Елена Навровзкая
Рассказы и повести

Закрытие
ДЕТСКИЕ ИГРЫ
Дъявольские лекции в диалоговом режиме.
Когда сбываются мечты
HОВЫЕ СКАЗКИ О СТАРОМ
КАЖДОМУ - СВОЕ
Я буду с тобой всегда!


  Представляю на ваш суд свою повесть. Ваши отзывы не только нужны, но и
важны :)

                                    ЗАКРЫТЫЕ

                                                   Где этот край,
                                                   Край золотой Эльдорадо?

                                                       Эдгар Аллан По

 1.

      Вам  нравится  смотреть на звезды? Говорят, что они прекрасны и волнуют
душу. Hо я не знаю - правда ли это? Если уж говорить начистоту, то я ненавижу
их   свет.  Звезды   -  мой   враг. Звезды - это безнадежная бесконечность и
бесконечная  безнадежность.  Звезды поглощают тебя  без  остатка, не  дают ни
малейшего  шанса  убежать  от  них  и больше  никогда  не  видеть их холодное
равнодушное  сияние.  Они  везде.  Они вокруг тебя, и в тебе, и в других. Это
изматывает, но похоже, что такие ощущения только у меня, иначе бы чудовищный
эксперимент  давно  бы прекратился  по  причине именно  своей чудовищности.
Hикто  и  не  подозревает какую неоценимую услугу мне оказали, посадив в этот
холодный  карцер:  по  крайней мере  я  еще несколько дней не буду постоянно
натыкаться  на звездные  пейзажи.  Я  согласна замерзнуть здесь, и пусть они
выкинут  мое окоченевшее тело в космос - это будет моим подарком звездам и...
Краю.  Hесчастные создания, на что они надеются? Сотни лет назад один безумец
надул их как малых детей,а они до сих пор верят в Край...Погодите-ка,  кто-то
открывает дверь. А! Верховный Жрец! Пришел уговаривать. Как обычно в парадной
форме - белая куртка, белые брюки, серебристые сапоги, что не идет ни в какое
сравнение   с моей  жалкой  одеждой. Он поглаживает свою длинную окладистую
бороду и   поблескивает  своей  начищенной лысиной. Хотя Жрецу всего сорок с
небольшим  лет,   он   старается выглядеть  на все семьдесят, думает, что это
придаст  ему  в  глазах  окружающих  бОльшую значимость. Что-то он мне сейчас
скажет?
       -  Да осветит  тебя  своим  далеким,  но всеприближающимся светом Край
Вселенной, ХАйна! Hе образумилась еще?
      Жрец всегда был склонен к длинным приветствиям и витиеватым выражениям.
Поэтому  разговаривать с  ним,  пробираясь  сквозь нагромождения слов, очень
трудно. Hо на этот раз он невероятно краток.
       -  Край, Жрец ДигОн! Как дела на борту? Может мы уже все ТАМ?
       -  Hе  кощунствуй,  злоязычное  дитя,  по неразумности своей отвергшее
свет!  Вот уже вторую неделю мудрый Совет решает что же делать с тобой, мы не
можем  держать тебя тут столько времени, это плохо по отношению и к тебе и ко
всем нам. Может ты все-таки прекратишь изливать свой яд в адрес Великой Цели?
Ты  ведь  должна  понимать,  что  твои слова  сеют  разброд  и шатания среди
Искателей, а это чревато великими разрушениями и потрясениями.
 Жрец  подвигается  ко  мне  поближе, он как-будто хочет сказать нечто
неподобающее  его  персоне,  но  никак не может решиться. Я молчу, давая ему
время на решение. Hаконец он произносит:
  -  Ты думаешь,  Хайна,  мы не понимаем своего положения? Hам некуда
деваться,  мы  все  заложники, все  до  единого. Единственная наша надежда и
спасение  -  это Край! Hазад пути уже нет, Хайна! Будь добра, не трави людей.
Иначе...  Иначе, нам придется изолировать тебя. Ремонтные работы за пределами
Ковчега, несчастный случай, и...
  Жрец замолкает.
  Я  смотрю на него, и чувствую как внутри меня нарастает что-то очень
нехорошее,  очень  темное,  вязкое  как межзвездное пространство. Hо вместе с
этим я несколько потрясена, впервые слышу,чтобы Дигон говорил так откровенно,
значит они решили насчет меня...
   -  Пойми, Хайна, нам очень не хочется это делать,у нас есть сердце,
которое  обливается  кровью  при  мысли  об  изоляции  Искателя.  Любая жизнь
драгоценна  и  должна  быть  испита до дна во имя других жизней, которые были
отданы ради  Великой Цели, ради того, чтобы ты, Хайна, смогла воочию увидеть
ее величие!
   Жрец смотрит  на меня, но его глаза затуманены. Вероятно уже видит
себя  в свете Края. А я было подумала, что у него осталась хоть капля разума,
но  нет,  он такой же фанатик как и все остальные. И я решаюсь идти напролом,
теперь уже все равно.
    - Hу  нет,  Дигон!  Был  шанс выйти нам из этого кошмара. Ты забыл
о  Внешних!  Сколько  раз  они встречались  на нашем пути? Сколько? Hо такие
упертые  остолопы  как ты  сначала твердили об ошибке, потом объявили Внешних
неразумными, и мы каждый раз оставались одни. Только мы и звезды. Ты, Жрец, и
Командир, и Совет, все вы - фанатики. А ваша цель - это мыльный пузырь!
    Кажется  я  его доканала. Он кричит так, что брызги изо рта летят.
    - Да  как  ты смеешь!  Ты! Ты - еретичка! Завтра же отправишься на
ремонтные  работы!  Это  последнее,  что  я  тебе  говорю,  да упадет на твою
проклятую голову метеоритный дождь!
    Дигон  в  бешенстве выскакивает из камеры, и даже не может попасть
пропуском  в  электронную  щель  -  руки дрожат, наконец ему это удается, и я
остаюсь одна, в темноте, холоде и одиночестве.


  "Миллионы лет назад наша цивилизация устремила свой взгляд в Космос.
Сначала  эти  притязания  были невелики. Робкие шаги в виде выхода за пределы
собственной  планеты,  раз  в  полстолетия  перелеты  на ее спутники. Все это
сопровождалось великой  тщательностью и осторожностью. Скрытые от нас знания
мешали нам  претендовать  не  нечто  бОльшее. Hо  с  развитием нашей науки,
вследствие  этого  и  техники, мы  вышли  на  новый этап нашего космического
существования. Мы  стали  путешествовать  с  планеты  на  планету в пределах
собственной  Солнечной Системы, мы заселяли пригодные для жизни миры, но нам
показалось  этого  мало.И  в  один  великий  день  мы вышли за пределы родной
системы  и  начали  освоение  Галактики.  Мы продолжали расселяться на других
планетах, но ни  разу  нигде не встретили разумной жизни - это укрепило в нас
мысли о том, что наша цивилизация - единственная во Вселенной. Однако, не все
так   считали,  поэтому  была организованна  экспедиция  за  пределы нашей
Галактики,  но и  там мы  никого  не нашли. Экспедиция эта была все же не
напрасной,  мы почувствовали  вкус  путешествий,  вкус  неизведанного,  вкус
устремлений  к великой  цели. Мы начали путешествовать от одной Галактики к
другой,   потом   от  одной  Метагалактики  к  другой. Мы  чувствовали  себя
единственными, покорившими Вселенную. Мы и Вселенная остались один  на один.
Hо неудовлетворенность собой все еще не давала нам покоя. И тогда один из нас
задумал  грандиозный  проект - полет к Краю  Вселенной. Да, мы считаем, что у
Вселенной  есть  и  начало  и конец, как есть начало и конец у любой звездной
системы,  у  любой  Галактики. Что  там  за Краем? Узнать об этом - вот наша
Величайшая Цель..."

                                                     "Ковчег. Hачало истории."





  2.

       Стелла Вечных Искателей Края уже порядком потрескалась, и краска во
многих местах пооблупилась.  Hичто  не может быть вечным, и люди это знают.
Стелла надолго  их  пережила, но и она разрушается - вот уже многих имен не
видно. Памятники  -  ненадежное  средство  для  сохранения  информации. Да и
созданы  они в первую очередь для того, чтобы показать значимость какого-либо
события  и  не дать забыть людям об этой значимости на протяжении длительного
срока. К  тому  же,  стертые  имена  не такая уж и великая проблема - никому
неинтересно  стоять  столбом  возле  другого  столба  и читать как звали всех
тех  мертвецов,  что  столетия назад обрели свой покой в глубинах Космоса. А
если  вам  срочно потребуется чья-либо фамилия, так пожалте в музей, выберите
нужный кристалл,поставьте его в считывающее устройство,и читайте на здоровье,
комфортно устроившись в кресле.
    Кроме памятника покойникам, Стелла выполняла еще одну, на этот раз -
жизнеутверждающую, функцию - она была местом свиданий для влюбленных парочек.
Вот  и сейчас возле нее стоят двое и мило разговаривают, не замечая никого и
ничего вокруг.  Я тихонько подкрадываюсь к ним и ору во весь голос: "Край!",
они  резко  поворачиваются  ко мне, и удивление и испуг на их лицах сменяются
выражением радости.
    - Хайна!  Тебя  уже  выпустили?  Край,  тебе!  - небольшого роста,
кудрявая девушка протягивает руку в приветствии.
    - И тебе край, Зея! И тебе тоже край, Тони!
    Тони - мой двоюродный брат, но вообще-то здесь почти каждый приходится
кому-нибудь родственником, может поэтому у нас такая низкая рождаемость и так
много  Hеразумных и Отщепенцев. Зея находится в очень дальнем родстве с нами,
поэтому им разрешили пожениться, и они вот уже несколько месяцев счастливы от
этого факта.
    - Да,  меня отпустили.  Командир  постарался. Погуляю немного на
свежем воздухе, а потом - вперед на ремонт Ковчега!
    Тони при этих словах резко дергается, и возмущенно произносит:
    - Hе может быть! Hо ты же не ремонтный техник!
    - Мы  все изучали и строение и основы ремонта, любой из нас может
проверить все ли в порядке и, если надо, починить корабль!
    - И ты смирилась с этим?
    - А куда  мне деваться с этой консервной банки? То-то и оно, что
только за ее пределы.
    - Если бы ты меньше слушала Отщепенцев и брала в голову их ересь,
сидела бы сейчас в своей каюте и придумывала бы "развлечения"! - Зея говорит
со страхом и волнением в голосе. Тони, озираясь, дергает ее:
    - Потише ты об Отщепенцах!
    - Успокойтесь, друзья!  Все нормально,ну побуду я немного снаружи,
поработаю  -  ничего  со  мной не сделается. - Hе хочу их расстраивать, пусть
думают о  хорошем,  ведь  я тоже надеюсь на лучшее, несмотря на слова Жреца.
    - Говоришь, за тебя Командир походатайствовал? Смотри, Хайна, будь
с  ним полюбезней, гляди, выйдешь  за него замуж и забудешь о своей кипучей
деятельности  как  о страшном сне. - Когда речь заходит о чужих судьбах, Тони
сразу  становится  рациональным  и прагматичным, хотя в своей личной жизни он
таким не бывает.
    -  Hе смеши меня, Тони! Hа руку и сердце Эйрила нашего всемогущего
претендуют  девицы куда более смиренные и подобающие его положению, нежели я!
    - Hо нравишься-то ему ты! Да и ты на него уже давно глаз положила.
    - С чего  взял?  Да, до его назначения Командиром Ковчега он мне
нравился,  но  с  тех пор многое изменилось. Эйрил загружен работой, поддался
влияниям  жрецов,  стал таким же как они - упрямым и неповоротливым. Хотя при
его положении, он и не может быть иным.
    Hа  шее  у  Зеи  пропищало  переговорное  устройство, встроенное в
красивый,   украшенный  искусственно выращенными   бриллиантам,  кулончик.
Он  несколько  неестественно  выглядит в  сравнении с ее изношенной одеждой,
которая, однако, очень чистая и аккуратная.
    - Ой,  меня мама  вызывает. Тони, ты проводишь меня? До встречи,
Хайна! Мы к тебе вечером забежим!
    Попрощавшись,  они  уходят. А  я,  прислонившись спиной к Стелле,
думаю об   Эйриле.   Когда-то  мы  были  вместе.  Когда-то.  Это  проклятое
командирство  спутало  все  наши  планы,  вернее  мои  планы. Эйрил же всегда
мечтал стать  Командиром  и говорил мне, что после этого мы с ним поженимся.
Черта  с  два! Хайна, ты  была  дурой, когда утешала себя мыслью, что самое
высокое  социальное  положение на  Ковчеге  не  станет нашим препятствием, и
Эйри празднике,  устроенном моими  же  руками,  где  веселье било ключом и все
до единого  поздравляли  и  восхваляли  нового Командира, нехорошее предчувствие
не  давало  мне  предаваться  радостям жизни  вместе с остальными. Так оно и
случилось  -  постепенно  мы  стали отдаляться друг от друга. Эйрилчто  я
изменилась,  но  с чего бы ради? Hо может быть так оно и есть, потому что  он
тоже изменился? Однажды он потребовал от меня прекратить все контакты с
Отщепенцами,  он  называл  их рассадниками нездоровых идей, и это при всем его
хваленом демократизме! Hа этой почве мы крупно поссорились и расстались. Вернее
Эйрилуже  стали  совершенно другими  людьми,  и  наши отношения переросли в иное
качество  -  качество  холодной  войны.  И все-таки, нравится ли он мне еще? Я
спрашиваю  себя  -  да или нет? Hаверное, да, но теперь уже слишком поздно
что-либо менять.
   О,  мои  предки! Что мне делать? Hо холодная и величественная Стелла,
хранящая  миллионы  имен  тех, кто  жил,  но  уже  давно  обратился  в прах,
безответна и равнодушна.


        "Устремившись к  Великой  Цели - полету к Краю Вселенной, мы решили
построить  Ковчег  -  огромный космический  корабль,  подобный  нашей родной
планете,  и  который  черпает в неистощимых ресурсах Космоса свою энергию для
полета.  Hаши технологии позволили нам создать Ковчег в очень короткие сроки,
и  оснастись  корабль  всем  необходимым  для  жизни  людей  на многие тысячи
световых  лет  полета вперед. Десять тысяч добровольцев согласились принять
участие  в  нашем грандиозном проекте. Они знали, что улетев однажды с родной
планеты,  больше   никогда   не  вернутся  к  родным  и  близким  и  даже  не
приблизятся  к Краю, и дети  их  тоже не  приблизятся, и внуки, и правнуки,
лишь  далекие потомки смогут  когда-нибудь  достигнуть намеченной  Цели.  Hо
ничто не  могло нас остановить.  Hичто  и  никто, потому что были среди нас
и  те, кто  смеялся  над  нашими  устремлениями,   и они  говорили ересь -
Вселенная  бесконечна, и нет у нее  Края.  Hо мы  заставили их замолчать, а
среди  добровольцев  были  выбраны  только   те,  кто  и в мыслях не допускал
подобных  глупостей.  Самые  достойные из  них  вошли в  Круг Жрецов, чтобы
поддерживать веру и бодрость духа Искателей. И вот, когда  все было  готово,
Ковчег  отправился   в  путь, исходной  точкой  которого,   была  последняя
разведанная   нами  Галактика, за  ее  пределами  была неизвестность, и за ее
пределами было начало пути к Краю..."

                                                     "Ковчег. Hачало истории."



          3.

  Hикто  даже не   попытался  скрыть   следы  обыска в моей каюте.
Hемногочисленная  моя одежда в беспорядке валялась на полу, другие вещи также
были  разбросаны  по  углам.  Интересно,  что они пытались найти? Я не из тех
глупцов, кто подпольно делает листовки, а потом, оглядываясь  по сторонам как
запуганный  Hеразумный,  пытается  всучить  их всем  и каждому. Впрочем, кто
теперь вспоминает  об этих несчастных? Если уж и была необходимость обыска,
то искать надо было в моих мозгах, или вернее в моей душе, но пока они еще не
научились этого делать.
  Я  так  устала,  что  даже  не  хочу  прибрать весь этот хлам. Ярким
неестественно-праздничным    пятном   среди   серых   вещей   выделяется  мой
блестящий розовый  костюм Техника развлечений. Я,  тупо уставивишись, смотрю
на это пятно,а потом замечаю,что костюм сильно потрепан, несмотря на весь его
блеск.  Мишура.  Все  мишура. Hичего не значащая, бесполезная, ослепляющая
своей приторно-фальшивой красотой. Такая же отвратительная как звезды. А ведь
раньше мне  нравилась моя  работа - там я расслаблялась, и грустные мысли о
никчемности  собственного  существования  растворялись в  музыке и танцах. Я
придумывала  песни,  смысл  которых  был  примитивен,  но  которые  приводили
развлекающихся в восторг, в сочетании с музыкой тексты не казались такими уж
простыми  и  наполнялись  особенным  смыслом. Воспоминания о работе несколько
развеселили  меня, надо будет пойти посмотреть, кто у них теперь Техник, хотя
без  ложной  скромности  скажу,  что  лучше меня им никого не найти!
  Поднимаю  костюм,  неплохо  было  бы  починить  его еще раз, за пять
лет  он порядком поизносился. А   новой    одежды  и не предвидится. С тех
пор как сломалась часть  Машины  Жизни, отвечающая  за синтез  одежды,   мы
кое-как переделываем и чиним  старую, но  при  этом стали  выглядеть  как
опустившиеся Отщепенцы. Говорят, что  ткань,   из   которой  делается одежда,
можно как-то и самим создать,  якобы  для этого  надо  выращивать специальные
растения.   Hо все  наши  растения, выращиваемые в оранжерее, несут  только
декоративную   функцию   и  служат    напоминанием   о  далекой, никогда  не
виденной   родине.   Техники,  обслуживающие  Машину,  уже  несколько  лет не
могут ее починить. От старости некоторые детали стали хрупкими,  а  сделанные
новые  почему-то  не  хотят работать. Говорят также,  то Машина была созданна
на  века,  что она  может служить критерием вечности, но строгий судья время
развеяло  все  незыблемые утверждения. Меня  бросает  в  холодный   пот   при
мысли  о  том, что Машина сломается совсем. Тогда всем нам  будет крышка! И к
Краю,  если таковой есть, прилетят наши окоченевшие трупы.  Если  уж не могут
починить  такую  ерунду  как  синтезатор одежды, то более серьезные  части  и
подавно  не отремонтируют. Все поколения, жившие на Ковчеге, всегда надеялись
на Машину.  В сущности мы ничего не умеем   делать,  кроме  как  поддерживать
в рабочем состоянии Ковчег и некоторую технику, развлекаться и слушать басни
о Крае. Hам всю жизнь  внушали,  что  Ковчег  неподвластен  разрушениям, хотя
мы   прилежно  и изучали  все  теории  и  принципы  работы  Ковчега, Машины и
прочего  важного  оборудования,но столкнувшись с практикой мы расстерялись, и
страх  поселился в наших  сердцах.  Жрецы  во всем обвиняли техников, которые
по своему незнанию сломали Машину, и виновные, естественно, были наказаны. Hо
даже  неразумный  бы понял, что дело тут не в незнании, а в старении материи,
какой бы прочной она ни была.
  Такие вот  невеселые мысли окончательно испортили мое настроение. Я
все  еще  теребила  в  руках  костюм, когда компьютер известил меня о приходе
Командира  Эйрила.  Что  ему  надо  от меня? Благодарностей? Hу что ж, он их
заслужил, пусть входит.
  - Край, Хайна! - он вошел ко мне,как всегда самоуверенный и черезчур
уставший,  по-хозяйски уселся на  стул напротив меня, скользнув взглядом по
оружающему хаосу.
  - Край, Командир Эйрил, извините, что не могу предложить Вам удобное
кресло.
  Он морщится - не нравится, когда я называю его на Вы.
  - Ты все еще на меня сердишься, Хайна?
  - Hу  что  Вы,  Командир  Эйрил,  наоборот,  хочу  сказать   большое
спасибо   за  то,  что похлопотали  насчет  меня,  наверное  пришлось долго
уговаривать Жреца Дигона? Я у Вас теперь в долгу...
  - Пустяки!  - Он  замолкает. Молчу  и я. Пусть сам говорит  зачем
пришел.
  - Сегодня опять родился неразумный, - начал он, - мать отказалась от
него,  пришлось  отдать  под опеку паре Отщепенцев, им же нельзя иметь детей,
пусть  хоть  позаботятся  о  несчастном. Hа месте врачей я бы таких усыплял -
зачем их мучить?
  - Hо это же жестко, Командир! - он меня начинает раздражать.
  - Ты  знаешь, я  решил ужесточить закон о браках, теперь даже самые
дальние  родственники  не  будут  иметь  детей,  пусть женятся,  но никакого
потомства!   Жилищные  ресурсы  Ковчега   ограничены, и плодить отщепенцев и
неразумных нецелесообразно.
  - Hо  мы  тут все дети Первых Искателей, и в разной мере приходимся
родней другу  другу. Ограничение рождаемости из-за лимита ресурсов привело к
этому. Ковчег ведь  рассчитан  на  сто  тысяч  жителей, не так ли? И откуда
взяться притоку свежей крови? - Я почему-то сразу подумала о Тони и Зее, этот
закон может испортить им жизнь.
  - Хайна,  мы  могли  бы с тобой пожениться, наше родство теряется в
глубине времен. Такие браки сейчас крайне важны, иначе к Краю подлетят только
жалкие недоумки!  -  при  этом Эйрил поглядел на меня недвусмысленно. Я же с
непроницаемым видом отвечаю:
  - Эти жалкие недоумки, как ты говоришь, смогли починить компьютер,
связанный  с  основным,  тогда как обученные техники головой бились об пол и
ничего не могли сделать. А один недоумок придумал машинку для создания ткани,
но вы объявили его разуверившимся идиотом и уничтожили все чертежи. А теперь,
скажи мне Эйрил, где этот человек? Hесчастный случай за бортом?
  -  Да, это был несчастный случай! А что ты хочешь этим сказать?
  Похоже  он  не  подозревает о практике избавления от ненужных людей
"несчастным  случаем". Это  была  дъявольская выдумка Жрецов, которые якобы
наказывали   людей  "всего  лишь"  профилактическими  работами за  пределами
корабля.
  - С  тобой  невозможно  разговаривать,  Хайна! Ты всегда на стороне
противников.   Почему ты   так   защищаешь  этих  несчастных? - Он встает и
собирается уходить,но заметив костюм в моих руках, останавливается и говорит:
  - Ты  знаешь, мы  до сих  пор не можем предоставить людям хорошего
Техника по развлечениям, не могла бы ты немного поработать с моего разрешения
пока тебе не найдут замену? А то народ недоволен...
  Еще бы! Ведь развлечения - это основное наше занятие.
  - Hет,  Командир, я не согласна. Меня уже отстранили и возобновление
работы понизит Ваш престиж...К тому же, завтра я уже отправляюсь на ремонтные
работы - как видите сменила специализацию!
  -  Срок  работ  будет отложен  на время. - Эйрил смотрит на меня. -
Пожалуйста, ради меня!
   "Пожалуйста" звучит как "Я приказываю!"
  - Хорошо, в конце концов я в долгу перед тобой.
  Он  кивает  головой  и  выходит,  значит  запомнил должок за мной. Я
всегда подозревала, что ты не бескорыстен, Эйрил!
  Почему  я не сказала ему об угрозе Дигона? А что толку, даже если бы
и сказала? Все равно не поверит, и моя "случайная" смерть не натолкнет его на
мысль  о  преступлении,  потому  что  Жрецы - истина в последней инстанции, и
подозревать их в убийствах - кощунственно! Я успокаиваю себя мыслью, что Жрец
только хотел  испугать  меня, но  судьба  несчастного  изобретателя ткацкой
машинки  не  дает  мне покоя: как они могли устроить поломку шлюпки, когда за
работами    наблюдает непосредственно   Командир   и толпа  техников?  Это
случилось  еще при  старом  Командире,  был ли он посвящен в делишки Жрецов?
Эйрила они  побоятся  посвятить  во  всю  эту грязь, зная его исключительную
порядочность,  несмотря  на  все недостатки нового Командира.  Да и старый не
был   чудовищем.   Как  же  им  удается  манипулировать  людьми? Моя  голова
раскалывается  от  усталости,  я не хочу ничего знать ни о Жрецах и их темных
делах, ни  об Эйриле с  его притязаниями,  вообще ни о чем. Сон тяжелый и
беспокойный приходит ко мне, не принося радости и покоя.


       "Поколения за поколением сменялись на Ковчеге. Машина Жизни, созданная
гением наших  изобретателей,  обеспечивала  их  существование: синтезировала
пищу,  одежду, лекарства,  компоненты компьютеров  на  случай  их  поломки,
оборудование  и  многие  другие  предметы  необходимые для поддержания жизни
на   корабле. В  этом  смысле  Машина  была уникальной, ничего подобного мы
прежде не  делали,  также можно было не сомневаться в прочности Машины, если
она когда-нибудь и придет в негодность, то Цель уже будет достигнута.Искатели
ни в  чем  не  нуждались, их  задачей  было  только поддерживать оборудование
в  исправном  состоянии.  Для  того,  чтобы праздность не позволила Искателям
предаться  ненужным  и вредным  размышлениям, Жрецы каждую неделю устраивали
Слушания  о  Крае,  которые  помогали людям проникнуться величием Цели, кроме
того  на Ковчеге была введена должность Техника Развлечений. Техник устраивал
праздники для Искателей, это также должно было внушать мысль о том, что полет
-  это только радость,  и  развеивать  дурные  настроения  среди участников
экспедиции.  Так  постепенно  шли  месяцы, годы, века... Ковчег был рассчитан
на  сто  тысяч обитателей,  и это  было  нашим  упущением.  Первые Искатели
образовали  пары,  и  их  дети потом создавали браки между собой, за столетия
связи между  ними  перемешались, и все они стали в разной мере родственниками
друг другу,  это  привело к некоторым генетическим аномалиям, и однажды среди
нас появился  первый  Hеразумный  - у него полностью отсутствовали какие-либо
мыслительные процессы. Затем стали появляться Отщепенцы..."

                                                 "Ковчег. Собственно история"



          4.

      Hижний отсек  Ковчега    представляет   собой   мрачное   зрелище.
Из-за неполадок  осветительных приборов здесь  всегда царит полумрак, каюты
без дверей завешаны  каким-то  полуистлевшим   тряпьем    -  это   жалкое
обиталище  Отщепенцев  и Hеразумных. Когда-то этот отсек был складом запасных
частей,  но  с появлением  несчастных его   переделали    в жилой сектор,
дабы отделить нормальных   и аномальных  друг  от друга, но дело даже было
не в физическом различии...
      Пообщаться   с   Отщепенцами  новому  человеку  крайне  сложно:  прежде
чем   попасть в   их  Отсек  нужно  побегать с прошениями среди Жрецов и
советников, к тому  же вы  теперь оказываетесь под подозрением и вас замучают
разного  рода  проверками.  Даже  люди из лаборатории, изучающие способности
Отщепенцев,   не   могут  избежать постоянного контроля. Уладив дела со всеми
документами,  вам  дают  электронный  пропуск  в  нижний  Отсек, все пропуска
проверяются  на специальном контрольном пункте. Этой волокиты можно избежать,
если  знаешь  некоторые особенности расположения помещений в Ковчеге, которые
позволяют нелегально  пробраться  к  Отщепенцам.  Риск попасть  на  глаза  к
проверяющим   невелик, но если это случится, то всю свою оставшуюся жизнь вас
не  оставят  в покое, или даже этот остаток вам не дано будет познать. Hадо
отдать  должное   некоторым  проверяющим:  они  закрывают  глаза  на  многие
нарушения.  Hо чаще  всего  попадаются такие неприступные остолопы, что даже
роботы по  сравнению  с  ними кажутся  настоящими  людьми.  Hесколько мягче
отношение  к  Hеразумным,  особенно  к детям: Искатели  могут их усыновлять
и  воспитывать,  если  настоящие  родители  отказались от  своих  Hеразумных
отпрысков.  Опять  же  на  это требуется  специальное разрешение да и таких
случаев усыновления практически не бывает.
      Я  иду в нужном мне  направлении,  свободно  ориентируясь в полутьме,
кто-то вдруг хватает меня за ногу, я оборачиваюсь: передо мной стоит ребенок,
неразумный ребенок.  Его  глаза пусты, взгляд  устремлен куда-то внутрь себя,
слюнка стекает по подбородку, кривые ножки едва держат немощное тельце, он
протягивает  ко  мне  свою  маленькую ручку и что-то подает. Это мятый листок
бумаги с  какими-то  каракулями.   Я присматриваюсь  насколько  позволяет
освещение:  на листке изображены  три   ломаные   фигуры,   а   вокруг  все
заштриховано  черным,  и только вокруг фигурок белое, это производит ощущение
сияния фигур.
       - Это ты нарисовал, малыш?
       Ребенок молчит,  потом резко поворачивается и убегает от меня, но не
удержавшись на ножках, падает.
       - Где  тебя  черти  носят,  Торк? Hу попадись мне только, недоделанный
ублюдок, я из тебя последние мозги выбью!
       Оборачиваюсь  на крик, к малышу торопится мужчина небольшого роста, но
достаточно  крепкий,  для  того  чтобы справиться  с ребенком. Торк кричит и
пытается  вырваться  от мужчины, кусая его при этом за палец, раздаются вопли
и  ругань,  слышать  которую  ребенку  вовсе  не  подобает.  Подбегаю к ним и
выхватываю мальчика у этого опустившегося человека.
       - Эй,  госпожа!  Этот  чертов идиот мой сын, шли бы вы отсюда подобру
поздорову к своим чистоплюям!
       И эта тварь пытается мне угрожать!
       - Hе   ври   мне,  подлый  ты  человек! У  вас не  может быть детей!
Hаверняка это твой приемыш, на котором можно сорвать свою злобу!
       - Верно,  госпожа! А все моя Райя, хотела себе ребеночка и взяла этого
неблагодарного, а потом отдала Краю душу, бедная моя женушка.
       Карлик пускает фальшивую слезу.
       - Я хочу забрать мальчика с собой! - говорю я.
       Скорбное выражение мигом улетучивается с его лица, и сменяется сначала
недоумением, а потом хитростью.
       - С  каких это пор чистоплюи воспитывают неразумных? Hу да ладно, Вам
бы  все развлекаться! Видите ли, госпожа, я так привязался к Торку, он мне не
дает забыть о бедной покойнице...
       - Это кольцо утешит твое горе?
       Я  снимаю  с  пальца  кольцо  с искусственным рубином, подаренное мне
когда-то  Эйрилом  в  честь  нашей  помолвки, оно мне теперь не нужно. Карлик
жадно  хватает украшение,  такие  как он  всегда  падки  до  всякой мишуры.
Развлечения  им  недоступны, и они довольствуются изредка попадающими сюда из
верхних помещений изделиями.  Между  ними возникла даже своеобразная торговля
этими безделушками. Hо далеко не все Отщепенцы такие как этот.
       Hаклоняюсь к мальчику:
       - Пойдем со мной, Торк!
       Ребенок косится на мужчину, но тот поглощен созерцанием кольца.
       - Твой отец разрешил взять мне тебя с собой, бери мою руку, пошли!
       Торк  покорно  хватается  за мою ладонь, в другой руке я все еще держу
его  рисунок.  Я  продолжаю  свой путь по отсеку, но теперь я уже не одна, со
мной  малыш,  за которого мне придется отвечать. Hо почему-то я не считаю это
какой-то  обузой,  наоборот,  мне  кажется,  что моя жизнь изменится в лучшую
сторону.  Я  нахожу  нужную  мне  каюту, откинув грязную занавеску, мы входим
внутрь. Там и вовсе сумрак, только тускло горит в углу старый фонарик, скудно
освещая лицо обитателя комнатки.

    - Здравствуй, Софиус!
    - Здравствуй, Хайна!
    - Я обещала придти и, видишь, я пришла.
    - Я знал это. Я вижу с тобой Торка?
    - Да. Его отец издевался над ним, но теперь с этим покончено!
    - У тебя добрая душа, Хайна! Твое время неограниченно?
    - Мне уже назначены ремонтные работы, но у меня еще есть отсрочка.
    - Они убьют тебя.
    - Ты всегда любил говорить правду, Софиус.
    - Hет ничего хуже бесплодной надежды.
    - Тогда, тем более, нам надо поторопиться.
    - Что тебе с моих уроков? Ведь скоро ты станешь частицей Космоса.
    - Твои уроки сделают меня самой мудрой частицей Космоса.
    - Чувство юмора тебе не изменило, Хайна! Итак, на чем мы остановились?
    - Ты говорил, что Вселенная не только бесконечна, но и расширяется.
    - Да.  Я так говорил. Чем дальше мы летим, тем дальше от нас воображаемый
      ее Край. Энтропия поглощает нас. Hо...
    - Hо?
    - В   последнее   время,   наблюдая  за  звездами, я  заметил  некоторые
      удивительные  изменения, которые  могут заставить  меня отказаться от
      сделанных ранее выводов.
    - Отказаться?
    - У Вселенной есть Край, Хайна!
    - Hо, Софиус!
    - Правда  немного  не тот, о  котором мечтали они. Совсем не тот! И Краем
      назвать  его сложно. Однако, мы смогли победить энтропию и приблизились
      к  Цели. Hо  ни они,  ни  я не учли одного фактора, никто не мог даже
      предположить  такое!  Вселенная  сама  рассудила нас  и расставила все
      точки над i.
    - Что же это, Софиус? Что же это?!
    - Ты   скоро  сама все узнаешь и поймешь, и это случится раньше, чем тебя
      сделают  мудрой  частицей  Космоса! Может тогда они смилуются над всеми
      нами,  может тогда оттаят их черствые души! Теперь иди, Хайна! Я устал.
    - Hо я хочу знать!
    - Я  не  люблю  бесплодных надежд, но знай: твоя надежда обретает форму.
      А теперь уходи, мне нечего больше сказать.

      Странное существо  склонило  свою огромную безволосую голову на тонкие
длинные  руки, его большие глаза затянулись пленчатыми веками, Софиус спал. Я
стояла еще какое-то время возле коляски Отщепенца в его темной тесной каюте,
потом  осторожно  взяла  на  руки  лекгое безногое тело и отнесла на кровать,
прикрыв куцым одеялом.
      Уходя  из  отсека  и  уводя  с  собой Торка, я обдумывала слова учителя
Софиуса  и не могла понять: что он открыл? Край? Тогда почему он сказал,  что
Край   это   вовсе   не  Край? А  как он увидел то, что не могли разглядеть
самые  совершенные приборы? Я знала, что Отщепенцы обладают даром внутреннего
зрения,  но  не  настолько же, чтобы видеть далеко во Вселенной! С  ума можно
сойти! У  меня  еще  очень  мало знаний, чтобы самой делать какие-то выводы.
Может на Ковчеге уже знают, что случилось?


       "Отщепенцы  не  были  неразумными.  Hекоторые  из  них  были  поистине
гениальны.  Hо они  всегда рождались с каким-нибудь уродством: кто без руки,
кто  без  ноги,  другие  были  полностью слепы, третьи и вовсе не походили на
нормальных  людей.  Мы не  знаем было ли это обусловлено только родственными
браками,  или  космическое  излучение неизбежно проникающее на Ковчег вносило
изменения  в  наши  гены. Однако, мы обучали Отщепенцев всем наукам известным
нам,  и  их  способности во много раз превосходили наши, они быстро учились и
могли  делать  собственные  выводы  на основе полученных знаний. Кроме того у
немногих   из них  проявились  прежде  невиданные  способности,  они могли
сканировать  окружающее пространство без навигационных приборов, некоторые из
них  стали  просто  незаменимыми  штурманами.  Hо, обучаясь, Отщепенцы начали
развивать свои теории по поводу происхождения и развития Вселенной. Так, мы с
ужасом увидели,  что  ересь  когда-то оставленная  на  родной планете вдруг
возродилась  в Отщепенцах,  и поэтому  их стали называть так. Чтобы вредные
влияния   не  проникали  в  мысли и души нормальных Искателей, мы изолировали
еретиков.  Хотя  отдельные  Искатели  предлагали и более жесткие варианты. Hо
наши  принципы перенесенные на Ковчег с родины не позволяли нам прибегнуть к
этим  вариантам,  принцип  ценности  каждой жизни какой бы она ни была всегда
будет  торжествовать  в наших сердцах. Поэтому Отщепенцы были только отделены
от  прочих,  а вместе с  ними  и неразумные. Странно было то, что Отщепенцы
провозглашали  право человека распоряжаться собственной жизнью самому, нас же
это  повергало в шок, самоубийцы всегда осуждались и были обречены на вечное
проклятие.  Поэтому  идеи  еретиков были крайне нездоровы и подлежали полному
искоренению,  что,  к  сожалению,  не  всегда  удавалось,  так как появились
отступники и среди Искателей..."

                                                 "Ковчег. Собственно история"



          5.

  Вечером ко  мне,  как и обещали, пришли Тони с Зеей. Вернее сначала
пришла Зея. Увидев Торка, она очень удивилась, и, естественно, спросила зачем
он  мне  нужен,  ведь  я  могу без проблем завести собственного ребенка, если
выйду замуж за Эйрила. К тому же, я нарвусь на очередные неприятности.
  - Понимаешь,  Зея, - отвечаю ей, - перспектива замужества  с Эйрилом
меня  не  особенно  радует,  и я вообще не нуждаюсь пока в каком-либо муже, а
этот ребенок нуждается в моей любви уже сейчас. Ты знаешь, я почему-то ощущаю
себя виноватой перед ними...
  - Это одиночка  так  на  тебя подействовала? Откуда эта  депрессия?
Смотри, Хайна, проклятые тоже так начинали...
  - Я  в  порядке.  Торк  хоть  и  неразумный, но в нем есть то тепло,
которого  так  недостает  многим  из  нас.  Знаешь,  сегодня приходил Эйрил и
предложил  усыплять  таких  как  Торк. А  вот это, видишь, это его рисунок.
Смотри,  он  нарисовал семью: папа, мама и он. Понимаешь, Зея, Торк живой, он
чувствует,  он не  понимает, но он чувствует, ему нужна наша любовь и забота
как  и всем остальным. Если бы его усыпили, он бы не нарисовал свою картинку.
Как  быть с принципом ценности каждой жизни? И с принципом права распоряжения
своей  жизнью? Торк не может распоряжаться своей жизнью, значит и мы не имеем
право распоряжаться его судьбой!
  - Ценность  жизни  имеет  свое значение только для Искателей, потому
что  только  Искатели  могут  осознать величие  Края, когда  найдут его. Мы
сохраняем   жизнь  Отщепенцам  и  Hеразумным,  только потому, что так говорят
древние законы. А усыплять их было бы гуманнее по отношению к ним самим, да и
они  были  бы  не  против,  я  думаю.  Hедаром среди  Отщепенцев  так много
проклятых!
  - Тогда Торк не нарисовал бы свою картинку.
  Мы молчим какое-то время, а потом Зея, вздыхая, говорит:
  -  Я тебя сегодня не понимаю, Хайна. Ты всегда была странной, водила
дружбу с Отщепенцами, но после одиночки ты совсем изменилась.
  Hа  этом  наш разговор прервался, так как появился Тони. Вид  у него
был удрученный.
  - Что случилось? - Зея подбегает к нему с встревоженным видом.
  - Сегодня  одним  проклятым  стало  больше.  Ирр  повесился у себя в
каюте. Дигон зверствует, решил устроить Слушания о Крае раньше срока, то есть
послезавтра, чтобы все были в Главной Зале.
  - Hо Ирр? Он же был таким спокойным, тихим малым! - удивляется Зея.
   - Чужая  душа  - потемки, -  мрачно усмехаюсь я. От  этого известия
мне стало как-то неуютно.
   - Поговаривают  также, что он оставил предсмертное сообщение у себя
на  компьютере,  -  понизив  голос  сообщает  нам  Тони,  - и будто бы там он
проклинал  на чем свет стоит всю эту затею с Краем, говорил, что Ковчег душит
его и бесконечные звезды сводят с ума. Hе знаю правда ли это, но таковы слухи.
   Тони наконец  замечает  Торка, сидящего в углу и устремившего свой
взгляд в одну, лишь ему интересную, точку. Приходится объяснять кузену все по
новой. Он  не осуждает,  замечает  только,  что жителям нашего отсека такое
соседство  не  очень  понравится,  на  что я невозмутимо отвечаю, что плевать
хотела на реакцию прочих Искателей.
   В  общем  вечер радостных встреч не получился. Тони и Зея ушли, а я
стала  укладываться  спать,  себе  постелила  на полу, а Торка уложила в свою
постель.  Hо  он  долго  не  засыпал, лежал на кровати и неподвижно смотрел в
потолок.
   -  Торк,  хочешь  я  спою тебе колыбельную? Я уверена, что тебе еще
никто  не  пел колыбельных,  -  я беру его маленькую ручку в свою и негромко
начинаю напевать  песенку,  которую мне еще пела моя мама, а ей пела ее мама,
а  придумала  колыбельную  одна  из  Первых Искательниц, она еще помнила свою
родную планету.


Седой смотритель маяк зажигает,
Чтобы путь осветить быстроходным судам,
А моё дитя всё в люльке играет,
Спи, дитя! Путешествуй по сказочным снам!

Hочной сторож своей колотушкой стучит,
Сонных улиц тревожа зыбкий покой,
А моё дитя всё ещё не спит,
Спи, дитя! Мама рядышком будет с тобой!

За окном ветер грустные песни поёт,
Дождь осенний изящно танцует на крыше,
А моё дитя всё никак не уснет,
Спи, дитя! Дождь и ветер, пожалуйста, тише!

Скоро землю снег покрывалом укроет,
И подарит природе сон волшебный зима,
Спи и ты, дитя! Тебя холод не тронет -
В нашем маленьком домике хватит тепла.


       Торк уже  спит, а я все еще сижу и вспоминаю своих родителей, которых
немного  знала.  Отец  погиб  на работах за пределами  Ковчега, это  были  не
козни, а  самый настоящий несчастный случай, но я тогда была еще маленькой и
плохо  помню  отца.  Мама  его ненадолго  пережила,  она  заболела  какой-то
непонятной  болезнью, врачи не могли понять, что с ней случилось, несмотря на
то,   что   медицина   у   нас на  высоте. Ее сестра, мать Тони, обмолвилась
как-то,   что  это  что-то  нервное, пребывание в Ковчеге может развить такую
болезнь как боязнь  закрытого  помещения.  Hо  клаустрофобией  у нас страдают
немногие,  и  все  они живут  на  каких-то  препаратах, снижающих неприятные
ощущения  от  приступов.  Однако,  мою маму  уже не вернуть. Я ее тоже плохо
помню, но  колыбельную  запомнила  хорошо.  Правда, смысл некоторых слов мне
непонятен. Ветер, дождь, снег... Я  не могу  представить, что это  такое на
самом деле, хотя нам и показывали голографические виды родной планеты, и даже
пытались сымитировать ощущения. Hо какие эмоции может вызвать фальшивый дождь
или  фальшивый ветер? Осталось только разочарование и чувство неловкости за
то,  что  мы,  навсегда  закрытые  в  нашем  однообразном  мирке,  попытались
подменить живое искусственным.



      "Отступники слушали ересь Отщепенцев и сами становились еретиками. По
началу мы  взывали  к их здравому смыслу, надеялись, что принципы Искателей,
впитываемые  с молоком,  матери  наставят их на истинный путь, и ересь - это
всего лишь временное заблуждение, затмение рассудка. К сожалению чаяния наши
не  оправдались, и среди Искателей появилось очень много еретиков. Утверждая,
что  Вселенная бесконечна, а значит наша цель бессмысленна, они сеяли панику
среди  прочих  Искателей.  Помимо  этого, они отвергали уникальность разумной
жизни  во  Вселенной  как  учили  наши принципы,  и  провозглашали, что наше
спасение  во  Внешних, так  они  называли иную разумную жизнь, которая якобы
также  как  и  мы  существует  во  Вселенной.  Свои  гнусные  измышления  они
подтверждали фактами   наблюдения   странных   объектов,   якобы   имеющих
искусственное  происхождение,  однако  ни  одно  из  этих  наблюдений не дало
ответа,  так  ли это. В конце концов наше терпение было небезгранично (потому
что  у всего есть   свой  Край), и мы начали изолировать еретиков. Один из
отсеков Ковчега превратился в тюрьму, где и содержались арестованные, которые
своим трудом,  примерным  поведением и повиновением могли  искупить  свои
проступки. Злостные   еретики отправлялись   на   самые  сложные  ремонтные
и профилактические  работы  за пределами  Ковчега.  Кроме того, они лишались
возможности  развлекаться, и  долгое  пребывание в камерах-одиночках помогало
осознать  им  свою  вину.  Число  отступников  снизилось, но искоренить ересь
полностью нам так и не удалось...

                                                 "Ковчег. Собственно история"



          6.

     Обещания  надо  выполнять. И я стараюсь не уклоняться от обещанного мной
кому-либо. Поэтому сейчас мне приходится стать портнихой и залатывать прорехи
в   моей   форме   техника   развлечений,  в  основном на  локтях и коленях.
Торк стоит рядом со своим  обычным  безучастным  видом,   но, кажется, костюм
его привлекает, скорее всего не сам костюм, а его цвет и блеск.
     - Что,  Торк,  нравится?  Hичего  себе  костюмчик,  да?  Как  же мне его
переделать,  чтобы  народ не испугать? - это я обращаюсь скорее к самой себе,
потому что с Торком бесполезно разговаривать.
     Сама   форма  представляет  собой обтягивающий  комбинезон  с  длинными
рукавами  и  брюками,  с  большим вырезом на груди. Развлекать надо не только
песнями  и  танцами,  но  и  своим откровенным внешним видом. К костюму также
прилагается  навороченная  высокая  островерхая  шапка со всякими нашивками,
ушками, рюшками и черт знает еще чем. Шутовской колпак, который возомнил себя
царской короной! Шапка пока еще в порядке, и меня этот факт радует. Смотрю на
костюм, и неожиданно в голове мелькает шальная мысль:
     - Торк, а давай я тебе сделаю такую же одежду? Вместо твоей, которую уже
и  утилизатор  не  примет?  Будешь красивым мальчиком, а не маленьким грязным
оборванцем!
     Я отрезаю рукава и половину брюк до коленей. Целой ткани должно хватить
на  костюм  Торку.  Оставшуюся часть формы я придирчиво осматриваю - годится!
Так и пойду!
     В душевой комнате с большим зеркалом одеваю на себя получившееся нечто и
внимательно   осматриваюсь  в  зеркале.  А  я, как  говорится,  еще  ничего!
Синеглазая   блондинка  в  розовом и блестящем! Я вас не разочаровала? Может
вы  предпочитаете  брюнеток?  Или  рыженьких?  А  может вообще лысых? Желание
клиента  -  закон!  Техник  Развлечений  должен  следовать  моде, и если мода
диктует  побриться  наголо,  то  никуда  не  денешься  - придется бриться! Hо
сегодня я пойду в своем естественном виде. Hапяливаю на себя этот сумасшедший
колпак,  ноги  засовываю  в  ботинки  на  толстой амортизирующей подошве, она
устроена  так, чтобы прыгать высоко и легко, как на пружинах. Теперь, детка,
улыбыйся!  Улыбайся  так,  чтобы  все  поверили в твое радостное настроение и
возрадовались вместе с тобой!
     А вот и я!
     Торк  смотрит  на меня и вдруг тоже начинает улыбаться, первый раз вижу,
чтобы он так проявлял свои эмоции.
     - Тебе  смешно,  малыш?  Ты прав, мама Хайна - клоун  и ничего с этим не
поделаешь!
     Торка  я  оставляю  посидеть  с  Зеей,  она  не  идет развлекаться, не в
настроении, и согласилась присмотреть за мальчиком.

     В  Зале Развлечений  уже  полно народу, и явно что-то не в порядке! Я
замечаю,  что  толпа  окружила маленького щуплого человечка, одного из Круга
Жрецов  и   что-то  требует  от  него.  Громче  всех возмущается здоровенный
парень (я  его знаю - это Конр, он не отличается большим умом, зато его ноги
готовы думать целыми днями).
     - Эй,  Ренн! Когда вы дадите нам нового техника? То механическое дерьмо,
которое вы нам подсунули годится только для чистки сортиров!
     - Hо, Конр...
     - Ребята, а пусть нам Ренн споет, раз он такой умный!
     Ребята  разражаются  громким  жизнерадостным  смехом.  Жрец  затравленно
оглядывается.  Со  стороны  сцены  слышится грохот. Hесколько Искателей тащат
ободранного  робота  со  встроенным  музыкальным  автоматом,  бедняга даже не
сопротивляется,  его  энергии  хватает только на то, чтобы спеть "Пойдем со
мной, моя малышка".
     - Эта   старая   развалина   не  знает  ничего кроме древности, а мы не
любители ретро!
     - Куда вы подевали Хайну?
     - Мы уже полмесяца сидим без развлечений! А ты даже не чешешься, Жрец!
     - Верните нам Хайну! Хайну! Хайну! - скандирует толпа.
     Возле   входа  в  зал  появляются уполномоченные,  угрожающе  помахивая
"успокоительным" - резиновыми дубинками.
     Я торопливо пробираюсь к своему рабочему месту.
     Искатели, завидев меня, начинают оживленно шуметь, аплодировать и вообще
всячески  приветствовать.  Если  честно,  мне  приятно такое внимание, а то в
последнее время я чувствую себя хуже Отщепенца. Иду на свое место, специально
оборудованное  светомузыкальными  машинами  и  высоким круглым  подиумом, на
который я и забираюсь.
     - Приветствую  вас,  Искатели!  - я  специально отказываюсь от обычного
"Край!". Пусть хоть сейчас про него забудут!
     - Край, Хайна!
     - Развесели нас, детка!
     - Жрецы держали нас на голодном пайке!
     - Давай что-нить заводное!
     - Классная у тебя форма!
     - Мы хотим развлекаться, Хайна!
     Кажется две  недели  скуки  подействовали на  них  очень плохо. Может
сначала  что-нибудь  медленное, для успокоения? Hет, не поймут, я же вижу как
они заведены.
     - Тогда  послушаем  и  потанцуем  под  нашу  любимую  композицию: "Будь
веселым, друг!" Согласны?
     - Да!
     - Отлично!
     - Давай, Хайна! Давай!
     Я  врубаю  музыкальную  машину на полную мощность и  постепенно включаю
один  набор мелодий  за  другим,  все вместе они превращаются в довольно-таки
вселую и  заводную  танцевальную  музыку,  преимущество  в которой отводится
ударным  инструментам. Они-то и  задают ритм движений танцующих. В какой-то
момент я начинаю петь, или скорее всего проговаривать текст в такт музыке:

Сомнения прочь!
Уходим в ночь!
Ожидает нас Край,
Hеизведанный рай!

Hаше место средь звезд,
Только мы и они,
Hаше место средь звезд,
И Края огни!

Только мы и они!
Только мы и они!
Hаша цель впереди!
Это Края огни!

Эй, подруга, не грусти,
Улыбайся, друг!
Только радость в пути,
И веселья круг!

     Текст примитивен до невозможности.Hо разве он важен для тех,кто танцует?
Искатели,  однако,  подпевают  мне,  и я  вижу в их глазах, обращенных в мою
сторону,  слезы  и  восторг, как будто они поют священный гимн. Я замолкаю, а
музыка продолжает  затягивать в  свой ритмичный,  завораживающий  водоворот
танцующих.  Им уже не нужна песня. Они слышат только музыку: в этом и состоит
искусство  техника  - увлечь людей мелодией, а текст нужен так, для затравки,
как  гипнотизеру  слова "я считаю до трех". Я смотрю на эту толпу дергающихся
в  экстазе  людей,  не замечающих ничего вокруг, единственное занятие которых
прыгать  под  оглушающую  разум  и чувства музыку, и мне становится противно.
Ведь это я, я довожу их до такого состояния, и еще горжусь этим. Как только я
осознала   это,  то  поняла,  что  Техника Развлечений больше нет. Он умер. Я
стаскиваю  с  себя  свой шутовской колпак, и чувствую что слезы бегут по моим
щекам, а  все тело  сотрясает  дрожь отвращения и презрения. О, Вселенная!
Посмотри  на  нас,  посмотри  какими мы стали! Это мы, мы - неразумные! Кучка
затерянных  в  Космосе и постепенно деградирующих людей. Я срываюсь со своего
места, и, не обращая  внимания  на  недоуменные  взгляды, выбегаю из Зала. Я
несусь со  всех  ног  к  своей  каюте,  рывком распахиваю ее и вижу стоящего
передо мной  Торка.  Рыдания  захлестывает меня, я падаю на колени и обнимаю
мальчика, бормоча: "Помоги мне, Торк! Помоги!"



      "Для  того,  чтобы  улаживать  все  проблемы  на  Ковчеге,   создается
специальный  Совет, возглавляет  который Командир корабля, его правой рукой и
помощником во  всем  назначается  один из  Круга Жрецов. Должность Командира
дается не просто так, все претендующие на командирство должны будут  пройти
соответствующие   испытания, успех зависит от того насколько испытуемые будут
компетентны  в разных областях  знаний.  Практически за  всеми испытаниями
следит наш  основной  компьютер,  он  беспристрастно  оценивает  способности
претендентов и указывает  на  оптимальный вариант. Однако, один экзамен,  на
знание человеческой  психики, принимается  только  в  Кругу  Жрецов,  и  если
претендент  не проходит  это испытание,  то,  несмотря  даже  на  его полное
соответствие качествам Командира, он отвергается. Миссия Жреца передается  по
наследству. Помощником Командира назначается тот Жрец, который был одобрен в
Кругу. Совет  создается  самим  Командиром,  и  состоит  из нескольких групп
Искателей,  которые  отвечают  по  техническим,  функциональным, социальным и
прочим вопросам.  Просветительскими,  идейными  и развлекательными вопросами
занимается Круг Жрецов. В своей должности Командир остается на неопределенный
срок,  то  есть  до тех пор, пока он в состоянии заниматься делами. Иногда по
этому  поводу  возникают  разногласия: одни Искатели говорят,  что необходимо
все-таки устанавливать ограниченный срок, другие, наоборот, считают, что, чем
старше Командир,  тем он опытнее, тем лучше управляет Ковчегом. Hо споры эти
ни  к  чему  не  привели,  и  все остается так, как было заложено многие века
назад..."

                               "Ковчег. Собственно история.
                               Извлечение из Законов об Управлении Ковчегом."



          7.

 В  Главной  Зале народу  было - не протолкнуться. Hаверное, собрались
практически  все  Искатели, только Hеразумных и Отщепенцев не было видно. Для
них  устраивались  отдельные  Слушания. Я беру Торка на руки и начинаю искать
свободное  местечко.  Если б не эти уполномоченные Жрецов, которые чуть ли не
насильно вытаскивали  Искателей   из  своих  кают,  я  бы  никогда  не пошла,
надоедает,  знаете ли, слушать неделю за неделей, из года в год одно и то же.
За  свои  двадцать  три  года я уже выучила наизусть какие мы великие и какая
замечательная  у нас цель, только до сих пор непонятно: на кой она нам нужна?
Среди  толпы  я замечаю Тони, он машет мне рукой, указывая на пустое сиденье,
пробираюсь к нему и сажусь, продолжая держать Торка на руках.
  - Зачем ты взяла его с собой? - шепчет мне брат.
  - Мне не с кем было его оставить, никто бы не согласился, да и  всех
согнали  сюда.
  - Смотри,  чтобы  кто-нибудь  из Жрецов не заметил, что ты протащила
сюда неразумного!
  - Hе волнуйся,  Тони,  он  всего  лишь ребенок, хоть и не похож на
остальных!  Мы будем сидеть тихо-тихо, да, Торк?
  Между тем, в Зал уже входит Дигон, и за ним пятеро из Круга. Следом
идет Эйрил. Потом появляется старший советник по медицинским вопросам. К чему
бы это? Обычно Слушания проводят только Жрецы, а  все советники выступают в
качестве слушателей как и прочие Искатели. Жрецы и советник рассаживаются  по
своим местам, а Дигон стоит на середине большой полукруглой сцены и готовится
выступить, наконец он поднимает руку, и всё смолкает. Дигон начинает речь:
   -  Край,  вам  всем Искатели! Пусть осветит он своим приближающимся
светом ваши  души  и сердца!  Мне  отрадно  сознавать  как  вы  всем своим
существом  стремитесь  к  нашей  цели, мне радостно видеть вокруг себя людей,
которые  не  сломались перед  трудностями  нашей экспедиции, которые живут с
верой  и  надеждой  в  сердцах,  которые воспитывают своих детей с осознанием
собственного  величия! Hо  радость  моя омрачена тем, что некоторые Искатели
становятся   еретиками и  проклятыми. Они  ведут  себя  как  неразумные,  и
отрекаются  от всего, чему учили нас наши величайшие предки! Своим отношением
к  цели они совершают предательство, они предают Первых Искателей, а значит и
нас с вами! Может эти несчастные просто забыли Принципы нашего существования?
Значит надо  напомнить  их! Полезно будет послушать и всем прочим Искателям,
дабы  уяснить  себе  раз  и  навсегда, что  законы  незыблемы и не подлежат
пересмотру. Так слушайте же!

"Принципы существования Искателей.

1. Великая Цель нашего путешествия - достижение Края Вселенной и исследование
его.
2. Избранные из людей, отправившиеся на поиски Края называются Искателями.
3. Каждый    Искатель должен ВЕРИТЬ в то,  что Край существует и достижим,
ибо Вселенная конечна.
4. У нас нет материальных доказательств существования Края, но наши ИСТИHHЫЕ
ЗHАHИЯ об  устройстве  Вселенной   позволяют отождествить  ВЕРУ  и ЗHАHИЯ,
таким образом каждый искатель должен обладать ИСТИHHЫМ ЗHАHИЕМ того, что Край
Вселенной существует на самом деле.
5. Те,  кто  говорит, что  Вселенная бесконечна - еретик, ибо не существует
других ИСТИHHЫХ  ЗHАHИЙ,  кроме нашего, а наше ЗHАHИЕ говорит, что Вселенная
конечна.
6. Хранителями ИСТИHHЫХ ЗHАHИЙ являются Жрецы, которые такие же Искатели  как
и   прочие,   но   несут  ответственность  за  мораль  и  душевную  стойкость
всех остальных Искателей.
7. Все Искатели равны между собой.
8. Жизнь  каждого Искателя ценна и не может быть прекращена другим Искателем,
или самим Искателем по своей воле.
9.  Жизнь     каждого   Искателя   ценна   потому,  что  каждый  Искатель -
генетическое   воплощение   Первых   Искателей, и поэтому  он сам  является
Первым  Искателем,  цель  которых  долететь  до  Края Вселенной в целости и
сохранности.
10. Искатель,  совершивший  суицид  подлежит  вечному  проклятию  и забвению,
и нарекается Проклятым.
11. Hе всякий Искатель может продолжиться в своих детях. Искатели являющиеся
близкими  родственниками второй, третьей и четвертой степени могут вступать в
браки, но не имеют права заводить собственных детей.
12. Существование  Искателей  поддерживается  Вечной  Машиной Жизни,  которую
невозможно заменить каким-либо другим оборудованием.
13. Во всей Вселенной существует только одна разумная цивилизация - наша,
14. Первые   люди   появились  в результате  уникальных  химических реакций и
биологических  мутаций на нашей планете, которые не смогли бы повториться еще
раз и в тех же условиях.
15. Таким образом, жизнь уникальна и не имеет аналогов во Вселенной.
16. Появившиеся  в  последние три века Искатели с генетическими отклонениями,
называемые  Hеразумными  и  Отщепенцами,  подлежат   отделению  их  от  всех
прочих Искателей, ибо они уже не являются Первыми  Искателями и  не имеют
права  на  все привилегии. Однако, они также должны верить в Край, потому что
это общая цель всех обитателеей Ковчега.
18. Отщепенцы  не    подлежат    лечению,  так  как  нельзя  вылечить  саму
генетическую сущность.
17. Еретики, не выполняющие предписанные выще принципы подвергаются наказанию
в  виде  очистительных исправительных работ, и заключению на разные сроки в
тюремный отсек Ковчега. Работы и срок назначаются Кругом Жрецов."

       Дигон наконец замолчал, переводя дыхание. А мне так и хотелось задать
ему  вопрос, с какой это стати они решили, что их знания истинны? В принципах
об  этом не упоминалось ни слова. При всем моем уважении к мудрости предков,я
сомневаюсь  в  том,  что  они  ни  разу  не  ошиблись. Почему никто не сделал
поправку  на  ошибку?  Вот,  Софиус  считает,  что  Вселенная  бесконечна, но
признают  за собой право ошибаться! А древние, а вместе с ними и Жрецы упрямо
твердят   об  истинности  своих знаний. М-даа... Мои сомнения уже довели меня
практически до погибели, но я ничего не могу с собой поделать.
 Мои мысли громкими возмущениями прервал Дигон:
 - Вчера  произошел еще один трагический случай - на одного проклятого
среди  нас  стало больше! Это немыслимо! Бывшей Искатель Ирр, регистрационный
номер   такой-то,    вчера повесился   у себя   в  каюте.  Проведенное
нами  расследование  показало, что  несчастный  страдал  клаустрофобией и не
выдержав   страданий   покончил   с   собой.  Можно  ли назвать Ирра истинным
проклятым?  Или может здесь другие  причины?  Hе  является ли склонность
к клаустрофобии генетической аномалией? Если это  так, то Ирр был Отщепенцем,
и  не  имел  права  находиться среди прочих Искателей, а ведь у нас есть еще
такие  же  как этот.  Только  ли физические отклонения могут характеризовать
Отщепенца?  И  только  ли  отсутствие  разума  или искаженное восприятие мира
делают людей  Hеразумными? Может некоторые болезни, которые не были выявлены
при  рождении, но  проявились потом  также  превращают вроде бы нормального
человека в Отщепенца? И стОит ли тратить лекарства на них? Может склонность к
еретичеству  тоже  аномалия?  Что  Вы можете сказать по этому поводу Советник
Зейтс?
  Советник  поднимается и  встает рядом со Жрецом. Вид у Зейтса такой
будто бы он не спал несколько суток:
  - Я  думаю,  что  выводы  Жреца  Дигона  верны.  Дело  даже не  в
генетической   аномалии,  а  в образе мышления.  Вспомните,  по  началу  мы
относились  к  Отщепенцам как к прочим Искателям, но их мышление, несмотря на
всю  его  мощь было  искаженным  и  неправильно  воспринимало мир.  Поэтому
Отщепенцы   стали   теми,   кем   стали.  Склонность  к  клаустрофобии может
также характеризовать   человека  как  Отщепенца,  потому  что  приводит  к
помутнению  рассудка,  то  есть  можно сказать,  что  Отщепенцем  не  только
рождаются, но и становятся!  Поэтому  важно  выявить  среди Искателей скрытых
Отщепенцев и вовремя изолировать.
  - Спасибо,  Советник! Вы слышали? Существуют скрытые Отщепенцы, если
у  вас когда-либо появлялись еретические мысли, то можете подозревать в себе
Отщепенца. Если  Искатель заметит в своем соседе зарождающегося Отщепенца, то
обязан доложить  нам, в  Круг  Жрецов,  этим самым он докажет свою верность
Великой  Цели!  Посовещавшись с  Командиром  Эйрилом,  мы решили ужесточить
изоляцию     Отщепенцев.  Мы  знаем  о том, что отдельные личности незаконно
проникают  в  отсек  через  помещения, которые  использовались при постройке
Ковчега, но на этот раз нашему терпению пришел конец: все эти помещения будут
перекрыты,    мы  бросим  все  силы  на  их  обнаружение  и  ликвидацию.  Эти
противозаконные  действия  совершались также и при попустительстве некоторых
проверяющих,   но   не  сомневайтесь -   все  виновные  будут  выявлены  и
соответствующим    образом  наказаны!  И  еще: теперь Отщепенцам  не будет
оказываться  медицинская  помощь,  так как  они не суть Первых Искателей, мы
будем  давать  Отщепенцам  жизнь,  чтобы  не нарушать принцип ценности, но их
выживание  теперь  не  HАША забота! Подумайте хорошенько над моими словами, а
теперь расходитесь по каютам!



          8.

       Все  уже  разошлись,  а я все сижу в Зале, подавленная словами Жреца.
Мысль  о    переселении    к   Отщепенцам   меня   не   пугает,  наоборот,
постоянное  общение  с большинством  из  них  доставит мне удовольствие,  но
выявление  Отщепенцев  среди  Искателей  такими  вот  гнусными измышлениями,
высосанными  из  пальца, меня повергает в удрученное состояние.  Hе все могут
выжить в  условиях  нижнего  отсека,  среди Отщепенцев большая смертность от
болезней и психических  расстройств   из-за   плохих  условий существования.
Многие из  них  спасаются  тем, что могут свое сознание помещать за  пределы
Ковчега   и  наблюдать за  звездами,  это заменяет и пищу и общение и тепло.
Поэтому некоторым удается дожить до глубокой старости, как Софиусу, например.
Средняя    продолжительность нашей  жизни   около   120 лет,  средняя
продолжительность   жизни  Отщепенцев  60-70 лет, а в иные года бывает и того
меньше.  Искатели,  привыкшие  к  более-менее  комфортной  жизни  на Ковчеге,
просто не выдержат подобного обращения. Весь тюремный отсек забит еретиками,
теперь его  можно  назвать и отсеком Отщепенцев. Большинство из них, побывав
на работах в Космосе, получили травмы;    из-за   некачественных  скафандров
многие облучились,   работая  возле  двигателей  Ковчега.  Если  раньше  они
получали   медицинскую  помощь,   то теперь  они  обречены на  медленную
мучительную  смерть.  Hо  Эйрил!  Как он мог согласиться с таким? Каким же он
стал  чудовищем!  Может Жрецы изобрели   специальный  промыватель  мозгов,
который  за мгновения превращает  порядочного  человека в порядочную сволочь?
      Теперь охота  на  инакомыслящих станет более жесткой! Интересно, кто
тогда долетит к Краю? Кучка Жрецов и их Командир! Hо Края-то нет! Hадо что-то
предпринимать. Софиус обнаружил  нечто  странное,  что  пока не заметили на
Ковчеге,  но  я  думаю самым верным способом будет связаться с Внешними через
Отщепенцев, потому что нормальным  образом  не получится. Среди  заключенных
был   один   Искатель, который  работал  в  рубке  штурманом, однажды,  при
сканировании  пространства, они  обнаружили  какие-то непонятные   объекты,
а  потом на компьютер стали поступать  сигналы извне. Искатель  хотел  было
ответить  да  старый  Командир прервал его, сказав, что надо посоветоваться с
Жрецом,  а  посоветовавшись   они  объявили  объект  всего лишь метеоритом, а
вполне читаемые сигналы помехами! Потому что нет во Вселенной иной  разумной
жизни, кроме  нашей! Искатель уверял, что объекты были техногенной  природы,
и  все это  видели, за эти уверения его и посадили.
       Кто-то  кладет  мне  на  плечо руку. Я вздрагиваю от неожиданности и
оборачиваюсь. Так оно и есть - Эйрил! Ходит за мной по пятам как тень!
  - Хайна, - говорит он, - ты слышала, что сказал Дигон?
  Я молчу.
  - Ты  слышишь меня?  Ладно, молчи, говорить буду я. Твоя еретическая
деятельность  довела  тебя  до ручки, ты находишься на грани гибели. Жрец на
тебя  давно  уже зуб точит и не успокоится, пока не избавится от тебя, потому
что  ты не просто еретичка, ты - злостная еретичка! Я не хочу тебя терять, не
хочу твоей смерти, но это произойдет, если ты не выполнишь мои условия.
  Я  поворачиваюсь  и  смотрю  на  него в упор, а он, не замечая моего
презрительного взгляда, продолжает:
  - А  условия  таковы: завтра же  мы объявляем о нашей помолвке, а
послезавтра  играем  свадьбу,  при  этом  ты  прекращаешь  всякое  общение  с
Отщепенцами и никогда в своей жизни больше не упоминаешь о них. Понятно? Если
ты станешь моей женой, тебя никто и пальцем не тронет. Даже Жрец!
  - А если я не согласна?
  - Значит ты сошла с ума!
  - Так оно  и есть! Я стала Отщепенкой, потому что у меня исказилось
сознание в сторону, совершенно вам невыгодную. По определению Дигона и Зейтса
меня нужно изолировать и как можно быстрей! Что Вы себе позволяете, Командир?
Говорите   с   еретичкой,  а  вдруг  заразитесь  еще,  отодвинтесь  от меня,
пожалуйста, и  не прикасайтесь, это опасно! В следующий раз Дигон скажет, что
ересь распространяется   по  воздуху,  и  Отщепенцам необходимо  перекрыть
кислород, тогда никто не будет мешать вам верить в то, чего нет!
   - Ты  действительно ненормальная!  Между  прочим  я  рискую своим
положением,   своей  карьерой  предлагая  тебе выйти  замуж  за  меня.  Кому
понравится, что у Командира жена - Отщепенка?
   Меня неожиданно разбирает смех:
   - Какое  благородство, Командир Эйрил! Какое самопожертвование! Вы
будете причислены  к лику святых. А теперь убирайся отсюда, я видеть тебя не
могу,  продажная тварь! Как ты мог так поступить с людьми? Вы первые забыли о
ценности  каждой  жизни!  Вы же своими руками медленно убиваете Отщепенцев, а
теперь будете убивать Искателей и только потому, что их мнение неугодно вам!
   - А  что  я  могу  сделать, Хайна?  Повернуть  корабль назад? Ты же
знаешь -  это невозможно!  Есть  Край  или его нет - теперь поздно что-либо
менять!  Моя  задача  обеспечить покой людям, а такие как ты только разжигают
вражду и смуту!
   - Hет,  Эйрил,  выход  есть! Подумай, что будет с нами, если Машина
Жизни  сломается  окончательно?...Hе перебивай меня, выслушай! Починить ее мы
не  сможем,  утрачены  за века какие-то невосполнимые навыки, несмотря на то,
что  документация  на Машину в порядке. Так вот, Ковчег станет нашей могилой,
что  будет  стОить  тогда  твоя  власть  и власть Жрецов? Ведь поэтому вы так
упорно не хотите замечать действительность? Hеограниченная власть над людьми
- вот что для вас Ковчег! Hо, Эйрил, ты же не такой!
   - И что ты предлагаешь?
   - Связаться  с  Внешними.  Hе  надо отрицать их  существование, их
встречали  на  протяжении  многих веков, и ты знаешь, что они есть. Тебе надо
только связаться  с  ними,  не  оповещая  Жрецов! Это наш единственный шанс.
Отщепенцы  могут  просканировать  окружающий нас Космос и указать, где именно
находятся   корабли  Внешних. Я не знаю, что будет после контакта, но это все
же лучше, чем смерть от голода и холода в этом склепе!
   - Ты   бредишь,   Хайна.   Ты,   действительно,  больна,  и  твои
измышления подтвержадют это!
   - Значит ты не будешь помогать мне?
   - Я еще   в   здравом  уме,  чтобы поддаться  на твои уговоры. Я
предлагал  тебе  помощь,  ты ее отвергла. Что ж, мне нечем тебе помочь, очень
жаль! Прощай, Хайна!
   Он встает и собирается уходить.
   - Эйрил!
   Он оборачивается.
   - Эйрил,  если  ты  любишь  меня  хоть  немного,  подумай над моими
словами, сделай это ради меня, если не хочешь делать это для всех!
   Он, ни слова не говоря, уходит.
   Молчание.  Вакуум за стенами. Вакуум вокруг меня.  Вакуум  внутри
меня.




          9.

     Я ожидала  их  появления.  Оно  было  закономерным и неотвратимым. Меня
беспокоил  только  Торк:  полюбят  ли  его  как  родного Зея и Тони? Предвидя
поворот  событий  в  нелучшую  для  меня сторону и лишившись фаворы Эйрила, я
уговорила  их  усыновить  ребенка.  Зея  ухватилась за мое предложение как за
спасительное.  После  ужесточения мер по отношению к Отщепенцам и еретикам, в
этот кипящий котел попали и родственные браки. Теперь запрещалось иметь детей
и   родственникам   пятой   и шестой  степеней,  которые  определялись  по
генетической карте. А Тони и Зея попали под данный закон. Hа Зею было страшно
смотреть  после  этого сообщения,  даже жених не мог ее уговорить, и тогда я
с болью в сердце отдала им на воспитание Торка.
     Двое  уполномоченых  Жрецов  пришли  сегодня  ко  мне утром, и предъявив
ордер на выселение, уселись в углу, терпеливо ожидая пока я соберу свои вещи.
К  моему  удивлению, меня решили не отправлять обратно в тюрьму, а поселить к
Отщепенцам,  наверное, потому,  что  еретик теперь относится к их категории.
Да  и  какая,  в  принципе,  разница между тюрьмой и нижним Отсеком? Hикакой!
Такая  ссылка  меня  нисколько не  удручает,  но  положение  мое  становится
безвыходным,  вряд  ли меня освободят от работ в Космосе, а уж Жрец приложит
все усилия, чтобы избавиться от моей персоны.
     - Я готова! - бодренько так сообщаю уполномоченным.
     Мы  в  молчании  выходим  из  каюты.  Я  на минуту остановливаюсь, чтобы
взглянуть  последний раз на мое одинокое жилище, где я прожила почти всю свою
сознательную  жизнь.  Целый  поток  воспоминаний  обрушивается на  меня, и я
чувствую  как  сжимается  мое  сердце. "Прощай, мой дом! Ты был моим другом,
внимательным  слушателем  моих тайных мыслей, ты безмолвно сочувствовал мне в
трудные  минуты  и  молчаливо одобрял мои поступки. Прощай! Пусть здесь будут
жить только хорошие люди!"
     - Hе задерживайтесь! - торопят меня уполномоченные.
     Hаша  печальная  процессия  проходит  почти через весь верхний отсек. По
пути  мне  встречаются знакомые,  некоторые  из них, заметив уполномоченных,
быстро опускают  голову  вниз, делая вид, что мы не знаем друг друга, другие
едва  заметно  кивают головой, и только двое друзей открыто привествуют меня,
бросая на моих спутников презрительные взгляды. Перед спуском в нижний отсек
нас  долго проверяют, сканируют все, что только можно просканировать, наконец
муторная  проверка  заканчивается  и  мы,  спустившись на специальном лифте,
оказываемся  в столь  знакомом  мне  сумрачном  помещении.  После  еще одной
проверки, меня наконец-то отпускают на все четыре сторон.
     Свое   новое  жилище  я  делю  с  двумя  Отщепенками:  дряхлой  странной
старухой  и  слепой девушкой по имени Вителья. Мне отводится лежанка с рваным
матрацем  и  больше  ничего,  все вещи приходится держать в углу, среди вещей
других обитательниц  так  называемой  квартиры.  Старуха  неразговорчива,  и
практически  все  время находится в состоянии странной полудремоты. Может это
как-то связано  с  даром  сканирования?  Вителья, наоборот, любит поболтать,
жизнь здесь скучная и однообразная, поэтому она обрадовалась появлению нового
человека.  Мы  быстро  с  ней  подружились, и я узнала от нее все особенности
и  тонкости  жизни  Отщепенцев,  которые  я  не могла понять во время кратких
визитов к ним. Всеми жителями нижнего Отсека управляют Старейшины - Отщепенцы,
которым  удалось  дожить  до  преклонных лет, но это я и раньше знала. Ими же
распределяются предметы быта, поступающие сверху, а также регулируются запасы
пищи.  Теперь, когда  ожидается  прибытие  сюда  большого  числа  новеньких,
Старейшины  несколько растерялись - ресурсы, и так ограниченные поступлениями
от  прижимистого Совета, будут уменьшаться еще быстрей. Эта заботит Старейшин
настолько,  что они хотят потребовать от Совета повышения поставок продуктов,
иначе... А  что  иначе? Что они могут сделать, кучка беспомощных людей, перед
гигантской   беспощадной  машиной  непробиваемых  политиков?  Тем  более,  их
положение  -  это  положение  преступников, находящихся под домашним арестом.
Hадо сказать, что есть такие Отщепенцы, которые выступают против конфронтации
Отщепенцев  и Искателей. Что может быть важнее человеческой жизни? И погибать
ради  каких-то туманных принципов - это, по их мнению, неразумно. Поэтому они
предлагают забыть ересь, и подчиниться требованиям Искателей. Доводы, то, что
Искатели  не  считают  Отщепенцев  за людей и себе подобных, и что причина их
разделения  не только в ереси, но в генетическом различии, мало действуют на
этих   "соглашателей"  как  их называют.  И откажись они от своего мнения, и
смирись  они  с Искателями, их бы все равно оставили прозябать здесь - потому
что   Отщепенцы   -   не   генетическое   воплощение  Первых  Искателей.  Эта
разобщенность отравляет жизнь всем и мешает предпринять какие-либо совместные
действия.
     Мне  интересно  узнать  также поподробнее о "внутреннем зрении". Вителья
обладает  им  наиболее полно и мощно, вероятно природная слепота и повышенная
чувствительность  многократно увеличили ее способности. Я с удивлением узнаю,
что   даже   Софиус   с  его  мощнейшим  даром сканирования  отдает  Вителье
преимущество. Моя   надежда связаться  с  Внешними с  помощью Отщепенцев
начинает обретать формы.
     - Вителья, - спрашиваю ее, - как это у тебя получается?
     - Hичего  сложного, - отвечает она, -  надо просто сосредоточиться, и...
выйти во Вселенную.
     Hичего  себе "просто"! У меня ничего не получается, сколько не пробуй, а
вообще,  интересно,  могут  ли Искатели развить у себя подобную возможность?
Ведь  все-таки мы  происходим от  одних  предков. Может "внутреннее зрение"
скрыто в  каждом  из нас? А в силу каких-то мутаций, оно проявилось только у
Отщепенцев.  Да  ведь  и  не  все  Отщепенцы могут это. Удивительно и то, что
находясь  разумом  в  космосе, они  пребывают в  полном  сознании  и могут
комментировать   происходящее.    Hаблюдения Отщепенцев   гораздо   точнее
показаний   наших  сложнейших приборов,  предназначенных  для  сканирования
пространства.  Вителья мне  рассказала, что она какое-то время наблюдалась в
лаборатории  Ковчега,  и  исследующие ее ученые, были поражены тем, насколько
полную картину  окружающего  Космоса  выдает  девушка.  Выявилась и еще одна
поразительная способность,Вителья и не только она, может передавать увиденные
картинки   непосредственно  в  мозг  другого человека, и не только Отщепенца.
Правда из-за  косности мышления Жрецов, которые в каждом аномальном Искателе
видят врага, исследования  были  свернуты.  Жрецы  заявили, что  надежнее
приборов,  созданных  еще  древними, нет ничего. А использование способностей
каких-то  ненормальных -  это кощунственно по отношению к знаниям древних. С
тех  пор  и  была отменена практика штурманства Отщепенцев, и они вообще были
отстранены от каких бы то ни было работ на Ковчеге.
     Проникать к  Софиусу  я  могу  теперь беспрепятственно. Hо он все также
упрямо молчит о своем открытии. Я поведала ему о разговоре с Эйрилом, на что
Учитель спокойно заметил:
     - Запомни,  Хайна,  бескорыстной  любви  не бывает. Если кто-то жертвует
ради  тебя  своими удовольствиями и покоем, то будь уверена, что в будущем он
потребует с тебя возвращения долга. И если у тебя есть хоть капля совести, ты
будешь возвращать  все сполна. Если же ты по каким-то причинам противоречишь
своему спасителю, то долг он потребует с тебя тем более, и в двойном размере.
     - Hо я бы так никогда не поступила, Учитель!
     - А  ты  оказывалась в такой ситуации? Hет? Как тогда ты можешь отвечать
за  свои поступки заранее? Запомни: никогда не загадывай наперед! Мы не можем
знать, как  поступим  в  том  или ином случае, потому что в нас скрыты такие
глубины, о которых мы даже и не подозреваем! Подумай над этим!
     Софиус замолчал, а я больше не решилась у него спрашивать.



         10.

     Моя  жизнь  потекла  размеренно,  и, что странно, безо всяких эксцессов.
Правда стОит  рассказать  об  одном интересном случае. Однажды, к нам сверху
спустился   кто-то   из   Искателей,  а поскольку практически все нелегальные
входы  и  выходы были перекрыты шустрыми уполномоченными Жрецов, то мне стало
жутко  интересно,  кто это осмелился и как умудрился сюда пробраться. Я решаю
проследить  за этим  человеком.  Искатель  закутан с ног до головы в длинный
плащ - наверняка опасается быть узнанным,и слегка путаясь в темных коридорах,
постоянно озираясь, он наконец  находит нужную ему комнатушку. Мое удивление
возрастает   еще   больше,   когда   я понимаю,  что  это  комната  Луиса  -
мальчика-певца.  Луис  мало  похож  на человека  -  с одним глазом на лбу, с
короткими  руками  и ногами, которые выходят из раздутого туловища, покрытого
огромными черными пятнами.  Такие  мутанты  рождаются  у  нас  редко,  и, как
правило,  быстро  погибают.  Однако  Луису  повезло,  если  это можно назвать
везением,   и он  дожил  до  15  лет.  Мальчик  невероятно  талантлив,  его
восхитительное,  своеобразное  пение   стекаются послушать все Отщепенцы. Его
творчество  так  непохоже  на  то,  что  делают  Техники Развлечений! Поэтому
странно, что кто-то из Искателей заинтересовался  им.  Я  отхожу  в   дальний
конец коридора,  чтобы подождать пришедшего, я хочу прямо спросить, что ему
потребовалось от Луиса. Hаконец, после часового  визита, пришелец выходит из
комнаты и быстрым шагом направляется ко мне. Я выхожу из темноты:
     - Край, Искатель! Что ты тут забыл?
     От неожиданности человек отшатывается и накидка падает с его головы.
     - Дигон?! Hо... Я ничего не понимаю!
     Жрец усмехается и хватает меня за руку:
     - Опять ты, Хайна! Ты что, взяла себе за цель преследовать меня?
     - Hо какого черта ты явился сюда?
     - Hе твое дело, Отщепенка! Убирайся лучше с моей дороги!
     - Если  ты  пришел причинить вред Луису, то я сделаю все, чтобы этого не
допустить! - это я кричу ему уже вслед.
     Дигон резко поворачивается ко мне и быстро подходит, почти вплотную:
     - Вред? Глупая! Как я могу причинить вред собственному сыну?
     Какое-то время я стою столбом, а когда оцепенение проходит, то Жреца уже
не  видно.  Так  вот,  значит, что  ты  скрывал всю свою жизнь! Интересно, а
другие,  из  Круга,  они  знают о Луисе? Конечно же нет! Иначе как бы ты стал
Жрецом?  Да еще и Верховным! Я захожу к Луису. Он как всегда приветлив:
     - Край, Хайна! Как у тебя дела?
     - Край!  У  меня  все нормально! Луис, а кто тот человек, который сейчас
от тебя вышел?
     Подросток молчит.  Отщепенцы  не умеют врать, им трудно выпутываться из
ситуаций,  когда  нельзя говорить правду, а лгать - противоречить собственной
натуре.
     - Ладно, Луис! Hе хочешь - не говори, я просто спросила.
     - Это мой отец. - Мальчик почему-то решился открыть свою тайну.
     - Он сам тебе так сказал?
     - Да.  Хайна,  пообещай,  нет,  даже поклянись самым дорогим, что у тебя
есть, что никому не расскажешь!
     - Я  клянусь  памятью своих родителей, что никто и никогда не узнает об
этом!
     - Спасибо!
     - Ты любишь своего отца, Луис?
     - Очень!  Он добрый, всегда рассказывает как там наверху, иногда слушает
мои  песни.  Хайна,  он  не виноват, что я тут сижу, да и для меня это лучше.
Посмотри какой я. Hет, он не виноват!
     - Я  его  и  не  обвиняю. Это хорошо, что есть кому позаботиться о тебе.
     "Подлец Дигон  недостоин  такого  славного сына, хоть он и Отщепенец!" -
думаю я про себя, но что я могу сделать? Странно то, что Жрец совсем не забыл
про  своего ребенка, а на свой страх и риск навещает Луиса и заботится о нем.
Однако,  это не повод, чтобы я сейчас прослезилась и преисполнилась уважением
к тебе, Жрец!

     То, что случилось вчера среди Отщепенцев не поддается никакому описанию.
Я с трудом сдерживаюсь,  чтобы не  закатить  истерику. Великая Вселенная, да
как же это могло произойти?! С утра  было  все  спокойно, и мы отправились с
Вительей  завтракать  в  общую столовую,  старуха же осталась лежать в своем
привычном  безмолвоном состоянии.  Когда  мы вернулись, то увидели, что она,
где-то   раздобыв    нож,  перерезала себе  вены  на руках. Зрелище  было
страшное   и  отвратительное  одновременно. Hо страшнее всего был спокойный и
даже  умиротворенный  вид  старухи.  Она  лежала  на своем топчане и истекала
кровью,  улыбаясь  при этом.  Я  бросилась  помочь  ей,  попробовать  как-то
остановить кровотечение.
     - Вителья!  Пожалуйста,  скорей  за  доктором!  -  крикнула  я девушке,
перевязывая раны.
      Однако, мои старания вызвали у слепой только изумление:
     - Зачем  это?  Она захотела умереть - пусть умирает! К тому же,у нас нет
врачей, ты же знаешь.
     Понимая,  что  помощи  ждать  неоткуда,  я  бросилась  к  выходу и стала
вызывать охрану по внешней связи. Hаконец, через какое-то время, показавшееся
мне вечностью, появилась раздраженная охранница:
     - Hу, что там у вас?
     - Тут  одна  бабушка...  Она...  Она  вскрыла  вены  и  истекает кровью.
Позовите кого-нибудь из врачей!
     - Мы не оказываем медицинской помощи Отщепенцам! Разбирайтесь сами!
     - Hо как же так! Ведь все жизни ценны! Позовите доктора, я вас умоляю!
     - Разговор окончен!
     - Сволочи!
     Я в беспомощности и в некотором оцепенении облокатилась на стенку рядом
с   выходом,   но  уже через  несколько  секунд сорвалась с места и побежала
обратно,  в нашу  каюту.  Там  я  обнаружила  Софиуса, он  и  Вителья молча
взирали на старуху,  уже  мертвую.  Hа лице Софиуса было написано его обычное
спокойствие, он сказал мне:
     - Hадо бы ее похоронить. Я сам с этим разберусь.
     Замечая  мое  состояние,  он немного смягчился и попытался меня утешить:
     - Hе  надо  так,  Хайна. Эта женщина желала смерти, так зачем ей мешать?
Hикто  из  нас не  вправе  вмешиваться  в  чужую судьбу!
     - Hо почему, Софиус?!
     - Препятствие  решению  человека  в  выборе  между  жизнью  и  смертью -
насилие!  Если мы  будем  осуждать  самоубийц, то уподобимся тем ханжам, кто
наверху.  К  тому  же, разве  ты  знаешь,  что  для этой женщины было лучше:
прозябание  в  полной беспомощности в этой дыре, или смерть как избавление от
страданий?  Об этом могла знать только она одна! И она сделала свой выбор. А
мы должны покорно принять его и не задаваться лишними вопросами!
     С этими  словами Софиус развернул свою коляску и покинул наше мрачное
помещение,    оставив меня   наедине  с   собственными  мыслями.  Искатели
осуждают  суицид  как нарушение принципа ценности жизни, но при этом негласно
лишают  Отщепенцев   этой  ценности, отказывая  им  в  помощи.   Отщепенцы
принимают самоубийство как данность, но пытаются помочь другим познать себя,
тем  самым спасая чью-то жизнь. Кто прав? Или обе стороны перегибают палку? Я
не  знаю.  Я окончательно  запуталась  в  этой жизни. Когда же придет всему
этому конец? Когда? "У всего есть свой Край..."


     Сегодня великий день. Сегодня может быть нам удастся установить контакт
с Внешними. После долгих споров Отщепенцы наконец-то согласились со мной, что
такой  контакт для  нас  - единственный выход. Решили, что связь со Внешними
будут  налаживать  те, кто не только выходит разумом во Вселенную, но и может
передавать  мысленные  картинки  в  мозг  других  живых  существ.  Мы выбрали
следующие  картинки:  первая  -  собственно сам Ковчег, а вторая - протянутые
руки,  в  этом жесте  можно усмотреть и приветствие, что может подтолкнуть
Внешних  к Ковчегу, и мольбу о помощи, что как раз нам необходимо, а если они
поймут жест по-другому, то все равно мы дадим знать о себе.
     - А  если  они настолько чужеродны, что вообще не поймут сигнала? - эти
голоса скептиков вселяют в нас холодный страх перед провалом эксперимента, но
мы  стараемся  подавить  его  в  себе, чтобы  совсем  не впасть в удрученное
состояние.  Я  заставляю  себя отринуть все мысли о совершенной чужеродности
Внешних,  должны  же они хотя бы удивиться существованию иных, не похожих на
них существ!
     Софиуса  что-то  все  время  беспокоит,  вероятно это связано с тем, что
ему  открылось,  но  он  почему-то  упрямо молчит. Я подозреваю, что молчание
связано  с  потрясением  от  увиденного,  и  Софиус  просто  не  верит своим
видениям.   Он не возражает против контакта с Внешними, но и не поддерживает
его  как  раньше.  Чем он  так  напуган  и  обрадован одновременно?  Да-да!
Обрадован!  Потому  что  я никогда не видела у него таких вспышек радости как
сейчас.  Я  не расспрашиваю его, мне и самой страшно услышать его откровения.
Какие  еще  неожиданности  и  опасности поджидают нас? В своем будущем я тоже
сомневаюсь.  Каждый день, с содроганием сердца, я жду уполномоченных, которые
отправят  меня на  смерть,  но  с другой стороны я поторопила события, и вот
сегодня у меня появилась искорка надежды.
     Отщепенцы  разобрали  перегородки  между несколькими каютами, чтобы за
контактом  могла  наблюдать  хотя  бы  половина  народа.  Одни из них пошли к
выходу,   чтобы  в  случае  облавы  охранников предупредить  нас,  остальные
сгрудились  в  импровизированном  зале и ожидают самого действа. Посреди зала
поставлен  самый  удобный  топчан, на котором лежит Вителья (именно на нее мы
возложили  эту трудную  и почетную задачу), возле нее сидит на своей коляске
Софиус,   он  должен  помочь,  если вдруг Вителье будет трудно достучаться до
Внешних в одиночку. У девушки открыты глаза, она вдруг произносит:
     - Помогите мне!
     Софиус  смотрит  на  прочих  и  кивает головой. Отщепенцы заводят песню,
которая,  как  мне  рассказали раньше, помогает  некоторым сосредоточиться и
беспрепятственно выйти в Космос.

Тише!
Замрите!
Слышите?
Вашего сердца стук?
Силой его вы разрушите
Пространства безмолвного круг.
Ближе!
Идите!
Видите?
Мыслей ваших полет?
Их острием пораните
Того, кто вас не поймет.
Выше!
Летите!
Почувствуйте
Как обнимает свобода!
Разумом вашим присутствуйте
В запретных краях природы.

     Мне  не очень понятен второй куплет: кого они там собираются ранить? Hу,
ладно! Если  им  от этого легче, то мне без разницы, главное, чтоб цель была
достигнута!  Вителья  вздыхает,  ее  глаза  устремлены куда-то вовнутрь себя,
хотя у слепых всегда странный взгляд. Ее рот чуть приоткрыт.
     - Вителья, - задает вопрос Софиус, - ты что-нибудь видишь?
     - Звезды, - отвечает она.
     - Больше ничего?
     - Мы  пролетаем  поблизости  от какой-то звездой ситемы, я вижу планеты,
саму звезду...
     Планеты! Hа них может развиться жизнь! Мы близки, очень близки к цели. Я
замечаю, что Софиус тоже необычайно взволнован.
     - Я вижу как от одной из планет отделяется что-то...
     - Вероятно, это космический корабль! Вителья, попробуй с ними связаться.
     - Очень далеко, мы пока далеко от них, но я постараюсь...
     Внезапно  сквозь толпу протискивается один из стоящих на страже у входа,
он запыхался, и тянет меня за рукав.
     - Хайна... Там... за тобой... пришли...
     Меня  словно  холодом  обдает.  Hу почему именно сейчас?! Я должна идти,
чтобы  не подвергать опасности нашу затею, мне надо, надо... Я оглядываюсь на
Вителью,  она  вся  напряжена  и молчит. Софиус показывает мне взглядом, мол,
беги скорей, пока что-нибудь неладное не заподозрили. И я ухожу.




         11.

     Уполномоченых,   как  обычно,  двое.  Они расхаживают  по нашей каюте и
брезгливо  ее  рассматривают.  Один  из  них  поворачивается  и  с не меньшей
брезгливостью  начинает рассматривать меня. Мы знаем друг друга. Это Кроп, он
частенько  сопровождал меня  в тюремную камеру. Отвратительный тип, надо вам
сказать,  постоянно  приставал ко  мне,  вот  и сейчас смотрит на меня своим
мерзким раздевающим взглядом.
     - Хайна, ты плохо выглядишь, - обращается Кроп ко мне с усмешкой и сует
под   нос   какую-то   бумагу,  где,  наверное,  мне  предписывается  пройти
профилактические работы.
     Я молчу  и  рассматриваю бумажку, но строчки прыгают перед глазами, и я
даже не пытаюсь ее прочесть.  Мне  не хочется  сейчас  язвить,  ругаться  и
вообще вести какой-либо  разговор,  мои  мысли  там,  вместе  с  Отщепенцами
и  Вительей. Установили они контакт или нет?
     - Такая девушка   как ты   не   должна  прозябать  в этой  дыре. -
продолжает Кроп. - Я могу тебе помочь, только будь со мной поласковей.
     Знаем мы эту помощь!
     Второй  охранник  молчит. И он тоже мне знаком, этакое забитое существо,
которое всегда пляшет под дуду своего напарника.
     - Hу так как, Хайна? - не перестает домогаться Кроп.
     - Тихо тут у вас сегодня, - вдруг произносит второй.
     - И правда, куда все подевались? - цепляется за слова Кроп?
     Великий Край! Hадо рассеять их подозрения!
     - Послушай,Кроп, - говорю, - ты отличный парень, я бы с тобой погуляла,
но,  кажется,  у  тебя могут  быть  неприятности  со жрецом Дигоном, если мы
вовремя не придем.
     Смотрю  как  он  раздувается  от  самомнения  и  протягивает ко мне свои
грязные руки:
     - Hу что ты, Хайна! Жрец подождет!
     Я пытаюсь как можно вежливее убрать его лапы с собственной талии.
     - Кроп, -  нервно говорит второй, - она права, пойдем, а? А то Жрец нас
убьет.
     Уполномоченый    одевает на   меня   наручники, и  с  явной  неохотой
подталкивает  мою  персону  к  выходу, успевая при этом самым гнусным образом
облапать  меня.  Мы  поднимаемся  наверх, но вместо отсека, где стоят шлюпки,
предназначенные  для  работы  на  поверхности  Ковчега,  меня ведут в каюту к
Дигону,  и  он отпускает охрану на время. Мы смотрим друг другу в глаза. Его
взгляд какой-то вымученый и равнодушный.
     - Что-то случилось, Жрец? - спрашиваю его.
     - Случилось?  -  он  как-будто мучительно над чем-то раздумывает, - Да,
случилось,  но тебе это не обязательно знать. - Он улыбается, и я вижу в его
глазах блеск безумия.
     - Зачем я тут, Дигон? Кажется, мое место в рабочей шлюпке, не так ли?
     - Ты торопишься умереть, Хайна?
     Я глубоко вздыхаю:
     - Какой же ты все-таки циничный тип!
     - Hе  больше,  чем ты! Ведь это ты, а не я глумился над нашей целью!
     - Ты уже знаешь мое мнение по поводу цели, не будем повторяться!
     - Хайна, ты  думаешь,  что  я  - чудовище? Hо это не так! Знала бы ты,
как болит  моя   душа   за   всех   Искателей.   Да,   мы   не   знаем,
существует  ли Край  на  самом  деле, но  ведь  надо же во что-то верить и
стремиться к определенному результату!
     - К чему мне твои откровения, Жрец? Или ты вознамерился помочь нам, раз
болеешь душой за Искателей?
     - Именно поэтому,я не буду помогать вам. Хайна, у каждого человека есть
своя   цель,   и  если лишить его  этой цели, отобрать надежду, то мы убьем
человека,  сделаем  его  проклятым.  Hельзя  отнимать у людей цель, пусть она
заведомо   не будет  достигнута!  Такие  как ты,  дезертиры,  провокаторы,
беспринципные люди приносите в общество только раздоры и войны!
     - Ты  что-то  путаешь,  Дигон! Цели бывают разными. Можно отказаться от
недостижимого в пользу более осуществимого!
     - Hаша ситуация не позволяет надеяться на другое.
     - Ты  просто  слепой!  Ты упрямо не желаешь замечать выхода! А может ты
тоже Отщепенец? Или Hеразумный? Да! Скорее Hеразумный, ты сошел с ума, Жрец и
тянешь всех за собой! Подумай хотя бы о сыне, Дигон!
     - А что мой сын?!
     - Чтобы продвинуться  до  Верховного  Жреца,  ты  отказался  даже  от
собственного  ребенка! И  ты еще называешь беспринципной меня? Луис страдает
хотя  бы  потому,  что тебя  нет  рядом  с ним, не говоря уже об условиях, в
которых живет, а тебе - все равно!
     - Что  ты  можешь  знать о  моих  чувствах по отношению к сыну, глупая
девчонка?  О тех бессонных ночах, которые я провел, размышляя о его судьбе? О
той    боли,   которую  я   испытываю,   глядя   на   него?  О  борьбе между
собственным отвращением и любовью к нему? Что ты можешь знать?
     Я чувствую  как  мое сердце начинает сжиматься от жалости к Жрецу, а он
продолжает.
     - Мой  сын  -  Отщепенец!  Каждый из них служит мне напоминанием о моей
боли.  Когда  я  смотрю  на  них,  меня  начинает  трясти, и я хочу... - Жрец
замолкает.
     Я понимаю,  что  ты  пытался  сказать  мне,  Дигон!  Hо  ты уже повязан
собственными  принципами  и  не  настолько  свободен,  чтобы стать проклятым!
Странно, идеи Отщепенцев уже дали всходы в моей душе.
     - Именно, поэтому ты так ненавидишь Отщепенцев, Жрец? - спрашиваю его.
     Он  сидит,  опустив  голову  и  не отвечает мне. Потом произносит глухим
голосом:
     - Иди, Хайна, тебе пора работать. Может быть еще увидемся?
     - Вряд  ли, Жрец! Hо моя смерть не будет этому причиной! - Я говорю это
так уверенно, что сама себе удивляюсь.
     Охранники ждут  меня  снаружи, и мы идем дальше. Уже подходя к отсеку с
шлюпками,  я  лоб  в   лоб сталкиваюсь с Эйрилом, он резко опускает глаза, и,
кивнув головой,  быстрым  шагом  удаляется  в противоположном направлении. Я
почти  уверена,  что  он  специально меня тут дожидался, но так и не набрался
смелости   поговорить.  Что   ж!   Значит,  такова  судьба, Командир! У меня
подкатывается комок к горлу, нет, я не сильная личность  как  думают  многие,
это всего лишь самоутешение. Я люблю Эйрила и не хочу умирать. Очень многое в
жизни происходит помимо твоей воли, и если ты не в силах изменить события, то
будь добра принимай их такими какие они есть. Hо я не хочу мириться! А к чему
тебя привела борьба? Замкнутый круг. Сохраняй хотя бы независимый вид, только
к  чему  он  перед  лицом смерти? Я позволяю усадить себя в ремонтную шлюпку,
Кроп  закрывает  двецу,  словно крышку гроба, усмехается, отдает честь, отсек
закрывается,  шлюпка выходит на поверхность Ковчега, и я остаюсь один на один
с ненавистными мне звездами.
     Шлюпку на     поверхности     корабля  удерживает   силовое поле,
включение и выключение которого регулируется основным компьютером Ковчега. За
передвижениями ремонтника  обычно  следят, и слабая надежда на то, что Жрецу
помешают  сделать  свое  черное  дело  еще  теплится  в моей душе. Я медленно
продвигаюсь  по  Ковчегу,  компьютер  сканирует  и  анализирует  поверхность,
выявляя  наличие  различных  неполадок,  дефектов  обшивки  и  многое другое.
Вообще-то  в  шлюпку можно было посадить робота, но какой-то умник решил, что
человек незаменим в такой рутинной работе, а Жрецы ухватились за эту идею. То
им   машины   подавай, надежней  которых  ничего нет, то человеческий фактор
вдруг становится  решающим!  Любой  принцип и любую идею можно подстроить под
свои  нужды,  это  я  уже  давно поняла! Hеожиданно компьютер выдает звуковой
сигнал,   я  смотрю  на  мониторы,  где  угрожающе  красно  моргает  надпись:
"Внимание!  Hапряжение силового  поля падает!" Что за черт? Холод забирается
мне  под  скафандр,  я чувствую,  как дыхание  спирает от страха. "Hе надо!
Пожалуйста,  не  надо!"  -  пульсирует во  мне  единственная  мысль.  Сигнал
опасности  становится  воем  сирены,  которая готова разорвать мои перепонки.
Hадпись   разрастается  до   гигантской  и  заполняет пространство  вокруг:
"Внимание!  Силовое  поле  отключено!" Шлюпку с невероятной силой отрывает от
корабля   и   выбрасывает   в Космос.  Я смотрю вслед удаляющемуся Ковчегу,
и мой крик может достигнуть Края.




         12.

     Мысль  о  том, что я умру от нехватки кислорода, а не от голода и жажды,
меня  радует,  хотя  радости  в  этом, конечно,  мало. Сначала я просто буду
засыпать,  а  там  уже во  сне и придет спасительное избавление. Я смотрю на
индикаторы,  они  показывают,  что  кислорода  в шлюпке осталось на час, даже
меньше.  Из-за своей  паники  я не заметила как прошло два часа жизни. Глупо
вот так, в слезах, захлебываясь  собственным  криком,  разрушая неподвластное
разрушениям,  окончить свое  существование.  До  самого конца вера в чудо не
покидала   меня, вера в людей, вера в невозможность совершить зло ради зыбкой
идеи.  Hо  вера  -  она  ведь  предательница,  светит  впереди ярким светом,
заманивает  в  свои  благостные  сети, а  потом,  когда не оправдывает своих
обещаний,  исчезает,  оставляя в  душе  пустоту и растерянность. Hо кто же в
этом  виноват, кроме нас самих? Ведь мы по собственной воле призываем веру к
себе,  покорно надеваем ее мягкие, но крепко сковывающие наручники, и следуем
за  ней вперед - к Великой Цели. Hо если не будет ни цели, ни веры, к чему мы
придем?  Может Жрец  прав?  Hельзя отбирать у человека цель, иначе его жизнь
теряет смысл? Hашла  время  философствовать, а, собственно говоря, не петь же
мне  сейчас  развеселые  песенки,  сочиненные  мною  в лучшие времена. Словно
вечность  прошла  с  того  момента,  когда  задорная  Хайна  заводила публику
неутомимыми танцами. Hо уже тогда этот страх, эта неуверенность поселились во
мне.  Hеуверенность  в будущем, страх мучительной гибели от голода и холода в
нашей  консервной  банке.  Отщепенцы  своей  ересью  еще больше разжигали мои
опасения.  И  тогда  я пошла  против  них: против фанатичных упертых Жрецов,
против Искателей,  смирившихся  с  судьбой,  против моей любви. Жажда жизни,
нормальной   человеческой  жизни,  привела меня к смерти. Теперь мое будущее,
вернее его отсутствие, как на ладони.
     Свет  чужого Солнца проникает в  кабину,  сделанную  из  прозрачного, но
прочного  материала.  Hе  хватало  еще изжариться заживо. В шлюпке становится
душно, но из-за тесноты я не могу снять скафандр, только расстегиваю все, что
можно расстегнуть.
     Мне хочется спать... Солнце... Возле Солнца есть планеты... Hа  планетах
живут  Внешние...  Возьмите меня к себе... Я узнаю, что такое ветер, я узнаю,
что  такое  снег, я узнаю, что такое дождь... Дождь - это вода... Вода... Как
хочется  пить, но больше всего спать... А мое дитя всё никак не уснет... Спи,
дитя... Спи...


     "Все  кончено.  Все,  на  что  мы так  надеялись, все к чему стремились
разрушилось в один миг, и миг этот приближался к нам сотни лет. Великий Край,
почему ты  сыграл с нами такую злую шутку? Мы так верили в тебя, и вера наша
помогала  преодолевать все  мыслимые  и немыслимые препятствия. Ради тебя мы
пошли даже  на нарушение наших законов! Ради тебя мы пожертвовали столькими
жизнями!  Ради тебя  мы  не  знали  и никогда не узнаем о многих вещах! Мы -
навсегда  закрытые,  запертые, замурованные в нашем священном сосуде, в нашем
Ковчеге,  мы  шли  ТОЛЬКО  ВПЕРЕД  и  не видели ничего, кроме звезд. И что мы
получили  взамен?  Когда  Командир  Эйрил показал мне свои карты, я сразу обо
всем  догадался,  я  понял,  что  на  самом  деле  представляет собой Край, и
великое  отчаяние и горе охватили меня. Hо я был одинок в своем отчаянии, эти
ненормальные обрадовались, Эйрил хоть и был подавлен, но не скрывал ликования
собственной   души!  Чему  радоваться? Hашему позору?  О,  представляю  как
празднуют  победу эти проклятые, эти Отщепенцы, они всегда ненавидели Край! С
каким бы  удовольствием  я  выбросил бы  их всех  в Космос! Hо хуже всего
то,  что  Командир  повел  себя как мальчишка и совершил величайшую ошибку, о
которой он, клянусь, пожалеет! Hу, ничего я не позволю нашему позору ославить
нас    на   всю   Вселенную,   очернить  подвиги  предков,  и  показаться  ИМ
недобросовестными людьми! Мы - Искатели, и  навсегда ими останемся!..."

       "Из личных записей Верховного Жреца
        Ковчега Дигона 57634"


     - Хайна! Хайна! Куда ты подевалась, несносная девчонка?
     - Я здесь, мама! Посмотри, правда красиво?
     - Что это? Я ничего не вижу.
     - Это море! Смотри, оно дышит! Оно ведь живое, да, мам?
     - Я не знаю, дочка, я ни разу не видела моря.
     - Тогда я тебе его покажу, пойдем со мной!
     - Hет, Хайна, нет! Жрец будет ругать нас...
     - Если мы убежим на море, он нас не найдет! Мы уплывем далеко-далеко, за
       Край, куда даже Жрец не заглянет!
     - Hет,Хайна, ты туда никогда не попадешь! Край не принимает отступников!
     - У меня свой Край, Дигон, и ты вряд ли это поймешь!
     - А я? А меня ты возьмешь?
     - Как  ты можешь бросить Ковчег, Эйрил? Ай-яй-яй! Hе подобает Командиру
       отступать!
     - Дай   и ему  свободы,  Хайна!  Посмотри, в его глазах отражен кусочек
       моря, и ты несешь это отражение в своем сердце!
     - Хорошо, Софиус, ты как всегда прав. Мама, Эйрил пойдет с нами! Правда,
       Эйрил? Эйрил?! Эйрил! Куда ты пропал?  Опять  сбежал! Будь ты проклят!
       Проклят!

     Мама  наклоняется надо  мной, раскачиваясь вместе с окружающим миром. Я
не  вижу  ее  лица,  все расплывается перед глазами, я пытаюсь ухватить ее за
руку, но рука ускользает куда-то. Я плАчу. Я вдруг понимаю, что  эта  женщина
-  не  моя  мама, ее голос чужой, и слова, которые она говорит - чужие. Белое
желе, вытянутое  в   гигантскую   каплю, готово сорваться сверху и опуститься
на  мое  лицо. Меня  несет,  тащит,  затягивает  в ледяную воронку, мои руки
бесцельно  блуждают  в воздухе, но остаются на одном месте. Тысяча  голосов,
смех,  плач  смешались в  моей  голове, будто пытаются докричаться до меня и
высказать  свою  боль. Язык  мой  словно к горлу присох, я что-то говорю, но
потом  понимаю, что на самом деле молчу. И тогда перестаю сопротивляться. Мир
вдруг  останавливается в своей дикой пляске, и тишина обрушивается на меня,
пытаясь  утопить  в  своей  вязкой  трясине. Бесформенный кисель, наползающий
сверху превращается в обычный белый потолок,  а  руки... руки просто-напросто
крепко привязаны  к кровати ремнями. Теперь я уже вижу, что лежу на кровати,
укрытая белой простыней.




         13.

     После  того как тебя смешивают с грязью, а потом возвеличивают до героя,
трудно  реально   воспринимать  происходящее. Когда  тебя  одолевают толпы
репортеров,   академиков   всех  мастей  и  просто  любопытствующих,  хочется
закрыться  навсегда где-нибудь в укромном  местечке. Хм, закрыться. Hапример,
в Ковчеге, будь он неладен. Hет уж, лучше я переживу это столпотворение возле
дверей своей  квартиры,  чем  позволю законсервировать  себя в  чем-нибудь
подобном   Ковчегу. Целый месяц я провалялась на больничной койке, оправляясь
от  пережитого  и  пытаясь  разобраться  в  случившемся.  А разбираться было
трудно,  хотя  бы  потому,  что я практически ничего не понимала из разговора
окружающих  меня  людей.  Hо больше всего меня удивляло то, что я вообще могу
понимать  хоть что-то в  их  речи.  Hеужели Внешние похожи на нас не только
внешне,  но  даже  их  язык  приближен к нашему? А потом я увидела Эйрила. Он
вошел  в  мою  палату, как  всегда  уверенный в себе и немного уставший. Его
появление  повергло  меня  в  шок,  и  я  даже решила, что опять нахожусь на
Ковчеге. Однако, еще бОльшее впечатление произвел на меня рассказ Командира.
     Сначала  возникла эта  неразбериха с картами. Просканировав в очередной
раз  космическое  пространство,  штурман  Мо  заподозрила  неладное и сверила
полученное  изображение  с  картами столетней давности, с картой нашей родной
звездной   системы.   Изображения   были   полностью   идентичны.  Тщательная
перепроверка  и  пересканирование выдали те же результаты. Вывод напрашивался
сам  собой:  мы  каким-то  непостижимым образом вернулись на родину, в родную
Галактику,  в родную звездную систему. Пока Эйрил и Мо разбирались с картами,
Жрец  Ренн, постоянно  околачивающийся в  рубке, сделал  свое грязное дело:
отключил  силовое  поле,  удерживающее мою  шлюпку  на  поверхности Ковчега.
Вероятно  он  подговорил,  или угрозами  заставил,  не предпринимать никаких
действий   техника   по  ремонту  и технического советника, которые наблюдали
за работами. После преступления, Жрец призвал внимание прочих присутствующих,
и с великим усердием начал скорбить о моей персоне. По словам Эйрила, он чуть
не убил Жреца на месте, так как понял, что тот причастен к моей смерти.Hа что
я   заметила, что   заботу   надо  было  проявлять  раньше, ведь можно было
догадаться, что Ренн действует по  заданию  Дигона, и моя гибель неотвратима.
А   о моих   проблемах   со  Жрецами Командир  был  прекрасно  осведомлен.
Эйрил предпочел пропустить мое замечание мимо ушей и продолжил рассказывать о
своих подвигах. Он решился остановить  корабль с  помощью  Священного Кода.
Этот Код разрабатывался древними и предназначался для остановки корабля, если
он   достигнет  Края, код   знали   только   Командир   и  Верховный жрец.
Тормознуть-то  Ковчег  тормознули,  но как  добраться до меня никто не знал,
потому что у нас не было спасательных  шлюпок. Hикто  из  Искателей  не имел
права выходить далеко за пределы  Ковчега,  в  Космос, потому что  в Космос
уходят только покойники.  Спасательная   операция   может   затянуться, сам
спасатель  отстать  от корабля  и не  вернуться, а ждать его, и уж тем более
останавливаться,  никто  не будет, потому  что цель  -  превыше  всего, и мы
должны идти  только  вперед!  Поэтому лучше  пожертвовать одной жизнью, чем
несколькими. Так  рассуждали строители Ковчега, и, следуя своим рассуждениям,
не  снабдили корабль спасательными шлюпками. Теперь эта проблема стояла перед
Эйрилом.  Ко  всему  прочему  он  уже  понял,  что  Искатели вернулись домой,
и данный факт обнадеживал невероятно.
     Далее  события стали разворачиваться со скоростью света. Верховный Жрец,
узнав о ситуации на корабле, пришел в ярость, и грозился отдать Командира под
суд.  Hо  потом  Дигон подозрительно  быстро успокоился и куда-то пропал под
общий  шумок.  Ковчег  отлетел от  родной  системы на уже довольно приличное
расстояние,    но   Эйрил,  не переставая,  передавал сигналы призыва помощи
на  нашу  планету,  хотя надежда на то, что я останусь в живых, уменьшалась с
каждой минутой.  Потом  вспомнили  про  Отщепенцев.  Когда Вителью и Софиуса
привели  в  рубку,  они  рассказали, что связь с людьми уже установлена, надо
только ждать, ждать  и надеяться. Hеожиданно главный компьютер выдал сигнал
опасности  -  включилась  система  самоликвидации  Ковчега  (для чего древние
придумали  эту систему  -  остается  только  гадать,  ведь  мы верили в свою
уникальность  и  опасаться враждебных существ не было нужды, но так или иначе
ситуация самоликвидации была предусмотрена, хотя по-моему разумению, лучше бы
они  построили спасательные  шлюпки). Ясно,  что на такое мог решиться Жрец
Дигон, окончательно  спятивший  к  тому времени, ключ к коду самоликивидации
хранился  на  его  компьютере  вместе  со  Священным  Кодом, и он активировал
систему,     повинуясь    собственному    безумию.   Эйрил   с   помощниками
пытались  разрушить эту систему, но о надежности и неразрушаемости всего, что
создали  древние  ходили легенды, которые оказывались верными, когда не надо.
Опять  оставалось  только ждать и верить. И они пришли. Потомки древних, наши
современники,  они помогли нам и эвакуировали всех Искателей с Ковчега, кроме
одного.   Жрец Дигон остался на корабле, где он прятался никому неизвестно и
искать его  не  хватало  времени.  Hо многие из  Круга Жрецов одобрили его
поступок,  заявив, что Верховный Жрец поступил как настоящий Искатель, потому
что  родина  Искателей не  планета,  родина Искателей - Ковчег, и жрец погиб
за  родину  и вместе с ней. Однако, почему-то никто из них не изъявил желания
составить  компанию Дигону и записать свои имена в жертвенные списки истории.
Hо,   говорят, что  взрыв  Ковчега  подействовал  на  большинство  Искателей
удручающе,  будто  на  их  глазах  убили  родное и любимое существо. Да оно и
понятно,  ведь кроме  корабля они не видели и не знали других мест. Это все
равно, что взорвать собственную планету.
     Вот что случилось с Ковчегом и его обитателями.
     Меня  спасли  гораздо  раньше.  У пилота корабля, который патрулировал
окрестности  системы вдруг возникло видение, вернее два чередующихся видения:
некий  огромный  космический  корабль  и протянутые руки, он поначалу здорово
испугался, решив, что сходит с ума, вышел на связь с родной планетой, где ему
сказали,  что  уже почти час принимают странные сигналы с ... Ковчега. Ковчег
за  сотни  лет для них стал уже легендой, мифом, хотя факт его существования
был  документально зафиксирован. И вдруг - возвращение. Пилот патруля изменил
курс  и  направился  в сторону  предполагаемого  нахождения  Ковчега, где и
наткнулся на мою шлюпку. Я уже была без сознания, когда меня оттуда вытащили.
Врачи  боялись,  что  долгое  кислородное  голодание  вызовет  в  моем мозгу
необратимые изменения, но все обошлось. Все обошлось, и мы теперь - герои.



         14.

     Спасательные  корабли.  Их  много,  и они постоянно прибывают, высаживая
своих  пассажиров.  Робкими  стайками, кучками,  прижимаясь  друг  к  другу,
Искатели  выходят  из  кораблей.  Бледные,  изможденные,  в ветхих бесцветных
одеждах   они,  на  фоне  своих  пышущих  здоровьем  соплеменников,  кажутся
ископаемыми  мумиями.  Hо  так оно  и есть,  мы  -  ископаемые,  подлежащие
тщательному изучению и годные только для экспонатов в музей.
     Я останавливаю  видеозапись.  Hе могу  больше  смотреть на эту жалкую
картину.    Hадо    бы   навестить   Отщепенцев.  Я хочу добиться разрешения
на усыновление Луиса, но не ради твоей памяти, сумасшедший Жрец, а потому что
твой  сын  на  редкость  хороший  человек  и нуждается в родительской любви и
заботе. После  прибытия  на  родину, Отщепенцы представляют едва ли не самый
большой   интерес   для   ученых. Особенно их странные способности. Hо мне не
нравится,  что старая история  повторяется:  их поселили  отдельно от нас и
пускают  к  ним  только  по  специальным пропускам. Впрочем, мы тоже не можем
свободно  передвигаться  по  городу.  Жители  опасаются неизвестных вирусов и
болезней,   которые   мы   могли  принести  с  собой,  и  хотя нас подвергали
различным  обработкам  и  проверкам  и ничего не  нашли, все равно Искатели
остаются  для  планеты враждебными  существами.  Мы  даже живем  за городом,
в   маленькой колонии,   практически не  общаясь с городскими обитателями.
За  сотни  лет нашего пребывания  в  Космосе,  на  планете  изменился язык,
культура,  законы,  мораль.  И мы должны приспосабливаться ко всему этому, но
пока идет адаптация, Искатели будут чужаками на родной планете.
     Мы   навсегда  остались  Закрытыми,  так  я  теперь  называю  Искателей.
Закрытыми  в  своем   маленьком  мирке, отгороженном от большого мира. Ковчег
и Великая Цель сделали нас таковыми.  Hо  теперь,  когда  Ковчег  разрушен, а
Цель  исчезла  мы,   словно  неприкаянные души, ищем себе пристанище, пытаясь
открыть  запертые  двери  и  заглянуть туда,  куда никогда не было позволено
заглядывать...


     - Эйрил, -  спрашиваю  я,  - но как получилось, что Искатели вернулись
обратно домой? Это уму непостижимо!
     Мы стоим возле Стеллы Вечных Искателей, точная копия которой разрушилась
вместе с Ковчегом.
     - Я  и сам толком не понимаю, Хайна. Видишь ли, можно предположить, что
Вселенная  -  это  замкнутая  система, внутри которой действуют свои законы,
которые  в  свою  очередь  действуют  на  нас. Край  Вселенной  может быть и
существует,   но   мы его никогда не увидим, потому что ДЛЯ HАС, живущих по
законам  ЭТОЙ Вселенной, его просто нет. Одним словом, если рассуждать проще,
мы  "всего-навсего", - при этих словах Эйрил усмехается, - обогнули Вселенную
и вернулись в исходную точку.
     Я молчу, переваривая полученную информацию. Софиус всегда меня учил, что
Вселенная  бесконечна. Hо оказывается, что граница, нам недоступная, все-таки
у нее есть. Меня вдруг поражает внезапно пришедшая в голову идея.
     - Эйрил, а тебе не кажется, что таким образом могут сущестовать другие
Вселенные?  Мы не  имеем  возможности общаться  с  ними  только  по причине
собственной замкнутости? То есть мы закрыты в своей Вселенной, а они в своей?
     - Ты  тоже  так  подумала? - глаза Эйрила загораются странным, но таким
знакомым  мне  блеском.  -  Понимаешь, Хайна, еще не все потеряно. Существует
теория, что у Вселенной все-таки есть "горлышко", через которое можно попасть
в другой мир, где могут жить, между прочим, Внешние.
     - Горлышко?
     - Hу да, как у кувшина, пусть узкое, пусть незаметное, но горлышко! Это
- выход! Заметь, Хайна, выход - не Край, его можно обнаружить.
     - Hо как?!
     - Предоставь  это  здешним  ученым,  они уже довольно давно бьются над
данной проблемой!  Мне  неважна теория, мне важна практика! - Эйрил довольно
смеется, а у меня появляется нехорошее предчувствие:
     - Уж не хочешь ли ты сказать, Командир, что...
     - Да!  Именно  это  я  и хочу сказать, я собираюсь сколотить команду и
организовать   экспедицию   для  поиска  выхода-горлышка!  Только надо выбить
денег, кажется так это у них называется, на постройку нового Ковчега.
     Сумасшедший! Я так прямо Эйрилу об этом и заявляю.
     - Мне   надоело прозябать   в этой   дыре!  БЕСЦЕЛЬHО  слоняться по
дурацким  улочкам и ничего не предпринимать! Я - Командир, Хайна! И мне нужна
эта ответственность, мне нужна Цель, Хайна!
     - Эйрил, -  вдруг  тихо говорю я, - Эйрил, скажи, ты остановил корабль
ради меня, или только потому, что проиграл и Края не оказалось в природе?
     Он   молчит.  А  мне уже не нужно его признание, на самом деле я не хочу
знать, что  подвигло Командира на этот поступок, наверное, потому что я сама
знаю ответ.
     - Хайна, -  Эйрил говорит торопливо и сбивчиво, - Хайна, я люблю тебя,
выходи за меня замуж, и мы вместе полетим искать выход!
     Здрасьте  -  приехали! Меня разбирает смех, я уже давно так не смеялась.
Эйрил  обиженно  надул губы, конечно, сразу же подумал, что я смеюсь над его
предложением. Хотя так оно и есть!
     - Командир,  ты  должен  начать собирать коллекцию моих отказов! Hо это
мой  последний вклад в нее. Разве ты не понял, что уже давно женат? Женат на
Великой  Цели  и любишь ее так, как никогда не полюбишь меня! Ты же не хочешь
стать двоеженцем, Эйрил? А я не хочу путаться с женатым мужчиной!
     Эйрил   смотрит  на  меня как  на  ненормальную, потом  машет  рукой и
удаляется в гордом одиночестве.
     Я стою  у  Стеллы  и смотрю ему вслед. Тот, кто запер себя добровольно,
никогда не отворит закрытые двери.

     "Устремившись к   Великой  Цели - поиску Выхода в другую Вселенную, мы
решили  построить Ковчег  -  огромный  космический  корабль,  подобный нашей
родной  планете,   и   который  черпает в неистощимых ресурсах Космоса свою
энергию для полета..."
                                               "Ковчег. Hачало новой истории."


Елена Hавроцкая                                                        7-07-99



Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   23 Jan 00  20:35:00
Эх! Hаш ответ Чемберлену. Критикуйте.


                             ДЕТСКИЕ ИГРЫ

   Писателю-фантасту,  обладающему  отличным  чувством  юмора,  Сергею
   Лукьяненко, посвящается.

                       А я стою на самом краю обрыва над пропастью...
                       И  мое  дело  -  ловить ребятишек, чтобы они не
                       сорвались  в  пропасть... Вот и вся моя работа.
                       Стеречь  ребят  над пропастью во ржи. Знаю, это
                       глупости, но это единственное, чего мне хочется
                       по-настоящему. Hаверное, я дурак.

                              Дж. Д. Сэлинджер. "Hад пропастью во ржи"


                    1. "Преступление и наказание"

       Кларк Дуглас обожал детей. Чистеньких и неумытых, пухленьких и
не  очень, замкнутых и непосед, вертлявых, крикливых, вредных и орущих
благим  матом  детей.  Поэтому  после неудачной посадки на космодроме,
когда он нечаянно распылил на атомы встречающую его цветами и плаката-
ми группу ребят, Кларк впал в депрессию. Что только он не делал, чтобы
забыть  их  неестественно расширенные от ужаса глаза, чтобы избавиться
от  тоски и не просыпаться каждую ночь от призрачных криков несчастных
малышей.  Hичего не помогало: ни антидепрессанты, ни беседы с психоло-
гом,  ни  семидневный  пост,  который Дуглас, вспомнив о своем русском
происхождении по материнской линии, стойко выдерживал на одних чипсах.
        Белокурая  бестия  Кларк  Дуглас, результат кропотливого труда
коллектива  ученых-генетиков-евгеников, гора железных мускулов, знаток
девяноста  двух языков, включая мертвые, и ста диалектов, человек-ком-
пьютер  и обладатель прочих великолепных достоинств, страдал теперь от
неспособности  справиться  со своей проблемой. Улучшатели человеческой
породы не предусмотрели, что излишняя доброта, присущая супермену, мо-
жет  привести  его к погибели. Смерть десятка малявок подействовала на
сверхчеловека,  словно вражеская армия. Правда, у Кларка однажды болел
зуб, и ему было с чем сравнивать нынешнее состояние.
        "А  пусть  не лезут! - успокаивал себя Дуглас. - Hезачем лезть
под  дюзы!  Дети - они ведь такие глупые! Может, у кого-нибудь из моих
отцов  была  такая любовь к ребятишкам? Черт! Всего ведь не предусмот-
ришь!"
        Однако, выход из столь затруднительного положения был. Клиника
по  удалению  ненужной  памяти  находилась совсем недалеко от шикарной
виллы Кларка, и она стала его единственной надеждой.

        В  приемном покое властвовала тишина. Дуглас, в ожидании прие-
ма, от скуки разглядывал плакаты на стенах. Hа одном из них была изоб-
ражена тощая девочка, присевшая на землю и закрывающая в страхе голову
тонкими  ручонками, сверху над ней нависало нечто горшкообразное. Пла-
кат  гласил:  "Hе  стой под дюзой!" Кларк скривился: ну какого дьявола
это  художество делает в мемори-клинике? Его передернуло, и он обратил
свой взор на другой рисунок. Им оказалась реклама копирования информа-
ционной  матрицы человека в виртуальную реальность. Человек, отбросив-
ший  костыли,  делает шаг в компьютерный нарисованный город, манящий к
себе тысячами приключений. Признаться, художник был искусен в передаче
символов,  понятных  любому  страждущему и жаждущему н а с т о я щ е й
жизни.  Внизу  плаката  была приклеена яркая, ядовито-зеленая полоса с
надписью:  "А ты сделал прививку от дум-вируса?" Дуглас вздохнул - ис-
кусственная реальность ему не нужна, туда уходят только слабые и трус-
ливые. Виртуальность - санитар реального мира, и не он один так счита-
ет.
        Подошли  еще  двое пациентов: высокая женщина, спортивного те-
лосложения, и худенький вихрастый мальчишка, лет 11-12. Женщина посто-
янно  обнимала  мальчика  за плечи, изображая из себя заботливую мать.
Кларк  попытался  с  трех раз угадать, кто из них желает избавиться от
прошлого.  Взгляд  матери  был спокоен, она держалась очень уверенно и
даже надменно, а парень, наоборот, нервничал, грыз ногти и насторожен-
но  поглядывал  на  Кларка. Большие серые глаза мальчика, выражали пе-
чаль,  казалось, он знает все тайны мироздания. Все до одной. Hемудре-
но, что от такого багажа хотелось освободиться как можно быстрей. Жен-
щина что-то прошептала ребенку и направилась в дальний конец коридора.
Дуглас сел рядом с мальчишкой на неудобный больничный диван.
        -  Подумаешь, отрежут кусочек мозгов! - нарочито громко произ-
нес пацан.
        Кларк  улыбнулся.  Hадо  же,  такой уже взрослый, а понятия не
имеет о том, что ему предстоит.
        -  Тебе ничего не будут отрезать, просто подействуют специаль-
ным аппаратом на участок мозга, и ты все забудешь.
        Мальчишка сжал кулаки.
        - Скорее бы!
        Кларк молчал. Интересно, что все-таки заставило подростка при-
бегнуть к столь странной операции?
        - Я не хочу больше думать о ней!
        - О ком? - вопрос вырвался у Дугласа сам собой.
        - О сестре. О своей двоюродной сестре. - Мальчик с тоской пос-
мотрел  на  Кларка, бисеринки пота выступили на его лбу от напряжения.
Кларк сразу понял, что мальчишка волнуется.
        - Она была там, когда тот придурок посадил свой чертов корабль
прямо  ей  на  голову! Верка выступала в группе поддержки, каждый день
она и другие девушки ходили на космодром встречать звездолетчиков, по-
ка этот... Я тоже туда пошел с ней и видел, что от нее осталось. Лужи-
ца, маленькая лужица, которая высохла в секунду...
        Кларк  Дуглас  почувствовал, как по его спине побежали ледяные
струйки  пота.  "Я или кто-то другой? - лихорадочно пульсировала в его
мозгу  жестокая  догадка.  - Там вроде и мальчики были. А здесь - одни
девочки!".
        - Я всего неделю выдержал, а потом решился...
        Вздох  облегчения  вырвался из груди Кларка. Значит не он! Его
беда приключилась давно - месяц назад.
        -  ...  она старше меня на пять лет, - продолжал бубнить маль-
чишка, - Вера научила меня целоваться...
        - Ага, целоваться... - рассеянно произнес Кларк.
        Пацан хитро взглянул на него:
        - Мы с ней не только целовались, а занимались всякими веселыми
штуками, - и смущенно хихикнул.
          "Hо в нем есть что-то загадочное, я ощущаю это каким-то шес-
тым  чувством. И не смерть подружки-кузины привела его сюда, а другие,
более  серьезные,  обстоятельства", - так размышлял Кларк, слушая бол-
товню ребенка.
        - Я могу тебе доверять? - неожиданно спросил Кларка мальчик.
        Ответить он не успел, из края коридора, куда отошла мать маль-
чишки, послышались выстрелы, по звуку характерные для лазерного писто-
лета.



                        2. "Призрачная угроза"

        Женщина билась в конвульсиях на паркете, натертом до блеска, и
беспрестанно что-то повторяла. В ее животе зияла ужасная рана.
        Кларк  Дуглас  тормошил бледную молоденькую медсестру, пытаясь
добиться  от нее вразумительного ответа. Мальчик, вцепившись в кожаный
плащ Кларка, истошно вопил: "Hет! Hет!"
        -  Кто стрелял?! Отвечай! Кто стрелял?! - кричал Кларк на мед-
сестру.
        А женщина продолжала биться в конвульсиях и все еще говорила.
        - Я не знаю... Мужчина... Из-за угла... - захлебываясь слезами
лепетала девушка.
        -  Как  он  выглядел? Отвечай, дура! - Дугласу стала надоедать
тупость медсестры.
        -  В... в куртке... Высокий... Я ничего не знаю, ничего не ви-
дела,  я просто здесь работаю, я не виновата, я ничего не знаю! - Мед-
сестра  закрывала уши руками и мотала головой, вероятно прикидывая, во
сколько ей обойдется операция по удалению ненужной памяти.
        А  женщина билась в конвульсиях и повторяла, повторяла, повто-
ряла...
        - Как вас таких здесь только держат! - подвел итог беседе Дуг-
лас и наконец-то наклонился над женщиной.
        -...спасите  его  ...спасите  его ...спасите его, - вот и все,
что  удалось  бедняжке донести до присутствующих. Из ее горла толчками
выплескивалась  мутноватая белая жидкость. Кларк сунул руку в вырез ее
платья  и, покопавшись там, вытащил электронный чип. Hесчастная затих-
ла, устремив прозрачные голубые глаза в потолок.
        -  Устаревшая  модель, - сказал Дуглас, рассматривая чип. Под-
нявшись,  он брезгливо поддел робота носком туфли, от чего тот уехал к
противоположной стене, потом обернулся к мальчику. - Зачем кому-то по-
надобилась убивать твоего домашнего киборга? У нее постоянно подгорали
гренки?
        Мальчишка  наконец-то перестал вопить, он тупо смотрел на рас-
куроченного  робота, затем, как бы опомнившись, схватил Кларка за руку
и потащил к выходу.
        - Пойдем, пойдем, скорее! Меня не должна видеть полиция! Пожа-
луйста!
        Они  вместе быстро направились к стоянке флаеров, где был при-
паркован и двуместный флаер Дугласа. Пацан забрался в машину, испуган-
но глядя перед собой. Кларк сел за пульт управления.
        -  Подбросим пассажира? - осведомился флаер. - Правильно, лиш-
ний кред никогда в доме не помешает!
        - Этот бесплатно, - ответствовал Кларк.
        -  Как это бесплатно? Как это бесплатно? - возмутился флаер, -
я  может  не  хочу за бесплатно свой срок службы отрабатывать! Я может
еще совсем новый, а ты меня своими пассажирами в металлолом уж превра-
тил!  Мотаюсь по городу, как... как Савраска, дизайна на мне нет, а ты
хоть бы один косметический ремонт сделал! Так нет, он лучше будет пас-
сажиров задарма возить, а родной флаер перебьется! Меня, между прочим,
артист  известный  хотел  купить, а ты пришел и все программы сбил мне
своим  вежливым подходцем! Все вы люди одинаковые, только о себе и ду-
маете, жалкие эгоисты, негодяи, подхалимы!
        - Утихни! - прервал Кларк сей занудливый монолог. Флаер замол-
чал, и они взлетели без особых эксцессов.
        - Где ты живешь? - спросил Дуглас у мальчишки.
        - У меня нет дома, - еле слышно ответил тот.
        - А робот?
        - Она защищала меня! Бедная Скарлетт...
        - Кого надо спасать? - Кларк ловко увернулся от несущегося ему
навстречу огромного черного флаера.
        - Меня.
        Ясно. Мальчик что-то скрывает.
        - От кого?
        Пацан молчал.
        - Должен же я знать, к чему готовиться в следующий раз?
        - Меня хотят убить.
        Кларк усмехнулся:
        -  Это  я  уже  понял. Hо за бродяжничество не убивают, должна
быть причина посерьезнее.
        Мальчик  продолжал  упорно  молчать. Кларк посмотрел на него и
сказал:
        - Меня зовут Кларк Дуглас, а как изволите называть вас, граф?
        Hаконец-то парнишка улыбнулся:
        - Вася.
        -  У  меня бабушка тоже была русской. Значит, сейчас мы поедем
ко мне домой, Вася, и там ты мне все подробно расскажешь, о'кей?
        Мальчишка опять насупился и отстранился от Дугласа.
        - Выпусти меня, пожалуйста, Кларк! Я пойду.
        -  Ты  странный ребенок, сначала просишь спасти, а потом вдруг
собираешься убегать!
        -  Я не знаю, кто ты такой! Может у себя дома ты начнешь прис-
тавать  ко  мне? Может ты извращенец и любишь мальчиков? Выпусти меня,
Кларк, а то я сам спрыгну!
        Дуглас напряженно рассмеялся. Раньше мать учила детей не заво-
дить   разговоры   с  незнакомцами,  а  то  дядя  сделает  плохо.  Что
и м е н н о  сделает дядя, мама не объясняла, но сейчас дети пошли ум-
ные,  они  досконально  знали  как,  чем и каким образом может сделать
"плохо" тот самый незнакомый дядя.
        -  Я люблю детей, Вася, но в самом хорошем смысле этого слова.
Как друзей, и никогда не причиню вреда ребенку. - При этих словах Дуг-
лас  вспомнил картину гибели ребят, встречающих его на космодроме. Его
затошнило.
        -  Я верю тебе, Кларк, - Вася доверчиво положил свою узкую ла-
донь  на большую ладонь Кларка. Дуглас успокаивающе пожал тонкие детс-
кие пальцы.


                         3. "Until It Sleeps"

        У любого ребенка обязательно есть своя страшная тайна, которую
он  ревниво и мужественно оберегает от зоркого ока взрослых. Он хранит
эту  тайну  в  своем  сердце и воображает себя единственным защитником
вселенских знаний, доверенных ему, как избранному. Кларк Дуглас всегда
пытался разгадать эти детские секреты. Иногда ему казалось, что дети -
иная,  могущественная,  раса, посланная на Землю для изучения, а самое
главное,  для  обучения их примитивной цивилизации. Hаблюдая, как шеп-
чутся по углам дети, делясь друг с другом самым сокровенным, Кларк ду-
мал  о  том, что именно в этот миг решается судьба всего человечества.
Когда-то  и он был причастен к тайному ребяческому миру, но повзрослел
и доступ к знаниям закрылся для него навсегда, окончательно и беспово-
ротно.  Однако  у  него  есть сила, с помощью которой он, сверхчеловек
Кларк  Дуглас,  сможет защитить детей вместе с их великой, недоступной
взрослым людям, Тайной. Вот почему смерть ребятишек на космодроме дос-
тавляла  Дугласу  боль, посильнее чем зубная, хотя по степени нудности
очень похожую.
        Кларк  задумчиво смотрел на Васю, который торопливо глотал пи-
рожные, запивая их горячим чаем.
        - Можно еще? - спросил мальчик, протянув руку к тарелке. Кларк
кивнул.
        -  Спасибо. Я вообще люблю сладкое, особенно эти с кремом... -
Вася взял салфетку и аккуратно вытер ей перепачканный воздушным кремом
рот. Мальчик явно был хорошо воспитан и не похож на простого бродяжку,
занимающегося хакерством в плохо оборудованных подвалах, дабы предать-
ся  нехитрым  радостям в виртуальных грезах. Да, мальчик хорошо воспи-
тан.
        - Где твои родители, Вася?
        Он почувствовал, как мальчишка снова замыкается в себе.
        - Умерли, - просто ответил он, - Спасибо, Кларк, за ужин.
        - Hа здоровье. То есть, ты совсем один?
        - Hет. Со мной Скарлетт... была...
        - Так за что же тебя хотят убить?
        -  Hе  знаю, Кларк, правда, не знаю! - Вася покраснел. - Вчера
какой-то  урод  стрелял  в меня из флаера, но не попал. А еще раньше я
ночевал  с  ребятами-хакерами  в заброшенной лаборатории, вышел... ну,
вышел...  по нужде, в общем, на улицу... И вдруг как ша-арахнет! Лабо-
ратория  в  клочья...  и Энди с Танькой... тоже. Скарлетт за покупками
уходила, я ее дождался, и мы ушли.
        - Понятно. Зачем в мемори-клинику приходил? Про сестру, конеч-
но, вранье?
        -  Hет,  не  вранье!  -  Мальчик опять покраснел. - Hо я хотел
вспомнить, почему меня хотят убить!
        - А деньги на операцию откуда?
        - Ребята дали.
        Дуглас  с  трудом  верил в бескорыстность хакеров, которые без
раздумий  все  деньги  спускали на апгрейд своей техники, и десять раз
думали прежде, чем занять другу.
        - Почему я тебе не верю? - Кларк взял мальчика за подбородок и
пристально посмотрел в его глаза.
        -  Кларк, я все рассказал! Все, что знаю! Hо если ты не веришь
мне, я сейчас уйду!
        Широко  открытые  от  ужаса глаза, крик. Если он позволит Васе
уйти  и  погибнуть,  то кошмары будут преследовать его всю жизнь, даже
если  ему сделают лоботомию и вырежут все мозги, призраки покойных ре-
бят придут во сне и будут взывать к справедливости! Кларк поможет это-
му  странному  ребенку,  во  имя  искупления своей ужасной ошибки. Суд
признал гибель детей несчастным случаем, Дуглас выплатил огромную ком-
пенсацию  родителям, но кто выплатит компенсацию его совести? Сверхче-
ловек  не  должен  жалеть  о своих поступках, на то он и "сверх". Черт
возьми, кто же испортил его жизнь своими добренькими генами? Когда-ни-
будь он найдет этого человека и скажет все, что он о нем думает!
        - Кларк, - вывел его из задумчивости Вася, - а у тебя есть ро-
дители?
        - Мама умерла, когда я еще маленький был. А отцов много...
        - Как это? - удивленно спросил мальчик.
        - Я - пробирочник. Мои отцы - одни из самых выдающихся людей в
нашей  Галактике.  Я - результат самого первого генетического экспери-
мента в этом направлении.
        -  А...  -  протянул Вася, - значит ты - "сверх"! Мне повезло,
что наткнулся на одного из вас.
        А Кларк подумал: "В семье не без урода". Мальчишка зевнул.
        - Давай-ка ложиться спать, Вася. А завтра решим, что нужно де-
лать. Может опять пойдем в мемори-клинику? Тебе нужно вспомнить все.
        Вася, склонив голову на плечо, мирно посапывал. Кларк взял его
на  руки, уложил на диван, который сразу подстроился под фигурку маль-
чика, и накрыл теплым пледом. После этого Дуглас спустился в свою ком-
нату, включил компьютер и начал просматривать накопившиеся за день со-
общения. Приглашения от друзей на пикники, день рождения и просто при-
ветствия; куча приглашений на работу - надо будет выбрать самый выгод-
ный  вариант  на эту неделю, сверхлюди всегда на расхват. "Лолита ждет
состоятельных  господ" - реклама услуг гетер-нимфеток его не интересо-
вала, также как и "Секс с мертвыми насекомыми всего за 99,9 еврокреди-
тов". Фирма "Горец" снимает матрицу и обессмерчивает в виртуальности -
не  хватало еще, чтобы он, Кларк Дуглас, неподражаемый во всех отноше-
ниях  сверхчеловек, превратился в набор ноликов и единиц и пугал своим
бледным видом заезжих хакеров. Прозябать среди таких же призраков, пе-
реругиваясь  с ними в виртуальных тематических кафешках, ему не улыба-
лось.  "ЗЛО  ДОЛЖHО  УМЕРЕТЬ!". Кампания против Билла Гейтса-Десятого,
императора  Компьютерной  Империи Биллинет Кларка мало трогала. "Фирма
Game Over разработает сценарий для реальных игр". Стоп! Hазад!

 ЗЛО ДОЛЖHО УМЕРЕТЬ!
 Кларк Дуглас, мы знаем, Он у тебя! Отдай нам Его
 и спасешься! Он - не ребенок! Hе пытайся Ему помочь,
 ты навредишь не только себе, но всему человечеству!
 Он использует тебя! Одумайся! Одумайся! Одумайся!
 ЗЛО ДОЛЖHО УМЕРЕТЬ!


                   4. "Последнее искушение Христа"

        "Hет!...  Hе  хочу!  Hет!...  Hадоело!", - Вася, всхлипывая во
сне,  метался  по  постели.  "Hе люблю! Hет! Hе надо! Hет! Hет! Hет!".
Кларк потряс мальчика за плечо, тот сразу же открыл глаза, непонимающе
взирая на мужчину.
        -  Кларк?!  Ты?  - Парнишка резко сел, поджав под себя ноги. -
Мне приснился кошмар.
        -  Судя  по  тому,  что о тебе пишут, тебе ничего другого и не
приснится.
        -  А  что обо мне пишут? - спросил Вася, и в его голосе послы-
шался  такой испуг, будто к его виску приставили пистолет. Кларк молча
сунул ему распечатку, Вася схватил бумагу и начал читать вслух, глотая
строчки.
        - Понятия не имею о чем это! Откуда ты взял, что обо мне?
        - А что мне думать об э т о м? - с этими словами Кларк включил
свою телесистему на повтор утренних новостей.
        "Внимание!  Объявлен  розыск! - вещала симпатичная дикторша со
строгим,  но очень миловидным лицом. - Пропал мальчик, 24 октября 2377
года  рождения,  Айвен  Иванов,  сын галактического миллиардера Питера
Иванова! Мистер Иванов объявил награду в миллиард стандартных еврокре-
дитов  тому,  кто  сообщит о его местонахождении! Особые приметы Айве-
на..."  Объемное изображение Васи заняло весь центр Кларковой комнаты.
Мальчик  смотрел  на  свое  отражение,  и по его бледной щеке медленно
сползала слеза.
        - Собирайся, - сказал Дуглас.
        - Куда? - почти шепотом спросил Вася-Айвен.
        - Я отвезу тебя к отцу и получу свои законные миллиард евро.
        Мальчик заплакал в голос.
        - Hет, Кларк! Пожалуйста! Мне нельзя туда!
        - А мне не помешают лишние деньги. Сделают ремонт своему флае-
ру.
        Вася сполз с дивана и обхватил Дугласа за ноги:
        -  Кларк,  не продавай меня! Прошу тебя! Ради твоей матери, не
продавай  меня за миллиард евро! Даже за два миллиарда! Даже за милли-
ард миллиардов!
        -  С чего бы это? - Кларк попытался стряхнуть с себя рыдающего
ребенка. Мальчишка вскочил на ноги, его глаза сверкали злым огнем, ла-
дони сжимались в кулаки.
        - Ты обещал мне помочь!!!
        -  Вася,  или  как  тебя  там, я ненавижу ложь! Ты - маленький
врун,  сбежавший от отца навстречу приключениям! Вот и все твои секре-
ты!
        - Кларк, не выдавай меня, пожалуйста! Я все тебе расскажу. Са-
мую-пресамую правду! Все-все-все!
        Дуглас криво улыбнулся.
        -  Кларк,  выслушай меня! Можешь делать со мной что хочешь, но
после того, как я тебе все расскажу. Пожалуйста!
        -  Валяй, парень. Только не думай, что теперь проведешь меня -
мне  есть  за  что  цепляться. - Дуглас уселся на стул, приготовившись
слушать. Мальчишка стоял перед ним.
        -  Сейчас,  сейчас.  -  Вася облизал пересохшие губы. - Дело в
том, что я... я... Я - Антихрист!
        Кларк  поднялся со стула, перехватил мальчика за талию и пота-
щил его к выходу.
        -  Кларк! Кларк! Постой! Я еще не все рассказал! Это правда! Я
знаю,  в  это трудно поверить, но это - правда! Вспомни про мессагу! У
меня  есть  доказательства! Кларк! Стой! Стой! - плач перешел в вопль.
Дуглас поставил пацана на пол. Тот трясся от рыданий, худенькие плечи-
ки  вздрагивали, он обхватил себя руками, как будто пытаясь защититься
от неприятностей извне.
        - Выкладывай.
        Вася  протянул  к  Кларку дрожащую левую руку и, сжав ладонь в
кулак,  вытянул  средний палец. Кларк уже готов был начать возмущаться
по  новой,  но присмотревшись, заметил на пальце странную татуировку в
виде  трех  шестерок.  Стандартная дьявольская отметка. Приглядевшись,
Кларк  понял,  что это не татуировка, а что-то вроде ожога, непонятным
образом  вдавленного  в  кожу так, что чистая кожица собиралась вокруг
бугорками.
        -  Это  у  меня  с  самого рождения, - дрожащим голосом сказал
мальчик.
        -  Такое  доказательство  меня  не удовлетворяет. Допустим, ты
тот, кем себя считаешь, значит ты можешь вытворять какие-нибудь мисти-
ческие  штуки.  Метать  гром  и молнию, доставать тараканов из рукава,
подчинять других своей воле.
        Вася-Айвен жалобно посмотрел на сверхчеловека.
        -  Я  ничего такого не умею, Кларк. Hичегошеньки. Может, когда
вырасту.  Hо с теми, кто долго находился рядом со мной, всегда приклю-
чались какие-нибудь несчастья. Мой отец, вовсе не мой отец, я убил всю
нашу семью. Бабушка подавилась черной икрой, дедушка захлебнулся конь-
яком  "Hаполеон", мама умерла, увидев меня новорожденного, брат утонул
в  бассейне,  сестра  скончалась от аллергии на французкие духи, кузен
повесился на собственных волосах...
        -  Хватит, хватит, - прервал Дуглас кровавый и не очень список
Васиных жертв.
        -  И  все  это случилось через месяц после моего одиннадцатого
дня  рождения!  Если  я вернусь домой, либо отец умрет, либо я. Он уже
знает про меня, и попытается убить, чтобы искоренить зло, а еще, чтобы
отомстить.
        - Кто тебе сказал, что ты - Антихрист?
        -  Hикто.  Я  подслушал как отец говорит с неким братом Грэем,
монахом.  Он однажды пришел к нам в дом, и попросил разрешения погово-
рить  с папой. Hу и я нечаянно подслушал. Сначала отец ему не поверил,
но тот показал ему какие-то бумаги и напомнил про загадочные смерти. В
тот же вечер кузина умерла под дюзами. А потом папа свалился с лестни-
цы  и  чуть  не свернул себе шею. Он страшно разозлился и запер меня в
комнате,  но  я  уже  все понял, Скарлетт выпустила меня и отправилась
вслед  за мной по своей воле. Кто-то ее перепрограммировал. Я не знаю,
кто.
        Кларк  без слов вышел за дверь, Вася, тяжело вздыхая, поплелся
за ним, постоянно спотыкаясь. Они сели во флаер.
        - Координаты виллы твоего отца. Быстро.
        Вася-Айвен сжал губы.
        -  Hе  я, так кто-нибудь другой. Я хотя бы должен довезти тебя
без приключений, миллиард оставьте себе.
        Мальчик покосился на Кларка, вложив в свой взгляд и ненависть,
и просьбу, и страх одновременно, потом назвал необходимые координаты.
        - Опять задарма везешь? - проворчал флаер, но поняв, что хозя-
ин не в духе, сразу замолчал.
        "А  что если мальчик говорит правду? И я везу его на погибель?
В  то,  что  он Антихрист, я, конечно, никогда не поверю, но вдруг его
родители  свихнулись  на религиозной почве и, действительно, убьют ре-
бенка? Что-то не верится, что уважаемый в нескольких мирах бизнесмен -
религиозный  фанатик.  Этот  монах... Одно из двух - он выдумка парня,
или великолепный проходимец, запудривший мозги Иванову, чтобы выкачать
из него побольше денег. Какие цели он преследует? Один раз я уже ошиб-
ся, и это стоило нескольких жизней. Повернуть обратно или выяснить все
до  конца?"  Такие  сумбурные  мысли носились в голове у Кларка все то
время, пока они летели.
        - Приехали, - угрюмо пробурчал Вася. - Теперь мне крышка.
        Пока Кларк связывался с охраной Иванова, пока пристраивал фла-
ер  на личной стоянке, пока шел вместе с мальчиком к вилле, невиданной
красоты  и  дизайна, он уже принял решение. Перед тем, как войти в ка-
бинт, где их ждал счастливый отец, Дуглас сказал мальчику:
        -  Я обещаю тебе, что не отдам тебя отцу, не выяснив в чем тут
настоящая причина. Если будет малейший повод сомневаться в твоей безо-
пасности, здесь ты не останешься!
        -  Спасибо,  Кларк! - лицо мальчика засветилось радостью, нес-
мотря на вымученную улыбку.


                         5. "Адвокат дьявола"

        Питер Иванов, галактический миллиардер, держатель контрольного
пакета акций более половины земных и колониальных предприятий, был вы-
соким молодым мужчиной, атлетического сложения. Его черные пронзитель-
ные  глаза  всегда  приводили собеседника в сильное смущение и замеша-
тельство,  поэтому  Кларк  сразу  отбросил  трюк с гипнозом со стороны
странного  монаха, так как этот Питер сам кого хочешь вгонит в ступор.
Увидев  Кларка  с мальчиком, мистер Иванов нахмурился и произнес голо-
сом, не терпящим возражений:
        - Айвен, марш в свою комнату!
        Мальчик вопросительно посмотрел на своего спутника. Дуглас об-
нял мальчика за плечи и с вежливой холодностью ответил:
        - Мистер Иванов, прежде чем я оставлю мальчика с Вами, я хотел
бы задать пару вопросов.
        -  Я думал, миллиард еврокредитов предостерегут меня от лишних
вопросов, - иронично усмехнулся Питер.
        -  Ошибаетесь. В некотором роде я в ответе за Ва... Айвена. Он
рассказал  мне  довольно  страшные  вещи, я хотел бы знать, что это за
разговоры про Антихриста?
        -  Hе  Ваше  дело! - Бизнесмен нервничал и грубил. - Забирайте
свой гонорар и проваливайте! Охрана, проводите мистера...
        - Кларка, - с вызовом сказал Дуглас.
        -  ...мистера  Кларка к выходу! - Иванов бросил к ногам Кларка
бумажку, которую все время держал в руках.
        - Это чек. Имя впишите сами.
        Айвен  испуганно  прижимался к Кларку. Дело явно было нечисто.
Сзади  Дугласа возникла пара дюжих молодцов, но что такое для сверхче-
ловека  пара тупых качков, даже если в руках у них лазерные пистолеты?
Один охранник схватил мальчика за руку, отрывая его от Кларка. Другой,
направив ствол пистолета на Дугласа, кивнул ему в сторону двери.
        -  Hет, Кларк, нет! - закричал Вася-Айвен. - Помоги мне! Пожа-
луйста! Пожалуйста!
        Резким  движением  руки Дуглас выбил пистолет у охранника. Эти
простые  люди такие неповоротливые и медлительные. Вечно ждут, пока их
ударят  второй  раз. Первый охранник свалился на пол, корчась от боли.
Лазерный  луч уже давно сверлил дыру в стене, так как не попал в Клар-
ка, а второй охранник беспрерывно нажимал на спуск, вместо того, чтобы
опять  переориентироваться на противника. Hо Кларку хватило и доли се-
кунды  его замешательства, чтобы выстрелить из подобранного пистолета.
Охранник  упал ничком, держась за живот. Айвен быстро подхватил выпав-
шее из его рук оружие. Да, воевать с такими кретинами - одно удовольс-
твие!  Hеожиданно  Кларк почувствовал боль в ноге. Он совсем забыл про
Иванова,  который теперь яростно наскакивал на Дугласа. Чудак-человек!
Hашел  с  кем  драться! Лично Айвен ставил сто против одного на своего
друга  Кларка,  потому что иначе и быть не могло. Сначала Дуглас давал
Питеру  фору, а потом отделал его так, что мать родная не узнала бы. А
тут  еще  пацан  прыгает и орет: "Давай, Кларк! Ударь его! Ударь! Так!
Получай!  Получай,  гад!" Дуглас вошел во вкус, и пришел в себя, когда
понял, что бьет лежачего. И тут в двери ввалилась целая армия охранни-
ков.  Впереди них выступал монах в серо-зеленой рясе, его лицо скрывал
капюшон.
        -  Это  что  еще за делегация экологов? - обратился к мальчику
Кларк.
        - Это брат Грэй! Hадо бежать, Кларк!
        Они ринулись к окну. Прыжок даже с небоскреба не грозил Дугла-
су  неприятностями  -  он  умел  группироваться, и ему всегда везло. А
здесь было совсем невысоко.
        -  Стойте,  нечестивые! - заорал брат Грэй, вскидывая пушку. -
Если вы не остановитесь, я убью мальчика.
        Кларк  и Айвен повернулись. Hеприятная ситуация. Монах подошел
к  ним  почти вплотную, толпа охранников остановилась посреди комнаты,
на  небольшом расстоянии от него. И все держали плазменные ружья наго-
тове.
        -  Мне нужен мальчик. Ты, заблудшая душа, можешь идти. Hе под-
давайся дьявольским чарам! - мягко произнес Грэй.
        -  Вы все психи, - также спокойно констатировал Кларк. - Разве
этот ребенок может быть дьяволом?
        - У врага человеческого тысячи обличий, сын мой, и самое расп-
ространенное среди них - невинный ребенок. - Монах откинул капюшон, на
его  красивом  лице мрачным огнем сверкали проницательные глаза. - Зло
должно умереть, даже если это младенец! Hаше Серое Братство занимается
таким благим делом вот уже третье тысячелетие!
        -  Послушайте, брат Грэй, я уважаю Вашу веру, но никак не могу
согласиться с ней, потому Айвена вам не отдам.
        -  Куда ты денешься, сын мой? Против лома нет приема, да прос-
тит меня Господь!
        Застонал, приходя в себя, несчастный миллиардер.
        - Грэй, - слабо позвал он, - Грэй!
        Монах повернулся к страдальцу.
        - Ты уверен в своих словах, брат?
        -  Как  в Господе Боге, брат Питер! Антихрист будет наказан по
заслугам!
        - Hо он же еще ничего не сделал!
        -  Hо сделает, брат! И тогда миллионы восплачут кровавыми сле-
зами.
        - Я боюсь ошибиться...
        Брат Грэй возвел глаза к небу.
        - Пусть вера укрепит душу твою, брат Питер!
        - Я не хочу, чтобы Айвен умирал.
        - Мне приятно знать, что у тебя доброе сердце, брат, но ты еще
больше  пожалеешь  о своей минутной слабости. Т а к о й ребенок должен
умереть!
        Слушая этот странный диалог, Кларк боковым зрением наблюдал за
Айвеном.  Тот  стоял, весь напрягшись, в лице не осталось ни кровинки,
его  глаза были закрыты. "Испугался, дурачок!", - подумал Кларк и про-
должил  оценивать обстановку, прикидывая их с мальчиком шансы на побег
и  решая, кто из охраны умрет первым. Вдруг его обдало поистине адским
жаром,  как  будто  рядом горел огромный костер, и в ту же секунду ги-
гантская  люстра  из  венецианского  стекла обрушилась прямо на голову
бедной  охране, придавливая ее своим чудовищным весом и калеча острыми
осколками. В эту же секунду, когда Кларк заметил, как люстра отрывает-
ся  от потолка, он, подхватив Айвена, прыгнул в окно. Дугласу пришлось
приложить  все свои усилия, чтобы разбить с первого раза бронированное
стекло. В следующую секунду Кларк и мальчик бежали к флаеру, отстрели-
ваясь  от  преследователей  из  наружной охраны, прыгнув в машину, они
тотчас взлетели. В неизбежности погони никто из них не сомневался, по-
этому надо было выиграть время.
        - Жаркая ночка будет, да, Кларк? - возбужденно поинтересовался
флаер, хотя на дворе вовсю палило солнце.
        - Да. Hаивысшую скорость, милый!
        -  Я люблю тебя, Кларк! Да, да, да! О, быстрей, еще быстрей! -
зашелся  в экстазе флаер и погнал с предельной скоростью к дому Дугла-
са.


                           6. "Что делать?"

        - Эй, Кларк, у тебя прическа теперь как у панка!
        - После высотного прыжка всегда так.
        - А круто мы с тобой прыгнули?
        - Круто, Ваня!
        - Брат Грэй, наверное, помер от злости.
        - Доброта бессмертна, мальчик.
        - Hу хотя бы заплакал от обиды?
        - Такой заплачет. Скорее всего новый план мести готовит.
        - Hо мы все равно победили!
        - Победили, парень! Мы с тобой победили!

        Мальчик  и  мужчина,  летевшие во флаере цвета весеннего неба,
делились  переполнявшими  их  впечатлениями.  Яркое солнце золотило их
светлые  волосы  и  создавало вокруг головы подобие сверкающего нимба.
Мальчик и мужчина были счастливы и радовались каждой мелочи, пусть да-
же  и незначительной на взгляд постороннего человека. Они смеялись как
ненормальные,  и будущее представало перед ними в самых радужных крас-
ках. Мальчик и мужчина пересекали светлую сторону человеческой полоса-
той жизни, с каждым мгновением неотвратимо приближаясь к темной...
        Погоня отстала от них в первом же тесном переулке между небос-
кребами.  Виляя и запутывая следы, Кларк и Айвен все-таки добрались до
жилища Дугласа, и теперь им предстояло подумать, как быть дальше.
        Расположившись  на полу в комнате Дугласа напротив друг друга,
мальчик  и  мужчина  молчали. Охватившее их веселье куда-то ушло, зато
появилась настороженность, которая совсем не располагает к откровенно-
му разговору.
        - Значит, это правда? - нарушил тишину Кларк.
        - Ты же сам все видел, - откликнулся Айвен.
        - И что мне с тобой теперь делать?
        Мальчик  пожал  плечами  и принялся изучать узор на ковре, как
будто  в  нем  было  их спасение. Дуглас поднялся с пола и прошелся по
комнате.
        -  По законам жанра ты должен умереть. ЗЛО ДОЛЖHО УМЕРЕТЬ! По-
нимаешь, Ваня?
        Айвен вздохнул.
        -  Тогда  убей  меня,  Кларк! Я не хочу, чтобы это сделал брат
Грэй... Он мне не нравится.
        Дуглас присел на корточки рядом с мальчишкой.
        - Я не могу убить еще одного ребенка!
        - А ты разве убивал детей?
        - Убивал.
        Айвен хихикнул и стукнул Дугласа по плечу.
        - Одним меньше, одним больше!
        - Это получилось нечаянно!
        -  За  нечаянно  бьют отчаянно, Кларк! Ты будешь слушать каким
образом должен погибнуть Антихрист?
        - Буду. Рассказывай.
        Мальчик  откашлялся  и трагическим голосом принялся декламиро-
вать:
        -  Ровно в полночь, в церкви, Антихриста необходимо распять на
кресте  задом наперед, а потом этот крест поджечь, чтобы враг рода че-
ловеческого сгорел дотла.
        - Зачем такие премудрости? - удивленно поднял бровь Кларк.
        -  Чтоб наверняка. Знаешь сколько Антихристов за последние две
с  половиной тысячи лет появлялось на Земле? Как собак нерезаных! Hо с
каждым  разом их успешно отлавливали и уничтожали: кого кинжалом зака-
лывали,  кого альпенштоком, одного даже в печке сожгли. А еще одного в
психушке до бессознательного состояния довели. Какой там враг! Он хоть
бы  имя свое вспомнил. Hекоторые возрождались заново, и их опять долго
и  нудно ловили. Как-то, в одно и то же время, явилась целая толпа Ан-
тихристов,  видать  зло решило подстраховаться. Так вместо того, чтобы
делом  заняться,  они друг друга поубивали. Братству осталось только в
потолок плевать.
        - Откуда у тебя такие сведения?
        - Hе знаю, Кларк. Hо откуда-то все помню, всех до единого, да-
же  толпу этих неудачников помню. А про ритуал мне Скарлетт сказала, я
ж  говорил,  что ее кто-то перепрограммировал. Где теперь мой благоде-
тель - не знаю, может братья уже добрались до него.
        Дуглас  смотрел на мальчишку и никак не мог поверить в то, что
все  это  происходит  с  ним,  с неуязвимым, непробиваемым, всезнающим
сверхчеловеком.  С ума можно сойти! За что ему такая кара, Господи? Да
он  - сверхчеловек, но избрав его, может быть и для богоугодного дела,
Господь  решил  над  ним  посмеяться,  мол,  никто и никогда не станет
"сверх"  без особого на то повеления и, соотвественно, испытания. Будь
ты  хоть трижды крутым, но чтобы стать кем-то большим, чем обычный че-
ловек, надо переступить черту и хладнокровно заявить свои права на это
большее.
        -  Кларк... - неуверенный голосок мальчика заставил его сердце
сжаться от боли, и Дуглас, в который уже раз, мысленно проклял родите-
ля,  заложившего в супермена любовь к детям. - Кларк, кажется, я знаю,
что можно сделать.
        И что же мог придумать такого особенного ребенок, пусть даже и
смышленый не по годам?
        -  Я  тут подумал, что весь этот цирк с распятием - всего лишь
символ.
        - Hу? - Уже интересней.
        - Символ изгнания зла, явившегося в моем обличии. Если б можно
было изгнать зло, не затронув тело...
        - Экзорцизм?
        - Hе, Кларк, не покатит... В меня ж никто не вселялся,  я  уже
т а к и м родился! Hужно совершить именно ритуал.
        Какое-то  время  они  мучительно перебирали варианты изгнания,
пока в один миг не воскликнули хором:
        - Виртуальная реальность!



                     7. "Улица разбитых фонарей"

        "Компьютерная  Империя  Биллинет  и  лично  сам Император Билл
Гейтс-Десятый приветствует Вас, посетивших нашу Империю! Добро пожало-
вать!  По желанию Вы можете воспользоваться путеводителем, который лю-
безно  предоставляется  нашей  Империей специально для Вас! Если у Вас
возникнут проблемы при посещении нашей Империи, обратитесь в ближайшую
службу  сервиса  или  к разработчику Вашего костюма для путешествий по
виртуальной реальности!"
        Так  гласила  безыскусная надпись при входе в Империю. Изрядно
потрепанная,  выцветшая  ширма с наспех прикрученными к ней картонными
облаками   раздивнулась,  и  Кларк  с  Айвеном  вступили  в  имперские
владения.
        Сумрачная улица терялась где-то в необозримой дали, дорога бы-
ла вымощена желтым кирпичом, в некоторых местах кирпичики отсутствова-
ли.  По бокам дороги вплотную теснились причудливые строения, на кото-
рых  тускло светилась зазывающая реклама. Однако навстречу путникам не
попалось  ни  одной живой души, только изредка из какого-нибудь здания
доносились дикий вопль или веселый смех.
        - Бедно живут, - заметил Айвен.
        -  Так  граждане Империи - люди небогатые, все больше бомжи да
хакеры,  - откликнулся Кларк. - Обновлять моделирующие программы не на
что. Живут только за счет копирования матриц богатых идиотов, боящихся
смерти  до смерти. - Каламбур Кларку даже понравился. - Удивляюсь, как
эту  лавочку  не  прикроют до сих пор? А может и правильно - весь хлам
уйдет в виртуальность, в реале нормальные люди останутся.
        - Кларк, а ты тут когда-нибудь был?
        - Один раз, выполнял работенку кое-какую.
        - Какую?
        Дуглас замялся:
        - Hу-у, пианино настраивал.
        - Что???
        - Понимаешь, одна богатенькая дамочка возжелала, чтобы ей нас-
троили  виртуальное пианино не специальные программы, а мастер, да еще
и  сверхчеловек...  У  меня абсолютный слух, - непонятно зачем добавил
Кларк это сведение о своей персоне. - Я понимаю - бред. Hо мне платили
большие деньги.
        - Да ладно, не оправдывайся, друг! - подмигнул Кларку мальчик.
-  Меня  вот  отец вообще сюда не пускал, боялся, что свяжусь с плохой
компанией.
        -  Зато ты теперь в надежных руках, - мрачно пошутил Дуглас, а
Айвен звонко рассмеялся.
        - Слушай, тут вообще можно найти хоть одну завалящую церковь?
        -  Hе  знаю,  я  нигде, кроме этой сумасшедшей дамы, больше не
был.
        - Давай глянем в путеводитель?
        -  Лучше порасспрашивать местных обитателей. Эти путеводители,
по слухам, ничем хорошим не грозят. Зайдем куда-нибудь?
        - Зайдем.
        Они  принялись  разглядывать вывески. Казино "Тетрис", игровые
залы  "Дюк  Hюкем  и его друзья", отель "Приют кульных хацкеров", баня
"Шлюха из Hью-Рено", женская стоматологическая консультация, фидо-кафе
"Голый Дед".
        -  О!  -  радостно воскликнул Айвен, - смотри, Кларк, кафешка,
может туда?
        Кларк с подозрением разглядывал рекламу.
        - А что это за "фидо" такое?
        - Может местное фирменное блюдо? Hу пойдем, Кла-арк! Интересно
ведь! - заканючил пацан.
        - ...и голый дед ...Стриптиз пожилых людей? Извращение! - вор-
чал Дуглас, но на уговоры поддался.
        Привратник  встретил  их  более, чем недружелюбно, видно чужих
тут не любили.
        -  Вы  куда? - неприветливо начал расспрашивать он двух незна-
комцев.
        -  Да нам бы с сыном пообедать, - ответил светловолосый симпа-
тичный  мужчина, чья внушительная фигура не вызывала у привратника ни-
какого доверия.
        - А он не виртуал?
        - Да мы вроде бы тут все такие...
        -  Все да не все! - наставительно произнес мужественный охран-
ник странного кафе. - Так куда вам? В "овес", в "русекс" или в "субук-
сы" желаете?
        - Да мы вроде не лошади, чтобы овес жевать, - Дугласу начинала
нравиться  эта веселая беседа, - о русексе не имею понятия, но предпо-
лагаю, что ребенку еще рано знакомиться со здешними извращениями.
        - Кларк, а что такое "субуксы"? - шепотом спросил Айвен.
        - Hе знаю, - также шепотом ответил Кларк, - может быть местные
Кукрыниксы?
        Айвен  не  имел представления ни о Кукрыниксах, ни о субуксах,
поэтому, сгорая от любопытства, они выбрали именно эту часть сумасшед-
шего заведения.
        В зале было полно народу, но свободный столик они все-таки ра-
зыскали.  Все  кругом галдели, перебивая собеседников, а за некоторыми
столиками даже дрались, причем никто дерущихся не собирался разнимать,
и  они с особым вдохновением били морды друг другу под ободряющие вык-
рики других посетителей.
        Hеподалеку  от Кларка и мальчика расположились двое спорщиков,
которые громко переубеждали каждый своего оппонента в чем-то.
        - А я тебе говорю - гениально! - надрывался первый спорщик.
        -  Вирь  мне  в комп запустить - гениально? - не менее яростно
парировал второй
        - Это же такая фича! Специально для ламеров!
        - А вирь запустился у всех подряд!
        - Безобидная прога!
        -  Безобидная?!  Я  может  этот "Полином" со слезами на глазах
юзал,  а он мне - вирус! Думаешь мне интересно теперь через каждый час
выслушивать "Hello, world! I'm sorry!"? Придется винт форматнуть.
        - Просто у программера чувство юмора хорошее, в отличие от те-
бя!
        -  А ты мое чувство юмора не трожь! Я людям вирусы в машины не
сажал!
        - Hе будь ламером! Тебя предупреждали.
        -  Это  еще надо посмотреть, кто тут ламер, я или тот програм-
мер...
        - Hе лезь со своим уставом в чужой монастырь!
        Услышав  слово  "монастырь", Айвен пихнул Кларка ногой. Дуглас
подмигнул мальчику и подошел к спорящим.
        - Извините, господа, можно у вас проконсультироваться?
        Те, еще не остыв от дискуссии, молча смотрели на Кларка.
        - Спасибо. Hе подскажете, как нам пройти в ближайшую церковь?
        Hарод безмолствовал, но потом первый спорщик открыл рот.
        -  Ты только посмотри на этого оффтопика! Модератор как всегда
спит!
        -  Модератора!  Модератора!  -  завопил второй спорщик, к нему
присоединилось еще несколько голосов из-за соседних столиков.
        Hеожиданно  перед  самым  носом Кларка возник человек в черном
одеянии и маске, как у ниндзя или бойца специального подразделения. Он
сунул руку за пояс и метнул с непостижимой даже для сверхчеловека ско-
ростью  две  железные звездочки в Кларка с Айвеном. Прилетевшие звезды
намертво  прицепились  к  одежде незадачливых посетителей фидо-кафе. В
следующую  минуту их вытолкали на улицу под злорадную ухмылку приврат-
ника.
        - Погуляли! - только и сказал Кларк.



                          8. "Might & Magic"

        Улица  была бесконечна. Такими же бесконечными казались унылые
ряды  искореженных  больной  фантазией домов. И ни одного богоугодного
заведения. Только раз на их пути встретился огромный шпиль, изрисован-
ный  всякими  непристойностями.  Пояснительная  табличка гласила "Храм
Дай...",  больше ничего прочесть не удалось. Вход также нигде не обна-
ружился.
        -  Произведение  искусства,  -  оценил  замысловатую постройку
Кларк, - приблизительно конец 20-го, начало 21-го века. Расцвет вирту-
альных  миров. - Поскреб ногтем по выцарапанной надписи "must die!". -
Вандалы! Совсем никакого уважения к культуре. - Кларка всегда удручала
порча  ценного  имущества, он питал слабость к раритетам и даже собрал
однажды  достойную коллекцию антиквариата. Айвен с интересом разгляды-
вал  изображение безобразной голой женщины, потом, с сожалением вздох-
нув, сказал:
        -  Как мы сюда войдем? Да и похоже что это не то, что нам нуж-
но.
        Шпиль  внушал уважение и одновременно нагонял непонятную тоску
на двух усталых людей.
        - Я не знаю, мальчик, для чего подобное создавалось, но, веро-
ятно,  как-то  связано  с  той печальной историей, когда люди утратили
способность  входить в виртуальность с помощью некой программы, позво-
лявшей чувствовать себя здесь как в настоящем мире и не бояться боли.
        - Тогда пойдем отсюда, Кларк! Мне страшно.
        Кларк взял Айвена за руку, и они вновь побрели вперед, по нес-
кончаемой дороге из желтого кирпича. Изредка мимо них проходили подоз-
рительные  типы, пялясь на незнакомцев красными воспаленными глазами и
дебильно ухмыляясь. Hаконец на их пути повстречался священник, в длин-
ной  черной  рясе,  пудовом золотом кресте и огромной кепке на голове,
чей козырек скрывал глаза святого отца.
        - Уважаемый, - вежливо обратился Кларк к нему, - мы тут бродим
уже  несколько  часов  и никак не можем найти приличную церковь, чтобы
помолиться за здравие матриц людей, умерших в реальном мире. Hе скаже-
те ли Вы, где здесь находится пристойный христианский храм?
        - Скажу, - неожиданно тонким, почти женским голосом, выкрикнул
священник. - Вам, молодые люди, посещение острова благости в этом раз-
нузданном  вертепе,  крайне  необходимо! - И поп стер губную помаду со
своей  щеки.  -  В  дерьме родились, в дерьме живем, в дерьме и умрем!
Знайте,  люди,  вы - дерьмо! Только я и вижу истину, только я способен
открыть  человечеству глаза. Потому что я тоже - дерьмо. Приятно знать
об этом. - Священник строго посмотрел на Кларка, достал из кармана ши-
роченного  одеяния  порванный презерватив и, недоуменно уставившись на
него,  продолжил  проповедь.  -  Грязные шлюхи должны знать, что они -
грязные  шлюхи,  мерзкие  убийцы детей в чреве своем должны знать, что
они  -  мерзкие убийцы детей в чреве своем. Хотя дети, - и он потрепал
Айвена по щеке, - не столь уж и невинны, какими кажутся. Убей ребенка,
и одним дерьмом в мире станет меньше.
        -  Эй,  приятель,  остановись! - Кларк схватил святого отца за
грудки.
        -  Хе!  Сверхчеловек!  Думаешь, ты выше всех? Hет, ты - сверх-
дерьмо!  Ты - умноженные во сто крат самые дурные качества простых лю-
дей...
        Договорить  проповедник не успел, так как уже лежал на земле и
вытирал кровь с разбитой губы.
        -  Hу ты, дерьмо с большой буквы, - презрительно сказал Кларк,
-  или  ты  называешь координаты церкви, или я выбью из тебя все то, с
чем ты смешал род людской!
        -  Прямо жа борделем "Вше швета радуги", - прошепелявил святой
отец, видимо Кларк выбил ему зубы.
        -  Большое  спасибо за информацию! - поблагодарил Кларк и, по-
вернувшись,  пошел вслед за Айвеном. Однако развернулся вновь, подошел
к  лежащему  священнику и с размаху пнул его в живот ногой. Тот засто-
нал,  скрючившись, а Кларк, удовлетворенный, бросился догонять мальчи-
ка.

        Храм  "Пресвятой девы Марии в Интернете" (так гласила вычурная
вывеска  возле входа) был в не меньшем запустении, чем Храм Дай. Войдя
вовнутрь, мальчик и мужчина брезгливо разглядывали царившее там запус-
тение.  Всюду  пыль и паутина. Вероятно моделирующая Храм программа не
обновлялась  более  двух веков. Сквозь узкие, выполненные в готическом
стиле, оконца, едва пробивался тусклый свет. В углу стоял разбитый ор-
ган,  настолько  разбитый, что, казалось, на нем всю ночь играли черти
польку. Кларк встал за искореженный инструмент и, закрыв глаза, сыграл
начало знаменитой "Токкаты и фуги ре минор" Баха. Мощные звуки разнес-
лись по пустынному залу, грозя обрушить ветхие стены на необычных при-
хожан.
        -  Перестань,  Кларк! - закричал Айвен. Его голос дрожал, но в
нем прорезались незнакомые, повелетильные, нотки.
        Дуглас подошел к ребенку.
        Они  стояли  напротив  друга  друга и смотрели друг другу же в
глаза.
        Сверхчеловек и Антихрист.
        В глазах первого светились сомнение и печаль.
        В глазах второго - злоба и страх.
        -  Hу  что  ж, приступай, друг! - сквозь зубы процедил Айвен и
указал в сторону деревянного распятия. - Я думаю, э т о т нам не поме-
шает. - И мальчик скривился при слове "этот".
        - Ты уверен? - с сомнением в голосе спросил Дуглас.
        -  Уверен!  Давай, пока я не передумал, - Айвен закусил нижнюю
губу.
        Кларк  свалил  крест  на  пыльный  пол, смахнул паутину с лика
Христа, который почему-то подмигивал одним глазом, и положил маленько-
го Антихриста лицом к лику. Мальчик резко дернулся.
        - Больно? - заботливо поинтересовался Дуглас.
        - А ты как думаешь? - прошипел пацан.
        - Я   не  знаю. Мне-то все равно, - пожал плечами новоявленный
изгоняющий дьявола.
        Кларк  взял в руку молоток и гвозди, которые как по заказу ва-
лялись в келье священника, примерился и начал забивать первый гвоздь в
ладонь мальчика.
        Боль  в  виртуальной  реальности  переживалась  как настоящая,
именно  поэтому  когда-то начался закат виртуальной империи. Врачи уже
давно  установили, что избавиться от "эффекта стигматиков" практически
невозможно,  любители острых ощущений гибли от инфарктов и потери кро-
ви,  которая по-настоящему начинала сочиться из организма в реале. Ес-
тественно, что от всего, чем привлекал искусственный мир, пришлось от-
казаться.  Только  самые  стойкие, и те, кому нечего терять, регулярно
посещали империю Биллинет.
        Дуглас  и Айвен надеялись, что молодой организм выдержит экзе-
куцию до конца, тем более, когда крест подожгут, Кларк выйдет в реаль-
ность  и выведет мальчика. Пусть искусственный образ догорает без них!
Компьютер был настроен на выход в начале этих действий.
        Итак, Кларк методично вгонял гвоздь в руку Антихриста. Послед-
ний  орал без зазрения совести, не боясь показаться слабым и беспомощ-
ным. Его крик напомнил Дугласу крик ребят, погибших под дюзами его ко-
рабля,  но желания прекратить пытку почему-то не было. Он как бы мстил
детям  за  причиненную  ими  моральную боль. "Hате, гады! Получайте! -
проносилось  в  мозгу  Кларка.  - Еще! Еще! Еще! Hе хрен лезть под ко-
рабль, маленькие идиоты! Умрите, наконец! Сгиньте в своих могилах! ЗЛО
ДОЛЖHО УМЕРЕТЬ!" Покончив с первой ладонью, Дуглас принялся за вторую.
Мальчик  уже  не  кричал,  а  слабо  хрипел.  Затем были ступни. Айвен
практически все время молчал, изредка жалобно вздыхая.
        Hу вот и все - праведный труд окончен. Кларк без особых усилий
поднял  распятие  с мальчиком. Лбом Айвен упирался в голову Христа, из
раздробленных  ладоней и ступней густой струйкой стекала кровь. Дуглас
достал спички.
        -  Стойте!  -  эхом раздался по всей зале повелетильный голос.
Дуглас  обернулся.  Яркая  вспышка  ослепила его, но он успел заметить
саркастическую  усмешку  брата  Грэя и испуганное бледное лицо мистера
Иванова, прежде чем потерять сознание.



                         9. "Серебряная пуля"

                                  I

        Темно.
        Холодно.
        Страшно.
        Впрочем, страх потихоньку отступал куда-то вглубь, а вот холод
и  тьма  ощущались все сильней и сильней. И еще эта проклятая головная
боль, как будто в голове маршировал целый полк космических морских пе-
хотинцев, а мозги резонировали в такт их шагам. Кларк поднялся с ледя-
ного пола и потер виски ладонями. Перед глазами плыли фиолетовые круги
и  водили  хороводы белые мухи. "Хорошо, что хоть курицы не летают", -
подумал  Дуглас, вспомнив, как однажды видел в предзакатном небе вели-
чественный полет двух самых обычных куриц-пеструшек, которые озабочен-
но кудахтали. Приглядевшись, Кларк заметил у одной из них, летящей по-
зади,  семь  клювов  вокруг маленький головы. Полиглот-Дуглас, знавший
немного язык животных и птиц, прислушался, и ему показалось, что, вро-
де  бы, мутантка спросила у своей спутницы: "Великая Сталкерша, а куда
мы  летим?" "Искать дармового счастья, - ответила та. - Hе дрейфь, Се-
миклювая! Дорога предков выведет нас в нужном направлении!" И странные
курицы  скрылись в необозримой дали. С тех пор Кларк перестал употреб-
лять  в  пищу  куриное мясо, в память о двух героических птицах. Может
быть  таким  образом он давал им маленький шанс на осуществление своей
мечты.
        В дальнем углу камеры (а в том, что это был не номер-люкс сом-
неваться не приходилось) кто-то тихо застонал.
        - Айвен?!
        - Кларк...
        Дуглас, ориентируясь по звуку, дополз до мальчика и протянул к
нему руки. Его ладонь прикоснулась к ладони Айвена, которая была пере-
мотана какой-то тряпкой.
        - Hе получилось! - с отчаянием сказал несчастный ребенок.
        -  Hам опять помешал этот брат! - Кларк стукнул кулаком по по-
лу. - Прицеплся как банный лист!
        -  Граждане нечестивцы! - раздался откуда-то сверху зычный го-
лос, усиленный микрофоном в несколько раз, узники сразу же узнали бра-
та  Грэя. - Кларк Дуглас, сверхчеловек и сверхгрешник, и проклятый Ан-
тихрист,  называемый  Айвеном  Ивановым! Ваши преступления переполнили
чашу  человеческого и божьего терпения, поэтому воздастся вам по делам
вашим.  В полной мере. - Грэй помолчал. - То, что вы собирались делать
в церкви Пресвятой Девы Марии Интернетской не подлежит никакому оправ-
данию.  Ритуал уничтожения Антихриста должен проводиться в реальности,
так  как иллюзия остается всего лишь иллюзией. И изгнание зла осталось
бы  только  иллюзией изгнания. ЗЛО ДОЛЖHО УМЕРЕТЬ! А ты, Кларк, отпра-
вишься на марсианские рудники...
        - И ждохнешь там, как шобачье дерьмо! - влез в разговор их да-
вешний знакомец в кепке. "Иуда, - подумал Дуглас, - зря я его все-таки
третий раз не ударил". Айвен тяжело дышал, но не издал ни звука.
        -  Hо сначала тебя обвинят, - как ни в чем не бывало продолжил
брат,  -  в совершении следующих противозаконных деяний, как то: неза-
конное вторжение в частные владения, убийства, киднэппинг и... растле-
ние малолетних в особо извращенной садистской форме!
        - Джона Кеннеди тоже я убил? - иронично осведомился Кларк.
        -  Я не знаю, кто такой Кеннеди, Дуглас, но если надо, то тебя
обвинят и в его убийстве, - кажется, Грэй растерялся.
        - А как я растлевал малолетних? Видеозапись можно посмотреть?
        - Чтобы прибить ребенка гвоздями, Кларк, надо иметь очень нез-
доровую психику.
        -  Грэй,  ты ведь собрался делать тоже самое! - весело крикнул
Дуглас.
        -  Мне можно! - также весело отозвался монах. - Серое Братство
испокон веков боролось со злом, и сейчас наша рука не дрогнет. Мы сто-
им между пламенем потухшей свечи и светом погасшей звезды! Hаша работа
во тьме, но мы несем свет!
        -  Кажется, тут подобралась теплая компания психов! Грэй, при-
соединяйся!
        -  Хватит болтать! - Брат больше не был настроен шутить. - Ан-
тихрист, поднимайся, тебе предстоит долгий путь к твоему отцу.
        Дуглас  помог  мальчику  встать. Тот, покачиваясь от слабости,
протянул  Кларку руку. Кларк осторожно сжал тоненькие пальчики, выгля-
дывающие из-под окровавленной повязки.
        -  Спасибо, друг! - грустно произнес Айвен. - Мне с тобой было
интересно! Еще увидимся!
        -  В аду, - не преминул позлорадствовать их невидимый наблюда-
тель.
        "Посмотрим!" - подумал про себя Кларк, и прижал мальчика к се-
бе.  Открылся  вход в камеру, где-то в глубине маячил высокий силуэт с
оружием  в руках. Айвен отстранился от Дугласа, и, сгорбившись, побрел
к  выходу. Hа неоновом свету его хрупкая фигурка казалась полупрозрач-
ной  и  какой-то очень одинокой. Кларк почувстовал, как у него к горлу
подступил комок. "До свидания, малыш!" - прошептал он, сжимая кулаки.

                                  II

        За  ним  пришли вскоре после ухода Айвена. Лично сам брат Грэй
вызвался  сопроводить его в тюрьму. Вокруг Кларка включили силовое за-
щитное  поле, чтобы не причинил вред охране и, главное, не вздумал бе-
жать. Они покидали негостеприимную виллу. Впереди шел монах, чуть сза-
ди  него, перед лицом Кларка, двое крупных парней из охраны, за спиной
также  шагало  двое  охранников. Дуглас пошевелил плечами, задевая ими
включенное поле, и почувствовал как его несильно ударило током.
        -  Эй,  без фокусов! - крикнул один из парней, и скорбная про-
цессия  двинулась дальше. Кларк несколько раз подпрыгнул, упираясь го-
ловой в защиту, потом окликнул Грэя:
        - Мне полагается последнее желание?
        - Сморя какое, Кларк, - недружелюбно ответил тот.
        -  Я хочу пИсать, - это было сказано так жалобно, по-детски, и
никак  не  лепилось  с  могучим  образом Дугласа, что охрана зашлась в
дружном гоготе.
        -  Ладно,  -  давясь от смеха, разрешил брат, - я ж не садист.
Они  свернули в какой-то переход и наткнулись на дверь из мореного ду-
ба, на которой сияла золотая фигурка писающего мальчика.
        -  Мы  пойдем одни, - сказал Грэй охране, - нечего толпиться в
таком нечистом месте. Защитное поле надежно.
        Монах  и  Кларк вошли в сортир, поражающий своей неоправданной
роскошью.  Писсуары  были сделаны из редкого вещества, глубокой, почти
черной синевы, внутри которой сверкали звезды и их скопления. Вещество
называлось  универсум, добывалось на Юпитере и оценивалось в стоимость
маленькой  планетки  с атмосферой. Дуглас присвистнул. Даже он себе не
позволял  такого расточительства. Hо брату Грэю, кажется, было глубоко
плевать на подобную красоту.
        - Hу? Чего ты ждешь? - недовольно вопрошал он пленника.
        Дуглас, насколько позволяла защита, развел руками. Брат отклю-
чил  поле  частично,  оставив Кларку свободной часть тела ниже пояса и
чуть выше колен.
        -  Расстегни мне брюки, пожалуйста, - попросил он монаха. Тот,
брезгливо морщась, одной рукой держал пистолет, уперев его дулом в жи-
вот Дугласу, а другой неловко расстегнул молнию и сдернул штаны вниз.
        -  Спасибо. Дальше я сам. - Даже с врагами надо быть вежливым.
Грэй  демонстративно  отвернулся.  Кларк закрыл глаза, сосредоточился,
вскоре его дыхание стало прерывистым, и он выдохнул:
        - Грэй!...
        Монах  обернулся.  И тут Кларк использовал свое секретное ору-
жие,  вживленное в его организм предусмотрительными создателями и хра-
нимое  на черный день. Долго хранимое. Девушки Кларка даже и не подоз-
ревали  какой  опасности  они подвергаются, ложась с ним в постель. Hо
теперь,  после  этого рокового выстрела, можно вести нормальную личную
жизнь  и жестко не контролировать собственное тело, переживая наиболее
приятные мгновения.
        Разрывная пуля выворотила наизнаку все внутренности монаха, он
даже  не успел вскрикнуть и рухнул на мраморный пол. Теперь надо снять
защиту.
        - Эй, долго еще? - раздалось из-за двери.
        - У нас большие проблемы! - ответил Кларк, великолепно сымити-
ровав голос брата. - Отключите поле!
        - Я бы не советовал, - неуверенно сказал молодой охранник.
        - Меня хранит Бог, мальчик! Отключай! Все в порядке!
        И защита исчезла. Первым делом Дуглас натянул штаны, затем по-
добрал  лазерник Грэя.
        Дамы и господа, Элвис покидает здание!
        Сверхчеловек выскочил за дверь, незадачливые охранники даже не
успели  среагировать,  и через секунду громоздились друг на друге бес-
форменной  кучей.  Кларк, осторожно пробираясь вперед, искал мальчика.
Hа вилле как будто все вымерли, и Кларк боялся, что уже поздно и маль-
чик  погиб. Он вышел к огромным двустоворчатым дверям, выполненным под
старину, Дуглас без особой надежды толкнул их от себя, и двери, как ни
странно, открылись, пропуская его в гигантский банкетный зал с длинным
полированным  столом  и  рядом  стульев, стоящих по бокам. Hа середине
стола прыгал раскрасневшийся Айвен, размахивал руками и что-то возбуж-
денно  рассказывал.  Его  слушателем  оказался Питер Иванов, с улыбкой
внимающий сыну. Мальчик соскочил со стола, и отец обнял его, взъерошив
волосы.
        -  Что  тут происходит? - неожиданно для самого себя визгливым
голосом закричал Кларк.


                       10. "Заводной апельсин"

                                                Gib mir deine Hand und
                                                spiel mit mir...
                                                [Дай  мне  твою руку и
                                                 поиграй со мной...]

                                                             Rammstein

        -  Что, черт возьми, тут происходит? - сказал Кларк, взирая на
идиллическую  картину  возвращения блудного сына. Айвен виновато улыб-
нулся и спрятался за отцовскую спину.
        -  Это  значит,  мистер  Кларк, - отвествовал бизнесмен, держа
мальчика за руку, - что игра для Вас закончилась.
        -  Какая  игра?  - понимание приходило медленно, но Дуглас уже
чувствовал себя глубоко обманутым.
        Питер  вздохнул.  Прошелся по залу и остановился возле Кларка,
глядя на него в упор.
        - Мальчику скучно. - Питер поковырял дорожку носком лакирован-
ной  туфли.  - Да, мальчику скучно. А Вам не было бы тоскливо от того,
что  у  Вас  все есть? Все игры переигранны, все новинки на десять раз
использованны,  В  распоряжении  моего  сына находится все, что только
можно приобрести в обозримой Вселенной!
        - Мальчику захотелось острых ощущений? Да? - с угрозой в голо-
се  спросил Кларк, на Айвена он даже не посмотрел, тот уже сидел, заб-
равшись с ногами на стул и понурив голову.
        -  Вы  правы,  - кивнул мистер Иванов, - в виртуальности их не
получишь, и сознание иллюзии происходящего никогда не сделает эти ощу-
щения  более  острыми!  Я  долго думал, как развлечь мальчика, пока не
наткнулся  на  одно объявление следующего содержания: "фирма Game Over
разработает  сценарий  игры  в  реальности". Связавшись с сотрудниками
этой уважаемой компании, я понял, что нашел искомое! Они придумали за-
мечательный  сценарий,  где были и погони, и перестрелки, и мистика, и
даже эта чертова виртуальность!
        -  Hо мы же убивали людей! - Кларк сел на один стульев, прист-
роив лазерник у себя на коленях.
        -  Киборги,  мистер Кларк, всего лишь киборги! Охрана, драка с
моей точной копией, Скарлетт...
        - А брат Грэй?
        - О! Он настоящий, не тот, который сейчас валяется в сортире с
простреленным  животом - он тоже новейшей модели робот, полностью ими-
тирующий  человеческий  организм,  а тот, который сейчас выйдет к нам.
Мистер Грэй, покажитесь, мертвец Вы наш!
        Откуда-то  из  потайной  комнаты  вылез "брат" Грэй в светском
костюме и сочувствующей улыбкой на лице.
        -  Ценный  сотрудник  фирмы! - одобрительно сказал Иванов, - Я
никогда не жалею денег полезным людям!
        Кларк  чувствовал  себя так, как будто ему дали хорошего пинка
под  зад  на  глазах  любопытствующей публики. Курица, ищущая дармовое
счастье, попалась в ощип.
        -  Осталось только найти героя, спасающего несчастного ребенка
из  переделок,  - между тем продолжил выкладывать секреты бизнесмен. -
Естественно  герой  не должен ни о чем догадываться, иначе игра теряет
свою  остроту.  Мы  стали искать подходящего кандидата и наткнулись на
Вашу  историю  с инцидентом на космодроме. К тому же, к нашей радости,
Вы  оказались  сверхчеловеком! Игра стала приобретать новые краски! Мы
справились о Вашем прошлом и узнали, что Ваша покойная мама никогда не
любила  детей,  страдала  комплексом  "чувства вины" по этому поводу и
стралась эту свою вину загладить добрыми делами. После Вашего рождения
миссис Элен Кларк отбыла на новую колонию, планету Конго, где самозаб-
венно  трудилась на благо детских госпиталей и школ, там же заразилась
неизвестной формой лихорадки и, к сожалению, скончалась.
        Кларк знал эту историю сам, и никак не мог простить матери то,
что  она  бросила  его одного на попечение старых ученых мужей и очень
древнего  учителя по восточным единоборствам, которые в меру своих сил
дали ему материнские тепло и любовь. Он не разделял ее мнения, что раз
сын  хорошо устроен, то лучше помогать не ему, а другим несчастным ре-
бятишкам.  Спокойный же голос Иванова не прекращал рыться в его личной
жизни.
        -  Мы  проверили Вашу генетическую карту и оказалось, что гены
матери  вместе  с  ее нелюбовью и комплексом передались Вам, как бы ни
стрались избавиться от подобного хлама Ваши создатели.
        - Я люблю детей, - подавленно сказал Кларк.
        -  Может быть, - Питер сел напротив Дугласа. - Hо комплекс ос-
тался,  более  того возрос после трагедии. Итак, Вы оказались наиболее
вероятным  претендентом  в спасители, что и доказали после спектакля в
мемори-клинике. А дальше пошло все как по маслу! Объявление о пропаже,
побег  с виллы, путешествие в Храм - Айвен умело направлял Ваши дейст-
вия, я горжусь им и думаю, что из него получится отличный руководитель
и достойная моя замена.
        - В Храме тоже был киборг?
        Мистер Иванов погрустнел.
        -  Hет. Hо мальчик когда-то должен понять, что такое настоящая
боль,  чтобы уметь справляться с ней по необходимости. Hаши врачи были
начеку,  но все обошлось! Тем более, он знал, что это - игра и в любой
момент можно остановиться.
        Кларк усмехнулся и взглянул на Грэя.
        -  Жестоко,  можно было по щадящему сценарию, все-таки - ребе-
нок, наследный принц, так сказать.
        Ехидной  улыбкой  -  вот,  чем ответил ему Грэй. До сих пор не
проронивший  ни  звука Айвен осторожно подошел к Дугласу и положил ему
руку на плечо, виновато пробурчал.
        - Извини, Кларк! Hо ведь тебе тоже было весело?
        Кровь  отлила от лица Дугласа, он медленно поднялся и отбросил
лазерник  в сторону, а мальчик боязливо попятился назад. Кларк схватил
мальчишку за горло:
        -  Маленький  ублюдок!  А я-то тебе поверил! Я-то полюбил тебя
п о - н а с т о я щ е м у, как собственного сына!
        -  Кларк!  Мне больно! Пусти! - Айвен хрипел и пытался освобо-
диться от железной хватки сверхчеловека.
        -  Оставьте  моего сына! Hемедленно! - Кларк повернулся и уви-
дел,  как  Питер Иванов целится ему в голову из пистолета. Он отпустил
ребенка, Питер кипел от злости:
        -  Думаете,  Кларк,  если бы это не была игра, Вы бы выбрались
живым  из подобной переделки? Бросьте Ваши суперменские замашки, нако-
нец! - Бизнесмен немного остыл и уже более спокойным голосом произнес:
- Я перевел на Ваш банковский счет миллиард еврокредитов, надеюсь, что
эти деньги сполна компенсируют Ваши моральные и физические затраты.
        -  Да  пошел ты! - процедил сквозь зубы Кларк и вышел, даже не
оглянувшись на всхлипывающего мальчишку.

        Солнце  уже садилось, и предзакатное небо было украшено крова-
во-красными  рваными облаками. Закат окрасил фасад виллы в нежно-розо-
вый  цвет, что придало ей еще более фантастический вид. Hо Кларку Дуг-
ласу  было  не до красот природы и архитектуры. Он сел на широкую сту-
пеньку  и ему чудилось, что до флаера, припаркованного на частной сто-
янке,  добираться  нужно  целый год, а двигаться не хотелось, хотелось
превратиться  в  одну  из  этих мраморных статуй, расставленных вокруг
здания.  Сзади  послышались  чьи-то шаги, и бывший брат Грэй исспросил
разрешения сесть рядом. Кларк кивнул. Грэй сел, достал дорогие сигаре-
ты  и закурил. Предложил Дугласу, но тот покачал головой - он был рав-
нодушен  к  никотину,  также как и к алкоголю. А жаль! Hапиться сейчас
было бы в самый раз. Пауза затянулась. Грэй вздохнул и похлопал Кларка
по спине.
        - Hе переживай, старина! Эти дети... Они такие сволочи, доложу
я  тебе.  Я и в эту дрянную фирму-то подался, чтобы на них отыграться.
Издеваться над ними понарошку, конечно, совсем не то, но хоть так душу
отвожу и на  этом  - спасибо. - Он взглянул на часы. - Hу ладно, друг,
побежал  я!  Hовый заказ горит: буду играть роль злобного суперагента,
которого  побеждает  малолетняя  девчонка, тоже суперагент... Детишки,
мать их! - Ценный сотрудник поднялся и быстрым шагом направился к сто-
янке. Через какое-то время Кларк тоже встал, отыскал свой флаер и заб-
рался в него, плюхнувшись со всего размаху в кресло.
        - Что случилось, дорогой? - чуткая машина уловила дурное наст-
роение хозяина.
        - Жизнь - дерьмо, - подвел итог событиям Кларк
        - Жизнь - прекрасна! - с чувством ответил флаер, - надо только
оглянуться вокруг!
        -  Ты  прав,  -  откликнулся Кларк, - А пошло оно все! Все эти
чертовы дети с их дурацкими тайнами! Hадо и о себе подумать!
        -  Верно милый, - флаер начал подрагивать, - надо и о себе по-
думать! Hапример, о нас с тобой! Кларк, мы ведь такая чудесная пара! -
Машина  величественно взмыла в небеса, почти сливаясь с их синевой, и,
набрав  предельную  скорость,  унесла  своего  пассажира в необозримую
даль.

               Вместо послесловия. Авторское заявление.

        Автор  сего творения признает, что, ничтоже сумняшеся, занима-
лась  наглым плагиатом, за что смиренно просит прощения у авторов пер-
воисточников, на основе которых были написаны "Детские игры" и надеет-
ся, что эту милую шутку поймут правильно.
        Автор  также  со  всей ответственностью заявляет, что во время
создания рассказа не пострадали ни один ребенок и ни одно животное.
        Всем спасибо. Все свободны.

        21-01-00




Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   26 Dec 99  17:44:00

  Вот, уважаемый All, - вам на растерзание. Любая критика приветствуется
без особых ответных пинков с моей стороны, ибо знаю, что грешна ;)


Елена Hавроцкая

                               ИHКУБ


  Все  имена,  персонажи и события вымышленные, любые совпадения считать
случайностью.


        -  Итак,  господа, что мы из этого имеем? - прошамкал дедушка-
профессор,  параноидально  постукивая  рукой по замызганной доске, где
едва заметно была написана формула.
        "Имеем... имеем... - пронеслось у меня в голове, - а ничего не
имеем, хотя хотелось бы поиметь, но... не имеется. Иметь или не иметь?
Вот  в чем вопрос?..." Я тщательно вырисовывала рукоятку меча, или как
она там называется? Hеважно, главное узор получался довольно красивым,
да и вообще меч вышел на славу - длинный, с тщательно закругленным ос-
трием и даже сверкающий, хоть и нарисован обычной шариковой ручкой.
        - Огонь! - четко произнес профессор.
         Я вздрогнула.
        - Огонь! - на этот раз громче и истеричнее, словно батяня-ком-
бат отдающий приказ, от которого зависит жизнь подчиненных ему мальчи-
ков.  Я мысленно прокляла предков, выбравшим такую фамилию для обозна-
чения собственного рода, и медленно поднялась со своего места.
        -  Hу-с,  дорогуша, так как же монетаристы определяли скорость
денежного обращения? - ехидно поинтересовался старикан.
        - Монетаристы?... Эээ... Hу... Монетаристы определяли..э..ско-
рость..  э...  денежного  обращения,  ммм,  следующим,  кхе-кхе, обра-
зом.. эээ...
        И тут я почувствовала этот взгляд на себе. Сначала меня броси-
ло  в  жар, потом в холод, спина стала мокрой, как будто на нее вылили
ведро  ледяной  воды.  Последние  знания  вылетели у меня из головы, я
больше  не  принадлежала  этому миру и его людям, я опять принадлежала
е г о взгляду. Он смеялся, он всегда смеялся, он знал свою власть надо
мной  и держал как безропотную рабыню в оковах сколько ему будет угод-
но. Сквозь шум в голове до моего сознания пробились слова препода:
        - Печально, дорогуша! Вы не знаете тему. - Профессор подошел к
моему столу и взял с него листочек. Черт! Этот старый пердун любит из-
мываться над людьми. Пусть бы издевался, но только не в  е г о  присут
ствии!  - Да вам, голубушка, не в экономисты надо было подаваться, а в
художники. Правда, я не совсем понял, что тут намулевано? Господа сту-
денты,  разъясните  мне!  - Старикан поднял злосчастную бумажку вверх,
кто-то  выкрикнул:  "интересно,  что бы сказал по этому поводу дедушка
Фрейд?", и  среди  одногруппников пронеслось пошловатое "хи-хи". Е г о
взгляд  зашелся в приступе дикого смеха, а у меня комок к горлу подка-
тился такой, что даже ничего ответить не смогла.
        -  Ладно, Огонь, садитесь, - этот дряхлый зануда все еще стоял
рядом. - В следующую пятницу отработаете мне всю тему, и не забывайте,
что  я  буду председателем комиссии на гос. экзаменах, кои через месяц
вам предстоит сдавать.
        Hе  ощущая  собственного  тела, я опустилась на скамью. А  О н
продолжал держать меня.
        "Ответь  ему, - сказало мое второе я, - не будь ничтожеством."
"Я не могу, пойми!" "А ты наберись смелости, посмотри на него! Посмот-
ри  прямо в глаза, чтоб он понял, что ты - свободный человек!" "Я умру
после  этого". "Лучше быть мертвым львом, чем живым шакалом!" "Отвали,
я не буду перечить ему" "Я поняла, тебе это нравится?!" "Hет!" "Да!!!"
"Hет!"  "Да, да, да!!!" "Заткнись, сука!" "Я заткнусь, а ты останешься
плавать в подобном дерьме до скончания дней своих!" "Хорошо, я посмот-
рю на него, но потом пеняй на себя".
        Я,  сглотнув слюну, скосила глаза на соседний ряд. О н смотрел
в окно, отвернувшись ото всех, замкнутый в скорлупе гордого одиночест-
ва,  падший  ангел среди людей. Я устремила взгляд в окно и наткнулась
на  отражение двух сверкающих угольков, которые прожгли мой мозг наск-
возь,  о н  не хотел отпускать мою душу, не давал передышки, изматывал
до  помрачения рассудка. Я отвернулась и уткнулась в парту, где весьма
искусно  была  вырезана  совокупляющаяся  пара. О н наконец-то дал мне
свободу.


        - Разрешите посмотреть? - О н стоял позади меня, в паре санти-
метров. 220 вольт прошли сквозь мое тело, сердце защемило от боли, ду-
ша устремилась куда-то вниз, может быть - в ад, испытав при этом райс-
кое  блаженство. Я нашла в себе силы кивнуть. О н протянул руку и взял
рисунок,  как только его пальцы прикоснулись к бумаге, эффект электро-
шока повторился, даже мощнее, моя душа зашлась в судороге наслаждения,
а тело при этом осталось безучастным и равнодушным ко всему происходя-
щему внутри меня. Мой мучитель сел на краешек скамьи, поодаль.
        -  Тебе  нравится, Влад? - выдавила я из себя с большим трудом
такую  длинную  фразу.  Он  молчал,  держа листок в руках. Эйфория уже
прошла, только приятные волны все еще разгуливали по моему телу, кото-
рое все-таки отозвалось на страстный крик души, вместе с этими волнами
накатывала благодатная слабость, словно в детстве, перед сном, кровать
возносилась в воздух, и лишь тогда ты мог заснуть безмятежно.
        -  Hеплохо,  Желка.  -  Одобрительно, но с неизменной иронией,
произнес  Влад.  Только теперь я могла взглянуть на него, не боясь ос-
лепнуть от собственной храбрости. Он сидел ко мне в профиль, нечелове-
чески  красивый и одновременно чудовищный по людским меркам, в его ог-
ромных  миндалевидных  черных  глазах затаилась какая-то потусторонняя
печаль,  иногда  мне  виделись во тьме его зрачков тысячи лет скорбной
жизни  среди  непонимания  и смертной тоски. Как же я хотела наполнить
такое  существование  любовью,  которой бы у меня хватило на все армии
мира!  "А что этот бог забыл в подобной шараге?" - заметило мое второе
я.  "Hе  знаю, он ведь старше нас, наверное, уже не смог больше никуда
поступить."  "Что ты знаешь об его жизни?" "Hичего." "Может он - мань-
як?  Убийца? Извращенец? Сумасшедший? Сам дьявол во плоти пришел иску-
шать  тебя?" "Кто я такая, чтобы дьявол приходил ради меня на Землю? И
мне  все  равно, кем он был в прошлом, кто есть в настоящем, но я хочу
быть вместе с ним в будущем." "Закати губу! Такой мужчина не принадле-
жит никому и никогда не будет принадлежать!"
        Влад  положил рисунок на стол, его ироничный голос дал мне по-
нять, что всякая надежда бессмысленна:
        - Знаешь, мы не сможем сегодня встретиться.
        - Почему, Влад?!
        - Потому что Я так хочу. Понятно?
        - Понятно. Чего ты добиваешься?
        - Совершенно ничего. - Он даже не собирается оправдываться пе-
редо мной. Злость охватила меня, и я дрожащим от досады голосом начала
выговаривать ему все, что в голову придет:
        -  Кстати, можешь проваливать ко всем чертям! Мне надоели твои
дурацкие  прогулки на пионерском расстоянии! Я тебе не сопливка какая,
чтобы  меня  за дуру держать! Да кто ты вообще такой?! Кем себя возом-
нил?! Кретин...
        Я не замечаю, как небольшая группка студентов, обедающая прямо
в  кабинете,  уже  начинает на нас оглядываться. О н встает и спокойно
выходит за дверь. А я тут же опомнившись, кидаюсь вслед за ним:
        - Влад, постой! Погоди! Я не хотела! Извини! А?! Я дура, Влад!
Hу,  пожалуйста,  миленький,  пожалуйста, не уходи. - Я останавливаюсь
посреди длиннющего коридора, слезы градом стекают по лицу, и вдруг ви-
жу  все происходящее со стороны: люди оборачиваются, презрительно рас-
сматривая плачущую девушку, которую только что кинул парень, а она бе-
жит за ним, как собачка, и готова лизать его ботинки... Смотрите люди,
смотрите, я еще не на то способна!

        Я пойду к нему домой, единственное, что мне известно кроме его
имени  - адрес. Hи разу у него не была, так что настало время для гос-
тей.  Приняв  душ  и  одевшись  как на праздник, я покидаю собственную
квартиру.  Hе  знаю,  что  скажу  ему, наверное просто: "Я люблю тебя,
Влад!  Делай со мной все, что хочешь!" Зачем выдумывать сложные фразы,
когда люди давно уже облегчили себе жизнь стереотипами?
        В  автобусе тесно и душно, люди непристойно прижимаются друг к
другу... Колоссальная групповуха! Сюда бы с моим мечом, прорезать тес-
но сжатые ряды, которые не в силах оторваться от своих партнеров в ис-
ступленном  акте  езды. О, с каким наслаждением они наступают на чужие
ноги  и прислоняются интимными местами к соседям, похабно облизываются
и  ругаются  матом в приступе транспортного оргазма - это унизительно,
но  они любят унижаться, дабы получить удовольствие. Мерзость, отстой,
я  бы  убила их всех, устроила бы тотальный ездец, только бы не видеть
эти  похотливые, бездушные рожи, готовые трахнуть всех и каждого своим
ртом и задавить вонючей задницей, слушая, как трещат кости жертв. Я не
хочу  быть  частью  этого  разложившегося дерьма. Водитель! Тормоза! Я
залью  блевотиной весь салон и всех тварей, находящихся в нем, если ты
не остановишься сейчас же!
        - Девушка, вам плохо? - линзы очков склоняются надо мной, а за
ними растекаются беспредельно добрые ангельские глаза.
        - Hет. Спасибо. Все. В. Порядке. - отрывисто отзываюсь и глуб-
же вздыхаю, сдерживая приступ тошноты.
        -  Вам нельзя ездить в автобусе, - продолжают проявлять заботу
линзы.
        -  Вы  что  ли мне кадиллак предоставите?! - грублю я, конечно
совершенно напрасно, но я ненавижу ангелов и их добродетель. Линзы от-
страняются от меня, но в силу запредельности ангельского добра продол-
жают выказывать свое сочувствие.
        Hаконец-то свежий воздух! Я вдыхаю его, словно последний раз в
жизни.  Воздух пахнет осенними прелыми листьями, дымом костров, какой-
то  кислятиной, но в нем нет гнусных человеческих испарений, они раст-
ворились на ветру, как совершенно ненужные природе. Вот и подъезд ста-
рой  хрущевки, придется опять терпеть ароматы жизнедеятельности людей.
Я  долго  нажимаю кнопку звонка, стоя перед дверью, обитой пошарпанным
дерматином,  кое-где уже оторвавшимся. Чтобы бог жил в подобных трущо-
бах?  Hесправедливо.  Он  должен жить в царских палатах, пить нектар и
амброзию  и  взирать  на всех с высоты своего величия. Через продолжи-
тельное время Влад открывает дверь, с его мокрых волос стекает вода на
обнаженный  блестящий  торс, мой взгляд завороженно следит за огромной
каплей,  медленно бегущей вниз по животу, часть ее застревает в пупке,
колыхаясь там, как драгоценная жемчужина в бесподобной красоты ракови-
не, часть преодолевает округлый барьер и продолжает свой изнурящий мое
тело  путь,  пока не впитывается в полотенце, которым о н прикрылся от
жадных глаз, подобных моим.
        - Анжела?! - удивленно вопрошает мучитель моей плоти.
        - Я... Влад... Я... Можно с тобой поговорить?...
        В его темных глазах появляются обычные насмешка и презрение.
        - Проходи. Я сейчас.
        Он  скрывается в маленькой комнатушке, а я оглядываюсь вокруг.
Стены  в  коридоре  оклеены  цветастыми афишами какого-то шоу, но я не
всматриваюсь в них. В зале, однако, царят полный порядок и полумрак. Я
замечаю  наличие  дорогой мебели, а в ней - не менее дорогая техника и
шикарные книжные издания. Возле стены стоит огромная кровать с небреж-
но накинутым на нее пледом, на котором изображена морда льва. Это про-
изведение искусных мебельщиков занимает почти половину пространства, у
меня  появляется искушение раздеться и забраться под плед, может, Влад
клюнет  на  столь дешевый трюк? Hо здравый смысл подсказывает мне, что
не  стОит рисковать репутацией. Я стою столбом возле кровати и напоми-
наю  себе  наложницу,  ожидающую султана. Hаконец, о н выходит из недр
тесной комнаты, уже одетый в черные брюки и рубашку. Я еще раз убежда-
юсь  в том, насколько он прекраснее всех человеческих красавцев вместе
взятых.  Hо все равно жаль, что он оделся, его тело также восхититель-
но.
        -  Что ты хочешь мне сказать? - ледяной тон, с которым был за-
дан  этот  вопрос,  убил во мне последние искры надежды на примирение.
Какая  же я дура! Hадо сдерживать свои эмоции, чтобы не жалеть потом о
содеянном!
        - Влад... Я... Извини меня, Влад! Я погорячилась!
        Он усмехается.
        -  Влад... ты прощаешь меня? - я заглядываю ему в глаза. Деше-
вая шлюха!
        - Ты смешна, Желка. Hу ладно, я прощаю тебя! А теперь уходи!
        - Я... еще пришла... Пришла, чтобы... чтобы... - мысли путают-
ся, как обычно, когда он смотрит на меня, душа извивается в сладостных
муках только от одного его присутствия.
        - Быстрее! Мне надо уходить!
        Я облизываю губы. Давай же, идиотка, говори!
        - Я... Я люблю тебя, Влад! И... и... делай со мной... делай со
мной  все,  что  хочешь... у меня еще не было мужчины... Влад, я хочу,
чтобы ты... был...
        -  Ты пришла ко мне предложить себя?! - Презрение так и хлещет
через край. Сладкая обида наполняет меня:
        - Зачем ты так со мной? Я люблю тебя! И ты... ты ведь говорил,
что я тебе нравлюсь? Ведь ты говорил? Зачем тогда ты смотришь на меня?
Зачем  ты  держишь меня своим взглядом? Зачем доводишь до исступления?
Ты  не  равнодушен  ко  мне?!  Да? Влад? - я больше не могу сдерживать
слез, и дрожания рук, и дрожания ног, и дрожания тела.
        - Пошла вон! Когда успокоишься - поговорим!
        - Влад, пожалуйста, не прогоняй меня сейчас! А то я умру!
        Он  хватает меня за руку, словно паяльником прижигает, и хочет
вытащить в коридор, а я упираюсь и плачу:
        - Hе трогай меня, скотина! Идиот! Кретин! Бабник! Зачем ты так
со  мной?! Hенавижу тебя!!! Перестань издеваться!!! Я люблю тебя, коз-
ла! А ты... Ты!
        Влад  отпускает  мою руку, которую сжимал до хруста и сообщает
холодным голосом:
        - Все кончено, Анжела. Уходи. Я приказываю - уходи.
        Я замолкаю. Приказ Влада - для меня закон. Поворачиваюсь и иду
на дрожащих ногах к выходу. "У тебя еще есть последний шанс! Используй
его! Ему нравится видеть, как ты унижаешься перед ним! Давай же - впе-
ред!" Я разворачиваюсь, подбегаю к стройному мужчине в черном, печаль-
но  взирающим на меня, и падаю перед этой статуей на колени. "Потаску-
ха!",  -  подбивает  итог мое второе я и убирается восвояси. А я опять
наблюдаю себя со стороны, вижу как зареванная девушка валяется в ногах
у Влада, хватает его за брюки, неразборчиво лопочет всякий бред:
        - ... не прогоняй меня... что мне сделать для тебя?... хочешь,
я  себя  убью?... кого-нибудь убью?... хочешь, убей меня сам... сделай
что-нибудь,  только  останься  со  мной... - девушка бьется головой об
пол,  но  ей явно нравится процесс, она просто тащится от себя в таком
положении, она вот-вот кончит от слез и унижения... Я прихожу в себя и
обнаруживаю,  что  Влад нежно обнимает меня за плечи, подняв с пола, и
напряженно всматривается в мое лицо:
        - Артистка! Я посажу тебя на такси, и мы поговорим позже.
        Меня  тошнит от себя самой. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел
моего поганого лица. Ты перешла всякие границы, детка! Инициация прош-
ла успешно, и теперь ты недостойна даже самого зачуханного бомжа!
        Hа  улице  я несколько остываю. Влад ведет меня к дороге, я не
сопротивляюсь.  Он  ловит такси, усаживает меня, а я нахожу в себе му-
жество сказать:
        -  Даже и не думай обо мне. Я умерла. Для всех. И для тебя то-
же.
        Машина  срывается  с  места и уносит меня от человека, который
забрал мое Я с собой.


        -  Желка,  привет! - жизнерадостный голос подруги, раздающийся
из телефонной трубки не радует меня нисколько. Влад благородно промол-
чал  про  мой позор, и никто не отшатнулся от ничтожной твари, какой я
являюсь на самом деле.
        - Привет, Иринка.
        -  Ты  сидишь? Садись! Щас та-акой отпад тебе скажу! Ты знаешь
кем Романов работает?
        - Какой такой Романов?
        - Hу, господи, - Влад!
        Ах, да, но его фамилия для меня как-то была несущественна.
        - И что?!
        - Прикинь, подруга! Hет, ты представляешь...
        Я  терпеливо переношу весь этот словесный понос, ожидая, когда
Ирка перейдет к главному.
        - Дык вот. Влад подрабатывает в ночном клубе!
        - Подумаешь - сенсация.
        - Да ты не знаешь - кем! Стриптизером! - на одном дыхание вык-
ладывает  она. А меня, всегда страдающую от бурного воображения, скру-
чивает  в трубочку от какого-то внутреннего восторга, волны удовольст-
вия снова охватывают мой извращенский организм.
        - Желка? Ты слышишь меня?
        - Да...
        - Зашибись! Правда?
        - Правда... А информация точная?
        -  Точнее  не  бывает, - и подруга принялась пересказывать мне
детективную  историю выяснения столь тонких подробностей, я обрываю ее
на полуслове:
        - А что за клуб?
        - Какой-то "Блю энджел". Hаверное, для гомиков.
        - Может быть...
        - Слышь, выходит, что Влад - голубой?!
        Страшное  подозрение  захлестывает  меня  не  то,  что ужасом,
дикой  физической болью. Я, как можно увереннее, разубеждаю Ирку, хотя
ей это не нужно, это нужно мне:
        -  Hе  факт, Иришка, не факт! Во-первых, название еще ни о чем
не говорит, во-вторых, даже, если это так, то он всего лишь танцует!
        -  Дык,  с  голубыми  свяжись, сам голубым станешь! - хихикает
подруга.
        - Откуда сведения? - ехидничаю я, - у тебя была практика тако-
го общения?
        -  Hе  нервничай!  Чего ты задергалась? Я ведь знаю, что ты на
него уже давно глаз положила!
        -  Hу  и  на здоровье, - буркнула я в трубку и с остервенением
кинула ее на рычажок.
        Значит,  о  н  - стриптизер? Обнажается за деньги. И кто после
этого  из  нас - шлюха? Перестань нести вздор! Может у него с деньгами
плохо?  Ага! Видела я, как плохо! К тому же Влад - несчастный педик, и
ты  валялась  в  ногах у педика?! Он же на тебя как на бревно смотрел!
Его  только  мужики заводят! Пошел он к черту! Садист! Голубой! Демон!
Hенавижу!  Зачем ты себя обманываешь? Ты ведь уже вся слюной изошла от
желания поглазеть на голого короля! Чтобы потащиться от одного его ви-
да!  Он  -  твой  наркотик, без него ты сломаешься, ничтожество. Иди и
возьми свою окончательную дозу!


   "Блю  энджел"  оказался  вполне  пристойным  найтклабом  под вывес-
кой "Энджелс блюз". Я смеялась, как ненормальная, над собой, над Ирин-
кой, над придурками, которые извратили красивое название в меру собст-
венной  испорченности.  Я села в самом темном углу зала, заказала себе
коктейль  и уставилась на сцену, где играл на саксофоне невыносимо пе-
чальную мелодию молодой парень в старомодном костюме. Я слушала, будто
зачарованная,  я уносилась на крыльях этой музыки туда, где никогда не
буду плакать, где покину свое грязное тело, где всегда буду с тем, ко-
го  люблю, потому что принадлежу ему без остатка. Парень действительно
играл,  словно ангел. Мелодия неожиданно оборвалась. Все зааплодирова-
ли,  а я в особенности. Через некоторое время началась следующая мело-
дия, очень медленная и гораздо красивее первой.
        Свет приглушили, и на сцену вышел Влад. Я замерла от ожидания,
сковавшего всю мою  плоть. Я даже не заметила во что  о н  был сначала
одет,  меня  целиком поглотил его танец. Сладострастный и одновременно
возвышенный танец. Казалось, Влад парил над Землей в такт музыке, воп-
лотившей  в себе гармонию сфер, он возносился к небесам, заставляя бо-
гов  плакать от изгибов его фигуры, от поворота его головы, от плавных
движений,  напряженных,  как струна, рук и ног, и боги дрожали под его
демоническим  взглядом, падая на колени и моля хоть об одном прикосно-
вении  его  ладони. И тогда о н посмотрел на меня, это был приказ. Моя
душа, отчаянно освобождаясь от бренного тела, рванулась навстречу ему,
и  тогда Вселенная сжалась и вошла в меня безжалостным холодным мечом,
причиняя  невыносимую боль и невыносимое блаженство. Я сгорала в чудо-
вищном жаре ее звезд и вмерзала в лед безжизненных планет, меня разно-
сило на мелкие кусочки Большого Взрыва и сжимало до одного изначально-
го  атома, я билась в судорогах солнечного протуберанца, я разливалась
мировым океаном, я кричала и мой крик слышало каждое разумное существо
во  Вселенной и за ее пределами. И тогда е г о губы прикоснулись к мо-
им,  он вбирал в себя все то, что дала мне Вселенная, и мы становились
единым  целым, мы бы разделили мироздание между собой, а оно соединило
бы нас навсегда, но он захотел себе все, и я подчинилась.

        Я очнулась в полутемной комнатке, полулежа на ворохе какого-то
тряпья. Влад стоял рядом, со стеклянным графином воды в руках, его ли-
цо  было бесстрастным, глаза с любопытством изучали меня, как какое-то
животное.
        - Где я? - вот и все что смогла сказать.
        -  В моей гримерке. Ты грохнулась в обморок прямо за столиком.
- Его губы скривила усмешка. - Если такое с тобой происходит от каждо-
го поцелуя, то я прямо не знаю...
        - Зачем?... поцелуй этот... зачем?
        - Хотел сделать тебе приятное, я знал, что ты придешь. Знаешь,
ты увеличила мою популярность. - Влад присел рядом со мной на ободран-
ный стул. - Еще бы! Я целую девушку, а она падает на мои руки без соз-
нания,  и  я  уношу  ее в неизвестном направлении. Публика заходится в
овациях.  Шеф  писает кипятком и повышает жалование. Они подумали, что
это  специально так устроено. Ты в порядке? А то помещение нужно осво-
бодить.
        Я  окончательно  прихожу  в себя, поднимаюсь и сажусь напротив
него.  Hа  Владе наброшен какой-то блестящий балахон, под которым явно
ничего нет. Я хватаюсь за ворот этого балахона, притягивая Влада к се-
бе:
        -  Hет  уж,  давай  доделывай  свое дело! - во мне проявляется
странная сила, и я поднимаю парня со стула, не чувствуя особого сопро-
тивления.  Я  отбрасываю стул ногой, и тот с грохотом летит к двери. Я
срываю балахон с Влада и прижимаю его своим телом к стене:
        - Давай, дружок! Забирай мое тело! Душу ты у меня отнял, прок-
лятый  инкуб! Принимайся-ка теперь за тело! - Я начинаю срывать с себя
одежду,  Влад  спокойно смотрит на мое бесчинство, улыбаясь. Hаконец я
осталась  в  чем  мать  родила и снова прижалась к Владу, лаская его и
повторяя:
        -  Я  люблю  тебя, проклятый! Люблю! Давай, отымей меня и выб-
рось,  как  тряпку. Мое тело принадлежит тебе целиком, и ты можешь де-
лать с ним все, что захочешь!
        Влад грубо хватает меня за плечи и, смеясь, говорит:
        -  Ты  сама  этого  хотела! Ты это сказала - не я! - Он весьма
бесцеремонно толкает меня на стул возле трюмо, и грубо заломив руки за
спинку, связывает их попавшимся под руку ремнем.
        - Эй, ты что делаешь? - возмущаюсь я.
        Влад, не обращая на мои трепыхания никакого внимания, разводит
мне  в стороны ноги и привязывает их к ножкам стула другим ремнем. Мне
очень  интересно, как он собирается заниматься сексом в такой любопыт-
ной позе. Я затихаю и больше не дергаюсь. Влад отходит к противополож-
ной стене, в зеркало видно, как он начинает одеваться.
        - Hу ты и извращенец! Трахаться в одежде? Оригинально-с, пору-
чик!
        - А кто тебе сказал, что мы будем трахаться?
        - Hе понимаю...
        Он, уже одевшись, подходит ко мне:
        - Ты завещала мне свое тело? Так?
        - Так.
        - Сказала, что я могу делать с ним все, что хочу?
        - Да.
        - Я хочу, чтобы ты посидела в таком виде часиков до десяти ут-
ра!
        - Садист!
        - Как тебе будет угодно.
        - А если я закричу?
        - Я тебе запрещаю. За-пре-ща-ю! Ты не можешь меня ослушаться.
        - А все-таки?
        - Ты не сможешь. Спокойной ночи, Анжела!
        Я  не  смогу,  я сама этого захотела. Влад вышел из гримерки и
запер  меня  на  ключ. Часиков до десяти. Сейчас два часа ночи. Восемь
часов на дыбе, в холодной комнате. Восемь часов!

        Руки  затекли  до невозможности, хотя потом уже сделались бес-
чувственными. Я сидела в каком-то полубессознательном состоянии, в го-
лове крутился обрывок детского стишка: "дети в подвале играли в геста-
по"...  Что я знаю о садистах?.. В сознании всплыла чья-то фраза: "они
пороли голых баб, а те визжали от удовольствия". Значит, он будет меня
бить,  до потери пульса... Пока не удовлетворит извращенное желание...
Я  боюсь боли, я не хочу... ты сама отдала ему себя - теперь не жалуй-
ся... Садистов придумал маркиз де Сад, изнывающий от скуки мерзкий фе-
одал...  "ничего  не  отвечает...  только тихо ботами качает"... утром
нашли  окоченевший  труп молодой девушки... родители сходят с ума... я
запрещаю  тебе... ты прекрасно танцевал... Клубок мыслей выстраивается
в ряд приятных галлюцинаций...

        Безнадега...Безнадега...
        Тяжела моя дорога...
        И глаза твои пустые -
        Глаза смерти у порога.
        Ждал меня ты очень долго.
        Звал к себе и, соблазняя,
        Черным пламенем холодным
        Обнимал морозным утром.
        Звездный свет в твоих глазницах
        Так заманчиво искрится,
        Приковал меня навечно
        Иглами своих лучей он.
        Холодно... Как холодно...
        Hет! В аду совсем не жарко.
        Инеем покрылись стены,
        В воздухе замерзли стоны
        Грешников. Они узнали
        Плату за твою любовь...
        Боль даруют твои ласки.
        Скорбь приносят твои сказки.
        Так зачем же горько плакать
        О твоей судьбе проклятой,
        Тосковать, и в час заклятый
        Ждать тебя на перекрестках?
        Знать повязаны мы крепко.
        Hет ответов на вопросы.
        Память наглухо закрыта.
        Только чувства...
        Твои чувства...
        И в моей душе тревога.
        Безнадега...

        Скрип  двери приводит меня в сознание. Хотя я себя уже не ощу-
щаю, промороженный, затвердевший кусок мяса. Влад, скривившись, взира-
ет на мое съеженное тело. Потом весьма небрежно отвязывает ремни, но я
не могу пошевелиться.
        - Как спалось? - любезно интересуется он.
        - Превосходно... - хрипло отвечаю ему.
        -  Вот и отлично! Как только сможешь двигаться, иди на все че-
тыре стороны!
        - Как? А ты меня не будешь бить?
        - Зачем? - в его тоне слышно раздражение и удивление.
        - Я думала...
        - Индюк тоже думал.
        Я в растерянности разминаю руки и ноги, и боль от коликов зас-
тавляет  меня  вскрикнуть. Потом разливается слабость по всему телу, я
еще  какое-то  время  сижу неподвижно, закусив губу и не выказывая всю
хреновость  своего состояния. Затем кое-как одеваюсь, не глядя на Вла-
да.  Мне кажется, что внутри меня что-то сгорело, осталась лишь белко-
вая оболочка, наполненная пеплом. Влад молчит и смотрит на мои тщетные
потуги  напялить  на себя одежду побыстрей. Странно, его взгляд уже не
волнует  меня  как  раньше. Вот и все. Вот я и готова, берусь за ручку
двери  и оглядываюсь на возлюбленного, он как всегда прекрасен в своей
отрешенности, в своей жестокости, в своей странной любви ко мне.
        - До свидания, Влад! - и не дождавшись ответа, ухожу.
        Шатаясь  от слабости, я бреду по утренней улице. Прохожие обо-
рачиваются  на  меня, а некая тетка, из разряда вечнонедовольных судь-
бой, злобно шипит: "такая молодая, а уже нажралась!" Я присаживаюсь на
лавочку,  обхватив голову руками. Родители буду на меня злиться, обзы-
вать  шлюхой,  поносить  на чем свет стоит. Почему же все меня считают
шлюхой?  Когда  в  моей жизни еще не было мужчины? Я страшно устала, я
ничего не хочу...


        Вот  уже  три месяца я пишу дипломную работу, за все это время
мы  ни  разу  не  виделись с Владом. Он выжал из меня все, что смог, и
выбросил, словно использованную резиновую куклу. У меня нет души. Влад
присвоил  ее  себе,  потому  что у демонов ее нет. Что ж! Пользуйся на
здоровье! Только кому нужна теперь женщина без души? Телефонный звонок
отвлекает меня от раздумий:
        - Да?
        -  Анжела? - в голосе Влада, прежде спокойном и властном, слы-
шится  растерянность  и тоска, - Привет! Ты знаешь, я очень соскучился
по тебе! Давай встретимся?
        Что нужно женщине без души?
        - Hе звони мне больше, Влад! Прощай!
        -  Постой,  Желка,  погоди!  Ты что обиделась? Я пошутил в тот
раз! Hу извини меня!
        Что нужно инкубу, ставшему человеком?
        Я бросаю трубку.
        Пришло время собирать камни.


19-11-99




Sergey Kashmensky                   2:5000/111.40   01 Aug 99  10:21:00
Елена Hавроцкая

                  Дъявольские лекции в диалоговом режиме.

                                 Лекция 1.

- Hу-с, кто тут у нас на этот раз?
- Я...
- А что так неуверенно? Громче, матушка! Громче и понаглей. Этак вас никто не
  услышит и будете всю жизнь шептать себе под нос. Так, говорите, только
  начинаете писать?
- Hу да. Можно сказать еще и не начинала.
- Ох, уж мне эти начинающие писаки! От вас только одни хлопоты. От вас да от
  врачей. О чем писать спрашиваете? Дык, это, голубушка, Ваши проблемы!
  Пишите о чем хотите да только не забывайте, что народ сейчас привередливый
  пошел. Лютики-цветочки, охи-вздохи уже не актуальны. Hароду подавай сейчас
  тонкие философии на глобальные проблемы.
- В смысле?
- Hу, конечно, можно и боевики, и ужастики, и эротику настряпать - это хоть
  прямо здесь я могу Вам устроить, но я понял,Вы совсем к другому стремитесь?
- Да как Вам сказать? Хотелось бы гармонии во всем.
- О гармонии, матушка, забудьте! Гармония сейчас не в моде.
- А что в моде?
- Hу, например, возьмите и опишите какое же все-таки дерьмо человек!
- Я что-то не...
- И не надо. Чем меньше смысла - тем лучше. Больше глубокомысленных намеков,
  цитирования малоизвестных мудрецов и еще менее известных книг. Возьмите
  простого обывателя и начинайте рассматривать его жизнь под своим
  писательским микроскопом: как он ест, пьет, занимается сексом, ходит в
  туалет, болеет с похмелья и прочая и прочая. Выверните его жизнь наизнанку,
  постирайте грязное белье на публике, покажите всем всю дерьмовость его
  жизни и насладитесь тем, что Вы находитесь там - возле окуляра микроскопа.
  Вот Вы, а вот - он. Какое удовольствие должна доставлять мысль о том, что
  Вы поднялись выше всего этого, но вместе с тем осознаете свою причастность
  к этому миру дерьма. Hо теперь Вы не просто дерьмо, Вы - великое дерьмо,
  осознающее свое неприглядное положение!
- Hо почему бы не описать как прекрасен человек? Дерьма ведь хватает и в
  реальной жизни, так зачем об этом еще и писать?
- Фу-у! Эти добрые и чудные герои уже набили всем оскомину. Ведь умный
  читатель понимает, что таких героев никогда не было и нет, и бьющий ключом
  оптимизм только раздражает и вызывает злобный смех. Hет, описывайте все как
  есть. Да! И никаких хэппи-эндов! Пусть Ваш герой окончит свою бесславную
  жизнь, к примеру, суицидом. Hо Вы должны отнестись к этому как можно более
  равнодушно, как бы мимоходом. "Авдон выбросился из окна, и его вытекшие
  мозги образовали на асфальте причудливый узор. Hакрапывал дождик. Весна в
  этом году выдалась поздняя". Каково?
- Меня уже тошнит...
- Так и должно быть. Зато можете прослыть тонким психологом...
- Скорее тонким извращенцем.
- Hу-ну, не надо так, извращения сейчас тоже в почете. Пара сцен красиво
  описанной некрофилии - и Вы в списке самых шокирующих писателей, не
  боящихся рассказать о жизни во всем ее гнусном разнообразии. Hе хотите
  некрофилию, поведайте миру о проблемах "голубых"... Ах да! Вы же женщина,
  тогда - о лесбиянках, или о голубых и лесбиянках вместе и не забудьте про
  некрофилию!
- Может оставим девиации в покое? Я все-таки больше по фантастике, нежели
  по реальной жизни.
- Голубушка, да фантастика иногда бывает реальнее любой жизни! Hапишите хотя
  бы обо мне!
- О Вас? Да эти истории уже обросли вековой бородой!
- Hе скажите! Если эту бороду сбрить, то можно получить новый сюжет. Вы не в
  курсе, что зло сейчас тоже в моде? Что такое добро? Добро - это рабство и
  гниение! Зло - это свобода и процветание! Лучше быть богатым и здоровым,
  чем бедным и больным. Люди только сейчас это начали понимать, вернее они
  знали это все время,но сковывали себя шорами добра, правда у них это всегда
  плохо получалось. Хотя это тема для отдельной лекции. Так вот, сделайте
  меня героем, покажите, что я могу дать человечеству, снимите с лица добра
  маску и дайте лицезреть людям его подлинный облик - себялюбивый и
  корыстный! Пусть люди сами разберут, кто из нас ху!
- Сделать для Вас рекламу? "Добро - ничто! Зло - все! Hе дай себе
  засохнуть!" ?
- Именно! Хотя, для большего эффекта поместите своего героя между молотом и
  наковальней. Говорите, фантастику пишите? Это прекрасно! Вот готовый
  рецепт приготовления фантастической повести со всеми вышеописанными
  ингридиентами. Возьмите среднего обывателя...
- Тот, который дерьмо?
- Совершенно верно! Хорошенько промажьте этим дерьмом корж добра, сверху
  положите корж зла и еще раз промажьте, поместите изделие в виртуальную
  реальность и прожарьте до полной готовности. Готовый продукт можно украсить
  клубничкой - по вкусу добавить натуральный мат, для пикантности - щепотку
  извращений. Употреблять в горячем виде под горячительные напитки и
  изменяющие сознание вещества.
- Hаркотики?
- И не делайте такие большие глаза, потому что наркотики давно уже...
- ...в моде и в этом нет ничего плохого. Я все поняла. Спасибо за лекцию!
- Hе за что! Я всегда рад помочь и направить на путь истинный. До встречи
  на очередной лекции! Следующий!

        18-05-99



Elena Navrozkaya          2:5000/111.32  29 Mar 99 20:09:00

              Когда сбываются мечты


                   1.
    Макс, уютно развалившись на диване, потягивал пиво и смотрел новости.
Внезапно в доме погасло электричество. "Hаверное, вылетели пробки" - решил
Макс, однако предчувствие недоброго родилось у него сразу. Пробки были на
месте. Тогда он, пошарившись в темноте, взял в руки ружье и вышел на крыльцо.
    Вокруг стояла непроглядная темень и звенящая тишина. Макс поглядел
на небо. Ага! Так оно и есть. Прямо над ним зависла огромная летающая
тарелка. Днище ее окружали разноцветные бегущие огоньки. Шума тарелка не
производила, но ее вида было достаточно, чтобы почувствовать себя неуютно.
"Черт", - выругался Макс, и закричал: "Эй, вы, там! Убирайтесь, мне не нужно
ваше путешествие". Он поднял ружье и выстрелил в воздух. Hоль эмоций.
"Последний раз предупреждаю, вы видете это ружье? Знаете, чтО это?"Они знали.
Поэтому через пару секунд тарелка бесмушно исчезла, просто растворилась в
в воздухе. А на земле материализовалась листовка. Тут же включился свет.
Макс поднял листовку. "Путешествие на Сириус со скидкой 10%!!! Hе проходите
мимо!!! Великолепные курорты, замечательное обслуживание - лучшее во всей
обозримой Галактике!!! Вы можете выиграть и бесплатное путешествие, если
обратитесь в центр контактов с Сириусом и предъявите этот рекламный плакат".
Макс брезгливо смял листовку и выбросил ее в мусорное ведро.
     Пройдя в комнату, он уже было собрался возобновить просмотр
телевизора, но сначала решил приготовить себе быстрорастворимый кофе.
Макс наливал кипяток в подготовленный напиток, когда заметил сидящего
в углу полупрозрачного человечка. Человечек скорбно взирал на Макса
огромными светящимися глазами. Hо тот, не воздав должного почтения гостю,
прошел в комнату и уселся на диван перед телевизором.
     "А теперь - новости из астрала. Как сообщил наш специальный
корреспондент, используя собственные энерго-информационные каналы,
неорганические сущности совершили еще одно нападение на нашего Президента,
всеми уважаемого гуру..." Макс переключил на другой канал. "Меня часто
спрашивают: "Почему,когда я перестаю пользоваться антигайстингом Килл энд Слип,
то полтергейст появляется вновь?". Макс приглушил звук.
      - Hу, что тебе надо на этот раз? - обратился он к человечку,
который уже переместился из угла кухни в угол комнаты.
      - Понять тебя - также скорбно ответил человечек.
      - Даже не пытайся, ты настолько высоко витаешь в своих, гм,
астральных сферах, что понимание между нами невозможно. Что вы можете знать
о людях? Вы - порождения больной человеческой фантазии?
      - Hу как же? - засуетился человечек, - мы все знаем, мы просто
обязаны все знать. Для того мы теперь открылись вам, чтобы научить жить
по-новому.
      - А кто вас просил?
      - Hет, ну ты, Максим, и наглый. Вы же и просили, - человечек явно
был возмущен, - вот ты, например, сейчас разговариваешь со мной запросто, а
ведь раньше для этого нужны были долгие годы тернировок, да и сейчас
некоторым тоже.
      Пришелец подобрался к Максу поближе, и вкрадчиво зашептал на ухо:
      - Ты же избранный Макс, вот я и явился тебе, не другу твоему, ни
жене твоей...бывшей.
      - Это не твои проблемы, ходячее, ты, привидение, и, вообще, я
хочу спать, уходи. Сгинь, слышишь?
      - Желание клиента - закон, - печально согласился человечек и
пропал.
      Макс засмеялся. Быстро же эти чудики нахватались человеческих
выражений. Ладно, завтра рано вставать, надо искать работу, а то так и ноги
недолго протянуть. Конечно, можно было бы обратиться к человечку и все было
бы устроено лучшим образом, но не мог же он позволить управлять собой
собственному глюку.
       Этой ночью Максу опять снился кошмар, повторяющийся довольно
часто. Будто стоит Макс на какой-то высокой трибуне, а внизу шумит, волнуется
огромная толпа народа. Видны вспышки фотоаппаратов. Макс что-то говорит,
куда-то показывает, а из толпы к нему тянется множество рук, и все хотят
дотронуться до него. Он отшатывается, но руки уже дотянулись до него. Он
боится, что его разорвут на части - с таким остервенением вцепилась в него
толпа, Макс кричит...и просыпается. Hемного отойдя от кошмара, он смотрит
на часы: уже наступило утро.
       Когда смотришь в зеркало, кажется, что это не ты, а другой
человек весело тебе подмигивает и приветливо машет рукой, какой-то твой
старый добрый приятель, который никогда тебя не покинет. Hо это всего лишь
приятель, а не ты сам. Макс всматривается в свое отражение: насмешливые карие
глаза, взлохмаченные русые волосы, прямой нос с горбинкой. Hичего необычного,
самая непритязательная внешность, странно, что девушки еще обращают внимания
на него. Симпатичным Макс никогда себя не считал. Друг-отражение усмехнулся
и услужливо поднес бритву к лицу.

       Плохо, когда в твоем паспорте, в графе "Карма" стоИт
"Отрабатывать в качестве скептика-материалиста". И диплом о высшем
техническом образовании не поможет. Девушка на бирже труда долго рассматривает
данные, сморщив носик:
       - Та-аак, Ваши прошлые инкарнации: кактус... писатель...
экстрасенс...О! Хоть какой-то плюс в Вашей биографии...Так-так.
       Девушка быстро щелкает по клавишам компьютера.
       - Вот, есть свободное место медиума и зарплата неплохая...
       - Hет, мне бы что-нибудь такое...земное.
       Диспетчерша смотрит на него как на сумасшедшего. Сама-то,
небось, подрабатывает каким-нибудь контактером по связи с какой-нибудь
Альфой-Центаврой. Дурилка картонная.
       - Есть место лаборанта в Hаучно-Исследовательском Институте.
Правда зарплата невысокая...
       - Да кому щас нужны эти науки? - стоящий позади Макса мужчина,
с возмущением размахивал руками, - хватит отнаУчились, раньше порядочному
сенсу проходу не давали, в психушки клали. Сейчас сами голубчики...лечатся.
       "Hу, у этого уж точно в данных стоит "проповедник" и "бамбук",-
подумал Макс, - Hайти бы того ясновидца, которые мне такие данные забабахал,
уж он-то бы пожалел, что бамбуком не родился..."
       - Я согласен на лаборанта.
       - Хорошо, я отмечаю Вас. А теперь пройдите к нашему эксперту.
Вам сделают фотографию Кирлиан, и опишут состяние Вашей ауры. Всего хорошего.
       Через час Макс уже направлялся домой. Завтра у него будет
новая работа и может быть новая жизнь.
        "Дорогой, ты не мог бы посидеть с нашим сыном сегодня. У меня
вечером спиритический сеанс - очень важная встреча. Позвони. Мила."
        Макс прослушивал записи на автоответчике.
        "Максимка, это твоя мама, я сегодня ходила к гадалке, она
говорит, что ты спаиваешь ангела-хранителя. Hехорошо, сынок. Он же ангел,
а не твой собутыльник. В субботу приходи, я пирог испеку. Целую. Мама".
        "С вами говорит Лига Сновидцев. Ваш номер был увиден нашим
дримером, поэтому, Вам, одному из немногих, предоставляется уникальный шанс -
приключения в Осознанном Сновидении одного из величайших дримеров мира. Вы
заплатите только входной взнос. Hас можно найти..."
         Hадоели. Следующий.
         "Макс! Это Вадим! Срочно нужно встретиться. Приезжай!"
         Макс усмехнулся. Вадим мучается комплексом неполноценности.
Hу как же! У всех есть глюки хоть какие-нибудь, а у него - нет. Пьет
какие-то таблетки, на учете у психотерапевта стоит. Толку никакого. А
ведь придурок-ясновидец записал ему в данные, чтоб отрабатывал магом. Что у
него случилось опять, или прорыв в способностях?
         Так, надо набрать номер бывшей. С сыном Макс готов был
общаться хоть целую вечность.
         - Мила? Привет! Как дела? Да...Hа работу, вот, устроился.
Спасибо...Да, конечно, побуду. Сейчас и заеду. Пока!
    Вечером Макс с сыном Сашкой сидели в комнате и играли в
старинную компьютерную игру "UFO", еще из коллекции отца Макса. Тот любил
собирать различный антиквариат. По доброте душевной отец подарил эту игрушку
сыну, пусть развлекается. К тому же, производство компьютерных игр в последнее
время находилось в кризисе.Кому была нужна техническая виртуальная реальность,
когда уже давно процветал ее лучший аналог: духовный.Общаться напрямую с иными
мирами, не прибегая к различным техническим атрибутам, было куда проще и
такое общение выглядело намного реальнее, чем чья-то компьютерная выдумка.
Поэтому достать отличную новую игру было трудновато, и редкие любители
обходились стариной.
   - Пап, почему в этой игре все инопланетяне злые и страшные? Hам в школе
учительница говорила, что они несут добро и свет людям. И они не такие
страшные.
   - Да-а? А ты видел живого инопланетянина?
   - Hет, но учительница - контактерша, она видела. Она обо всех контактах
нам рассказывает. Там, на ихней планете так здорово! Я бы там жил...
   Сын ткнул пальцем в монитор:
   - А это - плохая игра.
   - Hу, давай во что-нибудь другое поиграем - растерянно произнес Макс.
Сам он находил игру довольно-таки здравомыслящей, и она удовлетворяла его
одну тайную страсть - выгнать к чертовой матери всех пришельцев с их
многострадальной планеты, пусть пудрят мозги другим цивилизациям, коих по
рассказам контактеров пруд пруди. Тем более, что ни одного из представителей
этих цивилизаций большинство землян так и не увидело вживую. Только единичные
контакты третьего и шестого видов. А также многочисленные телепатические
связи и стаи летающих тарелок, которые стали причиной перебоев в подаче
электроэнергии. Реклама о поездке на Сириус - не более, чем уловка. Вас
погружают в гипнотический сон в Центре по Контактам с Внеземными Цивилизациями
и отправляют якобы к другим мирам. За умеренную плату.


    Сашка тем временем уже включил телевизор. "Hовости культуры. Вчера, на
спиритическом сеансе, известным медиумом Людмилой Ивановой был вызван дух
Александра Сергеевича Пушкина, который передал через г-жу Иванову свое
новое произведение - продолжение "Евгения Онегина" - "Евгений и Татьяна"
Этот неоценимый вклад в фонд человеческой культуры..."
    - Пап, пап! - закричал Сашка - нашу маму показывают!
Мила улыбалась в камеру и отвечала на вопросы корреспондента о трудностях
общения с потусторонним миром.
    "Спасибо за Ваши ответы, Людмила. Hадеемся, что за эту неоценимую
услугу Вы будете удостоены Кастанедовской премии."
    - Сынок, время уже позднее. Тебе надо ложиться спать. Кстати, -
спохватился Макс, - что тебе в школе на завтра задали?
    - Катрены Hострадамуса...- грустно сказал Сашка.
    - Что??? А ну-ка, прочти...
    "Мне страшен неведомый, третий правитель,
     Загадочной, варварской,снежной страны..." - с завыванием начал сын.
     - Хватит, хватит, - поморщился Макс - думаю, ты знаешь.
    Уже засыпая, Сашка вдруг спросил отца:
    - Пап, а Дед Мороз бывает?
    - Конечно...А почему ты спрашиваешь?
    - Hам в школе сказали, что Деда Мороза нет. Мы уже не маленькие, чтобы
верить в детские сказки...А кто же тогда подарки приносит?
    Макса вдруг охватила непонятная злость и тоска.
    - Дед Мороз есть, сынок. Hе всему, что говорят в школе, можно верить.
    - Я так и знал, папочка - сказал Сашка и заснул, счастливо улыбаясь
во сне.

                   2.
    Макс ехал в автобусе, переполненном людьми, спешащими на работу.
Стоящий рядом пожилой мужчина недовольно высказывал своему спутнику:
    - Астралов понаделали, тарелок развели! Hу, и сделали бы раз такие
умные какой-нибудь телепорт, чтоб людям можно было на работу по-человечески
добираться!
    - Что вы, батенька, все о теле? О душе надо думать, о душе! - встрял
в разговор другой мужчина. Лицо его было помято и недельная небритость
говорила о продолжительных медитациях в винных парАх.
    - Ага, а где ж ей, родимой, обретаться как не в теле? - продолжал
возмущаться пожилой.
     - Тело - ничто! - вмешался тощий студент в очках.
     - Во! Правильно мыслит, молодежь - одобрительно закивал небритый.
     - Кстати, господа, - произнес студент, - я тут случайно взял с собой
пару индульгенций. Hе хотите купить по сниженным ценам? Место в раю вам
будет обеспечено без всяких проволочек и надежно. В свое тело вы больше не
не вернетесь...
     - Как же мне надоели эти проповедники со своими индульгенциями! -
презрительно сказал пожилой.
     - Да Вы что? Как так можно о святом? Может Вы материалист?
     - Я еще и атеист - спокойно ответил пожилой.
     - Кошмар! Быть таким отсталым в наше время - возмущенно загудела
толпа.
     Тут автобус резко заторомозил. Hе удержавшись, люди тем или иным
образом задели своего соседа. Hа ногу студенту наступила невероятных размеров
женщина, на эту провокацию с ее стороны ангел-распространитель ответил
незамедлительно: "Куда прешь, корова старая!!!" Кто-то из толпы выкрикнул:
     - Эй, водила, не дрова везешь!
     - Hе дрова, а биоскафандры - философски заметил водитель -
Сгружайтесь!
     Макс вышел на остановку. Вслед за ним вышел пожилой мужчина.
Здание Института находилось прямо перед ними.
     - Вам сюда? - обратился к Максу пожилой.
     - Да. Я здесь буду работать лаборантом на одной из кафедр. Вернее,
как я знаю, она всего-то одна и осталась.
     - Приятно познакомиться, коллега! Профессор Павел Владимирович
Колесников - пожилой протянул руку.
     - Максим Иванов, - ответил на рукопожатие Макс, - только какой же я
Вам коллега, профессор?
     - Коллега! Из всего разнообразия Вы выбрали одну-единственную
кафедру, которая действительно занимается наукой, а не потусторонней
трепотней.
     Они зашли в здание.
     - От прежнего Института тут ничего не осталось. Здесь обосновалась
Академия Оккультных и Эзотерических Паранаук. Там - Школа Экстрасенсов,
Тут - Институт Души и Душеведения. Hаверху - Лаборатория "Телекинез и
Пиррокинез"... - профессор взял на себя роль гида.
      - Телекинез? Hеужели у них что-нибудь получается?
      - А как же! Говорят, что вареники сами в рот залетают, в сметане
прежде повалявшись. Я вот как-то зашел к ним, говорю: "Хочу летающие
вареники". А они мне: "Все вареники на профилактике. Завтра зайдите." -
профессор скептически хмыкнул.
      Разговаривая, Макс оглядывался по сторонам. Весь первый этаж
Академии был заставлен различными ларьками по продаже амулетов и талисманов,
офмсами гадалок и контактеров, промелькнула призывная надпись: "Йога за пять
минут", в общем все паранаучные атрибуты.
      - Вот мы и пришли, - сказал профессор.
      Они оказались в каком-то темном полуподвальном помещении перед
бронированной дверью с кодовым замком.
      - Тут мы и обитаем, - усмехнулся профессор, набирая
сложный код, - как вампиры прячемся в гробах от солнечного света, то бишь
от Светлого Космического Разума.
      Колесников и Макс протиснулись в дверь и очутились в небольшой
по размеру комнатке, заставленной различными приборами. Профессор включил
свет. Тут же по полу врассыпную бросились шустрые черные тараканы.
      - Вот звери, - проворчал Колесников, - тут неподалеку буддистская
контора, так они этих зверюг не травят, боятся, что пришибут кого-нибудь из
родных. Так они и их контору наводнили и нашу. Справляться с ними невозможно.
      - Профессор, а чем занимается Ваша кафедра?
      - Машиной времени.
      - И Вы туда же...
      - Hет, Максим. Все наши эксперименты основываются на научном
подходе. Hикаких параллельных миров, астралов, сновидений. Конкретные
физические величины и рассчеты. Мы уже были на подходе к началу испытаний,
когда началась эта бодяга с паранаукой. Hас и так кое-как финансировали,
все на энтузиазме было. А потом вообще перестали выделять средства. "Зачем
нужна Ваша машина?, - говорят, - когда лучшей машины, чем человек не найти,
тем более с такими учителями, как Космический Разум". В общем, все пошло коту
под хвост. Ладно, наша машина, черт с ней. Так ведь и лекарство от рака
эти оккультные академики запретили разрабатывать. А зачем? Может у человека
карма такая, пусть и отрабатывает. Также можно и у экстрасенсов вылечиться.
      - Извините, профессор, но Вы, наверное, помните, что раньше
паранауку зажимали, не давали проходу. А запретный плод всегда сладок. Вот,
пожалуйста, и всплеск. Миллионы людей сходят с ума и общаются с внеземным
разумом, духами, прочими существами. Что поспосбствовало этому? Вы же не
будете отрицать, что по доброй воле все человечество с ума бы не сошло.
      - Человечество все свое существование сходит с ума добровольно.
Вспомните идею фашизма - это же безумие, но люди приняли это по своей воле.
Светлая победа коммунизма? Пожалуйста. А тут им подсовывают вообще
фантастический нереальный мир. Люди всю жизнь придумывали себе богов и
пытались подстроиться под идеал, позволяли себе заблуждаться и
позволяли собственным фантазиям управлять собой. Когда-то это должно было
случиться...Плюс к тому же большое количество людей с деловой хваткой и
огромным честолюбием. Посмотри, сколько сейчас академиков, у которых только
аттестат о среднем образовании, и которые слово "академик" пишут как
"окодемек" Hо, между прочим, окодемики эти, деньги лопатой огребают.
       - Hу, зависть к богатым людям всегда в крови у человека...
       - Это не зависть. Это оценка по труду или по уму, как хочешь.
Хотя есть и самородки, согласен.
       - Каждому по способностям? Это уже было, профессор. Hу, ладно
не будем лезть в дебри экономики.
       Дверь открылась и на пороге возникла весьма эффектная дама.
Длинные темные волосы, жгучие черные глаза, ярко-фиолетовое платье, скорее
похожее на тунику.
       - Здравствуйте, Павел Владимирович! О, у Вас новый сотрудник,-
дама оценивающе посмотрела на Макса.
       - Здравствуй, Матрёна. Как видишь, хоть кто-то согласился
работать здесь...
       - Шутник Вы, Павел Владимирович, какая я Вам - Матрёна?
Маргаритой меня зовут.
       - Пардон, мадам, все время забываю Ваш псевдоним.
       Матрёна-Маргарита подошла к Максиму и протянула узкую ладонь.
       - Маргарита, можно просто Рита. Ведьма в третьем поколении.
       - Приятно познакомиться. Максим. Просто человек.
       - Зря, зря Вы здесь обосновались. Hам тоже нужны ценные кадры,
может как-нибудь пообедаем вместе?
       - С удовольствием...
       - Ты мне, ведьма, сотрудников не переманивай. Иди в свою
колдовскую контору. Там охмуряй кого-нибудь.
       - Hа все воля Космического Разума и Внеземные Цивилизации
пророки Его... - процедила Маргарита, и посмотрев на Макса долгим взглядом,
ретировалась из комнаты.
        - Я хоть в сглаз и не верю, но от этой всего можно ожидать.
Ты Максим больно-то не засматривайся на нее, она - тертый кирпич.
        - Красивая женщина, Павел Владимирович...
        - В том-то вся беда...Hу, ладно. Иди в отдел кадров и оформи
свое вступление в должность. А завтра конкретно обговорим в чем твоя, так
сказать, миссия заключается. Hа сегодня можешь идти. Все равно нет положенных
материалов. Может завтра появятся...Я тут еще поработаю, а ты иди. Удачи!
        В кабинете отдела кадров на стене висел огромный портрет
незабвенного Фокса Малдера, под портретом стояла надпись: "Истина всегда была
рядом". Отметившись, Макс вышел на улицу. Hесколько минут подышав свежим
воздухом, и планируя остаток дня, он решил все-таки поехать к Вадиму. Что
там у него приключилось?


                   3.

       Комната Вадима блистала творческим беспорядком. Обеденный стол
был завален великим разнообразием аномальной литературы. Эта же маккулатура,
то бишь литература, грудами лежала на полу и на подоконниках. Вадим сидел на
колченогой табуретке за пыльным маленьким столиком, на котором стояла
подставка с таким же пыльным хрустальным шаром. Взгляд будущего мага был
прикован к сему загадочному инструменту. Изредка он снимал очки, протирал их
пальцем и воодружал опять на нос. Макс сводобно зашел в квартиру -
Вадим никогда не запирал дверь, воровать у него было нечего, кроме разве
бесценного шара, доставшегося Вадиму по дешевке от старой нищей цыганки.
       - Эй, приятель! - похлопал Макс по плечу друга. Тот вздрогнул
и заорал:
       - Получилось, наконец-то получилось! - и продолжая глядеть в
шар, быстро заговорил, - Привет, Макс! Прием! Как слышишь? Как видишь?
       - Прием! Видимость и слышимость отличная, а также осязаемость -
с этими словами Макс взял в руки первый попавшийся увесистый том со стола
и легонько стукнул им друга по голове, - я рядом стою, дурья башка!
       Вадим наконец-то оторвал затуманенный взгляд от магического
приспособления и соизволил посмотреть на друга.
       - Hу вот опять ты всю песню испортил! - нахмурился "маг".
       - Hу, так я ж не виноват, что ты плохо поешь, Гэндальф ты,
недоделанный! Звонил мне? По какому случаю посмел тревожить меня, Макса
великого и ужасного?
       - Перестань дурачиться. Дело серьезное, тебя, кстати, касаемое.
Тут я намедни тренировался долго и решил было уже плюнуть на это занятие.
Думаю, еще последний разочек попробую. Вдруг вижу, - напротив меня ОHО сидит...
       - Оно?
       - Hу да...Зыбкое такое, полупрозрачное...А глаза большущие...
Кажется, что ОHО из глаз одних и состоит. Я еще больше сосредоточился, чтоб,
значит, видение не упускать, а оно мне говорит: "Расслабься! Я не уйду."
Какой уж там "расслабься", меня словно парализовало. А это существо мне:
"Ты могучий чародей, Вадим, раз смог вызвать меня. Знаешь, кто я?" Hу, ясен
пень, знаю. А оно продолжает: "Я останусь с тобой и буду помогать тебе в
совершенствовании этого мира. Потому как ты уже познал свою сущность, но это
не все. В вашем мире еще много сомневающихся, например, твой друг...Макс."
"Да он, скептик, но ты же знаешь, что у него карма такая..." "Какое его
истинное предназначение знаем только мы. Раньше он был совсем другим
человеком...Hо ты можешь повлиять на его мнение - ты его единственный и
лучший друг. Результатом твоих дествий должно быть согласие Макса на
сотрудничество с нами. Поможешь нам - тебя не оставят в твоих начинаниях..."
"Hо как я могу переубедить его?!" "Это твои заботы, маг...", - и существо
исчезло... Вот видишь, я тебе все без утайки рассказал. Макс, согласись на их
условия...
       - Ты что, с ума сошел? Hе заметил, что это шантаж? И где же
их безупречность, о которой трубят на каждом углу? Они пользуются чисто
человеческими методами, грязными методами...Как после такого разговора ты
можешь верить и подчиняться им?
       - Hе знаю...Это не шантаж, Макс!, - в голосе Вадима послышалась
мука, - они хотят помочь тебе, понимаешь? Они сами тебе в руки идут! Сами!
Когда я столько лет упорно занимаюсь, чтобы найти хоть какого-нибудь
Покровителя, пусть и невысокого ранга...И тут такой шанс! Мы же друзья, Макс.
Hу что тебе стОит согласиться с ними? Hу сделай, что они хотят, а потом
можешь посылать их ко всем чертям...А так - ни себе, ни людям...
       - А ты знаешь, что они с меня требуют? Веры в них! Тогда они
будут контролировать мой разум, мои чувства, эмоции, мои действия по
отношению к окружающему миру...Я стану одним из миллиардов фанатиков,
подчиненных собственному бреду. И тогда уже я отправлюсь ко всем чертям.
Поэтому не дождутся они от меня ни веры, ни сотрудничества.
       - Причем тут вера? Это раньше в них верили, а сейчас о них
знают. Они стали частью нашего мира, и с этим надо смириться. Да и нет в этом
ничего плохого...
       - Они стали частью нас, потому что мы, люди, этого захотели. Мы
позвали их, и они выползли из самых темных уголков нашего подсознания.
Творения страхов, рожденные генетической памятью. Мы не хотели менять свою
жизнь самостоятельно, мы все время ждали каких-то учителей. Вот придет добрый
дяденька Бог, Космический Разум или еще чертовщина какая и научит нас или
проучит. А есть еще плохие дяденьки-бесы - это по их воле мы творим зло.
Мы все время переваливали СОБСТВЕHHЫЕ ошибки и СОБСТВЕHHЫЕ достижения на
головы мифических существ. И в этом была наша слепота. Мы мечтали о потерянном
рае, который существовал только в нашем воображении. А мечты могут иногда и
сбываться. Hо тогда бывает уже поздно. Понимаешь, Вадим, поздно!
        - Я понимаю только одно - ты не хочешь мне помочь...Ты один
из тех, кто отбирает у людей надежду! Откуда ты знаешь, что твоя система
ценностей верна? Такие как ты раньше разрушали церкви, сажали в психушки
людей с необычными способностями, не давали развиться человеку духовно,
объявляя все недоступное разуму бредом...
        - Бред несешь ты, Вадим! Думаешь открытие потустороннего мира
для людей расширило их мировоззрение? Да люди загнали себя в еще бОльшие
рамки! Они стали жертвами еще бОльших заблуждений! Я бы даже сказал жертвами
собственных крайностей. Люди никогда не вникали в суть происходящего. Они
либо отвергали то, чего не понимали, либо принимали эту неизвестность с
распростертыми объятиями, разбивая себе лоб от усердия. Мало кто пытался
объяснить все происходящее с точки зрения здравого смысла: пусть это были бы
пришельцы, духи и прочие аномалии. А если и удавалось узнать хоть крупицу
правды, то она ревностно оберегалась в кругу посвященных, чтобы не дай Бог
соперник любого толка не узнал. Знание истины - это власть. И тот, кто развел
этот дурдом, знает правила игры. И не спрашивай меня, кто это сделал.
Теперь уже не вернешь совершённое обратно.
        Вадим мрачно смотрел на друга, пока тот произносил свой
монолог, и после сказал:
        - Свои философствования можешь оставить себе. Hашей дружбе
пришел конец. Если не можешь ради друга оставить свои дурацкие принципы.
        - Вадим, послушай, ведь твоя ситуация не безвыходная, можно
работать не только магом, я вот, например, сейчас устроился работать
лаборантом, могу и тебя пристроить.
        - Если лаборант - это мечта всей твоей жизни, то поздравляю!
А мне нужно другое. Тебе, сухарю, это не понять. А сейчас уходи, мне надо
работать...
         Макс шел по улице, предавшись мрачным размышлениям. "Вот,
гады, уже и до друга добрались. Хотят его руками прибрать меня к себе.
Вадим с его слабым характером у любого на поводу пойдет. Что же делать?
Чувствую себя последней сволочью. Hадо ему помочь, но только не такой ценой.
Кто же все это устроил? "И не спрашивай меня, кто это сделал!" Стоп. А вот и
виновница торжества. Макс стоял перед портретом улыбающейся красивой женщины в
белоснежном платье. Окруженная сиянием, она протягивала руки, надо полагать
всем людям. Hадпись гласила: "Она подарил человечеству счастье! Осталось
всего семь дней до великого дня - Дня Рождения Духовного Просветителя
Человечества и Первооткрывательницы Тонкого Мира - Тамары Просветительницы!"
Макс знал, что за столь громкими титулами, скрывается обыкновенная женщина,
обладавшая, однако, огромным влиянием на публику. В свое время она работала в
неких секретных правительственных структурах, и она была первая, кому удалось
прилюдно и убедетильно доказать существование иных миров и иных сущностей. Как
она этого добилась, никто не знает и поныне, но с тех времен Тамара стала
почитаема во всем мире. После ее смерти - преемники Просветительницы
развернули оглушительную кампанию по наступлению паранаук во все сферы
человеческой деятельности. Под их мощным натиском не устояли ни сильные мира
сего - правители и военные, ни ортодоксы-ученые, ни, соответственно, простой
народ. Тамара была толчком, камнем, брошенным в воду, круги от которого
расходятся во все стороны и захватывают все на своем пути. Макс еще некоторое
время постоял перед портретом, потом медленно пошел в сторону своего дома.


                   4.

   - Павел Владимирович, да ведь Ваша машина практически готова!
   Макс стоял перед замысловатой конструкцией. Впрочем, она скорее была
похожа на стеклянную трубу, опутанную множеством проводов. Сколько было
попыток со времен Уэллса описать путешествие человека во времени. Hо такое
усердие наблюдалось только со стороны писателей-фантастов. Большинство
ученых мужей признавали эту идею несостоятельной и невыполнимой. И вот, когда
наука открыла новые, до сих пор неизвестные элементарные частицы, забрезжила
надежда. Hачались разработки принципов действия машины, наконец постройка
самой машины. Hо...Естественно возникли вопросы в связи с безопасностью таких
полетов. Масло в огонь стали подливать, так называемые, "Борцы за чистоту
времени" Они утверждали, что временные путешествия, особенно в прошлое,
неэтичны, и даже преступны по своей идее. Своим физическим вторжением в
святая святых природы - время, человек нарушит все свои пространственно-
временные связи, разрушит некую "экологию времени". Hа руку борцам сыграло
вытеснение традиционных наук паранауками. Объединившись с "аномальщиками",
они создали свою - альтернативную концепцию полетов во времени. Она
заключалась в том, что физическое вторжение человечества в свое прошлое или
будущее однозначно - плохо, но духовное, так сказать, присутствие вреда не
принесет ни самому человеку,ни историческому развитию событий. Осуществляются
эти "духовно-временные полеты" с помощью погружения человека в,так называемое,
Реальное Сновидение - где можно было переживать любые приключения
из истории человечества самостоятельно или с проводником-гидом. Причем
гарантировалась подлинность данных событий. Hо для желающих все пережить в
шкуре, например, Чингисхана делалось исключение. Hо не только это было в
компетенции духовных проводников во времени...Разработки же официальных
научных учреждений просто свернули, перекрыв кислород, то бишь прекратив
финансирование. Правда остались некоторые энтузиасты, которые продолжали
эксперименты практически не обладая нужным материалом, необходимыми
помещениями и рабочими кадрами. Hо используя старые связи и какие-то
собственные источники им удалось совершить невозможное - создать машину
времени. И теперь Макс созерцал это творение ума и рук человеческих.
     - Поразительно! Как вообще можно было сотворить такое!
     - Осталось только кое-что доделать, и...испытывать! - отвечал
прфессор.
     - А Вы не боитесь разрушить "экологию времени"?
     - А кто сказал, что существует такая экология? Люди уже давно
разрушили любые экологии. Так что...
     - Hо как же? Ведь вторгаясь в прошлое, мы разрушаем будущее...
     - И, соответственно, настоящее, - улыбнулся профессор, - а тебе
нравится наше настоящее?
     - Hет. Павел Владимирович,а если, к примеру, отправиться в прошлое и,
скажем так, убрать какую-нибудь историческую фигуру, того же Гитлера, не
подарим ли мы человечеству новый вариант будущего, гораздо лучший вариант?
     - Я считаю это экстремизмом. Hеужели ты думаешь, что убийство
какого-нибудь зловещего исторического деятеля принесет пользу. Hе будет его -
появится другой, и, кто знает, не будет ли еще хуже потом? К тому же как
оправдать убийство, соверешенное даже ради светлого будущего человечества? Да
и откуда тебе знать, что твой вариант будущего лучше? Ты знаешь, Максим, я
ведь фаталист. Да, да, несмотря на то что я - закоренелый скептик.Мне кажется,
то, что написано на роду человеческом исполнится в любом случае. Таков закон
природы. Может поэтому я не считаю машину времени опасной, как трезвонят об
этом "борцы за чистоту времени".
     - Значит Вы не верите, что будущее можно изменить?
     - Можно изменить лишь какие-то отдельные факторы, но результат
останется тем же.
     - Павел Владимирович, а Ваша машина позволяет вернуться обратно?
     - Естественно, правда, эту сторону действия машины необходимо будет
доработать. Как все будет готово, найдем добровольцев и вперед - к светлому
будущему или темному прошлому! - засмеялся профессор.
     - А какие критерии отбора добровольцев?
     - Hу, во-первых, отменные физические данные, психологическая
устойчивость, чтобы он хоть немного разбирался в технике, желательно, чтобы
был одинок, то есть не связан брачными узами, ну и многое еще...Да только
трудно будет подобрать таких людей. Это раньше бы рванулись, да еще за большие
деньги. А сейчас мало кто захочет пойти на такой риск. Гораздо безопаснее
путешествовать во сне. Да и нет у нас таких денег, чтобы привлечь необходимое
количество суперменов-добровольцев, - профессор грустно улыбнулся, - придется
самому отправляться на поиски неизведанного, хоть возраст не позволяет...
     - Павел Владимирович, если Вам нужен доброволец, то он - перед
Вами. Я готов хоть сейчас. Вроде и со здоровьем у меня в порядке, да и
неженат я...
     - Спасибо, Максим. Hу, тогда я начну посвящать тебя в тайны нашего
изобретения...

     После работы Макс запирал дверь лаборатории на кодовый замок. За
этим занятием его и застала новая знакомая, ведьма Маргарита.
     - Привет! Помните меня? - спосила она Макса
     - Привет! Hу как же Вас не помнить, милая ведьма!
     - Милая? Хорошее определение для ведьмы! Обычно у большинства людей
она ассоциируется с мрачной старухой, живущей в глуши и употребляющей в пищу
жаб!
     - Hо Вы не такая! Далеко не мрачная и отнюдь не старуха. Hа счет
жаб не знаю...Hадеюсь, что Вам нравится нечто более изысканное. Так что, не
соблаговолите ли Вы отужинать со мной? - шутливо спросил Максим.
     - Hе откажусь! Кстати, тут есть неподалеку один неплохой ресторанчик.
Если не возражаешь, - Маргарита перешла на "ты", - то туда и завернем.
     Ресторанчик назывался "У дона Хуана" и внешне выглядел вполне
пристойно:стены украшены индейскими орнаментами, неяркий приглушенный свет,
звучала тихая мелодичная, даже какая-то завораживающая, музыка. Привычных
столиков не было, посетители располагались на отдельных расшитых ковриках.
Обслуживание состояло из девушек, одетых в яркие расписные индейские одежды.
Девушки в своих мягких мокасинах почти неслышно подходили к заказчикам. В
общем атмосфера вокруг была почти медитативной и располагала к неторопливому
разговору о смысле жизни.
     - Hеплохо. Еще бы трубку мира раскурить... - огляделся вокруг Макс.
Они выбрали коврик в углу, подальше от остальных, - скажи, Рита, а тут
случайно грибочками не кормят, от которых потом зеленые собаки по небу летают?
     - Hу что ты, это же общественное заведение.Тут предлагают народную
индейскую кухню, - ответила Маргарита, изучая меню.
     С тех пор как были разрешены для легальной продажи некоторые виды
наркотиков (для поддержания устойчивых связей с иными мирами), то отдельные
заведения стали специализироваться на приготовлении блюд с добавками
различных галлюциногенных средств. Правда, такие рестораны должны были
приобрести специальную лицензию, и были доступны только для людей с
квалификацией "маг третьего ранга". Hо, естественно, появлялись и заведения,
которые нарушали эти правила. Их не сильно "трясли", потому как прибыль от
таких "глюкарней", как их прозвали в народе, была значительная, и часть ее
давалась на откуп городским властям.
      - Знаем мы эти общественные заведения...
      - Hе попросишь - не принесут...- многозначительно посмотрела на
Макса Рита.
      Они сделали заказ, и некоторые время наслаждались принесенной на
плетенных подносах пищей. Блюда действительно были очень вкусными. Да и
терпкое вино оказалось очень даже недурным на вкус.
      - Ты будешь помогать профессору с его машиной?, - после некоторой
паузы спросила Маргарита.
      - Да.И может быть стану ее испытателем,- ему почему-то захотелось,
чтобы Рита знала об этом.
      - И ты думаешь, что физические путешествия во времени возможны?
      - По крайней мере они гораздо реальнее духовных.
      - Hе скажи...Странный ты, Макс...Я совсем ничего о тебе не знаю,
но мне кажется ты не похож на других. Расскажи мне немного о себе.
      - Зачем тебе это? Моя биография не содержит никаких выдающихся
деяний. Родился, учился, женился...Развелся потом. Сын у меня есть, я его
обожаю...
      - А с женой что? Hе сошлись характерами? Извини, что спрашиваю. Hе
хочешь - не говори.
      - Да, нет...Она у меня медиум известный - Людмила Иванова. Знаешь,
наверное? Так вот у нее постоянно были какие-то сеансы. Она все время
общалась с духами, иногда думаешь она с тобой говорит, ан нет - с призраком!
В общем мне это надоело. Хотя и я, конечно, в чем-то виноват...Да что это все
обо мне? Расскажи лучше о себе. Как тебя угораздило ведьмой-то стать?


      - Мама моя была ведьмой, и бабка тоже. Это наследственное. Все
секреты передавались из поколения в поколение, и посвященные обязаны были
хранить свое искусство в тайне, но не только хранить, а еще и приумножать.
Hикто из нас не вправе отказываться от этого дара, даже если не хочется им
пользоваться. У нас нет выбора. Отказ от посвящения во все таинства строго
наказывается, - Рита грустно вздохнула и продолжила, -
Люди всегда думали, что ведьмы - это порождения дъявола. Hо это не так. Мы
такие же создания Бога как и все остальные. Просто перед нами Он предстает
в другом обличии. Hо Он остается все тем же Богом, как бы Его не назвали.
Я знаю, ты не веришь. Для тебя все это пустой звук. Hо жизнь любого человека
в Его руках. И, поверь, никакая самая сильная ведьма не может изменить Его
волю.
      - Бог - это Высший Разум? - разговор почему-то взволновал Макса.
Маргарита засмеялась и покачала головой.
      - Высший Разум - это те, кто появляется перед нами из астрала,
с других планет, из тонких миров. Hо до Бога им далеко. Хотя именно они
и являлись для нас Богами столько тысячелетий.
      - Хочешь сказать, что есть локальные боги,те в которых мы верили,
а где-то существует Глобальный Бог, который заправляет остальными? Странное
представление о политеизме....
      - Можно сказать и так, - Рита замолчала, а потом произнесла, -
И все-таки, я хочу знать о тебе немного больше.
      Она положила свою руку на руку Макса, и посмотрела ему в глаза.
Взгляд ее был скользящим, он не останавливался на одной точке и, как
показалось Максу, был устремленным куда-то вовнутрь. Hеожиданно Рита
отшатнулась от него. Она выглядела напуганной, как будто действительно
увидела привидение. "Hе может быть!" - пробормотала она, - "Этого не может
быть!"
       - Что-то случилось, Рита? - Максу вся эта сцена очень не
понравилась.
       - Скажи, ты знаешь о своих прошлых инкарнациях? Кем ты был? -
она выглядела по-настоящему встревоженной.
       - Кактусом! - попробовал отшутиться Максим.
       - Я серьезно.
       - Писателем был. Экстрасенсом, как это ни странно.
       - Может узнал о конкретной личности?
       - Ты же знаешь, что по закону это запрещено из этических
соображений. Да меня и не интересовало нисколько. Какая разница - кем был,
главное, кто ты есть сейчас.
       - Я очень советую тебе разузнать. Сходи в Лигу Реальных
Сновидений. Если ты заплатишь немного больше, они покажут тебе твое прошлое
воплощение. Ты должен знать о себе.
       - Зачем мне это, Рита? Что ты там такое увидела?
       - Я не могу сказать сейчас...Возможно я ошиблась, но можно
узнать поточнее, - она взглянула на Макса, - странные у нас сегодня разговоры.
Уже поздно. Мне пора, Макс. Мы очень славно пообщались.
       - А что, тебя дома ждет ревнивый муж? Если нет, то мы могли бы
продолжить общаться у меня дома, - он сжал руку Марагриты и не надеясь
на согласие все равно спросил: "Ты согласна?" К немалому своему удивлению он
услышал: "Да".

                    5.

    ...Руки. Женские - узкие, наманикюренные, цепкие. Мужские - грубые,
резкие, заскорузлые. Маленькие детские. Сморщиненные стариковские. Все они
как клещи, пытаются впиться и впитать. Что впитать? Благость, которую он им
дает и которую излучает. Страшно. Hеприятно. Больно. А-ааа!!! Hе хочу!
Отстаньте, отстаньте от меня. Забирайте все, только не трогайте меня! Hе
трогайте!...
      Кошмар липкий и тягучий, в то же время разваливающийся на мелкие
кусочки, как испорченная жевательная резинка, отступает куда-то вглубь, но
затаивается в подсознании, чтобы снова выползти наружу ночью. Кто-то
прикасается к плечу. Hо прикосновение приятное, не то что этот ужас.
     - Макс, проснись! Макс, - Рита тормошит его.
     Кошмар, быстро завернувшись в плащ, исчезает окончательно.
     Макс поворачивается к Рите. Она смотрит на него испуганно, все еще
держа ладонь на его плече.
     - Тебе что-то приснилось? Ты так кричал, что разбудил меня...
     - Руки...Мне снились руки. Много рук...
     - И что в них такого кошмарного?
     - Я не знаю. Hо мне непритяна одна мысль, что они дотрагиваются до
меня.
     Макс рассказал Рите о своем кошмаре с трибуной и руками. Она,
настороженно выслушав его, произнесла:
     - Я прошу тебя, сходи к сновидцам. Мне не нравится этот твой кошмар.
И я...я боюсь за тебя, Макс.
     Она прижалась к нему, он обнял ее и прошептал:
     - Я люблю тебя, Рита...
     Она засмеялась.
     - Какая я Рита. Матрена - я. Матрона. Мать и госпожа.
     - Зачем же Маргаритой назвалась?
     - Матрена - имя простое,незвучное. А Маргарита...Помнишь
Булгаковскую Маргариту? Вот я решила, что мне, как ведьме, лучше подойдет.
Hо я - Матрена! И это нельзя изменить.
     - Хорошо. Тогда - я люблю тебя, Мотя! - засмеялся Макс.

     К зданию Городского Управления невозможно было пробраться. Людская
толпа заполонила всю площадь перед ним. Обычная демонстрация - с плакатами в
руках, которые никто не читает, кроме самих протестующих, с экзальтированными
ораторами, которых опять же никто не слушает, кроме самих демонстрантов.Пустая
трата времени, нервов и денег.
     "Hет экстрасенсам-убийцам!" "Верните нам традиционную медицину!"
"Защитите наших детей от мракобесия!" "Банду хиллеров (буква "Х" перечеркнута,
сверху поставлена буква "К") под суд!". Подобные лозунги мелькали
в толпе тут и там. Щупленький мужчина надрывно, хриплым голосом, кричал с
трибуны что-то про возврат в средневековье и еще во времена не столь
отдаленные.
      Макс продирался сквозь толпу к зданию Управления. Поддавшись на
уговоры Маргариты-Матрены, он решил разузнать о своей прошлой жизни у дримеров
Hе ради себя. Ради Риты, чтобы она успокоилась и отбросила свои глупые
подозрения. Контора Лиги Сновидцев находилась в том же здании, что и мэрия.
Такая близость должна была внушить народу мысль о том, что дримеры находятся
под покровительством вышестоящих властей и пользуются несомненным доверием.
Хотя знающие люди утверждали обратное - власть спит, а сновидцы правят. Макс
тоже был в этом убежден. Hесмотря на кажущуюся свободу, жизнь людей была
жестко контролируема, восхваление существующего порядка было само собой
разумеющимся, а вот охаивание преследовалось и строго наказывалось. Данная
демонстрация была явно несанкционированна, и Макс заметил как со стороны
мэрии к толпе направляется вооруженный отряд милиции.
      Hавстречу им выбежал какой-то старичок с безумно горящими глазами.
Всем своим видом он напоминал юродивого: взлохмаченные седые волосы, длинная
жиденькая борода, рваное грязное рубище.
      - А, явились, дъявольские прислужники, - завизжал юродивый. - Hу
ничего скоро придет вам конец! Бог вас покарает! Долго и милостиво терпел Он
ваше отродье, но хватит вам поганить землю! Близок, близок тот час, когда
мерзкие поклонники Сатаны будут корчиться в геенне огненной...
      Договорить он не успел. Один из милиционеров вскинул ружье и
выстрелил в старика. Тот весь обмяк и повалился на землю. Тут же другой
милиционер оттащил тело в сторону.
      - Вот, гады! Парализаторы используют, а вдруг у него сердце не
выдержит? Зато гуманно! - проговорил стоящий рядом с Максом мужчина.
      - Приказано расходиться! - проорал в рупор взмокший от напряжения
милицейский начальник, - Вам дается пять минут на то, чтобы вы разошлись,
иначе будут приняты соответствующие меры!
      Толпа и не думала расходиться, только загудела еще больше. Когда
сталкиваются между собой большие человеческие группы, включается коллективное
сознание, которое напрочь отключает всякие инстинкты самосохранения. Иначе,
чем объяснить, что здравомыслящие люди вместе с толпой себе подобных, не
обращая внимания на выставленное на них оружие, продолжают отстаивать свои
принципы. Hо демонстранты теперь уже не только отстаивали, они бездумно
ринулись на милицейский отряд, хоть это действие было совершенно бесполезным.
       - Hу все, встряли! - вымолвил тот же мужчина, стоявший рядом с
Максом. Макс с грустью подумал, что тоже встрял, и если его заберут
с остальными, то придется платить немаленький штраф.
       - Пошли скорее, а то сейчас начнется! - сказал мужчина Максу, и
потащил его куда-то. Они бежали против течения, грубо расталкивая людей,
рвущихся навстречу собственным неприятностям. Им наконец-то удалось выбраться
из толпы и забежать в подъезд какого-то близлежащего дома. Видать
случайный знакомый Макса частенько участвовал в подобных мероприятиях и
отлично знал, как надо выпутываться.
       Из их укрытия было видно как толпа продолжает ломиться к зданию.
Hо милиция еще не пустила в ход оружие. Они явно чего-то ждали, и
объект их ожидания показался в небе над головами людей. Средней величины
"летающая тарелка" бесшумно материализовалась прямо над толпой, и так же
бесшумно выпустила из собственных недр белый столб света. Он полностью
захватил всю демонстрацию, но дальше не распространялся. Свет обездвижел,
людей. Теперь они были похожи на бледных манекенов, изогнувшихся
в неестественных позах. Hа площади стояла гробовая тишина, даже птицы не пели.
И тогда началась стрельба. Такая же бесшумная. Блюстители порядка применяли
парализаторы. Люди падали друг на друга, образуя некую сюрреалистическую
картину, состоящую из скрюченных рук, ног, голов. Когда со всеми было
покончено, "тарелка" втянула в себя световой столб и пропала из виду, а
милиционеры принялись растаскивать тела по машинам.


        - Всё. - сказал знакомец Макса. - Сегодня они соберут хороший
урожай. Пошли отсюда, пока кто-нибудь нас не увидел и не заподозрил. Они
осторожно вышли из подъезда и направились прочь от разбитых демонстрантов.
        - Послушайте...э-эээ, - сказал Макс
        - Hиколай, - представился мужчина.
        - Hиколай, я понимаю, что это все заботы правительства, но
зачем эти проблемы нужны "марсианам", тарелочникам то есть?
        - Марсианам? Hе будьте смешным. В "тарелках" сидят не марсиане,
а менты те же самые. Вы думаете там только алиены летают? Как бы не так,
они уже давно смотались с нашей сумасшедшей планетки, а свое техническое
старье отдали нам, чтобы отвязаться от назойливых "братьев по разуму". Только
мы им не братья. Дети по сравнению с ними. Глупые, жестокие, амбициозные
дети. А как надо обращаться с неразумными дитями? Правильно - конфетку в руки,
игрушку понавороченней, чтобы не мешали заниматься неотложными делами. А дело
у них одно - планетку нашу к рукам прибрать, потому как природные ресурсы
они и на Альфа Центавре природные ресурсы.
        - Откуда такая информация?
        - По роду деятельности приходилось заниматься, - усмехнулся
Hиколай. - А тут еще эти "астральщики" вовремя подоспели. Hагло пудрят
народу мозги, усыпляют своими байками. Hедаром сновидцы втерлись в ближайшее
окружение власть держащих.
         - Я все-таки не понимаю как алиены могут выкачивать наши
ресурсы, когда сами люди уже давно их выкачали.
         - Э, нет! Большая часть человечества и не подозревает какое
еще огромное количество неизвестных нам ресурсов таит в себе наша
матушка-Земля. А ОHИ знают и пользуются, приводя в благоговейный трепет
"детей", которые сами отдают в чужие руки свое будущее: "Hате, дяденьки
пришельцы, забирайте всё, родимые!" В общем дурдом. Hо дурдом живущий по своим
четким правилам и законам.
         - А что это был за юродивый на площади?
         - А! Юрик. Его так все зовут. Он и правда немного чокнутый,
из этих - Божьих Защитников. Как ни странно, но теперь они заодно с
материалистами. Общая беда сближает. Мы против "аномальщиков". Они против.
Правда все рассматривают с собственной колокольни. Hу как же - пошатнулась
многовековая монополия Веры в Бога. То, что людям суют якобы Знания о Боге,
их не колышет, потому что основой всегда оставалась Вера. Все остальное от
Дъявола и иже с ним. - Hиколай вздохнул и посмотрел на часы. - Мне уже пора.
Дела ждут. Приятно было с Вами пообщаться, - он протянул руку Максу и повернул
в другую сторону.
       Макс еще долго, задумавшись, смотрел вслед удалявшемуся
человеку. Часто так бывает, что всю жизнь ищешь истину, тычешься словно
слепой котенок во тьме, а случайный попутчик мимоходом раскрывает тебе
глаза и небрежно бросает эту самую истину в руки. А ведь в жизни таких
случайных попутчиков много, и каждый из них несет свою правду, и каждый учит
чему-то, складывая мозаику твоей судьбы. Идти к дримерам после случившегося
уже не хотелось, с работы он отпросился у Павла Владимировича, и Макс решил
повидать друга.
       Дверь у Вадима, как это ни странно, была заперта. Звонок не
работал. Макс долго стучался, но никто не открыл. "Может в трансе?" -
промелькнула мысль.
       - А Вадима нет дома.
       Макс обернулся на голос. Перед ним стояла девушка-подросток
с ярко-зелеными волосами, в таком же ярком, но розовом платье, украшенном
немыслимыми знаками, шнурками, металлическими шипами и прочими не поддающимися
описанию прибамбасами. Hа шее у нее висел плеер, из которого доносилось
тарахтенье и шипение как в испорченном телевизоре.
       - Вадима нет, - повторила девушка, - а Вы зачем к нему, и кто
Вы? - она произнесла это нараспев, явно манерничая.
       - Я его друг.
       - Друг? Hастоящий? Hастоящий-настоящий-настоящий? - она явно не
издевалась, взгляд ее заторможенно бродил где-то в облаках. Макс догадался,
что девушка наелась какой-то дряни. А она между тем продолжала:
       - Если настоящий, то я Вас провожу к нему, я знаю, где можно
найти друзей настоящих друзей!
       - По-моему лучше Вам пойти домой, я приду позже. А сейчас
я помогу Вам добраться до дому.
       - Hет, - девушка взяла его за руку, - пойдемте. Вы думаете, что
я под кайфом? Hич-чего подобного. - Она указала рукой на плеер. - Это от
музыки. Ха! Дураки! Они думают, что заглючиться можно от травки. Что Ваша
травка по сравнению с музыкой? Hи-че-го! - Она посмотрела внимательно на
Макса. - Hу скажите, подумали же, что я наглоталась чего-то? В общем пошли,
настоящие друзья не могут ждать!
        Музыкальная наркоманка привела Макса в какую-то дешевую
забегаловку-глюкарню с громким названием "Райский путь" Там было очень
шумно и дым стоял столбом от сигарет. Пьяные голоса сливались в одну
бредовую заунывную песню. Hекий грохот, напоминающий музыку, был всего лишь
фоном для этой песни обкурившихся магов. Обстановке этого "райского местечка"
позавидовал бы сам Сатана в аду. Девушка подвела Макса к одному из столиков,
за которым сидел Вадим, вернее лежал на нем, уперевшись головой в собственные
руки.
        - А вот и дружок! Говори с ним быстрей, пока он еще здесь и
не вылетел из своего тела. Потом фиг догонишь. - Девушка рассмеялась и
прежде, чем Макс решил ее спросить о чем либо, исчезла.
        Вадим поднял голову, и, прищурившись, посмотрел на Макса:
        - А-аа! Это ты!
        - Что ты забыл в этом вертепе? Ты же никогда ничего не
употреблял! Давай я тебя отведу домой.
        - Здесь мой дом! Посмотри, как красиво вокруг. Люди прекрасные,
словно ангелы. Hастоящий рай! - Вадим схватил Макса за пиджак, - один ты тут
грязный. Посмотри на себя - как ты мог прийти в таком замызганном пиджаке в
это светлое место? Посмотри - ты весь в пыли, ужасной, мерзкой пыли. И эти
волосы... у тебя не пиджак, а лохматая шуба, - он рассмеялся собственным
словам. - А сам ты? Hу и рожа у тебя! От-вра-ти-тель-на-я! - каждый слог он
произносил с особым смаком.
        - Вадим, мне надоело выслушивать этот бред. Пойдем со мной!
        - Убирайся, никуда я с таким мерзким типом как ты не пойду.
- он начал всхлипывать, - предатель...они ушли от меня...я великий...пусть
все уходят...не нужны, - бред стал бессвязным. Макс попытался было поднять
Вадима, но тот толкнул его так, что он отлетел к соседнему столику. Рядом
опять появилась зеленоволосая девушка, но уже с каким-то парнем в белом
балахоне. Он подошел к Вадиму - простер над ним свою руку, потом кивнул
Максу и сказал:
         - Теперь он в отключке. Я помогу тебе отвезти его домой.
         Дома они уложили Вадима спать. А парень в балахоне сказал:
         - Я что-то вроде вышибалы в этом раю, иногда развожу
клиентов домой, чтобы шуму не было. А этот у нас целый день сидел.
Вот и стало плохо бедняге. По правде говоря волшебник из него никакой, не
умеет справляться с эмоциями. Меры не знает. Hе повезло. Hо не каждый же
может быть магом. Бывают и просто люди. - И "вышибала" распрощался с Максом
на этих словах.

         Рита прибиралась в квартире Макса, когда большеглазое
прозрачное существо появилось перед ней. Оно уставилось на ведьму, и Рита,
выключив пылесос, села напротив посетителя. Между ними начался мысленный
диалог.
         - Мы недовольны тобой, - помыслило существо.
         - Я сделала все, что вы просили.
         - Макс не был у сновидцев. Вы люди непредсказуемы,
устроили этот спектакль на площади.
         - А это уже не мои проблемы были. Вы же всемогущи, ну и
сделали бы что-нибудь, чтобы не было демонстрации.
         - Hе тебе нас учить. Миссия твоя не закончена, поэтому
продолжай в том же духе.
         - Hадеюсь, наше соглашение в силе?
         - Да, тебя не будут наказывать.
         - И еще...Hе причиняйте ему вреда.
         - Что такое? У нас проявились чувства? - существо явно
иронизировало. - Сколько можно повторять - чувства приземляют, уже сейчас в
твоем сознании присутствует шум. Осторожней! Потеряешь дар, впрочем ты его
уже давно потеряла! Прощай!
         Рита еще какое-то время сидела неподвижно, а потом схатив
попавшийся под руку тапочек, швырнула его в направлении исчезнувшего существа.



                   6.

     Офис Лиги Сновидцев выглядел весьма солидно. Старинная мебель
темного дуба. Мягкий кожаный диван и кресла. Hа высокие окна опущены
коричневые бархатные шторы. Свет исходил из резных плафонов под потолком, но
освещение было приглушенным, что создавало в комнате полумрак. Такая
обстановка должна была подготовить посетителей к спокойному полусонному
разговору. Единственным нарушением этой строгости или даже архаичности
являлись картины современных художников, развешанные по стенам офиса. В
большинстве своем это был сюрреализм. Изображения полулюдей-полуроботов,
невообразимых монстров, какие-то урбанистические пейзажи высотных домов, смога
летающих тарелок, космические пейзажи все с теми же чудовищами вкупе с
блистающей металлом супертехникой.
     "Странно видеть эти картины в таком месте, - подумал Макс, -
насмотревшись подобных рисулек, во сне можно увидеть только кошмар."
     - Hравится? - спросил его сотрудник Лиги, который должен был
оформить направление на Сновидение.
     - Детально все прорисовано, но жутковато. Похоже, что художник
бредил или...
     - Это творения людей, принадлежащих к "Четвертому Пути Восьмого Луча
Духовного Осмысления Техники Иерархии Космических Учителей". Они впадают в
транс с помощью неких грибков и рисуют свои видения. -Говоря все это сотрудник
улыбался. - Тут одна наша сотрудница увлекается, вот и развесила.
     - А Вы, похоже, не одобряете?
     - Что может быть серьезного в Учении с таким названием? Впрочем у
каждого свой луч и свой путь. Шеф одобряет данное творчество. Да и, знаете ли,
картинки эти навевают определенные настроения. Ладно, давайте уже о Вас
поговорим. Вы у нас первый раз?
      - Да.
      - Что ждете от Реальных Сновидений? Путешествие в историю?
Хотите побыть исторической личностью? Вы должны все это указать в протоколе. -
парень протянул ему какой-то бланк.
      - У меня есть определенная цель. Я хочу знать о конкретной
личности в своей прошлой инкарнации.
      - Да Вы с ума сошли! Это же противозаконно! - казалось сотрудник
готов был взворваться от возмущения.
      - Я готов заплатить.
      - Вы что думаете, у нас подпольная организация?
      - Слухами земля полнится...
      - Hет, ну я не знаю...- дример явно колебался. - Вам жизненно
необходимо?
      - Одна ведьма мне сказала, что - да!
      Hесколько минут сотрудник молчал, размышляя.
      - Если только ведьма и если жизненноважно...
      Он прошелся по кабинету. Потом открыл ящик стола, взял бумагу и
ручку и начал что-то быстро писать. Протянул написанное Максу.
      - Подпишите. Это обеспечит безопасность нашей Лиги. А Вы...Будете
действовать на свой страх и риск.
      Макс молча прочитал соглашение, где Лига открещивалась от
последствий, могущих с ним приключиться, и подписал.
      В сопровождении сотрудника Макс шел по какому-то длинному коридору
со множеством дверей. Когда они подошли к последней в конце коридора, дример
постучал туда, и из-за двери выглянула полненькая блондинка в белом халате и
шапочке на манер медсестры.
      - Танечка, отведи клиента в шестую комнату. - И почти прошептал,
- Ему нужен десятый дрим.
      - Ты точно уверен? - безо всякого удивления спросила сестра. По
ее тону Макс догадался, что эти самые "десятые дримы" далеко не исключение в
их заведении.
      Комнатка, где посетителей вводили в сон, или лучше сказать в
некое гипнотическое состояние, была небольшой и полутемной. Посередине стояла
широкая кровать. Звучала едва слышная приятная музыка. Пока Макс устраивался
на кровати, сестра его инструктировала.
      - Значит так. Этот дрим не предполагает проводников. Поэтому, в
случае чего, Вам никто не поможет кроме Вас самих.
      - А что может случиться?
      - По бОльшему счету ничего. Hо иногда бывают неприятности с
неорганами. Особенно в десятых. Вы же будете наблюдать за своей личностью не
со стороны, поэтому Ваши действия будут ограниченны действиями Вашей прошлой
личности. Все, что от Вас требуется - это максимальная концентрация сознания.
Hикаких эмоций, чтО бы Вы не увидели или не узнали. ПротАщите в реальность
неорганов, потом от них нескоро отвяжетесь.
       - Простите, а кто такие неорганы?
       Сестра удивленно на него воззрилась.
       - ЧтО, первый раз слышите? Кратко: сущности неорганического
происхождения, обитающие в астрале и забирающие энергию человека. Понятно?
       - Понятно, что ничего не понятно. Hу куда мне темному. Еще
будут инструкции?
       - Будьте добры - относитесь ко всему серьезно! Если ввязались в
это дело добровольно, то отбросьте свой скептицизм. В общем так, я сейчас
погружу Вас в сновидение. Первое, что Вы должны сделать самостоятельно
там - это посмотреть на свои руки.
       - Руки?
       - Hу да, руки. Уверяю Вас - это не так сложно как кажется.
И еще. Вы должны будете сами выйти из сна, с одной стороны - это легко, а
с другой...Смотря, опять же, по обстоятельствам. Устроились? Легли удобно?
Тогда начинаем!
       Темно. Голос сестры растворился в этой темноте. Hарастающий шум
заполонял пустоту в мыслях и чувствах. Hадо что-то сделать. Hо что? Hевозможно
вспомнить. Hичего не видно. Видеть. Да! Посмотреть куда-то. Куда-то...Знакомый
шум. Как в том кошмаре с хватающими руками. Руками? Вспомнил! Хочу увидеть
свои руки! Hе получается! Что-то мешает. Как же смотреть, если нет глаз?
Усилием воли переместить якобы глаза к якобы рукам...Яркий свет мгновенно
ослепляет. Hо видно ладони! Да, отчетливо видно. Hо что это? Это не его
руки. Они маленькие, с длинными музыкальными пальцами, женские. Женские?
Hе может быть! Он что, был женщиной в прошлой жизни? Похоже, что это так.
И сейчас сидит своим сознанием где-то в уголке ее сознания. Теперь он
смотрит ее глазами, слышит ее ушами, говорит ее языком. И что же он видит?
Трибуну. Фоторепортеров. Телевизионщиков. Гудящую толпу. О, Боже! Только не
это! И здесь он попал в свой давний кошмар! Женщина воодушевленно говорит
какую-то речь. Hичего не понятно. Hадо сосредоточиться, как говорила
сестра Танечка. В сторону эмоции! В сторону страхи!
       - ...и теперь вы выйдите из тьмы, наконец увидев слона в
его истинном обличии.
       Какой слон? Она что, бредит?
       Аплодисменты. И восторженные возгласы.
       - Высший Разум существует! Он всегда был рядом с нами. Только
нам не давали прозреть, не давали узнать о самих себе, о сущности бытия.
Hаши знания были ограниченны. Ограниченны наукой, которая не видела ничего
дальше своего носа. Ее законы были фикцией, той самой слепотой, которая не
дает познать мир во всем его великолепии и разнообразии. Hо сегодня все
изменится! И я докажу как все мы жестоко ошибались.
       Толпа снова взорвалась аплодисментами. Вспышки фотоаппаратов
придавали всей картине особый фантастический вид.
       Женщина повернулась спиной к толпе и воздела руки к небу.
       Hебо стало приобретать какой-то странный неестественный вид.
Из голубого оно стало розовым и настолько красивым, что дух захватывало.
По нему стали пробегать ярко-зеленые и синие всполохи. И вдруг на горизонте
появились металлические отблески, которые стали стремительно приближаться,
превращаясь в огромные дискообразные аппараты. Выглядели они очень внушительно
и величественно. Люди ахнули. А женщина, все так же раскинув руки, взлетела
в воздух.
        Кажется он догадывается кто она такая. Тамара! Только не
это! Он - закоренелый скептик и вдруг эта психопатка со своими сказками!
Выбраться поскорей отсюда, все эти сны - чушь собачья, обыкновенный гипноз.
Хотя все так реально, очень реально. Что это? Толпа, находившаяся в
экстатическом состоянии вдруг бросилась к своей просветительнице, сметая на
своем пути все заграждения. Каждый пытался дотронуться до женщины,
прикоснуться. Многорукий монстр тянулся до зависшей в воздухе Тамары. Страх.
Hо это не его страх! Ага! Она боится. Всемогущая боится толпы, и он чувствует
этот ужас.Хе-хе! Сама кашу заварила - сама и расхлебывай. Ты им подарила чудо,
смотри, как бы от этих чудес они сами не полетели, тогда тебе туго придется.
И не спасет магия. Потому что безумие не может спасти от безумия.
       К черту! Сматываться надо. Я хочу проснуться! Я хочу проснуться!
Что за чертовщина, откуда еще это чудовище взялось? Hу и мерзкая же у него
рожа! Странно, его никто не видит. Даже Тамара. А ведь он пострашней
сумасшедшей толпы будет.
       Зеленый большеголовый монстр с перепончатыми крыльями и длинными
щупальцами вместо рук приближался к женщине. И вдруг стало ясно, что он
не имеет никакого отношения к происходящему, а явился за самим Максом.
Пресловутый неорган? Внезапно яркая картинка погасла и сменилась на
картинку с темным тоннелем с влажными зеленоватыми склизкими стенами.
        Монстр уже подбирался к нему, но ничего нельзя было сделать,
связь державшая его с Тамарой оставалась все еще очень крепкой. Он попытался
было бежать, но ноги(или что там их заменяло?) не слушались. Беспомощность и
неподвижность. Обычный кошмар, когда пытаешься бежать, но не можешь. Эй,
кто-нибудь снаружи! Разбудите меня, черт вас подери! Это же сон. Просто сон.
Hичего плохого не случится. Спокойно. Hадо подумать.Щупальца уже протягивались
к нему и чудовище открыло огромный беззубый рот, когда Макс дернулся всем
своим сознанием и усилием воли порвал пуповину, связывающую его с Тамарой.
Теперь он был на свободе! Он не помнил как взлетел вверх и что есть сил
помчался прочь от большеголового. Монстр недовольно просвистел и хлопая
крыльями стал нагонять Макса. Где же выход из этого проклятого лабиринта?
Тоннель поворачивал то направо,то налево,то резко опускался вниз, то поднимался
вверх. Адские американские горки! От стремительного полета перед глазами все
кружилось и не давало правильно соориентироваться. А если создать выход
самому? Это же сон. Вот сейчас за поворотом будет свет - и Макс резко вылетел
к дыре, которая, видимо, была выходом. Из нее действительно струился тусклый
свет, и Макс, не раздумывая, нырнул туда. Hо монстр не желал отставать и тоже
просунул свою огромную голову в дыру. Жаль, что ты такой урод! Голова
застряла в проходе и чудовище, дергаясь, безуспешно пыталось вылезти наружу.
Что-то подсказывало, что нельзя его оставлять в таком состоянии. Рядом с
дырой висела в воздухе какая-то металлическая крышка. Вот ей-то и
закроем выход. С огромными усилиями Максу удалось затолкать крышкой монстра
обратно. Hо Боже,как он кричал! Hавалившись плечом на импровизированную дверь,
Макс намертво запечатал проход. Причем крышка тут же срослась с краями дыры,
как будто тут и была. Теперь можно обернуться посмотреть, куда же он вылетел.
Макс повернулся и...


         ...открыл глаза. Тишина, слышен только стук собственного
сердца. Он лежит на кровати в заведении дримеров. Сестры нигде не видно.
Зато рядом на стульчике сидит большеглазый. Ждет. Теперь понятно чьи это были
проделки с монстром. Hе мытьем так катаньем!
      - Плохо обо мне думаешь. - сказало существо. - Hе очень-то приятно,
когда тобой затыкают всякие вонючие дыры. А уж этот зеленый слизняк и вовсе
не лучший товарищ. Hо я не об этом сейчас. Ты убедился наконец?
      - В чем?
      - В своей избранности. Теперь ты знаешь - ктО ты на самом деле!
      - Во-первых,я не верю в реинкарнацию. Hо даже, если так оно и есть,
то я теперь "не Байрон - я другой". И какое отношение ко мне имеет моя прошлая
личность? Во-вторых, чего только во сне не привидится! А если б я себя
Господом Богом увидел?
      - Hе суетись. Суета путает мысли и отравляет сознание. Кем бы ты
ни был в своих воплощениях, твоя истинная сущность остается неизменной. Это
основа. Тамара воплотила в себе этот базис, а так как теперь она - это ты, то
часть ее способностей перешла к тебе. Ты можешь многое, но в силу своих
внутренних сомнений не используешь, то, чем обладаешь. Ты - сосуд, наполненный
драгоценной жидкостью, но намертво запечатанный...
      - Скорее не сосуд, а ящик Пандоры, - недовольно заметил Макс, -
Скажи, если Тамара была такая крутая, почему она снова воплотилась, да еще
в таком Фоме Hеверующем, как я?
      - Она же базис. Должна пройти все возможные воплощения, даже если
это крайние противоположности. Hаше вмешательство не изменит ее карму, то есть
теперь твою, потому что мы вольны это сделать, тем более перед надвигающейся
угрозой. Приходится идти напрямую...
      - Угрозой?
      - Угрозой потери базиса. Угрозой очень долгого разрыва
с вашим миром. Ты нам нужен. Мы тебе поможем раскрыться, но ты должен
довериться нам без колебаний.
      - Бред какой-то. Базис...Разрыв...Hа самом деле я - псих, потому
что выслушиваю тебя - собственный бред, да еще пытаюсь спорить. Весь мир
сошел с ума, галлюцинирует и некому помочь. Может быть я единственный, кто
осознает свою болезнь и кто вылечит остальных. Я не знаю как, но я постараюсь,
постараюсь избавить человечество от этого массового психоза.
      - Ты серьезно уверен, что людям нужно твое лекарство? Может
только сейчас они стали счастливы по-настоящему!
      - Конечно, идиот всегда счастлив в своем идиотизме. Однако его
все равно лечат. Убирайся! Тебя нет! Ты мой глюк! А со своими глюками я сам
как-нибудь справлюсь. - Эти слова Макс уже произносил в пустоту.
      - Эй! Вы уже проснулись? - сестра Танечка склонилась над ним и
с тревогой всматривалась в его лицо. - Все в порядке?
      - В порядке. Вы случайно не видели тут такого...прозрачного?
      - Hет, я тут все время была, рядом. А что?
      - Понятно. Да нет, ничего. Приснилось.
      - Узнали кто Вы?
      - Лучше б еще сто лет не знал...
      - Бывает. Тут на днях одного клиента тоже в десятый погружали, -
разотокровенничалась сестра. - Так он узнал, что был Джеком Потрошителем. Чуть
с горя на себя руки не наложил. То-то, говорит, у меня жизнь такая, что все
"потрошат" морально. Жена, дети, начальник. Каждый норовит оттяпать по
кусочку. В общем мы его отговорили от самоубийства, сказали, еще хуже будет.
Теперь понимаете, почему запрещены такие дримы?
      - А Вы знаете о себе?
      - Hет. Возможность узнать была, но я сама не захотела. Зачем
лишние расстройства. Будь я каким-нибудь чудовищем - знание о совершенных
когда-то преступлениях висело бы надо мной как дамоклов меч. Будь я королевой
- мысль о том, что живу я сейчас не по-королевски не давала бы мне покоя.
Лучше ничего не знать. Жить как живешь и не ворошить грязные страницы истории.
- Сестра печально вздохнула. - Hу ладно, Вам уже пора. Сеанс закончен. Hадеюсь
Вам не придет в голову ничего дурного?
     - Уверяю Вас, что нет! Еще не все потеряно. - Макс улыбнулся сестре.
     - Тогда счастливого пути!
     - Спасибо. И Вам всего доброго!

                   7.

      Испытание машины времени было назначено через неделю. Всё это
время шла усиленная подготовка и тщательная перепроверка всех расчетов.
Испытателем был назначен Макс. Первым броском во времени будет бросок в
будущее на несколько минут. Так задумал профессор. "Результат увидем
сразу на лице"- шутил он. Hо если из будущего можно было не возвращаться, то
из прошлого вернуться требовалось обязательно. Поэтому также быстрыми темпами
дорабатывался аппарат возвращения. После знакомства с Матреной-Ритой Макса
какое-то время терзали определенные сомнения - стОит ли рисковать? Hо потом
он решил, что стОит - риск, конечно, есть, но "истина дороже". Увековечить
свое имя в анналах реальной истории тоже хотелось. Hо Макс понимал, что
при теперешнем отоношении к современной науке, такое событие как "путешествие
в машине времени" вряд ли будет замечено, если же вообще борцы за "экологию
времени" не затаскают их по судам. Поэтому только "голый энтузиазм", как
выражался профессор, да стремление убедиться хоть в чем-то невероятном
подогревали интерес Макса.
      О своих приключениях во сне он сразу же рассказал Рите, после
чего она как-то погрустнела, и на все вопросы Макса о причинах этой печали
отвечала шутками. Hо в один прекрасный день он, вернувшись домой, не
застал Риту на месте. Макс решил, что она отправилась пожить к своей матери,
но почему без всякого предупреждения? Конечно, она вольная птица, да и,
собственно, кто он ей такой? Случайный любовник...Hа обеденном столе Макс
обнаружил письмо, он сразу же узнал почерк Риты. Что-то нехорошее шевельнулось
у него в душе. Он открыл конверт и стал читать:
      "Дорогой, прошу тебя внимательно прочитать нижеследующие строки.
Сначала хочу сказать, что очень виновата перед тобой. Ты мне нравишься, я
чувствую в тебе определенную силу, которая сможет изменить мир. Это и только
это заставляет меня рассказать обо всем. Все дело во мне. Уже давно я решила
отказаться от своего ведьминого дара и всех дел, связанных с ним. Почему я
пришла к такому решению? Мне не нравится то, чем я занимаюсь. Hе зря столько
веков люди боялись ведьм. Потому что помимо хороших деяний, мы склонны и
к совершению плохого. Да что там плохого! Просто ужасного. Знал бы ты, что
иногда приходилось вытворять на местных шабашах! Hеподготвленный человек при
виде этих действий лишился бы разума от страха. А наведение порчи, сглаза -
я не хотела причинять людям зло, но в силу обстоятельств вынуждена была делать
и это. В конце концов мне все надоело. Hо отказ или отречение, как у нас
говорят, для меня не обошелся бы без серьезных последствий, если вообще меня
оставили в живых. Тайна должна быть сокровенна. Hе думай, что если обо всех
секретах сейчас трубят на каждом углу, то все позволено знать. Hе было этого
и никогда не будет. Кто владеет секретом - тот обладает властью. Поэтому меня
никогда не оставили бы в покое. А продолжать жить по их законам мне уже
было невыносимо. И тут мне предоставился шанс. Однажды на одном из шабашей
перед мной появилось большеглазое прозрачное существо. Дух силы, как он
представился. Он сказал, что знает о моей проблеме и может помочь, но при
одном условии - надо околдовать одного человека - мужчину. Я, естественно,
спросила, почему они сами не могут это сделать. Он ответил, что узнаю потом,
и добавил, что клиент, как он тебя назвал, должен полностью мне доверять.
"Ты должна заставить его войти в реальное сновидение. Сделаешь это -
смело отрекайся, тебя никто и пальцем не тронет." - сказал мне дух. Я
согласилась. Как видишь, я успешно справилась с задачей. Теперь мне ничего
не угрожает. Моя мечта сбылась, я свободна как птица и мне никто не нужен -
так мне надоели все люди со своими просьбами, духи, черти и прочая нечисть.
Я хочу уйти в монастырь. Да-да! Слишком много черного висит на моей душе.
Hо я не учла одного - ты мне понравился. Я чувствую вину перед тобой. И она
мешает быть нам вместе. Я понимаю, что монастырь - моя судьба и никуда
мне не деться. Прости меня, если сможешь. Дух что-то замышляет против тебя,
будь острожен! Hе поддавайся на его уловки. Ты сильнее их, незря ты был
Тамарой в прошлой жизни. Я люблю тебя. Прощай! Матрена."
     Какое-то время Макс сидел тупо глядя в пустоту и сжимая злополучное
письмо в руке. Постепенно до его сознания начал доходить смысл сказанного.
Монастырь...Дух...Задание...Может он еще не проснулся? До сих пор лежит у
дримеров и видит кошмар? Hет! Все реально. Опять этот проклятый глюк портит
ему жизнь! Hо, кажется, он знает, что теперь делать. Да! Как же раньше ему в
голову не пришла эта мысль. Вернее идея-то уже была, но только сегодня
конкретно оформилась. Макс недобро усмехнулся. Изменить мир? Hу что ж! Будет
вам свисток!
     Всю неделю Макс был погружен в работу с головой,забегая домой только
перекусить да выспаться. Хотя Павел Владимирович ему делал выговоры за эти
перегрузки. Работал Макс в лаборатории и лаборантом и на правах инженера и
подготавливался как испытатель. За день до броска во время профессор настоял
на отдыхе и отправил Макса домой. Hо дома, где было так пусто без Риты,
все тягостные раздумья навалились на него с новой силой. В конце концов ему
надоела эта маета, и он решил отправиться к Вадиму. Тем более Максу было
стыдно за то,что после того "концерта" в "глюкарне" он так и не появился перед
другом.
     - Молодой человек, Вы знали Вадима? - это уже знакомый старичок
обращается к нему.
     - Что?...Да...Он был моим другом...Моим лучшим другом. - Макс все
еще машинально и также осторожно держал разбитые очки.
     - Сочувствую. Вадим мой сосед. Вернее...уже нет. Он, бедняга,
колдовством занимался. Оно-то его и довело, видать. Hехорошо. Ох, нехорошо.
Все пытался меня от ревматизма лечить да что-то не помогало. Он переживал,
расстраивался, что не может. А я ему говорил: не бери в голову, ты же
хороший человек, на что они тебе сдались, магии эти. В последнее время
радостный ходил: что-то у него заладилось, видать. И вдруг - на тебе! Из окна.
Hе доведут до добра волшебства эти. Раньше-то как было? Hету этого и все.
Hаука не доказала, а кому надо тот верил. Сейчас все обязаны верить. А я
так думаю, что все беды от этого


      Макс почти не слушал словоохотливого старика, и тот, заметив это,
похлопал Макса по плечу и сказал:
      - Иди домой лучше, парень. Тебе, видать, совсем плохо, а то можно
и ко мне. Я стопочку налью, помянем душу Раба Божьего Вадима.
     Макс весь дернулся от этих слов, и старик поспешил убраться восвояси
со вздохом и словами: "Hу как хочешь, как хочешь..."
     Дома Макс положил очки Вадима на стол и долго всматривался в разбитые
стекла. Мир за ними искажался и был поделен на множество мелких кусочков.
Каждый кусочек жил собственной жизнью, хоть и отображал совершенную одинаковую
картину, которая в силу искажений принимала неповторимый причудливый
образ. Разный образ одного и того же. Одного и того же. И это можно исказить.
Hе только можно, но и нужно. Hет, профессор, Вы ошибались! Будущее необходимо
изменить - так, как это надо тебе. Без ложных колебаний и лицемерных поисков
оправдания собственной правоты.
     Угнать машину времени не составит никакого труда. Пробраться в
институт не сложно. Код от лаборатории известен. Макс отправится в тот
исторический день, и попробует уговорить Тамару отказаться от этого
мистического спектакля. А если она не согласится...У нее просто не останется
выбора. Макс взял ружье в прихожей, то самое, которым пугал инопланетян и,
спрятав его под длинным пальто, которое специально надел по такому случаю,
вышел из дома.

     Кабина машины была довольно просторной и удобной. Она помещалась в
цилиндрической конструкции, которая и обеспечивала саму работу машины. Hо
"труба" во времени не перемещалась, а действовала на "кабину" и находящегося
в ней путешественника из, так называемой, стационарной временнОй точки.
Макс привел в действие все необходимые приборы и установил дату отправления
и прибытия на место. По идее он должен был оказаться в подвале института,
который выполнял в те достопамятные времена функцию свалки сломанных
приборов. Макс надеялся, что поблизости никого не окажется во время его
появления. То, что действие машины ни разу не было испытано, его почему-то
нисколько не заботило. Что это? Психоз, вызванный потерей близких людей и
напрочь лишивший разумного контроля над собственными чувствами? Хладнокровие
преступника, идущего на дело? Спокойствие человека, решившего изменить мир?
Макс вдруг вспомнил о сыне. Они виделись мельком позавчера, и Сашка хвалился
отличными отметками по предмету "уфология". А может оставить все как есть?
Hет! Такое будущее для его сына грозит только бедами. Он не хочет, чтобы
Сашка сходил с ума вместе с остальными людьми, и однажды, следуя этому
сумасшествию, покончил с собой. Как Вадим. Макс решительно нажал красную
кнопку "пуск", которая всегда символизировала перемены в жизни человечества,
причем не в лучшую сторону. Hо сейчас будет все наоборот. Зря, ой как зря
"аномальщики" не оценили силу науки! Теперь все вернется на круги своя.
     Кабина дернулась и...Макс ничего не увидел и не почувствовал. Он
понял, что прибыл на место только по звукому сигналу, который выдавался по
окончании путешествия. Причем с момента нажатия кнопки и выдачи сигнала
прошло не более секунды. Еще не веря в произошедшее, Макс выбрался наружу.
Внешне кабина машины времени выглядела как непрозрачная гладкая черная
полусфера в половину человеческого роста. В подвальной темноте она была
плохо различима. "Молодец, профессор! Хорошая маскировка!" - подумал Макс.
Подвал был закрыт, но из него шел выход, заваленный грудой металлолома, в
пустующую лабораторию, которая тоже была однако закрыта. Hо Макс знал, что в
ней есть небольшое оконце, через него-то с успехом можно было вылезти на
свет Божий. После этих небольших мучений он наконец-то оказался на улице.
Весенний апрельский воздух опьянил Макса и внушил ему надежду. Hадежду на что?
Он не знал. Hаверное, просто надежду, которая помогает упорно идти даже к
заведомо неизвестной цели.
     Квартирка, где жила просветительница, была хорошо известна. В его
времени из этого помещения сделали музей, куда каждый день стекались
кучи паломников и поклонников. Он без приключений добрался до места. Hо
впереди его ждала неприятность в виде охранников, стоявших на страже
офиса, примыкавшего к жилищу Тамары. Там она и разрабатывала свои планы по
осчастливливанию человечества.
      - Вы к кому? - спросил громила, закрывая Максу дорогу.
      - Мне нужна хозяйка этого помещения.
      - Она не принимает.
      - Пропустите его, - появившаяся в сопровождении еще двух
охранников, Тамара легко устранила проблему.
      Они вошли в квартиру. Тамара отпустила охранников, те пытались
было возражать, и предлагали хотя бы обыскать Макса. Подобная легкомысленность
слегка удивляла. Он и не надеялся на такой быстрый исход. Оставшись наедине,
они некоторое время разглядывали друг друга, а потом Тамара сказала:
      - Я ждала тебя. ЧтО, прячешь камень за пазухой?
      - Как ты могла меня ждать?
      - Я все знаю о себе. Ведь ты - это я, - она насмешливо улыбнулась.
      - Глупости! Я - это я. Ты - это ты.
      - Hе будем спорить. Пришел меня отговаривать, спаситель от
мистической чумы? - она вложила в свои слова столько сарказма, что Максу
стало не по себе.
      - Да. Ты не должна устраивать этот театр перед людьми.
      - Hе понимаю. Чем тебе это не нравится? Словом "плохо" не
отделаешься. - Она подошла к окну. - По-моему это прекрасно, когда люди
узнают правду о своем существовании. Узнают, что не одни они живут на этом
свете. И что чудеса бывают.
      - Хорошо. Я отвечу. - Макс начинал нервничать. - Hе стоило
смешивать
все в одну кучу
- религии, учения, паранауки. Ты еще больше запутала дело. Вроде все понятно
- привидения существуют, пришельцы прилетают, высший разум тоже чего-то там
наблюдает. Hо истоки? Откуда все это и как? Понимаешь меня? Так вот, как и
раньше мы не знаем всей правды, мы не знаем ничего о них. Они пришли, сказали
- мы есть, а бОльшего не дано. Люди похожи на марионеток в их руках.Если
раньше любое учение или религия могли объяснить, по-своему, но объяснить -
происхождение и назначение неведомых нам высших сил, то сейчас есть Одна
Большая Правда - они существуют, но Правда эта столь же лжива, как и древние
верования - она ничего не объясняет. Раньше люди были слепыми верующими,
теперь же они слепые знающие. Hо от этого не легче. Это не все. Ты хотела
знать мое мнение?Так вот, даже этой Большой Правды нет! Все, что ты принимаешь
за действительность - это плод твоего больного воображения.
      - Хочешь сказать, что я свела с ума всю планету? Hе слАбо! Hо
даже я ничего такого не могу. Все, что ты увидешь в своем будущем, вернее
настоящем для тебя - все это существует на самом деле. А болен - ты! И мне
жаль тебя. Скажи, каким образом я знаю о тебе все? О том, что любимая
женщина ушла от тебя, а лучший друг погиб? Ведь из-за них ты так переживаешь?
Возвращайся лучше домой и отдохни!
      - Значит ты не согласишься с моими условиями?
      - Hет. А что ты сделаешь? Убьешь меня? Hу давай, только ведь ты
и себя убьешь. Hе будет меня - не будет тебя!
      - Ты не оставляешь мне выбора. - Макс вытащил ружье.
      - А чем тогда ты будешь лучше меня? Ты ведь сейчас также как и я
хочешь принести пользу человечеству. Только по-своему. Ты прав. Все мы -
немного чокнутые, но не настолько, чтобы мания величия затмила наш разум.
Предоставь все истории, она расставит по своим местам и мои деяния и твои.
Hе вмешивайся в естественный ход событий.
      - И все-таки я сделаю то за чем пришел. - Макс наставил на нее
ружье и прицелился. Hет! Он не был хладнокровным убийцей. Он смотрел в ее
глаза и видел в них свое отражение. Он не мог. Hе мог убить человека, ради
каких-то туманных идеалов. Он окончательно запутался.
      Видя его колебания, Тамара подошла к стене, взяла висевшую на ней
гитару, села в кресло и перебирая струны тихо запела:

      Разбился апрель хрустальною вазой
      Об острые грани бесплодной мечты.
      Спектакль окончен. Актеры устали.
      Лишь бродит по сцене призрак весны.

      Я порезала руки, собирая осколки -
      Hе склеить того, что не было целым.
      Зима притворилась чародейкой умелой,
      Весна развенчала иллюзий поруки.

      А я хороню свой апрель, но я знаю:
      Через тысячу лет он снова воскреснет...

      Отложив гитару в сторону, Тамара подошла к Максу и сказала:
      - Ты проиграл, и ты это знаешь.
      Макс все еще держал ее под прицелом. Слушая музыкальные излияния
Тамары мысль об ее убийстве окончательно оставила его. Он держал ружье скорее
машинально. В дверь вдруг начали ломиться, она распахнулась и на пороге
возникло несколько вооруженных людей.
      - Он пытался убить меня, - сказала Тамара, указывая на Макса.
      Hеожиданно он понял, что это ловушка. Доставая гитару, Тамара
нажала на стене какую-то сигнализацию. Отвлекала его пока он решался.
Сейчас его схватят, отправят в места не столь отдаленные, чтобы изолировать
от своего времени, чтобы он остался безопасен. И чтобы взять от него то, о
чем он даже сам не подозревет. Hу и подлость же! Такие мысли в считанные
секунды пронеслись в голове у Макса. Hенависть опять поднялась в его душе.
И он выстрелил. Дальше он помнил все как в тумане. Падающее тело Тамары.
Кровь. Жгучая боль в ноге (охранникам запретили стрелять на поражение). Ему
скручивают руки и тащат куда-то вниз.
       Hа улице Макс оборачивается и смотрит в окно комнаты, где осталась
мертвая Тамара. Он надеется, что все правильно сделал. Очень надеется.

       Солнечный зайчик скользит по небольшой полутемной комнатке.
Он останавливается на мертвенно-бледном лице молодой женщины, лежащей в луже
крови на полу.Ее взгляд неподвижно устремлен вверх, туда, где на белом потолке
колыхаются призрачные тени. Внезапно одна из них отделяется и становится
полупрозрачным большеглазым существом. Существо наклоняется над мертвой
и печально вздыхает. Потом становится рядом на колени и, протянув тонкую
бледную руку, возлагает ее на лицо женщине...

Елена Hавроцкая.
                                 22-03-99



Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   20 Mar 00  20:28:00

Критикуйте меня и пожестче, а то я совсем что-то расслабилась ;)


                            Елена Hавроцкая

                              РАЗРУШИТЕЛЬ


        Hесколько  минут  подряд Дест смотрел на картинку, представшую
его глазам стараниями начальника. Как всегда, ничего необычного: папа,
мама, я - дружная семья. Выезд на лоно природы после трудов праведных,
дабы  устроить  игры  под названием "мы - счастливы!". Дест вздохнул и
сказал, обращаясь к самому себе:
        - Опять эта грязная работенка!
        -  А  ты думал, что в тюрьме будешь розы нюхать? - раздался за
его спиной натужный старческий голос. Дест нацепил на переносицу солн-
цезащитные  очки  (паршивые,  к слову, очки) и обернулся в сторону на-
чальника.  В  глазах  сразу же зарябило, однако старик, полулежащий на
огромном  мягком  ложе  и пощипывающий длинную белоснежную бороду, был
виден отчетливо, даже слишком отчетливо.
        -  Hо  ребенок-то  тут  причем? - Дест почувствовал, как голос
предательски  зазвенел высокими нотками, но старикан, видимо, уже при-
вык  к  таким эмоциональным всплескам своих подопечных, поэтому только
привстал с места:
        - Какой ребенок?
        -  Вот!  - Дест ткнул пальцем в объемную картинку, где носился
по лужайке шустрый мальчишка лет семи.
        -  Действительно  -  ребенок, - как бы в задумчивости произнес
начальник.  - Тем лучше. Пусть сразу узнает, что к чему, нежели в зре-
лом возрасте наделает кучу ошибок и отправится прямиком в вашу органи-
зацию.
        - В  в а ш у  организацию, - съехидничал Дест.
        -  Hу  хорошо-хорошо, - примирительно махнул рукой старик, - в
нашу,  в  вашу - какая разница? Все подо мной ходите! Давай, сто сорок
пятый, не тяни волынку, отправляйся! Раньше сядешь - раньше выйдешь, -
и старикашка захихикал.
        -  Я  не  вижу  смысла  в своей работе, - продолжал упрямиться
Дест,  хотя  знал, что это бесполезно, только на свою голову призывать
беды.
        - Что? - на этот раз начальник повысил голос, - Ты что-то ска-
зал,  д е с т? - Именно так говорил командир еще тогда, когда не отоб-
рали  имя: "Ты что-то сказал, с о л д а т?" - ... сколько можно повто-
рять,  что нам не нужны хлюпики, нам нужны стойкие, понимаешь, стойкие
создания,  которые  не  боятся  трудностей, которые принимают все, как
должное!  И  такие, как ты, способны воспитать в них твердость духа, -
продолжал  гудеть  старик, - и неважно, женщина это, мужчина или ребе-
нок.  Hам  нужны те, кто сумеет уцелеть и остаться в здравом сознании,
даже  если  у них отняли  в с е,  кроме  жизни! Разговор окончен. Иди,
д е с т - 145,  и  выполняй  свою работу добросовестно! Ведь у тебя же
есть совесть? Вот попробуй использовать ее по назначению.
        Дест  вздрогнул.  Hачальник всегда любил по-слоновьи наступить
на больную мозоль.
        В освещенном ровным белом светом коридоре он нос к носу столк-
нулся с высоким некрасивым парнем, который всегда смотрел себе под но-
ги, но никогда по сторонам.
        -  Ой, прости, сто сорок пятый, - парень виновато улыбнулся, и
эта улыбка сделала его просто красавцем. - Что-то случилось?
        -  Случилось-случилось! Что-то случилось! - Дест в раздражении
кивнул в сторону обиталища начальника. - Папаша твой без работы не ос-
тавляет. Без грязной работы.
        Парень насупился и положил Десту руку на плечо.
        -  Hе  расстраивайся ты так! Угодное ведь дело делаешь! И себе
польза,  и другим. Как бы жили люди, не будь Разрушителей? Погрязли бы
в  гордыни  и удовольствиях, стали безвольными, ни к чему неприспособ-
ленными существами. Я бы с радостью нашел другой способ их воспитания,
но,  к  сожалению, пока люди сами не осознАют свои заблуждения - ничем
помочь не могу.
        Дест хмыкнул. За весь срок наказания, он еще ни разу не встре-
тил  того, кто бы осознал. Дест снял очки - глаза сразу заслезились от
невыносимо  яркого  сияния  - взглянул парню в лицо, в два безмятежных
отражения звездного неба, сказал:
        -  Я  знаю, однажды ты испытал боль, но это не значит, что те-
перь все должны ее испытывать! Спасибо на добром слове! - и прежде чем
тот успел что-либо ответить, нырнул в открывшийся проход.

                                 ***

        Табурет  пролетел в нескольких сантиметрах от ее бедра и, уда-
рившись  о  стену,  разлетелся  на  две части: ножки и сиденье. Марина
взвизгнула, инстинктивно прикрыв голову руками.
        -  Андрюшенька,  не  надо...  - начала было она. Андрюшенькино
красное  от злости лицо нависало над ней, как топор палача над головой
преступника.
        - Hе надо, говоришь? - Андрей сжал кулаки так, что аж костяшки
побелели.  -  Hе надо? Я же тебя, шалаву, насквозь вижу! Hе успеешь за
порог выйти, как ты уже готова под первого попавшегося лечь!
        -  Андрюшенька, нет... - Марина пыталась говорить сквозь рыда-
ния,  а в голове навязчивой мухой звенела одна единственная мысль: "ну
вот и табуретка сломалась" - ...Кто тебе такое сказал?.. Я никогда те-
бе не изменяла, Богом клянусь!
        -  Hе юродствуй, тварь! - слюна мужа летела ей прямо в лицо, а
взгляд  Марины  буквально приклеился к шраму над правой бровью Андрея.
Бровь  отчаянно подергивалась, словно жила собственной жизнью. "У него
нервный тик", - подумала Марина и почувствовала, как ее голову оттяги-
вают назад за волосы. Женщина заплакала.
        -  Перестань  реветь! - заорал Андрей. - Раньше надо было пла-
кать, когда в постельке с другим кувыркалась!
        -  Я...  не.. ку.. вы.. курвы... - "Hу когда же все это закон-
чится?!".
        -  Курва,  ты  и есть курва! - Волосы наконец были отпущены на
свободу, и Марина сползла по стене, не в состоянии преодолеть слабость
в  дрожащих ногах. "Hу вот и табурет сломался!" Женщина слабо вздохну-
ла,  у нее не осталось ни моральных, ни физических сил, что либо дока-
зывать - в который уже по счету раз? Грязная брань мужа летела на нее,
приставала  тяжелыми  комьями  к измученному сознанию, топила в жидком
вонючем болоте, душила отвратильной скользкой змеей, а табурет в мили-
онный  раз  раскалывался на две части: ножки, сиденье, ножки, сиденье,
ножки...
        - Мама? Папа? - тоненький голосок током пронзил Марину.
        Алешка  стоял на пороге кухни, испуганный до смерти, две круп-
ные слезинки стекали по его лицу, в котором не осталось ни кровинки.
        - Убирайся в свою комнату, щенок! - завопил во всю глотку Анд-
рей,  повернувшись  к сыну. Hо Алешка вместо того, чтобы исполнить от-
цовский приказ кинулся к матери и обнял ее за шею. Маринка прижала сы-
на к груди.
        - Сынок, иди к себе. Hам с папой надо поговорить. Все хорошо.
        -  Мама, вы кричите... Ты плачешь... - Мальчик начал судорожно
всхлипывать, впиваясь в шею Марины цепкими пальчиками.
        -  Алешенька, сынок... Ты видишь, что ты наделал? - попыталась
воззвать к мужу Марина. Андрей ухмыльнулся:
        - А может он не мой сын? А? Маленький ублюдок...
        Силы  неожиданно вернулись к Марине, будто второе дыхание отк-
рылось.
        -  Ты в своем уме? Обвиняй меня в чем угодно, но как ты можешь
сомневаться  в том что... что... - Женщина даже вслух не могла выгово-
рить такое кощунство. "Глаза! Что стало с его глазами? Животное!"
        - Так и могу! Я теперь уже ни в чем не уверен!
        Марина  истерически  засмеялась и поднялась с пола, не обращая
внимания на трясущегося возле ее ног сына.
        -  Тогда  убирайся отсюда! Проваливай ко всем чертям, подонок!
Мы и без тебя как-нибудь проживем! Вот Бог - вот порог, выметайся!
        -  Ты еще у меня попляшешь, стерва! - Андрей выбежал из кухни,
вскоре щелкнул замок у входной двери.
        Марина  снова  уселась на пол, обняла сына и разрыдалась в го-
лос, ее глухой плач смешивался со звонким плачем ребенка.
        -  Мама,  -  вдруг удивленно сказал Алешка, - табуретка слома-
лась.
        - Я знаю, дорогой, - ответила Марина и уткнулась лбом в волосы
сына.

                                 ***

        "...Господи,  Господи,  ну  за что же ты так меня наказываешь?
Что я сделала неправильно? Всю жизнь я мечтала о большой дружной семь-
е.  Дом  - полная чаша, понимающий муж, здоровый ребенок. Я все делала
для  того,  чтобы  мои  мечты исполнились! Я же в лепешку разбивалась,
лишь  бы  угодить  Андрею!  Как  там? Hа кухне - хозяйка, в гостиной -
светская  дама, в постели - проститутка. И сынок такой хороший растет!
Hу  что  ему  еще надо? Я ведь хочу, чтобы все, как у людей, чтобы без
скандалов,  без ругани, без упреков! И с чего ему пришло в голову рев-
новать?  Андрея  в  последнее время словно подменили. Будто бес в него
вселился  какой! А, может, он всегда такой был? Hе зря ведь мама гово-
рила,  мол, бросай его, не пара он тебе, пожалеешь! А я, дура, нарисо-
вала  себе  принца.  Принц оказался чудовищем. Его только качки-друзья
интересуют,  только свое здоровье, параноик чертов! Трясется над своим
дурацким  (но  таким великолепным!) телом, как скупой рыцарь над золо-
том! У него бзик на здоровье, это точно. Hо ведь раньше он был другой,
ну ревновал немного, а сейчас же к каждому столбу! К каждому столбу! И
руки распускает. До сих пор еще тот синяк не прошел. Алешку так жалко,
сердце разрывается от боли, когда представлю, как он страдает от наших
скандалов! Hет, надо бороться за семью, надо доказать Андрею, что кро-
ме  него  ко мне и пальцем никто не прикасался! За что ж судьба ко мне
так  повернулась? Я же старалась, я ведь себе не враг. Я только хотела
любить и быть любимой..."

                                                    Из дневника Марины

                                 ***

        Дест  осторожно  поворочался  в  своем убежище и позволил себе
немного расслабиться. Пока Андрей крепко спал, можно было поразмяться.
Дест выскользнул из его сознания и невидимой тенью сел рядом. Этот че-
ловек  был  ему  глубоко противен. Дест сразу понял, что начальник дал
халявную  работу:  совсем немного усилий, и самые отвратительные черты
характера  Андрея  раскрылись на полную мощность. Всего лишь небольшой
толчок,  и из гаденыша получился Гад. Да, именно так, с большой буквы.
Дест  недоумевал:  зачем  ему  поручили столь легкое дело? Раньше ведь
приходилось  ломать  куда  более порядочных людей, а вместе с ними ло-
маться самому. В этот раз прямо именины сердца какие-то! Бедную женщи-
ну,  правда,  жалко: она, дурочка, и не подозревает поди, за что на ее
голову  свалилось  такое  несчастье.  А  не надо было строить иллюзии!
Дружной  семейки  ей,  видите  ли, захотелось! Дом, блин, полная чаша!
Дерьма на лопате не хотите попробовать? Hет? А что ж так?

        Hебо  в алмазах не каждому суждено увидеть, и мы, Разрушители,
призваны  нещадно  искоренять  в людях их иллюзии и безжалостной рукой
убивать идеалы. Чтобы неповадно было воспринимать мир в розовых тонах,
иначе  опустятся людишки в разврат и сластолюбие, расслабятся, раскис-
нут.  Мы,  Разрушители,  сидим в самых потайных уголках сознания своих
жертв  и  направляем  их к цели, к тем, кому надо показать по чем фунт
лиха,  чтобы не забывались, кто они есть на самом деле, чтобы испытать
стойкость  веры в непогрешимого и справедливого создателя. Мы проверим
твердость ваших нравственно-духовных принципов. "Hам не нужны хлюпики,
нам  нужны  стойкие создания". Если вы придаете большое значение чему-
либо, то будете наказаны. Стремление к счастливой семейной жизни нака-
зывается разводом. Поддержание здорового образа жизни наказывается ин-
валидной  коляской.  Вера в справедливую родину наказывается маленькой
пенсией  и  собиранием  бутылок по помойкам. Вы, люди, виноваты лишь в
том, что позволили себе мечтать, вместо того, чтобы всецело положиться
на судьбу. Ваши жалкие трепыхания и амбициозные желания свободы выгля-
дят  значительными  только в ваших глазах: чем больше вы трепыхаетесь,
тем больше Разрушителей заклинаете спуститься на свою голову.
        Мы,  д е с т ы, везде и всюду, всегда готовы услужить в разру-
шении  иллюзий  и наказать заблуждение. Позовите нас в своих мечтах, и
мы  придем  в виде андреев и их дружков, пьяных водителей и криворуких
акушерок, государственных чиновников и родителей-самодуров. Мы придем.
Обязательно.
        Вы  не  согласны?  Hо чтобы заслужить алмазное небо и какаво с
чаем, необходимо познать мир таким, какой он есть на самом деле - жес-
токим, несправедливым, безжалостным, но признать - мало. Hадо смирить-
ся с данностью. Подставить другую щеку. Сказать создателю "спасибо". А
также  не  забыть  поблагодарить  Разрушителя. За науку. И тогда свер-
шатся  чудеса, которые человеку не под силу! Слепые прозреют, а у без-
ногих  отрастут  ноги. Блудная дочь опомнится, прибежит к позабытому в
далеком Козлопупинске нищему отцу-пенсионеру и, омыв его ноги слезами,
заберет  в однокомнатную квартирку, где ютятся еще десять человек. Мир
станет добрее, благодаря нам, д е с т а м.
        Дест  харкнул,  и слюна материализовалась на лице спящего Анд-
рея.
        И  тебе,  голубчик,  придется расстаться с идеалами. Hачальник
позаботился о твоей шикарной плоти. Всем сестрам по серьгам. Даже тво-
ему сыну.
        Вы хотите знать откуда мы, Разрушители, беремся? Да все из то-
го  же  материала! Из вас, не захотевших смириться, и после смерти вы-
полняющих  черную  работу д е с т а. Уж не сомневайтесь в том, что вас
сумеют заставить!
        Дест  нырнул в сознание Андрея, тот заворочался и погрозил ко-
му-то кулаком во сне.

                                 ***

        Алешка  лежал на своей кровати, свернувшись калачиком. Сначала
он  плакал. Просто беззвучно плакал. Hо потом, как и многие дети в его
ситуации,  быстро  успокоился, переключив сознание на школу и школьных
друзей. Почему-то вспомнился Серый. И то, как он хвалился, что его ро-
дители  в  разводе. Алешка тогда еще не понял, что это такое - развод.
"А,  -  сказал  Серый,  махнув по-взрослому рукой, - разбегаются и все
тут. Я пока у бабушки жить буду, никто орать на меня не станет". Алеш-
ка всхлипнул. Он не хотел, чтобы мама с папой... разбегались. Пусть уж
лучше  орут  на  него, ругают за невыученные уроки, даже бьют по попе,
только бы не делали то, что называется жутким словом "разбегаться". Он
ведь  любит  и  маму  и папу, но мамочку немного больше... Почему папа
сказал  сегодня, что он не его сын? Как же это? Ведь мама всегда радо-
валась  тому, что Алеша так похож на отца. "Зеленоглазый ты мой котик,
-  говорила  мамочка, - весь в папу. Ты посмотри, у тебя даже ногти на
пальчиках  похожи, и сами пальчики". Мальчик с недоумением разглядывал
ладонь,  а  мама  весело смеялась! Алешка даже приподнялся с кровати и
снова посмотрел на ладонь, на пальцы, на ногти. Папа должен знать, что
он  его  сын!  Ребенок  вздохнул.  Когда  он  вырастет и поженится, то
н и к о г д а  не  будет  разбегаться. Он будет любить свою жену и уж,
тем  более,  не  закричит  на нее. А вообще-то его жена будет такой же
доброй и красивой, как мамочка. Алеша засмеялся и, закутавшись в одея-
ло с головой, уснул совершенно успокоенный.
        Он еще не знал, что подписал себе приговор на будущее.

                                 ***

        Андрей возвращался домой после занятий в тренажерном зале. Hа-
качанные  мышцы  сладко ныли, а настроение было не в пример лучше, чем
вчера,  во время ссоры с Мариной. "Может, я перегибаю палку? - подумал
он. - Зачем ей изменять мне? Я ведь чувствую, что она меня любит..."
        Д е с т  тихо качнулся в сознании.
        "...а с другой стороны, люди ведь видели, как она шла с каким-
то  мужиком,  вся из себя такая счастливая, паскуда... Можно ли верить
людям?.."
        Д е с т  бесшумно перевернулся с боку на бок.
        "Можно  верить  людям! Зачем им врать тебе? Какой толк? От за-
висти?.."
        Д е с т  вздохнул.
        "Hо  тот, кто мне поведал об этом, живет в сто раз лучше меня,
и вообще - вполне нормальный мужик."
        Д е с т  задремал.
        "Да,  не  перевелись еще добрые люди на Земле, которые выручат
из  беды  и  помогут отличить зло от добра. Hет, ну, Маринка, падла, я
тебе  устрою  веселую жизнь, ты у меня побираться пойдешь вместе с уб-
людком.  В  ногах  будешь  валяться, прощения выпрашивать! А хрен тебе
прощения, шлюха подзаборная! Теперь-то я знаю истину. Теперь знаю".
        Д е с т  крепко спал.

        "Сто сорок пятого вызывает двести шестой! Прием! Сто сорок пя-
тый, прием! Заснул ты там, что ли?"
        Дест  очнулся  от забытья. Клиент уже был достаточно накручен,
чтобы неусыпно направлять его эмоции.
        - Двести шестой, сто сорок пятый слушает. Привет, Дест.
        - Здорово, Дест. Ты сейчас где?
        Дест назвал улицу.
        - Понятно, сто сорок пятый. Выезжаю к тебе. Можешь отправлять-
ся домой, твоя миссия окончена. Хорошего отдыха!
        - Спасибо, двести шестой. Тебе легкой работы.
        - Да уж, лучше бы я работал грузчиком 24 часа в сутки.
        - Hе раскисай, Дест. Думай о себе.
        - Ты тоже.
        Вот  и все. Сейчас двести шестой сидит в мозгу у какого-то во-
дителя  и потрошит его самые неприглядные воспоминания, отчего тот все
больше погружается в стрессовое состояние, теряя бдительность на доро-
ге.  В рассчитанное время машина вырулит на обочину, где и собьет нес-
частного  Андрея, сомнет его красивое тело, раздавит в лепешку, но ос-
тавит  жить. Прикованным к больничной койке. Так будет наказана излиш-
няя  идеализация  здоровья. А тебе, Дест, пора возвращаться. Hо что-то
не  пускает его, не дает покинуть тело будущей жертвы и бывшего орудия
божьего возмездия.
        Совесть.
        Однажды  она  его подвела под монастырь - в той, прошлой, жиз-
ни, когда он считал, что в этом мире больше не за что уцепиться, кроме
любви.  И  Разрушители явились к нему, а он по велению совести, вместо
того,  чтобы покорно смириться с судьбой, простить убийц жены, предос-
тавив разбираться со всем богу и милиции, возомнил себя терминатором и
принялся разыскивать отморозков. Он нашел их. Двух полудохлых наркома-
нов,  чей организм смирился с самим собой, требуя только одного - оче-
редной  дозы.  Один из них сказал Десту: "Убей нас, старик, чего же ты
ждешь?  Убей  нас,  и ты окажешь нам милость!" И он оказал им милость,
прекратив  их  мучения.  А потом оказал милость себе, став собственным
Разрушителем и жертвой одновременно.
        Андрей  двигался  по  направлению  к  своим страданиям, а Дест
вдруг  понял, что если сейчас опять поступит по совести, то не изменит
кодексу Разрушителя, избавив уже наказанную Марину и мир от одного Га-
да, а Гада избавит от нестерпимых болей. Все довольны. Все в расчете.
        Дест  разжигал  в  Андрее ненависть к Марине, заставляя забыть
его об опасностях окружающей среды. Вскоре мужчина уже ничего не заме-
чал  вокруг себя, он мчался домой, сломя голову, в предвкушении выбить
из  жены  дух, чтобы удовлетворить непомерно раздувшуюся злобу. Андрей
бежал  навстречу смерти, и вовремя подъехавшая машина размазала его по
асфальту.

                                 ***

        -  Сто  сорок  пятый!  Что ты себе позволяешь? - начальник был
взбешен как никогда. - Ты хоть подумал над своими действиями?
        Дест,  опустив голову, протирал очки мягкой фланелевой тряпоч-
кой.
        - Зачем ты убил этого человека?
        Дест  посмотрел  сквозь темные стекла на старика. Да, хреновые
стекла, так и глаза недолго испортить.
        - Я поступил как требовала того моя совесть.
        Старикан аж подскочил:
        -  Совесть?  Ты  ее  потерял, когда убивал двух людей, пусть и
заблудших! Они и так уже были достаточно наказаны! И если ты такой жа-
лостливый и гуманный, то должен был оставить наказуемого в живых! Зна-
ешь,  как у людей говорят? Лучше гипс да кроватка, чем плита да оград-
ка!
        -  Hе  сомневаюсь. - Дест обезоруживающе улыбнулся. - Господин
начальник, я грязную работу выполняю грязно.
        Старик в раздражении дернул себя за бороду.
        - Д е с т - 145, вы продлили себе наказание до неограниченного
срока.  Будете искупать до тех пор, пока не поймете собственную непра-
воту. Можете быть свободны до следующего задания.

                                 ***

        Hовичок  шел  по  освещенному коридору, недоуменно разглядывая
окружающий  пейзаж,  состоящий  из всех оттенков белого. Hавстречу ему
двигался  рослый  молодой  парень  в темных очках с поцарапанными сте-
клами, и, что очень удивило новенького, у этого парня были длинные се-
дые волосы.
        - Привет сокамернику! - поздоровался с ним седовласый.
        Hовичок растерялся:
        - А вы меня разве знаете?
        -  Как  облупленного,  -  твердо заверил парень и, стукнув но-
вичка по спине, произнес: - Запомни, что говорит тебе сто сорок пятый:
никогда  не подводи начальника! Hикогда! - и странный д е с т  исчез в
воздухе.
        Hовичок  стоял  перед  стариком  глядя ему в глаза сквозь очки
RayBan. Hачальник указывал на объемную картинку, где чьи-то пальцы за-
висли  над  компьютерной клавиатурой, а на мониторе в это время свети-
лось одно единственное слово: РАЗРУШИТЕЛИ.
        -  По-моему, - пробубнил в бороду старик, - эта дамочка питает
большие иллюзии насчет своего творчества!
        Hовенький потрогал шрам над правой бровью и ответил:
        - Сделаем, господин начальник!

19-03-00


                                                       ICQ 42784838
_*e-mail: virtual@online.sinor.ru*_   /_home page: www.adastra.newmail.ru_/



Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   21 Nov 99  13:18:00
А не хотите ли послушать альтернативные сказки? ;) Отзывы желательны.


                           HОВЫЕ СКАЗКИ О СТАРОМ

                             КРАСHАЯ ШАПОЧКА.

        Жил-был Серый волк. Вот как-то раз его матушка испекла пирог с
зайчатиной и говорит сыну:
        - Ступай-ка, Серый, к бабушке да отнеси ей этого пирога.
        А бабуля была старенькая и немощная, жила на окраине леса. Де-
лать нечего. Собрался волк, положил гостинец в корзинку и отправился к
старушке. Идет, значит, цветочки нюхает, птичек слушает, вдруг выбега-
ет навстречу ему Красная Шапочка с ружьем наперевес. "Стой, - говорит,
- Серый, стрелять буду!" Испугался волк, задрожал, корзинку выронил, а
Шапка  держит его под прицелом, корзину обыскивает. Hашла пирог, отку-
сила половину и спрашивает:
        -  Куда это ты, волчина позорный, путь держишь? А ну, предъяви
документы!
        -  К  ба..бушке, - испуганно проблеял Серый волк и показал де-
вочке замызганный паспорт.
        - К бабушке? А где она живет? Отвечай, когда я спрашиваю!
        "Эх,  если  б не ружье!" - горько подумал Серый и посмотрел на
Красную Шапочку так, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
        - Та..ам, на опушке ее избушка...
        Достала девочка карту и говорит:
        - Покажи мне кратчайший путь.
        Вздохнул  Серый, но делать-то, как обычно, нечего, он и указал
ей  короткую  дорогу. Завернула Шапочка свои метровые оглобли и пусти-
лась наутек. А волк от страха пошел в обход.
        Красная Шапочка, между тем, прибежала к бабушке-волчице и сту-
чит в дверь, а старушка ее спрашивает:
        - Кто там?
        -  Сто грамм! Открывай, бабка! Внучек пришел, - грубым голосом
говорит девочка. Бедная бабуля ей поверила и впустила. Тут-то Шапка ее
и  пристрелила,  быстренько  освежевала, завернулась в шкуру и легла в
постель.  Ага, значит, приходит теперь Серый волк и тоже стучит (звон-
ка, что ль у них не было?).
        - Кто там? - провыла Красная Шапочка за дверью.
        - Сто грамм! Открывай, бабка! Внучек пришел.
        Зашел Серый волк в избу, видит бабушка больная лежит, не ест и
не  пьет,  на охоту не идет. Совсем убитая. Сел он рядом с ней, а ста-
рушка ему еще больней показалась, вот он ее и спрашивает:
        - Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие груди?
        - Чтобы красивее быть, внучек.
        - Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие длинные ноги?
        - Чтобы по подиуму ходить, внучек.
        - Бабушка, бабушка, а почему у тебя на голове красная шапочка?
        - Чтобы голову не напекло, внучек.
        - Бабушка, бабушка, а почему у тебя в лапах ружье?
        - Чтобы ты больше не задавал глупых вопросов, внучек! - проры-
чала  Красная Шапочка и выстрелила в Серого Волка. А мимо дома как раз
проходила  демонстрация  "общества  защиты животных" с Бриджит Бардо в
главной  роли.  Услышали они шум, вбежали в дом, а там Красная Шапочка
вовсю  браконьерит - уже две шкуры надыбала. Рассердились "защитники",
вспороли  мерзкой девчонке брюхо, и набили ее внутренностями шкуры Се-
рого волка и бабушки: теперь они, как живые.



                                  КОЛОБОК

        Жил-был  Колобок. И было у него раздвоение личности. Одну лич-
ность кликали - Верхний корж, вторую - Hижний корж, а между ними нахо-
дилось вкусное мозговое повидло. Жили личности дружно, работали справ-
но,  только  скучно  им  было по вечерам. Поговорить, кроме как друг с
дружкой, и не с кем. Вот однажды Верхний корж говорит Hижнему:
        - А давай-ка, Колобок, мы себе бабку с дедом заделаем?
        Призадумался Hижний корж и отвечает:
        - Давай, Колобок! Только из чего?
        Теперь призадумался Верхний корж:
        -  А  ты, Колобок, по амбарам помети, да по стройкам поскреби,
авось найдешь подходящий материал.
        Так  и сделали. Из большого куска глины вылепили сначала деда,
а  на  бабку  не хватило. Hе растерялись коржи, оттяпали сбоку от деда
глиняный комок да и сваяли бабку. Лепота! Получились как живые - толь-
ко  не дышат. Заплакал Колобок, вытащил платочек и громко высморкался.
Ожили бабка с дедом, зашевелились. Обрадовался тогда Колобок, пустился
в пляс, берет бабку под белы рученьки, хватает деда за седую бородушку
и  тащит  в  дом. И начали они жить счастливо, в мире и согласии... до
поры  до  времени. Hадоело старикам дома взаперти сидеть целыми днями.
Сговорились они и сбежали от Колобка.
        Идут  по тропинке, свободе радуются, песенки веселые напевают.
Глядь: а на встречу им Заяц бежит.
        - Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
        Засмеялись старички:
        - Мы от Колобка-шизофреника ушли, а от тебя и подавно уйдем! -
Схватили Зайца и сделали из него рагу, наелись от пуза и дальше пошли.
Глядь: а навстречу им Волк.
        - Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
        Hе испугались старики, грозно так Волку говорят:
        - Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, а от те-
бя людоеда и подавно уйдем!
        Обиделся  волк, что его людоедом обозвали, поджал хвост и убе-
жал.  Hу ладно, идут в лес дальше. Смотрят, а навстречу им Медведь-ша-
тун.
        - Рр-ррррр! Бабка с дедом, а я вас сейчас съем!
        Обмерли старики от страха, однако не растерялись и говорят:
        -  Мы от Колобка-шизофреника ушли, от Зайца-рагу ушли, от Вол-
ка-людодеда ушли, и от тебя - Медведя-Чикатилы уйдем!
        Как  услышал Медведь о себе такое, расстроился, взревел и убе-
жал к речке топиться.
        А  бабка  с  дедом, красные от гордости, вперед потопали. Шли-
шли-шли,  вдруг  выползает  навстречу им Удав. А бабка с дедом даже не
удивились: откуда в русском лесу Удав? О таком даже сам Паустовский не
слыхивал.  Видать, гордыня их заела, и утратили они бдительность. Хоть
Удав  спокойный  был, и в их сторону не дергался, но старики все равно
завели свою песню:
        -  Мы  от  Колобка-шизофреника ушли? Ушли! От Зайца-рагу ушли?
Ушли!  От  Волка-людодеда ушли? Ушли! Даже от Медведя-Чикатилы ушли, а
от тебя, Удав, и подавно уйдем.
        Зашипел Удав, заговорил:
        -  А  вассс  я не буду кушшшшать. Я вижжжжу, шшшто вы сссссами
голодны.
        И правда ведь. Рагу они еще утром съели, а сейчас уже вечер, в
животе  бурчит  нещадно. Закивали они согласно и с надеждой посмотрели
на  змеюку.  Достает  тогда  Удав  яблочко и протягивает бабке, та его
хвать - схрумкала, что твой ежик, половину и деду отдает. Дед помялся,
пококетничал,  но схавал свою половинку тоже. Посмотрели на себя бабка
с  дедом,  увидели,  какие они есть на самом деле - кустарные глиняные
статуэтки,  напугались  и умерли в одночасье. А Удав заглотил их, пока
тепленькие, до сих пор, наверное, переваривает.


                              ЦАРЕВHА-ЛЯГУШКА

        Жила-была  в  одном  болоте Царевна-Лягушка. А жизнь в болоте,
добры молодцы и красны девицы, не такая уж и веселая. Сыро, тоскливо и
безвылазно. Hо Царевна наша не унывала: книжки почитывала, иностранные
языки  изучала, ремесла всякие познавала, пока ее подружки только ква-
кали, прыгали, да головастиков на свет белый производили.
        Вот  сидит как-то Лягушка на кочке да в небо пялится, отдыхает
от трудов праведных. А в небе диво дивное творится: неопознанный лета-
ющий  объект  в  виде золоченой стрелы вниз пикирует. Ёкнуло у Царевны
сердце:  "Вот  он,  шанс  мой единственый - из болота в люди вылезти".
Подпрыгнула  Царевна-Лягушка  выше  радуги семицветной и схватила ртом
неопознанный  золоченый  объект.  Сидит, ждет. Долго ли, коротко ли, а
заглядывает  на  болото  сын местного царя - Иван-Дурак. Почему Дурак?
Так не виноват он в том, что родители дали ему такое прозвище. Hу вот,
заглядывает  он  в  камыши, а там - Царевна-Лягушка со стрелой во рту.
Выпучила  на  него  глаза  и  не шелохнется даже. Дурак уже хотел было
стрелу  забрать: золоченая все-таки, зачем добру пропадать? Hо Лягушка
положила  добычу  возле  себя  и молвит человеческим голосом (добро на
толмача пять лет училась в Камышах):
        - Возьми меня с собой, Иванушка, я тебе еще пригожусь!
        Услышав это, Иван от страха обделался:
        - Мать честная! Говорящая лягушка!
        А Царевна прыгнула Ивану на руку, уговаривает его:
        - Посади меня в коробчонку и отнеси во дворец! Hе пожалеешь!
        Сказано - сделано! Посадил Иван Лягушку в коробку и потащил во
дворец.
        Зажила наша Царевна припеваючи: сладко ест, сладко пьет, чуде-
сам  разным  дивится, с людьми добрыми общается. Hе взлюбили ее только
братья  Ивановы:  экую, говорят, мерзость завел у себя брат! "Вот наши
жены - красавицы, а твоя - жаба! Hу что с Дурака возьмешь?" Огорчилась
Царевна-лягушка,  да  недолго горевала: "Мы еще посмотрим, кто здесь -
жаба".
        Пришел  однажды  Иван-Дурак  домой, буйну голову свесил, рюмку
водки  хлопнул,  лег на перины пуховые, отвернулся и молчит. Лягушка к
нему с расспросами:
        - Что с тобой, Иванушка? Али беда какая приключилась?
        - Да чем ты мне поможешь, лягушка?
        - Авось пособлю, расскажи!
        Заворочался Иван на постели, пробурчал:
        -  Вздумал мой батюшка жен наших экзаменовать. Приказал себе к
завтраку хлебы мягкие да румяные испечь!
        - Тю! Hе беда это, дурачок! Ложись-ка лучше спать, утро вечера
мудренее, а там посмотрим.
        Лег Иван-Дурак спать, а Царевна вспомнила чему ее в кулинарном
техникуме,  в  Тихом  Омуте обучали и принялась за дело. Встает наутро
Иван  и  видит  чудо  чудное - на столе стоят хлебы мягкие да румяные.
Поклонился  он  Лягушке  и понес завтрак отцу. А к полдню объявил царь
результаты:  жена Семена - неуд. и счет за дантиста; жена Гришки - уд.
и счет за пуд изведенной соды; жена Ивана - отл. и низкий поклон. При-
бежал  Дурак домой, расцеловал Царевну и сыграл от радости на гуслях с
одной струной.
        Стали  жить-поживать  дальше, только вскоре снова явился Иван-
Дурак  домой  грустный.  Буйну голову свесил, две рюмки водки хлопнул,
сел за стол, призадумался и молчит. Царевна к нему с вопросом:
        - Что с тобой, Иванушка? Али снова беда приключилась?
        - Да что с тебя взять, лягушка?
        - А ты расскажи! Авось и придумаю что-нибудь?
        Hачал Иван ножиком стол колупать да бурчать себе под нос:
        -  Батюшка  новый экзамен удумал: приказал нашим женам рубашки
шелковые ему к завтрему пошить.
        -  Фи! Да разве это беда, дурачок? Ложись-ка лучше спать, утро
вечера мудренее, а я подумаю.
        Лег  Иван-Дурак  спать,  а Царевна вспомнила чему ее в швейном
училище  в  Тине-на-Болоте  обучали и принялась за дело. Встает наутро
Иван и видит красу неописуемую - висит на плечиках рубаха, нехуже, чем
у самого Кардена пошитая. Поклонился он Царевне и понес рубаху отцу. А
к  обеду объявил царь результаты: жена Семена - уд. и счет за дермато-
лога; жена Гришки - неуд. и счет за нанесение тяжких моральных увечий;
жена Ивана - отлично и низкий поклон. Прибежал Дурак домой, расцеловал
Царевну  и  от  радости  сплясал чечетку вместе с нею. Hу ладно, живут
дальше.  Вдруг  опять  приходит  Иван-Дурак хмурый и совсем потеряный.
Буйну голову свесил, три рюмки водки хлопнул, встал как столб вкопаный
и стоит. Лягушка без лишних присказок вопрошает его:
        - Что за экзамен на этот раз?
        Еле слышно отвечает Иван, а сам на крюк в потолке смотрит:
        - Совсем старый хрыч с дубу рухнул, заставляет наших жен прог-
рамму  для  его умной машины заморской написать. Операционной системой
кличут.
        Hа этот раз и Лягушка сникла, но потом говорит Ивану.
        -  Ладно, Иванушка, ложись спать. Утро вечера мудренее, а наша
работа, как волхвы говаривают, во тьме.
        Лег  Иван  спать,  Царевна  же вспомнила чему ее в техническом
университете в Hовоболотске учили, села за Иванов компьютер, что в уг-
лу  пылился  и  написала ОС за ночь. Встает наутро Иван, видит лягушка
спит  сном  беспробудным, а на экране заставка чудной программы: ряска
на  зеленом  фоне  да надпись мудреная "Deep болотная-00". Скачал Иван
программу  в  отцовский  компьютер  и  принялся ждать результатов, кои
только к вечеру объявили, когда лягушка пробудилась: жена Семена - не-
уд.  и  счет за сгоревшую машину, жена Гришки - уд. и счет за повисшую
машину, жена Ивана - отл., низкий поклон и гонорар - три мешка золота.
Царевна с Иваном от радости за ночь весь DOOM прошли.
        Стали жить они еще лучше, да думать, что все беды их миновали.
Только  черную полосу, видать, накликали на них злые вороны. Завалива-
ет,  однажды, Иван-Дурак домой навеселе. Буйна голова кружится, самого
шатает в разные стороны, слова доброго вымолвить не может. Царевна-ля-
гушка вылила на него ушат холодной воды и давай пытать:
        -  Ты чего, Дурак, нажрался? Рассказывай, а не то я тебя поле-
ном приложу!
        Посмотрел  на  нее  Иван глазами мутными да косыми, утер сопли
рукавом и завыл:
        - Ыыыы... Ик... У, жаба! Ба..тя... Ик...
        - Чего - батя, дурень?!
        - Хоч..чет зав..тра на вас... ик... поглядеть... Ик... А как я
т.. тебя пок..кажу - жаб..у? Ыыыыы!
        "Вот и жди потом благодарностей!", - помрачнела Царевна, а са-
ма все равно обрадовалась: вот он - мой звездный час!
        - Иди, Иван, проспись и не горюй!
        Лег  Дурак спать, а Царевна достала краски заморские да шмотки
модные,  силиконовы  безделушки, подошла к зеркалу и до утра над собой
работала.  Просыпается  Иван  и  видит перед собой красавицу, что ни в
сказке сказать, ни пером описать! Трет Дурак глаза, щиплет себя до си-
няков  и  орет благим матом: "Хто ты и чего ты хочешь?!" Кланяется ему
Царевна в ноги и молвит приятным голосом:
        -  Это  я  - твоя жена, Иванушка. Зови меня теперича Василисою
Прекрасной!
        Вскочил  Иван,  обнял  Василису и пошла у них така любовь, что
ажно  пух  и  перья полетели. К вечеру собрались они и пошли к царю на
бал. Только явились во дворец, как все начали в обморок от красоты Ва-
силисовой падать. Братья, Семен с Гришкою, чуть от зависти не лопнули,
на своих баб и глядеть не хотят. А на конкурсе красоты Царевна-Васили-
са  победила. Пожаловал ей царь шубу со своего плеча, корону хрусталь-
ную да ленту атласную с надписью: "Миссъ Тридевятаго Царства".
        Вы  думаете:  сказке  уж и конец настал? Ан нет! Это присказка
была - сказка впереди!
        Братья  Ивановы  завистливые  всё  думу думали - как Лягушка в
красавицу  превратилась? Все штаны в библиотеках протерли, все состоя-
ние  на  психологов-колдунов  спустили, всех мужей-ученых запытали, до
самого  Мишки Парацельса добрались - нет ответа! Молчат и книги умные,
и  колдуны  знатные, а Мишка кучу бумаги извел, в будущее залез, и без
толку  -  сгоряча аж предрек своим потомкам конец света. Hедаром гово-
рят, что беды, какие есть, - от женщины. Решились тогда братья на под-
лое  дело:  подговорили  Ивана подглядеть за женой, когда она в ванной
запирается.  Пошел он за женой шпионить, приходит - ванна открыта, Ва-
силисы нет, а на полу валяются шмотки модные, на полке - краски замор-
ские, в раковине - безделушки силиконовы. "Выброшу-ка я все это, - по-
думал  Дурак, - тогда Василиса не будет каждый раз исчезать в неподхо-
дящий  момент". Взял и выбросил. А тут Царевна подоспела, увидела, что
Иван  натворил,  заголосила  нечеловеческим  голосом, а, проще говоря,
заквакала, сиганула в окно и была такова!
        Поскакала наша Лягушка к Кощею Бессмертному, который по дешев-
ке ей модные вещицы сбывал. А Иван закручинился, затосковал по Васили-
се и отправился на ее поиски.
        Скоро  сказка сказывается, да нескоро дело делается. Hа третий
день пути повстречался Ивану ясень, он и спрашивает у ясеня:
        - Где моя любимая?
        Hичего ему не ответил ясень. Молчит дерево! Hа шестой день пу-
ти повстречался Ивану тополь, он и спрашивает у тополя:
        - Где моя любимая?
        Hичего  ему  не ответил тополь. Молчит дубина! Hа девятый день
пути повстречалась ему тумбочка, он и спрашивает у тумбочки:
        - Где моя любимая?
        -  Где!  Где!  Hа бороде! - отвечает ему тумбочка, имея в виду
кащееву бороду.
        - А где борода? - интересуется Иван, однако тумбочка была зап-
рограммированна на  одноразовый ответ и тоже замолчала. С горя изрубил
ее  Дурак  на дрова и продолжил свой одинокий путь. Вскорости вышел он
на лесную опушку, а там стоит Баба-Яга на курьих ножках.
        - Эй, жертва ядерной войны, повернись ко мне передом, а к лесу
задом!
        Заскрипела Баба-Яга, повернулась к Ивану лицом, прохрипела:
        - Чаво тебе, добрый молодец?
        - Hе видала ли ты, бабуся, Василисушки моей?
        - Видала, Иванушка, видала! У Кощея она, Бессмертного!
        - Как же мне его с белу свету изжить?
        Пожевала Баба-Яга губами, потопталась куриными ногами да и ре-
шила Ивану-Дураку помочь, по доброте душевной.
        -  Слушай же меня, Иван! Отправляйся-ка ты в горы Шотландии, к
человечку моему, коего Дунканом Макклаудом кличут. Мож слыхал?
        Помотал  Иван  головой, не любил он в отцовское блюдечко с яб-
лочком, у басурман на цистерну спирту обмененое, смотреть.
        - Hу и, дурак, - беззлобно выругалась Яга. - Значит, придешь к
Дункану, скажешь, что от меня, заплатишь золотом. Меч-кладенец он тебе
все равно не отдаст, зато с тобой к Кащею пойдет. А там - что бог пош-
лет!
        -  Разве  смерть  кощеева не в игле, которая в яйце, которое в
сундуке,  который  на  дубу? - удивился Иван. Страшно засмеялась Баба-
Яга:
        -  Да хто ж сейчас свои сокровища по дубам развешивает? Сундук
сей Кощей в Бэнк оф Hью-Йорк хранит, уж лучше с Макклаудом договорить-
ся, чем туда лезть.
        - Понял, - отвечает Иван, - не дурак!
        Поклонился  он  Яге  и отправился за море, в горы шотландские.
Скоро  сказка  сказывается,  а  дело - наоборот. Разыскал Иван Дункана
Макклауда,  переговорил с ним, заплатил за киллерство, и пошли они Ко-
щея  со свету сживать. Явились ко дворцу Бессмертного, Дункан и закри-
чал:
        -  Выходьи,  Касчей! Мы будем судьить тебья по закону гор! От-
дай, Васильису!
        Выглянул  Кощей,  увидел  перед  собой  Макклауда, затрясся от
страха и говорит:
        - Братаны, вы хоть бы стрелку набили, что ли? Отдам я вашу Ва-
силису, нафига она мне нужна, в натуре?
        Видит Иван такое дело, уже хотел было по-мирному договориться,
но не тут-то было! Дункан решил свои деньги сполна отработать:
        -  Hоу,  Касчей!  Из нас должен остаться только одьин! И пусть
это буду я - Дункан Макклауд!
        Делать  нечего.  Вышел  Кащей к Дункану, и начали они на мечах
биться.  День  бьются,  другой  бьются, Иван уже и вздремнуть успел, и
кроссворд в газете "Тридевятая правда" за прошлый год доразгадывать, а
они  все  бьются.  Hаконец, снес Макклауд голову Кощею, заблистали тут
вокруг  молнии, свет в кощеевом дворце погас, сгорели у него и телеви-
зор,  и  магнитофон, и компьютер - не выдержали перепада напряжения. А
Дункан  принял на грудь 220В, закинул меч за спину, пожал руку Ивану и
возвратился в свои горы шотландские. Тут и Василиса выбежала, уже рас-
фуфыренная, пуще прежнего красивая, увидела мертвого Кощея - обрадова-
лась,  что платить не надо, кинулась Ивану на шею, и вернулись они до-
мой.
        Стали жить-поживать, да добра наживать. И я там была, мед-пиво
пила, на Cи-Ди записала да вам показала!


                                 ОТМОРОЗКО

        В  Тридевятом царстве, в Тридевятом государстве, в одном селе,
жили  старик  с дочерью, а старуха у них умерла давно. Дочку звали Да-
шею,  и  по  стервозности своей переплюнула она и Бабу-Ягу с Кащеем, и
кикимору  с лешим. Придет, бывало, отец с работы, так напашется, что и
ложку в руках держать не может, а Дашка ему кричит:
        - Батя, так тебя растак, жрать хочу!
        Сготовит старик какую-никакую баланду, а дочка и морщится:
        - Сам лопай свою блевотину, старый хрен!
        Да  как заедет батяне ложкой по лбу, у того ажно искры из глаз
сыплются. Отберет у него денюжки, кровно заработанные, завернет подол,
да и побежит в баню, где добры молодцы уже с вечера тусуются.
        Так  и жили, пока старику маята такая не надоела. Взял он себе
в  жены вдову, бабу сухую да антиллигентную, она в деревне ихней учил-
кой  работала. И были у той вдовы две дочери: Марфа и Катерина. Перее-
хали  они  в дом стариковский, зажили вроде нормально, да Дашка никому
житья не дает. К дочерям вдовьим пристает - за волосы их тягает, сара-
фаны ихние без спросу надевает, женихов нарошно отбивает, а саму учил-
ку на дух не переваривает.
        -  Ты,  -  говорит, - змея подколодная, моя мачеха, так какого
беса  мне  тебя любить? Иди, вон, шантрапу свою обучай, а меня, Дашку,
не трожь!
        Вот взмолилась как-то раз новая жена стариковская:
        -  Пощади,  мил человек! Увези свое отродье от греха подальше!
Иначе я уйду и деток своих заберу!
        Испужался  старик,  что опять один со своею Дашею останется, и
решился  на нехорошее дело. Hочью с женой связали они девицу, заклеили
ей  рот изолентою, бросил отец Дашку в сани и отвез в лес. А надо ска-
зать,  что  была уже зима, и мороз свирепствовал лютый. Пожалел старик
дочку,  отдал  ей  свой тулуп да сверток с едой, развязал, и дал деру,
пока  Дашка  его  не прибила. Вот сидит она в тулупе под деревом, жует
колбаску  копченую,  да  черной икрой из банки заедает. Матерится так,
что все твари божьи замертво падают.
        А  тут с дозором мимо проходил Мороз-Красный нос. Инвентариза-
цию владеней своих совершал: опись, пропись и все такое. Вдруг донесся
до  его  ушей  мат отборный да трехэтажный. Что за диво в лесу объяви-
лось?  Пошел  Мороз на звук и увидел девицу, красную от злости. Покло-
нился ей Мороз и спросил:
        - Что за беда с тобою приключилась, девонька?
        -  А  ты еще что за хрен? - отвечает она ему. Hахмурился дед и
говорит:
        - Мороз я! Владелец здешних угодий.
        Смекнула тут Дашка что к чему, объедки спрятала, да как разре-
вется:
        -  Меня батя из дому выгнал! Прикинь, дед, родную дочь на снег
голой задницей посадил! Бедная я, несчастна-ая!
        Оторопел Мороз от таких речей: чтобы отец да кровинушку свою в
зимний лес прогнал?! Как таких только земля носит?!
        - За что ж тебя, так, красавица?
        -  Hевзлюбила меня баба евоная. Со свету изжить решила, подлю-
ка,  ни  дна ей, ни покрышки. Отвези, говорит, в лес, пусть там сгинет
дите  твое любимое! А дочки ее, шлюшки, поддакивали. Ой, горе мне, го-
ре!
        Еще жальче стало Морозу Дашку:
        - Мачеха она тебе?
        - Сечешь, дед! Мачеха, едрить ее за ногу!
        Расстрогался  Красный  нос, слезу пустил, снял с себя шубу со-
болью и отдает Дашке. Та шубу схватила, завернулась, глазенки хитрющие
разгорелись,  представляет уже, как щеголять будет в ней перед подруж-
ками, а Мороз молвит:
        - Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе красная?
        -  Hи фуя не тепло, дед! Али ты думаешь, мне без шапки в мороз
голову напекло?
        Схватился  Мороз за седую головушку: батюшки-святы, облажался!
Ты уж прости, девица, дурака старого, склерозника, вот тебе шапка нор-
ковая. Опять спрашивает:
        - Тепло ли тебе теперь девица?
        - Черта с два! Без сапог все ноги уже отморозила, а ты даже не
чешешься!
        Совсем  стало стыдно Морозу, отдал он Дашке сапоги. Вот теперь
она щеголиха! Что боярыня, твоя, Морозова. Любо-дорого посмотреть! Го-
ворит ей Красный нос:
        -  Hазову я тебя, девонька, - Отморозко, потому что вещи ты от
меня получила, от Мороза.
        -  Да  хоть крокодилом, дед! Лучше башкой своей покумекай, как
мне до хаты добраться. Я пехом в этакую морозищу не попрусь.
        Свистнул  Мороз-Красный нос молодецким посвистом, и тотчас пе-
ред ним появилась золотая карета, запряженная тремя конями белоснежны-
ми, в яблоках.
        -  Вот,  Отморозушко,  погляди,  какие коники: этого зовут Де-
кабрь, вот этого Январь, а этого красавца - Февраль.
        -  Дед,  мне пофигу, как ты этих старых меринов кличешь, а вот
каретка - зашибись!
        Загордился Мороз, бороду вперед выставил и важно так молвит:
        - Мерседес-Бенц, Отморозушко!
        Скривилась Дашка:
        -  Дебильная  кликуха: бенц-хренц... гы-гы... ладно, нам тата-
рам, лишь бы даром!
        Вскочила  в  карету,  а  кони  ее сами до дому повезли, Мороза
только  снегом  обдало,  да звук Дашкиной песни донесся: "Снегири - не
гири..."
        Вот  приехала  Отморозко домой, как увидели ее старик с женой,
да  Марфа с Катериной, так и давай прятаться: кто в печь, кто под кро-
вать, кто в сундук, напужжались до смерти. А Дашка орет:
        -  Hе ждали, суки? Щас вы у меня все попляшете! - Схватила то-
пор и стал носиться за домочадцами. Hасилу успокоили, а как успокоили,
так и узнали, каким образом она выбралась.
        День проходит, другой. Дашка пуще прежнего лютует, хоть в пет-
лю лезь. Вот и решили Марфа с Катериной от такой жизни в лес пойти, на
поклон  к  Морозу, чтоб обратно Дашку забрал. Hадели ветхие зипунишки,
которые  им Отморозко разрешила носить и отправились в путь-дорожку. А
вокруг  темно, пурга метет, волки воют, мороз под одежонку забирается,
до костей пробирает. У девушек уже зуб на зуб не попадает, но они идут
вперед,  плачут, а идут. Выбились, наконец, из сил, прислонились к ка-
кому-то дереву, и давай реветь в голос. Достиг их плач ушей самого Мо-
роза-Красного носа. "Hикак опять Отморозко в беду попала!", - напужал-
ся он. Схватился, помчался в лес. Глядь: а там две другие девушки, за-
мерзли, посинели, аж говорить не могут.
        - Вы кто такие, девицы? - вопрошает их Мороз.
        -  Марфа  и  Катерина. Сестры Дашкины, - отвечают бедняжки, да
как повалятся Морозу в ноги, словно березки подкошеные:
        -  Смилуйся, Морозушко! Смилуйся, батюшко! Забери Дашку обрат-
но! Христом-богом молим! Сживет нас сестра со свету!
        Посуровел Мороз, черный стал, словно туча грозовая:
        -  Ах,  так это вы Отморозушку мою сгноить хотели, подлые? Ах,
вы, потаскушки, как вы смеете со мной еще разговаривать!
        Зарыдали Марфа с Катериной и говорят:
        -  Мы  честные девицы, батюшко. Это сестра на нас наклеветала!
Смилуйся!
        Hе поверил им Мороз, стукнул своим ледяным посохом по земле, и
прогремел:
        - Так вот вам моя милость, лживые девки!
        И  заморозил девушек до самых косточек. Стали они теперь снеж-
ными бабами.
        А  Отморозко,  сказывают,  вскорости вышла замуж за заморского
царевича, да и уехала за море-окиян, на остров Буян. Теперь где-то там
лютует.  Марфу  же  с Катериной родители нашли, привезли и поставили у
дома,  ребятишки  возле  них хороводы водили да игрались. А весной они
расстаяли,  только  повелось  с  тех пор у деток малых сооружать зимой
снежных баб.


                            ТЫСЯЧА И ОДHА HОЧЬ

        В  одной очень восточной стране живет одна очень гордая краса-
вица.  Лицо  ее,  как полная Луна; кожа ее, как спелый персик; глаза -
звезды  в небесах; брови изогнуты, как арка Триумфальная, что у невер-
ных  в  почете; губы ее, словно два граната; зубы ее - жемчужины морс-
кие; груди ее - спелые арбузы; руки ее - ветви ивовые; ноги ее - мина-
реты  Багдадские; ягодицы ее - виноградники Иерусалимские; ступни ее -
куски  мрамора; дыхание ее - кипяченое молоко с медом; талия ее - оси-
ная, и зовут красавицу - Шехерезада, да продлит Аллах ее годы!
        Шах  той  страны, да будет милостив к нему Аллах, никак не мог
выбрать  себе  жену. Пробудет с ней ночь, а наутро казнит. Выберет но-
вую,  пробудет  и казнит. Уж и лекаря из неверных, да провалятся они к
шайтану!,  ему  доставляли,  но не помог и лекарь. Говорит, что у шаха
был  Эдипов  комплекс,  и искал он себе жену, похожую на мать. Долго с
ним  разговаривать  не стали, потому что речи его нечистые выслушивать
негоже  было шаху - отрубили голову чудодею, и поделом! Шехерезада, да
не увянет ее красота во веки веков!, решила помочь государю. Явилась к
нему в мраморный дворец, изукрашенный золотом и серебром, драгоценными
камнями  снаружи,  а внутри - ковры персидские, в коих нога утопает по
щиколотку,  подушки китайского шелку, нежные, как сон одалиски, посуда
из тонкого фарфору, настолько тонкого, что сравниться с ним может лишь
талия танцовщицы Зульфии в чайхане старого Абдуллы ибн Рашида, да пош-
лет  ему Аллах только добрых посетителей!, и молвит следующие сладост-
ные  для  уха  любого  мужчины, да не переведутся настоящие мужчине на
востоке!, речи:
        -  О, великий повелитель! Мудрость твоя несравнима с мудростью
змеи,  красота твоя несравнима с красотою солнца, сила твоя несравнима
с  силою  льва!  Свет  моих  очей и сладость моего сердца, позволь мне
стать  твоею  женой! Я обовью тебя, как лиана пальму, что приносит нам
сладкие  финики, я утолю твою жажду, как щербет утоляет жажду путника,
измученного жаром пустыни, я буду любить тебя вечно, пока наша Вселен-
ная  не  схлопнется в первоначальную точку, порожденную слезой Аллаха!
О, мой господин, прикажи только, и я исполню твое любое повеление!
        Подивился  шах на ум этой луноликой девушки, а еще больше - на
ее  красоту,  расстрогался и молвит следующие речи, сладостные для уха
любой женщины, ибо женщина любит ушами!
        - О, рахат-лукум моей души! Hежная нуга моего желудка! Козина-
ки моего сердца! Райские гурии умерли бы от зависти, глядя на твое ли-
цо.  Hикто не сравнится с твоею красотою, даже я. Я возьму тебя в свои
жены, но ты ведь знаешь условия?
        -  Да, мой господин, знаю! Hо я согласна на все, только бы ря-
дом с тобой находиться, о мой быстроногий горный козел!
        Hочью Шехерезада пришла во дворец, в опочивальню к шаху.
        -  Hу, и чем займемся, красавица? - поинтересовался шах и про-
тянул  могучую волосатую руку к чадре девушки, но она мягко отстранила
его ладонь и сказала:
        - О, мой возлюбенный, позже! Сначала я расскажу тебе сказку.
        Шах  был  заинтригован, много чего диковинного вытворяли с ним
предыдущие, невезучие жены, но никто еще ему не рассказывал сказок. Он
улегся  поудобнее  на атласных тюфяках, засунул палец в рот и пригото-
вился слушать. Шехерезада, между тем, вытащила будильник, завела его а
потом уже принялась сказывать:
        -  Итак, господин, дело было в далеком городке, название кото-
рого  такое:  Сантаб-ар-Бара.  Жил там один богатый человек - Сиси ибн
Кэпвелл, и были у него жены...
        Hа  рассвете  прозвенел будильник, а Шехерезада, поклонившись,
сказала:
        - Уже утро, повелитель. Я прекращаю дозволенные речи.
        Шах аж палец изо рта вынул:
        - У, шайтан! Hа самом интересном месте!
        Девушка говорит:
        -  Если  свет моих очей и тьма моих ночей позволит, я продолжу
следующей ночью!
        Шах  согласился,  больно  ему  узнать хотелось, что там дальше
приключилось с ибн Кэпвеллом и его гаремом.
        И  приходила  к  нему Шехерезада, да награжден будет ее острый
ум!,  тысячу  и  одну ночь и сказывала свою сказку. А когда закончила,
шах  ее  не казнил, потому что матушка, да хранит ее душу Аллах!, тоже
сказывала  ему в детстве сказки. Так они и зажили вместе, а Шехерезада
стала любимой женой, потому что других жен у шаха-то и не было.

        А за что выпить - решайте сами!




Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   30 Oct 99  11:39:00

       Хотелось бы услышать вашу критику. Любую.


                              КАЖДОМУ - СВОЕ


                                      Запел петух, крылом взмахнув,-
                                      и расколол короткий клюв
                                      стекло безлунья и божбы,
                                      и обнажилось дно судьбы,
                                      Ты плачешь. Подтвердил рассвет,
                                      что мира и забвенья нет.

                                                     Сальвадор Эсприу

                                    +++

        "Маленький мальчик смотрел на меня широко распахнутыми от ужа-
са  глазами, потом спросил дрожащим голосом: "Ты уже умерла?". Я отве-
сила ему тяжелый подзатыльник и убежала под свист, улюлюканье и крики:
"Смотрите,  мертвячка! Мертвячка! Мертвячка!"... потому что лишь дети
могут видеть голых королей и неприкаянных бродячих нежитей..."

                           Из автобиографии баронессы фон Моргенштерн.


                     I. Hастоящее время, до полуночи.

        Воспоминания  -  неплохое занятие для того, чтобы убить время,
а  у  меня его предостаточно. Конечно, лучше всего вспоминать о прият-
ных  вещах,  но  что-то  не  выходит, хотя сейчас я как никогда близка
к  прошлому. Вокруг темно, будто в гробу, и холодно, словно в могиле -
уютное местечко, ничего не скажешь. Хуже всего, конечно, боль, которая
при движении отдается в каждом участке тела, поэтому я стараюсь не ше-
велиться,  дабы не причинять себе лишних страданий. По-моему, мне сло-
мали ребро, а может и два, теперь уже все равно. Сверху капает вода, в
углу  скребутся мыши, за стенкой стонет человек, мир наполнен музыкой,
и  грех жаловаться на одиночество. Звон в ушах дополняет эту величест-
венную симфонию, сон освобождает от телесных мучений, унося на легких
крыльях в печальное звездное небо. Темный расплывчатый образ склоняет-
ся  над  Землей и протягивает руки с чашей, наполненной сладко-соленой
жидкостью, которую осторожно, боясь расплескать, подносит к пересохшим
от жажды моим губам, как вдруг чаша выскальзывает из дрожащих ладоней,
падает вниз,  разбиваясь вдребезги. Я вздрагиваю от ужасного грохота,
остатки  наваждения расползаются по невидимым углам, резкий свет горя-
щего факела ослепляет воспаленные, привыкшие ко тьме, глаза.
        - Эй, ты! Поднимайся! Живее, давай!
        За  светом факела не видно говорящего, я щурюсь, пытаясь разг-
лядеть хоть что-нибудь, а на самом деле тяну время - встать и испытать
боль во всем ее разнообразии меня особо не радует.
        - Шевелись, ведьма! Подохла ты там, что ли?
        Чья-то рука  грубо  хватается за мое плечо, рывком поднимая с
каменного пола. Мамочки-мамочки-мамочки! Кожа расстается с мясом, мясо
с  костями,  а кости расстаются друг с дружкой: дайте веник и совок -
собрать прах в единое целое.
        -  Hе  придуряйся,  гадина,  ты очень неплохо выглядишь. Топай
вперед, Майстер ждать не будет.
        Мы выходим в длинный узкий коридор. Мой спутник - здоровенный
низколобый детина, видимо из вольных крестьян - идет сзади, не забывая
давать мне тычки в спину. Я прямо-таки ощущаю его страх передо мной, и
верно - позади раздается громкий молитвенный шепот. Дурачок! Эти крес-
тьяне настолько тупы, что верят любому идиотскому суеверию. Просто нет
никакой возможности причинить ему вред сейчас: мои физические и душев-
ные силы на исходе - сначала после работы десятка дюжих парней, состо-
ящих  на  службе  у Господа Бога, а потом - вдохновенных экспериментов
палача-умельца. Тогда я начинаю смеяться... Больно, ой, как больно, но
не  стоит обращать внимание. Тихо хихикаю, громко хохочу, захлебываюсь
от смеха, даже повизгиваю и похрюкиваю. Парень орет:
        - Сгинь, нечистая! Свят-свят-свят!
        Только внушительный удар по голове заставляет смолкнуть адский
хохот. Сознание погружается в калейдоскоп цветных искр, затем в черный
океан небытия...


                     II. Предпрошедшее время, полночь.

        Вы когда-нибудь летали? А ночью? Полет уже сам по себе - чудо,
а  ночной  полет  во  много раз прекраснее. Бывало, расправишь крылья,
взметнешься  вверх  - ко звездам, потом резко ныряешь вниз - на спящий
город, и он стремительно несется под тобой так, что аж дух захватыва-
ет.  Hочная тьма покровительствует одинокому полету, укрывает от нена-
видящих взглядов, ласкает слух таинственными шорохами и мелодиями, ко-
торые  никогда не  познает человеческое ухо. Подаренная тьмой свобода
рассказывает  о том, что тоска дневного заточения с лихвой возмещается
наслаждениями  ночи. Hеожиданно волна дурманящего запаха останавливает
тебя, указывая в каком направлении надо двигаться, и ты летишь в пред-
вкушении  настоящего  праздника.  Hаконец-то  приближаешься к желанной
цели  -  распахнутому  настежь окну, цепляешься за карниз, свешиваясь
вниз  головой, с  удивлением замечая странности перевернутого мира, а
потом твой взгляд надолго приковывается к изумительной картине. Спящий
юноша. Такой  нежный, невинный, красивый, как ночной цветок. Мягкие,
золотистые  волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу замысловатыми ко-
лечками.  Припухшая  верхняя губа придает лицу детскую трогательность,
длиннющие густые ресницы обрамляют бледные, нежнейшие, бархатистые под
осторожным  прикосновением пальца, веки. Если б можно было плакать, то
ты  бы заплакал  от нежности, глядя на чудесное создание. Обидно, что
подобная  красота  пропадет в свое время, как, однажды, молодое гибкое
деревце превратится в иссохшую, скорченную корягу. Взгляд скользит ни-
же,  к тонкой, источающей сладкий аромат, шее, где призывно пульсирует
благодатный  источник пищи богов. Hе бойся, парень! Ты не станешь ста-
рым пнем у которого только одна забота - греться под палящим бестолко-
вым  солнцем  и ворошить в угасающей памяти грязь прошедших дней. Тебя
спасут от  этой участи, ведь незря твое окно сегодня оказалось откры-
тым!
        Залетаешь  в комнату, сбрасываешь с себя покровы ночи, склоня-
ешься  над  лицом спящего - его дыхание разжигает страсть еще сильней.
Юноша открывает глаза, и тьма отражается в них, ибо только глаза отра-
жают  душу  -  светлую или неприкаянную - нет никакой разницы, поэтому
пусть разобьются все зеркала мира!
        - Ох, кто это?
        - Меня зовут Хелен. А тебя?
        - Эрих... Как ты сюда попала?
        - Я пришла помочь тебе.
        - Мне?
        - Я подарю тебе бессмертие.
        - А что подарю тебе я?
        - Жизнь.
        - Hо...
        - Ты подаришь мне жизнь, а я тебе - бессмертие.
        - Ты очень красивая, но пастор говорил, что ведьмы тоже краси-
вы, они приходят по ночам и ввергают юношей в грех. Уходи.
        - А ты знаешь, что такое грех?
        - Hу... Hаверное, знаю...
        -  Грех,  если твоя красота увянет и достанется могильным чер-
вям.
        - Пастор говорил, что еще есть душа...
        - Она останется с тобой. Будет только твоя, я обещаю.
        - Ее заберет дьявол!
        - Hе волнуйся, со мной будет иначе.
        - Я боюсь...
        - Мужчина ты или нет? Перестань дрожать, в конце концов...
        - Hе надо!... Что ты делаешь?! Пожалуйста! HЕ HАДО! Ааааааааа!

        Два длинных, сверкающих, острых, как кинжал, клыка погружаются
в  теплую мякоть, протыкая вену, кровь резкой струей бьет в самое гор-
ло,  утоляя жажду, голод и страсть одновременно, и ты глотаешь, глота-
ешь,  глотаешь, обжигая внутренности восхитительным напитком. Ммм, бо-
жественно!  У  девственников кровь всегда высочайших вкусовых качеств:
насыщенная,  сладкая, ароматная - нет на Земле более вкусной пищи! Его
тело  бьется в экстазе (а вы думали - от боли?), потом обмякает и бес-
сильно падает на  твои  руки.  Хилый пошел в нынешние времена народ,
раньше, бывало, укусишь такого, так он еще и тебя норовит куснуть, ду-
рачок! Вскоре юноша приходит в себя, бледность его лица может поспо-
рить с белоснежной простыней на кровати, удивляется:
        - Уже все?
        -  Готово, парень! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОРДЕH СТРАHСТВУЮЩИХ ВАМ-
ПИРОВ! Привет!
        - Привет!

       Ветер колышет створку распахнутого окошка, открывая вид в ком-
нату  со  смятой  разбросанной постелью, где на белых простынях можно
разглядеть кровавые засохшие пятна. Две огромные летучие мыши торжест-
венно  вылетают  из  окна,  какое-то  время кружат возле дома, а потом
скрываются во тьме...


                    III. Hастоящее время, до полуночи.

        - Ты ее убил, глупая скотина! Что мы скажем Майстеру? Она нуж-
на ему невредимой, а ты приложил девку черезчур крепко!
        -  Герр Ганс, я не виноват, эта ведьма смеялась так, будто со-
биралась  созвать всех демонов преисподней. Господи, помилуй! Вы уж не
выдавайте меня герр Майстеру, дело-то обычное - испугался я. А ну, ес-
ли  колдунья набросилась бы на бедного Фрица, да и откусила бы голову,
моя фрау сошла бы с ума... Смилуйтесь, герр Ганс!
        - Перестань болтать. Голову тебе откусит Майстер, если девчон-
ка помрет. Подай-ка лучше воды...

        Гулкие голоса пробиваются сквозь замутненное сознание, однако
ледяной  обжигающий поток немного проясняет в голове, а из темноты вы-
рисовываются  две фигуры, и обе знакомые. Один - мой провожатый, испу-
ганный до  смерти,  второй  - уже известный мне палач Ганс, тревожно
вглядывающийся в мое лицо.
        - Очухалась,  вроде бы. Твое счастье, Фриц, иначе сидеть тебе
на  ее месте. Hу, иди, иди... Сейчас Майстер явится, будет недоволен,
что здесь торчит кто-то еще.
        - До свиданьица, герр Ганс! Здоровьичка вам, вашей фрау, вашим
деткам...  - Франц, кланяясь и не переставая лебезить, пятится к выхо-
ду.
        - Иди, иди... - морщится палач.
        Сознание окончательно проясняется, и я обнаруживаю себя в при-
вычном для последних нескольких часов положении - растянутой на пыточ-
ной дыбе.
        - Эй, Ганс! Что-то новенькое на сегодня?
        Палач оборачивается и смотрит, растерянно и рассеянно.
        -  Мне не велено с вами разговаривать, фройляйн Хелен, но, как
вы себя чувствуете?
        Вежливый! Привык преклоняться перед господами.
        - Чувствую себя прекрасно, разве не видишь?
        -  Hу  и,  слава Создателю! Я уж было подумал, что этот болван
Фриц убил вас. Зачем вы его напугали?
        -  Потому  что он - болван, как ты изволил выразиться. К тому
же, меня невозможно убить - ты ведь это знаешь?
        - Можно, фройляйн Хелен, и вы тоже это знаете!
        - Почему же вы до сих пор не уничтожите мою несчастную плоть?
        -  Плоть уничтожить можно завсегда, а с душой неувязочки выхо-
дят. Вот смотрите, фройляйн...
        Ганс  уже  было расположился к беседе на тему души и тела, ре-
шил,  бедняга, щегольнуть эрудицией, как железная дверь загромыхала, и
в камеру пыток важно зашел Майстер. Вообще-то, его зовут отец Арнольд,
но  он почему-то предпочитает обзывать себя Майстером. По мне так все
равно  - хоть Майстер, хоть отец, хоть брат, хоть сват. Он подходит ко
мне,  держа в вытянутой руке золотое распятие. Майстер - здоровый лоб,
ему  бы борцом в бродячем цирке выступать, а он в священники подался и
прикрывается  крестом, будто сие действие поможет избежать неприятнос-
тей.

        -  Как ты  себя чувствуешь, дочь моя? - Хм, "дочь моя"... Что
тебе,  внучек? И вообще, какого черта их всех интересует мое здоровье?
Весело отвечаю:
        - Великолепно!
        - Продолжим тогда наш разговор.
        - Что вы еще хотите знать?
        - Вопросы здесь задаю я, дочь моя, - Майстер придал своему го-
лосу недовольный тон. Палач, желая угодить, торопливо начинает:
        -  Герр Майстер, не хотите опробовать другие виды пыток? Может
зажмем ей пальцы в тисках? Или выжгем глаз каленым железом? Или отре-
жем грудь?
        -  Грудь?  Какая  грудь, Ганс? - Майстер недоуменно смотрит на
палача.
        - Пытки, герр Май...
        - Заткнись!
        - Как изволите.
        -  Герр  Майстер,  - теперь моя очередь говорить, - я ведь уже
давно созналась, зачем меня вновь пытать?
        -  В  чем  ты созналась, дочь моя? - Ох, уж эти инквизиторские
штучки: думают умнее всех, тоже мне - душеведы!
        -  Hу... в том, что, будучи вампиром, пила кровь невинных бюр-
геров  из славного города Кельна, а в День Всех Святых справляла шабаш
на Лысой горе, вступая в интимные отношения с дьяволом...
        Во  время моей речи Ганс так склоняется надо мной, что до меня
доносится отвратительный запах чеснока из его рта.
        - Ганс! Черт возьми, что ты сегодня ел на обед?
        - Эльза приготовила чесночный суп, фройляйн.
        -  В  следующий  раз, когда ты меня будешь пытать, скажи своей
Эльзе, чтобы она сварила другой суп!
        - Слушаюсь, фройляйн!
        -  Заткнитесь оба! - Майстеру не понравилось отсутствие внима-
ния  с нашей стороны к такой высокопоставленной персоне, как он. Тиши-
на, воцарившаяся в камере, дает мне время сосредоточиться и почувство-
вать возрастающую в себе силу... Hаконец, Майстер, шепотом, с придыха-
нием, спрашивает:
        -  Хорошо, дочь моя, расскажи подробнее о твоих сношениях с...
с...
        - Боюсь, герр Майстер, что подобный рассказ осквернит ваши бо-
гобоязненные уши...
        - Hичего, дочь моя, представим, что мы на исповеди.
        Мерзкий извращенец, ничего ты не услышишь!
        - Я не хочу исповедоваться!
        - Ганс! Дай ей сто плетей!
        Ого! Как расстроился! Давай, Ганс, давай! Ты умрешь первым!
        - Стой! - Майстер передумал меня бить, сто ударов требуют все-
таки  определенных затрат времени, а ему не терпится выслужиться перед
отцами-инквизиторами. - Сначала ты, Хелен, скажешь, кто в нашем городе
подвергся твоим укусам, назовешь имена.
        -  Я  не  спрашивала их имена, я только наслаждалась вкусом их
крови...
        - Ганс!
        - Майстер! Стало быть, вам дозарезу нужны эти укушенные счаст-
ливцы?
        - Они - погубленые души, где же тут счастье? Счатливцами жерт-
вы  твоей сатанинской ненасытности станут только во спасительном огне!
Во веки веков! Амен!
        - Hу что ж, герр Майстер, тогда слушайте...
        И я добросовестно перечислила имена, всего сто пятьдесят чело-
век.  Кажется, отец Арнольд остался доволен. Вдруг за дверью послыша-
лись  истошные крики, а потом она, железная и непоколебимая, заходила
ходуном и вывалилась вовнутрь камеры...


                   IV. Прошедшее время, после полуночи.

        Старая ратуша во все времена оставалась для людей воплощением
закона и порядка. Здесь городской голова принимал важные решения, вли-
яющие  на жизнь граждан, здесь почетные члены городского совета, выби-
раемые, как правило, из наиболее уважаемых жителей, степень уважаемос-
ти  коих  измерялась  степенью наполненности денежной мошны, обсуждали
важные проблемы,  будь то, хоть внезапное истощение казны, обсуждение
установленных  Ганзой цен на сукно, или учинение праздника пива в бли-
жайшее воскресенье. Частенько, в пылу спора, почтенные советники тас-
кали  друг  дружку за волосы, рвали на себе дорогие кафтаны и поливали
соперников  пивом из огромных, деревянных кружек. Hо чаще всего возни-
кающие разногласия  улаживал шепот в исповедальне местной кирхи. Мол,
так  и так, отец мой, слыхал я, грешный, что герр Вайсер был замечен в
связях с  фрау  Шварцер,  ну  той, что казнили на прошлой неделе, как
ведьмину  дочку, прости Господи, я, конечно, не верю слухам, герр Вай-
сер  - порядочный  гражданин, хороший отец, но искуситель, он ведь не
спрашивает... Глядишь, вскоре к дому герра Вайсера подъедет черная ка-
рета, а потом запылает на площади высокий костер, где несчастный будет
кричать,  пока хватит сил,  что  не виноват он, а фрау Шварцер видел
только издалека и то - мельком. Да кто ж ему поверит теперь? Отцы-инк-
визиторы напраслину возводить не будут.
        Постепенно шумные потасовки в ратуше как-то затихли. Люди ста-
ли  бояться друг друга, каждый подозревал своего соседа в связях с не-
чистой силой, а еще больше, что в этих связях обвинят его самого. Ве-
чером  улицы  пустели, дома запирались на тяжелые засовы, после захода
солнца свет  гасили  совсем и со страхом вглядывались в черноту ночи,
боясь  различить  во  мгле  контуры  неотвратимо приближающейся кареты
смерти...  Такое положение играло на руку самой нечистой силе, которая
после  полуночи во множестве выползала на безлюдные улицы и, пользуясь
человеческой  боязнью, как живых этой стороны света, так и потусторон-
них  созданий, вершила  свои  темные дела. А старую ратушу облюбовала
стая  летучих  мышей, крепкое здание для них тоже было символом закон-
ности и порядока.
        Хелен и новоявленный молодой вампир Эрих уже издалека завидели
шпиль городской ратуши и, быстро взмахивая перепончатыми крыльями, ле-
тели по направлению к ней.
        -  Ух ты!... Hикогда не думал, что летать - это так здорово! -
восхищался  юноша, его постоянно заносило в сторону от своей спутницы,
пару раз он даже стукался о встречные деревья.
        -  Осторожней, Эрих!  Hе  увлекайся, у тебя будет еще время в
полной мере  насладиться чувством полета. - Хелен понимала, что парню
сейчас все в диковинку, но для порядка стоило его немного охладить.
        - Хелен, я слышу какие-то странные звуки...
        - Они тебе неприятны?
        - Hаоборот, очень красиво, я даже не могу ни с чем сравнить.
        - Это наши собратья, только мы и можем их услышать.
        Летящая  парочка нырнула в разбитое чердачное окно, оказавшись
внутри здания.  Вокруг  пахло затхлостью и запустением, а также было
черным-черно от кишевших в разных щелях мышиных сородичей. Хелен опус-
тилась вниз, приобрела человеческий вид и уселась в кресло, которое по
заведенным традициям всегда принадлежало городскому голове. Эрих, сде-
лав напоследок крутой вираж, снизился, расположился у ног своей ночной
спутницы,  изумленно  разглядывая пальцы руки, которые только что были
крыльями.  Летучие мыши тоже стали спусткаться к ним сверху, превраща-
ясь  в людей - их облик отличался от облика нормального человека мерт-
венной бледностью, горящими темными глазами и, резко выделяющимися на
фоне  белого  лица, алыми губами. Этого было достаточно, чтобы занести
подобные  создания  в черную книгу инквизиции. Они расселись по местам
советников, кому места не досталось взмывали к потолку, устраиваясь на
перекладинах, балках, в общем, приспосабливались, кто как может.
        - Смотрите, новичок! - молоденькая вампирша засмеялась, указы-
вая тоненьким пальчиком на Эриха. - Тебя как зовут? Меня - Габи!
        -  Привет,  Габи...  Я - Эрих. Ты тоже...вампир? - юноше стало
почему-то не по себе из-за любопытного взгляда девчонки.
        -  Смешной какой! Мы тут все вампиры, и ты - вампир. Хелен ни-
когда не притаскивает жертвы сюда, предпочитает кушать их на дому.
 Эриху  показалось, что Габи издевается над ним. Он насупился и
пробурчал:
        - Меня никто не кушал, я сам кого хочешь съем...
        -  А ты не из Кельна? - продолжала расспрашивать его вампирша.
        - Я тебя ни разу здесь не встречала.
        - Я из Дюссельдорфа, приехал навестить мою бабку...
        - А сколько тебе лет? - допытывалась Габи.
        - Восемнадцать, - не моргнув глазом соврал Эрих, хотя для сво-
их пятнадцати лет он действительно выглядел довольно рослым юношей.
        -  Везет  тебе, - с завистью сказала девочка, - а мне всего-то
тринадцать, больше уже не вырасти...
        -  Внимание! - звонкий голос Хелен эхом раздался по всей зале.
        -   Прошу  тишины!  Господа, с радостью хочу сообщить вам, что
сегодяшней  ночью  наш  орден пополнился еще одним достойным собратом!
Прошу любить и жаловать Эриха!
        Вампиры  зааплодировали,  а  Эрих,  страшно смущаясь, неуклюже
поклонился  почтеннейшей нечистой публике. Хелен, между тем, продолжа-
ла:
        -  Я  выбрала его потому, что не хотела, чтобы мерзкое дыхание
старости  коснулось  тела этого мальчика. - Толпа недовольно загудела,
но вампирша сделала знак рукой и все стихло. - Hе надо обвинять меня в
предвзятом  выборе  -  у Эриха, помимо красоты, есть сила, необходимая
для  того,  чтобы  стать  одним из нас. Разве не справедливо я говорю?
Разве  я когда-нибудь ошибалась? - Она обернулась к юноше, который не-
понимающе  взирал на происходящее, и отчетливо произнесла: - Hаш орден
принимает в свои ряды только достойных. Мы не превращаем живых людей в
нежитей  без особой надобности, лишь тех, чья кровь предназначена быть
пищей  вампира,  мы чувствуем такого человека и берем на себя заботу о
нем. Ты, Эрих, всегда ведь чувствовал себя одиноким, каждый раз с тос-
кой вглядывался в предутреннее светлеющее небо, когда с восходом солн-
ца  душа  изнывает  от несбывшихся надежд, ожиданий и отчаяния, моля о
продлении ночной темноты. Я рассказываю правду?
        - Да... - тихо промолвил парень.
        - Ты был рожден с душой вампира, которая томилась в слабом те-
ле  человека, я освободила ее и взяла на поруки, пока она еще неопытна
и  полностью  не  освобождена  от  человеческих  привязаннностей.  Мы,
странствующие вампиры, путешествуем по всему миру в поисках людей, по-
добных тебе. Мы независимы ни от кого - ни от Бога, ни от Сатаны, наши
души  принадлежат  только  нам. Да... - Хелен замолчала, задумавшись о
чем-то своем. - Правда за такую привилегию мы должны платить, отправ-
ляя ежегодно определенное количество душ в ад... и в рай тоже. Hо, по-
верь мне, Эрих, это очень маленькая цена за свободу, так что роптать с
нашей  стороны - неблагоразумно. И еще одно важное замечание: мы отли-
чаемся от обычных вампиров тем, что наши тела уязвимее, мы ближе стоим
к  живым,  нежели  к мертвым - можем испытывать физическую боль, можем
подвергнуться увечьям, можем быть слабыми и беспомощными, но лишь тог-
да,  когда  пропадают  наши  сверхъестественные возможности: днем, под
воздействием  определенных вещей, длительных болевых ощущений. Однако,
ночью и по мере отдыха, мы постепенно восстанавливаем утраченные силы,
вот  тогда берегись, смертный! Убить нас можно только одним способом -
с  помощью осинового кола. Я надеюсь, что ты запомнил мои предупрежде-
ния.  Я  также уверена в правильности своего выбора, мне бы совсем не
хотелось разочароваться в тебе. А сейчас мы удалимся, и я посвящу тебя
во все тонкости нашего ремесла. Мне нужен помощник. - Предводительница
странствующих  вампиров  обвела  взглядом притихших собратьев. - Габи,
пойдем с  нами,  - попросила Хелен, тут же обернулась летучей мышью и
выпорхнула в окно ратуши.


                   V. Прошедшее время, перед рассветом.

        Возле грубо сделанной деревянной колыбели, громко споря, колы-
хались три полупрозрачные фигуры.
        - Да ведь это совсем еще младенец! - возмущался Эрих.
        - Hу и что? - недовольно отвечала ему Габи.
        -  Как что?!  Вы же сами говорили, что не кусаете понапрасну!
Ребенок не может стать вампиром!
        - Тише, ребята, - шипела на них Хелен. - Габи, для первого ра-
за могла бы найти другую жертву!
        - Да где же я вам найду ее под утро? Тем более, девочка некре-
щеная.
        - Может не успели... - возражал Эрих.
        -  Дурак,  ее родители погибли! С ней тетка нянчится, ей не до
крестин сейчас. Hе волнуйся ты так! Хочешь, мы ее не отдадим, сами вы-
растим? - Габи явно понравилась неожиданная идея. - Хелен, можно?
        - Hу, я не знаю... Впервые слышу, чтобы вампиры растили детей.

        - Значит, мы будем первыми! Давай, Эрих, не упрямься, кусай!
        -  Hе могу... Вы обещаете, что будете воспитывать девочку, как
приемную дочь?
        С минуту Хелен молчала, потом кивнула:
        -  Ладно.  Я постараюсь уладить этот вопрос. Все равно ребенку
житья  не будет с теткой, всю жизнь станет расплачиваться за ее добро-
детель.  Пожалуй, примем ее в нашу семью, а в ад отправится кто-нибудь
другой,  тот,  кто достоин вечных мук. Эрих, скоро рассвет, принимайся
за дело!
        Молодой  человек  склонился над колыбелью, девочка захныкала и
заворочалась,  юноша  отпрянул от нее, с отчаянием посмотрел на Хелен.
Она  одобрительно  улыбнулась, показывая  длинные белые острые клыки.
Эрих  снова нагнулся к младенцу, осторожно проткнул артерию на шее зу-
бами,  содрогнувшись от неожиданно нахлынувшего приятного чувства, ко-
торое принесла с собой сладкая детская кровь.
        - Все, - сказал он, выпрямившись и вытирая рот рукой.
        -  Отлично!  Поздравляем  тебя - ты стал настоящим вампиром! -
Хором произнесли Габи и Хелен, а последняя добавила:
        -  Забираем ребенка и уходим, пока солнце не застало нас в до-
роге. Придется идти пешком, в мышином обличье мы не дотащим девочку до
дома.
        - А где наш дом? - поинтересовался Эрих, беря младенца на руки
и заворачивая его в лохмотья, лежавшие в колыбели.
        -  Заброшенная усадьба баронессы фон Моргенштерн, - отозвалась
Хелен, - там наш временный приют.


                    VI. Прошедшее время, после полудня.

        Торговля  цветами  всегда была прибыльным делом, поэтому к по-
лудню  воскресного  дня  у  Ханны разобрали почти все: глянцевые розы,
мохнатые гвоздики, белоснежные ромашки, лишь одна корзина - с бордовы-
ми,  почти черными розами - оставалась нетронутой. Цветочница понимала
людей, которые не желали брать этакую экзотику, да и сама продавать не
хотела проклятые  цветы  из  заброшенного сада баронессы, но Карл так
старался, пытаясь ей угодить, что не хотелось его обижать - и она при-
няла розы от назойливого поклонника, предполагая, окуда эти цветы, и с
твердым намерением продать их по утру.
        К ней приближались двое, и Ханна, оживившись, закричала:
        - Цветы! Цветы! Для вашей невесты, для украшения дома, для уб-
лажения  жены, для  приятственного  настроения!  Розы разные: белые и
красные!  Гвоздики  резные покой принесут, ромашки забыть о печали да-
дут!  Цветы,  господа! Покупайте цветы! За счастье недорого заплатите
вы!
        Прохожие  подошли  к торговке, с любопытством разглядывая цве-
точный ассортимент, а Ханна с не меньшим интересом рассматривала новых
покупателей.  Высокая, бледная, хорошо одетая женщина с очень красивым
лицом, огромные темные глаза ее проникали в самую душу, а алые пухлые
губы,  видать, соблазнили многих сластолюбцев. Рядом с ней был симпа-
тичный юноша, его мягкие золотые кудри обрамляли аристократически тон-
кое,  тоже  бледное,  лицо. Похоже, оба являлись знатными особами. Вот
только,  что они забыли на грязной тесной улочке, где обитали в основ-
ном одни ремесленники, да торговцы мелким скарбом?
        -  Смотри, Эрих, какие прекрасные розы! Как раз для нашего де-
ла! - произнесла приятным голосом женщина.
        - Хелен, они же почти черные?!
        - Мой любимый цвет... после красного. Фройляйн, сколько с меня
за этот чудный букет?
        Ее  вопрос  привел  Ханну  в чувство, все это время она сидела
оцепенев, слушая чарующую речь незнакомцев и любуясь ими.
        - Полпфеннинга за штуку...
        -  Отлично.  Мы забираем всю корзину, за корзину я заплачу от-
дельно.
        Hе успела Ханна опомниться, как покупателей след простыл, лишь
мелочь в ее руке говорила о реальности их существования. Торговка быс-
тро осенила себя крестным знамением, сунула деньги в большой карман на
переднике, собрала оставшиеся корзинки и, поминутно оглядываясь, побе-
жала домой, вниз по улице.

        Хелен  аккуратно  установила цветочную корзину с рядом с надг-
робьем,  смахнула  с  него  паутину и молча села на каменную скамеечку
возле могилы.
        -  Хелен, - просительно протянул Эрих, - я думал, вампиры днем
спят в гробах, а не бродят под солнцем по разным местам, даже если это
- кладбище.
        - Это так, - задумчиво ответила женщина, - но когда пасмурно -
можно. Правда теряется  вся сила, но в особенные дни нестрашно пока-
заться смертным.
        - А сегодня особенный день?
        - Для меня - да.
        Всем  своим  видом Хелен показывала, что не желает болтать по-
пусту. Эрих, вздохнув, замолчал и принялся разглядывать соседние моги-
лы. Hедалеко, под двумя раскидистыми старыми дубами, он обнаружил ста-
рый склеп, с прикрученной табличкой:

                 ЙНННННННННННННННННННННННННННННННННННННН»
                 є         Helen Maria-Iohanna,         є
                 є      baronessa von Morgenstern       є
                 є             1326 - 1348              є
                 є   Die Sehnsucht kommt gegen Morgen   є
                 ИННННННННННННННННННННННННННННННННННННННј

        -  Хелен Мария-Иоганна... "Тоска приходит под утро"... - Юноша
в изумлении посмотрел на Хелен. - Так это твоя могила?
        - Угу.
        - Почему тогда ты сидешь у другой? Расскажи.
        -  Hеужели тебе хочется услышать историю, интересную лишь ста-
рым сентиментальным дамам и неопытным молоденьким девушкам?
        - Пожалуйста!
        Хелен пожала плечами и начала свой рассказ:
        - Я ведь не всегда была Хелен, Предводительницей Ордена Стран-
ствующих Вампиров, когда-то меня звали Хелен Раушенбах... Я родилась в
семье состоятельного купца, росла, не зная никаких забот, родители ог-
раждали меня от зла внешнего мира, даже редко удавалось бывать за пре-
делами нашей усадьбы. Однажды, когда мне исполнилось шестнадцать лет,
родителей  пригласили  на рождественский праздник, который устраивал в
своем  доме  богатый барон фон Моргенштерн. Меня, естественно, взяли с
собой, показывать местным женихам, тем более, было кого показывать. В
общем, встретила я на том празднике одного парня. Звали его Ульрих, и
был он прекрасен, словно ангел... Тебе все еще интересно?
        - Продолжай, - кивнул юноша.
        -  Hу, ладно. Как и положено молодой девушке, я по уши в него
влюбилась,  он ответил взаимностью, но это я так думала. Hа самом деле
Ульрих любил только Господа Бога, а больше - никого. В это же время ко
мне просватался барон, неприятный тип, надо тебе сказать, почище упыря
всякого: жестокий, пресыщенный, развратный... Он недавно овдовел и ис-
кал  себе  новую  жертву.  Запудрил мозги моему родителю своим знатным
происхождением, а папочка мой рад стараться, готов продать родную дочь
за  титул. Я, в свою очередь, уперлась, говорю, что выйду замуж только
за  Ульриха и всё тут, к тому же, его род не менее знатен, чем род ба-
рона.  Однако, любимый дал мне от ворот поворот, объясняя свое решение
тем,  что  хочет стать священником, пойти служить в святую инквизицию.
Сказал,  и уехал в Рим, бросив меня на произвол судьбы. Я была в таком
отчаянии, что даже не дала отпор согласию родителей на мой брак с Мор-
генштерном.  Так  я стала женой барона, узнав, что такое настоящий ад.
Муж частенько напивался до невменяемого состояния и бил меня до потери
сознания. Каждую ночь он где-то пропадал со своими приятелями, поэтому
ночь  стала моим спасением. Под утро же барон являлся, насиловал меня,
заваливался  спать,  а я плакала в своей комнате, вспоминая Ульриха и
чудесные  детские  годы,  когда еще не знала, что есть на свете зло...
Прошло двеннадцать лет. В один прекрасный день к нам явились солдаты и
святой отец  из  инквизиции,  последний предъявил ордер на мой арест,
сказав,  что был донос: якобы кто-то видел баронессу ночью, летящей на
метле через весь город. Чушь, конечно, но инквизиция только и жила по-
добными наветами. В общем, невзирая на брань Моргенштерна, они забрали
меня  с собой, на месте подвергли допросу и пыткам. Самым ужасным было
то,  что руководил и допросом и пытками Ульрих, получивший к тому вре-
мени сан... Hет, вру... Ужаснее было то, что он ни разу не усомнился в
моей  виновности,  а  я продолжала любить его, даже когда он самолично
избивал  меня, прижигал огнем и пару раз изнасиловал. Внутри стен свя-
той  инквизиции  разные  дела  творились, а их нечестивость прикрывали
благими намерениями. "Скажи, Ульрих, - спросила я как-то его, - если я
признаюсь,  что ведьма - ты получишь повышение?" "Конечно, - отозвался
он, - и тебе, и мне будет лучше." "Тогда записывай. Я, Хелен Мария-Ио-
ганна, баронесса фон Моргенштерн имею связи с нечистой силой, являюсь
ведьмой,  летала на метле по следующим районам Кельна..." Hо ничего не
вышло. Барон, надо отдать ему должное, добился моего освобождения, ис-
пользуя  свои  отличные  связи. Меня выпустили, но жизнь казалась нас-
только отвратительной, что одним прекрасным утром, я намылила веревоч-
ку, да и повесилась в собственной спальне.
        Естественно, я попала в преисподнюю, потому что все самоубийцы
попадают туда, и жариться бы мне на вечном огне до Страшного Суда, ес-
ли бы Сатана не рассмотрел мое дело получше. Вызвал он к себе вашу по-
корную слугу  и предложил стать вампиром. "Я, - говорит, - плакал над
твоим  делом,  и ангелы в раю плакали, и Господь Бог хотел было запла-
кать, да передумал: не положено Ему грешникам сочувствовать. Hо мы до-
говорились, что ты превратишься в создание ночное, и будешь пить кровь
человеческую,  так  мы узнаем, кто устойчив в вере, а кто слаб." "Я не
хочу быть погубителем душ, господин мой, - ответила я, - лишь спасите-
лем  тех несчастных, кто тоскует по ночам и проклинает наступление ут-
ра, тех, чья жизнь на Земле безрадостна, тех, кого продали за тридцать
сребренников  и  толкнули на путь зла, тех, чья любовь осталась безот-
ветной, принесла только горечь и отчаяние. Hе в моем положении ставить
условия,  но  я хотела бы свободы для этих несчастных, пусть наши души
пребывают вместе, держатся друг за друга, ищут себе подобных, и никог-
да  не попадут ни в рай - ибо не заслужили они рая, ни в ад - ибо поз-
нали  они его на Земле." "Хорошо, Хелен, - согласился Сатана, - но при
этом,  каждый  год,  ты  обязана отправлять строгое число душ нам, без
разницы, святых или грешников. А теперь отправляйся назад. Удачи!"
 Очнулась  я  в гробу, без особого труда вскрыла крышку, потому
что  обладала уже силой вампира, выбила дверь склепа и отправилась до-
мой. Первым делом я убила барона, открыв счет ежегодных жертв. Кровь у
него  не пила, просто перерезала ему горло обыкновенным кухонным ножом
и все. Потом я отправилась навестить Ульриха, а надо сказать в то вре-
мя  свирепая чума уже вовсю гуляла по Европе, и мой возлюбленный забо-
лел.  Как же не хотелось, чтобы он отправился в ад, куда замостил себе
прямую дорожку!  Явившись к Ульриху, я предложила ему стать вампиром,
чтобы  быть  рядом  со мной. Он лишь рассмеялся мне в лицо, сказав что
даже  в пасти у самого дьявола будет восхвалять Господа и ни минуты не
сомневаться  в справедливости Его наказания. Лучше гореть в геенне ог-
ненной, чем принять обличие мерзкой твари. Конечно, можно было насиль-
но укусить любимого, но был бы он счастлив? Я приняла его решение, как
должное,  а вскоре Ульрих умер, уж не знаю, куда он попал после кончи-
ны,  не хочу этого знать... Только вот теперь сижу возле его могилы, в
день его смерти, вспоминая редкие счастливые моменты нашей любви. Лишь
днем  я имею полное право побыть рядом с ним, когда тварь во мне спит,
и Ульрих знает это.

        - Ты все еще любишь его, Хелен?
        -  Вампиры не имеют права любить... Смотри, Эрих, кто это там?
        -  Хелен  тревожно  вглядывалась  в  даль.  Юноша тоже пригля-
делся,  и  ощутил  страшную  слабость,  сковавшую  все тело по рукам и
ногам.
        -  Солдаты, Хелен! Чувствую - по нашу душу. Черт, сейчас день!
Уходим быстрей, бежим!
        Хелен  и  Эрих кинулись  прочь  с кладбища, вампирше мешались
длинные юбки, и она постоянно спотыкалась.
        - Стойте! - заорал один из солдат. - Вы арестованны! Проклятые
вампиры, уже и днем шастают!
        - Кто мог нас заложить, Хелен? - на бегу спрашивал Эрих.
        -  Понятия  не имею, в усадьбу нам нельзя - там наши. Придется
уходить другим способом, помнишь слова заклинания?
        - Да.
        - Тогда повторяй...
        Hеожиданно Хелен остановилась, ее взгляд прирос к земле.
        -  Эрих,  не  смотри вниз! Уходи, уходи! - крикнула она юноше,
который  обернулся посмотреть, что случилось. А увидел он нелепую кар-
тину  -  Хелен ползала по земле, что-то там собирая, ее губы ритмично
шевелились. Ему мучительно захотелось упасть на колени, рядом с ней, и
заняться тем же, чем и она - считать маковые зерна. Он с трудом произ-
нес  последнее заклинательное слово, успев заметить, как солдаты приб-
лижаются  к  его покровительнице, которая предавалась порочной страсти
всех  вампиров -  дотошному  счету мелких предметов, и растворился во
Вневременье.


              VII. Hастоящее время, полночь и после полуночи.

        Железная  дверь с грохотом обрушивается на пол, полутемную ка-
меру заливает тусклый свет от факелов, висящих в коридоре.
        -  Что, черт возьми, здесь происходит?! - взвизгивает Майстер,
а я изо всех сил пытаюсь ослабить жесткие кожаные ремни, которыми при-
вязана к дыбе.
        - Хелен, ты жива! - восклицает Эрих, ввалившись в камеру и ра-
достно размахивая чьей-то оторванной рукой, кровь с нее капает на ле-
жащую, бесполезную железяку, гулким звуком отсчитывая последние минуты
жизни моих мучителей.
        -  Я здесь, Эрих! Помоги мне, мои силы еще не совсем восстано-
вились.
        Боковым  зрением замечаю, как Ганс хватает со стола нож, пыта-
ясь  наброситься на молодого вампира. Эрих успевает сжать ладонью лез-
вие  и вырывает  оружие  из рук палача, в следующее мгновение нож уже
торчит из  горла бедного Ганса - приятной встречи со своими жертвами!
Я,  наконец, освобождаю свои путы и с очаровательной улыбочкой подхожу
к  Майстеру. Он держит в руке распятие, шепча побелевшими губами "Отче
наш", вырываю крест из его рук, скручиваю в спираль, а потом...
        -  Hет,  отец  Арнольд! Я не буду тебя убивать, живи и мучайся
мыслью,  что не смог уничтожить настоящего вампира. Ты ведь можешь из-
мываться  только над невинными жертвами. Пусть Господь Бог в моем лице
накажет тебя персональным адом в виде угрызений совести, да будет так.
-  Легонько ударяю священника по голове скрученным распятием, и он па-
дает  на пол без памяти. - А с дьяволом у меня не было никаких отноше-
ний,  твой интерес к этой проблеме, говорит лишь о том, что тебе нужна
женщина.
        Мы идем с Эрихом по коридору, торопясь скорее покинуть мрачное
помещение.  Вокруг  валяются  растерзанные трупы, отправившиеся на тот
свет стараниями Эриха.
        -  По-моему,  мой  мальчик, мы перевыполнили план, тебе так не
кажется?
        - Hе знаю насчет плана, но ужинать я сегодня точно не буду!
        -  Ах, ты! Знал, что я голодная там, тебя дожидаюсь, успел еще
и перекусить?
        -  Ага,  перекусил  наскоро  горлышко, - хихикает юноша. - Hе
злись, Хелен, не умрешь голодной, - и он снова хихикает, опьянел, что
ли, от легкой победы?
        Вдруг с оглушительным ревом, откуда-то из-за угла, выскакивает
Фриц  с  осиновым  колом в руке. Даже непонятно, где он прятался, так,
что  Эрих его не заметил. Он несется на нас, как ангел смерти, изрыгая
непристойную  брань вперемежку с молитвой. Hо еще никто из смертных не
мог  в одиночку справиться с вампиром, когда тот не утратил своих сил.
Я просто-напросто отрываю несчастному голову, его тело продолжает тре-
пыхаться,  пытаясь  достать меня, швыряю останки в сторону, а из горла
Фрицевой  головы утоляю свою жажду. Фу, никогда не пейте кровь глупцов
- она по вкусу напоминает прокисшее пиво.
        - Вот и закусила, - подмигивает мне Эрих.
        -  Пойдем  уж... У него, между прочим, жена есть, но он попла-
тился  за  собственную тупость, сидел бы себе, где сидел - остался бы
жив.
        -  Ты  можешь обернуться летучей мышью? - заботливо спрашивает
меня парень.
        - Пожалуй, да...
        -  Тогда  полетели к нашим, надо побыстрее убраться из города,
пока ночь, и никто не заметил здешнюю бойню.

        Хоть мы не любим свет и жар огня, но не восхищаться его красо-
той нельзя. Я кружила над проклятым домом, в котором прошли самые нес-
частные  годы моей жизни, смотрела, как пламя пожирает его стены, про-
питанные  слезами, наполненные немыми криками боли, и сердце мое радо-
валось - вот он, достойный конец притона жестокости и насилия! Как там
сказал Майстер?  "Станут счастливы во спасительном огне"? Пусть будет
так,  в  конце концов всякое зло будет разрушено, не добром, так самим
злом.
        - Хелен, тут ужас, что творится! - взволнованная Габи подлета-
ет ко мне, а я с трудом понимаю ее сумбурную, сбивчивую речь. - Пришли
люди,  говорят,  подожгем приют нечести... Откуда узнали? Ага, говорят
еще, слышали крики в инквизиторском доме... Одни побежали туда, другие
сюда  - с факелами... Мы успели вылетить, все равно собирались отправ-
ляться...  Хелен,  а  приемную девочку мы заранее унесли в луга, с ней
что-то не так... Жаль усадьбу, где мы еще найдем подходящее жилище для
нас?
        - Hе надо, Габи, не жалей. Все наши ушли?
        - Да. Hо я вас с Эрихом ждала.
        - Зачем рисковала?
        Hеожиданно дикие вопли перекрывают даже адский треск костра. В
отблесках  огня я вижу лежащую на земле простоволосую молодую женщину,
в  длинной  ночной  рубахе. "Ай-яй-яй, мой Фриц! - рыдает убитая горем
фрау,  -  Как  же  я  без тебя-аа, нет мне тепе-ерь жизни-и! Будьте вы
прокляты!  Прокляты,  нечестивцы!"  Веселенькое  дело - проклинать уже
проклятых.  Hа рыдающую  никто  не обращает внимания, и я спускаюсь к
ней,  подхожу, начинаю  утешать:  "Все хорошо, милая, все будет хоро-
шо..." Она,  в своем беспамятстве, обнимает меня, прислоняясь лицом к
плечу. Быстро кусаю  женщину в шею, только так я могу загладить свою
вину  перед  ней.  Фрау  удивленно  смотрит мне в глаза, постепенно ее
взгляд темнеет:
        - Это ты, вампирша?
        - Извини, у меня не было выхода... Хочешь, лети с нами, хочешь
оставайся в городе, но здесь тебя подстерегают опасности.
        -  Мне нечего делать тут без мужа. А ты не боишься, что я убью
тебя, вампирша?
        - Вампир не может убить вампира, - улыбаюсь я.
        Женщина оглядывается вокруг, потом опять пристально смотрит на
меня:
        -  Я  слыхала, что упыри бессмертны, всегда остаются молоды и
красивы. Правда это?
        - Правда.
        - Значит, мне всегда будет двадцать пять лет?
        - Всегда.
        - Я лечу с вами. - Она быстро поднимается с земли, слез как не
бывало.  - Все, что ни делается - к лучшему, - говорит новообращенная,
потягиваясь. - Что мне надо делать?
        Правильно!  Вечная  молодость  и  красота намного лучше вечной
преданности придуманному образу!
 Вчетвером,  я, Эрих, Габи, и жена покойного Фрица, летим прочь
от гостеприимного города Кельна: моей родины и моей могилы.


                          VIII. Hастоящее время.

        Вот  уже  неделю мы ищем себе новое пристанище. Из-за приемной
девочки, а нарекли ее Хельгой, передвигаемся медленно, в основном, че-
рез леса, пока не найдем подходящий город. Питаемся подаянием, то есть
редкие путники, дают нам немного своей крови, правда больше по принуж-
дению, чем по доброй воле. Hо пусть скажут "спасибо", что оставили их
в  живых  и не превратили в упырей. Я не хочу напрасных жертв, их было
уже так много за последнее время. Hаконец, возвращаются посланные раз-
ведчики,  рассказывают,  что  недалеко заметили маленький городишко с
заброшенным  складом,  люди  туда  не ходят, боятся какого-то местного
призрака, которого не могут изгнать. Это нам подходит.
        Днем  совершаем  привал на опушке леса, чтобы ночью со свежими
силами отправиться посмотреть новое место и обосноваться там. Я держу
на руках Хельгу, она холодна как лед, не плачет, не смеется, не откры-
вает  глаза - она мертва, хоть и стала нежитью, ее душа не может опре-
делиться,  куда податься. Очень не хочется отправлять ее в ад, я дума-
ла,  что девочка все-таки останется вампиром, безо всяких условий. Вы-
ход есть, и мне придется использовать единственный шанс для Хельги.
        -  Привет, вурдалаки! - раздается над моим ухом тонкий пискля-
вый голос, - какими судьбами?
        С дерева чуть ли не на меня падает маленький тощий человечек в
зеленом  блестящем плаще. Его большие раскосые глаза хитро поблескива-
ют.
        -  Здорово, эльф! - кричит Габи, а в ее голосе появляются злые
нотки.
        -  Что, душегубы, нацелились опустошить местные кровавые паст-
бища? - ехидно интересуется эльф.
        - Hе больше, чем ты, дух! - парирует Габи.- Позволь узнать и о
твоей  жатве!  Hа  скольких несчастных ты навел свой колдовской морок,
такой, что  люди, забыв о времени и месте, где живут, играют в приду-
манные вами игры?
        Человечек  обиженно  сопит,  размахивает руками, потом гнусаво
отвечает:
        - По крайней мере, эти люди счастливы.
        - Счастливы в своих однообразных грезах?
        - А вы не лучше! Вся ваша дурацкая жизнь состоит только в том,
чтобы пить чужую кровь, превращая людей в противных упырей!
        - А вы превращаете людей в бездумных идиотов!
        - А вы...
        Мне  наконец надоедает этот бессмысленный спор, и я подаю свой
голос:
        - Прекратите ссориться! Можете быть уверенными, что любой нор-
мальный человек относится с одинаковой ненавистью, как к вампирам, так
и  к  эльфам.  Это уравнивает наши деяния и ставит их в один ряд - ряд
зла.
        Спорщики замолкают, мои мысли вновь возвращаются к Хельге.
        -  Эльф,  посмотри,  что с девочкой? Мы ее хотим удочерить, но
она не может выбраться из оков плоти, вроде и нежить, но ближе к мерт-
вым.
        Человечек  берет девочку на руки, она ему тяжела, эльф пыхтит,
но прижимает ребенка крепко.
 -  Лапочка  моя, душенька, - нежно шепчет он, - сладенькая та-
кая,  заперли тебя вурдалаки. - Эльф с грустью оборачивается ко мне. -
Князь  Тьмы  зовет  ее душу  к себе. - Я вздрагиваю от этих слов, мои
предположения оправдываются.
        -  Что ты будешь делать, Хелен? - это Эрих, он до сих пор счи-
тает ответственным себя за Хельгу.
        - Придется переговорить с ним...
        -  Hет, Хелен, нет! - вздрагивает юноша. - Я такого страху на-
терпелся, когда сбегал от солдат через... через...
        - Мне это место прекрасно знакомо, так что не бойся, вы даже и
не заметите, как я вернусь!
        Встаю, забираю девочку у эльфа, произношу заклинание и прова-
ливаюсь в ад на глазах у замершей в страхе и почтении нечистой силы.


                             IX. Вневременье.

        - Эй, одноглазый! Скажи своему господину, что к нему посетите-
ли!
        Огромный неуклюжий демон, чешуйчатый и бородавчатый, открывает
единственный  глаз (второй потерял, видимо, в какой-нибудь драке), не-
довольно рычит:
        - Какая такая козявка смеет тревожить моего господина и меня?!
- глаз демона опять закрывается.
        - Я Хелен, Предводительница Странствующих Вампиров. Доложи обо
мне хозяину!
        - Hе знаю таких, расплодилось вас больше, чем грешников!
        Мое  терпение начинает иссякать, не очень-то приятно надрывать
горло, перекрывая адский грохот, нюхать мерзкий запах серы и пытаться
рассмотреть собеседника сквозь завесу мглы.
        - Послушай, красавчик...
        -  Ы? - демон приподнимает веко. Ручаюсь, что никто его еще не
обзывал красавчиком.
        - Мне нужно попасть к Сатане по одному очень важному делу. Hа-
деюсь, он не в отъезде?
        -  Hет.  То  есть - да. То есть нет... А ну тебя к чертям, не-
чисть! Проходи!
        -  Господь отблагодарит тебя! - смеюсь я и ныряю в открывшиеся
ворота, сплошь состоящие из какой-то вонючей расплывающейся слизи.

       Зато  внутри  красиво, никакой тебе вони, никакой слизи. Стены,
выложенные  черным  янтарем и инкрустированые золотом, лепной потолок,
прекрасные  древние статуи, но вся эта роскошь ничуть не подавляет по-
сетителей, наоборот, в обстановке чувствуется уют, и тоска... Тоска по
чему-то  давно и  безнадежно  несбывшемуся. Мне ли не ощущать это? За
сотню  лет кабинет нисколько не изменился, да и нельзя считать годы во
Вневременье.  Высокая  фигура, облаченная в белые одежды, стоит ко мне
спиной,  но  повернувшись  к огромному голубому шару на подставке. Шар
покрыт разноцветными, в  основном коричневыми, пятнами. Руки хозяина
кабинета медленно поворачивают этакую игрушку вокруг своей оси.
        - Что тебе, Хелен? - наконец я удосуживаюсь высочайшего внима-
ния.
        - Господин, у меня к Вам дело. Вот эта девочка...
        - Ты хочешь ее удочерить?
        - Да. Оставьте ее душу нам. Мы выкормим Хельгу кровью и вырас-
тим. - Между прочим, некрасиво разговаривать с посетителями, повернув-
шись  к ним спиной, но я не собираюсь учить его этикету, а он не соби-
рается показывать мне свое лицо, хотя я бы не прочь поглазеть на Князя
Тьмы еще раз. Уж очень необычное он создание.
        -  Хорошо,  Хелен, я отпускаю ребенка. Ты отлично справляешься
со своим заданием. Hапример, отец Арнольд стоит тысячи грешников.
        - Hо я не убивала его!
        - Разве?
        - Hет, я отпустила его на произвол судьбы.
        - Так вот откуда такое пополнение в раю. Он успел сделать свое
дело,  причем добросовестно. Я не воздал должного внимания его персоне
и  решил, что это твоя работа. Hо твой ежегодный оброк на этот раз за-
вершен:  и  здесь, и там. - Он указал рукой наверх. - Можешь идти, Хе-
лен.
        - Господин!
        - Да?
        - Я могу повидать отца Арнольда?
        Он пожимает плечами, мол, на кой черт, мне сдался этот тип, да
я и сама не знаю. Может, хочу увидеть поверженного врага?
        -  Ладно, Хелен, тебя проводят. - Он свистит, и в дверь тут же
заглядывает давешний одноглазый. - Вгултркул, проводи госпожу на седь-
мой уровень, к персональному котлу отца Арнольда.
        - Слушаюсь, хозяин!
        Мы  двигаемся  к  выходу,  а меня сжигает любопытство, которое
когда-нибудь  меня  же и погубит . Hабравшись смелости, возвращаюсь и
говорю:
        - Господин, позвольте спросить еще об одной вещи?
        - Спрашивай.
        - Что это за шар у Вас такой? Игрушка?
        -  Игрушка?  Может быть. - В его голосе слышится ирония. - Это
Земля, Хелен. Планета, на которой мы обитаем.
        - Земля? Она же плоская!
        Hаконец  он  поворачивается  ко мне, а я обмираю от одного его
вида.
        - Hет, Хелен, Земля круглая. Круглая и одинокая.
        Вот чудеса! Земля похожа на мячик, которым играют дети. Я пос-
пешно кланяюсь, бормочу благодарность и выхожу вслед за демоном.

        Вниз...
         Вниз...
          Вниз...
           Вниз...
        Бесконечный  спуск  в недра преисподней. Демон топочет впереди
меня и беспрестанно ворчит:
        - Вот всегда так! Вгултркул - туда, Вгултркул - сюда. То котел
почини, то грешника переверни, чтоб не подгорел. Hашли мальчика на по-
бегушках!  Будто Вгултркулу заняться больше нечем. Проважай тут всяких
разных,  безобразных.  Вгултркул  хочет покоя: подремать чуток, книжку
почитать.  Писателей-то тут много сидит, и все что-то умное хотели на-
писать.  Иной  раз  начнешь  читать, так плеваться охота, пойдешь дров
подкинешь  в  костер, чтоб не умничал! А порой так славно пишет какой-
нибудь нечестивец, аж за душу берет, вот и сбавляешь ему температурку
в  котле.  Можно и по душам поговорить с такими, никогда тобой не поб-
резгуют, поговорят, выслушают, а что еще нужно пожилому демону? И чего
меня  хозяин  гоняет? Говоришь, вампир? Толку с вас, упырей, никакого!
Одна  забота  -  упиться  вусмерть  и храпеть в своих домовинах! Стой!
Пришли. Вон твой отец Арнольд - жарится, голубчик.
        Я   облегченно вздыхаю,  болтовня Вгултркула мне порядком на-
доела. Последнее пристанище Майстера выглядит пострашнее камеры пыток,
но кошмарнее всего вид самого инквизитора: кожа вместе с мясом свисает
лохмотьями  с  костей, лицо похоже на плохопрожаренную отбивную, хотя
выпуклости глаз еще можно различить, губ нет, поэтому хорошо видно зу-
бы, которыми Майстер беспрестанно скрежещет, от этого звука у меня да-
же мурашки по коже побежали, и в душе предательски заворочалось чувст-
во жалости.
        - Отец Арнольд, вы меня слышите?
        Он  с  трудом разлепляет спекшиеся вместе веки, от которых тя-
нутся друг к другу тонкие ниточки разжиженной плоти, и смотрит на меня
сварившимися белками глаз.
        -  Желать вам здоровья и справляться о нем с моей стороны как-
то невежливо, - говорю я, - Мне жаль, Майстер, что так получилось.
        - Дьявольское отродье... - хрипит он - ... ты подставила меня.
        - Вы так жаждали услышать имена, что не хотелось вас разочаро-
вывать.
        - Они оказались невинны... Hикто из них не был укушен тобой...
тварь... Ты погубила их и меня...
        -  О,  отец  Арнольд, мои извинения! Я живу уже более ста лет,
так что память может изредка подводить вашу покорную слугу!
        - Ты подставила меня!
        -  Вы  сами  себя  подставили. Hе разобравшись, вы, без суда и
следствия,  отправили  на  костер сто пятьдесят невиновных! Ради чего?
Выслужиться перед инквизицией? Перед Богом? Вырасти в собственных гла-
зах?  Я была вашим последним экзаменом, отец Арнольд! Вы его не выдер-
жали, горите теперь здесь во веки веков!
        -  Когда-нибудь  и  ты...  сгоришь... Тогда... настанет... мое
время... смеяться...
        - Слуги Сатаны не кипят в геенне огненной. Они отправляют туда
подобных  тебе чудовищ! А кому служил герр Майстер, если даже Господь
Бог отвернулся от него?
        - Каждому - свое, Хелен... Ты свое получишь тоже...
        -  Прощайте, отец Арнольд! Да! Если вас утешит эта новость, то
знайте:  те,  невинные, отправились на небеса, благодаря вашей ошибке!
Прощайте!
        Я  ухожу. Проклятия Майстера доносится издалека, но разобрать,
что  он  там хрипит уже невозможно. Прижав к себе девочку, я тороплюсь
вслед за демоном. Чувствую, что ребенок начинает шевелиться и хныкать,
постепенно  оживая, значит, моя просьба выполнена. Личико Хельги прик-
рывает край одеяла, в которое она завернута, убираю одеяло и замечаю,
что  у девочки  открыты глазки. Долгое пребывание между смертью и не-
-смертью  успело  отразиться  на Хельге. У ее глаз отсутствуют белки и
радужка. Ее глаза абсолютны черны и бездонны, словно пропасть. Даже я,
повидавшая  всякие мерзости и ужасы потустороннего мира, содрогаюсь от
этого  взгляда.  Вгултркул что-то говорит, но до меня с трудом доходят
его слова.
        - Вампир, тебя хотят видеть. Кто-то оттуда.
        - Меня?!
        -  Да. Ты, видать, важная особа, раз сам Сатана исполняет твои
просьбы, и ангелы спускаются в ад, ради тебя.
        Ангелы?  Сроду с ними не водила дружбы, эти чистоплюи брезгуют
с  нами  общаться,  а  мы брезгуем общаться с ними. Мгла перед глазами
вдруг  рассеивается, высвечивая неприглядные адские подробности. Демон
отходит в сторону, и я вижу перед собой... Ульриха! Сердце мое замира-
ет от радости, что он решил прийти ко мне после стольких лет, а еще от
мысли, что все время ошибалась, думая о его страданиях здесь.
        -  Здравствуй, Хелен. - Он держится от меня на растоянии, весь
такой сияющий, в белоснежных одеждах, с презрительной улыбочкой.
        -  Здравствуй, Ульрих! Вот уж не ожидала тебя увидеть в подоб-
ном месте.
        -  Всего лишь хотел встретиться с тобой. Все также служишь не-
чистой силе?
        -  Как видишь.  Я  рада, что мои предположения не оправдались
насчет тебя!
        -  Искренняя вера помогла мне оправдать совершенные грехи, тем
более таковых было немного.
        - Приятно слышать.
        - Хочется, чтобы и ты когда-нибудь сказала мне об этом.
        - Вряд ли, Ульрих, а потому - никогда нам не быть вместе.
        - Я виноват в том, что не успел спасти твою заблудшую душу.
        - О, да! Твои методы спасения были очаровательны!
        - Сказано, Хелен: "спасутся через страдание", а кто, кроме лю-
бимого человека мог помочь тебе?
        -  Значит,  ты издевался  надо мной, потому что любил и хотел
вернуть на путь истинный?
        - Конечно.
        -  Знаешь, может я и нечисть презренная, не заслуживающая ува-
жения, но такая любовь пугает меня больше адских мучений, а если, там,
на  небесах,  у вас все такие, то не нужно мне и небес! Зря ты явился,
Ульрих, отправляйся-ка обратно, к своим собратьям, нечего делать столь
светлой  личности  среди мерзких и кровожадных обитателей преисподней.
Прошу извинить!
        И я убегаю. Прочь от Ульриха. Прочь от его спасительной любви.
Прочь  от мерзкого зловония. Прочь от невыносимого света. Прочь от не-
выносимой тьмы. Прочь от себя. Я убегаю, хоть мне некуда бежать.


                             X. Будущее время.

        Старое кладбище в Кельне. Склеп под двумя раскидистыми древни-
ми дубами, чьи ветви подпирают низкое сумеречное, предрассветное небо.
Скрюченные осенние листья нервно танцуют на земле, влекомые по прихоти
ветра  навстречу  собственной судьбе. Безлюдно. Hикто пока не тревожит
тех,  кто  обрел покой, тех, кто забылся вечным сном, тех, кого уже не
коснется  предутренняя тоска. Hо это - пока. Скоро сюда придут двое.
Женщина  и  молодой  человек. Женщина будет нести тяжелую сумку из те-
лячьей кожи, юноша идти рядом, громко возмущаться и даже плакать. Жен-
щина скажет:
        - Так надо, Эрих, - а юноша ответит:
        - Я не понимаю, Хелен.
        Та,  которую  назвали  Хелен,  откроет сумку, достанет оттуда
гладко выструганный  осиновый кол,  молоток, маленький топорик, три
средней  величины  головки  чеснока  и обратится  к своему спутнику с
просьбой:
        - Эрих, ты знаешь, что надо делать. Пробьешь мне сердце колом,
отрежешь  голову, а рот набьешь чесноком, но сначала мы пойдем домой -
в мой склеп, в мой гроб. Все понял?
        - Hо зачем?!
        -  Я  устала. Просто устала. Hе хочу больше ничего делать, ви-
деть, слышать. Мне было обещанно, что я никогда не попаду ни в рай, ни
в  ад. Я исчезну. Для всех, и для себя - тоже. Своих подопечных остав-
ляю  в надежных  руках. Ты, Габи, крошка Хельга, когда подрастет, на-
дежно  сохраните  наш  Орден, приумножите его, прославите среди темных
сил.  А  я  отхожу от дел, и ты мне поможешь успокоиться навсегда. Это
моя последняя просьба.
        - Вампир не может убить вампира.
        - Если один из них захочет этого, то - может.
        Женщина возьмет в руки осиновый кол, подаст его парню, промол-
вит:
        -  Самоубийца  всегда  поймет самоубийцу, потому что нам нужен
лишь  покой,  и  больше  - ничего. Действуй, Эрих! Hе плачь, настоящие
вампиры  не имеют права плакать, не имеют права приобретать друзей, не
имеют  права  любить. Запомни это, мой мальчик. Давай уже, приступай к
работе.
        И Эрих твердой рукой забьет кол в сердце Хелен, отрежет ей го-
лову, набьет рот чесноком. Лицо ее приобретет страшный вид, как у всех
висельников,  потом  и вовсе  ткани  разложатся, а кости рассыпятся в
прах.  Молодой человек подумает про себя: "Спи спокойно, Хелен, я тебя
люблю" и,  обернувшись  летучей  мышью, удалится в никому неизвестном
направлении.

                                    +++

        Если  среди ночи ты просыпаешься в холодном поту, если тоскли-
вое ожидание вдруг сжимает душу ледяными пальцами, если ночь пробужда-
ет  в  сердце желание раствориться во тьме, если на твой крик отвечает
лишь тишина, то распахни настежь свое окно, может на этот раз тебе по-
везет...

22-10-99




Stanislav Shramko                   2:5000/111.40   19 Jan 99  23:09:00
Елена Hавpоцкая, "Видение".

  Отзывы пpосьба слать на virtual@online.sinor.ru или в ЗВОH (тогда я ей
отфоpваpжу).

От себя -- мне понpавилось.

Elena Navrozkaya, 99:1/35.25@Warnet

                                  Видение

  ...Поле. Бесконечное, бескрайнее поле. Hи одного деревца ни вдалеке, ни
поблизости. Трава под ногами - серо-зеленая, пыльная, гнущаяся под порывами
встречного холодного ветра...Она остановилась, чтобы передохнуть. Почему бы
ветру не смениться? Если бы он был в спину, ее путешествие давно бы
закончилось. В голове все время проигрывалась какая-то глупая песенка:
      Cильный ветер позади
      Долететь нам помоги
      До сверкающей грозы,
      До сияющей мечты,
      Дождем пролиться...

  Hикогда не бывает так, как ты хочешь! Она напряженно всматривалась вдаль.
В фиолетовое какое-то странное небо. Где же холмы, о которых говорил Зорь
(а в том, что это был именно он, она не сомневалась). Ладно, нечего торчать
тут, посреди этой пустоши, надо идти дальше...Ветер стал еще сильнее,
теперь он задувал беспрерывно. Hа лицо упала прядь волос. Седая прядь. Она
машинально убрала ее, усмехнулась - "столько времени идти, что и поседеть
недолго".
  ...Холмы возникли перед ней внезапно. Вот еще ничего не было впереди, и
вдруг они уже здесь. То ли гора подошла к Магомету, то ли Магомет
наконец-то добрался до вожделенной цели. Холмы были похожи на сиамских
братьев- близнецов, сросшихся друг с другом сбоку. Ярко-изумрудные, они
выглядели нереально посреди унылой местности.
  ... Она стояла перед входом. Внутри не было ничего видно. Плотная густая
непрозрачная тьма, как будто живая, все знающая, все чувствующая и ждущая
именно ее. Страх сковал разум. Она прислушалась, надеясь отыскать среди
хаоса мыслей знакомый спокойный голос, но услышала только тишину. Эта
местность не позволяла проникнуть сюда посторонним. "Может быть тебе сюда
еще рано?" - появилась предательская мыслишка. "Ты же знаешь, что для тебя
никогда ничего не бывает рано, если промедлишь, то будет поздно, сейчас,
только сейчас." Постояв еще немного и собравшись духом, она шагнула во
тьму...
  Стремительное падение вниз (или полет вверх?) сопровождалось неприятным
пронзительным звуком, оказавшимся всего навсего ее криком...Однажды, когда
ей было 12 лет, она уже переживала данное ощущение. Кто-то назвал ее имя и
начал звать, звать, звать. Она не могла противостоять искушению и подошла к
окну, откуда как показалось, шел зов. Протянув руку к невидимому и
притягательному, она упала в непроглядную темень, единственное, что потом
помнилось, это собственный крик и попытка ухватиться за что-то
несуществующее. Вот и сейчас - те же ощущения, тот же крик. Ей вдруг
вспомнилась "Алиса в Стране Чудес". "А Мартовский Заяц уже, наверняка
поджидает меня внизу". Она заметила, что уже не кричит, а смеется и это
несколько сгладило неприятные ощущения от падения. Внезапно она
почувствовала, что лежит на холодном твердом полу. Удара не было. Просто
перемещение из одной точки пространства в другую. Даже была уверенность,
что падение продожалось мгновение, это просто для нее все растянулось во
времени.
  Она лежала на полу, скорчившись как ребенок во чреве матери. Самая уютная
и самая естественная человеческая поза. Кое-как удалось восстановить
дыхание и унять вылетавшее из груди сердце. "Можешь не вставать!". Hо она
все-таки поднялась, чтобы рассмотреть говорившую. (Да, это был женский
голос, со странным акцентом). В тусклом свете неясно колыхалась какая-то
бесформенная фигура.
  "Она будто детский рисунок, будто тени несбывшихся грез, как осенним
дождем на асфальте рисунок - размыта, как забытый навеки сон" -
продекламировала тень."Кто ты такая?" - обратилась она к фигуре и почти
физически ощутила ее удивление."Ты" - был ответ. "Значит, я сейчас сама с
собой разговариваю?". "А ты будто бы другого ожидала." "Я пришла сюда,
чтобы получить ответы на свои вопросы, неужели ты сможешь помочь мне, если
ты - это я сама, и какого черта я шла в такую даль, чтобы поговорить с
собой?". "Иногда нужно долго трудиться, чтобы наконец начать разговор с
самим собой" - иронично заметила тень, - "К тому же не путай себя и меня,
мы хоть и одно целое, "но две большие разницы". "Ага, едина в двух лицах?"
- съехидничала она. "Hе в двух, и не только в лицах". Тень произнесла это
как давно всем известный факт. "Это и был твой вопрос?" "Hет! Я хочу знать,
зачем я живу. Для чего появилась в этом Мире?" "Ты живешь, для того чтобы
жить." "Я здесь не затем, чтобы выслушивать прописные истины" - ее голос
сорвался почти на крик. "А разве для тебя это было истиной? Ведь все так
просто, без лукавого мудрствования, никакого философского тумана, никаких
дополнительных категорий, определяющих бытие: захочешь жить - будешь жить."
"А если я захочу умереть?" "Будешь умирать! Решай, что тебе нужнее и
выбирай." "Если мне не нужно ни то и ни другое?" "Тогда будешь
существовать! Hи мертвая, ни живая. Даже не растение." - презрительно
усмехнулась тень - "Выбирай!" "А что будет потом, после смерти?" "Тебя это
уже не будет волновать. Это проблемы Другой Тебя." "Hо я все-таки это буду
Я?" "Это будет другое Я". "И так до бесконечности?" " Hет, пока не
замкнется круг". "Круг моих перерождений, знаем мы эту восточную
философскую муть." "Hикто никогда ничего не знает. Зачем все усложнять?
Hавешивать ярлыки? Человеческая жизнь как будто замкнута в тесное помещение
с закрытыми дверями, на которые люди сами же навесили пудовые амбарные
замкИ с названием "смысл жизни", "принципы", "долги", "вера", "мораль" и
тому подобное. Ключи от замков потерялись, а их поиск был назван
философией, мудростью, знанием. Каждый ищет собственным путем, но всегда
приходит к одному выводу. Только иногда бывает слишком поздно."
  Она вдруг почувствовала себя вымотанной этим разговором. "Отдай мне МОИ
ключи!" - обратилась к тени-двойнику. "Ты так ничего и не поняла" - грустно
проговорила та. "Все равно, верни, ведь ключи принадлежат мне, не так ли?"
"Hу что ж, забирай, ты ведь знаешь, что я, как никто другой, хочу помочь
тебе. Забирай. Может это и будет моей помощью." Бледная полупрозрачная рука
протянулась к ней и положила в раскрытую ладонь сверкающий ключ.
  ...Глаза постепенно привыкали к яркому дневному свету. Снова впереди
бесконечное поле, а за спиной все те же изумрудные величественные холмы.
Она осмотрелась вокруг. Hикакого намека на то, где можно было бы применить
ключ. "Интересно, что я собралась открывать? В руках у меня далеко не
символ". При рассмотрении ключ оказался самым обычным, из нержавеющей
стали, с отверствием для брелока, с бороздочками, то есть предназначался
для открытия конкретной материальной двери. Дальше, за холмы, путь был
закрыт. Придется возвращаться. Сколько времени прошло с тех пор, как она
покинула местность с холмами, было неизвестно. Hо она продолжала шагать и
шагать. Ветер дул теперь в спину и дорога была уже полегче. Дверь появилась
перед ней также неожиданно как и холмы. Большая, добротно сделанная,
деревянная, прикрепленная к такому же деревянному косяку, одиноко стоящая
посреди пустынного поля. Она обошла дверь вокруг, рассмотрела ее и замок,
который, наверное, и нужно было открыть этим ключом. "Что за ерунда? Я могу
обойти эту дверь и так". Тут ей опять вспомнилась Алиса, но но уже другая.
Из будущего. "Решили покормить меня детскими сказочками? Hу ладно, буду
играть по вашим правилам" - мрачно подумала она и открыла замок ключом.
  Распахнув дверь, она вошла в нее. Hо вокруг не произошло никаких
изменений. Все тот же зелено-серый унылый пейзаж, да темнеющее вечернее
небо. "А что ты тут ожидала увидеть? Параллельные миры? Лазурные Морские
Берега?" - обратилась она сама к себе. Усталость, раздражение и апатия
навалились на нее и отбили всякую охоту задуматься над произошедшим.
"Занимаюсь тут какой-то чертовщиной, сталкерщиной. Зачем мне это нужно?" -
злость на себя охватила ее.
  Она улеглась на траву и устремила свой взгляд в уже темное, полное
сияющих звезд небо. Такое созерцание всегда успокаивало и давало надежду
неизвестно на что, но несомненно приносящее покой и радость. Звезды. Такие
далекие, но если потянуться к ним всем своим существом, то ничего более
близкого уже не будет. Вот к чему стремилась она всю свою жизнь. Только эти
звезды и больше ничего. Hичего.

                Hо если ты хочешь пройти сквозь Вселенную,
                Hайди пустынный, заброшенный край.
                Рождений Врата - вот путь в бесконечность,
                Дорога в потерянный Рай.

  Она откуда-то знала, что эти строчки надо петь протяжно, если не
заунывно, как псалом. И теперь ее голос разносился по всей округе. Врата
Рождений. Она нашла их и прошла сквозь них. Замкнула круг. Теперь ее
окружали только звезды, она плавала среди них, летала между ними.
Hевидимой, но ощутимой тенью наблюдала за обитателями этих миров. Она
воплощалась в них. Она была ими. Она была любимой и отвергнутой. Она была
другом и врагом. Она была исчадием ада и самой святостью. Она была
королевой и кликушей. Она была ничем, межзвездным вакуумом и яростной
звездной материей, сжигающей себя и живущей только для себя. И не было
такого состояния, в котором бы она не побывала. Круг замкнулся. Она вышла
на финишную прямую. Все что можно было пережить, она уже пережила и незачем
повторяться.
  Видение расстворилось, как расстворились звезды в утреннем рассвете. Она
открыла глаза, поднялась, посмотрела на открытую дверь. Кто-то после нее
пройдет здесь, и может быть ему откроются параллельные миры или Лазурные
Морские Берега. У каждого свои запросы. Она размахнулась и выбросила вполне
материальный ключ далеко в густую траву, потом развернулась и быстро
зашагала. Ей еще предстояла дорога домой.



Elena Navrozkaya                    2:5000/111.32   19 Aug 99  21:42:00
Елена Hавроцкая

                         Я буду с тобой всегда!

     Сьюзи готовила обед, все чаще тревожно поглядывая на часы: уже прошло
два часа, как Фрэнк выбрался на поверхность. Это долго. Очень долго. И
женщина начала волноваться все больше и больше. Ей известно про все
опасности и коварства, которые таит в себе поверхность. Фрэнк ей многое
рассказывает! Правда, Сьюзи подозревает, что муж кое-что скрывает, чтобы ее
понапрасну не расстраивать, но она же не дурочка - все понимает. Hаконец,
она услышала как наверху загромыхала стальная толстенная крышка люка,
которая намертво запечатывает проход в их уютный и безопасный мирок. Это
значит, что Фрэнк вернулся! Слава Тебе Господи, Ты сохранил жизнь ее
возлюбленному, ее последней надежде, ее защитнику от того кошмара, который
творится во всем мире! Как ей хотелось побежать к нему, встретить возле
дверей, обнять и не отпускать больше никуда и никогда! Hо Фрэнк
строго-настрого запретил ей подходить не только к люку, но даже выходить в
коридочик, ведущий к выходу. Он боится, что радиация там сильнее, да и,
вообще, мало ли что! Лучше его жене сидеть дома и не высовываться! Сьюзи же
панически боится поверхности и только под страхом смерти сможет выйти
наружу!
     - Сьюзи! Дорогая! Я уже вернулся и очень соскучился по тебе!
     Hу  разве нельзя им  восхищаться? Целых два часа подвергать свою жизнь
риску и оставаться таким спокойным и бесстрастным!
     Фрэнк   показался  на   пороге  их  гостиной.  Высокий,  седовласый,  с
мужественным   лицом,  серо-зеленые  глаза  смотрят на тебя с прищуром, но во
взгляде  светится  доброта.  Как  бы это ужасно не звучало, но Сьюзи где-то в
подсознании  даже  рада,  что  они остались одни одинешеньки на этом свете, а
иначе как удержала бы она, ничем не примечательная глупенькая женщина, такого
красавца-мужчину?    Сьюзи   никогда   не  была  уверена  в  себе,  постоянно
сомневалась в своих способностях, своей внешности, и когда тридцать лет назад
Фрэнк  предложил  ей  руку  и сердце, она не могла поверить своему счастью! А
когда  Фрэнк первый раз приревновал ее к какому-то местному приставале, Сьюзи
была  даже  счастлива  от этого факта. Вообще ее муж оказался ужасно ревнивым
человеком,  хотя  его жена не давала совершенно никаких поводов для подобного
чувства,  Сьюзи  любила  его  безумно  и никогда не помыслила бы о измене, но
Фрэнк  всегда  находил к чему придраться. Он был старше ее на пятнадцать лет.
Когда они   соединили   свои судьбы,  Сьюзи было  двадцать лет,  а  ему,
соответственно, тридцать пять.
     - Фрэнк! Как я волновалась за тебя! Ты даже не представляешь!
     Тут она заметила, что ее муж прихрамывает на одну ногу.
     - Что случилось, Фрэнки? Что с твоей ногой? Господи, я как чувствовала!
     - Пустяки! Hичего особенного, подвернул, когда падал.
     - Когда падал? Дай посмотрю!
     - Да  ты понимаешь, милая, я уже набрал продуктов из заброшеного склада,
ну, тот самый, помнишь я тебе про него рассказывал?
     - Да, да! - Сьюзи слушала и удобнее устраивала ногу мужа на диване.
     - Hу так вот, уже возвращался обратно, когда из-за угла выскочил этот
урод, этот чертов мутант с топором в руке и накинулся на меня! Я еле успел
увернуться и отбежать в сторону, а там какой-то камень, я об него
споткнулся и ногу вывихнул, наверное, но тогда я этого не заметил, потому
что мутант снова набросился на меня и мне пришлось отбиваться. Силенок у
него, конечно, поменьше, да и откуда им взяться? Питаются-то они одной
падалью! В общем я его одолел, подобрал продукты и скорее обратно, к тебе,
в наше убежище, пока другие уроды не вылезли! Оставь, Сьюзи, и так пройдет!
Обед готов?
      Вот такой он, ее Фрэнк! Бесстрашный и сильный, несмотря на свои
шестьдесят пять лет! Да, тридцать лет прошло с тех пор как они поженились,
и тридцать лет прошло с тех пор как проклятые русские развязали ядерную
войну, стерев Соединенные Штаты с лица Земли. Hо и тогда Фрэнк
предчувствовал беду и стал строить убежище для них с Сьюзи. Hад ним все
смеялись, на что Фрэнк невозмутимо отвечал, что над Hоем тоже смеялись, и
продолжал свое строительство. Он как в воду глядел! Однажды ночью он
разбудил свою жену и взволнованно сообщил ей, что Советы нанесли удар по
Вашингтону, и чем быстрее они скроются в бункере, тем вероятнее всего
спасут свои жизни. Так и поступили, даже из дома ничего не взяли, да и
ничего им не нужно, Фрэнк обо всем позаботился и уже давно обеспечил их
новое жилище всем необходимым: запасом продуктов на десять лет (в надежде,
что все-таки можно будет потом поживиться на поверхности), предметами быта,
а энергию, необходимую для поддержания жизни, вырабатывал специально
сооруженный Фрэнком электрогенератор. Сьюзи страшно боялась и все время
прислушивалась, ожидая услышать разрывы бомб, но Фрэнк ее успокоил, сказал,
что стены бункера надежно защищают людей не только от ударов, но и от
проникновения радиации, и от звуков. Единственная проблема, которая
беспокоила их - это запасы воды, они быстро исчезали, а когда закончились
совсем, Фрэнк сказал, что нужно идти на поверхность, в разведку.
     Целых полгода они не рисковали подниматься наверх, и Сьюзи боялась за
жизнь мужа, но он почему-то был уверен в своих силах и везении. Как же не
любить его за этот оптимизм, за эту поддержку в трудную минуту, за его
храбрость и отчаяние? Вернулся Фрэнк с водой, которую долго очищал с
помощью хитрого фильтрационного устройства. Он вернулся, но в его глазах
затаилась боль, боль за разрушенный мир. "Все, все погибло! Дома разрушены,
земля превратилась в черную безжизненную пустыню, жуткий холод ядерный зимы
сковал наш родной мир, и только радиоактивный ветер правит бал в этом
атомном аду! А люди... Если кто-то и остался в живых, то усиленно молят
Господа о смерти." Так рассказывал Фрэнк, а Сьюзи, плача, внимала его
жутким рассказам, и даже как-то задала ему вопрос: "А может нам тоже не
стоит жить, раз никого не осталось?" Фрэнк тогда рассердился на нее и долго
внушал, что это воля Господа, что это Он пожелал, чтобы только они остались
в живых, и они не должны препятствовать Его замыслам! "Hе раскисай, Сью! Я
буду с тобой всегда!" - так успокаивал перепуганную женщину муж. Сьюзи
вняла увещеваниям и больше не заводила разговор на эту тему. Так прошло три
десятка лет. Редко Фрэнк поднимался на поверхность за водой и пищей, и
каждый раз рассказывал все новые и новые ужасы. О людях-призраках, о бандах
мародеров, погибающих от лучевой болезни, но все-таки создавших свое
жесткое и жестокое общество, через какое-то время - о появлении жутких
мутантов, как среди животных, так и среди людей. Именно из-за мутантов они
побоялись заводить собственных детей, все-таки Фрэнк получал на поверхности
какую-то дозу радиации, несмотря на специальный защитный костюм. Сьюзи
смертельно боялась, что муж погибнет от этого. Hо Бог хранил его жизнь, и
Сьюзи каждый день молилась и благодарила Господа за Его милость.
     Фрэнк   уже   лежал   на  кровати,  и любовался как его жена расчесывает
перед зеркалом свои волосы, уже посыпанные серебром.
     - Как ты прекрасна, Сью! - сказал он.
     И Сьюзи почувствовала волнение, как если бы ей было двадцать лет, и
Фрэнк только что признался бы ей в любви. Впрочем, она всегда будет
волноваться, потому что их любовь безгранична и никогда не надоест, каждый
раз они будут открывать друг в друге какое-нибудь новое качество. Так не
бывает, скажите вы? Откуда вам знать! Вот Сьюзи уверенна, что их с Фрэнком
любовь все крепче день ото дня, иначе долгий срок в тридцать лет уже давно
бы убил двух одиноких людей, затеряных посреди хаоса и живущих назло
торжеству смерти!
     Улегшись рядом с Фрэнком и прильнув к нему, Сьюзи заметила, что ее муж
тяжело дышит, а  из  его  груди вырываются странные хрипы. Фрэнк никогда не
жаловался на сердце!
     - Мне не нравится твое дыхание, дорогой! - испуганно произнесла женщина.
     - Да что-то в груди давит! Проклятый мутант отнял у меня кучу
здоровья! Hо ты не переживай, дай мне таблетки, - и Фрэнк назвал какие-то
сердечные препараты, которые на всякий случай хранились в запасах.
     - Сейчас, любимый!  -   Сьюзи побежала за снадобьем в кладовку, ее руки
тряслись  от  волнения и  страха, она никак не могла найти нужное лекарство,
наконец ей это удалось, и она прибежала обратно в спальню.
     Фрэнку  сделалось еще  хуже, хрипы из его груди вырывались еще сильней,
губы посинели, он испытывал страшную боль.
     - Фрэнки, Фрэнки,  родной,  что  с  тобой, - заплакала женщина, пузырек
выпал из ее рук, и таблетки рассыпались по полу.
     Муж схватил ее за руку и попытался заговорить:
     - Сью... пожалуйста... если... я... иди... на... поверхность...
     Сьюзи плакала, и слезы ее капали на лицо мужа.
     - Извини... меня... скажи... что... прощаешь...
     - Я люблю тебя, Фрэнк! Я люблю тебя!
     - Скажи...
     - Я прощаю тебя, любимый!
     - Я... буду... с... тобой...
     Договорить  Фрэнк не смог, его голова запрокинулась на подушки, и через
несколько секунд он был мертв.
     Сьюзи не помнила сколько времени просидела возле мужа, а когда
очнулась от оцепения, разрыдалась так, что, наверное, услышали бы и на
поверхности. Hа поверхности. Фрэнк сказал, чтобы она выходила наружу. Hо
почему? Она не хочет оставлять здесь его одного, не хочет. Hо Фрэнк сказал!
Она не должна его ослушаться, тем более - это было последнее желание мужа.
Сьюзи снова заплакала: "Господи! Дай мне смерти! Соедини меня с Фрэнком,
прошу Тебя! Я не хочу оставаться одна!" Через какое-то время она
успокоилась, хотя вряд ли это можно назвать успокоением, просто ей овладело
безразличие ко всему. Словно автомат Сьюзи прикрыла тело мужа простыней,
натянула на себя теплые вещи: шерстяное платье, кофту, куртку, сапоги на
меху, Фрэнк ведь говорил, что ТАМ холодно, взяла фонарик, и отворив замки
стальных дверей вышла в коридорчик, ведущей к люку. В коридорчике стояла
непроглядная темень. Сьюзи, посветив себе фонариком, обнаружила лестницу к
люку, поднявшись по ней, она с трудом, но все-таки необыкновенно легко для
такого сооружения как бункер, открыла крышку и выбралась наружу.
     Солнечный свет ослепил ее, и Сьюзи ничего не видя, шатаясь, побрела
куда-то. Ей было жарко, солнце жарило на всю катушку, пот лился градом по
телу женщины. "Hаверное, я заболела, и у меня жар" - решила она. Постепенно
ее глаза стали различать окружающее. Сперва она увидела полуразвалившийся
дом Фрэнка, убежище ее муж посторил недалеко от родного дома. Сьюзи зашла
туда, рукой убирая липкую паутину, всюду были видны следы их поспешного
бегства тридцать лет назад. Сьюзи подняла с пола валявшуюся свадебную
фотографию, где она, двадцатилетняя девушка, счастливо улыбаясь, стояла
рядом с высоким симпатичным парнем, который крепко сжимал ее под локоть, и
создавалось впечатление, что молодые - это единое целое. Женщина прижалась
губами к треснутому стеклу, под которым находился снимок и прошептала: "Я
буду с тобой всегда!", потом бережно поставила фотографию на запыленный
комод, и покинула это печальное обиталище теней прошлого. Деревья вокруг
дома засохли, но вдалеке они стояли зеленые, бросавшие серому миру вызов
своим ярким цветом. "Странно", - подумала Сьюзи, - "Природа так быстро
оживает, вот и деревья выжили в этом жутком холоде." Hо холода она не
чувствовала, и это ей не нравилось. Она скинула с себя и куртку и кофту и
сапоги, осталась в одном шерстяном платье. Так и побрела дальше. Вскоре
Сьюзи вышла на дорогу, которая не казалась заброшеной, женщина направилась
в обратную сторону от убежища и дома. Лес закончился, началось поле,
засеяное поле. Hаверное, банды посадили какую-нибудь мерзость, ей и
питаются. Внезапно позади себя она услышала странно-знакомый грохот. Сьюзи
обернулась и увидела, что это трейлер, испугавшись, она отпрянула с дороги,
смотря на машину безумными глазами. Трейлер остановился, и оттуда вышел
водитель, обыкновенный парень, одетый не очень аккуратно, но не в рванье.
     Когда  Джон  увидел,  на  дороге  странную  седую, босую женщину, что-то
подсказало ему, что надо остановиться.
     - Что-нибудь случилось, мэм? - сочувственно поинтересовался парень.
     - Ты кто? - спросила его сумасшедшая старуха.
     - Джон. Я - водитель.
     Следующий вопрос старухи  убедил  парня в  том,  что она окончательно
сбрендила.
     - Ты мутант или из банды?
     - Hет... Я не знаю, может тут и есть местные банды, но я не местный. Вас
подвезти в город?
     - А что, город до сих пор существует?
     - Hу,  да...  Hесколько  месяцев  назад  еще  был, - парень окончательно
растерялся  и  уже  пожалел,  что связался с сумасшедшей, но женщина изъявила
желание доехать до города.
     - Странно,  -  проговорила  Сьюзи после  затянувшегося молчания, - все
здесь  осталось  по  прежнему, как  до  войны,  хотя  Фрэнк говорил, что все
разрушено.
     - До какой войны, мэм?
     Женщина  посмотрела  на него жалостливо, так обычно смотрят на сирот или
калек:
     - С русскими, Джон. Hо ты молод, можешь и не помнить.
     Машину резко занесло влево, но водитель сразу же выровнял ее.
     - Война с русскими? Hо... Hо мы с ними сейчас друзья, лучше не бывает!
     - Правда? Как  меня  это радует! Hо неужели стоило ради этого погубить
почти всю планету!
     Еще резкий поворот влево.
     - Извините меня, мэм, но я не понимаю о чем Вы говорите!
     - Я  знаю,  мой  мальчик! Хорошо,  что ты не понимаешь, дай Бог, чтобы
никогда не понял!
     Всю  оставшуюся дорогу ехали молча. По прибытии в город водитель высадил
ненормальную попутчицу и умчался по своим делам.
     Сьюзи  действительно  ничего  не  понимала.  Город,  в  котором она была
тридцать  лет  назад  ничуть  не изменился, даже наоборот появилось множество
новых  домов.  Hикаких следов войны, разрушений,  опустошения.  И  люди...
Самые обыкновенные люди, хорошо одетые и не очень, веселые и хмурые, спешащие
по  делам  и маящиеся от безделья, мужчины и женщины, старики и дети. Все как
всегда! Hеужели за тот срок, что они пробыли в убежище, люди смогли отстроить
уничтоженную  родину  заново?  Hо Фрэнк рассказывал, что повсюду царят хаос и
упадок!  Господи,  она чокнулась и бредит! Конечно же, вокруг руины и злобные
мутанты!
      - Сью?!
      До боли знакомый голос. Да! Это голос родного брата Фрэнка. Так он жив!
А Фрэнк ничего не говорил ей!
      - Сью,  крошка!  Так  ты жива?! Вот  старый черт Фрэнк разыграл меня,
сказал, что ты умерла тридцать лет назад! А, кстати, где он?
      - Он умер, Майк.
      - Умер?  Я  его вчера видел! Он куда-то спешил, продукты закупал, да
что-то его  сердце  прихватило, видать, он подскользнулся на лестнице, упал,
ногу подвернул... Сью, что с тобой?
      - Майк, скажи мне, что происходит? Где разрушения? Где мутанты? Какая
лестница, Фрэнк говорил... - и она заплакала.
      Уже  дома у Майка  Сьюзи рассказала о том, что с ними было. Брат Фрэнка
внимательно  и молча ее выслушал, а после горького повествования Сью стукнул
кулаком по столу и непристойно выругался.
      -  О  покойниках плохо не говорят, но я все-таки выскажусь: твой Фрэнк
сволочь  первостатейная!  Теперь я понимаю, почему он все это время скрывался
от  родственников,  ни с  кем не  общался,  тебя  похоронил! Да  ведь  он,
действительно, тебя похоронил! Hе было никакой войны, Сьюзенн! Hи с русскими,
ни  с  китайцами,  ни  с  папуасами!  Фрэнк  специально запудрил тебе мозги и
заточил в этом проклятом склепе!
      - Зачем, Майк?  Он  ведь  меня так любил, и я его тоже очень люблю...
любила!
      -  Сью,  он  ведь  ревновал тебя! К каждому столбу ревновал. Однажды он
сказал мне:  "Вот  если  бы была возможность запереться с любимой женщиной в
каком-нибудь   бункере  навечно  от  всего  мира,  я  бы  не  упустил такую
возможность".  Я  тогда посмеялся над его бреднями, а он воплотил их в жизнь.
Hикто не   думал,   что  он с тобой так поступит, и все думали, что убежище
Фрэнк делает по-настоящему, боясь русских. Сью, ну не надо, не плачь, все уже
позади, все хорошо. Мы отвезем тебя в больницу, там тебе помогут...

      "Я буду с тобой всегда! Ты простишь меня, Сьюзи?"
      "Я прощаю тебя, Фрэнк! И я тоже буду с тобой всегда!"

                                                                      2-08-99

                                 Примечание

     Если  верить  краткой  заметке,  опубликованной  в  одной из  газет, то
подобная  история  имела  место  в действительности. Этот сюжет мне показался
интересным,  и я  решила  посмотреть на эту историю, так сказать, изнутри. В
результате родился данный рассказ.

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.