Версия для печати

   Генри СЛИЗАР
   Рассказы

   ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР
   ПОСЛЕ...

                             ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР

                           Пер. Андрей Новиков



     - Майк, - спросил  молодой  человек  в  дешевом  костюме,  с  двойным
скотчем в руке и тоской в глазах, - ты веришь в предсказателей?
     - Меня зовут Арнольд, - ответил бармен.
     - У меня в голове все спуталось. Брожу  уже  несколько  часов.  А  ты
похож на Майка. Так, что скажешь?
     - Верю ли я в предсказателей? В то, что болтают цыгане?
     - Нет, - задумчиво произнес молодой человек.  -  Тот  был  не  цыган.
Работал в закусочной, что напротив  городского  совета.  Низенький  такой,
лицом похож на тунца. Я его встретил в бюро по  выдаче  брачных  лицензий.
Тогда я решил, что он шутит, но теперь-то знаю, Майк, что коротышка далеко
не шутник.
     - Арнольд, - вздохнул бармен, облокачиваясь на стойку.
     - Так вот, семь лет назад мы с  невестой  зашли  в  контору  получить
брачную лицензию. Стояли у окошка, заполняли бумаги, и тут Эйлин  заметила
коротышку. Он сидел рядом на скамейке, пялился на нас и покачивал головой.
Я принялся заполнять бланк отказа от холостяцкой жизни, и тогда  коротышка
заохал и помахал мне пальцем.
     - Ах, мистер, - сказал он, - не надо этого делать.
     - Чего?
     - Подписывать лицензию.
     Эйлин схватила меня за руку и с вызовом уставилась на  него.  Я  было
решил, что это очередной псих-женоненавистник.
     - Прошу вас, - мрачно произнес он, -  прислушайтесь  к  моим  словам.
Ради собственного блага. Вам не следует вступать в брак с этой женщиной.
     - Почему? - удивился я.
     - Потому что женитьба принесет вам только  несчастья,  и  вы  станете
ненавидеть друг друга.
     Тогда мне его слова показались глупостью,  ведь  я  был  без  ума  от
Эйлин.
     - Вы лучше о себе побеспокойтесь, - посоветовал я.
     - Но я видел то, что с вами произойдет. Я  видел  вас  обоих  в  Шаре
Столетий.
     - В Шаре чего?
     - Послушайте, мое имя Кессел. Я партнер владельца  закусочной  -  она
напротив через улицу. Мое хобби - ходить на  аукционы.  Несколько  месяцев
назад  я  купил  хрустальный  шар,  и  на  нем  готическими  буквами  было
выгравировано "Шар Столетий".
     Мы уставились на него, ничего не понимая.
     -  Слышали  о  Нострадамусе?  О  знаменитом  предсказателе  будущего?
Кое-кто полагает, что у него был хрустальный шар, и именно с  его  помощью
он написал "Книгу Столетий". А теперь этот шар у меня. Купил его всего  за
шесть долларов, можете представить? И я в нем  многое  рассмотрел.  И  вас
обоих тоже. Не сейчас. И не завтра. А через много  лет.  Женатых.  Бедных.
Кричащих друг на друга. Ужасно!
     - Он болен, - холодно произнесла Эйлин. - До свидания, мистер Кессел.
Вам пора идти готовить ленч.
     Но меня одолело любопытство.
     - Ладно, - сказал я. - И что вы еще видели в шаре?
     - Изображение было довольно расплывчатым, но я видел вас,  получающих
лицензию у этого окошка. Видел, как вы поженились. Видел, как...
     - Поосторожнее, приятель.
     - Видел вас через несколько лет, в какой-то занюханной  квартирке.  В
комнате на веревке сохнет белье. Ребенок вопит. Ваша жена снова беременна.
Вы сидите на кухне, пытаетесь читать  какой-то  учебник  и  кричите  жене,
чтобы она заткнула младенцу рот. Она кричит на вас и заявляет, что ребенок
отнимает у нее слишком много сил, и она попросила свою  мать  приехать  ей
помочь. "Только через мой труп", - отвечаете вы. "Тогда помирай сейчас,  -
отвечает она, - потому что  теща  приезжает  завтра  и  останется  на  две
недели". Вы швыряете книгу  в  стену.  Жена  шмякает  вам  в  лицо  мокрую
рубашку. Вы уходите, хлопая дверью. Ноги вашей здесь  не  будет.  Никогда!
Эйлин подтащила меня к окошку.
     - Теперь ты сам видишь, что он сумасшедший, - сказала она. - Моя мать
сорок пять лет никуда не выезжала из своего родного Огайо.
     - Прошу вас, - взмолился коротышка, у него даже слезы навернулись  на
глаза, - вы не должны жениться. Вы не можете так поступить!
     - А почему вас так волнует наш брак?
     - Потому что это важно! Мне невыносимо смотреть,  как  вы  совершаете
столь ужасную ошибку.
     - Джек, - сказала Эйлин, глядя на  меня.  Семь  лет  назад  она  была
чертовски хороша. - Джек, мы можем не успеть оформить все сегодня.
     И мы  подошли  к  окошку,  получили  лицензию.  А  через  три  недели
обвенчались.
     - И что же? - спросил бармен.
     - Ее мать, - ответил молодой человек, - уехала из  своего  города  на
следующий день после нашей свадьбы и сняла квартиру по соседству с нами.
     - А потом?
     -  Сегодня  утром  я  сидел  на  кухне,  читал  учебник  по   ремонту
телевизоров, а беременная Эйлин развешивала  в  комнате  пеленки.  Ребенок
начал вопить, и я крикнул ей, чтобы она заткнула  ему  рот.  Она  вошла  и
сказала, что если я хочу тишины и  спокойствия,  то  нужно  пригласить  на
помощь ее мать. Я ответил, что она войдет к нам  только  через  мой  труп.
Догадайтесь, что она мне сказала в ответ.
     - "Тогда помирай сейчас"?
     - Правильно. "Тогда помирай сейчас, потому что она  придет  завтра  и
останется на две недели". Я настолько  разъярился,  что  швырнул  книгу  в
стену. И тут же получил в лицо мокрую пеленку. Что мне оставалось  делать?
Я встал и ушел из дома, сказав, что никогда не вернусь. Так оно и будет!
     - Но предсказатель говорил, что она бросит в тебя рубашку.
     - Да, и это единственное, в чем он ошибся. Я ушел из  дома,  принялся
бродить по  улицам,  и  внезапно  меня  осенило.  Парень-то  был  прав!  И
хрустальный шар не солгал. Все совпало.
     - И что ты сделал?
     - Сел в автобус. Нашел эту треклятую  закусочную  и  спросил  мистера
Кессела. Его партнер сказал, что тот в задней комнате. Там я его и  нашел.
Он сидел и пялился в дурацкий древний хрустальный  шар.  Увидев  меня,  он
страшно перепугался и прижал шар к груди, словно младенца.
     - Это ты во всем виноват! - крикнул я и врезал ему кулаком  по  носу.
Шар вылетел из его рук, упал на  кафельный  пол  и  разбился.  На  миллион
осколков. Потом я ушел.
     - И куда пойдешь теперь?
     - Домой.

     Возвратившись домой, молодой человек громко хлопнул дверью, но на сей
раз обнял жену и страстно ее поцеловал.
     - Уф! - выдохнула она через минуту.
     - Все! - сказал муж. - С этого момента мы станем сами определять наше
будущее. И никакой хрустальный шар не посмеет нам приказывать!
     - Хрустальный шар? Господи,  да  я  давно  о  нем  забыла.  И  о  том
коротышке тоже.
     - Этот коротышка теперь  долго  не  сможет  ничего  предсказывать.  Я
пришел сегодня к нему в лавочку, врезал ему по носу и разбил проклятый шар
на кусочки!
     - Но зачем? Он не  желал  нам  ничего  дурного.  Не  надо  было  бить
беднягу. Знаешь, позвони-ка ему и спроси, как он себя чувствует.
     Устыдившись, молодой человек кивнул, вышел в  коридор  к  телефону  и
набрал номер.
     - Алло, - тихо произнес в трубку Кессел.
     - Мистер Кессел? Я тот самый парень, который вас сегодня ударил. Хочу
узнать, все ли у вас в порядке.
     - Из носа течет кровь.
     - Извините. Мне очень стыдно.
     - И Шар Столетий разбит.
     - За это тоже извините.
     - Да ладно, - вздохнул Кессел. - Это должно  было  произойти.  Честно
говоря, я знал, что так когда-нибудь случится.
     - Знали?
     - Конечно. Потому что увидел в Шаре. Знал, что, поругавшись с  женой,
вы придете ко мне и разобьете  Шар.  Вот  почему  я  не  хотел,  чтобы  вы
поженились.
     - Так вот в чем была причина! Вы из-за шара так волновались?
     - Да, - с грустью признался Кессел, - из-за него.  Что  ж,  передайте
мои наилучшие пожелания вашей жене. И, конечно, тройняшкам.
     - Кому?
     - Тройняшкам, - повторил Кессел.
     - Каким еще тройняшкам? У нас только  один  ребенок.  Мистер  Кессел!
Мистер Кессел!
     Но Кессел уже повесил трубку.


                              Генри СЛИЗАР

                                 ПОСЛЕ...


     ВРАЧ. Советник по вопросам трудоустройства  вместо  профессионального
спокойствия проявлял совершенно непрофессиональное раздражение.
     - Но это же невозможно, чтобы  для  вас,  доктор,  не  было  никакого
занятия, - сказал он. - Для  человека  с  вашим  образованием...  В  конце
концов война не всех  превратила  в  дикарей.  Что-что,  а  потребность  в
учителях тысячекратно возросла со дня А.
     Доктор Мейхем удобно уселся и вздохнул.
     - Вы не понимаете. Я не учитель  в  обычном  смысле  этого  слова;  в
предмете, составляющем мою специальность, ныне нет потребности. Да, сейчас
есть стремление к науке - люди должны как-то ладить  с  этим  опустошенным
миром, который достался нам в наследство.  Они  хотят  учиться  мастерству
каменщиков, хотят быть инженерами и конструкторами. Они хотят  знать,  как
строятся города, что делать, чтобы оживить уничтоженные машины, как лечить
радиоактивные ожоги и соединять сломанные кости. Они учатся делать протезы
для жертв бомбардировок, приучать ослепших к самостоятельной жизни, лечить
психически больных, возвращать обезображенным их нормальный вид. Эти  вещи
всех теперь интересуют. И вы знаете об этом лучше, чем я.
     - А ваша специальность, доктор? Вы думаете, что она уже не нужна?
     Доктор Мейхем рассмеялся.
     - Я не думаю, я знаю. Я  пробовал,  но  меня  не  хотели  слушать.  Я
двадцать лет руководил студией улучшения  памяти.  Издал  шесть  книг,  из
которых по крайней мере две стали университетскими  учебниками.  В  первый
год после заключения мира я организовал  восьминедельный  курс  и  получил
всем одно заявление.  Но  именно  это  -  моя  профессия,  этим  я  всегда
занимался. Как мне переделать достигнутое  всей  жизнью  для  потребностей
этою нового мира, мира страха и смерти?
     Советник   по   вопросам   трудоустройства   закусил   губу   -   его
заинтересовала эта проблема. Когда доктор Мейхем уходил от  него,  он  еще
понятия не имел,  как  ему  помочь.  Он  смотрел  на  сгорбленную  фигуру,
которая, приволакивая ноги, покидала его комнату, и ему было неприятно  от
сознания собственного поражения. В ту ночь,  проснувшись  вдруг  от  своем
обычном сонного кошмара, он долго  лежал  с  открытыми  глазами,  думая  о
докторе Мейхеме. Утром он уже знал, что делать.
     Месяцем  позже  в  газетах  появилось   объявление,   которое   нашло
немедленный отклик.

                           Д-Р МЕД. ХЬЮГО МЕЙХЕМ
                Ускоренный восьминедельный курс "Как забыть"
                            Запись до 9 сентября


     АДВОКАТ. - Я буду с вами откровенен, - сказал Даррел своему  клиенту.
- Если бы времена были другие, если бы не было дня А, я  мог  бы  заверить
вас в  том,  что  вы  отвечали  бы  только  за  убийство.  Но  в  нынешнем
положении... - он утомленно положил руку на плечо молодого человека.
     Если бы Макалистер был статуей, его реакция не была бы иной.
     - Так чего же мне ожидать? - с горечью спросил он. - Меня осудят? Да?
     - Постарайтесь понять присяжных, - сказал адвокат. - Со времен  войны
число людей уменьшилось на 90%. И что хуже всего -  соотношение  женщин  и
мужчин как 800 к 1 вовсе не изменяется. - Он поднял брови. - В  этом  деле
нет никаких официальных предписаний, но я могу сказать вам одно:  если  бы
вы в той драке убили женщину, приговор был бы гораздо мягче. Такова жизнь,
сынок. Вот до чего мы дошли.
     - Значит, у меня нет никаких шансов? Я получу высшую меру?
     - Разумеется,  это  зависит  от  присяжных,  но  я  хочу,  чтобы  вы,
вернувшись в зал, были готовы к худшему.
     Дверь открылась, и показалась голова посыльного.
     - Суд уже собрался. Мистера Макалистера просят в зал.
     Юрист молча махнул рукой.
     Вердикт гласил: виновен в  убийстве.  Председатель  огласил  приговор
немедленно, чтобы можно было незамедлительно приступить к его  выполнению.
На следующий день Макалистер, белый, как бумага, скрипя зубами от  ярости,
вступал в законный брак с восемнадцатью женами своей жертвы, что в сумме с
его собственными составило тридцать одну.


     ТОРГОВЕЦ. Свенсон вошел в комнату, где собралось правление,  сохраняя
пренебрежительную уверенность в  себе  члена  дирекции,  которая  вызывала
восхищение даже у его врагов. Ни для кого не было тайной, что пришел день,
когда  Свенсону  придется  отвечать  за  то,  что  он   как   председатель
объединения Торговцев Мужской Галантерей оказался не на высоте. Но Свенсон
был совершенно раскован, и если даже  его  противники  понимали,  что  это
поза, они все равно испытывали беспокойство.
     Председатель начал заседание без всякого вступления и сразу  попросил
Отдел Сбыта отчитаться. Все знали  содержание  отчета;  каждый  из  членов
правления узнал о нем неофициальным  путем.  Поэтому,  вместо  того  чтобы
вслушиваться в ужасающий список  потерь,  они  не  спускали  глаз  с  лица
Свенсона, внимательно следя за его реакцией на это публичное обвинение.
     Наконец заговорил Свенсон.
     - Господа, - сказал он голосом, в котором не было волнения, - как  мы
только  что  слышали,  продажа  мужского   готового   платья   значительно
уменьшилась со времен войны. Последовавшие от этого потери не являются  ни
для  кого  из  вас  неожиданностью,  но  не  потерями  будем  мы   сегодня
заниматься. Речь  идет  о  негативных  прогнозах  на  будущее,  касающихся
дальнейшего  падения  сбыта.  Господа,  позволю  себе  усомниться  в  этих
прогнозах: я утверждаю, что сбыт будет больше, чем когда-либо.
     Среди членов правления раздались шепотки,  на  конце  длинного  стола
кто-то рассмеялся.
     - Я знаю, что  мои  предсказания  звучат  неправдоподобно,  -  сказал
Свенсон. - И потому, прежде чем мы сегодня покинем этот зал, я  постараюсь
доказать то, что сказал. Но сначала я бы хотел, чтобы вы выслушали  доклад
специалиста, профессора Ральфа Энтвиллера, из Американского  Евгенического
Фонда.
     Сидевший на почетном месте рядом с президентом бледный мужчина встал.
Он поклонился собравшимся и начал говорить так тихо,  что  его  едва  было
слышно.
     Мистер Свенсон просил меня рассказать вам сегодня о прошлом, -  начал
он. - Я ничего не знаю о  торговле,  моя  область  -  это  евгеника,  и  я
специализируюсь в радиационной биологии...
     - Вы не могли бы конкретнее? - попросил Свенсон.
     - Конечно. Я занимаюсь мутациями, господа, мутациями, которые  вскоре
сунут нормой. Уже сейчас процент  рождающихся  мутантов  составляет  почти
шестьдесят пять процентов, и мы уверены, что  со  временем  он  еще  более
возрастет.
     - Ничего не понимаю, - буркнул председатель. - Что все  это  имеет  с
нами общего?
     Свенсон улыбнулся.
     - Очень много. - Держась за петлицы пиджака,  он  повел  взглядом  по
поднятым лицам. - Хотя бы потому, что мы будем продавать в два раза больше
шляп.


     ВОЖДЬ. Мбойна, вождь  племени  Алори,  не  выказал  страха  при  виде
приближающейся к его острову лодки. Но не только его общественная  позиция
требовала сохранять спокойствие: он, единственный из  всего  племени,  уже
встречался с белыми. Это было полвека назад, когда он был еще ребенком.
     Когда лодка причалила к берегу, один из белых, мужчина ученого  вида,
с короткой седой бородкой, подошел к нему  с  дружески  протянутой  рукой.
Говоря, он заикался, но разговаривал на языке отцов Мбойны.
     -  Мы  пришли  с  миром,  -  сказал  он.  -  Мы  пересекли   огромные
пространства, чтобы вас посетить. Меня зовут  Морган,  а  это  мои  братья
Хендрикс и Карев, мы люди науки.
     - Тогда говорите! - грозно крикнул  Мбойна,  не  желая,  чтобы  племя
обвинило его в слабости.
     - Была большая война, - сказал Морган, неуверенно  глядя  на  воинов,
которые собрались вокруг своем вождя.  -  Белые  люди,  там,  за  великими
морями, метали друг в друга молнии. Они  отравили  своим  оружием  воздух,
воду и собственные тела. Но мы верили, что есть в мире уголки, не тронутые
убийственной рукой войны. Ваш остров - один из них, великий вождь, поэтому
мы пришли поселиться и жить здесь. Но сначала мы должны сделать одну  вещь
и поэтому просим вас потерпеть немного.
     Из груды наваленных в лодке предметов пришельцы вынули  металлические
коробочки с маленькими окошечками. Затем они несмело приблизились к  вождю
и его людям, вытягивая в их сторону странные предметы. Некоторые аборигены
попятились, другие угрожающе подняли копья.
     - Не бойтесь, - сказал Морган. - Это только игрушки, созданные  нашей
наукой. Смотрите, когда их глаза смотрят на вас, коробочки  не  издают  ни
звука. А теперь смотрите. - Белые люди направили окошечки в свою  сторону,
и странные предметы начали лихорадочно стрекотать.
     - Великие чары, - удивленно зашептали аборигены.
     - Великие чары, - повторил Мбойна с уважением, склоняя  колени  перед
белыми  богами  и  доказательствами  их  божественности.  Он  с  уважением
пригласил гостей в свою деревню, где после  соответствующих  церемоний  их
убили, выпотрошили и подали на ужин.
     Три дня и три ночи туземцы чтили  свою  мудрость,  танцуя  и  разводя
большие костры, ибо теперь и они были богами. Маленькие  коробочки  начали
магически стрекотать и для них.