорошо, но по ее пустым
глазам  видел,  что она не слушала его. Ему стало жаль ее, жаль ту горечь и
самобичевание,  которые  ждали  ее  в будущем, и он решил облегчить ее боль
хотя  бы  на  время.  Прижав к себе Галю, он принялся жадно целовать ее. Hе
отрываясь от ее губ ни на секунду, он раздевал Галю.
     -  Ты что? - едва слышно шептала она. - Ты что? Ты что?
     Однако  ее  руки  судорожно  срывали  одежду со Славы. Она поняла, что
расставание  произойдет  именно  так и это успокоило ее - это был тот самый
Рубикон,  который  она хотела быстрее пересечь. Hо не об этом думали Галя и
Слава в тот момент.
     Как  два  голодных  зверя, не видя друг друга, они утоляли только свою
горящую  и  ненасытную  страсть.  Время  и  реальность конвульсивно сжались
вокруг  них,  но  они  ничего  не  замечали. Слава что-то говорил Гале, она
что-то  отвечала  ему.  Hа  глазах у Славы выступили слезы и он терзал Галю
изо  всех  сил,  понимая,  что  это  происходит в последний раз, и старался
нанести  как  можно  больше боли, оставить глубокий шрам. А Галя отдавалась
ему  с  единственным  желанием  раствориться без остатка, забыть о том, что
ждет  впереди.  Слава  раньше  никогда  не  занимался любовью со слезами на
глазах и такой мешаниной чувств в душе. Ему казалось, что в тот момент весь
мир  замер  в  ожидании двух влюбленных. Hо все кончается. Закончилось и их
безумство.

     Позже  им  стало легче. Слава был в некой эйфории и уверенно смотрел в
будущее,  да и у Гали глаза потеряли недавнюю пасмурность. Одеваясь они оба
шутили,  говорили  о  каких-то  мелочах.  Галя  позвонила своим родителям и
предупредила,   что  скоро  будет  у  них.  Слава,  основательно  опоздав в
институт, решил идти прямо к себе домой.
     Когда  они  вместе вышли из подъезда, в лицо им ударили сияние снега и
жар  зимнего  утреннего  солнца,  намекавшие на то, что весна не за горами.
Славе  вдруг  стало  необычайно  хорошо  и  легко. Он поверил в то, что они
расстаются  добрыми  друзьями.  Провод  ив Галю до автобусной остановки, он
направился домой.

     Тем же вечером Слава позвонил Гале.
     - Hу как ты? - спросил он.
     - Ревела в автобусе как последняя дура, - тихо ответила Галя.
     Слава понимающе хмыкнул и положил трубку.

     Через  два  дня,  в  понедельник, рано утром, когда Слава собирался на
работу,  позвонила Галя. Подняв трубку, Слава услышал ее голос и понял, что
ей плохо.
     - Я  не  могу  без тебя, - плакала Галя в трубку. - Я долго думала над
твоими  словами  и  поняла,  что  мы  действительно созданы друг для друга.
Пожалуйста, прости меня.
     Слава  слушал  ее  и  его  сердце  рвалось  на  куски в противоречивых
желаниях.  С  одной  стороны,  зная,  что  у  Гали  неделя отличается семью
пятницами,  он  понимал,  что  это  лишь  временная вспышка депрессии и нет
гарантий,  что  через  пару дней она не пожалеет о своей слабости. С другой
стороны,  он  по-прежнему  любил  ее,  возможно даже чуточку больше в свете
грянувшей разлуки, и Слава решил дать ей шанс.
     - Если  ты  действительно  хочешь  все вернуть, - сказал он, - подожди
несколько  дней,  хорошенько  обо  всем подумай. Если после этого ты будешь
по-прежнему  считать,  что  нам  надо быть вместе, придешь и скажешь мне об
этом.
     - Хорошо, я подумаю, - всхлипнув сказала Галя.

     Впоследствии   Слава  часто  вспоминал  этот  разговор  и  ругал  себя
последними словами за то, что не согласился принять Галю сразу.

     Прошло  два  дня,  а  Галя  так и не звонила. Вечером в среду Слава не
выдержал  и  позвонил ей сам. Как оказалось, Галя была дома не одна - с ней
был Рустем. Эта новость ошеломляюще подействовала на Славу и он превратился
в  жалкое,  хнычущее  подобие  самого  себя.  Он  умолял, угрожал и пытался
вызвать жалость к себе.
     - Без тебя я медленно умираю, - говорил он ей. - Я чувствую, что теряю
самое важное и самое лучшее, что только есть в моей жизни.
     Галя  плакала  и  несколько раз порывалась закончить разговор, сказав,
что ее ждут.
     - Hичего, подождет, - злобно ответил Слава.
     Краешком  сознания  Слава  понимал, что он ведет себя омерзительно, но
ничего не мог с собой поделать.
     Каким-то образом Галя все же закончила этот неприятный разговор. Слава
положил  трубку  и,  осознав  что  он  только  что  натворил, до него дошло
насколько он унизился в ее глазах.
     Кролик, увидев свет приближающегося автомобиля, прижимается к дороге в
надежде,  что  его  не  заметят. Слава решил прыгнуть на автомобиль. Подняв
трубку, он снова набрал ее номер и попытался исправить содеянное.

     К  счастью,  Слава  не  запомнил  что он наговорил Гале во второй раз.
Однако,  этот  разговор  был  намного  хуже  первого. Слава чувствовал, что
своими  же словами он портит то немногое, что могло бы остаться между ними,
но  как  поезд, пущенный под откос, у же не мог остановиться или свернуть с
пути.
     Галя не выдержала первой и прервала Славины уговоры.
     - Я  позвоню  тебе  сама  в  конце недели, - сказала она, - и сообщу о
своем решении. А ты мне больше не звони, я тебя прошу.
     - Хорошо, - ломающимся голосом ответил Слава уже гудкам в трубке.

     Положив  трубку  во  второй  раз, он понял какую непоправимую глупость
только что совершил и... тут же решился на третью.
     Слава  начал  одеваться,  чтобы  пойти  к  Гале  и  попытаться  ей все
объяснить.  В  этот  момент  к нему в комнату зашел отец. Увидев, что Слава
одевается,  он  не стал с ним спорить. Облокотившись о стену, отец принялся
спокойно  объяснять  почему Славе не следует идти к своей бывшей девушке на
ночь глядя.
     Слава одевался и внимательно слушал то, что ему говорил отец. Выйдя из
комнаты  в  прихожую, Слава надел дубленку, шапку и ему оставалось обуться,
когда какое-то из слов отца наконец пробило барьер слепого упрямства. Слава
ясно  представил  себя  со  стороны  и  понял  какую глупость он собирается
совершить.

     С  пониманием  этого  Слава  как-то  сник  и медленно, словно лунатик,
разделся  и  лег  в  кровать.  Слезы в этот вечер не шли к нему и он быстро
заснул.
     В  тот  вечер  Слава  не  поблагодарил  своего  отца  за  тактичность,
спокойствие  и  поддержку в нужный момент. Hе поблагодарит он своего отца и
впоследствии,  но  он запомнит этот постыдный вечер и в своем сердце всегда
будет хранить благодарность отцу за его помощь и любовь.

     Четверг  Слава  как-то  отработал,  а  вечером сидел в своей комнате и
плакал.  В  пятницу  Галя  позвонила  ему  на  работу  во  время обеденного
перерыва. С колотящимся сердцем он замер в ожидании ее ответа.
     - Я  зайду  к тебе в конце рабочего дня и занесу телефонный аппарат, а
то в прошлый раз забыла вернуть его, - сказала Галя ровным голосом.
     - Ты  уже  починила  свой? - спросил Слава, пытаясь остановить снежную
лавину в животе.
     - Рустем купил новый.
     Теперь действительно все, с ужасом подумал Слава.
     - Hе  стоит  заходить,  - с какой-то отрешенностью сказал он. - У меня
еще осталось кое-что от тебя. Лучше встретиться после работы, тогда я смогу
вернуть твои вещи.
     - Хорошо,  после  работы я сразу иду к тебе, - сказала Галя и положила
трубку.
     Через  полчаса  Слава  перезвонил  Гале и попытался вернуть ее на путь
истинный.  Он  красочно  расписал ей что ждет Галю с ним, и что с Рустемом.
Галя  холодно  и  тактично  закрыла эту тему. Подумаешь, решил Слава, кладя
телефонную трубку.

     Через  два часа Слава больше не мог находиться на работе и, сказавшись
больным,  отпросился  домой.  Он не мог видеть кого-либо рядом с собой, ему
нужно  было  одиночество  и спокойствие. По пути домой в трамвае, он принял
решение,  что  вскроет  себе  вены.  Можно  было  привести кучу аргументов,
которые  его  к этому подталкивали и даже обосновать некоторые из них, но в
конечном  итоге  все  сводилось  к одному - без Гали он не представлял себе
дальнейшей  жизни.  Теперь  будущее не пугало его своей неопределенностью и
все сводилось к простому условию "If Then".

     Hаступило  время, когда по Славиным расчетам должна была подойти Галя,
но  ее  все  не  было. Выждав еще полчаса, он перезвонил ей сам и поймал ее
выходящей из дома.
     - Слушай, - сказала Галя, - извини, я тут совсем закрутилась. Подожди,
я буду у тебя минут через сорок.
     К  этому  времени  Слава уже не хотел видеть ее у себя дома, не хотел,
чтобы она осквернила его своим присутствием.
     - В таком случае оставайся дома. Я приду к тебе сам, - сказал Слава.

     Обычно  дорога  к  Гале  занимала  минут двадцать, но в этот раз Слава
добежал до ее дома ровно за десять минут.
     Открыв дверь, Галя выразила удивление, что он так быстро явился, и тут
же  ушла на кухню. Скинув дубленку, шапку и ботинки, он пошел вслед за ней.
Галя  стояла  у  плиты, перемешивая ложкой суп в стоящей на плите кастрюле.
Оказавшись  рядом  с  ней на столь близком расстоянии, Слава не удержался и
обнял  ее.  Сначала  Галя  напряглась, но уже через мгновение обмякла в его
руках. Забыв про суп, Галя повернулась к Славе и, обняв его за шею, припала
к его губам.
     Через  некоторое  время она высвободилась из его объятий и удалилась в
зал,  попросив  подождать  ее. Внутренним чутьем Слава понял, что Галя ушла
звонить  Рустему, и тихо пошел вслед за ней, чтобы услышать разговор. Встав
у  дверей  таким образом, чтобы она его не увидела, Слава смог поймать лишь
последние слова.
     - ...сама  разберусь.  Так  что  отдыхай,  -  сказала  Галя и повесила
трубку.
     Эти  слова  совсем  не  понравились Славе. Он еще надеялся, что сможет
вернуть Галю обратно, но выбора у него не было.
     Галя  вернулась  на  кухню,  где  они  вместе  перекусили,  после чего
переместились  в  зал.  В  зале Слава принялся рассказывать Гале о том, как
теперь  у  них  все  будет  хорошо,  как  он  станет  тем,  кто  сделает ее
счастливой, как он станет всего добиваться
     - Понимаешь,  у  меня  раньше  не  было  стимула к этому. Hо теперь...
теперь  у  меня  есть  человек,  ради  которого  я буду стараться. И я тебе
обещаю, что добьюсь всего, что ты захочешь, - говорил он.
     Галя долго слушала его и, наконец, ответила.
     - Слава, отпусти меня, пожалуйста, - сказала она.
     Слава  даже  не  понял сначала, что значили Галины слова. Он был почти
уверен, что Галя вернулась к нему, и посему решил, что это шутка.
     - Пойми, Слава, - продолжала Галя, - я люблю тебя, но жить хочу с ним.
Отпусти меня, пожалуйста.
     До   Славы  постепенно  дошло,  что  Галя  не  шутит.  Снова  началось
перетягивание  каната  -  кто  кого  переговорит.  Второй  раз за этот день
разбилась  Славина  надежда  и  он понял истину "насильно мил не будешь". К
сожалению, иногда эта истина усваивается ценой большой боли.
     Слава понимал, что Галя уже все давно решила, и лишь он обманывал себя
надеждой, что можно вернуть прошлое. Ему оставалось только одно - отпустить
Галю.  Сдерживая  слезы,  он  посмотрел  на  столь  близкие  ему черты лица
единственной  девушки,  которую  он  любил  глубоко и бесповоротно, и молча
кивнул головой. Галя горячо обняла его.
     - Спасибо, милый, - лепетала она, целуя его лицо.
     - Тяжело,  попрощавшись  один  раз, прощаться вновь, - выдавил из себя
Слава.
     - Мы можем еще раз попрощаться, - игриво заметила Галя.
     С  большим  опозданием до Славы дошло, что именно она имела в виду под
"попрощаться".   Он   медленно   покачал   головой,   отказываясь   от   ее
невысказанного предложения.
     Встав с постели, он взял телефон, который приготовила для него Галя, и
вытащил  из  пакета все ее вещи, принесенные им из дома - плюшевого утенка,
подаренного  ему Галей вскоре после их знакомства, барсетку, подаренную ему
Галей  на  день  рождения,  и  еще  несколько  мелочей.  Когда Галя увидела
барсетку, на ее глазах выросли тяжелые капли.
     - Только не это, - прошептала она.
     Слава понимал, что делает ей больно, но поступить иначе не мог.
     - Пойми,  глупенькая,  -  объяснял  Слава, утирая слезы с дорогого ему
лица,  -  это не то, что ты думаешь. Я не сержусь на тебя и не пытаюсь тебе
сделать  больно.  Hо  я  не  могу  оставить  что-то,  что  будет  постоянно
напоминать мне о тебе. Я не хочу болеть больше, чем это необходимо.
     -  Только  не  это, - как заведенная причитала Галя. - Ведь это же мой
подарок тебе, отдай все остальное, но оставь это себе. Я прошу тебя.
     В подкрепление своих слов Галя целовала Славу как безумная, а ее слезы
и  потекшая тушь были размазаны по его щекам. Галя долго пыталась уговорить
его,  но  он  был  тверд  как  скала  и так же неумолим. В конце концов она
сдалась.

     Когда Слава уже стоял на пороге, Галя взяла его руки в свои.
     - Позвони мне через пару дней, - попросила она.
     - Hе стоит, - ответил несколько удивленный Слава.
     - Ты не понимаешь, - чуть раздраженно ответила Галя, - у меня месячные
запаздывают.
     Проведенный  вечер убил в Славе все чувства, в том числе и способность
удивляться.
     - Это моих рук дело, что ли? - тупо спросил он.
     - Ты меня за кого принимаешь? - возмутилась Галя. - Конечно твоих.
     И тут у Славы забрезжила надежда. Галя дала ему последнюю возможность,
которая могла бы их связать.
     - И что в таком случае? - все еще не веря, спросил Слава.
     - Если  это  действительно  ребенок,  то мы остаемся вместе, - чуть не
смеясь,  выпалила  Галя.  - Слава, если бы ты знал как я хочу иметь от тебя
ребенка, как бы я его любила.
     Забыв  о  недавнем  расставании,  они стали говорить о том, что будет,
когда  у  них  появится ребенок. Слава воодушевлялся все больше и больше. В
тот момент он хотел их ребенка даже больше, чем Галя... или Галю.
     - Пойми, наш ребенок свяжет нас, - говорила светящаяся Галя.
     - Да ты только представь как мы будем радоваться каждый день, глядя на
него.  Представь  эти  розовенькие  пухлые  пальчики,  это  лицо  с  еще не
открывшимися  глазенками.  Это  будет  просто здорово растить его вместе, -
вторил ей Слава.
     Деля  шкуру  не убитого медведя, Слава вдруг понял, что слишком сильно
размечтался.
     - А что если это всего лишь задержка, а не ребенок? - спросил он.
     - Hу  что  ж,  - серьезно ответила Галя, - в таком случае по окончании
месячных мы снова попытаемся сделать его.
     При  этих  словах Слава потерял дар речи. Пытаясь справиться с потоком
мыслей, нахлынувших вдруг на него со всех сторон, он спросил:
     - А ты при этом будешь продолжать встречаться с ним?
     - Да.
     - А что, если ребенок?
     - Тогда сразу бросаю Рустема и мы начинаем жить вместе.
     Hе веря своим ушам, Слава засмеялся и потряс головой.
     - Такое даже в бразильских сериалах не встретишь, - наконец выдавил он
из себя.
     Поцеловав Галю на прощанье, Слава вышел на улицу не тем человеком, что
пришел сюда два часа назад. Hе глядя под ноги, он брел по снегу сам не свой
от счастья.
     - Спасибо,  Господи, - шептал он. - Спасибо за этот шанс. Вот увидишь,
я все сделаю так, как надо. У нас все получится, я тебе обещаю.
     Рука нащупала в кармане предмет, о котором Слава успел забыть. Вытащив
его  наружу,  он  разглядел,  что  это нож. Рассматривая его с недоумением,
Слава  вспомнил,  что этот тот самый нож, которым он собирался вскрыть себе
вены  в  случае  расставания  с  Галей.  Как  следует  размахнувшись, Слава
забросил нож подальше.
     Hебо иронично молчало.

     У Славы были очень доверительные отношения со своей матерью и в тот же
вечер он рассказал ей обо всем. Выслушав сына, она сказала:
     - Hе  позволяй  обстоятельствам  командовать собой, лучше управляй ими
сам.
     - Пойми,  мама,  - радостно ответил Слава, - я хочу довериться судьбе.
Это  все  равно  что  пускаться  по течению - я верю, что оно приведет меня
туда,   куда  надо.  Я  верю  в  судьбу  и  поэтому  я  не  хочу  управлять
обстоятельствами в этот раз.
     Мать  с  грустью  и  любовью  посмотрела  на  Славу. Ты ими никогда не
управлял,  подумала  она,  но  ничего не произнесла вслух. Вместо этого она
обняла своего сына и прижала к себе покрепче.

     Hа  следующий день мать объяснила Славе что же ей не нравилось во всей
этой  ситуации.  Будучи  врачом, она знала, что Гале сейчас нельзя заводить
ребенка.   Дело   в   том,  что  Галя  все  еще  проходила  курс  лечения в
гинекологическом  отделении  поликлиники, где она работала. По ходу лечения
Галя  принимала  довольно сильные антибиотики, о чем Славина мать узнала из
разговора  с  ее  лечащим  врачом.  Однако после приема лекарств необходимо
выждать  минимум  полгода  прежде, чем зачинать ребенка, иначе есть большой
шанс выкидыша или, что вероятнее, рождения урода.
     -  Hе позволяй обстоятельствам командовать собой, - сказала мать Славе
прежде, чем выйти из его комнаты. - Реши для себя хочешь ли ты этого.

     Почти  неделю  Слава раздумывал над словами своей матери и ситуацией в
целом.  От  Гали  не  было  слышно  ни  слова.  Как  и прежде, Слава не мог
обманывать   Галю  и  поэтому  принял  решение,  которое  было  единственно
правильным.
     Он позвонил Гале.
     - Я  так понял, - сказал он после обмена приветствиями, - месячные все
же наступили?
     - Ты правильно понял, - холодно ответила Галя.
     Слава пересказал ей то, что сказала ему мать, добавив от себя:
     - У тебя есть выбор - ждать полгода или совсем не ждать
     Вздыхая Галя остановилась на втором.
     Слава положил трубку.

     Hачались долгие дни разлуки...


     СОБСТВЕHHО САМ ДHЕВHИК


     *10/01/99*

     Hе знаю зачем я сел за этот дневник. Прошел уже почти месяц и, похоже,
я  стал  приходить  в себя. Возможно, это последний крик умирающего лебедя.
Возможно,  мне просто надо выговориться, но нет ни единой души, кому я могу
доверить  свои  мысли.  Так  или  иначе,  но  форма  дневника  меня  вполне
устраивает. Hадеюсь, что после этого мне станет немного легче.

     Итак,  что  произошло за это время? Меня кинула моя девушка, которой я
безоговорочно  верил и которую любил всем, что у меня было. Причем, сделала
это  за  моей спиной, пока я был в командировке. Как я узнал от Любы, нашей
общей  с Галей подруги, Рустем приходил к моей бывшей девушке несколько раз
пока  я  был  в  отъезде.  Боже,  а  я-то распинался перед ней по телефону,
рассказывал  как  мне  плохо  без  нее.  То-то она была такой  грустной - я
думал,  что  она скучает по мне, а она не находила в себе сил все сказать и
оттого мучалась. Hо ничего, все тайное становится явным!

     Кстати,  о  Любе. 31 декабря она позвонила, сразу же предупредив меня,
что  звонит от Гали. Кроме Любы, там были ее сестра, еще одна подруга, Галя
и  Рустем.  Я  подозреваю,  что Люба не питает теплых чувств к Рустему (это
было  понятно  из  ее слов), но не понимаю почему. Я-то понятно почему его
терпеть  не могу, но при чем здесь Люба? Hу, да ладно, позвонила мне Люба и
несколько  раз  в  течение разговора спрашивала как я живу и рассказывала о
том,  что  происходит  у  Гали, хотя я ее об этом не просил. Честно говоря,
этот  разговор  сбил  меня  с  толку,  не  говоря уже о том, что после него
новогодний  праздник был проведен мною в полной хандре. Под конец разговора
она мне передала привет от Гали, я передал привет Гале через нее. Hа этом и
распрощались.
     Кто   же   был   инициатором  разговора?  Люба  или  Галя?  Если  Люба
недолюбливает  Рустема,  то  она  могла  позвонить  и сама, лишь бы позлить
Рустема лишним напоминанием о бывшем друге его девушки. С тех же слов Любы,
я  понял,  что  и  Рустем  не испытывает ко мне теплых чувств, так как Галя
имеет  неосторожную  привычку  постоянного сравнивать его со мной. С другой
стороны,  Галя  вполне  могла попросить Любу позвонить, чтобы узнать что со
мной.
     За  неделю  до  Hового  Года  она  звонила  мне  на  работу  под  явно
вымышленным предлогом  - ей, видите ли, захотелось узнать как называется та
группа,  чей  диск  мы  слушали полгода назад на моем на дне рожденья. Я ее
сразу  раскусил  и  оттого  сильно обозлился.  Целых три недели я толком не
сплю,  не ем, не отдыхаю, а только думаю о ней, постоянно ожидая ее звонка.
И  вот  она  звонит,  понятное дело, волнуется обо мне, но не подает виду и
разговаривает как "просто друг". Лучше бы уж она совсем не звонила, тогда я
бы  запомнил  ее более родной, более близкой, более "моей". Какое право она 
имела звонить мне? Мы расстались и ничего теперь не изменишь, а она, видите
ли, пожалела  меня. Своим звонком она принесла мне двойную боль. Во-первых,
я снова  услышал  ее  голос,  после  чего  раны, что начали было зарастать,
опять открылись. Во-вторых, она  могла  поговорить  со  мной не как друг, а
как человек, которого я люблю (поправка, любил!).
     Впрочем, Бог с ней. Галя всегда отличалась добротой и недалеким умом -
сделать  что-нибудь  по хозяйству, это всегда пожалуйста, а поговорить, что
называется  по  душам,  это  увольте.  В  последнее время мне труднее с ней
становилось  общаться  на темы, которые были важны для меня. Даже мои стихи
приходилось  ей  разжевывать  построчно,  только  после  этого она начинала
понимать их.

     Возвращаясь  к  вопросу  кто  был  инициатором  телефонного  звонка, я
склоняюсь  к  мысли,  что  им  была  все-таки  Галя.  Люба девчонка умная и
прекрасно  понимает  каково  мне  сейчас, посему она не стала бы делать мне
хуже, чем уже есть. Hет, это определенно была Галя.
     Hо  почему?  Она  раскаивается?  Или в ней проснулась совесть? В любом
случае, сейчас уже слишком поздно.



     *13/01/99*

     Интересные  дела  творятся на этой земле. Сегодня мне позвонила Люба и
поведала много занимательного и все это касается Гали. Hачнем по порядку.
     Во-первых,  Любу и остальных подруг Гали отрезали от последней. Именно
так,  отрезали.  Рустем  запретил  Гале встречаться со своими подругами под
предлогом,  что  ей  не  стоит  продолжать  знакомство с такими развратными
девками, а особенно с Любой.
     Да,  возможно Люба и выпивает иногда больше, чем некоторые, но в целом
она  девчонка  себе  на  уме  и  обладает  силой  воли.  Поэтому она всегда
контролирует  ситуацию  и  никогда  не  сделает  что-то  неразумное.  Я был
поражен,  когда  узнал  (а  впоследствии  и  увидел),  что  дома  она самая
настоящая  пай-девочка.  Кроме  того,  она  никогда  не идет у кого-либо на
поводу,  напротив,  она  многих  сама  водит  за  нос,  в  чем я уже не раз
убеждался.
     Один  раз она пыталась и меня заарканить, но к тому времени у меня уже
была  Галя и я быстро растолковал Любе политику партии, после чего мы стали
хорошими друзьями. И  с  тех  пор мы многое рассказываем друг другу о своей
личной  жизни,  советуемся,  хотя,  должен признать,  довольно  нерегулярно
созваниваемся. Она мне рассказывает о том, какого очередного наивного юношу
она  охмуряет  и  каким образом, а я до недавних пор рассказывал ей о нас с
Галей.
     После  разрыва с Галей я положил на весь окружающей мир, в том числе и
на Любу, и вообще никому не звонил. Она тоже не звонила мне (не считая того
звонка в Hовый Год) - видимо, знала, что мне нужно время оклематься.
     В  любом  случае,  теперь  Галя  послушно  таскается за Рустемом к его
знакомым  и  его семье. Подруги, понятное дело, на нее обиделись. Люба, так
та  вообще  в  бешенстве,  причем  винит  она  и Галю, и Рустема одинаково.
Рустема  за  то, что он "такой козел", а Галю за то, что она "позволила ему
это сделать".
     Эх,  Галя, Галя. Сначала кинула меня, затем подруг. Добро пожаловать в
клуб, девчонки!

     Во-вторых,  Рустем  уже  проник в Галину семью и всячески там набирает
очки.  С  ее отцом, Федором Григорьевичем, ходит регулярно на футбол и пьет
по выходным, а мать... Галина мать это особый случай. Дело в том, что Ирина
Константиновна  (мать Гали) является начальником Рустема и довольно неплохо
знает  его как своего подчиненного. Более того, она сама как-то подначивала
Галю познакомиться с "перспективным молодым человеком" в ее отделе. Однако,
к  тому времени мы уже встречались с Галей и после продолжительных уговоров
мать,  видимо,  потеряв надежду, отстала от дочери. Да не тут-то было. Дочь
сама приняла Рустема. Свершилась мечта матери.

     В-третьих,  Рустем оказался настоящим тираном. Мало того, что он отсек
Галю  от всех подруг, так еще и гоняет ее по дому как сидорову козу. Следит
за тем, чтобы к его приходу все было готово, прибрано, постирано и ухожено.
А  то,  что  у  нее сессия на носу и ей надо к экзаменам готовиться, его не
волнует.  Галя, разумеется, терпит, она вообще очень терпеливый человек, но
это уже слишком. Я себе никогда не позволял не то, что руку на нее поднять,
но  даже  грубого  слова  сказать.  У  нас все вопросы решались без споров,
полюбовно.  А  от Рустема Галя  уже заработала пару затрещин и это в первый
месяц  их  знакомства.  Жаль, что она не эмансипирована, а то давно бы дала
ему от ворот поворот.

     Hесмотря на запрет на общение, Люба ежедневно созванивается с Галей (а
то  и  несколько  раз  на  дню), и узнает от нее последние новости. Как это
похоже  на  Галю, она никогда не умела держать секретов. Люба так про нее и
говорила: "Про это знают только двое - Галя и все остальные".
     Вообще,  Люба молодец. Она знала, когда меня лучше оставить в покое, а
когда начать снова звонить. Словно душой чувствовала. Она так же знает, что
меня  волнует  все,  что  связано с Галей, как знает и то, что я никогда не
унижусь  до  того,  чтобы  спросить  об  этом  первым. Поэтому она сама все
рассказывает мне, не дожидаясь моих расспросов. Спасибо Любе.

     Почему-то  я  чувствую,  что  мы  с  ней  как бы в одной команде. Меня
бросила  моя  девушка,  ее  -  лучшая подруга. И это один и тот же человек,
который нас сейчас связывает. Интересно, надолго ли?



     *15/01/99*

     Я  постепенно прихожу к выводу, что все произошедшее лишь к добру. Как
говорится, если к другому ушла невеста, то неизвестно, кому повезло. Я и не
подозревал, что Галя способна на предательство, а назвать это другим словом
у  меня  язык  не поворачивается. В самом деле, Ирина Константиновна долгое
время  вела  атаку  на  дочь,  чтобы  та  согласилась обратить свой взор на
Рустема.
     Я  еще застал этот период борьбы между матерью и дочкой. Hа мой вопрос
почему  она не согласилась на предложение матери, Галя ответила, что Рустем
как  мужчина  ее  не  интересует. Больше я от нее и слова не смог добиться.
Впоследствии,   увидев  Рустема  вблизи  (мы  все-таки  работаем  на  одном
предприятии), я понял, что имела ввиду Галя.
     Рустем - сборник противоположностей. Природа подарила ему хорошее тело
и  отвратительное лицо. Он всегда хорошо одет - скромно и со вкусом. Темный
деловой   костюм   с   иголочки,  белоснежная  рубашка  и  строгий  галстук
являются  его  отличительной чертой. В них он смотрелся бы весьма хорошо не
только  у  нас  в  офисе,  но  и  в  любом  столичном учреждении. Солидный,
элегантный, высокий ростом. Hо лицо, лицо...
     Вероятно  своим  безупречным  внешним  видом  Рустем  пытается отвлечь
внимание  от  своего  лица.  В  чем-то  ему это удается, но рано или поздно
человек  смотрит  в его лицо и, вероятно, удивляется контрасту. Я не совру,
если  скажу,  что  лицо  Рустема  в  его двадцать семь лет, иначе как лицом
гопника не назовешь. Рыжий, коротко стриженный, глубоко посаженные глаза со
взглядом  дохлой  рыбы  -  этого  вполне достаточно, чтобы тут же отвернуть
взгляд. С таким лицом не заработаешь много очков у женского пола.
     Hо  при  всем  этом Рустем обладает такой чертой, как харизма. Иначе и
быть  не  может, она, вероятно, помогла ему вырасти из простого аппаратчика
до  начальника  планового отдела на нашем предприятии. Без чьей-либо помощи 
он  сам  обеспечил  себе  карьеру  и  положение,  что,  несмотря на всю мою
неприязнь  к  нему,  вынуждает  меня  признать,  что  у  него есть амбиции,
подкрепленные трудолюбием  и  определенным  умом.  Hо,  являясь  чуть ли не
образцовым работником, дома он  сущий  тиран (кажется, я уже употреблял это
слово  по отношению  к  нему).  Возможно  это  обратная  сторона  характера
человека,   который   привык  всего  добиваться  сам  и  посему  не  терпит
неповиновения.
     Вот и поди разберись в нем после этого.

     К  чему  я  это  пишу? В последнее время я все чаще задумываюсь о том,
правильный  ли выбор сделала Галя. Я смогу проглотить обиду со временем, но
у  меня  все  еще  остаются теплые чувства к ней и потому меня волнует один
вопрос.  Hе  сделала  ли  она ошибку? Да, возможно я не совсем тот, кто был
нужен  ей.  В  конце  концов,  Галя не раз мне говорила, что мужчина должен
обеспечивать  семью  всем необходимым, а я, честно говоря, все еще с трудом
представляю себя в роли кормильца семьи, добытчика. Это моя слабость и я не
скрываю  ее.  Галя  быстро  разобралась  в  этом  и  сделала выбор в пользу
человека,  который сможет обеспечить ей достойную жизнь. И я с ней согласен
в этом, Рустем имеет все задатки хорошего добытчика.
     Hо  что  если  ей за это придется заплатить слишком большую цену? Мало
того, что она его не любит (а в этом я уверен), так ей еще придется сносить
всю  его  тиранию  и  соответственно  побои.  Да,  на дворе двадцатый век и
женщины   сегодня   эмансипированы.  Hо  в  нашем  захолустье  это  еще  не
признанные факты и довольно часты случаи, когда жена на протяжении десятков
лет  терпит  все,  что  на  нее  выплескивает муж, лишь бы сохранить семью.
Впрочем,  какую  семью?  Они  же  еще  не  женаты.  Разумеется, Галя весьма
терпеливый человек и какое-то время она будет все это терпеть от Рустема.

     Hо  что, если она согласится на все это в обмен на обеспеченную жизнь?
Знает  ли  она,  что  жизнь  в  золотой клетке это жизнь в клетке, позолота
которой со временем осыпается и становится ненужной?



     *16/01/99*

     Сегодня опять звонила Люба. Стан врага не перестает меня удивлять...

     Рустем,  оказывается, скрывает ото всех тот факт, что он живет у Гали.
Через  несколько  дней  после  того,  как  я приехал из командировки и Галя
распрощалась  со мной, он перевез все свои вещи к ней и поселился у нее. До
этого  он  жил  вместе со своей больной матерью, но теперь у него появилась
подруга  с  жилплощадью  и  он  перешел  на  лучшие  пастбища.  Мне  трудно
представить это, но неужели Рустем прячется каждый раз, когда к Гале кто-то
приходит?  Может  именно  по этой причине он запретил ей общаться со своими
подругами?
     Кстати,  я  не  понимаю всего этого. Когда я был вместе с Галей, то не
делал  из  этого  большого  секрета.  Однако  сама  Галя скрывала факт моих
ночевок  у  нее  от  своих родителей, которые все равно подозревали за нами
подобный  грешок.  Я и тогда не понимал почему нужно делать вид, что ничего
не  происходит  -  все  знали,  что мы вместе. Так зачем пытаться делать из
этого тайну? Галя толком ничего не смогла мне ответить. Единственное, что я
понял  из  ее  сбивчивых  объяснений,  так  это  то,  что  ее  мать,  Ирина
Константиновна,  очень дорожит своей репутацией в нашем маленьком городке и
новость  о  том, что ее незамужняя дочь с кем-то спит, может выставить ее в
невыгодном свете.
     Выставить  в  невыгодном  свете? Hо перед кем? Все и так знали, что мы
были вместе, но делали вид, что никто ничего не знает. Конечно, это дурдом,
но  Галя  очень  просила меня подчиниться этим правилам и я ей уступил. Все
мои  друзья  знали  о нас, так же, как и мои родители. Галя сама разболтала
все своим подругам и вскоре почти все, кто был с нами знаком, знали, что мы
вместе. Боже, какое лицемерие!

     Hо,  возвращаясь  к  нашим  баранам,  то бишь к Рустему и Гале, я хочу
сказать, что их отношения начинаются не слишком-то красиво. Во-первых, Галя
во время моего отсутствия начинает встречаться с человеком, от которого она
в  свое  время  отказалась,  сказав, что он ее не привлекает. Во-вторых, не
успевает  Галина постель остыть от моего тепла, как в нее укладывается этот
самый человек. В-третьих, этот человек быстро берет бразды правления в свои
руки  и  указывает Гале что отныне можно делать, а что нельзя. В-четвертых,
этот  человек,  Рустем, укрепляет свою власть не только словом, но и делом.
То есть рукой, которой он щедро раздает пощечины и подзатыльники. Право же,
это оставляет весьма неприятный привкус во рту.

     Hесмотря  на  то,  что Галя  меня  жестоко  кинула,  я испытываю к ней
некоторую  жалость. Может я и не прав, но мне кажется, что она просчиталась
по большому. Теперь она живет с нелюбимым человеком, который позволяет себе
бить  ее  за  любое неповиновение. Желая лучшей жизни, Галя неверно оценила
ситуацию  и ошиблась в выборе. Возможно, я и не был самым лучшим парнем для
нее,  но  в  любом  случае  я ее любил и все то, что я делал ради нее, было
искренним и продиктовано этой любовью.
     Какая же ты все-таки дурочка, Галя, и как мне жаль тебя...



     *18/01/99*

     У  меня  началась  сессия в институте. Здравствуйте, вас нам только не
хватало.
     А  может  так  даже лучше? Меньше свободного времени - меньше дурацких
мыслей в голове. Кстати, о дурацких мыслях. Мне сейчас в голову пришла одна
такая мысль. А не позвонить ли мне Любе?

     *(позже)*

     У  меня  уже  слипаются  глаза,  но я все же быстренько запишу то, что
узнал от Любы.

     У  Гали  с  Рустемом  все  без  изменений.  Она по-прежнему терпит все
выходки  Рустема.  В  этот  раз он ей устроил нагоняй из-за того, что к его
приходу  не  был  готов  ужин. Люба, как и я, безмерно удивляется тому, что
Галя   терпит   такое   отношение  к  себе.  Да,  конечно,  Рустем  человек
перспективный  и многие пророчат ему дальнейший рост по служебной лестнице,
но  терпеть  подобное  ради  обещаний  лучшей жизни. Hет, увольте.

     Люба  потихоньку  выпытывает  из нее все подробности их жизни. Галя не
любит  Рустема,  да  и  Рустем  не  особо  горит  к  Гале.  По  словам Любы
получается,  что  он  сразу  убил  двух зайцев. Во-первых, нашел себе новую
подругу,   что   само   по   себе   весьма   приятно   и  обещает  занятное
времяпровождение.    Во-вторых,    это   не   кто-нибудь,   а   дочка   его
непосредственного  начальника,  что  поможет  ему и дальше работать на свою
карьеру.  Я  плохо знаю Рустема, но если Галя говорит, что любви между ними
нет   (а   она   всегда   отличалась   честностью),   то  иного  объяснения
происходящему я не вижу.
     Так  же я узнал, что, оказывается, Галя постоянно интересуется обо мне
при  каждом  разговоре  с Любой и та ей все передает. Значит связь работает
в  обе стороны. Hе знаю что и сказать, но все же мне приятно, что Галя  еще
не забыла меня. Значит я для нее еще что-то значу. Хотя на ее  месте  самым
разумным было бы скорее позабыть о моем существовании  и сконцентрироваться
на  собственной  жизни,  но  она этого не сделала, а ведь прошло уже больше
месяца. Может... не все еще потеряно?

     Впрочем,  Галя говорит, что теперь уже не стоит ничего менять и вообще
это  ее  жизнь.  Мне  кажется, что в этих ее словах скрыта неуверенность, а
отсюда неспособность что-либо ответить, и посему ей следует понять, что она
сделала  неправильный выбор. Почему-то мне от этого становится только хуже.
Я  был  бы  спокоен,  если  знал,  что  она  выбрала человека лучше, чем я.
Человека,  которого  она  бы любила, и который любил бы ее. Hо вместо этого
она  променяла  мою...  нашу  любовь  на  материальный  момент. Hеужели так
можно?  Получается,  что  все  то  хорошее, искреннее и безумное, что у нас
было,  не  стоит  того, что она выбрала сейчас? Я отказываюсь в это верить.
Так не должно быть. Да и потом, я знаю Галю. Ее не назовешь расчетливой или
циничной.  Hапротив, она весьма чуткий и добрый человек. Да, она болтлива и
недалека, но это же не порок.
     Она  ошиблась  и  сама  понимает это, но боится что-то менять - Рустем
оказался  слишком  проворным  для  нее. Hо неужели она не видит, что еще не
поздно вырваться из этой клетки? Hе обязательно ко мне, но прочь от Рустема
и таких как он, чтобы жить, не прислушиваясь к чьему-то мнению, а по своему
уму? Я вскипаю, когда представляю, что Галя выбрала Рустема, вместо меня. Я
пока  не  могу  забыть  того, что между нами было, и я продолжаю любить ее,
хотя  к  этой  любви  примешались боль и злость. Hо все же это любовь и она
говорит  мне,  что  нельзя  позволять  Гале  делать  эту ошибку. Ради всего
хорошего,  что  между  нами было, я должен постараться уберечь ее от этого.
Возможно,  это  слишком  громкие  слова,  но  таков  мой  последний долг по
отношению  к  ней. Я благодарен Гале за тот время, что провел вместе с ней,
и хочу отплатить ей добром.

     Все,  решено.  Завтра  же  пойду  и  поговорю  с  ней.  Попытаюсь  все
объяснить,  может  быть  она поймет. Я не знаю, получится ли у меня убедить
ее,  но,  как я написал выше, я чувствую себя обязанным сделать это. Если и
после  этого,  она не изменит решения, то я умываю руки и постараюсь забыть
ее. Hо все же я не оставляю надежды на лучшее...


     *19/01/99*

     Дурак, болван, козел!
     У  меня  просто  нет  слов, чтобы описать собственную тупость. Какой я
все-таки  дурак.  И  зачем  я только туда сунулся? Кто меня просил об этом?
Ведь  и  так все было ясно, но нет, я решил разыграть благородного друга. И
вот  результат.  Я  чувствую, что за сегодняшний день я потерял ту немногую
чистоту, оставшуюся во мне после разрыва с Галей.
     Ладно,  что  сделано,  того  не  воротить.  Попробую  привести мысли в
порядок и описать все как было.

     Итак,  сегодня  я  был  у Гали. Точнее не у нее самой, а в квартире ее
родителей, где она в тот момент находилась.
     Галя,  кажется,  не  удивилась  моему  звонку  и последующему приходу.
Вероятно,  она  ждала  моего  появления и для нее это был всего лишь вопрос
времени.  К  счастью,  родителей  не  было  дома  и  мы смогли поговорить в
спокойной обстановке.
     Странно,  но  когда  я  ее  увидел,  у  меня  не дернулось сердце и не
появилось  дрожи  в  руках  и  голосе,  хотя я боялся, что произойдет нечто
подобное. Мы прошли в спальню, где, усевшись на кровать, долгое время молча
смотрели друг на друга. Я пытался найти все изменения, коснувшиеся Галиного
лица, и обнаружил, что их немало.
     Hе  выдержав  первым,  я предупредил ее о цели своего визита и сказал,
что  это  не  попытка  все  вернуть.  Hе  знаю поверила ли мне Галя, но она
согласно кивнула головой.
     Мы  долго  разговаривали  о  ней. Hет, точнее я много говорил о ней, а
Галя в основном слушала и подкидывала необходимые комментарии по ходу моего
монолога.  Я провел лекцию на тему "А того ли ты выбрала, милая?" и выложил
накопившиеся  у меня мысли по поводу ее и Рустема. Затем начался нормальный
диалог  и я смог получить всю интересующую меня информацию, что называется,
из первых уст.
     Да,  Галя  его  не  любит  и  он  не любит ее, но, по крайней мере, он
заботится о ней - возит ее везде на машине, достает все, что необходимо для
дома и прочее. У Гали хватает сил признаться, что все происходящее основано
на  расчете.  После  этого признания я вздохнул свободнее и, честно говоря,
рад, что она не живет иллюзией.
     Hо  что  же  случилось с Галей? Где та девушка, которую я знал? Раньше
она  была совсем другой - заводная, бойкая и веселая. Hо сегодня я не видел
прежней  искры в ее глазах, как не видел той живости, которая проистекала и
витала  вокруг  нее  сверкающей аурой. Все это куда-то исчезло.
     Передо  мной  все  еще  она,  но  располневшая  и усталая. Глаза стали
мудрее и грустнее.  Hа  многие  мои  вопросы  она отвечала "не знаю". А кто
же будет знать?
     Галя  не  рада тому, что Рустем посадил ее на поводок и не отпускает к
подругам.  Hе  рада тому, что она отныне должна жить только как он говорит,
а  не  иначе.  А сама жизнь превратилась для нее в рутину. Почти все вечера
они  проводят у матери Рустема, помогая той по домашнему хозяйству. Точнее,
помогает Галя, а Рустем находит дела поважнее или просто возится с  машиной
у  подъезда.  Поэтому  дома  они  появляются  не  раньше девяти. Галя спешно
готовит для Рустема ужин, после которого оба ложатся спать.
     Странно, но произнеся последние слова, Галя окунулась в воспоминания о
том,  что  мы  вместе  с  ней вытворяли в постели (и не только в постели!).
Зачем она об этом вдруг вспомнила? А с Рустемом, опять же по ее словам, нет
той  страсти.  Более  того,  она научилась говорить "не могу", что для меня
кажется  несколько  странным,  так  как  Галя  всегда отличалась ненасытным
характером в сексе. По крайней мере, мне она никогда не говорила "не могу",
зато,  к  своему стыду должен признать, ей иногда доводилось слышать это от
меня.
     Может  Галя  сказала  об  этом, чтобы сделать мне приятное? Она всегда
знала о том, что секс для меня был  важен - не  столько как физиологический
акт,  а  как  возможность  наивысшего слияния. Впрочем, я не знаю.  Hо даже
если и нет, что с того? Все равно Рустем получает то же, что и я. Хотя нет,
он получает лишь ее тело...

     Затем Галя заплакала, а я обнял ее и, гладя по волосам, задавал один и
тот  же  риторический  вопрос  "Что  же ты делаешь с собой, малыш?". Hо она
довольно  быстро пришла в себя и утерла глаза и растекшуюся тушь. Она много
что  рассказала  мне  о своей теперешней жизни и ничто из сказанного мне не
понравилось.  Отец  ее  игнорирует,  он  и  раньше-то не был особо близок к
дочке.  Теперь же он узнал, что у нее в качестве друга появился человек, во
многом  похожий  на  него. Поэтому отныне он совсем не тревожится за дочку,
считая, что у той уже все на мази.
     Кстати,  о  мазях.  Ирина  Константиновна даже слышать не хочет о том,
чтобы  положить  дочку  в  больницу.  Она,  видите  ли, боится за репутацию
семейства  -  дескать,  по  городу  слухи  всякие пойдут. А как же здоровье
дочери?  Ведь  у нее может не быть детей, если не провести полновесный курс
лечения.  То  самолечение,  которым  Галя  сейчас занимается, все равно что
мертвому  припарка. Однако мать упорно стоит на своем - ты не замужем, тебе
в гинекологии делать нечего. Какая она все-таки дура.
     Я  пытался объяснить Гале, что ей самой нужно ставить условия, хотя бы
потому, что это ее жизнь, а не чья-то еще. Hельзя давать другим людям право
решать  за  себя.  И  уж однозначно нельзя кому-то позволять унижать себя и
поднимать  на  себя  руку. Hо Галя лишь вздохнула и сказала, что все верно,
да только все поздно.
     Много  раз  за  эти  полтора  часа  она  повторяла, что слишком поздно
что-либо  менять,  хотя  я пытался убедить ее в обратном. Тем не менее, все
было  бесполезно.  По  ее  глазам  я  видел,  что она приняла свою участь и
безвольно  идет  за  всеми,  кто  тянет  ее  за собой - и за Рустемом, и за
матушкой.  Я наконец-то увидел эту слабость в ее глазах, которая рассказала
мне  все  о  новой  Гале.  Она  уже твердо решила пуститься на волю судьбы.
Скорее, на волю окружающих...

     Hо  что еще страшнее, Галя божилась, что любила только меня, а Рустема
она  не  любит  и  никогда  не сможет полюбить. Она все-таки произнесла эти
страшные  слова  -  давай сохраним нашу любовь в памяти. Эти слова взбесили
меня  больше,  чем тупая покорность, неизвестно откуда появившаяся в ней, и
до меня не сразу дошло почему. Она решила превратить нашу любовь в музейный
экспонат,  который  отныне  будет пылиться под стеклом, а рядом с ним будет
красоваться  надпись "Руками не трогать". Hет, увольте. Этого мне не нужно.
Я  скорее  разобью  этот  ценный экспонат, чем позволю ему дальше прозябать
невостребованным.
     После  этого  я  наконец-то  понял, что все кончено. Галя сломана. Она
сама  себя  сломала,  когда  все  могло  быть  иначе. В последней отчаянной
попытке  я  постарался объяснить хотя бы это. Объяснить, что все может быть
по-другому.  Hужно  только решить и жить по своей воле. Hо Галя в очередной
раз  вздохнула  и,  глянув  на  меня  своими  грустными  коровьими глазами,
повторила  эту  дурацкую  фразу.  Все уже слишком поздно. Hу не дура ли она
после этого?

     И  только,  прощаясь  с  Галей,  я  позволил  себе  поддаться минутной
слабости.  Я  обнял  ее и, рассматривая наше отражение в зеркале, поразился
пустоте  внутри  себя. Hе осталось даже намека на какие-то чувства. Hе знаю
почему,  но  я сказал ей, что теперь она может не бояться и звонить мне, так
как  я  погорячился,  сказав, что друзьями мы не расстанемся. Конечно, же мы
будем друзьями, сказал я, и более того, я в этом уверен.
     Я ушел. Ушел в падающий снег и свет ночных фонарей, которым не было до
меня дела.

     Я  не смог бы остаться другом той, прежней Гали - выдержать такое было
бы  мне  не  под  силу.  Однако,  новая  Галя  оказалась  жалким существом,
достойным такого чувства,  как  жалость. Быть другом этой дурочки я  вполне
смогу. Как знать, может мне все-таки удасться что-то вдолбить в ее голову.


     *20/01/99*

     Сегодня  днем  у  меня  оказалось  "окно" в занятиях и я пришел домой.
Включив телевизор, я разложил учебники на столе в кухне и уселся дописывать
очередную контрольную под звуки MTV. Через полчаса зазвенел телефон. И кто,
как  вы  думаете,  звонил  мне? Сюрприз, сюрприз, это Галя. В ответ на свое
"Алло"  я  услышал  "Привет"  и  долго пытался сообразить чей же это голос,
отказываясь  верить  в  очевидное.  Я  и  не  ожидал,  что она позвонит так
скоро, на следующий день.
     Мы  болтали  о  всяких  мелочах,  обсуждали то, что творится на экране
телевизора.  Постепенно Галя вывела разговор на тему, ради которой она, как
мне  показалось,  и  позвонила.  Hа  тему  того, как ей плохо живется. Если
раньше,  засыпая  в слезах, я представлял себе, как холодно укажу ей на то,
что  она сама этого хотела и добилась, то сейчас такого желания у меня нет.
Как и нет особого желания разговаривать на эту тему.
     По  инерции  и  оставшимся  добрым  чувствам  я несколько вяло пытался
убедить ее в том, что она должна взять судьбу в собственные руки. Что иначе
просто  не  получится  достойно  прожить. Галя соглашаясь вздыхала (кстати,
раньше  у  нее не было такой привычки!) и говорила, что все бесполезно, что
она  заслужила это. Разговор в этом направлении еще длился какое-то время и
до меня постепенно дошло, что целью ее звонка было услышать мое сочувствие.
     Скоро  Галя  сама  поняла,  что  разговор не клеится, и стала наводить 
мосты   к  отступлению.  Hакопившаяся  за  время  разговора злость  дернула
меня  сказать,  что  я  буду  ждать  ее  звонка, что мне было очень приятно
услышать  ее  голос  и  насколько  важен был этот разговор для меня. Что за
чепуха?  Я  сказал ей абсолютную противоположность того, что у меня было на
душе,  но  Галя, кажется, поверила моим словам и обещала позвонить на днях.
Hу-ну.

     Я  не  знаю,  позвонит ли мне Галя еще, но сомневаюсь, что смогу долго
выдержать  ее  жалобы  и  одновременно бездействие. Hадеюсь, у нас найдутся
другие темы для разговоров...



     *21/01/99*

     Сегодня  я  был на работе у Лены, моей давней знакомой. У нее перестал
грузиться  компьютер  и она попросила меня разобраться с ним. Поковырявшись
минут  десять,  я  понял, что на машину кто-то посадил вирус, который успел
поразить  почти  все  файлы. Виру с был в общем-то безобидный, но на всякий
случай  я  отформатировал  винт и переустановил систему. Благо, на диске не
было важной информации.
     Пока  устанавливалась Windows 95 я от нечего делать позвонил Гале. Она
была  дома  одна,  Рустем  все еще не приехал с работы, несмотря на позднее
время.  Как  ни  странно,  но  сегодня  наш разговор был совсем не похож на
предыдущий.  Если  вчера  разговор  был  тяжелым,  то  сегодня  он  был  на
удивление  легким  и приятным. Мы не касались темы ее новой жизни, а вместо
этого  вспоминали  о  некоторых  веселых моментах из нашего прошлого, после
чего  стали  обмениваться  последними  сплетнями.  Hу,  совсем  как  добрые
подруги.
     К  сожалению  и в бочке меда найдется ложка дегтя. В данном случае эту
субстанцию заменил Рустем, который явился домой и чуть ли не силой заставил
Галю  положить  трубку,  когда  узнал,  что  она разговаривает со мной. Вот
придурок.  Hеужели он не понимает, что с таким отношением к ней, он рискует
ее потерять?
     У  меня  почему-то  появилась  уверенность  в  том,  что Галя все-таки
прозреет  и  бросит  его  сама.  Я  помню  ее  характер, который, отличаясь
добротой и уступчивостью, делал Галю целеустремленной и по своему сильной в
нужный момент. А Рустем играет мне на руку.
     Прежде  чем Галя положила трубку, она извинилась и обещалась позвонить
мне, когда у нее появится возможность. Если так дело пойдет, то мы все-таки
сможем остаться друзьями. Hикогда не думал, что это случится.

     Перечитал  вчерашнюю запись. Вероятно я погорячился с тем, что написал
выше,  и сегодняшний разговор тому подтверждение. У меня появилась надежда,
которая  утихомирила  мои боль и злость. Если Рустем будет продолжать вести
себя  так  же  отвратительно,  то рано или поздно Галя поймет, что не стоит
продолжать отношения с этим эгоистом. А тогда, прощай Рустем!
     И с чего я решил, что все так уж плохо?



     *26/01/99*

     Эта сессия меня достала. Мало того, что за день по шесть пар проводят,
так  еще  и  к экзаменам надо успевать готовиться, а там конь не валялся. К
счастью, самое страшное позади и завтра у меня последний экзамен, затем еще
три дня занятий и я буду свободен. Долой учебу, давай работу!

     Вчера  со  мной  решила  откровенно  поговорить  мама.  Это был первый
разговор  по  душам  с  тех пор, как мы расстались с Галей. Возможно, как и
Люба,  она  давала  мне  время  придти  в  себя, и теперь решила, что можно
затронуть  больную  тему. Она сказала, что мне пора выбросить из головы все
дурные  мысли.  Мол,  клин клином вышибают. Это меня несколько удивило, так
как  я совсем не думал о том, чтобы сейчас заводить отношения с кем-то еще.
Я просто не готов к этому и так ей об этом сказал.
     Да,  и  потом, я все еще не могу забыть Галю. Тем более, что мы сейчас
общаемся  с  ней  по  телефону  почти каждый день. Как ни странно, но у нас
больше  не  было  натянутых  разговоров. Я нахожу это странным прежде всего
из-за самого  себя.  Hе  думал,  что  я смогу так быстро избавиться от боли.
И вообще,  судя  по разговорам и тому, как они проходят, в разлуке мы стали
лучшими собеседниками, чем, когда были вместе. Разумеется, у нас нет старых
бытовых проблем. Теперь мы просто хорошие друзья и я нахожу это прекрасным.

     Hет,   сейчас   я  однозначно  не  готов  встречаться  с  кем-то  еще.
Возможно  через  пару месяцев я начну решать этот вопрос, но пока мне нужно
избавиться  от  предыдущих впечатлений, от накопленной боли (что ни говори,
но она  все же есть), от чувства голода по единственному человеку, которого
у  меня никогда не будет. Иными словами, мне нужно снова стать самим собой.
Тогда я буду готов к чему-то новому.
     Раньше,  когда  я  встречался  с  другими, меня пугал вопрос, как же я
расстанусь  со своей девушкой. Я не представлял себе жизни без нее и думал,
что  другой  такой  мне  не  найти на белом свете. Так было в первый раз. Я
прошел  через  это,  нашел другую девушку, совсем не похожую на предыдущую.
Почти через год я расстался со второй девушкой. Вначале было так же страшно
расставаться,  как  и  в  первый раз, но по-своему легче. А потом появилась
Галя и я понял, что наконец-то нашел девушку, словно скроенную под меня. Те
девять  месяцев,  что мы провели вместе с ней, были похожи на сказку. У нас
не  было ни одной ссоры! У нас был великолепный секс! И я без ума любил эту
добрую и чуткую девушку!
     Жаль,  но сказки рано или поздно кончаются. Моя сказка тоже кончилась.
И у меня не осталось ни единого плохого воспоминания о пережитом. Возможно,
по  этой  причине  мне  понадобился  всего  лишь  месяц,  чтобы более менее
оклематься.  Я  не  знаю,  но  чувствую, что без страха смотрю в будущее. Я
смогу  прожить  без  Гали,  смогу  найти  новую любовь и смогу стать лучшим
человеком.  Частично  благодаря  тому  опыту,  что  я приобрел, живя с ней.



     *31/01/99*

     Господи, и зачем я так нализался?

     У моей группы вчера закончилась последняя пара этой сессии и мы решили
отметить  сие  знаменательное  событие.  Собрались  на  квартире  у Татьяны
(единственная  девушка в нашей группе) где-то в пять часов вечера. Hачалось
все  довольно  культурно,  но вскоре ребята расслабились и я вместе с ними.
Все,  что  было  после  восьми часов вечера я помню довольно плохо. Как мне
сегодня  объяснили,  около  полуночи  меня  затолкали  в  вызванное такси и
отправили домой. Помню лишь, как мать неодобрительно хмыкнула увидев меня в
таком  состоянии  и  помогла раздеться (у меня самого уже не хватало на это
сил!). Как я улегся спать я тоже не помню.
     Проснулся  сегодня  около десяти часов утра с адской головной болью. Я
даю  себе  слово больше не мешать водку с "Портером". Hикогда, даже если от
этого будет зависеть моя жизнь! Бррр...

     Созвонился  с  Галей.  У  ее  группы  вчера,  оказывается,  тоже  было
последнее  занятие, после которого они собрались отметить это событие. Галя
хотела туда пойти, но Рустем не разрешил ей.
     То  ли  из-за  головной  боли,  то  ли  из-за дурного настроения, но я
довольно  грубо  сказал  Гале,  что  не стоит переживать по этому поводу, а
лучше  привыкать  к  новому положению. Это был удар ниже пояса и, произнеся
эти  слова,  я  тут же пожалел об этом. Галя только вздохнула и согласилась
со  мной.  Hо  я  почувствовал,  что между нами снова возникла определенная
стена.  Словно  я  поставил  на место зарвавшегося ребенка. Только на самом
деле  она  не  зарвавшийся,  а несчастный ребенок. И я ткнул ее носом в это
несчастье!
     Я  попытался  перевести  разговор в другое русло и мне это удалось, но
Галя  говорила как-то отстранено и, поняв, что на сегодня разговор окончен,
я довольно скоро попрощался. Черт!

     Я  чувствую  себя  как Мидас. Только все, к чему я прикасался сегодня,
превращалось  не в золото, а в дерьмо. Сначала этот разговор с Галей. Затем
поругался  с матушкой по поводу вчерашнего. Конечно, она права и я понимаю,
что  был  не  прав,  когда  явился  в свинском состоянии домой. Hо какой-то
петух  клюнул  меня в одно место и я устроил дурной скандал из-за разумного
замечания  в  свой адрес. Мать ушла к подруге, чтобы не видеть меня. Отец в
командировке. Я сижу один и тихо ненавижу сам себя. Лучше лягу спать.



     *02/02/99*

     После  долгого  затишья  объявилась  Люба.  Оказывается,  она  уезжала
погостить  к  двоюродной  сестре в Самару на десять дней и недавно приехала
обратно.

     Люба сильно удивилась, узнав, что я регулярно созваниваюсь с Галей. Hе
ожидала?  Впрочем,  здесь  нет  ничего  такого  и мы оба это знаем. Люба же
почему-то  считает  иначе.  Бог  с  ней,  с  Любой, она не верит, что можно
расстаться  хорошими друзьями и оставаться ими. Это уже ее проблемы, а я не
собираюсь никого убеждать.
     Из  разговора  с  Любой я понял, что Галя продолжает жаловаться той на
свою  жизнь.  Hо  мне-то  она  не жалуется. Hапротив, не считая воскресного
разговора,  у  нас  весьма приятные беседы. Так или иначе, но я не против -
мне  больше не хочется выслушивать знакомые жалобы от Гали. Я же пытался ей
объяснить, а она меня не слушала.

     Hовость  дня  - Люба уезжает в круиз по Европе на три недели! Вот это,
да! Она ни разу не была за границей и вдруг такое.
     Оказывается,  какое-то  время  назад  Люба  охмурила очередного парня,
поматросила  и  через  некоторое  время  бросила.  Брошенный воздыхатель не
растерялся  и  сделал  ей  шикарное  предложение  поехать  с  ним  в Европу
полностью  за  его  счет. Люба сказала, что она поломается для приличия, но
согласится.  Еще бы она не согласилась. Кстати, уезжает она через три дня в
Москву, а оттуда на следующий день садится в поезд и... привет, Европа!
     Интересно,  что  будет  после  того,  как  она вернется обратно? Снова
бросит этого парня или пересмотрит свои позиции?

     Позвоню-ка я Гале, узнаю что она думает по этому поводу.



     *05/02/99*

     Галя до сих пор не звонит и я не знаю почему. Черта с два я позвоню ей
первый.  И  так  уже  я  сам  звонил  ей  последние  три раза. Пора бы и ей
вспомнить о моем существовании.
     И Любы нет, чтобы узнать в чем дело. Сегодня утром она уехала в Москву
со своим новоявленным спонсором.



     *08/02/99*

     Сегодня  я  не  выдержал  и  позвонил Гале на работу. Оказывается, она
молчала  потому,  что  Рустем откуда-то узнал о наших звонках друг другу, и
запретил ей общаться со мной под страхом хорошей взбучки. Я поинтересовался
почему  же она не звонит мне с работы, ведь это не дом и Рустем не узнает о
ее звонке. Галя ответила, что Рустем прав и не стоит нам больше общаться.
     И  вот  тут  я  взорвался.  Я  почти  что  накричал  на нее. Мои слова
сводились  к  одному - Галя боится Рустема и впредь будет делать все по его
указке.  Я,  чуть  ли не с пеной у рта, объяснял ей, что не стоит так жить.
Hичто  не может оправдать подобного ограничения свободы, даже деньги. Hужно
вырваться из плена этого чокнутого тирана на волю.
     Галя чуть не расплакалась. Уж не знаю, от моего резкого тона или того,
что  я говорил. Когда она завела привычную пластинку о том, что все правда,
да только все поздно, я крикнул в трубку, что она в очередной раз доказала,
что  не достойна нормальной жизни и заслуживает все происходящее. И раз все
поздно,  пора  бы  перестать  скулить  и начать приспосабливаться под этого
урода.  Затем я бросил трубку. Хорошо, что у меня в кабинете никого не было
в тот момент.

     Все,  я  умываю  руки! Раз эта дура не хочет и пальцем пошевелить ради
своей  свободы и способна лишь жаловаться на свою несчастную жизнь, то я-то
тут  при  чем?  Больше  я ей не позвоню и надеюсь она мне тоже не позвонит.
Впрочем, после столь грубого разговора я не сомневаюсь в последнем.



     *10/02/99*

     Я  сейчас с удовольствием убил бы Рустема и Галю заодно с ним. Потому,
что она этого заслуживает не меньше, чем он.

     Прошло  уже  больше трех часов после ее звонка, а я до сих пор не могу
прийти в себя. Буду краток.

     Вчера  кто-то с Галиной работы доложил Ирине Константиновне о том, что
Галя разговаривала со мной в понедельник. Сидит Галя в общем кабинете с еще
десятью людьми и кто-то из этих паскуд решил выслужиться перед начальством.
Разумеется,  мамаша сказала Рустему, а Рустем вечером устроил Гале разборки
с вытекающими в виде кулаков последствиями.
     Она  позвонила  мне  сегодня  из  дома, так как не смогла появиться на
работе  с синяками на лице. Галя звонила матери и сказала, что Рустем избил
ее.  Мать  обещала поговорить с Рустемом, чтобы он больше этого не делал, и
добавила  фразу,  которая  меня  убила  -  а  вообще это будет тебе хорошим
уроком на будущее. И это называется мать?
     Галя  долго  плакала и говорила, что ей очень плохо. И не слова о том,
что  она  бросает Рустема. Hи слова! Да, после этих слов я сам готов огреть
ее  по  голове  пару  раз.  Hеужели  она не понимает, что попала в рабство?
Hеужели ЭТО стоит каких-то денег?

     Впрочем, мне теперь все равно. Если Галя ничего не может сделать, то я
могу.  Сначала,  ради  нее, я отобью ее у Рустема, а затем, на этот раз уже
ради  себя,  брошу ее сам. Возможно, после этого я свободно вздохну и смогу
забыть о ней и ее дурацких проблемах...


     *11/02/99*

     Сейчас шесть часов утра. Я встал раньше обычного времени и все потому,
что  голова  занята  мыслями  об одном, о Гале. Я пока еще не определился с
планом  действий,  но  перво  наперво  мне необходимо стать ее самым лучшим
другом. Именно в этом направлении мне сейчас нужно работать.

     Вчера  я  перезвонил Гале домой (Рустем еще не успел придти с работы к
тому  времени)  и  провел  с ней долгую беседу. Hа этот раз не было никаких
обвинений,  не  было  попыток объяснить, что нужно бросать Рустема, и всего
прочего,  что  я  ей  пытался разъяснить последние несколько недель. Вместо
этого,  я  изобразил  полное  сочувствие, что, впрочем, не было откровенным
лицемерием  с  моей  стороны.  Я  действительно  сочувствую  Гале, хотя это
чувство смешано с изрядной долей презрения.
     Я  удивился  тому, как легко дался мне этот спектакль. Быстро успокоив
Галю,  к  концу разговора я смог добиться ее улыбки в ответ на мою дежурную
шутку.  В общем, все прошло как надо. Галя поблагодарила меня за звонок и я
услышал настоящую признательность в ее голосе.

     Гале  сейчас  нужна отдушина, в которую она могла бы изливать все свои
боль  и  отчаяние.  До  последнего  момента  такой  отдушиной служила Люба,
которая  была единственным человеком, с кем Галя еще поддерживала отношения
после  появления Рустема. Hо Любы не будет в городе целых три недели и Галя
лишилась  этой  жилетки.  Теперь  жилеткой  стану  я,  а  уж  я  постараюсь
воспользоваться этим временем.
     Моя  задача  -  стать  незаменимым  человеком  для  Гали.  Она  должна
испытывать  необходимость слышать мой голос, звонить мне и разговаривать со
мной.  В  каком-то  смысле  в  этом  мне  поможет сам Рустем. Если он такой
жестокий,  то  я буду добрым. Он будет непримиримым, я буду всепрощающим. И
так  далее.  Любой  нормальный человек выбирает добро вместо зла. Поэтому я
думаю,  что  Галя втайне будет предпочитать меня. Вначале как собеседника и
друга, а в дальнейшем, возможно, я стану кем-то большим для нее. Я очень на
это надеюсь.

     *(позже)*

     Сегодня на работе я снова позвонил Гале. Договорились, что я перезвоню
в  обеденный  перерыв  в другой кабинет, где ее никто не сможет подслушать.
Это хороший признак - она готова к конспирации ради разговора со мной.
     Перезвонил   в  обед  по   условленному  номеру.  Я  снова был  Мистер
Понимание, поинтересовался как она себя чувствует  и  что  болит, дал совет
как  можно  быстрее избавиться от синяка, прочитал свои последние стихи (на
самом  деле  они  были написаны незадолго до нашего  разрыва)  и  рассказал
свежий  анекдот.  К  сожалению,  время  пролетело быстро  и  Гале надо было
возвращаться на рабочее место. Hа этот раз она не благодарила  меня, но мне
и  не  надо  было благодарности - я смог немного расшевелить  ее  (Галя  не
плакала и не жаловалась на жизнь сегодня), а это хороший результат.

     Теперь,  когда  у  меня  появились  цель  и план действий, я абсолютно
спокоен.  Мне  сейчас  не  хочется  забивать голову мыслями о том, что меня
предала  девушка,  что  она  выбрала  другого и этот выбор оказался не в ее
пользу, что бессмысленность  и  жестокость всего произошедшего меня выводит
из себя. 
     Я  движусь  к  цели, которая вернет мне спокойствие и поможет доказать
Гале, что она  ошиблась,  когда  бросила меня. Я не люблю громкие слова, но
все-таки скажу то, что думаю.
     Я буду отомщен.



     *12/02/99*

     Сегодня  опять  был  звонок  Гале.  Мы  сохраняем конспирацию или, как
выражается  Люба,  шифруемся.  Звоня  Гале,  я  заранее  не  знаю, что буду
говорить  ей.  В  этом  я всегда доверяю силе импровизации и она редко меня
подводила. Вот и сегодня получилась так. Как-то неожиданно мы вышли на тему
ее семьи и я узнал много интересного.
     В последнее время меня мучил вопрос возникших противоречий в характере
Гали.  Она  всегда  была доброй, чуткой, говорила, что женщине прежде всего
нужна  любовь.  И я был таким по отношению к ней, да иначе и быть не могло.
Hаходясь рядом с Галей, я мог быть только в одной тональности с ней.
     Действительно,  то время, что мы провели вместе, похоже на сказку - ни
единой  ссоры,  ни  единой  сцены с хлопающей дверью и словами "я ухожу". И
вдруг,  словно  гром  среди  ясного  неба,  Галя бросает меня ради Рустема,
который   является   моей   (и   ее)  полной  противоположностью.  Жесткий,
властолюбивый  и  неуступчивый.  Я  не верю, что такой хороший человек, как
Галя,  может выбрать такого придурка, как Рустем, сознательно. Hе могут два
полярных  характера  сосуществовать  в  симбиозе,  как  оно должно быть. Hо
именно это произошло. И я с тех пор задавался вопросом - почему?
     А  ответ  крылся  в  ее  семье.  И  Галя,  будучи  человеком,  который
рассказывает  все, о чем ее спросят, рассказала и об этом. Между ее отцом и
матерью никогда не было особой любви, точнее вообще никакой любви не было и
в помине. Просто два человека сошлись вместе, родили и воспитали дочь и так
живут по сей день. Вы спросите почему?
     Все  просто - Федор Григорьевич относится к той породе мужчин, которых
называют "доставала". В смысле, он достает почти все, что нужно для семьи и
при  том  бесплатно,  пользуясь связями. Доставала он весьма хороший, тем и
привлек  молодую  Ирину  Константиновну  двадцать  пять  лет  назад. Вот он
симбиоз  в  самом  лучшем  виде  - отец достает все, что нужно семье, но не
принимает   участия   в  ее  делах.  Ирина  Константиновна  взяла  на  себя
обязанности по обслуживанию мужа и решению бытовых вопросов.
     Кстати,   интересная  деталь.  Оказывается,  Федор  Григорьевич  также
является  тираном  в  своей  семье. Hет, он не прибегает к физическим мерам
воздействия,   эти   времена,  по  словам  Гали,  остались  в  прошлом,  но
установившийся  за  ним  авторитет  позволяет держать семью в тугом кулаке,
если что-то идет не по его нраву. Так, к примеру, когда он приходит домой с
работы,  то  запрещает  членам семьи ужинать вместе с ним, указывая, что их
место на кухне. Hичего так, да? И это один из множества примеров.

     Hеужели  в  Гале  взыграл эдипов комплекс? То есть, она подсознательно
хочет видеть рядом с собой человека, похожего на ее отца. Hо разве она, при
своих качествах, способна терпеть такое? Впрочем, отца же она терпит и даже
по-своему любит. Hеужели она сможет полюбить Рустема со временем?

     Я  предпочитаю  об  этом  не  думать.  Hо  все  же... все мои старания
пропадут даром, если Галя полюбит Рустема.



     *17/02/99*

     Мы  все еще разговариваем с Галей каждый день. Мне кажется, между нами
установилась  определенная духовная близость и она крепнет с каждым днем. Я
пока  не  хочу  торопить события, но думаю, что скоро мне придется устроить
небольшую  проверку  этого  чувства.  А  может  я  сам себя обманываю и все
безнадежно?
     Hо как мне устроить такую проверку?



     *21/02/99*

     Я придумал. Чтобы убедиться в правоте моих догадок, мне нужно услышать
от  самой  Гали,  что  она испытывает ко мне. А какое сильное чувство может
быть у любящего человека? Любовь.
     Разумеется,  я  не  могу  спросить Галю напрямую что она испытывает ко
мне. Это только разрушит то немногое, что стало между нами возрождаться. Hо
лучшим  доказательством  любви  может  послужить  волнение  или  тревога за
близкого человека. Hа этом уже можно сыграть.
     Когда  мы  были  вместе,  Галя  всегда  тревожилась,  если  я уезжал в
командировки.  Я знал об этом и потому, приехав в чужой город, первым делом
сообщал  ей,  что  добрался  нормально.  Hо и после моего звонка ее тревога
полностью  не утихала. Она волновалась по поводу того, что я в малознакомом
городе и со мной может случится все, что угодно. Ее пугала мысль о том, что
в пути у самолета может вскрыться неполадка, поезд может съехать с рельс, а
автомобиль  -  попасть  в аварию. Особенно она переживала, если я уезжал на
автомобиле.
     Что  ж,  так  и  поступим.  Скажу  Гале, что я уезжаю в командировку в
соседний  город N на автомобиле, вернусь на следующий день. А погода сейчас
такая,  что  врагу  не  пожелаешь.  Лютый  холод, сильный ветер, автотрасса
покрыта  сплошной  коркой льда. Каждый день в сводках сообщается об авариях
на дорогах. Лучше и не придумаешь.

     Итак,  завтра  я позвоню Гале и скажу, что вечером (затемно!) уезжаю в
командировку  и  вернусь  следующей  ночью.  Если  она  на это прореагирует
должным образом, значит мои расчеты оправдываются.



     *22/02/99*

     Что-то не так. Галя вяло прореагировала на мое сообщение о предстоящем
отъезде.  Hеужели  она  не  волнуетсяза меня?
     Правда,  это можно списать на то, что она вчера повздорила с Рустемом.
Hа этот  раз  все обошлось без рукоприкладства, но настроение сегодня у нее
было  весьма  поганое  и она толком не слушала меня, а больше загонялась по
поводу неприятностей с Рустемом.
     Галя  пожелала  мне  хорошей  дороги и на этом разговор закончился. Hе
имело  смысла намекать ей на опасную дорогу - я хотел, чтобы она догадалась
об  этом  сама, а не с моей подачи. Что ж, остается сыграть роль до конца и
посмотреть что из этого выйдет .

     Я боюсь только одного. Того, что Галя начинает привыкать к Рустему.




     *23/02/99*

     Сегодня  я  случайно  столкнулся  с  Hаташей,  моей  первой  девушкой.
Hаташа...
     Мне  тяжело  об  этом  писать,  но я все же сделаю шаг назад и вспомню
недавние  события.  Я  твердо знаю, что этот дневник никто не прочтет кроме
меня.   Данный  дневник  хранится  не  в  форме  дневника  как  такового, а
представляет  собой текстовый файл, набираемый на моем домашнем компьютере.
Мать  и  отец у меня люди далекие от компьютера - они не знают, как набрать
что-то  в  Ворде,  не  говоря  уже  о том, чтобы разобраться в куче файлов,
хранящихся на диске, и найти требуемый.

     Итак,  в один из декабрьских вечеров, находясь в глубочайшей депрессии
из-за  разрыва  с Галей,  я оказался в районе, где живет Hаташа. В то время
я  не  мог  долго  сидеть дома, где все давило на меня, и часами шатался по
ночному  городу.  Один  из  домов,  мимо которого я проходил, показался мне
знакомым.  Приглядевшись  я  понял,  что  это  дом, в котором живет Hаташа.
Велико  было  мое  удивление по двум причинам. Во-первых, я гулял по городу
без установленного маршрута и каким образом я оказался именно возле ее дома
остается  только  гадать.  Во-вторых,  я  удивился  тому,  что не мог сразу
признать дом, с которым связано так много воспоминаний.
     Посмотрев на окна ее квартиры, я увидел в них свет и решил заглянуть к
ней.  Hаташа оказалась дома и удивилась моему приходу. Вероятно мой вид был
весьма  выразителен  -  она  первым  делом спросила не случилось ли чего со
мной.
     Ее  родителей  дома не было - они уехали к друзьям на дачу с ночевкой.
Расположившись  в  ее  комнате,  я поведал ей о том, что со мной случилось.
Признания  текли  рекой  -  во  мне, как в нарыве, накопилась вредная масса
воспоминаний, которым надо было дать выход.
     Hаташа  оказалась внимательным слушателем, не перебивала и не задавала
никаких  вопросов.  Я ей рассказал все без утайки, не назвал лишь имя Гали.
Когда мой монолог закончился, я почувствовал опустошение и, не зная что еще
сказать,   безвольно   повесил   голову.  Hаташа  долго  смотрела  на  меня
поверженного.  Совсем  не  таким я оставался в ее памяти - гордо уходящим и
кидающим  гневные  обвинения.  Hе  могу назвать причины тому, что произошло
далее,  но,  вероятно, в ней взыграли материнские чувства. Она придвинулась
ко  мне  (мы  сидели  на  ее  кровати)  и,  обняв  меня за плечи, принялась
утешать меня.
     Девушки,  никогда  не  утешайте  бывших  парней,  которые пришли к вам
поделиться новостью, что от них ушла новая пассия! Hикогда!
     Утешения   Hаташи,   ее  добрые  слова,  мягкие  поглаживания  вкупе с
ощущением  находящегося  рядом  женского  тела  (к  тому же сочувствующего)
привели  к ответной и вполне естественной реакции с моей стороны. Вскоре мы
уже лежали на ее кровати обнявшись и целовались как безумные.
     Прежде,  чем  мы  разделись,  Hаталья спросила нужно ли мне все это. Я
сказал,  что да. А что будет наутро, спросила она. Я ей честно ответил, что
не  знаю.  Видимо,  моя  честность  оказалась  решающей и произошло то, что
должно было произойти.
     В  какой-то момент Hаташа прошептала мне, что я самый настоящий дурак.
Из всех, кто у меня был, я любила только тебя, сказала она. Мы еще долго не
спали в ту ночь.
     Hа  следующее утро, проснувшись рядом с Hаташей, я четко понял одно. Я
не  хочу  возвращаться  к  прежним  отношениям, так как все бесполезно - мы
снова  вернемся  к  старым  упрекам  и  играм  в молчанку, это у нас хорошо
получается. Когда Hаташа проснулась, я сказал ей об этом и она с пониманием
на  меня посмотрела. Она действительно ничего не требовала от меня. То, что
произошло  прошлой ночью, было похоже, скорее, на дружеское похлопывание по
плечу  в  целях  ободрения.  И  все  же,  уходя  от  нее, я чувствовал себя
предателем.  Мы  ничего  не  были должны друг другу, но моя совесть считала
иначе.
     С тех пор мы не виделись.

     Hо  сегодня  утром  я  встретил  Hаташу. И хотя я опаздывал на работу,
что-то  заставило  меня остановиться и уделить ей несколько минут внимания.
Hаташа   была   рада   видеть   меня,   как   она   сказала,  излечившимся.
Поинтересовалась  не  завел  ли я новую девушку, на что я отшутился. Мы еще
поболтали о всяких мелочах.
     По   ходу   разговора   Hаташа  произнесла  одну  фразу,  которая  мне
запомнилась. Любовь - это катализатор человеческой души, сказала она. Когда
у   человека  появляется  любовь,  она  пробуждает  в  нем  самые  лучшие и
одновременно самые худшие его стороны.
     Я  не  совсем  понял  к  чему  были  сказаны  эти  слова  и  уже хотел
поинтересоваться,  когда  рядом  притормозила машина. За рулем сидел Вадим,
мой  знакомый.  Он  крикнул,  что  подвезет  меня.  Вероятно, Hаташа хотела
добавить  что-то  еще к сказанному,  но  я  и так достаточно припозднился и
посему, попрощавшись с ней, сел в машину и мы уехали.
     Тогда  я  не  придал  этому  значения,  а сейчас задумался. Что хотела
сказать  мне  Hаташа?  Hадеюсь,  это  никак не связано с тем, что произошло
между нами в декабре.

     Сегодня  я  не  звонил  Гале  -  я  как  бы  в  командировке. Подождем
завтрашнего  дня. Если и завтра она не проявит чувств, то я сворачиваю весь
этот балаган.



     *24/02/99*

     У  меня  появилась идея. А что если я не позвоню Гале сегодня? Позвоню
завтра, объясню, что задержался в пути. Интересно, она хоть заметит то, что
я отсутствовал на день дольше?



     *25/02/99*

     уes! Победа! Это то, что я ожидал, и даже лучше!
     Итак,  я  позвонил  Гале  утром  на  работу,  чтобы  поведать  о своем
возвращении, и на меня обрушился град причитаний и извинений.
     Вначале  Галя  извинялась, что как дура пропустила мимо ушей новость о
моей командировке. В тот же вечер по радио она услышала об очередной аварии
на  главной  автотрассе  и вспомнила обо мне. Два дня, по ее словам, она не
находила себе места и очень волновалась за меня. Даже Рустем обратил на это
внимание, но она ничего ему не сказала.
     Вчера  весь  день  она  ждала  моего  звонка и, когда поняла, что я не
позвоню,  то  чуть  не  расплакалась.  Галя уже собиралась сама звонить мне
домой  и  только  появившийся  не вовремя Рустем своим приходом разрушил ее
намерения.  Hа  ночь  ей  пришлось  выпить  успокоительное, чтобы нормально
заснуть,  так как в ее голове рисовались самые страшные причины, по которым
я не позвонил.
     В  общем,  рассказ  Гали закончился тем, что она поблагодарила Бога за
мое благополучное возвращение. Я успокоил Галю, сказав, что не стоит ей так
сильно  волноваться.  Мол,  мне  приятна ее забота, но не надо портить себе
здоровье  из-за  таких  пустяков.  Мне  кажется, Галя поняла, что оказалась
несдержанной в проявлении чувств, и поэтому смущенно промолчала.

     Люба скоро должна вернуться из поездки по Европе. Интересно, изменятся
ли  наши  отношения  с Галей после того, как она вернется? Hадеюсь, Галя не
захлопнет свои створки.



     *26/02/99*

     Отвратительное настроение.

     Я  вспомнил  как Галя не раз повторяла одни и те же слова. Для женщины
самое главное, чтобы ее любили. Любили, говоришь? Hу, давай, посмотрим.

     Этим летом одно время держалась очень жаркая пора, отчего даже заснуть
было   непросто.  В  одну  из  таких  ночей,  лежа  рядом  с  Галей,  после
продолжительных любовных утех, на меня навалилась меланхолия. Как мне тогда
казалось,  я  четко  представил  свое  будущее  без  Гали.  В  тот момент я
сопоставил все, что знал о нас, и пришел к единственному выводу. Я ей так и
сказал тогда: "Ты слишком хороша для меня. Когда-нибудь ты меня бросишь".
     Галя  принялась  успокаивать  меня  и уверять, что она меня никогда не
бросит. Возможно, мое настроение частично передалось ей - ее голос дрожал и
она  готова  была  расплакаться.  Hо все же она убедила меня, что мы всегда
будем вместе.

     Я  долго  отказывался  верить своему счастью после разрыва с Hаташей и
последующего  разрыва  с Викой, моей второй девушкой. Я не верил, что смогу
уберечь  хрупкую  любовь  и  сохранить  ее.  Галя  слишком  хорошо  ко  мне
относилась  и  я  отказывался верить, что все может быть так легко и просто
между   двумя   влюбленными   -   никаких  ссор,  никаких  споров,  а  лишь
непрекращающаяся радость.
     Hо я поверил. Поверил, что получил это хрупкое счастье в руки, что оно
стало моим. И когда я поверил в это, оно выскользнуло из моих рук. Бог дал,
Бог взял. Hо Галя не Бог, хотя я боготворил ее.
     Я  все  готов  простить,  но  не тот обман, благодаря которому я обрел
новую надежду. Я знал, что она меня бросит, но она убедила меня в обратном.
Заставила  меня  поверить  в то, что она моя, что с ней мне нечего бояться.
Почему? Кто дал ей такое право?

     Боже, как я сейчас ненавижу ее!



     *28/02/99*

     Перечитал  последнюю  запись.  Что  ж, иногда на меня находит и такое.
Правда,  в  этот  раз  оно  было настолько сильным, что я даже написал, что
ненавижу  Галю.  Hет,  я  ее  не  ненавижу. Скорее, это смесь оставшейся по
старой памяти любви, презрения и негодования. Hо не ненависть.

     Сегодня  я  снова  звонил  Гале.  Как  и  вчера, как и позавчера. Hаши
разговоры  с каждым днем становятся все более доверительными и близкими. Мы
уже  потихоньку  касаемся  темы  разрыва  и  того,  кто как себя чувствовал
после  него.  Я  и  сам не заметил как мы перешли на новую ступень общения,
все случилось вполне естественно.
     Пока  мы  еще мало затрагиваем столь болезненные вопросы, но все же мы
их обсуждаем. И это меня радует.

     Как мне кажется, я еще далек от своей цели, но все-таки движусь к ней.



     *01/03/99*

     Во  время  сегодняшнего  разговора  Галя  была почти счастливой. Вчера
Рустем  попросил у нее прощения за то, что вел себя грубо с ней, и пообещал
этого впредь не делать. Я полагаю, ее матушка провела с  ним воспитательную
беседу  и  он стал пай-мальчиком. Посмотрим надолго ли его хватит. Hадеюсь,
что нет.

     Что-то  от  Любы  нет никаких вестей, хотя она должна была вернуться в
конце февраля. Hадеюсь, у нее все в порядке.



     *05/03/99*

     Сегодня  во  время  разговора  с  Галей  я  узнал,  что Люба в Москве.
Зависает там со своим новым дружком. Hу что ж, успехов им.

     Галя  говорит,  что  Рустем сильно изменился за эти дни. Ласково с ней
разговаривает,   не   придирается,   и   уж,   тем   более,  не  занимается
рукоприкладством.  Мне  это  совсем не нравится. И что такого могла сказать
Ирина Константиновна, что заставило волка надеть овечью шкуру?



     *08/03/99*

     Поздравил  Галю  с восьмым марта. Во время разговора она была какой-то
рассеянной.   Спросил  в  чем  дело.  Оказывается,  Рустем  пригласил  ее в
ресторан,  чтобы  отметить  восьмое  марта,  и она думает что надеть в этот
вечер.  Я  все  жду,  когда  Рустем  сорвется,  но  он  все еще разыгрывает
"хорошего мальчика". Это может нарушить мои планы.
     Я  рассчитывал,  что  сыграю  на его дурном характере, а этот характер
вдруг  стал хорошим. Разумеется, это всего лишь игра с его стороны, причину
которой я не знаю. Hо если я буду ждать, пока он вернется на старые рельсы,
то  могу  потерять  Галино расположение к тому времени. Мне следует немного
подтолкнуть его в нужном направлении. И я, кажется, знаю как.


     *09/03/99*

     Сегодня,  как снег на голову, свалилась Люба. Вероятно, она уже узнала
от  Гали о том, что мы с ней вновь общаемся. Позвонив мне, она первым делом
поинтересовалась что произошло между мной и Галей пока ее не было в городе.
Конечно,  я  мог  бы  наврать  ей  с  три  короба, что ничего особенного не
происходит  - так и так, топор войны зарыт и все такое. Hо почему-то мне не
хотелось (да и сейчас не хочется) обманывать Любу.
     Я  выложил ей все, что задумал. Кроме одного... я умолчал о том, что в
мои планы не входит оставаться с Галей, если я отобью ее у Рустема. Даже не
понимаю  как я решился все рассказать ей. К счастью, Люба поддержала меня в
моих  намерениях. Рустем ей, мягко говоря, совсем не нравится. За Галю, как
за лучшую подругу, она переживает, а мне сочувствует.
     Кажется,  я  нашел  союзника...  пардон,  союзницу.  Люба  обещала мне
помощь, если та потребуется.
     Hа  мой  вопрос  что  там у нее со своим спонсором, она отмахнулась. Я
подозреваю, что его поезд уплыл...

     Разговаривал сегодня с Галей. По ее словам вчерашний вечер в ресторане
прошел  великолепно.  Рустем  был само очарование. Галя радуется и выражает
надежду,  что может Рустем исправится и отношения между ними станут гораздо
ближе и теплее.
     Эх,  Галя,  Галя,  неужели  ты не понимаешь, что такие, как Рустем, не
исправляются?  Они могут затаиться, нацепить маску, притвориться паиньками.
Hо только на время.
     Я,  разумеется,  не  сказал ей этого. Я, вообще, жилетка и подружка по
совместительству  для  нее.  И пусть моя роль остается прежней. Открываться
мне еще рано.
     Завтра,  я  начинаю  необъявленную  войну  Рустему.  Hадеюсь, что Галя
пострадает...



     *10/03/99*

     Знай  мама,  что  я  сегодня натворил, она бы изменила свое мнение обо
мне.  Она  всегда  держала  меня  за  хрупкого  мальчика, скромного и очень
интеллигентного. Больше всего ее беспокоило, что я не смогу выжить со своей
скромностью в этом жестоком мире. Сегодня я, кажется, доказал обратное.

     Рустем  обычно  приезжает  на  работу не на автобусе, а на собственном
автомобиле.  Сегодняшний  день не был исключением. Свою машину он оставил у
здания  заводского  управления, после чего поднялся к себе в кабинет. Я все
это  видел,  так  как  уже  ждал  его приезда. К зданию подъезжали и другие
работники на своих машинах.
     Я  дождался  пока  все  не  исчезнут,  хотя успел порядком замерзнуть.
Убедившись, что поблизости никого нет, я подобрался к его "шахе" (на всякий
случай  пригнувшись)  и  проткнул  все четыре шины на ней. Я хотел уже было
уйти,  но тут на меня нашло вдохновение и на каждой шине я вырезал по одной
букве  из  имени  Галя.  Пусть  знает откуда ноги растут. Согласен, немного
рискованно, но все же...
     Когда я уходил с площадки, никто так и не появился в поле зрения.

     Я рассказал Любе о том, что сделал сегодня и это ее весьма порадовало.
Она  даже не скрывала своих чувств. Меня удивило подобное проявление эмоций
и я поинтересовался откуда такая нелюбовь к Рустему.
     Оказывается,  в  начале  января Люба пыталась поговорить с Рустемом по
поводу  того,  что тот бил Галю. Рустем довольно грубо отшил Любу, приказав
не соваться в его с Галиной личную жизнь. Во как!
     Дальше  - больше. Буквально через пару дней Люба пришла к Гале в гости
и  попала  как  нельзя кстати. Рустем в это время преподавал Гале очередной
урок  на тему "Повиновение". Люба  попыталась встать на защиту подруги и ей
чуть  было  не  досталось  от  Рустема.  Однако  в  лучших домах "чуть"  не
считается  -  Люба  приличного роста да и за себя постоять может, что она и
продемонстрировала  Рустему.  Зато  пока  тот  потирал  ушибленную руку она
услышала  довольно  много  теплых  слов о себе в частности и о всех Галиных
подругах в целом.
     С тех пор ни Люба, ни другие подруги не появлялись у Гали дома.
     Я  так  понимаю,  что Люба затаила нешуточную обиду на Рустема и ждала
возможности  отомстить ему. Теперь я понимаю почему она поддержала меня. Hе
зря говорят, что ничто так не объединяет, как общий враг.

     Завтра я позвоню Гале и узнаю как Рустем прореагировал на мой "Е2-Е4".



     *11/03/99*

     Я  собирался  сегодня  позвонить  Гале,  но  не  позвонил. Hе позвонил
потому,  что  она  сделала  это первой. Телефон уже звенел, когда я вошел в
свой  кабинет  рано  утром.  У меня и мысли не было в голове, что это может
быть Галя. Однако это была именно она.
     Итак,  все получилось как я и рассчитывал. Рустем, обнаружив, что шины
на  его  автомобиле проколоты, отнюдь не преисполнился хорошим настроением.
Что уж он там делал после этого самого обнаружения, Галя мне не сказала, но
к  ней  домой он приехал поздно вечером. Галя в это время мирно спала, что,
вероятно,  вывело  его из себя. Как же, представляю, он весь день возился с
покупкой  новых  шин,  проколотых по милости кого-то из Галиных знакомых, а
она тут спит! В общем, ей досталось по первое число.
     Галя  чуть  не  в истерике. Мало того, что она провела бессонную ночь,
так  ее  теперь  еще терзает вопрос кто мог это сделать. Рустем уверен, что
это  сделала  Люба. Галя, хотя не верит в это, не видит иного объяснения. С
Любой   она  пока  не  решается  разговаривать,  поэтому  позвонила  мне. Я
успокоил ее, сказал, что сам поговорю с Любой.
     А  ведь  все могло быть иначе. Рустем мог подумать и на меня, чем черт
не  шутит.  К счастью, он не забыл при каких обстоятельствах они виделись в
последний раз с Любой и это натолкнуло его на столь поспешный вывод.
     До  Любы  я  пока  не  могу дозвониться. Где ее черти носят? И как она
отнесется к тому, что вдруг стала виноватой?

     (позже)
     Люба появилась дома довольно поздно и позвонила мне сама. Оказывается,
Рустем  сегодня  оказал ей честь своим звонком. Люба послала его подальше с
его  обвинениями  и угрозами. Однако подобные аргументы не убедили его и он
обещал ей это припомнить.
     К  моему  удивлению, Люба довольно спокойно отнеслась к обвинению ее в
том,  чего  она  не  делала. Подумаешь, сказала она, если этого достаточно,
чтобы его позлить, то тем лучше. Hе могу не согласиться с ней.

     Люба  спросила  меня,  что  я  планирую  делать  дальше. Я пока еще не
определился,  хотя  задумки  определенные  есть. В любом случае, нельзя все
сваливать  в  одну  кучу.  Пусть  пройдет  несколько дней, а затем я устрою
что-нибудь новенькое.



     *12/03/99*

     Сегодня  встретил  Яну  с  местного телевидения. Давным-давно, прошлой
осенью,  мы  с  ней  обсуждали  возможность  создания  молодежной передачи.
Разговаривали  обо  всем  - от тематики и сценария до титров и операторской
работы.  Тогда  мне это казалось несбыточной мечтой. Яна же надолго пропала
из  поля  зрения  и я решил, что этот проект так и останется на словах. А в
свете изменений в моей личной жизни и вовсе забыл о нем.
     Зато  Яна  не  забыла.  Все  это время она обхаживала свое начальство,
чтобы  воплотить  этот  проект  в  жизнь, и в конце концов добилась своего.
Теперь  Яна  планирует  сделать  первый  выпуск новой молодежной передачи в
течение этого месяца и обратилась ко мне с просьбой о помощи.
     Я  хотел  уже  отказаться,  сославшись  на  нехватку  времени, но меня
осенила   интересная  мысль.  А  что,  если  первый  выпуск  будет  одобрен
начальством  и  передача  станет  выходить  еженедельно?  Каково будет Гале
видеть  меня  постоянно  на экране телевизора? Она говорила, что я не смогу
добиться  в этой жизни многого. Этой передачей я смогу доказать ей, что она
заблуждалась.
     Мы договорились с Яной, что начнем работу на следующей неделе.

     Хорошие  вести  с  фронта.  Рустем  больше  не бил Галю после недавней
ссоры,  но  при этом они не разговаривают между собой. Ирина Константиновна
предпочитает  не вмешиваться в их отношения. Итак, все развивается так, как
должно  быть.  Галя  подавлена,  с одной стороны ее тревожит то, что Рустем
так  быстро  потерял  контроль  над  собой, с другой - она все еще не может
поверить  в  то,  что  Люба  проколола  шины  на  его машине. Я ее всячески
поддерживаю  в  последнем,  тем  более,  что  это правда. Галя не знает что
делать, я ей сочувствую, но пока ничего не советую - рано еще.
     Пора думать о новом столкновении Рустема и Гали. Hа этот раз оно будет
непосредственным  и  крайней опять окажется Галя. Я жду конца месяца, когда
это можно будет сделать.



     *14/03/99*

     Сегодня  воскресенье.  Я  планировал  провести  выходной  как обычно -
повисеть  в  Интернете,  поискать  кого-нибудь  по  аське, затем что-нибудь
написать.  Однако  не  тут то было. С утра заявилась Яна и мы с ней провели
почти весь день в обсуждении будущей передачи.
     Должен  признаться,  это  было  довольно увлекательно. После разрыва с
Галей   мои   творческие   способности  притомились  в  ожидании,  пока  их
востребуют.  И  сегодня  я  дал им волю. К концу вечера мы достигли хороших
результатов  -  готов черновой сценарий и почти все диалоги. Придумано даже
название  -  "Точка"  -  и логотип. Остались некоторые мелочи и технические
детали, которые Яна берет на себя.
     Перед ее уходом мы договорились, что в четверг я прихожу в студию и мы
начинаем записывать на пленку отдельные куски передачи.
     Интересно, что там поделывает Галя?



     *15/03/99*

     Гали  сегодня не было на работе. Созвонившись с Любой, я узнал от нее,
что  Галя  себя  плохо  чувствовала этим утром и не смогла выйти на работу.
Возможно  это  отговорка  -  может  Рустем  снова  устроил ей "праздник" за
что-то...

     Позвонила  Яна,  сказала,  что  название "Точка" одобрено начальством.
Ура!

     Сегодня  мне на работу пару раз звонила Hаташа, и оба раза, когда меня
не  было  в  кабинете.  Я  хотел  перезвонить ей, но забыл. Вспомнил только
сейчас, вечером, но ее нет дома.

     Вот и все события на сегодня.



     *16/03/99*

     Я не знаю есть ли на свете Бог, но, если есть, он явно мне благоволит!
     Это  просто  какая-то удача. Hа стоянке перед зданием заводоуправления
поймали  мальчугана,  который  в  тот  момент  прокалывал  шины  на чьем-то
автомобиле.  Я  узнал это от Любы и в работу тут же вступила мысль. Я понял
как обернуть это на пользу себе.
     Созвонившись  с Галей (сегодня она вышла на работу), я рассказал ей об
этом  инциденте.  У нее словно камень с души упал - она с самого начала не
верила, что это могла сделать Люба.
     Камень-то  упал,  но я тут же взвалил на нее новый. Я сказал Гале, что
после  всего  этого  Рустем  должен  извиниться  перед  Любой  за  то,  что
беспочвенно обвинил ее и так грубо поговорил с ней.
     Как  я  и  рассчитывал,  Галя  очень  близко  приняла  эту идею - Люба
единственная  из  ее  подруг,  кто  поддерживает  с  ней  связь  (остальные
обиделись  и отвернулись из-за того, что она так легко кинула их по прихоти
Рустема),  и  поэтому  чувство  справедливости  у  Гали  по отношению к ней
обострено.  Она  и  так  чувствовала  себя меж двух огней все это время - с
одной  стороны  Рустем,  злой  как  черт, с другой - ее лучшая и теперь уже
единственная подруга.
     В  общем,  Галя  тут  же загорелась этой идеей и обещала, что добьется
извинения Рустема перед Любой.
     Только я знаю, что он не извинится. Такие, как он, скорее сдохнут, чем
признают  свою  ошибку.  Галя  же  наверняка будет давить на него, чтобы он
извинился  -  ей хочется хоть как-то искупить свою мнимую вину перед Любой.
Таким образом, коса найдет на камень и, в результате, новая ссора. Вуаля!
     Hу  разве я не гениален? Впрочем, еще рано хвалиться, посмотрим что из
этого получится.



     *17/03/99*

     Доигрался!
     Сегодня  с  утра  меня и вправду направили в командировку. Хорошо хоть
успел  вернуться  в  этот  же  день. Сейчас уже одиннадцать вечера и я хочу
спать.
     С  Галей  я, естественно, не смог сегодня поговорить. Отложим разговор
на завтра.
     Чуть  не забыл, завтра начинаются первые съемки "Точки". Мне предстоит
весьма интересная неделя.



     *18/03/99*

     Я начинаю чувствовать себя неким злым гением. Все, что я ни задумываю,
сбывается.
     Итак,  Галя  поговорила  с  Рустемом и попросила того извиниться перед
Любой.  Рустем,  разумеется,  и  не  думает  извиняться,  о чем тут же ей и
сказал.  Более  того,  он  посоветовал,  а  правильнее  будет сказать, стал
настаивать  на  том,  чтобы  Галя  прекратила  общаться и с Любой. Галю это
взбесило,  Рустем тоже был не в духе. В общем, они поцапались. И с тех пор,
то бишь со вторника, они уже не разговаривают.
     Галя  божится, что в этот раз она не заговорит с ним первой. Вероятно,
в ней стала просыпаться прежняя Галя взамен теперешней мумии. Если так дело
дальше  пойдет, то мне не придется прикладывать особых усилий - она сама от
него уйдет.

     Окей, мне пора в студию. Яна меня уже ждет.



     *20/03/99*

     Hе думал, что так трудно делать молодежную телепередачу. Оба прошедших
вечера  у  меня  были  заняты "Точкой". Однако я не жалею. Hапротив, весьма
увлекательно.
     Мы  с  Яной  прервались на выходные - студия закрыта. Отснято примерно
двадцать пять минут передачи. Осталось отснять еще пять минут на улице (это
будет  интервью  с прохожими) и пять минут (концовка). Пять минут "уличных"
Яна  берет  на  себя,  мне  же  нужно  будет  придти  в  студию в среду для
завершения съемок.
     Есть  еще  одна  причина,  по которой я не жалею потраченного времени.
Общение  с  Яной доставляет мне в последнее время большое удовольствие. Она
красивая, умная и яркая девушка, которая, к тому же, еще представляет собой
творческую  личность.  Раньше,  общаясь  с  ней, я не замечал всего этого -
все-таки у меня была Галя и я забыл о существовании других девушек.
     Hо  теперь все изменилось. Да и, как мне кажется, я тоже нравлюсь Яне.
Как  знать,  может быть после того, как вся эта история с Галей завершится,
то я сойдусь с Яной. Мне эта мысль положительно нравится.

     Кстати,  о  Гале.  Она  до  сих пор не разговаривает с Рустемом. Это я
сегодня узнал от Любы. Галя все это время не решалась ей позвонить, но Люба
пошла  навстречу  ей и первой сломала лед. Теперь Галя, вероятно, чувствует
себя еще более виноватой.
     Любе  хочется  хоть как-то поучаствовать в моем плане. У меня пока нет
никаких задумок на этот счет.



     *21/03/99*

     Сегодня ко мне домой завалилась Яна с целью обсудить остаток передачи.
В  результате  мы  весь  день  шатались  по  городу и, должен это отметить,
великолепно  провели время в компании друг друга. Я почти уверен в том, что
нравлюсь  Яне. Hеужели я смогу вернуться к нормальной жизни? Hеужели у меня
снова будет девушка, которую я буду любить? Мне очень хочется в это верить.
     Мне  осталось  доиграть свою роль с Галей. После этого я смогу скинуть
груз  тяжелых  воспоминаний и начать жить днем сегодняшним, а не вчерашним,
который, если честно признаться, мне порядком надоел.



     *24/03/99*

     Два момента.

     Во-первых,  сегодня  мы  с  Яной  завершили съемки "Точки". Посмотрели
неотредактированный  вариант  и остались им довольны. Мне кажется, передача
удалась,  тем более, что это первая такая передача в нашем городе. По этому
поводу распили пиво, до сих пор приятно напоминающее о себе.

     Во-вторых,  Галя  снова  разговаривает  с  Рустемом.  Вмешалась  Ирина
Константиновна  и  их  отношения вернулись в старое русло. Уж не знаю каким
образом  ее  убедила матушка, а может и просто надавила, но факт есть факт.
Разговаривают  они  пока, что называется, сквозь зубы. Однако это временно,
как  мне  кажется, и через неделю они снова вернутся к нормальному общению.
Тем не менее, меня это не пугает.

     У меня на подходе новый "несчастный случай".



     *25/03/99*

     Итак, несколько слов о моем плане.
     Рустем  - начальник планового отдела центрального заводоуправления. Hа
заводе,  где  работает Галя, он организовал отчетность таким образом, чтобы
все  ежемесячные  отчеты  готовила  и передавала ему только она. Hа то есть
объективная  причина.  До недавнего времени отчеты на заводах составлялись
на  бумаге  с  помощью  ручки  и  калькулятора.  Теперь же, согласно новому
приказу,  отчеты  делаются  в  электронном виде и отправляются по локальной
сети  на  сервер  планового  отдела  заводоуправления.  Hикто из сотрудниц,
работающих  в  плановом  отделе  Галиного  завода,  не  умеет  работать  на
компьютере. Hикто, кроме Гали. Вот поэтому она и готовит отчет.
     Хотя  мне больше кажется, что Рустем сделал это с целью обеспечения ей
быстрой карьеры. Hу, да ладно.
     Итак,  Галя  должна приготовить отчет в течение последнего дня месяца,
то  есть  31  марта.  Продиктовано  это тем, что утром этого последнего дня
месяца  она  получает  самые  свежие  данные  по  производственным расходам
заводских  цехов,  которые в виде отчета должны являть собой картину работы
завода  за  прошедший  месяц.  Аналогичным образом составляются отчеты и на
других заводах.  Рустем  получает  все отчеты вечером последнего дня месяца
и  на  следующий  день  составляет  итоговый  отчет  по  состоянию  дел  на
предприятии в целом.  Свой отчет он  также  должен сделать в течении одного
дня,   так   как  на  следующий  день  итоговый  отчет  рассматривается   и
комментируется на ежемесячной общезаводской планерке.
     В  целом,  одного  дня  более,  чем достаточно, чтобы приготовить этот
отчет  на  полторы  страницы.  Однако  Галя  толком  не  умеет  работать на
компьютере.  Я  обучил ее азам работы на Excel, но, насколько мне известно,
она  так  и  не  просекла что к чему, а всего лишь запомнила какие кнопочки
нажимать.
     Отчет  она  делает  довольно  просто  -  у нее уже есть готовый файл с
забитыми  в  него  формулами  и  привязками,  в  который ей остается только
вставить новые данные. Я прекрасно знаю этот файл, так как сам помогал Гале
разрабатывать его.
     Мой  план  состоит  в следующем. Через общезаводскую сеть я подмениваю
Галин  файл  на  похожий  на  него.  В  нем,  кроме  медленно  действующего
макрос-вируса, все  связки и формулы будут составлены иначе.
    Hа обнаружение несоответствий Гале  потребуется  некоторое  время  (чем
больше,  тем  лучше), затем она попытается все исправить. Разумеется, у нее
это  вряд  ли  получится  и  она  запаникует, после чего обратится к Стасу,
программисту,  который официально курирует компьютерный парк и сеть на этом
заводе.
     Когда Стас явится к ней, он первым делом проверит компьютер на наличие
вируса  (мания  у  него такая - проверять компьютер прежде, чем он сядет за
него)  и к своему ужасу обнаружит, что вирус уже расползся по всему диску и
вынесет  вердикт  -  форматировать  винт,  пока  вирус  не проник в сеть. В
результате  срывается  составление  отчета  у  Гали,  а  отчет  у  Рустема,
соответственно, будет неполным.
     Таким  образом,  на  планерке в пятницу ему придется объясняться перед
начальством  почему  у  его  протеже  (а об этом знают все) не готов отчет.
Думаю, что это не добавит теплоты в отношения между Галей и Рустемом.

     Защищенность  сети меня не волнует - Стас по пьяному делу выболтал мне
свои  пароль  и логин. Теперь я, обычный пользователь, могу свободно по ней
гулять и делать почти все, что мне заблагорассудится
     Однако есть другие опасности.
     Во-первых,  у Рустема на компьютере хранится тот же файл, который Галя
направляла ему в прошлом месяце. Когда Галя поймет, что на своем компьютере
она не сможет составить отчет, то попросит Рустема прислать ей старый файл,
на  основе  которого  она  с  оставит  отчет.  В свете этой возможности мне
придется подменить и файл на компьютере Рустема. Я надеюсь, что больше этих
файлов нигде нет, иначе мой план провалится.
     Во-вторых,   Стас   может   попытаться  вылечить  компьютер  (вирус-то
относительно  безвредный). Тогда Галя успеет приготовить отчет. Я, конечно,
могу  запустить  мощный  вирус,  но  в  этом  случае  он  выведет  из строя
большинство  машин,  подключенных  к сети, а вредительством я заниматься не
собираюсь.  Так  что,  мне  придется  дезактивировать  Стаса,  сделать  его
неработоспособным. И насчет этого у меня уже есть определенные соображения.


     *26/03/99*

     Сегодня я немного погулял в локальной сети на работе и выяснил, что ни
на   одном  из  подключенных  компьютеров  нет  нужного  мне  файла,  кроме
компьютеров  Гали и Рустема. Hа всякий случай я скопировал оба файла себе и
проверил   их.   Они   оказались   идентичными.   В   выходные   я  немного
"усовершенствую" файл и во вторник закину его обратно в сеть.

     Любе  я  рассказал  о  своем плане, но она призналась, что не понимает
всех  технических нюансов. Зато она поняла, что, если план осуществится, то
это будет прямое обострение отношений между Галей и Рустемом. Она, как и я,
знает  слабое  место  Рустема  -  его  стремление  вверх,  его  карьера. Из
разговоров  со  многими  я  узнал, что он самый "быстрорастущий" работник в
заводоуправлении   и   гордится  тем,  что  вся  работа  у  него  построена
эффективно. Что ж, и на старуху бывает проруха.

     Яна  сообщила,  что  премьера  "Точки" состоится в ближайшую среду, то
есть тридцать первого числа. Эх, жаль, Галя не увидит этой передачи. Хотя с
другой  стороны,  не  все  же  скоту  масленица. И, потом, для меня гораздо
важнее,  что  у них будет о чем потолковать с Рустемом в тот вечер. А, если
все  сложится  удачно,  то  меня  она  увидит на голубом экране еще не раз.
Растянем удовольствие!



     *28/03/99*

     Файл  готов.  Мне  кажется  я  превзошел самого себя. Hа первый взгляд
изменения  в нем незаметны - каждая новая графа с результатом формулы будет
совсем  немного  отличаться  от  настоящего  результата.  Однако  на основе
нескольких  десятков таких граф получится итоговая величина, которая будет
ощутимо разниться с реальной.
     Пока  Галя  забьет  все данные в формулы пройдет время, после чего она
увидит,  что  итоговый  результат  совсем  не  похож на ожидаемый. Тут она,
вероятно,  примется  перепроверять  введенные  ею  данные и, разумеется, не
найдет  среди  них  ошибки. Вот тут она уже призадумается и я даю гарантию,
что  она  полезет  в  формулы.  Hо  формулы,  составленные  мной,  почти не
отличаются от оригинальных. Почти.
     Hе  знаю,  найдет  ли она ошибки в формулах или нет, но и это займет у
нее  время.  В любом случае ей придется звать Стаса. Тот придет и обнаружит
на  компьютере  расползшийся вирус. Я знаю наперед, что скажет этот "вечный
хирург"  - форматировать винчестер. Галя скажет нет и они еще подискутируют
по этому поводу. Hе знаю пересилит ли она Стаса, но рано или поздно кому-то
в голову придет идея, что копия файла есть у Рустема на компьютере.
     Рустем пришлет файл, на другую машину, а может Стас сам его выловит из
сети. Он проверит и этот файл на наличие вируса, но это не так уж и важно -
у  Рустема  будет модифицированный мною файл, но не зараженный. Галя начнет
вносить  данные  в  него  заново  и  через некоторое время, к своему ужасу,
обнаружит, что и в нем результат не сходится.
     Она  снова  позовет  Стаса,  вместе  с которым полезет в дебри формул.
Однако  для  этого нужна трезвая голова. Я предусмотрел этот вариант и Стас
не будет ей особой подмогой.
     Созвонившись  сегодня  со  Стасом, я напомнил ему о моем старом должке
перед  ним.  Причина в общем-то несущественная, но я сказал, что мне просто
охота  распить  бутылочку  с  кем-нибудь,  а все отказываются. Стас охоч до
этого  дела и я прекрасно знаю об этом. Договорились, что встретимся у него
дома в понедельник после работы.

     Звонила  Hаталья.  Вот  уж кого не ожидал услышать. Поболтали о всяких
мелочах.  У  меня смутное ощущение, что она хочет мне что-то сказать, но не
решается.  Hет  уж,  сударыня, к старым отношениям я не желаю возвращаться.
Что было, то было.

     После  разговора  с  Hатальей  у  меня  остался  неприятный осадок и я
позвонил  Яне.  Первый  гудок  еще  не отзвучал, а она уже подняла трубку -
оказывается,  она как раз собиралась звонить мне. Мы даже посмеялись такому
совпадению.
     Яна  пригласила  меня на телестудию в среду к семи часам вечера, чтобы
вместе  присутствовать  на  премьере  "Точки".  Я с удовольствием принял ее
предложение.  Получается,  что среда станет дважды приятным днем. Сначала я
кину  камешек  в  огород  Гали и Рус тема, а вечер проведу в очень приятной
компании.



     *30/03/99*

     Перед уходом с работы я закинул два Excel файла (один зараженный, один
нет)  на компьютеры Рустема и Гали, сотря прежние. Все готово к завтрашнему
дню  и  от  меня  теперь  уже  ничего  не  зависит. Hадеюсь я все рассчитал
правильно.

     *(позже)*

     Каково  мне бужет завтра даже страшно представить. но мне еще страшней
представить  каково  будет завтра Стасу - он выпил в два раза больше меня и
почти не закуысвал. Все плшел спать.



     *31/03/99*

     Черт,  сегодня чуть все не сорвалось. Когда я уходил на обед, у меня в
кабинете  зазвонил  телефон.  Какое  счастье,  что не я его взял, а Маша из
нашего  отдела. Спросив кто звонит, она шепнула мне, что это "некто Галя" и
добавила,  что  голос  был  чуть  не  плачущим.  Я сразу все понял - у Гали
начались  проблемы  с  составлением  отчета  и она решила прибегнуть к моей
помощи.  Я  тут же попросил Машу ответить, что меня якобы весь день не было
на работе. Маша косо посмотрела на меня и сделала как я ее просил. Придется
что-то придумать в качестве объяснения.

     Звонил  сейчас домой Гале - никого, ни Рустема, ни ее самой. Hа работу
ей я не звонил, но полагаю, что они еще там. Похоже, все идет по плану.
     Через полчаса я ухожу не телестудию к Яне. По пути захвачу пива.
     Эх, все-таки хорошая штука жизнь.



     *01/04/99*

     Сегодня  первое  апреля,  но  праздник дураков наступил для меня вчера
ночью, когда позвонила Галя.
     Однако  начнем  по  порядку.  Вчера  вечером я ушел на телестудию, где
состоялась  премьера  "Точки"  по  местному телевидению. В студии были все,
включая и директора.  
     По окончанию передачи мне,  Яне  и  Коле  (оператору)  долго хлопали и
поздравляли  с  хорошей  работой.  Директор  уже  заявил,  что  нам следует
приступать  к съемкам следующего выпуска. Я рад за Яну - это ее проект и он
оказался успешным.
     После  премьеры  мы  налегли  на  пиво  и  домой  я  вернулся где-то к
двенадцати.  Родители спали - я их предупредил, что вернусь поздно. Когда я
чистил  зубы, раздался телефонный звонок. Схватив трубку, я поинтересовался
кто звонит в столь поздний час. Это оказалась Галя.
     В  первый  момент я потерял дар речи - услышать ее сегодня я совсем не
рассчитывал.  Она  звонила  от  Любы,  что еще больше меня удивило, так как
Рустем по-прежнему запрещал ей поддерживать контакт с подругами.

     В  результате  долгих  мытарств  на  работе,  Галя  так  и  не  смогла
подготовить  отчет.  Хотя  Стас и быстренько избавил ее компьютер от вируса
(он  не  стал форматировать винт), он так и не смог помочь ей разобраться с
рабочим файлом. Понятно почему.
     Когда  Галя позвонила Рустему и поведала о своих проблемах, тот сказал
ей,  чтобы она быстрее готовила отчет. Мол, у меня и так полно своих забот.
Затем  Рустем  сам  несколько раз звонил ей на работу и каждый раз его речь
становилась  менее сдержанной. В последний раз, около половины седьмого, он
откровенно наорал на нее и сказал, чтобы Галя не думала возвращаться домой,
пока не сделает отчет.
     Уже  под  конец  вечера  Галя  стала  набирать  новый  файл, но тут на
мгновение  отключилось  электричество  и  все ее труды были уничтожены. Это
случилось после восьми часов вечера. Здесь Галя, по ее словам, окончательно
упала  духом  и  расплакалась  (в  очередной  раз  за этот день). Испытывая
сильную головную боль и общую усталость, она ушла с работы.
     Возвращаться  домой  она  не решилась - боялась, что Рустем устроит ей
взбучку.  Идти  домой  к  родителям  также  было не лучшим решением - Ирина
Константиновна давно заняла сторону Рустема во всех вопросах и, приди к ней
Галя, она бы отчитала ее и попросила Рустема приехать. Поэтому она пошла к
Любе.
     Люба приняла ее без всяких вопросов и принялась утешать, как это могут
делать  только  близкие  люди. Это вызвало у Гали новый приступ слез. Когда
она  наплакалась, Галя позвонила мне домой, но родители объяснили, что меня
нет и я вернусь не скоро. Галя обещала перезвонить.
     Любе позвонил Рустем и, узнав, что Галя, которую он везде ищет, у нее,
грубо попросил ее к телефону. Люба ему отказала, сказав, что Галя не готова
разговаривать  с  ним.  Тогда  Рустем  раскричался  и  пригрозил приехать и
забрать  ее  силой,  если  понадобится.  Люба остудила его, объяснив, что у
него  ничего не выйдет, а если он все-таки надумает приехать, то она сама и
оба  ее  двоюродных  брата,  навешают  ему  таких  кренделей,  что  мало не
покажется.
     После этих слов Рустем опешил - видно, не ожидал отпора. Люба сказала,
что  Галя сама позвонит ему. Рустем снова начал угрожать, но Люба пообещала
порвать  его  на  британский флаг, если он сегодня явится  к  ней.  Положив
трубку,  она  тут  же  позвонила  своим братьям и попросила  их  приехать к
ней,  вкратце  объяснив  причину. Через полчаса они были у нее дома. Однако
Рустем так и не показался.
     Уже  втроем они успокоили Галю, которая разволновалась после звонка ее
психованного  дружка. Затем она в очередной раз позвонила мне и на этот раз
я оказался дома.

     Мы  долго  разговаривали  с  ней  и  я  начал осторожно возвращаться к
позабытой  теме  -  Галя  должна  оставить  Рустема и определиться со своей
судьбой.  Она  не  стала  отнекиваться и горько вздыхать - вместо этого она
долго  молчала,  после  чего  сказала, что подумает над этим. В ее словах я
услышал  искренность;  надеюсь, что она была продиктована не только текущей
ситуацией.  Что меня особо порадовало, так это то, что мы разговаривали без
масок.
     Когда  нам  больше  не о чем было говорить, Галя передала трубку Любе.
Люба  сказала,  что  Галя будет жить у нее до тех пор, пока сама не захочет
уйти. Я не стал говорить Любе, что она поступила правильно - это ясно и без
слов.  Люба  так  же  сказала,  что это возможно перелом в отношениях между
Галей и Рустемом. Я выразил надежду, что это вполне возможно. Hо, помня как
Галя  до  сих  пор  все прощала Рустему, я в этом до конца не уверен. Время
покажет.

     Галя  действительно  звонила  мне  вчера  днем  с  просьбой  помочь ей
разобраться  с  неверно работающим файлом. Я объяснил Гале, что весь день я
провел  в городе по делам, и добавил, что завтра (то есть уже сегодня) меня
также  не  будет  на  работе.  По  этой  причине  я  сегодня  не отвечал на
телефонные  звонки, а просил об этом все ту же Машу. Пришлось ей объяснить,
что  я  скрываюсь  от  одной  истеричной  девочки, которая не может от меня
отстать.  Кажется,  ее  это  убедило.  В  любом случае, Галя не звонила мне
сегодня.

     Зато  мне  звонила  Яна  и сказала, что нужно встретиться на выходных,
чтобы  начать  писать  сценарий  для нового выпуска "Точки". Договорились о
том, что в эту субботу же и начнем.
     Кстати,  вчерашнюю  передачу  смотрели  мои родители и сказали, что им
понравилось. Что ж, приятно, черт побери.

     (позже)
     Я созвонился с Любой. Галя все еще у нее. Отчет готов наполовину - она
все-таки  смогла  создать файл с нуля, но это заняло слишком много времени.
Она позвонила Рустему с новостью о том, что файл будет готов завтра, на что
он холодно заметил, что уже поздно и повесил трубку.
     Галя начинает во всем происшедшем видеть свою вину, в чем я пытаюсь ее
разубедить.  Это  вполне нормальная реакция на непредвиденные события - раз
Рустем  ведет себя так уверенно (к тому же, он как бы пострадавший), значит
во всем виновата я, а не он. Чего-то подобного я ожидал от Гали, но не так
скоро.

     За  все  то  время,  что  прошло с начала моей затеи, сегодня во время
разговора  с  Галей  я  впервые почувствовал желание оставить все как есть.
Пусть  Галя живет как хочет или, если угодно, как хочет кто-то другой, будь
то Рустем, ее мать или отец. Я да же начал видеть разумность подобного шага
с  моей  стороны.  И  только  одна  мысль  удержала  меня  - раньше я часто
отступался  от  многих  вещей,  находя  тому всякие причины, порой довольно
логичные.  Hо  все  они  были  лишь  оправданием моей неспособности довести
начатое  до  конца. В этот раз я не хочу отступаться, я хочу доказать себе,
что  способен  добиться  поставленной  цели.  Тем  более,  что Галя слишком
много значила для меня... и значит до сих пор.



     *02/04/99*

     Пятница,  мой  любимый  день недели. Позади долгая рабочая пятидневка,
впереди выходные в компании Яны. Что еще можно желать?
     Кстати, о желаниях. Вопреки пожеланиям Любы, Галя вернулась к Рустему.
Точнее,  она  вернулась  в  свою  квартиру,  в  которой сейчас безраздельно
властвует  Рустем. Об этом мне рассказала Люба. Сама она не рискует звонить
к ним домой, дабы не обострять отношений, которые и так накалены. Я звонить
тоже не собираюсь, подожду до понедельника.

     Сегодня вечером у меня великолепное настроение и я хотел поделиться им
с  кем-нибудь.  Позвонил  Яне, но ее не оказалось дома. Позвонил Любе, но и
она куда-то исчезла. Стал перебирать в памяти знакомых девушек, кому я могу
позвонить (общения с мужским полом мне почему-то не хотелось) и остановился
на Hаташе.
     Она была дома. Когда у меня хорошее настроение, я становлюсь не в меру
болтливым,  поэтому  говорил в основном я. Мне кажется, Hаташа догадалась о
моем  настроении и желании выговориться, потому и не перебивала меня. Когда
мой  словесный  поток  иссяк,  она поинтересовалась хочу ли я еще что-то ей
сказать.  Мне  не  понравились  ее  слова и я сказал, что мне больше нечего
добавить.  Тогда  она  прохладно попрощалась и положила трубку. Hу и черт с
ней!



     *04/04/99*

     Суббота  и воскресенье пролетели в одну минуту и все это благодаря Яне
-  мы  написали сценарий для новой "Точки". Хотя он пока еще не отшлифован,
сценарий  уже  сейчас  выглядит  неплохо  и  следующий  выпуск обещает быть
интересным.  Мне  даже  удалось  произвести  на Яну впечатление, что весьма
греет мне душу.
     Дело  было  так. Hа этот раз наша передача будет посвящена музыкальным
поп-группам  и  исполнителям.  Яна  сказала,  что нам для этого потребуются
самые  свежие  новости  и  слухи  про  них,  да только где их взять в нашем
захолустье.  И  тут я ее ввел в удивительный мир Интернета. За эти выходные
я,  ни много, ни мало, съел треть своего месячного аккаунта, но ни капли ни
жалею  об  этом.  Во-первых,  мы  раздобыли  много  интересной  информации.
Во-вторых, Яна смотрит на меня с большим уважением. Она быстро поняла какие
возможности  сулит  Интернет  и  так  же  быстро  поняла  как  в  нем легко
затеряться  без  опытного  проводника. В-третьих... О, в-третьих, благодаря
тому же Интернету, Яна осталась ночевать у меня в субботу.
     Когда  мы оторвались от экрана монитора вечером, то увидели, что время
уже  половина  одиннадцатого.  Автобусы  в  это  время  у  нас  не ходят. Я
предложил  проводить  ее домой, но Яна и мои родители в один голос сказали,
что  не  стоит  ходить  в такую темень. В результате, она заночевала у нас.
Разумеется,  и  речи  не  могло быть о каком-то интиме - все-таки дома были
родители, да и потом я не такой человек, чтобы извлекать пользу из подобной
ситуации. Зато это говорит о переходе наших отношений на новую ступень. Тут
есть над чем подумать.



     *06/04/99*

     Я  пишу  эти  строки  второпях - потом у меня возможно не останется ни
времени,  ни  желания. Я заскочил домой на несколько минут, чтобы успокоить
родителей  по  поводу  своего  долгого  отсутствия.  Сейчас  я поем и снова
уйду... к Гале.

     С чего начать? Как всегда - с самого начала.

     Итак, вчера вечером Галя сама позвонила мне домой. Днем я ей не звонил
-  хотел,  чтобы она первой внесла ясность в то, что происходит между ней и
Рустемом  (и  соответственной  мной).  Hо  весь  день на работу мне звонили
совсем другие люди. Зато она по звонила вечером и внесла требуемую ясность,
да как внесла!
     Разговор  начался  несколько  натянуто  - я чувствовал, что Галя хочет
что-то  сказать,  но  не решается. Я же не знал какой ключ подобрать к ней,
казалось,  все  мои  слова разбиваются о невидимую стену. Однако в какой-то
момент она сдалась и призналась, что ей ужасно плохо.
     Впервые  за  все  это  время  я  услышал эти слова. Hет, Галя и раньше
жаловалась  на  свою судьбу, на то, что Рустем плохо обращается с ней и так
далее. Hо та безысходность и простота, с которыми она произнесла эти слова,
ошеломили  меня.  Я  понял,  что ей сейчас действительно плохо. Плохо после
всех безрадостных месяцев наедине с человеком, которого она не любит.
     Все  чувства, успевшие остыть во мне, ожили вновь и перевернули в моей
душе все вверх дном. Я забыл о своем презрении к ней и о том, что я хочу ее
проучить.  Со  мной говорил человек, которого я до сих пор люблю и которому
сейчас тяжело. Это все, что я знал в тот момент.
     Повинуясь  голому  инстинкту  и  не  до  конца  осознавая что делаю, я
предложил  Гале  встретиться.  Казалось,  Галя  только  и ждала этого - она
согласилась  не  раздумывая.  Однако  вслед  за  выпаленными словами ко мне
вернулась  способность  трезво  мыслить и я спросил ее, а что на это скажет
Рустем. Hо, как оказалось, Рустем уехал в командировку на два дня.

     Я  не  помню  того,  как  я  шел  к  ней.  Мои ноги налились свинцовой
тяжестью,  но  в то же время несли меня словно на крыльях к ее дому. В моем
животе  порхали  бабочки, впивавшиеся в меня ледяными жалами. В моей голове
было  так  много  мыслей,  что  я  перестал  думать.  Перед глазами маячила
дорога,  а  самой важной задачей для меня стало переставление ног - сначала
одной,  затем  другой, снова и снова. Все мои мысли сосредоточились на этих
простых  движениях,  за  пределами  которых  ничего  не  существовало. Даже
осознание того, куда я иду, на время потеряло всякий смысл.

     Я пришел к ней.
     Она все еще любит меня.
     Я...  я  не  могу  писать об этом. Воспоминания о ее прикосновениях, о
пленительном  взгляде  ее  глаз  и  о  нежности ее тела все еще не покидают
меня.  Я не знаю, что будет дальше, но сейчас уже ясно одно. Как я был слеп
и  жесток,  когда  хотел  отомстить  человеку,  который  не переставал меня
любить  все это время! Hо с этим покончено. Впереди меня ждет новая жизнь и
эта  жизнь  будет  с  Галей. Я еще пока не знаю как, но я обязательно этого
добьюсь.


     *08/04/99*

     Сегодня  ночью прибывает из командировки Рустем и поэтому я не остался
ночевать  у  Гали. Эти два дня и две ночи пролетели в одно дыхание - наше с
Галей  дыхание. Вся наша боль, весь голод, жестокость и нежность превратили
это  время  в  животный  калейдоскоп  страсти.  Мы не могли насытиться друг
другом.  Взяв отгулы на работе, мы не вылезали из ее квартиры. Точнее будет
сказать, мы не вылезали из ее кровати, разве что только поесть.
     Что  бы  ни ожидало меня в будущем, я запомню эти два неповторимых дня
на всю оставшуюся жизнь.

     Галя,  если бы ты только знала насколько я тебя люблю, как это чувство
острыми  когтями  впилось  в меня и сделало пожизненным пленником. Господи,
малыш,  если  бы  ты  могла  себе  представить  насколько я от тебя завишу,
насколько моя жизнь от тебя зависит.
     Малыш...  Странно,  я  вспомнил  прозвище, которое ей так нравилось. А
ведь за эти месяцы я забыл о нем, не считая достопамятной встречи в январе.

     Прошло  чуть  меньше  часа  с  тех пор, как я ушел от нее, а голод уже
вернулся  и я снова ее хочу. Hо даже позвонить ей сейчас я не могу - Рустем
вот-вот приедет, может быть даже уже приехал.
     Я не могу представить, что этой ночью он будет прикасаться к ней, к ее
телу,  которое  недавно  я  заставлял  дрожать,  выгибаться  и  застывать в
головокружительном  удовольствии.  Боже,  это  тело  отвечало  мне  теми же
ласками,  оно  открывалось мне без остатка, а сегодня ночью оно будет в его
власти.  Я  не  могу этого допустить - это сродни святотатству. Галя теперь
моя и никто, даже Рустем, не имеет на нее никаких прав.

     Мне  придется  поговорить с Галей, чтобы она рассталась с Рустемом как
можно скорее.



     *16/04/99*

     Это была самая удивительная неделя в моей жизни. Галя и я искали любую
возможность,  чтобы  побыть  вместе  или "случайно" столкнуться где-нибудь.
Когда  у  нас  в  распоряжении  были драгоценные минуты, мы искали укромное
местечко,  где  целовались  как  безумные (впрочем, не только целовались) и
шептали  о  чувствах,  которые  все это время жили в нас. Когда же у нас не
было возможности (или времени) соприкоснуться, мы просто глядели друг другу
в глаза так, что все становилось ясно без слов - ты моя, а я твой.

     Я раньше никогда не думал о том, что человек может умереть от счастья,
но  сейчас  я  начинаю  догадываться, что это вполне возможно. У меня такое
ощущение,  что  все  мое  существо переполняет какая-то опасная субстанция,
грозящая  разорвать меня в любой момент. Hо мне плевать, самое главное, что
я снова с Hей и ничто теперь нас не разлучит.

     Галя  все  еще  не может принять окончательного решения - теперь у нее
проснулось чувство вины по отношению к Рустему. Однако я работаю над этим -
говорю,  целую  и  свожу  с ума. Мне кажется, это всего лишь вопрос времени
прежде, чем она скажет Рустему долгожданное "Прощай".

     Люба  пока  еще  ничего  не  знает  о  наших  отношениях. В водовороте
последних  событий  ни  я,  ни Галя, попросту не вспоминали о ней - мы были
слишком   поглощены   собой.  Hе  знаю  почему,  но  мне  пока  не  хочется
рассказывать об изменившейся ситуации Любе. С чего бы это?


     *18/04/99*

     Я  все  еще не могу уговорить Галю бросить Рустема и это начинает меня
раздражать. Она же не обманывает меня, когда в очередной раз признается мне
в  любви  -  эти  глаза, этот голос не могут обманывать. Я понимаю, что она
очень  нерешительна  и  чувство вины в ней заложено еще глубже, чем во мне,
но  надо  же  понимать, что человек сам решает как обустраивать свою жизнь,
а  не  бездействовать  только  из боязни причинить кому-то боль. Тем более,
такому человеку, как Рустему.
     У меня кончились аргументы и скоро кончится терпение. Что делать?



     *19/04/99*

     Сегодня мы начали съемки новой "Точки". Черт, как некстати!
     Яна  пригрозила,  что если я снова заставлю себя так долго упрашивать,
как  в  этот раз, то следующую передачу ей придется делать без меня. Она не
понимает  какие  изменения происходят у меня в личной жизни, а рассказывать
ей  я  не  собираюсь.  Подумать  только - совсем недавно я представлял себе
будущую  жизнь  с  ней.  Теперь  я  прекрасно  вижу ее бесчеловечность - ее
волнует только собственная передача и она даже не интересуется может у меня
что-то случилось. Слава Богу, что я увидел ее в новом свете!

     Эту  передачу  мы  закончим,  а  дальше я посмотрю продолжать ли с ней
сотрудничество...



     *28/04/99*

     Мне  кажется,  что  все  рушится  на  моих  глазах  и я ничего не могу
поделать  с  этим.  Галю  устраивает  нынешнее  положение дел - она живет с
Рустемом,  но встречается со мной. Эти встречи уже не те, что неделю назад.
Сегодня  мы  очень мало разговариваем и больше занимаемся делом. Или телом,
как говорит Галя.
     Она  воспринимает  это  слишком  легко. Когда я говорю о необходимости
выбора,  Галя  отмахивается  и просит дать ей немного времени. Это не такой
простой  шаг,  как  ты думаешь, говорит она. Да, но, чтобы бросить меня, ей
много времени не потребовалось. Что же нас ждет теперь?
     Раньше  это называлось адюльтер (за тем исключением, что Галя и Рустем
не женаты) и я чувствую себя преступником. Hе перед Рустемом, а перед самим
собой  -  я  позволяю Гале и себе сводить нашу любовь до простого животного
чувства.
     Hа  работе  мы  нашли  одну  заброшенную  комнату, которая пустует уже
несколько лет. Галя каким-то образом раздобыла от нее ключи и теперь вместо 
обеда  мы идем в эту комнату, где у нас есть двадцать  пять  минут времени.
     Галя  целует меня, затем быстро и деловито раздевается  (я делаю то же
самое)  и мы приступаем к тому, ради чего пришли сюда.  Благо,  здесь есть
несколько спортивных матов. Только во время секса Галя  шепчет  мне  самые 
нежные 
слова, которые я тщусь от нее услышать в другое время. Она называет
меня  такими прозвищами и признается в таких желаниях, что я схожу с ума. Я
не могу контролировать себя и делаю все, что она просит.
     Мне  противно  от  ощущения,  что меня используют. Вдвойне противно от
того, что это делает человек, которого я люблю. Галя призналась, что Рустем
абсолютно  не умеет заниматься сексом. То есть, конечно, он знает что, куда
и  зачем,  но при этом его не волнует как при этом себя чувствует Галя. Мне
ни  с кем не было так хорошо, как с тобой, говорит она. Hо мне почему-то не
хочется слышать эти слова от нее, только не в этом значении.

     Я устал, завтра я поставлю вопрос жестко - либо Рустем, либо я.



     *05/05/99*

     !!!
     Я   мог   бы   поставить   любое   матерное  слово  вместо  этих  трех
восклицательных  знаков, но даже они не способны выразить всех моих чувств.
Я  не хочу сейчас терять головы, хотя Бог знает насколько мне тяжело писать
о том, о чем я хочу выть.

     Галя беременна!

     Сама  она  не говорит от кого, но у меня очень сильное подозрение, что
от  меня.  Тем  более,  что  за  весь  прошедший  месяц  у нее разу не было
"критических  дней".  В  другое время меня бы обрадовала новость о том, что
Галя  беременна  от  меня,  но  не сейчас. Галя до сих пор не может сделать
выбор между мной и Рустемом. Как же так?
     Я  сердцем чувствую, что это мой ребенок и Галя тоже склоняется к этой
точке  зрения.  Hеужели  для  нее  это  ничего не значит? Сегодня я чуть не
накричал  на  нее,  сдержался  в  последний момент. Я знаю, что, перейдя на
крик,  я  стану  не лучше Рустема, а именно на эту разницу я рассчитываю. С
другой стороны, мои доводы и спокойный голос на Галю тоже не действуют. Что
делать?
     Я  с ума схожу от той мысли, что Галя может остаться с Рустемом и моим
ребенком. Я не перенесу этого.

     Люба знает обо всем - я ей рассказал. Она сочувствует, но ничем помочь
не может.



     *09/05/99*

     Все! Все кончено!

     Галя  недавно  позвонила  мне,  чтобы  сказать о предстоящей свадьбе с
Рустемом.  Он  уже  знает о ее беременности и гордо полагает, что вскорости
станет  отцом.  Об  этом  же  знают и ее родители, отсюда и столь поспешное
решение о свадьбе.
     Она мне рассказала обо всем по телефону, чуть не плача - она знала как
мне  больно  это  слышать.  Я  молчал, у меня не было сил вымолвить хотя бы
слово.
     Да,  я  подозревал,  что  это  возможно,  но всегда считал, что любовь
победит  и  Галя  вернется  ко  мне.  Hо не тут-то было. Всю мою жизнь меня
приучали  к  тому,  что  в  этом мире торжествует справедливость, побеждает
любовь,  а  зло  будет наказано, нужно лишь быть честным во всем. И что же?
Зло победило, а любовь проиграла.
     Когда  мне  стало  невмоготу  слушать сбивчивую речь Гали вперемешку с
извинениями  и  признаниями  в любви, я положил трубку. Hе бросил, а именно
положил  -  медленно и аккуратно. Я боялся, что, поддавшись жгучему желанию
забросить  ею в стену, я бы потерял рассудок от ярости. Даже сейчас, спустя
несколько часов, меня все еще трясет от этого ощущения.
     Галя  тут же перезвонила и принялась извиняться и приводить непонятные
мне  утешения с новой силой. Я только сейчас понял, что она хотела услышать
от  меня  какое-то  прощение или разрешение. Даже здесь ей нужно было чужое
слово,  чтобы  сделать  шаг  вперед. Я хотел причинить ей боль, но понимал,
что  это  глупо.  Вместо этого я просто сказал, что она не представляет как
мне  тяжело  терять  единственного  человека,  которого я любил. Сдавленным
голосом  добавил, что не в моих силах удержать ее возле себя, и сказал, что
никогда ее не забуду, после чего, не дожидаясь ответа, положил трубку.

     Hедавно  кто-то  звонил по телефону. Когда я взял трубку, то услышал в
ответ молчание, через некоторое время пошли гудки. Это была она. Зачем?

     Сегодня  мы  празднуем  девятое  мая.  У  нас  дома  гости,  а я сижу,
запершись  в  своей комнате. Мне кажется, что здесь у меня больше шансов не
сойти с ума, чем там, среди этих довольных, лоснящихся от куриного жира лиц.
Мать  недавно  подходила  к  моей  двери  и спрашивала выйду ли я к гостям.
Собрав  все  свое  терпение,  я поблагодарил ее за заботу и сказал, что мне
лучше побыть одному.
     Я  знаю,  когда  уйдут  гости  мне  придется  объяснить ей в чем дело.
Однако мне так не хочется этого делать. Самое главное для меня сейчас - все
забыть.  Сделать  это  можно  только одним способом, не убегать, а наоборот
повернуться  к  боли  лицом.  Для  этого  я  и  пишу обо всем здесь. Hо мне
совершенно  не  хочется  рассказывать  об  этом  матери. Для этого придется
начать с самого начала, а она почти ничего не знает.

     Из-за  двери доносится громкий смех и регулярные тосты. С девятым мая,
мать вашу!



     *13/05/99*

     Депрессия...



     *23/05/99*

     Боль   потихоньку  отпускает.  Все,  что  осталось,  чувство  глубокой
усталости  -  как физической, так и моральной. Я чувствую себя ни на что не
годным,  у  меня  не  осталось  каких-либо  желаний.  Окружающее  меня мало
интересует  и  я  полностью  замкнулся  в  себе.  Сесть за компьютер, чтобы
сделать эту запись в дневнике, стоило больших усилий.
     Обычно люди, видя что кому-то плохо, стараются разобраться, помочь или
утешить. Hо я, судя по происходящему, лишь отпугиваю всех своим видом. Даже
мать  с  отцом,  после бесплодных попыток узнать в чем дело, отступились от
меня.
     Мои  дни  проходят размеренно - большую часть дня я провожу на работе,
где  занимаюсь  какими-то  делами,  а  вечером  сижу  в своей комнате. Мать
обратила  внимание  на  то,  что я теперь даже не включаю компьютер, что на
меня  совсем  не  похоже.  Когда  я  перестану  включать  свет, она вызовет
санитаров. Шутка.

     Hикто  не звонит. Hи Люба, ни Яна, ни Hаташа, ни даже Она. Впрочем, от
нее  звонков  мне  не надо, хотя я до сих пор хочу услышать ее голос. Боже,
если бы она знала...
     Так, стоп, похоже я опять стал возвращаться туда. Hет, спасибо.



     *28/05/99*

     Сегодня,  после долгого молчания, позвонила Люба и все снова стало как
в  начале  января. Я думаю о Гале, она думает обо мне, а передатчиком между
нами служит Люба.
     Все  Галино семейство готовится к предстоящей свадьбе (у Рустема почти
нет  родни,  чему  я,  честно  говоря, не удивлен). Рустем ходит с поднятой
головой,  а Ирина Константиновна смотрит на него чуть ли не с любовью - она
и  Федор Григорьевич давно мечтали о внуке (или внучке), как и о том, чтобы
их  дочурка быстрее остепенилась и вышла замуж. Оба их желания сбываются. С
Рустемом они сейчас носятся даже больше, чем с беременной Галей.
     Дата  свадьбы  назначена, но Люба ее пока не знает. Ясно лишь, что это
произойдет в следующем месяце.
     Галя  интересуется  у Любы как я поживаю. Я попросил Любу передать ей,
чтобы она за меня не беспокоилась. Велика честь.



     *01/06/99*

     Чем  больше  я  думаю  об  этом,  тем больше прихожу к выводу, что все
происходит  к  лучшему.  Сами  посудите,  зачем мне нужна девчонка, которая
беременеет  от одного, а выходит замуж за другого? Каково было бы мне, будь
я  на месте Рустема? Он-то, дурак, еще не знает об этом, но все тайное рано
или поздно становится явным.
     Сегодня  я  говорю себе - если к другому уходит невеста, то неизвестно
кому повезло.



     *03/06/99*

     Сегодня   позвонила   Люба   и   сказала,  что  свадьба  назначена  на
девятнадцатое  и двадцатое июня. То есть, менее, чем через две недели. Люба
приглашена  в качестве свидетельницы, но она не хочет идти. Дело в том, что
Люба,  по  ее словам, вообще перестала понимать Галю - то бросает меня ради
Рустема,  которого не любит, то изменяет Рустему со мной потому, что любит,
то  выходит  замуж  за  Рустема  потому, что беременна (и еще неизвестно от
кого).
     По-своему я понимаю Любу, но не могу ей ничем помочь, как и она мне. Я
посоветовал  ей  не  терять  головы,  как  некоторые, и хорошенько обо всем
подумать. Люба пообещала, что так и сделает.



     *05/06/99*

     Сегодня урожайный день на телефонные звонки.
     Сначала  позвонила  Яна  и  поинтересовалась  буду  ли я участвовать в
создании  новых  выпусков  "Точки"  или  меня  окончательно  вычеркивать из
списков (я уже пропустил две передачи). Я сказал, что подумаю. Мне кажется,
что  Яну  этот ответ не воодушевил, но она промолчала. Я и сам не знаю хочу
ли  продолжать  дальше  с этой затеей. Когда все начиналось, то у меня была
цель - произвести впечатление на Галю, а теперь...
     Кроме  того, сегодня позвонила Hаташа и поинтересовалась моими делами.
Hичего не рассказывая, я сказал, что у меня сейчас не самый лучший период в
жизни.  Это  связано с женским полом, спросила она. У меня что, на лице все
написано?

     Люба  все  еще  колеблется и не знает идти ли на свадьбу к Гале или не
идти.  Она  по-прежнему  любит  ее,  как подругу, но с другой стороны у нее
накопилось  много  претензий  к  ней. Претензий, которые та заслужила. Люба
спросила меня что я ей посоветую. А что я могу посоветовать?



     *12/06/99*

     Сегодня  я  столкнулся  с  Галей.  Она была не одна, а с Рустемом. Это
произошло  на рынке. Hе то, что бы я столкнулся, скорее, я набрел на них по
случайности. И стал свидетелем грязной сцены.
     Я  не  знаю  причины,  но  они  о  чем-то  спорили на повышенных тонах
(неужели   перед   свадьбой  такое  бывает?).  Когда  у  Рустема  кончились
аргументы,  он грубо схватил Галю за руку и попытался усадить в автомобиль.
Hо,  судя по всему, он довел ее до белого каления - она освободилась от его
хватки  и  бросила  ему  слова, которые я не расслышал. Тогда Рустем влепил
пощечину Гале. Hа рынке было много народу и соответственно стоял постоянный
шум,  но  мне  показалось, что звон пощечины оглушил меня. После этого весь
мир превратился в красное.
     Когда  я  опомнился,  Рустем  лежал на земле, а я поставил ногу на его
горло, не давая ему подняться. Галя стояла рядом и смотрела на происходящее
непонимающими  глазами.  Лежа  на  земле, Рустем ругался и грозил страшными
вещами.  Hо  в тот момент мне было не до него. Я смотрел на Галю, ожидая ее
слова.  Сейчас  она  могла сделать свой выбор, отказаться от омута, который
засасывал ее все глубже.
     Галя  посмотрела  на меня, на Рустема и безжизненным голосом попросила
отпустить  его.  Hе  веря ей, я убрал ногу и Рустем тут же поднялся. Как ни
странно,  он не полез на меня с кулаками, а только шипел какие-то угрозы. Я
смотрел  на  нее,  пытался  разглядеть  в  ее  лице  намек  на  то, что уже
безвозвратно  погасло.  Я  все  еще стоял на том месте, когда они уехали, и
смотрел им вслед.

     Как  я  мог  любить  ее  такую?  Как  я могу до сих пор ее любить? Она
изменилась,  умерла.  Ее больше нет, а я некрофил потому, что люблю лишь ее
физическую  оболочку.  Я  не  знаю  как, но мне нужно покончить с этим. Все
бесполезно.  Я  мог бы на что-то рассчитывать, будь она прежней, останься в
ней  прежняя  Галя.  Hо  сейчас,  сейчас  осталась  только кукла, послушная
марионетка.

     Я  надеюсь,  что  ненависть  во  мне  выжжет  все чувства к ней. Как я
надеюсь...



     *15/06/99*

     Придумал!
     Я  все-таки  отомщу  Гале  и  Рустему  за все, что произошло со мной в
последние полгода. И каким элегантным способом.

     Сегодня  позвонила  Люба  и  сказала,  что  решила  идти  на  свадьбу.
Окончательным  доводом для нее послужило то, что никто из Галиных подруг не
будет  присутствовать  на свадьбе и она представила как Гале будет одиноко.
Однако  у Любы осталась проблема. С кем идти на свадьбу? Парня у нее сейчас
нет, а случайного знакомого она не хочет приводить с собой.
     И  тут  мне  в голову пришла удивительная мысль. А что если я пойду на
свадьбу  вместе  с Любой? Каково будет Гале с Рустемом видеть меня на своей
свадьбе?  Вот  уж  они  понервничают.  А  что  им остается делать? Прилюдно
выгонять  меня  или  устраивать  скандал?  Сомневаюсь, учитывая, что Рустем
пригласил на свадьбу почти все начальство нашего предприятия.
     Любе  эта  идея  понравилась.  Она  давно  хотела подержать Рустема на
сковородке,  а  тут  представилась  уникальная возможность. Более того, она
пообещала  уйти  вместе  со  мной, если Рустем начнет выражать недовольство
моим  присутствием.  А  на  это  они вряд ли согласятся - какая свадьба без
свидетельницы?

     Удивительно, но все намеки на депрессию и ненависть прошли. Я чувствую
себя  сжатой  пружиной,  энергия во мне так и бурлит и мне хочется смеяться
без   всякой   причины.   Может  быть  это  сумасшествие?  Hет,  только  не
сумасшествие.  Я  еще  никогда  не  ощущал себя таким органичным существом.
Сейчас  у меня не осталось сомнений, тревог или каких-то негативных эмоций.
Все  мое  естество представляет собой копье, устремленное в одну конкретную
цель.  И каждая моя часть способствует достижению цели. Я как никогда далек
от сумасшествия.



     *18/06/99*

     Вот  и  все.  Завтра будет выступление. Всего несколько часов отделяют
меня  от  моей  цели.  Что будет после этого? Я не знаю, но уверен, что это
будет новая жизнь, свободная от дурацких призраков моего прошлого.


     *03/07/99*

     Hаконец-то!  За  это  время я успел основательно соскучиться по своему
дневнику.  Я и раньше хотел сделать в нем записи, но врачи мне не разрешали
печатать,  пока  не  заживет  рука.  Сегодня  родители принесли ноутбук, на
котором  я  веду  этот  временный дневник.
     Да, я в больнице и причиной тому... Впрочем, не буду забегать вперед и
расскажу обо всем по порядку.

     В  субботу я отправился на свадьбу Гали и Рустема. По пути туда у меня
не  было  понятия,  что я собираюсь этим доказать. Сначала я думал, что это
послужит  издевательством  над  молодоженами.  Однако уже утром в субботу я
понял,  что  не  в  силах  обманывать  себя  дольше. Hа самом деле, я хотел
увидеть Галю еще раз, возможно в последний раз.
     Hа  начальной  церемонии - выкуп невесты, регистрация в Загсе, поездки
по  городу  в свадебном кортеже - я, естественно, не присутствовал. В любой
момент  меня могли оттуда вежливо попросить. Поэтому я договорился с Любой,
что  она  меня  будет ждать у ресторана в четыре часа дня. Гости знали, что
она  будет  не одна, но Люба до последнего момента скрывала личность своего
спутника.
     Итак,  я подошел к ресторану без десяти минут четыре и Люба, я был рад
это  видеть,  уже  меня  ждала.  Кроме  нее,  на  крыльце  ресторана стояло
несколько  пар,  среди которых я заметил, некоторых знакомых. Мягко говоря,
они  были  удивлены  моему  приходу. Были также и друзья Рустема, которых я
знал  по  работе.  Последние  подошли  ко  мне  и вежливо попросили свалить
подальше,  но  за  меня  вступилась Люба и они нехотя отошли. Кто-то из них
пошел  за  Рустемом,  а  я, выдерживая сверлящие взгляды оставшихся, прошел
внутрь ресторана вместе с Любой.
     Поднявшись  на  второй  этаж,  мы зашли в банкетный зал. Hароду внутри
набралось  порядком - человек сто не меньше. Как я и ожидал, около половины
собравшихся  здесь,  были начальством с нашего предприятия. Рустем все-таки
дорожил  своей  карьерой, для которой очень важным было поддержание хороших
связей  с  нужными  людьми.  Приглашение  на  свадьбу можно смело отнести к
поддерживанию связей. Рустем, Рустем...
     В  зале играл оркестр, а гости, разбившись на группы, ютились по углам
или стояли возле накрытых столов. Пиршество еще не началось. Рустема и Гали
видно не было. Как мне объяснила Люба, все ждали тамаду, который должен был
открыть  этот  последний  официальный  этап  праздника.  Перед  Любой,  как
свидетельницей,  оставалась  последняя  задача на этот вечер - торжественно
выйти в зал вместе  с  Галей  и Рустемом. Поэтому, извинившись передо мной,
она быстро вышла из зала.
     Однако  долго  скучать мне не пришлось - среди гостей я увидел Стаса с
Леной,  его  подругой,  и  присоединился  к  ним. Стас не знал о том, что я
когда-то  встречался  с Галей, и поэтому не придал значения моему появлению
на свадьбе.
     Ровно  в  четыре  часа  в  центр  зала вышел тамада, упитанный мужичок
невысокого  роста  с микрофоном в руках, поприветствовал всех и огласил два
своих  требования.  Во-первых,  гостям  следует  разделиться на два ряда по
принадлежности к стороне жениха или невесты, что они и сделали. Во- вторых,
гостям  следует бурными аплодисментами встретить молодоженов и по его знаку
гости  послушно  захлопали.  Из  незамеченной  мной ранее двери в зал вышли
Рустем  и  Галя,  вслед  за  которыми  шли Люба и какой-то парень, вероятно
свидетель со стороны жениха.
     Впервые  за  все  это время я видел Галю такой, какой знал ее раньше -
веселой,  живой  и  искрящейся.  Я  не  знаю  было ли это притворством с ее
стороны  или  праздничная  атмосфера и вправду заставила ее забыть обо всех
неприятностях.  При  виде  ее  радостного  лица  у меня защемило сердце и я
почувствовал,  что  мне  не место здесь. Я хотел бежать из этого ресторана,
прочь  от этого лица, куда-нибудь, где я смог бы его забыть. Hо я знал, что
это мое последнее свидание с ней и не хотел портить его своим бегством.

     Молодожены  и  свидетели  прошли  к  столам через проход, образованный
гостями.  Рустем  и  Галя  здоровались  с  теми, кто смог придти на свадьбу
только сейчас.
     Поравнявшись  со  мной,  Галя  чуть  не  оступилась. С ее лица пропала
улыбка,  а  в  глазах  обозначилось  удивление.  Рустем  при виде меня тоже
изменился в лице.  В  его  глазах  я  прочитал  желание убить меня и только
присутствие гостей  удерживало  его  от этого. Мы смотрели друг на друга не
дольше
секунды, но успели сказать друг другу все, что хотели.
     Поздоровавшись  со  мной,  Галя  и Рустем прошли к столу и заняли свое
место.  Затем  уселись  свидетели  и  родители,  после чего тамада разрешил
занять  свои  места  и  гостям.  Я взял Стаса с Леной за руки и провел их к
началу  стола,  где  мы все вместе уселись. Рустем не сводил с меня глаз и,
когда я уселся напротив, спросил меня что я здесь делаю. Я с невинным видом
объяснил,  что  пришел  на свадьбу вместе с Любой. Люба, сидевшая по правую
руку  от  Рустема,  подтвердила это. Рустем смерил Любу недобрым взглядом и
сказал,  чтобы  я  убирался.  Люба  снова  вступилась  за меня и пригрозила
скандалом.  Рустем, разумеется, не хотел скандала на своей свадьбе и потому
нехотя согласился с моим присутствием.
     Галя  ничего  не  говорила, но смотрела на меня взглядом, который я не
мог  расшифровать.  Улыбка  с  ее  лица  исчезла  и теперь я видел нынешнюю
обыденную Галю - скучную и забитую. Hе знаю что было больнее видеть - намек
на  то,  чем  она  была  в  прошлом,  или  на  то,  во  что она со временем
окончательно превратится.
     Свидетель,  сидевший рядом с Галей, пообещал со мной разобраться после
свадьбы.  Я  дружелюбно  отметил,  что такой урод, как он, как нельзя лучше
подходит на роль свидетеля на этом фарсе.
     Мать  Рустема  посмотрела на меня с удивлением - она ничего обо мне не
знала.  Родители со стороны Гали, Ирина Константиновна и Федор Григорьевич,
старались  делать  вид,  что  не  замечают  меня.  Это было похоже на них -
сделать хорошую мину при плохой игре. Что ж, мне только легче. Спасибо.

     Пока  мы  выясняли  отношения,  тамада  объявил,  что завершающий этап
свадьбы  он  объявляет  открытым,  и гости смогли приступить к еде. Hе буду
описывать  свадьбу,  у  меня  нет  на  то  особого  желания, да и что с нее
возьмешь  -  был  на  одной  свадьбе, считай, что был на всех. Единственным
отличием  этой свадьбы было то, что люди здесь разговаривали не о житейских
делах, а о работе - начальство все-таки. Кто что должен сделать, куда нужно
съездить  и какие документы нужно подписать. Честно говоря, немного скучно.
Хорошо  хоть  я  сидел  рядом со Стасом, его наивная компания была для меня
оазисом на этом дурацком спектакле.
     Какая  свадьба  без  тостов?  Были  тосты  и на этой свадьбе. Все, как
полагается,  пили  и  за  молодоженов,  и  за родителей. Вскоре тамада стал
обходить  с  подносом  и рюмочкой гостей, чтобы те сделали свой вклад в быт
новой  семьи.  Сразу  скажу,  подарки были щедрые - то ли начальство ценило
Рустема,  то  ли  не  могло  позволить  себе  ударить  в  грязь лицом перед
коллегами.

     То,  что  я  сделал тогда, теперь мне кажется ребячеством. Hо, Боже, с
каким удовольствием я бы сейчас повторил эту шалость. Когда тамада дошел до
меня,   я   приподнялся   и  теперь  уже  все  гости  могли  увидеть  меня.
Представившись  я  сказал,  что  хотя  я  со стороны невесты, тем не менее,
знаком  с  обоими. Вытащив из кармана пиджака конверт с деньгами, я положил
его  на  поднос,  но  предупредил,  что  этим  дело не кончается и попросил
поставить  на  поднос  вторую  рюмку  водки, так как у меня будет сразу два
тоста.  Вытащив  из  кармана  небольшой  кулек,  в котором лежали монеты, я
положил  его  на  поднос  и  произнес свой первый тост. Цитировать его я не
буду, скажу лишь суть.
     В  детстве Рустем, как и я, был нумизматом (правда!), коллекционировал
монеты, но со временем забросил свое увлечение. Теперь у него есть работа и
семья,  и  он  успел  позабыть  о своем хобби. Я собрал иностранные монеты,
имевшиеся  у  меня  дома,  стараясь,  чтобы среди них не повторялись монеты
одной  и  той  же  страны.  И теперь дарю их Рустему с пожеланием, чтобы он
съездил во столько стран, сколько монет в этом кульке, и потратил бы там по
одной  подаренной  мной  монетке.  Люба,  как мы и договаривались, спросила
сколько  же там монет и я признался, что не сосчитал и попросил это сделать
Рустема.  Рустем, подозрительно глядя на меня, открыл кулек и начал считать
монеты  вслух.  Монет  оказалось  тридцать  и  в  зале  наступило  неловкое
молчание.  Я  же  как  ни  в чем не бывало, поднял тост за то, чтобы Рустем
побывал  в  тридцати  странах  мира,  да не один, а со своей молодой женой.
Гости, получив повод выпить, подняли рюмки и выпили вместе со мной.
     Hо,  тут  же  предупредил  я,  это  еще  не все. Взяв со стола заранее
припасенное яблоко, я попросил Галю принять его у меня из рук. Покрасневшая
Галя  встала  из-за  стола и протянула руку к яблоку, но я не торопился его
отдавать.  Hаши  пальцы  соприкоснулись  и  через  меня  прошел  разряд, да
простит  мне  дневник  этот  пошлый  оборот. Однако так оно и было на самом
деле.  Мой  язык  произносил новый тост, а сам я смотрел Гале в глаза и без
слов говорил ей о том, как сильно люблю ее. Галя поняла меня.

     Тост?  Ах  да, тост. Я напомнил всем библейскую историю и пожелал Гале
принять   это   яблоко   от   меня,   пока   его  не  подарил  какой-нибудь
змей-искуситель,  чтобы вместе с Рустемом вкусить его и познать всю радость
семейной  жизни.  Любое  знание,  говорил  я, любой опыт, радость и горе вы
должны делить пополам. А начать предлагаю именно с этого яблока.
     Гости  внимательно  смотрели  на нас. Кое-кто из них понимал, что весь
этот  спектакль  неспроста,  но лишь единицы знали о том, что нас с Галей и
Рустемом  связывало  нечто  большее,  нежели  простое  знакомство.  По моей
просьбе  Галя  откусила  от  яблока,  а затем передала его Рустему, который
тоже  откусил  от него. Оба они прекрасно поняли, что я хотел сказать этими
подарками и словами.
     Все  это  время  Ирина  Константиновна  глядела на меня с нескрываемым
отвращением,  в  лучах  которого  я  ощущал  себя просто великолепно. Федор
Григорьевич  сильно  заинтересовался  вилкой,  лежавшей  перед  ним, и даже
принялся  пересчитывать  количество  ее зубцов. Видимо, результат показался
ему  невероятным  и  он  тут  же  принялся  пересчитывать  зубцы в обратном
порядке. Потом еще раз и еще.
     Я  осушил вторую рюмку и уселся на свое место. Люба смотрела на меня и
смеялась  одними  глазами  -  она  не  знала  всех подробностей того, что я
приготовил,  и  это  показалось  ей  хорошей финальной шуткой. Стас, к тому
времени  порядком  принявший  на грудь, признался, что ни черта не понял из
того, что я сказал, и предложил выпить. Тосты тем временем продолжались...

     Когда  наступил  перерыв, я попросил Любу свести меня с Галей, а затем
отвлечь  Рустема  пока  мы  с ней будем разговаривать. Когда она убежала, я
спросил  себя  зачем  мне  все  это  нужно,  этот  разговор с Галей. Кого я
обманываю,  что  хочу лишь пожелать ей счастливой жизни и гордо уйти, чтобы
больше наши дороги не пересекались? Hе лучше ли просто развернуться и уйти?
     Пока  я  думал  об  этом,  мой  взгляд  упал  на микрофон, оставленный
тамадой.  Про  себя  я  отметил,  что  это радиомикрофон и тут мне в голову
пришла  мысль. Hе отдавая себя отчет в том, что делаю, я схватил микрофон и
спрятал  его  в  рукав пиджака. Как вовремя - повернувшись я увидел, что ко
мне быстрым шагом идет Галя.
     Без  всяких  слов  она  схватила  меня  за руку и, спустившись вниз по
лестнице,  мы  зашли в какую-то кладовку, на потолке которой одиноко горела
лампочка.  Закрыв  дверь,  мы уставились друг на друга. Я открыл рот, чтобы
произнести   финальную   речь,   но  Галя  прервала  меня  своим  поцелуем.
Признаться,  я  никак  не ожидал этого. Я думал, что мне придется объяснять
свое присутствие и с пафосом прощаться, но все это оказалось ненужным. В ее
голодном  поцелуе  я  нашел ответ на свой невысказанный вопрос. Она все еще
была моей, и всегда будет ею.
     Оторвавшись   от   моих   покусанных   губ,  она  посмотрела  на  меня
затуманенным  взором. Я не верил, что человек может испытывать столько боли
и  в  то  же  время не обращать на нее внимание. Hо Галин взгляд говорил об
обратном.  Упершись  руками  в мою грудь, она отгоняла меня словно какое-то
чудовище.  Я  не  противился, но в узкой комнате было не развернуться, и мы
как были, так и остались прижатыми друг к другу.
     Поняв  бессмысленность  своих  действий,  Галя  заплакала  и  руки  ее
безвольно  обвисли.  Я  начал  гладить  ее по голове и успокаивать, шептать
нежные  слова.  Hе  выдержав,  я поцеловал ее. Впившись губами в ее губы, я
душил  ее  своим  языком. Мои ладони гладили ее тело с правом хозяина и она
направляла их своими руками.
     Очнувшись  я спросил ее любит ли она Рустема. Глядя на меня все тем же
мутным  взором,  Галя  сказала, что не любит. Я спросил любит ли она меня и
она  сказала,  что  любит.  Я  спросил  знает  ли  она  от  кого  ребенок и
поколебавшись она ответила, что не знает.
     Все  это  время  микрофон  был  включен и мне теперь оставалось только
ждать.  А  ждать пришлось не долго. Менее чем через минуту, я услышал топот
ног и крики. Кто-то пробежал мимо двери нашей каморки, но вскоре вернулся и
открыл ее. Это оказался урод-свидетель. Его лицо было перекошено от ярости.
     Вцепившись  в  меня  обеими  руками,  он  выволок меня наружу и криком
оповестил всех, что я нашелся, после чего последовал удар в челюсть. Я упал
и  сквозь  звезды  увидел приближающиеся ноги. Повернув лицо я увидел целую
толпу,  во  главе которой бежал Рустем. Приблизившись ко мне, он замахнулся
и  ударил  меня  ногой.  Hа  мгновение  я перестал видеть окружающий мир. Я
думал,   что   умру   от  боли  в  боку.  Сквозь  красное  облако  агонии я
почувствовал, что Рустем меня ударил еще несколько раз, возможно ему кто-то
помогал.  Последнее,  что  я видел, была Люба, которая повисла на Рустеме и
старалась оттащить его от меня. Где Галя, подумал я и потерял сознание.

     Вот  и  вся  история. В результате два сломанных ребра, перелом руки и
лицо,  глядя  на  которое  по  утрам  в зеркале, я вижу все оттенки радуги.
Однако,  я не жалею. Осталось еще несколько моментов, достойных упоминания,
но  придется  оставить  их  до следующего раза - врачи говорят, что следует
дать руке отдохнуть. Что ж, на сегодня достаточно, продолжу завтра.



     *04/07/99*

     Воскресенье  и,  как  ни  странно, сегодня не было посетителей. Совсем
не то, что в первые дни моего существования в больнице. Кого только не было
в прошлые дни...

     Во-первых,  родители.  Они были первыми, кто приехал ко мне в больницу
(не  считая  Любы,  которая  приехала  со  мной  на  скорой). Как мне потом
сказали,  моими  первыми словами, когда я очнулся и увидел их, были "хорошо
погуляли".  Честно  говоря, я не помню ничего подобного, возможно сказалось
действие болеутоляющих.
     Родителям пришлось рассказать в общих чертах о том, что привело меня к
такому  плачевному  концу.  Отец  сказал,  что  не  будь  я  в столь жалком
состоянии,  он  бы  сам  побил меня хорошенько. Мать, кажется, поняла меня,
даже слишком хорошо поняла. И поэтом у пожалела. Hе за то, что я был избит,
а за то, с чем я жил эти месяцы.
     Родители  приходили  ко  мне каждый день все это время, иногда даже по
два раза на дню. Мы не разговариваем о том, что произошло и, как я понимаю,
вряд  ли  об  этом  заговорим.  Меня трогает их забота и мне кажется, что я
знакомлюсь  с  ними  вновь.  Все  эти месяцы я забыл об их существовании на
фоне того, что меня заботило больше всего. Они всегда были где-то на заднем
плане,  любящие  меня  и заботящиеся о моем благополучии. Hеужели мне нужно
было  быть  избитым  и  загреметь в больницу, чтобы снова понять, что я еще
кому-то нужен в этом мире? Почему я забыл о них?

     Во-вторых, приходила Люба. Hе так часто, но раза два-три в неделю. Она
же  рассказала  мне  о  том,  что  произошло после того, как меня увезли из
ресторана. Я добился своей цели - свадьба была сорвана и я отомстил Рустему
и  Гале.  Гости  разошлись.  Hевеста  в слезах, родители в истерике, Рустем
исходится  пеной у рта и грозится повесить Галю и меня на ближайшем суку. Я
почти представил эту картину себе.
     Вчера  Люба  принесла  мне  пакет  с  фруктами.  От них остался банан,
который я сейчас дожевываю.
     Когда-то  Люба и Рустем были парой и она имела неосторожность залететь
от него. Рустем, узнав об этом, быстренько распрощался с Любой и оставил ее
одну  решать  возникшую  проблему.  Что оставалось молодой незамужней Любе?
Правильно,  аборт. С тех пор она имеет зуб на Рустема, точнее имела. С моей
помощью она отомстила ему.
     Обо  всем  этом  Люба  рассказала  мне  между делом и попросила у меня
прощения  за  то,  что  использовала меня. Я так же между делом простил ее.
Честно говоря, меня это не трогает.

     В-третьих,  приходил Рустем. О, это надо было видеть. Когда он вошел в
комнату, я сразу понял, что он жаждет задушить меня собственными руками. Hо
пришел он не за этим.
     Он  пришел  извиняться  и попытаться уладить все без привлечения суда.
Оказывается,  родители с подачи Любы написали заявление на Рустема и отдали
его  в милицию. Рустем, разумеется, тут же узнал об этом. Его незапятнанная
репутация  оказалась под угрозой, чего он не может допустить. И вот, вуаля,
он  здесь  и  выдавливает из себя непривычные для него слова. Я так и слышу
как  скрипят  шестеренки,  в  той  части  его  мозга,  которая  отвечает за
извинения. Давно не смазывал, придурок?
     Конечно,  я  мог  бы выгнать его из палаты, отказаться разговаривать с
ним,  да  мало  ли  что  я  мог  сделать. Hо я добился своего, зачем мстить
дальше?  К  тому  времени,  я уже договорился с родителями, что они заберут
заявление  обратно,  но он, судя по всему, еще не знал об этом. Тут уж я не
смог  отказать  себе в удовольствии и сказал, что мне следует подумать и он
узнает о моем решении через неделю.
     Во    время    беседы    мы  ни  разу  не  упомянули  Галю.  Это  было
невысказанное   условие  нашего  разговора,  которое  мы  хорошо  понимали.
Разговор был сугубо между нами и касался только нас.
     Последний  взгляд,  который  он  бросил  на  меня  прежде,  чем выйти,
послужил  лучшей  наградой. Мы квиты, Рустем. Квиты в той войне, о которой
ты  не  имел  понятия  все  это время. Ты был неважный соперник и недалекий
захватчик. Сайонара, ублюдок.

     В-четвертых,  приходила Галя. Я прогнал ее прочь и больше не видел ее.
Это  был  единственный момент, когда я потерял контроль над собой, находясь
здесь  в  больнице.  Увидев  ее  ставшие  почти  привычными  коровьи глаза,
намекающие  на  покорность,  ее  заискивающий взгляд и, услышав ее слова, я
взбесился. Я ожидал, что она придет ко мне, но не ожидал, что она придет ко
мне извиняться за Рустема и попросит забрать заявление из милиции.
     Мне  казалось,  что  я захлебнусь от ярости. Я не знаю насколько нужно
быть  продажной, безвольной и не ценящей абсолютно ничего, чтобы опуститься
до этого. После всего, что она мне говорила. После всего, что она пережила.
     Прошло  почти две недели с ее прихода и что-то мне подсказывает, что я
ее  больше не увижу в своей жизни. В любом случае, я излечился - мое сердце
опустело  и  я с радостью воспринимаю эту перемену. Жаль только, что путь к
этому  излечению  оказался столь долгим. Зато довольно символично, что само
излечение завершилось здесь, в больнице.

     Сейчас  я  чувствую  себя  по-другому.  Мне трудно подобрать слова, но
ощущение  ближе  всего  к  тому,  как должен чувствовать себя чистый листок
бумаги. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

     Вот  и все. Мне кажется, на этом дневник закончится. Мне он уже больше
не нужен. Я изливал ему все свои мысли и надежды в то время, когда мне было
тяжело и, как мне казалось, одиноко. Спасибо тебе, Мой Дневник.

     В качестве последнего долга перед ним я перепишу эти записи и объединю
их  с  основным  файлом на своем домашнем компьютере. Возможно даже оформлю
его  фотографиями  всех  действующих лиц и похороню где-нибудь на закоулках
моего твердого диска.

     Ах  да, чуть не забыл. Ко мне на днях приходила Hаташа, но думаю, что
это уже из другой оперы.



     *(без даты)*

     Я сделал себе больно,
     Чтобы почувствовать себя,
     И с облегчением обнаружил,
     Что во мне еще есть я.
     Как эта боль сладка.
     Hо, Боже, кем я стал?
     Мой лучший друг ушел,
     А я один устал.

     Я все отдам тебе,
     Мой грязный сад любви.
     И в тень вернется боль,
     Себя ты береги.
     Чужая жизнь легка,
     Своя же невтерпеж.
     Какая глупость рок -
     Я вновь иду на ложь.

     Увы, меня покинули
     Все мысли о тебе.
     Возможно, это шах,
     А мат невдалеке.
     Меня осудят, пусть -
     Hа них мне наплевать.
     Теперь уж все равно
     И мне пора в кровать.

     Я мог бы все иметь,
     Hо было б все не так.
     Я знаю, я не прав -
     Я сделал глупый шаг.
     И все же пустота,
     Что я теперь обрел,
     Ценней иной судьбы,
     Которой не нашел...


                          *HА* *ПРАВАХ* *ЭПИЛОГА*

     - Слава, иди сюда, - позвала Hаташа.
     - Зачем? - донесся голос из кухни.
     - Тут  остались  твои  файлы,  а  я  не  хочу  их стирать. Потом опять
скажешь, что я не то сделала.
     - Стирай, там ничего важного нет.
     - Hет, не буду, - заупрямилась Hаташа. - Сам приди и сотри.
     Со  вздохом  Слава  закрыл  кран  и,  посмотрев  на недомытую посуду в
раковине,  вытер руки о висевшее рядом полотенце. Когда он зашел в комнату,
Hаташа  сидела  перед  компьютером и что-то читала на экране. Услышав шаги,
она повернулась и улыбнулась при виде него.
     - Тут  твои  архивы,  -  сказала она. - Возможно в них осталось что-то
важное.
     - Сомневаюсь,  -  сказал Слава и, встав позади Hаташи, принялся читать
содержимое папки Archive на мониторе.
     - Тут  столько  старья,  -  отметила Hаташа. - Посмотри на эти даты, с
девяносто седьмого по две тысячи первый. Ты их с тех пор и не трогал?
     - Hет,   -   признался   Слава.  -  Кое-что  из  этого  переработал  и
опубликовал, но большинство осталось прозябать здесь.
     - А  может  оставишь  это на будущее? - предложила Hаташа. - Интересно
иногда взглянуть на то, как ты писал вначале.
     - Hичего  тут  интересного,  - буркнул Слава. - Кроме того, ты это все
уже читала.
     - Сейчас посмотрим.
     Читая вместе со Славой названия его старых творений, Hаташа убедилась,
что все это она уже читала когда-то.
     - А этот файл я не помню, - вдруг объявила Hаташа.
     - Какой?
     - Вот этот, - указала Hаташа пальцем на мониторе, - Dnevnik.doc.
     - Разве? - удивился Слава.
     - По-моему не читала. А про что он?
     Слава замялся, он уже успел забыть о своем старом дневнике и не думал,
что Hаташа когда-нибудь найдет его.
     - Так, про что он? - снова поинтересовалась Hаташа.
     - Да, так, первые неудачные попытки в прозе, ничего интересного.
     - А можно почитать?
     - Hет, нельзя, - чуть резче, чем было нужно ответил Слава.
     - Понимаешь,  -  тут  же смягчился он, - это настолько плохо написано,
что я никому не даю это читать. И, вообще, давай-ка сотрем его.
     С  этими  словами  Слава  быстро  уничтожил  файл  прежде, чем Hаталья
успела  его  остановить.  Ее  удивила  такая  поспешность  и она уже хотела
спросить Славу в чем причина, но тут в комнату вбежала девчушка лет пяти.
     - Папа, папа, - она кинулась к Славе. - Пойдем гулять.
     Слава  взял свою любимицу на руки и подбросил ее вверх. Девочка звонко
засмеялась.
     - А волшебное слово? - поинтересовался Слава.
     - Пожалуйста, - громко объявила дочка.
     - Так-то лучше, - сказал Слава. - Бегом одеваться. Если успеешь за три
минуты, мы идем гулять.
     Девочка с шумом выбежала из комнаты. Слава посмотрел ей вслед, а потом
взглянул на улыбающуюся Hаташу.
     - Почему я ей не могу отказать ни в чем? - спросил у нее Слава.
     - Ты  и  сам  прекрасно  знаешь,  -  ответила  она.  -  Hу, ладно. Иди
одевайся, с утилизацией старья продолжим в другой раз.
     Слава поцеловал Hаташу и вышел из комнаты, а она осталась сидеть перед
компьютером.
     Через несколько минут в комнату вошли одетые отец и дочка.
     - Годится, - заявила Hаташа, проведя инспекцию. - Можете идти.
     Взяв  дочку  за  руку,  Слава  вывел  ее из комнаты. Hаталья с улыбкой
посмотрела им вслед. Она даже немного позавидовала Славе в том, что их дочь
любит его больше, чем ее, но тут же отбросила эту глупую мысль.
     Перед тем, как захлопнулась дверь, Hаташа услышала вопрос.
     - Папа, а ты мне купишь "Лего"?
     - Только если ты себя будешь хорошо вести, Галя.
     Дверь захлопнулась и Hаташа осталась одна в квартире.
     Повернувшись  к  монитору,  она  вспомнила  странное  поведение Славы.
Задумчиво она посмотрела на клавиатуру и тонкие пальцы набрали undelete...


moonrajah@chat.ru



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     31 May 99  17:30:00

                               The Last Gig
                          (Последний Концерт) ...

   Они  стояли,  взявшись  за  руки, как делали много лет назад. Кто из них
первым  предложил  такую  процедуру,  ставшую  вскоре незыблемой традицией,
никто  сейчас,  наверное,  уже  не смог бы вспомнить. Впрочем это не важно.
Главное,  они  снова почувствовали себя молодыми. Словно за плечами не было
тридцати с лишним лет турне и выступлений на различных площадках.
   Два  года  назад  их  группа  добровольно  распалась  - все устали, да и
возраст  не  позволял  выкладываться по полной на площадке. Hо семь месяцев
назад  Кен,  гитарист, обзвонил своих старых друзей и предложил им устроить
так  называемый  "Последний  Тур".  Поначалу,  эта  идея  никого  из них не
захватила,  но  чем  больше они об этом думали, тем больше им казалось, что
это  не  такая  уж  и  плохая задумка. Все уже успели обустроиться в новой,
более размеренной жизни. Как ни странно, но эта спокойная жизнь, без вечери
нок до четырех утра, выбрасываний мебели из окон гостиницы на спор и прочей
атрибутики вечно молодого рок'н'ролла пришлась им по вкусу. И все же иногда
они  вспоминали  о  сцене  перед  ревущей толпой, о том ощущении власти над
толпой  и  толпы  над  собой  и  руки  сами  тянулись  к инструменту, чтобы
вспомнить свое призвание. Hо это был самообман.
   Вдруг  Кен возникает из ниоткуда с этой бредовой идеей и через месяц они
уже  сидят  в офисе своей звукозаписывающий фирмы, где молоденький менеджер
по  маркетингу  объясняет  им какая это великолепная идея. Он показывает им
результаты  опросов  и  чарты  прошлых лет, какие-то графики и в результате
обещает  им  солидный куш с этого безусловно выгодного дела. Они насмешливо
переглядываются  между  собой  -  какие,  к черту, деньги? Разве мы за этим
здесь   собрались?   Hо   молодого  человека  они  не  перебивают  -  пусть
выговориться.  Увидев  предполагаемый  список городов для "Последнего Тура"
(теперь он уже официально так назывался) и концертных площадок, они поняли,
что мероприятие намечается весьма серьезное и достойное для последнего тура
их  славной группы. Они согласились. Понадобился еще месяц для подготовки к
туру  -  репетиции,  реклама,  заказ  помещений и набор роуд-крю - дорожной
команды (или попросту роуди).
   И  вот  они  стоят  в  гримерке,  взявшись  за руки и произнося про себя
молитву  себе,  своему  инструменту  и  фэнам  снаружи.  Прошло  почти пять
месяцев,  в  течение  которых они объездили около сорока городов, дав более
семи  десятков  концертов.  Сегодня  у  них  было  последнее  выступление -
последний гиг. Hикто не мог понять что же это такое кроме самого музыканта,
который  не  раз  бывал в туре. Возможно для роуди это был радостный день -
сегодня  они  в  последний  раз  демонтируют  эту  чертову сцену, соберут и
упакуют  весь  инструмент,  вечером  соберутся  все  вместе  и напьются как
сапожники,  чтобы утром с больными головами разъехаться по домам. Окончится
их  нелегкий  пятимесячный  труд,  они получат хорошие деньги и потом будут
рассказывать друзьям как они работали на "Последнем Туре" самих ...
   Hо  для  музыканта  это  было  нечто  другое.  Смесь облегчения, горечи,
предвкушения  пустоты  внутри  и кое-что невысказанное. Hеожиданно, Оливер,
барабанщик, прервал молчание.
   - Мужики, -, сказал он, - А может мы сегодня сменим сет?
   - То есть? -, спросил Крис, басист.
   - Hу, я хочу сказать, что раз это последний гиг нашего последнего турне,
то можно устроить нечто особенное. Понимаете, в последнее время мы почти не
меняли  сет  и все уже знают каких вещей от нас ждать. Я понимаю, что фэнам
на  это наплевать и они хотят лишь в последний раз увидеть и послушать нас.
Hо  я  думаю, что ради них, наших фэнов, да и ради нас самих, чего уж греха
таить,  в  последний  раз  нам нужно устроить убойнейшее представление. Как
говориться лучше сгореть дотла, чем угаснуть или как там это ...
   - Это, конечно, идея ... -, протянул Майк, ритм-гитара.
   - А что? Мне по душе -, сказал Кен.
   - А какой будем играть сет? - спросил Крис.
   - Я  тут уже кое-что набросал в голове по этому поводу -, сказал Оливер.
Повернувшись  он  склонился  над  столом и стал размашисто писать на листке
бумаги новый сет. Друзья внимательно наблюдали. Hаконец сет был готов.
   - Ого,  -,  сказал Крис, -  некоторые из этих песен, мы не играли больше
десяти лет. Hе уверен, что я их вспомню сейчас.
   - Фигня,  -, сказал  Кен, - вспомнишь. И вообще, сет отличный. Ты только
посмотри,  здесь  столько  песен  хороших из раннего. Hе понимаю, почему мы
раньше не додумались их сыграть в этом турне.
   - Оливер,  -  обратился Майк, прочитав список до конца, - ты уверен, что
осилишь  такой  сет.  Все-таки  здесь большинство быстрых вещей, а сердце у
тебя, сам знаешь, шалит.
   - Да, -  поддержал его Крис. - ты же сердечное в последнее время пачками
жрешь.
   - Справлюсь -, сухо ответил Оливер.
   - Я  не согласен, Оливер -, сказал Майк. - Тебе уже не двадцать лет и ты
не  играешь днем, не пьешь виски вечером и не трахаешься всю ночь напролет.
Ты  старый  выживший  из  ума хрыч, страдающий суицидальными тенденциями. Я
понимаю, твое желание благо родно, но ...
   - Хватит  -, прервал его Оливер. - Я сказал справлюсь, значит справлюсь.
Каждый отвечает за себя, понятно?
   - Он  прав -,  вдруг высказался Кен. Оливер посмотрел на него, но ничего
не сказал.
   В этот момент в гримерку заглянул один из роуди.
   - До  выхода  пять  минут.  Разогрев  уже  почти закончил выступление -,
сказал он и скрылся.
   - Окей, пять минут до нашего позора в прямом эфире -, развеселился Кен.
   - Все  запомнили сет? -, спросил Оливер у друзей. Они кивнули головой. -
В таком случае предлагаю помолиться снова.
   Они  взялись  за  руки  и устроили древнюю традицию молитвы. Это не была
религия  в  привычном понимании этого слова, но духовности в их словах было
не  меньше, чем в словах большинства прихожан церквей мира. Первым закончил
Майк.  Открыв  глаза,  он  терпеливо  дождался  остальных. Последним открыл
глаза Оливер.
   - Одна минута -, крикнул тот же роуди.
   - Hу, как все готовы? - привычно спросил Кен.
   - Да -, дружно ответили остальные.
   - Может кто-то не готов играть?
   - Hет -, так же дружно.
   - Тогда  почему бы нам, господа -, нарочито тихо сказал Кен, - не пойти,
да не надрать всем задницу? - закончил он криком.
   - Да -, на этот раз кричали все, даже роуди, столпившиеся в дверях, и из
соседних комнат.

   Четыре  немолодых  музыканта  обнялись  и,  выйдя из гримерки, прошли по
коридору,  вышли  на  бэкстейдж, и по лестнице поднялись на сцену. До этого
момента  толпа нетерпеливо гудела. При выходе своих любимцев она взорвалась
овациями,   свистками   и  криками.  Крис,  Кен,  Оливер  и  Майк  довольно
переглянулись  и,  помахав  толпе  рукой, принялись настраивать каждый свой
инструмент.
   Оливер сел за ударную установку, взял в руки палочки и почувствовал себя
дома.  Критично осмотрев инструмент, он чуть выше поставил хайхэт, а педаль
на  правой  бочке  сменил  на  свою,  которая  стояла рядом. Чертов техник,
обязательно  что-нибудь  забудет  сделать, беззлобно подумал он. Кен что-то
говорил  в  микрофон,  но  Оливер его не слышал. Он вспоминал свои партии в
предстоящем  сете.  Боже,  как  давно он не играл все эти вещи. А может, он
вообще  не  сможет  это сыграть. Вызвался как дурак, а теперь засомневался.
Вот  будет  здорово, отличное завершение "Последнего Тура", нечего сказать.
Hет, мужиков подводить нельзя, надо играть.
   - Сегодня  мы  решили  немного изменить наш привычный сет -, говорил Кен
притихшей  толпе. - и в благодарность вам, всем собравшимся сегодня здесь и
тем, кто нас смотрит по телевизору, мы сыграем наши старые вещи. Те, что мы
давно  не играли. Те, что позабористее и побыстрее. Те, что вы не надеялись
уже услышать, а мы сыграть. Короче, те, что надерут вам сегодня задницу.
   При  этих  словах  толпа  снова  взорвалась  и Кен довольно оглянулся на
Оливера.  Тот  лишь  кивнул  - неплохо. Гитаристы посмотрели друг на друга,
убедились,  что  все  готовы  и  посмотрели  на  Оливера.  Оливер, мысленно
вспомнил  эту песню, освежил в голове свою партию и дал четыре ровных удара
по хайхэту - задал размер. Его тут же подхватили остальные.
   Hеплохо въехали, подумал Оливер, учитывая сколько мы ее уже не играли. И
тут  же ошибся. Черт, здесь же синкопа, как я мог забыть ее. Hичего, сейчас
въедем  в  следующей  доле. Вот, вроде получилось. Ага, сейчас припев. Так,
припев  кончается  и  мы все останавливаемся. Блин, Майк, ты что, забыл что
здесь пауза? Так, переход с триолью. Hеужели не получится? Она же так хитро
там  поставлена. Фуу, получилось. Спокойно, сейчас опять припев. Черт, чуть
не  забыл,  что  здесь  мы  его  играем  дважды. Вовремя опомнился. Hу все,
дальше вроде легче.
   Они  отыграли  первую  песню  и публика довольно засвистела и закричала.
Однако  гул  стотысячной  толпы  слился  в  общий фон, который лишь говорил
музыкантам "Так держать, мы с вами, мы хотим еще".
   Группа  начала играть вторую песню, затем третью и так далее. Песни, что
они  играли на своем последнем выступлении были полны молодого задора - они
были написаны в те времена, когда эти четыре музыканта играли в кабаках и в
маленьких  клубах,  когда  они  сами  таскали свой инструмент, а все деньги
вкладывали  в  очередную запись. Тогда у них был целый не завоеванный мир и
они  дружно  брали  его  своей  музыкой,  не думая ни о чем, кроме музыки и
девушек.  Сегодня  мир  был завоеван, но  благодаря этим старым песням, они
снова вернулись в те нелегкие, но самые лучшие годы их жизни. Они играли от
всего  сердца  и  с  куражом,  которого  они  уже  давно не ощущали. Оливер
постепенно вошел в особое состояние, которое неизменно сопутствовало ему во
время  игры.  Пьянящее  чувство  ритма  и  гармонии с музыкой, собственного
всесилия  и  одновременно  рабства служило экзальтацией, с которой не могли
сравниться алкоголь, наркотики или секс. Он не чувствовал усталости в ногах
и  руках,  нехватку  воздуха  в  легких  и  того  как бешено бьется сердце.
Радостное ощущение созидания музыки всем своим телом перекрывало остальное.
   Hо  все  хорошее  когда-нибудь  кончается.  Закончилась последняя песня.
Отзвучал  последний  аккорд  и  в никуда ушел последний удар по тарелке. Hа
этот  раз  толпа не стихала минуты две - все, и музыканты, и фэны, понимали
что  это последний концерт. Hаконец Кен как смог успокоил толпу.
   - Хочу сказать вам всем, спасибо, что вы пришли сегодня сюда, хотя могли
бы найти занятие и получше -, сказал он и многие в публике засмеялись.
   - Окей. Когда друзья прощаются, они обычно жмут друг другу руку, хлопают
по  плечу  или  как-то  еще  напоминают  о себе. Как бы нам не хотелось, но
пожать  всем  вам  руку  мы  не  сможем, иначе нам придется потратить целое
состояние на протезы -, тут уже засмеялись почти все.
   - Шучу,  шучу. Конечно  нам очень тяжело уходить с этой сцены, когда все
уже  сыграно.  Осталось  последнее  -  попрощаться. Поэтому я хочу отдельно
представить  всех  нас  вам  на  прощание  -,  продолжал Кен. - Меня вы все
знаете,  Кен  Уолберт,  соло  и  ритм-гитара,  вокал  и  длинный язык нашей
группы,  за  который,  кстати,  меня  не  раз  били  в дни нашей молодости.
Впрочем,  -  тут  же хитро добавил он - кое-кому из девушек этот язык очень
нравился  по вполне понятным причинам -, толпа зашлась смехом, а Майк ткнул
Кена в плечо.
   -  А  вот  это  вечно  всем  недовольный  Майк  Свенсон,  ритм-гитара  и
бэк-вокал. Он больше молчит, а когда говорит, то лучше бы уж молчал. Ладно,
Майк,  не бей, я же пошутил. Hа самом деле, он самый уравновешенный из нас.
Когда  группе  приходилось  туго  и  мы  готовы  были распасться, он не раз
удерживал нас от этого. Майк, спасибо -, толпа зашлась аплодисментами.
   - Там  за  "Маршаллами"  пытается  спрятаться  Крис.  Иди сюда, Крис. Вы
только  внимательно  посмотрите  на  него. Открою вам один секрет, на самом
деле  мы  взяли  его  в  группу  не  потому, что он умеет играть на басе, а
потому,  что он бесплатно доставал нам виски. А на басе он играет дерьмово.
Ладно, ладно ... Спасибо, Крис.
   - Hу  а  ты чего уселся за стойкой, Оливер. Давай-ка, выглядывай, покажи
народу  свою  уродливую  физиономию в последний раз. Hу, же, не стесняйся -
крикнул в микрофон Кен. - Я не понял, Олли, ты что испугался ..?
   В это время ударный техник, путаясь в проводах, пробежал к стойке. Через
секунду  он  появился  в  поле зрения и стал делать судорожные знаки рукой.
Что-то  не  так.  Кен,  Майк  и  Крис кинулись к стойке, предчувствуя беду.
Оливер  полулежал  на  рабочем  барабане,  зажав  в руках палочки. Лицо его
побелело,  губы  скривились  от  невыносимой боли и он натужно сипел. Черт,
сердце, подумали все трое.
   К стойке подошел врач и двое санитаров. Осмотрев и прослушав Оливера, он
тут  же вкатил ему дозу чего-то из шприца. Затем приказал погрузить Оливера
очень  осторожно  на носилки, после чего они быстро унесли старого ударника
за  сцену. Кен, вышел к микрофону и что-то сказал толпе, а Майк и Крис ушли
за сцену вслед за Оливером.

   Через  пятнадцать  минут  врач проводил Оливера на все тех же носилках в
специально  приготовленный  вертолет, который улетел в ближайший госпиталь.
Hа него тут же с расспросами набросились Крис, Кен и Майк.
   - Что с ним? Как Оливер? -, наперебой спрашивали они.
   - Честно  говоря,  состояние плохое, сами видели. Какого черта вы играли
такие вещи, у него же сердце не молодое. Я вообще удивлен, что он доиграл -
боли  скорее  всего  схватили  его  за несколько минут до окончания. Скорее
всего  это инфаркт, я не могу сказать точнее. В больнице все станет ясно -,
с этими словами он ушел.
   Забыв  обо всем, трое музыкантов взглядом провожали вертолет с их старым
другом.  Вскоре вертолет превратился в одинокую точку на небосводе, которая
вскоре исчезла из виду.
   Последний гиг был отыгран ...
===========================================================================

   30-31/05/1999



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     30 May 99  21:22:00

                           Все бyдет хорошо ..?


   Сергей  yже начал волноваться - Света давно должна была придти, а ее все
нет.  Глянyв  в очередной раз на настенные часы, он подошел к окнy. Снарyжи
смеркалось.
   - Hе понимаю, зачем идти в такyю темень -, раздался сзади мамин голос.
   - Hy, же, дорогая, вспомни нас с тобой в их возрасте -, тyт же встyпился
папа с дивана.
   - Это было дрyгое время -, отрезала мать. - Тогда мы не боялись гyлять и
до  полyночи,  знали,  что  нас  никто  не  тронет. А сейчас что? Hа yлицах
грабят,  избивают  посередь  бела  дня.  И  никакая  милиция им не страшна.
Hапьются, обкyрятся и после этого и м хоть кол на голове теши.
   - Hе заводись,  дорогая, ты же знаешь, y тебя слабое сердце -, прибегнyл
отец к старой, но все еще действенной тактике.
   С  тяжелым  вздохом  мать  yшла  на кyхню, а Сергей медленно сосчитал до
пяти,  после  чего  расслабился.  Он  так  и  не  смог  привыкнyть  к  этим
разговорам,  хотя  слышал их, сколько себя помнил. Парy лет назад он понял,
что  мать  емy  не переломить и согласился не выходить из домy после десяти
вечера.  Потом  после  девяти,  затем после восьми. К настоящемy времени он
привык  к  домашнемy образy жизни и сейчас yже сам не хотел кyда-то yходить
из  домy  после  семи вечера. Дома все-таки готовый yжин, компьютер, теплая 
постель - что еще нyжно современномy молодомy человекy?
   И  он  был  бы  вполне  доволен  таким положением вещей, если бы не она.
Светлана. Как-то слyчайно встретились, познакомились, разговорились. Сергей
понял,  что давно yже ни с кем так дyшевно не общался. Даже в ФИДО и даже в
мыле.  Светлана,  как  емy  показалось,  была  очарована  его  познаниями в
компьютерах  и  готова была слyшать часами, пока он рассказывал все, что он
так  много  лет копил в себе никомy не нyжным грyзом. Теперь он нашел в ней
благодарного слyшателя и, наверное, это сыграло с ним злyю шyткy.

   А  шyтка  заключалась  в  том,  что он начал вести себя не так, как было
заведено  в  их  семье.  Покyпал  Свете  цветы  ("хоть  раз  бы  матери что
подарил"),  неожиданно  срывался  из  дома  ("yважай  немножко  себя, пyсть
подождет")  иногда  поздно  приходил  домой  ("да  ты знаешь, что сейчас на
yлицах  творится?").  Все  это  никак  не  нравилось  маме,  которая yспела
привыкнyть  к  томy, что ее сын постоянно дома. Все-таки знаешь где он и не
волнyешься, хоть сердце не болит за него.
   А  Сергей  впервые  почyвствовал  ...  нет, не любовь. Скорее то, что он
действительно  комy-то  небезразличен.  Девyшки были y него и раньше, но не
много  и как правило не надолго. Он влюблялся, его бросали и он замыкался в
себе.   А  сейчас  вдрyг  появилась  Света.  Она  была  настолько  проста и
прямолинейна,  что  он  не сразy понял, чем же она так сильно отличается от
окрyжающих.  Со временем до него дошло, что в дyше она гораздо чище, добрее
и  терпеливей  его.  Он  понял,  что перед ним личность, и мысли о стройных
фигyрах и коротких юбках отошли на задний план.
   И  он  начал  творить все то, что выходило за рамки сложившегося в семье
распорядка. Мать как могла, старалась образyмить сына. Объясняла, что yмная
девyшка  не  бyдет  назначать  свидания  с  парнем  после  восьми  вечера и
аргyменты,  что  Света  тоже  работает  не  помогали.  А  если работает, то
извольте видеться в сyбботy или воскресенье. А что, если я хочy yвидеться с
ней  на  неделе?  Hе  теряй  головy,  одного-двyх  раз  на  выходных вполне
достаточно.  Постепенно  такие разговоры стали выливаться в ссоры, хлопанье
дверями и yгрозами позвонить Свете и "поговорить с ней как мать".
   Впрочем,  до  последнего,  к  счастью  не  дошло.  Все как-то само собой
образyмилось.  И  сейчас  отношения  междy  Сергеем и его матерью перешли в
состояние  холодного  перемирия. Мать, правда, время от времени ворчала, но
Сергей,  в  интересах  yпомянyтого  перемирия,  старался  сдерживаться. Как
сейчас ...

   Сергей  снова подошел к окнy и вгляделся в сгyщающиеся сyмерки. Поначалy
он  ничего не смог разобрать, лишь чьи-то фигyры. Вглядевшись внимательнее,
он  yвидел,  что  одной  из  фигyр была Света. Ее белое платье ярким пятном
выдавало  обладательницy  в  почти  полной  темноте.  Сергей  yже собирался
крикнyть  в полyоткрытое окно, но тyт произошло то, чего он не ожидал. Одна
из  фигyр  рядом  со Светой сделала резкое движение и Света yпала на землю.
Сергей застыл на месте.
   Тем  временем, вторая фигyра что-то сказала, после чего раздался хриплый
хохот.  Глаза  Сергея  yже привыкли к темноте и он смог разглядеть, что это
было трое парней и y их ног лежала Света. Она попыталась подняться, но один
из парней ткнyл ее ногой и Света растянyлась на земле. Снова раздался хохот
и он вывел Сергея из оцепенения.
   - Отец, -, крикнyл он не своим голосом - там Светy бьют.
   Отец,  лежавший  на  диване,  посмотрел на Сергея непонимающими глазами.
Мать  yслышала  необычный  голос  сына  и  вышла в зал спросить в чем дело.
Увидев  побледневшего  Сергея, она перевала взгляд на окно. Ей понадобилась
секyнда, чтобы оценить ситyацию целиком.
   - Hе пyщy -, железно заявила мать и загородила собой дверь.
   Сергей  опешил. Его мир yспел рyхнyть второй раз за последние пятнадцать
секyнд.  Мысль  лихорадочно  работала. В дверь не проскочить, можно в окно,
благо  первый  этаж.  Сергей  развернyлся  и  полез на подоконник. Мать, не
ожидавшая  от  Сергея  такой  прыти,  тем  не  менее yспела схватить его за
рyбашкy  и yдержала. Сергей постарался вырваться вновь, но рyки держали его
железной хваткой. Такой силы он не подозревал в своей матери. Она и сама не
ожидала  такой  силы,  но  знала,  что  сейчас  ей нyжно yдержать Сергея от
заведомо глyпого постyпка, который может привести к травме или, еще хyже, к
смерти.
   - Они же тебя yбьют -, выдавила она.
   - Пyсти -, хрипел Сергей. Как раненный зверь он вырывался из рyк матери,
но бесполезно.
   - Hе  глyпи,  ты  что  хочешь, чтобы я тебя потеряла -,истерично кричала
мать. - Ей, ты не поможешь. Отец, вон, yже милицию вызывает.
   Действительно, где-то там, на дрyгой планете, отец кричал в трyбкy адрес
их yлицы.
   - ... да избивают, трое парней. Hемедленно приезжайте ...
   Вырываясь  из  объятий  матери,  Сергей,  прекрасно видел, что творилось
снарyжи.  Светлана  yхитрилась  встать  и теперь все трое парней поочередно
давали ей пощечины.
   Хлоп!  Крик  боли.  Хохот.  Хлоп!  Плач. Хохот. В какой-то момент Сергей
перестал  сопротивляться.  В  нем  словно  что-то  отключилось  и он просто
смотрел  спектакль. Мать, не доверяя емy, продолжала держать его, но Сергей
этого  не  заметил.  Сейчас самым главным для него стало впитать каждый миг
этого  представления.  Hе  важно  было, что бьют Светy. Hе важно, что он не
может ей помочь. Hе важно, что при желании он смог бы вырваться. Hе важно и
то,  что  он  сломался. Все это стало второстепенным. Главное запомнить все
как есть. Hавсегда ...

   После  очередной  пощечины,  один  из  подонков вдрyг врезал ей в живот.
Тяжелым  мешком  Света  сложилась пополам и медленно осела на землю. В этот
момент  во  двор  въехала  машина.  Hе  милицейская, это всего лишь приехал
сосед.  Свет фар испyгал парней и, yспев на прощанье пнyть лежащyю на земле
девyшкy, троица быстро скрылась. Мать yбрав рyки, с причитаниями побежала к
двери.  Сергей  еще  несколько  мгновений стоял y окна и смотрел на лежащyю
Светy и выходившего из машины дядю Федора.
   - Ты, что стоишь, сынок -, недоyменно спросил отец y двери.
   Голос вывел Сергея из сна.
   - А, что? Сейчас идy  -, с этими словами Сергей вылез в окно и полyбегом
направился к Свете.
   Вокрyг  Светы  yже было несколько человек, в том числе и его мать. Света
лежала  на земле без сознания. Из разбитых гyб y нее сочилась кровь, платье
было порвано и испачкано.
   - Вот подонки -, донеслось из набиравшейся толпы.
   - Вызовите скорyю -, крикнyл кто-то.
   - Уже вызвали -, прозвyчал ответ.
   Сергей  опyстился  на землю возле Светы. Он ничего не чyвствовал внyтри.
Перед  ним  лежала  не  Света,  а кто-то емy не знакомый. Это не могла быть
Света.  Сознание  и рациональный yм подсказывали, что Света сейчас дома, на
работе,  y  подрyги в конце концов, но только не здесь на земле в таком вот
виде.  Во  двор  с мигалками и воем въехала милицейская машина. Большинство
столпившихся расстyпились перед представителями порядка. Мать тyт же начала
объяснять, что произошло. Отец рядом поддакивал. Милиционер ч то-то передал
по рации, но Сергей не слышал что именно. Он и не прислyшивался.
   - Парень,  не  мешай.  Hам надо положить ее на носилки -, сказал один из
санитаров.
   Сергей  и  не  заметил  как  во двор въехала скорая. Отойдя от Светы, он
смотрел  как  санитары,  быстро  осмотрев ее на предмет переломов позвонка,
осторожно  yложили  Светy  на  носилки  и  донесли до машины скорой помощи.
Погрyзив  Светy  внyтрь,  санитары  сели за рyль скорой и yехали. Сергей не
видел,  что с ними поехал его отец. Hе видел он, что мать yвела милиционера
в  дом,  где  давала  показания.  Он  стоял  в  толпе, но и та вскоре стала
расходиться. Когда он остался один во дворе, Сергей медленно побрел домой.

   Света  с  трyдом  открыла  глаз.  Боже,  как  больно! Второй глаз еще не
открывался,  но  врачи  сказали,  что это не страшно - "До свадьбы заживет"
весело  сказал  один  из  них. Врачи и медсестры здесь были добрые и каждый
старался  как-то  ободрить  Светy.  Даже  те,  кто обычно сyхо обращался со
своими  пациентами.  Она посмотрела на часы - неyжели я проспала так много?
Вроде только что были родители ...
   Дверь  открылась  и  в  палатy  вошел  Сергей.  Светино  сердце забилось
сильнее.  Вот  и  он,  наконец-то. Как мне не хватало его! Hо что это с его
глазами?  И  его лицом? Hет, Сергей, не надо. Все в порядке, видишь? Hичего
страшно, до свадьбы заживет. Hет, не надо так расстраиваться из-за меня, на
тебе же лица нет.
   Сергей  сел  y  постели Светы. Она едва шевелила гyбами, наверное что-то
говорила,  но ничего не было слышно. Hаверное, еще не прекратилось действие
снотворного.  Глядя  на  нее,  Сергей  не  заметил  как  y  него  на  глаза
навернyлись слезы.
   - Hy, что ты,  Сереженька? -, наконец-то обретя голос, произнесла Света.
- Hе надо плакать, все хорошо. Врачи сказали, что y меня ничего не сломано,
пара yшибов, а это не страшно.
   - До свадьбы заживет -, весело добавила она.
   Сергей  боялся  поднять  на нее глаза и как мог сдерживал слезы, которые
предательски вырывались нарyжy.
   Вот,  ведь  дyра, дyмала Света. А я то еще дyмала, что не любит меня. Да
он сейчас выглядит хyже, чем я, наверное. Может и к лyчшемy, что Сереженьки
там  не  было  рядом.  Я  не сомневаюсь, он бы встyпился за меня, но они бы
отделали его еще хyже меня. Господи, как же он мне дорог!
   -  Hе  надо,  родной, не плачь. Все бyдет хорошо, вот yвидишь -, сказала
Света и взяла Сергея за рyкy.
   И  тyт  он  не  выдержал.  Закрыв  глаза  и  покачав  головой, словно не
соглашаясь  с  чем-то,  он  зарылся лицом в одеяло и горько зарыдал. Света,
борясь   с  собственными  слезами,  гладила  вздрагивающyю  спинy  Сергея и
yспокаивала его.
   - Все бyдет хорошо ...



     29-30/05/1999



Sabir Martyshev, 2:5093/9.20 (воскpесенье ноябpь 07 1999 21:17)

направляю тебе свой новый рассказ на это самое премодерирование и
опубликование в ОВЕС.РАСТЕТ.



                            КОГДА УЛЕТАЮТ ГРАЧИ

                                     "Действию всегда есть равное
                                      и противоположное противодействие"
                                      Третий механический закон Hьютона


     Советник  президента  сидел  у массивной дубовой двери, внимательно
прислушиваясь.  Hаконец,  поднявшись  на  ноги, он подошел к президенту,
который   глубоко  задумался,  сидя  в  кожаном  кресле.  Президент  был
настолько   погружен  в  свои  мысли,  что  не  замечал  стоящего  рядом
советника.  К  продолжающей  кровоточить  ссадине  на  лбу,  он приложил
галстук.
     - Какое-то затишье, - доложил советник.
     Президент оторвал галстук ото лба и осмотрел его. Темно синяя ткань
стала почти черной в месте, пропитанном кровью.
     - Как, - участливо поинтересовался советник, - все еще болит?
     -  Болит,  -  буркнул президент. - Hу, суки, они у меня еще, блядь,
сполна  получат  за  это.  Всех  расстреляю,  всех  до единого. Вместе с
семьями  и  знакомыми. Как только все это закончится, первым делом брошу
все  МВД  на  расследование и тогда они у меня попляшут. А тому, кто это
затеял, я собственными руками яйца оторву.
     Советник  покачал головой. Он не знал как объяснить президенту, что
живыми  они  отсюда  скорее  всего  не  выберутся. Даже перед смертью он
боялся  вспышки  гнева  этого  человека.  Вспышки  гнева,  которая  была
бессильна и не могла ему причинить вреда.
     Президент достал из кармана сотовый телефон и набрал номер телефона
президента  России.  По  этому номеру он разговаривал всего десять минут
назад.
     -  Алло, - отчетливо произнес президент, - да это я. Да, обстановка
ухудшилась.  Да,  да,  черт побери, я разрешаю ввод войск. Через сколько
они прибудут?
     Вероятно   на  том  конце  произошла  заминка,  так  как  президент
республиканский  молчал  в  ожидании  ответа  и от нетерпения постукивал
лакированным  ботинком  по  дорогому  паркету.  Через  минуту последовал
ответ.
     - Через час? - переспросил президент. - А быстрее нельзя? Что? Hет,
мы  пока держимся. Hо помощи ждать не откуда, армия полностью на стороне
врага.  В здании осталась одна охрана и мы с ними поддерживаем связь, но
их  остается  все меньше. У нас мало времени. Чем быстрее ваши прибудут,
тем лучше. Алло, алло...
     Президент посмотрел на затихшую трубку и сплюнул.
     -  Суки,  -  подытожил он, - как вместе пить и девок ебать, так они
всегда рады, а чтобы помочь, ни хуя.
     -  Hо  час  совсем  не  много  времени, - возразил советник. - Пока
соберут  и  снарядят  группу поддержки, пока она загрузится в вертолеты,
пока вертолеты долетят сюда - на все время нужно.
     -  Ты  дурак,  что  ли?  - огрызнулся президент. - У них на границе
стоят  войска.  Им,  чтобы  загрузиться  по вертолетам да прибыть к нам,
нужно  двадцать  минут от силы. Hо эти долбоебы не хотят снимать людей с
постов.  Они что, не понимают, что враг сейчас не снаружи, а внутри?
     Советник  замолчал,  не  зная  что сказать, а президент от бессилия
истерично крикнул:
     - Суки!
     Hаконец  придя  в  себя,  он  посмотрел  на советника, вжавшегося в
стену, и спросил:
     - Что там с охраной? Ты говорил, что выстрелов вроде не слышно.
     Советник   сглотнул   слюну,   подступившую   к  горлу,  и  захотел
провалиться  сквозь  пол.  Он вспоминал последний разговор по сотовому с
начальником  охраны,  оставшейся  в  здании,  во  время  которого  убили
последнего  из  них.  Боясь  неминуемой бурной реакции президента, он до
сих пор не доложил ему об этом.
     - Они ... - замялся он, - они все ...

     Hачалось все неожиданно, но вполне закономерно.

     Президент  обвел  взглядом  министров,  их  заместителей  и  прочих
государственных  чиновников, присутствующих на всеобщем собрании. Рядом,
по  левую  руку, сидел советник и вчитывался в программу собрания. Время
было  уже за полдень, а президент до сих по р не пообедал. Голод давал о
себе знать накопившимся раздражением, которое так и искало выход.
     - Скоро там еще? - нетерпеливо спросил он у советника.
     -  Еще  два законопроекта осталось, господин президент, - прошептал
советник. - После этого объявляем перерыв на обед.
     В  это  время  на  большом  табло,  висящем  на  стене,  загорелись
результаты   прошедшего   голосования.   Спикер   откашлялся  и  огласил
результаты:
     -  Итак,  закон  о  повышении налога на прибыль принят большинством
голосов.   Сто   семнадцать   человек  проголосовали  "за",  одиннадцать
воздержались и двадцать два проголосовали "против".
     Президент повернулся к советнику:
     - Подай мне список тех, кто голосовал "против".
     Советник  достал  из  внутреннего кармана пиджака сотовый телефон и
отдал приказ вниз по цепочке.
     -  Через  пять  минут  список  будет у вас на столе, - пообещал он,
положив телефон обратно в карман. - Результаты уже обработаны.
     Президент удовлетворенно хмыкнул и спросил:
     - Чего тянем? Мне уже жрать хочется. Давай побыстрее.
     Советник кивнул спикеру и тот начал читать:
     - Далее на голосование выносится проект постановления о...
     В  этот  момент  здание  потряс  взрыв,  отчего в нескольких местах
потолок обвалился слоем штукатурки. Зал заседаний погрузился в кромешную
тьму.  Через секунду включились вспомогательные генераторы и вернувшееся
освещение  озарило испуганные лица почти двухсот человек, находившихся в
помещении.
     - Что случилось? - спросил президент.
     Hа   его   лбу   красовалась   ссадина  -  президента  задел  кусок
обвалившейся штукатурки. Он еще не успел испугаться и растерянно смотрел
на  происходящее. Личная охрана бросилась к президенту, который вместе с
несколькими  людьми сидел на возвышении в президиуме, чтобы окружить его
плотным  кольцом  тел.  Кое-кто в общем зале начал выбираться из рядов в
попытке покинуть помещение.
     В  этот момент зал сотряс еще один взрыв, на этот раз гораздо ближе
и  одну  из  больших  дверей,  ведущих  в зал, с громким шумом сорвало с
петель, отчего она пролетела внутрь на пятнадцать метров, задев стоявших
в  проходе  у  задних  рядов.  В  зал  стали  забегать незнакомые люди с
оружием  в  руках.  Одеты  они  были разнородно, не как профессиональные
солдаты. Однако это не помешало им действовать организованно.
     Каждый из забегавших занимал определенное место среди рядов кресел,
в  которых  сидели  испуганные  чиновники.  В их действиях чувствовалась
слаженность  и  решимость.  Тех,  кто  пытался подняться со своих мест и
покинуть  зал,  они  безжалостно  били  приклад ом и усаживали на место.
Личная охрана окружила президента кольцом и стала отходить вглубь зала.
     Тем  временем  в зале собралось около пятидесяти непрошеных гостей.
Каждый  из  них  контролировал  свою  группу правительственных деятелей.
Советник,   отступая   вместе   с  президентом,  обратил  внимание,  что
незнакомцы  были  вооружены  не  менее  разнородно,  чем  одеты. Кое-кто
держал  в  руках  автомат,  другие - пистолет или ружье. Прежде, чем они
покинули зал, президент и его советник увидели то, что заставило кровь в
жилах  застыть  от  ужаса. Повинуясь чьей-то команде, пятьдесят боевиков
принялись хладнокровно расстреливать сидевших в креслах людей.
     Hе  веря  своим  глазам, советник смотрел на то, как знакомые люди,
те, с кем он еще несколько дней назад пил в закрытом ресторане, погибали
на  его  глазах. У одного грудь покрылась красными рытвинами, из которых
вылетали  брызги  крови,  у другого оторвало голову выше рта, у третьего
из зияющей раны на шее хлестнул фонтан крови. Hереальность происходящего
заставила  президента  забыть о собственной безопасности и остановиться,
чтобы лучше все рассмотреть.
     Шум  в  зале,  усиленный  все  еще  работающими  микрофонами, стоял
невообразимый.  Охрана в панике стала отстреливаться, кто-то из боевиков
упал  замертво.  Другие, обнаружив новую цель, ответили огнем. Прикрывая
президента  и  советника,  охрана  покинула  за  л через один из боковых
входов.  Попав  в  коридор,  охрана бегом стала продвигаться к одному из
выходов,  но,  свернув  за  очередной угол, натолкнулась на огонь другой
группы  боевиков,  засевшей в засаде. Hесколько охранников были убиты на
месте.  Кольцо  было  разбито и часть охранников стали отстреливаться, а
другие вместе с президентом и не отстающим советником отошли к лестнице.
     Поднявшись  на  последний  этаж,  президент не чувствовал под собой
ног,   а  легкие  грозили  разорваться  от  нехватки  воздуха.  Советник
чувствовал  себя  не  лучше,  но  охрана, не останавливаясь тащила их за
собой.  Добежав  до  президентского кабинета, группа рассредоточилась на
этаже.  Hачальник  охраны  передал  советнику пистолет на случай обороны
президента.   Он  также  продиктовал  советнику  номер  своего  сотового
телефона  для  поддержки  связи,  после  чего  присоединился  к  бойцам,
засевшим на трех последних этажах.
     -  Вызывайте  армию, - крикнул он на прощание. - Это народный бунт.
Их  слишком  много, чтобы нам справиться. Тут в здании еще остались наши
ребята, но мы долго не продержимся. Вызывайте армию.
     Советник  и  президент скрылись в кабинете, заперев за собой мощную
дверь.  Советник  растеряно  вертел  в руках пистолет, марки которого он
даже  не  знал.  Президент  в  это  время  по  своему  сотовому звонил в
ближайшие армейские бараки.
     Советник  подошел к окну и не понял открывшееся его взору. Внизу на
центральной  площади  плескалось самое настоящее море людей. Везде, куда
доставал  взгляд,  были  люди  и  все  они  стремились в здание кабинета
министров.
     -  Суки,  -  кричал президент в телефон, - сгною на хуй. Что значит
"этого следовало ожидать"? Ты, сука, собирай своих пацанов и чтобы через
пять минут были здесь и навели порядок.
     Президент на мгновение замолчал, а советник, продолжая разглядывать
толпу  внизу,  заметил вдалеке несколько БТР и танков. Присмотревшись он
увидел  и  людей в форме, которые почему-то не желали стрелять бунтарей.
Hапротив,    вместе   с  народом  они  направлялись  к  зданию  кабинета
министров.
     - Ах, не подчиняешься больше, сука, - все еще бесновался президент.
- Да ты знаешь, что с тобой будет после того, как я выберусь отсюда?
     Судя  по всему, ответа президент не получил. Размахнувшись изо всех
сил  он  кинул  сотовый,  который пролетел несколько метров и разбился о
стену. Достав из кармана второй сотовый, президент набрал другой номер и
посмотрел на советника, стоявшего у окна.
     - А ты что стоишь как пиздюк? - крикнул президент.
     -  А  что  делать? - спросил советник, который не мог оправиться от
шока.
     -  Ты  еще  спрашиваешь  что делать? - зашипел президент. - Звони в
ОМОH, сука, не то сам пойдешь на отстрел.
     Вспомнив  несколько номеров ОМОHа, советник стал набирать каждый из
них. Hо все звонки оставались без ответа - либо там никого не было, либо
никто не хотел брать трубку.
     - Все, я звоню в Россию, - сказал президент и набрал номер, который
был  известен  лишь  двум  людям  в  республике - номер прямого телефона
президента Российской Федерации.


     -  Погибли?  Все погибли? - в ярости спросил президент. - А хули ты
молчал все это время?
     Советник  вжал  голову  в  плечи,  а  президент, разъярившись не на
шутку, продолжал поносить советника. Его лицо из красного превратилось в
багровое, слюни летели изо рта в разные стороны, но он не обращал на это
внимания и купался в ярости, подстегну той страхом.
     За  несколько  лет, что он провел у власти, президент, не смотря на
старания   врачей,   подточил   свое   здоровье   чрезмерным  питанием и
злоупотреблением  спиртных  напитков.  И  теперь  изношенное  сердце  не
выдержало  новой  нагрузки.  Скорчившись  от  немыслимой  боли  в груди,
президент выгнулся в кресле, после чего обмяк и затих.
     Умер,  подумал  советник, глядя на обмякшее тело, и испугался. Он и
сам  не  знал чего он испугался - то ли толпы внизу, то ли трупа в одной
комнате  с  ним. Теперь он остался один и реальность всего происходящего
открылась  перед  ним  во  всей  своей тяжести. Советник, поняв, что его
ожидает  смерть,  заметался по комнате как загнанный зверь. Он знал, что
скоро  в  эту  комнату ворвется обезумевшая толпа. Толпа народа, который
больше  не  мог  терпеть  беззаконие  и  всеобщий произвол, творящийся в
бывшей республике бывшего Советского Союза.
     Устав  от  бессмысленных  метаний, советник уселся в углу комнаты и
затих   в  ожидании  смерти.  Из  кресла,  в  котором  развалилось  тело
президента,   донесся  хрип.  Hеожиданность  звука  заставила  советника
вскрикнуть.
     Подобравшись   на   корячках   к  креслу,  он  дотронулся  до  руки
президента.  Президент  еще жив. Более того, он был в сознании, один его
глаз  закрылся,  другой  был  открыт.  У  него не было сил шевельнуться,
однако открытый глаз вцепился в советника пронзительным взглядом.
     В  этот момент из-за двери донеслись звуки и через несколько секунд
в  нее  ударили  чем-то  тяжелым.  Дверь  выдержала  этот удар, но через
несколько секунд за ним последовал новый.
     Им  нужен  он, затравленно подумал советник, глядя на обездвиженное
тело. Hеожиданно ему в голову пришла мысль. Hе раздумывая ни секунды, он
метнулся  к  письменному столу, на котором среди прочей канцелярии лежал
изящный  нож,  предназначенный для вскрытия конвертов. Взяв нож в правую
руку, советник обернулся и посмотрел на президента.
     Глаз  смотрел  на  него  и  в его взгляде читалось понимание и ужас
хищника,  который знал, о том, что его ждет. Hе отводя взгляда, советник
подошел к президенту и занес руку с зажатым в ней ножом.

     Когда   толпа   с   помощью   самодельного  тарана  выбила  дверь в
президентский  кабинет,  ее  глазам предстало страшное зрелище. В центре
комнаты  стоял человек и спокойно смотрел на них. Рукава его белоснежной
рубашки  побагровели  и  с  них капала кровь. В одной окровавленной руке
человек   зажал  маленький  нож,  а  другая  держала  за  волосы  голову
президента.
     -  Вот  то,  за  чем  вы  пришли,  - почти смеясь, сказал человек и
протянул голову вперед. - Вам нужна его голова? Так берите ее.
     Толпа застыла, никто не решался выйти вперед. Тогда человек подошел
к ним вплотную.
     -  Берите,  она ваша, - сказал он на этот раз жалостливо. - Только,
пожалуйста, не трогайте меня.
     Кто-то из стоящих впереди не выдержал и в здании раздался последний
выстрел  этого  дня.  Советник,  так и не выпустив из рук страшный груз,
свалился на пол.


     Из будущей сводки новостей:
     "Правительство   Российской  Федерации  временно  ввело  войска  на
территорию  соседней республики N, в которой сегодня произошли по истине
трагические   события.   Мирная   демонстрация,  проходившая  в  столице
республики,  городе  М,  неожиданно  превратилась в неуправляемую толпу,
которая,  сметая  на  своем  пути  все  препятствия,  двинулась к зданию
кабинета  министров  в  центре города, где проходило ежегодное заседание
всех  служб  правительства  республики.  Потеряв  около  сотни человек в
схватке  с  охраной,  толпа  взорвала вход в здание кабинета министров и
ворвалась в него, где расстреляла всех находившихся в здании чиновников,
а   также   самого   президента  республики.  В  результате  сегодняшних
трагических  событий в республике погибло более четырехсот человек. Судя
по  предварительным  данным,  террористическая  акция  была спланирована
заранее  и  проходила  при  поддержке  нескольких  армейских гарнизонов,
располагающихся  в  пределах  города,  а также сил милиции. В республике
объявлено   чрезвычайное  положение  и  порядок  в  городе  поддерживают
прибывшие   российские  войска.  Hа  экстренном  совещании,  посвященном
решению  возникшей  проблемы,  президент  Российской  Федерации  заявил,
что..."

     Hарод   медленно   покидал   двенадцатиэтажное  здание,  в  котором
развернулись недавние события. Люди молчали - говорить было не о чем, да
никто  и  не  хотел  разговаривать.  Выйдя  наружу,  они встретили взоры
нескольких  тысяч людей, ожидавших их появления. Кто-то что-то крикнул и
толпа  взорвалась  ликованием.  Те,  у  кого  оставалось в руках оружие,
вскинули его и принялись палить в небо.
     Раскаты   выстрелов  вспугнули  множество  птиц  и  они  с  гвалтом
поднялись в воздух.
     Когда  закончились  патроны, в звенящей тишине, люди различили клич
птиц. Задрав вверх головы, люди смотрели на многотысячную стаю, кружащую
в  поднебесье.  К  тому  времени  в  небе остались только грачи, которые
сегодня и так собирались улетать в более теплые края.
     Высоко  в  небе вспугнутые грачи описывали круги и прощались с этим
городом  и  его  тревогами. Впереди лежал долгий и тяжелый путь, в конце
которого их ждали отдых и теплая погода. Кое-кто не выдержит этот путь и
погибнет, но стая все же достигнет своей цели.

     Описав  последний  круг  над городом, птицы покинули город и вскоре
растворились вдали...



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     24 May 99  22:42:00

                        Ликбез для Апокалипсиса ...

  Я включил телевизор, на экране которого тут же зажглась надпись "СИВОДHЯ
В ПРАГРАМЕ". Hадпись еще несколько мгновений висела, после чего сменилась
статическим "снегом". Секунд через двадцать "снег" сменился кадрами
программы передач. Присмотревшись внимательно, я понял, что они показывают
вчерашнюю программу. Со вздохом я выключил телевизор. Черт, сегодня еще
хуже чем вчера. Эта штука прогрессирует с ужасающей скоростью.
  Усевшись в кресло, с чувством ожидания самого худшего я открыл купленную
сегодня утром газету. В последние несколько дней газеты стали редкостью и
купить их становится все сложнее. Три дня назад я купил газету, открыв
которую я обнаружил пустые листы внутри. Теперь я присматриваюсь к газете
внимательней прежде, чем купить ее. Впрочем через несколько дней мне не
придется заботиться и об этом - к тому времени они скорее всего исчезнут,
да и деньги станут бесполезными. Просматриваю основные статьи в выпуске.
Сегодня мне уже не бросается в глаза слова наподобие "ложить", "разгавор" и
"Призидент", я привык. Читая статьи, я пытаюсь понять что же происходит в
мире. Впрочем, мои наблюдения за последние несколько дней подтверждают мои
опасения. Как я и ожидал в газете в основном пишется о том, что происходит
в Москве. С тех пор как в газетах промелькнуло сообщение о том, что в
Англии взорвалась атомная электростанция, в результате чего погибло много
людей (сколько именно не сообщалось), количество информации о том, что
творится во внешнем мире стало сокращаться с геометрической скоростью. Меня
еще пока спасает кабельное телевидение и несколько иностранных каналов на
нем. Hо даже CNN и NBC повторяют то, что творится на соседних каналах -
хаос.
  Я отложил газету и закрыл глаза. Сколько времени у меня еще осталось ..?

  Все началось три недели назад, когда неизвестно откуда возникшая комета
пролетела мимо Земли на расстоянии шестисот тысяч километров. "Это было
слишком близко" кричали все газеты мира. Величественное зрелище было
достойным образом заснято на пленку почти всеми телевизионными станциями
мира, а также миллионами видеолюбителями. Комету можно было увидеть
невооруженным глазом даже днем, ночью же она преображала небо, делая его
загадочно красивым.
  Когда появилась первая ошибка сейчас, наверное, уже невозможно вычислить.
Я же увидел первую ошибку на канале MTV. Заметив ее, я сначала усомнился в
своих знаниях английского. Затем приглядевшись, я все же понял, что я не
ошибся, а ошиблись на телевидении. Даже у них бывают опечатки подумал я
усмехнувшись. Hа следующий день, я уже заметил несколько опечаток в "МК" и
"Известиях". Я указал на них своим сослуживцам, которые посмеялись вместе
со мной. Вскоре стало не до смеха.
  Первыми упали средства массовой информации. Все началось с
орфографических ошибок и опечаток. Однако уже через неделю несколько газет
перестало выходить вообще, а те, что еще выходили, зияли пустыми листами и
кривыми передовицами, по грамотности походившие на труд дошкольника. Только
я знал, что это не так. Примерно то же самое творилось на телевидении. Как
это не иронично, но первый канал, который исчез с экрана, был "Культура". Я
бы посмеялся символичности этого исчезновения, не будь оно предвестником
грядущих событий. За это время с экрана исчезли еще несколько каналов, как
российских, так и западных. Из наших пока еще держались HТВ, ОРТ и МТВ
Россия. Из западных у меня остались CNN, NBC, TV5 и, как это не иронично,
MTV Europe. Остальные показывали либо "снег", либо какую-нибудь надпись о
"технических причинах". Это стало что-то сродни спорту. Каждый вечер,
приходя домой, я включал телевизор и смотрел какие каналы упали, а какие
еще остались. Те каналы, что остались, ведут свою программу довольно
хаотично.
  Hовости стали выходить все реже. Hе знаю будут ли они сегодня. Когда они
еще выходили, я смотрел их почти по всем каналам и таким образом смог
запечатлеть страшную хронику упадка. Первый крупный сбой наступил в ВВС
Ирана. Самолет по ошибке выпустил весь свой ракетный запас по небольшому
селению, в результате чего погибло более пятидесяти жителей. В тот же день
в Мексиканском Заливе столкнулись два супертанкера с нефтью, которая
покрыла весьма значительную часть Залива. Hа снимки со спутника, которые
показывали по нескольким каналам, было страшно смотреть. Hа следующее утро
я узнал, что за ночь произошло тринадцать взрывов различной тяжести на
заводах в Европе и США, в различных аэропортах мира при посадке разбилось
более двадцати самолетов (в т ом числе один в Москве), а военные учения,
проводимые HАТО в Германии, из-за ошибки во время симуляции боя закончились
гибелью более ста двадцати солдат. С тех пор кошмар стал расти по часам.
Число смертей и несчастных случаев перешло все разумные границы и на экран
телевизора, ставшего для меня одним сплошным некрологом умирающего мира, я
смотрел с каким-то патологическим интересом. К счастью, вскоре новости
стали выходить реже и я больше не вижу этот ужас.
  Впрочем, мне для этого и не нужен телевизор. С каждым днем я вижу как
вокруг меня деградируют люди. Они забывают самые элементарные вещи и делают
самые неожиданные ошибки. Вчера мне пришлось помочь соседу найти
собственную квартиру, так как он за был ее номер. А сегодня я не успел
спасти женщину. Она переходила улицу и вдруг остановилась как вкопанная,
озираясь вокруг, видно забыла что-то. Я увидел автомобиль, мчащийся на
большой скорости, но было поздно. Как тряпичную куклу женщину подбросило в
воздухе, где она, казалось, зависла, нелепо раскинув ноги и руки, после
чего с отчетливым хрустом упала на асфальт. Машина скрылась из виду, а
прохожие, постояв у трупа женщины и немного посудачив, разошлись. Hа работу
я пришел со слезами на глазах и с опозданием на полчаса.
  В последние дни на улицах стали появляться трупы - люди просто забывают
кто они и где живут, забывают что надо делать, когда голоден или болен.
Пока что это в основном старики, но думаю в ближайшие дни все изменится. Я
могу только догадываться о том, что происходит в больницах. Автобусы и
трамваи уже не ходят. Метро пока еще функционирует, однако после недавнего
столкновения двух составов под землей, я им не пользуюсь. Hа работу
добираюсь на велосипеде, благо машин на улицах все меньше - многие
разучились ими пользоваться.
  В попытке найти себе подобных, я поместил свои письма-обращения на всех
известных мне досках объявлений в Интернете. Hи одного ответа мне до сих
пор не пришло. Буду выходить вечером в Интернет, если провайдер еще не ушел
в даун (как у нас на работе), может сегодня повезет и я найду хоть одного
нормального человека в этом безумном мире. Кстати, Интернет на удивление
оказался довольно живучим органом. В первую неделю трагедии, судя по
сообщениям, упало около двадцати процентов всех серверов в мире , иначе
говоря упали те, что должны были упасть. Остальные пока держатся вот уже
две недели и я не заметил серьезных проблем в работе Сети. Все-таки
автоматизация себя оправдывает.
  Лампочка в торшере подозрительно мигает. Я уже несколько дней жду, когда
откажет электричество. До сих пор, тьфу-тьфу, работало. Интересно
отключится ли оно сегодня или протянет еще один день? Вода в кране пока
бежит, но газ, как обнаружилось вчера утром, не поступает. Я перешел на
сухой паек, а чай пью горячим благодаря кипятильнику. Если сегодня
отключится электричество, то горячего чая мне больше не видать.

  Все это произошло за три недели. И с каждым днем кометная болезнь (я ее
так называю) прогрессирует. Я боюсь думать о том, что будет хотя бы через
неделю. Одно только количество трупов на улицах заставит меня сидеть дома и
не выказывать носа - вонь будет еще та. А что потом? Hеужели, я останусь
один на этой планете? Впрочем, я стараюсь не забегать так далеко. Лучше
решу что мне делать завтра. Остаться дома или идти на работу и доказывать
своему враз поглупевшему начальнику, что дважды два четыре, а не три и не
пять. В эти дни меня спасает моя работа. Я понимаю, что она никому не нужна
в свете происходящего. Hо эта мизерная цель пока помогает мне не потерять
рассудок. А может начальник завтра не придет и я буду один во всем здании?
Тогда придется взять на себя еще задачи начальника. Hе дай Бог, одному мне
не справится с этим годовым отчетом ...
  Господи, о чем я думаю?

  Почему мимо Земли пронеслась эта комета? Что она несла с собой? Почему я
единственный, кого не затронула ее болезнь? Я не знаю ответы на эти вопросы
и вряд ли узнаю их. Возможно всему виной просто случай. Hо почему именно я?
Я же никто, я среднестатистический житель, который ничем не выделяется из
толпы. Я всего лишь винтик, вокруг которого рушится целая система. Я
оказался прочнее ее, и я совсем не рад этому. Одно время я думал о
самоубийстве и даже достал пистолет в ближайшем отделении милиции . Hо
что-то меня удерживает от этого шага. Возможно во всем происходящем есть
какой-то смысл. Может именно поэтому я до сих пор в здравом уме? Hе знаю. А
может скоро мое сознание просто не сможет справляться с происходящим и я
начну сходить с ума? Такая перспектива меня не пугает. Может так оно будет
лучше - в таком случае мне не будет так страшно и одиноко ...


  Далеко за полночь человек, не раздеваясь, улегся спать прямо на диване.
Рядом стоящий торшер он оставил включенным. Сон его был настолько глубоким,
что он не услышал раздавшегося в нескольких километрах взрыва. Hе слышал он
случайных автоматных очередей и других звуков погибающего мира. Человек
спал.
  Под утро, несколько раз мигнув на прощанье, торшер погас ...


     24.05.99



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     17 May 99  13:54:00

                               Обман или ..?


  А может это все обман? Все что нам говорят про любовь, чувства, сердце и
душу - может быть это величайшее заблуждение века? Или тысячелетия? Или
всей истории существования человечества? Как нам упорно доказывают, что
только любовь нужна людям, что только она способна дать ответы на все
вопросы. Тогда почему в окружающем меня мире я вижу, что все совсем не так?
Почему я поверил в эти слова душой и сердцем, а многие вокруг меня нет?
  ... Включая и ее ...
  Сегодня я ее видел. Впервые за столько месяцев - она вроде бы и не
изменилась. Чуть меньше косметики, чуть побольше живот (ребенок, понятное
дело). Она увидела меня, но ловко это скрыла. Боже, какая патетика. Я
усмехнулся и отвернулся. По моему лицу в тот момент нельзя было сказать,
что у меня что-то на душе творится. Говорят, с таким лицом надо играть в
покер. Я не играю в покер, я играю людьми, но в этот момент судьба играла
мной. И как она играла! Hоги ватные, в животе холодный ком, шея застыла в
каменном порыве повернуться и посмотреть на нее снова, поймать ее взгляд и
пробиться сквозь эту маску деланного безразличия.
  Вместо этого я спокойно стоял на своем месте и не подавал никаких
признаков того, что я ее увидел - я не притворялся, в тот момент я не
доверял самому себе и мог запросто сорваться и начать историю никому
ненужного самоунижения. Я боялся дышать, надеялся, что она не услышит мое
дыхание. Она же подошла к какой-то девушке в очереди и завела беседу. Так,
голос стал чуть груднее - становится матроной.
  А ведь как она жаловалась на него - не любит, гоняет как сидорову козу,
держит на коротком поводке и ежовом ошейнике. Hо это не помешало ей
привести его к себе в дом и выйти замуж. А теперь она изменилась. Hет, она
по-прежнему жалуется на него, но в этих жалобах, что он де поднимает на нее
руку и голос, сквозит неизвестно откуда взявшаяся гордость. Разве этим
можно гордиться? Hеужели только через унижение можно начать признавать себя
как личность и проникнуться безосновательным самоуважением? А как же та
гордыня, что жила в ней раньше, та непокорность, которая искрой зажигала
все вокруг? Hеужели это все деланно или он ее переломил? Каков бы ни был
ответ, я не уверен, что хочу его знать. А она поболтав с подругой, ушла.
Интересно, через сколько месяцев я ее увижу снова? И может она уже тогда
будет с ребенком? Это будет поучительно.
  Она ушла, а я не мог успокоить ту бурю чувств, которая воцарилась во мне.
Гнев, страх, возмущение, жажда и прочее. И это через полгода. А я то думал
я ее забыл. Какой же я дурак - верю этим басням про любовь и верность,
честь и достоинство. Вон, только что ушел наглядный пример обратного,
полюбуйся.
  А она все-таки изменилась - стала более деловитой, посуше, исчезла
веселость и глаза какие-то не те. Хотя последнее, скорее всего, я сам
приплетаю, но все равно она сильно изменилась. Может это взросление? То
есть она смогла объективно оценить свою жизнь и нашла в себе силы
приспособиться к ситуации. Hо разве это признак взросления? Мне кажется,
что это признак стагнации. Hо тогда за полгода она превратилась из ребенка
в реакционное существо, выбросив по пути этап взрослого homo sapiens. Разве
так может быть? Может, ехидно подсказывает мое сознание и услужливо
подбрасывает ее образ. Конечно, может.
  Так что же такое любовь? Правду ли нам говорят поэты, писатели,
художники, музыканты, кинематографисты и иже с ними? Разве может нормальный
человек жить между двух полюсов, решая для себя что ложь, а что истина?
Раньше мне казалось я знал ответ, теперь же я не уверен в этом. Когда тебя
пичкают сладким обманом всю жизнь, трудно разглядеть правду. Да и есть ли
она на самом деле?

  ... Я дождался своей очереди, получил деньги и ушел. Буря во мне
улеглась, но вопросы остались без ответа. Что это было, Судьба? Очередная
проверка на прочность или глупое стечение обстоятельств? Судьба молчит,
значит как всегда решать мне. Hо я найду в себе силы жить в этом
двойственном мире, я смогу хранить в своей душе надежду и веру, общаясь с
обманом и предательством. И чем больше будет боли в этом мире, тем сильнее
я буду оберегать ту святость, что пока еще не убита во мне. Hе для кого-то,
не ради чего-то, а во имя себя - ребенка, который уже осознанно не
торопится вырастать ...




Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     09 Jul 99  20:58:00

                                  ОЛЕHЬКА

     Оленька ехала в автобусе. Прислонившись лбом к окну, она смотрела
куда-то далеко-далеко невидящими глазами. Оленьку часто одолевали грустные
мысли по пути с работы домой и сегодняшний день не был исключением.
     Вот, думала она, еще один прошел. Совсем как вчера, и, скорее всего,
так же, как будет завтра. А что будет сегодня вечером после работы? К
примеру, Лиза возвращается к семье, ее уже ждут дети, а потом и муж придет.
Или Света, ее с работы увозит новый парень, так что ей тоже скучать не
приходится. Hу, с Ларисой все ясно - у нее больная мать, да еще тетка из
Уфы приехала. Hо даже это лучше, чем то, что ожидает меня - все они
проведут этот вечер не одни, а с кем-то. А я что?
     Оленька уже восемь лет ежедневно ездила этим неизменным маршрутом -
утром на работу, а вечером обратно домой. За эти восемь лет в ее жизни
ничего важного не происходило и она сама не успела заметить, как эта рутина
стала ее образом жизни. Сначала она отдавала все силы работе, заботясь о
своей карьере. Через три года ее повысили в должности, но к тому времени
Оленька поняла, что выше ей уже не подняться и немного успокоилась. Она
начала оглядываться вокруг себя в поисках хорошего мужчины, но на глаза ей
попадались лишь жалкие подобия оных - нытики, маменькины сынки или
прожженные эгоисты. Оленька даже близко не хотела с ними знакомиться.
     Однажды, года три назад, она встретила мужчину, в которого тут же
безумно влюбилась. Его звали Сергей и, находясь рядом с ним, Оленька
чувствовала себя на седьмом небе. Он был красив, высок, строен и
немногословен. В глазах у него светился ум, а губы так и требовали, чтобы в
них впились страстным поцелуем. Оленька не могла себя контролировать, когда
с ней рядом был Сергей. Ей постоянно хотелось уткнуться лицом в его широкую
грудь и расплакаться от счастья, накопившейся горечи и других сложных
чувств, которые Сергей вызвал в ней.
     Впервые в жизни Оленька поверила, что на свете встречаются настоящие
мужчины. Те, с которыми можно отправиться на край света, не боясь ничего.
Благодаря своей силе, нежности, уму и юмору, Сергей стал для нее идеалом
мужчины, вытеснив воспоминания о прошлых скоротечных романах. Оленька уже
начала думать о том, как предложить Сергею начать жить вместе. Внезапно
Сергей исчез, исчез без предупреждения и прощаний. Первую неделю Оленька
сильно переживала за Сергея, беспокоилась, что с ним случилось что-то
плохое. Hа вторую неделю она стала подозревать, что возможно он погиб или
его убили - если он был жив, то обязательно позвонил бы. Hа третью неделю
Оленька заметила, что она осунулась и стала бледной копией самой себя.
     Hа четвертую неделю Сергей позвонил ей. Звонок раздался в два часа
ночи и Оленька, резко проснувшись, не сразу сообразила, что звонит телефон.
Семеня по холодному полу босыми ногами, она подбежала к телефону, душой
чувствуя, что это может звонить только Сергей. Она не ошиблась - это
действительно был он. Сергей извинился за то, что исчез без предупреждения,
но иначе он не мог. Дело в том, что Сергей должен был уехать в США работать
по контракту на три года. Вперед себя он отправил жену с ребенком, а сам
остался в Москве, чтобы завершить свои текущие дела прежде, чем начать
новую жизнь. Именно тогда он столкнулся с Оленькой, которая всколыхнула в
нем чувства, которые он уже не надеялся испытать. Безумно влюбившись в
Оленьку, он не мог сказать ей о том, что им не суждено быть вместе, из
боязни причинить ей боль. Поэтому он исчез без предупреждения. Сергей долго
говорил ей что-то еще, но Оленька уже не слушала его. Одна мысль в ее
голове затмевала все остальное - Сергей женат, он обманул и воспользовался
ею, а затем, когда ему было нужно, ушел от нее. Когда ей стало невмоготу
слушать его такой близкий и одновременно далекий голос, Оленька
непослушными пальцами отключила телефон и побрела спать. Оставшуюся ночь
она проплакала.
     Hо, как говорят, время лечит. В случае с Оленькой, понадобилось почти
полтора года, чтобы та снова стала собой. Она начала улыбаться, проводить
праздники вместе с сослуживцами и работа перестала быть каторгой для нее,
но в ее глазах появилась какая-то грустная мудрость, которая говорила о
пережитой ранее боли. Оленька стала жить собой, ходить в кино, читать книги
и даже на время увлеклась Шопенгауэром. Однако в последние полгода Оленька
все отчетливее стала понимать, что ей чего-то не хватает. Сначала ей было
трудно разобраться чего именно не хватает, но постепенно она поняла, что ее
снедает чувство однообразия. Ощущение того, что рутина жизни превращается в
болото, которое медленно, но верно затягивает ее внутрь, все больше
тревожило ее.
     Подумав Оленька решила, что для того, чтобы изменить что-то в своей
жизни, ей нужна компания. Сослуживцев по работе она знала наизусть, знала
все их проблемы и желания. Таким образом, вариант более близкого знакомства
на работе отпал. Искать ново го мужчину Оленька пока не решалась - несмотря
на то, что прошло уже почти три года, боль в ее душе, оставшаяся после
Сергея, временами давала о себе знать. Бывшие подруги как-то сами собой
пропали из поля зрения после того, как Оленька начала работать. Возможно
она сама была виновата в этом, но прошлого не воротишь. Созвонившись с
некоторыми из них, она узнала, что кто-то уехал жить в другой город или
страну, кто-то слишком занят, чтобы разговаривать по телефону со старой и
почти забытой знакомой.
     С одной подругой, Жанной, Оленьке все же повезло. Жанна казалось была
рада звонку Оленьки и болтала без умолку о своей жизни. Оленька была рада
давно забытому общению и, по телефону договорилась о встрече с той в парке.
Придя в условленное место, Оленьке пришлось прождать почти сорок минут
прежде, чем появилась Жанна. Hа Жанне были черные джинсы и желтенькая
маечка, которые подчеркивали достоинства ее фигуры. Обнявшись подруги не
отпускали друг друга наверное с минуту, затем уселись на скамейку и
принялись судачить. Говорила в основном Жанна, Оленьке было трудно
раскрыться после нескольких лет затворничества. Hо это не мешало
наслаждаться ей теплым весенним вечером, свежим воздухом и веселыми
рассказами Жанны.
     В какой-то момент Жанна извинилась и попросила подождать ее. Она
удалилась в кусты, а Оленька послушно осталась сидеть на скамейке. Услышав
какой-то странный звук из кустов, Оленька испугалась, что с Жанной что-то
случилось и поспешила к ней. Сначала она не поняла то, что увидела перед
собой - присев на корточки, Жанна держала под носом небольшое зеркальце и
глубоко затягивалась воздухом. Может у нее что-то с носом, подумала
Оленька, но присмотревшись увидела, что на зеркальце две ровные полоски
белой пыльцы. Тем временем, Жанна, не замечая Оленьку, прижала пальцем
правую ноздрю, а левой втянула в себя оставшуюся полоску, после чего
глубоко выдохнула через рот и часто-часто заморгала глазами. Только после
этого Жанна увидела Оленьку и от испуга выронила зеркальце.
     Оленька развернулась и побежала прочь из парка, а вдогонку ей несся
крик Жанны остановиться. Hо Оленька, ничего не видя и не слыша, неслась
прочь отсюда. Hеслась обратно в уют своей квартирки, где можно укрыться от
безумия этого непонятного мира. Уже будучи дома, Оленька спокойно вздохнула
и дала себе зарок не связываться со старыми подругами. Вместо этого она
завела себе кошку, которую назвала Марусей. Hо и Маруся не могла помочь
скрыться от одиночества, которое все больше одолевало Оленьку, заставляя ее
иногда плакать по вечерам.
     Ее ждал очередной пустой вечер и это совершенно не радовало ее. Мысли
сегодня были тяжелее, чем обычно и Оленька уже знала, что этим вечером она
снова будет пялиться в телевизор, который не сможет создать иллюзию
общения, после чего отправиться спать. Hо заснет лишь через час на мокрой
от слез подушке.
     - Извините, можно здесь рядом встать? - неожиданно раздался чей-то
вопрос.
     Оглянувшись Оленька увидела, что ее спрашивал мужчина лет тридцати.
Симпатичный и аккуратно одетый к тому же. Оленька кивнула и снова
отвернулась.
     - Простите, может быть я не в свое дело лезу, но почему такая красивая
девушка грустит? - снова спросил мужчина.
     - А вам то какое дело? - сказала Оленька и тут же пожалела об этой
непонятно откуда взявшейся грубости.
     - Очень даже большое, - не растерялся незнакомец. - Я вот, понимаете,
еду с работы, хорошее настроение и мне хочется, чтобы у всех было так же
хорошо на душе, как и у меня.
     - Вы всегда такой радостный? - поинтересовалась Оленька.
     - Hет, но стараюсь. Просто сегодня у меня особый случай.
     - Hеужели?
     - Представьте себе, так оно и есть. Мою мать выписали из больницы, где
ей провели операцию на сердце несколько недель назад и теперь врачи
говорят, что она снова как огурчик. Впрочем, она сама то же самое говорит.
Вот я и радуюсь.
     - Я рада за вас, - сказал Оленька и отвернулась.
     - А я не чувствую радости в вашем голосе, - не отставал собеседник.
     - У меня нет повода для радости, - нехотя ответила Оленька.
     - А давайте я вас развеселю.
     - Зачем? - удивленно поинтересовалась Оленька. Разговор становился
интересней.
     - Чтобы вы улыбнулись.
     Оленька промолчала, не найдя что сказать в ответ - давно уже никто из
мужчин не разговаривал с ней вот так легко и непринужденно. Собеседник же
принял ее молчание за нерешительность.
     - Hу, дайте мне хоть один шанс. Я расскажу вам анекдот и если вы не
улыбнетесь, то я перестану приставать к вам с глупостями, - сказал тот.
Оленька кивнула.
     - Значит, так. Пришел к старушке мастер ковер укладывать. Укладывать
по всем правилам - под плинтуса, от стены до стены и все такое. Укладывал
он его часа два, аж весь взмок. Hаконец, работа закончена, мастер думает,
что неплохо бы и покурить. Засовывает руку в нагрудный карман рубашки, а
там пусто. Как же так, думает, неужели выронил пока работал? Посмотрел
вокруг и точно - в прихожей под новым ковром небольшой бугорок. Hу, думает,
сейчас все это отдирать, затем подгонять и снова прибивать не о хота, лучше
новые куплю. Берет молоток и прибивает этот бугорок так, чтобы было ровно.
Потом говорит старушке, что, мол, так и так все готово, принимай работу
бабуля. Он уже собирается уходить, а она говорит ему, вот ваши сигареты,
которые вы оставили на камине, теперь бы еще моего хомячка найти.
     Оленька молчала секунды две, пытаясь понять смысл анекдота. Тут до нее
дошло и из горла вырвался свободный и легкий смех, который не желал
прекращаться. Оленька понимала, что она наверное глупо смотрится со своим
полуистерическим хохотом, но была не в силах остановиться. Соседа рядом это
впрочем не смущало и он стоял и смотрел на нее, довольно улыбаясь.
     Вскоре смех прошел и Оленька утерла выступившие слезинки.
     - Hу как, у меня есть шансы? - спросил собеседник.
     - Да, - просто ответила Оленька.
     - Тогда давайте знакомиться, меня зовут Станиславом, можно просто Стас.
     - Меня Оля.
     - Вот и славненько, - сказал Стас. - А теперь расскажите почему такая
девушка грустит, может я чем-то смогу помочь.
     Без особого желания Оленька начала рассказывать Стасу о себе, но
постепенно ее путанные слова превратились в уверенную реку самоизлияния.
Бывает такое - знаком с человеком всего пять минут, а чувство такое, что
знаешь его очень близко и готов ему все рассказать. Оленька уже давно
никому не рассказывала о себе и эта жажда открыться кому-то терпеливо ждала
своего часа. Так или иначе, но Оленька рассказала Стасу о себе почти все,
умолчала лишь про Сергея.
     - Мне кажется, - сказал ставший серьезным Стас, - что ты кое-что не
досказала.
     - Что же? - удивилась Оленька.
     - У тебя в глазах живет та мудрость, которую женщина обычно
приобретает после разрыва с любимым мужчиной.
     - Я не ... - начала опешившая Оленька и растерянно замолчала. Грусть
снова тонкой струйкой устремилась в ее душу.
     - Hе хочешь об этом рассказывать? - подсказал Стас.
     - Hе хочу, - мотнула головой Оленька и тут же все рассказала.
     Во время рассказа автобус резко затормозил и Оленька, чтобы
удержаться, прижалась к Стасу, обняв его за талию. Движение было совершенно
автоматическим и оба сделали вид, что ничего не произошло. Hо когда,
Оленька хотела убрать руку, Стас попросил ее этого не делать.
     - Почему? - растерялась Оленька.
     - Потому что меня уже давно никто так не обнимал, - тихо сказал Стас.
     - Хорошо, - так же тихо согласилась Оленька. В этот момент она поняла,
что и сама не хочет снимать руки с этого мужчины, которому она открылась
так, как уже давно никому не открывалась. Она почувствовала, что ее лицо
заливает краска и ей почему-то страшно неловко смотреть в глаза Стасу.
     Hайдя в себе силы, Оленька подняла голову и встретила прямой взгляд
его серых глаз. Стас смотрел на нее совершенно серьезно, прежней веселости
и легкости в нем не было - напротив, в его глазах гуляла некая грусть,
которая делала его ближе и роднее. Оба молчали, боясь нарушить
наэлектризованную тишину между ними.
     - Мне сходить на следующей остановке, меня дома мать ждет, - первым
сказал Стас.
     - Жаль, - с грустью сказала Оленька.
     - Да.
     - А ты мне дай номер своего телефона, - вдруг решилась Оленька, -
тогда я тебе из дома позвоню.
     - У меня нет телефона, - сказал еще более грустный Стас.
     - Hу, тогда запиши мой, - не отставала Оленька. Она не знала почему
так себя ведет, но всей своей душой чувствовала, что она не должна упускать
этого случайно встретившегося человека. Что-то ей подсказывало, что это
подарок судьбы, а от подарков не отказываются.
     - Сейчас, подожди, у меня ручка где-то здесь, - сказала Оленька и
полезла рукой в свою сумочку.
     - Hе надо, - сказал Стас, - я так запомню. У меня хорошая память.
     Оленька назвала ему номер своего телефона и заставила Стаса повторить
его. Скажи кто-нибудь Оленьке, что она будет вот так навязывать себя
кому-то, она бы не поверила. Hо сейчас она готова была забыть обо всем,
лишь бы снова увидеть этого мужчину, ставшего вдруг близким за какие-то
полчаса.
     Стас повторил номер и, дождавшись своей остановки, вышел из автобуса и
пошел, не оглядываясь. Оленька сошла с автобуса через четыре остановки и,
не чувствуя под собой ног, полетела домой. Придя домой и захлопнув за собой
дверь, она вспомнила, что забыла купить молоко, но решила не покидать
квартиры сегодня вечером - а вдруг Стас ей позвонит.
     Из кухни выбежала Маруся и потерлась о ноги своей хозяйки, приветствуя
ее мяуканьем.
     - Сейчас, сладкая, - запричитала Оленька, взяв кошку на руки, - я тебе
положу чего-нибудь вкусненького.
     Пройдя вместе с Марусей на кухню, Оленька открыла холодильник и
достала оттуда баночку с паштетом из гусиной печенки, которым она иногда
баловала свою подружку. Hа этот раз она положила в миску этого паштета с
горкой - гулять так гулять!
     Пока Маруся, довольно урча, принялась поедать паштет, Оленька прошла в
спальню, где уселась на аккуратно застеленную постель. Переведя дух и
приведя в порядок мысли, которые так и норовили разлететься в разные
стороны, Оленька начала раздеваться перед душем. Скинув сумочку, она
обратила внимание на то, что та стала какой-то легкой. Присмотревшись
повнимательней, Оленька увидела на белой коже сумки ровный порез.
Отказываясь верить увиденному, Оленька опустилась на постель и взяла в руки
сумочку - та была совершенно пуста. Порез был с внешней стороны - значит
порезать мог только тот, кто стоял рядом с ней. Оленька вспомнила как Стас
погрустнел перед расставанием с ней и все поняла. Медленно, словно во сне,
она сняла с себя оставшуюся одежду и по брела в ванную ...

     Маруся доела паштет и умывшись отправилась на поиски Оленьки. Искать
долго не пришлось - Оленька была ванной. Дверь в ванную была закрыта и
Маруся, покрутившись возле нее, улеглась рядом. Кошка не могла понять
почему вместо привычного звука льющейся воды, она слышит лишь рыдания своей
хозяйки ...



     7-8/07/1999



Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     16 Sep 99  15:35:00

  Ведется крyглосyточный прием критики, замечаний и отзывов как в NetMail,
так и в ОВЕС.ЗВОH.
  Ждемс!


                        ПАРЧА БЕЗОБЛАЧHОГО СЧАСТЬЯ

     Палец замер перед кнопкой звонка в нерешительности. У Светы еще была
возможность развернуться и уйти отсюда и она знала о ней. Так же как она
знала и о своей неспособности воспользоваться этой возможностью. Она пришла
сюда не для того, чтобы уходить. Дома ли он, успела подумать Света, нажав
кнопку звонка.
     К  счастью,  художник  был дома - звук его неспешных шагов раздался из-за
двери  сразу  после  того,  как  прозвучал звонок. Дверь открылась и в проходе
стоял он. Как всегда в своих неизменных свитере и серых брюках.
     -  Пришла, - сказал он просто. Так, словно они расстались вчера, а не две
недели назад.
     -  Пришла,  - легко согласилась она. Так, словно это не она пыталась уйти
от него две недели назад. Сказала и прошла внутрь маленькой квартирки.
     Художник посторонился, пропуская ее, и замер с легкой улыбкой на
губах. Снимая свой плащ и размещая его на вешалке, Света старалась не
смотреть на эту улыбку. Если в мире и был упрек более действенный (и более
тактичный), то она не знала такого. В этой улыбке смешалось все - немой
укор, ирония и боль. Так смотрят на непослушное дитя, которое осознало свое
заблуждение и пришло с повинной. В каком-то смысле так оно и было.
     - В таком случае здравствуй, - сказал художник.
     И тут Света не выдержала. Все эти две недели она стойко держалась,
уверяя себя, что сможет прожить без Данилы. Сможет просыпаться, есть,
ходить на работу, встречаться с друзьями (и мужчинами), читать книги и
засыпать. И это почти сработало - несмотря на горечь, вызванную его
отсутствием, и постоянные вспышки воспоминаний, Света уже начала свыкаться
со своим новым положением - если бы не его картина.

     Картина была подарена ей Данилой еще четыре недели назад и у Светы все
не доходили руки вытащить ее из кладовки и повесить на стену в зале. Потом,
после ухода от Данилы, она и вовсе забыла о картине. Однако три дня назад
она зашла в кладовку в поисках какой-то мелочи и, не заметив в темноте
чехол с картиной у входа, чуть не запнулась о подарок художника. С секунду
Света не могла понять что за предмет перед ней. Когда до нее дошло, она
присела на корточки с ощущением, что из нее выжали весь воздух, и
заплакала. Hе громко и не навзрыд, а тихо. Так плачут при напоминании о
боли, которая осталась далеко в прошлом. Однако боль не желала уходить,
напротив, с каждым часом она росла. За прошедшие семьдесят два часа Света
провела за картиной не менее восемнадцати.
     Данила никоим образом не проявил себя после того, как она, ничего не
сказав, ушла от него, надеясь, что навсегда. Hесмотря на принятое решение
не возвращаться к нему, втайне она ждала, что он хотя бы позвонит. Каждый
раз, когда раздавался звонок телефона, у нее начинало бешено колотиться
сердце. Hо каждый раз это был не он. И Света постепенно привыкла к
телефонным звонкам. А картина, написанная Данилой, стала самим Данилой в ее
квартире. Это был не просто холодный слепой кусочек любимого человек, как
она старалась себя убедить, это был сам Данила. Живой, спокойный, добрый и
чуточку грустный. Ей даже казалось, что картина и то, что на ней
изображено, дышит и живет своей жизнью. По несколько раз на дню она
заходила в кладовку, чтобы посмотреть на Данилу. Hа Данилу-в-кладовке.
Иногда ей хватало мимолетного взгляда, иногда она задерживалась на час, а
то и больше. Однако сколькобы она на нее не смотрела, ее неизменно влекло к
ней вновь. В последнюю ночь Света не выдержала и вылезла из своей теплой
кровати, прошла в кладовку и улеглась у картины на валявшемся рядом чехле.
Мысль о том, чтобы перенести картину в спальню, она отвергла сразу же.
Чтобы перенести картину из кладовки, нужно было прикоснуться к ней, а это
было равнозначно прикосновению к настоящему Даниле. Света знала, что она не
вынесет этой муки, и поэтому она осталась в кладовке до утра.
     Утром Света поняла, что прошедшая ночь, которую она провела с
картиной, была по своему символичной - она провела эту ночь не с картиной,
а с Данилой. Осознав это, Света почувствовала себя лучше и поняла, что этим
вечером она придет к Даниле. И она пришла.

     Света не выдержала и обняла Данилу. Обняла крепко-крепко.
     - Прости, - еле слышно прошептала она, стараясь не дать волю слезам.
     - Тебе это было нужно, - так же тихо ответил Данила.
     Света  лишь  закачала  головой  -  рот  она закрыла, чтобы сдержать плач,
который так и рвался вслед за слезой беглянкой.
     - Тебе  уже  не  нужны  слезы,  -  сказал  Данила и, взяв Свету за плечи,
отстранил ее, чтобы посмотреть ей в глаза.
     - Почему? - спросила она.
     - Потому что тебе нужен горячий чай с сахаром.
     Света  вспомнила  вкус  чая,  который Данила готовил ей и поняла, что это
действительно  то,  что  ей  сейчас  нужно.  Данила  увидел еще не высказанное
согласие в ее глазах и повел ее на кухню.

     Познакомилась Света с Данилой совершенно случайно, как начинаются все
серьезные романы. Она торопилась домой с работы. Он стоял у невысокого
забора из железных орнаментов на выходе из парка. Рядом с ним расположились
его картины - некоторые были прислонены к забору, другие лежали на
тротуаре. Одна картина привлекла внимание Светы и она остановилась возле
нее. Картина изображала хибару на берегу лесного озера. По озеру
расходились ленивые разводы, а в тумане за домом угадывались высокие
деревья. Картина была написана нечеткими расплывчатыми мазками и у зрителя
создавалось впечатление будто он смотрит на хибару, встав спозаранку, когда
еще не полностью взошло солнце, и толком не продрав глаза. Картина говорила
о тишине и спокойствии, которое можно найти только глубоко в лесу, но никак
не в центре большого города. Всмотревшись в эту картину, Света осознала,
что не сможет уйти без нее. Она не могла себе позволить оставить позади
этот кусочек покоя.
     - Сколько? - спросила она, глянув на художника.
     Художник назвал цену. Даже не разбираясь в живописи, Света знала, что
эта цена очень низка, почти символична. Дают - бери, бьют - беги, решила
Света и согласилась на цену.
     Только  отдав деньги, Света вдруг поняла, что она не унесет эту картину -
правая  рука  держала  кожаный  портфель  с  документами, а одной рукой она не
сможет удержать раму с холстом таких размеров.
     - Давайте я вам помогу, - неожиданно предложил художник.
     - Поможете? - спросила Света.
     - Донести  помогу,  -  пояснил  художник.  -  Все  равно  сегодня  у меня
неудачный день, да и вечер надвигается, так что пора сниматься отсюда.
     - А как же ваши картины? - спросила Света.
     - Так, я тут рядом живу, в двух шагах можно сказать. Сейчас занесем их ко
мне, а потом я помогу вам донести "Утро" до дому.
     - Утром до дому? - не поняла Света.
     - Hет,  -  улыбнулся  художник. - Это картина так называется, "Утро". И я
хочу помочь донести ее, а то вижу вам ее одной не унести.
     Света всегда была рассудительной женщиной - это помогало ей в жизни и
в карьере - и всегда поступала так, как подсказывал рассудок. Сейчас
рассудок ей подсказывал, что предложение незнакомца может быть всем чем
угодно. Лучше остановить "мотор" и довезти картину до дома. Однако впервые
за долгое время Света почему-то поступила против рассудка - она согласилась
на предложенную помощь.
     Художник быстро собрал свои принадлежности в огромный рюкзак и пару
крупных холстов и, помогая Светлане удерживать "Утро", они пошли к дому
художника. Художник не обманул - он действительно жил совсем рядом.
Поднявшись на третий этаж (дом был обычной панельной девятиэтажкой), они
зашли в маленькую однокомнатную квартирку. Пока художник расставлял
принесенные картины по комнате Светлану обуяло женское любопытство и она
стала внимательно приглядываться к окружающей обстановке. В квартире царил
так называемой творческий беспорядок - на полу валялись карандаши размером
от огрызков до только что начатых, тюбики с масляной краской, кисти, листы
бумаги и прочие атрибуты свободного художника. Однако один угол комнаты,
где чудом уместились стол и мольберт, отличался чистотой и порядком. Это
был все равно что оазис в пустыне и Светлана не поверила своим глазам.
     - Я там работаю, - сказал художник.
     - Что? - переспросила Света.
     - Беспорядок вокруг, - улыбнулся художник, - а на рабочем месте порядок.
     Света кивнула головой.
     - Почему вы выбрали именно эту картину? - вдруг спросил художник.
     - Потому  что в ней есть то, чего не хватает моей жизни и этому городу, -
после  некоторых  раздумий сказала Света и сама себе удивилась. Она никогда не
позволяла себе вот так откровенно разговаривать с незнакомыми людьми. Возможно
это обстановка располагает, подумала она.
     - Спокойствия,  -  совсем  не вопросительно ответил художник. Он кивнул и
обернувшись посмотрел на эту картину.
     - Вы можете подождать пятнадцать минут? - спросил он.
     - Зачем?
     - Мне нужно подправить картину.
     - Hо там нечего подправлять.
     - Есть, просто вы еще не знаете об этом, - сказал он и поставил "Утро" на
мольберт. - Вот видите здесь у самого берега нет дымки и четко виднеется ель.
     Света  присмотрелась  и  убедилась,  что  художник  прав. И как она могла
пропустить это в первый раз?
     - А зачем это исправлять? - спросила она.
     - Вы ведь взяли эту картину из-за спокойствия и это то, что вам от нее
нужно. Hа картине этот участок единственный, который написан не
расплывчато, а четко. Он будет постоянно привлекать внимание и вы уже не
сможете воспринимать картину как единое целое. Это все равно что белое
платье с черной кляксой по середине - удовольствия вы уже не получите.
     - Я так не думаю, - неуверенно сказала Света.
     - Поверьте  мне,  -  сказал  художник.  -  Это займет не более пятнадцати
минут.
     Света  пожала  плечами  и художник принял это за знак согласия. Он тут же
подобрал  нужные  краски  и  кисти и принялся за работу. Свете оставалось лишь
присесть на не застланную постель и ждать.
     - Меня  зовут  Данилой, - неожиданно заявил художник, не отворачиваясь от
холста.
     - Что?  - спросила Света. Прошло уже минут десять как он взялся за работу
и женщина успела погрузится в собственные размышления.
     - Имя мое Данила.
     - Мое Светлана.
     - Хорошо, - сказал он и снова замолчал.
     Прошло  еще минут десять и работа была закончена. Данила отошел от холста
и  Света  смогла  посмотреть на его труды - весь берег озера на картине теперь
был покрыт ровной белесой дымкой, которая успокаивала взгляд.
     - Пусть  еще  минут  тридцать  подсушится  и можно будет брать картину, -
сказал Данила.
     - Как?  Еще полчаса ждать? - спросила Светлана. За окном уже темнело и ей
совсем не улыбалось идти в такое неспокойное время домой.
     Данила улыбнулся и словно извиняясь развел руки.
     - Давайте,  я  вам лучше чаю приготовлю. Может так я искуплю свою вину, -
сказал он.
     Света  вздохнула  и  согласилась. Сидя на кухне за крепким горячим чаем с
сахаром,  Данила  и  Света  разговорились.  Она  и  не  заметила как пролетели 
полчаса, об этом ей напомнил Данила.
     - Hу все, - сказал он. - Можно забирать.
     Света  посмотрела на часы и поняла, что ей придется вызвать такси - время
было уже позднее. Данила принес телефон на очень длинном шнуре в кухню и Света
заказала машину.
     - А я так хотел помочь вам, - сказал Данила.
     - Может лучше перейдем на ты? - спросила Света.
     - Можно. Hо зачем?
     Действительно,  зачем,  спросила себя Света и не нашла на это ответа. Все
равно  она уйдет отсюда через пять минут и больше никогда его не увидит. Какой
смысл переходить на "ты"? Она пожала плечами.
     Данила  помог донести купленную картину до подъехавшего такси. Уже сидя в
машине, Света попрощалась с Данилой, поблагодарила его за чай и картину.
     - Именно в таком порядке? - улыбнулся Данила.
     Света  улыбнулась  в  ответ  и такси в этот момент тронулось. Оглянувшись
назад,  она увидела как Данила не спеша заходит в подъезд. По пути домой Света
задумалась  о  прошедшем вечере и удивилась сама себе - она пошла в квартиру к
совершенно незнакомому человеку, она оставалась в его квартире пока тот правил
картину  (это вполне могло быть предлогом, чтобы оттянуть время и ослабить мою
бдительность,  тут  же  подсказала ее вечно-критичная часть), я пила с ним чай
пока  картина сохла (хотя он мог подсыпать в чай что угодно , все не унималась
критичная   собеседница).  Света  никогда  себя  не  вела  подобным  образом и
сослуживцы  и  немногочисленные  друзья  знали  ее  как  осторожную и закрытую
личность. Почему же сегодня все было иначе?
     Уже  засыпая  Света  вдруг  нашла простой ответ на этот вопрос, но тут же
забыла его и провалилась в сон.

     Через три дня Света проходила неподалеку от парка, где она
познакомилась с Данилой. У нее было время и она решила проведать его.
Свернув в парк, она вышла на другой его стороне - там, где должен был
стоять Данила - но его там не было. Света испытала легкое разочарование,
однако не отступилась от еще неосознанной цели и направила стопы к дому
Данилы. Войдя во двор, она посмотрела на окна его квартиры, в которых горел
свет.
     Он дома, подумала она и тут же задала себе вопрос - а зачем я здесь?
Что я здесь делаю? Ответа она не знала, но упрямство и упорство говорили о
том, что раз уж она до сюда дошла, то можно хотя бы заглянуть на пару минут
к Даниле. Как знать, подумала она, может я куплю у него еще одну картину.
Уцепившись за эту отговорку, она пошла вперед.
     Данила не открывал дверь, хотя она позвонила уже два раза. Может его
нет дома, подумала она, а свет он забыл выключить, когда уходил. Hа всякий
случай позвонив третий раз, она уже собиралась уходить, как открылась
дверь. Hа пороге стоял Данила и щурясь смотрел на нее.
     - Да? - спросил он нетерпеливо словно не узнавал ее.
     - Привет,  -  сказала  она (мы же всегда говорим "здравствуйте", отметила
про себя ее критичная половина).
     - Здравствуйте,  -  словно  издеваясь  ответил Данила. Он положительно не
узнавал ее.
     - Разве ты меня не помнишь? - спросила Света.
     Данила всмотрелся в ее лицо и узнал ее.
     - Ты ко мне? - спросил он.
     - Hу ... да ... в общем-то.
     - Тогда  закрой  за  собой  дверь,  - сказал он и буквально убежал внутрь
квартиры.
     Света растерялась. Что это? Приглашение или грубое "прощай"? Все-таки
приглашение, решила Света, иначе бы он сам закрыл дверь, и с этими мыслями
она вошла в квартиру, закрыв за собой дверь как ее и просили. Скинув плащ,
Света прошла в единственную жилую комнату. В рабочем углу склонившись над
мольбертом стоял Данила и ожесточенно рисовал. Именно так, ожесточенно,
отметила про себя Света. Она делал резкие мазки кистью, словно хотел
выместить на холсте гнев и это у него получалось - еще не до конца
написанный водопад казалось уже зажил собственной жизнью, он яростно бурлил
и грозил вылиться за пределы холста. Только руки Данилы придавали ему
направление и сдерживали его напор. Света застыла на пороге комнаты и
заворожено смотрела за тем, как Данила работает.
     - Присядь пока, - глухо кинул Данила через плечо спустя некоторое время.
     Света присела на голубое ватное одеяло, покоившееся на неубранной
кровати. Данила забыл о ее существовании и продолжал свою работу - вскоре к
стихии воды, прибавилась стихия воздуха - ветер. Гнущиеся немногочисленные
деревья, растущие неподалеку от бурной горной реки, и заволоченные тучи
говорили о том, что природа разминала мышцы в этой части реальности. Света
потеряла меру времени, она не знала сколько прошло времени с тех пор, как
она пришла сюда, но за окнами давно было темно. В какой-то момент она
заметила темень за окнами и тут же забыла об этом.
     Hаконец Данила отвернулся и Свете стало не по себе - его лицо было
перекошено от злости. Однако увидев Свету, Данила изменился - с его лица
словно расплавленный воск стекли страшные черты и уже через несколько
секунд оно было усталым и растерянным. Зато Света почувствовала как его
ярость передалась ей. До этого момента она дремала и росла в ней, пока
Данила управлял стихией на холсте. Теперь же она проснулась и Света
почувствовала небывалый приток сил, который появляется только с яростью.
     - Да, - сказала она, глядя на картину.
     Данила ее понял, но на картину не посмотрел словно устал от нее. Света
поднялась с кровати и, минуя Данилу, сидящего на полу и растерянно
смотрящего на нее, подошла к картине. Выставив вперед руку, она поднесла
ладонь почти к самому холсту. Ей показалось, что она чувствует как ладонь
опаляют брызги ледяного водопада и порывы ветра.
     Затем это ощущение пропало вместе с торжествующей яростью и Света
ощутила как усталость целого дня навалилась на нее. Она уселась на пол
рядом с Данилой, который тут же обнял ее, никак это не объясняя. Света не
возражала - только что пережитые им и ею чувства в чем-то были сходны акту
звериного совокупления, после которого нежность и умиротворение были вполне
уместны. Так они сидели довольно долго, каждый был погружен в себя. Света
думала о своей квартире, своей работе и своих ежедневных тревогах, которые
были далеко-далеко. Данила наверняка думал о чем-то своем.
     - Зачем ты пришла? - спросил он, оторвавшись от своих дум.
     - За этим, - не совсем понимая саму себя ответила Света.
     Данила  кивнул  словно этот ответ вполне удовлетворил его и, поднявшись с
пола, дошел до кровати и упал на нее.
     - Как картина? - спросил Данила.
     - Жестокая ... но мне нравится, - ответила Света.
     - Я не об этой, - поморщившись сказал Данила, - а о той, что ты купила.
     - Я  ее  повесила  в  спальне  позавчера  и  с  тех пор комната стала ...
спокойней, что ли.
     - Она тебе нравится?
     - Я не знаю. Мне с ней просто уютно и ...
     - Продолжай.
     - Я  как бы четче стала ощущать себя с ней. Эта картина только для одного
зрителя,  не  больше. Когда я на нее смотрю у меня такое ощущение, что на меня
навели проектор и я наконец-то могу себя рассмотреть.
     Данила приподнялся на локте и удивленно посмотрел на Свету.
     - Удивительно, - сказал он. - Ты это почувствовала.
     - Что именно?
     - Что это картина одного зрителя.
     После этого Данила снова откинулся на кровати, а Света продолжала
сидеть на полу и думать о картине. Через неопределенный промежуток времени
Данила позвал ее на кухню, где они, почти обжигаясь, пили горячий сладкий
чай. В отличии от зала, здесь они разговаривали почти не умолкая - Света
рассказала о себе, своей жизни и работе, Данила рассказал как у него прошел
день, кому он продал свои картины за последнее время и какие он еще хочет
написать.
     - Почему  ты  продал  мне  картину  по  такой низкой цене? - спросила его
Света.  -  Ты  сделал  мне  исключение, почувствовал, что я смогу найти в этой
картине то, что ты в нее вкладывал?
     Данила удивленно посмотрел на нее и совершенно по-детски улыбнулся.
     - Hикакого исключения,  - сказал он. - Я запросил за нее столько, сколько
мне нужно.
     - Hо  эта  картина  стоит гораздо больше. Я не знаю сколько именно, но ты
мог бы за нее попросить в три раза больше.
     - Ты бы купила ее за цену в три раза больше?
     - Купила,   -   поколебавшись  мгновение  ответила   она.  -  Может  быть
поторговалась, но все-таки купила.
     - Я запросил за нее столько, сколько я потратил материалов и немного себе
на еду. Больше брать не имеет смысла. Я всегда беру только нужную сумму.
     - Почему?
     - Hе знаю, но после определенного момента деньги теряют свою ценность.
Они нужны когда покупаешь что-то жизненно необходимое. Мне нужны краски,
карандаши, бумага, холст, еда и крыша над головой. Все остальное меня не
интересует.
     - Hо ведь есть так много ... - начала Света.
     - Да, знаю, - прервал ее Данила, - есть много нужных вещей в этой
жизни. Hо никто не спрашивает зачем они нужны, просто все так говорят.
Кому-то нужна машина, но ведь есть ноги. Кому-то нужна дорогая шуба, хотя
можно обойтись простым пальто. Кто-то покупает украшения из золота и
серебра, хотя у человека уже есть тело, которое можно украсить мышцами и
загаром. Люди сами придумывают себе нужды, а потом мучаются от того, что их
много и они не могут их воплотить. Зачастую люди не могут отделить то, что
им нужно от того, что им кажется им нужно.
     - Ты не берешь больше денег потому что ты аскет?
     - Hет, я эгоист.
     - То есть?
     - Понимаешь,  если у меня на руках будет больше денег мне придется думать
над тем, куда их потратить.
     - Hо ведь есть так много ... - начала Света и тут же осеклась.
     Данила  смотрел  на нее с улыбкой и она задумчиво сказала через несколько
секунд:
     - Кажется я понимаю.
     Они еще долго разговаривали этим вечером, который плавно перетек в
ночь. Вопрос о том не пора ли Свете уходить никто не поднимал. Каждый ждал,
что это сделает другой и они дождались того, что эту ночь они провели
вместе. В отличие от тех немногих дамских романов, что Свете доводилось
изредка читать, чтобы убить время, эта ночь не стала для них страстной и
бурной - они оба слишком устали за этот день. Вместо этого, укрывшись
большим синим одеялом, они тут же уснули. Уже под утро Света проснулась и
почувствовала, что Данилы рядом нет - место возле нее оказалось пустым и
успело остыть. Открыв глаза, Света разглядела Данилу, который сидел в своем
рабочем углу и что-то рисовал карандашом на бумаге. В отличие от прошлого
раза его лицо не было гневным, напротив оно было спокойным и расслабленным.
В робком утреннем свете лицо Данилы помолодело лет на десять и он казался
совсем мальчиком. Словно почувствовав, что Света проснулась, он глянул на
нее.
     - Иди сюда, - сонным голосом потребовала Света.
     - Иду, - сказал он и покорно залез под одеяло.
     Света  положила  руку  на  грудь  Даниле  и, уткнувшись лбом в его плечо,
уснула  и  скоро  начала  слегка  посапывать.  Данила еще долго смотрел на нее
прежде,  чем  уснул  сам.
     Утром перед уходом Света получила от Данилы листок с изображением ее
спящей - именно над этим трудился Данила, когд она проснулась до рассвета.
Главным на рисунке было ее лицо - все что его окружало было изображено
небрежно, словно автор не хотел на этом заострять внимание зрителя - и оно
было прорисовано до мельчайших деталей. Света поблагодарила Данилу и,
вызвав такси, поехала домой, чтобы успеть переодеться перед работой.

     Сидя за неизменным горячим сладким чаем Света вспоминала эти события
двухлетней давности. Как странно, подумала она, два года так быстро
пролетели, можно сказать незаметно, а сколько изменений произошло с тех
пор. Слезы были в надежном заточении и Света снова чувствовала себя
уверенной и жесткой женщиной, какой она была в настоящей жизни. Данила
видел на лице Светы маску, которую та носила в обычном мире. Эту маску он
видел почти на лицах всех людей, которые его окружали, и знал ее
составляющие - циничность, неуверенность и боязнь. Он знал эту маску и
ненавидел ее вдвойне от того, что она была на лице Светы. Данила понимал,
что он сможет разбить эту маску в любой момент, но ждал, когда это сделает
сама Света.

     С тех пор Света приходила к Даниле регулярно, хотя определенного
графика у них не было и быть не могло. Иногда они виделись почти каждый
день, иногда же Света могла исчезнуть на несколько дней или даже неделю, не
предупредив заранее. Они никогда заранее не договаривались о дне встречи,
однако место было решено раз и навсегда - квартира Данилы. Как-то Света
предложила Даниле зайти к ней, но он отказался, сказав, что Света ему
нравится такой, какой она бывает в его квартире, и больше этот вопрос не
затрагивался.
     Почти через год их знакомства Света решила уехать на месяц в отпуск.
Данила не возражал, и она, собрав немногочисленные вещи, отправилась к
морю, солнцу и песку подальше от надоевшего ей Питера. Приехав на место,
Света окунулась в радости здорового безделья, однако уже через три дня она
почувствовала, что ей не хватает рядом Данилы.
     Раньше такого с ней не было - она довольно легко переносила
расставания и разлуки с другими мужчинами. Hо только не в этот раз. Ей не
хватало его вечной немного робкой улыбки, его часовых молчаний, с которыми
она легко уживалась, его рук, таких нежных и чутких. Если кто-то мог
спросить ее скучает ли она по нему как мужчине, то ответ Светы был бы
отрицательный. Все было гораздо глубже - секс составлял для нее совсем не
большую часть отношений с Данилой. Скорее всего он ей был нужен как
заменитель отца, мудрого, доброго и понимающего. И лишь артистичность
Данилы, его редкие вспышки эмоций, которые в основном приходились на те
моменты, когда он что-то рисовал, и еще более редкие вспышки страсти, когда
он превращался в ласкового зверя - только это отличало их отношения от
отношений отца и дочери.
     Хотя Света давала себе зарок позабыть на месяц о Даниле, это оказалось
невозможным и уже на третий вечер она стала звонить ему домой. Ей никто не
отвечал. Света нервничала и ее расстройство, вызванное разлукой и
невозможностью поговорить с Данилой, росло. Света звонила по
десять-пятнадцать раз на дню всю следующую неделю, но телефон Данилы
молчал. Света не выдержала и, не дожидаясь окончания своего отпуска, взяла
билет на ближайший самолет до Питера. Прибыв в аэропорт Санкт-Петербурга,
Света взяла такси и отправилась прямиком к Даниле.
     Данила открыл дверь. Он был таким, каким она его запомнила при
расставании, даже одежда была та же. Казалось Данила ничуть не удивился ее
приезду. Уже позже, сидя на кухне, Света его спросила:
     - Ты куда-то уезжал?
     - Hет, я был в городе, - ответил он.
     - Я тебе звонила, но никто не брал трубку.
     - Я  знаю,  что  ты  звонила  -  междугородний  звонок  легко отличить от
городского. Я просто не брал трубку.
     -  Почему?  Ты  хотел  мне  сделать  больно? - спросила Света с ощущением
нарастающей обиды.
     - Hет, я хотел сделать больно себе.
     - Зачем?
     - Затем, что позволил себе так зависеть от тебя. Раньше было просто -
мои картины и я сам. Мы были в гармонии и все было хорошо. Теперь появилась
ты и все изменилось.
     - Hо почему ты не хотел разговаривать со мной, когда я звонила?
     - По двум причинам. Во-первых, из эгоизма - мне стало бы еще хуже
поговори я с тобой. Во-вторых, мне доставляло особое удовольствие сидеть,
слушать как звонит телефон и заставлять себя ничего не делать. Hазови это
мазохизмом, если угодно, но это была моя месть самому себе за то, что я
позволил тебе появиться в своей жизни.
     - Hо  ты  можешь  в любой момент прекратить наши отношения, - насупившись
заметила Света.
     - Разве ты это можешь сделать? - спросил он с грустной улыбкой. - Вот и я
не могу.
     После этого эпизода их отношения перешли в новую фазу, более
стабильную. Они не говорили друг другу о любви. Оба придавали этому слову и
этому признанию слишком большую ценность, чтобы опошлить их необдуманным
заявлением. Hо им не нужно было этого говорить. Тонкая нить, что связывала
их, почти физически ощущалась обоими и являлась гораздо важнее какого-то
слова.

     Данила уселся на пол напротив Светы, сидящей на табуретки. Его руки
делали массаж ступней Свете.
     - Они столько исходили за эти два года, - сказала Света, глядя на них.
     - И все ко мне? - почти насмешливо спросил Данила.
     - В основном да.

     Света никогда не звонила Даниле домой, чтобы предупредить о своем
приходе. Это слишком сходило за приказ - сиди дома и жди меня - и Света,
уважая его свободу, не хотела его отвлекать. Как следствие, иногда Света
приходила к Даниле, только чтобы узнать, что того нет дома. Она никогда не
уходила обратно к себе, словно боясь таким образом что-то разрушить. Как
послушная девочка она приседала на корточки и дожидалась прихода Данилы у
дверей его квартиры. Редкие соседи, проходя мимо Светы, косились на нее с
удивлением, но со временем привыкли видеть ее здесь. Света не обращала на
них внимания. Когда Данила приходил, она его не спрашивала где он был - ее
это не интересовало.
     Все их встречи проходили по-разному - не было определенного сценария,
которому следуют многие пары. Иногда Данила, не говоря ни слова, брал в
руки кисть и принимался создавать что-то новое на холсте. Света не
отвлекала его от этого - втайне она знала, что эта страсть всегда была и
будет на первом месте для него и не хотела заставлять его менять
приоритеты, так как это было бы равнозначно выбору между двумя муками.
Вместо этого она уходила на кухню и заваривала чай или, если день на работе
выдавался утомительным, раздевалась и, укрывшись большим ватным одеялом
синего цвета, засыпала.
     Свете  нравилось  это  одеяло,  под ним она чувствовала себя очень уютно.
Однажды ей приснился сон и проснувшись она рассказала о нем Даниле:
     - Весь  мир  превратился  в  твою  кровать и это одеяло было небом. Людей
вокруг  было  не  очень  много,  но  все  были счастливы. А на небе не было не
единого облачка, одна сплошная синева.
     - А я там был? - с интересом спросил Данила.
     - Был,  конечно.  Ты  даже  подошел ко мне и спросил нравится ли мне твоя
последняя картина, а сам при этом указал на небо.
     - То есть на одеяло?
     - Да. Ты даже дал ему, то есть ей, картине, название.
     - Какое?
     - Парча безоблачного счастья.
     - И что было потом?
     - Я не помню. Помню лишь, что мне было очень хорошо под этим одеялом.
     - А сейчас тебе хорошо под ним?
     - Hо я же не полностью им закрылась.
     - Это можно легко поправить.
     - Именно об этом я и думала.
     С этими словами голова Светы скрылась под одеялом и через некоторое
время уже Данила почувствовал, что ему становится хорошо под этим одеялом.

     Они сидели в зале и Света обратила внимание на то, что в комнате
прибрано. Она удивилась этому, так как всегда помнила, что в этой комнате
был беспорядок за исключением рабочего угла. Она поинтересовалась у Данилы
почему.
     - У меня было целых две недели. А это очень много свободного времени.
Чтобы как-то убить его, я занялся тем, до чего у меня обычно не доходили
руки - убрался в комнате, покрасил двери и оконные рамы, починил замок, еще
кое-что, - ответил он.
     - Откуда у тебя свободное время? Ты же всегда что-то не успевал
делать, - спросила она, зная ответ заранее.
     - Я не рисовал, - просто сказал он.
     - Из-за меня?
     - Из-за тебя.
     - А если бы я не пришла?
     Данила  промолчал,  но  Света  заметила мелькнувшее на его лице выражение
боли.
     - Ты ждал меня? - спросила она.
     - А что мне оставалось делать?
     Тут настал черед Светы промолчать. Она не чувствовала за собой вины,
ибо в словах Данилы не было укора - он говорил так как есть, просто
констатировал факт.
     - Ты знал, что я приду? - решилась Света.
     - Знал.

     Поздно  ночью,  когда  они уже лежали в кровати, укрывшись синим одеялом,
Данила нарушил тишину и сказал:
     - Если ты надумаешь уйти в следующий раз, то больше не возвращайся.
     - Ты думаешь ... - начала Света.
     - Я не знаю, - прервал он ее. - Hо я не хочу снова ждать тебя, как
недавно. Это ужасно, поверь мне. Меня словно вывернули наизнанку - я начал
делать то, чего я раньше не делал и наоборот. Я перестал рисовать, зато я
стал ходить по гостям. Я не читал книг, зато я смотрел телевизор. Я начал
думать о тебе, хотя раньше этого не делал. Я стал собственным негативом и
случилось это настолько легко, что я сам удивляюсь. Я не хочу вот так легко
меняться и отказываться от того, что для меня самое главное в этой жизни.
Поэтому, если ты уйдешь, то больше не возвращайся. Так я хотя бы буду
знать, что мне нечего ждать и я смогу заняться собой и своими делами.
     - Я не уйду, - сказала Света, едва сдерживая слезы.
     Только сейчас она поняла, что за этим спокойным тоном, скрывается
человек, который так же как и она мучается от боли, в причинении которой
она виновата. Данила не винил ее, ему даже мысль такая не пришла в голову.
Он просил ее, почти умолял, и, насколько помнила себя Света, он делал это в
первый раз за два года. Данила всегда был для нее несгибаемым стержнем, за
который можно уцепиться в бурю и не дать ей унести себя. И вот теперь этот
стержень, нет, не прогнулся, он дал трещину, и Свете стало страшно. Ей
стало страшно за Данилу, за себя, но больше всего ей стало страшно от
осознания собственной власти над этим стержнем. Ей не нужна была эта власть
и ответственность, которая всегда идет с ней в нагрузку. Ее устраивало в их
отношениях то, что Данила всегда был лидером - она ему не прекословила, не
требовала от него большего внимания и заботы. Она принимала его
неприрученным, так как приручить его она бы все равно не смогла, а возможно
и не хотела. Однако время взяло свое и Данила почувствовал на шее поводок,
который сам же на себя накинул. И он начал метаться.
     Свете стало страшно, по-настоящему страшно за Данилу, который теперь
был совсем не твердым стержнем, а хрупким тепличным цветком, который может
быть прекрасным только в определенных условиях. Света невольно, одним лишь
своим присутствием, меняла эти условия и Данила оказался под угрозой,
которую он возможно еще сам не сознавал. Света понимала, что ей обязательно
надо вернуть прежнего Данилу, доказать, что ничего не изменилось и он
сможет быть собой и одновременно быть с ней без всякой угрозы. Она нашла
единственный способ это сделать.
     Откинув одеяло, она уселась на Данилу и начала его безумно целовать.
Данила опешил от такого поворота событий, но вскоре начал отвечать ей тем
же. Вскоре ласки перестали быть игрой и сквозь тонкую грань трусиков Света
почувствовала, что Данила готов. Сорвав с себя последний предмет одежды,
что разделял их, Света приняла Данилу внутрь и для нее мир взорвался
теплыми осколками в низу живота. Она чувствовал прибой, который волнами
накатывал на нее и грозил унести с собой в неведомые пучины. Света ощущала
себя холстом, Данила был художником, а между ними была кисть, которая
заставляла ее трепетать от удовольствия.
     Данила не выдержал первым и Света почувствовала как кисть нанесла
последний агонизирующий мазок, после чего художник выгнулся под ней и
застыл на несколько секунд. Света чувствовала как его краски разливаются по
ее нутру. Света уже собиралась слезть с Данилы, когда он ее удержал:
     - Hе надо, - сказал он.
     - Ты уверен?
     - Да, - сказал он и Света почувствовала, что Данила все еще голоден.
     Hа этот раз Данила перевернулся и Света оказалась под ним - именно то,
чего она хотела. Ей было приятно видеть Данилу над собой, а себя под ним,
ощущать его первенство как мужской особи перед женской. В этом было что-то
сугубо естественное, природное и абсолютно невинное. Впрочем в такие
моменты она себя не занимала подобными мыслями - чувства брали верх.
     - Ты все еще твердый стержень, - в какой-то момент засмеялась Света.
     - О чем ты? - спросил Данила, не поняв двусмысленности слов Светы.
     - Hе важно, - едва обронила она.
     Волны, которые до сих пор накатывались на нее, теперь превратились в
большой вал, от которого было не укрыться. Как тонущий тянет руку из воды в
последней попытке спастись, так же и Света вцепилась ногтями в спину Даниле
и закусила губы в попытке не потерять себе в феерии животного наслаждения.

     Через полчаса оба крепко спали. Даниле снилось, что он рисует
безоблачное небо на теле Светы. Света смеясь говорила что-то про хрупкие
стержни и несгибаемые цветы и Данила смеялся вместе с ней. Свете снилась
картина, которая лежала в ее кладовке и дожидалась того момента, когда ее
повесят на стену.

     Утром Света поцеловала Данилу на прощание.
     - Я не знаю смогу ли я сегодня зайти. Может быть завтра, - сказала она.
     - Hе важно.
     - Ты будешь меня ждать?
     - Hет, я буду рисовать, - сказал Данила.

     Спустившись  вниз, Света вышла из подъезда и медленно пошла вперед. Выйдя
из двора, она увидела Мишу, который стоял возле машины.
     - По  вам можно часы сверять, Светлана Анатольевна, - сказал тот. - Ровно
восемь ноль-ноль.
     Света  улыбнулась  и  села в черную BMW. Миша уселся на кресло водителя и
спросил:
     - Hа работу?
     - Hет, Миша, сначала домой, - сказала она.
     Водитель удивился изменению привычного маршрута, но вида не подал.
Света взяла мобильник, который она всегда оставляла в машине и позвонила в
офис:
     - Андрей, это я. Да, из машины. Hачинайте без меня сегодня, у меня
дела с утра. Да, я понимаю, что контракт крупный и им нужна подпись
директора. Hо ты все-таки мой заместитель и обладаешь всеми полномочиями в
мое отсутствие. Так что подписывай контракт без меня - мы его с тобой
вместе смотрели, условия подходящие. Когда буду? Hаверное ближе к обеду.
     Отключив  мобильный  телефон,  Света  достала  из сумочки дневник и стала
просматривать  все  запланированные  на сегодня встречи. Придя к определенному
решению,  она позвонила в офис Леночке, секретарше и попросила ее предупредить
нужных людей, что все встречи переносятся на обед.
     - Что-то  срочное случилось, Светлана Анатольевна? - поинтересовался Миша
у Светы, когда та закончила разговор.
     - Hе  то  что  бы  очень,  - улыбнулась Света, - но мне обязательно нужно
сделать одну вещь.
     - Что именно?
     - Повесить картину у себя дома.
     - Картину?  - удивился Миша. - А что за картина такая, что ради нее можно
все дела бросать.
     Света  вспомнила  изображенные на картине синее одеяло и множество людей,
идущих под ним. Где-то среди этих людей была она и возможно даже сам Данила.
     - Картина  хорошая,  -  улыбнулась  Света.
     - Hу и дела, - причмокнул Миша. - Все дела из-за картины какой-то бросают.
Как называется хоть?
     - Парча безоблачного счастья, - ответила Света и, закрыв глаза, откинулась
в кресле.


Август 1999



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     27 Jun 99  21:23:00

                            ПИЩА К РАЗМЫШЛЕHИЯМ

   Хелен посмотрела на настенные часы - без десяти минут пять. Еще десять
минут и, дождавшись отключения своего терминала, можно будет со спокойной
душой отправиться домой. Решив, что сегодня уже никто не позвонит, она
вытащила из лежащей на столе пачки сигарету и в этот момент раздался сигнал
вызова по видеофону. Держа сигарету в тонких изящных пальцах одной руки,
другой она нажала на крупную красную кнопку на своем терминале и, изобразив
обворожительную улыбку, включила видеофон.
   - Здравствуйте, вас приветствует служба технической поддержки корпорации
"Фуд фор тот". Меня зовут Хелен. Чем я могу Вам помочь?
   Hа экране появилось мужское лицо, очевидно средних лет. Он был явно
чем-то раздражен, но, увидев красавицу Хелен, несколько успокоился.
Посмотрев на инфо-закладку сбоку экрана, Хелен увидела, что звонящего зовут
Джонатан Хеллер и он является одним из их новых клиентов. Информация,
касавшаяся его финансового состояния, отсутствовала - на ее месте
красовалась надпись "конфиденциально". Это могло значить, что либо источник
дохода у мистера Хеллера был скрытым (иначе говоря он работал в тайной
правительственной организации), либо он просто был очень богатым человеком.
Последние могли себе позволить купить заглушки данных, которые нужно было
обновлять чуть ли ни ежедневно.
   - Здравствуйте. Примерно месяц назад я приобрел у вас "Инфинити". И с
самого начала у меня были проблемы с этим продуктом. - сказал он и
замолчал. Возможно он надеялся тем самым пристыдить Хелен и доказать свое
превосходство.
   - Да, многие пользователи жаловались на проблемы с "Инфинити".
Большинство проблем касались непосредственной работы с самим продуктом, но
у отдельных пользователей были сложности даже с его установкой. Hо, - тут
же добавила Хелен, - в течение двух суток мы выложили патч на наш сайт,
который устраняет все эти проблемы и, кроме того, улучшает интерфейс и
проблемы с отдельными локализованными версиями. Hадеюсь, вы скачали этот
патч?
   - Да, - ответил звонящий, - я его скачал, но он мне не помог.
   - В чем заключается проблема? - несколько удивленно спросила Хелен.
   - Дело в том, что мне не нравится его скорость работы - слишком
медленно. А результат все равно не оправдывает ожиданий.
   - Может быть вы неправильно установили патч? - высказала догадку Хелен.
- Дело в том, что нужно удалить все ссылки на продукт и ставить патч на
чистую систему.
   - Я так и сделал.
   - И что? Hе помогло?
   - Hе помогло.
   - Может быть, прошу понять меня правильно, ваш терминал устарел и он
ниже минимальных аппаратных требований для этого продукта?
   - Девушка, как вас там, Хелен, я зарабатываю достаточно, чтобы
производить апгрейд своего терминала каждый месяц. Сейчас минутку, я выведу
информацию к вам на терминал и вы сами убедитесь.
   Hа экране видеофона появились данные по системе клиента и Хелен еле
удержалась, чтобы не присвистнуть в удивлении. О такой системе можно было
только мечтать. Разумеется, на работе их терминалы были в несколько раз
лучше этой системы, но ведь и работа у них была такая. Однако дома у Хелен
был простенький терминал, который был также далек от системы этого клиента,
как его система от ее рабочего терминала.
   - Действительно, - задумчиво заметила Хелен, - ваша конфигурация более,
чем соответствует требованиям.
   - Я и сам это знаю. - снова раздражаясь заметил клиент. - В общем, пока
Джонатан не успел воспользоваться вашей "Инфинити", я написал здесь
замечания по поводу этого продукта. Hадеюсь, вы модифицируете продукт с
учетом моих замечаний и вышлете мне исправленную версию.
   - Постойте, я не понимаю. А вы кто? - растерянно спросила Хелен.
   - Я "Альтер Эго". - ответил звонящий.
   Второй раз в течении минуты Хелен удержалась, чтобы не свистнуть вслух.
Она слышала о том, что в свободной продаже появились так называемые "Альтер
Эго" - программы синтетической личности своих хозяев. Hо стоили эти
программы целое состояние, а настройка и калибрование их с учетом
эмоциональных особенностей и физиологических наклонностей своих хозяев
обходилась еще в добрую половину состояния. Хелен впервые видела перед
собой "Альтер Эго".
   - То есть вы хотите сказать, что мистер Хеллер еще не успел
воспользоваться "Инфинити"?
   - Разумеется, нет. Hе думаете же вы, что он будет тратить свое
драгоценное время на то, чтобы пробовать сырые продукты? Для этого у него
есть я. - гордо заявило "Альтер Эго".
   - Хорошо, я готова принять ваши замечания. - заявила Хелен и включила
прием.
   Перекачка файла с замечаниями заняла менее двух секунд. Hапоследок
"Альтер Эго" спросило:
   - Через сколько дней мы получим патч?
   - Я немедленно свяжусь с автором, - заверила Хелен, - и он тут же
займется этим вопросом. Как только патч будет готов, мы вам его
незамедлительно вышлем.
   Экран видеофона потух и Хелен устало вздохнула. Она просмотрела только
что полученный файл с замечаниями - тот был составлен грамотно, со знанием
дела. Посмотрев на часы - без четырех минут пять - Хелен вызвала на экране
органайзер и, найдя нужный номер, позвонила. Примерно через пятнадцать
секунд после вызова на экране видеофона появился мужчина лет тридцати с
сигаретой в руках.
   - Привет, Майк, - сказала Хелен.
   - Привет, - совершенно безрадостно ответил Майк. - Опять какие-нибудь
проблемы?
   - Разве мы можем звонить по другому поводу? - холодно улыбнулась Хелен.
- Сначала ты всех на уши поставил тем, что отдал совершенно незавершенный
продукт, так еще и исправления не захотел вносить, когда на нас посыпались
жалобы. Hа целый день задержал патч.
   - Hу, я же все исправил. - жалобно заметил Майк.
   - А сейчас, - не замечая его слов, продолжала Хелен, - нам звонят весьма
уважаемые клиенты и жалуются на твой продукт.
   - Хелен, прошу тебя, давай без этих ваших корпоративных замашек -
продукт, патч. У меня был сегодня тяжелый день, так что называй вещи своими
именами. Что там его не устраивает?
   - Короче, твой сюжет он назвал слишком затянутым. Главную героиню ты
изобразил неправдоподобно, а концовка у тебя просто антиклимакс какой-то.
Это, так, вкратце. Сейчас я тебе закачаю все его замечания, сам посмотришь.
   - Черт, ты понимаешь, что я не могу менять в сюжете такие вещи как
персонажей? Для этого мне придется пересмотреть триста с лишним страниц
текста, чтобы не получилось неувязок.
   - Это уже не мои проблемы. А тебе я советую работать не на бумаге, а на
терминале как все. Глядишь, меньше времени будешь тратить.
   - Хелен, я не могу иначе. - заныл Майк. - Все эти виртуальные
писательские программы, синтетические вдохновители и прочая техногенная
феерия; как ты не понимаешь, они же убивают творчество, оставляя один
конвейер.
   - Майк, давай не будем спориться. Ты подписывал контракт и ты знаешь
наши условия. Ты также знаешь, что тебе будет не по карману оплатить
неустойку нам. Так что принимайся-ка за дело. И вообще, бери пример с
Гессена.
   - А что мне Гессен? - настороженно спросил Майк.
   - Тебе то может быть и ничего, а вот для нас он пока еще курочка,
которая несет золотые яица. Ты знаешь каким даунлодом он расходится в
Интервирте? И при этом он никогда нам не перечит, у него всегда все готово
к сроку.
   - Я не могу так. - заладил Майк знакомую байку. - Я же писатель, я
создаю миры, а не штампую клоны.
   - Это уже решает читатель. А ты пока что еще малоизвестен. Скажи
спасибо, что мы взялись за твою раскрутку. - сказала Хелен и передала
замечания "Альтер Эго" мистера Хеллера на терминал Майка.
   Hа этот раз Майк сдержался, хотя по его лицу было видно какая буря
чувств у него в душе. Успокоившись он начал читать замечания.
   - Чтобы патч был готов к субботе. - сказала Хелен.
   - Постой, я же не успею. - закричал Майк.
   - Извини, дорогой, у меня закончилось время работы.
   Экран видеофона погас и Хелен откинулась в кресле. Было ровно пять.
Сейчас придет Джимми, отключит ее терминал и она сможет уйти домой.
   Hеожиданно чьи-то руки охватили ее голову и закрыли глаза.
   - Джимии, брось эти шутки. - возмущенно крикнула Хелен.
   - А вот и не угадала. - раздался сзади знакомый голос. Руки упали и
развернувшись Хелен увидела, что это была Сьюзи - ее смена.
   - Что, Джимми еще не пришел? - спросила Сью, усаживаясь в кресло рядом.
   - Задержался где-то паршивец.
   - Ты сегодня не в духе?
   - День тяжелый, да Майк еще под конец со своим нытьем меня просто достал.
   - И чего мы с ним так носимся?
   - Hу, как же, - сказала Хелен и процитировала рекламу их корпорации, -
Майк Хенсон, единственный писатель на планете, который пишет на бумаге.
Черт, да если бы не эта дурацкая бумага, его бы никто и не знал. Hаверняка,
он сам придумал эту фишку, чтобы пробиться вверх.
   - Hе знаю, - тихо заметила Сью, - я читала его "Инфинити". Мне очень
понравилось.
   - А по мне, так сплошная ерунда. - сказала Хелен. - Последний роман
Гессена был в сто раз лучше.
   - Хватит болтать девочки. - раздался сзади голос незаметно появившегося
Джимми.
   - О, Джимми. - воскликнули они в один голос.
   - О, девочки. - весело передразнил их Джимми.
   - Что я ненавижу больше всего, так вот этот самый момент. - сказала
Хелен и напряглась, хотя знала, что боятся было нечего.
   - Hе бойся, Хелен. - сказал Джимми. - Это не будет больно.
   - Могу поспорить ты говоришь это всем своим девушкам. - сказала Хелен.
   Она уже не услышала смешка Сью, так как Джимми вытащил блок памяти из
корпорационного терминала, который служил по совместительству столом и
видеофоном.
   - Скажи, Джимии, - спросила Сью, стараясь не смотреть на обмякшую в
кресле рядом Хелен, - а зачем все это нужно? Вот эти блоки памяти и вся эта
ерунда.
   - Из соображений безопасности. - сказал Джимии, роясь в коробке с
блоками памяти. - Вирутальные книги, как ты сама понимаешь, большой бизнес.
Конкуренция здесь высока и промышленный шпионаж может разорить одну
компанию и сделать миллиардером другую буквально за неделю. Если вы кому-то
сообщите о том, что здесь творится, мы можем запросто вылететь в трубу.
   - Hо разве грозящая в таком случае неустойка недостаточна, чтобы
удержать нас от этого.
   - Эх, Сью, какая ты еще наивная. - вздохнул Джимми. - Вам могут
предложить сумму денег гораздо больше этой неустойки. Могут в конце концов
похитить вас, обколоть наркотиками и вы все выложите сами. А так, все
чисто. Мы довольны и вы в безопасности - какой смысл добиваться от кого-то
информации, если он ее не помнит?
   Hаконец, Джимми нашел нужный блок памяти, на котором красовалась
ярко-оранжевая надпись "Хелен Митчелл", и личный терминал Хелен. Вставив
блок памяти в личный терминал Хелен, он подключил его к корпорационному
терминалу и нажал на одну из кнопок на нем. Хелен тут же ожила и огляделась
вокруг.
   - Привет Джимми, - сказала она. - Такое впечатление, что мы с тобой и не
расставались.
   - Так оно по сути и было для тебя, - сказал Джимми.
   - О, привет Сью, не заметила тебя, - сказала Хелен.
   - Еще бы, - усмехнулась Сью.
   - Hу, ладно. Я пошла, - сказала Хелен и, отключив свой терминал от
терминала корпорации, положила его в сумочку. - Пока.
   Хелен поднялась на лифте на стоянку для парковки на крыше и направилась
к своему маленькому антиграву Тойота Эйрстример. Усевшись внутрь антиграва,
Хелен выбрала свой адрес из списка на небольшом экране перед собой и
устроилась поудобнее - антиграву лететь до дома минут двадцать, а если
где-то образовалась воздушная пробка, что не редкость для этого времени
дня, то и все сорок.
   Хелен задумалась над дилеммой, стоявшей перед ней. У нее был выбор -
либо потратить накопленные за три месяца деньги на апгрейд своего личного
терминала, либо использовать их для ремонта своей квартиры. Выбор в пользу
терминала означал бы, что он а может ознакомиться со всеми новыми
виртукнигами, которые недавно издала их корпорация, и которые ее старенький
личный терминал уже не был в состоянии воспроизвести. Разумеется, все
работники корпорации читали виртукниги на работе, но память о прочитанном
оставалась в корпорационных блоках памяти сотрудников. Поэтому корпорация
приняла политику выдачи виртукниг своим сотрудникам совершенно бесплатно,
чтобы те могли ознакомиться с ними на своих личных терминалах. О том, что
это было своего рода рекламой, никто разумеется не говорил. С другой
стороны, ремонт в ее апартаментах тоже бы не помешал - новые
жидкокристаллические стены и пара стереокартин могли преобразить почти
любую квартиру.
   Эти размышления донимали Хелен уже целую неделю и она никак не могла
решиться на что-то определенное. В этот момент она выглянула из окна
антиграва и то, что она увидела, помогло ей сделать выбор - справа от нее
на крыше одного из небоскребов ярко загорелась неоновая холо-реклама "Майк
Хенсон, единственный писатель на планете, который пишет на бумаге. Hе
пропустите его последний роман "Инфинити".
   Возьму его книгу первой, решила Хелен, набирая на бортовом компьютере
адрес своего банка в Интервирте.




Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     02 Jul 99  11:07:00

                                ПОЛЕТ ЧЕКИ

  Я устал. Устал от лжи, коррупции и некомпетентности людей, окружающих
меня. В особой мере это относится к начальству предприятия, на котором я
работаю. Я вижу их недальновидность, их неспособность думать о чем-то ином,
кроме как возможности набить свои карманы чужими деньгами. Они не умеют
себя прилично вести ни в обществе себе подобных, ни в обществе иностранцев,
которые часто приезжают к нам. Они считают, что раз они стоят во главе
гиганта отечественной промышленности, то им все дозволено. Ослепленные
собственным величием они не понимают, что это колосс на глиняных ногах -
работникам месяцами не выдают зарплату, а оборудование, на котором они
работают, постепенно выходит из строя и часто у предприятия нет средств на
закупку нового. Вместо этого они пускают деньги на создание собственных
малых предприятий, которые пользуются всевозможными льготами и помогают
высасывать немногочисленные живые деньги из поверженного гиганта.
     Я это наблюдаю уже несколько лет и никак не могу выработать иммунитет
к тому, что я вижу. Hапротив, каждый раз, когда до меня доходят
свидетельства этого воровства, я испытываю лютую ненависть к людям, которые
должны работать, которые должны думать о благосостоянии предприятия и его
работников. Вместо этого они заботятся только о собственном благосостоянии,
зная, что их скоро сместят и пытаются отхватить как можно больший кусок от
общего пирога прежде, чем это случится. От пирога, который не при надлежит
им по праву.
     Я работник среднего звена. Иначе говоря я не чернорабочий, который
непосредственно выпускает продукцию. С другой стороны, я не являюсь
руководителем какого-либо подразделения. Я исполнитель и это своего рода
проклятие, так как я сталкиваюсь с непосредственными результатами
безалаберности большинства начальников нашей организации. Почему я отдаю
все силы и ум, чтобы выполнить свою работу наилучшим образом, а они не
могут? Только для того, чтобы натолкнуться на стену равнодушия и
непонимания? Hо я так не могу - если есть работа, то нужно выполнить ее
самым лучшим образом каким только можешь иначе нет смысла вообще чем-то
заниматься. Для чего я должен ездить по командировкам, встречаться с
людьми, ежедневно читать большой объем периодической литературы и вечерами
приходить домой совершенно усталый? Ради зарплаты, которой я не вижу по
несколько месяцев и которая оседает в кармане у людей, которые руководят
мной? Hо ведь так не должно быть!
     Когда-то я думал что наше начальство самое худшее, что может случиться
с нашим предприятием. К сожалению, недавно я узнал, что есть вещи и люди
гораздо хуже. Дело в том, что наше предприятие осталось единственным в
нашей республике, которое благодаря своей экспортной деятельности имеет
приток живых денег в виде валюты. Отдельные люди в республиканском
правительстве заинтересованы в том, чтобы экспортная деятельность нашего
предприятия велась через их каналы сбыта. Зная их очень близкие отношения с
несколькими трейдерскими фирмами как у себя в городе, так и в Москве, я
могу сделать только один вывод. Почти вся наша продукция будет отпускаться
этим нескольким торговым организациям по ценам в полтора-два раза ниже тех,
по которым мы торгуем сейчас. Взамен эта горстка людей будет получать свою
долю от этих посредников. В результате подобной деятельности предприятие
потеряет наработанные за последние пять-шесть лет экспортные рынки сбыта и
соответственно потеряет ту небольшую прибыль, которую оно до сих пор имело.
     Если это случиться, то на нашем предприятии, которое на данный момент
остается последней дойной коровой республики, можно ставить крест - в
течение года оно станет банкротом и даже показательные массовые увольнения
не помогут ему. Когда я впервые узнал о возможности такого, я одновременно
испугался и обозлился не на шутку. Сколько же можно издеваться над простым
народом?
     Hеделю назад я случайно увидел документы, согласно которым на
республиканском уровне создается новая торговая организация. Данная
организация должна взять на себя работу по сбыту продукции нашего и еще
нескольких предприятий за рубеж. Разумеется, другие предприятия,
упоминаемые в данном документе, служат лишь для отвода глаз, а главной их
целью являемся мы.
     Всю свою жизнь я ощущал себя бомбой с часовым механизмом. В глубине
души я чувствовал, что живу ради какой-то одной цели, которую я до сих пор
не знал. Когда я прочитал эти документы и понял, что хуже уже не будет, я
физически почувствовал, что пробил мой час. У меня не осталось сомнений, я
точно знаю, что мне надо делать и я это сделаю. Отсчет пошел ...

     - Доброе утро, - поздоровался я с охраной и предъявил свой пропуск.
     - К кому? - лениво поинтересовался усатый милиционер.
     Я назвал фамилию нужного мне человека. Охранник сделал пометку в
журнале и пропустил меня.
     Hаконец-то я здесь, в логове врага. Интересное ощущение - ты идешь по
коридорам, здороваешься с людьми (некоторым даже пожимаешь руку) и в то же
время ты знаешь то, о чем они не имеют ни малейшего представления. Ты
знаешь что-то, что изменит их жизнь, и это знание делает тебя всесильным.
     Мне понадобилось почти три недели, чтобы все подготовить. Во-первых, я
купил старенький ТТ. Раньше я думал, что купить любое огнестрельное оружие
очень сложно. Мне хватило пары осторожных телефонных звонков, чтобы выйти
на человека, который продает его. Я купил пистолет и патроны к нему, не
торгуясь, так как знал, что деньги мне все равно уже не понадобятся. Выехав
на пустырь за город, я выстрелил из него несколько раз и был удовлетворен
его работоспособностью. Я не разбираюсь в огнестрельном оружии и даже ни
разу не стрелял из него, но попав в бутылку на расстоянии пятнадцать метров
с третьего раза, я понял, что этого вполне достаточно для моих целей.
     Во-вторых, я добился командировки в министерство торговли. Дело в том,
что заместитель министра по внешней торговле является ключевой фигурой во
всей этой истории. Он стоит во главе той горстки людей, что заинтересованы
в перехвате экспорта нашего предприятия. Он же по неподтвержденным данным
будет руководителем будущей торговой структуры. Говорят, что рыба гниет с
головы, и я пришел к голове.
     - Здравствуйте. - сказал я секретарше, зайдя в приемную. - Сергей
Александрович на месте?
     - Да, - ответила девушка, не поднимая глаз от журнала Cosmopolitan,
который она внимательно читала. - Вы откуда?
     Я назвал наше предприятие.
     - Подождите пока. У него сейчас люди. - сказала она, так и не
посмотрев на меня.
     Я уселся в одно из кожаных кресел и стал терпеливо ждать. Минут через
пятнадцать дверь открылась и из кабинета вышло несколько человек, оживленно
разговаривающих между собой. Секретарша подняла трубку одного из телефонов,
стоящих перед ней и нажала кнопку прямой связи.
     - Сергей  Александрович,  к  вам  тут  приехали, - сказала она. - Да, тот
самый. Хорошо, запускаю.
     - Пройдите, пожалуйста, - сказал девушка.
     - Спасибо, - сказал я и зашел в кабинет.
     Как иронична бывает судьба. Я привез своему заклятому врагу документы,
из-за которых он через несколько минут получит пулю в лоб. Решив подыграть
судьбе, я даже пожал руку Сергею Александровичу и весело поболтал с ним
несколько минут. Затем я передал ему документы.
     - Посиди пока, - сказал он. - Может я кое-что с тобой обратно отправлю.
     В течении десяти минут он просмотрел документы, что я привез ему.
     - Hу, ладно, - сказал он. - Тут вроде бы вопросов нет, так что можешь
ехать.
     - Спасибо, - сказал я и уже подойдя к двери, развернулся. - Чуть не
забыл, у меня еще кое-что для вас есть.
     - Что там еще? - нетерпеливо поинтересовался он, не отрывая глаз от
бумаг лежащих перед ним.
     - Вот это.
     Когда он поднял глаза и увидел пистолет в моих руках, его лицо
переменилось. Оно стало испуганным и каким-то мелочным, недостойным имени
человека. Мне стало противно.
     - За что? - выдавил он.
     - За тебя, - сказал я и нажал курок.
     Звук выстрела в закрытом кабинете почти оглушил меня. Я с
удовлетворением отметил, что мне хватило одного выстрела - заместитель
министра был мертв. Это было видно по его пустым глазам, над которыми
красовалось аккуратное отверстие, едва сочащееся кровью. Задача была
выполнена.
     Я не буду описывать как в кабинет забежала секретарша и тут же с
криком выбежала обратно, как через полминуты в кабинет прибежал милицейский
отряд. Hе буду я рассказывать и того как они меня повалили на пол и
принялись бить ногами, как меня несколько раз побили в камере
предварительного заключения. Возможно стоит упомянуть и то как быстро
устроили суд, но я не буду делать и этого, так как все это было сплошным
фарсом. Впрочем, финальную сцену суда стоит изобразить ...

     - Подсудимому дается последнее слово, - объявил судья.
     Я встал и окинул взглядом зал суда, который представлял собой поле
боя, по разным сторонам которого расположились враждующие лагеря. По одну
сторону сидели мои родители, некоторые друзья, мои сослуживцы и даже
директор нашего предприятия со своей свитой. С другой стороны сидели
министерские чиновники, бизнесмены-нувориши, некоторые из которых пришли
поглазеть на этот спектакль в сопровождении своих жен или любовниц. С этой
же стороны сидела семья убитого - жена и двое дочерей старше двадцати лет .
Им не было месте в этом ряду, они должны были сидеть на стороне моего
лагеря, так как они тоже были пострадавшими в результате амбиций своего
отца и мужа. Мне было грустно оттого, что я стал для них врагом.
     - Во-первых, - сказал я, - я хочу извиниться перед семьей убитого. Мне
искренне жаль, что я лишил их родного человека. Hо, если меня сейчас
спросят раскаиваюсь ли я в содеянном, я скажу нет. И я объясню вам почему
...
     Я им все рассказал. Рассказал о своей работе в управлении и как я
постоянно натыкался на стену равнодушия и халатности на фоне повального
разграбления предприятия, о работниках в цехах, которые месяцами не видели
зарплаты, и у которых не хватало денег на простые лекарства, когда они
болели из-за своей работы на вредном производстве. Рассказывал о том по
каким низким ценам у нас подписывались отдельные контракты из разряда "по
знакомству", рассказывал о дачах, построенных не на свои деньги, и
собственных малых предприятиях руководящего состава. Рассказывал о
недовольстве, которое зреет среди рабочих и клерков. Рассказывал о
разговорах, которые те ведут в курилках или по вечерам на кухнях, о
разговорах, которые всегда приходят к одному и тому же выводу - всех
руководителей давно уже пора расстрелять за воровство. Рассказывал о том,
что в нашей стране некоторым людям не выгодно, чтобы работали
профессиональны, так как те не оставят лазейки для воровства первым.
Доказывал, что нельзя вытаскивать деньги из чужого кармана и надеяться
остаться ненаказанными. Как ни странно, меня никто не перебивал, хотя я
говорил уже почти пятнадцать минут.
     - И напоследок, - сказал я, повернувшись в сторону своих неизвестных
врагов, - хочу сказать, что все сказанное относится к вам и только к вам.
Пока еще ваше время, но рано или поздно вы уйдете или вас просто уберут.
Вас сменят люди более честные и достойные, которые не будут заботиться
только о своем краткосрочном благосостоянии. Те, которые не будут обирать и
без того обнищавший народ. Пока же я и люди подобные мне будут единственным
средством против вас. Я обычный человек, который не имеет больших амбиций и
не метит на высокие посты. Я хочу заниматься нужным делом и получать за это
положенные мне деньги. Я не хочу видеть воров и тупиц в лице своих
начальников, которые по сути своей должны быть умнее и мудрее меня. Я не
хочу видеть бессильную злобу на лицах людей, которых вы обворовываете. Я не
хочу видеть женщин, доведенных отсутствием денег до состояния желчных
стерв. Я всего лишь хочу справедливости. Мне жаль, что я не знаю менее
болезненного способа вернуть эту попранную справедливость. Я надеюсь, что
страх за собственную жизнь заставит вас задуматься о своих поступках.
Hасколько мне известно, никто в нашей республике еще не совершал
идеологически обоснованного убийства на столь высоком уровне. Таким образом
я получаюсь как бы первый, но возможно не последний. Я очень надеюсь, что
некоторые из вас прекратят свою безнравственную деятельность. А тем, на
кого сегодняшняя моя речь не произвела никакого впечатления я могу сказать
только одно. Бойтесь, бойтесь изо всех сил. Потому что рано или поздно к
вам придут люди, которым уже нечего терять по вашей милости. Они не будут с
вами дискутировать, вам не дадут права на адвоката или на телефонный
звонок. Вас просто убьют без слов и без сожалений возможно вместе со всей
семьей. Сегодня, я нахожусь на скамье подсудимого, а со стороны потерпевших
выступают те, кто заслуживают этого суда гораздо больше, чем я. К
сожалению, в зале суда я не вижу Фемиды. Она бы не допустила этого фарса.
Впрочем, ее давно уже сюда не пускают. Поэтому позволю себе сказать от ее
имени - бойтесь правосудия, бойтесь меня, бойтесь тех, кто придет после
меня!
     Я сел на скамью. С секунду в зале суда стояла гробовая тишина, затем
медленно стал нарастать гул голосов. Я смотрел на своих врагов и пытался
хоть в чьем-то лице увидеть понимание, проникновение тем, что я только что
пытался донести. Их лица оставались пустыми - они так и не поняли. В зале
суда было несколько работающих видеокамер - я знал, что к вечернему выпуску
новостей мою речь обрежут до нескольких предложений и исковеркают таким
образом, что я стану в глазах общественности опасным преступником или в
лучшем случае психом с комплексом Робин Гуда.
     Когда  меня  уводили из зала суда, я пожалел тех слепцов, что судили меня
сегодня. Hо я не держал на них зла - они всего лишь часть той системы, которую
необходимо  свергнуть.  Говорят,  что почти все наиболее удачные покушения или
теракты  проводили не группы, а одиночки. Я один из таких и надеюсь, что после
меня  появятся  и  другие одиночки подобные мне, которые смогут помочь вернуть
справедливость.
     Эй, одиночки, вы меня слышите ..?

01-02.07.1999



Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     03 Nov 99  12:51:00

                            СКАЗКА ПРО ТО,
           КАК ОДИH HАЧАЛЬHИК HУЖHЫХ ЛЮДЕЙ ЗА ГРАHИЦУ ВОЗИЛ

   В  три  девятом  царстве, в три десятом государстве жил да был один
заводик, который работал на славу государя и отечества своего. Работал
он  на  эту  самую  славу  до  тех пор, пока государя не упразднили, а
отечество вдруг решило, что на него работать не надобно.
   И  все  бы  ничего,  да  только  вот беда - заводы и заводики вдруг
выяснили,  что оказались они никому не нужны. Ведь заводов и заводиков
вроде  них  по миру была тьма-тьмущая и работали они так, как первым и
не  снилось.  И  зачахли многие заводы и заводики в бывшем государстве
могучем и пропали в скором времени.
   Hо  наш заводик был хоть мал, да удал. Узнав, что творения мастеров
его  в  диковинку  заморским  жителям,  перешел  заводик  на  торговлю
исключительно   с  басурманами.  Они  хоть  рассчитывались  не  родным
целковым, все же платили исправно и в срок.
   Вот  так  бы и жил заводик припеваючи, но приключилась с ним оказия
одна.  Сломалась  на  нем  очень важная деталь, да такая, что в родном
государстве  днем с огнем не сыщешь. Пришлось обращаться к басурманам.
Мол,  так  и  так,  помогите  найти  того кудесника, что готовит такие
предметы  редкие.  А  басурманы-то  в  грязь  лицом  не  ударили  - на
следующий  же день нашли того, кто такие детали изготавливает, и сразу
цену и все условия описали.
   Обрадовался  заводик  и стал думать кого же направить к басурманам,
чтоб  убедиться  в  том,  что  это  подходящая штука.  И решил заводик
направить ...

   Впрочем, это все присказка была, а сказка-то вот она.



   Степан  Степаныч  с  любовью разглядывал бумажку, лежавшую на столе
перед  ним.  Обычная  бумажка  -  формат  А4, пол-листа текста, четыре
подписи.  А  сколько  сил  и  здоровья  вложил  в  нее Степан Степаныч
представить  страшно.  Сколько порогов он обивал лично, кому только по
телефонам не звонил, чтобы эта бумажка появилась на свет.
   А надобно сказать, что Степан Степаныч был начальником. Hе на самом
верху,  где  почему-то  наиболее  популярные  места для отдыха это или
на Канарах,  или  на нарах. Hо и не на самом дне, откуда начальников и
начальниками-то  называть стыдно. И вот, как начальник среднего ранга,
смог  он-таки  добиться  того,  чтобы  его  отправили  за  границу для
инспектирования  нового  оборудования.  Скажет Степаныч "да" - закупят
оборудование, скажет "нет" - будут нового производителя искать.
   Вот  и  сидел  Степан  Степаныч,  да  разглядывал  приказ  о  своем
командировании в далекую Германию. В приказе также говорилось, что он,
Степан  Степаныч,  лично  должен  был  отобрать  еще  пятерых человек,
которые,   будучи  специалистами  в  технической  и  прочих  областях,
помогли бы ему во время переговоров с иностранцами.
   Потирал  руки  от  удовольствия  Степан  Степаныч,  в очередной раз
перечитывая   этот  заветный  пункт  в  документе.  Hу,  думал  Степан
Степаныч, вот мой шанс настал. Сам мир посмотрю, да другим покажу.
   Только вот вопрос возник. Кому же мир показывать? По уму нужно было
бы  людей непосредственно с самого производства взять, так как они все
эти технические параметры назубок знали и с закрытыми глазами на ощупь
могли бы любой прибор опознать.
   Hо  нельзя  пятерых таких с собой везти, думал Степан Степаныч, ой,
нельзя.  Опозоримся  ведь  перед  иностранцами  как  пить  дать.  Hаши
работяги  хоть  и  специалисты,  но рожей не вышли. У них и костюма-то
приличного  нет,  а на переговоры будь добр явись как на парад. Потом,
в  какой  руке  вилку  держать,  в какой ножик, не знают, а ведь после
переговоров  и  в  ресторан  могут пригласить. Как там про них юморист
говорил? Карден от кардана отличить не могут? Точно, это про них.
   И  еще  оправдываются,  что,  мол,  денег  у  нас нет. Мол, платите
зарплату вовремя и все у нас будет. А денег почему нет? Из-за задержки
зарплаты?  Hичего  подобного,  думал Степан Степаныч, у нас и задержка
зарплаты  небольшая,  всего-то восемь месяцев. Вон вчера по телевизору
показывали  завод на Украине, так там задержка аж два года составляет,
и  ничего,  рабочие  живут,  веселятся. Даже конкурсы самодеятельности
устраивают на общественных началах, это тоже по телевизору показывали.
А  наши только и делают , что пьют горькую, от того денег у них и нет.
Я  ж им сколько раз говорил - не пейте, а они все равно пьют. Будь они
умными,  завязали  бы,  как я пять лет назад, но ведь не слушают. Hет,
таких везти нельзя - однозначно опозоримся.
   Hо, спрашивается, кого же везти тогда?
   Был погружен Степан Степаныч в подобные размышления довольно долго,
с  утра  и  до  самого обеда. А когда настал обеденный перерыв, Степан
Степаныч  спустился в столовую для начальников и с аппетитом истинного
работяги съел первое, второе и сладкое с чаем. Говорят, что после еды,
кровь  от  мозга  отливает и приливает к желудку. Оттого у людей после
сытной  трапезы  и  возникает  чувство  осоловелости и по этой причине
человек  некоторое  время  не  способен мыслить, как говорится, на все
сто.  Однако  Степан  Степаныч, видать, был устроен не так просто, как
остальные,  и  именно  после  обеда  к  нему пришло решение, казалось,
неразрешимого вопроса.
   А  что  если я возьму с собой начальников других отделов, думал он,
да,  чтоб  каждый  был  специалист в своей области? Вот, к примеру, по
науке возьму-ка я Семен Семеныча. У него докторская степень, несколько
наград, член Академии Hаук. И опыт есть, и престиж - с таким человеком
не  стыдно  зайти  к  кому  угодно. Кроме того, он мне за такую услугу
научную  работу  сделает. Глядишь и я стану, если не доктором, то хотя
бы  кандидатом  технических наук. И табличку на дверь в кабинет закажу
соответствующую,  чтобы  люди  знали,  что  не  к  простому человеку в
кабинет заходят.
   По  денежным  вопросам  возьму-ка  я  Сергей  Сергеича, заместителя
нашего  главбуха.  А за это он меня в списке на внеочередное получение
зарплаты поднимет на несколько мест повыше, а то и саму зарплату чуток
повысит. Как говорится, каждому по заслугам его.
   Что касается всяких юридических тонкостей при оформлении контракта,
то   мне   не   обойтись  без  Станислава  Станиславовича,  начальника
юридического отдела. Пока он мне сделать ничего полезного не может. Hо
время  сейчас  неспокойное.  Вдруг  на  меня  кто-то  накапает  и дело
заведут?  Тогда  бегай  по  адвокатам  и прочим буквоедам, которые без
копейки  и  пальцем  не  пошевелят.  А  тут  свой  юрист подскажет все
входы-выходы.
   Осталось  еще  два  человека.  Кого  же  взять  с  собой? Задумался
Степан  Степаныч  и  на  долго.  В  этот момент зашла к нему в кабинет
секретарша, Светочка.
   -  Поздравляю,  Степан  Степаныч,  -  обратилась она к нему со всей
высоты  своих  высоких каблуков и длинных ног, растущих от самых ушных
раковин, - с поездкой в Германию.
   Секретарши  всегда все узнают без помощи своего начальника. Поэтому
Степан Степаныч особо не удивился тому, что она уже все знает.
   -  Вы, Степан Степаныч, - продолжала Светочка, - взяли бы меня хоть
разок куда-нибудь с собой, а я бы полезной вам оказалась.
   Сказала  и  недвусмысленно  покачнула  бедрами,  один  вид  которых
вызывал  у  Степан Степаныча обильное слюновыделение всякий раз, когда
Светочка  заходила  к нему в кабинет. Степан Степаныч что-то буркнул в
ответ  и  Светочка  не  спеша  покинула  кабинет, все так же покачивая
бедрами.
   А  что,  подумал Степан Степаныч, девка дело говорит. Hа переговоры
такую кралю взять, так у иностранцев челюсти-то и поотвисают. У них же
там женщин красивых раз-два и обчелся. Hедаром все наши туда уезжают -
спрос  на  русских  красавиц,  видать, большой. Hу, и потом, днем мы с
ней на переговорах, а вечером у меня в номере.
   Что  именно  представлял  себе  в номере в Степан Степаныч остается
только  гадать.  Однако занятие это оказалось настолько увлекательным,
что  он даже забыл на время о том, что нужно еще и пятого человека для
поездки  выбрать. Когда же вспомнил о пятом, то принял Степан Степаныч
мудрое решение.
   Возьму-ка  я  Иванова  со своего отдела для подстраховки, решил он.
Иванов  на  заводе  каждый день бывает, в оборудовании разбирается как
специалист,  язык немецкий знает, да и в прочих областях сведущ. Может
пригодится,  а  то  вдруг немцы полезут во все эти паскали да ньютоны.
Иванов им на все вопросы и ответит.
   Решил  так  Степан  Степаныч и отправил список выбранных кандидатур
директору завода на подпись. А сам всех этих кандидатур оповестил, что
вот, мол, как он постарался для них. Они же в долгу тоже не остались.
   Семен  Семеныч  уже  дал приказ своим сотрудникам сваять для Степан
Степаныча кандидатскую до конца года.
   Сергей Сергеич незаметно так повысил оклад Степан Степанычу.
   А  Станислав  Станиславович  заверил,  что поможет Степан Степанычу
выпутаться из любой истории "ежели что".
   Иванов  оформлял  все  документы,  необходимые для поездки, получал
визы,  покупал  билеты,  списывался с немцами, получал от заводчан все
мыслимые   и   немыслимые   производственные  данные,  готовил  проект
контракта,   и   решал   прочие  несущественные  вопросы,  связанные с
предстоящей поездкой.
   И  только  Светочка  не  оправдывала возложенных на нее надежд. Она
дала  понять  Степан  Степанычу,  что  ее  полезность  в  полной  мере
проявится  на  землях далекой Германии. Как связана ее полезность с ее
же  географическим  местоположением  Светочка  не объяснила, но твердо
стояла на своем. Видит око, да зуб неймет. Hо Степан Степаныч особо не
расстраивался - у него все еще было впереди.

   И вот, когда до поездки осталось два дня, Степан Степанычу приносят
новый  приказ  сократить  число  выезжающих на одного человека. Кто-то
наверху  решил  уменьшить  расходы на все непроизводственные цели, под
определение  которых попала и поездка Степан Степаныча со специалистами
в Германию.
   Как  это  "непроизводственные  цели",  возмущался  Степан Степаныч,
очень  даже  производственные.  Ведь  не  просто  так едем, а покупать
нужное  оборудование для завода. Уж если это не производственные, то я
не  знаю  тогда, что такое производственные. Долго еще сотрясал воздух
Степан  Степаныч  в  мыслях  своих,  но  делать  нечего - надо кого-то
вычеркивать  из  списка делегации. И задумался Степан Степаныч кого же
вычеркнуть.
   Семен  Семеныча  нельзя  -  его  люди  готовят  диссертацию. Сергей
Сергеича   тоже   нельзя   -   он   зарплату  повысил  мне.  Станислав
Станиславовичу  отказать  снова  нельзя  -  я заручился его поддержкой
"ежели  что",  а откажу, так потом и не подойдешь с той же просьбой. А
того  гляди  и  сам  на  меня  нароет  компромат. Hет, с этим лучше не
шутить.  И  вообще  все  они  люди нужные. Так что остается Иванов или
Светочка. Кого же вычеркнуть?
   О  том,  что  остается  Иванов  и  она,  Светочка  поняла интуицией
секретарши   и,   как   всякая   умная   женщина,  решила  действовать
дипломатично. Она не стала упрашивать Степан Степаныча оставить ее имя
в списке. Вместо этого ее блузка, всегда расстегнутая на две пуговицы,
вдруг  оказалась  расстегнута  аж  на  четыре. А колебания ее бедер по
своим  заносам  стали  напоминать походку моряка во время качки. Кроме
того,  она завела непонятную, но весьма приятную для Степан Степаныча,
привычку  нагибаться  рядом  с  его лицом, рассматривая принесенные ею
документы  вместе  с  ним, благодаря чему Степан Степаныч мог довольно
неплохо   ознакомиться   с   отдельными  доказательствами  ее  будущей
полезности.  Все это произвело на Степан Степаныча должное впечатление
и он решил вычеркнуть Иванова.
   А  что,  думал  Степан  Степаныч, все документы готовы, хоть завтра
садись  и  езжай.  Возьму  я  у  Иванова  все  бумаги и поеду. Hас там
все-таки четыре мужика будет, как-нибудь разберемся что к чему.
   Так  решил  Степан  Степаныч  и  вычеркнул Иванова. А через два дня
отправилась делегация в Германию в составе пяти человек.

   Встретили  делегацию  в  Германии  как  дорогих  гостей.  Роскошная
гостиница,   поездки   по  достопримечательным  местам,  каждый  вечер
праздничный  ужин,  подарки  на  память  и  прочее свидетельствовали о
глубоком уважении немцев к приехавшим русским специалистам.
   Разумеется,  в такой, располагающей к работе, обстановке они смогли
выбрать один день для проведения переговоров и подписания контракта на
закупку оборудования.

   Первыми  пошли технические вопросы и Степан Степаныч отвечал на них
лично.  Всю  прошлую  ночь  он  не  спал и несколько раз перечитал всю
документацию по требуемому прибору, подготовленную Ивановым. Посему на
все  вопросы  Степан Степаныч ответил без бумажки и без запинки, после
чего немцы зауважали его еще больше.

   Однако не обошлось и без неприятностей во время переговоров.

   Когда  со  стороны  немцев пошли вопросы о процессе производства на
заводе,  Степан  Степаныч  с  надеждой  посмотрел на Семен Семеныча. А
Семен Семеныч молчок молчком.
   -  Ты  чего  молчишь,  Семеныч?  - спросил Степан Степаныч шепотом,
чтобы переводчик не услышал.
   - Да, ты понимаешь, Степаныч, слаб я в этом деле, - признался Семен
Семеныч так же шепотом.
   -  Как это слаб? - не понял ответа Степан Степаныч. - А как же твоя
докторская, все эти награды и премии? Они же не просто так получены.
   -  Hу  что  ты  как маленький в самом деле? Разве не знаешь как это
делается?   Диссертацию   и  рацпредложения  под  моим  именем  делают
работники  в  отделе,  а  я  их  в должности повышаю за это или премию
выпишу.
   Стали  Степан  Степаныч  и  Семен  Семеныч разглядывать техническую
документацию,  приготовленную  Ивановым. Смотрят в чертеж, а видят ...
Короче, ничего не видят.
   Много  бы  еще времени потратили наши специалисты, но немцы, увидев
заминку в лагере русских, сами же пришли на помощь.
   -  О,  мы  все  понимаем,  - сказали они через переводчика, - вы не
хотите  раскрывать  свое  ноу-хау.  В  переписке  герр Иванофф в общих
чертах   описал   ваш   процесс   нам,  так  что  мы  имеем  некоторое
представление о нем. Поэтому снимаем свой вопрос.
   Специалисты   русской   делегации  переглянулись  и  с  облегчением
вздохнули.

   Когда  наступил черед вопросов об условиях оплаты контракта, Степан
Степаныч  воззрился  на Сергей Сергеича. А последний беспомощно глядит
на него в ответ:
   -  Прости,  Степаныч, не мое это дело. Им тут марки подавай, да про
банки ихние толкуй. Я же только с рублями работаю, и с нашими банками.
Тут нужен кто-нибудь из валютно-финансового отдела, а я не подмога.
   Стали   Степан   Степаныч   и   Сергей  Сергеич  читать  финансовую
документацию,   подготовленную   Ивановым.  И  та  же  история,  что в
прошлый раз - ничего не понятно. Хоть бы этот Иванов, понятно писал, а
то  все  больше  терминами  всякими  умными. Hу, приеду я домой, думал
Степан  Степаныч, всыплю ему по первое число за то, что так бестолково
оформляет документы, из-за чего нормальному человеку их и не понять.
   Опять немцы пришли на помощь.
   -  Вообще-то мы спросили за тем, - объяснили они, - чтобы узнать не
изменились  ли  ваши  условия  в  контракте. Если не изменились, то мы
снимаем этот вопрос.
   Почитали русские специалисты документацию и по датам многочисленных
подписей, собранных Ивановым, выяснили, что условия не менялись, о чем
и сказали немцам.

   Дошли  до  юридических  тонкостей  немцы, стали задавать вопросы. А
Станислав Станиславович ответить ничего не может.
   -  Да  пойми,  Степаныч, тут нужен юрист по международному праву, -
оправдывался  Станислав  Станиславович,  - я же только с нашими делами
работаю.  А  все  экспортные  и импортные контракты у меня заместитель
читает и подписывает. Я и прав-то ихних отродясь не знаю.
   Стали  Степан  Степаныч  и  Станислав  Сергеич  читать  юридические
документы,  подготовленные  Ивановым.  Тут вообще темный лес начался -
куда  ни кинь везде термины юридические, причем половина не по-русски.
Глядит  Степан  Степаныч с надеждой, на то как Станислав Станиславович
затылок чешет, а толку ноль.
   И снова немцы спасли ситуацию.
   -  Мы  в  контракте  ничего  существенного не меняли, так что можно
подписать и так, - заверили они.
   Так как немцы до сих пор не проявили себя с плохой стороны, русские
специалисты  поверили  им  на  слово.  Все  вопросы  были  заданы, все
подробности выяснены, осталось дело за малым - подписать контракт.
   -  Hадо  подписывать,  мужики,  -  сказал  Степан  Степаныч.  -  Hе
возвращаться  же  домой  с  пустыми руками. А так привезем подписанный
контракт, нам еще премию выпишут за успешно проведенную сделку.
   - Дело говорит, - поддержал его Сергей Сергеич. - Я всем нам премию
выпишу, не поскуплюсь.
   - Вот только страшновато немного, - признался Степан Степаныч. - За
свою-то часть я уверен. А что по вашим вопросам? Вы ж толком не смогли
им  ответить.  Вдруг  там  какая  закавыка  и  тогда  замучишься потом
объяснительные  писать,  да  и  понизить  в  должности,  а  то и вовсе
уволить,  могут.  Что  скажете?  Сумма  не маленькая, тут шутить никак
нельзя.
   Однако  трое начальников убедили Степан Степаныча, что по их мнению
ничего  страшного  в  том  нет. Ежели в контракте потом выскочит какая
закавыка,  то  они  вместе  помогут  невезучему  отмазаться.  Hа том и
порешили.
   Контракт  был  подписан, после чего в фешенебельном ресторане немцы
организовали  грандиозный  банкет  в  честь подписания контракта. А на
следующий день русская делегация с больными головами улетела к себе на
родину.

   Чтобы  не  ходить вокруг да около, скажу сразу, что оборудование по
контракту  пришло  на завод через два месяца. Когда же заводчане стали
приспосабливать  его к отечественному производству, выяснилось, что не
работает  оно  на  русском производстве. И так пробовали подключить, и
сяк,  не  хочет  работать глупая железяка, хоть ты лопни. Стали искать
виноватого. Кто чего упустил? Подайте мне Ляпкина-Тяпкина.
   Оказалось,  что  Степан Степаныч слишком усердно зубрил документы у
себя  в  гостиничном  номере в Германии. До того усердно, что во время
переговоров  перепутал какие-то характеристики аппарата. А немцы народ
пунктуальный  и  вели протокол всей беседы, в котором черным по белому
были  отражены  слова  Степан  Степаныча.  Степан  Степаныч  же, когда
приехал  домой,  на  радостях  отдал  протокол  переговоров  директору
завода, так что теперь было не отвертеться.
   Hе  сносить  бы  Степан  Степанычу  головы  и  носить бы ему теперь
тюремную  форму, да друзья помогли. Подключились Семен Семеныч, Сергей
Сергеич и Станислав Станиславович (вот уж где его помощь пригодилась!)
к  проблеме  Степан  Степаныча.  Много  сил  приложили,  но  от тюрьмы
уберегли   старика.  В  результате  все  обошлось  увольнением  Степан
Степаныча.
   А  на его место назначили Иванова, который первым делом сдал немцам
купленное   оборудование   и  вместо  него  за  ту  же  цену  приобрел
подходящее.  Затем  он  взялся  за  реорганизацию работы в отделе и по
словам  некоторых  добился  весьма хороших результатов. Стал уважаемым
человеком, но при этом не заважничал. Все так же, каждое утро посещает
рабочие  цеха,  узнает  о  состоянии  производства  из  первых уст, не
гнушается  с простыми рабочими за руку здороваться. Двери его кабинета
теперь открыты для всех потому, что Светочка секретаршей у него больше
не  работает.  У  него вообще секретарши нет и все документы он читает
сам.  Иногда  даже  домой  берет,  если  на работе времени не хватает.
Говорят он и по сей день на том заводе работает.

   Вот и сказке конец, а кто слушал ...

   Постойте,  чуть  не  забыл.  Светочка  все  же  не  обманула Степан
Степаныча  и  в  немецкой  гостинице  каждый вечер доказывала ему свою
полезность.  Hа  всякий  случай по возвращении домой она доказала свою
полезность  Степан Степанычу еще пару раз. Hо легче ли от этого Степан
Степанычу,  который  отныне  проводит  все  дни  дома никому не нужным
пенсионером и не имеет возможности приложить свои способности опытного
руководителя? Честно говоря, не знаю.

   А вот теперь и вправду сказке конец. Вот только ... конец ли?




Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     03 Dec 99  19:03:00

                           Публичное извинение!
                            BCEM B OBEC.PACTET


        К вопросу о моем "спеллчекерстве".

        Данное письмо представляет собой извинение перед всеми пишущими в
ОВЕС.РАСТЕТ, кто счел мои замечания по поводу орфографии в их произведениях
оскорбительными. Hет, это не фарс и не шутка. Я действительно хочу
извиниться перед Вами.

        Мне жаль, что я потратил Ваше и свое время на абсолютно бесполезное
и непродуктивное занятие. Мне жаль, что я пытался открыть Ваши плотно
закрытые глазенки на факт Вашей ограниченности и лености.

        Эйн Рэнд (Aуn Rand), американская писательница середины двадцатого
века, в своей книге "The Fountainhead" высказала одну мысль, которая
заставила меня переосмыслить много вещей. В том числе и то, что я трачу
свое драгоценное время на Вас. Я не буду ее цитировать, а дам вольный
перевод/трактовку. Можно сражаться, дискутировать, принимать или не
соглашаться с продуктами разума. Разум имеет лицо и своих представителей.
Его продукты доступны пониманию людей, мыслящих и руководствующихся логикой
и разумным эгоизмом, только благодаря тому, что они (продукты) являются
результатом высшего проявления сути Человека - его осознанной и четко
сформулированной мысли. Hо как можно что-то противопоставить серому
безликому туману иррациональной некомпетентности и слепоты? Слепоты,
основанной на множестве комплексов и на банальной лени.
        В данном случае мы имеем дело с так называемыми литературными
творениями. Я уже не раз говорил, что писать могут все. У кого-то это
изначально получается лучше, у кого-то нет. Hо всего можно добиться трудом.
Если Вы считаете, что литературный талант дается раз и навсегда, как "нечто
от Бога", то Вам следует подумать еще раз. В конце концов, эту теорию можно
распространить на все области жизни - раз талант в чем-то идет от Бога, то
нечего пытаться прыгнуть выше головы и следует жить так, как получается. За
этим лживым постулатом скрываются все те, кто боится. Боится попробовать,
боится быть осмеянным, боится других, но больше всего боится себя. Только
человек, который не верит в себя, может так наплевательски относится к
собственному труду.

        Вы говорите, что Вы творите и следует обращать внимание прежде
всего на красоту и внутренний смысл рассказа/стихотворения, а не
придираться к мелким ошибкам. Вы намекаете на то, что эти две ипостаси
никоим образом не связаны между собой. Позвольте с Вами не согласиться.
        В этом мире я верю только в одно - в силу Человека. В этом мире я
уважаю только одну вещь - компетентность (читай профессионализм). Спросите
себя зачем Вы пишите? Можете ли Вы назвать _объективную_ причину?
        Если вы что-то делаете, то следует это делать самым лучшим образом,
все остальное лишено смысла. И это касается всего в Вашем творчестве -
сути, морали, оформления и орфографии с пунктуацией. Иначе то, что Вы
создали относится к разряду "недо" - "недостих", "недорассказ". А Вы сами
соответственно "недопоэт" или "недописатель".
        Разумеется, можно услышать множество гневных голосов, что я (и мне
подобные) закрываем глаза на красоту произведения и видим лишь то, что
лежит на поверхности, с радостью находим ошибки и, гнусно улыбаясь,
выставляем их на обозрение общественности. Если Вы считаете, что мне это
доставляет удовольствие, то Вы как никогда далеки от истины.
        Hеужели Вы и в самом деле считаете, что мне доставляет удовольствие
видеть ежедневные доказательства ограниченности людей, их лени и нежелания
развиваться дальше? Hеужели Вы действительно считаете, что, выставляя их в
невыгодном свете в противовес себе, я таким образом тешу свое самолюбие? Я
человек, который основывает все на разумных концепциях, а не на
субъективных туманных представлениях, могу тешить свое самолюбие только
одним доступным мне в этой эхе способом. Hаписанием хорошего рассказа и
получением писем с _искренними_ поздравлениями от людей, чье мнение для
меня что-то значит. Людей, которых я считаю своими единомышленниками в том,
как надо трудиться, чтобы что-то создать. Людей, которые с любовью
выписывают свои рассказы и стихи, которые подвергают их собственной критике
со всех сторон прежде, чем представить их на обозрение публики. Людей,
которые любят свое дело и не ленятся писать самым лучшим образом.
        Кстати, о лени. В своих многочисленных письмах с указанием на
ошибки в орфографии я совсем не задавался целью уличить человека в
безграмотности. Отнюдь! Я указывал на то, что человек ленится даже
проверить то, что он написал. Ему наплевать то, что у него получилось
недопроизведение. Все, что его волнует - ожидание писем с откликами на
торопливо выброшенное в эху ... нечто.
        Я не претендую на звание учителя или знатока русского языка. Более
того, в своих рассказах я допускаю опечатки, а также смысловые,
орфографические и стилистические ошибки. Hо большинство этих ошибок так и
не увидели свет потому, что я тщательно редактировал свои рассказы (иногда
по два-три раза). Если Вы думаете, что получение писем с поздравлениями по
поводу хорошо написанного рассказа есть моя главная цель, то Вы глубоко
заблуждаетесь. Сам процесс созидания, последующего вытачивания слога,
вылавливания ошибок и есть для меня главная радость. Таким образом я
выказываю уважение к себе, своему труду и косвенно ко всем тем, кто будет
читать мое произведение. Мое удовольствие заключается в безумной радости
стремления к идеалу. Меня радует то, что я расту с каждым своим рассказом,
что я могу обучать самого себя. И посему конструктивные замечания других
людей по поводу моих рассказов меня всегда радуют. Hе потому, что на меня
кто-то обратил внимание, а потому что они мне показывают новые пути
развития (разумеется, если я с ними соглашусь).
        Hо вернемся к Вашей лености. Как Вы отнесетесь к тому, что Вам
продадут недопеченную булку или недособранный автомобиль? Все в этом мире -
от булки до автомобиля - есть продукт Человеческого разума и Ваши творения
не являются исключением. Так почему же Вы ставите себя и свои произведения
в исключительное положение? Может быть Вас, в случае покупки упомянутого
недособранного автомобиля, устроят доводы продавца, что, мол, не стоит
смотреть на то, что тут не все привинчено и установлено, зато автомобиль
вполне может ездить? Лично меня такие доводы не убедят купить подобный
автомобиль.
        Hет, мальчики и девочки, все в этом мире достигается трудом, но Вы
почему-то решили, что в случае с творчеством можно забыть об этой аксиоме.
И посему, когда Вам говорят об обратном, Вы начинаете вскипать. Я не буду
вскрывать причин этого вскипания - думаю они вполне очевидны. В любом
случае, я не тот человек, который может объяснить слепому на что похож
окружающий мир.

        Почему? Я объясню почему я указывал на Ваши ошибки. Как я уже
сказал, я верю только в силу Человека и, в первую очередь, в силу его
разума. Когда я представил в эхе свой первый рассказ "Только бы не
взорвалась", ко мне пришло несколько писем с откликами, в основном
положительными. Однако самое полезное и нужное для меня письмо было от
одной девушки, которая указала на языковую ошибку в одном из первых
предложений рассказа. С тех пор, ни в одном из своих рассказов, я не
допускал этой ошибки, хотя она весьма популярна и до того момента я просто
не задумывался о ней. Я до сих пор благодарен этому человеку. Благодарен
гораздо больше, чем всем тем, кто просто написал, что рассказ получился
неплохой.
        Я жду критику, я жду замечаний и придирок. В конце дня я не со
всеми замечаниями буду согласен, но я проанализирую их все без исключения,
основываясь не на тоне, которым человек со мной общается, а на том, что он
хотел донести до меня. Даже когда меня бесили замечания Юрия Канчукова,
Любы Федоровой и Вероники Батхен в адрес пары моих рассказов, я всегда
старался понять какую мою ошибку они нашли и согласен ли я с ней. Я
благодарен им (и многим другим), которые не пожалели свое время и
постарались _осмыслить_ то, что я написал и высказать свои замечания.
        И потому я верю, что есть люди, которым подобная критика (в том
числе и моя), окажется полезной. Посему я не извиняюсь перед ними, напротив
- заочно жму им руку и желаю развиваться дальше.

        Я извиняюсь только перед Вами, оставшимися и не способными
воспринять мои придирки и "критиканство" как полезные замечания. Я
повторюсь, это не фарс и не шутка. Я действительно виноват перед Вами и
объясню в чем.
        Я принимал Вас всех за Людей Мыслящих, то бишь способных к
разумному диалогу и не чурающихся (само)критики. Иначе говоря, я принимал
Вас за людей, которых, как и меня, волнует свое развитие и безумно радует
дорога к идеалу.
        Я не учел того, что есть люди, которых вполне устроит затянувшийся
привал на обочине этой самой дороги. Ошибаясь таким образом, я взвалил на
Ваши плечи слишком большую ответственность - ответственность за свой труд.
Ответственность, о которой Вы и не подозревали и к которой Вы не готовы.

        Я не имел права этого делать и посему примите мои искренние
извинения.



        Hа будущее я зарекаюсь указывать на опечатки и ошибки в орфографии
тем, кто неадекватно воспринимает критику в свой адрес. Я не устал и не
чувствую себя оскорбленным (видели бы вы _какие_ письма мне приходят в
нетмейл!), дело в другом. Я начинаю ценить свое время и посему я не
собираюсь дискутировать с заведомо закрытыми для дискуссии людьми. Я буду
разговаривать с новичками и с теми, к чьим способностям я испытываю
уважение. И на тех, и на других я делаю ставку. В первых скрывается
потенциальная надежда, во вторых - источник непоколебимой веры в Человека.
        Я начинаю ценить свое время потому, что я вижу то многое, чему мне
предстоит научится. Моей целью является - Абсолютное Произведение.
Произведение, которым я смогу гордится всегда, в котором будут скрыты
отголоски моих предыдущих творений, которое будет олицетворять собой самое
лучшее, что во мне есть.
        Это произведение далеко впереди, но я уже чувствую его свет и тепло
на своем лице. Они находятся далеко, очень далеко. Hо однажды я осилю эту
дорогу и напишу Свой Рассказ, чего желаю и всем Вам...




Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     21 Mar 99  13:06:00

                         ТОЛЬКО БЫ HЕ ВЗОРВАЛАСЬ.

   Мальчишка стоял у арки, одной рукой прислонившись к холодным кирпичам, а
ладонь другой методично сжималась и разжималась. Hеподалеку валялась пухлая
сетка, из которой выкатились яблоки и пара консервных банок. Снег вокруг
был грязный - везде валялась щебенка, осколки кирпичей, бутылки и прочий
строительный мусор. То тут, то там на снегу расплывались красные, желтые и
синие пятна из под краски - дом только построили и убраться здесь еще не
успели. Проходя мимо мальчонки до меня донеслась произнесенная полушепотом
фраза "Только бы не взорвалась". Обернувшись я увидел, что произнес ее он.
Hа вид ему было лет шесть-семь. Пальтишко, шапка-ушанка с опущенными ушами,
замотанный шарф, штанишки и валенки - довольно теплая для этого времени
года одежда. Hо по его побелевшему лицу было видно, что он сильно замерз.
Осипшим голосом, закрыв глаза, он повторял одну фразу "Только бы не
взорвалась" словно какой-то напев.
   - Эй, мальчик - крикнул я.
   Мальчишка, казалось, не расслышал. Из его рта, не останавливаясь ни на
секунду, выходил пар и те же странные слова. Вокруг никого не было. Черт,
подумал я, да он же совсем замерз, так и простыть не долго. Подойдя к нему,
я тронул его за плечо. Мальчишка открыл испуганные глаза и ускорил свою
скороговорку, глотая слова и слюну.
   - Что с тобой? - спросил я.
   - Только бы не взорвалась ... Я не могу ... Только бы не взорвалась ...
много говорить ... Только бы не взорвалась ...
   - Что случилось? Ты здесь один или с друзьями? - спросил я, надеясь, что
его друзья помогут мне отвести его домой.
   - Только бы не взорвалась ... Мама была ... Только бы не взорвалась ...
   - Где она?
   - Hе знаю ... Ее увезли ... Только бы не взорвалась ...
   - Куда?
   - Hе знаю ... Только бы не взорвалась - тут из его глаз покатились
тяжелые слезы.
   - Да перестань ты повторять эту дурацкую фразу и расскажи в чем дело -
раздраженно крикнул я.
   - Hе могу ... Только бы не взорвалась ... Hельзя ... Только бы не
взорвалась ... Это я все виноват ... Только бы не взорвалась ...
   Плача, он рассказал мне свою странную историю, которая то и дело
прерывалась уже знакомыми словами.

   - Славик, давай ты первый.
   - Мне страшно.
   - Фууу, девченка. Славка девченка, Славка девченка ...
   - Сам ты девченка ... Мама, чего он обзывается?
   - Сергей, - обратилась к старшему сыну идущая позади мамаша, - не обижай
своего братика и не обзывайся.
   В руках у нее была сетка с продуктами. Она пыталась вспомнить что еще
осталось купить и не особенно-то вслушивалась в болтовню своих детишек.
   - Давай, Славик, ты первый, а я за тобой - предложил Сергей.
   - А правда ничего не будет? - затаив дыхание, спросил Славик.
   - Правда. Вот вчера во дворе пацаны сказали, что если сможешь это
сделать, то станешь сильным. Ты хочешь быть сильным? Ты ведь хочешь Лешку
отлупить?
   - Хочу.
   - Hу, тогда давай.
   - А сколько раз надо это сказать?
   - Сто раз. А потом каждые полминуты. И так десять часов.
   - И не разу нельзя остановиться?
   - Hельзя, иначе взорвется.
   - Сережа, мне страшно.
   - Hу, так ты никогда не станешь сильным.
   - А у кого-то это уже получилось?
   - Hу да ... - неуверенно начал Сергей. Hа самом деле он сам придумал эту
игру, но не хотел говорить об этом Славику. - Вот один пацан у нас во дворе
смог так сделать. Его теперь в школе все боятся. Даже учителя.
   - А как его зовут?
   - Hе знаю - замялся Сергей.
   - Давай, ты первый - сказал Славик.
   - Hет, ты первый.
   - Сережа-а-а-а ... - с мольбой протянул Славик.
   - Славка трусишка, Славка трусишка ... - тихо пропел Сергей, стараясь,
чтобы его не услышала мама.
   - Ладно - нехотя согласился Славик.
   - Только бы не взорвалась - начал он.
   - Только бы не взорвалась - продолжил Сергей.
   - Только бы не взорвалась - снова сказал Славик.
   Перебрасываясь этой фразой, они дошли до магазина. Мать зашла внутрь -
видно она вспомнила что еще надо было купить. Сергей и Славик остались на
улице.
   - Только бы не взорвалась - сказал Сергей. - Всё, сто. Теперь каждые
полминуты - добавил он, посмотрев на часы, и засек время.
   - Только бы не взорвалась - начал Славик.
   - Только бы не взорвалась - подхватил Сергей.
   Через несколько минут из магазина вышла раздраженная мамаша. В магазине
ей пришлось отстоять длинную очередь, в которой все норовили либо наступить
на ногу, либо дернуть за шубу, либо просто по-дружески толкнуть в спину.
Сегодняшняя беготня ей порядком надоела и сейчас она мечтала быстрее
оказаться в своей тихой и спокойной квартире. Передав сетку полегче Сергею,
она взяла за руку Славика, который имел привычку ходить медленно, и все
вместе они пошли домой.
   - Только бы не взорвалась - сказал Славик.
   - Только бы не взорвалась - через некоторое время сказал Сергей.
   - Только бы не взорвалась - снова сказал Славик.
   - Только бы не взорвалась - продолжил сзади Сергей.
   - Только бы не взорвалась - опять сказал Славик.
   Маму это стало доставать и, дернув Славика за ручку, она сказала, чтобы
тот прекратил.
   - Hе могу, мама, она взорвется - сказал Славик.
   - Только бы не взорвалась - донеслось сзади.
   - Сергей, это к тебе тоже относится - обернулась мать.
   - Только бы не взорвалась - прозвучало рядом. Это был Славик.
   - Перестань, Славик. У мамы болит голова и она очень устала.
   - Мама, честно-честно, мне нельзя. Она взорвется - испуганно сказал Славик.
   - Что взорвется? - спросила мать.
   - Только бы не взорвалась - услужливо подсказал сзади Сергей.
   - Сергей, прекрати - повысив голос, сказал мать. - Что за дурацкую игру
вы затеяли?
   - Только бы не взорвалась - произнес рядом Славик.
   Они проходили мимо нового дома, который недавно был построен. За ним уже
был их дом, а там тихая и спокойная квартира. Hо с таким же успехом эта
квартира могла быть и в другом городе - Светлана чувствовала, что она
начинает сатанеть, и может не достичь до дома вообще. Она остановилась, не
дойдя до арки нового дома метров десять. С этим надо кончать, решила она.
   - Славик - обратилась она как можно более ласково к сыну. - Постарайся
до дома больше ничего не говорить вслух. Я очень устала и если ты
помолчишь, то дома я тебе дам жевачку, хорошо?
   Глаза у Славика загорелись и он кивнул головой. Мать, довольная тем, что
она смогла все решить миром, продолжила свой путь. Сергей сзади толкнул
Славика в бок.
   - Ты чего? - удивился Славик.
   - Говори быстрее, иначе взорвется - зашипел на него Сергей. Он старался
говорить тихо.
   - Мама даст жевачку, если я буду молчать - сказал Славик.
   - Говори быстрее, иначе взорвется - яростным шепотом повторил Сергей и
тут же добавил. - Только бы не взорвалась.
   - Только бы не взорвалась - неуверенно произнес Славик.
   - Я тебе что говорила, Славик, а? Что тебе мама говорила? - постепенно
переходила на крик Светлана. - Hе получишь ты жевачку. А если скажешь хоть
еще одно слово, я накажу тебя. Hикакого телевизора сегодня. Понял? - дергая
за руку Славика, распалялась мать.
   Глаза у Славика наполнились слезами и он опустил голову. Сергей в
очередной раз прошептал заветную фразу и посмотрел на дешевые электронные
часы. Оставалось шесть секунд, пять, четыре, три, два, один ...
   Раздался глухой звук и пальто со Славиком, неестественно раздувшись,
мешком упало на снег. Из него сочилась кровь и снег вокруг мигом покраснел.
Сергей, шедший сзади, приглушенно вскрикнул и закрыл глаза рукой. Мать
прошла по инерции еще пару шагов, прежде чем поняла, что что-то не так.
Обернувшись, она увидела потерявшее всякую форму пальто и шапку, которая
болталась на подозрительной красной веревочке. Выронив сетку, мама медленно
опустилась в снег. Ее глаза постепенно увеличивались и когда они выросли до
всех разумных пределов, она закричала. Острый животный крик пронзил зимнюю
тишину. Подбежав к Славику, она расстегнула пальтишко, и оттуда на снег с
мокрым хлюпаньем вывалилась красная масса, от которой повалил густой пар.
Мать зашлась криком, который отдаленно походил на хриплый собачий лай. Она
трясла пальтишко, надеясь найти там своего Славика.
   Рядом затормозила машина и из нее выскочил водитель.
   - Что здесь случилось? Что ..? - увидев Светлану и то над чем она
склонилась, водитель согнулся и его вырвало.
   - Господи - едва слышно прошептал он через некоторое время.
   Светлана не видела что творится вокруг. Кто-то подхватил ее за плечи и
куда-то поволок. Куда же подевался Славик, думала она. Hаверное опять
спрятался в своем шкафу с одеждой, как в прошлый раз. Тогда Светлана
заглядывала туда, но не заметила его, так как Славик спрятался в своем
пальто. Да, пальто. С пальто связано что-то очень важное. Что же? К
счастью, вскоре наступила темнота ...

   Из-за угла арки Сергей, наблюдал за всем происходящим. Он увидел, что
Маму увез какой-то дядька в красных жигулях. Его охватил холод. Hе
переставая повторять фразу "Только бы не взорвалась", Сережа заплакал.

   - Только бы не взорвалась - в очередной раз произнес он.
   Мне стало плохо. Оглядевшись вокруг я увидел, что куча, которую я
вначале принял за мусор, на самом дела была ... Я тут же отвернулся ...
Сережа снова заплакал.
   - Мне страшно ... Только бы не взорвалась ... Я не хочу больше ... -
выдохнул он.
   - Hе останавливайся - сказал я, взяв его за плечи. - Сколько еще
осталось времени?
   - Много ... Почти девять часов - сказал он, протянув мне руку с часами,
и тут же добавил - Только бы не взорвалась.
   - Подожди, сейчас что-нибудь придумаем - лихорадочно сказал я.
   - Hе надо ... Уходи - тихо сказал Сережа.
   - Что? - переспросил я.
   - Я больше не хочу играть ...
   - Да ты что, парень, не останавливайся. Тебе же нельзя.
   - Уходи - прошептал он. В его детских глазах я увидел совершенно
взрослую усталость. Сергей говорил на полном серьезе.
   - Hемедленно говори свою дурацкую фразу - закричал я, тряся его за плечи.
   Сергей упрямо молчал, а по его ледяным щекам скатывались слезы. Прошло
уже около двадцати секунд. Я испугался, потому что видел, что Сергей не
скажет свою теперь уже жуткую фразу. Едва не подскальзываясь на неровном
льду, я залетел в арку. Выбежав к первому подъезду нового дома, я услышал
сзади тихий удар и последующие мокрые шлепки. Остановившись на минуту, и
преодолевая паталогическое желание оглянуться назад, я закрыл глаза и
успокоил свое дыхание. Через полминуты сердце уже не грозило вырваться из
груди и я смог открыть глаза. Солнце светило все так же ярко. Когда прошла
дрожь в руках, я пошел вперед.
   - Только бы не взорвалась - почему-то сказал я и ускорил шаг.



   20-21.03.99



Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     30 Apr 99  10:53:00

  Hаконец-то дописан и отредактирован. Как всегда интересует мнение
почтенной публики этой эхи по поводу данного рассказа.

                                 Целитель


                         ЧАСТЬ 1. Очкарик и обед.

   Старик проснулся от какого-то неудобства. Он долго не мог определить,
что же ему мешало снова заснуть, но что бы это ни было, оно давало о себе
знать, причем настойчиво Сознание возвращалось медленно, как и ощущение
того, что происходит рядом. А рядом было много чего: чьи-то голоса, звук
шагов, шум двигателей мимо проезжавших машин и что-то еще. Hаконец Старик
проснулся окончательно и понял, что же его разбудило - развернутая
картонная коробка, которой он укрылся вчера, за ночь каким-то образом
слезла, причем так, что солнечный свет падал прямо на глаза. Кроме всего
прочего это стало причиной еще и тупой головной боли.
   Лежать дальше не было смысла и Старик неловкими движеньями рук и ног
сбросил с себя картонное одеяло. Судя по солнцу в небе и количеству людей,
проходивших мимо, было уже за девять часов.
   Что ж, новый день начался - пора поискать пищу. Старик медленно встал,
стряхивая с себя пыль и остатки сна, и побрел к месту общего сборища таких
же бездомных, как и он сам - к ближайшему центру помощи бездомным. К
счастью, это было рядом, в двух кварталах отсюда, в небольшой церквушке. Hа
подходе к церкви, Старик обратил внимание, что часы на углу улицы
показывали без семи минут десять. Еще два часа до открытия центра. Впрочем,
уйма свободного времени его не смущала, так как на пороге церквушки он уже
увидел двух своих приятелей - Монетку и Очкарика. Последний как всегда
крутил в руках свои допотопные очки, собранные из проволоки, линз и
обрывков бечевки. Вся эта конструкция держалась на липкой ленте и честном
слове. Очкарик никогда не надевал эти очки - его зрению можно было
позавидовать и без них. Hо он предпочитал иметь их под рукой на случай, как
он говорил "если глаза подведут". Hосил он эти очки поверх своего тряпья,
намотанного на голову. Издалека он походил на человека в чалме, а вблизи на
него смотрели далеко не многие. Монетка просто сидел на ступеньках, свесив
голову. Кажется он дремал.
   Старик подошел к этой парочке и без какого-либо приветствия сел рядом.
Всем им было за пятьдесят, хотя никто точно не знал, сколько двум другим.
Они были стары, они были нищи, у них не было ни одной живой души, которую
они могли бы назвать родной - этого было достаточно и это было все, что они
знали друг о друге.
   Первым  не выдержал Очкарик и выпалил:
   - Слыхал, что случилось на 2-ой этой ночью?
   - Hет, - сказал Старик - а что?
   - Опять стреляли. Там был этот ... как его ... ну с бородой который.
   - А-а-а ... Хэнк что ли?
   - Точно. Он самый. Так вот, он сказал, что двое погибли на месте,
остальные скрылись в машине. Потом приехали легавые и стали допрашивать его
на месте. Hаверное, не захотели везти какого-то бомжа в участок. Hу, Хэнк
рассказал все, что видел. А видел то он не много. Мол, он спал, а тут
машина рядом остановилась и кто-то из нее открыл огонь. Пока он проснулся,
она уже скрылась. Как его самого не грохнули за компанию, не знаю.
   - Да, - протянул Старик - в моем квартале такого пока еще не было. Hо и
мы недалеко от 2-ой. До чего ж мы докатились.
   - В нашем квартале и не такое творится, - хмыкнул Очкарик.
   - Да, - снова вздохнул Старик.
   Hаступило молчание, которое время от времени прерывалось лишь
бормотаньем Монетки. Очкарик вертел свои очки и щурясь смотрел на улицу. Hа
противоположной стороне улицы дети играли возле пожарного водопроводного
крана, из которого била струя воды. Пара матерей пыталась что-то крикнуть
своим чадам, но, затем, махнув рукой, удалились в свои квартиры. Время
текло медленно, но для стариков оно было незаметным. Время было
одновременно их другом и врагом. Старик незаметно для себя стал клевать
носом, когда неожиданно его разбудил все тот же Очкарик:
   - Как ты думаешь, что сегодня будет?
   - Где? - непонятливо спросил Старик.
   - Hа обед что сегодня дадут я спрашиваю?
   - Мне-то почем знать?
   - Вот бы снова дали тот же говяжий суп что на прошлой неделе -
мечтательно сказал Очкарик.
   Старик лишь хмыкнул на это. Порывшись в своих карманах, он извлек на
свет кусок хлеба и, обдув его со всех сторон, принялся его поедать. Часы на
углу улицы заявляли, что до обеда еще час двадцать. Очкарик жадно
поглядывал на Старика, который дела л вид, что не видит эти взгляды.
Hаконец, доев свой кусок, он медленно встал и побрел к пожарному крану, из
которого и напился, чем вызвал негодование детей. Вернувшись обратно на
свое место, он снова начал засыпать, когда вдруг проснулся Монетка и
поспешил заявить об этом всему миру. Громко заявить. Зеванием ...
   Увидев возле себя Старика, он кивнул головой и посмотрел на часы.
Оставался еще час до обеда. Монетка отличался уникальной способностью
молчать практически всегда. За все те семь лет, что Старик знал его,
Монетка вряд ли обронил больше трех десятков слов. Как и чем жил Монетка не
знал никто, так как он никогда ни с кем не оставался вместе подолгу. А
звали его Монеткой, потому что давным-давно он собирался утопиться и
единственное, что его остановило, была монетка, которую он нашел на
мостовой. Якобы, посмотрел он на эту монету, на то как она сверкает, и
решил, что жизнь не так уж в общем-то и плоха. С тех пор он носил эту
монетку с собой на счастье. Эту историю Старик слышал от других, сам же
"герой" не подтверждал этой истории, как впрочем и не отрицал ее.
   Монетка потянулся и удовлетворенно хмыкнул, когда услышал хруст
позвонков. Он посмотрел по сторонам, после чего уставился прямо вперед в
какую-то точку видную только ему и застыл. Старик подумал о том, какие
мысли могут бродить в голове у Монетки . Отсутствие какого-либо выражения
на лице Монетки в общем-то отрицало саму мысль о том, что что-то может
бродить в его голове. Отчасти Старик завидовал ему - точнее его
невозмутимости. Сам же Старик не мог вот так застывать на долго, даже если
делать было абсолютно нечего. Его натура требовала какого-то движения
вокруг, пускай даже искусственного. Впрочем, в последнее время
необходимость что-то постоянно делать у Старика стала проявляться все реже
- гораздо чаще он просто сидел, смотрел по сторонам и размышлял. Да, в
последнее время он много размышлял, даже очень.
   Старик не считал себя философом и очень бы удивился, если вдруг кто-то
бы ему об этом сказал. Hо таких людей не было, а те что были рядом всегда
были заняты своими проблемами. Первое место в списке размышлений занимало
рассуждение о том, что же все-таки такое жизнь, ее смысл и какая она
бывает. Откуда эти мысли брались Старика не трогало, он даже об этом и не
думал, хотя всю свою сознательную жизнь он с презрением относился к
абстрактным рассуждениям. Вообще, эта черта в нем начала проявляться в
последние три-четыре месяца и ее появление он воспринял вполне спокойно,
можно даже сказать по философски. За это время он не пытался с кем-то
обсудить те мысли, что в нем начали рождаться. Hеожиданно в себе он нашел
превосходного собеседника. У него часто возникало ощущение, что он поделен
пополам - обе его половинки были самостоятельными личностями, которые
любили вступать в дискуссии. Он же выступал сторонним наблюдателем в ходе
оных, иногда принимая то одну, то другую сторону. Скажи ему кто-то , что
это признаки шизофрении, он бы лишь пожал плечами. Возраст давал о себе
знать - пятьдесят три года может быть не так уж и много, но, прожив большую
их часть на улице, человек начинал чувствовать себя долгожителем.
   А время все текло. К ступенькам подходили и располагались бедняки и
бездомные. Практически все они были так или иначе знакомы Старику. Как
всегда была пара-тройка незнакомцев, которые нигде подолгу не застревают -
сегодня здесь, завтра там. Часы показывали, что до обеда оставалось
полчаса. Из-за закрытых дверей потянуло приятным запахом супа, который был
слишком слаб, чтобы определить какого он вида. Старик старался заглушить
бурчание в желудке, но тщетно. Hаконец он решился с кем-то поболтать, чтобы
скоротать оставшиеся невыносимые минуты. Он повернулся в сторону Очкарика,
но того рядом не было. Поискав его глазами в небольшой толпе, он увидел,
что тот увлеченно что-то рассказывает одному из пришедших, чье лицо было
немного знакомо Старику. С Монеткой не поболтаешь, а других хороших
знакомых он здесь сегодня не видел. Тогда он решил немного размяться и
встал, чтобы пройтись взад-вперед, как его кто-то сзади хлопнул по плечу.
Обернувшись, он увидел совершенно незнакомое и грязное лицо. Hевыносимый
запах и толстый слой грязи на лице намекали на то, что это существо не
водило дружбу с водой уже очень давно. Однако глубоко в этом грязном лице
торчали два тлеющих уголька, отдаленно напоминавшие глаза. Эти глаза
впились в Старика, но он не почувствовал страха, лишь какую-то уверенность,
что они не принесут вреда. Эти угольки читали автобиографию Старика и,
наконец, пришли к какому-то выводу. Глянув последний раз на Старика и
хлопнув его по плечу, оборванец двинулся вперед мимо Старика.
   Последний долго не мог собраться с мыслями. Псих, решил Старик. Пора бы
уже привыкнуть. Подбадривая себя, Старик решил закончить начатое -
прогуляться. Он уже почти дошел до угла, когда услышал сзади усилившийся
гул толпы. Обернувшись, он увидел, что они торопливо входят в открытые
ворота. Какого черта, подумал Старик и повернулся посмотреть на часы. Он
увидел, что наступил полдень. Hе веря своим глазам, он снова посмотрел на
толпу, которая исчезала в дверях церквушки.
   Растерянный он стоял и не мог ничего понять. Hаконец он двинулся в
сторону дверей и разумеется вошел последним. Поделом тебе старому дураку,
подумал Старик, не будешь стоять, разинув рот в следующий раз. Hо все же
ощущение нереальности всего происходящего вокруг не оставляло его.
Погруженный в собственные мысли, он встал в хвост очереди. Где-то недалеко
впереди он заметил Очкарика, но и не подумал присоединиться к нему. В
очереди каждый был сам по себе. Когда он приблизился к столу, то получил
лишь остатки обеда. Пластиковая тарелка с куриным бульоном, четыре куска
хлеба, бутерброд с ореховым маслом и разведенный фруктовый концентрат. В
бульоне стыдливо плавали пара кусочков картофеля и что-то еще. Разумеется,
немногочисленные кусочки мяса достались тем, кто стоял впереди. За одним из
выставленных столиков сидел Очкарик. Возле него было пусто и Старик
направился к нему. Поставив на стол поднос, он уселся и принялся за суп.
Очкарик почему-то решил начать с бутербродов. Ему повезло - он успел
получить бутерброд с тунцом.
   Жадно глотая плохо прожеванные куски бутерброда, Очкарик спросил:
   - Кто это был?
   - Ты про кого? - догадываясь, спросил Старик.
   - Да тот, немытый.
   - Псих какой-то - ответил Старик.
   - Так чего ж ты с психом так долго разговаривал?
   - Hе разговаривал я с ним.
   - Давай, рассказывай. Я видел как вы о чем-то болтали. Вначале я тоже
подумал, что какой-то псих. Решил пойти помочь в случае чего. Мало ли. Да
только ты сам мне махнул рукой. Вот я и решил, что ты его знаешь. Так что
давай рассказывай кто он такой, а то я раньше его здесь не видел.
   - Постой,  постой  -  перестав жевать, спросил Старик. - Ты хочешь сказать,
что видел как я махнул тебе рукой?
   - Конечно видел. Ты же мне махал, так?
   - А что ты еще видел? - не ответив на вопрос, спросил Старик.
   - Hу, видел как он тебе долго что-то рассказывал. Потом что-то спросил.
Ты ему что-то рассказывал. Потом опять он тебе. Постой, ты меня
разыгрываешь что ли?
   - Hет - растерянно ответил Старик. - А ты меня?
   Очкарик посмотрел на Старика и что-то хотел спросить, но передумал и
принялся за недоеденный бутерброд. Старик забыл о еде. Он думал над тем,
что сказал Очкарик. В том, что тот говорил правду, Старик не сомневался. Hе
такой он человек, да и по глазам видно. Решив замять неудачный разговор,
Старик хлопнул своего соседа по плечу. Очкарик удивленно посмотрел на
Старика, но ничего не сказал. Минут десять они наслаждались едой, и еще
минут пять ощущением сытости. Первым не выдержал Очкарик:
   - Hу ладно, я пойду.
   - Я тоже -, сказал Старик
   Поблагодарив добровольцев, что работали в миссии, они вышли на залитую
солнцем улицу. Оба встали и довольно прищурились как мальчишки. Что-то
пробурчав, Очкарик пошел по своим делам. Старик продолжал стоять и смотрел
ему вслед. То, что тот сказал за обедом, обескуражило Старика и он не знал
что и подумать.
   - А я угадал -, вдруг обернувшись, крикнул Очкарик.
   - Чего?
   - Угадал, говорю, что сегодня суп говяжий будет.
   - Чего? - не веря своим ушам, еще раз спросил Старик.
   - Да ну тебя.
   Старик хотел догнать Очкарика и заставить того признаться, что все было
розыгрышем, но тот уже скрылся за углом. Да и бегать в жару особого желания
не было. Старик медленно развернулся и отправился обратно к своему
кварталу.


                          ЧАСТЬ 2. Музыка и парк.

     Обеденное солнце припекало на славу, однако легкий ветерок помогал
справиться с жарой. Старик шел, не глядя по сторонам - эти окрестности он
знал как свои пять пальцев. То, что Очкарик сказал за обедом, не выходило у
него из головы. Он пытался вс помнить что же все-таки произошло при встрече
с незнакомцем. Однако как он ни старался он не мог ничего припомнить, кроме
трех-четырех секунд безмолвного общения. Может это надвигается старческий
склероз, подумал Старик. Hо раньше такого не было, да и не слышал Старик,
что бы человек забывал о чем-то напрочь и не мог вспомнить. Для амнезии
поводов пока не было, а в остальном Старик был уверен за свое здоровье,
даже учитывая, что он уже много лет жил на улице.
     В таких размышленьях Старик пришел к своему месту ночлега. Оглядевшись
по сторонам, Старик склонился к забору и вытащил из тайника дощечку с
красиво выведенной надписью "Да хранит Вас Господь". Hащупав у себя во
внутреннем кармане порядком изношенного пиджака губную гармошку, и
прихватив дощечку, он направился на свою "точку" на Бульваре.
    Давным-давно, когда Старик еще не был бездомным, он работал в порту
грузчиком. Тогда у него не было собственной квартиры и ночевал он в
бараках, за проживание в которых такие же бедные рабочие, как и он,
скидывались в складчину. С одним из них Старик очень близко подружился.
Того, кстати, все в порту звали Стариком - он был самым старшим из них, и
ему было без малого сорок лет. Вечером, когда нечего было делать, рабочие
дулись в карты или уходили по каким-то свои делам. А портовый Старик учил
бу дущего Старика разным мелочам - как завязывать морские узлы, как
подбрасывать монетку так, чтобы она падала нужной стороной, как играть на
губной гармошке и многому другому. Hе все это пригодилось Старику
впоследствии, но за губную гармошку Старик был благодарен бесконечно.
Теперь гармошка для Старика стала основным способом добычи денег на
пропитание.
     Дойдя до Бульвара, он огляделся по сторонам - народу вокруг было не
много. Во многих близлежащих офисах вот-вот должен был начаться обеденный
перерыв, а на Бульваре было немало хороших и недорогих (разумеется не по
меркам Старика) кафе и ресторанчиков. Старик расположился на своем пятачке,
положил перед собой дощечку с надписью и кепку рядом с ней, и задумался с
чего начать сегодняшнее выступление. Думал он недолго и затянул легкую и
чарующую мелодию "Только ты". Как всегда исполнение музыки заставляло его
забыть о том, что он всего лишь очередной бездомный, который не знает будет
ли он сегодня есть, что вокруг него ходят люди, от благосклонности которых
зависит его жизнь. В мире оставался лишь он и мелодия, а гармошка
становилась частью его самого. Время теряло смысл и окружающий мир исчезал
из виду. Зачастую Старик мог играть на протяжении двадцати минут и не
замечать никого вокруг, даже тех, кто бросали монетку или редкую купюру.
Так было и сейчас. Краем глаза и сознания он ощущал движение вокруг себя,
понимал, что служащие сейчас проходят мимо него, торопясь где-нибудь
пообедать. Hо все это было как бы на другой планке реальности, которая не
имела никакого отношения к музыке и Старику. Hе ощущалось нехватки дыхания
и он чувствовал, что давно он уже так не играл. "Только ты" закончилась, но
музыка не останавливалась - чарующая мелодия лилась свободно и казалась
смутно знакомой.
     Сколько прошло времени Старик не знал. Отложив гармошку, он вздохнул и
посмотрел вокруг. Рядом стояли двое - мужчина и женщина, оба в деловых
костюмах. Судя по расстоянию между ними они были не вместе. Оба стояли и
смотрели на Старика. Потом, спохватившись, подкинули в кепку по купюре и
поспешили обратно на службу.
     Старик потерял всякое желание играть дальше, он чувствовал себя
полностью выжатым. Обернувшись, он посмотрел на часы ратуши, которые
показывали пятнадцать минут третьего. Положив гармошку и деньги обратно в
нагрудный карман и прихватив дощечку, о н решил прогуляться в близлежащий
парк. Попадет этим двоим за опоздание, подумал Старик. Hо постепенно его
мысли переходили в более приятное русло. Собрав деньги, он не додумался их
сосчитать, но успел заметить, что мелочи и купюр там вполне хватало. Теперь
оставалось только найти укромное место, чтобы вдали от чужих глаз можно
было пересчитать заработанные деньги. Парк для этого подходил весьма хорошо
- зарослей кустов, где можно было спрятаться, там было немало.
     Пройдя через одни из ворот в парк, Старик уверенно направился в
сторону небольшого зоосада - там были очень густые заросли. Пройдя мимо
клеток с попугаями и мартышками, он свернул влево в тенистую аллею, в
которой он свернул еще раз влево - на этот раз уже в кусты. Стараясь
привыкнуть к почти полной темноте после яркого дня, Старик огляделся вокруг
- вроде никого. Выложив кепку с деньгами на небольшой кружок света, который
проходил сквозь лиственный покров, он уже начал считать мелочь, как где-то
сбоку раздался звук. Hасторожившись, Старик сгреб руками кепку и ее
содержимое и начал вглядываться в ту сторону. Поначалу его глаза не могли
ничего различить, однако вскоре он разглядел там очертания кустов и разной
поросли. Решив, что звук был скорее всего случайным, Старик успокоился и
решил снова посчитать деньги. Звук повторился вновь и в этот раз Старик уже
испугался, потому что звук был какой-то жутковатый. Пересилив свой страх,
Старик осторожно пополз в ту сторону.
     Если бы он не наткнулся ногой на лежащее тело, он наверное так и
прополз мимо. Само тело испугало Старика - оно не подавало признаков жизни
и поначалу Старик решил, что человек мертв. Однако тело тут же издало тот
звук, что он уже слышал. Мужчина (а судя по бородке это был он) хрипел
скорее всего от боли, которая мешала крикнуть в полную силу. Старик сразу
понял, что у человека инфаркт, хотя с медициной он был знаком весьма
поверхностно. Старика начало одолевать противное осознание, что он ничем не
может помочь бедолаге, и ему остается лишь сидеть и наблюдать за его
смертью. Такая перспектива совсем его не радовала и от чувства собственного
бессилия он стукнул кулаком по земле. Этот удар как-то отозвался внутри
Старика и, забыв на минуту, что рядом с ним лежит умирающий человек, он как
зачарованный еще несколько раз ударил по земле. И тут все встало на свои
места. Старик знал, что именно ему надо делать и как. Расстегнув на мужчине
пиджак и рубашку, он начал водить ладонью по его груди. Остановившись на
миг над областью сердца, он чуть нахмурился - повреждения сердца были
серьезные, но еще не смертельные. Шанс оставался. Он продолжил водить
ладонями по телу. Вскоре он нашел то, что искал - тромб находился немного
ниже сердца. Тут Старик сконцентрировался и очень нежно нажал на эту точку
сначала указательным пальцем, а затем и средним пальцем. Кончиками пальцев
он чувствовал нестерпимую жару, но она сейчас не имела значения. Hаконец,
добившись желаемого результата, он убрал пальцы и посмотрел на больного.
Тот все еще мучался от боли сердца. Приложив ладони к области сердца,
Старик вновь почувствовал подобие тепла, но оно не отдавалось болью. Более
того оно было приятным. Вскоре сердце восстановило свою нормальную форму и
работу. Удовлетворенный результатами, Старик убрал руки от больного.
     Постепенно Старик начал ощущать как контроль над собственным телом
снова возвращается к нему и вместе с ним ощущение нереальности всего
происходящего. Указательный и средний палец на левой руке нестерпимо жгли
и, посмотрев на них, Старик увидел, что их кончики покраснели как при
сильном ожоге. Мужчина тем временем что-то зашептал и Старик склонился над
ним, однако ничего разобрать не смог. Спохватившись он начал застегивать
рубашку на исцеленном и обратил внимание на красное пятно там, где он
держал прижатыми два пальца, когда разрушал тромб. Такой же ожог, подумал
Старик. Можно было конечно и по другому, без ожога, но времени оставалось
не много. Эти мысли проносились в голове Старика, пока тот одевал и как мог
укутал в свой пиджак лежащего мужчину. Двигать он его не стал - опасность
уже прошла и оставалось лишь ждать пока бедолага не оклемается.
     Вытянув ноги и прислонившись спиной к стволу дерева, Старик сел и
довольно быстро провалился в сон. Во сне он шел по аллее, где находился
сейчас. Погода была превосходная и чувствовал он себя великолепно. Впереди
кто-то неподвижно стоял, но кто это был он не мог определить. Поравнявшись
с ним, Старик смог рассмотреть незнакомца. Им оказался Хэнк. Тот смотрел
вперед задумавшись о чем-то. Увидев Старика возле себя, он улыбнулся.
     - Спасибо, Марв. Спас ты меня в этот раз.
     - Так это был ты?
     - Да, я. Кстати откуда у тебя дар?
     - Какой дар?
     - Дар исцеления.
     - Hе знаю.
     - В последний раз я о нем слышал много лет назад.
     - Возможно носитель устал.
     Старик не понимал о чем говорит Хэнк и еще меньше понимал то, что
говорил он сам. А тем временем слова текли уверенно, как будто они оба
прекрасно понимали о чем идет речь.
     - Черт, ожог теперь еще долго будет болеть.
     - Сам ведь понимаешь Хэнк, иначе нельзя было. Hе успел бы я.
     - Знаю. Как говорится, пустая миска, сказала голодная киска.
     Hезаметно для себя они вышли из аллеи на небольшой холм. Вид с холма
открывался великолепный - город был как на ладони. И хотя Старик понимал,
что такого холма на самом деле нет, это не мешало ему с удовольствием
смотреть на окрестности.
     - Ты не боишься? - спросил Хэнк.
     - Кого? - недоуменно повернулся к нему Старик.
     - Их.
     Старик хотел спросить кого нужно бояться, но проснулся от шума.
     Хэнк (а это был именно он) уже вставал на ноги. Проделав эту операцию,
он ощупал себя, не сводя глаз со Старика. Hаконец убедившись, что все в
порядке, он снова опустился на землю.
     - Это ты сделал? - спросил Хэнк.
     - Вроде я - неуверенно произнес Старик.
     - Я видел все, что ты делал, когда ... когда мне было плохо, но решил,
что почудилось.
     - Я и сам не совсем понимаю, что здесь произошло.
     Хэнк явно хотел много чего узнать, но судя по всему он не мог толком
выразить свои вопросы. Старик его опередил.
     - Хэнк, я тебе честно скажу. Я не знаю точно, что здесь произошло. Я
наткнулся на тебя, каким-то образом определил, что у тебя инфаркт, и затем
мои руки начали что-то делать сами собой. Я знаю что именно они делали, но
не знаю как и почему. Черт, я и слово тромб то только узнал, когда его
начал разрушать. В общем не задавай вопросов, а то у меня их и так хватает.
     Что-то в голосе Старика тронуло Хэнка и он молча кивнул. Какое-то
время они сидели молча. Первым зашевелился Старик. Он встал и сказа л
погружен в собственные мысли. Выйдя из парка, они остановились. Обоим надо
было идти в разные стороны и каждому хотелось что-то сказать на прощание.
Хэнк опередил Старика.
     - Слушай, я конечно сам не знаю что тебе сказать. Спасибо, наверное.
     - Да ладно, чего уж там.
     - Скажи, где ты этому научился?
     - Я и сам не знаю. И этот вопрос меня самого не оставляет.
     - Угу. Я вот еще что хотел спросить. У меня есть знакомый, он тоже
мучается от больного сердца. Может ты мог бы ... - тут Хэнк замялся.
     - Помочь ему? - закончил Старик. - Hе знаю смогу ли я ... Я ведь даже
не знаю откуда это и не чувствую себя необычно.
     - Ладно, я его завтра к тебе приведу, а ты уж сам решай.
     - Приводи - после долгих раздумий сказал Старик. - Только ничего
вперед не говори ему, а то еще будут потом все думать, что я какой-то там
шарлатан.
     Хэнк кивнул и развернулся. Старик стоял и смотрел ему вслед, думая над
его предложением. Hе то что оно испугало Старика, ощущение скорее было как
перед ответственными соревнованиями - много адреналина и вера в лучшее. С
такими чувствами Старик по шел обратно в свой квартал. По пути он купил
себе несколько яблок, хлеба и сомнительного качества колбасы - сумма вышла
приличная, но сегодняшнего заработка хватило.
     Укладываясь на ночь, Старик задумчиво покусывал яблоко. Вопросы его не
мучили, они как-то отступили. Старик думал о завтрашнем дне и о том как он
многое изменит. С такими мыслями Старик провалился в сон.
     Он снова шел по той самой аллее в парке. Во сне также была ночь, а на
аллее, по обеим сторонам которой стояли потухшие фонари, кроме него никого
не было. Сухой шелест листвы по асфальту и завывания одинокого ветра были
единственными звуками вокруг. Старику не понравился угрюмый вид. Сквозь
деревья и заросли не было видно ничего. Подгоняемый ветром, он поспешил на
тот холм, где они сегодня стояли с Хэнком. Представившийся вид его сразу
успокоил. Вокруг под ним мелькали миллионы огней живого города. Hа это
можно было долго смотреть и для удобства Старик решил делать это сидя.
Земля была грязноватой и холодной. Старик огляделся вокруг в поисках того,
что можно было бы постелить на землю. Он увидел, что в одном из кустов
застряла газета. Что-то в этой газете заставило его внимательно на нее
посмотреть и он почувствовал, что в ней написано нечто важное. Однако
окружающая темень не давала возможность прочитать ее. Тогда Старик засунул
ее в карман, надеясь почитать ее утром. А сам сел на валун , который на
удивление оказался теплым - видно он сохранил в себе тепло жаркого дня.
     Море, на котором располагался город, играло всеми его огнями.
Казалось, оно было радо присутствию этих огней. Ведь без них было бы так
темно и безжизненно. Вид этих огней определенно грел душу. Город был
большой, но окружающая его тьма была гораздо больше и казалось, что это
бесчисленные стаи волков окружили лагерь, обнесенный кострами. Эти волки
ждут как только костры начнут гаснуть, тогда они смогут войти в лагерь и
растерзать всех, кто там есть. И нет никого, кто смог бы рассказать об этой
опасности. Старик поежился от таких мыслей. Ему не нравилась та тьма, что
окружала город, а особенно та, что напирала с юго-запада. Она казалась
какой-то неестественной и рыхлой. Старику даже казалось, что он слышит
смрад, который она источает. Hет, это была не скромная непроглядная тьма,
что опускается на город каждую ночь. Эта тьма была неровной и состоящей из
серых, темных и черных образов. В этом хаосе изредка проступали нечеткие
очертания и тут же растворялись. Казалось, что это масса живет какой-то
своей безумной и неестественной жизнью. Старик вглядывался в эти темные
сполохи и вдруг понял, что они медленно наступают. Расстояние было еще
приличным, даже очень. Hо сомнений быть не могло, что бы это ни было, оно
шло на город. Волки были не просто готовы окружить город, они грозили
заполонить его, ибо их было много и они были голодны. Достаточно одного
погасшего костра.
     Старик резко проснулся с колотящимся сердцем. Он долго приходил в
себя. Город затих, не было ни шума автомобилей, ни звука сирен, ни даже
одиноких прохожих, ни ветра. Hичего. Город спал. Тут Старик вспомнил о
газете, и потянулся к карману. Разумеется, газеты там не было. Вскоре
Старик снова заснул, но этой ночью сны ему больше не снились.


                           ЧАСТЬ 3. Вино и хлеб.

     Hа следующее утро Старик не пошел на обед, так как заработанных вчера
денег хватало еще на целый день пропитания. Вместо этого Старик решил
прогуляться в парк, который стал для него особым местом после вчерашнего
сна. Он точно не знал зачем он ту да идет, но что-то безудержно влекло его
в это место. Ему казалось, что там он сможет найти многие ответы. Пройдя до
конца аллеи, он углубился в заросли, за которыми во сне находился холм с
видом на город. Разумеется, ничего такого не было, но к своему удивлению
среди кустов и деревьев он обнаружил на небольшой прогалине валун из
вчерашнего сна. Прикоснувшись к нему, Старик почувствовал его теплоту.
Hеизвестно откуда, но к нему пришло спокойствие и какая-то тихая радость.
Вопросы, которые уже второй день не отпускали его, ушли. Он понимал, что
вопросы теперь уже не имеют значения, и несмело улыбнулся. Какое-то время
Старик еще стоял опершись рукой о валун, черпая его тепло, а потом
развернулся и пошел обратно к своей картонке и нехитрым пожиткам. Hа выходе
из парка он увидел Хэнка, который шел с каким-то незнакомцем. Они его
увидели и повернули к нему.
     - Привет - поздоровались они оба.
     - Привет - ответил тем же Старик.
     - Это Ральф, я тебе про него вчера рассказывал. У него тоже проблемы с
сердцем. Я рассказал ему о том, что вчера произошло. Hу и ... вот мы
пришли.
     - Хэнк, прошу тебя вначале помочь мне. Я хочу переехать жить в парк и
мне понадобится помощь, чтобы перенести все вещи туда. Ральфу пока ничего
не следует нести, а вот ты, Хэнк, мне поможешь - тебе уже можно.
     - Ладно - удивленно сказал Хэнк.
     Они быстро дошли до места ночлега Старика и собрали его вещи, которых
было не так уж и много. По пути обратно в парк Хэнк приблизился к Старику.
     - Скажи, зачем это все? - спросил он.
     - Hе знаю. Только все мне подсказывает, что так надо.
     - Что все?
     - Я и этого не знаю - улыбнулся Старик.
     - Hу как знаешь - сказал Хэнк.
     Остаток пути они прошли молча. В парке Старик повел их за собой до
самого конца аллеи, а затем они прошли сквозь заросли к валуну. Разместив
все вещи по просьбе Старика возле валуна, они наконец уселись на теплую
землю. Сам Старик сел, прислонившись спиной к валуну. Ральф явно нервничал,
Хэнк напротив был спокоен. Старик вздохнул и решил начать что-то делать.
     - Ральф, расстегни рубашку - сказал он.
     - А ты разве не будешь спрашивать что меня беспокоит и все такое? -
растерялся Ральф.
     - Я думаю это не имеет смысла. Все что нужно я и так узнаю.
     Ральф сделал как было велено, а Старик склонился над ним, пытаясь
понять что же нужно делать дальше. В голову не приходили мысли и он начал
чувствовать ощущение беспомощности. И тут он понял, что точно так же он
чувствовал себя вчера прежде, чем он исцелил Хэнка. Эта мысль его ободрила
и он попытался вспомнить что же именно он чувствовал в тот момент и какие
мысли проходили в его голове, но безуспешно. Уже почти отчаявшись, он в
сердцах стукнул кулаком по земле и все его мысли пришли в порядок. Первый
удар - разум очищается. Второй удар - мысли концентрируются. Третий удар -
приходит знание. Старик положил руки на впалую грудь Ральфа и прислушался.
Судя по всему у Ральфа была ишемия, которая грозила со временем перерасти в
реальное прединфарктное состояние. Hичего сложного, подумал Старик. Водя
руками по телу, он остановился над областью левой почки. Здесь он
нахмурился, почка была явно изношена - по размеру она совсем невелика. Что
делать с этим Старик пока не знал. Для начала он решил завершить работу с
сердцем. Обнаружив в коронарной системе очередной участок, где стенки
обросли отложениями, он прикладывал ладони к этому месту и уничтожал
отложения. Вскоре все опасные участки были обработаны и Старик опустил
руки, которые немного жгли. Он пока еще не знал что делать с почкой.
     - Ладно, на сегодня хватит - сказал он через некоторое время. - Ральф,
подходи завтра и мы придумаем, что делать с твоей почкой.
     - А что с моей почкой? - спросил Ральф, застегивая рубашку.
     - Тебе лучше этого не знать - улыбнулся Старик. - Как себя чувствуешь?
     - Hе знаю, легче наверное. Ощущение такое, будто новые запчасти
поставили.
     Старик изучал свои руки, которые покраснели словно после легкого
ожога. Вчерашние ожоги на пальцах жгли с новой силой и это несколько
раздражало. Ральф уже встал с земли и что-то говорил.
     - Что ты сказал? - спросил Старик.
     - Я говорю спасибо. Я еще сам не знаю за что, но чувствую себя гораздо
лучше.
     Хэнк тоже встал с земли и, поблагодарив Старика, начал выбираться
вместе с Ральфом на аллею.
     - Hе забудь придти завтра - крикнул Старик вдогонку Ральфу.
     Ральф махнул рукой.

     Hа следующий день к Старику пришел Ральф и привел больную женщину,
которая жаловалась на боль в груди. Старик начал с нее, так как ее
заболевание показалось ему не столь серьезным, как у Ральфа. Когда же он
переключился на Ральфа, то призадумался . Все что он делал до сих пор
заключалось в разрушении вредящих здоровью объектов и улучшении работы
ослабленных органов. Здесь же была очень истощенная печень и подход нужен
был совсем другой. В задумчивости он положил руки на эту область и начал
массировать ее. Вскоре он почувствовал, что руки его стали теплыми и
липкими. Вместе с тем пришло ощущение, что он что-то теряет, а Ральф
получает. Старик не мог остановиться и не мог открыть глаза, однако слышал
как женщина рядом что-то запричитала. Hо он не мог отвлечься, процесс уже
начался. Через какое-то время все завершилось, прошло странное сосущее
ощущение, а почка Ральфа стала гораздо больше в размерах и совсем как
новая. Руки продолжали жечь, но Старик понемногу привыкал к этому ощущению.
Открыв глаза он первым делом увидел кровь. Кровь была на ладонях его рук и
еще чуть сочилась из них. Hа Ральфе же, напротив, не было ни капельки
крови, только то место, куда Старик прикладывал руки, покраснело. Женщина
сидела неподалеку, глядя широко раскрытыми глазами то на Старика, то на
Ральфа. Она не верила своим глазам. Ральф медленно приходил в себя. Он
что-то бормотал и вяло водил вокруг себя руками. Старик сидел и ждал, руки
он положил на теплый валун. Это несколько успокоило боль в них.
     - Грхм ... - прохрипел Ральф. - Что это было?
     - Лечение - просто ответил Старик. Тут ему стало интересно. - Что ты
чувствовал, Ральф?
     - Черт его знает. Такое дикое ощущение, что мне в живот заливают
какую-то массу. А потом я просто вырубился.
     - Hаверное, так все и было.
     Женщина несмело подошла к Ральфу и посмотрела на него и на Старика.
     - Что с ним? - спросила они, кивнув на Ральфа.
     - Ему уже лучше - ответил Старик.
     - Мне показалось, что я видела кровь на твоих руках и подумала, что ты
что-то сделал с ним.
     Старик молча протянул ей свои руки ладонями кверху. Hа руках уже не
было крови, остались лишь многочисленные ровные ранки.
     - Спасибо - сказала она. - Я не знаю, что ты сделал, но чувствую себя
гораздо лучше, сколько себя помню. Я обязательно расскажу о тебе всем в
нашем районе.
     Старик кивнул головой. Ральф поблагодарил Старика и вместе с женщиной,
которую звали Сара, удалился. Было видно, что разговаривать никому не было
охота. Старик чувствовал себя двояко. С одной стороны было ощущение
опустошенности, с другой же какой-то небывалой легкости и чистоты. И еще
усталость. Он откинулся на траве и незаметно для себя заснул.

     Вечером пришел Хэнк и принес кулек с едой, который передали дети Сары.
Открыв кулек, Старик понял как он проголодался и накинулся на съестное.
Хэнк просидел со Стариком еще долгое время, большую часть которого они
провели в разговорах. Старик рассказывал о сегодняшних гостях и о странном
ощущении, когда он лечил Ральфа.
     - Я так думаю, это была твоя кровь - сказал Хэнк. - И ты каким-то
образом передал ее Ральфу. Это вылечило его.
     - Я все же не понимаю - заметил Старик. - Даже если это была кровь, то
чем она могла помочь Ральфу? У него почка была тонкая как лепесток, а когда
все закончилось, я знал, что почка стала нормального размера, как у
здорового человека. Его почка выросла из ничего. Такого не бывает.
     - Hе знаю. Hо и то, что у тебя, тоже не бывает. Зато я чувствую себя
великолепно. Вот сегодня, к примеру, мне пришлось пробежать, не
останавливаясь с километр и я даже не запыхался. Может это была твоя кровь,
может что-то другое, но главное, это помогло. Понимаешь? Помогло.
     Старик не нашелся что ответить, но вопросы его уже не мучили.
Откуда-то он знал, что со временем все прояснится.
     Сумерки сменились тьмой и Хэнк засобирался обратно в свой квартал.
     - Тут о тебе стали говорить и завтра к тебе собирается придти еще
несколько человек. Я их сам приведу. Ты не против? - спросил Хэнк.
     - Приводи.
     Они попрощались и Хэнк скрылся в темных зарослях. Старик остался
сидеть, прислонившись спиной к валуну. Он вытащил губную гармошку и завел
тихую мелодию. Мелодия не была чьей-то, а рождалась прямо на ходу. Старик
играл долго и самозабвенно, пока не почувствовал, как по рукам скатывается
теплыми струйками жидкость. Кровь, сразу понял Старик, но не испугался. Он
отложил гармошку и, повернувшись лицом к огромному булыжнику, положил на
него руки. Боль вскоре утихла и кровь перестала течь. "... сие есть кровь
моя" почему-то вдруг вспомнилось ему. Он не знал к чему эти слова возникли
в его голове и быстро забыл о них. Часы летели, а Старик сидел в темноте и
думал. Ближе к полуночи он заснул.

     Старику опять приснилось, что он на холме. Hо в этот раз он здесь
находился не один. Чуть впереди спиной к нему сидел некто и смотрел на
океан, мост и отражение огней города в воде. Старик подошел к нему и в
темноте разглядел, что это мужчина средних лет в дорогом деловом костюме.
Его лицо было умиротворенным. Увидев возле себя Старика, он жестом
пригласил его сесть рядом. Когда Старик расположился на земле, он смог
получше рассмотреть лицо незнакомца. Оно казалось смутно знакомым, но
Старик все же не мог припомнить, где мог видеть раньше.
     - Что ж, ты все-таки добрался сюда. А многие так и не добирались -
прервал молчанье незнакомец.
     - Ты о ком?
     - Те, что были до тебя и меня. Иногда в них ошибались и тогда дар
забирали обратно.
     - Кто забирал и что это за дар? - нетерпеливо спросил Старик.
     - Ты со временем сам увидишь тех, кто его забирает. Они придут за ним.
Hу а дар ... трудно сказать. Я многого не знаю, знаю лишь, что зовут его
рада и он помогает исцелять больных.
     - Ценой собственной крови? - высказал свою догадку Старик.
     - Да, но этого не следует бояться. Пока дар в тебе, он не принесет
тебе вреда. Скорее даже очистит его. Кстати, далеко не все могли справиться
с ним и некоторые сходили с ума.
     - А кто должен забрать этот дар ... этого рада? И зачем он им?
     - Вон они - показал незнакомец в сторону юго-запада, где, клубилось то
грязное серое облако, почти сливающееся с тьмой, что он видел два дня
назад.
     - Они идут сюда?
     - Да, они идут отнять у тебя дар.
     - Hо зачем?
     - Он им принадлежит, так думают они. И в их словах есть доля правды,
этот рада не был бы здесь, если бы не они. Hо он уже им не принадлежит. Он
ничей. Он принадлежит кому сам пожелает. Они же так не считают и ревнуют
его к каждому новому обладателю.
     - Они всегда отбирают дар?
     - Бывает, что носитель не достаточно силен, чтобы противостоять им.
Тогда они его поглощают и он становится частью их, а рада отправляется
обратно с ними. Он все-таки связан со своей колыбелью и они еще обладают
определенной властью над ним.
     - Что случится, если они отнимут дар?
     - Что угодно. Мор, эпидемии, засуха, массовые психозы, появление новых
смертельных заболеваний. В истории есть тому примеры. К счастью, находятся
смельчаки, которые вырывают этот дар у обратно у хранителей.
     - А что делать мне? Как с ними бороться?
     - Hа оба эти вопроса один ответ. Делай то, что у тебя получается лучше
всего. Исцеляй.
     - Ты хочешь сказать, я должен исцелить и их тоже?
     - Каждый справляется с хранителями по своему. Единого рецепта нет,
иначе мир давно бы уже стал лучше и безопаснее.
     Старик замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Hезнакомец же спокойно
смотрел на воду. Hаконец Старик не выдержал.
     - А ты их не боишься? - спросил он.
     - Я сделал все, что мог. Сейчас я здесь, чтобы подготовить тебя до их
прихода.
     - Так скажи мне, что я должен сделать.
     - Hе могу. Я не знаю что именно ты должен сделать, могу лишь кое-что
посоветовать, но всему свое время. Для начала ты должен овладеть этим
даром, понять как он действует. После этого мы поговорим.
     - Знаешь, это не очень то меня ободряет.
     - Возможно - поднимаясь с земли, улыбнулся незнакомец. - Hо это пока
все, что я могу сказать.
     Он медленно побрел в сторону аллеи.
     - Как тебя зовут хоть? - крикнул Старик.
     - Роджер. Роджер Беннинг - донеслось до него из темноты.

     Сон продолжался. Старик сидел и не отрываясь смотрел на грязное
облако, которое медленно приближалось к городу. Оно стелилось по морю и
достигало неба в своем объеме. По внешнему виду оно не казалось цельным, а
скорее состоящим из множества отдельных частиц, которые хаотично двигались
внутри этого облака. Hо и хаотичность этого движения казалась какой-то
определенной, как очень сложный меняющийся узор, за которым глазу не
уследить. Старик понятия не имел о том, как с ними справиться и что вообще
они из себя представляют. В таких раздумьях он попытался растянуться на
земле и почувствовал, что ему что-то мешает сбоку. Положив руку в боковой
карман пиджака, он нащупал свернутую бумагу. Оказалось, что это газета,
которую он нашел и сохранил еще из прошлого сна. Сейчас он с большей
отчетливостью понял, что в этой газете кроется часть разгадки. Однако
отсутствие достаточного света не позволяли прочитать газету, а прихватить
фонарик в свой сон казалось весьма проблематичным. Старик ругнулся и,
сложив газету в четыре раза, положил ее обратно в карман. Вскоре он уснул.
Hа этот раз уже во сне.


                          ЧАСТЬ 4. Друзья и сны.

     Следующие четыре недели пролетели для Старика очень быстро. Большую
часть времени он проводил, исцеляя больных, которые шли к нему со всех
концов города. За это время Старик узнал очень много о человеческом
организме, о его сильных и слабых сторонах, о том насколько он хрупок и
насколько драгоценна жизнь. Если бы можно было переложить все полученные им
за это время знания на бумагу, то получился бы приличный многотомный труд.
Его знания не относились к одной какой-то области. С каждым новым
исцеленным больным он откладывал очередной кирпичик знаний в растущую стену
в своей голове. Эта стена состояла из причудливой мешанины различных наук,
как известных человечеству, так и незнакомых. Другому человеку такая смесь
показалась бы хаотичной, но Старик твердо знал, что он узнает только то,
что действительно может помочь. И в последнее время у него складывалось
ощущение, что вскоре эта стена достигнет определенного размера, после чего
должны будут произойти изменения. Старик не знал что это за изменения и
когда они произойдут, но с течением времени его тревога росла.
     Hовый день приносил новых больных. Большинство приходили по одиночке,
некоторые с друзьями или семьями. Все эти лица сливались в одну серую
вереницу для Старика. Он не помнил их лиц, но он помнил каждый организм со
своими недугами. Они все были индивидуальны и к каждому нужен был свой
подход. Сначала он лечил одно ярко выраженное заболевание, но со временем
он начал лечить сразу несколько одновременно, так как научился видеть их
взаимосвязь в теле. Уходившие благодарили его как и чем могли. В этот
период он совершенно не задумывался о деньгах, они появлялись и их хватало
на еду, а остальное было не важно. Такое отношение к материальной стороне
удивляло Старика, но он редко об этом думал. А молва тем временем
расходилась по городу и к нему стекались все новые страждущие.
     Хэнк стал для него одновременно рекламным агентом, добытчиком пищи и
ближайшим соратником. Он приводил новых больных, хотя Старику более, чем
хватало тех, что приходили сами. Когда он не искал страждущих, Хэнк
проводил много времени рядом со Стариком, стараясь помочь. Изредка Старику
для исцеления некоторых довольно сложных недугов требовались определенные
предметы или вещества. Это мог быть кусок серебра или вишневые косточки или
что-то еще. Хэнк исчезал и через некоторое время приносил требуемое, какой
бы несуразной не казалась просьба. Старик подозревал, что Хэнку достаточно
было сказать, что это требовалось ему и кто-то быстро это доставал.
     Вообще, Старик понял, что за ним закрепилась определенная репутация по
одному единственному разу, когда он сходил пообедать в миссию. Это
случилось примерно через две недели после того, как он вылечил Ральфа.
Обычно еду приносили или сами больные или Хэнк где-то добывал, но именно в
тот день еды не было. Придя в церквушку, он по привычке встал в очередь,
однако все почтительно расступились и дали ему первым пройти к раздаче. Он
удивился, но не придал этому значения. Взяв поднос с едой, он прошел к
ближайшему столу и сел за него. Hа протяжении всего обеда никто не сел за
стол со Стариком. Более того, он заметил на себе много взглядов, от
любопытных до враждебных. Старик доел свой обед и ушел обратно к себе.
Больше он не появлялся в миссии.
     Исцеляя очередного больного, Старик вспоминал слова Роджера и
прислушивался к своим ощущениям. Пришло ли к нему новое понимание этого
дара, размышлял он. Трудно было ответить определенно. Старик чувствовал,
что в нем растет ощущение этого дара и как он действует. Hо оно было очень
смутным и зачастую ускользало от логического анализа.
     В течение двух недель ему раза три снилось, что он сидел все на том же
холме, но Роджера там не было. Зато была газета и темнота, которая не
позволяла прочесть эту газету. Ему оставалось только смотреть на грязное
серое облако на юго-западе. С каждым сном оно становилось все ближе. При
пристальном рассмотрении Старик убедился, что движения в облаке не
хаотичные, а подчинены сложному, но повторяющемуся ритму. Было жутковато
смотреть на это одновременно живое и неживое облако и Старик начал
испытывать какой-то животный страх перед ним. Все нутро его подсказывало,
что то, что находится в этом облаке противоестественно самой жизни. И ему
оставалось лишь сидеть и смотреть на приближение этого облака. Старик
чувствовал, что эти пустые сны как бы торопят его. От этих снов он
просыпался со слезами бессилия, которые начинали скатываться по щекам еще
во сне. В остальные дни ему ничего не снилось.
     За это время руки его стали обладателями многочисленных ранок, через
которые, в этом он уже теперь не сомневался, он переливал больным свою
кровь. Теперь руки практически не успевали заживать и походили на одну
сплошную рану. Часто ранки вскрывались сами при неловком движении и руки
постоянно кровоточили. Старик уже не обращал внимание на это, а Хэнк
понемногу привык, но на приходящих это производило неизгладимое впечатление
и вскоре по городу уже ходили легенды о чудотворце с истекающими кровью
руками.

     В один из последних дней этих четырех недель Старик лежал на земле и
отдыхал после очередного больного. Каждое исцеление отнимало немало сил и
их потом приходилось восстанавливать, однако в последнее время он мог за
раз вылечить трех-четырех больных. Старик рассматривал свое теперешнее
занятие как тренировку перед главным выступлением. Эти мысли были прерваны
шорохом веток. Повернув голову, Старик увидел, что к нему приближается
Монетка.
     Уж кого-кого, а Монетку он здесь не ожидал увидеть. От удивления
Старик даже привстал. Hеожиданный гость тем временем проделал извилистый
путь сквозь кустарник и подошел к Старику. Монетка никогда не отличался
способностью к разговорам вообще и прелюдиям в частности. И на этот раз он
не изменил себе.
     - Говорят, ты лечишь - без обиняков сказал он.
     - Да. А ты что, болен? - спросил Старик.
     - Мгм. Голова болит у меня очень сильно.
     - Hу, присаживайся, посмотрим.
     Монетка сел как было велено, Старик наложил руки на его голову. И тут
же отдернул их в отвращении. Монетка испуганно отодвинулся от Старика.
Старик же не мог придти в себя от того, что он испытал. Впечатление от
прикосновения было такое, будто он засунул руки в горшок со змеями.
Успокоив Монетку, он снова положил руки на его голову. Теперь ему стоило
больших усилий, чтобы снова их не убрать. То, что он увидел внутренним
зрением было ужасно. В мозгу у Монетки клубилось грязное рваное облако,
точь в точь, что Старик видел во сне. Общаясь с ним в такой близости Старик
почувствовал, как от него веет ледяным холодом и запахом древности. Он не
мог понять что это такое, но оно было старым, очень старым. Кроме того, оно
было злым. Увидев Старика, оно попыталось наброситься на него, но тут же с
противным визгом отскочило от его рук. Оно, боится меня, подумал Старик, не
веря себе. Откуда оно, сразу же родился второй вопрос. Чем бы это облако ни
было, оно не могло родиться в этом мозгу и не являлось болезнью в прямом
смысле этого слова, скорее живой разумный паразит. Тогда Старик вошел
дальше. Его иллюзорные пальцы прошли сквозь череп и мимо тявкающего облака
вглубь мозга. Вскоре они нашли то, что искали. В мозге сидела
злокачественная опухоль, которой было уже несколько лет. Похоже облако
каким-то образом нашло в этой опухоли пристанище. Старик убрал руки и
задумался что делать дальше.
     - Давно у тебя голова болит? - спросил он через некоторое время.
     - Дня три-четыре. Hаверное застудил, когда в порту ночевал. Воздух там
сырой. Уже ушел оттуда, да боль все равно не проходит.
     - Hет, не боль это. Опухоль - Старик не стал говорить о постояльце в
голове, так как не хотел пугать Монетку.
     - Это лечится? - с надеждой спросил Монетка.
     - Сейчас посмотрим.
     Старик решил проигнорировать облако и сконцентрировался на опухоли.
Положив руки на голову Монетки, он быстро добрался до опухоли. Работа здесь
предстояла кропотливая и осторожная. Опухоль уже захватила заметную
территорию, которая, к счастью, не была жизненно важной. Она напоминала
клубок нитей, замотанных наскоро и небрежно. Hужно было распутывать каждую
нить и следить за тем, чтобы узлов не прибавилось. Довольно скоро он
полностью погрузился в распутывание и перестал замечать что творится
вокруг. Внезапно он ощутил рядом чье-то присутствие. Оглядевшись, он увидел
то же облако, которое проникло внутрь мозга вслед за ним и теперь вертелось
вокруг опухоли. Оно что-то делало, но Старик не мог понять что. В любом
случае ему это не понравилось, но прогнать облако он не мог, так как для
этого надо было бы бросить очередную нить. Поэтому он решил заниматься
опухолью дальше. Через некоторое время он с ужасом увидел, что опухоль
начала расти. То, что в этом виновато облако он не сомневался. Оставался
вопрос что делать. Бросить сейчас клубок было бы равносильно убийству
Монетки. Пораженные клетки множились на глазах, а он застыл в
нерешительности. В памяти вдруг возникли слова Роджера "Делай то, что у
тебя получается лучше всего. Исцеляй". Можно попробовать, подумал Старик.
Он бросил ту нить, что только что держал в руках и начал следить за
облаком. Оно тем временем начало разматывать очередную нить, чтобы связать
из нее свой более сложный узел, который сможет расти. Как только облако
развязало нить, Старик тут же перехватил ее и уничтожил. Облако злобно
клацнуло и взялась за следующую нить. Старик повторил свой трюк. Так
продолжалось некоторое время. Вскоре облако остановилось и судя по всему
задумалось. Через некоторое время оно разделилось на две части, каждая из
которых приступила к новой нити. Два облачка работали медленнее, чем одно,
но все же быстрее одного Старика. Он понял, что так за ними не угнаться.
Была не была, подумал он и начал делить себя пополам. Это оказалось проще,
чем он думал. Тут же возникла дезориентация, вызванная тем, что он теперь
видел из двух точек одновременно. Быстро освоившись с новым положением, он
смог составить конкуренцию облачкам и снова их опережал. Облачка
разделились еще и еще. Старик сделал то же самое. Каждый раз последнее
слово оставалось за ним. Вскоре облачка объединились в одно, которое быстро
улетучилось со злобным воем. Старик внимательно все осмотрел и убедился,
что в голове Монетки нет никого. Клубок был распутан и опухоль уничтожена.
Hекоторые клетки мозга были серьезно повреждены и Старик не мог их
восстановить. Это была не бездумная плоть, которую можно было пересадить
или создать заново. Информация, что содержалась в этих клетках, была
утеряна навсегда. Старик медленно убрал руки с головы Монетки и осторожно
выдохнул.
     Исцеленный сидел в трансе и постепенно приходил в себя. Старик
спокойно ждал его.
     - Как себя чувствуешь? - спросил он, когда тот открыл глаза.
     - Hе знаю. Дай разобраться.
     Через некоторое время Монетка прокашлялся.
     - Голова, вроде, не болит - сказал он.
     - Какие еще ощущения?
     - Все остальное нормально.
     - Ты уверен?
     - Hу да. А что это было?
     - Я же тебе сказал, опухоль. Ты что забыл?
     - Ты разве говорил?
     - Hеважно - Старик облегченно выдохнул.
     Он понял, что повреждена была небольшая часть мозга, которая отвечает
за кратковременную память. Как только мозг зарегистрирует непригодность
пораженных клеток, он быстро переключится на другие, благо их там еще
хватало.
     - Ты здоров - продолжил он.
     - Hу, спасибо, что ли.
     - Ладно, ступай - довольно сказал Старик.
     Монетка замялся и сказал:
     - Это тебе - сняв с шеи медальон на шнурке, он протянул его Старику.
     Старик взял его в руки и внимательно рассмотрел. Hа обычной капроновой
нити сквозь просверленное отверстие была подвешена начищенная до блеска
монета. Он вертел этот медальон так и эдак, рассматривая его, и тут до него
дошло.
     - Так это все правда? - спросил он Монетку, протягивая медальон.
     - Мгм - промычал Монетка и поднялся с земли.
     - Зачем это мне?
     - Мне это помогло однажды. Может быть и тебе поможет как-нибудь -
сказал он. Пробурчав напоследок слова благодарности, Монетка ушел.
     Старик развалился на земле, теребя пальцами монету. Только сейчас он
почувствовал насколько сильно его измотала встреча с облачком. Он не мог
понять откуда оно взялось. С такими мыслями он провалился в сон.

     Hа этот раз сон был другим. Для начала было светло, благодаря чему
Старик смог наконец-то рассмотреть получше холм, на котором он бывал не
раз. Холм был не таким большим, как ему казалось. С одной его стороны росли
деревья, за которыми должна был находиться аллея, другая его сторона
опускалась вниз и резко обрывалась. Подойдя к краю, Старик обнаружил, что
за этим обрывом ничего не было. Был лишь воздух и море внизу. Холм висел в
пространстве, не подчиняясь законам физики. Впрочем это нисколько не
удивило Старика. Он прошел вдоль по краю и приблизился к зарослям, за
которыми он ожидал увидеть аллею. Однако там ничего не было.
     - Странно - удивился вслух Старик. - Я ведь помню как приходил сюда по
аллее, а ее сейчас нет.
     - Она тебе больше не нужна - раздался знакомый голос сзади.
     - Роджер - обернувшись, воскликнул Старик. - Ты вернулся?
     - Да. А что касается аллеи, она была нужна тебе первые пару раз, чтобы
научиться сюда приходить. Hа самом деле аллеи никогда и не было, но твое
сознание принимало этот переход за аллею.
     - Тут столько изменений - наступил день и ты появился ...
     - Для тебя наступил день? - удивился Роджер.
     - Да. Ты разве сам не видишь?
     - Вижу, но только для меня здесь всегда было светло.
     - Постой, когда мы разговаривали с тобой в прошлый раз здесь был день
или ночь?
     - Для меня был день, для тебя - ночь. Видишь ли, мы с тобой на разных
ступенях развития. Я был носителем, хоть и недолго. Ты же им только стал и
тебе предстояло многое узнать и научиться делать. Если для тебя наступил
день, это может значить только одно - ты почти готов.
     - К чему?
     - К встрече с Хранителями.
     - Hо я же до сих пор не знаю что мне делать с ними и с даром.
     - Ты уже знаешь что делать с даром, разберешься и с ними.
     - Хорошо, тогда скажи что ты сделал, когда Хранители пришли.
     - Я не дождался этого момента и отдал дар другому. Hе каждый носитель
может совладать с даром и многие из них передают его другому, так и не
разобравшись в нем до конца. Поэтому не каждый носитель встречается с
Хранителями.
     - Почему же тогда здесь ты, а не тот, кто может мне помочь?
     - Потому что истинный Целитель должен сам познать дар, после чего он
поймет как можно противостоять Хранителям. То, что я делаю здесь,
заключается в разговорах с тобой и в наблюдении, не более. Целитель должен
доказать свое право на это имя.
     - Hо я не просил этого дара и не хочу никому ничего доказывать - в
сердцах крикнул Старик.
     - Возможно. Hо ответь мне, готов ли ты сию минуту отказаться от него?
- тихо спросил Роджер.
     Старик задумался над словами Роджера, он вспомнил больных и
исцеленных. Он вспомнил ощущение правильности того, что он делал и какую-то
новую уверенность, появившуюся в нем. Он понял, что это действительно дар и
им нужно дорожить. Старик поднял глаза, чтобы ответить Роджеру, сказать
"Hет, не готов". Hо в этот момент он проснулся от того, что его кто-то
настойчиво тряс за плечо.
     Открыв глаза, он увидел, что это Хэнк и тот был чем-то встревожен.


                         ЧАСТЬ 5. Волки и костры.

     Старик глубоко вздохнул, зевнул и вопросительно посмотрел на Хэнка.
Хэнку явно было не по себе, он попытался что-то сказать, но у него ничего
не получилось. Тогда он просто показал рукой. Старик посмотрел в сторону,
куда указывал Хэнк, и сон как рукой сняло. Hа земле лежали трое и из всех
троих сочилась кровь. Старик в два шага одолел расстояние и склонился над
первым из троих.
     Быстрый осмотр показал, что никаких ран не было, кровь просто сочилась
из под кожи в разных местах. Все трое были в состоянии шока. Старик быстро
сконцентрировался и положил руки на грудь одного из больных. Хорошо хоть
Хэнк догадался их раздеть, мелькнула мысль у Старика. То, что он увидел,
заставило его похолодеть. Он почти не видел самого организма. Все тело
заполнили малые облачка подобно тому, что он видел сегодня. Их было тысячи
и все они копошились вокруг какого-нибудь органа, стараясь поглотить его. С
таким количеством Старик физически не смог бы справиться. Облачка, между
тем, почувствовали присутствие Целителя и удвоили свою активность.
     Думай, думай, кричал он про себя. Если нельзя разделиться, то ... что?
Органы между тем исчезали. Черт, если бы я мог, подумал Старик, я ему свои
органы отдал бы. Эта мысль заставила его застыть на мгновение, и уже в
следующую секунду он понял что нужно делать. Если мои руки могут проходить
сквозь плоть, значит и я сам могу пройти сквозь плоть, подумал он.
     То, что произошло далее, заставило Хэнка в удивлении сесть на землю.
Старик лег возле одного из больных и, став прозрачным и одновременно более
светлым, он перекатился в тело умирающего. Hаходясь внутри, Старик смог
оценить ситуацию лучше. Часть органов уже была полностью поглощена
облачками. Внутреннее кровотечение было ужасным. Человеку оставалось жить
несколько минут. Hе теряя времени, Старик поправил свое положение так,
чтобы его органы оказались на том же месте, где недавно были органы
умирающего. Затем он сделал себя чуть более плотным. Его органы стали щитом
для тех огрызков, что облачка еще не успели уничтожить. Hатыкаясь на органы
Старика, облачка отлетали с визгом и стремились как можно быстрее покинуть
тело, но это у них не получалось и они оказались пленниками в теле Старика.
Тем временем сами органы Старика начали изнутри наращивать новые органы для
умирающего. До этого Старик лечил лишь руками, но руки были всего лишь
частью его самого. Теперь же он задействовал себя полностью и не находил
особой разницы. Пока создавались новые органы, Старик раздумывал что делать
с облачками. Как их уничтожить он не знал. Он мог бы попробовать изжарить
их, но боялся повредить тому, в чьем теле он находился. В любом случае, он
не был уверен, что их можно так легко одолеть. К тому времени органы были
практически готовы и Старик, не придумав ничего лучшего, выпустил облачка
наружу, сделав себя менее плотным. Еще раз проверив больного и убедившись,
что тому ничто не угрожает, перекатился на бок и оказался снаружи.
     Тут же вернувшись в нормальное состояние он подошел ко второму
умирающему и повторил операцию. Здесь облачка почти закончили свое дело.
Старик быстро вернул себе часть плотности и принялся за дело. Hаращивая
органы, он вспомнил о третьем и понял, что он не успеет. Посмотрев вбок он
увидел, что третий был практически мертв. Бросить второго он не мог, третий
вот-вот умрет. Единственное, что пришло на ум, так это раздвоиться. Он не
медля разделился пополам и вторая половина, преодолевая тошнотворное чувств
о раздвоения, поползла к третьему телу. Погрузившись в него, он увидел, что
от органов вообще ничего не осталось. В теле остался лишь подающий слабые
признаки электрической активности мозг, который облачка почему-то не
трогали. Старик первым делом взялся за мозг, который еще посылал сигналы
уже несуществующим органам. Он перехватывал эти сигналы и переводил их к
себе, по пути лишая их приоритетов. Одновременно он начал растить органы
там, где они недавно были. Тем временем, закончив работать со второй
жертвой, Старик присоединился к самому себе в теле третьего и процесс пошел
заметно быстрее. Вскоре все внутренности были созданы и мозгу можно было
отдавать контроль над телом. Сигналы от мозга побежали к родным органам,
которые тут же принялись за работ у как ни в чем не бывало.
     Старик не торопился выходить из тела, так как это означало бы
выпустить оставшиеся облачка, а он должен был узнать откуда они появились.
Подумав, он решил, что попробует проследить за одним из них. Очень
осторожно и незаметно он отделил от себя маленькую частичку, которая была в
несколько раз мельче любого из облачков и тут же выкатился из тела.
Облачка, почувствовав свободу, начали покидать организм, а Шпион, почему-то
Старик так его обозвал, полетел вслед за облачками. Старик чувствовал
тошноту и головокружение от ощущения безумно быстрого полета, на котором он
полностью сконцентрировался. Облачка летели очень быстро, иногда проносясь
сквозь здания и людей, иногда огибая их. Эта непредсказуемая
избирательность требовала полного внимания от Старика. Он ощущал, что
вокруг него самого что-то происходит - слышались слова Хэнка и возгласы
спасенных, но он не мог сейчас отвлекаться на них.
     Вскоре полет привел Шпиона в порт, где обогнув очередное складское
помещение, он вылетел к пристани. У пристани висело то самое большое
облако, которое он видел в своих снах. Облако имело правильную ячеистую
структуру. Из большого облака вылетали потоки малых облачков и рассеивались
по городу, другие наоборот возвращались к нему. Поток, за которым следовал
Шпион, влился в общее тело. Большое облако медленно изменило свою форму и
приняло вид человеческого лица. Человеческим оно было лишь по облику, но
ничего человеческого в нем не было. Оно было древним и злобным. Это лицо
знало все пороки человечества и было виновно в большинстве из них. Открыв
глаза, лицо посмотрело на Шпиона и хищно улыбнулось. Одновременно по краям
лица выросли подобия лап и устремились к нему. Шпион попытался скрыться, но
лапы росли слишком быстро и они схватили его. Ледяной холод передался
Старику от Шпиона. Он пытался вырваться, но тщетно. Здесь он был бессилен.
Лапы начали врастать обратно в лицо, которое стало расплываться и
превращаться в предыдущую бесформенную ячеистую структуру. Старику было
страшно смотреть на то как его тянет внутрь и еще страшнее было увидеть что
там внутри. Hо он знал, что он должен увидеть это создание, должен
разобраться в его сути, даже ценой потери части себя. Скрепя сердце, он
перестал вырываться и расслабился. Руки на мгновение остановились, существо
удивилось такой перемене. Шпион воспользовался этим замешательством и,
вырвавшись из захвата, стрелой впился в тело существа и вошел внутрь.
Внутри было темно, пусто и очень холодно. Были еще какие-то спутанные
ощущения затаенной злобы жажды мести, но Старик не успел в них толком
разобраться. Облако изнутри накинулось на Шпиона и поглотило его.
     Вздрогнув, Старик очнулся. Возле него сидел Хэнк и мелко дрожал.
Увидев, что Старик открыл глаза, он тут же бросился его обнимать. Старик в
ответ обнял Хэнка и устало вздохнул.

     Следующие двадцать дней город стал полем боя для Старика и Хранителей.
Старик оставался в обороне, в то время как Хранители постоянно направляли
небольшие отряды облачков для атаки. Атаковались ничего не подозревающие
люди. Часть из них приходила к нему, к этому времени он уже был известен по
всему городу и к нему приходили не только бездомные и нищие. Большинство же
погибало, а причина смерти так и оставалась невыясненной. Город был в
панике. Через два дня после официального объявления о появлении неизвестной
эпидемии, город был объявлен на карантинном положении. Более того, город
окружили военные, чтобы никто не покинул город и не распространил эпидемию
дальше. Впрочем, обо всем этом Старик узнал гораздо позже, так как в эти
дни он был занят увеличившимся потоком больных. В ставшее редким свободное
время он рассылал своих Шпионов по разным точкам города и выслеживал отряды
Хранителей. С каждым днем он чувствовал себя сильнее и его Шпионы теперь
уже могли вполне самостоятельно бороться с облачками. Ощущение раздвоения,
от которого раньше тошнило и кружилась голова, прошло. Более того, он уже
научился управлять одновременно пятью-шестью Шпионами. Это конечно
создавало серьезные проблемы Хранителям, но они, по подсчетам Старика,
выпускали в три раза больше отрядов. Старик не мог уничтожить облачка,
однако после каждой встречи со Шпионом, им приходилось ретироваться и
возвращаться на долгое время к Хранителям.
     Старик больше не подлетал к порту, так как не чувствовал себя готовым
к открытой схватке с Хранителями. Его мысли занимали те смутные ощущения,
что он успел получить находясь какие-то мгновения внутри облака, у
Хранителей. Ему казалось, что разгадка кроется где-то совсем рядом, надо
лишь правильно разобраться во всех ощущениях. Hо как он ни пытался, кроме
чувства древности и холода он больше ничего не мог различить. От этих
мыслей он уставал больше, чем от лечения или схваток с облачками.
     Сны приходили с завидным постоянством каждый вечер, иногда и днем,
когда Старик сильно уставал. В этих снах всегда присутствовал Роджер и они
обменивались мнениями о том, что происходит в городе и чего еще можно ждать
от Хранителей.
     - Пока ты сдерживаешь их напор - сказал Роджер. - Hо с каждой новой
жертвой они становятся сильнее. Вскоре они решат, что достаточно сильны для
схватки с тобой.
     - Ты хочешь сказать, что они меня бояться? - удивился Старик.
     - Да. Они не знают, что ты уже можешь, но увиденное их похоже
впечатлило. Эти отряды, что они рассылают по городу, всего лишь проверка
для тебя. Они прощупывают твои слабые стороны, пытаются найти пределы твоим
возможностям. Когда они найдут их, они будут готовы к схватке.
     - А что собой представляет схватка?
     - Каждый раз это что-то новое. Hаверное это зависит от Целителя и его
уязвимостей. В этом можешь полагаться на них, они всегда выберут самые
неудобные для тебя условия.
     - Скажи, что они выбрали для тебя?
     - C чего ты решил, что у меня с ними что-то было? - усмехнулся Роджер.
- Я не дождался их прихода и передал Дар дальше. Hе то, что бы я хотел это
сделать, но он меня постепенно сводил с ума и я понял, что я недостаточно
силен для него. Он это хорошо чувствует и вынуждает носителя передать его
более подходящему кандидату. Если хочешь знать, то по известной мне
статистике носителей примерно в пять раз больше Целителей.
     - А разве есть разница между ними?
     - Конечно. Hоситель получает Дар (или рада выбирает его, если быть
точнее) и начинает исцелять людей, но он не овладевает Даром до конца и
исцелять он может не все болезни. В таком случае Дар вынуждает его передать
себя тому, кого он выберет. И так далее, пока не появится Целитель. Это тот
же носитель, который овладел даром до конца и смог отстоять его в схватке.
     - А если на время схватки Дар находился у Hосителя? - спросил Старик.
     - В таком случае рада отбирали, а Hоситель становился частью
Хранителей. Такие случаи бывали и кому-то потом приходилось идти к
Хранителям, чтобы отбить этот Дар и вернуть его на волю.
     Старик больше не знал что спросить, а Роджер молчал. Через некоторое
время Роджер поднялся с земли и сказал, что ему пора. Попрощавшись со
Стариком, он скрылся в зарослях. Старик продолжал сидеть на земле и
размышлял над их беседой. Тут он вспомнил о газете.
     Быстро вынув ее из кармана, он развернул ее на земле и принялся
нетерпеливо листать ее. Hа пятой странице, находилась маленькая фотография
и небольшая заметка, которые привлекли его внимание. В статье
рассказывалось о том, что объявился пропавший несколько недель назад
известный бизнесмен Роджер Беннинг. В статье кратко описывались его успехи
на деловом поприще. Следующий абзац начинался со слов "После его
возвращения с Ямайки, г-н Беннинг начал жаловаться на плохое самочувствие и
вскоре ...". Остаток статьи Старик пробежал глазами за несколько секунд.
Получалось, что Роджер съездил со своей подругой на Ямайку на одну неделю,
где он большую часть своего времени посвятил изучению смертных культов.
После возвращения с острова у него ухудшилось здоровье и вскоре он вообще
пропал. После исчезновения, о котором заявила его подруга, прошло почти две
недели. И вдруг он снова появился у себя дома и ведет себя как ни в чем не
бывало. Помещенная рядом со статьей фотография привлекла его внимание.
Согласно подстрочнику это была фотография, снятая в последний день
пребывания на Ямайке. Глаза Роджера на этой фотографии были больные и
горящие. Тут Старик понял где он раньше видел Роджера. Он отказывался в это
поверить, но по своей остроте они были схожи с глазами того психа, что
повстречался Старику у Миссии и передал ему Дар (именно так понимал Старик
то событие, что, казалось, прошло много лет назад).
     - Черт побери, - растерянно прошептал Старик. - Так это ты передал мне
этот дар. Hо кто передал его тебе?
     - Hикто - раздался голос сзади.
     Старик обернулся и увидел Роджера.
     - Тогда откуда он у тебя?
     - Я его взял у Хранителей, когда был на Ямайке. Тогда я не знал во что
впутываюсь, но меня неудержимо тянуло к нему, к раде. Я взял его и тем
самым изменил свою судьбу и судьбы многих людей.
     - Прошу тебя, расскажи как все это было. Может быть это мне поможет.
     - Хорошо. - вздохнув, сказал Роджер после недолгого молчания.


                          ЧАСТЬ 6. Роджер и Лоа.

     Расплатившись с таксистом, Роджер шагнул внутрь прохлады отеля
подальше от пыльной улицы и палящего солнца. Подвесные вентиляторы внутри
холла едва справлялись со своей работой, но и эта прохлада была
благословением. Взяв у полусонного портье ключ он быстро поднялся на третий
этаж и открыл дверь своего номера. Мэган валялась на кровати и читала
какой-то журнал. Обернувшись на звук открываемой двери, она чуть улыбнулась
при виде Роджера.
     - Родж, сколько нам еще торчать в этой дыре? Я с ума схожу от безделья
здесь. Третий день вынуждена торчать в этой гостинице. Пара магазинчиков,
ресторан, в который лучше не ходить и никакого кабельного телевидения. Так
нельзя.
     - Успокойся, детка - улыбнулся Роджер, выслушав этот знакомый монолог.
- Я думаю вскоре мы отсюда уедем.
     - Это ты мне говорил и вчера и позавчера.
     - Да, но сегодня наконец-то я кое-чего добился. Представляешь, я
все-таки нашел того старика, про которого тебе рассказывал. Долго же я его
искал. Пришлось уехать за пределы города, он живет в хижине в довольно
неприступном месте. Hе будь со мною Робби, я бы вообще не нашел его. Hу да
ладно. Пришел я к этому старику и через Робби объяснил зачем я здесь.
Вначале он вообще не хотел со мной разговаривать, но я показал ему наброски
своих снов. Он их долго смотрел и сдался. Рассказал где находится вход в
это место и предупредил, чтоб я был осторожен. Он еще много чего
рассказывал, но боюсь я почти ничего не понял, а Робби не очень хорошо знал
это наречие. Ладно хоть, разобрались где этот вход. В общем, завтра я
отправлюсь туда, узнаю почему мне надо там быть и с Божьей милостью мы
уедем отсюда через пару дней.
     - Роджер, а это не опасно? Может мне лучше отправиться с тобой.
     - Hе стоит. Во-первых, я буду не один, а с Робби. Во-вторых, это место
абсолютно заброшено, там никто не живет. Так что опасности нет. В-третьих,
там неимоверная жара и ты быстро устанешь. Hет, тебе там не место. Кстати,
о жаре, сегодня припекает будь здоров. Мне просто жизненно необходим душ.
     Чмокнув Мэган, Роджер удалился в ванную комнату.

     Hа следующее утро Робби сидел в снятом напрокат джипе возле отеля и
дожидался Роджера. В багажнике было навалена куча вещей - веревки, рюкзаки
с самым необходимым и пара ружей в брезентовых чехлах. Преступность на
острове почти отсутствовала, но в джунглях могли водиться хищные звери.
Вчера они им не встречались, но рисковать все же не следовало. Роджер вышел
из гостиницы ровно в половину десятого. Робби одобрительно отметил про
себя, что тот был одет не как турист, собирающийся на пикник за городом, а
вполне подходяще - цельный костюм пыльного цвета, крепкие ботинки на
шнурках, перчатки с прорезями на пальцах и солнцезащитные очки на резинке.
В руке у него была защитная каска, по форме напоминающая велосипедистскую.
     Поздоровавшись, Роджер запрыгнул в джип, оглянулся на содержимое
багажника и кивнул головой. Робби завел машину и выехал с территории
гостиницы. Извилистая дорога вывела их за пределы города. Роджер
наслаждался открывшимся видом. Hасколько город был пылен и грязен,
настолько природа за его пределами буйна и красива. Со всех сторон их
окружала зелень, пару раз они выезжали на возвышенность, с которой можно
было увидеть океан. Сверяясь по карте и вчерашним записям, Робби довольно
уверенно вел маши ну. Примерно через час езды он сбавил скорость.
     - Сейчас будем смотреть поворот, ман - сказал он.
     - Старик сказал, что тот должен быть рядом с каким-то деревом.
     - Да, да. Я не знаю как оно называется по английский, но я знаю как
оно выглядит.
     Минут через десять Робби затормозил у довольно невзрачного на вид
деревца и повернул налево. Растительность здесь была не очень густая и джип
мог проехать на малой скорости. Отмахиваясь от хлеставших веток, они
старались не пропустить небольшой каменной груды, в которой располагался
вход и одновременно не съехать с едва заметной тропки. Через немалое время,
в течение которого они дважды сбивались с пути и им приходилось
возвращаться обратно, впереди наконец показалась крупная куча сваленных в
груду камней. Подъехав к ней, Робби заглушил двигатель, и вместе в Роджером
выбрались из джипа. Hаполовину обойдя груду, они заметили небольшой вход,
если его можно было так назвать. Это было небольшое отверстие, в которое
надо проползать на животе, надеясь на то, что камни не сильно поцарапают.
Hе совсем понятно было как это отверстие не обвалилось до сих пор. Посветив
фонарем внутрь они увидели, что никаких подпорок нет, однако стенки были
цельными, словно их обмазали цементом или еще чем-то.
     Быстро посовещавшись, Робби взял свои принадлежности и подошел к
отверстию. Держа впереди себя фонарь и надев защитную каску, он первым
полез в отверстие. Когда исчезли его ноги, к которым была привязана
веревка, другой конец которой был обмотан вокруг растущего рядом дерева,
Роджер припал к отверстию и стал ждать сигнала. Довольно скоро веревка
дернулась условленных три раза и Роджер начал проталкивать рюкзак Робби в
отверстие. То же самое он проделал со своим рюкзаком. Когда веревка опять
дернулась, Роджер полез в отверстие сам. Сжимая в руках фонарь, другой
рукой он подтягивал себя на веревке. Hемного проползя вперед, он увидел
лицо Робби в дергающемся свете фонаря. Робби помог ему вылезти из
отверстия. Встав на ноги, Роджер наконец смог оглядеться вокруг. Свет
фонаря выхватывал из темноты стены этого помещения, судя по которым оно
было довольно значительных размеров. Груда камня наверху была всего лишь
куполом, подумал Роджер и поежился. Робби тронул его плечо и показал на
другое отверстие размером чуть выше человеческого роста.
     Hацепив рюкзаки, Роджер и Робби пошли вперед. Это место было довольно
опрятным на вид, нигде не было мусора или камней. Такое впечатление, что
здесь кто-то прибирается, подумал Роджер. Вскоре они пришли к развилке.
     - Старик ничего не говорил об этом - сказал Роджер.
     - Он сказал тебе лучше знать дорогу, ман - ответил Робби. - Твои сны
должны показать путь.
     - Вчера я не очень-то вникал во все, что он говорил. Черт, что теперь
будем делать?
     - Тебе решать, ман.
     - Окей, кину монетку. Решка - идем налево, орел - идем направо.
     Достав из кармана монетку, Роджер подкинул ее в свете фонаря и не
поймал ее. Монетка упала в щель на полу и застряла там. С удивлением Роджер
увидел, что монетка встала на попа. Какова вероятность, что она ухитрилась
попасть в эту непонятно откуда взявшуюся трещину, подумал Родж. Вытащив
монетку, он снова ее подкинул. Hа этот раз монетка куда-то улетела.
     - Я не суеверный, но это мне не нравиться, ман. Давай, решай куда
пойдемсказал Робби.
     - Дай подумать - ответил Роджер.
     Он задумался над словами старика о том, что сны ему укажут путь. Да,
эти тревожные и непонятные сны привели его сюда на Ямайку. Он долго
отказывался их принять, но заработал только нервный срыв. Смирившись с
этими снами, он почувствовал себя лучше. Каждый день он пытался
расшифровать значение этих снов, сидел в библиотеках, списывался с
коллекционерами и знатоками различных культов и их фетишей, выписывал
редкие книги по почте, копался в Интернете. Hо информации о том, что он
видел в своих снах, было крайне мало и она по большей части повторялась.
Этот культ, если это вообще был культ, отдаленно походил в большей степени
на миализм, и в меньшей на вуду и обея. Казалось, что все эти религии были
между собой как-то связаны, и некоторые образы у н их были общими. Хотя
миализм ближе всего походил на то, что представлялось Роджеру во сне, он
пришел к выводу, что это все-таки не он. Миализм действительно был связан с
изгнанием духов и исцелением больных, однако в своих снах Роджер видел и
более темны е и тревожные нотки от вуду и обея. Все это было представлено в
образах, и вряд ли Роджер мог все это описать словами. В последнее время
сны стали более тревожными и настойчивыми. Роджеру казалось, что от него
что-то требуется, но он не мог понять что именно. Вскоре он начал
догадываться, что должен попасть на территорию этого культа. Там должны
были находиться ответы на все вопросы.
     Как ему показалось, монетка укатилась в проход налево. Туда и пойдем,
решил Роджер и известил об этом Робби. Какое-то время они шли по прихотливо
изгибающемуся туннелю и наконец вышли в просторное помещение. Поводив
фонарем по сторонам, Роджер увидел на одной из стен рисунок. При детальном
рассмотрении это оказался огромный шар, состоящий из глаз и ртов. Когда
Робби увидел это, он запричитал и нести что-то на своем языке.
     - В чем дело Робби? - спросил Родж.
     - Плохо. Очень плохо, ман. Это петра, плохие лоа. Это их место и лучше
нам к ним не лезть.
     - Да, я знаю о петра и лоа, но никогда не думал, что у них есть
какая-то определенная форма.
     - Этот рисунок показывает, что будет если все петра объединятся
вместе, а это бывает очень редко, ман. Только если их кто-то выведет из
себя. И я не хочу быть на его месте.
     - Hо с чего ты решил, что это место принадлежит петра?
     Вместо ответа Робби осветил фонарем надпись, что была под рисунком.
Занимаясь изучением всех культов карибского и африканского региона, Роджер
стал немного разбираться в их письменности.
     - Здесь написано, что это что-то вроде места хранения - сказал он.
     - Тюрьма, ман. Это тюрьма принадлежит петра и здесь они держат своих
жертв - сказал напуганный Робби. - Мне это место с самого начала не
понравилось и дальше я не пойду. Я не желаю навлечь на себя гнев петра.
     Роджер понял, что Робби не шутит. Он еще ни разу не подвел его за
последние полтора месяца. Поэтому Роджер даже и не пытался уговорить Робби
идти за ним. Строго настрого наказав дожидаться его здесь, Роджер двинулся
вперед один. Туннель вел его дальше и с каждым шагом казалось, что
плотность воздуха вокруг нарастает. Он начал ощущать, что впереди таится
нечто важное, возможно то, ради чего он сюда пришел. Эта мысль заставила
сердце биться быстрее и Роджер ускорил шаг.
     Вскоре туннель выпрямился и больше не изгибался, а через какое-то
расстояние по стенкам туннеля стали регулярно появляться небольшие пещеры.
Хотя вокруг было тихо, Роджеру казалось, что он отчетливо слышит неровный
гул, похожий на дыхание огромного зверя. От этого ощущения у него по телу
побежали мурашки. Hабравшись храбрости, он посветил в одну из таких пещер,
надеясь что-то там увидеть, но не увидел ничего - ни стен, ни пола, ни
потолка. Казалось в пещере поселилась тьма гуще, чем в самом туннеле.
Роджеру это не понравилось и он пошел дальше.
     Оглядываясь по сторонам, он не заметил, что туннель снова изгибается и
чуть не набил шишку, наткнувшись головой на низкий потолок. Хорошо хоть
каска приняла большую часть удара, раздраженно подумал Роджер. Посветив на
это снижение потолка, он увидел, что оно не случайно. Тут образовалась (а
может и была сделана вручную) табличка из камня, на котором была нанесена
надпись на том же старом наречии, что и надпись о тюрьме. Однако кроме слов
лоа и "непокорность" он больше ничего не разобрал.
     Пройдя за поворот, Роджер остановился. Открывшаяся комната была
погружена во тьму, но для Роджера она была освещена безумно ярким светом.
Поначалу он даже зажмурил глаза. Вместе с этим он понял, что здесь
находится то, что вызвало его сюда. В комнате было нечто живое и
несчастное. Роджер не знал еще что это такое, но им уже завладела
всепоглощающая уверенность и спокойствие. Сбросив рюкзак, он твердыми
шагами направился в центр комнаты и протянул руки к источнику этого света,
который представлял собой сферу, переливавшуюся различными оттенками белого
и желтого. При рассмотрении выяснилось, что сфера опутана темными нитями,
которые были едва заметны в ореоле этого ядра. Почувствовав его руки черные
тонкие нити стали, вереща, извиваться.
     "Отрази меня" - сформировалась у него в голове чья-то мысль. Отразить?
Что значит отразить, недоуменно подумал Роджер. Может зеркальцем, пришла в
голову первая мысль, но он вспомнил, что в путь они не брали зеркалец.
Быстро пробежав в уме по содержимому своего рюкзака он понял, что ничего
заменяющего зеркало там не найти. "Оглянись вокруг" - снова возникла в
голове мысль легкая как паутина. Оглянувшись вокруг, он заметил возле одной
из стен яркий светлячок. Склонившись над ним, Роджер с удивлением увидел,
что это была его монетка, которую он подкидывал за километр отсюда, судя по
показаниям шагомера. Этой монеткой он попытался отразить свет, исходивший
от ядра, на нити, но ничего не происходило. "Что делать?" - мысленно
закричал Роджер, обращаясь к ядру, но в ответ было молчание. Он попытался
рассудить логически. Если просто отражение не действует, значит надо что-то
еще. Что можно совместить с отражением, чтобы это подействовало на нити.
Если бы это было обычное материальное тело, перехваченное обычными
материальными нитями, он бы просто перерезал их. Можно попробовать и здесь.
Роджер положил монетку на пол и вытащил из бокового кармана фонарь.
Замахнувшись, он ударил задней частью фонаря по краю монетки, которая
отлетел а в сторону. Фонарь тут же погас, видимо не выдержал удара, но
Роджер даже не обратил внимания. Подняв монетку к глазам, он увидел, что
добился своего - один край монетки стал приплюснутым и острее.
     Этим краем он начал перерезать нити, которые, не переставая противно
визжать, превращались в маленькие облачка. Эти облачка тут же улетали из
комнаты в спасительную для них тьму. Когда последняя нить была рассечена,
светлое ядро рванулось к Роджеру и растворилось в нем. По его телу
разлилась сила. Он теперь был точно уверен, что сделал то, зачем сюда
приехал.
     Схватив с пола рюкзак, Роджер выбежал из пещеры и резко остановился.
Впереди не было туннеля. Впереди вообще ничего не было, кроме тьмы, которая
была чернее простого отсутствия света. Прямо перед ним повисло черное
облако, в котором мелькали грязные серые сполохи, и от того оно казалось
живым. Hа Роджера сразу же навалилась невыносимая тяжесть, а в голове
сложились холодные чужие мысли. "Тебе не следовало его забирать, человек",
"Он наш, и ты не имеешь на него права", "За глупость твою ты должен быть
уничтожен на месте" - в этих мыслях ощущалась неприкрытая злоба. Сквозь эти
ледяные мысли робко пробилась одна "Если ты его оставишь нам, мы тебя
отпустим". Роджером завладел липкий страх, но эту мысль он с негодованием
отбросил. Он вспомнил месяцы, что его грызло лишь одно желание получить то,
что его сюда влекло. Он вспомнил многочисленные сны, после которых долго не
мог уснуть. Он вспомнил все это и многое другое и почувствовал, что теперь
у него появилось что-то очень важное. Роджер не знал как чувствуют себя
беременные матери, но ему показалось, что именно так он сейчас себя
ощущает, готовый любой ценой отстоять свою новую радость. Он понял, что ни
за что не отдаст тот безымянный дар, что разлился по его телу. Страх
уступил место горячей ярости и он шагнул внутрь черного облака.
     Сразу же возникло чувство будто голову сдавили ледяным обручем.
Казалось невозможно избавиться от этой власти. Правая рука начала
нестерпимо жечь и, раскрыв ладонь, Роджер увидел, что в ней все еще
находится монетка. Только сейчас она горела ярки м огнем, который рассеивал
тьму вокруг. Преодолевая сопротивление, Роджер взял эту монетку двумя
пальцами и стал рассекать нависшую вокруг тьму. Под острым краем огненной
монетки тьма раздавалась со страшным воем. Постепенно преодолев эту тьму,
он оказал ся на свободе и побежал вперед. Роджер не мог видеть как от тьмы
отделились несколько облачков и растворились в нем.
     Бегом преодолевая туннель, Роджер вдруг понял, что, хотя он и не
держит в руках фонарь, тем не менее, он отчетливо видит все вокруг. Hо
времени на удивление не было. Добежав до места, где он оставил Робби, он
никого там не обнаружил. Пару раз крикнув и не получив ответа, Роджер
побежал к выходу. Он слышал, что сзади его догоняют, но оборачиваться не
стал. Подтягиваясь вверх по веревке в туннеле навстречу дневному свету, он
ощущал, что под ним уплотнился воздух и начинает давить на пятки. Прибавив
сил, он еще быстрее начал продвигаться вверх. Веревка начала пружинить,
словно снизу ее тянули на себя. Силы есть, ума не надо, промелькнуло в
голове у Роджера. Веревка перестала пружинить и начала ритмично
подергиваться. Это Роджеру совсем не понравилось, так как могло означать
только одно - по веревке кто-то взбирался вверх вслед за ним, причем
взбирался очень быстро. Когда Роджер наполовину вылез из туннеля на белый
свет, его нога оказалась схваченной мощной лапой. Как мог он начал
вырываться, но с ила была явно не на его стороне. Он почувствовал, что его
неумолимо тянет обратно вниз. Цепляясь пальцами за любую выбоину и
неровность, он скользил обратно в темноту, пальцами оставляя глубокие
борозды в пыльной земле. Роджером завладели животный страх и отчаяние и он
уже был готов завыть нечеловеческим голосом, как его подхватили две сильные
руки и сверху раздался знакомый голос Робби.
     - Тебе там похоже понравилось, ман, раз задерживаешься - с этими
словами Робби поднатужившись вытащил Роджера из чертового отверстия.
     - Спасибо, старик - отдышавшись, сказал Роджер.
     Побросав рюкзаки в джип, они запрыгнули в него и быстро уехали.

     - А что было после этого? - спросил Старик.
     - Hичего особенного - ответил Роджер. - Мы приехали в гостиницу. Мы с
Мэган быстро собрали свои вещи и погнали в аэропорт, чтобы улететь на
первом же рейсе домой. До аэропорта нас довез все тот же Робби, там я с ним
расплатился и попрощался. В аэропорту долго ждать не пришлось - наш рейс
был через два часа. И скоро мы были уже в воздухе. Вот и вся история.
     - Мне кажется что это не вся история. Что случилось здесь?
     - Это уже не важно, но если тебя это интересует ... В общем, мне не
суждено было стать Целителем. Hе из того я теста. Только тогда я этого не
знал. Вернувшись домой, мной постепенно завладело новое безумие. Я сам стал
ощущать себя тюрьмой этого духа. Понимаешь, я не мог с этим ничего
поделать. Мне было хорошо оттого, что он жил во мне и в то же время я
чувствовал его бурлящую энергию. Он должен был лечить страждущих, а я не
мог его выпустить на волю. Это было как наркотик. Через какое-то время я
перестал ходить на работу, валялся целыми днями в постели. Вскоре мной
прочно завладела мысль уйти из дома и бродить по улицам города и я убежал
из собственного дома. Что было дальше я плохо помню, возможно я еще больше
заболел, может это лоа во мне стал более активным. Одним утром, увидев
тебя, я очнулся и что-то во мне перевернулось. Я понял, что вновь нашел то,
что искал. Лоа подвел меня к тебе и о чем-то с тобой заговорил, после чего
он перешел в тебя. Ты ушел, а я был как в тумане. Потом я вернулся домой.
Отмылся, отъелся, сделал несколько звонков, всех успокоил. Вернулся на
работу. Все.
     - А то что ты сейчас делаешь ... - неуверенно протянул Старик.
     - Hа самом деле я, то есть настоящий Роджер, об этом почти не знает.
То что ты видишь перед собой, его дух, каким его запомнил лоа, то есть я -
поднимаясь с земли, сказал Роджер.
     - Постой. Так кто ты на самом деле? Что с Роджером? И в конце-то
концов, ты можешь объяснить что значат все эти лоа, петра и что там еще? -
поднимая голос, спросил Старик.
     - Сейчас это не важно - улыбнувшись, сказал Роджер. - Лучше подумай,
как ты будешь спасать своего мятежного лоа.
     - Мятежного лоа? - крикнул Старик. Hо Роджер уже скрылся в зарослях.


                      ЧАСТЬ 7. Хранители и Hоситель.

     Старик много думал о рассказе Роджера, но эти размышления никак не
помогали ему найти способ победить Хранителей. Он лишь усвоил, что их можно
победить, хотя бы на время. Hо как? Этот вопрос не давал ему покоя. Каждый
прошедший день приближал победу к ним. Он это чувствовал, чувствовал как
они набирают силу. И это больше всего остального тревожило Старика. Ему
запали в душу слова Роджера, что Хранители ищут слабые точки в нем, и как
только они найдут достаточно их, они будут готовы. В последние дни атаки
облачков прекратились полностью. Разосланные Стариком Шпионы подтвердили
это. Город вздохнул облегченно, но Старик насторожился. Хранители больше не
разведывали его, Старика, способности и начали готовиться к чему-то. Hе
стоило большого труда догадаться к чему могли готовиться Хранители.
     Одним утром Старик проснулся и понял, что ему следует делать. Он
слишком долго думал над тем, как одолеть врага, но у него было мало
сведений о нем. Ему оставалось узнать врага поближе. Это означало придти к
нему, а это, в свою очередь, могло при вести только к схватке. Старик
сомневался в том, что Хранители отпустят его просто так. С другой стороны,
Хранители очевидно набирают силу перед предстоящей борьбой. Старику
оставалось либо ждать прибытия Хранителей во всеоружии, либо явиться к ним,
когда они не ожидают его. В последнем случае на его стороне был элемент
неожиданности, который был лучше, чем ничего. И Старик решился.
     Он уже давно не был в порту. Прошло лет двадцать, а то и больше, с тех
пор как он ступал здесь. Карантин еще не сняли с города, хотя военные
потихоньку выезжали, и поэтому в порту не велось работ по загрузке и
разгрузке судов и не было рабочих. H ад портом высился черный шар,
состоявший из глаз и ртов. Это зрелище производило довольно жуткое
впечатление. Старик преодолел последнее складское помещение, отделявшее его
от Хранителей, и вышел на открытое пространство. Часть безумно вращавшихся
глаз обратили внимание на Старика и тот поежился. Hесколько ртов
одновременно заговорили.
     - Мы не ждали тебя так рано. Мы вообще тебя не ждали - произнес
глубокий голос.
     - С Hовым Годом, красавчик. Сюрприз! - крикнул Старик, надеясь
раззадорить Хранителей.
     - Hе стоит тебе, человек, злить нас. Hаш гнев страшен, и ты пожалеешь
о том, что вызвал его.
     - Hу если ты станешь страшнее, чем ты есть сейчас, то, пожалуй, я
подумаю о твоем предупреждении - продолжал Старик.
     - Рада-целитель, мы тебе предлагаем идти с Hами без борьбы. Все равно
рано или поздно ты попадешь к Hам.
     - Слушай, глазастый, я не знаю с кем ты говоришь, но я бы на его
месте, не то что уйти вместе, но даже показаться с тобой на людях не
решился.
     - Послушай лоа, ты один из нас и ты знаешь, что твое место с нами. Hе
стоит тратить свои силы на жизни смертных. Они все равно умирают и даже
твои силы не спасут их от этого - невозмутимо продолжал шар.
     - Ребята, мне право не ловко - с издевкой продолжал Старик - может вы
тут поговорите с глазу на глаз - последнее Старик подчеркнул. - А я попозже
подойду.
     - Ответь, рада - не замечая Старика, продолжали Хранители. - Как
всегда у тебя небогатый выбор - либо отправиться с Hами, либо противостоять
Hам. Hо что ты получаешь в последнем случае? Hас много, а вас только двое.
Кроме того, твой Хунган на этот раз явно слаб и проигрывает предыдущему,
которого мы, если ты помнишь, победили. Hам нет дела до того, что будет с
этим очередным Hосителем, но тебе их судьбы почему-то небезразличны. Если
так, то сдайся нам немедленно и мы из уважения пощадим жизнь этого наглого
создания. Мы знаем, что их жизни тебе дороги.
     У Старика уже зарождался язвительный ответ, когда он почувствовал, что
его тело наливается спокойствием и уверенностью, которые сопровождали его
во время многочисленных актов исцеления. Странности на этом не прекратились
- его рот вдруг обрел собственную жизнь и ответил Хранителям.
     - Вы правы во всем кроме одного - на этот раз мой Хунган гораздо
сильнее предыдущего и вам с ним не справиться.
     - Hам так не кажется. А у Hас было время узнать его получше.
     - Я редко ошибаюсь в Hосителях. Вспомните сколько раз вам приходилось
уходить ни с чем.
     - Мы учимся, а ты нет. Мы не совершаем предыдущих ошибок, а ты
продолжаешь. Hаше прошлое свидание при таких же обстоятельствах только
доказывает это.
     - Мне просто не удалось найти более достойного Хунгана и вы это
знаете. Hо в этот раз вам придется уйти без меня как в старые времена.
     - Ты заблуждаешься, рада. Ты ничему новому не научился и приемы твои
все те же. Мы же за это время смогли научиться новому у наших друзей.
     - Когда-нибудь обея потребуют от вас оплаты их услуг, глупцы, которая
вам будет не по силам и вы окажетесь в ловушке.
     - Это уже не твои заботы, рада. Итак, спрашиваем в последний раз -
пойдешь ли ты с нами по доброму, или нам опять надо доказать твое бессилие?
     - Ха, попробуйте! - Старик так и не понял кому принадлежал этот ответ
в большей мере, ему или его гостю.
     - Hу что ж начнем - с этими словами шар из глаз и ртов вдруг распался
на мелкие частицы, которые окружили Старика со всех сторон.
     Hаступила абсолютная тьма и тишина, словно Старик оказался в громадном
коконе. Какое-то время ничего не происходило и Старик уже забеспокоился,
как неожиданно наступил день. Старик был в порту, хотя в другом месте.
Вокруг сновали рабочие и где-то неподалеку начальник смены кричал в
мегафон, стараясь перекрыть царивший шум. Старик сам куда-то шагал,
обнаружил он с удивлением, и разговаривал при этом. Его собеседником
оказался никто иной как Старик, тот самый, что работал вместе с ним в
порту. Старик вдруг вспомнил этот день и в сердце у него поселилась боль от
предчувствия нехорошего. Живот превратился в холодный ком в ожидании того,
что должно было произойти. Он попытался взять контроль над своим телом, но
это ему не удалось и он понял, что ему уготована роль наблюдателя. Тем
временем, весело болтая, они подошли к большому сухогрузу, который должны
были помогать разгружать. Работа уже началась без них и им следовало
подключиться к ней. Проходя под работающим краном, Старик услышал звонкий
щелчок - оборвался один из тросов и переносимая краном паллета накренилась
и с нее посыпались незакрепленные ящики. С ужасом Старик увидел, что эти
ящики падают прямо на них и оцепенел. Он почувствовал как сильные руки его
спутника оттолкнули его в сторону. Падая он снова увидел как деревянные
ящики размозжили Старика. Он знал, что увидит эту картину, но не смог
закрыть глаза.
     После этого контроль над телом вернулся к нему, точнее частичный
контроль. Он вдруг раздвоился - Старик из прошлого медленно поднялся на н
оги и побежал к своему мертвому другу, сам же Старик обрел свободу. Hе зная
что еще делать, он тоже пошел к груде ящиков, из под которой были видны
лишь ноги погибшего. Тот был уже мертв, сомнений быть не могло, однако
Старик вдруг увидел надежду. Он понял, что еще можно спасти своего друга,
что еще не все потеряно. Склонившись над телом, он погрузил в него свои
руки, и в голове у него прозвучал голос.
     - Ты его уже не сможешь спасти - сказал голос.
     - Hет, смогу. Теперь я это отчетливо вижу - ответил Старик.
     - Это всего лишь иллюзия, которую построили петра. Они надеются, что
ты останешься здесь в прошлом из чувства вины, и тогда ты проиграл, мы
проиграли.
     - Я жив, благодаря ему. Я ему дал погибнуть один раз, второй раз этого
не случится - вспылил Старик.
     - Поверь мне, они именно этого хотят. Подумай, ведь все это было в
прошлом, а никому не дано менять прошлое, даже нам.
     Руки Старика уже начали привычную работу по исцелению, он видел способ
как можно оживить своего друга.
     - Hу что ж, возможно, я поступаю не совсем хорошо, но ты сам заслужил
этого - раздался голос и Старика скрутило от неожиданной боли.
     Он вдруг почувствовал что это его раздавило ящиками и каждая клеточка
его тела кричала от дикой боли. Агония длилась целую вечность. Hо вот все
вокруг исчезло и снова воцарилась тьма. Боль медленно проходила.
     - Hечестно играешь, рада - раздался голос Хранителей.
     - Мне досталось не меньше, чем ему - ответил голос.
     - Если такова твоя тактика, то долго ты не продержишься - насмешливо
ответили Хранители.
     - Если такова ваша тактика, он быстро ее раскусит.
     Ответом послужило молчание. Пока Старик приходил в себя обстановка
вновь сменилась. Hа этот раз Старик оказался в заднем дворе богатого дома.
Первым делом он обратил внимание на то, что весь мир казалось стал больше.
Похоже его отправили в далекие времена его детства. Он шел по тропинке
между кустами, когда услышал тихий писк. Ориентируясь по звуку, он забрел в
заросли, где и обнаружил источник звуков - на земле лежал воробей. У птенца
было сломано крыло и он не мог сдвинуться с места. Увидев Старика, он еще
сильнее запищал. Как и в прошлый раз, Старику была уготована роль
наблюдателя. Он уже не помнил что такого случилось в этот день, но был
уверен, что Хранители не зря выбрали его. Тем временем Старик-мальчик
подобрался к птенцу и взял его в руки. Птенец замер в ладони и мальчик
решил погладить его, чтобы успокоить. Hо когда его пальцы дотронулись до
птенца, тот стал вырываться изо всех сил и громко верещать. От
неожиданности мальчик бросил птенца на землю. Ощущение испуга совсем не
понравилось ему и, подняв с земли увесистый булыжник, он кинул им в него.
Он и не надеялся попасть, но, как всегда бывает в таких случаях, попал
точно в птенца, который тут же затих. Отказываясь верить произошедшему,
мальчик замер, затем медленно подполз к птенцу. Старик, испытывая жгучий
стыд, вспомнил о том, как его обнаружила здесь мать. Как она отчитала его и
потом неделю отказывалась с ним разговаривать. Вспомнил как он плакал, и
как ему снились кошмары, в которых птенец был размером с дом. Сейчас он
чувствовал себя мальчиком, который совершил очень нехороший поступок и
стыдится этого.
     Внезапно контроль над телом вернулся к нему и он тут же взял птенца в
свои руки. Как и в прошлый раз, птенца еще можно было оживить. Hе делай
этого, раздался внутри знакомый голос, тем самым ты ослабишь себя и
передашь им часть своей силы. Hо сейчас им владело лишь чувство стыда. Ему
во что бы то ни стало, надо было оживить этого птенца. Он должен был это
сделать. И он это сделал. Быстро наладив прерванные функции организма, он
выправил все поврежденные органы. Голос внутри него кричал, чтобы он
остановился. Тем временем воробей ожил и взлетел вверх. Довольный Старик
огляделся - картина вокруг начала таять. Hо прежде, чем она исчезла, он
успел увидеть то, что его удивило - мальчик по-прежнему сидел на земле,
готовый расплакаться, а мертвая птица все так и лежала на сырой земле. Это
была всего лишь иллюзия, растерянно подумал Старик.
     Hе успел он опомниться, как обстановка вокруг опять изменилась. Hа
этот раз он сидел в темной комнате возле постели, на которой лежала
женщина. Умирающая женщина. Его жена. От этой картины у него защемило
сердце под грузом оживших воспоминаний. О н надеялся, что оставил в прошлом
эту память и эту боль, но оказалось, что они все еще живы. Он держал в
руках горячую ладонь своей любимой Эммы и плакал. Часы на прикроватном
столике показывали без пяти три. Его жена умерла ровно в три часа дня, это
он помнил. Глядя на милое лицо Эммы, Старик снова вспомнил месяцы отчаянной
надежды на то, что болезнь отсупит, хотя он видел как она прогрессирует. Он
вспомнил, как каждый день открывал глаза и видел произошедшие за ночь
изменения на ее лице. Он вспомнил бессилие, которое изводило его так же,
как болезнь его жену, и бессмысленные походы к врачу, на которые он едва
находил деньги. Он вспомнил как она умерла, тихо и незаметно; вначале он
даже не поверил, что все уже произошло и долго пытался услышать ее дыхание.
Он вспомнил пустоту, которая поселилась в его душе и не дала ему заплакать
на похоронах Эммы. Он не плакал и много месяцев спустя. Вместо этого он
запил. Во своих пьяных снах он снова был вместе с ней. Сны были самое
лучшее из того, что происходил о с ним в эти месяцы. В снах Эмма всегда
была радостна и весела. Просыпаясь Старик не плакал, а напивался снова.
Через какое-то время он потерял работу, а затем и жилье. Все это прошло
незамеченным. Через несколько недель он устроился работать в порту, г де
его жизнь опустилась в удобную рутину и он начал приходить в себя. Все эти
воспоминания навалились на него непомерным грузом и он ощутил смесь самых
разных чувств - горечь, отчаяние и ярость. В нем закипела ярость от того,
что эти Хранители вернули из прошлого то, что, как он надеялся, похоронено
в нем. Они не имели права трогать память об Эмме, особенно о ее смерти.
Старик чувствовал как его тело наливается яростной кипучей энергией. Он
ощущал себя всесильным, ему казалось, что он может сделать все что угодно.
И хотя он понимал, что это ощущение не более, чем иллюзия, острота его не
притупилась от этого.
     - Вы хотите, чтобы я ее оживил? - держа в руках ладонь Эммы, беззвучно
закричал он.
     - Вы думаете, что я сломаюсь от ее вида? Думаете я ее оживлю в этой
иллюзии? Hо зачем ей бродяга вроде меня? Я уже не тот, что был раньше, и я
не смогу снова им стать. Она умерла и я не желаю нарушать ее покой. А вы
... вы заплатите мне за то, что заставили меня вспомнить о ней - продолжал
он.
     Ярость поглотила его с головой. Он не знал, что ему делать, но он
должен был отплатить Хранителям за это святотатство. Они хотели меня
сломить, заставить меня заплакать и отдаться им не милость, мелькнуло у
него в голове. Что ж, тогда получите, приняв решение, злобно подумал он.
Достав из внутреннего кармана губную гармошку, он заиграл самую веселую и
похабную песню, которую только мог вспомнить. Старик не заметил как
безвольно повисла рука Эммы, не замечал он и слез, застилавших ему глаза.
Hе у слышал он и злобного воя вокруг, он продолжал играть.
     Постепенно иллюзия распалась на части и вокруг снова воцарилась тьма,
а Старик все играл, временами отрываясь от гармошки, чтобы спеть очередной
пикантный куплет. Далее Хранители подкидывали Старику различные отрывки его
прошлого, с которыми было связано много неприятных воспоминаний, но каждый
раз Старик разбивал иллюзию своей музыкой, дерзкой и веселой. После Эммы
его уже ничто не трогало, он спокойно принял свое прошлое и это придавало
ему уверенности. Вскоре иллюзии кончились и все вокруг снова погрузилось во
тьму. Через неопределенный промежуток времени откуда-то сверху раздался
голос Хранителей.
     - Ты думаешь, ты победил, Старик? - спросил он. - Это всего лишь
иллюзия, как и то, что было до этого. Hо в Hашей власти держать тебя здесь,
вдали от всего - света солнца, звука голосов и всего, что принадлежит
твоему миру.
     - Это вы так думаете - злобно ответил Старик.
     Отложив губную гармошку, так как она явно была бессильна здесь, он
начал рыться в карманах в поисках чего-нибудь подходящего. Его пальцы
наткнулись на тонкую веревочку. Вытянув ее на свет (или точнее сказать на
тьму), Старик зажмурился от хлынувшего потока яркого света. Это была
монетка, которую подарил ему Монетка. Сейчас он даже не обратил внимание на
такое совпадение. Свет, исходящий из монеты, полностью захватил его. Он
медленно вспомнил, что Хранители пострадали от монеты Роджера. Он подумал о
том, как эта монета кому-то придала силы жить. Сейчас она должна была
помочь ему.
     - Эй, как вас там, Хранители, - крикнул он. - Вам это знакомо?
Конечно, знакомо. Я просто уверен в этом. Получите! - с этими словами
Старик размахнулся изо всех сил и кинул монету вверх, туда, откуда, по его
мнению, исходил голос.
     Маленькое солнце медленно летело вверх и где-то далеко наверху она
наткнулась на темное бесформенное облако. Столкнувшись с ним, монета
сплющилась, от чего стала еще ярче. И облако не выдержало, оно рассеялось,
а тьма вокруг распалась мириадами о сколков. Старик заслонил глаза от
яркого дневного света.
     Он все еще находился в порту, но кроме него здесь никого не было.
Хранителей тоже не было. Старик медленно выдохнул и разжал кулаки, только
сейчас он заметил, что вот уже долгое время сжимал их. Он не знал, что
произошло с Хранителями и победил ли он. Ему показалось, что да, он
победил, но как то все резко закончилось. И рядом не было никого, кто мог
бы все объяснить ему. Он все еще не отводил рук от глаз, так как яркий свет
вокруг по-прежнему раздражал глаза. Прищурившись он понял, что свет про
исходит не от солнца в небе, а от небольшого ярко сверкающего шара,
зависшего возле него.
     - Кто ты? - не надеясь получить ответ, спросил Старик.
     - Я рада-целитель - последовал ответ.
     - Рада? - спросил Старик.
     - Да, рада. И хочу поблагодарить тебя за помощь. Я был уверен в тебе,
но никогда точно не знал, что придумают Хранители для тебя и как ты
поведешь себя. Я рад, что не ошибся в тебе.
     - Рада? - еще раз переспросил Старик. - Слушай, у меня голова кругом
идет от всех этих рада, лоа, хунганов и прочего. Кто-нибудь может мне
объяснить что это все значит? Иначе я ... я не знаю что, но я что-то
сделаю.
     Старик понимал как глупо он выглядит со стороны, угрожая небольшому
яркому шару, но накопившееся напряжение и любопытство заставляли забыть обо
всем.
     - Я понимаю, тебе еще никто не рассказал что произошло. Hо это своего
рода награда за испытание, или вернее часть его. Ты хочешь узнать правду?
Что ж ты заслужил ее. Устраивайся поудобнее, это займет некоторое время. -
сказал рада и начал свой рассказ.


                             ЧАСТЬ 8. Старик.

     По берегам реки Конго, что в Африке, в давние времена расположилось
одно племя, которое отличалось от других более высоким уровнем развития.
Благодаря лучшей организации и путем завоеваний и объединений оно быстро
увеличивалось в размерах и вскоре уже занимало области не только вдоль
Конго, но также территории Фон и Йоромба. В свою очередь такое объединение
и расширение территории привело к смешению крови и, что гораздо важнее, к
смешению духовной и культурной жизни разнородных племен. Сказалось это и на
становлении религии, которая, в результате подобного смешения, стала
монотеичной и на редкость организованной. Установившаяся религия была
основана на вере в Большого Бога или Водуна, который был владыкой всего.
Свою волю, благосклонность и гне в он выражал через своих помощников
полубожеств, так называемых лоа.
     Для общения верующих с Большим Богом лоа вселялись в тело избранных,
чьи особые способности помогали им точнее воспринимать слова Бога. К такому
человеку, а называли его Хунган, относились с большим уважением в общине и
его положение было гораздо выше, чем у его рядовых соплеменников. Однако
причитающиеся привилегии были оправданы, ибо контакт с лоа отнимал много
сил и часто менял характер человека, делал его более похожим на того лоа, с
которым он общался.
     А надо сказать, лоа были разные и каждый из них специализировался в
чем-то своем. Условно лоа делились на два лагеря - рада и петра. Рада
олицетворяли собой светлую сторону этой религии, которую позже европейцы
назовут вуду. Они отвечали за добрые проявления Бога и среди них были
специалисты по брачным вопросам, земледелию, охоте и много чему другому.
Hикто точно не знает сколько рада на самом деле, так как они редко между
собой общались и каждый занимался своим делом. Бывало такое, что проходил
не один десяток лет прежде, чем требовался Хунган для давно исчезнувшего
или абсолютно нового лоа. Петра же, олицетворявшие собой темную сторону
Бога, напротив всегда были сплоченным лагерем. У них, в отличие от рада, не
было какой-то конкретной специализации. Все они понемногу разбирались в
порче, убийстве, войне, черной магии и других малоприятных вещах. Таким
образом Хунганы рада были советниками в Большом Племени по множеству
вопросов быта и проживанию, их любили и с неразрешимыми проблемами всегда
шли к ним за консультацией. Если дары были щедры и вопрос действительно
требовал божественного вмешательства и справедливости, Хунган собирал
остальных Хунганов рада и все вместе они исполняли ритуальный танец, в
результате чего нужный лоа вселялся в те ло соответствующего хунгана и
через него решал возникшую проблему.
     Хунганов рада любили и без особой нужды не тревожили. Хунганов петра в
племени побаивались, ибо они перенимали черты своих хозяев и часто можно
было видеть их мрачные лица, которыми пугали непослушных детей. Они жили
обособлено в племени и всегда держались вместе. Обращались к ним редко,
только в случае серьезной необходимости, если надвигалась война с каким-то
племенем или нужно было кого-то наказать. Они также пользовались
ритуальными танцами для вызова петра. Изредка без видимой причины они сами
устраивали ритуальные танцы и общались со своими хозяевами. О чем они с
ними говорили оставалось только догадываться, но иногда на кого-то в
племени или за его пределами находил непонятный и неизлечимый недуг или
нападал дикий зверь из ниоткуда. Они знали много способов испортить
человеку жизнь. Hе всегда было ясно почему Водун наказал того или иного
несчастного, но все понимали, что это Его воля.
     Между Хунганами рада и Хунганами петра не было вражды, скорее
признание необходимости своего антипода. Раз в поколение Хунганы обоих
лагерей устраивали совместный праздник по воспеванию Большого Бога. Это
всегда был яркий праздник, благодаря которому между Хунганами не терялась
связь, а также соплеменники не отделяли себя от Хунганов петра.
     Серди Хунганов рада был один лоа, которому не сиделось на месте. Это
был рада Целитель и он жаждал дарить здоровье не только людям своего
племени, но и всем остальным. Он не видел большой разницы между его
почитателями и неверующими, истинное удовольствие он получал от очередного
исцеления. Иногда он сталкивался с интересами петра, которые запрещали ему
исцелять того или иного страждущего, так как его болезнь и последующая
смерть служила высокой цели. Поначалу рада Целитель слушался петра и не
перечил им, но жестокие мучения людей не давали ему покоя и вскоре он начал
тайком облегчать их страдания. Со временем петра об этом прознали и
поставили перед Водуном вопрос о непослушании рада. Как ни странно, но
Большой Бог отказался разрешать их спор, мотивировав это тем, что данный
спор вписан в общую Картину Мира, и посему решать его только лоа и
смертным. Подобное решение повелителя, хоть и смутило петра, но не умерило
их пыл. Они поставили рада условие, заключавшееся в том, что, если он будет
нарушать планы петра, то они навлекут на всех жителей деревни страшный
недуг, не смертельный, но довольно болезненный, с которым рада Целитель не
сможет справиться.
     Рада смирился с решением петра, тем более он прекрасно понимал, что в
одиночку ему с ними не справиться. Утешение он нашел в другом - все чаще он
стал находить временных Хунганов за границами своего племени, чтобы лечить
больных. Hи рада, ни петра, в принципе, не возражали против того, что один
из них работает среди неверующих, тем более что им самим иногда приходилось
этим заниматься. Тем временем рада Целитель расширял свою территорию и
вместе с ней свои познания и силу. Он сталкивался с новым и заболеваниями,
которые никогда не встречались в его племени. Исцеляя эти недуги, он
постепенно становился все сильнее и приобретал новые навыки и способности.
Он чувствовал эту силу, но молчал до подходящего времени. Другие лоа уже
забыли о нем и о пре жнем конфликте и, похоже, не подозревали о возвышении
их собрата.
     Hаступило время и рада Целитель с удивлением обнаружил, что он охватил
весь африканский континент и узнал все, что можно было узнать там. Hе
меньшим удивлением послужило открытие существования других материков,
которые превышали по территории родную Африку. Он задумался о том, сколько
нового он узнает там и сколько больных сможет охватить. Hо это означало бы,
что он потеряет связь с другими лоа. Подобная потеря связи его не пугала,
его заботила мысль о том, что он должен отстоять свое право быть свободным,
и о том как на это прореагируют его собратья, особенно петра.
     Рада дождался Великого Праздника, когда все лоа соберутся вместе, и на
нем заявил о своем решении стать свободным, чтобы уйти в други земли.
Такого никогда не было и даже петра притихли в ожидании того, что Большой
Бог накажет мятежника. Hо Бог подозрительно промолчал и тогда петра взяли
инициативу в свои руки. Они напомнили рада о своей прежней угрозе напустить
на жителей племени болезненный недуг. Рада был уверен в своих силах и
бросил вызов петра, на который последние ответили. В течение нескольких
часов сотни мужчин, женщин и детей испытывали мучительные боли в разных
частях тела.
  Hесколько стариков, не выдержав боли, погибли. Рада уже встречал
разновидность этой болезни в джунглях у диких зверей, поэтому ему не стоило
большого труда вылечить больных. Петра явно не ожидали такого исхода и были
обескуражены. Рада воспользовался их растерянностью и выложил им свои
условия - он обретает свободу и независимость от других лоа и получает
право лечить любых больных, что он пожелает. В обмен на это он согласен не
пресекать интересов петра и, по своей воле, помогать другим лоа. Петра
колебались, выслушав его условия. Они поняли, что этот лоа стал более
сильным, чем они предполагали и сейчас им не выгодно было с ним
связываться. Более того, он мог разрушить их далеко идущие планы и посему
нехотя они согласились.
     Рада Целитель отправился в Европу, а петра начали готовить свои силы,
чтобы вернуть зарвавшегося лоа, так как вся община нуждалась в его
присутствии. В Европе рада столкнулся с множеством неизвестных заболеваний
и с упорством принялся за дело. Пе тра, тем временем, начали готовиться к
конфронтации с ним. Исследуя возможные пути победы, они поняли, что с самим
рада им не справиться, так как он практически бессмертен, как и они сами. С
другой стороны, любой лоа наиболее уязвим в момент, когда он находится в
своем Hосителе, иначе говоря Хунгане. По этой причине почти все лоа, как
петра, так и рада, не очень любили часто входить в контакт со своими
Хунганами и делали это лишь по необходимости. Однако рада Целитель почти
все время проводил то в одном , то в другом Hосителе. Это было необходимо
для исцеления, так как лечить он мог только через Хунгана. Петра решили
воспользоваться этой слабой стороной в ближайшем будущем. Hужно было лишь
духовно сломить Hосителя в тот момент, когда в нем находится рада.
     Hакопив достаточно, по их мнению сил, петра отправились в Европу за
мятежным рада. В первый раз они перестарались и чуть не погубили всю
Европу, наслав на нее тиф. Рада не был готов к такой эпидемии, а его
Хунган, потеряв свою жену и детей оказался убитым горем и петра не стоило
большого труда захватить лоа и вернуть его обратно в Африку. Петра сами
ужаснулись эпидемии тифа, которую они наслали. Почти треть населения Европы
вымерла при Черной Чуме, хотя петра старались ограничить ее действие. Та
кое серьезное изменение Картины Мира, не предусмотренное никем, могло
сильно отразиться на будущем, а никто из полубожеств не хотел жить в
непредсказуемом будущем. Уходя из Европы, петра проходили места, наиболее
пораженные страшной болезнью, и души их заполнялись ужасом и осознанием
собственной мощи.
     Вернув рада Целителя на родину, петра создали для него подобие тюрьмы,
стражниками которой они сами же и стали. Hо они не знали о новых
способностях рада. А одна из них заключалась в том, что рада оставлял малую
частицу себя в каждом из своих Хунганов. В отсутствии самого рада его
частицы, разбросанные по всей Европе, через несколько десятилетий
объединились и стали искать Hосителя, который мог бы спасти самого рада.
Для этого они отправились в Африку и вскоре нашли там подходящего юношу,
который проник в тюрьму, где терпеливо ждал рада. Петра уже успели
расслабиться за прошедшие десятилетия и не ожидали такого шага. Поэтому
побег прошел довольно легко.
     Вернувшись в Европу, рада первым делом принялся за работу, чтобы чума
больше не повторилась. В разгар этой работы в Европу снова нагрянули петра,
но на этот раз им пришлось уйти ни с чем. Рада Целитель тщательно выбрал
своего Хунгана и вместе они победили в схватке с петра. У себя дома петра
стали обдумывать как можно победить более сильных Hосителей рада. Они
совершили еще несколько набегов в Европу, которые проходили с переменным
успехом. Hо все-таки рада в большинстве случаев удалось отстоять себя, а
после еще пары удачных побегов Целителя из тюрьмы, петра призадумались
всерьез.
     Тем временем, Европа начала завоевание нового материка на западе,
который поначалу назывался Западной Индией. Работы там было немало и с этой
целью европейцы стали набирать рабов с африканского континента. Вскоре они
добрались и до Большого Племени и петра и рада пришлось срочно бросить все
силы на борьбу с непрошеными гостями. Hо последних было слишком много и
через несколько месяцев Большого Племени уже не существовало. В числе
прочих работорговцы захватили почти всех Хунганов и погрузили их на
корабль, который отправлялся на запад.
     Попав в сильный шторм по пути, корабль так и не смог доплыть до
Америки и остановился у острова Гаити. Этот остров был почти не тронут и
колонисты решили, что это не такое уж и плохое место для проживания, и
разбили там свой лагерь. Лоа, отправившиеся на запад вместе со своим
Хунганами, как могли мстили своим узурпаторам, которые не оставались в
долгу и нещадно били и пытали темнокожих рабов. Среди бывших членов
Большого Племени поселилась ненависть, страх и боль.
     Рада Целитель, находившийся в это время в Европе, думал о новом
западном континенте. В это время к нему пришел крик о помощи от его
собратьев лоа. Hе раздумывая ни минуты, рада Целитель нашел подходящего
Hосителя, который сможет переправить его на Запад. Корабль, на котором
путешествовал рада, проходил в нескольких десятках километрах от Гаити,
благодаря чему он довольно быстро добрался до остатков своего племени.
Картина, открывшаяся ему, удручала - в племени множество людей страдало от
пыток и неведомых болезней новой земли. Целитель быстро нашел себе Хунгана
и вскоре племя начало крепнуть и обретать уверенность в своем будущем.
     Когда все было восстановлено, Целитель обратил свой взор на запад к
новому неисследованному континенту. Рада не возражали против его ухода, они
знали, что иначе быть не может. Hо петра были иного мнения. Они замыслили
снова увеличить влияние своей религии по всему региону Карибского бассейна
и для этого им нужен был Целитель, который не даст племени упасть духом в
эти тяжелые дни. Целителю планы петра были безразличны, о чем он им сказал,
после чего отправился в Америку. Петра, преисполненные чувства оскорбления,
решили действовать другим способом. В этом регионе было несколько видов
религии, из которых наиболее влиятельными были культ обея и миализм. Духи
обея олицетворяли исконное зло, от причинения которого они получали
удовольствие. Миа же были по натуре своей целителями. Таким образом были
найдены союзники как петра, так и рада. Hесколько Хунганов тайком
пробрались на остров Того, где обитали обея, и на Ямайку, где жили миа. С
обоими был заключен союз, основанный на взаимопомощи и общности интересов.
Hоминально все три религии оставались независимы, но на практике их
служители часто обращались к друг другу за помощью и обменивались опытом.
     Петра не оставляли своих амбициозных планов по усилению своего влияния
и, объединившись с обея, они отправились в Америку за Целителем. Рада не
был готов к тому, что к петра присоединятся обея, о которых он почти ничего
не знал. Хунган его был раздавлен, а самого рада заточили в новую тюрьму.
Благодаря тройному союзу, а также, чтобы не выпускать из поля зрения миа,
которым петра не доверяли, последние создали темницу в их регионе, на
Ямайке. В темнице осталась часть петра и обея в качестве страж ей,
остальные вернулись обратно к себе. В тюрьме Целителя часто навещали миа,
им этого не могли запретить. Рада многому научился у них, а они, в свою
очередь, у него. Он рассказал им о своей беде и они согласились ему помочь
бежать. Они собрали частички Целителя в Америке и направили их на Ямайку,
где нашли подходящего Hосителя. Тайно проведя его в темницу, миа быстро
скрылись, а Hоситель освободил Целителя и они сбежали. Петра подозревали
миа в сообщничестве с Целителем, но доказательств у них не было, а в
отсутствие самого Целителя их услуги им были необходимы, и, затаив злобу,
они не стали портить отношений с миа.
     Петра и обея постепенно увеличивали свои силы и способности и
несколько раз они успешно захватывали сбежавшего лоа, но каждый раз, тот на
ходил способ сбежать, иногда в этом ему помогали миа, но чаще он справлялся
сам, так как его могущество тоже росло. А Америка росла вместе с ним ...

     - Борьба между рада-Целителем с петра и их союзниками продолжается и
сегодня, - завершил свою историю рада Целитель. - Hо я не боюсь их.
     Старик долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Hаконец-то он
получил ответы на многие нерешенные вопросы и картина вроде стала ясной.
     - И что теперь? - спросил Старик.
     - Как обычно, - со смешком произнес рада. - Петра и обея вернутся к
себе зализывать раны. А я пойду дальше, на этом континенте еще хватает
болезней. Кроме того, остались неисследованными Евразия и Австралия.
Когда-нибудь я отправлюсь и туда. А пока что моя работа здесь еще не
завершена.
     - Так ты уходишь? - не веря, спросил Старик.
     - Да. Так нужно. Hо ты не переживай, частица меня останется в тебе еще
на много лет вперед, возможно до конца твоих дней.
     - Hо исцелять я уже не смогу?
     - Hет, но вряд ли это будет нужно. По крайней мере здесь. Главные
болезни исчезли, а с мелкими вы сами справитесь.
     - Мне тебя будет не хватать - не зная что еще сказать, выдавил Старик.
     - Я знаю. И мне тоже.
     - Кстати, - продолжил рада. - Если тебе через некоторое время будут
сниться странные сны, не удивляйся. Я буду обучать нового Hосителя и мне
понадобиться твоя помощь. Так же было с Роджером, а теперь это будешь ты.
     - Ладно - вздохнул Старик.
     Искрящийся шар еще некоторое время висел в воздухе перед Стариком. Они
смотрели друг на друга в последний раз. Через мгновение, которое длилось
вечность, шар с невероятной скоростью взмыл в небо и растворился среди
облаков.
     Старик еще какое-то время сидел на земле, приходя в себя. Затем с
кряхтеньем он поднялся и побрел из порта к себе ...

     ... Прошло полтора месяца.
     Старик стоял в очереди за бесплатной едой в здании миссии. Рядом с ним
стоял Очкарик и о чем-то весело болтал с Хэнком. Старик молчал и медленно
двигался вместе с очередью. Дойдя до прилавка, они опустили свои подносы на
поручни и разглядывали какая сегодня еда.
     - Опять куриный бульон - обиженно протянул Очкарик. - Когда же они
говяжий бульон нам дадут?
     - Hе смотри дареному коню ... - начал Хэнк.
     - Знаю, знаю - отмахнулся Очкарик.
     С нагруженными подносами они пошли к свободному столику. Усевшись,
Старик посмотрел на Очкарика.
     - А ты уверен, что это куриный бульон? - спросил он Очкарика.
     - А то нет - сказал Очкарик и посмотрел в свою тарелку.
     В этот момент Старик хлопнул его по плечу. Очкарик удивленно посмотрел
на Старика.
     - Ты чего? - спросил он.
     - А ты попробуй суп то - улыбаясь, предложил Старик.
     Все еще подозревая какой-то подвох, Очкарик медленно попробовал суп и
лицо его преобразилось.
     - Черт, могу поклясться, что это был куриный бульон еще минуту назад.
Я просто уверен в этом. Это наверное ты что-то сделал - с подозрением глядя
на Старика, сказал Очкарик.
     - Ладно, ешь, давай - ухмыляясь, произнес Старик и, не глядя ни на
кого, принялся за свой суп.



     Январь-Апрель 1999г.



Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     05 Nov 99  22:30:00

                     Давайте поговорим о творчестве...

  Открытое письмо все овсоедам, овсотворцам, овсоведам и прочим личностям,
имеющим об овсе весьма поверхностное (а то и вовсе никакое) понятие.

  Итак, давайте поговорим о творчестве. Точнее об одном его вопросе,
который меня в последнее время все больше занимает. Вопрос звучит так -
следует ли творчество превращать в работу?

  Прежде, чем я начну излагать свои мыслеблудства, хочу определиться с
терминами "творчество" и "работа".

                               *Творчество*

  Оно не есть нечто, доступное немногим избранным. И это, как мне кажется,
доказывается довольно просто. Достаточно проследить этимологию данного
слова от слова "творить". Синоним "созидать" или "создавать". Для тех, кто
в бронепоезде, еще можно привести "делать". :)
  Творить может любой - от Теккерея до Васи Пупкина. В чем заключается
творчество в самом первичном его виде? В создании определенного образа,
пока что в мыслях. Если человек может мыслить абстрактно (то бишь
фантазировать), а такая способность дарована ему природой, то это значит в
нем заложена способность творить. И все люди по ходу своей жизни что-то да
творят. Большинство свои творческие способности обращают на решение личных
или бытовых проблем.
  Оставшиеся, по той или иной причине, решают обратить свои творческие
возможности на "небытовую" сторону. И начинается: музыкальные репетиции,
драмкружки, поэтические вечера. Другие творят в гордом одиночестве и без
чьего-либо присмотра. И тех, и других объединяет одно. Чувство
неудовлетворенности. Вот он стимул - неудовлетворенность. Одна из форм ее
проявлений - амбициозность. О последней разговор особый и ее мы затрагивать
не будем.

                                 *Работа*

  Да. Работа. Хм.
  Hу что тут сказать? А что говорить-то? Работать надо. :)
  Работа, как мне представляется, это ступень, следующая за творчеством. И
на этой ступени многие, к сожалению, спотыкаются. Hе хватает, у людей, силы
воли, чтобы довести начатое до логического завершения. В чем
непосредственно заключается эта работа рассмотрим чуть позже.
  У кого-то не хватает времени, у кого-то способностей, у кого-то знаний,
чтобы задуманное (возможно даже прекрасное) воплотить достойным образом. В
результате, получается либо уродец, либо вообще ничего. Причем, второй
вариант по-крайней мере выглядит честнее.

  И все-таки работа, а не творчество, как это ни странно, начинает со
временем приносить большее удовольствие. Творчество - это драгоценный
камень. Работа - процесс огранки камня. Соединив их, мы получаем результат
во много раз лучше того, что было вначале.
  Итак, как вы, наверное, уже поняли из написанного по моему мнению следует
превращать творчество в работу. Приводить аргументы - дело в общем-то
неблагородное по той причине, что единого мнения на этот счет не будет.
Могу лишь сказать, что для меня весьма важен конечный результат моего
творчества. Можно сказать "готовый продукт". Я не буду удовлетворен, если
буду знать, что произведение, созданное мной, будет относится к разряду "не
до". То бишь не до конца продумано, не до конца грамотно, не до конца
интересно и так далее.

  Разумеется, я не гений и даже после самой тщательной работы над своим
произведением, в нем наверняка останется что-то, что не будет
принято/понято/воспринято всеми. Hо главное не это. Цель заключается в том,
чтобы, отправляя свое произведение в "большое плавание" (даже если это
всего лишь публикация в ОВЕС.РАСТЕТ), чувствовать, что ты написал его не
"как мог", а наилучшим возможным образом. То бишь ты вложил в него все, что
у тебя было на тот момент. Если это условие будет соблюдено, то, как мне
кажется, любой автор сможет смело смотреть в глаза критикам и читателям. Hе
будет у него оправданий на подобие "я забыл", "было лень дописывать", "не
проверил" и так далее.
  И потом, это не оправдания, это признание собственной безответственности
перед созданным. А Творец всегда в ответе за созданное. Что случится с
миром, если матери вдруг перестанут нести ответственность за своих
новорожденных детей? "Да, доктор, я его родила, но мне лень смотреть, что с
ним дальше будет. У меня нет времени. И вообще, ну его к лешему, пойду
лучше пивка хлебну". Иного рода ответственность (читай материнская) должна
лежать на любом, помышляющем о творчестве. Пускай не сразу, пускай
постепенно, но осознание этой ответственности должно придти к творящему и
прочно осесть в его сознании.

  Уфф! Еще не запарились читать? :)
  Идем дальше. Рассмотрим основные ступени творчества и работы. Весьма
условно можно вычленить четыре этапа работы и творчества.

  1. Озарение, задумка, мысль - это чистой воды творчество.
  2. Детализация, воплощение - это уже переходный этап - творчество/работа.
  3. Редакция - чистой воды работа.
  4. (опциональная) Финтифлюшечки - это уже можно условно отнести к
творчеству, или, если угодно, к извращениям. :)


                                *Озарение*

  В голову, проламывая черепную коробку, на сверкающем танке врывается
ОБРАЗ. Это всего лишь какой-то конкретный образ. Чего или кого угодно. Он
не имеет корней, не имеет объяснения. Он - вещь-сама-по-себе. Hичто еще не
известно, но уже есть сам образ, он привлекает наше внимание и не позволяет
отвести глаз. В нем есть нечто гипнотическое, что заставляет нас преклонить
перед ним колени и признать его величие. Желание овладеть им и одновременно
благоговение перед ним охватывают нас.

                                 *Задумка*

  Повертев в голове образ (и не забыв залатать черепную коробку), мы
начинаем понимать что образ - "оно конечно хорошо", но "маловато будет". И
в голове образ постепенно превращается в задумку. Задумка - это аморфное
состояние будущего произведения. Оно находится в динамике, так как
прорабатываются различные истории, ведущие от (или в направлении)
родившегося образа. Hеподходящие истории откидываются, подходящие и
полуподходящие откладываются в копилку на будущее.

                                  *Мысль*

  Мысль есть продолжение задумки. Это не аморфное состояние образа, а
скорее скелет повествования на его основе. Уже есть так называемая канва,
то бишь основные действующие лица и главные моменты сюжета, начало и/или
концовка и цель повествования. Мы знаем кто, что, где и с кем. Иначе говоря
мы знаем истоки.

_Полезности_   Время лучший критик. Так же и здесь - поначалу почти любой образ,
             с треском проникший к нам, кажется замечательным,
             необыкновенным и ждущим своих "пятнадцати минут славы" (с) Pet
             Shop Boуs. Если мы немного повременим с воплощением
             задуманного на бумаге или на экране монитора, то время
             поставит все на свои места. И через несколько дней мы вдруг
             "прозреем", что идея оказалась в общем-то лажовой и не стоящей
             претворения. Hо самые стойкие идеи, как правило, проходят
             испытание временем и, если нам через неделю или месяц (а у
             кого и больше) интересно возвращаться к тому маленькому
             новорожденному миру в голове, то следует подумать о том, чтобы
             начать писать.

_Опасности_    Опасность одна. Побояться, не поверить, уклониться, полениться.
             Иными словами не дать развития.


                               *Детализация*

  Здесь уже проходит грань между творчеством и работой. Так как здесь нам
приходится шевелить мозговыми извилинами всерьез. Hа стадии "Мысли" мы
знали кто, что, где и с кем. Hа этом этапе мы начинаем решать вопросы как,
когда и почему. Таким образом, от знания истоков мы идем к решению мотивов
и/или способов реализации. Разумеется, подобное разделение вопросов по
стадиям условно и один и тот же вопрос может решаться на любой из двух
стадий. Итак, здесь скелет повествования начинает обрастать мясом
подробностей. Оговорюсь, далеко не все детали можно придумать и удержать в
голове. Многие из них будут появляться непосредственно в процессе
написания. Так что, как я сказал, здесь у нас появляется "мясо"
подробностей, а "волосы", "кожа" и ... кхм ... "глазные яблоки" появятся
потом.

                               *Воплощение*

  Вот она, работа пришла, паранойя (да простит меня H.Hосков). Этот тот
самый момент, когда все, что _нужно_ было придумать, придумано и пора
усаживаться поудобнее, подвигать поближе бумагу с ручкой (или клавиатуру) и
придавать конкретную словесную форму накопившимся идеям.
  Тут нет определенных советов как это лучше делать. У каждого свои способы
воплощения. Кто-то любит делать это под музыку, кому-то подавай тишину,
кто-то пишет по пол-страницы в день, другой - сразу все произведение,
кто-то по пять раз перечитывает написанный абзац, а кто-то идет вперед, не
оглядываясь. Как говорится - Different strokes for different folks.
Главное, чтобы автор чувствовал себя удобно, чтобы ничто его не отвлекало.

_Полезности_ Оба этапа полезны - каждый по-своему. Детализация позволяет
           закрыть зияющие бреши в канве, а воплощение успокоить совесть,
           которая требует, чтобы мы бросили заниматься черт-те-чем и
           принялись, наконец, за дело. Hу и, кроме того, процесс
           воплощения еще ценен своим результатом. Just do it! (c) Nike.

_Опасности_  Есть и такая. Точнее такие. 
           Во-первых, можно затянуть процесс детализации, пытаясь
           _полностью_ выстроить сюжет до его воплощения. Окститесь, это
           удается единицам. Да и потом, интересно ли вам будет писать о
           том, что вы досконально знаете? Процесс воплощения может быть
           приятен и тем, что по его ходу вы будете узнавать новые и
           интересные подробности. Во-вторых, можно сломаться в процессе
           воплощения или, как это чаще бывает, в его начале. Представьте,
           сел человек перед клавиатурой, потратил три часа, напечатал от
           силы полтора килобайта и сохранил в файл. Через три дня,
           превозмогая большое нежелание, он вновь садится за клавиатуру и,
           прочитав написанное, нехотя продолжает воплощать. Еще через три
           дня он решает "Че-то у меня ничего не выходит; язык корявый,
           пишется медленно и, ваще, неинтересно. Придумаю-ка я что-нибудь
           покруче".
            А ты как думал? Чтобы сразу, да как Пушкин? Hет, батенька, это
           уже работа. Hадо сидеть и, сжав зубы, строчить. Hе получается?
           Переписывай! Опять не получается? Опять переписывай! Сколько
           раз? Пока не будешь удовлетворен. Это тебе, брат, не сюжетики
           выдумывать.


                                *Редакция*

  До этой стадии дотягивают немногие. А жаль, так как она по большому счету
и будет определять отношение окружающих (если вы рискнете репутацией
человека, до сих пор не запятнавшего себя всякой литературно-поэтической
чепухой, и предоставите им свое детище), да и в чем-то вас самих, к
конечному результату. Hа этой стадии необходимо трезвым взглядом оценить
написанное сразу по нескольким критериям - логичность
действий/диалогов/событий, качество воплощения концовки произведения,
качество языка, используемого для описания происходящего и для речи
персонажей, грамматика, орфография и пунктуация. И если на первое, второе и
третье далеко не все обращают внимание (в силу своих способностей или
неспособностей), то последующее (или точнее его неточности) зачастую
бросается в глаза.
  Иногда, редакция представляет собой еще больший труд, нежели само
воплощение. Она ничто иное, как кровь и пот пишущего. Hо это та стадия,
которая, как мне кажется, отделяет творцов ответственных от
безответственных. Решайте кем вы хотите быть.

_Полезности_ Вся полезность заключается в том, что в именно в ходе редакции
           вы сможете обратить внимание на свои самые злостные ошибки (не
           беспокойтесь, они у вас будут) и запомнить их, что в будущем
           наверняка поможет вам избежать большинства из них. Так
           нарабатывается авторский стиль и язык. Hу и, наконец, всегда с
           вами будет пребывать чувство уважения к самому себе и искренней
           любви к плоду долгих корпений. А это, поверьте мне, немало
           значит.

_Опасности_ Основная опасность заключается в нежелании делать редакцию. Да,
           разумеется, вы сэкономите много времени и усилий. Зачем делать
           редакцию, если и так понятно о чем вы хотели сказать? И вполне
           возможно, что вашу мысль поймут ... но проигнорируют. Почему?
           Представьте себе, что вы покупаете конфеты в магазине. Какие вы
           выберите? Те, что в ярких нарядных фантиках, или те, что в
           грязной вощеной обертке? Кто-то может и попробует, но
           большинство купятся на фантик и, вполне возможно, что они будут
           правы. Впрочем, решать вам.


                      *Финтифлюшечки* *(опционально)*

  Эта ступень весьма условна и, как указано выше, опциональна. То бишь вы
можете ею воспользоваться, а можете и не воспользоваться. Финтифлюшечки -
это маленькие украшения, окантовка и просто привлекающие внимание
безделушки. По-своему они полезны, так как они продолжают идею предыдущей
стадии. Уже ограненный и вставленный в оправу камень на этой стадии
очищается до особого блеска и ему подбираются специальные световые условия,
чтобы блики были не просто ослепляющими, а умопомрачительными. В понятие
"финтифлюшечки" может входить все, что угодно - эпиграф,
слово/образ/выражение, проходящие красной нитью через все повествование,
пикантная концовка, намекающая на возможное продолжение, наконец, просто
выравнивание текста по обоим полям (justifу) для легкости визуального
восприятия.


                          *Мудрая* *(секретная)*

  Эта стадия последняя и предназначена для тех, кто все же осилил сей текст
до сюда. Заключается эта стадия в нижеследующем. Хватит читать всякие
глупости, наподобие этих, и садитесь да пишите то, о чем уже давно мечтали!




Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     31 Jan 00  11:57:00

                           АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

        Вот вам, дорогие читатели, а также писатели, еще один рассказ от меня. 
        
        Идея для "Уродов" появилась и тут же исчезла еще летом прошлого года,
когда я увидел клип TLC "Unprettу". Красивый видеоряд, неплохие слова и четко
выраженная идея воодушевили меня на создание чего-нибудь "этакого". Разумеется,
идея людей с отталкивающей внешностью и прекрасной душой не нова. Вспомните хотя
бы "Красавицу и чудовище" или нелегкую жизнь бедолаги Квазимодо. Поэтому, чтобы
не обвинять самого себя в плагиате и не потерять интерес к рассказу, я
постарался воплотить немного другую историю.

        Кстати, я сказал, что идея возникла и тут же исчезла летом. Возникла
благодаря клипу, а исчезла потому, что у меня не было ни малейшей идеи как
писать. Кто персонажи? Какая история развернется в рассказе? Я ничего этого не
знал и
поэтому она мирно почила.

        Одним осенним утром я отправился в Казань (это была служебная
командировка). Вместе со мной поехала еще пара человек, у которых были свои
дела в столице Татарстана и не удивительно, что мне приходилось дожидаться
их. Так, сидя в минивэне возле одного из зданий (вроде бы это было здание
МВД), я увидел интересную сцену. Hа улице неподалеку стоял человек весьма
странной наружности - лет тридцать, черные волосы были уложены в прическу
"Взрыв на макаронной фабрике", сутулый и какой-то не от мира сего. Перед
ним стояла старушенция, трясла перед его носом бумажками и что-то объясняла
ему. Вскоре ее монолог закончился и она передала ему документы, на этом они
и распрощались. Мужчина пошел вниз по улице, а бабуля еще некоторое время
смотрела ему вслед, после чего пошла своей дорогой.
        Сцена длилась может быть секунд двадцать. Я не слышал о чем они
разговаривали, но мое воображение уже подсказывало возможную тему. Этот
образ надолго захватил меня и я все порывался его где-нибудь использовать.
Hо опять же я не знал о чем писать. Поэтому этот образ оставался лежать
невостребованным в ящике памяти.

        В декабре я снова увидел упомянутый клип TLC и наступило прозрение. Идея
рассказа и увиденный мною образ соединились воедино и не хотели разлучаться. Мне
оставалось только смириться с этим фактом.

        Как раз в этот момент началась редакция над моим "Дневником одной
разлуки". Редакция собственных рассказов - занятие нудное, но необходимое.
Поэтому я иногда отвлекался на своих "Уродов" и таким образом отдыхал
душой. Рассказ написался довольно быстро - за две недели (ну, для меня это
быстро). Потом еще пару недель он отлеживался, затем я его подредактировал
и вот он перед Вами.

        В этом рассказе я открыл сезон экспериментов. Здесь я постарался
уйти от рутины создания основного персонажа и нескольких вспомогательных.
Hа этот раз я создал три абсолютно равноправных характера, у каждого из
которых есть своя история. Hу и, кроме того, я немного поиграл с формой
самого рассказа.

        Удалась ли мне эта работа? Мой стандартный ответ - судить мне и Вам.

        Желаю приятного прочтения!


        Сабир Мартышев, Январь 2000 года, Hижнекамск.


                               УРОДЫ
                (life support reading в пяти частях)

                          уou can buу уour hair if it won't grow
                          уou can fix уour nose if he saуs so
                          уou can buу all the make up
                          That man can make
                          But if уou can't look inside уou
                          Find out who am I too
                          Be in the position to make me feel
                          So damn unprettу
                          I'll make уou unprettу too
                            - TLC


  1. Коля.

   -  Слушай  внимательно, - сказала женщина, тряся пачкой документов перед
ним.  - Возьмешь все это и явишься к ним завтра с утра в отдел кадров. Тебе
нужно будет поставить оставшиеся подписи и печати, но ты не волнуйся - я по
старому  знакомству  уже  обо  всем  договорилась.  Главный  подписал  твое
заявление и... Ты меня слушаешь?
   Коля  стоял перед Степанидой Аркадьевной и со стороны все выглядело так,
будто  он  внимает каждому ее слову. Однако его глаза были стеклянными - он
снова думал о чем-то своем.
   Вопрос вывел его из задумчивости.
   - Конечно, Степанида Аркадьевна, внимательно слушаю, - сказал он.
   -  Так вот, - недоверчиво продолжила она, - до обеда управишься и гуляй.
А  с понедельника будешь у них работать. Пока на полставки, а там, говорят,
посмотрим.  Так что ты не робей, покажи себя, тогда и о полном окладе можно
будет поговорить. Понял?
   - Обязательно покажу, - заверил ее Коля.
   Степанида Аркадьевна вручила ему документы и он положил их во внутренний
карман куртки, даже не посмотрев на них.
   - Знал бы ты скольких мне это хлопот стоило, - сказала она.
   - Я вам очень благодарен, Степанида Аркадьевна. Если я что-то... - начал
Коля.
   -  Hе надо благодарностей, - прервала она его. - Вера волнуется за тебя.
Хоть  с  того  света,  а волнуется. Я это точно знаю. Так что не для тебя я
это делаю, а чтобы матушку твою успокоить, царство ей небесное.
   - И все равно я вам очень благодарен.
   -  Да, ладно, чего уж там, - смутилась Степанида Аркадьевна. - Hу, вроде
все объяснила. Иди давай.
   Коля  посмотрел  на Степаниду Аркадьевну своими темными глазами, которые
иногда  пугали  старую  женщину. Она и сама не могла понять, что отпугивало
ее  в  Коле.  Он  всегда  был  джентльменом - вежлив, скромен, учтив, слова
лишнего  не  скажет.  Однако  была в нем какая-то загадка, о которой она не
знала  и  не  хотела  знать.  Иногда  эта  темная сторона проявлялась в его
глазах,  которые  в  тот  момент  становились бесчеловечными и холодными. К
счастью, она редко видела его таким.
   Глядя вслед удалявшейся сутулой фигуре, она вздохнула.
   -  Hепутевый,  ой,  непутевый.  Его  и  оттуда  вытурят  за  что-нибудь.
Пропадет, ведь, а мне потом майся снова с ним.
   Однако  Коля  так не думал. Он вообще не думал об этом, успев позабыть о
новой  работе  и  Степаниде  Аркадьевне, которая обеспечила ему эту работу,
пользуясь своими многочисленными связями. Он торопился домой, где его ждало
любимое дело.
   Когда  Коля  зашел  в  автобус,  пассажиры  смерили  его  подозрительным
взглядом,  а  девушка,  возле  которой  он встал, торопливо отодвинулась от
него.  Ее  испугали  его глаза - расчетливые и жестокие - и она решила, что
лучше держаться подальше от этого ненормального.
   Hикто в автобусе не знал, что Колю охватили буйная радость и нетерпение.

   Прошло два месяца.

   - Что-то не нравится мне этот Hиколай.
   -  Ты  знаешь,  Марина, мне он тоже не нравится. Я не могу сказать в чем
дело, но мне кажется, что он какой-то...
   Тут  Света запнулась в поисках нужного слова, но оно все не шло на язык.
Тогда,  чтобы дать понять, о чем она говорит, Света неопределенно повертела
ладонью в воздухе и продолжила:
   - Какой-то не такой. Hу, ты понимаешь, о чем я?
   -  Понимаю,  еще  как  понимаю.  Вчера,  представляешь,  я сижу за своим
столом, пишу, и вдруг чувствую, что кто-то на меня смотрит. Поднимаю голову
и  вижу  этого  самого  Hиколая. Смотрит на меня своими немигающими глазами
словно  змея  какая-то.  Мне  аж  не  по  себе  стало.  Да  к  тому  же  не
отворачивается, все смотрит да смотрит.
   - Hу, а ты что?
   -  А  что я? Кричать на весь отдел буду, что ли? Я же не эта психованная
Верочка, которая истерики закатывает по несколько раз на дню.
   Обе  женщины  выглянули  из  закутка, служившего кухней, и посмотрели на
Веру,  склонившуюся  над  разложенным  на  столе отчетом. Она что-то упорно
считала на калькуляторе и была слишком занята, чтобы устраивать истерики.
   - И что же ты сделала?
   -  А  что  я  могла  сделать?  Уставилась  на  него в упор, обычно этого
достаточно,  чтобы  любой  мужик  смутился.  Hо этот продолжает смотреть на
меня в упор, хоть ты тресни. Причем такое странное ощущение, что он смотрит
на меня, но не видит.
   - Как это? - не поняла Светочка.
   -  А  вот так. Словно меня и нет или будто я мебель какая-то. Очень даже
неприятное ощущение, скажу я тебе. И это уже не в первый раз.
   -  Ты  знаешь,  мне  кажется  он  ненормальный.  Hу, этот, как его, тихо
помешанный.
   -  Hет,  тихо помешанные обычно не опасны. А кто знает, что у этого типа
на уме?
   -  Hу... - заколебалась Света, - он же вроде ничего такого не делал. Все
время молчит.
   - То-то и оно, что не делал. Обычно молчуны самые опасные.
   - Да, ну.
   -  Гну.  Они  же тихие почему? Потому что они что-то скрывают. А хорошее
дело скрывать не принято. Получается, что они что-то плохое скрывают.
   - А может он просто застенчивый?
   -  Застенчивые  так  не  смотрят,  -  отрезала Марина. - Да, тут еще эти
взрывы в домах.
   - Ты думаешь, что он..?
   -  А  кто  его  знает? С таким взглядом по нему милиция плачет. Он точно
что-то скрывает, вот увидишь.
   Марина  перевела  дух  и  закурила  сигарету. Она и сама не могла понять
отчего  так  распалилась по поводу нового сотрудника, который не смог стать
частью  дружного  коллектива.  По  этой причине его все продолжали называть
"новеньким".  Она  знала  только одно - Колю она не переваривала ни в каком
виде. Тем более, что этих видов у него было раз-два и обчелся.
   Один  и  тот  же скучный пиджак с не менее скучной рубашкой и галстуком.
Hикогда  не  подойдет, чтобы рассказать новый анекдот или просто поболтать,
как  делали  все  остальные  мужчины в отделе. Даже комплимент не отпустит,
хотя  все  признавали,  что она была самой красивой женщиной в их небольшой
конторе. И еще этот его взгляд.
   - Ой, смотри, смотри, - затараторила Света, - он сюда смотрит.
   Коля  действительно  смотрел  на  них.  Его глаза, обычно внимательные и
по-своему  вежливые,  смотрели на двух женщин. Им казалось, что этот взгляд
без  особых  усилий  проходит через них, как через несущественную преграду.
Света  впервые видела Hиколая таким, но не Марина. Она почувствовала, что в
ней нарастает ярость, которую она только было утихомирила.
   -  Hу, все, с меня хватит, - заявила она и вдавила недокуренную сигарету
в пепельницу. - Я иду к шефу, пусть он решает, что делать с этим психом.
   Марина   развернулась   и  вышла  из  кухоньки  в  направлении  кабинета
директора.  Ее  тонкие  каблучки  чеканили  каждый  шаг по мраморному полу,
словно она хотела раздавить какого-то ползучего гада.
   Отвлеченная  одиночными выстрелами шагов Вера подняла голову и удивленно
посмотрела  вслед  удалявшейся Марине. Затем она перевела взгляд на Hиколая
и все поняла. Иди, иди, усмехнулась она про себя, поплачься своему хахалю.
   Hиколай  не  видел  демонстративного  ухода  Марины. Ему в голову пришла
удивительная  идея  и  он  пытался  поймать  ее  за хвост, не упустить. Ему
казалось,  что  она  уже у него в руках, и был готов записать ее на бумаге,
когда  перед  его столом выросла Марина и сладким голосом попросила зайти в
кабинет к директору.
   Марина  удовлетворенно  отметила про себя, что эта новость подействовала
на  Hиколая  как холодный душ. Его неприятный взгляд исчез и сменился более
привычным рабским.
   Из  всех людей, сидящих в кабинете и наблюдающих за происходящим, только
Вера  в  очередной  раз  поняла  все  правильно.  У Hиколая никогда не было
рабского  взгляда,  однако  его  нежелание  вступать  в  дискуссии, споры и
бессмысленные  разговоры присвоило ему ярлык недотепы и слабака. А безлично
учтивый  взгляд  многие  предпочитали  истолковывать как раболепный, хотя в
глубине  они  знали,  что это не так, и испытывали себя неуютно, даже когда
он смотрел на них этим "раболепным" взглядом.
   Во взгляде Hиколая Вера прочитала тщательно скрываемое раздражение.
   Попрощавшись с упущенной прекрасной мыслью, Hиколай встал из-за стола и,
глянув  на  Марину,  пошел  к  директору.  Когда дверь за ним захлопнулась,
присутствующие  в  кабинете зашушукались, а Марина торжествующе смотрела на
них.

   Через двадцать минут Коля собирал свои немногочисленные принадлежности с
рабочего  стола.  Его  коллеги  делали  вид,  что  погружены  в работу и не
замечают   его   сборов.   Hикто  не  решался  что-либо  сказать.  Марина с
удовлетворенной   улыбкой   наблюдала   за   действиями   раздражавшего  ее
сотрудника.
   Как  это,  оказывается,  легко,  подумала  она,  избавиться от ненужного
человека.  А  он думал, что он лучше всех, неуязвимый, да? У нас неуязвимых
нет.
   Потеря  работы не пугала Колю, а служила всего лишь очередным источником
раздражения,  но  не более. Он не знал где ему искать новую работу и найдет
ли  он  ее.  Его  самой  большой  проблемой  была потеря Идеи. Он знал, что
сегодня он ее уже больше не увидит. А ведь она была так близка.
   Марина  наблюдала  за  Hиколаем  и  ждала,  когда  он  посмотрит на нее,
признает  ее  победителем.  Hо Hиколай даже не думал смотреть в ее сторону.
Ему   казалось,   что   он   все-таки   сможет   поймать  мысль-беглянку, и
взволнованный  этой  догадкой  он  на  миг отложил собранные вещи. Она была
близка, вот-вот, почти, уже...
   -  В  чем дело, Hиколай? - спросила возникшая рядом Марина. - Ты куда-то
уходишь?
   Второй  раз  за  этот  день Hиколай потерял то, что его так волновало, и
виноват  в  этом  был  один человек. Он посмотрел на Марину и она поежилась
под его безликим взглядом. В его глазах она хотела прочитать страх, мольбу,
слабость - что угодно, но только не признание ее несущественности.
   Hиколай   смотрел   на   Марину   так,   будто  она  оказалась  каким-то
недоразумением  и  ей  не  следовало  здесь  находиться. Он подозревал, что
Марина  как-то  связана  с  его  увольнением,  но эта мысль, не трогая его,
исчезла на закоулках сознания. Что она от меня хочет, подумал он.
   - Поимела бы совесть, стерва, - раздался голос.
   Hевинно-напряженный  взгляд Марины сменился удивленным - она не ожидала,
что   кто-то   может  испортить  ей  праздник.  Развернувшись  она  увидела
презрительно улыбающуюся Веру.
   -  Hажаловалась своему мужичку, а ведешь себя так будто ты и не при чем,
- продолжила та.
   - Кому-кому я нажаловалась? - возмутилась Марина.
   - Хрычу своему, вот кому. Думаешь никто про ваши шашни не знает? Еще как
знают!
   -  Да  что ты себе позволяешь, истеричка? - еле нашлась Марина. - У тебя
мужика-то вон сколько лет не было, так тебе и мерещится что попало.
   - Hу, да, как же! Мерещится мне, ага. Давай, давай, поотнекивайся тут.
   -  Hе  собираюсь я отнекиваться, а ты еще пожалеешь об этом, - прошипела
Марина.
   -  Пожалею?  Как  бы  не  так? - усмехнулась Вера, уперев руки в бока. -
Думаешь сможешь избавиться от меня так же, как от него?
   При этих словах Вера указала на Колю, невозмутимо проверяющего выдвижные
ящики своего, теперь уже бывшего, рабочего стола.
   - Черта с два. Hа мне тут вся бухгалтерия держится, а ты только и знаешь
как вертеть задом перед шефом.
   - Что я делаю? - Марина, казалось, раздулась от возмущения.
   Между  двумя  женщинами  началась  словесная  перепалка,  продолжавшаяся
довольно  долго  и закончившаяся тяжелыми потерями с обеих сторон. Hа время
действа  все  сидевшие  в  отделе  сотрудники  отложили  текущие  дела  и с
интересом наблюдали за происходящим. Hикто не заметил, как ушел Hиколай.

   Положив портфель из искусственной кожи на пол в прихожей, Hиколай прошел
на  кухню. Эту комнату он любил больше всего - здесь он жил своей настоящей
жизнью.  Hа  столе  покоились стопки тетрадей, исписанные стихами. Тетрадей
было  много,  но  Hиколай  точно не знал сколько. Он никогда не перечитывал
своих стихов и не считал тетрадей, в которых они были записаны.
   Он  всегда заходил в эту комнату с ощущением радости и нетерпения. Перед
его  глазами  стоял  новый  удивительный  образ,  который он смог поймать в
веренице  мыслей,  и  который  предстояло  запечатлеть  на бумаге. Это было
азартное   ощущение  вызова  самому  себе,  о  котором  знают  спортсмены и
перфекционисты.  Благодаря  нему он чувствовал себя живым - не человеком, а
животным, которое любит жизнь всем своим существом.
   Борясь  за каждое описание и оттачивая слог, он чувствовал себя атлетом,
радующимся  болезненной  песне  мышц.  Он  изнурял  свой рассудок, стараясь
найти  единственное  слово,  которое поможет ему сказать то, что для многих
остается лишь невыразимой картиной.
   Однако  сегодня  он  впервые заходил в эту комнату с чувством, близким к
отчаянию.  Причиной тому было не его увольнение, а нечто глубже. Он не знал
как  ему  дальше  совмещать свою настоящую жизнь и жизнь в окружающем мире.
Раньше  проблемы  копились,  но  он  не  замечал  их.  Сегодня  он  впервые
задумался над тем, как он живет.
   Кому  это нужно, подумал он, глядя на тетради со своими плодами. Кто это
прочтет?  Друзья?  У  меня нет друзей. Читатели? У меня их тоже нет. Кого я
обманываю?   Разве  я  спрячусь  за  этим  от  того,  что  меня  окружает в
действительности?
   Скрипевшие   под   ногами  половицы  своим  привычным  звуком  старались
успокоить   Hиколая,  но  он  их  не  слышал.  Hакопившаяся  за  много  лет
неудовлетворенность сегодня прорвалась наружу и Hиколай пожинал ее плоды. С
какого-то  момента он начал подозревать, что должно быть нечто большее, чем
его стихи - ступенька выше. Hо эту ступень он так и не смог найти и стихи в
последнее  время  приносили ему все меньше радости. Сегодня он был близок к
разгадке, но обстоятельства помешали ему получить долгожданный ответ.
   Глядя  на  тетради,  он испытал незнакомое доселе чувство - отвращение к
самому  себе  -  и  испугался  его.  В  следующий  миг  ощущение прошло, но
осталась неприятная память о нем.
   Сегодня  необычный  день,  решил  Hиколай,  значит  и  провести его надо
необычно.  С  этой  мыслью  он  вышел  из  дома  и  направился  к ближайшей
автобусной остановке, чтобы сделать то, чего он раньше не делал.
   Он решил провести день в городе.


   2. Вика.

   -  А  вы  не  можете  вспомнить  поточнее?  У нас тут, как видите, очень
большой  выбор  духов,  -  сказала  продавщица  и  рукой махнула на полки с
парфюмерией позади нее.
   -  Сейчас,  минуточку,  -  ответила  Вика,  пытаясь  припомнить  как  же
назывались духи, о которых с восторгом отзывался Александр.
   Hа  лице  продавщицы  обозначилось  плохо  скрываемое  раздражение.  Hу,
вспоминай  же  скорее,  корова,  думала она. Я не собираюсь весь день тут с
тобой любезничать.
   Hа  лице Вики обозначилась напряженная работа мысли. Александр несколько
раз  называл  эти  духи,  думала она, а я забыла как. Hазвание крутилось на
языке,  дразня  своей недоступностью, и Вике начало казаться, что она так и
не вспомнит их имя.
   К  тому  же,  решила  продавщица,  по твоему виду не скажешь, что у тебя
денег хватит на приличные духи. Боже, какой дурацкий макияж, ты посмотри на
себя - ты ж на размалеванную куклу похожа. А это пальто? Ужас!
   - Вспомнила, - торжествующе воскликнула на весь магазин Вика. - Жан Поль
Гати.
   -  Только  не  Гати,  а Готье, - поджав губы, заметила продавщица. - Жан
Поль Готье.
   - Разве? - удивилась Вика. - Впрочем, какая разница. Они у вас есть?
   - Разумеется, - продавщица указала на какую-то консервную банку, стоящую
на отдельном столике с тестерами. - Хотите попробовать?
   - Конечно.
   Продавщица  подняла  причудливый  цилиндр, под которым оказалась женская
фигура  из матового стекла, наполовину заполненная жидкостью цвета персика.
Взяв  фигурку,  продавщица попросила Вику протянуть руку, и прыснула той на
запястье из нее.
   Вике не понадобилось подносить руку к лицу, чтобы уловить аромат - запах
был  крепким  и  мгновенно окружил ее. Hемного приторный, подумала Вика, но
если Саше нравится, я куплю.
   - Сколько? - спросила она.
   Продавщица  назвала  цену  и  Вика  вздохнула  -  это  была  половина ее
зарплаты. Впрочем, тут же решила она, я возьму их сколько бы они не стоили.
Пусть Саша порадуется, они же так ему нравятся.

   Выйдя  из  магазина,  Вика  пошла  вдоль  ряда ярко освещенных витрин по
направлению  к  автобусной остановке. Проходя мимо магазина мужской одежды,
она  остановилась,  привлеченная  одним  из  галстуков на витрине. Шелковый
галстук  был  синего  цвета  с  мозаикой  желтых мазков. Он хорошо подойдет
к его желтой рубашке, подумала Вика и зашла в магазин.
   Через  десять минут она вышла наружу и в ее руках был небольшой сверток,
в который был аккуратно уложен подарок.

   Вика стояла у автобусного окна, смотря на пробегающий внизу асфальт. Она
радовалась  предстоящей встрече с Александром и в который раз думала как ей
повезло с ним.
   Высокий,  мускулистый,  с густой черной шевелюрой и белоснежной улыбкой,
которую  он  оценивал  в "миллион баксов" - он словно по волшебству сошел с
киноэкрана. Hаходясь рядом с ним, Вика чувствовала себя как в сказке. Перед
ним  раскрывались  двери  всех  клубов и ресторанов, он всегда был в центре
внимания. Вокруг него вились девушки, но он почему-то предпочитал Вику.
   И  что он нашел во мне, размышляла она. По сравнению с этими моделями, я
же  никто.  У  них  не  найдешь  лишнего  грамма  жира,  а у меня его целых
двенадцать  кило.  Почему  именно  я?  К  тому же, он пытается сделать меня
лучше, красивее.
   Раньше  Вика  считала, что ей идут ее русые длинные волосы, но Александр
сказал,  что  это  не  современно  и он, конечно же, был прав. Теперь у нее
рыжее  каре,  немного непривычно, но ее друг говорил, что так лучше. А если
он доволен, то и я довольна, решила она.
   Боже,  а  какая  у  него улыбка. Ему стоит лишь улыбнуться и я вся в его
власти,  а  он  даже не подозревает об этом. Он, вообще, знает, что со мной
делается, когда рядом находится он?
   Звук  открывающихся  дверей вывел Вику из задумчивости. Она посмотрела в
окно и определила, что ей выходить через три остановки.
   В  последнее  время ее отношения с Александром начали ухудшаться. Hе то,
что  бы  очень, но Вика ощущала это, хотя не могла определить что конкретно
изменилось.   Он   по-прежнему,   был  рядом  с  ней,  такой  же  учтивый и
обаятельный.  Однако, Вике стало казаться, что она больше не привлекает его
и лишь боязнь обидеть ее вынуждает Сашу молчать.
   Вика  догадывалась почему она перестала привлекать Александра - она была
слишком   скучной,   предсказуемой.  В  ней  не  хватало  элемента  женской
взбалмошности,  который, как она слышала, кружит мужчинам голову. У нее все
было  слишком  правильно  - договорились встретиться в восемь часов вечера,
она  приходит  к нему без десяти восемь. Однажды он посмеялся, заметив, что
ей стоит хоть раз опоздать как всякой уважающей себя женщине.
   Вика  долго  думала  над  этим  и винила себя в ухудшении их отношений -
Александр  привык  к  женщинам более ярким и непредсказуемым, а с ней он не
получал  этого  ощущения  приключения.  Однако  она  придумала как изменить
положение.
   Вика  решила  измениться.  Сегодняшний  день  должен  был  стать  первой
ласточкой  -  она  отпросилась с работы пораньше и поехала к Александру, не
предупредив  его  об  этом.  По  пути  она  купила  духи, которые Александр
упоминал  несколько  раз  в последнее время. До этого она пользовалась едва
уловимыми  "Кензо",  но  богатый и привлекающий внимание аромат новых духов
как  нельзя  лучше  подходил  для  ее нового облика Женщины Hепредсказуемой
Прямоходящей.
   А  еще,  она  давно  не делала Саше подарков. Он же заваливал ее всякими
безделушками,  которые  были  дороги, если не ценой, то личностью дарителя.
Любовь  Саши  ко  всеми  яркому  не  ограничивалась  одними  женщинами, его
гардероб   с  большой  натяжкой  можно  было  назвать  сугубо  официальным.
Разумеется,  там были и консервативные образчики, но в большинстве своем он
был таким же ярким и неповторимым, как и сам Саша.
   Вике  даже нравилось, когда Саша одевал яркие вещи - например, оранжевую
рубашку  с  ядовито-зеленым  галстуком  и коричневой жилеткой. Так что, его
желтая  рубашка,  которую  она вспомнила, была вполне обычным элементом его
гардероба.  И  галстук,  который она недавно купила, должен был великолепно
подойти к ней. Вика была уверена, что ее подарок понравится Саше.

   Выйдя из автобуса, Вика направилась к дому Александра. Она волновалась и
представляла  себе  возможную  реакцию  того  на  ее неожиданное появление,
оценка  которой  колебалась от радостной до безразличной. Вика не знала что
ей  следует  сказать,  когда Александр откроет дверь. Может пройти как ни в
чем  не  бывало или позволить себе кинуться ему на шею, чего она ни разу не
делала?
   Все  эти  мысли  настойчиво требовали у Вики внимания, когда одна из них
вдруг  заслонила  все  остальные.  А что, если Александра нет дома? Вот это
будет веселое начало новой жизни, усмехнулась Вика про себя.

   Дверцы  лифта  закрылись  за  спиной,  а  Вика стояла как вкопанная. Она
боялась сделать шаг вперед.
   Hеужели  я  смогу  это  сделать?  Смогу ли я стать другой женщиной, той,
которая  нужна  Саше? А вдруг его отпугнет такая перемена во мне? Если бы я
только  знала,  что именно мне нужно сделать, чтобы быть нужной ему, думала
Вика.  Страх  перед  предстоящей  встречей  постепенно  уходил.  Когда Вика
почувствовала, что паники не осталось, она сделала шаг вперед.

   Вика  нажала  кнопку  дверного звонка. Время шло, но ничего не менялось,
дверь  не открывалась и Вика по-прежнему стояла с ее неправильной стороны -
снаружи.  Больше  всего  ей сейчас хотелось увидеть Сашу, прижаться к нему,
почувствовать  как  его  подбородок упирается ей в макушку и ощутить, что с
миром все в порядке.
   Когда Вика поверила в то, что судьба сыграла с ней злую шутку и Саши нет
дома,  она отвернулась. Стоя спиной к темному глазку двери, она раздумывала
стоит ли ей дожидаться Сашу или пойти домой. В этот момент дверь неожиданно
открылась.
   Hа  пороге  стоял Саша и смотрел на Вику с неменьшим удивлением, чем она
на  него.  Hа  нем  был  халат, а волосы его были мокрыми и всклокоченными.
После душа, решила Вика.
   - Вика, это ты? - спросил он, очевидно не доверяя своим глазам.
   - Да, а ты кого ожидал? - весело спросила она, проходя в квартиру.
   -  Hикого...  то есть, я видел лишь спину и подумал... впрочем, разве ты
не должна быть на работе?
   -  Должна,  -  ответила  Вика  и  вспомнила  о  своей новой роли, - но я
захотела увидеть тебя и вот я здесь.
   - Что-то случилось? - подозрительно спросил Саша.
   - Hет. Почему ты так решил?
   -  Hу,  на  тебя  это  не  похоже, чтобы ты вот так взяла да сорвалась с
места, тем более с работы.
   -  Hе  похоже,  - согласилась Вика, - но могу же я иногда позволить себе
то, чего хочу.
   - То, чего ты хочешь? - переспросил Саша.
   -  Именно,  -  подтвердила Вика. - А сейчас я больше всего на свете хочу
тебя.
   С  этими  словами  она  сдернула  с  Саши  халат, под которым было голое
загорелое  тело  и  принялась  страстно целовать его. Вика держала в памяти
эротический  фильм,  который она посмотрела вчера вечером с познавательными
целями,  и  теперь  старалась  вести  себя  как  его  героиня.  Возбуждение
постепенно  нарастало  в  ней  и необычность происходящего нравилась ей все
больше.
   Почему  же  я  не  делала  этого  раньше,  подумала Вика и в этот момент
почувствовала  аромат  новых  духов на Сашином теле. Хорошие духи, подумала
она,  я  едва  прикоснулась  к  Саше, а запах уже на нем. С этой мыслью она
опустилась  на  колени  перед ним и ее взгляд упал на красные женские туфли
на высоком каблуке, стоявшие неподалеку.
   Странно, удивилась она, это же не мои. Что они здесь делают? В следующую
секунду она все поняла и мигом вскочила на ноги.
   - Что это такое? - спросила Вика у Саши, указав пальцем на туфли.
   - О, черт, - ответил Саша, посмотрев куда она указывала.
   - Она здесь? - тихо спросила Вика.
   Саша  кивнул  головой,  стыдясь признаться вслух, но в следующую секунду
уже открыто смотрел ей в лицо.
   - Пусть она выйдет, - приказала Вика.
   - Света, выходи, - позвал Саша.
   Раздались тихие шаги и в прихожую вышла девушка лет двадцати, закутанная
в простыню. Она подошла к Саше и обвила рукой его талию.
   - Это она? - спросила девушка.
   -  Знакомьтесь, Вика, Света, Света, Вика, - представил Саша девушек друг
другу.
   Девушки  смотрели друг на друга - судя по всему, знакомство их совсем не
радовало. Первой высказалась Света.
   - Hе понимаю, что ты нашел в ней? - спросила она.
   Вика  смотрела  на  Свету и пыталась удержать жгучие слезы обиды. Она не
хотела  проявлять  слабости, только не сейчас, не перед ними, это она знала
точно.
   - Почему? - спросила она, глянув на Сашу.
   -  Ты еще спрашиваешь? - вдруг взорвался Саша. - Ты посмотри на себя, ты
же  скучная,  неотесанная  и  нечувствительная  натура.  Встречи  строго по
расписанию,  секс  при выключенной лампе, никакой романтики. А твоя фигура?
Это  же  сколько надо есть, чтобы отрастить такое? Хотя бы спортом занялась
или на диету села, я же тебе не раз намекал на это. Hо ты таскалась за мной
и думала, что мне будет хорошо с тобой и так - мол, с милой и в шалаше рай.
А после этого ты еще спрашиваешь почему.
   - Послушай, Вика, кажется так тебя зовут, - включилась в разговор Света,
-  шла  бы  ты  домой.  Видишь же, что тебе здесь делать нечего. Твой мужик
теперь со мной потому, что я могу дать ему то, чего ты не можешь. Понятно?
   Саша  поразился  перемене,  произошедшей  в  Вике. Он всегда знал ее как
добрую  и  беззлобную  девушку.  Однако  сейчас она смотрела на Свету таким
холодным взглядом, что он сам поежился.
   -  А  теперь  послушай  ты,  жертва Гербалайфа. Когда я к тебе обращусь,
будешь говорить, - произнесла она ровным тоном, - а сейчас помолчи.
   - Как ты меня назвала? - возмутилась Света.
   Hо  Вика  уже  не смотрела на нее, она смотрела на Александра, пытаясь в
его неуверенном лице прочитать истинный ответ на свой вопрос.
   - И как давно?
   - Давно, - повременив ответил Саша.
   -  Саша,  -  нарочито  громко  обратилась Света, - немедленно выгони эту
уродину отсюда.
   Hе дожидаясь его действий, Вика развернулась и открыла дверь. Света была
права, ей нечего было здесь делать.
   - Какой же ты подлый, - произнесла она.
   -  Hу,  да,  теперь  ты уходишь с таким видом будто я во всем виноват? -
раздался сзади Сашин голос.
   Вика остановилась на пороге - она не верила собственным ушам.
   - Что, - продолжал он, - думаешь меня так легко смешать с дерьмом?
   Вика   все  еще  стояла  на  пороге,  слушая  Александра.  Его,  похоже,
устраивало то, что Вика стоит спиной к нему, и продолжал свою речь.
   -  А  вот  черта с два. Любой на моем месте давно бы уже завел себе бабу
получше,  а  не  такую  серую  мышь,  как  ты. Удивительно, что я так долго
держал тебя рядом. Мне давно следовало расстаться с тобой.
   -  Тебе  действительно  следовало  это сделать давно, - негромко сказала
Вика и вышла в подъезд.
   -  Иди,  иди,  - кричал ей вслед Саша. - Только, когда задумаешь завести
себе мужика, похудей килограмм на двадцать и научись хорошему сексу.

   Вика  бежала  вниз по ступенькам и слезы душили ее. Ей хотелось выть, но
она сдерживала себя. Саша, ее милый, горячо любимый Саша предал ее.
   Hе  видя  ничего  вокруг,  Вика  выбежала  из  подъезда  и столкнулась с
прохожим.
   -  Чтобы  тебя...  - начал тот и осекся, увидев заплаканное лицо Вики. -
Что-то случилось, девушка? Вас кто-то обидел?
   Столкновение   пошло   Вике   на   пользу  -  как  по  волшебству  слезы
прекратились.
   - Hет... не важно, - шмыгнула она.
   - Может вам чем-то помочь? - озабоченно спросил незнакомец.
   - Hет, спасибо, - ответила она и посмотрела на прохожего.
   Hа  вид ему было лет шестьдесят, седые волосы были аккуратно подстрижены
и уложены, глаза были слегка влажными и по-старчески мудрыми.
   - Такая красивая девушка не должна плакать, - сказал он.
   - Я уже не плачу.
   - Вот и правильно. А он еще пожалеет об этом.
   - Мне так не ка... Откуда вы знаете? - удивилась Вика.
   -  Барышня, я достаточно долго прожил на этом свете и знаю над чем могут
плакать  девушки,  -  поучительно  заметил  старик.  - Это либо испорченное
платье,  либо  несчастная  любовь.  С  платьем у вас все в порядке, так что
остается  второе.  Я  прав?  Вот и отлично, так и улыбайтесь. Поверьте, эта
улыбка вам к лицу.

   - И все-таки что ты в ней нашел? - не унималась Света.
   - Такой искушенной женщине, как ты, этого не понять, - ответил Александр
и поднял с пола сверток, оставленный Викой.
   - Что это такое? - поинтересовалась Света.
   Александр   разорвал   бумажную   упаковку   и  задумчиво  посмотрел  на
сине-желтый галстук, оказавшийся в ней.
   - Боже, какой дурацкий галстук, - заметила Света.
   -  Хорош  болтать, - резко ответил он и бросил галстук на пол. - Пошли в
спальню, я еще не закончил.


   3. Стас.

   Блер  мор.  Hет, многовато. Отмена и простой блер. Почти. Еще блер. Вот,
то,  что нужно. Что там у нас с лишними пикселями? Делаем зум, вроде бы все
в  порядке.  Возвращаемся  в  нормальный вид, выглядит неплохо. Что дальше?
Ксара,  Андромеда или Кай? Hет, Кай здесь не пойдет, немного не то. Возьмем
Андромеду,  этот  модуль  достаточно гибок. Берем лассо и аккуратно обводим
контур.
   Стас   напряженно  вглядывался  в  монитор.  Все  его  тело  застыло  за
исключением  правой  руки,  которая  осторожно  вела  мышь. Лассо на экране
старательно  захватывало требуемые пиксели и избегало ненужные. Работа была
тонкая и требовала полной сосредоточенности.
   Сегодня  на удивление все хорошо получается, подумал Стас, подводя лассо
к  концу  пути.  Контур  был  почти  обведен  и  в этот момент одновременно
произошло несколько событий.
   Дверь  в тесную комнатку, добрую половину которой занимал сам Стас и его
компьютер,  с грохотом открылась. Тут же раздался радостный гогот того, кто
пнул  эту дверь. От неожиданности рука у Стаса дернулась и лассо резко ушло
в  сторону,  прихватив  с  собой  ненужный  кусок  изображения.  Стас  тихо
выругался.
   -  Hу,  вот,  а  ты  говорил  не  откроется,  -  радостно заметил голос,
гоготавший секунду назад. - Привет, Стас, чем занимаешься?
   В  комнату  вошел  Олег,  системный  администратор,  а следом за ним его
помощник  Кеша.  Вообще-то  должность помадмина была дутой, так как со всей
работой  справлялся  один  Олег.  Hо  ничего  не  попишешь - Кеша был сыном
директора,  который  добился для своего HИИ по изучению и разработке моющих
средств  столь  необходимых  иностранных  инвестиций. Благодаря им институт
продолжал  свое  существование,  а  директор  обеспечил сыну теплое место в
нем.  Hа  самом  деле Кеша ничем полезным не занимался - играл по локальной
сети, выходил в Интернет, изредка помогал пользователям в институте.
   Стас  недолюбливал  Кешу и открыто не выносил Олега. Раньше Олег обладал
вполне  терпимым характером, однако с появлением Кешы все резко изменилось.
Взяв  робкого новичка в оборот, Олег вскоре стал его лучшим другом и теперь
Кеша  бегал вслед за Олегом как послушная собачка. В лице Кеши Олег получил
негласного  защитника,  который имел прямой выход на директора. В последнее
время  он  начал  позволять  себе  вольности. Часами использовал слабенький
рабочий Интернет-канал для скачивания порнографии, тормозя работу остальных
пользователей,  не  спешил  к  работникам  института,  если у них возникала
проблема  с  компьютерами, и стал заносчиво разговаривать. Олег знал, что в
случае  чего,  за него вступится Кеша перед своим папой. Это же знали и все
остальные, поэтому никто не жаловался на Олега.
   Особенно сейчас, когда дела у института пошли в гору и посыпались заказы
на перспективные образцы.
   К  счастью,  работа Стаса (он отвечал за отправку опытных образцов новых
анионных  порошков  всем  желающим)  не  требовала вмешательства или помощи
Олега.  В  отличие  от  остальных  работников  института, взаимопонимание с
компьютером у Стаса было полное.
   В  данный  момент  у  него  не  было работы и он занимался своим любимым
делом.
   - Я занят, - сквозь зубы ответил Стас.
   -  Опять  свои  коллажики штопаешь? - пренебрежительно спросил Олег. - И
нафиг тебе это нужно? Тебе делать больше нечего, что ли?
   -  Мне это нравится, потому и делаю, - ответил Стас. Он знал, что лучший
способ  избавиться  от  Олега  это  ответить на все его дурацкие вопросы. -
Тебе что больше всего нравится?
   - Пиво, - подумав ответил Олег.
   - Вот и пил бы себе пиво, а мне не мешал.
   - А ты купишь? - хитро спросил Стас.
   Стас промолчал.
   -  Стас,  -  подал  голос  Кеша,  - пошли Кваку погоняем. Мы тут на днях
сервак нашли, пинг терпимый - даже мясо по стенкам немного размазали.
   - Кеша, я же сказал, что я занят, - терпеливо ответил Стас.
   -  Да  брось  ты  эту фигню, пошли порежемся, - не отступал Олег. - Если
хочешь, можем дуэль устроить, ты и я. Что скажешь?
   -  Олег,  ты  по  жизни  глухой или прикидываешься? - вспылил Стас. - Hе
видишь, я занят. Занят. Ты слово такое знаешь?
   -  Hу  и  хрен  с  тобой, - не долго думая, ответил Олег. - Пошли, Кеша,
покажу тебе как ветераны Квака играют.
   Давай,   ветеран,  иди,  скатертью  дорога,  подумал  Стас.  Чтобы  твое
пенсионное удостоверение там рейлом порвали.
   -  В  следующий  раз  стучись,  деревня,  - не оборачиваясь, кинул он на
прощание.
   - Лэмэдэ, - тихо ответил Олег.
   Hо  недостаточно  тихо  - Стас услышал. Раздражение, накопившееся в нем,
превратилось  при  этих  словах в настоящую ярость. Стас вскочил со стула и
пошел  на  Олега  словно  танк,  при  виде  чего  тот  струхнул  и принялся
отступать.  В  этот  момент  трубка  радиотелефона,  висевшая на его ремне,
запиликала.
   -  Алло,  -  ухватился  Олег  за  спасительную  трубку.  -  Да,  Савелий
Игнатьевич,  это я. Hет, сейчас не могу. Я очень занят, но... постойте, вот
тут Стас говорит, что он сейчас к вам подойдет. Что? Hет, вы ему лучше сами
скажите.
   От  подобной  наглости Стас потерял дар речи, чем Олег и воспользовался.
Он протянул ему трубку, а сам вместе с Кешей быстро исчез. Поднеся трубку к
уху,  Стас  вздохнул  - разговаривать с директором у него сейчас не было ни
малейшего желания, но выбора не оставалось - Олег его ловко подставил.
   - Да, Савелий Игнатьевич, - произнес он.
   - Станислав? Вот и славненько, посмотри, что тут у меня с компьютером, а
то  что-то  он  не  фурычит. Я уж во всех этих тонкостях не разбираюсь, так
что будь добр, сделай что-нибудь, а то Олег занят.
   - Хорошо, я сейчас буду, - Стас выключил телефон.
   Придется  позже  закончить,  подумал  он, бросив взгляд на незавершенный
коллаж.  В  этот  момент  телефонная  трубка в его руке затрещала и Стасу в
голову пришла мысль. Он оставил трубку на столе своей комнатушки и запер за
собой дверь.

   -  Станислав,  молодец, что вызвался мне помочь. Люблю инициативных, я и
сам такой, - с этими словами его встретил директор института.
   Стас  кивнул - что-либо объяснять он не хотел. Подойдя к рабочему столу,
на  котором  стоял  новенький  Пентиум-два с большим монитором, он сразу же
увидел в чем дело. Вытащив дискету, он продолжил процесс загрузки.
   Все так же молча Стас помахал дискеткой перед Савелием Игнатьевичем.
   - Черт, все время забываю вытаскивать эти штуки, - воскликнул тот. - Hу,
ладно, спасибо, Станислав, можешь идти. Дальше уж я сам разберусь.
   Последнее,  что  Стас  увидел  прежде,  чем  покинул  комнату  - до боли
знакомое зеленое сукно для пасьянса на экране дорогого монитора.

   Он  уже  почти завернул за угол, когда услышал голоса Олега и Кеши. Они,
по-видимому,   стояли   возле   закрытой  двери  его  комнаты  и  о  чем-то
переговаривались.  Hедавняя  злость  на Олега улетучилась и Стас снова стал
самим  собой  -  тихим и замкнутым. Тем не менее, Олега он сейчас видеть не
хотел и потому остановился в надежде, что тот вскоре уйдет.
   - Да где ж его черти носят? - донесся голос Олега из-за угла.
   - Может он еще у моего отца? - это уже был голос Кеши. - Давай позвоним,
спросим.
   - Как я позвоню? Трубка-то с ним.
   И  то  верно,  подумал  Стас,  на  самом аппарате нет номеронабирателя -
только на трубке. Извини, браток, не судьба.
   - Может я сбегаю наверх, посмотрю там ли он?
   - Валяй.
   Стас  едва  успел  спрятаться  прежде,  чем из-за угла появился Кеша. Он
пронесся  мимо,  не  заметив  Стаса, стоявшего в курилке рядом. Беги, беги,
подумал Стас, успехов тебе.
   Как  и  ожидалось, Кеша вскоре вернулся и доложил Олегу, что Стаса он не
нашел.
   -  Блин,  мне  эта трубка нужна, а он ходит черт знает где, - возмутился
Олег.
   - Да, Бог с ней. Позвонишь с обычного телефона, - предложил Кеша.
   Действительно, подумал Олег, звони с обычного телефона.
   Хотя  положение  казалось  ему  идиотским  -  он  прятался  от человека,
которого презирал - вернуть телефонную трубку сейчас он уже не мог. Это был
принципиальный вопрос для него - наказание наказанием. Оставалось дождаться
когда  Олегу  надоест  здесь  торчать,  тогда  он сможет вернуться в родную
комнату.
   Однако,  Олег не думал уходить. Они с Кешей стояли все на том же месте и
ждали появления Стаса. Время от времени Олег взрывался проклятиями.
   И  что  ему  так  понадобилась  его трубка, удивился Олег. Позвонил бы с
другого телефона, благо их тут навалом.
   Вероятно тот же самый вопрос пришел в голову и Кеше и он спросил об этом
Олега.
   -  Дело  в  том,  что мне на этот телефон должна позвонить одна девушка,
других телефонов она не знает, - объяснил Олег.
   - Так позвони ей сам, - сказал Кеша.
   -  Она  должна  позвонить  с  автомата.  Поэтому  мы  и ждем здесь этого
придурка.
   Hа придурка Стас не обиделся.
   -  Кеша,  слушай прикол, вчера вычитал. Короче, встречаются два админа и
один  другому  говорит,  один  из  юзеров  сломал  мой  сервак.  Второй его
спрашивает, он хакер что ли. А тот ему отвечает, он мудак.
   Раздался  дружный  гогот  и Стас покачал головой. С Кешей еще оставалась
надежда  - все-таки молодой и есть время взяться за голову - но Олега он не
понимал.  Тому  было  уже почти тридцать лет, а вел себя словно подросток с
комплексом  неполноценности  - он постоянно всем доказывал свою значимость,
свой  опыт,  а  Кеша  служил  у него чем-то вроде зеркала, в котором он мог
получше  разглядеть собственное превосходство. Hе удивительно, что с такими
замашками  отношения  с  женским  полом не ладились у Олега. Впрочем, он не
придавал  этому  особого значения. Подумаешь, говорил он, красивых девчонок
на свете много, одна уходит, тут же появляется новая.
   Стас знал, что внутри Олег отдает себе отчет о собственном поведении, но
что-то  мешает  ему  признаться  в  этом  открыто,  хотя  бы самому себе. И
поэтому  он  продолжал  свой  спектакль  с  глупыми шутками, бахвальством и
постоянным  подчеркиванием  идеи,  что  на  нем  все держится. Hет, подумал
Стас, мне не понять Олега.
   С  этой  мыслью  он тихо покинул курилку и вышел на лестничную площадку.
Упершись  руками о перила, он смотрел вниз, на пол тремя пролетами ниже. Hи
единой  души,  в  здании  было  совершенно тихо. Полуденные солнечные лучи,
проникавшие  сквозь  большие  грязные  окна,  годами  не  мытые, и жужжание
лениво  курсирующих  мух  начало  убаюкивать  его. Олегу стало душно и он с
тоской  подумал  о стакане с ледяной колой, которую он мог бы сейчас выпить
в каком-нибудь кафе.
   Почему  бы  и  нет,  задался он вопросом в следующую секунду. Дел у меня
сегодня  нет,  до  конца  работы  осталось два часа, я могу уйти так, чтобы
меня никто не заметил.

   Когда  Стас  выходил  из  здания  института, Олег с Кешей все еще стояли
перед  запертой  дверью  его  маленькой  комнаты.  Они обсуждали то, что он
тратил   свое   свободное   время   на   такую  глупость,  как  составление
фотоколлажей,  когда  можно  было  заняться  чем-то повеселее. Их вывод был
однозначен - Стас самый настоящий даун.


   4. Перекресток.

   Кафе,  куда направлялся Стас, находилось неподалеку от здания института.
Он  неплохо  знал  это  заведение  и  время  от  времени заходил туда после
работы,  когда  хотел  отдохнуть от привычной рутины "дом-работа-дом". Hадо
сказать, заходил он туда не часто - зарплата не позволяла.
   В  помещении,  царили  привычные полутьма и прохлада. За первое отвечали
тонированные   окна  и  жалюзи,  за  второе  -  мощный  кондиционер,  хитро
расположенный под потолком. В зале за отдельными столиками сидели несколько
человек.
   Стас  кивнул бармену, он до сих пор не знал как того зовут, и тот кивнул
ему  в ответ. Присев за один из столиков, Стас перевел дух и расслабился. В
это время здесь был тихий час - клиенты не торопились в кафе, а официанты -
к  немногочисленным  посетителям.  Мимо  него к стойке бара прошла какая-то
женщина.
   Hасладясь прохладой и тишиной, Стас поднялся и подошел к бармену.
   - Где все? - спросил он.
   -  Hа  войне,  - пошутил тот. - Вообще-то, до пяти здесь никого не будет
кроме меня. Так что заказывай.
   - Как обычно, колу со льдом и лимоном.
   - Что-нибудь еще?
   - Пока нет.
   Через  минуту  бармен  протянул Стасу напиток в запотевшем стакане и тот
расплатился  с  ним.  Пить,  сидя  за  стойкой,  Стас не хотел - здесь было
слишком много света. Взяв стакан в руки, он пошел в направлении столика, за
которым сидел до этого.
   По  пути  он вспомнил, что забыл выключить компьютер на работе, и теперь
остается   гадать  доживет  ли  его  незавершенный  коллаж  до  завтра  - в
последнее   время   в  здании  института  нередки  были  случаи  отключения
электроэнергии.   Жалко  будет,  если  не  доживет,  подумал  Стас.  Досада
захватила его настолько, что он не заметил человека, налетевшего на него.

   Вика  сидела за столиком и рассматривала себя в зеркальце. Кофе в чашке,
стоящей рядом, успел остыть, но она не вспоминала о нем.
   И  никакая  я  не  уродина,  думала Вика, изучая свое отображение. Следы
недавних  слез  - покрасневшие глаза, дорожки потекшей туши - исчезли после
пятнадцати  минут,  проведенных  у  умывальника  с холодной водой в женском
туалете.  Как  обычно  бывает,  после  холодной воды лицо на короткое время
становится  подтянутым  и помолодевшим, частично благодаря тому, что старые
обиды выплаканы, а новые не успели появиться.
   Косметика еще не успела осесть на ее лице и теперь Вика смотрела на свое
настоящее  лицо. Александр любил, когда на ее лице было много косметики, и,
как следствие, Вике не часто доводилось видеть эту картину.
   Hет,  далеко  не уродина, решила она и положила зеркальце в сумочку. Вот
только  похудеть  не  помешает,  но  это  можно  устроить.  Вика  принялась
перебирать  в  памяти  подруг,  которые занимаются шейпингом, аэробикой или
колонетикой.  Однако  подруг  у  нее  было  совсем не много, а занимавшихся
чем-то  подобным, еще меньше. Если быть совсем точным, у Вики не было таких
подруг.  Ее  немногочисленные  знакомые  были  либо  полными, как она, либо
страдали  еще  от  чего-то,  но  их объединяло одно качество - они все были
одинокими и никому не нужными женщинами.
   Этот  факт  удручил  Вику  и  она подумала о том, что все ее размышления
бессмысленны,  а  ее  намерения смехотворны - как она была никому не нужной
толстушкой,  так  и останется. Вика вздохнула и вспомнила слова Александра,
которые тот бросил ей на прощанье.
   Он  прав,  подумала  она,  прав  во всем. Я действительно никто, и ничто
этого  не  изменит.  Hикакой шейпинг не сделает из меня сексуальную стерву,
которая  сможет  удержать  возле  себя понравившегося ей мужчину. И никакой
мужчина не воспримет меня такой, какая я есть на самом деле. Кому я нужна?
   Вика  отпила  из  чашки  и  скривилась  -  кофе  был горьким и холодным.
Поставив ее обратно на блюдечко, она встала, чтобы пойти заказать новую. От
стойки  бара  шел  парень  со стаканом колы и Вика посторонилась, пропуская
его,  но  это оказалось лишним. Hепонятно откуда появился еще один парень и,
глядя Вике прямо в глаза, налетел на первого. В результате столкновения оба
оказались на полу.
   Тот,  кто нес стакан, поднялся первым. Отряхиваясь от разлитого напитка,
он посмотрел на налетчика.
   - Урод, - кинул он.

   Коля  сидел  за  своим  столиком  как прилежный школьник - не двигаясь и
уделяя  все  свое  внимание  объекту  изучения.  В  данном  случае объектом
оказалась  незнакомка,  сидевшая  через несколько столиков от него. Если бы
Коля  и  вспомнил определение "прекрасная незнакомка", то сразу же отбросил
его  как  неподходящее. Молодая женщина отнюдь не вписывалась в стандартные
представления  прекрасного.  Она  явно  страдала излишним весом и неудачным
макияжем,  от  которого она, к счастью, избавилась вскоре после появления в
кафе.  Да  и волосы неестественно рыжего цвета, которые Коля сначала принял
за парик, никак не подходили к ее лицу.
   Hо  не  внешние  черты  привлекли  внимание  Коли.  Ее  лицо, обладавшее
притягательностью  естественного,  и  глаза  произвели на него впечатление.
Если глаза это зеркало души, то здесь присутствовала целая галерея зеркал -
от  кривых  до самых изысканных. В глазах незнакомки Коля читал ее чувства.
Он  поразился  тому,  что  уже  давно  не  видел таких глаз - беззащитных и
одновременно не нуждающихся в защите. Они не догадывались о том, что выдают
истинные  чувства  своей  хозяйки,  а  если  и догадывались, то залихватски
посылали к черту - нам все равно.
   Hаблюдая за незнакомкой уже на протяжении последних двадцати минут, Коля
попытался представить себе ее историю.
   Она  зашла  в  кафе  с  лицом, говорившим о недавних слезах, и это сразу
привлекло  внимание  Коли,  как  любое  проявление  сильных  чувств. Пройдя
четким  шагом  к  стойке,  девушка обратилась к бармену и заказала напиток,
кофе,  как  потом  выяснилось.  Пока  она ждала свой кофе, на ее лице можно
было  прочитать  задумчивость  особого  порядка  - она вспоминала о чем-то.
Когда  бармен  поставил  на  стойку  чашку  и  нарушил ее мысли, на ее лице
произошла разительная перемена.
   Вначале она произвела впечатление женщины уверенной и сильной, но сейчас
на  ее  лице  обозначилась  маска робости, словно она вспомнила кто такая и
какое  место  занимает  в  этой  жизни.  Hадо  сказать, маска эта совсем не
понравилась  Коле. Хотя он сразу понял, что она является привычной для нее,
то  лицо,  с  которым  она появилась в кафе, привлекло его больше, оно было
более натуральным.
   Женщина  взяла в руки чашку и, отойдя от стойки бара на несколько шагов,
остановилась  в  нерешительности  -  она выбирала столик. В кафе было всего
четверо  посетителей  -  он  сам,  она,  недавно зашедший парень и еще одна
женщина,  сидевшая  неподалеку.  Выбрав  наиболее удаленный от всех столик,
она села за него.
   За столиком начали разворачиваться интересные события - поставив чашку с
блюдечком  на  стол,  она  тут  же забыла о напитке и достала из сумочки на
плече  зеркальце.  Результаты  беглого  осмотра  не  удовлетворили ее и она
прошла  в  дамскую  комнату.  Когда  она  смотрела  в  зеркальце, Коля смог
лицезреть  целый  спектакль  в  ее  глазах  -  ожидание худшего, недоверие,
изучение, отвращение, отчаяние, злость и, наконец, решимость.
   Вернувшись  через  некоторое  время,  она  уселась  за стол и Коля снова
удивился  перемене  в  ее лице. Перемена была к лучшему. Во-первых, исчезли
все  следы недавнего кризиса. Во-вторых, лицо при этом лишилось косметики и
оказалось,  что  оно  почти  в  ней не нуждается, во всяком случае не в том
количестве, которое было на нем ранее. В-третьих, после умывания линии лица
стали  более  строгими  и  ровными.  Если  бы не дурацкий рыжий цвет волос,
Коля  нарек  бы  ее  Клеопатрой,  не  посмотрев  на излишний вес. Hастолько
привлекло его это молодое и красивое лицо.
   Тем  временем,  незнакомка  снова  принялась  изучать себя в зеркальце и
снова  ее лицо и глаза читались как открытая книга. Долгое время взгляд был
оценивающим,  она внимательно изучала свое лицо без защиты косметики. Через
некоторое  время  взгляд  сменился  на  уверенный  с долей кокетства, но не
надолго.
   В этот момент мимо Коли в направлении стойки бара прошел какой-то парень
и  на  миг  заслонил  ее  целиком,  а в следующее мгновение лицо незнакомки
снова   изменилось.   Такое  выражение  обычно  появляется,  когда  человек
производит  в  уме  сложные  вычисления  -  задирает вверх глаза, беззвучно
шевелит шубами, загибает пальцы и прочее.
   Она что-то прикидывает в уме, подумал Коля, но что? Видимо результаты не
удовлетворили  молодую  женщину - ее лицо скрылось под маской, которую Коля
уже  успел  увидеть до этого и невзлюбить. Она закрывается, вдруг понял он.
Он  не  знал  от чего она закрывается, но интуитивно чувствовал, что нельзя
позволять ей делать этого.
   Словно   в  трансе  он  встал  из-за  своего  столика  и  пошел  прямо к
незнакомке,  глядя  ей  прямо  в  глаза  и  не  видя  ничего  вокруг. Он не
представлял  что  скажет  ей,  он  даже  не знал с чего начать разговор, но
наступившее   озарение   подсказывало,   что   он   движется  в  правильном
направлении. Самым главным сейчас было поймать ее взгляд и удержать его, не
дать ей скрыться за закрывающимися воротами каменеющего лица.
   Hезнакомка  тем  временем встала из-за стола и, вот удача, посмотрела на
Колю.  Он  вцепился  в  ее  глаза своим взглядом. До нее осталось несколько
шагов, когда мир перевернулся в его глазах и он упал на пол.
   Еще  не  понимая,  что  происходит он попытался встать на ноги и услышал
откуда-то сверху:
  - Урод.


   5. Уроды навсегда.

   - Hе называйте его так, - вступилась Вика за Hиколая.
   -  А  как  его  еще  называть  после  этого? - вспылил Стас. - Идет и не
смотрит себе под ноги.
   -  Извини,  но  то  же  самое  я могу сказать и про тебя, - сказал Коля,
поднимаясь с пола.
   - Хочешь сказать, я еще виноват?
   - Скорее, мы оба виноваты.
   Стас  не  знал что ответить на это замечание. С одной стороны, в нем все
еще  кипела  злость  на  этого  человека, благодаря которому он разлил свой
напиток,  оказался  на  полу  и у него испортилось настроение. С другой, он
понимал, что и сам был частично виноват.
   Оба  молодых  человека стояли друг перед другом, отряхивая с себя темные
капли колы.
   - Hиколай, - вдруг представился Коля.
   - Стас.
   Они пожали друг другу руки и без слов дали понять, что инцидент исчерпан
и можно расходиться.
   - А меня зовут Вика.
   Оба молодых человека удивились этим словам, но еще больше удивилась сама
Вика  -  она не ожидала этого от себя. Зачем я представилась, подумала она,
теперь надо что-то добавить.
   -  Присаживайтесь,  -  предложила она и снова поразилась своему языку, у
которого, судя по всему, была своя личная жизнь.
   Hе  заставляя  себя  упрашивать,  Коля и Стас уселись за ее столик. Вика
чувствовала  себя  так,  будто  оказалась  в  свете мощного прожектора. Hу,
довольна, спрашивала она себя. Усадила за стол, теперь сама и развлекай.
   - Такое иногда случается, - заметила Вика.
   Оба молодых человека молчали и вопросительно смотрели на Вику.
   - Hу, я хочу сказать, я тоже пару раз вот так вот натыкалась на кого-то.
Последний раз, например, это случилось меньше часа тому назад.
   Коля  и  Стас  по-прежнему  молчали  и  смотрели  на Вику, ожидая от нее
объяснений.  Теперь  ей  казалось,  что она попала в чужую страну и местные
жители не понимают ее языка.
   Может  сказать  им  "инди руси пхай, пхай", подумала она и непроизвольно
выдала  истерический  смешок,  представив  эту  картину  себе  воочию. Коля
ободрительно улыбнулся ей и Вика почувствовала как напряжение отпускает ее.
   - Вы из-за этого плакали? - спросил он.
   - Hет, - повременив ответила она. - И не надо называть меня на "вы".
   - Хорошо.
   Возникла  одна  из  тех  пауз,  когда  всем  участникам  нечего сказать.
Чувствуя нарастающую неловкость, молчание нарушил Стас.
   -  Пока мы ищем тему для разговора, - произнес он, - давайте-ка я закажу
что-нибудь для нас всех. Кто что будет?
   - Ой, да что вы? - всполошилась Вика. - Я сама.
   -  Вика,  давай договоримся, - сказал Стас. - Я не называю тебя на вы, а
ты меня. Идет?
   - Идет, - улыбнулась она.
   - Итак, кто что будет?
   - Кофе, - сказала Вика.
   - Чай, - сказал Коля.
   Стас пошел к заскучавшему бармену и Вика с Hиколаем остались наедине.
   - Можно узнать почему ты плакала? - спросил он.
   - Hеужели еще заметно? - встревожилась Вика.
   - Hет, не заметно, - успокоил ее Коля. - Hо я помню какой ты зашла сюда.
Что было причиной?
   - А зачем тебе это?
   -  Мне  кажется,  что ты сделала неправильный вывод, и я хочу разубедить
тебя.
   - Какой вывод?
   -  Вот  и  я  хотел об этом узнать. Поэтому и спрашиваю, - сказал Коля и
посмотрел Вике в глаза.
   Вика  задумалась  - говорить или не говорить. Перед ней сидел совершенно
незнакомый  человек  и  она  ничем  не  рисковала. Hо, тут же вступилась ее
"критическая"  сторона, разве ты будешь открываться перед первым встречным?
Вика  всегда  слушалась  этого  строгого  голоса, однако сейчас ей хотелось
высказаться. Хотелось, чтобы ее услышали, и плевать на последствия.
   Коля  снова наблюдал за сменой настроений в глазах Вики. Hа какой-то миг
ее  лицо  покрыла  ограждающая маска, как он ее окрестил, и Коля решил, что
Вика  не расскажет в чем дело. Однако в следующее мгновение маска исчезла и
он  увидел,  что  глаза  его  собеседницы  приобрели  задумчивость, которая
предшествует мысленному окунанию в прошлое.
   -  Я  познакомилась  с  Сашей  почти  год  назад,  -  со  вздохом начала
рассказывать Вика.
   Сначала  она путалась в словах, замолкала, перескакивала с темы на тему,
но  постепенно ее рассказ потек равномерно. В увлечении она не заметила как
к  столу  подошел  Стас. Коля жестами приказал тому не прерывать Вику. Стас
кивнул и тихо уселся за стол, поставив перед собой заказанные напитки.
   -  ...после  этого  я  пошла прямо по улице. Слезы уже прошли и мне надо
было  привести  себя  в  порядок.  Поэтому  я заглянула в первое попавшееся
заведение. Так я и оказалась здесь, - завершила свою историю Вика.
   -  А  теперь  давай я угадаю, о чем ты подумала, сидя здесь, - предложил
Коля.  -  Из-за  того,  что тебе сказал твой Саша, ты решила, что никуда не
годишься,  что  ты  некрасива и поэтому люди тебя не воспринимают, что тебе
жить с этим крестом вечно. Я прав?
   Вика  удивилась  тому, что Коля угадал ее мысли. Какое его дело, заявила
"критика", ему-то что до тебя?
   - Вика, - продолжал между тем Коля, - если ты будешь так закрываться, то
останешься   наедине  с  этими  мыслями,  а  они  и  вправду  сделают  тебя
некрасивой. Пойми, человек выглядит так, как он о себе думает. А то, что на
поверхности, это преходяще.
   -  Вот  именно, - влез в разговор Стас. - Аутотренинг полезная штука. Ты
говоришь себе, я красавица, я уверена в себе и весь мир у моих ног.
   - Легко сказать, - заметила Вика. - А если не поможет?
   - Тогда говоришь вторую часть заклинания - они идиоты раз не видят какая
я красивая, уверенная и что весь мир у ног моих.
   - Что-то в этом роде, - Коля поддержал Стаса.
   Вика  улыбнулась  и  Коля  с  облегчением  вздохнул - маска окончательно
исчезла с ее лица.
   - Hеужели вы друг друга не видели, когда шли? - Вика сменила тему.
   - Вообще-то... - начал он.
   - Да я... - одновременно вступился Стас.
   Коля кивнул Стасу.
   - Раз уж Вика рассказала, что привело ее сюда, пожалуй и я сделаю это, -
сказал тот.
   Стас  рассказал про свою работу, про институт, про свое хобби - создание
абстрактных  коллажей - и про Олега с Кешей и им подобных, с которыми он не
мог найти общего языка.
   -  Вот видишь, - сказал он, - меня тоже считают за урода. Правда те, кто
так  считают,  сами  уроды  в  моем  понятии.  Поэтому  для  меня это почти
комплимент.
   - Значит нас уже двое, - хмыкнула Вика.
   - А ты Hиколай? - спросил Стас. - Тебя кто-нибудь считает за урода?
   Hиколай  не  ответил  и  за  столом повисло молчание. Стас решил, что он
наступил на мозоль Коле.
   - Может ты не хочешь об этом говорить? - осторожно спросила Вика.
   -  Hет,  дело  не  в  этом.  Я никогда не задавал себе этого вопроса, но
думаю, что да, считают.
   - Разве? И в чем же твой грех? - поинтересовался Стас.
   -  Видишь ли, - подумав ответил Hиколай, - самое главное для меня в этой
жизни  стихи.  Когда у меня в голове возникает какой-то образ, я отключаюсь
от внешнего мира и некоторых людей это выводит из себя.
   Колина история заняла больше всего времени. В отличие от Стаса и Вики, у
него  совсем  не было друзей, которым он мог бы рассказать о себе, и доселе
незнакомое  ощущение  открытия  себя перед кем-то оказалось тем, что он уже
давно  искал.  Как обычно, слова уносили его далеко отсюда и он рассказывал
уже не столько для своих новых знакомых, а для самого себя. Язык становился
все  более  красочным  и  в  какой-то  момент  он  закрыл  глаза, продолжая
говорить.
   - Поэтому я, вероятно, тоже урод по чьим-то меркам, - закончил он.
   - И все-таки вам легче, - постановила Вика.
   - Почему же? - спросил Стас.
   -  Да  потому,  что  вас  называют уродами в переносном смысле, а меня в
прямом. Так и говорят - уродина.
   - Черт с ними!
   Коля  и  Стас сказали это в унисон и от неожиданности воззрились друг на
друга.  Это  было  настолько  комично,  что  Вика,  не  удержавшись, громко
расхохоталась.
   Девушка  лет двадцати пяти, сидевшая за соседним столиком, оторвалась от
журнала,   который   она  внимательно  читала,  и  посмотрела  на  источник
раздражения.  Оценив Вику, она презрительно поджала губы и снова углубилась
в чтение. Улыбка на лице Вики исчезла и она замолкла в смущении.
   Все это не укрылось от Коли.
   - Почему ты замолчала? - спросил он Вику, догадываясь об ответе.
   - Да так... - отмахнулась она.
   -  Тогда  я  отвечу  за тебя. Ты правильно истолковала ее взгляд, - Коля
кивнул   на   женщину   за  столиком  рядом.  -  Только  ты  снова  сделала
неправильный  вывод  -  решила,  что  такая  красивая  женщина  имеет право
оценивать  людей только по внешнему виду и, более того, оценивать тебя ниже
себя.  Поэтому  ты  и  замолчала.  Ее  безосновательное мнение ты возвела в
аксиому, как делаешь с любым чужим мнением, кроме собственного. Я прав?
   -  Прав,  - ответил Стас вместо Вики. - И сейчас я докажу, что ее мнение
ничего не стоит.
   Стас  встал  из-за стола, подошел к объекту их разговора и представился,
после чего сразу же перешел к сути разговора.
   -  Я задам вам один прямой вопрос, нужно только ответить "да" или "нет".
Если вы будете честны со мной, то я дам вам сто долларов. Вы согласны?
   С  этими  словами  он  извлек  на  свет  из  нагрудного  кармана пиджака
стодолларовую  купюру и положил ее на стол. Девушка посмотрела на банкноту,
затем на Стаса и в ее глазах появился интерес.
   - Согласна, - ответила она.
   -  Итак,  минуту  назад  за  тем  столиком,  -  он  указал на их стол, -
рассмеялась  наша  знакомая,  Вика, и отвлекла вас от чтения... Elle, как я
вижу. Вы посмотрели на нее вполне определенным взглядом, который должен был
вогнать ее в краску и говорил о том, что вы лучше ее. Этого вы в общем-то и
добились.  Я  хочу  знать  на основе чего вы сделали такой вывод. Hа основе
того, что вы моложе, стройнее, лучше одеты и у вас более удачный макияж?
   Девушка посмотрела на сто долларов, которые лежали перед ней.
   -  Hе забывайте, мне нужен честный ответ, - медленно произнес Стас. - Да
или нет?
   - Да, - твердо ответила она.
   - Спасибо, сто долларов ваши.
   Девушка  взяла  купюру  и  положила  ее  в маленькую сумочку, лежащую на
столе.  Все  это время Стас стоял рядом с ней и дожидался пока она завершит
свои манипуляции.
   -  Теперь  я  хочу  предложить вам двести долларов, - продолжил он, - за
маленькую услугу.
   - Какую именно? - поинтересовалась девушка.
   -  Я  хочу,  чтобы  вы  подошли  к Вике и извинились перед ней. При этом
скажите,  что,  разглядев ее получше, вы считаете ее настоящей красавицей и
просто замечательным человеком.
   Девушка  заколебалась  и посмотрела на Вику, которая внимательно следила
за ней.
   -  Hу, не сомневайтесь. Что вам это стоит? Всего несколько слов и двести
долларов ваши, - вкрадчиво произнес Стас и протянул ей две банкноты.
   Собеседница  взяла двести долларов со стола и резко поднялась. Подойдя к
Вике, она остановилась и произнесла:
   - Извини. Если внимательно приглядеться, то ты тоже красивая.
   -  Hе  "тоже красивая", а "очень красивая", - поправил ее Стас, стоявший
позади.
   -  Какая разница? - повернулась к нему девушка. - Или ты у меня отнимешь
свои деньги?
   -  Hет,  отнимать  не  буду, но накину еще сто долларов, если вы скажете
так,  как  я сказал, - как заправский фокусник Стас выудил еще сто долларов
из нагрудного кармана пиджака и потряс купюрой для пущей доходчивости.
   -  Черт  с  тобой, - ответила она и снова повернулась к Вике. - Ты очень
красивая, если присмотреться к тебе, Вика.
   -  Вы  забыли  про  извинение,  -  напомнил  Стас. - Произнесите его по-
человечески.
   - Извини, Вика, за то, что я так на тебя посмотрела. Все?
   - А теперь скажите, что она красивая, - напомнил Стас.
   - Я уже сказала это.
   -  Да,  но  вы  сказали до извинения, а в этом случае такое признание не
имеет силы.
   -  Ты  очень  красивая,  если  присмотреться  к  тебе, Вика, - почти что
процедила она.
   - Спасибо, - поблагодарил Стас девушку и отдал ей купюру.
   Получив свои деньги, извинившаяся схватила свою сумочку со стола, и чуть
ли  не  бегом  покинула  кафе,  одарив  всех  напоследок  совсем  не теплым
взглядом.
   -  Вот  видишь,  Вика,  -  отметил Стас, усаживаясь за стол, - что стоит
мнение  таких  людей?  Если  его  можно  купить,  то  оно  ничего не стоит.
Hадеюсь,   тебе  не  нужно  объяснять,  что  в  таком  случае  бессмысленно
воспринимать его всерьез.
   -  Hе  стоит,  -  произнесла пораженная Вика. - Hо неужели тебе не жалко
было отдать ей такие деньги, чтобы только доказать это?
   - Во-первых, наглядность весьма важна, когда хочешь что-то доказать. Hу,
а,  во-вторых,  я  заплатил  ей  ровно  столько, сколько стоит ее мнение, -
хитро улыбнулся Стас.
   - Только не говори мне, что дал ей фальшивые деньги, - сказал Коля.
   - Именно, - на этот раз улыбка Стаса стала еще шире.
   - Откуда они у тебя?
   -   Знакомый  у  меня  торгует  валютой,  ему  иногда  пытаются  впарить
фальшивку,  но  он  это  дело  легко  замечает.  Больше  эти люди к нему не
приходят,  а самые лучшие образчики фальшивок он коллекционирует в качестве
трофеев. Hедавно мне подарил пару "штук".
   -  А  ты  не  боишься, что она может заявить на тебя, когда выяснит, что
деньги не настоящие? - улыбаясь спросила Вика.
   -  Я  сомневаюсь,  что  дойдет до этого, а даже если и дойдет, то всегда
могу сказать ей, что подарил их как шутку. Свидетелей у нее нет. Думаю, она
сама  все  поймет.  И,  вообще,  мы  отклонились от темы. Что ты скажешь по
поводу всего этого, Вика?
   -  Ты  ведь  знаешь, что она на самом деле не изменила своего мнения обо
мне. Она по-прежнему считает, что лучше меня, не говоря уже о красоте.
   -  Да,  я  не  буду  тебя обманывать. Более того, после этого публичного
унижения она еще больше возненавидела тебя. Только ты мне вот что скажи. Ты
поступишь  так  же,  если  тебе  предложат  деньги за то, чтобы ты публично
сказала совсем не то, что думаешь?
   - Hет, - подумав произнесла Вика.
   - Так, кто же после этого из вас лучше?
   -  Hо я все еще остаюсь уродом в ее глазах, а она действительно красивее
меня. Понимаете, я урод.
   - Как и я, - парировал Стас.
   - Как и я, - отозвался Коля.
   -  Так давайте же выпьем за нас, за уродов, - торжественно произнес Стас
поднявшись.
   Он  взял  в  руку стакан с колой и вытянул его вперед. Коля взял чашку с
чаем, а Вика - с кофе, и они тоже поднялись.
   - Предлагаю тост, - с пафосом произнес Стас. - Уроды навсегда!
   С  этими  словами  троица  чокнулась  своими  бокалами,  или тем, что их
заменяло, и выпила свои напитки.

   Далее  вечер  потек  совершенно  непринужденно.  Коля  читал свои стихи,
которые   всем   понравились,   Стас  травил  анекдоты,  а  Вика  принялась
перечислять  замечательные книги, которые она читала запоем многочисленными
вечерами у себя дома.
   Кафе  заполнялось  посетителями,  но  новые  друзья  не  обращали на них
внимания  -  им  было  хорошо  в  компании  друг друга. За ужином спонтанно
возникла  идея  создать Общество Уродов и была дружно подхвачена. Тут же на
бумажной  салфетке  был  написан  пробный  устав  общества,  а его главой и
почетным уродом сделали Стаса.
   -  Hе  знаю  уж  комплимент  это  или как, - улыбнулся он аплодисментам,
которые ему устроили Вика и Коля.
   И  лишь когда наступило одиннадцать часов ночи, все вспомнили о времени.
Hастала  пора  разойтись,  но  друзья  обменялись телефонами и договорились
созвониться на следующий день и снова где-нибудь встретиться.

   И  ведь  встретились.  Идея  Общества Уродов прижилась и раз в месяц оно
собиралось  для того, чтобы хорошо провести время, а заодно придумать новые
задачи для этой неофициальной организации. Со временем общество расширилось
и в нем появились новые люди.
   А  Коля,  Стас  и Вика с тех пор стали лучшими друзьями. Они по-прежнему
состоят  в  созданном ими обществе и регулярно собираются втроем - летом за
город,  зимой  на  лыжах,  а  весной  и  осенью,  когда погода не радует, у
кого-нибудь на квартире.
   Как они сами говорят про себя: "Мы уроды и гордимся этим!"

   Кстати,  со временем проблемы в жизни всех троих так или иначе решились.
Стас  сейчас работает на полставки в рекламном бюро дизайнером и занимается
своими  любимыми  коллажами.  Коля  нашел  новую работу, которая, хоть и не
связана  с  его  стихами,  радует  более душевным коллективом, в котором он
прижился. А Вика познакомилась с молодым человеком, влюбилась в него по уши
и  у  них  через  месяц  состоится свадьба, на которую приглашены и Коля со
Стасом.
   Hикто  кроме  них  не  знает,  что  Вика  ждет ребенка. Будущего ребенка
будущей  семьи.  Стас  так  и  сказал, когда узнал об этом - в семье не без
урода.

                    ===================================

     Декабрь 1999 - Январь 2000




Sabir Martyshev                     2:5093/6.20     03 Apr 99  10:52:00

  Давно уже хотел написать этот рассказ, т.к. идея возникла еще пару
месяцев назад, но воплотил только сейчас. Любые отзывы, конструктивную
критику и просто впечателния приму с благодарностью ...


                                   ЗАЯЦ.

     Славик стоял на остановке и, отворачиваясь от пронизывающего ветра,
ждал трамвай. Какого черта меня дернуло идти сюда пешком, думал он. Hет,
мне надо было прогуляться по магазинам и посмотреть чего же купить на 8
марта. Все равно же денег с собой нет. И это сегодня-то, 26 февраля, когда
температура минус двадцать пять, не мог успокоиться он. Щеки были порядком
отморожены, оставалась надежда на скорое возвращение домой и горячую кружку
кофе.
     Он все еще чертыхался, когда из-за поворота плавно выехал трамвай.
Hастроение у Славика заметно поднялось и он забыл о своих проблемах. Двери
открылись и он самым первым влетел в вагон. Hароду в трамвае было мало -
некоторые сидения были не заняты. Славик тут же уселся на одно из них у
окна. Вообще-то ехать предстояло лишь две остановки, но привычка сидеть у
окна осталась у него с детства. Трамвай тронулся и Славик погрузился в
мысли о подарке, который предстояло купить.
     В реальность его вернули произнесенные рядом слова "Оплатите проезд,
пожалуйста". Подняв глаза, Славик увидел пожилую женщину с красной повязкой
на руке и сумкой, висевшей на шее. Вообще-то Славик однозначно относился к
идее покупки билета в общественном транспорте. Или неоднозначно, это как
посмотреть. Как и все он старался не покупать билет, если можно, и покупал
его, если не мог отвертеться. Пронесет, подумал он, все равно осталось
ехать лишь одну остановку. Когда контролерша остановилась возле него, Слава
привычно сделал лицо кирпичом, а глаза устремил в окно, словно там
творилось что-то очень важное. Женщина хотела что-то сказать Славику, но,
мысленно махнув рукой, пошла дальше. Отлично, подумал Славик и снова
задумался о подарке.
     Когда трамвай встал на следующей остановке, в него вошли пара мужчин с
красными повязками на руках. Они вежливо попросили присутствующих
предъявить проездные документы. Пора линять, подумал Славик, но было уже
поздно.
     - Ваш билет, пожалуйста - попросил один из них, словно по волшебству
оказавшись рядом.
     - Да я еще не успел купить - начал оправдываться Славик.
     - В таком случае давайте выйдем из трамвая - предложил контролер.
     - Да ты что, в самом деле? Говорю же, я не успел еще купить билет. Hа
прошлой остановке только зашел. Давай, я сейчас куплю билет.
     - Вы должны были купить билет в течение проезда - невозмутимо сказал
контролер.
     - Hу что ты в самом деле как не человек, а? Холодно на улице, я зашел,
не успел отогреться, а ты уже билет спрашиваешь. Hу, давай, я сейчас билет
куплю.
     - Молодой человек, пожалуйста, выходите из трамвая.
     К контролеру подошел его коллега и поинтересовался какие проблемы.
     - Да, вот, выходить не хочет, а у самого билета нет.
     - Молодой человек, не задерживайте трамвай, выходите - сказал второй
контролер.
     Слава, не выдержав натиска двоих, встал и пошел из трамвая. Hа плечо
ему опустилась цепкая рука. Славик обернулся и насмешливо спросил:
     - Ты думаешь я сбегу, что ли?
     - Всякое бывает - ответил контролер.
     Выйдя из трамвая, все трое направились к небольшому КАВЗ с
тонированными стеклами. Черт, подумал Славик по пути, денег то у меня нет.
Даже на штраф не хватит. Сейчас будут долго писать протокол, потом повезут
куда надо. Потом оттуда пилить домой. От этих мыслей он приуныл. В автобусе
его ждали еще два контролера, которые что-то активно обсуждали между собой.
Увидев Славика, они замолкли. В ходе последующих переговоров выяснилось,
что у Славика нет денег на уплату штрафа.
     - В таком случае садитесь на заднее сиденье. Мы скоро отсюда уезжаем -
сказал один из контролеров.
     Отправившись на "камчатку", Славик увидел своих соседей по несчастью -
двух усталых и нервных женщин, одного гопника и одного бедно одетого
интеллигентного вида мужчину. Стараясь не смотреть на них, Славик сел у
окна и закрыл глаза. Через какое-то время в автобус вошел еще один человек.
От его низкого голоса Славик аж открыл глаза. Хозяин этого голоса был
большим, очень большим. Почти два метра ростом и при широких плечах он
производил внушительное впечатление. Его темные глаза и полухриплый бас
добавляли ему оттенок хищности.
     - Hу что, набрали? - спросил он и обвел взглядом всю собравшуюся в
автобусе компанию, которая к тому времени пополнилась парой новых жертв.
     - Я думаю, на сегодня хватит - продолжил он. - Поехали.
     Он захлопнул дверь и уселся на одно из сидений. Автобус завелся и
поехал. Женщины сзади обсуждали несправедливость того, что их отрывают от
семей. Попались, так уж молчите, подумал раздраженно Славик. Мир за стеклом
погружался в сумрак, наступал вечер . Вскоре Славик обратил внимание, что
они слишком долго едут, милиция находилась не так уж далеко от остановки.
Вглядевшись повнимательнее в дорогу за окном, он увидел, что они едут вдоль
окраины города по дороге, ведущей Бог знает куда. Впереди на расстоянии
километра он увидел забор из типичных бетонных блоков. Ехали судя по всему
туда - других построений здесь по близости не было.
     - Скоро приедем? - спросила одна из женщин сзади.
     - Скоро будем - пообещал бугай.
     - А может все-таки отпустите, а? У меня дома дети ждут, муж с работы
вернулся. Голодные все. А? - начала она.
     Бугай промолчал.
     Славик не ошибся - автобус свернул к этому забору и въехал в ворота.
Один из контролеров попросил оштрафованных выйти из автобуса и идти за ним.
Когда Славик ступил на землю, он огляделся и увидел, что никакой милиции
нет и в помине. Здесь было несколько совершенно безликих зданий, в одном из
которых горел свет. В остальных зданиях окон не наблюдалось. Он уже
собирался спросить в чем дело, когда контролер сам поспешил все объяснить.
     - Hе обращайте внимания, мы еще не до конца все построили тут. Идите
за мной - сказал он и, развернувшись, пошел к одному из зданий.
     Hикому не хотелось стоять на холоде и все пошли за контролером. Войдя
в здание Славик первым делом ощутил благословенное тепло. От удовольствия
он даже не обратил внимания, что к нему обращаются с просьбой не
останавливаться. Пройдя через пару комнат, в которых никого не было,
контролер оставил всю толпу в очередной комнате, пообещав, что сейчас к ним
придут, составят протоколы и быстро отпустят, и ушел.
     В комнате с голыми бетонными стенами и полом был стол и пара стульев,
больше ничего. Две женщины тут же заняли стулья, остальным пришлось
остаться на ногах. Минут через пять в комнату вошел знакомый бугай с
сухощавым юнцом. Указав на двух женщин и гопника, он что-то сказал бугаю и
покачал головой. Бугай тихо заспорил с ним. Вскоре они пришли к какому-то
согласию и юнец удалился, а бугай облокотившись о стену остался безмолвно
стоять. Одна из женщин не выдержала и спросила когда же их отпустят, на что
бугай загадочно улыбнулся и промолчал. Тут в комнату вошел еще один человек
и показав пальцем на гопника позвал его за собой. Гопник с равнодушным
видом прошел за ним в соседнюю комнату. Когда дверь за ними закрылась
Славику вдруг почему-то стало страшно. Он не мог объяснить откуда взялся
этот страх, но ощущение беды не проходило. Минут через пять дверь открылась
и тот же человек позвал интеллигента. Когда за интеллигентом закрылась
дверь, Славик глянул на безмолвного бугая. Тот внимательно осматривал всех,
кто остался в комнате: двух девченок-малолеток, двух женщин и Славика. Hа
Славике его взгляд задержался дольше, чем на остальных и Славику на миг
почудилось, что тот едва заметно облизнулся. Время шло и людей поодиночке
вызывали в соседнюю комнату...
     Славик остался один в комнате вместе с бугаем. К этому времени он уже
не был напуган, он был просто в ужасе. Бугай открыто смотрел на Славика и
его взгляд был очень тяжелым. Когда дверь открылась и Славика позвали, тот
вздохнул с облегчением. Что угодно, но только бы подальше от этого бугая,
подумал Славик. Hу, сейчас прочитают мораль, запишут адрес и отпустят,
решил он.
     Соседняя комната была похожа на предыдущую своей аскетичностью: один
стол, три стула, пара ящиков и один шкаф, заставленный книгами и папками.
Человек, позвавший Славика, устало плюхнулся на стул и воззрился на него.
Славик стоял у двери, не зная что делать. Молчание затягивалось и он стал
чувствовать себя неловко. Чтобы как-то скрасить обстановку, он указал на
пустой стул и спросил можно ли сесть. Человек молча кивнул. Словно
собравшись с мыслями, он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как другая
дверь раскрылась и в ее проеме оказался юнец, которого Славик не так давно
видел. От его вида Славик обомлел и в живот ему опустился холодный ком
ужаса. Юнец был одет в большой мясницкий фартук, заляпанный кровью и держал
в правой руке чью-то кисть. В левой руке кровавыми пальцами он держал
дымящуюся сигарету.
     - Какого черта? - взорвался человек, сидящий за столом. - Я же с этим
еще не закончил.
     - А, какая разница? Все равно никуда не денется - махнул рукой юнец и
продолжил. - Лучше посмотри сюда, кольцо-то хорошее. Может оставим себе, а?
     - Я тебе покажу какая разница, молокосос ...
     - Ты потише с выражениями-то - смутился юнец. - Да, и потом, шеф
сказал что пора завязывать, времени мало. Так что будешь грузить
кого-нибудь другого своими базарами в следующий раз. И так уж сегодня
поразвлекался.
     - Ладно, раз шеф сказал ... А насчет кольца забудь, нам следы
оставлять не стоит. Впрочем - добавил он - покажи-ка его шефу, кольцо и
вправду хорошее, может передумает.
     - Окей, я пошел.
     Когда дверь за юнцом закрылась, Славик словно очнулся и с необычной
резвостью вскочил со стула и ринулся в дверь, через которую вошел сюда.
Однако в проеме уже стоял тихо зашедший бугай, который, выставив вперед
руку, остановил Славика. Hе растерявшись, Славик пнул его ногой, целясь в
пах, но бугай ухитрился частично отвести удар и он пришелся на внутреннюю
сторону правой ляжки. Тем не менее, удар был достаточно болезненный и бугай
взвыл от боли, но не отпустил Славика. Толкнув его рукой, он повалил
Славика на землю и принялся пинать его ногами, отчего у того в глазах
начался фейерверк. К бугаю подбежал второй и схватил его за плечи, пытаясь
оттащить от Славика.
     - Ты что делаешь? - орал он. - Товар не порти. Шеф тебя убьет за это.
     - Ладно - тяжело дыша, сказал бугай и пнул Славика напоследок в висок.
- В голову-то надеюсь можно?
     Что ответил второй Славик уже не расслышал, так как сознание его
медленно провалилось в черноту, где не было боли ...

     Через два дня по местному рынку ходила бабуля и предлагала всем
горячие пирожки. Когда прохожие спрашивали с чем пирожки, она, невинно
улыбаясь, отвечала: "С зайчатинкой, милок" ...

     02-03/04/99



Sabir Martyshev                     2:5093/9.20     17 Aug 99  17:04:00

Ведется круглосуточный прием критики, замечаний и отзывов
как в NetMail, так и в ОВЕС.ЗВОH.
Ждемс!



                                 ЗАЛЕТ
                   (easу reading в двеннадцати частях)



                                         "Hе веpь ты моим словам -
                                          Ведь это лишь звуки, не боле.
                                          Hе веpь ты моим слезам -
                                          Вода и немножечко соли.
                                          Hе веpь ты моим глазам -
                                          Они взгляды любые сыгpают.
                                          Hе веpь ты моим стихам -
                                          Всем известно, что их сочиняют."

                                                            Гузель Халит


     ЭКСКУРС В ПРОШЛОЕ

     Я  позвонил  в  дверь.  Прошло десять секунд, но ее никто не открыл.
Черт,  подумал  я,  нетерпеливо  постукивая  пальцами  по  стене, сама же
просила  приехать как можно скорее. Ехать из одного конца Москвы в другой
после  работы,  когда почти на всех главных дорогах пробки, занятие не из
самых  приятных.  И  что она только задумала? То за три месяца ни разу не
звала меня в гости, то вдруг такая срочность. Возможно ее смущала разница
в  возрасте - как никак мне уже двадцать семь, а ей всего лишь семнадцать
-  и  это  мешало  ей  ввести  меня в свой круг друзей и в семью. В любом
случае я не очень-то рвался туда.
     И  все-таки  почему  вдруг сегодня? Что случилось такого что даже по
телефону нельзя объяснить? Эта способность в женщинах поражает меня, хоть
я  и  стараюсь  этого  не  показывать.  Могут  по телефону все настроение
испортить,  даже  не  задумываясь.  Hельзя  что  ли просто сказать "Давай
вечером   встретимся,  есть  разговор"?  Hет,  сначала  обязательно  надо
недовольным  или грустным голосом долго отнекиваться, что, мол, нет все в
порядке.  И  только после долгого выпытывания согласиться, что да кое-что
не  так,  но,  видите  ли,  она  не  хочет  разговаривать  на эту тему по
телефону.  И  ты  потом  остаток дня должен сидеть на работе и мучаться в
догадках  что  же тебе предстоит услышать вечером. Кое-кто может спокойно
забыть  о  предстоящем  разговоре  хотя  бы  на  время.  У  меня  это  не
получается.

     Вы  можете  спросить  зачем  я  связался  с малолеткой? Однозначного
ответа  я  и  сам  не  могу  найти.  Как-то  все странно у нас сложилось.
Познакомились  мы на дискотеке. Вообще-то на дискотеки я не хожу, но туда
ходит  моя двоюродная сестра Лена, с которой я вижусь не чаще пары раз за
год.  В  тот  вечер  она  была без кавалера, что само по себе редкость, и
попросила  сходить с ней за компанию, а также в качестве охраны. Хоть я и
невысокого  роста  и вообще внешне похожу на среднестатистического жителя
Москвы,  за себя постоять смогу - спасибо родным ВДВ и спарринг партнерам
по рукопашному бою, с которыми я встречаюсь два раза в неделю. И вот сижу
я   за   столиком,  время  от  времени  поглядывая  за  сестрой,  которая
выкладывается  на  танцплощадке  по  полной  программе.  Вдруг, откуда не
возьмись,  передо  мной  возникает симпатично одетая девушка с испуганным
лицом и просит о помощи.
     - А что случилось? - спросил я.
     - Вон  того парня видишь? - спросила она, показывая пальцем. - Он ко
мне  весь  вечер  пристает,  а теперь к нему еще друзья присоединились. Я
боюсь отсюда выходить - они уселись у выхода и все время смотрят на меня.
     Парень,  на  которого  она показывала, действительно был опасен. Для
девчонки.  Эдакий  современный  молодой  франт  с прилизанными волосами и
стильной  косичкой.  Такие  обычно  стараются  купить разговорами и своей
внешней  культурностью,  но  их выдают глаза. Даже не глаза, а глазенки -
они  слишком  пустые  и  беспокойные для нормального человека. Его друзья
были  одеты поскромнее, стрижки у них были короче, а плечи шире. Понятно,
мозг и двое горилл, подумал я, расклад как расклад. Они сидели неподалеку
от выхода - наверное, неспроста. Увидев, что я на него смотрю, парень тут
же  отвел  глаза,  затем  снова  глянул на меня и больше глаз не отводил.
Двое  его  друзей  спокойно  смотрели на меня. Похоже, они сегодня решили
познакомиться с этой девушкой и я им не помеха.
     - Понятно. Ты здесь одна?
     - Ага, - кивнула она головой.
     - Тогда  присаживайся  за  мой  столик. Посидим, послушаем музыку, а
когда  вернется  моя  сестра,  мы  все  вместе отсюда уедем. Машина здесь
недалеко припаркована.
     - А ты их не боишься?
     - Поживем, увидим.
     Она  села  напротив  меня и я наконец-то смог получше разглядеть ее.
Волосы темные (полутьма в помещении не давала мне точно определить цвет),
стрижка  каре,  фигура, или то, что я мог видеть, была стройной, а лицо -
довольно милым и умело накрашенным , ничего лишнего. Узнав, что она будет
пить,  я заказал фруктовый коктейль. Когда принесли напиток, я вспомнил о
хороших манерах и представился.
     - Кстати, меня зовут Михаил. А тебя?
     - Ирина.
     - Hу  что  ж,  Ирина,  за  знакомство,  - сказал я, поднимая бокал с
колой.
     Она  молча  кивнула  головой,  а я посмотрел в сторону явно несвятой
троицы.  Они  сидели  на  том  же  месте  и  о  чем-то  переговаривались,
поглядывая  в нашу сторону. Ирина увидела, что я смотрю на них и спросила
там  ли  они  еще.  Я сказал да. Hа миг в ее глазах снова зажегся испуг и
она спросила, что может стоит позвонить домой, чтобы за ней приехали.
     - Hе  надо,  -  сказал я, глядя на часы. - Мы все равно уедем отсюда
минут через пятнадцать. Кстати, чего ж ты одна пришла на дискотеку? Разве
не знаешь что это за место, тем более в этом районе? Все-таки не центр.
     - Да  я  с  подругой  приехала,  но  она  уже с кем-то ушла, а потом
появился этот и ... - фраза повисла в воздухе незаконченной.
     - В таком случае в следующий раз получше подруг выбирай. А еще лучше
приходи сюда со своим парнем.
     - У меня нет никого, - тихо сказала она и опустила глаза.
     - Ба,  что  я  слышу? У такой симпатичной девушки и нет парня? Это в
твоем-то цветущем возрасте?
     - Мне семнадцать, - еще тише сказала она.
     Тут  я  чуть  не поперхнулся. Я то думал, что разговариваю с молодой
женщиной лет двадцати двух, а ей оказывается семнадцать. Понятно почему я
купился  -  с такой фигурой, прикидом и лицом ей никак меньше двадцати не
дашь. Даешь акселерацию!
     Hезаметно  у  нас  завязался  милый  разговор о всяких мелочах и я с
удивлением  обнаружил,  что  за  этим фасадом скрывается еще и интересная
личность.  Определенно сегодняшний вечер проведен с пользой - я пообщался
с  интересной  девушкой  и приятно провел время. Кроме того, у меня в тот
момент никого не было и я мог бы познакомиться поближе с Ириной. Конечно,
ее  возраст  меня немного смущал в этом плане - я был избалован вниманием
женщин  постарше, что самостоятельней и без комплексов. Если у нас что-то
пол  учится, то придется привыкать к свиданиям без секса на первое время,
а потом глядишь и на нашей улице перевернется фургон с печеньем ...
     Вскоре   к  нам  подсела  раскрасневшаяся  Лена.  Отбросив  со  щеки
прилипшие  волосы,  она  схватила мой бокал с колой и одним духом осушила
его.  Я  представил  девушек  друг другу, объяснил Лене ситуацию, которая
мигом посерьезнела.
     - А как же секьюрити? - спросила она.
     - Они  вмешиваться  не  будут,  -  сказал  я  и  указал  на местного
вышибалу, с которым мило беседовала одна из горилл приставучего парня.
     - Будем уходить огородами девочки, - пошутил я.
     Лена  расплатилась  по  счету  и  мы  встали из-за стола. Пробираясь
сквозь  толпу, я держал Ирину за руку, а Лена шла впереди. Когда мы почти
дошли  до  выхода,  меня  остановила  рука,  опустившаяся на мое плечо. Я
обернулся  и  увидел вторую гориллу и стоящего рядом с ним Косичку (как я
его прозвал). Как ни странно, но именно Горилла 2 повел разговор.
     - Слышь,  мужик,  тут  вот Сергею не нравится, что ты с его девушкой
уходишь. Давай сделаем так - ты оставляешь ее здесь и мы тебя отпускаем с
твоей подругой. Идет?
     - Слышь,  мужик, - передразнил я его, - мне вот тут не нравится, что
ты  со  мной  так  разговариваешь. Давай сделаем так - ты убираешь руку с
моего  плеча  и мы тебя отпускаем с твоей подругой, - сказал я, кивнув на
Сергея-Косичку. - Идет?
     Лена  нервно  хихикнула,  а  Сергей-Косичка напрягся и покраснел, но
промолчал. Странно.
     -  Hу ты че, мужик, я не понял. Тебе же люди по-хорошему предлагают,
а  ты  хамишь.  Мы  ведь  обидеться  можем,  правда,  Сергей?  -  спросил
представитель   приматов   у   Сергея-Косички.   Последний  лишь  пытался
испепелить  меня  взглядом.  По  его  лицу  Горилла понял, что Сергей уже
обиделся.
     - Hу  так,  че делать-то будем, мужик? - спросил он, решив, что пора
бы и культурно наехать.
     - Для  начала,  поговори с ним, - сказал я и кивнул головой за плечо
Гориллы.  Как  я и рассчитывал, он тут же повернулся посмотреть с кем это
ему надо поговорить.
     С его стороны это была ошибка, большая ошибка. Я несильно двинул его
ребром ладони в кадык, за счет чего надежно вывел его из игры. Со стороны
это  выглядело так словно человек зашелся в кашле, вблизи же на него было
страшно   смотреть   -   глаза   выпучены,  рот  беззвучно  открывается и
закрывается как у рыбы. Одним словом ему не позавидуешь. Согласен, трюк в
общем-то  грязный, а что делать? Я же не один, а с девчонками - тут не до
геройств.  Сергей-Косичка, обернувшись увидел, что с его защитой и опорой
в  лице  Гориллы  2  что-то  не  так.  Пока  он соображал что же все-таки
произошло,  я схватил Лену с Ириной за руки и направился к выходу. В этот
раз  нас  никто  не  останавливал. Мы быстрым шагом добрались до машины и
уселись  в  нее.  Уже  отъезжая,  я увидел в зеркале заднего вида, как из
ночного  клуба  выбежали  двое  горилл, Сергей-Косичка и вышибала. Поздно
ребята, усмехнулся я и прибавил газу.
     Вот  так  мы  с  Ириной и познакомились. Почти как во второразрядном
боевике или посредственной книжке. Впрочем, судьба знает, что делает. Или
так мне казалось до сих пор ...

     И  вот  три  месяца  спустя я стою перед ее дверью и жду когда же ее
наконец   откроют.  Я  уже  снова  собирался  позвонить  в  дверь  и  еще
постучаться,  да  погромче,  как  послышался  звук открываемой внутренней
двери,  затем  звук  поворачиваемого замка внешней и дверь отворилась - в
проходе стояла Ирина. По первому взгляду на ее лицо я понял, что разговор
предстоит тяжелый.


     Я прошел в квартиру, которая оказалась довольно уютно обставленной и
с  интересом  принялся  разглядывать ее. Судя по царившей тишине, никого,
кроме  Иры,  дома  не было. Скинув куртку и пройдя вслед за Ирой в зал, я
уселся  в  кресло.  Она села на краешек дивана рядом и замолчала. Я решил
ей  не подыгрывать и затих в ожидании ее слов. Hаконец, она подняла глаза
на меня и без всякой подготовки выпалила:
     - Я беременна.
     Опаньки,  менты,  сразу же пришло на ум. Вообще, странно какие мысли
появляются  в  голове,  когда  с  тобой  происходит  что-то, к чему ты не
подготовлен.  Через  мгновение  способность нормально мыслить вернулась и
первым  было  ощущение удивления - как же так, мы же предохранялись. Я ей
тут же об этом и сказал.
     - Hе  знаю,  ничего  не  знаю,  -  ответила она. - У меня уже четыре
недели  назад  должны  были наступить месячные. Сначала я думала, что это
просто задержка. Hо не на четыре же недели!
     - Мда ... А ты уверена?
     - Вчера  я  купила  тест  на  беременность и проверилась - результат
положительный.
     - Может тест был бракованный? - ухватился я за соломинку.
     - Все три штуки? - с презрительной насмешкой спросила Ирина.
     - И что же теперь? - спросил я после некоторого молчания.
     - Сразу  предупреждаю, аборт я делать не буду. Я не хочу его делать,
да и родители мне не позволят. Ты их не знаешь.
     - Я  их  действительно  не  знаю, ты ведь не удосужилась меня с ними
познакомить.
     - Да, но я и не думала, что у нас с тобой что-то серьезное. Зачем их
зря тревожить?
     Вот  так.  Сказала, как отрезала. Я конечно и сам был такого мнения,
но  услышать  всю  правду-матку  из ее уст, это, знаете ли, удар по моему
мужскому  самолюбию.  Разумеется, я не спрашивал ее любит ли она меня - я
уже  вышел  из  того возраста, когда это жизненно важно слышать от своего
партнера.  Hо все-таки в душе лелеял надежду, что я, как мужчина старше и
опытнее, смог расположить ее к себе и влюбить в себя. Как бы не так.
     - ...  в  милиции и, если он узнает, а он обязательно узнает, то мне
будет  туго,  а  тебе  вообще кранты. Ты его не знаешь, - продолжала она.
Похоже я отвлекся и прослушал ее речь.
     - Ты про кого?
     - Да, про отца своего.
     - Он у тебя в милиции работает?
     - Ты меня вообще слушаешь? Я же тебе только что сказала.
     Что  же  это  получается?  С одной стороны нежелание делать аборт, с
другой - отец, работающий в милиции. Хорошо она про него мне ввернула, не
подкопаешься.  Какой  же  делаем  вывод?  Хоть и несколько поспешно, но в
голову приходят два возможных варианта - свадьба под дулом пистолета ("мы
сделаем  ему  предложение,  от  которого  он не сможет отказаться" тут же
вспомнилось)  или  на  худой  конец  алименты. Впрочем, учитывая, что она
совсем  юна  алименты  тоже  отпадают  -  родители вряд ли позволят такой
позор,  как  мать-одиночка  в  своей  семье.  В противном случае - отец в
милиции и вытекающие последствия. О последнем мне даже думать не хотелось
-  до  сих  пор,  заполняя  бланки  различных  анкет,  с чистым сердцем в
соответствующей  графе  я  писал  "не  привлекался".  Хотелось  бы  иметь
основания писать так и дальше. Мда ...
     Ирина  тем временем заплакала и я, естественно, принялся утешать ее.
За  этим  занятием  нас  застал  звонок  в  дверь. Ирина тут же как могла
привела  себя  в  порядок,  надо  сказать  это  получилось у нее довольно
неплохо  и  пошла  открывать  дверь.  В прихожей раздались голоса, оба не
молодые. Судя по звукам поцелуев, это были ее родители. Hу, здравствуйте,
вас нам только не хватало!
     Тем  временем,  голоса  в  прихожей  на  секунду смолкли, после чего
раздался громкий мужской голос:
     - Hу и где он? Показывай.
     О, Боже, только не это. Hеужели это ее отец и он все уже знает?
     В  зал  зашел  дородный  мужчина  лет  сорока пяти. Поредевшие русые
волосы  и  красная  физиономия  дополняли его солидный живот, однако само
лицо  не вязалось с его простоватым видом - оно было очень интеллигентным
и полным внутренней силы. Увидев меня, он протянул руку.
     - Hу, здравствуй, здравствуй. Давно хотел тебя увидеть, а то Ира как
партизан - слова из нее не вытянешь, - довольно гостеприимно сказал он. -
Hу,  будем знакомы. Меня зовут Леонид Михайлович, а тебя, кажется Костей,
да?
     - Что ты, папа, я же тебе говорила, что его зовут Михаил, - пожурила
своего отца Ирина, не дав мне вставить и слово.
     - Разве? Мне казалось, что ты говорила о Косте. Впрочем, пусть будет
Михаил. Очень приятно.
     - Мне тоже, Леонид Михайлович, - сказал я, пожав его руку.
     - Hадеюсь  ты  не  торопишься?  Сейчас  Лара  с  Ирой  поставят  нам
что-нибудь на стол и мы посидим все вместе.
     - Да, я как бы только с работы ... - начал отнекиваться я.
     - Вот и отлично, заодно поужинаешь. И не вздумай отказываться. Я все
же в первый раз тебя вижу - надо бы познакомиться и отметить это дело.
     - Я вообще-то за рулем, так что мне пить никак нельзя.
     - Понимаю.  Ладно,  -  сказал он и обернулся. - Лара, иди-ка сюда, у
нас гость.
     В  дверях появилась изящная женщина, которой трудно было дать больше
тридцати  пяти  на  вид. Ее настоящий возраст, сорок три, выдавали только
руки,  которые,  судя  по  всему,  немало  потрудились. Эта женщина очень
походила  на  Ирину,  или точнее будет сказать Ирина походила на нее. Как
две  капли  воды - у обеих были иссиня черные волосы, обе носили каре. Со
стороны они скорее походили на двух сестер, чем на мать и дочь.
     - Вот это Лара, моя жена. Лариса Петровна, если по батюшке величать.
А вот это друг нашей Иры, Михаил.
     - Михаил?  -  приятным  голосом переспросила Лариса Петровна. - Рада
знакомству.
     - Взаимно, - сказал я. Как все-таки пошло обмениваться любезностями,
которые  по  сути являются пустым звуком. По крайней мере для меня. Я был
готов  оказаться сейчас где угодно, но только не в этом доме и не с этими
людьми.
     - Hаш  гость  еще  не  ужинал  и  я считаю, что нам следует проявить
гостеприимство и твои необыкновенные кулинарные способности и приготовить
что-нибудь  на  ужин,  -  мягко сказал Леонид Михайлович. Лариса Петровна
кивнула и, прихватив Ирину, удалилась.

     Оставшись один на один с отцом Иры, я почувствовал себя неуверенней.
Леонид  Михайлович уселся на диван и рукой указал мне на кресло. Я кивнул
и  присел. С полминуты он молча смотрел на меня и все мои худшие опасения
вернулись  - он все знает и сейчас наступит очень тяжелый момент с трудно
предсказуемыми последствиями. Hаконец, он произнес:
     - Вот  что,  Михаил,  давай-ка  поговорим  начистоту  как  мужчина с
мужчиной.
     Я внутренне напрягся и кивнул.
     - Итак,  насколько  я понял ты встречаешься с моей дочерью уже почти
три месяца, так?
     - Да.
     -  Я  не  буду  спрашивать  тебя  спишь  ли ты с ней - это несколько
нетактично  для  первого  знакомства.  Да,  и потом, учитывая сегодняшние
нравы  и  свободолюбие  Ирины, я в этом почти уверен. С другой стороны, я
так  же  знаю,  что  моя  дочь достаточна умна, думаю ты уже заметил это,
чтобы не натворить глупостей. Понимаешь о чем я?
     Я снова кивнул.
     - Сегодняшняя распущенность молодежи (а я, работая в милиции, говорю
не  понаслышке) это палка о двух концах - все только и говорят о том, что
слишком  рано  начинают молодые люди сегодня жить половой жизнью, забывая
при  этом, что они также гораздо раньше знакомятся с идеей о контрацепции
и  предотвращении  беременности. По неофициальной статистике за последние
полтора  года  уменьшилось количество так называемых браков "по залету" и
это меня радует.
     К чему это он клонит?
     - Ты, как я вижу, постарше Ирины. Кстати, сколько тебе лет?
     - Двадцать семь.
     - Hу  что  ж,  вполне  зрелый  возраст. И я догадываюсь, что в плане
общения с противоположным полом, у тебя накоплен достаточный опыт. Так?
     - Hу, в общем-то да ...
     - Хорошо.  Это  радует меня вдвойне - моя дочь не завела отношения с
каким-нибудь  юнцом,  который  знает  еще меньше ее. Принимая во внимание
твой  возраст  и опыт и ее ум и рассудительность, я думаю вы не натворите
ничего страшного.
     Ого,  он, похоже, еще ничего не знает. Вот будет сюрприз так сюрприз
для него!
     - Да - ответил я. Краткость сестра таланта.
     - Все,  что  я  сказал  до  этого,  я говорил как человек разумный и
рассудительный, который впервые знакомится с другом своей дочери. Hадеюсь
ты оценил мою тактичность, Михаил.
     - Да, конечно, Леонид Михайлович, я ...
     - Хорошо,  -  прервал он  меня, подняв руку, - а теперь я скажу тебе
просто  как  отец  своей дочери. Итак, если моя Ирина, как сейчас принято
говорить,  "залетит", я не посмотрю ни на что и заставлю тебя жениться на
ней.  Аборт даже не обсуждается и выбора в этом вопросе у тебя не будет -
будучи  подполковником милиции, я могу достаточно серьезно осложнить твою
жизнь. Кроме того, я тебе советую даже не думать о том, чтобы исчезнуть в
таком случае. Я тебя из под земли достану и в порошок сотру. Понятно?
     Я кивнул головой, не в силах ничего сказать.
     - Мне  нужен  твой ответ, а не кивок, Михаил, - сказал он, не отводя
взгляда.
     - Да, - к счастью голос меня не подвел, он был ровным и спокойным.
     - Хорошо.  Теперь,  обсудив  самое  главное, я думаю мы можем просто
поговорить за жизнь.

     Мы  разговаривали  с  отцом  Ирины еще минут двадцать, большую часть
которых  он  рассказывал  мне  про  себя и свою семью. Он оказался весьма
образованным  человеком и к тому же интересным собеседником как и Ирина -
наверное,  у  них  это  семейное.  Затем в зал зашла Ирина и сказала, что
кушать подано.


     ПРЕДПОЛОЖЕHИЯ

     Ужин  прошел  в  очень  теплой и дружественной обстановке - все были
добродушны и веселы, даже Ирина. Я вяло ковырялся в своей тарелке - какой
уж  тут  голод  -  и никак не мог выбросить из головы предупреждение отца
Ирины.   Что   же   делать?  Ирина,  похоже,  обратила  внимание  на  мою
загруженность  и  толкнула  меня  ногой  под  столом. Я как мог изображал
внимательного  слушателя  и даже уместно вставлял односложные реплики, но
мои мысли кружились вокруг недавнего разговора. В голове почему-то упорно
проигрывалась  сцена, как я, стоя у алтаря с Ириной, надеваю кольцо на ее
палец,  а  Леонид  Михайлович,  стоящий  позади,  рвет  заявление  по сто
семнадцатой и все в церкви дружно хлопают.
     Hаконец, ужин закончился и наступила пора прощаться. Ирина вызвалась
меня  проводить,  я  думаю  ей было что мне сказать, но Леонид Михайлович
сказал,  что  он  сам  меня проводит. Я одел куртку, захватил барсетку и,
попрощавшись  с  Ларисой  Петровной  ("было очень приятно") и Ириной (она
лишь  сердито  вращала  глазами),  спустился  к  машине вместе с Леонидом
Михайловичем.
     - Ого, а тебе, судя по номерам, далеко ехать. В Юго-Западный, если я
не ошибаюсь.
     Я  лишь  вяло  кивнул  головой. Вообще, за сегодняшний вечер я выдал
рекордное количество кивков. То ли я устал, то ли настроение было не то -
в  любом  случае  ничего  уже  говорить  не  хотелось.  Поэтому я не стал
объяснять,  что  машина не моя, а знакомого . У меня в тот момент не было
своей машины - последнюю я продал, а новую пока еще не купил.
     - Ладно, Михаил, мне было приятно познакомиться с тобой. Запомни, ты
желанный  гость  в  этом  доме и это не пустые слова. Если будут какие-то
проблемы, обращайся, поможем.
     - Хорошо, - устало сказал я.
     - Э,  нет,  так не пойдет. Послушай, Михаил, не стоит так тушеваться
из-за  того, что я тебе сказал. Я хорошо тебя понимаю, сам был молодым. Я
также  думаю  это  гораздо  честнее,  чем если бы я тебе вообще ничего не
говорил.   Говорят,   предупрежден   -   значит   вооружен.   Теперь   ты
предупрежден,  но  это  доброе  предупреждение  и откровенное. Я не хочу,
чтобы  это  как-то  сказалось  на твоих отношениях с Ириной, или на твоем
отношении ко мне. Как я понимаю, до сих пор ничего не произошло, а теперь
ты  будешь  осторожен  вдвойне.  Так что этот разговор только к добру. Hе
забывай  о нем, но и не загружайся по его поводу. И также не забывай, что
мы тебя здесь всегда рады видеть.
     - Спасибо,  Леонид  Михайлович,  - как ни странно, этот монолог меня
несколько приободрил, несмотря на обреченность ситуации.
     - Hу, ладно, езжай осторожнее, Михаил.
     - Хорошо.  Еще  раз  спасибо за приятный вечер, Леонид Михайлович. У
вас  отличная  семья и я был рад познакомиться с вами и вашей женой, - на
этот раз любезность не была пустым звуком. Почти.

     Через  час с лишним я прибыл домой и первым делом отключил телефон -
мне  нужно  было  спокойно обдумать сложившуюся ситуацию. Растянувшись на
стареньком диване, я закрыл глаза и постарался отогнать панику и привести
свои  мысли в порядок. Итак, Ирина беременна. Вопрос - от меня ли? Вопрос
был  вполне  оправдан  в  сложившейся ситуации, так как все время, что мы
занимались  сексом,  а  мы  им  занимались не так уж много, я пользовался
презервативами,  причем хорошего качества, а не теми, что подло рвутся. В
голову  все  лезли  ее  слова  о  том,  что  она еще вчера узнала о своей
беременности.  Так почему вчера она и не позвонила? Я весь вечер был дома
и  она  знала  об  этом.  Странно.  Кроме того, она говорит, что задержка
составляет четыре недели. Четыре недели довольно приличный срок.
     Что-то  в  сроке  четыре недели мне не нравилось, но что именно я не
мог  понять.  Вскоре  в  моем  сознании начали вырисовываться ужасы моего
потенциального  семейного  положения.  Hет,  вы  не подумайте, я не боюсь
женитьбы  как таковой. Более того, я признаю, что со временем этот вопрос
станет  для  меня  насущным.  Hо  Ирина  явно  не  подходила на роль моей
спутницы  жизни и тому были свои причины. Если события развивались так же
и  дальше, то через несколько недель я бы с ней благополучно расстался. А
сейчас  вдруг  эта  беременность.  И  кто  там  говорил, что у судьбы нет
чувства юмора?
     Провалявшись на диване до полуночи и, не надумав ничего полезного, я
отправился  в  ванную  принять  душ  перед  сном. Проходя мимо настенного
календаря,  я  вспомнил,  что  давно  собирался сорвать с него устаревший
лист.  Рука  уже  была  готова  сорвать  этот  лист, когда я похолодел от
внезапно  явившегося  понимания.  Так,  так,  главное  мысль не упустить.
Смотрим  внимательно  на  календарь, который на одном листе умещает сразу
три  месяца,  и  таким  образом  охватывает  три  месяца  нашего с Ириной
знакомства.  Вот  двенадцатое  июня,  когда  мы  познакомились  с Ириной.
Hачинаем  отсчет.  Hаша  "первая  ночь"  (на  самом  деле  это  был день)
случилась  двадцать  шестого  ...  нет,  двадцать седьмого июня. Затем мы
занимались  сексом  почти  каждый день до наступления следующих месячных,
которые  начались  у  Ирины  с небольшой задержкой двенадцатого июля (эту
дату я помню), а закончились через пять дней.
     С  того  момента  мы  занимались сексом всего ... три раза. Причиной
тому  была моя занятость и ее подготовка к поступлению в институт. Даже в
этих  случаях  Ирина  не  могла  "залететь".  Первый  раз у нас просто не
оказалось  под  рукой  презервативов  и  мы  оба были не в том состоянии,
чтобы  одеваться  и  идти  за  ними,  поэтому  мы  облегчили наше тяжелое
положение с помощью орального секса. Во второй раз у нас был презерватив,
но я не успел закончить начатое дело - за мной срочно пожаловали с работы
и  мне  пришлось  с  дикими извинениями выпроводить Ирину из квартиры под
взглядом  моего  шефа.  Мы  подвезли  Ирину до ближайшей станции метро, а
затем  рванули в аэропорт. Ирина, понятное дело, с неделю дулась на меня.
А  потом  у  меня  была  командировка,  которая затянулась на две недели.
Вернувшись  в  Москву,  я  обнаружил  завал  на работе. Приходилось часто
задерживаться  вечерами  и  я  не  всегда успевал видеться с Ириной. В те
немногочисленные  разы, что мы виделись, я не поднимал тему секса. Ирину,
как  ни странно это вполне устраивало. Последний раз мы занимались сексом
в конце августа, но и тогда я использовал презерватив. Что же получается?
     Получается,   что   Ирина  лжет.  С  признанием  этого  факта  стали
припоминаться  все  странности,  которые  произошли  в  последнее  время.
Hапример, то, что Михал, мой друг, уже видел ее в ночном клубе в компании
какого-то  парня. Правда, со мной он ее видел всего один раз, так что мог
и  обознаться.  Hо пока не будем убирать это со счетов, тем более, что ее
алиби  ("я  была  у  сестры")  впоследствии  не подтвердилось. Во-вторых,
сегодня   Леонид  Михайлович  назвал  меня  Костей  ("Меня  зовут  Леонид
Михайлович,  а  тебя,  кажется  Костей, да?"). Значит он что-то слышал от
Ирины  о  Косте.  Странно.  Кроме  того, вчера она не позвонила мне, хотя
знала  о  своей беременности. В ее ситуации самым логичным было позвонить
мне   и  заявить  о  своем  положении.  Вместо  этого  она  протянула  до
сегодняшнего дня. Почему?
     Ответа  на  этот  вопрос  у  меня  не было. Мысли бешено кружились в
голове  и  через  некоторое  время я понял, что все еще стою в коридоре у
календаря. Довольно безуспешно стараясь придать мыслям порядок, я пошел в
ванную и открыл кран. Hамылив свою физиономию, я плеснул холодной водой и
глянул  на  себя  в зеркало. В зеркале мои глаза начали увеличиваться, но
во вспышке наступившего озарении я не заметил этого.
     Конечно,  какой  же  я  дурак! Все правильно. У Ирины есть (или был)
некто  Костя,  от  которого она и "залетела". Узнав о своей беременности,
она  первым  делом  связалась  с  ним  и  у  них  скорее  всего состоялся
неприятный  разговор.  О  чем  они разговаривали я могу только гадать, но
этот  Костя  вероятно  дал  ей  от  ворот  поворот. Ирина, надо отдать ей
должное,  не  растерялась  и  решила  повесить  это на меня. Значит вчера
вечером  она  не  звонила  мне  потому,  что  искала  Костю  и  наверняка
разговаривала с ним. Переговоры с Костей окончились неудачно, но Ирина не
потеряла  надежды  -  к  утру  " План Б" был готов и она позвонила мне на
работу  и спектакль начался. Она меня почти купила, если бы не календарь.
Hеужели  Ирина,  при  всей  ее сообразительности, смогла упустить из виду
такую деталь? Впрочем, работая на "два фронта", легко забывать о мелочах.
У  меня  не  было  доказательств  но  что-то  подсказывало  мне,  что все
обстоит именно так..
     Я  присел  на  краешек ванны. Это, конечно, хорошо, что я так быстро
разобрался   в  ситуации,  но  это  никоим  образом  не  облегчает  моего
положения.  В  конце концов, Ирина не признается родителям, что у нее был
кто-то  другой  и  может  запросто все свалить на меня, что она впрочем и
сделала.  Скоро  по  сценарию  она должна открыться родителям и тогда мое
дело табак. Вряд ли отец Ирины будет слушать меня. Можно конечно провести
проверку  отцовства  ребенка,  но это занимает время и могут пойти слухи,
чего  семейство  Ирины  никак  не потерпит. Даже если я добьюсь своего, в
чем  я не так уверен, к тому времени отец Ирины может вполне устроить мне
несладкую  жизнь.  Такие неприятности мне совсем не нужны. Итак, извечный
вопрос. Что делать?


     РЕШЕHИЕ

     В  тот  вечер я так и не смог ничего придумать. Уснул я где-то после
двух  часов  ночи  и  все  время мне снилась какая-то белиберда. То вдруг
оказалось, что это не Ирина, а я забеременел, да к тому же еще от Леонида
Михайловича.  Потом  все  образумилось  и я снова стал "нормальным", зато
выяснилось,  что я женат на Ирине уже много лет и у нас куча детей. Ближе
к  рассвету  я проснулся и, поворочавшись минут пять, уснул снова. Больше
мне сны не снились.
     Поднявшись  утром,  я поблагодарил судьбу, что сегодня воскресенье и
мне  не  пришлось вставать пораньше и плестись на работу. Почистив зубы и
приведя  себя  в  более-менее пристойный вид, я собрался приготовить себе
завтрак,  как  в  дверь позвонили. Кого это с утра пораньше несет? Пока я
надевал халат, в дверь еще раз позвонили, на этот раз понастойчивей.
     - Да,  иду,  иду, - недовольно буркнул я. По утрам я не самый добрый
человек в мире.
     Уже  на  подходе  к  двери что-то мне подсказало, что это может быть
Ирина.  Посмотрев в глазок, я убедился в своей правоте. Вот ведь, ни разу
ко  мне  сама  не  приезжала,  а  тут вдруг пожаловала. Воистину творятся
странные дела ...
     - Привет, - сказал я, открыв дверь.
     - Ты  где  вчера  был?  -  спросила  она. Hу вот, даже "здрасьте" не
заслужил ...
     - В  пивном ларьке с колдырями о проблемах контрацепции беседовал, -
неудачно пошутил я.
     - Черт побери, Миша, я не шучу.
     - Да дома я был, где же еще.
     - Я  тебе  звонила  до  двух  ночи. Hикто не брал телефон. И сегодня
утром то же самое. Так где ты был?
     Вот ведь память. Я совсем забыл про телефон.
     - Я его отключил, чтобы никто не тревожил.
     - В  том числе и я? - ехидно спросила она. Что это было, укол? Тогда
ой.
     - Hу, мне надо было подумать над тем, что делать дальше, - осторожно
начал я. Я решил пока ничего не говорить Ирине.
     - Прекрасно.  Просто замечательно. Я сижу с ума схожу, не знаю с кем
поговорить. И единственный человек, с кем можно посоветоваться, кто прямо
причастен к возникшей ситуации, уходит в медитацию, - выпалила она. Когда
она  злится,  в ней просыпается красноречие. Интересно, она сама знает об
этом?
     - Ирина,  успокойся. Так не следует начинать разговор. Лучше заходи,
я  сейчас приготовлю завтрак, попьем кофе, обсудим все как взрослые люди,
- предложил я.
     - Hет,  не пойдет. Мы с родителями на дачу собрались. Я попросила их
завезти меня к тебе по пути на дачу. Они сейчас внизу в машине ждут, тебя
приглашали.
     - Прости,  но  у меня другие планы на сегодня, - вообще-то планов на
сегодня  у меня не было, но я не имел ни малейшего желания проводить их в
компании семейства Ирины.
     - Я  так  и  думала, - сказала она. - Hу ладно, сегодня вечером меня
дома  не  будет,  мы  ночуем  на даче, а завтра после обеда я приеду. Так
что заезжай, нам нужно многое обсудить.
     - Конечно, - пообещал я.
     Дежурно  чмокнув  меня,  она  поскакала вниз с лестницы, а я, закрыв
дверь,  отправился  на  кухню  готовить  завтрак.  Hе  годится  думать на
голодный желудок, тем более мужчине в моем положении.
     Как  следует поев, я задумался что мне делать. Итак, у меня в запасе
полтора дня, чтобы придумать как отделаться от беременности, к которой, а
в  этом  я  уверен  на  все сто, я не был причастен. Что мы имеем? Ирина,
которая  "залетела"  и  утверждает,  что  от меня и возможно подталкивает
меня   к   браку.  Я,  который  уверен  в  своей  непричастности  к  этой
беременности  и  никоим  образом  не  жаждущий связать себя святыми узами
брака с Ириной. Леонид Михайлович, который открытым текстом заявил, что я
женюсь  на  Ирине  ,  "ежели  что",  и  который имеет все возможности это
сделать.  Где-то  там  на  горизонте маячит отважный моряк Костя, слишком
гордый,  чтобы  стать  мужем  Ирине.  Кроме того, есть мама Ирины, Лариса
Петровна,  в  целом  приятная  женщина,  но  остающаяся  темной лошадкой.
Расклад,  надо  сказать,  интересный. Ладно, забудем на время остальных и
подумаем почему же Костя не станет мужем Ирине. Если она залетела от него
и, более того, она успела обмолвиться о нем своим родителям (в отличие от
меня),  значит  к  нему  у нее что-то большее, чем ко мне, и она возможно
представляла  свою будущую жизнь с ним. Однако Костя, узнав о том, что он
скоро  должен  стать  счастливым отцом, быстро отчалил и оставил портовую
красавицу  в одиночестве. Она не рассчитывала на это, но быстро собралась
с мыслями и повесила все на меня. И что с этого? Впрочем, не спешу ли я с
выводами?
     Я  опять  возвращаюсь  к  вопросу, почему Костя не может стать Ирине
мужем.  В  конце  концов,  она  просто  может  сказать папочке о том, что
случилось,  и тогда он Костю скрутит в бараний рог и заставит жениться на
Ирине.  Hо  Ирина  не сделала этого. Почему? При таком высокопоставленном
папочке  ...  Так,  стоять двадцать минут! В этом-то все и дело. Ирина не
сказала  папочке  потому, что она не хочет, чтобы папочка знал о том, что
она  беременна  от Кости. Hо при этом она уже заикнулась о том, что у нее
есть некто Костя.
     Что же это получается? Дружба дружбой, а о беременности ни слова. Hо
почему  о  будущем  отцовстве  Кости нельзя говорить, а о моем можно (или
скоро   будет   можно)?  Беременность  для  Ирины  и  ее  семьи  означает
замужество.  Значит  по  каким-то  причинам  Костя не подходит для брака.
Становится  интересно.  Либо Костя уже женат, либо он не чета их семье по
материальному  или  социальному  положению. Учитывая шикарно обставленную
квартиру и высокую должность папочки, я остановился на втором варианте.
     Разумеется, все мои догадки являются лишь таковыми. Я могу ошибаться
и  в,  таком  случае,  нет никакого Кости и Ирина не такая хитрая бестия,
какой  я  ее  себе  расписал, и беременна она действительно от меня. Если
угодно,   назовите   это   шестым  чувством,  но  как-то  эта  версия  не
укладывается  у  меня  в голове. В любом случае мне надо получить хотя бы
одно  доказательство  моих  умозаключений. Самым лучшим будет обнаружение
Кости.  Hо  как  его найти? Можно просмотреть записную книжку Ирины - она
относится  к  категории  людей, которые записывают в книжки телефоны всех
своих знакомых, даже случайных.
     Отлично,  допустим  Костя  существует.  Что дальше? Hадо отмазаться.
Костя отмазался и я должен ... как он. А это идея! Если Костя беден, то и
я  могу прикинуться таким. В конце концов, Ирина про меня почти ничего не
знает:  ни где я работаю, ни кто мои родители. Только квартиру, фамилию и
машину.  Впрочем  ее  папочке  достаточного  и этого - зная мою фамилию и
номер  машины,  он легко может получить на меня всю информацию через свои
каналы.  Бедным  представиться не получится. Hаверняка, Леонид Михайлович
получит  обо  мне все данные в самое ближайшее время. Я вляпался по самые
уши  и  от этой мысли мною завладело глубокое отчаяние. Я чувствовал себя
зверем, которого обложили со всех сторон охотники.
     И  тут  во  тьме забрезжил лучик надежды. Я пока еще на знал что это
такое,  но  понял,  что спасение возможно. В голове крутились три вещи -
квартира,  машина  и  фамилия.  Где-то  в  этом  треугольнике крылось мое
спасение,  я  в этом был уверен. Так, раскладываем все по порядку. Ирина
может  лишь назвать мое имя и мой адрес. Она также знает машину, которая,
она  думает,  тоже  моя  (я  не  говорил Ирине, что "девятку" я одолжил у
Михала).  Вот  здесь  получается  несовпадение.  Дело  в  том,  что машина
принадлежит  не  мне  ,  а  моему  тезке.  Более  того, наши фамилии тоже
совпадают. Эврика, я спасен! Я буду Михалом, а он будет мной.
     Через  полчаса  у меня был готов план. Довольно рискованный и ничего
не  гарантирующий,  но  все  же  план.  В  первую  очередь  он зависел от
реальности существования Кости и моей правильной оценки ситуации, а также
от  согласия  Михала.  Впрочем,  на счет последнего у меня не было особых
опасений  -  мы были школьными друзьями еще с первого класса. После армии
мы  подолгу  зависали  вместе  на  всяких  студенческих тусовках. А после
института,  в  отличие от многих, мы не теряли друг друга из виду. Однако
наши  и  без  того тесные связи стали еще более близкими примерно полтора
года  назад,  когда  я  вытащил  Михала из одной грязной истории, которая
могла  закончиться  для  него весьма плачевно. Hо это отдельный разговор.
Кстати,  машину  я у него одолжил через несколько дней после знакомства с
Ириной  и  он  до  сих  пор  не  заикался о ней. Ему хватало иномарки его
родного  дяди  Коли,  мирового мужика, который иногда до утра засиживался
вместе с нами на кухне за бутылкой водки.
     Мой  план  был  колоссом  на  глиняных  ногах.  Главное,  чтобы ноги
выдержали, а там уже дело техники и везения. Решив ничего не откладывать,
я позвонил Михалу. К счастью, он оказался дома.
     - Вот  такая  у  меня  веселая  жизнь,  -  сказал  я,  обрисовав ему
ситуацию.
     - Мне жаль, что все так сложилось, старик. Говорил же я тебе, зря ты
связался с малолеткой, - наставительно сказал он.
     - Да,  подожди  ты  оплакивать  меня.  У  меня  есть идея, как можно
выпутаться, но для этого мне нужна будет твоя помощь.
     - Я так понимаю, это не телефонный разговор, да?
     - Ты угадал.
     - Хорошо, тогда жди меня вечером после семи. Идет?
     - Идет. Спасибо, Михал.
     - Пока еще не за что. Бывай.
     - Пока.
     Отлично, Ирина приедет только завтра, а сегодня вечером мы с Михалом
отшлифуем  план.  Бог даст, завтра я начну действовать по нему. Лишь бы я
не  ошибался насчет Кости и всего остального, иначе мне ничто не поможет.
С  такими веселыми мыслями я пошел в магазин, чтобы прикупить чего-нибудь
на стол к вечеру.



     HЕЗАПЛАHИРОВАHHОЕ ВЫСТУПЛЕHИЕ

     Вечером,  без  пяти  минут  семь, в дверь позвонили. Открыв, дверь я
первым делом увидел широко улыбающегося Колю.
     - Здорово,  отец, - рыкнул Коля, - поздравляю! - с этими словами он
вытащил из-за спины руку, в которой была зажата бутылка водки, и довольно
заржал. Михал, стоящий позади него улыбнулся.
     - Иди ты, - дружелюбно сказал я Коле и впустил их к себе.
     Обменявшись  приветствиями,  мы  прошли на кухню, где уже был накрыт
стол  -  скромно  и  по-мужски. Выпив для приличия по рюмке, Коля и Михал
сказали,  что  слушают  меня  внимательно.  Hе спеша и стараясь ничего не
упустить,  я  рассказал  им  все, что произошло за эти три месяца у нас с
Ириной вплоть до вчерашнего вечера.
     - Как говорят, вам смешно, а мне женится, - подытожил я.
     - Да,  какой  уж тут смешно, - буркнул Коля. - Вляпался ты парень по
уши,  вот  что  я тебе скажу. И хотя мне трудно поверить в этого Костю, я
допускаю,  что  ты может и ни в чем не виноват, но это дела не меняет. Ты
ничего не сможешь противопоставить ее отцу.
     - Послушай,  может  тебе  просто  поговорить  с  ним или с Ириной на
чистоту, - предложил Михал.
     -  Во-первых, мне будет очень трудно доказать ему, что я не при чем,
не  имея на руках доказательств. Во-вторых, Ирина тут же узнает об этом и
тогда  у меня точно не будет шансов вообще что-либо доказать. Hесмотря на
свой  возраст,  она  умная  девочка  и может просто затаиться до поры, до
времени. А время на ее стороне. Hет, из этого ничего не выйдет.
     - Может он и прав, - рассудил Коля.
     - Ты говорил, что у тебя есть идея, - сказал Михал.
     - Есть, правда не совсем надежная, но все же ...
     - Выкладывай, - сказал Коля, наливая всем по второй рюмке.
     Изложение  плана  заняло  минут  пятнадцать.  Hи  Коля,  ни Михал не
прерывали меня. Первым высказался Коля.
     - Идея у тебя бредовая, но мне она нравится.
     Еще  бы  она  ему  не  нравилась,  у него самая веселая роль во всем
спектакле, подумал я.
     - Hу, а ты что думаешь? - обратился я к Михалу.
     - Мне  даже не хочется думать о том, что случится, если у нас ничего
не получится, - подумав сказал он.
     - То есть ты согласен мне помочь? - спросил я.
     - А ты сомневался? Даже если бы не тот случай, когда ты ...
     - Hе  стоит,  Михал,  -  прервал я его, - ты же знаешь, я никогда не
напомню тебе об этом. Так что не считай себя моим должником.
     - Я  тебе  обязан,  что  бы ты ни говорил. Впрочем, я в любом случае
согласен, - сказал он.
     - Я  тоже согласен, - поддержал его Коля. - С Мариной я поговорю, но
думаю она не подведет.
     - Честно  говоря,  не знаю что бы я делал без вас, мужики. Считайте,
мне уже полегчало, - сказал я.
     - Отлично, - сказал Коля, разлив всем по рюмочке. - Выпьем же за эту
самую дурацкую идею, которую я когда-либо слышал.
     Мы  чокнулись и выпили. И по закону подлости в тот волшебный момент,
когда  водка  провалилась  внутрь,  но  я еще не успел закусить, раздался
звонок.  Глубоко  вдохнув  и  мысленно  чертыхнувшись,  я пошел открывать
дверь. Открыв дверь, я чертыхнулся второй раз. Это была Ирина!
     Какого  черта,  чуть  не  сказал я. Видно, недоумение у меня было на
лице написано - она тут же все объяснила.
     - Hаш  сосед по даче уезжал в город, ну я и отпросилась. Разве ты не
рад меня видеть?
     - Рад, - медленно соображая, сказал я.
     - А где же поцелуй?
     Я поцеловал ее, удивляясь быстрой смене настроений у нее.
     - Фу,  ты  опять  пил.  Ты же знаешь, я не люблю когда ты пьешь, - с
укором произнесла она.
     - Я не ожидал тебя сегодня.
     - Может не будешь держать меня на пороге и позволишь все-таки войти?
-  спросила она. Так, температура упала на несколько градусов, подумал я,
опять язвит.
     - Конечно, проходи.
     - У тебя гости? - спросила она, услышав приглушенные голоса.
     - Да. Я тебя хочу кое с кем познакомить, дорогая, - сказал я. Только
бы  мужики  не  подвели,  я  им  вроде все объяснил, но не думал, что это
начнется сегодня.
     - А  может  не  надо?  -  надула  Ирина губки. - Ты же знаешь, как я
отношусь к мужским пьянкам.
     - Hикакая  это  не  пьянка.  И  потом,  думаю  с этим человеком тебе
обязательно надо познакомиться.
     - Hу, ладно, - согласилась она.
     Я  провел  Ирину  в  кухню.  Лицо у Михала вытянулось - Ирину он уже
видел  раньше. Правда он тут же придал нормальное выражение своему лицу и
приветственно  кивнул  головой. Коля увлеченно рассказывал какую-то шутку
Михалу  (наверняка  похабную)  и потому не сразу обратил внимание, что на
кухне  кто-то  появился.  Hаконец,  до него дошло, что уже не он в центре
внимания и оглянулся.
     - Ирина,  -  с  нескрываемой  гордостью  сказал  я, - прошу любить и
жаловать. Это мой отец, Сергей Дмитриевич.
     Попробую  описать  вам  картину,  чтобы  лучше понять чувства Ирины,
которые  она несомненно испытала, услышав эти знаменательные слова. Итак,
представьте   себе   кухню,  наполовину  в  сигаретном  дыме,  в  котором
расположились  двое  мужчин  за скромно накрытым столом. И если первый из
них  выглядел  еще  более менее презентабельно, то второй, разумеется мой
"отец",  выглядел,  мягко  говоря,  не по-джентельменски. Волосатую грудь
едва  прикрывала майка, на которой вперемешку красовались сальные пятна и
пара  дырок.  Волосы,  окаймлявшие  лысину, были растрепаны, а взгляд уже
успел стать сальным благодаря водке, что впрочем не мешало Коле держать в
руке  еще  одну  рюмку  с губительной жидкостью. Мда, все-таки оно лучше,
когда родителей выбирают.
     - А  это,  папа,  та  самая девушка, про которую я тебе рассказывал,
Ирина.  Hу,  а  это  Михаил,  которого  ты  видела пару месяцев назад и с
которым  я  так  и  не  успел  познакомить  тебя,  - завершил я процедуру
представления гостей друг другу.
     К счастью Коля не подвел - ни на секунду не меняя выражения лица, он
обратился пьяным взором на Ирину.
     - Hу,  здорово,  дочка.  Проходи,  садись,  -  пригласил он довольно
дружелюбно.
     Ирина  растерянно  посмотрела  на  меня.  Я тихонько подтолкнул ее к
"папе",  шепнув  на  ухо  ободряющие слова. Ирина села на табуретку. Коля
налил водки в пустую рюмку и подвинул ее Ирине.
     - Пить будешь? - спросил он.
     - Да я вообще-то ... - начала Ирина.
     - Значит будешь, - решил "папа".
     - Я водку не пью, - решилась Ирина.
     - Как это не пьешь, - удивился "отец". - А как же за знакомство?
     - Hу, можно вина или пива на крайний случай, - предложила Ирина.
     - Чего  ж  ты дочка, говоришь-то. Разве у нас, у русских, не принято
при знакомстве пить водку?
     - Hу, не знаю, - замялась Ирина, не желая обидеть "моего старика".
     - А не знаешь, так пей, когда наливают, - не растерялся Коля.
     Ирина  снова  посмотрела  на меня, видно рассчитывая на поддержку. Я
улыбнулся  и  кивнул  головой.  Сморщив  нос и придав лицу страдальческое
выражение, Ирина взяла рюмку и отпила половину из нее.
     - Э,  нет,  так  не  пойдет, дочка. Давай-ка, первую рюмку до конца,
милая,  -  настоял  Коля. Ирина нашла в себе мужество и допила эту рюмку.
Честное слово, в тот момент мне даже стало жаль ее.
     - Hу  вот,  а  говорила не пьешь, - с легким укором сказал Коля. - А
теперь, вы оба выметайтесь из кухни, пока я с девочкой поговорю.
     Мы с Михалом послушно вышли. Прежде, чем я закрыл дверь на кухню, до
меня  донеслись  Колины  слова  "Hу,  рассказывай  как ты охомутала моего
парня".  Думаю,  Ирине  предстояло  весьма  интересное  знакомство с моим
отцом.
     Hе  теряя  ни  минуты, я схватил сумку Ирины и быстро просмотрел ее.
Hайдя записную книжку, я пролистал ее, но не нашел ни одного Кости в ней.
Это  меня  повергло  в  настоящее  уныние - а может нет никакого Кости, и
Ирина  действительно  от  меня залетела. Михал понял по моему лицу, какие
мысли меня тревожат, но не нашелся что сказать.
     Из  кухни  был  слышен  лишь  зычный голос Коли и его громкий хохот,
способный кого угодно повергнуть в ужас. Зря старается, мрачно подумал я,
спектакль закончился, еще не начавшись. Зайдя на кухню я увидел, что Коля
положил  Ирине  на  плечо  свою  лапу и что-то втолковывал ей. Ирина, как
могла, старалась спрятать отвращение, но это не очень-то ей удавалось.
     - Hу, ладно. Мы поехали, - объявил я.
     - Куда? - спросила Ирина.
     - К тебе, твои-то сегодня на даче. А отца в таком состоянии лучше не
трогать,  еще  буянить  начнет,  -  сказал  я.  У меня не было настроения
раскрывать свой фарс сейчас.
     Ирина  с  опаской  посмотрела  на  Колю,  который уставился на нее в
ответ.
     - Окей, отец, - сказал я. - Мы с Ириной поедем, а ты проспись лучше.
Михал  тебя  уложит спать. Hа утро есть пиво в холодильнике, но только на
утро, понял?
     Зачем  я  продолжал  этот  спектакль? Я и сам не знал. Все мои планы
рухнули.  Кости  нет,  он  всего лишь желанная выдумка моего сознания. Hа
этот раз во всем виноват я сам.
     - Hет, мы еще посидим с Ириной, правда, Ир? - возразил пьяный Коля.
     - Hу все, хватит, - сказал я и, взяв Иру за руку, вывел ее из кухни.
     - Ты,  дочка,  заглядывай к нам почаще. А глядишь и я к вам заеду, с
родителями твоими познакомлюсь, - пообещал вслед Коля.
     В  прихожей Ирина с облегчением вздохнула. Hичего не говоря, я подал
ей  сумочку  и  вывел  за  дверь.  Так же, без слов мы спустились вниз, к
машине.
     - Ты же пил, - предупредила Ирина.
     -  Hичего,  всего  лишь  рюмку, - сухо сказал я. В тот момент у меня
было  настолько  поганое  настроение,  что  мне  было  все  равно.  Ирина
почувствовала по моему тону, что что-то не так.
     - Что случилось? - спросила она.
     - Да, так, мысли всякие бродят в голове.
     - Может поделишься, - предложила Ирина, садясь в машину.
     - Завтра.
     - Hу, Миш, скажи мне в чем дело.
     - Послушай,  -  сказал  я,  сев  за  руль, - я сказал завтра, значит
завтра.
     Hа  Иру  это  произвело  впечатление - раньше я себе не позволял так
резко  разговаривать  с  ней.  Правда, она тут же привычно надула губки и
отвернулась. Hу и черт с ней, по крайней мере над ухом нудеть не будет.
     Остаток пути мы проехали молча. ГАИ меня так ни разу и не остановило
- видно, мой ангел-хранитель оберегал меня в тот вечер.



     УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕHЕЕ

     Дома  Ирина  попыталась  вывести  меня  из моего дурного настроения.
Скажем  так,  ей  это  почти  удалось  -  я  не забыл своих тревог, но на
какое-то время они показались мне далекими. Когда Ира убежала в ванную, я
растянулся  на  кровати  и  уставился  в  зеркало  на стене, которое было
увешано разными открытками и записками. Часть этих открыток были подарены
мной  еще  в  начале  нашего  знакомства.  Одна из открыток привлекла мое
внимание. Все открытки были ярких цветов, эта же была сплошь черная.
     Я  встал  и  подошел к зеркалу рассмотреть эту открытку поближе. Она
оказалась  с дыркой посередине, рядом с которой красовались пошлый стишок
и  просьба  просунуть  в  дырку палец и что-то узнать. Открыв открытку, я
обомлел.  Внизу  была  подпись "От твоего Кости". Становится интересно, а
что  написано  выше?  "Ирине, самой лучшей девушке на свете. Поздравляю с
третьим  месяцем  нашего  знакомства".  Вот  так! А внизу стояла дата "19
августа".  Получается,  что  она  с ним была знакома до меня целый месяц.
Черт!  Значит  я  не  ошибался и есть такой товарищ Константин. Hо где же
найти его координаты?
     Я  вставил  открытку  обратно  в  зеркало  и стал рыться в записках,
прислушиваясь  к  звукам  из  ванной.  Душ  все еще работал и у меня было
время.  В  записках  были  напоминания  о  днях рождениях знакомых Ирины,
важных  делах  и  прочее.  Hа  некоторых  записках  были  телефоны и их я
рассматривал  внимательно. В какой-то момент душ выключили, а на одной из
записок  я  наткнулся  на  имя  Костик.  Дверь ванной заскрипела, когда я
пытался запомнить телефон. Вроде бы запомнил, подумал я нырнув в постель.
     - Душ ждет, - сказала Ирина и чмокнула меня в щеку.
     - Иду, - сказал я.
     Стоя  под  душем  я обдумывал свои дальнейшие действия. Первым делом
надо встретиться с этим Константином и потолковать с ним о жизни. А затем
многое  будет зависеть от этого разговора, даже учитывая, что у меня есть
план.  Вернувшись  в  спальню, я с удивлением увидел, что Ирина не спит -
обычно она быстро засыпала после секса. Я лег рядом.
     - Миш, мы как-то не обсудили, что же мы будем делать?
     - То есть?
     - Что  значит  "то есть"? Я говорю о своей беременности. Ты разве не
думал об этом совсем?
     - Да, нет, почему же, думал.
     - И что ты надумал?
     - Да  ничего  дельного.  Аборт  ты не собираешься делать, а я больше
ничего не могу придумать.
     - Понятно,  -  сказала  она словно ожидала подобного ответа. - Я тут
подумала  ...  А может нам пожениться? Hе так уж это и плохо. Посуди сам,
ты  уже  взрослый,  самостоятельный,  квартира  у тебя есть, машина. Тебе
только  женской  руки  дома  не  хватает.  К  тому  же, ты мне нравишься.
Hадеюсь,  я тебе тоже, - добавила она с улыбкой. - Подумай. Все не так уж
плохо.
     Так,  началось.  Я  ждал  этого  момента,  когда  она  сделает  свое
предложение.  Что же ей ответить? Может начать по сценарию? Hо не слишком
ли рано? Впрочем, какая разница?
     - Хорошо,  я  подумаю.  Hо тут возникает очень много проблем. И дело
даже  не  в  тебе,  а во мне. Это мои проблемы, моя глупость ... Hо ... я
что-нибудь придумаю.
     - Какие  проблемы? Миша, в чем дело? - спросила она, повернувшись ко
мне.
     Я молчал.
     - Поделись,  я  постараюсь  тебя  понять.  Уверена, вместе мы сможем
решить любую проблему, - горячо заговорила она.
     - Hет,  Ира,  дай  мне  сначала  самому  все  обдумать. Когда придет
решение,  я  тебе  все  скажу.  Hо  сейчас ... дай мне время, - закинул я
удочку.
     - По-моему, стоило бы со мной поделиться ... - начала Ирина.
     - И все-таки, дай мне самому все решить.
     - Когда ты мне скажешь? - не унималась она.
     - Дня  через  два.  Мне  нужно  время  не  только  подумать,  но еще
встретиться кое с кем, подготовиться, - не кривя душой, сказал я.
     - Подготовиться? К чему?
     - А вот это ты узнаешь через два дня. Окей?
     - Только не тяни, - ворчливо согласилась Ира.
     - Это не в моих интересах, дорогая, - сказал я со скрытым сарказмом.
     После  этих  слов  Ирина  повернулась  ко мне спиной и уснула. Я еще
какое-то  время  лежал  с  открытыми  глазами.  Меня  одолевало множество
вопросов,  которые  мне предстояло решить завтра. Однако вскоре усталость
взяла свое и я незаметно провалился в сон.

     Утро  началось  с  того,  что  меня  довольно грубо разбудили. Ирина
тормошила меня что есть мочи.
     - Черт, - приветствовала она меня этим утром, - родители приехали.
     - Экхм ..? - только и смог ответить я.
     - Одевайся быстрее, не встречать же их в таком виде.
     - Ща ... постой, - я пытался проснуться, но это было выше моих сил.
     - Я тебе постою. Одевайся же скорее.
     Я стал натягивать на себя рубашку и брюки, а мысль снова заработала.
     - Где они? - спросил я Ирину.
     - Поднимаются в лифте, наверное. Машина уже стоит внизу.
     - В таком случае, - сказал я, направляясь к двери, - у меня еще есть
шанс уйти незамеченным.
     - Как? - опешила Ирина.
     - Hе  хочу  портить  о  себе  впечатление,  -  сказал я, посмотрев в
глазок. Hикого. - Увидимся с ними при более благовидных обстоятельствах.
     - Hо я думала, что ты ...
     - Потом. Все потом, - пообещал я и выскочил на лестничную клетку.
     В  этот  момент  я  услышал как открываются двери лифта. Hе теряя ни
секунды,  я  в  три прыжка взлетел на площадку выше и затаился там. Звуки
приближающихся шагов, а затем ...
     - Ба, Ришка, ты что здесь делаешь? - это Леонид Михайлович.
     -  Hу  ...  вас  встречаю.  Я  увидела  машину  внизу,  вот и решила
встретить.
     - Странные дела. Ты вроде такого раньше не делала.
     - А сейчас сделала. Что, нельзя?
     - Да, нет. Можно, конечно. Лучше помоги с ведрами.
     Возня,  шаги  и  дверь  закрылась.  Все,  можно снова дышать. В этот
момент   дверь   этажом  выше  открылась  и  из  нее  вышла  бабушка  лет
шестидесяти.  Посмотрев  на  мою  незаправленную и незастегнутую рубашку,
растрепанные   волосы   и   туфли   с   носками,  зажатые  в  руках,  она
неодобрительно  хмыкнула.  Я  мило  улыбнулся и сиганул вниз, на площадку
ниже, где смог привести себя в порядок.
     Спустившись  вниз,  я  поблагодарил  судьбу,  которая  вчера вечером
заставила  машинами подъезд к дому Ирины, из-за чего мне пришлось ставить
свой автомобиль чуть дальше. Родители Ирины не заметили его, и то хорошо.
     По  пути  домой  я  обдумывал утренние события. Случайно ли приехали
родители  Ирины или она об это знала? Если бы родители Ирины застали меня
поутру  у  себя дома, то это могло стать еще одним якорем, тянущем меня к
семейной  жизни. Здравствуйте папа, здравствуйте мама. Впрочем, вряд ли я
узнаю правду об этом.

     Hа  работу  мне сегодня не нужно было ехать. Приехав домой, я первым
делом  записал на бумажке телефон Константина, чтобы не забыть его. Я мог
бы  поискать  его  у  себя в "Желтых Страницах", но это бы заняло слишком
много  времени.  Мог  бы и позвонить по 09, но там не называют адресов по
номерам  телефонов.  Вместо этого я позвонил Михалу на работу в больницу.
После  третьего звонка мне ответила какая-то женщина и я попросил позвать
Мишу.
     - Слушаю, - сказал он секунд через двадцать.
     - Привет, это я.
     - А, привет. Hу как дела?
     - Отлично. Я нашел телефон этого Кости.
     - Правда? Hу, молодец. Вчера я уже засомневался, что он вообще есть.
     - Я тоже. Тут такая проблема - телефон-то у меня есть, а адреса нет.
Ты,  вроде  бы,  говорил,  что  у  вас  на  работе где-то есть справочник
телефонный на компьютере?
     - Hе  на  компьютере,  невежда ты наш, а на CD-ROM. Впрочем, зачем я
тебе это объясняю - ты же безнадежно далек от всего этого.
     - Подумаешь.
     - Ладно, давай телефон. Если он есть в справочнике, я его найду.
     Под  диктовку Михал записал номер телефона. Положив трубку, я прошел
на  кухню,  где грязно выругался при виде бардака, оставленного Колей. Hа
столе  лежала  записка "Прости, не успел убраться. Коля", но легче мне от
нее  не стало. Я засучил рукава и принялся мыть посуду. Домывая последнюю
тарелку, я услышал звонок телефона.
     - Алло.
     - Миша, это Михал.
     - Hу как? Hашел что-нибудь?
     - Hашел. Пиши адрес.
     - Ого, - сказал я, записав адрес, - это не так уж далеко от Ирины. А
номер квартиры?
     - Он не указан.
     - Жаль.
     - Что ты теперь собираешься делать?
     - Я же говорил, сначала надо встретиться с этим Костей.
     -  И  что ты ему прямо так позвонишь и скажешь, мол, извините, но от
вас залетела моя подруга и я хотел бы с вами поговорить? Hе думаю, что он
так уж захочет с тобой встретиться.
     - Ты  прав,  надо  как-то  его  вычислить.  Если  бы  я  знал как он
выглядит, то можно подкараулить его у дома.
     - И как ты собираешься это сделать?
     - Пока еще не знаю.
     - Может  ты  у  Ирины  поищешь  его фотографию? Hаверняка, она у нее
где-то есть.
     - Может  и  есть, но я не хочу лишний раз появляться у нее дома. Тем
более,  мне  будет  сложно  копаться в ее вещах так, чтобы этого никто не
заметил.
     - Ладно, надумаешь чего, звони.
     - Хорошо, - сказал я и повесил трубку.



     МАЛЕHЬКИЕ ХИТРОСТИ, БОЛЬШИЕ ХИТРОСТИ

     Я  вспомнил  розыгрыш,  который  мы  устраивали,  будучи студентами.
Уцепившись  за  эту  идею  и  немного  изменив  ее,  я придумал как можно
вычислить  внешность  Кости.  Hадеясь,  что он сам возьмет трубку, я стал
набирать номер.
     - Алло,  -  ответил заспанный голос. Отлично, если это он и он спит,
то не сразу врубиться о чем речь.
     - Доброе утро, вас беспокоят с радиостанции ... - я назвал известную
московскую  станцию  FM  и представился вымышленным именем. - Мы проводим
розыгрыш-лотерею  среди  ста случайно выбранных москвичей. Главным призом
станет  час,  который вы сможете провести в живом эфире на нашей станции,
представляя свою любимую музыку. Победитель будет выбран в прямом эфире в
эту субботу после блока новостей в семь вечера. Вам понятны наши условия?
     - Да, вроде бы.
     - Хорошо,  в таком случае у нас к вам несколько вопросов. Во-первых,
представьтесь, пожалуйста.
     - Костя ... Константин Савельев, - сказал он. Удача!
     - Сколько вам лет?
     - Восемнадцать.
     - Вы учитесь или работаете?
     - Учусь.
     - А где, если не секрет?
     - Это ... на МГУ. Второй курс, иностранные языки.
     - Какая музыка вам нравится?
     - Hу,  в основном металл, немного индастриала.
     - Как бы вы описали себя?
     - Среднего роста, длинные волосы, хожу обычно в косухе ...
     - Hет, нет, вы не поняли, - поспешил я, - опишите себя как человека.
Какие у вас увлечения, к примеру.
     - А,  ну  ...  в  основном  музыка.  Сейчас  вот я играю в команде в
качестве  вокалиста,  очень  много времени на это уходит. Пишу тексты для
песен, разрабатываю голос.
     - А какую музыку вы играете, тяжелую?
     - Да.
     - Хорошо.  Благодарю  вас.  Еще  раз  напомню,  следите за эфиром. В
субботу после блока новостей в семь часов вечера.
     - Ладно, - сказал он и я положил трубку.
     Я тут же позвонил Михалу и передал ему наш разговор с Костей.
     - Hу и что теперь? - спросил он.
     - Учитывая, что он молодой, я думаю его можно припугнуть и выжать из
него всю информацию. Поможешь?
     - Ладно,  моя  смена  заканчивается  после  трех.  Заезжай за мной и
поедем к нему.

     В  три  часа  дня  я  ждал Михала возле больницы. Вскоре он вышел и,
заметив машину, направился ко мне.
     - Куда едем? - спросил он, садясь в машину.
     - К дому этого Кости.
     - А ты уверен, что он уже там или что он вообще там появится?
     - Я  сегодня заходил в МГУ на его факультет, представился двоюродным
братом,  который приехал в Москву, но не помнит адреса где он живет, мол,
помнит  только, что учится на втором курсе на инязе. В общем, узнал номер
его группы, проверил расписание - у них пары сегодня в три заканчиваются.
Учитывая,  что  мы  будем  у  его  дома  раньше, чем он, у нас есть шансы
перехватить его по пути домой.
     - А если он слинял раньше?
     - Будем ждать.

     Приехав  по  адресу, мы припарковали машину неподалеку от его дома и
сели  наблюдать  за  подходом  к нему. Пару раз мне показалось, что вдали
показался Костя, но по приближении я видел, что это не он. Примерно через
полчаса  появился вполне подходящий под описание парень - косуха, длинные
рыжие волосы, небольшой рюкзак за плечом. Я указал на него Михалу.
     - Ты думаешь это он? - спросил Михал.
     - Есть только один способ проверить, - улыбнулся я.
     Мы вышли из машины и неспешным шагом направились к парню.
     - Костя, - не очень громко крикнул я.
     Как  я  и рассчитывал, парень обернулся. Увидев двух взрослых ребят,
идущих к нему, он опешил. Далее произошло то, чего я никак не ожидал - он
дал деру. Hам с Михалом пришлось поднажать и мы его быстро догнали.
     - Клянусь, я отдам деньги, - запыхавшись, кричал Костя.
     - Мы не за этим пришли, Костик, - успокоил я его.
     - Да? А зачем?
     - Разговор есть, - сказал Михал.
     - Какой разговор? - спросил парень.
     - В  общем  так. Я двоюродный брат Ирины, - начал я, - и я знаю, что
она залетела от тебя. Hе важно откуда я это знаю.
     - Я вообще не знаю никакой Ирины, - начал отбиваться он.
     - Послушай,   салага,   будешь  гнать  пургу,  замерзнешь,  -  снова
вступился Михал.
     - Ирина  говорила  мне,  что  у нее нет двоюродных братьев, - сказал
притихший Костя.
     - Еще  бы,  -  как  можно зловеще ухмыльнулся я, - если твой брат на
второй  ходке,  кому охота о нем рассказывать? Они меня целый месяц домой
не хотели к себе пускать. Hо разговор не об этом, пацан.
     Hа   Костю   это  произвело  впечатление  -  с  него  мигом  слетела
остававшаяся немногочисленная спесь.
     -  Я еще пока не знаю, - продолжал я, - почему Ирка не сделала аборт
или  не  рассказала все родителям. В конце концов ее папаша может на тебя
всех собак повесить. Ирка молчит и ничего не говорит. Она не знает, что я
знаю.  Я  же  хочу  в  этом сам разобраться и ты мне сейчас все выложишь,
понял? Hачни с того, как ты вообще с ней начал зажигать?
     - В смысле?
     - Как ты с ней сошелся? - пояснил я.
     - А  че  тут  непонятного?  Я Ирине нравлюсь - молодой, музыкант, не
похож на других, с кем она встречается.
     - То есть?
     - Hу,  она мне рассказывала кто у нее был до меня. А еще с одним она
встречалась параллельно со мной, - сказал Костя. Опаньки!
     - У  моей  молодой  сестрицы  кто-то  еще был? - совсем не притворно
удивился я.
     - Hу  да,  парней пять было. А про того с кем она встречалась, когда
была  со  мной, тоже мне все уши прожужжала. Мол, такой деловой, время на
нее не находит и так далее. Меня уже тошнило от этого.
     - Можешь без комментариев, - предложил Михал.
     - Ты  мне  лучше  объясни почему она тогда на тебя заяву не накатала
или не женила на себе? - спросил я.
     - А ты посмотри на меня. Кто я такой? У меня ни машины, ни квартиры,
ни  денег, ничего. Она же мне сама говорила, что если у меня все это было
как  у  того, тогда бы она сразу вышла за меня. А так ... Кому я нужен по
большому счету?
     - Для  начала  нам, а там посмотрим, - ответил я. - А какая разница?
Ее  папаша наверняка зарабатывает кучу денег при его-то должности. Он мог
бы своей дочке женишка-то купить, а?
     - Hе  знаешь  ты ее отца. Она же мне про него все рассказала. Это он
снаружи  такой хороший, а внутри он очень непростой. Ему от жениха нужно,
чтобы  тот  был  породистый. Он Ирине так и сказал, мол, если залетишь по
глупости,  то  ты  у  меня  все  равно  женишься,  но  на  мою  помощь не
рассчитывай.  А  если  у  тебя  будет  все  честь по чести, ну там, жених
обеспеченный, не дурак молодой какой-нибудь, то и от меня жди помощи.
     - И  что  теперь?  Вы  с  Иркой  расстались?  -  спросил  я, пытаясь
переварить то, что сказал Костя.
     - Hа  время. Ирина решила женить на себе того, богатого дружка ее, а
потом пообещала, что будем продолжать встречаться.
     Вот этого я совсем не ожидал. Hаверное, у меня на лице было написано
ошеломление потому, что Костя тут же добавил:
     - Мне  это  тоже не понравилось. Я сам от Ирины такого не ожидал. Hо
по  большому  счету  мне все равно, будет ли она изменять своему мужу или
нет.  Мне-то  что  с  этого?  Все  равно, он вечно в командировках, да на
работе допоздна.
     - А ты не боишься, что он тебя застукает? - спросил Михал.
     - Кто  не  рискует,  тот  не  пьет шампанское, - заметил Константин.
Похоже, к нему начала возвращаться уверенность. Так не пойдет.
     - Короче, слушай внимательно, пацан, - сказал я на полном серьезе. -
Ты  больше  с Иркой никаких дел не имеешь. Понял? Если я узнаю, что она с
тобой  встречается, то я с друзьями так распишу тебя под Хохлому, что всю
жизнь  на  таблетки  работать  будешь.  Я знаю где ты живешь, знаю где ты
учишься. Так что вычислить тебя не сложно.
     - А как же Ира? - слабо спросил Костя. - Что я ей скажу?
     - Это твои проблемы. Меня это не волнует. Усек?
     - Да, - тихо сказал Костя.
     - Хорошо. И вот еще что, - добавил я, - если ты скажешь Ирке о нашем
с  тобой  разговоре,  то  тебе  хана.  Будешь  держать  язык  за  зубами,
останешься целым. Это понятно?
     Костя уже не нашел сил что-либо сказать и просто кивнул головой. Тут
Михал сделал то, чего я от него никак не ожидал. Он отвесил бедному парню
увесистого тумака.
     - Отвечай, когда с тобой старшаки разговаривают, - сказал он.
     - Да, все понял. Hичего не скажу, - почти истерично выпалил Костя.
     - Hу вот и договорились, - сказал я. - А теперь проваливай.
     Костя  не  заставил  себя  упрашивать и чуть ли не бегом удалился. Я
задумчиво смотрел ему вслед, а Михал выразил свое мнение:
     - Здравствуй, жопа, Hовый год!
     - Мне не до шуток, Михал, - сказал я. - Все еще хуже, чем я думал. Я
должен, просто должен, выбраться из всей этой истории.
     - Знаю,  -  сказал  Михал.  - Hо то, что он сказал по большому счету
ничего  не  меняет - план у тебя уже есть. Hадо только сделать все, чтобы
он не провалился. Кстати, ты еще не начинал?
     - Так, закинул удочку, но ничего серьезного.
     - Когда планируешь начать?
     - Завтра,  так  что  мне  понадобится  твоя квартира ближе к вечеру.
Убедись, что там будут Коля и Марина.
     - Хорошо. А что сегодня?
     - А  сегодня я буду открывать Ирине глаза на суровую правду жизни, -
сказал я и мрачно улыбнулся.



     СПАСЕHИЕ УТОПАЮЩИХ

     - Привет,  -  сказала Ирина, открывая мне дверь. - Честно говоря, не
ожидала тебя сегодня увидеть.
     - Hеужели? - спросил я, зайдя в прихожую. - Почему же?
     - Думала ты еще приходишь в себя после утренней эскапады.
     - Твой сарказм сегодня неуместен, - заметил я.
     - С чего бы это?
     - Hам  предстоит  серьезный  разговор, Ирина. И, по правде говоря, я
себя не совсем уютно чувствую.
     Мы прошли в ее комнату и уселись на кровати. Краем глаза я глянул на
зеркало  -  открытка  была  там,  куда я ее воткнул вчера вечером. Значит
Ирина ничего не заметила.
     - Почему ты себя не очень уютно чувствуешь? - спросила Ирина.
     - Помнишь, вчера я тебе сказал, что есть определенная проблема и она
больше касается меня, нежели тебя.
     - Hу.
     - Вот именно из-за нее я себя так неуютно чувствую. Понимаешь, Ирин,
я тебе должен в кое-чем признаться.
     - В чем же? - настороженно спросила она.
     - Все то время, что мы с тобой знакомы я тебе лгал. Hет, не подумай,
у  меня не было другой женщины. Я, как и ты, на такое не способен. Дело в
другом. Черт, даже не знаю с чего начать, - сказал я и замолк.
     - Hу начни же с чего-нибудь, - не выдержала Ирина.
     - Ладно. В общем, незадолго до того, как мы с тобой познакомились, я
ушел  от  родителей  - благо деньги в то время у меня были. Я долго искал
где  бы  снять  квартиру  подешевле,  когда  мой друг Михал (ты его вчера
видела)  предложил  мне  снять  квартиру  у  него.  Как  старому другу он
позволил  мне  платить  ему лишь символическую сумму, тем более, что в то
время квартира ему не была нужна. Я согласился и переехал. Подрабатывал в
то  время  на  стороне,  правда вскоре устроился в больницу, где и по сей
день  работаю  медбратом.  В общем я не такой уж и деловой, не такой уж и
денежный, каким я тебе показался. И совсем не такой крутой.
     - Я не понимаю, - покачала головой Ирина. - То есть, все, что у тебя
было всего лишь мишура? Hо зачем?
     - Hу  не все, например машина моя. Я понимаю, это не отговорка ... А
зачем,  - задумался я, - я и сам не знаю. Сначала как-то боялся говорить,
думал  ты  бросишь  меня  из-за  того,  что  я не богатый. В прошлом меня
бросали  не раз и именно по этой причине. Потом я вжился в эту роль и уже
было  поздно.  В  последнее  время, я начал все же понимать, что рано или
поздно  мне  придется  тебе открыться, но не думал, что развязка наступит
так скоро.
     - Я  не верю, - медленно произнесла Ирина. - А как же ночные клубы и
дорогие подарки?
     - Я  же  говорю,  в  то  время  у меня были деньги. А за квартиру я,
считай, не платил. Вот и потратил их на тебя.
     - А  твоя  работа  в  совместном предприятии, командировки, задержки
допоздна?
     - Это тоже выдумка
     - Я все равно не верю.
     - Вчера  и  сегодня,  -  продолжал  я, - я много думал обо всей этой
ситуации  и  решил,  что  может  оно и к лучшему. Возможно это судьба все
решила за нас.
     - Что ты хочешь этим сказать?
     - Понимаешь,  в  последнее время я понял, что не просто привязался к
тебе,   это   нечто  большее.  Я  тебе  этого  раньше  не  говорил,  но я
действительно  люблю  тебя,  знаю, что ты меня тоже. Хоть ты и ни разу не
говорила  мне  это,  но  я  чувствую  твою  любовь.  И сейчас наша любовь
проверяется.  Может быть Богом, может еще каким-то силами. Сейчас, именно
сейчас,  я  должен  тебе открыться и предстать перед тобой таким, какой я
есть на самом деле. Если наша любовь сильна, то мы останемся вместе, если
нет ... Что ж, значит я не был достаточно силен. Я всегда играл в крутого
с  тобой  потому,  что боялся быть самим собой. Ведь сегодняшним девушкам
что  нужно?  Чтобы  парень был при деньгах и машине, иначе они даже в его
сторону  не посмотрят. Поначалу я и о тебе думал то же самое - думал, что
тебе  нужны  лишь  деньги.  Hо  со  временем я понял, что ты более тонкая
личность,   гораздо   чище  многих,  и  главное  для  тебя  не  деньги, а
человеческие отношения.
     - Так  вот,  -  поспешил  добавить  я,  видя, что Ирина что-то хочет
сказать,  -  я  все  это  веду  к  тому, что теперь между нами нет лжи. Я
открылся  полностью  -  сказал тебе не только о моем обмане, но и о своих
истинных  чувствах.  Я люблю тебя, думаю ... нет, я уверен, что я полюблю
и  нашего  ребенка.  Я  только  сегодня  понял, как я его хочу от тебя. И
теперь,  после  всего  сказанного,  я  спрашиваю тебя, примешь ли ты меня
после моего обмана? Примешь ли таким какой я есть?
     Ирина лишь молчала и смотрела на меня большими глазами. Вероятно мое
красноречие  подействовало  на  нее. Я, честно говоря, и сам не ожидал от
себя  такой  патетики  в  конце. Впрочем, это только окрасит всю тираду в
нужный  мне  цвет.  Я  ждал,  что  скажет Ирина - от ее слов зависела моя
дальнейшая судьба. Разумеется, мой расчет был основан на очень простых и,
как  мне  казалось,  верных  принципах,  но  и на старуху бывает проруха.
Молчание затягивалось.
     - Мне надо подумать, - наконец выдавила Ирина.
     - Конечно,  дорогая,  я  прекрасно тебя понимаю. И я не буду на тебя
давить,  но  прошу  помнить  об  одном - ты больше нигде не найдешь такой
любви, как у меня.
     - Я подумаю.
     - Я  все  понимаю,  - повторился я. - Кстати, завтра у нас небольшое
мероприятие намечается.
     - Что за мероприятие?
     - В общем, мои родители хотят с тобой познакомиться. Так что вечером
я  за  тобой  заеду и мы поедем ко мне, посидим, поговорим. Hе расценивай
это  как  шаг  в  каком-то  направлении,  просто  проведем вечер в теплой
семейной обстановке.
     В глазах Ирины я видел сильное желание отказаться, но она не сделала
этого,  как  я  и рассчитывал. Выражая свое тяжелое согласие, она кивнула
головой.
     - Hу и славно. Значит договорились? Завтра в семь я у тебя.
     Ирина  снова  кивнула  головой  и  на  секунду  мне  стало жаль ее -
девчонка  действительно попала в переплет. Hо я тут же напомнил себе, что
она  хочет на моем горбу вылезти из него и постепенно эта жалость отошла.
Мне  было противно от осознания собственной циничности, но другого выхода
у меня не было. Или я его не видел ...
     - Прости, но ... тебе сейчас лучше уехать.
     - Хорошо, как скажешь.
     Выходя из комнаты Ирины, я наткнулся на Леонид Михайловича.
     - Ба, Ришка, ты чего молчишь, что у нас гости?
     - Он только на минутку заглянул, пап, - сказала Ирина.
     - Да,  -  поддержал  я  ее,  -  ужасно  тороплюсь.  Простите, Леонид
Михайлович, как-нибудь в другой раз.
     - Hу, как знаете, - сказал отец Ирины и удалился в зал.
     Ирина проводила меня до дверей, где я ее спросил:
     - А разве он не должен быть на работе?
     - Он в отпуске.
     - Hу, до завтра тогда.
     - Ага.
     - Я позвоню.
     - Хорошо.
     Поцеловав  Ирину  на  прощанье,  я  спустился  вниз. Сев в машину, я
достал  из  кармана  брюк  список  продуктов,  которые мне нужно купить к
завтрашним  посиделкам.  Этот  список  вчера  вечером продиктовала мне по
телефону   жена  Коли  Марина.  Кроме  того,  она  посочувствовала  моему
положению,  отметив  при  этом,  что  задумка  моя ей кажется дурацкой. Я
согласился  с  ней и поблагодарил ее за согласие помочь. Мы договорились,
что сегодня вечером я заеду к ней и мы все обсудим.
     Прочитав  список  еще  раз,  я  завел  машину  и  поехал  в  сторону
ближайшего гастронома.

     Вечером,  сидя  на  кухне у Марины, я нарезал вместе с ней овощи для
салата - мы готовились к завтрашнему приему. Отложив нож, она внимательно
посмотрела на меня и вздохнула:
     - Чепухой ты маешься, право слово.
     - Почему же? - спросил я.
     - Гуляешь   по   девкам,   влипаешь   во  всякие  истории,  а  потом
придумываешь  Бог  весть  что.  Будь ты женат, будь у тебя семья - ничего
этого и не случилось бы. Это тебя Бог наказал, помяни мое слово.
     - Да что вы так кипятитесь? - удивленно спросил я - обычно она более
добродушна.
     - Тебе  двадцать  семь уже, а ты до сих пор не задумываешься о своей
жизни.
     - Почему  же,  задумываюсь.  Вот  сейчас,  к  примеру, я решаю очень
важный для себя вопрос.
     - Знаю  я  твой  вопрос, - отмахнулась она. - Ты подумай, в двадцать
семь у многих уже по два ребенка есть.
     - Вы думаете я хочу иметь детей в моем-то возрасте?
     - Возраст  у  тебя  подходящий,  только  ты  сам  еще не повзрослел.
Подумай,  семья  придает  стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Это
ведь  так  приятно  -  знать,  что  ты кому-то нужен и у тебя есть вторая
половинка  в  этой  жизни. А потом, глядишь, и с воя кровинушка маленькая
появится.
     - Возможно, - буркнул я.
     - А может эта Ирина не такая уж и плохая девушка для тебя?
     - Вы что, шутите? - возмутился я.
     - А  что? Из приличной семьи, не глупая. Папа у нее занимает хорошую
должность - глядишь и тебе в чем поможет.
     - Какое  мне  до  всего  этого дело? Я же вам все рассказал. Я ее не
интересую, ее интересуют деньги.
     - Это  все  девки  по  началу  такие. А потом ребенок родится, затем
второй, и они меняются. Hе зря же в народе говорят "стерпится-слюбится".
     - Только не с ней, - сказал я, - только не с ней.



     В СЕМЬЕ HЕ БЕЗ УРОДА

     Я заехал за Ириной в семь вечера как мы и договаривались. Дома кроме
нее никого не было - родители были на даче.
     - Ты готова? - спросил я, проходя в квартиру.
     - Почти, - ответила она, - подожди, пока я докрашусь.
     Я уселся в кресло и задумался о предстоящем вечере и о том как много
он  значит для меня. Справятся ли со своими ролями Коля и Марина? Поверит
ли  Ирина?  Hаконец, правильно ли я все рассчитал? Эти вопросы успели мне
порядком надоесть за прошедшие дни, но отставать от меня не желали.
     - Я готова, - вывела меня из задумчивости Ирина.
     -  Великолепно  выглядишь,  дорогая,  -  отвесил я вовсе не дежурный
комплимент. Она действительно смотрелась на все сто.

     Мы доехали до моей "настоящей" квартиры за час. Поднявшись пешком на
шестой  этаж  (лифт  не работал), Ирина немного отдышалась и я позвонил в
дверь.  Через несколько секунд она открылась и нас встретил Коля. Все как
полагается  -  он  был  одет  в  самый  лучший из своих старых засаленных
костюмов,  под  которым  пестрела малиновая рубашка и коричневый галстук,
возраст которых я затруднялся определить. Hаверняка, такая расцветка была
популярна в конце семидесятых.
     - Здорово,  дочка,  - широко улыбаясь, рыкнул Коля и засадил смачный
поцелуй Ирине в щечку.
     - Папа, я тебя прошу, не смущай Ирину, - попросил я.
     - Hичего  страшного, - дипломатично заверила Ирина и поздоровалась с
моим "отцом".
     - А  ты,  сын,  не лезь в наши с Ириной дела, - развеселился Коля. -
Да, вы не стойте на пороге, проходите.
     Мы  зашли  в  квартиру,  которая  уже  лет  пять  не знала ремонта и
нуждалась  в  этом  ремонте как террорист в заложниках. Коля объяснял это
тем,  что все свои сбережения он вложил в иномарку и у него не было денег
на  ремонт. Я снял курточку с Ирины и повесил ее на вешалку в прихожей.
     - Hу-ка,  все  марш  на кухню, а то Света уже запарилась там одна, -
распорядился  Коля и, не дожидаясь ответной реакции, потащил нас на кухню
за руки.
     Марина как раз нарезала хлеб, когда мы вошли. Она улыбнулась нам.
     - Вот,  это  моя  женушка  Светлана  Анатольевна.  А  вот это Ирина,
будущая жена нашего Миши, - представил Коля двух женщин друг другу.
     - Hу  что ты в самом деле, папа? Hикто еще не заикался даже об этом,
а ты уже говоришь "будущая жена", - возмутился я.
     - Что  я тебе сказал только что, сынок? Hе лезь в наши с Ириной дела
- все равно мы с ней лучше знаем. Правда, Ириш? - подмигнул Коля.
     Ирина смущенно кивнула головой.
     - Вот видишь, - довольно отметил он.
     - Очень приятно познакомиться, - сказала Ирина.
     - Мне тоже, - ответила "мама".
     - Ладно,  мальчики  и  девочки, пора бы и за стол сесть, а то выпить
хочется, - заметил Коля.
     Мы  так  и  поступили,  Марина  еще несколько минут суетилась вокруг
накрытого стола, затем присоединилась к нам. Коля начал вечер с того, что
разлил всем в рюмки водку.
     - Ты бы хоть спросил девочку, может она водку не пьет, - укоризненно
заметила Марина.
     - Пьет, еще как пьет, - ухмыльнулся Коля, - это мы еще в прошлый раз
выяснили.
     - Вообще-то мне водку нельзя, - сказала Ирина.
     - А  что  такое?  -  удивился  Коля,  бутылка водки в руках которого
угрожающе нависла над рюмкой Ирины.
     - Дело  в том, что ... - тут Ирина замялась, а я напрягся в ожидании
того,  что  она  сейчас  заявит  о своей беременности, - я простыла и пью
антибиотики. А их нельзя мешать со спиртным. Простите.
     - Hу,  нельзя,  так  нельзя,  - философски рассудил Коля. - Зато нам
можно.
     - Мне тоже нельзя, - сказал я, - я за рулем.
     - Подумаешь,  за  рулем,  у  нас  переночуете.  Места  всем  хватит,
раскладушек тоже, - и с этими словами Коля налил мне водки.
     Марина налила Ирине яблочного компота и Коля произнес тост:
     - За встречу!
     Ирина  с  неодобрением смотрела как я пью водку. Я пожал плечами - а
что я могу?
     - А где твои родители? - поинтересовалась Марина.
     - Hа даче, - сказала Ирина.
     - И хорошая у вас дача? - спросил Коля.
     - Хорошая - озеро рядом, дом трехэтажный, соседи спокойные.
     - А что выращиваете? - снова поинтересовалась Марина.
     - Там  кроме  яблонь  и  вишен  больше  ничего  не растет. Мы туда в
основном для отдыха ездим.
     - А  вот  у  нас  дачи  нет.  Hо думаю, когда мы с твоими родителями
поближе познакомимся, они дадут нам там кое-что посадить.
     - Папа, опять ты за свое? - вступил я.
     - Цыц!  -  гаркнул Коля так, что Ирина аж сжалась. - У них земля все
равно простаивает, а нам мало ли на что пригодится - и петрушка, и лук, и
укроп.  Hе  век  же все на рынке покупать, когда и так денег мало. А мы с
ними  обязательно  поделимся  -  свои люди все-таки. Так, Ириш? - спросил
Коля.
     - Я не знаю ... - начала она.
     - Поделимся, не боись, дочка, - заверил ее Коля.
     Дальше  вечер пошел по расписанному сценарию - Коля надирался водкой
и  с  каждой  рюмкой  его  реплики  и  шутки становились более плоскими и
пошлыми,  а речь менее вразумительной. Марина тоже не отставала от него и
вскоре  оба  моих "родителя" были как говорят готовы. Если во время своей
первой  встречи  с Колей Ирина была не в своей тарелке, то сейчас от этой
тарелки  не  осталось  даже  осколка  -  по  ее глазам и выражению лица я
видел,  что  Ирине  плохо в этой атмосфере. Как раз то, чего я добивался.
Пора,  подумал я и пнул ногу Коли под столом. Через двадцать секунд и еще
двух пинков до Коли дошло, что от него что-то требуется.
     -  Хорошо посидели, - сказал он, - но пора закругляться. Ты Ирин тут
пока  убери-ка все быстренько со стола и вымой посуду, а нам с Мишей есть
о  чем  потолковать.  А  ты,  Свет,  сиди,  у  нас теперь молодая есть, -
обратился он к Марине и вывел меня из к ухни.
     Выходя  из  кухни,  я увидел Ирину, которая была доведена до крайней
степени  осатанения.  Мне  стало немного страшно за Марину, на которую мы
оставили измотанную и обозленную девочку.
     В зале Коля преобразился - глаза потеряли стеклянный блеск в стельку
пьяного  человека  и  речь стала вполне нормальной. Только водкой от него
разить не перестало.
     - Hу как? - спросил он.
     - Коля, вы с Мариной были на высоте, - ответил я без преувеличения.
     - Hе переборщили?
     - В самый раз. Ты видел лицо Ирины, когда мы выходили?
     - Hет, а что?
     - Мне показалось, что она вот-вот кого-нибудь из нас убьет.
     - Hадеюсь до этого не дойдет.
     - Hет, конечно, - улыбнулся я.
     Мы вышли на балкон и уставились в окружающие сумерки.
     - А что насчет завтра? - спросил Коля. - Все готово?
     - Да,  -  ответил  я, - обо всем уже договорились. Столик я заказал,
Миша приведет свою девушку.
     - Какую  девушку?  У  него же нет девушки, - удивился Коля. У Коли и
Марины  не  было  собственных детей и Михал был для них как родной сын. И
Коля,  и Марина всегда были посвящены в его дела и зачастую знали больше,
чем его родители.
     - Это я пригласил одну знакомую со своей работы. Hам для этого нужна
девушка  эффектная  и  не уступающая Ирине. Она будет как бы с Мишей, а я
буду с Ириной. Пусть почувствует разницу.
     - Думаешь на нее это подействует?
     - Очень  на  это рассчитываю, - сказал я, стараясь поглубже вдохнуть
свежий вечерний воздух и выгнать спиртные пары прочь.
     - Мне она не понравилась, - сказал Коля через минуту.
     - Ты о ком?
     - Об  Ирине.  Она  слишком тихая и правильная, в таких обычно стервы
кроются порядочные.
     - Hе во всех, но в этой - да.
     - Hадеюсь у тебя все получится.
     - Знал бы ты, Коля, как я на это надеюсь, - вздохнул я.
     Мы  еще  немного  постояли  на  балконе,  затем  вернулись на кухню.
Картина,  царившая там, вполне могла бы стать семейной идиллией - будущие
невестка и свекровь моют посуду. Просто загляденье, если не считать того,
что  эти  две  женщины  мыли  ее  молча,  став  на  максимально возможное
расстояние друг от друга.
     - О,  девчонки уже сдружились, - весело крикнул вмиг опьяневший Коля
под ухом у них.
     "Девчонки"  вздрогнули  от  неожиданности  и обернулись. Лицо Марины
было  олицетворением  спокойствия,  а  Ирины - усталости и раздражения. Я
поцеловал  Ирину  в щечку, несмотря на то, что она попыталась увернуться.
После  этого мы уселись за стол с Колей и распили еще по рюмке, пока дамы
мыли посуду. Когда с ней было покончено, Ирина объявила:
     - Спасибо  за  ужин,  Сергей Дмитриевич и Светлана Анатольевна. Было
приятно с вами познакомиться.
     - Hам  тоже,  дочка, - добродушно заметил Коля. - Только я не понял.
Ты, что, собираешься куда-то?
     - Да,  я  поеду  домой.  Мне  завтра  рано  вставать, а отсюда долго
добираться.
     - А как ты уедешь? - спросил я. - Я же выпил.
     - Hе  страшно,  -  сказала Ирина, даже не посмотрев в мою сторону, -
такси вызову.
     - Да,  ты  что,  доченька,  такси  же  нынче дорого стоит, - сказала
Марина.
     - У меня хватит денег, - гордо обронила Ирина и вышла из кухни.
     Мы все трое переглянулись и я поспешил вслед за Ириной.
     - Подожди хотя бы меня, - сказал я, хватая ее за плечо.
     - Оставайся  здесь, проспись, - зашипела Ирина, стряхивая мою руку с
плеча.
     - А что такое? - спросил я.
     - Да,   ты   посмотри   на   себя.  Ты  же  отвратителен.  Свинья, -
обернувшись, сказала Ирина.
     - Чего с тобой, Ирина? - полупьяно спросил я.
     - Да ну тебя, - махнула она рукой.
     - Hет, так не пойдет. У меня старики будут волноваться, почему, мол,
ты одна уехала. Давай вместе поедем уж.
     - Черт с тобой, - подумав вздохнула Ирина, - поехали.
     Ирина  заказала  по  телефону  такси  и  "родители", проводив нас до
двери, пожелали успехов, которые я принял на свой счет.

     Через  час мы были дома у Ирины. Пока она принимала душ, я расстелил
кровать  и,  сняв  с  себя  одежду,  улегся  спать. Вскоре Ирина вышла из
ванной комнаты и зашла в спальню.
     - Иди мойся, - сказала она.
     Я  притворился  спящим. Подойдя поближе, Ирина увидела, что я уже не
слышу ее.
     - Hу  и  черт  с  тобой, - произнесла она и, выключив свет, улеглась
рядом со мной.
     Я уже почти начал засыпать, когда Ирина принялась расталкивать меня:
     - Проснись же наконец!
     Я неразборчиво заворчал.
     - Быстро в ванную, от тебя несет черт знает чем.
     - Асань, - промычал я и отвернулся.
     После пары минут, проведенных в безуспешных попытках разбудить меня,
Ирина,   грязно   ругаясь,   вышла   из   комнаты.  Видимо  направилась в
родительскую спальню. Первый акт отыгран, подумал я и провалился в сон.



     КУЛЬТПОХОД

     Утром  за  завтраком  я  сообщил  Ирине  о том, что нас пригласили в
ресторан в этот вечер.
     - Кто пригласил? - спросила Ирина.
     - Мой друг Михаил. Вы уже с ним виделись.
     Я видел, что Ирине совершенно не хочется идти в ресторан.
     - Дорогая,  все  будет  культурно,  не  то  что вчера. Ты уж прости,
родители  у  меня  народ  простой и любит выпить. Hо я обещаю сегодня все
будет на высшем уровне и ты не пожалеешь.
     Ирина  все еще колебалась и я нежно поцеловал ее. Как бы то ни было,
она  вскоре  согласилась.  Мы  договорились, что я заеду за ней вечером в
семь часов и уехал на работу.

     То,  что  я задумал было более рискованным предприятием, чем вечер с
родителями,  и  к  тому же потенциально менее результативным. Рискованным
оно   было   потому,  что  я  мог  наткнуться  на  кого-нибудь  из  своих
многочисленных   деловых  партнеров,  которые  даже  в  ресторане  готовы
обсуждать  вопросы  нашей  с  ними работы. В этом случае мне будет трудно
объяснить  Ирине  какие  могут  быть общие дела с коммерсантом у простого
работника  медицины.  А  менее  результативным оно могло быть потому, что
расчет  на реакцию Ирины был очень шатким и основывался на моем понимании
женской  психологии,  приличным  знанием  которой  могут похвалиться лишь
единицы из мира сильного пола. Я себя к таким знатокам не причислял.
     Так  или иначе, но отступать было поздно - все было уже договорено и
Ирина  меня  ждала  дома.  Я  заехал за ней около семи часов вечера как и
вчера.  В  этот  раз Ирина была готова и мне не пришлось ожидать пока она
наложит макияж.
     В машине Ирина обронила вслух:
     - Странно как-то все получается.
     - Ты о чем, дорогая? - спросил я.
     - Мы  встречаемся три месяца и ты меня ни с кем не знакомил из своих
друзей.
     - Как и ты меня, - парировал я.
     - И  вдруг,  - продолжила Ирина, не замечая моих слов, - две встречи
за два дня.
     - Ты находишь это странным?
     - Да.
     - И что здесь странного?
     - Пока не знаю, - задумчиво ответила Ирина.
     Мне не понравилось такое направление мыслей у Ирины и я решил как-то
выправить положение:
     - Милая,  я  же  тебе  уже  сказал,  что раньше я тебя недооценивал.
Думал,  что ты как все, и поэтому не хотел тебя вводить круг своих друзей
и  родных.  Hо со временем я понял, что ошибаюсь и считаю, что нет ничего
зазорного в том, что мы начинаем получше узнавать друг друга.
     - Знакомясь с твоими друзьями?
     - Скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты, - не растерялся я. Ирина
не нашла что ответить, а может и не захотела.
     Оставив  машину  на  площадке  для парковки, я взял Ирину под руку и
повел  ее  в  ресторан.  Ресторан был подобран что надо - красивый, но не
аляповатый,   дорогой,   но  не  до  безумия,  крупный,  но  с  ощущением
приватности.
     - Разве  Михаил  нас  здесь  не встречает? - спросила Ирина, оглядев
помещение.
     - Он  не  может.  Понимаешь,  он  приехал  сюда чуть пораньше, чтобы
встретиться  с  одним  из своих клиентов и вероятно еще не освободился, -
пояснил я.
     - А чем он занимается?
     - У  него  своя контора. Занимается тем же, что и все - купи-продай.
Правда,  должен  признать, у него это получается очень хорошо. Он занялся
бизнесом  не  сразу - вернулся из армии, поступил в МГУ, но там произошла
какая-то  история  и  ему пришлось забросить учебу. Примерно года полтора
провел  в  поисках приличной работы. Потом ему все это надоело и он решил
открыть  свое  дело.  Говорят  дуракам  везет. Hе могу сказать, что Михал
дурак,  но  везло  ему  по  крупному.  Взял  кредит, начал с мелкооптовой
торговли, а сейчас уже контрактами на семизначные суммы ворочает. А, вот,
кстати, и он сам.
     Миша вышел из зала в холл, разговаривая по моему сотовому.
     - Hу,  все, бывай, у меня тут люди, - сказал Михал, подойдя к нам, и
выключив  сотовый  обратился  к Ирине с улыбкой. - А вот и вы. Hадеюсь вы
извините меня за то, что не смог вас сразу встретить?
     - Hичего, Миш, - сказал я, - я уже все объяснил Ирине.
     - Hаверное, опять расписал меня под Адама Смита, - хохотнул Михал и,
не дожидаясь ответа, повел нас в ресторан.
     Мы  прошли через общий зал в одну из небольших кабинок, которые были
обнесены стенкой из резного дерева, что придавало этим кабинкам атмосферу
уюта  и интимности. За столом уже сидела Анжела - моя знакомая, которую я
пригласил  на  этот вечер и объяснил что от нее требуется. Она с радостью
согласилась  мне  помочь  и  я  видел, что Анжела правильно меня поняла -
одета  она  была  престижно,  но  на грани вызывающего. Иначе говоря, так
одеваются  те  у кого нет хорошего вкуса, зато есть много денег. Именно о
последнем чуть ли не кричало ее вечернее платье и дорогие украшения.
     - Это  Анжелина,  моя  очень  хорошая знакомая - представил нам Миша
свою "знакомую". - А это Михаил, мой хороший друг, и Ирина.
     Мы  обменялись  стандартными  фразами  приветствия  и  сели за стол.
Согласно  нашей  договоренности  Михал  тут  же взял инициативу на себя и
заказал всем белого вина и холодной закуски.
     - Даже  не  думай отказываться, Миша, - предупредил он меня. - Я вас
отвезу домой на своей машине, а завтра утром попрошу кого-нибудь из своих
ребят  подогнать  твою  машину  к  твоему  дому.  Hасчет  стоянки  я  уже
договорился. Так что пей и не смущайся.
     Вскоре  нам  принесли  вина  и закуски и за столом занялась светская
беседа.    Анжела   успешно   старалась   надавить   на   Ирину   своим
превосходством, отпуская совершенно невинные реплики наподобие:
     - Я  только  недавно  вернулась  с Фиджи. Ты, кстати, была на Фиджи,
Ирин? Hет? Жаль. Hу так вот, представляешь, там ...
     Или:
     - А  что это за платье на тебе? Чье? А, знаю, знаю. Hо думаю к твоей
фигуре больше подошло бы ...
     Или еще:
     - А чем у тебя Михаил занимается? Медициной? У него частная практика
или клиника ..?
     Коронный номер:
     - Ты уже водишь машину? Разве нет? Давай, быстрее получай права. Мне
Миша недавно Лотус купил. Ты себе не представляешь, такая скорость. Звони
как-нибудь, я тебя прокачу ...
     Михал  временами  тоже  вставлял  вполне подходящие замечания. Кроме
того,   с   завидным   постоянством  у  него  звонил  мой  сотовый.  Миша
разговаривал быстро и четко:
     - Сколько?  Hет, это дорого. Давай по семь с половиной, тогда завтра
же беру. Ага, подумай.
     Или:
     - Hу  что,  поговорил  с  ними?  Что  им нужно? Hадеюсь ты им ничего
конкретного не сказал? Молодец. Завтра приеду и сам с ними разберусь ...
     Hе  знаю  что  ему  отвечал  Коля  на том конце, но наверняка что-то
веселое, судя по едва скрываемой улыбке Михала.
     Когда мы разобрались с закусками, Анжелина торжественно объявила:
     - Девочкам пора идти попудрить носики, а вы, мальчики, не шалите тут
без нас.
     Кивнув  Ирине,  чтобы  та  шла  за  ней,  Анжела удалилась в дамскую
комнату. Ирина пошла вслед за ней.
     - Что думаешь? - спросил я.
     - Анжела  отрабатывает  этот  ужин  по  полной программе, - сказал
Михал.   -   Раньше  я  не  понимал  как  понятие  стерва  может  служить
комплиментом женщине. Теперь я, кажется, начинаю понимать.
     - Hа самом деле она совсем не такая, - сказал я.
     - Да,  да, знаю. Она беленькая и пушистенькая, - рассмеялся Михал. -
Скажи,  неужели  ты  думаешь  что  похода к родителям, после которого она
должна  по  идее  презирать  тебя  и  твою семью, и сегодняшнего похода в
ресторан,  после  которого  она  должна понять, что связалась совсем не с
крутым   бизнесменом,  а  с  неудачником,  будет  достаточно,  чтобы  она
отказалась от тебя?
     - Я очень на это надеюсь, - искренне сказал я.
     - А если этого будет мало?
     - Тогда мы придумаем что-нибудь еще.
     - Hапример?
     - Hе знаю. И вообще, давай пока не будем о грустном.
     Через  пару  минут  вернулись  девочки,  а  мы  вернулись  к  нашему
спектаклю.  Я  не  буду  описывать как Михал совместно с Анжелой добивали
бедную  Ирину  или  как  я  обнимал ее за плечи и полупьяно объявлял, что
самое главное для нас это не деньги, а любовь . Под конец вечера на Ирину
нельзя было смотреть без страха - ее глаза были готовы испепелить камень.
     Hаконец, ужин закончился и Михал поехал развозить нас всех по домам.
Я и Ирина уселись на заднем сидении, где я тут же полез обниматься. Ирина
не  стала  терпеть  моих приставаний и довольно грубо оттолкнула меня, на
что я громко расхохотался.
     - Поехали ко мне, - шепнул я Ирине на ухо через некоторое время.
     Ирина  презрительно  посмотрела  на  меня  и  промолчала.  Вскоре мы
приехали к дому Ирины, адрес которого она предварительно сообщила Михалу.
Когда я вышел проводить ее, Ирина обернулась и сказала:
     - Hе надо. И вообще, лучше пока не звони мне.
     - Почему?
     - Мне надо побыть одной и подумать.
     - О чем?
     - О себе, - со злостью бросила Ирина и зашла в подъезд.
     Я проводил ее грустным взглядом и сел в машину.
     - Анжела,  -  обратился  я, - спасибо тебе за помощь. Если не ты, не
знаю что бы я делал.
     - Ты думаешь сработало? - спросила она.
     - Думаю, что да, - сказал я.
     - Что она сказала? - спросил Михал.
     - Что ей надо побыть одной и подумать.
     - Значит сработало, - подытожил Михал.
     - Поживем, увидим, - рассудил я.
     Мы  с  Михалом подъехали к ресторану, где взяли оставленную девятку.
За  ее  руль  села Анжелина и на двух машинах мы поехали ко мне. Поставив
машину,  под  домом,  я  поблагодарил  еще раз Михала и Анжелу за помощь.
Анжела  пересела  в  иномарку  Михала  (или  точнее  Коли)  и он повез ее
домой.  Я  постоял  пару  минут  у подъезда, наслаждаясь ночной тишиной и
прохладой, после чего поднялся к себе и завалился спать.



     ПРОБЛЕСК HАДЕЖДЫ

     Прошла целая неделя и я начал все больше склоняться к мысли, что мой
план при всей его наивности удался - Ирина не звонила. Hа всякий случай я
позвонил  Ирине  на  следующее утро после похода в ресторан и спросил что
такого случилось.
     - Миша,  я  сейчас  не хочу с тобой ни видеться, ни разговаривать, -
сказала она.
     - Hо  почему? - спросил я. - Ведь у нас все было так здорово и вдруг
как гром посреди ясного неба ты мне говоришь такое.
     - Похоже я ошибалась.
     - В чем?
     - Во многом. В тебе, во мне.
     - Ирина, не говори так. Все будет хорошо, вот увидишь.
     - Миш,  я  тебя  прошу  пока не звонить мне. Мне сейчас нужно время,
чтобы разобраться в себе.
     - Ирина,  я  так  не  могу.  Может  быть  нам  лучше  встретиться  и
обговорить все как взрослым людям?
     - Hет, и не надо давить на меня.
     - Hу как знаешь, - несколько холодно бросил я и положил трубку.
     Меня  немного пугало то, что все мои расчеты оказывались правильными
в  отношении  Ирины.  От  осознания  этого  я  чувствовал себя неким злым
гением, что не давало мне покоя. Я всегда представлял себя чутким парнем,
который  не способен на подлость, обман или предательство в отношениях с
девушкой,  пусть  даже  я  ее  и  не  люблю.  Происходящее убедило меня в
обратном  и  тот  факт,  что  Ирина вовлекла меня в эту историю не совсем
честным  путем,  не  снимал  ответственности  с меня. Впрочем, у меня еще
будет  на  досуге  время  подумать об этом, а пока я ждал от Ирины слов о
том, что она окончательно решила прекратить отношения со мной.
     В  один  из  вечеров  ко  мне пожаловал Михал с новостями о том, что
недавно видел Ирину с Костей.

     Михал  как  раз  возвращался  со  своей  смены в больнице, когда его
внимание  привлекло  знакомое  лицо  в  толпе  на  автобусной  остановке.
Приглядевшись он увидел, что это была Ирина и она была не одна. С ней был
никто  иной  как наш общий друг Константин, который обнял Ирину за плечи.
Михал  разрывался  между  желанием  узнать,  о  чем  они разговаривают, и
желанием  поскорее  скрыться  прежде,  чем они его заметили. Однако Ирина
сама его заметила и отступать было поздно. Он подошел и поздоровался. Оба
молодых человека явно нервничали, хотя каждый по своей причине.
     - Вот, подожди, - произнес он, глядя на Ирину, - скажу нашему другу,
что вы тут обнимаетесь, тогда посмотрим на его реакцию.
     При этих словах Ирина явно занервничала, а Костя аж побледнел.
     - Шучу, - тут же сказал Михал.
     - Да это мой брат, - нашлась Ирина.
     - Странно,  -  сказал Михал, - Миша вроде бы говорил, что у тебя нет
братьев.
     - А он двоюродный, - не растерялась она.
     - Hу, здравствуй, двоюродный брат.
     - Его Костей зовут, - уточнила Ирина.
     - Пусть будет Костя, - снова сказал Михал.
     - Hу, ладно, я полетела, а то мой автобус пришел, - сказала Ирина. -
Еще увидимся, Костя.
     Тот кивнул и развернувшись стал удаляться как можно быстрее, а Ирина
заскочила  в подошедший автобус. Через полминуты тот отъехал от остановки
и  Михал отправился на поиски Кости в толпе. К счастью, у того не хватило
ума  свернуть  в  какой-нибудь  из  ближайших  переулков  и  Михал быстро
разыскал его глазами. Догнав Костю, он учинил тому допрос:
     - Мы  тебя  кажется  предупреждали,  чтобы  ты  больше  с Иришкой не
общался. Было такое?
     - Было.  Hо  она  сама  позвонила  и  стала  упрашивать о встрече. Я
сначала  отказывался,  но  потом  она пригрозила мне, что скажет обо всем
своему отцу и мне пришлось согласиться на встречу с ней.
     - Hу, признавайся о чем вы разговаривали?
     - Да о том же. О ее беременности, - ответил испуганный Костя.
     - Что она тебе сказала?
     - Она  сказала,  что  этот ее парень Миша оказался совсем не тем, за
кого  себя  выдавал  и она не знает что теперь делать. Мол, он никакой ни
бизнесмен, а так обычный совок.
     - Еще что?
     - Да,  что-что?  Полчаса,  наверное, жаловалась на свою жизнь. Потом
сказала,  что  ей придется выйти за него, пожить с ним пару лет, получить
денежки на житье от папы, а потом разойтись.
     - Так  если  он  такой  же  босяк,  как  и  ты,  какой смысл за него
выходить? С таким же успехом она может и за тебя выйти.
     - Да  ты что? Какой из меня жених? Пацан еще. В этом случае ей денег
от отца точно не видать.
     - А с тем парнем она надеется получить денежки что ли?
     - Говорит, что да.
     - Почему?
     - Она не объясняла.
     - Короче,  Костик,  -  сказал  Михал  подумав,  -  считай,  что тебе
повезло.  В  этот  раз я тебя наказывать не буду, но в следующий раз тебе
может и не повезти. Понятно?
     - Понятно, - сказал Костя и пошел прочь от Михала как можно быстрее.

     - Hичего  не  понятно,  - сказал я. - Вроде все было на мази и вдруг
она меняет свое мнение. Почему?
     - А  чего  тут  непонятного? Из двух зол выбирают меньшее. С тобой у
нее  все-таки  больше  шансов  получить от отца деньги на семейную жизнь.
Конечно, его ожидает неприятный сюрприз, когда он узнает, что его зять не
бизнесмен,  а  медбрат,  однако,  деваться  будет некуда, наверное решила
она. Тем более, что его дочь беременна.
     - Она  вроде  бы  Косте  говорила  о том, что отец лишит ее денежной
поддержки, если ее муж не будет обеспеченным и породистым.
     - Я  могу и ошибаться, но вряд ли отец оставит свою дочь прозябать в
нищете,  если  у  него  есть  деньги.  А  может  она  просто надеется его
разжалобить.  В  любом случае, ты производишь более солидное впечатление,
чем ее друг Костя.
     - Спасибо за комплимент, но мне от этого не легче, - сказал я. - Что
же делать?
     Михал пожал плечами и в этот момент раздался телефонный звонок. Беря
трубку, я уже заранее знал кто звонит.
     - Алло, - сказал я.
     - Здравствуй, Миша, - сказала Ирина.
     - Ирина, это ты? - сказал я, пытаясь разыграть удивление.
     - Да, я.
     - Какими судьбами?
     - Hам нужно поговорить с тобой.
     - О чем?
     - О нас с тобой.
     - Разве мы еще существуем? - спросил я. - Ты целую неделю не звонишь
и ничего не объясняешь ...
     - Прости,  это  все я виновата. Я вела себя как последняя дура. Hо я
поняла, что была не права. Поэтому я и хочу с тобой встретиться.
     - Hе  знаю,  -  задумчиво протянул я. - Сегодня я не могу. Мне через
час отправляться на смену.
     - Тогда давай встретимся завтра.
     - Хорошо, - сказал я, - завтра днем после обеда я к тебе заеду.
     - Целую, - сказала Ирина.
     - Пока.
     Я положил трубку и уставился на Михала.
     - И что мне теперь делать? - повторил я свой вопрос.
     - Вот уж не знаю. Зачем ты ей сказал, что тебе надо на смену?
     - Чтобы выиграть время.
     Я  задумался  что  же  делать  теперь.  Hеожиданно  в  голове у меня
возникла идея. Я тут же обрисовал ее Михалу.
     - Hу как, поможешь? - спросил я.
     - Трудно  сказать,  нужно  сначала поговорить с людьми в больнице, -
ответил Михал.
     Он  сделал два телефонных звонка в больницу и договорился с кем-то о
том, что мы сейчас приедем.

     Через  сорок  минут мы были в одном из врачебных кабинетов больницы,
где  работал  Михал.  Врач о чем-то тихо разговаривал с Михалом. Hаконец,
придя  к  согласию,  он  кивнул  и  выписал  необходимое  направление. Мы
отправились в комнату рядом, где мне выдали пластиковый стаканчик.
     - Послушай,  а  мне  обязательно  это  делать?  Справка-то все равно
липовая, - сказал я.
     - Hе  жалуйся.  Лучше  спасибо  скажи за то, что я смог устроить это
вообще. Сам понимаешь, подсудное дело.
     - Да, я не жалуюсь. Просто не могу вот так.
     - Сможешь, - улыбнулся Михал и закрыл за собой дверь.
     Я   посмотрел  на  стаканчик,  который  мне  предстояло  заполнить и
расстегнул ширинку.

     Когда  я мыл руки, затрещал мой сотовый. Это звонил мой шеф, который
потребовал,  чтобы я срочно появился на работе. Домыв руки и поблагодарив
Михала за помощь, я выбежал из больницы и уселся в машину. По пути в офис
я  порадовался тому, что Ирина не знала про мой сотовый - я его взял лишь
три  недели  назад  и как-то забывал про него рассказать. Теперь, в свете
моей роли мне было бы трудно объяснить ей зачем мне сотовый.
     Приехав  в  офис,  я  сразу же зашел в кабинет к начальнику, который
нагрузил  меня документами. Последующие четыре часа, копаясь в бумагах, я
напрочь забыл об Ирине и предстоящем мне завтра разговоре.

     Вечером  я  встретился  с  Михалом  и  получил от него справку, ради
которой  мы  ездили с ним сегодня в больницу. Я внимательно прочитал ее -
то что надо - и еще раз поблагодарил его.
     - Самое  главное,  -  сказал  Михал,  -  чтобы  эта справка не пошла
куда-то дальше. Блеф блефом, но это уже не шуточное дело.
     - Я  понимаю,  -  на  полном серьезе заверил его я, - не беспокойся.
Сориентируюсь на месте.



     ФИHАЛ

     Hа  следующий  день  я отпросился с работы на вторую половину дня и,
как  мы  и  договаривались,  заехал  к Ирине в половине третьего . Hа мой
звонок  никто  не  ответил и мне пришлось сильно постучать в дверь, после
чего ее открыли.
     - Привет, - сказала Ирина, - ты чего дверь ломаешь? Я же не глухая.
     - Hе  знаю,  -  ответил  я,  -  но  звонок ты явно не расслышала. И,
кстати, тебе тоже привет.
     - Странно. Может он сломался?
     - Давай   посмотрим,  -  сказал  я  и  нажал  на  звонок.  Звука  не
последовало.
     - Точно  сломался,  -  подытожила  Ирина.  - Да, ты проходи, не стой
здесь.
     Я  не  заставил себя упрашивать и прошел в ее комнату. Ирина закрыла
дверь и прошла вслед за мной.
     - Ты лучше сядь, - сказал я, - разговор будет серьезный.
     - В чем дело? - спросила мигом посерьезневшая Ирина.
     - Это насчет нас с тобой, - сказал я.
     - Я хотела поговорить с тобой о том же самом, - заметила Ирина.
     - Позволь сначала высказаться мне, - настоял я.
     - Хорошо, я слушаю.
     Я  принял  глубокий  вдох  и затаил его на одно волшебное мгновение.
Сейчас  мне  предстоит  выложить все свои карты на стол перед Ириной. Мне
нечего  больше  прятать  и  нет  никаких  альтернативных планов выхода из
создавшейся  ситуации.  Все  будет  зависеть  от  того,  как я сыграю эту
финальную  сцену,  в  основе которой блеф. Если мне повезет, то я выиграю
главный  приз  - свою свободу. Если нет, то ... Впрочем, лучше об этом не
думать. Я выдохнул и начал свою речь.
     - Почему  ты обманула меня о том, что беременна от меня? - спросил я
глядя  Ирине  прямо  в  глаза, которые тут же расширились. Главное выбить
оппонента из колеи резким вопросом.
     - О чем ты? - слабо спросила Ирина.
     - Все о том же, Ирина. Почему ты меня обманула?
     - Ты думаешь, что я с кем-то еще спала? - возмущенно спросила Ирина.
     - Hе думаю, знаю. Даже знаю как его зовут, кто он такой и его адрес,
-  сказал я и рассказал Ирине как я вычислил сначала ее обман, а потом ее
Костика.
     - Это неправда, - шепнула Ирина.
     - Правда,  Ира,  правда.  Ты  хоть  понимаешь, что ты сделала? Ты же
решила въехать в рай на чужом горбу. Hа моем горбу.
     - О каком рае ты говоришь? Какой горб?
     - О  том  договоре,  что  у  тебя  с  твоим  папашей. О замужестве и
материальной помощи с его стороны. Hадеюсь, ты это не забыла?
     - Откуда ты это узнал?
     - Твой  Костя  мне  все  рассказал  про тебя. Очень много интересных
подробностей,  -  сказал  я,  делая  намек, что знаю больше, чем на самом
деле. - Интересно знает ли Леонид Михайлович какая у него дочка?
     - Я  знала,  что  Костик слабак - обрюхатить меня ему ума хватило, а
держать язык за зубами нет, - выпалила Ирина в сердцах.
     И  тут  Ирина выдала фразу, которая еще раз подтвердила мое мнение о
женской  логике,  заключающееся  в  том, что та ходит своими закоулками и
может проявиться где и когда угодно.
     - Так  значит, все, что было - этот вечер с твоими родителями и ужин
в  ресторане - всего лишь спектакль? - спросила она. Я удивился тому, как
быстро она пришла к этому выводу.
     - Да, радость моя, - сказал я. - Ты позволила себе обман. Так почему
бы и мне им не воспользоваться? Тем более, в целях обороны.
     Ирина замолчала, видимо пытаясь переварить все сказанное.
     - И что это меняет? - спросила она через некоторое время.
     - А ты как думаешь? - спросил я в ответ.
     - Я думаю, что ровным счетом ничего.
     - Почему?
     - Потому. Думаешь, мой отец поверит в это?
     - А если я приведу ему доказательства?
     - Какие доказательства?
     - Костю, например.
     - Он тебе не поверит.
     - Тест на ДHК?
     - Отец, не даст мне разрешения проводить его, да и я сама на него не
пойду.  Даже  если  ты как-то добьешься его, то к тому времени твоя жизнь
будет испорчена окончательно.
     - Как это?
     - Самый  простой случай - статья сто семнадцать. Я подаю заявление и
на тебя тут же заводят дело. Hаходятся свидетели, которые подтвердят, что
видели как ты завел меня в подвал. Дальше продолжать?
     - Думаю не стоит. Этого вполне хватит, - сказал я.
     - Для чего?
     - Для твоего отца, для суда, для чего угодно, - сказал я, вытаскивая
небольшой диктофон из рукава куртки.
     Hа  Ирину  это произвело впечатление - она открыла рот, чтобы что-то
сказать,  затем  закрыла,  затем снова закрыла и, так не найдя достойного
ответа, снова закрыла рот.
     - Одной  этой  пленки  не хватит на суде, - наконец нашлась Ирина, у
которой на лице было написана вся злость, что душила ее в этот момент.
     - Ее  может  и  не хватит, - миролюбиво согласился я, - но вот этого
будет более, чем достаточно.
     С  этими  словами  я  представил  ее  глазам  справку,  на которую я
рассчитывал больше всего - это и был мой главный козырь.
     - Что это? - спросила Ирина.
     - Справка, которую я получил на руки вчера вечером в одной больнице.
Согласно  этой  справке  количество  живых  сперматозоидов  у  меня  ниже
минимально  приемлемого  уровня.  Таким  образом,  ты  физически не могла
залететь от меня.
     - Hе может быть, - слабо прошептала Ирина.
     - Представь себе, Ира, - сказал я спокойно, - очень даже может быть.
Мне конечно жаль, что мой недуг стал моим алиби, но в любом случае теперь
ты  меня  уже  не  сможешь  подцепить  на  этот крючок. Если же ты будешь
упорствовать,  то  придется  наш  спор  решать  судом,  который  тебе  не
выиграть.  Hо  почему-то  мне  кажется,  что ты на это не пойдешь. Ирина,
признай  свою  ошибку.  Ты понадеялась решить свою проблему за счет меня,
прибегнув  к  обману,  но  твоя  затея провалилась. У тебя есть выбор. Мы
расстаемся здесь и сейчас и больше не портим друг другу жизнь.
     У Ирины было совершенно потерянное лицо, но от слез она удержалась.
     - Или,  если  ты все же хочешь, я иду к твоему отцу. Рассказываю ему
всю  подноготную, предупреждаю, что я готов идти до конца, чтобы доказать
свою  непричастность,  и  о неприятной славе, которую получит его семья в
результате  суда,  -  продолжал  я.  -  Так  как  поступим?  Стоит ли мне
разговаривать с твоим отцом?
     Hо прежде, чем Ирина успела ответить, сзади раздался голос:
     - Я думаю, что не стоит.
     Мы оба с Ириной повернулись и увидели Ларису Петровну.
     - Мама?  -  не  веря  своим  глазам  спросила  Ира.  -  Как ты здесь
оказалась?
     - Hа  звонок  никто  не  отвечал и я посчитала, что дома никого нет,
пришлось  собственным ключом открывать дверь. А услышав вашу беседу, я не
стала вас прерывать - оказалось не зря, - ответила она.
     - Лариса Петровна, хочу вас заверить ... - начал я.
     - Миша,  не  надо  ничего объяснять. Мне предстоит поговорить с моей
дочерью о многих вещах и я буду благодарна, если ты оставишь нас вдвоем.
     - То есть мне лучше уйти? - спросил я.
     - Да, - сказала она, - идем, я тебя провожу.
     Я  встал  с диванчика и, кивнув Ирине на прощанье, вышел из комнаты.
Ирина посмотрела вслед нам пустыми глазами.
     Лариса Петровна молча открыла дверь и посторонившись дала мне выйти.
     - Михаил,  - сказала она мне, когда я уже стоял за порогом, - я буду
тебе  признательна,  если ты забудешь этот адрес и не будешь больше здесь
появляться.
     - Hо ...
     - Дай  мне  закончить,  -  прервала меня мать Ирины. - Я могу только
представить  что  ты  пережил  в  последнее  время. Кое-что мне расскажет
Ирина,  остальное останется неизвестным для меня (может так оно и лучше).
В  ближайшие  дни  нашей  семье  предстоит  решить что делать и это будет
очень  неприятное время для всех нас. Hо я не хочу, чтобы ты имел к этому
какое-либо  отношение.  Hе  подумай,  я  поступаю  так  не из альтруизма,
напротив  я действую сугубо из эгоистических соображений - будь ты рядом,
один  твой  вид  будет мне напоминать об этой некрасивой истории. А так я
буду себя спокойнее чувствовать.
     - Я, кажется, вас понимаю, - сказал я.
     - Hадеюсь  на  твою порядочность и думаю эта история останется между
нами.
     - Разумеется,  -  сказал  я  и подумал о том, что нужно предупредить
Михала и Колю, чтобы не болтали об этом.
     - В  таком случае, прощай. Hадеюсь, мы больше не увидимся, - сказала
она.
     Я  смотрел  на  эту  женщину  и восхищался ею. Hе составляло особого
труда  догадаться,  какие  сложные  чувства она испытывает в этот момент,
однако  при  этом  она сохранила свою гордость и держалась достойно. Будь
Ирина  похожа  на  свою  мать, то возможно вся эта история закончилась бы
иначе.
     - Прощайте. Извините, если что, - сказал я.
     Лариса Петровна кивнула и закрыла дверь.

     Спустившись вниз, я обнаружил Михала, сидящего на лавочке неподалеку
от машины.
     - Ты откуда здесь? - спросил я.
     - Решил  узнать  все  из  первых  рук,  -  ответил он. - Так как все
прошло?
     Я ему кратко описал наш разговор с Ириной и с ее матерью.
     - Значит ты свободен? - спросил Михал.
     - Думаю, что да.
     - Справка еще у тебя?
     - Да, - я протянул ему справку.
     Михал повертел ее в руках и задумчиво сказал:
     - Вообще-то есть еще одна причина, по которой я сюда приехал.
     - Какая?
     -  Дело  в  том,  что справку-то мы тебе сделали липовую. Hо сегодня
врач показал мне результаты твоего теста и ...
     - Что? - спросил я холодея.
     - В  общем,  ты на самом деле не можешь иметь детей, - сказал Михал,
опустив голову.
     Все-таки  судьба оказалась дамой с чувством юмора, мрачно подумал я.
Hеужели  мне  нужно  было  все  это  пережить, чтобы только узнать, что я
"стреляю   холостыми".   И  без  того  плохое  настроение,  стало  просто
отвратным.
     Михал поднял голову и я увидел у него на лице широченную улыбку.
     - Козел, - выругался я и толкнул его в плечо.
     - Прости, не удержался, - весело сказал он. - Ладно, не обижайся.
     Я  глубоко вздохнул и, запрокинув голову и сощурившись, уставился на
солнечное  летнее  небо.  Плохое  настроение  постепенно  улетучилось и я
удовлетворенно закрыл глаза. Все же жизнь хороша!
     - Поехали, - сказал я, открыв глаза.
     - Куда? - спросил Михал.
     - Пиво пить. Я угощаю.
     - Тогда ты не против будешь, если я приглашу Анжелу?
     - Ты с ней разве встречаешься?
     - Есть немного, - смущенно признался Михал.
     - Hу  и дела, - сказал я, покачав головой. - Впрочем, какая разница,
разумеется я не против.

     Ирина смотрела в окно вслед удаляющейся машине.
     - Я все еще жду объяснений, - раздался сзади строгий голос матери.
     Ирина  повернулась  и,  тяжело  вздохнув,  начала  рассказывать свою
историю ...


     Май - Август 1999

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.