Версия для печати

   Рафаэл ЛЭФФЕРТИ
   Рассказы

   РАЗ ПО РАЗУ
   ПЛАНЕТА МЕДВЕДЕЙ-ВОРИШЕК


                              Рафаэл ЛЭФФЕРТИ

                                РАЗ ПО РАЗУ


     Барнаби  позвонил  Джону  Кислое  Вино.  Если  вы   посещаете   такие
заведения, как "Сарайчик" Барнаби (а они есть в каждом  портовом  городе),
то наверняка знаете Кислого Джона.
     - У меня сидит Странный, - сообщил Барнаби.
     - Занятный? - осведомился Кислый Джон.
     - Вконец спятивший. Выглядит так, будто его только что  выкопали;  но
достаточно живой.
     У Барнаби было небольшое заведение, где можно посидеть, перекусить  и
поболтать. А Джона Кислое Вино интересовали курьезы и ожившие древности. И
Джон отправился в "Сарайчик" поглазеть на Странного.
     Хотя у Барнаби всегда полно  приезжих  и  незнакомцев,  Странный  был
заметен сразу. Здоровенный простой парень, которого звали Макски, ел и пил
с неописуемым удовольствием, и все за ним с удивлением наблюдали.
     - Четвертая порция спагетти, - сообщил Коптильня Кислому Джону,  -  и
последнее яйцо из двух дюжин. Он умял  двенадцать  кусков  ветчины,  шесть
бифштексов,  шесть  порций   салата,   пять   футовых   хот-догс,   осушил
восемнадцать бутылок пива и двадцать чашек кофе.
     - Ого! - присвистнул Джон. - Парень подбирается к  рекордам  Большого
Вилла.
     - Друг, он уже побил большинство этих рекордов, - заверил  Коптильня,
и Барнаби утвердительно закивал. - А если выдержит темп еще  минут  сорок,
то побьет их всех.
     - Я вижу, ты любишь поесть, приятель, - завязал беседу Кислый Джон.
     - Я бы сказал, что  мне  это  не  вредит!  -  со  счастливой  улыбкой
прочавкал Странный, этот удивительный Макски.
     - Можно подумать, что ты не ел сто лет, - произнес Кислый Джон.
     - Ты здорово соображаешь! -  засмеялся  Макски.  -  Обычно  никто  не
догадывается, и я молчу. Но у тебя волосатые уши и  глаза  гадюки,  как  у
истинного джентльмена. Я люблю некрасивых мужчин. Мы будем говорить,  пока
я ем.
     - Что ты делаешь, когда насыщаешься? - спросил Джон, с  удовольствием
выслушавший комплимент, пока официант расставлял перед  Макски  тарелки  с
мясом.
     - О, тогда я пью, - ответил  Макски.  -  Между  этими  занятиями  нет
четкой границы. От питья я перехожу к девушкам, от девушек -  к  дракам  и
буйству. И наконец - пою.
     - Превосходно!  -  воскликнул  Джон  восхищенно.  -  А  потом,  когда
кончается твое фантастическое гулянье?
     - Сплю, - сказал Макски. - Мне следовало бы давать  уроки.  Мало  кто
умеет спать по-настоящему.
     - И долго ты спишь?
     - Пока не проснусь. И в этом я тоже побиваю все рекорды.
     Позже, когда Макски с некоторой ленцой  доедал  последнюю  полудюжину
битков - ибо его аппетит начал удовлетворяться, - Кислый Джон спросил:
     - А не случалось, что тебя принимали за обжору?
     - Было дело, - отмахнулся Макски. - Это когда меня хотели повесить.
     - И как же ты выкрутился?
     - В той стране - а это случилось не здесь - существовал  обычай  дать
осужденному перед смертью наесться, - пробасил Макски  голосом  церковного
органа. - О, мне подали  отличный  ужин,  Джон!  И  на  заре  должны  были
повесить. Но на заре я  еще  ел.  Они  не  могли  прервать  мою  последнюю
трапезу. Я ел и день, и ночь, и весь следующий день. Надо отметить, что  я
съел тогда больше обычного. В то  время  страна  славилась  своей  птицей,
свиньями и фруктами... Ей не удалось оправиться от такого удара.
     - Но что же случилось, когда ты насытился? Ведь тебя  не  повесили  -
иначе ты не сидел бы здесь.
     - Однажды меня повесили, Джон. Одно другому не мешает. Но  не  в  тот
раз. Я одурачил их. Наевшись, я заснул. Все крепче, крепче - и умер. Ну не
станешь же вешать мертвеца. Ха! Они решили  убедиться  и  день  продержали
меня на солнцепеке.  Представляю,  какая  стояла  вонь!..  Почему  ты  так
странно на меня смотришь, Джон?
     - Пустяки, - проговорил Кислый Джон.


     Теперь Макски пил: сперва вино для  создания  хорошей  основы,  затем
бренди для ублажения желудка, потом ром для вящей дружественности.
     - Ты не веришь, что все это достигнуто таким обычным  человеком,  как
я? - внезапно спросил Макски.
     - Я не верю, что ты обычный человек, - ответил Кислый Джон.
     - Я самый обычный человек на свете, - настаивал Макски. -  Я  слеплен
из праха и соли земли. Может быть, создавая меня, переборщили грязи, но  я
не из редких элементов. Иначе бы мне не придумать такую систему. Ученые на
это не годны - в них нету перца. Они упускают самое главное.
     - Что же, Макски?
     - Это так просто, Джон! Надо прожить свою жизнь по одному дню.
     - Да? - неожиданно высоким голосом произнес Кислый Джон.
     - Гром сотен миров разносится в воздухе. Мой способ - дверь к  ним  и
ко всей Вселенной. Но, как говорят: "Дни сочтены". И это налагает  предел,
который нельзя превзойти. Джон, на Земле были и есть люди, до которых  мне
далеко. И то, что проблему решил я, а  не  они,  значит  только,  что  она
больше давила на меня. Никогда не видел человека, столь жадного на простые
радости нашей жизни, как я.
     - Я тоже не видел, - признался ему Кислый Джон. - И как же  ты  решил
проблему?
     - Хитрым трюком, Джон. Ты увидишь его в действии, если проведешь  эту
ночь со мной.


     Макски кончил есть. Но пил он, не прекращая, и во время развлечений с
девочками, и во время драк, и в  перерывах  между  песнями.  Мы  не  будем
описывать его подвиги; но их  детальный  перечень  имеется  в  полицейском
участке. Как-нибудь вечерком выбирайтесь повидать Мшистого Маккарти, когда
у него дежурство, - прочитаете. Это уже  стало  классикой.  Когда  человек
имеет дело с Мягкоречивой Сузи Кац, и Мерседес Морреро, и Дотти Пейсон,  и
Маленькой Дотти Несбитт, и Авриль Аарон, и Крошкой Муллинс, и все  в  одну
ночь - о таком человеке складывают легенды.
     В общем, Макски взбудоражил весь город, и Кислый Джон с ним на  пару.
Они подходили друг другу.
     Встречаются люди, чья утонченная  душа  не  выдерживает  необузданных
выходок товарища. Это те, кто морщится, когда друг поет слишком  громко  и
непристойно. Это те, кто пугается,  когда  мерный  гул  "приличной"  жизни
переходит вдруг в грозный рев. Это те, кто спешит  спрятаться  при  первых
признаках надвигающейся битвы. К счастью, Кислый Джон к ним не  относился.
У него была утонченная душа - но широкого диапазона.
     Макски обладал самым громким и, несомненно, самым неприятным  голосом
в городе, но разве настоящий друг может из-за этого изменить?
     Эти двое подняли много шуму во  всех  отношениях;  и  немало  бывалых
ребят, потирая ладони и сжимая кулаки, таскались за ними из одного  кабака
в другой: и Неотесанный Буффало Дуган,  и  Креветка  Гордон,  и  Коптильня
Потертые Штаны, и Салливан Луженая Глотка, и  Пай-мальчик  Кинкейд.  Факт,
что  все  эти  великолепные  мужчины  хотя  и  сердились,  но  все  же  не
осмеливались  близко  подойти  к  Макски,  красноречиво  говорит   о   его
достоинствах.
     Но временами Макски прекращал  пение  и  хохотал  чуть  потише.  Как,
например, в "Устрице" (что напротив "Большой Макрели").
     - Первый раз я пустил свой трюк в ход, - информировал Макски Джона, -
скорее по нужде, чем по  собственному  желанию.  Было  это  в  стародавние
времена; я плыл на корабле и слишком надоел своим приятелям.  Они  сковали
меня, прицепили груз и выбросили за борт.
     - И что же ты сделал? - поинтересовался Кислый Джон.
     - Друг, ты задаешь глупейшие вопросы!.. Захлебнулся,  естественно,  и
утонул. А что мне оставалось делать? Но утонул я спокойно, без всяких  там
бесполезных воплей. Вот в чем суть, ты понимаешь?
     - Нет, не понимаю.
     - Время на моей стороне, Джон. Кто хочет провести  вечность  на  дне?
Морская вода - весьма едкая; а мои цепи, хотя я не мог порвать их, были не
очень массивны. Меньше чем через  сто  лет  цепи  поддались,  и  мое  тело
всплыло на поверхность.
     - Немного поздновато, - заметил  Кислый  Джон.  -  Довольно  странный
конец, учитывая все обстоятельства; или это не конец?
     - Это был конец той истории, Джон. А однажды, когда я служил в  армии
Александра Македонского...
     - Минутку, дружище, - перебил Кислый Джон. - Надо  кое-что  уточнить.
Сколько тебе лет?
     - Ну, около сорока - по моему счету. А что?
     - Да нет, ничего.


     Ночью, малость помятые и слегка окровавленные, Макски и  Кислый  Джон
оказались в полицейском участке. Нужно заметить, что только арест спас  их
от недвусмысленной угрозы линчевания. Они весело провели время,  болтая  с
полицейскими, ибо Кислый Джон был там своим человеком. Слову Джона верили;
даже когда он врал, он делал это с честным видом. По прошествии некоторого
времени, когда линчеватели разошлись, Кислый Джон принялся действовать.
     Они давали самые страшные клятвы,  что  будут  вести  себя,  как  все
хорошие граждане, что отправятся спать немедленно и  без  криков,  что  не
будут больше куролесить этой  ночью  и  не  оскорбят  действием  ни  одной
порядочной  женщины,  что  они  будут  безоговорочно  придерживаться  всех
законов, даже самых глупых. И не будут петь.
     Полиция не устояла.
     Когда они вдвоем вышли на улицу, Макски нашел  бутылку  и  немедленно
швырнул ее. Вы бы и сами так поступили - она просто идеально  подходила  к
руке. Бутылка описала высокую красивую дугу и попала в окно  участка.  Это
был восхитительный бросок!
     Снова погоня! На этот раз с сиренами и свистками. Но  Кислый  Джон  -
стреляный воробей: ему были известны самые укромные закоулки.
     - Вся штука в том, чтобы сказать себе: "Стоп!"  -  продолжал  Макски,
когда они оказались в безопасности  в  баре,  еще  менее  пристойном,  чем
"Сарайчик", и еще более тесном, чем "Устрица". - Я тебе кое-что  расскажу,
Кислый Джон, потому как ты славный парень. Слушай и учись.  Умереть  может
каждый, но не  каждый  может  умереть,  когда  ему  хочется.  Сперва  надо
остановить дыхание. Наступит момент, когда твои легкие запылают, и  просто
необходимо будет вдохнуть. Не делай этого, иначе  тебе  придется  начинать
все сначала. Затем останавливай сердце и успокаивай мозг.  Выпускай  тепло
из тела, и на этом конец.
     - Что же дальше?
     - А дальше ты умрешь. Но  надо  сказать  -  это  непросто.  Требуется
дьявольски много практики.
     - Зачем практиковаться в том, что делаешь  только  раз  в  жизни?  Ты
имеешь в виду умереть буквально?
     - Джон, я говорю просто. Раз я сказал умереть, значит, я имел в  виду
умереть.
     - Есть две  возможности,  -  произнес  Кислый  Джон.  -  Либо  я  туш
соображаю, либо твоя история не стоит выеденного яйца. Первую  возможность
смело исключаем.
     - Знаешь что, Джон, - сказал Макски, - дай мне двадцать долларов, и я
докажу, что твоя логика неверна. Кажется, мне пора.  Спасибо,  дружище!  Я
провел полный день и полную ночь, которая близится к концу.  У  меня  были
приятная еда и достаточно шуму, чтобы позабавиться. Я отлично провел время
с девушками, особенно с Мягкоречивой Сузи, и с Дотти, и с Крошкой Муллинс.
Я спел несколько своих любимых песен (к сожалению, не всем они нравятся) и
участвовал в парочке добрых потасовок - до сих пор гудит  голова.  Кстати,
Джон, ты почему не предупредил меня, что Пай-мальчик Кинкейд - левша?! Это
было здорово, Джон. Теперь же давай допьем то, что осталось в бутылках,  и
пойдем к побережью, поглядим,  что  бы  такое  устроить  напоследок.  Ведь
недаром говорят: конец - делу венец!.. А потом я буду спать.
     - Макски, ты несколько раз намекал, что у тебя есть секрет, как взять
от жизни все, что она дает, но так и не открыл его.
     - Эй, парень, я не намекаю, я говорю прямо!
     - Так что за секрет?! - взревел Джон.
     - Живи раз по разу, по одному дню. Вот и все.


     Макски пел песню бродяги  -  слишком  старую,  чтобы  быть  известной
сорокалетнему мужчине, неспециалисту.
     - Когда ты ей научился? - спросил его Джон.
     - Вчера. Но сегодня я узнал много новых.
     - Я обратил внимание, что в начале нашего  знакомства  в  твоей  речи
было нечто странное, - заметил Джон. - Теперь странности нет.
     - Джон, я очень  быстро  приноравливаюсь.  У  меня  отличный  слух  и
превосходная мимика. Кроме того, языки не слишком сильно меняются.
     Они вышли на пляж. "Приятно  умирать  под  звук  прибоя",  -  заметил
Макски. Все дальше и дальше от огней города, в  чернильную  тень  дюн.  О,
Макски был прав, здесь их ждало приключение; вернее, оно за ними следовало
- возможность последней славной схватки.
     То была тесная группа мужчин, так или иначе задетых и оскорбленных за
день и ночь буйного разгула. Наша пара остановилась и  повернулась  к  ним
лицом. Макски прикончил последнюю бутылку и кинул ее в центр группы.
     Мужчины так неуравновешенны - они воспламеняются мгновенно, а бутылка
попала в цель.
     И началась битва.
     Некоторое время казалось, что правые силы возьмут  верх.  Макски  был
великолепным бойцом, да и Кислый Джон  всегда  проявлял  компетентность  в
таком  деле.  Они  раскидывали  противников  на  песке,  как  только   что
выловленную трепыхающуюся рыбешку. То  была  великая  битва  -  на  долгую
память.
     Но их было слишком много, этих мужчин, как и ожидал Макски, ибо успел
он сделать себе необычайное количество врагов.
     Неистовое сражение достигло своего пика и взорвалось, как  гигантская
волна, громоподобно ниспадающая в пене. И Макски, достигнув высшей славы и
удовольствия, внезапно прекратил биться.
     Он издал дикий вопль восторга, прокатившийся по побережью,  и  набрал
волную грудь воздуха. Он стоял, улыбаясь, с закрытыми глазами, как статуя.
     Сердитые мужчины повалили его. Они  втоптали  его  в  песок  и  долго
молотили руками и ногами, выбивая последние остатки жизни.
     Кислый Джон понял, что Макски ушел, и поступил так же. Он вырвался  и
убежал. Не из трусости, но по соображениям личного характера.


     Часом позже, с первыми лучами солнца, Кислый Джон  вернулся  на  поле
боя. Макски уже окоченел. И еще - от него пахло. По  одному  запаху  можно
было определить, что он мертв.
     Детским совком, валявшимся на песке, Кислый Джон вырыл у одной из дюн
могилу и  здесь  похоронил  своего  друга.  Он  знал,  что  у  Макски  еще
оставалось в штанах двадцать долларов, но не тронул их.
     Затем Кислый Джон вернулся в  город  и  вскоре  обо  всем  забыл.  Он
продолжал скитаться по свету и встречал  интересных  людей.  Наверняка  он
знаком и с вами, если в вас есть хоть что-то любопытное.


     Прошло двенадцать лет. Кислый Джон снова  оказался  в  этом  портовом
городе, но... Наступил тот неизбежный  день  (молите  бога,  чтобы  он  не
пришел к вам), когда Кислый Джон отцвел.  Тогда,  с  пустыми  карманами  и
пустым животом, он вспомнил о  былых  приключениях.  Он  думал  о  них  со
счастливой улыбкой...
     "То был действительно Странный, - вспоминал Джон. - Он знал один трюк
- как умереть, когда захочется. Он говорил, что для этого требуется  много
практики, но я не вижу смысла упражняться в вещи, которую  делаешь  только
единожды".
     Затем Кислый Джон вспомнил о двадцатидолларовом билете,  захороненном
в песке. Незабвенный образ Макски встал перед его глазами.  Через  полчаса
он нашел те дюны и вырыл тело. Оно сохранилось лучше, чем  одежда.  Деньги
были на месте.
     - Я возьму их сейчас, - грустно произнес  Кислый  Джон,  -  а  потом,
когда немного оклемаюсь, верну.
     - Да, конечно, - сказал Макски.


     Слабонервный мужчина, случись с ним такое, вздохнул бы и отпрянул,  а
то и закричал бы. Джон Кислое Вино был не  из  таких.  Но,  будучи  просто
человеком, он сделал человеческую вещь. Он мигнул.
     - Так вот, значит, как?.. - проговорил Джон.
     - Да, дружище. Живу по одному дню!
     - Готов ли ты подняться снова, Макски?
     - Разумеется,  нет.  Я  же  только  недавно  умер.  Пройдет  еще  лет
пятьдесят, прежде чем нагуляется действительно хороший аппетит. А сейчас я
умру, а ты вновь похорони меня и оставь в покое.
     И Макски медленно отошел в другой мир, и Кислый Джон опять укрыл  его
в песчаной могиле.
     Макски, что на ирландском означает  "Сын  Дремоты",  -  замечательный
мастер бесчувствия (нет-нет, если вы так думаете, то вы ничего не  поняли,
это настоящая смерть), который жил свою жизнь по одному  дню,  а  дни  эти
разделялись столетиями.


                              Р.А.ЛЭФФЕРТИ

                        ПЛАНЕТА МЕДВЕДЕЙ-ВОРИШЕК

Пер. - В.Кулагина-Ярцева.



                                    1

                                                   Минуй меня судьба лихая
                                                   И вороватых мишек стая
                                                               Джон Чансел

     То, что происходит на  планете  медведей-воришек,  явно  нуждается  в
объяснении. Потому что, как однажды сформулировал великий  Реджиналд  Хот,
"Аномалии - это непорядок".
     Примерно раз в десять лет кто-то одержимый страстью к  систематизации
затевал масштабную работу с целью составления каталога "Указатель планет и
их  расположения"  и  предпринимал  новое   исследование   аномалий.   Это
исследование никоим образом не могло миновать планету медведей-воришек.
     "Планета не представляет опасности  ни  для  человеческой  жизни  или
деятельности, ни для его телесного здоровья, и лишь некоторую  -  для  его
душевного равновесия", - так написал великий Джон Чансел около  века  тому
назад. - Здесь почти повсеместно идеальный климат, но это не то место, где
легко   разбогатеть.   Окружающая   среда    спокойна    и    экологически
сбалансирована, а красоты природы просто зачаровывают.  Планета  оказывает
странное воздействие на прибывших, в результате чего они вынуждены  писать
строки, не являющиеся истиной, что и происходит со мной в данный  момент".
Для судового журнала запись довольно необычная.
     И еще одна старинная запись, другим почерком: "Здесь нечего покорять.
Это довольно бедная и непредсказуемая планета. Все на  ней  происходит  не
так. Я бы сказал: все происходит восхитительно не так. Но тем не  менее  -
не так".
     И вот еще одна  экспедиция  из  шести  исследователей.  Джордж  Махун
(видом он напоминал борца, и ум у него был борцовский  -  ищущий,  цепкий,
просчитывающий самые выгодные ходы); Элтон Фэд (с глубокими  знаниями,  но
не блестящий ученый); Бенедикт Крикс-Краннон (смуглый красавец, мастер  на
все руки); Льюк Фронза (он считался в отделе "многообещающим",  но  что-то
слишком долго задержался  на  этой  стадии);  Селма  Ласт-Роуз  (она  была
совершенством, можно ли что к этому добавить?);  Гледис  Макклейр  (милая,
одаренная, но не гений,  а  исследователь  обязан  быть  гением)  и  Дикси
Лейт-Ларк  (воплощение  духовности!)  -  все  они  высадилась  на  планете
медведей-воришек. Они не были учеными с большим  опытом,  это  было  новое
поколение.  Тем  не  менее  члены  команды  уже   успели   проявить   себя
специалистами по исследованию аномалий.
     - Неплохое местечко, хотя мало  на  что  пригодно,  -  заявил  Джордж
Махун, не пробыв на планете и десяти минут. - Почему же никто  из  прежних
исследователей  не  сказал  просто,  что  планета   "пригодна   лишь   для
маргинального  и  субмаргинального  использования;   при   предварительных
исследованиях  оценивается  как   бедная   основными,   радиоактивными   и
редкоземельными  металлами;  ее  запасы  топлива  невелики,   планета   не
рекомендуется к освоению  в  этом  столетии,  поскольку  существуют  места
гораздо  более  перспективные".  Почему  в  отчетах   столько   непонятной
белиберды? Хотя мне тут нравится.
     Приятное местечко для краткого отдыха.
     - Да, и мне тут тоже начинает нравиться, - произнесла Селма Ласт-Роуз
своим характерным "барабанным" голосом, - здесь кроется загадка, а я люблю
разгадывать загадки. Есть какая-то тайна в этой Долине старых  космолетов.
Я не прочь заняться ею.
     Они  сели  на  равнине  в  Долине  старых  космолетов.   Здесь   были
удивительные  изображения  древних  космических  кораблей  в   натуральную
величину. Двенадцать изображений - от самого первого до самого  последнего
- занимали две трети круга, образуя подобие циферблата. Каким способом эти
схемы  были  сделаны,  оставалось  загадкой,  но  прочерченные  линии   не
зарастали густой травой, зеленый ковер лишь  подчеркивал  их.  Можно  было
легко проследить округлые очертания космических  кораблей,  их  носовые  и
кормовые обтекатели. Внутренние переборки  также  тщательно  обозначались.
Настоящий музей кораблей, которым не хватало лишь объема.
     -  Мне  вспомнились  два  фрагмента  из  судового  журнала  "Чародея"
относительно этой долины, - сказал Элтон Фэд.  -  В  первом  утверждается:
"Некоторые члены нашей экспедиции верят, что Долина старых космолетов была
сооружена медведями-воришками в качестве некоей исторической вехи, но  сам
я  не  верю,  что  эти  мелкие  существа  настолько  разумны".  А  другой,
написанный  иным  почерком,  звучит  так:  "Медведи-воришки  действительно
соорудили эти схематические  памятники  на  траве  всем  прилетавшим  сюда
кораблям, но они выполнили это таким способом, который мы  не  можем  даже
представить". Последняя запись, как и последующие, сделана не чернилами, а
чем-то другим.
     -  Прекрасно,  я  могу  предположить  несколько  способов,   которыми
маленькие негодяи сделали это, и как-нибудь сумею проверить свою гипотезу.
Спрошу их, как они соорудили подобный бред. И  если  эти  нахалы  обладают
хоть каплей разума, я найду возможность потолковать с ними.
     Медведи-воришки по виду не сильно  напоминали  медведей.  Они  больше
смахивали на белок-летяг: скользили по воздуху - по  всей  видимости,  для
забавы.  Создания  напоминали  земных  Neotoma  cinerea,  серых  неотом  с
пушистыми хвостами, как по виду,  так  и  воровскими  замашками,  но  были
крупнее их. Имя - Ursus furtificus (медведи-воришки) - дал им  сам  старик
Джон Чансел.
     Да, в первые же пять минут после высадки  исследователи  убедились  в
том, насколько вороваты медведи. Эти существа залезли в корабль и проникли
в такие места, которые, казалось бы, для них были недоступны. Они  утащили
конфеты Селмы и нюхательный табак  Дикси.  Они  украли  (выпив  на  месте)
тринадцать  флаконов  лосьона  "Настоящий  мужчина"  с  ароматом   корицы,
принадлежавших Джорджу Махуну, но не тронули  ни  одного  флакона  с  иным
запахом. От горчицы они  пришли  в  восторг  и  мгновенно  уничтожили  все
запасы,  постанывая  от  удовольствия.  Элтон  Фэд  пробовал  прогнать  их
тяжелыми металлическими прутьями. Медведи-воришки  спланировали  прямо  на
палки, которыми он размахивал, и тут же сгрызли их до самых его  рук.  Они
стащили шесть французских триллеров у  Дикси  Лейт-Ларк.  Это  не  слишком
огорчило Дикси - триллеров у нее в запасе было предостаточно.
     - Медведи-воришки хотят познакомиться с нами поближе, - сказала Дикси
(она сама чем-то напоминала  обитателей  этой  планеты).  -  Считайте  это
своеобразным тестом. Если они прочитают и поймут  эти  книжки,  -  значит,
перед нами разумные существа, чей литературный  вкус  лучше,  чем  у  моих
товарищей по экспедиции. Это и станет отправной точкой их изучения, и  нам
будет что занести в наши портативные компьютеры.
     Умеют ли Медведи-воришки разговаривать?  На  этот  вопрос  невозможно
было ответить так сразу.
     - Скажи "доброе утро", пушистая мордашка, - обратилась Селма к одному
из этих созданий.
     - Скажи "доброе  утро",  пушистая  мордашка,  -  проворчало  в  ответ
существо. Все слова были произнесены правильно, в нужном ритме и с нужными
ударениями. И ворчание  напоминало  монотонный  голос  Селмы.  Кто  бы  ни
обращался к медведям, они, отвечая, воспроизводили его собственную  манеру
говорить. Медведи мгновенно принялись подражать людям.
     К тому же они еще и хихикали! Да, довольно скоро их  хихиканье  стало
надоедать. Хихикающие бесстыдники, иначе и не скажешь.
     Могут ли медведи-воришки читать? Возможно, это скоро станет  понятно.
Медведи залезли в запертые шкафы, где хранились комиксы, и  утащили  целую
охапку. Эти комиксы с торговых планет предназначались  для  коллекционеров
на Старой Земле, торговля ими давала неплохую прибыль.  Удивительные  вещи
всегда пользуются спросом.
     Взрослые медведи-воришки "читали" комиксы медвежатам-воришкам,  ворча
на  свой  лад,  а  медвежата  время  от  времени  ворчали  восхищенно  или
недоверчиво и лезли разглядывать картинки  и  слова,  вылетающие  изо  рта
персонажей. И все это сопровождалось хихиканьем!
     Несомненно, взрослые медведи полагали, что читают, а медвежата -  что
понимают. Но надписи в комиксах были на но-пиджин наречии торговых планет,
а оттуда ни разу никто не прилетал на планету медведей-воришек. Впору было
считать,  что  "синдром  интуитивного  перевода  Сэнгстера"  обнаружен   у
животных, стоящих ниже уровня концептуального  мышления.  Затем  медвежата
принялись инсценировать отдельные эпизоды  комиксов  (весьма  сложные,  по
словам  Бенни  Крикс-Краннона,  знавшего  все   комиксы,   хранившиеся   в
корабельных шкафах). Да, объяснить все это было непросто.
     Спустя час после прибытия на планету, убедившись, что  все  идет  как
следует, участники экспедиции приступили к праздничному  обеду.  Это  была
традиционная  земная  пирушка,  хотя  яства  доставались  из  пакетиков  -
специальных  упаковок  для  торжественной  трапезы,   производившихся   на
торговой планете  N_4.  На  столе  появились  десятисантиметровой  толщины
бифштексы,  на  которые  пошла  говядина,  привезенная   с   Кейпа,   горы
мидландских грибов, изюм, яблоки с  Астробы,  нежные  угри,  ржаной  хлеб,
козье молоко "Галакси", кофе с Дождливых Гор, рамбоутские крепкие  напитки
и несравненные ганимедские  сигары  (о  них  принято  говорить:  "Подобный
аромат переживет Вечные холмы").
     - Судя по записям прежних исследователей, на планете медведей-воришек
нельзя получить истинного удовольствия от еды из-за этих самых медведей, -
с некоторым злорадством произнес Бенни Крикс-Краннон. - А  вот  я  получил
удовольствие от нашего обеда - пожалуйста, Льюк,  еще  стаканчик  крепкого
рамбоутского - и  охотно  поглядел  бы  на  того,  кто  лишит  меня  этого
удовольствия.
     И все же удовольствие да  и  самый  вкус  праздничного  обеда  начали
исчезать почти в тот же самый момент. Каким образом?
     Да просто все, что  доставляло  им  удовольствие,  было  таинственным
образом похищено.
     - А теперь  медведи  украли  остаток  нюхательного  табака  Дикси,  -
сообщила Гледис. - Ужасно. Ей так нравилось нюхать табак. Если все причуды
Дикси исчезнут, нам будет казаться, что исчезла она сама.
     - Медвежата стащили  еще  тридцать  французских  триллеров  Дикси,  -
проворчал Элтон Фэд. - Дикси страшно расстроилась. Надо заставить медведей
вести честную игру.
     - Ее золотые табакерки тоже пропали, - с  сожалением  заметила  Селма
Ласт-Роуз. - Медведи просто подлецы. Табакерки -  это  ценность,  хотя  бы
потому, что сделаны из золота.
     - И ее трубка-наргиле  тоже,  -  посетовал  Льюк  Фронза.  -  Что  на
очереди?
     - Этого я не знаю, -  промолвил  в  изумлении  Джордж  Махун,  -  но,
кажется, украли и саму Дикси Лейт-Ларк.  Во  всяком  случае,  она  куда-то
исчезла. Она не могла уйти незамеченной, поскольку  включены  все  системы
безопасности. И в то же время корабельный монитор показывает, что на борту
ее нет. Она ведь сидела между Селмой и Гледис, правда?
     - Да, минуту назад она сидела на стуле между нами. А сейчас  и  стула
никакого  нет...  Наверное,  она  находилась  где-нибудь  еще.   Ох,   эти
хихикающие мерзавцы! Интересно, как они ее украли и что с ней сделали.
     - Поразмысли, Гледис, - возразил Льюк. - Ведь у маленьких медведей не
было никакой возможности похитить Дикси Лейт-Ларк.
     - Куда же она делась? И каким образом?
     - Я этого не знаю, - признался Махун, - и не думаю, что  кто-либо  из
нас знает. В конце концов это не так  уж  важно.  Что-то  я  скверно  себя
чувствую. И к тому же я голоден. После замечательного  праздничного  обеда
этого не может  быть.  По  счастью,  я  ввел  свои  данные  в  корабельный
компьютер, ведь в отчетах наших предшественников об аномалиях  на  планете
медведей-воришек  говорилось  об  исчезновении  хорошего  самочувствия   и
интеллекта исследователей. Ну, компьютер, что со мной неладно?
     И  корабельный  компьютер  начал  выдавать   информацию.   Она   была
закодирована, но, как однажды заметила Дикси, "все мы впитали этот  код  с
материнским  молоком".  Члены  команды  внимательно  слушали,   и   каждый
автоматически переводил кодированную информацию в слова.
     - Основные пищевые ценности внезапно были  похищены  из  потребленных
продуктов, - докладывал компьютер. - Из желудка пропал пепсин, из таламуса
исчез таламатит, из щитовидной железы похищен тироксин, экстракт  кейпских
бифштексов улетучился из пищевода и желудка,  грибы  и  изюм  украдены  из
нижней части желудка и тонкого кишечника,  алкоголь  похищен  из  желудка,
подвздошной кишки и кровеносной системы,  украдены  также  содержащийся  в
крови сахар и алкоголь. Жидкая смесь ржаного хлеба, масла и кофе извлечена
из полости желудка.  Оттуда  же  изъят  экстракт  угрей.  Одновременно  из
поджелудочной железы улетучились инсулин и глюкоген, из желчных протоков и
двенадцатиперстной кишки исчезла желчь; а из различных областей мозга были
извлечены слова, мысли и элементарные понятия.
     - Спасибо, корабельный компьютер, - сказал Джордж  Махун.  -  Что  ж,
кажется, меня поразил какой-то  микроб,  или  бактерия,  или  вирус.  Надо
принять таблетки, чтобы подавить инфекцию.
     - Какие таблетки, Джордж! - в сердцах воскликнул  Элтон  Фэд.  -  Нам
нужно взять  прутья  и  поучить  как  следует  этих  негодяев.  Меня  тоже
атаковали микробы, бактерии и вирусы, только они ростом  мне  до  пояса  и
зовутся  медведями-воришками.  Пропади  они   пропадом,   эти   хихикающие
мерзавцы! Они стали слишком бесцеремонны и посягают на самое  сокровенное.
Это наглость: забраться так глубоко  и  столько  всего  съесть.  Иногда  я
думаю, что лучше  бы  мне  не  становиться  исследователем,  а  продолжать
семейный  бизнес.  (Семейство  Элтона  процветало,  занимаясь  разведением
угрей).
     Неожиданно на стол, за которым члены экспедиции только что  закончили
праздничный обед, уже утративший  всякий  смысл,  приплыла  по  воздуху  и
опустилась тряпочная кукла с восковой головкой. Ее тело  пронзали  иглы  и
шипы, а горло перерезала рана.  У  изуродованной  куклы  было  лицо  Дикси
Лейт-Ларк. Ее широко открытый рот застыл в беззвучном вопле.
     - Во всяком случае, теперь мы знаем, что  медведи  читают  на  земном
французском и понимают его, - рассмеялась Гледис Макклейр, а за ней и  все
остальные. - Им неоткуда было узнать, кроме как из  французских  триллеров
Дикси, о куклах-фетишах.
     Ведь это же вопящая Мими. Хотелось бы мне, чтобы Дикси была  здесь  и
взглянула на свое забавное изображение! Закрой-ка рот, куколка-Дикси!
     И Гледис поднесла  указательный  палец  ко  рту  куклы-фетиша,  чтобы
закрыть его, но кукла  вдруг  сильно  и  злобно  куснула  палец,  так  что
брызнула  кровь.  Когда  Гледис  удалось  освободить  палец,  кукла  вновь
раскрыла окровавленный рот в беззвучном вопле. Уже  давно  было  замечено,
что куклы-фетиши живут своей собственной жизнью.
     Это  маленькое  забавное  приключение  немножко  развеселило   членов
экспедиции, и они встали из-за стола, приободрившись.
     А затем решили выйти из корабля.
     Да, медведи-воришки любили  пошалить,  ничего  не  скажешь!  Конечно,
исследователи могли бы обставить их, проникнув в их тайны. Но  приходилось
признать, что эти создания не  так  просты  и  что  они  гораздо  ближе  к
разумным существам, чем считалось до сих пор.
     По размерам медведи-воришки представляли собой  нечто  среднее  между
полицейской собакой и датским догом. У них не было ни когтей, ни зубов,  и
на вид они казались совершенно безвредными. Стоило ли всерьез принимать во
внимание этих хихикающих существ?
     - Скорее! Скорее сюда! - в голосе Селмы Ласт-Роуз слышалась паника. -
Идите скорее! Я нашла Дикси.
     Хотя медведи-воришки были довольно крупными, на самом деле они  почти
не имели веса. Иначе они не смогли бы так легко  планировать  по  воздуху.
Похоже, что они почти  целиком  состояли  из  мягкого  пуха,  под  которым
скрывалось небольшое тельце.
     - Идите сюда хоть кто-нибудь, идите сюда! - продолжала взывать  Селма
монотонным "барабанным" голосом. - Дикси погибла.
     Мертвая Дикси Лейт-Ларк была точной  копией  куклы-фетиша,  только  в
натуральную величину. На ее шее зияла такая же ужасная рана. Те  же  самые
шипы и иглы пронзали ее, но  теперь  шипы  были  метровой  длины,  а  иглы
достигали двух метров. Рот ее, как и у куклы, был широко открыт; и так же,
как кукла, Дикси замерла в беззвучном ужасном вопле.
     А изо рта и из жуткой  раны  на  горле  неслись  звуки,  напоминающие
хихиканье медведей-воришек. Просто кошмар!
     Ужас перешел в оторопь, когда все  услышали  низкий  рокочущий  голос
Бенни Крикс-Краннона:
     - Вот еще одна. О, да эта даже лучше. Просто красавица!
     Да, это была еще одна погибшая ужасной  смертью  Дикси  Лейт-Ларк,  с
горлом, которое пересекал еще более страшный разрез,  с  телом,  утыканным
еще более длинными шипами  и  иглами,  с  еще  более  мерзким  хихиканьем,
несущимся из широко открытого рта.
     Всего они обнаружили семь Дикси  Лейт-Ларк  в  натуральную  величину,
умерщвленных самым ужасным ритуальным образом. И вдруг все семь  вскочили,
превратившись в  довольно  юных  медведей-воришек,  и,  хихикая,  убежали.
Казалось, камни планеты хихикали вместе с ними.
     Но где же сама Дикси Лейт-Ларк? Этот вопрос даже не так уместен,  как
другой: почему члены  экспедиции  перестали  интересоваться  тем,  что  же
все-таки случилось  с  их  коллегой?  Почему  они  почувствовали,  что  ее
исчезновение не имеет значения?
     - Я потерял способность рассуждать, - пожаловался Джордж Махун.  -  Я
еще  владею  кое-какими  понятиями,  но  сопоставить  их  никак  не  могу.
Руководство экспедицией должен взять на себя кто-то другой.
     - Какое там руководство экспедицией! - отмахнулась Гледис Макклейр. -
Экспедиция ничуть не станет хуже без руководства.
     Да и ты вряд ли мог  потерять  то,  чего  никогда  не  имел,  Джордж.
Давайте попробуем разобраться в ситуации и подумаем, почему никто  до  нас
этого  не  сделал.  Эта  планета  размером   с   Землю,   но   удивительно
однообразная. На ее одинаковых континентах  раскинулись  десятки  и  сотни
небольших низменностей и  равнин,  схожих  с  Долиной  старых  космолетов.
Почему же тогда  абсолютно  все  экспедиции  высаживались  именно  в  этом
радиусе, на расстоянии километра одна от другой? Правило определения места
посадки  исследовательской  экспедиции  звучит   так:   случайный   выбор,
контролируемый разумом. А другое  правило  гласит:  изучай  новую  планету
всесторонне. Почему же все экспедиции садились в одном и том же месте?  Ах
да, Джордж, ты же стал хуже соображать и не так красноречив,  как  прежде!
Что если не все территории этой планеты проверены?
     - Мы произвели шестнадцать  оборотов,  сканируя  поверхность  планеты
медведей-воришек, перед тем  как  произвести  посадку,  -  ответил  Джордж
Махун. - И получили  прекрасные  снимки.  К  тому  же  прежние  экспедиции
проделывали полные шестьдесят четыре оборота, а тщательное сканирование не
должно было упустить ничего существенного.
     - Как вы думаете, Джордж, эти  медведи  обитают  на  всей  территории
планеты?
     - Не знаю. Каково ваше мнение, Бенни?
     - Полагаю, медведи-воришки  представляют  собой  малораспространенный
вид  с   определенным   ареалом   распространения.   Их   странности,   их
нестандартное поведение свидетельствует, что они слишком специфичны, чтобы
иметь большую численность. Они должны обитать в близком соседстве  друг  с
другом, чтобы выжить.
     - Что касается меня, я потерял больше, чем способность рассуждать,  -
печально сообщил Льюк Фронза. - Я растерял все мысли.  Кто-то  вытянул  их
прямо из моей головы, осталась одна шелуха.
     Отличительным свойством медведей была игривость. Иногда они прилетали
по воздуху и, если свет на них не падал, оставались совершенно невидимыми.
Передвигались легко, и такими же легкими  были  их  прикосновения.  Однако
касания их всегда оставляли следы  -  красноту,  как  от  ожога  крапивой.
Кто-то  из  членов  экспедиции  сказал,  что  медведи-воришки  -  это  вид
гигантских  насекомых,  насекомых  со  странными  склонностями   и   вечно
голодных.
     Семь дней и ночей пронеслись быстро.  Это  в  некотором  смысле  была
головокружительная планета, она вращалась с большой скоростью: семь дней и
ночей на планете медведей-воришек составляли всего лишь восемнадцать часов
на Старой Земле или  шестнадцать  на  Астробе.  Быстрое  вращение  планеты
определило своеобразие ее условий; здесь не было ни растений, напоминавших
деревья, ни разросшихся кустов. Здесь были лишь небольшие кустики и  голая
земля.



                                    2

                         "Люди без сопровождения призраков - это  ущербные
                    люди. Они вынуждены погружаться в глубины  "восточных"
                    философий,  следовать  либо  модным  суевериям,   либо
                    выводам порочной астрологии, лишь бы скрыть факт,  что
                    они утеряли свои призраки.
                         Призраки без сопровождения либо  без  "соседства"
                    людей в той же степени неполноценны и вынуждены играть
                    самые странные роли или же принимать самые причудливые
                    формы в попытках найти  себе  компанию.  Обе  ситуации
                    пагубны."
                                        Введение к "Историям с призраками"
                                        сектора 24, Терренс Тейбси

     Бурные атмосферные явления на планете медведей-воришек  не  позволили
растениям подняться высоко - поэтому кусты  остались  низкими.  А  быстрое
вращение планеты обусловило некую особенность ее рельефа.  На  большинстве
планет холмы "растут". На планете медведей-воришек они становятся ниже.
     Вершины континентов планеты плоские и покрыты буйной растительностью,
по временам там дуют ураганные ветры. У подножия  простираются  пастбищные
равнины,  или  луга,  или  округлые  долины   (наподобие   Долины   старых
космолетов), и там, внизу, ветер не так силен.
     Последние из двух коротких ночей на планете были грозовыми, а в такие
ночи любят являться призраки. Небо ярко освещалось плазменными вспышками и
зигзагами молний. Молнии скапливались  на  вершинах,  с  громом,  подобным
львиному рыку, а затем, как водопады,  низвергались  на  равнины  и  луга,
образуя то там, то здесь горячие разливающиеся лужи.
     Призраки обитали здесь всегда,  но  часть  их  выглядела  обычно  как
пустая  оболочка  воздушного  шарика.  В  грозовые  ночи  они  наполнялись
молниями и становились видимыми. Другие призраки были  почти  незаметны  и
коротали бесконечную череду ночей и  дней  до  того  дня,  пока,  в  конце
концов, не поблекнут окончательно.
     Возле   корабля   появился   призрак   Джона   Чансела,   одного   из
исследователей  планеты  медведей-воришек,  которого  обычно  считали   ее
первооткрывателем. Правда, сейчас он опроверг это мнение. Вторую  грозовую
ночь призрак  Чансела  просидел  в  кокпите  космолета  вместе  с  членами
экспедиции, любовно поглаживая множество ручек, колесиков, рычагов, кнопок
и клавишей, необходимых для управления кораблем.  В  его  дни  летательные
устройства не были столь сложными.
     - Я разобрался во  всех  этих  новых  замечательных  рычагах  гораздо
скорее, чем смог бы он, - мягко сказал призрак Чансела. - Разумеется, мозг
был при нем, я же обладал интуицией. А это главное, доложу я вам.
     - А как можно стать призраком? - поинтересовалась Гледис Макклейр.  -
Я имею в виду, если не  после  смерти.  Существует  ли  какой-нибудь  иной
способ?
     - Довольно часто это случается задолго до  смерти.  Я  был  призраком
Чансела в течение двадцати лет до того, как он  где-то  умер.  Он  оставил
здесь свой (мой) призрак во время второго посещения планеты.  После  этого
он прилетал сюда за мной несколько раз, но я отказался следовать за ним. У
него к тому времени появились свои причуды, у меня  -  свои.  Если  бы  мы
оказались вместе, то беспрестанно конфликтовали бы. Но для нас обоих  (для
него сильнее, чем для меня) разлука была мучительной.
     Не редкость, когда живой человек и его призрак существуют порознь.  Я
вижу, что двое из вас шестерых обладают призраками, которые находятся не с
вами вместе, и вам никогда не догадаться, о ком идет  речь.  Очевидно,  на
планете медведей-воришек условия  благоприятствуют  подобному  расколу.  У
покинутых призраков развивается страшный голод (да, да, физический голод).
Но у каждой планеты собственная призрачность, отличающаяся от призрачности
других  мест.  Даже  на  Старой  Земле   существуют   остатки   и   клочки
призрачности, хотя это вовсе  не  голодная  планета.  Как  сказал  пророк:
"Блажен мир, где есть железные луга и  богатые  экстракты,  которыми  духи
могут насытиться и уснуть". Но здесь мы, духи, по большей  части  проводим
время без сна.
     - А что произошло с Дикси Лейт-Ларк? -  спросила  Гледис  Макклейр  у
словоохотливого призрака.
     - Она была призраком другого вида. Дело  в  том,  что  никакой  Дикси
Лейт-Ларк как человека никогда не существовало. Вы прибыли сюда вшестером.
Дикси была вашим esprit de group, вашим групповым портретом и  к  тому  же
проявлением вашего недотепства. Мы впервые сделали ее видимой для  вас.  А
вы узнали и приняли ее, как обычно, не  раздумывая.  Это  "нераздумывание"
составляет часть  окружающей  среды  планеты  медведей-воришек.  Она  была
весьма  приятным  образным  экстрактом   всех   вас,   воплощением   вашей
причудливости и детскости, что  сделало  ее  очень  аппетитной.  Мы  любим
экстракты. Они весьма питательны.
     - Зачем же вы сделали ее видимой? - задала вопрос Селма.
     - Затем, что мы любим видеть то, что едим.
     - Что представляют собою медведи-воришки? -  спросил  Льюк  Фронза  у
призрака Чансела.
     - О, это особый  вид  перекати-поля,  вид  крапивы.  Призраки  иногда
используют  их,  чтобы   побродить   вокруг.   Я   и   сам   часто   бываю
медведем-воришкой. Только в грозовые ночи мы можем, наполнившись  плазмой,
обрести собственный облик. Мы много бродим здесь,  потому  что  нас  вечно
мучает голод и бессонница. В местах, более богатых органикой, металлами  и
минералами, процесс питания  призраков  сродни  познанию,  и  они  гораздо
меньше  двигаются  и  бродят.  Они  спят  целыми  столетиями.   Активность
призраков  отмечается  только  в  бедных  пищей  областях.  Один  из  моих
двойников подает признаки жизни, быть может,  раз  в  столетие.  Я  ощущаю
своих двойников, но чувствовать там почти нечего.
     - Откуда появились медвежата-воришки?
     - Это случилось в одно из первых посещений планеты, возможно, в самое
первое, потому что когда я  появился  здесь,  они  уже  были.  Экспедицию,
состоявшую из мужчин, женщин и детей, плохо снарядили. Все они  умерли  от
голода,  потому  что   не   знали,   как   использовать   местную   буйную
растительность  в  качестве  пищи.   Они   оказались   первыми   голодными
призраками. Это их голодный крик подманивал корабли садиться в одном и том
же месте. "Идите сюда, чтобы мы могли съесть вас", - взывали они,  и  этот
мощный клич действует до сих пор.
     - Вы только что сказали о своих двойниках, - произнес Джордж Махун. -
Выходит, у Джона Чансела был не один призрак? А что сам он  тоже  страдает
от голода и бессонницы?
     - Ну, я (основной Джон Чансел) достиг вершин славы. Но каждый из нас,
великих, имеет множество призраков. Он, то есть я,  оставил,  кроме  меня,
два других призрака. Но мы слабо ощущаем друг друга. Он  обладал  истинным
величием, а я нет. И все  же  вот  парадокс:  он  наблюдал  себя  в  целом
снаружи, и оставался доволен увиденным, я же видел нас изнутри, и на  меня
это не производило впечатления. И мы не были  первооткрывателями  стольких
планет, как это принято считать. Здесь мы тоже не были первыми.  Когда  мы
высадились на планете, на ней уже существовали  медведи-воришки,  призраки
наших предшественников. Но  Джон  Чансел  был  великим  человеком,  а  его
предшественники   -   нет.   Поэтому   и   считается,   что   Чансел   был
первооткрывателем многих планет.
     Пусть вам сопутствует удача, леди и джентльмены, когда вы поднимете в
воздух вашу капсулу завтрашним грозовым утром.
     Вам следует сделать несколько записей в корабельном журнале сразу  же
после взлета, позже вы забудете о своем намерении. Для этого вам  придется
воспользоваться не чернилами, а чем-то иным.
     - Почему мы должны подняться в воздух на  капсуле?  -  спросил  Элтон
Фэд. - Мы используем капсулу лишь в том случае, когда корабль неисправен.
     - Он уже никогда не будет исправен, - ответил призрак Джона  Чансела.
- Да, это хороший корабль, он  утолит  голод  многих  из  нас.  Вам  лучше
поднять в воздух капсулу, и как можно скорее. Мы пытаемся  играть  честно,
но вскоре съедим и ее, если она останется здесь.
     Хороший парень - этот Джон Чансел, пусть и в слабом, призрачном виде.
     Гораздо более мощным призраком  (он  появился  грозовым  утром  после
второй грозовой  ночи)  оказался  Головорез  Крэг.  К  концу  второй  ночи
Головорез  из  чистого  упрямства  решил  остаться  видимым.   Все   члены
экспедиции одновременно ощутили его мощное присутствие.
     - Я  пришел  сюда  один,  -  голос  призрака-Головореза  раскатывался
львиным рыком. - Я не из тех, кто превращается в какую-нибудь крапиву  или
перекати-поле.  Я  не  из  тех,  кто   становится   маленьким   хихикающим
медвежонком или другой игрушкой. Я не призрак  и  не  персонаж  истории  с
привидениями. Я просто мертвец, голодный и  бессонный,  на  этой  планете,
бедной минералами. В грозовые ночи я  разыскиваю  свою  собственную  шкуру
там, где ее оставил, влезаю в нее  и  заполняю  ее  гремящими  молниями  и
статическим электричеством. Я голодный мертвец, и у меня крутой  нрав.  Не
связывайтесь со мной!
     - Это ты, парень, не связывайся с  нами,  -  довольно  резко  ответил
Джордж Махун. - Наш корабль оказался в  весьма  плохом  состоянии,  и  нам
нужно быстро улетать. Отойди с дороги, замогильное  чучело,  и  не  мешай.
Элтон, заостри-ка вот  эту  штуку  и  принеси  мне,  да  прихвати  молоток
потяжелее. Мне кажется, я знаю, как обращаться с голодными мертвецами.
     И Джордж Махун протянул Элтону  Фэду  толстый  и  тяжелый  нагель  из
твердого дерева. По длине и весу он был примерно с бейсбольную биту.
     -  Другие,   настоящие   призраки,   для   собственной   безопасности
рассказывают  всякие  байки,  пока  кормятся  людьми  и  их  пожитками,  -
продолжал старый голодный мертвец Головорез Крэг. Голос его рокотал. - Они
говорят: "Мы не утащим у вас  из  разума  ничего  важного.  Только  всякую
ерунду. Таким серьезным людям, как вы, это только  на  пользу.  Так  будет
лучше и нам, и вам." Но это вранье.  Мы  выедаем  из  ваших  мозгов  самые
ценные и серьезные вещи. И из ваших тел  мы  утаскиваем  и  съедаем  самое
вкусное. Мы приходим пировать вами. Из ваших кораблей и ваших  складов  мы
извлекаем самое питательное,  самое  сложное:  металлы,  микросхемы,  базы
данных, кодированную память и  компьютерные  программы.  Мы  съедаем  все,
потому что голодны. А я еще ненасытнее,  чем  все  остальные.  Я  поглощаю
самую суть разума, оставляя лишь невнятицу и идиотизм. Я  съедаю  людей  в
один присест.
     - Перенесено ли все  необходимое  с  корабля  в  капсулу?  -  спросил
широкоплечий, мощный Джордж Махун.
     - Да, - ответило несколько голосов.
     - Я съем внутренности вашей  капсулы  точно  так  же,  как  мы  съели
внутренность вашего корабля, - взревел мертвый Головорез Крэг.
     -  Заострил?  -  спросил  Махун,  принимая  толстый  нагель  из   рук
возвратившегося Элтона Фэда.
     - Конечно, - ответил Элтон, - только что-то с этой штукой не так. Она
стала легче, пока я нес ее. Наверное, они могут есть на расстоянии.
     - Ну ты, костлявый капитан, мне думается, я проглочу тебя на месте, -
прорычал мертвец-Головорез капитану Махуну. - Ты, конечно, большой  кусок,
но я не подавлюсь.
     Огромный Джордж Махун  одним  мощным  ударом  сбил  с  ног  огромного
(больше себя ростом) мертвеца Головореза Крэга.
     Затем он приставил острие нагеля ("Конечно, Элтон, они  выгрызли  всю
сердцевину этой штуковины, но что тут поделаешь?) к  сердцу  Головореза  и
крепко ударил по нему тяжелым молотом. Но деревянный нагель разлетелся  на
щепки и куски источенного червями (или призраками) дерева.
     - Ладно, оставим его так, - сказал Махун, - я не знаю другого способа
убивать мертвецов.
     Шесть членов экспедиции погрузились в капсулу и взлетели.  Внизу  они
увидели свой оставленный корабль, который на  глазах  рассыпался  в  прах,
оставшись существовать лишь в виде силуэта корпуса и общей схемы. Он  стал
еще одним знаком-космолетом на напоминающей  циферблат  равнине,  носившей
название  Долина  старых  космолетов.  Эти  очертания  старых  космических
кораблей оказались самими старыми космическими кораблями. Должно быть, они
послужили призракам отличной пищей.
     - Берите судовой журнал! -  жалобно  воскликнул  Джордж  Махун.  -  Я
просто чувствую, как быстро все  это  ускользает  из  моей  памяти!  Пусть
каждый вырвет из журнала страницу и пишет как можно  скорее.  Давайте  же,
пока с нами не произошло то же, что и с нашими предшественники.
     - Нет смысла горевать, что ни в одной ручке не оказалось  ни  чернил,
ни пасты, - "барабанным" голосом произнесла Селма. - Не стоит  сокрушаться
по  поводу  того,  что   электронная   запись   тоже   невозможна.   Вкусы
медведей-воришек необъяснимы. В старых судовых  журналах,  помнится,  было
несколько строк, написанных не чернилами.  Если  мы  все  примемся  быстро
писать, у нас может получиться больше, чем несколько строк. Мы сумеем даже
дать  объяснение  случившемуся,  пока  вся  эта  история  еще  не   совсем
испарилась из нашей памяти.
     И все члены экспедиции  вскрыли  себе  вены  и  принялись  исписывать
длинные страницы судового журнала собственной кровью.
     Кровь еле текла - из нее было изъято столько  свободно  циркулирующих
веществ, что она стала вязкой и клейкой. Но они не сдавались. Они записали
объяснение происходящему на планете, хотя потом, когда  им  показывали  их
записи, едва могли вспомнить, как это сделали.
     Объяснение тому, что происходит  на  планете  медведей-воришек,  было
необходимо. Поскольку, как однажды сформулировал  великий  Реджиналд  Хот,
"Аномалии - это непорядок".
     Вот это объяснение и приведено здесь примерно в том виде, в каком оно
было записано в судовом журнале липкой и тягучей кровью.