Глен КУК
   ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГАРРЕТА  1-8

НОЧИ КРОВАВОГО ЖЕЛЕЗА
ЖАЛКИЕ СВИНЦОВЫЕ БОЖКИ
СЕДАЯ ОЛОВЯННАЯ ПЕЧАЛЬ
ХОЛОДНЫЕ МЕДНЫЕ СЛЕЗЫ
СЛАДКОЗВУЧНЫЙ СЕРЕБРЯНЫЙ БЛЮЗ
ЗОЛОТЫЕ СЕРДЦА С ЧЕРВОТОЧИНКОЙ
ЗЛОВЕЩИЕ ЛАТУННЫЕ ТЕНИ
СМЕРТЕЛЬНАЯ РТУТНАЯ ЛОЖЬ



ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГАРРЕТА
"НОЧИ КРОВАВОГО ЖЕЛЕЗА"

Глен КУК




Aeaaa 1

   Когда я протиснулся в дверь "Домика Радости" Морли, все посмотрели на
меня так, словно вошла смерть с  косой.  Воцарилась  мертвая  тишина.  Я
замер. Взгляды так давили, что я не мог сдвинуться с места.
   - Вы что, ребята, привидение увидали?  Глаз  у  меня  наметанный.  По
комнате будто прошелся дубинкой какой-то псих. Этот парень (а  может,  и
несколько), не жалея  времени,  врубался  в  стены  и  вовсю  размахивал
топором. Вокруг хватало шрамов и разбитых носов, чтобы представить себе,
что произошло.
   "Домик Радости" гордится такой публикой.
   - О черт! Это Гаррет. - Мой старый приятель Рохля целый и  невредимый
стоял за стойкой. - Опять полиция.
   Ростом Рохля под  три  метра,  а  то  и  больше.  Цвет  кожи,  как  у
залежалого покойника. Готов спорить, трупное окоченение головы  началось
лет двадцать назад.
   Несколько гномов,  великан,  разнообразные  эльфы  и  один-два  парня
неведомого происхождения залпом выдули  коктейли  из  кислой  капусты  и
двинулись к выходу. Это были какие-то незнакомые парни. А знакомые парни
изо всех сил делали вид, что не  знакомы  со  мной.  По  комнате  прошел
шепоток: незнакомым парням сообщали, кто я такой.
   Бальзам для моего самолюбия. Называйте меня Грязным Гарретом.
   - Всем привет! - прикинувшись бодрячком, сказал я. - Шикарная  ночка,
а?
   И вовсе не шикарная. Дождь лил как из ведра, и, похоже, это было даже
не  ведро,  а  бездонная  бочка.  Я  не  сообразил   надеть   шляпу,   и
беспорядочные градины чуть не продолбали дырки у меня в голове. Впрочем,
нет худа без добра - может, потоки воды очистят улицы от  зловонных  куч
мусора. Кучи напоминали  вздувшиеся  гнойные  волдыри,  которые  вот-вот
лопнут. Городские мусорщики из крысиного народца совсем обленились.
   - Привет, Гаррет! Присоединяйся! Ладно. Хоть одно дружелюбное лицо.
   - Плоскомордый, привет, старина, привет, дружище!
   Я направился к скрытому в тени угловому  столику,  за  которым  сидел
Тарп с каким-то типом. Из-за темноты типа я заметил  не  сразу.  Даже  с
близкого расстояния я не мог его как следует  разглядеть.  На  нем  было
тяжелое черное одеяние, как у некоторых священнослужителей, да еще  и  с
капюшоном. Казалось, от него исходят волны мрака  вроде  миазмов.  Таких
типов на вечеринки не приглашают.
   - Тащи сюда стул,  -  сказал  Тарп.  Не  знаю,  почему  его  называют
Плоскомордый. Он не в восторге от этого прозвища, но  оно  нравится  ему
больше имени Уолдо, которым наградили его родители.
   Я плюхнулся на стул. Приятель Тарпа заметил:
   - Сдается мне, вас здесь не очень-то привечают. Вы что, заразный?
   Он не только был мрачный, но  и  говорил  то,  что  думал,  -  жуткий
недостаток в общении, хуже миазмов. -  Ха!  -  фыркнул  Плоскомордый.  -
Ха-ха-ха! Вот это да, Уник! Черт возьми! Это же Гаррет!  Я  тебе  о  нем
рассказывал.
   - Туман начинает рассеиваться. Но не вокруг него, там была все  такая
же мгла.
   - Вы обижаете меня, - сказал я. - Вы не правы. - Я заговорил  громче.
- Вы все не правы. Я тут не по работе. Я  ничего  не  вынюхиваю.  Просто
подумал: заскочу сюда пообщаться с друзьями.
   Они мне не верили.
   Но по крайней мере никто не изощрялся в остроумии по поводу того, что
у меня нет друзей.
   Плоскомордый сказал:
   - Если бы ты заходил и общался время от времени, а не только, когда у
тебя  на  уме  какая-то  пакость,  глядишь,  ребята  при  виде  тебя   и
заулыбались бы.
   Ворчи не ворчи: что правда, то правда.
   - Ну и вид у тебя, Гаррет! Худющий и злющий. Все работаешь мозгами?
   - Да.
   Есть повод  еще  поворчать.  Я  не  очень  люблю  работать.  Особенно
мозгами. Я думаю, что  в  любом  разумном  мире  единственная  достойная
работа для мужчины - охмурять причитающееся  ему  количество  блондинок,
брюнеток и рыженьких.
   Понятно? Я - Гаррет, сыщик и секретный агент, непомерным  честолюбием
не страдаю,  проявляю  интерес  к  людям  определенного  сорта  и  ловко
встреваю в дела, которые вряд ли понравились бы моим друзьям и знакомым.
Мне чуть за тридцать, рост шесть футов два  дюйма,  рыжеватые  волосы  и
голубые глаза. И когда я прохожу по улице, собаки  не  воют  мне  вслед,
хотя превратности ремесла оставили на мне отпечаток; но  отпечаток  этот
на лице. Я считаю себя обаятельным. Друзья  не  согласны  со  мной,  они
считают меня просто легкомысленным. Ну, будешь слишком глубокомысленным,
станешь таким, как дружок Плоскомордого.
   Тут  подоспел  Рохля  с  огромной  кружкой  моего  любимого  напитка,
божественного эликсира, который заставляет меня шевелить мозгами.  Рохля
налил его из своего личного бочонка, спрятанного за стойкой.  В  "Домике
Радости" подают только пищу для кроликов или соки  из  нее.  Морли  Дотс
убежденный вегетарианец.
   Я сделал большой глоток горького пива:
   - Рохля, ты принц. И я выудил из кармана серебряную марку.
   - Ага. Стою в очереди на получение трона. - Он не стал  притворяться,
что ищет сдачу. Настоящий принц. За  такие  деньги  можно  купить  целый
бочонок, серебро нынче в цене. - Почему  ты  здесь,  вместо  того  чтобы
резвиться с кучей рыжих девок?
   В моем последнем крупном деле было  замешано  множество  особей  этой
прелестной разновидности. К сожалению, лишь с одной из  них,  оказалось,
можно общаться. Рыжие всегда такие. Они либо чертовки,  либо  ангелочки,
но на поверку ангелочки тоже не ангелочки. Мне кажется, это потому,  что
они пытаются брать за образец дам прошлых времен.
   -  Резвиться,  Рохля?  -  Интересно,  где   Рохля   подхватил   слово
"резвиться"? Он собственное имя произносит с трудом, потому  что  в  нем
больше одного слога. - Ты случайно не начал ходить в школу?
   Рохля только ухмыльнулся.
   Я спросил: - Что здесь происходит,  ужин  Томми  Такера?  Добродушный
старик  Гаррет  в  роли  Томми?  <Томми  -  герой  английского  детского
стихотворения: Томми Такер хочет кушать, Никого не  хочет  слушать.  Что
положит Томки в рот? С белым маслом бутерброд.  Как  его  проглотишь  за
один присест? Как ему жениться, если нет невест?>
   Рохля сильнее растянул губы в ухмылке, обнажив ряд непривлекательного
вида испорченных зубов, чередующихся с пустыми отверстиями. Вот  ему  бы
как раз обратиться в веру Морли и возродиться вегетарианцем.
   Плоскомордый сказал:
   - Ты лакомый кусок.
   - Должно быть. Притом для всех. Слыхал. что учудил Дин?
   Дин - это дедок, который у нас с партнером ведет хозяйство.  Ему  под
семьдесят. Из него вышла бы отличная жена.
   Пока мы разговаривали, приятель Тарпа  все  набивал  и  набивал  свою
чертову трубку; никогда я не видел  такой  огромной  трубки.  Углубление
величиной с ковш. Рохля притащил от стойки латунное ведро с углем.  Уник
медными щипцами взял уголек и поднес к трубке. И тут же  выдохнул  такие
клубы дыма, которые могли бы нас всех подбросить к потолку.
   - Музыканты, - пробормотал Плоскомордый, как будто нашел причину всех
зол в мире. - Я не слышал, Гаррет. Что сделал Дин? Привел тебе еще  одну
кошку?
   У Дина страсть собирать  приблудных  животных.  Мне  пришлось  занять
твердую позицию, чтобы не оказаться по уши в кошачьей шерсти.
   - Хуже. Он говорит, что переедет ко мне. Как будто у меня  нет  права
голоса. И ведет себя так, точно жертвует собой.
   Плоскомордый усмехнулся:
   - Займет  твою  свободную  комнату.  Негде  будет  припрятать  лишнюю
милашку. Бедный Гаррет. Придется довольствоваться одной. Ворчи не ворчи.
   - Я не страдаю от избытка. С тех пор как Тинни и Уингер столкнулись у
меня на крыльце, я довольствуюсь ничем.
   Рохля расхохотался. Варвар.
   Тарп спросил:
   - А Майя?
   - Не видел ее полгода. Наверно, уехала из города.  Теперь  я  живу  с
Элеонорой.
   "Элеонора" - это картина на стене у меня  в  кабинете.  Девчонка  мне
нравится, но возможности у нее ограниченные.
   Все полагали, что у меня  очень  веселая  жизнь,  все,  кроме  дружка
Тарпа. Этот приятель уже не слышал никого, кроме себя. Он начал напевать
с закрытым ртом. Я решил, что музыкант из него неважный.  Он  все  время
фальшивил.
   Рохля перестал ржать и сказал:
   - Уверен, ты замышляешь какую-то штуку. Не такую, как обычно, но  все
равно придется выручать тебя из беды.
   - Черт возьми, я просто хотел уйти  из  дома.  Дин  доводит  меня  до
белого  каления,  а  Покойник  не  смыкает  глаз  -  ждет,  когда  Слави
Дуралейник что-нибудь натворит, и боится пропустить новости.  Я  столько
терпел эту парочку, другой и половины не выдержал бы.
   - Да, тяжела твоя жизнь, -  съязвил  Плоскомордый.  -  От  всей  души
сочувствую. Знаешь что? Давай поменяемся. Я займу твою  квартиру,  а  ты
мою. Билли возьмешь в придачу.
   Билли его теперешняя пассия, маленькая блондинка, но жару в ней,  что
в дюжине рыжих.
   - Это надо понимать как разочарование?
   - Нет. Это надо понимать как положение вещей.
   - Все равно спасибо. Может, в другой раз. - Плоскомордый живет в доме
без  лифта,  в  однокомнатной  квартирке,  где  едва   умещается   самая
необходимая мебель. Я тоже ютился  в  такой  конуре,  пока  не  преуспел
настолько, что купил дом, который мы с Покойником и занимаем.
   Плоскомордый откинулся на спинку стула,  засунув  большие  пальцы  за
пояс, самодовольно  улыбнулся  и  кивнул.  Еще  раз  кивнул  и  еще  раз
улыбнулся. Ухмылка Плоскомордого - просто чудесное зрелище. Она держится
на его безобразной физиономии так долго, что Корона может  объявить  эту
улыбку национальным достоянием. Плоскомордый считает  себя  чистокровным
человеком, но его рост и наружность наводят на мысль, что  в  его  родне
затесался тролль или великан - Ты не готов к сделке, Гаррет;  не  скажу,
что я тебе сильно сочувствую.
   - Я мог бы пойти в какую-нибудь занюханную пивнушку и утопить горе  в
спиртных напитках, плачась в жилетку участливым незнакомцам, но  нет,  я
пришел сюда...
   - Меня это устраивает, - ввернул Рохля, услышав про спиртные напитки.
- Смотри только, чтобы мы тебя здесь не ободрали как липку.
   Я никогда не причислял его к своим друзьям. Он просто работал у моего
приятеля Морли, да и дружеские чувства Морли ко мне весьма сомнительны.
   - Ты лишаешь радости "Домик Радости", Рохля.
   - Брось, Гаррет. Пока ты не вошел, жизнь тут била ключом.
   Дружок Плоскомордого Уник уже  не  издавал  ни  звука,  но  продолжал
усмехаться и пыхтеть, как вулкан. Дыма вокруг него хватило, чтобы я  сам
готов был начать мурлыкать. Я потерял нить разговора и задумался, почему
это заведение называется "Домиком Радости", слишком экзотическая вывеска
для места встреч вегетарианцев. Уник вдруг вскочил  как  ошпаренный.  Он
будто плыл по воздуху к двери, пятки едва касались пола.  Я  никогда  не
видел, чтобы кто-нибудь курил такой крепкий табак. Я спросил Тарпа:
   - Где ты его подцепил?
   - Уника? Это он  меня  подцепил.  Он  и  еще  несколько  ребят  хотят
"организовать" музыкантов. - Все ясно.
   Я понял, почему их заинтересовал Плоскомордый. Тарп  зарабатывает  на
жизнь  тем,  что  убеждает  людей.  Его  методы  включают  и  применение
физического воздействия.
   Два или три Морли спускались по лестнице со второго этажа, глядя, как
музыкант выскакивает за дверь. Морли знал, что я пришел.  Рохля  сообщил
ему об этом  по  ведущей  наверх  в  контору  переговорной  трубке.  Дым
застилал глаза, но казалось, что Дотс не в духе.
   Морли  -  полукровка,  частью  человек,  частью   темный   эльф.   Но
наследственность эльфов возобладала. Он  небольшого  роста,  складный  и
такой смазливый, что просто срам.  И  творит  он  сплошной  срам,  стоит
только зазеваться  чьей-нибудь  жене.  Морли  отрастил  усики  щеточкой.
Черные волосы гладко зачесал назад. Разрядился в пух и прах, хотя таким,
как он, идет любая одежда. Он медленно  приближался  к  нам,  обнажив  в
улыбке  множество  острых  зубов.  -  Что  здесь   у   вас   происходит?
Плоскомордый предложил грубое  объяснение.  Морли  не  обратил  на  него
внимания:
   - Ты бросил работу, Гаррет? Давно ты не наведывался.
   -  Зачем  работать,  если  нет  необходимости?  Я   пытался   принять
самодовольный вид, хотя мои денежные дела оставляли желать лучшего.
   Содержать дом стоит недешево.
   - Что-то затевается?
   Морли занял стул Уника и помахал  рукой,  рассеивая  густой  табачный
дым.
   - Едва ли.
   Я поведал ему свою печальную историю. Он смеялся от души.
   - Очень красочно, Гаррет. Я тебе  почти  верю.  Надо  признать,  твои
истории всегда очень правдоподобны. Так чем же  ты  сейчас  занимаешься?
Сугубо секретным делом? Я не слышал ни о чем таком из  ряда  вон.  Город
хиреет.
   Он столько разглагольствовал, потому что я говорил неуверенно.
   - Черт! И ты туда же!
   - Ты приходишь, только когда тебя надо вытаскивать из ямы, которую ты
сам себе вырыл.
   Это несправедливо. Это неправда. Я относился к нему так искренне, что
даже ел жвачку,  которую  подают  в  его  забегаловке.  И  однажды  даже
заплатил по счету.
   - Ты мне не веришь? Тогда скажи мне вот что. Где женщина?
   - Какая женщина?
   Дотс, Плоскомордый и Рохля хитро ухмыльнулись.  Решили,  что  поймали
меня.
   - Вы заявляете, что я здесь по работе. А где женщина? Когда я начинаю
распутывать какое-нибудь странное дело,  всегда  появляется  хорошенькая
бабенка. Верно? Ну, где же красотка? Черт возьми, мне так не везет,  что
придется работать только... Что?
   Они не слушали. Они таращились на что-то за моей спиной.

Глава 2

   Ей нравился черный цвет. Поверх  черного  платья  она  надела  черный
плащ.  И  на  ней  были  высокие  черные  сапожки.  В  смоляных  волосах
бриллиантами  сверкали  капли  дождя.  Еще  она  носила  черные  кожаные
перчатки. Я подумал, что она где-то потеряла черную шляпу с вуалью.  Все
на ней было  черное,  оттеняя  ее  лицо,  бледное  как  полотно.  Ростом
примерно пять с половиной футов. Молодая. Красивая. И испуганная.
   Я проговорил:
   - Я влюбился.
   Морли лишился чувства юмора. Он сказал:
   - Не приставай к ней, Гаррет. Она тебя угробит.
   Поразительные черные глаза надменно смотрели сквозь нас,  словно  нас
вообще не существовало. Она прошествовала к стоявшему немного  особняком
свободному столику. Постоянные посетители дергались при ее приближении и
прикидывались, что не видят ее.
   Любопытно.
   Я присмотрелся повнимательнее. Ей  было  лет  двадцать.  Ярко-красная
помада  на  губах  напоминала  свежую  кровь.   Это   яркое   пятно   на
мертвенно-бледном лице внушало ужас. Но нет. Ни один вампир  не  рискнет
выйти на негостеприимные улицы Танфера.
   Я заинтересовался. Чего она боялась? Почему эти головорезы шарахались
от нее?
   - Морли, ты с ней знаком?
   - Нет. Но я знаю, кто она.
   - Кто?
   - Дочка Большого Босса. Я встретил ее у него месяц назад.
   - Дочь Чодо?
   Я был поражен. Романтический настрой почти пропал.
   Чодо Контагью - король преступного мира Танфера.  Он  получает  часть
прибыли от всех темных дел, творящихся у нас.
   - Да.
   - Ты был у него? Ты его видел?
   - Да.
   Морли говорил не очень уверенно.
   - Значит, он и вправду живой.
   Я слышал об этом, но верилось с трудом. Мое последнее дело, где  было
замешано множество рыжих девиц, закончилось тем, что мм с моей подружкой
Уингер и двумя главными телохранителями Чодо погнались за этим ублюдком.
Мы с Уингер сообразили, что следующая очередь наша, и дали стрекача,  не
дожидаясь развязки. Уходя, мы оставили старика Чодо на попечение  Краска
и Садлера, которые были готовы его вздернуть. Однако этого не произошло.
Чодо по-прежнему крестный отец. Краск и  Садлер  все  так  же  ждут  его
смерти, будто и не было случая, когда они собирались приструнить старика
навеки.
   Меня это беспокоило. Чодо отлично меня  видел.  Он  не  из  тех,  кто
прощает.
   - Дочь Чодо! Что она делает в такой дыре?
   - Что значит "в такой дыре"?
   Достаточно лишь намекнуть, что "Домик Радости" заведение  не  высшего
разряда, и Морли начинает беситься.
   - Это значит, что она наверняка о себе высокого мнения. А здесь, с ее
точки зрения, дешевая пивная, что бы ты или я об этом ни думали.  Морли,
это не Холм. Это Зона безопасности.
   Такой у Морли район. Зона безопасности. Это  территория,  на  которой
представители различных биологических  видов  встречаются  по  делу,  не
особенно рискуя, что их замочат. Это не аристократическая часть города.
   Все время, пока мы шептались, я пытался придумать подходящий  предлог
для того, чтобы подойти к девушке и сказать, что любовь сделала меня  ее
рабом. И все время, пока я это делал, внутренний голос твердил  мне:  не
валяй дурака, дитя Чодо может нести только смерть.
   Должно быть, я вздрогнул. Морли схватил меня за руку:
   - Не сходи с ума, докатишься до Веселого уголка.
   Здравый смысл. Не шути с огнем. Я сохранил благоразумие.  Успокоился.
Овладел собой. Но я не смог на нее не смотреть.
   Парадная дверь распахнулась. Вместе с двумя здоровенными бандитами  в
помещение влетела буря. Они держали дверь открытой, пока не вошел третий
мужчина; он ступал медленно, словно играл в спектакле. Он был пониже, но
не менее мускулистый. Кто-то расчертил его лицо  ножом.  Один  глаз  был
постоянно полуприкрыт. Верхняя губа застыла в вечной усмешке.  Он  дышал
злобой.
   - О дьявол! - произнес Морли.
   - Ты их знаешь?
   - Я знаю таких, как они.
   Плоскомордый шепнул мне:
   - А мы нет.
   Тип со шрамом огляделся вокруг.  Заметил  девушку.  И  пошел  вперед.
Кто-то завопил:
   "Закройте дверь". Два тяжеловеса для  начала  зыркнули  по  сторонам,
чтобы узнать, какие клиенты толкутся в "Домике Радости".
   Потом парни закрыли дверь. Я бы их не обвинял. У Морли  бывают  очень
скверные посетители.
   Шраму  было  на  все  наплевать.  Он  приблизился  к   девушке.   Она
отвернулась. Он наклонился к ней и что-то прошептал. Она  вздрогнула,  а
затем посмотрела ему прямо в лицо. И плюнула.
   Чодова кровь, ясное дело.
   Шрам улыбнулся. Он был доволен. Он получил предлог. В  полной  тишине
Шрам стащил девушку со стула. Ее лицо исказилось  от  боли,  но  она  не
проронила ни звука.
   Морли сказал:
   - Так-так!
   Голос звучал  мягко.  И  угрожающе.  Морли  не  дает  в  обиду  своих
посетителей. Шрам, вероятно, не  знал,  где  находится.  Он  не  обратил
внимания на Морли. Как правило, это роковая ошибка.
   Хотя, может, Шраму это и сойдет с рук.
   Морли двинулся к выходу. Громилы у двери преградили ему дорогу.
   Дотс заехал одному из них в висок. Парень был раза в два выше  Морли,
но рухнул на пол как  подкошенный.  Его  напарник  по  глупости  схватил
Морли.
   Мы с Плоскомордым встали  через  секунду  после  Дотса.  И  двинулись
вокруг дома, высматривая Шрама. Морли не нуждался в помощи. А  если  она
ему вдруг понадобится, у Рохли под прилавком целый арсенал.
   Дождь хлестал по лицу, будто хотел загнать меня  обратно  под  крышу.
Когда я пришел, дождь был не такой сильный.
   - Вон там. - Плоскомордый показал пальцем.
   Я разглядел очертания темной кареты  и  две  борющиеся  фигуры:  Шрам
пытался затолкнуть девушку внутрь.
   Мы припустили  вперед,  я  на  ходу  снял  с  пояса  любимую  дубовую
колотушку. Я никогда не выхожу из дома без нее. Она полтора фута длиной,
и на конце фунт свинца.  Действует  эффективно,  и  жертва  не  остается
навсегда валяться на улице.
   Но Плоскомордый опередил меня. Он сгреб Шрама в охапку, раскрутил его
и жахнул о стену ближайшего дома  с  таким  шумом,  что  в  нем  утонули
раскаты далекого грома. Я скользнул на освободившееся  место  и  схватил
девушку.
   Кто-то затаскивал ее в карету. Левой рукой я  обхватил  ее  талию,  а
правую вытянул и взмахнул дубинкой,  рассчитывая  врезать  злодею  между
глаз.
   И тут я увидел эти глаза. Они были как на  картинках  в  рассказах  о
привидениях:   огромные   для   ссохшегося   коротышки,   которому   они
принадлежали, и горящие зеленым  огнем.  На  вид  этому  типу  было  лет
девяносто. Но он был сильный.  Пальцами,  напоминающими  птичьи  лапы  с
когтями, он вцепился в руку девушки и тянул ее к себе,  хотя  мы  с  ней
сопротивлялись изо всех сил.
   Я размахнулся, стараясь не смотреть в его глаза, которые источали яд.
Они пугали меня до смерти. Меня по всей спине продрал мороз. А я  не  из
трусливых. Пришлось изо всех сил долбануть его по башке. Хватка ослабла.
Воспользовавшись возможностью, я примерился еще раз.  И  он  получил  по
заслугам.
   Его рот широко открылся, но вместо крика из  него  вылетели  бабочки.
Целая туча бабочек, они заполнили всю карету. И закружились надо мной. Я
отшатнулся и стал разгонять их колотушкой. Мне всегда казалось,  что  от
бабочек не может быть вреда, но кто знает, чего  ожидать  от  насекомых,
вылетевших изо рта мерзкого старика?
   Плоскомордый  унес  подальше  девушку,  отпихнул  меня   назад,   как
тряпичную куклу, залез в карету и вытащил старикана. Когда  Плоскомордый
сердится, нельзя путаться у него под ногами. Он все крушит.
   Огонь в глазах старика потускнел. Плоскомордый поднял коротышку одной
рукой, проговорил: "Что это за фокусы, доходяга, черт тебя побери?" -  и
шмякнул его о ту же стену,  которая  погубила  Шрама.  Потом  начал  без
особого почтения пинать их ногами, отвешивая удары по очереди. Я слышал,
как трещат ребра.  Я  решил  утихомирить  Плоскомордого,  а  то  он  еще
кого-нибудь убьет, но не знал, как это сделать. Не хотел попадаться  ему
под руку, пока он в таком состоянии. И  меня  все  еще  преследовал  рой
мокрых от дождя бабочек.
   Тарп успокоился сам. Он взял старика за шиворот и швырнул  в  карету.
Дед заскулил, как побитый щенок. Тарп бросил  туда  же  Шрама  и  поднял
голову. На месте кучера никого не было, и  Тарп  просто  ударил  стоящую
рядом лошадь по заду и гикнул.
   Карета сорвалась с места.
   Сутулясь под дождем, Тарп повернулся ко мне.
   - Вот мы и позаботились об этих  шутах.  Эй!  Что  с  девчонкой?  Она
исчезла.
   -  Черная  неблагодарность.  Баба  есть  баба.  Черт  ее  возьми.   -
Плоскомордый на секунду задрал голову и подставил лицо под дождь. - Я на
этом не  остановлюсь.  Давай  пойдем  напьемся,  а  потом  хорошенько  с
кем-нибудь подеремся.
   - Я думал, мы уже достаточно подрались.
   - Ба! С этими разве драка? Слабаки! Пошли.
   Мне вовсе не улыбалось накликать на себя беду. Но спрятаться от дождя
и от этих бабочек неплохо бы. Я говорил, что не совсем  утратил  здравый
смысл.
   Один из двух бандитов валялся в сточной  канаве  около  двери  Морли,
перекрывая путь стекающей по трубе воде. Второй вылетел наружу, как  раз
когда мы подошли.
   - Эй! - завопил Тарп. - Смотрите, куда мусор выбрасываете!
   Я оглядел помещение. Девушка  не  вернулась.  Мы  с  Морли  и  Рохлей
устроились за столиком и стали думать, что все это значит.  Плоскомордый
ушел искать настоящих приключений.

Глава 3

   Я как следует приложился к пиву из бочонка  Рохли  (не  пропадать  же
серебряной марке), и мы с Морли поговорили о  королях  и  капусте,  и  о
бабочках, и о старых временах, которые никогда не были очень уж добрыми,
хотя иной раз мне и везло. Мы решили все мировые проблемы, но  пришли  к
выводу, что никто из правителей  не  обладает  достаточным  умом,  чтобы
осуществить нашу программу. А сами мы не хотели браться за эту работу.
   О женщинах мы говорили  недолго.  Недавний  успех  Морли  затмил  мои
достижения. И сил моих не было смотреть, как эта  огромная  бесформенная
туша Рохля  откинулся  на  спинку  стула,  подбоченился  и  самодовольно
заулыбался, вспоминая о своих победах.
   Дождь  лил  не  переставая.  Наконец  я  заставил  себя  вернуться  к
действительности. Я снова промокну до нитки. А если Дин  не  ответит  на
мои крики и стук в дверь, то еще сильнее. Стиснув зубы и ни  на  что  не
надеясь, я покинул  Морли  и  его  заведение.  Дотс  выглядел  таким  же
самовлюбленным, как его бармен. Он-то уже дома.
   Я опустил голову как можно ниже и пожалел, что не хватило ума  надеть
шляпу. Я так редко ношу ее, что мне и в голову не пришло  украсить  себя
этим предметом, хотя это было  бы  очень  кстати.  Капли  дождя  тут  же
ударили меня по затылку и потекли по спине.
   Я замедлил шаг на том месте, где мы спасли загадочную дочь Чодо от ее
не менее загадочных похитителей. Здесь  было  почти  темно.  Дождь  стер
большую часть следов. Я порыскал вокруг и уже подумал было,  что  добрая
половина происшедшего мне привиделась,  как  вдруг  обнаружил  на  земле
большую запачканную грязью бабочку. Я поднял трупик, осторожно зажал его
в левой руке и унес с собой.
   Я живу в старом  красном  кирпичном  доме,  расположенном  в  некогда
богатом квартале на Макунадо-стрит, близ Дороги  чародея.  Ныне  средний
класс в полном составе сбежал с тонущего корабля.  Большинство  соседних
домов поделили и сдали внаем семьям с выводками детей. Обычно, подходя к
дому, я останавливаюсь, внимательно рассматриваю его и размышляю о  том,
что  лишь  счастливый  случай  помог  мне  остаться  в  живых,  когда  я
расследовал дело, которое принесло мне деньги на  покупку  этого  самого
дома. Но стекающие по спине холодные капли убивают все воспоминания.
   Я взбежал по ступенькам; что есть силы стукнул в  дверь,  как  у  нас
условлено: "Бум-бум-бум" - и заорал: "Дин, открой! Я  тут  утону".  Ярко
вспыхнула молния. Гром встряхнул меня так, что  зубы  застучали.  Раньше
небесные властители не враждовали  между  собой,  только  готовились  ко
второму Всемирному Потопу. Гром  и  молния  предупреждали,  что  они  не
шутят. Я стучал и кричал. Крыльцо не защищает от дождя.
   Возможно, у меня звенело в  ушах.  Но  мне  показалось,  что  в  доме
мяукает котенок. Я знал, что этого не может быть. Я отругал Дина за  его
приблудных кошек. Он не рискнет приняться за старое.
   Изнутри послышались шарканье и шепот. Я  снова  заорал.  "Открой  эту
чертову дверь, Дин. Мне холодно". Я не угрожал. Я не так воспитан, чтобы
угрожать человеку, который просто  может  лечь  спать  и  оставить  меня
куковать под дождем.
   После музыкального  вступления,  состоящего  из  проклятий,  щелканья
задвижек и лязга цепочек, дверь заскрипела. Старый Дин стоял на пороге и
разглядывал меня из-под полуопущенных век. В эту минуту он выглядел  лет
на двести. Ему под семьдесят. И для своего возраста он очень проворный.
   Он как будто не собирался меня впускать, я  уж  решил,  что  придется
через  него  перешагнуть.  И  двинулся  вперед.   Он   посторонился.   Я
проговорил:
   - Как только дождь прекратится, чтобы кошки здесь не было.
   Я старался дать ему понять, что, если кошка не уйдет,  уйдет  он.  Он
начал лязгать задвижками и цепочками. Раньше всего этого не было.
   - У нас теперь здесь лавка скобяных товаров?
   - Мне неспокойно в доме, где вся защита от воров - несколько  замков.
Нам надо будет как следует поговорить о том, что  можно  и  чего  нельзя
себе позволять. Я отлично знал, что за этот металл  он  заплатил  не  из
своего кармана. Но сейчас не время для разговоров. Я не в лучшей форме.
   - Что это у вас?
   Я и забыл про бабочку.
   - Бабочка-утопленница.
   Я унес ее в кабинет, крошечную комнатушку - последняя дверь по  левой
стороне коридора, рядом с кухней. Дин  ковылял  сзади,  держа  свечу.  В
изображении дряхлости он настоящий артист. Просто удивительно, каким  он
сразу становится беспомощным, когда замышляет что-нибудь сомнительное.
   Я взял у него свечу и зажег лампу.
   - Иди-ка обратно в постель.
   Он посматривал на закрытую дверь маленькой  гостиной,  эту  дверь  мы
прикрываем, только когда в комнате кто-то есть и мы не хотим, чтобы  его
видели. Обитатель гостиной царапался в дверь. Дин сказал:
   - Я уже совсем проснулся.  Могу  и  поработать.  -  Вид  у  него  был
совершенно сонный. - Вы еще не скоро ляжете?
   - Скоро. Вот только изучу это насекомое, поцелую Элеонору  и  пожелаю
ей спокойной ночи.
   Элеонора - прекрасная  печальная  женщина,  жившая  давным-давно.  Ее
портрет висит над моим письменным столом. Я говорю о ней  так,  будто  у
нас связь. Это выводит Дина из себя.
   Надо же мне было с ним как-то поквитаться.
   Я уселся в потертое кожаное кресло. Как и все остальное, включая дом,
оно куплено с рук. Я просто приспособил его для  своей  задницы.  В  нем
очень удобно. Я оттолкнул подальше счета  и  положил  бабочку  на  стол,
расправив крылышки.
   Дин ждал  на  пороге,  пока  не  понял,  что  я  не  буду  заниматься
пришедшими счетами. Тяжело дыша, он поплелся на кухню.
   Я быстро взглянул на последние расходы  и  скорчил  физиономию.  Дела
плохи. Но взять работу? Бр-р-р! "Я повидал довольно зла!"
   А тут еще эта потрепанная зеленая  бабочка.  Она  и  раньше  не  была
красавицей, но сейчас ее  крылья  потрескались,  сломались,  изорвались,
стерлись и свернулись в трубочку. Черт возьми! Я пережил мгновение  deja
vu.
   Родственников этой  бабочки  я  видел  на  островах,  когда  проходил
пятилетнюю службу в Королевском флоте. На болотах было полно этих мошек.
Там водятся все виды насекомых,  на  создание  которых  у  Бога  хватило
фантазии, кроме разве что северных тараканов. Вероятно, сотворением мира
руководила  некая  небесная  комиссия.  В  местностях,  где   территории
различных ведомств частично совпадали, между  божественными  чиновниками
шла конкурентная  борьба.  И  они,  несомненно,  сбрасывали  переизбыток
созданных насекомых в эти тропические болота.
   Но черт с ними, с этими недобрыми старыми временами. С тех пор я стал
мужчиной. Вопрос в том, зачем мне вообще эта бабочка.
   Меня точно, бесспорно, наверняка ни в малейшей степени не  интересуют
ссохшиеся старые чудики, слабые желудки  которых  извергают  бабочек.  Я
совершил свой подвиг, и с меня хватит.  Я  спас  прекрасную  даму.  Пора
заняться  более  милыми  моему  сердцу  делами,  например,   выпроводить
пушистый  комочек,  последний  объект  благотворительности  Дина,  через
черный ход.
   Я выбросил дохлую бабочку в мусорное ведро, откинулся в кресле и стал
думать, что хорошо бы забраться в мягкую постель.
   "Гаррет!"
   "Проклятие!" Всегда забываю о своем так называемом партнере.

Глава 4

   Покойник обитает в большой гостиной, выходящей окнами на  улицу;  эта
комната находится напротив кабинета и занимает  такую  же  площадь,  как
кабинет и  маленькая  гостиная,  вместе  взятые.  Достаточно  места  для
существа, которое не двигается с тех незапамятных времен,  когда  города
Танфера еще не было. Я подумываю о том, чтобы  отправить  его  в  подвал
вместе с остальным хламом, который я здесь нашел после переезда.
   Я вошел к нему в комнату. Там горела лампа. Удивительно. Дин не любит
сюда заходить. Я обвел гостиную подозрительным взглядом.
   В комнате стоят всего два кресла и два маленьких  столика,  но  стены
закрыты полками с книгами, картами и  памятными  вещицами.  Одно  кресло
мое. Второе занимает постоянный жилец.
   Если  вы  войдете  без  подготовки,  Покойник  может  вас   поразить.
Во-первых,  он  не  человек,  а  логхир.  Я  не   встречал   ни   одного
представителя этого вида, кроме Покойника, и поэтому  не  могу  сказать,
плюхались ли при виде его в обморок логхирские девицы, но, с моей  точки
зрения, он похож на манекен, на котором некий злодей  шишковатой  палкой
отрабатывал удары.
   Оценив его толщину, вы увидите, что нос у него  как  хобот  у  слона,
больше фута длиной. Потом вы заметите, что его давным-давно объели  мыши
и моль.
   Покойником его называют потому, что он неживой. Около четырехсот  лет
назад кто-то воткнул в него перо. Но логхиры так легко не  сдаются.  Его
душа или что-то в этом роде все еще пребывает в его теле.
   "Кажется, у тебя было приключение".
   Так как он мертвый, говорить он не может, но его это не  смущает.  Он
передает мысли на расстоянии прямо в мою башку.  Он  также  может,  если
захочет, мысленно рыскать повсюду, среди сваленного  в  кучу  барахла  и
пауков. Обычно он настолько вежлив, что старается не  вмешиваться,  пока
не спросят его совета.
   Я снова огляделся по сторонам. В комнате было слишком чисто. Дин даже
смахнул пыль с Покойника.
   Что-то затевается. Эти двое снюхались. Впервые. Это меня пугает.
   Но я не подал вида. Я мастерски скрыл свои подозрения. Зная, что меня
ждет неприятность, я решил ударить первым.
   Покойник сильно сглупил, когда научил меня запоминать во время работы
все тонкости. Я принялся рассказывать ему о прошедшем вечере.
   Теоретически  наше  сотрудничество  основано  на  том,  что  я  бегаю
туда-сюда, терплю тумаки и набиваю синяки и шишки, а он  впитывает  все,
что я узнал, пропускает  эти  сведения  через  свои  мозги,  которые  он
считает гениальными, и говорит мне, кто  преступник,  или  где  закопали
труп, или что-нибудь еще. Но это теоретически. На деле он ленивее  меня.
Чтобы его разбудить, мне приходится угрожать ему тем, что я подожгу дом.
   Я пространно расписывал прелести странной мисс Контагью, как вдруг он
что-то заподозрил.
   "Гаррет!"
   Он знает меня как облупленного.
   - Да? - проворковал я.
   "Что ты делаешь?"
   - Рассказываю тебе о необычайных происшествиях.
   "Эти происшествия в данном случае  не  представляют  интереса.  Разве
только  страсти  у  тебя  снова  затмили  разум.  Ты  ведь  не   думаешь
связываться с этими людьми?"
   Я хотел наврать, просто чтобы его позлить. Мы этим часто  занимаемся,
и я, и он. Хорошее времяпрепровождение. Но я сказал:
   - Я еще в здравом уме и не позволю юбкам завладеть мною целиком.
   "Неужели? Я удивлен и потрясен. Я считал, что у тебя вообще нет ума".
   Разговор у нас не  стоит  на  месте.  Обычно  это  игра  в  умника  и
недоумка. Сами решайте, кто здесь кто.
   - Один ноль в твою пользу, старик. Я хочу завалиться  спать.  Если  у
Дина вдруг снова начнется приступ бешеной энергии и  он  решит  еще  раз
тебя почистить, скажи ему, чтобы разбудил меня в полдень.
   Утро не мое время. Благоразумные люди не встают по утрам. А то еще не
вечер, а ты уже совсем вареный.
   Подумайте сами. Все эти ранние пташки, что они получают  взамен  сна?
Язву. Больное сердце. Безвременную кончину в  желудке  бездомных  котов.
Это  не  для  меня.  Не  для  старого  Гаррета.  Я  собираюсь   лечь   и
расслабиться, потому что путь к бессмертию лежит через безделье.
   "Жаль, что не удастся как следует отоспаться. Подвиг во имя  спасения
девицы и героические  попытки  лишить  Рохлю  прибыли  от  продажи  пива
заслуживают награды".
   - Что вы тут замышляете? Почему это мне не удастся отоспаться? У меня
нет других дел.
   "В восемь часов утра тебе надо быть у ворот Аль-Хар".
   - Что?!
   Аль-Хар - городская тюрьма.  Танфер  печально  известен  бездействием
закона и правосудия, но иногда появляются такие неловкие  типы,  которые
спотыкаются  и  сами  падают  в  руки  блюстителей  порядка.  Иной   раз
какой-нибудь слабоумный на самом деле получает срок.
   - Какого черта? Меня там не любят.
   "Если бы ты избегал все места, где тебя не любят,  тебе  пришлось  бы
уехать из города. Ты пойдешь к тюрьме  Аль-Хар,  потому  что  тебе  надо
следить за человеком, которого освободят в восемь утра".
   Вот оно что! Опасаясь, что мы останемся без  денег.  Покойник  и  Дин
нашли мне работу. Неслыханное нахальство! Эти двое много о себе  думают.
Мне не трудно изобразить придурка - я частенько дурачу сам себя.
   - Зачем мне это?
   "Три марки в день и оплата всех расходов. Чуточку  изобретательности,
и наш домашний бюджет станет таким, как прежде".
   Я нагнулся и заглянул под его кресло. Там лежало несколько  маленьких
мешочков. - Мы еще не вылетели в трубу. - Вот где мы храним деньги.  Это
самое надежное место. Вор, который подойдет  к  Покойнику,  -  создание,
испорченное до мозга костей, и я не хочу иметь с ним  никакого  дела.  -
Если я вышвырну Дина с его котом и  буду  готовить  сам,  мы  еще  много
месяцев будем пить пиво.
   "Гаррет".
   - Да. Да. - Да,  что  правда,  то  правда,  пришло  время  заработать
немного денег. Только я  не  люблю,  чтобы  мне  подсовывали  работу.  Я
старший партнер в этом хреновом предприятии. Я здесь главный. Вот так. -
Расскажи мне об этом деле. А пока будешь рассказывать, свободной  частью
мозгов подумай, кто дает приют такой неблагодарной свинье.
   "Фью! Не горячись по пустякам. Это идеальная работа. Простая  слежка.
Клиент всего лишь хочет приглядеть за бывшим заключенным".
   - Правильно! Этот тип меня засечет, заведет в какой-нибудь переулок и
спляшет чечетку на моей физиономии...
   "Этот человек не прибегает к насилию. Он даже не ожидает, что за  ним
будет хвост. Это легкие деньги, Гаррет. Возьми их".
   - Если они такие легкие, зачем  поручать  это  дело  мне?  Почему  не
Плоскомордому? Он всегда ищет работу.
   И я часто его ею снабжаю.
   "Нам нужны деньги. Пойди отдохни. Тебе рано вставать".
   - Не уверен. - Почему это я должен уйти из дому и начать суетиться? -
Может, сначала посвятишь меня  в  некоторые  подробности?  Скажем,  дашь
описание объекта. На случай если  завтра  выпускниками  Академии  станут
несколько парней. И назовешь  хоть  инициалы  того  типа,  который  меня
нанял. Чтобы я вычислил с помощью дедукции, перед кем мне отчитываться.
   "Клиент - некий Рислинг Гулляр..."
   - Вот это здорово! Ты заставляешь меня работать на мерзкого владельца
дансинга из Веселого уголка. Бросаешь меня на самое дно, и хоть бы  что!
А я садился на хвост настоящим негодяям, вроде Чодо и его подручных.  Ну
и за кем я должен следить? За жуликом, который обставил  одну  из  девок
Гулляра? И зачем это нужно?
   "Объект некий Брешущий Пес Амато. Колоритное имя..."
   - Боже! Брешущий Пес? Ты шутишь!
   "Ты его знаешь?"
   - Лично не знаком. Но знаю, кто  он  такой.  Думаю,  каждому  ребенку
старше десяти известен Брешущий Пес Амато.
   "Больше я ничего не выяснил".
   Я  противился  искушению.  Он  хочет  сделать  из  меня  мальчика  на
побегушках.
   - Брешущий Пес Амато. Другое прозвище Малохольный Амато. Имя,  данное
при рождении, Кропоткин Ф. Амато. Не знаю, что обозначает "Ф". Возможно,
Фрукт. Этот человек совсем свихнулся. Он  вечно  ошивается  на  ступенях
Канцелярии и орет в мегафон про то, что власти надули  его  предков.  Он
устраивает  целые  уличные  представления  с   плакатами,   флажками   и
таблицами. Он обрушивается с бранью на  всех,  кто  подходит  достаточно
близко. Он во всем видит заговор, его  небывалые  теории  изумляют  даже
тех, кто тоже привык во всем  видеть  происки  врагов.  Кропоткин  Амато
может связать что угодно с чем угодно и плести дьявольские интриги чтобы
доказать, что он повелитель блох по праву рождения. У него пунктик,  что
за всем стоит император.
   Империя, предшественница  карентийского  государства,  пала  столетия
назад. Но императорское семейство все еще вертится  поблизости  и  ждет,
когда  его  пригласят.  Влияние  этой  семьи  на  современное   общество
ограничивается   тем,   что   она   дает    средства    на    содержание
благотворительной больницы "Бледсо". Только Брешущий Пес мог заподозрить
потомков императора в каких-то кознях.
   "Интересно".
   - Занятно. В  мелких  дозах.  Но  если  подойти  слишком  близко,  он
пристанет и начнет рассказывать всю  эту  бодягу,  как  его  благородную
семью обманом лишили титулов и поместий. Черт бы его  побрал.  Его  отец
был мясником в Недороде. Мать метиска из района Дна. Он  жертва  тех  же
событий, что и мы все. Служба в армии и война. Он  начал  брехать  после
демобилизации.
   "Так, значит, он безобидный, сбитый с толку дурак?"
   - В том-то и дело. Такой безобидный, такой сбитый  с  толку  и  такой
дурак, что дальше некуда. Один из  самых  забавных  персонажей,  которых
можно встретить  на  улицах.  Поэтому  ему  и  разрешают  разгуливать  с
мегафоном.
   "Как же этот безобидный дурачок угодил в тюрьму? И кому надо  за  ним
следить? Может, он не так уж прост?"
   Вот и я думаю. В последний раз я видел его довольно давно. Но тогда я
не интересовался им профессионально.
   Я по нему не соскучился. Если такие, как  он,  исчезают,  по  ним  не
скучают. Возможно, кто-нибудь когда-нибудь и спросит: "А что случилось с
этим  болваном,  который  вопил  на  ступенях  Канцелярии?"  Все  пожмут
плечами, и тот, кто спрашивал, забудет,  о  чем  спросил.  Брешущий  Пес
никого не волнует, никто не бросится его искать.
   Я был уверен, что у него в запасе куча небылиц  о  его  пребывании  в
тюрьме. Может, про то, что его упрятали туда  демоны  из  потустороннего
мира. В нашем мире ему не удалось никого  разозлить  до  такой  степени,
чтобы его посадили. А может, это сделали  тайные  агенты  Венагеты.  Или
маленький народец. Или сами боги. Банда богов  запросто  может  погубить
кого угодно, ей не нужны оправдания.
   - Я пойду спать, Умник. - И я вышел, прежде чем  он  успел  заставить
меня изменить решение, бормоча: - Три марки в день за  то,  чтобы  пасти
Брешущего Пса Амато. Не верится.
   Лестница начинается в нескольких шагах от кухни. Я заглянул  пожелать
Дину спокойной ночи.
   - После того, как выгонишь кошку, подумай о том, что  пол  в  комнате
Покойника нуждается в ремонте, - вы же теперь такие друзья.  Неплохо  бы
почистить пол песком и обновить.
   Он посмотрел на меня, как на привидение.
   Я усмехнулся и пошел спать. Если он выкинет еще  какую-нибудь  штуку,
получит работу месяца на три: чистить песком, шлифовать, красить  -  это
будет отличная месть хозяина.
   Я приплелся в свою комнату, сбросил одежду, с  грустью  подумал,  что
придется идти на работу, и опустил голову на подушку. Бессонница мне  не
грозит.

Глава 5

   Многие люди, старый Дин в их числе,  обладают  огромным  недостатком:
они вскакивают с  постели,  едва  лишь  прокричит  петух.  В  этом  есть
какое-то фатовское желание первым ухватить удачу за хвост.  Я  отказался
от всего этого, как только распрощался с армией. Я сыт по горло.
   Дин страдает предубеждением, что спать до полудня - грех. Я все время
пытаюсь его переубедить, Но его мозг затвердел  вместе  с  сосудами.  Он
наотрез отказывается признать  мою  правоту.  Старого  дурака  ничем  не
исправить.
   Я имел неосторожность сказать это вслух.
   Дьявол, солнце едва остыло.  Вы  думаете,  в  такое  время  я  что-то
соображаю? Меня с ног до головы окатили ледяной водой.
   Я кричал. Ругался на чем свет стоит. Говорил такие слова, от  которых
моя милая старая мамочка переворачивалась в гробу. Я поднялся,  но  зря.
Он успел удрать. Я сел на  край  кровати,  уперся  локтями  в  колени  и
уткнулся лбом в ладони. Я спрашивал богов, в которых верю раз в  неделю,
за что мне такое наказание. Я  всегда  был  хорошим  мальчиком!  Давайте
сыграем  шутку  со  Вселенной:  пусть  в  ней  хоть  на  день  воцарится
справедливость. Заберите этого старого зануду.
   Я мигнул. И сквозь несомкнутые пальцы увидел, как в дверь просунулась
голова Дина.
   - Мистер Гаррет, пора вставать. Через два часа вам надо быть у  ворот
Аль-Хар. Я готовлю завтрак.
   Мои замечания о завтраке могли испортить пищеварение кому угодно.  На
Дина они не подействовали.
   Он тяжело поплелся вниз. Я громко вздохнул и заковылял к окну. Только
что  рассвело.  Городские  мусорщики  из  крысиного  народца  лязгали  и
дребезжали мусорными тележками, притворяясь, что делают  полезное  дело.
Мимо прошмыгнула ватага гномов с огромными  мешками,  больше  их  самих.
Гномы были угрюмые, мрачные и молчаливые. Вот что значит рано вставать!
   Кроме гномов и мусорщиков на улице никого не было. Все здравомыслящие
существа еще спят.
   Только угроза бедности не пускала меня присоединиться к ним.
   А что? На старом Брешущем Псе можно крупно заработать. Дурак, который
нанимает сыщика для  слежки  за  таким  типом,  заслуживает,  чтобы  его
кошелек опустошили дочиста. И задание не такое опасное, как  большинство
достававшихся мне дел.
   Я привел себя в порядок и быстро спустился по  лестнице.  Остановился
около кухни, чтобы нахмуриться, хотя, если меня  будят  в  такое  время,
хмурая мина получается вполне естественно.
   Но хмурой мины не получилось. Я  шагнул  в  кухню  и  оказался  среди
запахов ароматных сосисок, печеных яблок, свежезаваренного горячего  чая
и только что вынутого из духовки печенья. Мне не оставалось выбора.
   Когда я не работаю, Дин такой вкуснятины не готовит. Я хожу вокруг да
около и получаю в лучшем случае покрытую пленкой миску холодной овсянки.
Если мне хочется свежего чая, я должен сам его заваривать.
   Ну что поделаешь с этими маньяками и их культом работы? То есть я  не
был бы против, если бы Дин трудился  за  меня,  но  что-то  я  этого  не
замечаю. Дело в том, что он из тех, что лезут всех  перевоспитывать.  Он
мечтает, чтобы я разбогател и  слег  от  переутомления  накануне  своего
тридцать первого дня рождения. Но я его перехитрю. Его номер не пройдет.
Мне всегда будет тридцать.
   Я поел. Даже объелся. Дин мыл посуду и мурлыкал себе под нос. Он  был
счастлив. Он меня пристроил. Я чувствовал себя оскорбленным,  униженным.
Столько навыков и талантов израсходовать впустую на слежку  за  каким-то
полоумным. Это все равно что стрелять из пушки по воробьям.
   Дин был ужасно доволен, что я  теперь  при  деле,  и  даже  прекратил
брюзжать и опомнился, только когда я уже наполовину съел  вторую  порцию
яблок.
   - По дороге к Аль-Хар вы будете проходить мимо  поселка  Тейтов,  да,
мистер Гаррет?
   О-о-о!  Он  называет  меня  "мистером",  когда  знает,  что  мне   не
понравятся его слова. В этот раз я сразу понял, о чем речь.  "Только  не
сейчас". Он ко мне пристает, чтобы я помирился с Тинни. А я не помирюсь,
потому что решил больше не извиняться перед женщинами  за  то,  чего  не
совершал.
   - Если Тинни хочет помириться, она знает, где меня найти.
   - Но... Я встал:
   - Вот о чем подумай, Дин, пока будешь искать место  для  кошки.  Что,
если я вдруг женюсь и моя жена будет вести хозяйство?
   Это его приструнит. Я пошел к парадной двери. Но не дошел. В голове у
меня зазвучал голос Покойника.
   "Гаррет, ты уходишь, не приняв должных мер предосторожности".
   Он имел в виду, что я иду без оружия. Я сказал:
   - Я всего лишь собираюсь следить за сумасшедшим. Я  не  влипну  ни  в
какую историю.
   Я даже не зашел к нему в комнату. Все равно он слышит меня не ушами.
   "Ты всегда думаешь, что не влипнешь в  историю.  Однако  каждый  раз,
когда ты так думаешь и выходишь из дома неподготовленным, ты  под  конец
жалеешь, что был настолько непредусмотрителен. Разве не так?"
   Это соответствовало гнусной действительности. Я желал бы, чтобы  было
не так. Чтобы мы жили не в такое варварское время. Но от  моего  желания
ничего не изменится.
   Я поднялся на второй этаж и подошел к чулану со  всякими  мерзостями,
где хранятся инструменты, которые  приходится  использовать,  когда  мой
основной инструмент - мои мозги меня подводит. Я ворчал не переставая. И
размышлял, почему не хотел последовать хорошему совету.  Наверное,  меня
задело, что я сам об этом не подумал.
   Урок, который пошел не впрок, потом выходит боком.
   Танфер - неприятный город.
   Я вышел на  улицу  в  плохом  настроении.  Я  не  сделаю  этот  город
приятнее.

Глава 6

   Как  большинство  общественных  учреждений  в  нашем  городе,  тюрьма
Аль-Хар уже много десятилетий нуждается в обновлении. Вид  у  нее  такой
ветхий, что кажется, при желании заключенные могли бы повалить стены.
   Аль-Хар с самого начала была нехорошей  затеей,  "казенным  пирогом";
кто-то нагрел руки на этом проекте,  перерасходовав  средства  и  снизив
реальные затраты. Подрядчик использовал  блеклый  желто-зеленый  камень,
который поглощает грязные пары из воздуха, вступает с  ними  в  реакцию,
покрывается  прожилками,  становится  безобразнее   день   ото   дня   и
расползается, так как слишком мягок. Он слоится и рушится, крошки  летят
по всей тюрьме, стены стоят щербатые, как после оспы. Там, где осыпалась
известка, камни вылезают наружу. Поскольку в  городе  редко  кого-нибудь
сажали, тратить деньги на ремонт тюрьмы представлялось бессмысленным.
   Дождь не перестал, но теперь он  накрапывал  мелкими  каплями.  Чтобы
действовать  на  нервы,  этого  достаточно.  Я  устроился  под  одиноким
лимонным деревом, таким же жалким, как живущие  в  переулках  мусорщики.
Это дерево не признавало времен года. Но его уныло опущенные ветви  были
здесь единственной защитой. Я вспомнил, чему нас учили, когда  я  служил
во флоте, и растворился в окружении. Хамелеон Гаррет. Прекрасно.
   Я пришел рано, что случается со мной нечасто. Но раз уж на то  пошло,
я двигался чуть быстрее, чуть  энергичнее,  чем  обычно.  Может,  стоило
потренировать  и  мозги.  Им  не  помешало  бы  побольше  инициативы   и
вдохновения.
   Моя профессия - мое самое слабое место. Работа сыщика открывает перед
тобой грязную изнанку жизни. По природе я  человек  слабый,  но  пытаюсь
что-то улучшить в этом мире и ловлю в темноте проблески света. Вероятно,
мое нежелание работать происходит от сознания того, что  темные  стороны
жизни все равно будут преобладать,  и  наставить  на  путь  истинный  не
удастся почти никого, потому что люди жестоки, себялюбивы и безрассудны,
и даже лучшие из нас, если подвернется случай, продадут родную мать.
   Огромная разница между хорошими парнями и плохими состоит в том,  что
хорошим парням  еще  не  представилась  возможность  совершить  зло  для
собственной выгоды.
   Мрачный взгляд на  мир,  к  несчастью,  делается  все  мрачнее  из-за
ежедневно происходящих событий.
   Мрачный пейзаж пугает меня, как бы говоря, что настает мой черед.
   Мрачная улица, замусоренная, мощенная булыжником дорожка,  проходящая
мимо Аль-Хар. Прохожих почти  нет.  Эта  мрачность  не  исчезает  и  при
хорошей  погоде.  Даже  находясь  один  в  лесу,  я  не   ощущал   такой
заброшенности и безысходности.
   Улица была очень неудобная для работы, кроме того,  я  здесь  неловко
себя чувствовал. Я не вписывался в пейзаж. Люди начнут удивляться, что я
тут делаю, и еще запомнят меня, хотя и не станут выходить из домов. Наши
горожане не любят будить лихо.
   Брешущий Пес вышел из ворот тюрьмы, тяжело топая и держась руками  за
пояс брюк. Он остановился и стал обозревать мир глазами заключенного.
   Ростом он был около  пяти  с  половиной  футов,  лет  за  шестьдесят,
коренастый, с лысеющей головой, на лице выделялись жесткие седеющие  усы
и огромные грозные брови. За десятилетия,  потраченные  на  разоблачение
заговоров, кожа его потемнела от загара.  Пребывание  в  тюрьме  на  нем
никак не отразилось. Он носил старую, драную, засаленную одежду,  ту  же
самую, в которой вошел туда. В Аль-Хар заключенным не  выдают  униформу.
Насколько я знаю, у Брешущего Пса не было родственников, и никто не  мог
ему ничего принести.
   Его взгляд скользнул по моей персоне. Никакой реакции.  Он  подставил
лицо под дождь, наслаждаясь падающими каплями,  и  двинулся  в  путь.  Я
подождал, пока он прошел полквартала, и последовал за ним.
   У него была необыкновенная походка. Он  был  кривоногий.  Артрит  или
что-то в этом роде. Он будто катился по дороге:  поднимал  целиком  одну
сторону тела и толкал ее вперед, а потом другую. Наверное, у  него  были
сильные боли. Тюрьма не лечит артрит.
   Брешущий Пес не торопился. Он шел не спеша, смакуя свою свободу. Если
бы я столько времени просидел взаперти, я бы тоже болтался под дождем  и
получал от этого удовольствие.
   Но в эту минуту я не был настроен сочувствовать кому бы то ни было. Я
шипел, бурчал и ворчал. Такая непродуманность! Выдающегося сыщика держат
под дождем.
   Хотя Брешущий Пес тут ни  при  чем.  Я  стал  составлять  план  мести
Покойнику.
   Это всегда интересное упражнение для  ума.  Как  навредить  существу,
которое уже убили? Возможностей раз, да и обчелся.
   Даже  мы,  мастера  своего  дела,  порой  бываем  небрежны.  Если  не
чувствуешь угрозы, легко потерять бдительность. Я не чувствовал  угрозы.
Брешущий  Пес  не  походил  на  уличных  громил,  с  которыми  я  привык
сталкиваться, они обычно ростом с дом, но туго соображают, и  их  просто
уложить на обе лопатки. Брешущий Пес,  пропади  он  пропадом,  похож  на
маленького старичка. Маленькие старички не прибегают к насилию. А если и
прибегают, то нанимают для этого огромных глупых громил.
   Я с важным видом повернул за угол и - у-у-уф! - как  кур  в  ощип!  К
счастью, Брешущий Пес похож на маленького старичка, а маленькие старички
не прибегают к насилию.
   Я шарахнулся в сторону, пытаясь избежать столкновения. Каким-то чудом
мне это удалось. В конце концов Брешущий Пес, пропади он пропадом, похож
на маленького старичка. Я закашлялся и чуть не задохнулся. Тем  временем
Брешущий Пес смекнул что к чему и решил, что, поскольку  кулаки  у  него
никудышные, лучше всего как можно активнее поработать пятками.
   Довольно мудрое решение, учитывая мое внезапное недомогание.
   Я припустил за ним. Мне еще повезло: я тренировался  и  был  в  такой
хорошей форме, что быстро пришел в себя.  Скоро  расстояние  между  нами
перестало увеличиваться, а потом  я  стал  его  нагонять.  Брешущий  Пес
оглянулся лишь раз. Он экономил энергию, надеясь скрыться.
   Что  касается  меня,  я  стал  осторожнее  на   поворотах.   Мне   не
потребовалось много времени,  чтобы  догнать  его,  схватить  за  плечо,
сдержать его слабые удары и силой усадить на ступеньки какого-то дома.
   - Какого черта ты это устроил? - рявкнул я.
   Он посмотрел на меня, как на придурка. Может, так и есть. Пока  я  не
выказал большого ума. Он не отвечал. Сбегать он как будто не  собирался,
и я присел возле него, хотя и не совсем рядом, чтобы он не  мог  ударить
меня снова.
   - Мне больно, парень. За что? - Опять этот взгляд. - За кого ты  меня
принимаешь, головорез?
   Да-а. Это побольнее пинка в живот. Я  опытный  сыщик,  а  не  уличный
бандит.
   - За чокнутого старика, у  которого  не  хватает  ума  спрятаться  от
дождя.
   - Я живу в гармонии с природой. Неужели ты это сделаешь?
   - Что сделаю?
   - Будешь угрожать. Руки выкручивать. Ха! Теперь моя очередь  смотреть
на него большими глазами.
   - Этим тупым взглядом ты меня не проведешь. Кто-то послал тебя, чтобы
ты помешал мне говорить правду.
   Я с хитрым видом спросил:
   - Какую правду?
   Он с еще более хитрым видом ответил:
   - Если тебе не сказали, значит, они не хотят, чтобы ты знал. Не хотят
втягивать тебя в это дело, а я уже в нем по уши.
   Псих. И я сижу здесь и разговариваю с ним. Под дождем. И ветер в  мою
сторону. А этого психа перед выходом из тюрьмы даже не вымыли.
   - Никаких угроз не будет. Мне все равно, что ты делаешь.
   Он не понял.
   Зачем же ты меня преследуешь? - Чтобы  знать,  куда  ты  идешь.  Надо
ошарашить его новым приемом. Правдивые ответы на вопросы. Сразу ставят в
тупик. Прием сработал. Брешущий Пес был озадачен. - Зачем?
   - Черт возьми, я сам не знаю. Один тип заплатил моему партнеру, и тот
согласился на эту работу, не посоветовавшись со мной.  Естественно,  мой
партнер сидит дома. А я тут мокну.
   Он мне поверил; вероятно, потому что я не выкручивал ему руки.
   - Кому я нужен? - Казалось, он в недоумении.  -  Никто  не  принимает
меня всерьез. Почти никто.
   Я посмотрел, не собираем ли  мы  толпу.  Брешущий  Пес  мог  говорить
только в одном диапазоне: очень громко. Он так долго орал, что разучился
издавать другие звуки. Мне вдруг стало очень интересно, чем его  кормили
в тюрьме. Изо рта у него пахло, как у хищной  птицы.  Внешность  у  него
тоже  была  малоприятная:  растрепанные  брови,  усы,  нос  картошкой  и
безумные глаза. По крайней мере он не пытался подсунуть мне  листовки  и
не просил подписать прошение.
   Доведем эксперимент до конца.
   - Типа, который заплатил, зовут Рислинг Гулляр.
   - Как? Не знаю никакого Рислинга Гулляра.
   - Владелец жульнического дансинга в Веселом уголке.
   Он странно на меня посмотрел, будто я или вру, или спятил.  Потом  он
нахмурился:
   - Подстав! Ну конечно.
   - Что?
   - Подстав. Подставное лицо, он нанял тебя для кого-то другого.
   Брешущий Пес заулыбался и закивал головой. Кто-то  за  ним  охотится.
Ему это нравилось. После стольких лет кто-то идет по его  следу!  Кто-то
принимает его всерьез! Можно сказать, что его преследуют!
   - Возможно.
   Мне всегда было некогда размышлять о Брешущем Псе. Иногда я задавался
вопросом, верит ли он в то, что говорит. Все знали, что его рассказы  об
их  семействе  не  соответствуют  действительности.  Ни  одно   из   его
утверждений о заговоре не подтвердилось, и это в городе, где каждый, кто
что-то собой представляет, стремится разоблачить всех  остальных.  Никто
не пытался его остановить.
   - За что тебя посадили?
   Вот черт! Я уже так промок, что дальше  некуда.  И  сырость  смягчает
запах зловонных паров вокруг Амато.
   - На шестьдесят дней. Шут!
   - По какому обвинению? Это же записано в протоколе.  Я  за  считанные
минуты раздобуду твое дело.
   Он что-то пробормотал.
   - За что?
   - За нарушение общественного порядка. Он продолжал говорить тихо.
   - За это не дают два месяца.
   - Третья жалоба.
   Радость, что его наконец преследуют, пропала. Теперь он  был  смущен.
Его осудили за нарушение общественного порядка.
   - Даже после третьей жалобы больше нескольких дней не дают.
   - Я слишком увлекся во время слушания. Пятьдесят пять  дней  добавили
за оскорбление суда.
   Все равно слишком сурово. Знакомые мне судьи привыкли к оскорблениям.
Заседания суда напоминают кормежку зверей в зоопарке.  Надо  было  очень
постараться, чтобы вывести этих судей из себя.
   Я вспомнил возмутительные заявления  Амато.  Да-а.  Он  наткнулся  на
человека, лишенного чувства юмора, к тому же этот человек не  знал,  что
Брешущий Пес настоящий псих,  совершенно  безвредный.  Только  тронутому
могли сходить с рук такие вещи.
   - Тебе еще повезло, - сказал я ему. - Ты кого-то  здорово  уел.  Тебя
могли упрятать в "Бледсо".
   В благотворительной больнице есть отделение для умалишенных. Кто туда
попадает, не выходит, пока кто-нибудь с  воли  его  оттуда  не  вытащит.
Существует полно истории о том,  как  людей  запихивали  туда,  а  потом
забывали о них на десятилетия.
   Брешущий Пес побледнел под слоем загара.  Он  испугался.  И  собрался
уходить.
   - Погоди, старик.
   Он покорно уселся обратно Он понял мои слова  как  угрозу.  "Бледсо".
Находясь  около  Брешущего  Пса,  разговаривая  с  ним,  я  все   больше
чувствовал себя болтуном.
   - Отказываешься разговаривать, да?
   - Да.
   Я покачал головой. Капли дождя скатились по волосам прямо в глаза.
   - Мне платят, и  возможно,  этого  достаточно,  но  недурно  бы  хоть
немного понять, по чему я трачу на тебя время.
   После некоторых раздумий я решил: может, он  сообразил,  что  сам  не
знает? Холодный дождь - великое лечебное средство при больной фантазии.
   Мои мысли порхали туда-сюда, как пьяные  мотыльки,  пытаясь  уловить,
что происходит. Ответ напрашивался сам собой: это  либо  розыгрыш,  либо
ошибка, либо злые козни, либо еще что-то. Но только не работа.
   Я  вспомнил  слова  Покойника:  "Три  марки  в  день  и  оплата  всех
расходов". Мне не пришло в голову спросить, взял ли  он  предварительный
гонорар.
   - Что собираешься делать? - спросил я. - Сейчас?
   - Ты промокнешь до нитки, сынок. Перво-наперво я  пойду  и  посмотрю,
есть ли мне где жить. Если есть, я  пойду  куплю  бутылку  и  напьюсь  в
стельку. Если тебе не жалко времени, можешь подождать, пока я прокрадусь
на встречу с тайными врагами твоего босса.
   Когда он говорил, что напьется, это звучало убедительно.  Если  бы  я
только что вышел из тюрьмы, я бы не поставил пьянку на первое место,  но
он, видно, уже староват для баб. А  на  второе  место  пьянку  поставить
неплохо.
   - А завтра?
   - Завтра снова за всегдашнюю работу. Если  не  будет  дождя.  А  если
будет, останусь дома и приложусь еще к одной бутылке.
   Я встал:
   - Тогда пошли к тебе. Подождем, пока ты заснешь. Потом я встречусь  с
этим Гулляром и выясню, в чем дело.
   Никому не нравится выглядеть  круглым  идиотом,  а  у  меня  возникло
смутное подозрение, что именно так я и выгляжу. Надо  было  как  следует
порасспросить Покойника.
   Я решил сделать это на обратном пути, перед тем как идти  к  Рислингу
Гулляру.

Глава 7

   Дин открыл мне дверь.
   - Господи, зачем вы пришли домой? Он поднял голову и  стал  смотреть,
как с моей шевелюры капает вода.
   - Надо посоветоваться с гением.
   Я  проскочил  мимо  Дина  и  неожиданно  распахнул  дверь   маленькой
гостиной. Хм! Кошка исчезла. Бесследно. Но я чувствовал, что она  где-то
здесь.
   Дин переминался с ноги на ногу. Я бросил  на  него  как  можно  более
злобный взгляд и, издавая устрашающие звуки, изобразил,  что  сворачиваю
врагу шею. А затем отправился в комнату Покойника.
   Он делал вид, что спит.
   Я знал, что он прикидывается. Он не заснет, пока не услышит последних
известий из Кантарда. Он помешан на Слави Дуралейнике  и  каждую  минуту
ждет новостей о похождениях этого генерала-республиканца.
   Я все равно вошел. Дин засуетился, притащил рваное одеяло  и  накинул
его на мое кресло, чтобы оно не промокло. Я сел, уставился на  Покойника
и сказал:
   - Жаль, что он прикорнул  как  раз,  когда  наконец  пришли  вести  с
фронта. Завари мне побыстрей чашку чая, я выпью перед уходом.
   "Какие новости из Кантарда?.. Ты коварное животное, Гаррет".
   - Коварнее некуда. Такой же коварный, как тот тип, который для  смеха
послал меня шпионить за сумасшедшим.
   "Для смеха?"
   - Можешь сказать правду. Я не обижусь.  Я  даже  признаю,  что  шутка
удалась. Ты продержал меня на улице достаточно долго, прежде чем я  тебя
расколол.
   "Мне  очень   неприятно   разочаровывать   тебя,   Гаррет,   но   нас
действительно наняли, чтобы мы докладывали о передвижениях Брешущего Пса
Амато. Клиент заплатил аванс пятьдесят марок".
   - Перестань. Я признал, что шутка удалась. Хватит.
   "Гаррет, это правда. Хотя сейчас, чувствуя, какие мысли, подозрения и
вопросы блуждают в твоем мозгу, я сам засомневался. Может быть,  я  тоже
стал жертвой хитрого розыгрыша".
   - Кто-то на самом деле заплатил  пятьдесят  марок  за  то,  чтобы  мы
выслеживали Амато?
   "А то бы у меня под стулом ничего не лежало".
   Я был уверен, что он говорит серьезно.
   - Ты не задавал вопросов?
   "Нет. Таких, которые тебя интересуют, нет. Если бы я знал, кто  такой
Брешущий Пес Амато, я бы задал".
   В парадную дверь кто-то стучал. Дин, очевидно, был так занят, что  не
мог открыть.
   - Подожди минуту.
   Сначала я посмотрел в глазок. У меня есть горький опыт. Я увидел двух
женщин. Одна из них дрожала от холода, обхватив  себя  руками.  Судя  по
всему, обе были не в восторге от погоды.
   Я открыл:
   - Чем могу служить, леди?
   Слово "леди" я употребил поэтически. Та, что помоложе,  была  лет  на
двадцать старше меня. Обе были очень чистенькие и одеты  в  свои  лучшие
наряды, но эти наряды истрепались и давно вышли из  моды.  Сами  женщины
тоже выглядели потрепанными и изможденными.
   Одна была явно с примесью нечеловеческой крови.
   Обе нервно заулыбались, как будто я напугал их,  оказавшись  не  тем,
кого они ожидали. Та, что помоложе, набралась храбрости и спросила:
   - Ты спасен, брат?
   - Что?
   - Ты возродился? Ты признал Миссиссу как своего личного Спасителя?
   - Что?
   Я не понимал, о чем речь. Я даже не  сообразил,  что  они  говорят  о
религии. Религия не занимает большого места в моей жизни. Я  не  обращаю
внимания на множество разных богов, культы которых наводняют  Танфер.  И
нечасто обманываюсь в своих упованиях, что боги также не будут  обращать
внимания на меня.
   Вероятно, женщин очень обнадежило, что я не  захлопнул  дверь  у  них
перед носом. Они начали болтать. От природы я  очень  вежлив.  Я  слушал
вполуха, но наконец врубился. Осклабился и с воодушевлением произнес:
   - Входите! Входите!
   Я представился. Пожал им руки. Я стал прежним  очаровашкой  Гарретом.
Они почувствовали себя  неловко,  будто  что-то  заподозрили.  Я  копнул
довольно глубоко, чтобы убедиться, что их путь к спасению  рассчитан  не
только на людей. Большинство культов у нас расистские. У  нечеловеческих
существ в основном нет богов. Я признался:
   - Я не свободен и не могу принять новую систему верований, но я  знаю
тут одного, которому следует с вами встретиться.  Вы  не  представляете,
какой  безбожник  мой  партнер.  Он  нуждается...   Но   позвольте   вас
предупредить. Он упорствует в своем злонравии. Сколько я  ни  пытался...
Вы сами увидите. Пожалуйста, пройдите со мной. Хотите  чаю?  Мой  эконом
только что поставил чайник.
   Они продолжали болтать. Свои фразы я вставлял в промежутках.
   Женщины последовали за мной. С большим трудом  я  сохранял  серьезную
мину. Я натравил их на Покойника. И не собирался  вертеться  поблизости,
чтобы смотреть, как полетят перья.
   Я выскочил под дождь и  подумал:  интересно,  захочет  ли  он  теперь
когда-нибудь со мной разговаривать. Но  кто,  как  не  он,  нуждается  в
духовном руководстве? Он уже умер и тащится по дороге в рай или в ад.
   Но ухмылка на моей физиономии говорила вовсе не о том, как я  доволен
собственным хитроумием. Ко мне снова пришло вдохновение.  Я  понял,  как
превратить дело Брешущего Пса в розыгрыш, который принесет  счастье  нам
обоим.
   Старик умеет читать и  писать.  Он  делает  таблички  и  плакаты.  Он
безвреден. И ему нужны деньги. Я это увидел, когда пришел к нему  домой.
Так пускай он сам себя и выслеживает. Я могу передавать записи Брешущего
Пса нашему клиенту, гонорар мы поделим, и мне не надо  будет  сутулиться
под дождем.
   Чем больше я думал об этой идее, тем больше она мне нравилась.  Никто
не заметит подмену.
   Так что черт с ним, с Рислингом Гулляром.  Я  не  собираюсь  искушать
судьбу. Я посижу в сторонке, но от дела не  откажусь.  Я  начинаю  новую
жизнь.
   Я решил сторговаться с Брешущим Псом.  Это  не  сулит  никакой  беды.
Будет наш с ним заговор.
   Хорош белый рыцарь, а? Наш  герой,  профессиональный  жулик  третьего
разряда.
   Я  не  чувствовал  за  собой  вины.  Рислинги  Гулляры   этого   мира
заслуживают то, что получают. Я шел и  посмеивался,  пока  не  пришел  к
Брешущему Псу.

Глава 8

   Существует мнение, что мы такие, какими нас представляют  другие,  но
мы сами создаем образ, который другие нам возвращают. Это особенно  ясно
видно на детях. Так,  какой-нибудь  несчастный,  паршивый  родитель  без
конца пилит своего малыша, талдычит ему, что  он  никудышник  и  что  он
тупой, и очень скоро малыш становится тупым никудышником.  По-другому  и
быть не может. Точно так же можно создать и свой образ.
   Я работал над этим, правда, не всегда осознанно, когда  хотел,  чтобы
весь свет считал меня хамом.  Не  стелил  постель.  Менял  носки  раз  в
неделю. Убирал дом раз в год независимо от того, нужно это было или нет.
Чтобы выглядеть настоящим злодеем, переставал чистить зубы.
   Брешущий Пес, наверно, тысячу лет занимал свои две комнаты и  никогда
не делал уборки. В его квартире можно было устроить  музей,  где  матери
показывали бы детям, почему нужно наводить порядок.
   Судя по запаху, это единственная квартира в  Танфере,  не  зараженная
паразитами. Запах  принадлежал  Брешущему  Псу  Амато,  но  застаивался,
усиливался от времени и сгущался за счет угнетающей влажности.  Брешущий
Пес понятия не имел о принципах гигиены.
   Слава всем богам, он довольно долго отсутствовал.
   Я нигде не видел  столько  бумаги,  даже  в  канцеляриях  королевских
чиновников. Если  у  Брешущего  Пса  не  выходила  листовка,  он  бросал
испорченную бумажку через плечо. Когда он  приносил  еду,  бумажная  или
целлофановая упаковка летела к отвергнутым листовкам.  Повсюду  валялись
разбитые керамические бутылки из-под вина. Уцелевшие  сосуды  хранились,
вероятно, для пополнения запасов. Здесь, в этих осадочных слоях,  лежала
вся история Брешущего Пса Амато; чтобы начать раскопки, нужен был только
авантюрист-историк, не боящийся запаха.
   Все это я понял с первого взгляда, лишь только Амато  пригласил  меня
войти.  Вторым  взглядом  я  окинул  его  мебель.   Она   ограничивалась
мольбертом, за которым он рисовал объявления и плакаты, и шатким столом,
где он писал листовки. В самом чистом углу гордо лежало драное одеяло.
   Пройдя два шага, я убедился, что мои выводы ошибочны. На  самом  деле
Брешущий Пес прибирал квартиру. Я увидел дверной проем  (без  двери)  во
вторую  комнату,  куда  Амато  складывал  мусор,  когда  в  первой   его
накапливалось слишком много.
   Брешущий Пес не извинился. Казалось, ему было невдомек, что он как-то
не так ведет хозяйство. Он только спросил:
   - Ну что ты узнал от своего Гулляра?
   - Я к нему не ходил. Я кое-что придумал.
   - Ты не очень перетрудился, пока думал? Видно, у  меня  на  лбу  было
написано огромными буквами, какой я молодец.
   - Тебе понравится. Это на пользу нам обоим. Вот мой план.
   Я рассказал ему, как мы можем заработать несколько марок. В глазах  у
него зажегся недобрый огонек.
   - Сынок, может, мы и сойдемся. Ты не такой дурак, как кажется.
   - Прикидываюсь для маскировки, - буркнул я. - Ну как, идет?
   - Почему бы нет? Мне всегда нужны деньги. Но ты неправильно вычислил,
что нам надо делить их пополам. Я ведь должен  буду  выделить  время  из
своего жесткого расписания и делать всю работу.
   - Я вычислил, что лучше всего нам делиться так: две трети мне и  одна
тебе. У  меня  контракт.  Мне  придется  переписывать  твои  заметки.  И
переться в Веселый уголок, чтобы передать их.
   Брешущий Пес пожал плечами. Он не спорил.
   - Легкие деньги, - пробормотал он.
   - Кстати, о деньгах.  Как  ты  сводишь  концы  с  концами?  Я  уж  не
спрашиваю, как ты платишь за всю эту бумагу.
   Даже макулатура стоит  недешево.  Производство  бумаги  -  трудоемкая
отрасль.
   - Может, кое у кого достаточно мозгов, чтобы понять истину и захотеть
ее обнародовать.
   Он сердито смотрел на меня. И не хотел говорить правду.
   Из него получился бы настоящий верующий.  Танфер  может  похвастаться
славной порослью психопатов, и число  их  растет  день  ото  дня.  Хотя,
возможно,  Брешущий  Пес  ворует  бумагу.   Или   прячет   состояние   у
банкиров-гномов. Никогда не знаешь точно. В нашем городе  почти  все  не
такие, какими кажутся.
   В ответ на его угрюмость я пожал плечами:
   - Я буду заходить через день.
   - Ага. Эй, знаешь что? Может, ты протянешь мне руку помощи?
   Может быть, только на большом расстоянии. Его дыхание приобрело новое
свойство,  к  прежнему  зловонию  прибавился  тяжелый  винный  запах,  и
образовался отравляющий газ. Пожалуй, им можно было бы заполнять бутылки
и отправлять в Кантард. Одной  бутылки  хватило  бы  парализовать  целый
отряд венагетов. - Каким образом?
   - Пока  меня  не  было,  мое  место  на  лестнице  захватил  какой-то
религиозный маньяк.
   - Устройся рядом с ним, как можно ближе, и выживи его. - Никакая вера
не выдержит аромата, исходящего от Брешущего Пса. - Если  не  получится,
позови меня.
   - Хорошо.
   Он сомневался. Он не чувствовал собственного запаха. Обоняние  совсем
притупилось.
   - Пока.
   Мне надо было выйти на улицу. Глаза у меня слезились. Из носа  текло.
Голова кружилась.
   Я не торопился домой. Я подождал, пока дождь смоет с меня этот запах.
Интересно, дождь когда-нибудь прекратится? Или надо покупать лодку?
   У такой погоды есть и хорошая сторона. С тех пор как  начался  дождь,
Танфер перестали донимать летающие громовые ящеры.
   Когда эти  чудища  впервые  появились,  все  их  приветствовали.  Они
пожирали крыс, кошек, белок и особенно голубей. Голубей мало кто  любит.
Но у громовых ящеров оказались те же гнусные привычки, что и у  голубей.
Испражнения чудищ были крупнее и точнее попадали в цель.
   Поговаривали  об  учреждении  премии  за  истребление  этих   вредных
животных. Чудовищ привлекал Холм, где живут богатые и могущественные. Им
нравятся возвышенности. И аристократам, и громовым  ящерам.  Если  бы  у
последних хватало ума держаться поближе к  трущобам,  им  бы  ничего  не
угрожало.

Глава 9

   Единственным  предупреждением  мне  была  полная  детского   ехидства
ухмылка Дина, но я сразу понял: что-то не так.
   "Гаррет!"  0-ох!  Я  забыл,   что   оставил   Покойника   наедине   с
проповедницами. Я подумал, не смыться ли мне в уборную. Но, черт возьми,
это мой дом. Я в замке король. Я шагнул в комнату Покойника.
   - Да?
   "Сядь".
   Я осторожно сел. Он был слишком спокоен.
   "Ты когда-нибудь размышлял о своей бессмертной душе?"
   Должно быть, я заорал. Когда я пришел в себя, я  бежал  по  коридору,
испуганно оглядываясь на закрытую дверь комнаты Покойника.
   Где-то мяукнула кошка. "Все это происходит не со мной. Все это сон. Я
схожу с ума. Если так будет и дальше, я уйду из дома и буду выть на луну
вместе с Брешущим Псом".
   Но дальше было еще хуже. Я заглянул на кухню, чтобы  выпить  пива,  и
нашел там Дина, который пил чай в обществе давешних маньячек. На коленях
у одной из них сидел котенок. Другая будто околдовала Дина, и он  глядел
ей в рот. Женщина с котенком сказала:
   - Вы не посидите с нами, мистер Гаррет?  Мы  как  раз  сообщили  Дину
чудесную новость. Неужели вы не разделите нашу радость?
   Радость? Вид у нее был радостный, как на похоронах. Она не знала, что
значит слово  "радость".  Все  обман.  Она  улыбалась,  но  улыбка  была
фальшивая. Под этой маской  скрывалась  кислая  мина  святоши.  Если  ей
покажется, что где-то кому-то хорошо, у нее тут же сделается запор.
   - Извините. В другой раз. Я только возьму печенье и побегу.
   Видал я таких, как она. Это хорошо вымытый Брешущий  Пес,  разница  в
том, что ее фантазии содержат  резкий,  металлический  привкус  насилия.
Брешущий Пес  полон  решимости  разоблачить  воображаемых  демонов.  Она
стремится искоренить их огнем и мечом. При этом она до ужаса  официальна
и любезна. Если бы я на секунду перестал двигаться, она  пригвоздила  бы
меня к месту и очень скоро разбудила бы во мне зверя. Она  не  отпускала
бы меня до тех пор, пока я не отшил бы ее так грубо, что мне целый месяц
было бы стыдно.
   Я схватил печенье и удрал в кабинет. Я спросил Элеонору: "Ты ведь  не
сделаешь мне никакой гадости,  правда?"  Она  подарила  мне  прекрасный,
загадочный взгляд.
   Я сел за письменный стол. У меня все валилось из рук.  Надо  овладеть
положением, прежде чем хаос поглотит  нас  целиком.  Надо  вернуть  этот
побитый штормом корабль на ровный киль.
   Сам виноват, что пытался насолить Покойнику.
   Я застонал. Едва лишь я устроился поудобнее, как кто-то забарабанил в
парадную дверь. Если к нам кто-то заходит, значит, он  желает  увидеться
со мной. Если  кто-то  желает  увидеться  со  мной,  значит,  мне  хотят
подкинуть работу. Если мне хотят подкинуть работу, значит, учуяли, что я
только что устроился поудобнее. Но тут меня осенило:  вдруг  это  стучат
еще одни проповедники.  Я  смогу  науськать  новую  свору  на  тех,  что
заполнили дом. Они заведут богословский спор. Я буду наблюдать с лучшего
места для зрителей, как они сражаются, выдвигая один нелогичный довод за
другим.
   Видите, оптимист. Кто сказал, что я  все  вижу  в  черном  свете?  Я?
Верно. Когда во всем видишь темную сторону, жизнь наполняется  приятными
сюрпризами и редко приносит разочарования.
   Одно из таких разочарований ждало меня, когда я открыл дверь.

Глава 10

   Сначала я глянул в глазок. И понял, что не особенно обрадуюсь,  когда
открою. Но выбора не было.
   Его зовут Уэстмен Туп. Он из полиции. Какая она ни есть в Танфере. Он
капитан той самой Стражи, которая  способна  поймать  разве  что  такого
опасного преступника, как Брешущий Пес Амато. Я немного знаком с  Тупом,
мне этого вполне достаточно. А он знает меня. Мы друг друга не любим. Но
я уважаю его больше других полицейских. Он берет  взятки,  но  соблюдает
правила игры. Он не очень жадный.
   Я открыл дверь:
   - А, капитан, я еле-еле узнал вас, вы не в форме..
   Сама вежливость. Иногда у меня это получается. Я  огляделся.  Он  был
один. Поразительно. Его собратья ходят стаями. Это у них один из навыков
выживания.
   - Мы можем поговорить?
   Он маленький, тощий, с короткими  каштановыми,  седеющими  на  висках
волосами. В нем нет ничего примечательного, но на этот раз он был сильно
взволнован. И разговаривал почти учтиво. Я тут же насторожился.
   Когда  общаешься  с  такими,  как   Уэстмен   Туп,   небольшая   доза
подозрительности не повредит.
   - Капитан, у меня гости.
   - Тогда  пойдемте  прогуляемся.  И,  пожалуйста,  не  называйте  меня
капитаном. Я не хочу, чтобы люди догадались, кто я такой.
   Черт побери,  он  делал  над  собой  героические  усилия.  Обычно  он
разговаривает, как портовый грузчик.
   - На улице дождь.
   - От вас ничего не ускользает. Неудивительно, что у вас такая слава.
   Понятно? Просто не верится. Я закрыл дверь,  не  призывая  на  помощь
Дина. Нет оснований для беспокойства. Меня охраняет небесное воинство.
   - Почему бы нам не выпить где-нибудь пива? Душа требует.
   И душа требует выпить залпом целый бочонок.
   - Будет быстрее, если мы просто прогуляемся.
   Его маленькие голубые глазки напоминали льдинки. Он не любил меня, но
очень старался не обидеть. Ему что-то очень было нужно. Я  заметил,  что
он отрастил усики, как у Морли. Похоже, что-то происходит.
   - Хорошо. У меня достаточно развито чувство гражданского  долга.  Но,
может, вы мне намекнете, в чем дело?
   - Вы уже сообразили, Гаррет. Я вас знаю. Я нуждаюсь в помощи, но  мне
неудобно вас  о  ней  просить.  В  серьезной  помощи.  У  меня  возникли
трудности. Нравится мне или нет, но, похоже, только вы знаете,  как  эти
трудности разрешить.
   Наверное, это был комплимент.
   - Правда?
   Меня  распирало  от  сознания  внезапно  обретенного  могущества.   И
одновременно моя  подозрительность  переходила  в  паранойяльную  форму.
Когда мои враги лезут из кожи  вон,  чтобы  сказать  мне  любезность,  я
начинаю психовать по-настоящему.
   - Да.
   Он что-то проворчал, должно быть, на иностранном языке, потому что ни
один благородный  человек  не  станет  произносить  слова,  которые  мне
послышались. А офицеры Стражи все сплошь благородные люди. Пообщайтесь с
ними. Они такого вам наговорят, пока будут обчищать ваши карманы!
   - А в чем дело?
   - Лучше я вам покажу. Это недалеко. Я похлопал себя по разным местам,
чтобы убедиться, что оружие все еще при мне.  Что-то  тихо  пробормотав,
Туп произнес:
   - Борьба за власть достигла предела, Гаррет.
   - Что еще новенького?
   Года два у нас не было крупных переворотов или низложения короля, но,
в общем, смена правителей случается у нас чаще, чем Брешущий Пес  меняет
одежду.
   - Образуется фракция реформаторов. - Ясно.
   Нехорошая новость для его собратьев.  -  Вы  понимаете,  что  я  хочу
сказать?
   - Да.
   Я и сам слышал  недовольное  бурчание.  Но  люди  всегда  недовольны.
Здесь, в реальном мире, мы не принимаем все это всерьез.  Это  политика.
Никто по-настоящему не хочет перемен. Слишком многим есть что терять.
   - Я рад. Потому что у нас возникло одно  срочное  дело.  Мы  получили
приказ. В случае неисполнения нас подвесят за яйца.
   Усекаете? Он даже стал выражаться, как благородный человек.
   - А при чем здесь я?
   - Мне неловко признаться, но никто  из  нас  не  знает,  как  к  нему
подступиться.
   Проклятие! Он влип. Он напуган. Небось ему уже показали  веревку,  на
которой его подвесят.
   - Я долго размышлял. И нашел единственный ответ: обратиться к вам. Вы
знаете, что делать и достаточно законопослушны, чтобы это сделать.  Если
я смогу вас уговорить.
   Я молчал. Я знал, что мне не понравятся слова, которые он  собирается
произнести. Я закрыл рот, чтобы оставить себе путь  для  отступления.  К
старости я обрел потрясающую выдержку.
   - Если вы нас выручите, Гаррет, вы не  пожалеете.  Мы  позаботимся  о
том, чтобы вы получили достойный гонорар.  И  Стража  будет  всегда  вас
прикрывать.
   Да. Это было бы неплохо.  У  меня  бывали  неприятности  со  Стражей.
Однажды они осадили мой дом. Пришлось потрудиться, чтобы они удалились.
   - Ладно. Так о чем же речь?
   Меня знобило. Не надо было быть семи пядей во  лбу,  чтобы  смекнуть,
что меня ожидает какая-то пакость.
   - Лучше я покажу вам, - настаивал Туп. Хотя его  предложение  звучало
заманчиво, оно нравилось мне все меньше и меньше.

Aeaaa 11

   Мы прошли всего километра полтора, но эти полтора  километра  привели
нас на край света, где царит другая жизнь, в предбанник ада,  называемый
Дном.
   Танфер славится тем, что в нем живут  разумные  существа  почти  всех
видов. В основном подобные  тянутся  к  подобным  и  живут  общинами,  в
близком соседстве. Это  относится  и  к  людям,  которые  не  составляют
этнического большинства. Метисы живут раздробленно, селятся на свободных
землях, где попало, и  часто  им  нигде  не  рады.  Две  третьих  города
занимают трущобы. Бедность в порядке вещей.
   Но жители  Дна  смотрят  на  трущобы,  как  жители  трущоб  на  Холм.
Обитатели Дна живут в  палатках,  сшитых  из  тряпья,  или  в  лачужках,
сделанных из палок, грязи и мусора, который надо успеть собрать  прежде,
чем на работу выйдут мусорщики из крысиного народца. А еще в районе  Дна
сотня существ нередко ютится в здании, лет двести назад построенном  для
пяти или десяти обитателей; за это время окна, двери и полы разобрали по
дощечке и пустили на растопку. Бедняги ночуют в подворотнях и на улицах;
некоторые настолько нищие, что у них даже нет  травяной  циновки  вместо
матраца. Они живут в неописуемой грязи. Мусорщики ходят  сюда  только  с
охраной. Солдаты появляются здесь только ротой, не меньше - если  вообще
появляются. Многие солдаты родом отсюда и теперь не  хотят  возвращаться
даже ненадолго.
   Дно - это крайняя степень падения. Нижняя точка, если катился вниз  с
Холма. Тот, кто докатится до Дна, вряд ли когда-нибудь поднимется снова.
Разве что в погребальной повозке.
   В районе Дна лишь  гробовщики  чувствуют  себя  в  безопасности.  Они
приходят каждый день со своими повозками, одетые в длинные серые одеяния
с вуалями, которые скрывают их лица, и подбирают  покойников  с  улиц  и
переулков.  Они  работают  и  монотонно  повторяют:  "Выносите  мертвых!
Выносите мертвых!" Гробовщики не заходят в дома. Они нагружают повозки и
доставляют их содержимое в городские крематории. Гробовщики  работают  с
восхода до заката, но каждый день на улицах остается все больше и больше
неубранных трупов. Смерть на Дне так же неприглядна, как жизнь.
   Жизнь на Дне ценится меньше всего. На Дне ценится  лишь  один  товар.
Молодые люди. Крепкие молодые люди, выжившие на улице. Только эти  парни
выигрывают от ведения войны в  Кантарде.  Они  вербуются  в  армию,  как
только им позволяет возраст, и на  свое  жалованье  вытаскивают  из  ада
всех, кого могут. Несмотря на буйную, недисциплинированную  юность,  они
изо всех сил стремятся стать хорошими солдатами. Если они будут хорошими
солдатами, они заработают достаточно, чтобы вытащить со Дна свои  семьи.
Они едут в Кантард и мрут там как мухи ради своих семей.
   Меня всегда поражало, что в такой клоаке, как Дно, сохранилась и даже
часто встречается такая любовь. Честно говоря, я  не  понимаю,  как  это
может быть. В менее бедных трущобах первыми жертвами молодежи становятся
близкие люди.
   Дно - это другой мир.  Тут  все  иначе.  Туп  остановился.  Я  замер.
Казалось, он потерял дорогу. Я с  тревогой  огляделся  по  сторонам.  Мы
выглядели слишком состоятельными. Но на улицах не было ни души.
   Возможно, из-за дождя. Хотя сомнительно. Что-то здесь затевается.
   - Сюда, - сказал Туп.
   Я пошел за ним, насторожившись еще больше. Никого не видно. Наконец я
заметил парочку явных полицейских, правда, в штатском;  они  выглядывали
из узкого прохода между  зданиями.  Полицейские  были  огромного  роста,
такие попадаются только в районе Дна. Они снова скрылись в проходе.
   Нервы у меня совсем сдали. Меня заманили сюда вместе с Тупом, который
терпеть меня не  может.  Но  не  настолько  же  он  меня  ненавидит.  Не
настолько, чтобы завести меня в ловушку для потехи.
   Я шагнул в проход и чуть не споткнулся о какого-то старика. Он  весил
не больше тридцати килограммов. Кожа да кости. Он мог  только  трястись.
Гробовщики очень скоро заберут его отсюда.
   - Через весь проход, - сказал Туп. Я  не  хотел  идти.  Но  пошел.  И
пожалел об этом.
   Мне нравится думать, что, когда я служил в Морской пехоте,  моя  душа
покрылась прочной защитной коркой, потому что мое воображение  не  может
вместить больших ужасов, чем те, что видел и пережил на войне.  Мне  все
время казалось, что меня больше ничто не удивит.
   Я ошибался.
   Мы подошли к небольшой открытой площадке, где в  стародавние  времена
грузчики складывали свою ношу. Здесь  стояли  несколько  полицейских.  В
руках они держали фонари. Вид у стражей порядка был  такой,  словно  они
надеялись, что дождь погасит их огни.
   Я мог их понять.
   Девушке было около двадцати. Она была обнаженная. И мертвая.  В  этом
не было ничего удивительного. Это случается. Но не так, как на этот раз.
Кто-то связал ее по рукам и ногам и  повесил  на  бревне  вниз  головой.
Потом ей перерезали горло, выжали кровь и выпотрошили, как дичь.  Вокруг
не было крови, хотя в человеческом теле ее очень много. Я пробормотал:
   - Они собрали кровь и унесли с собой.
   Теперь меня месяц будет тошнить, и я не смогу есть.
   Туп кивнул в ответ. Ему тоже было не по себе. И  его  ребятам.  Кроме
того, они еще злились. Дьявол, я тоже злился, но моя  злость  не  успела
вскипеть.
   Непонятно,  почему  девушку  выпотрошили.  Может  быть,  нужны   были
какие-то органы.
   Внутренности бросали на  землю,  но  теперь  их  не  было,  наверное,
растащили собаки. Собаки подходили и к телу, но почти не повредили  его.
Благодаря их тявканью и обнаружили труп. Туп сказал мне:
   - Это пятая жертва, Гаррет. Всех их вот так...
   - И всех на Дне?
   - Нет, здесь она первая. Первая, известная нам.
   Да. Здесь это может происходить каждый день... Я снова  посмотрел  на
девушку. Нет. Даже на Дне не совершают  таких  мерзостей.  Убийство  для
обитателей Дна не забава, не ритуал,  ими  движет  страсть  или  желание
достать себе пропитание. Эту девушку убил какой-то сумасшедший.
   Я сказал:
   - Она не местная.
   Слишком цветущая, слишком хорошенькая.
   - Все эти женщины были не со Дна,  Гаррет.  Их  обнаружили  в  разных
районах города.
   - Я ничего об этом не слышал. Правда, и не прислушивался.
   - Мы пытались это скрыть, но пошли слухи. Поэтому сейчас нам  того  и
гляди  оторвут  голову.  Власти  предержащие   требуют   поймать   этого
психопата, и поймать его немедленно.
   Я подумал и сказал:
   - Капитан Туп, сэр, мне кажется, вы со  мной  не  вполне  откровенны.
Может, если бы убили  пятнадцать  или  двадцать  женщин  и  люди  начали
сходить с ума от страха, тогда власти зашевелились бы. Но я не верю, что
они поднимут задницу из-за четырех-пяти уличных девчонок.
   - Вы правы, Гаррет. Но это не уличные девчонки. Это девушки из лучших
семей. В день убийства каждая вышла из дома по совершенно обычному, даже
будничному делу. Путешествие, посещение друзей. Полная безопасность.
   - Да? В Танфере  невозможно  быть  в  полной  безопасности.  И  такие
женщины не выходят на  улицу  без  вооруженных  телохранителей.  Где  их
телохранители?
   - Большинство из них не имели  понятия  о  том,  что  произошло.  Они
сопровождали своих подопечных к их друзьям и ушли по своим делам. Что-то
здесь не то, но телохранители ни при чем. Хотя, может, на дыбе их память
немного прояснится. Но нам не разрешают  прибегать  к  крайним  методам.
Пока не разрешают.
   - Есть какие-нибудь версии?
   - Они никуда не ведут. Никто ничего не видел и не слышал.
   В Танфере всегда так. Никто ничего не видит.
   Меня тошнило, я что-то промычал и заставил себя  снова  взглянуть  на
жертву. Она была красавицей,  стройная,  с  длинными  черными  волосами.
Горько, но правда, что острее ощущаешь  несправедливость  судьбы,  когда
погибают хорошенькие. Туп смотрел на меня так, словно  сейчас  я  изреку
что-нибудь умное.
   - Так что вы от меня хотите? Как будто я не знаю.
   - Выясните, кто это сделал. Сообщите нам  его  имя.  Мы  сделаем  все
остальное.
   Не было необходимости спрашивать, что я за это получу. Он уже сказал.
Он держит слово. Я говорил, что он соблюдает правила игры.
   - Что еще вы знаете?
   - В том-то и дело. Больше ничего.
   - Вранье. Ну давайте, Туп!
   - Что?
   - Этот труп говорит об очень многом. Особенно если и других убили так
же.
   - Так же.
   - Ну вот. Они потрошат жертвы. И  собирают  их  кровь.  Здесь  пахнет
культом дьявола или черной магией. Но если это культ, он не имеет  места
поклонения, а то тела относили бы туда.
   - А если трупы нарочно подкидывают, чтобы их нашли?
   - Может, и так. Возможно, нас заставляют думать, что  это  ритуальное
убийство, а на самом деле это дело рук сумасшедших. Или мы  думаем,  что
это дело рук сумасшедших, а это ритуальное убийство. Хотя они  наверняка
сумасшедшие. В здравом рассудке никто такого не сделает.
   - Вы все время говорите "они". Вы считаете, что убийц несколько?
   Я задумался. Мне было тошно.
   - Да. Кто-то должен был отбить ее у  телохранителей.  Привезти  сюда.
Раздеть, и  связать,  и  повесить,  и  сделать  вот  это.  Сдается  мне,
псих-одиночка здесь бы не справился.
   Мне  вдруг  припомнилось,  как  в  некий  дождливый  вечер  я   помог
предотвратить похищение, и у меня захолонуло  сердце.  Кажется,  никакой
связи, но...
   - У этих  девушек  есть  что-нибудь  общее,  кроме  принадлежности  к
высшему классу? Они знали друг друга? Может, у них похожая внешность?
   Эту девушку не  спутаешь  с  Чодовой  дочкой,  но  у  них  одинаковое
телосложение, черные волосы и темные глаза.
   - Возраст от семнадцати до двадцати двух  лет.  Одна  блондинка,  все
остальные черноволосые, все темноглазые. Рост от ста шестидесяти до  ста
семидесяти. Телосложение очень похожее, насколько  можно  судить,  когда
они в таком виде.
   - Их всего пять?
   - Пять нам известны.
   Вот-вот. В Танфере жертв может быть гораздо  больше,  но  их  еще  не
нашли или нашли, но не сообщили об этом.
   - Ну и задали вы себе  задачку,  капитан.  Такие  дела  очень  трудно
распутать, так как не за что ухватиться, психически нормальному человеку
это представляется бредом.  Если  появится  еще  куча  трупов,  все  это
превратится в фарс.
   - Я это знаю,  Гаррет.  Черт  побери,  поэтому  я  и  пришел  к  вам.
Послушайте, если вы хотите, чтобы я вас умолял,  я  буду  умолять.  Лишь
бы...
   - Нет, Туп. Я не хочу, чтобы вы меня умоляли. - Это очень  заманчиво,
но я этого не перевариваю. - Я хочу, чтобы вы успокоились. Я хочу, чтобы
вы прогулялись со мной под дождем и рассказали мне все, что  вы  знаете.
По-настоящему все. Малейшая подробность, которую вы скрываете, чтобы  не
поставить в неловкое положение какую-то важную персону, может  оказаться
ключом к разгадке.
   Я не решил, вмешиваться ли мне в это дело. Пока еще не решил. Я хотел
задержать Тупа и привести его к себе, чтобы  он  посидел  с  Покойником.
Покойник разложит по полочкам все, что  Туп  припрятал  в  своей  глупой
башке, и, возможно, даст этому  дураку  нужные  сведения  для  раскрытия
преступления. Таким образом я исполню  свой  гражданский  долг.  Я  буду
доволен собой, и не надо будет рисковать головой.
   Но когда мы возвращались по узкому проходу, помощники Тупа с фонарями
шли вместе с нами. От дождя фонари шипели и разбрасывали искры, в общем,
было гораздо светлее, чем когда мы направлялись  к  месту  преступления.
Короче, было достаточно света, чтобы я заметил бабочек.
   Их было три. Ничего примечательного. Обыкновенные  маленькие  зеленые
бабочки. Но как попали в этот переулок мертвые бабочки?
   Когда мы подошли к узкой улочке, я остановился:
   - Вытащите оттуда того  старика  и  накормите  его.  Вызовите  врача,
старик нуждается в уходе. Делайте все, чтобы этот старикан пришел в себя
и рассказал нам, что он видел. Если он что-нибудь видел.
   Туп отдал приказ подчиненным:
   - Выполняйте!
   Я отправился домой. Туп еле поспевал за мной и  на  ходу  рассказывал
мне, что, по его мнению, могло помочь. Я слушал не очень внимательно.  Я
был ужасно напуган происшедшим и к тому же  ошеломлен  тем,  что  судьба
Стражи теперь в моих руках. Я могу уничтожить этих  никчемных  ублюдков.
Или заставить их в несколько раз сократить свои ряды. Черт,  они  готовы
на что  угодно,  лишь  бы  сохранить  работу.  Иногда  они  даже  готовы
поработать.
   Я не привык обладать  такой  властью.  Вероятно,  придется  попросить
Дина, чтобы он повсюду ходил за мной и шепотом напоминал о  том,  что  я
смертей.
   Дин заметил, что дверь не заперта. И запер ее. Я орал и бил  кулаками
до тех пор, пока он с трудом не оторвал от себя  проповедниц.  Когда  он
открыл, в глазах у него горел огонек, не имевший  никакого  отношения  к
спасению.
   - Ты негодяй!
   Он прикинулся, что не понимает, о чем я. Проклятие, ему пошла  бы  на
пользу хорошая взбучка, и ему, и этим двум теткам. Если он  после  этого
не помрет.
   Я никогда не приглашал Уэстмена Тупа к  себе  в  дом.  Он  вступил  в
коридор осторожно, словно солдат на порог вражеской крепости.
   Покойник ни от кого не скрывается. Все, кто интересуется, знают,  что
он живет у меня. Но почти никто его не  видел.  Посетители  идут  в  его
комнату, не отказавшись от всевозможных  диких  предрассудков,  а  потом
выясняют, что на самом деле все еще хуже, чем они себе представляли.
   Я сказал Тупу:
   - Сядьте в кресло. Мне надо походить по комнате.
   Он так и пялился.
   - Что мы тут делаем?
   - Старые Кости - гений. Если вы мне не верите,  спросите  у  него.  Я
думаю, мы сейчас ему все выложим. Он найдет концы и скажет, где искать.
   Мешок с костями молчал. Я  не  мог  сказать,  хороший  это  знак  или
дурной. Я только знал, что, если он захочет помочь, он  сделает  больше,
чем любой гений. Покойник существует  на  свете  очень  долго.  Разгадка
сегодняшнего  кошмара  может  таиться  в  прошлом.  Так  уже  случалось.
Некоторые  ужасные  события  повторяются  сколько  поколений.  Если  эти
убийства ритуальные, они впишутся в свой период.
   Покойник молчал, но слушал. Он нас прощупывал. У него до ужаса тонкие
методы, но, когда он начинает ковыряться в мозгах, я чувствую. Если  как
следует сосредоточусь.
   "Гаррет. Отбросим  ли  мы  притворство?  Оставим  ли  детские  усилия
пощекотать друг другу нервы? Я не утверждаю, что мы должны идти по следу
этого чудовища, но, безусловно, дело требует пристального внимания".
   - Когда ты решишь, и я приму решение.
   Туп странно на меня посмотрел. Он не слышал,  что  говорит  Покойник.
Покойника можно услышать, только  если  он  этого  хочет.  Поэтому  наши
беседы могут напугать.
   "Отлично. Пусть душа твоя пока пребывает в неведении".
   Ох! Никак не оставит меня в покое. Эти женщины оскорбили его  чувство
рационального. Он терпеть не может людей за  некритическое  отношение  к
религии. Он презирает большую часть человечества, хотя, общаясь со мной,
в основном это скрывает. Мы, люди,  единственный  биологический  вид  из
несметного числа обладающих органами чувств существ,  который  горячо  и
упорно верит в нечто невероятное с точки зрения  логики  и  чувственного
восприятия.  Представители  других  видов,   принимающие   желаемое   за
действительное, слывут среди своих  соплеменников  безумцами,  и  к  ним
относятся так же, как мы к Брешущему Псу. Или с еще большим  неприятием;
Существа других видов не возводят  рехнувшихся  в  сан  священников,  не
говоря уже о том, чтобы давать им деньги и следовать за  ними,  куда  бы
они ни повели.
   - Я правильно понял, что вы собираетесь взяться за это дело,  Гаррет?
- спросил Туп.
   Он чертовски  нервничал.  Большинство  людей  психуют  в  присутствии
Покойника. У Покойника почтенная репутация, вполне заслуженная. За время
нашего знакомства он добился поразительных успехов. -  Мы  рассматриваем
этот вопрос. Я боролся с собой. Лень и нежелание ввязываться в очередную
странную историю сражались с кипящим во  мне  гневом.  Гнев  побеждал  с
большим преимуществом. Белый рыцарь слишком давно был вне игры, лишь раз
ему  представилась  возможность  проявить  лучшие  качества,  когда   он
вызволял загадочную дочь Чодо. Но у белого рыцаря есть  недостатки.  Ему
нравится поражать врага на полном скаку, размахивая ржавым мечом, но  он
не  любит,  когда  надо  этого  врага  выслеживать.  Беготня  губит  его
решимость вернее, чем насилие и угрозы крутых парней. А  чтобы  раскрыть
это дело, придется побегать.
   "Расслабься, Гаррет. Все не так плохо, как тебе представляется".
   Я увидел, как Туп подскочил на месте, и понял, что Покойник обратился
к нему тоже.
   "Капитан Туп. Я вижу, вы  придаете  огромное  значение  предлагаемому
вами расследованию".
   Туп побледнел и даже слегка позеленел. Когда у тебя в  голове  звучит
чей-то голос, это может вывести  из  равновесия.  Особенно  поначалу.  И
особенно когда в твоей голове спрятана целая энциклопедия продажности, и
ты не хочешь, чтобы ее кто-нибудь прочитал.  Однако  нужда  и  решимость
помогли Тупу оправиться от потрясения. Он быстро пришел в себя.
   - Да. На нас давят с вершины Холма. И начнут давить еще сильнее,  как
только следующая глупая сучка достукается и свернет себе шею.
   "Вы уверены, что будут еще жертвы?"
   - Точно. А вы как думаете?
   "Полагаю, вы правы. - Теперь  Покойник  разговаривал  по-деловому.  -
Убийства будут продолжаться и будут происходить  одно  за  другим,  пока
преступники не будут уничтожены. Мне кажется, мы впервые  столкнулись  с
подобным случаем. Сведения, которые я собрал  по  мелочам,  изучая  ваши
умы, свидетельствуют о том, что здесь действует убийца  по  принуждению,
не способный прекратить свои  преступления,  и  что  он  будет  вынужден
убивать снова и снова, все чаще и чаще, чтобы  ублажить  толкающего  его
дьявола. Но мне также ясно, что у него есть подручные".
   Я спросил:
   - Ты считаешь, что это связано...
   Я хотел сказать: "... с тем, что произошло у Морли". Но Покойник меня
прервал.
   "Да. - У нас был секрет, и Покойник не хотел, чтобы Туп его узнал.  -
Гаррет, кажется, тебя смущает, что это дело потребует много беготни.  Ты
прав. Придется подробно беседовать с каждым,  кто  имеет  к  этому  хоть
какое-то отношение. С членами семей погибших женщин. С  телохранителями.
С теми, кто обнаружил  тела,  и  с  полицейскими,  прибывшими  на  место
преступления. С жителями округи, где нашли трупы".
   Покойник умеет сразить наповал. С каждым  его  словом  я  все  больше
съеживался. Я стал величиной с мышку. Я искал дырочку в  плинтусе,  куда
можно шмыгнуть и спрятаться. На то, о чем он говорит, у меня  уйдет  вся
оставшаяся жизнь. Беготня - необходимая часть моей работы; я  беседую  и
беседую с возможными свидетелями, я всюду сую свой нос, пока  что-то  не
сдвинется с места. Но мне не нравится суетиться отчасти  потому,  что  я
ленив, но в основном из-за людей, с которыми мне приходится иметь  дело.
Я не устаю поражаться и ужасаться человеческой злобе.
   "Ты не принимаешь в расчет наши возможности, Гаррет".
   Что правда, то правда. Я занят тем, что жалею себя.
   "В нашем распоряжении Стража. Тысячи полицейских на побегушках. Разве
не так,  капитан?  Ведь  любой  сотрудник  Стражи  с  громадным  рвением
бросится нам помогать".
   - Нам крышка, если мы не бросимся. Нам уже намекают: еще пара убийств
- и нас всех вышибут.
   Ужасное горе!
   Я понял, что имеет в виду Покойник. Я слишком сосредоточен  на  себе.
Полиция из кожи вон  лезет,  лишь  бы  удержаться  на  своих  тепленьких
местечках. Может, даже будет работать.  Надо  только  обратить  себе  на
пользу их инстинкт самосохранения.
   "Тогда  сделайте,  что  я  скажу.   Я   хочу   сам   побеседовать   с
родственниками и телохранителями  погибших.  И  с  теми,  кто  обнаружил
трупы. Ваши  помощники  опросят  население  районов,  где  были  найдены
жертвы. А также тех мест, где девушки  были  похищены.  Сомневаюсь,  что
жители захотят с вами сотрудничать, но  сотрудничество  не  обязательно.
Даже полицейский,  может,  и  смутно,  но  чувствует,  когда  собеседник
говорит неискренне. Всех этих свидетелей доставляйте ко  мне.  Я  узнаю,
что у них на уме".
   Я был изумлен. Покойник меня потряс. Обычно когда  есть  работа,  мне
приходится  угрожать  применением  силы,  чтобы  только   привлечь   его
внимание. А тут он кинулся вперед очертя голову. Я еще не дал  согласия.
За его воодушевлением скрывается тайный план. Или он что-то знает, но не
говорит. Пока он продолжал разговаривать с Тупом, уточняя, с  кем  и  на
какое время назначить беседу, я внимательно его разглядывал.
   Подозрительность,  перерастающая  в  психоз,  стала  в   нашем   деле
привычной. Бывает, что сам себе не доверяешь.
   Когда Покойнику взбредет  в  голову  вздремнуть,  он  может  дрыхнуть
месяцами. А когда он бодрствует - не отдыхать целыми сутками.
   Ему хорошо. А бедному старому Дину придется  туго:  нужно  будет  все
время открывать дверь.
   Туп боялся не запомнить все указания и попросил бумагу  и  ручку.  Он
записывал полчаса. Я ходил по комнате, взволнованный и удивленный. Затем
Покойник отпустил полицейского. Я проводил Тупа до парадной двери.
   - Вы не пожалеете, Гаррет. Слово даю. Если мы разгребем эту кучу, для
вас откроются все пути.
   - Непременно.
   Я знаю цену благодарности. Благодарность стоит  столько  же,  сколько
просроченный вексель. Особенно в  Танфере.  Я  знаю  лишь  одного  типа,
который не нарушает такие обещания: это Чодо Контагью. Он  доводил  меня
до ручки, возвращая воображаемые долги.
   Я вздрогнул от воспоминания. Старый Чодо всегда платит по  счетам.  А
за ним большой должок.
   Я выпустил Тупа, закрыл дверь, выбросил из  головы  мысли  о  Чодо  и
пошел обратно, выяснить, что там придумал Старый Плут.

Aeaaa 12

   "Еще не время, Гаррет. Дин! - Покойник нечасто  сигналит  за  пределы
своей комнаты. Такое внимание он оказывает только нам. - Выпроводи  этих
старых ведьм. Отправь их к своим племянницам. Мы получили задание".
   - К племянницам? - Я быстро вошел в комнату. -  Ты  жаждешь  породить
чудовищ?
   У Дина целый полк незамужних племянниц,  все  претендентки  на  титул
"Мисс Уродина". Дин не знает, куда от них деваться. Поэтому он  и  удрал
от них ко мне. Он больше не мог терпеть.
   - Представляешь себе, как эта банда набросится на посланниц Господа?
   "У Дина хватит ума не допустить этого. Пока мы  ждем  Дина,  я  скажу
тебе, что делать.  Надо  вернуться  к  событиям,  происшедшим  в  пивной
мистера Дотса. Но сначала приведи ко мне мистера Дотса и мистера  Тарпа.
Нам потребуется их помощь".
   - Может, их помощь "нам" и потребуется, но как "мы" ее  получим?  Мой
гонорар за выслеживание Брешущего Пса не позволит...
   "Капитан Туп берет расходы на себя. Тебе следует уделить  этому  делу
побольше внимания. Я назначил огромную цену. Отчаяние заставило капитана
согласиться".
   - Если они так напуганы,  как  он  изображает,  они  возьмут  деньги,
оставшиеся от взяток, и заплатят сколько угодно.
   "Вот именно. Нам представилась небывалая возможность. - Для Покойника
не  имеет  значения,  откуда  берутся  деньги.  Они  никогда  не  бывают
грязными, грязными бывают только люди, которым эти деньги принадлежат. -
И я со всем своим энтузиазмом за нее ухвачусь".
   Со всем своим моим энтузиазмом.
   - Поэтому ты так вцепился в это дело?
   Я не верил.
   "Скажем так: мой мозг становится таким  вялым  и  ленивым,  как  твое
тело. Мне надо войти в форму, а то будет слишком поздно. Я еще не  готов
погрузиться в небытие".
   В небытие. Я отложил  это  слово  в  памяти,  чтобы  отыскать  его  в
следующий раз, когда Покойник заговорит о  моей  бессмертной  душе.  Его
объяснение звучало очень хорошо. Но я не верил. И он  это  знал.  Но  не
позволял мне настаивать.
   "Нельзя терять ни минуты. Приведи мистера Тарпа и мистера Дотса".
   Мистер Тарп не желал, чтобы его приводили. Он избавился  от  Билли  и
заменил ее маленькой блондинкой, которая походила на Билли как две капли
воды.  Новая  пассия  еще  не  надоела  ему.  Он  хотел  сидеть  дома  и
развлекаться.
   - И вообще сейчас еще даже не стемнело, Гаррет.
   - Ты теперь работаешь только по ночам?
   - Привык, выполняя мелкие просьбы Уника.
   - А теперь выполни мою просьбу.  Поговори  с  Покойником.  Не  хочешь
работать, не надо. Я найду кого-нибудь другого. Правда, похуже тебя,  да
уж перебьюсь.
   Никогда не помешает его умаслить.
   - А что стряслось?
   - Ряд похожих убийств.  Убийца  -  настоящий  психопат.  Его  милость
введет  тебя  в  курс.  Не  знаю,  зачем  ты  ему  нужен.  Он  извергает
приказания, словно фонтан.
   - Ладно. Поговорю с ним. Он посмотрел на свою подружку.  Она  обожгла
меня гневным взглядом. Я сказал:
   - Мне надо увидеться с Морли, - и вышел прежде, чем женщине пришло  в
голову выцарапать мне глаза.
   Заведение  Морли  было  почти  пусто.  Оно  только   открылось.   Его
посетители,  как  звезды,  редко  появляются  до  темноты.  Сидевшие  за
столиками ранние гуляки пытались обскакать друг друга.
   Мой приход никого не тронул. Никто меня не знал. За  прилавком  стоял
новый бармен. Худощавый маленький полуэльф  вроде  Морли,  смазливый  до
ужаса, но слишком юный, чтобы воспользоваться своими  достоинствами.  Он
отращивал усы.
   Заразительная мода.
   - Мне нужен Морли, - сказал я бармену. - Моя  фамилия  Гаррет.  Скажи
ему, что я по делу, и дело гнусное.
   Мальчишка посмотрел мне в глаза.
   - Морли? Кто такой Морли? Не знаю никакого Морли.
   Тот еще мальчик.
   - Дитя, я учту, что ты новенький. Я учту,  что  ты  молод  и  глуп  и
строишь из себя умника. А когда я все это учту, я просто  перекину  тебя
через стойку  и  буду  лупить  до  тех  пор,  пока  Морли  не  спустится
посмотреть, кто здесь так орет. Возьми переговорную трубку.
   Зрителей было немного, но они все же присутствовали. Мальчишка  решил
показать мне, что он тоже кое-чего стоит. В мгновение ока он показал мне
бритву.  Эльфы,  особенно  юные,  питают  страсть  к  острым  предметам.
Действия мальчишки были  настолько  предсказуемы,  что,  как  только  он
вытащил бритву, я достал дубинку. И ударил его  по  пальцам.  Он  завыл,
будто побитая собака.  Бритва  упала  на  прилавок.  Зрители  стали  нам
помогать. И из кухни тяжелой походкой вышел мужчина-гора.
   - Гаррет! Что ты делаешь? Это был Сарж, один из ребят  Морли.  Он  из
того же теста, что и Рохля.
   - Я хотел видеть Морли. Мальчик вытащил бритву.
   Сарж грустно покачал головой:
   - Зачем ты это сделал, Стручок? Этот человек хочет видеть Морли,  так
скажи об этом Морли. Если Морли нравится иметь  таких  друзей,  это  его
дело.
   - Стручок? - произнес я. Что за имя - Стручок? Даже гном  не  назовет
своего гномика Стручком.
   - Мы его так называем, Гаррет. На самом деле его зовут Нарциссио. Это
племянник Морли. Ребенок его сестры. Она никак не может с  ним  сладить.
Морли взял его сюда, чтобы он тут остепенился.
   В это время мальчишка говорил в трубку, ведущую в кабинет Морли.
   Я покачал головой. Морли Дотс собирается наставить  кого-то  на  путь
истинный? Морли, чье настоящее призвание состоит в том, чтобы перерезать
глотки, разбивать носы, время от времени  мошенничать  и  даже  грабить,
если добыча достаточно велика? Мой приятель Морли?
   Сарж широко улыбнулся:
   - Я знаю, о чем ты подумал. Но ты же знаешь Морли.
   Я знаю Морли. Он с одинаковым, почти религиозным пылом может в одно и
то же время считать истиной взаимоисключающие  идеи.  Вся  его  жизнь  -
клубок противоречий. Морли все делает с  азартом.  Он  способен  продать
любой товар, потому что, расхваливая его, верит  каждому  своему  слову.
Вот почему Морли так везет с женщинами. И не важно, что через пять минут
им может овладеть совершенно новая  страсть.  В  данную  минуту  он  без
остатка отдается нынешней.
   Морли неплохо влиял на Стручка. Мальчишка  расстроился,  что  показал
себя в невыгодном свете, но Морли его успокоил. Мальчишка сказал мне:
   - Морли спустится через несколько  минут.  Хотите  чего-нибудь,  пока
будете ждать?
   - Рохля все еще держит здесь свой бочонок? Отлей мне из  него.  Рохля
должен мне несколько литров. Сарж ухмыльнулся:
   - Почему бы тебе его не прикончить? Мне нравится смотреть, как  Рохля
обнаруживает,  что  кто-то  приложился  к  его   бочонку,   и   начинает
раздуваться, словно большая старая жаба.
   - Я буду стараться изо всех сил. У него гости?
   Я поднял палец вверх.
   - Да. Удача возвращается к нему.
   - Я рад, что хоть к кому-то возвращается. Сарж снова ухмыльнулся.
   - Тебе бы жениться на Майе, когда она хотела. Она  как  раз  то,  что
надо. - Он  потрепал  Стручка  по  плечу  и  сказал:  -  Ты  все  сделал
правильно. Только не спеши с бритвой. Следующий  парень  может  быть  не
такой хороший, как Гаррет.
   Сарж пошел на кухню. Интересно, что он там делает. Я  бы  не  доверил
ему готовить пищу. Даже это сено для лошадей, которое подают у Морли.
   Я подумал, что самолюбие мальчишки не должно  страдать,  и  косвенным
образом извинился за жестокое с ним обращение. Публика  потеряла  к  нам
интерес, и Стручок, тоже как бы извиняясь, сказал:
   - Я здесь всего несколько дней, мистер Гаррет. - Теперь  он  запомнил
фамилию. - Дядю тут прямо достали. У вас вид, как у несчастного мужа.
   Я рассмеялся:
   - Я не муж, я просто несчастный. Морли доволен жизнью,  только  когда
неоправданно  рискует.  Он  не  хочет  крутить  романы   с   незамужними
женщинами. Раньше он влипал в истории и из-за азартных  игр,  но  теперь
это позади.
   Морли сошел вниз с самодовольным видом. Он без слов давал мне понять,
какая у него замечательная жизнь. Гораздо лучше, чем у меня. Я не спорю.
У множества людей жизнь гораздо лучше, чем у меня.
   - Что случилось, Гаррет?
   - Надо поговорить с глазу на глаз.
   - Ты на работе?
   - На  этот  раз  да.  Покойник  говорит,  что,  может,  нам  придется
заключить договор. Еще он хочет прощупать твои мозги.
   - Сядь за столик в углу.  Я  взял  пиво,  которое  Стручок  отлил  из
бочонка Рохли.
   - У тебя  наверху  так  много  гостей,  что  ты  не  можешь  всех  их
спрятать?
   Обычно мы обсуждали дела у него в кабинете.
   - Нет. Просто у меня там беспорядок. Немножко увлекся.
   Звучало неубедительно. Возможно, у него вовсе не  женщина.  Возможно,
они стремятся, чтобы я подумал, что у него женщина,  а  у  него  деловая
встреча.
   Я не стал спрашивать. Я подошел к столу, сел и рассказал ему все  как
есть. Он внимательно слушал. Когда он хочет, он это может.
   - Думаешь, это связано с тем, что произошло на днях?
   - Не знаю.  Покойник  думает,  что  да.  И  он  знает,  как  все  это
прекратить.
   - Интересно.
   - Если бы ты видел эту девушку, ты бы сказал что-нибудь другое.
   - Наверное. Я считаю, что нельзя убивать тех, кто об этом не  просит.
И я не прочь разок взять деньги у Стражи, вместо того чтобы все время ей
давать.
   Я поднял бровь. Это у меня здорово получается. Он сказал:
   - Вот так оно, Гаррет. Я не нахожусь под  покровительством  Чодо.  Не
желаю быть частью Организации. Такова цена независимости.
   Вполне разумно, по размышлении решил я. У Стражи тысячи  полицейских,
а  у  Морли  всего  горстка  ребят.  Пока  аппетиты  Стражи  не   станут
непомерными, ему легче платить, чем бороться.  Правда,  нельзя  сказать,
что ему это нравится. Но он очень практичен.
   Разумеется, Чодо Стража не трогает. Слишком многие ему обязаны. И  он
не потерпит ни малейшей попытки вмешаться в его дела.
   Морли обдумал мои слова:
   - Дай мне разобраться наверху. И тогда вместе пойдем к тебе.
   Я смотрел, как он взбирается наверх. Что  ему  там  делать?  А  потом
собирается уйти вместе со мной. Чтобы я не видел, кто уйдет  после  нас?
Глупо. Если я захочу узнать, я спрошу Покойника после  того,  как  Морли
поговорит с ним. Нужно только предупредить Покойника, чтобы он выяснил.
   Да, психоз!

Aeaaa 13

   Aверь открыл Плоскомордый.
   - Дворецкий, - пошутил Морли. - Ты на пути в высшее общество, Гаррет.
   Плоскомордый и глазом не повел.
   - Как доложить, сэр?
   Он загородил проход. Его никто с места не сдвинет. Морли попытался, у
него не вышло.
   - Эй! В чем дело? Посторонись, верзила! На улице дождь.
   Я сказал:
   - Думаю, не заняться ли продажей лодок.  Может  оказаться  прибыльным
делом.
   Плоскомордый изменил  выражение  огромной  безобразной  физиономии  и
сделал вид, что прислушивается.  Он  ждал  сигнала  от  Покойника.  Хотя
пришли только мы. Значит, Мешок  с  костями  внушил  Плоскомордому,  что
может произойти что  угодно.  Плоскомордый  из  тех,  кто  разобьется  в
лепешку, чтобы, пока он на посту, что угодно не произошло.
   Покойник убедил  его  не  верить  своим  глазам?  Что  за  черт?  Что
подозревает Покойник?
   Наконец  Плоскомордый  с  ворчанием  отошел  в  сторону.  Как   будто
сомневался,  стоит  ли.  Бросив  на  меня  недоуменный   взгляд,   Морли
направился вперед по коридору и вошел к Покойнику.
   - Гаррет говорит, что в давешнем происшествии у меня в заведении есть
нечто зловещее.
   Минут двадцать я чувствовал себя сиротой.
   - Пять? - наконец произнес Морли. - Значит, это  держат  в  тайне.  Я
слышал только об одной в прошлом месяце в районе пристани.
   Я вмешался:
   - После нее были еще одна и та, которую  нашли  сегодня  утром.  Этот
психопат действует в ускоряющемся темпе. После первого убийства он  ждал
шесть недель. Между вторым убийством и преступлением на Пристани  прошло
четыре недели. Потом три недели, потом немного больше двух,  и  он  убил
последнюю жертву.
   - Может, есть еще, только мы о них не знаем.
   -  Их  трудно  не  заметить:  все  висели  с  перерезанным  горлом  и
распоротым животом. И Стража не получила больше ни  одного  заявления  с
Холма о пропавших дочерях.
   - Гад, который это делает, ходит  по  домам  и  для  виду  предлагает
какие-то услуги. Он не  торчит  на  углу,  поджидая  подходящую  богатую
девушку. Он подбирает себе одновременно несколько жертв. - Почему ты так
думаешь?
   - Ему не удалось похитить дочку Чодо, но он  тут  же  схватил  другую
женщину, чтобы успеть повесить ее сегодня утром.
   Псих и дурак не одно и то же, говорила моя старая мамочка. Я часто  в
этом убеждался. Этот убийца все тщательно планировал. Он знал,  что  его
потеха вызовет переполох. И был очень осторожен.
   - Морли, вчера вечером этот  тип  сглупил.  Даже  очень  сглупил.  Он
действовал при свидетелях.  Он  покусился  на  дочь  Чодо.  Если  бы  он
погнался за сестрой короля, и то было бы меньше шума.
   - Помнишь, когда она вошла, вид у нее был испуганный. Наверно, ее уже
однажды хотели схватить, и теперь преступники отчаянно пытались  замести
следы. Зайти так далеко, что преследовать дочку  Чодо...  С  этим  типом
надо бороться вот как (я так  не  умею):надо  проникнуть  в  его  башку.
Попытаться представить себе, что он думает. Он необыкновенный и знает об
этом. Он с детства испорчен и выкидывает психопатские штучки, и ему  все
сходит с рук.  Может,  он  уже  не  видит  в  нас  реально  существующих
создании. Может, мы для него лишь  неодушевленные  предметы;  такими  он
считал клопов и крыс, которых убивал сначала.  Может,  он  думает,  что,
если он будет сохранять бдительность, ему ничего не грозит. Может, с его
точки зрения, Чодо не более опасен, чем Дин.
   Я понимал Морли, но сомневался, что дело обстоит  именно  так.  Я  не
знал, что думать. Танфер кишит убийцами, но такого еще не было.  Изуверы
и хладнокровные наемные убийцы - этих я знаю. А это чудовище -  какой-то
гибрид, мутант.
   - Вчерашний вечер для нас - единственная  исходная  точка,  -  сказал
Морли. - Надо поговорить с девушкой.
   Я недовольно фыркнул:
   - Я знаю. И значит. Организация тоже пойдет по следу.
   Удивительно, что до сих пор не пошла. Я так и сказал. Морли заметил:
   - Должно быть, когда дочка Чодо пришла домой,  она  не  упомянула  об
этом  происшествии.  Видно,  ее  папочка  не  одобрил  бы  то,  чем  она
занималась.
   Он нахмурился, словно не был уверен, что прав. - Дружок?
   - Она женщина.
   Вдруг у меня возникло подозрение, я сосредоточился и стал думать. Она
попала в беду и побежала к Морли. Она не подала виду, что знакома с ним,
но... Нет. Он не станет. Его любовь к риску  не  настолько  сильна.  Или
настолько?
   Тут встрял Покойник:
   "Господа,  я  чувствую  приближение  свидетелей,  которых  мне   надо
опросить. Я буду занят этим всю ночь. Гаррет! Я советую  тебе  отдохнуть
до утра. Утром я изложу тебе свои предложения".
   Очевидно, он порылся в голове у Морли и  получил  то,  что  ему  было
надо. Если голова у Морли не совсем пустая.
   Иногда это неясно.
   Я распалился больше, чем думал:
   - Я могу начать...
   Будто я так и жаждал приступить к работе. "Если я рассчитал верно,  в
нашем распоряжении одиннадцать или двенадцать дней,  прежде  чем  убийца
ударит снова. Времени достаточно. Жернова закона  и  Организации  успеют
перемолоть все улики. Нет нужды торопиться и рисковать здоровьем".
   Что? Он будет указывать, выходить  ли  мне  на  улицу!  Я  выпроводил
Морли, впустил стоявшую на пороге пару, представил этих людей  Покойнику
как родителей первой жертвы и отправился наверх.

Глава 14

   Едва я лег  в  постель,  у  меня  возникла  куча  вопросов  к  Морли.
Например, имеет ли он понятие, кто эти бандиты, которые ворвались в  его
заведение вслед за дочкой Чодо? Он наверняка пытался  выяснить.  Я  знаю
Морли. Поразмыслив, он точно решит, что избить их и вышвырнуть на  улицу
под дождь недостаточно. Надо попробовать узнать, кто их послал.
   Должно быть, Морли знает много больше меня.
   Я мысленно вернулся к тому,  что  произошло,  и  в  поисках  ключа  к
разгадке вспомнил все подробности. В тех трех мужчинах  не  было  ничего
примечательного. Если иметь деньги, можно нанять тысячу  таких.  Странно
только, что они дерзнули вломиться  в  заведение  Морли  Дотса.  Местные
профессионалы никогда бы этого не сделали. У этих троих  было  городское
произношение. Значит, они не профессионалы. Во всяком случае, не знакомы
с жизнью улицы. Хотя преступление, несомненно, их профессия.
   Ничего не понимаю. Кто нанимает бандитов, которым по роду  работы  не
приходится мотаться по  улице?  Только  священники  и  обитатели  Холма.
Версия со священником настолько бредовая, что я пока ее  отмел  и  решил
сначала рассмотреть вторую.
   Сумасшедший с Холма? Там у него  отличная  возможность  наблюдать  за
передвижением будущих жертв. Я попытался припомнить, как выглядел старый
гнусняк, который отрыгивал бабочек. Он не похож на жителя Холма.
   А карета? Я вспомнил ее, правда, в общих чертах.  Большая,  черная  и
нарядная. Изготовлена на заказ, запряжена четверкой лошадей.  Серебряные
украшения. У убийцы есть деньги. Таких карет немного.
   Пятнадцать минут я боролся с собой, но исход борьбы был предрешен.  В
конце концов я сел, спустил ноги  с  кровати,  встал  и  поспешил  вниз.
Прощайте, добрые намерения. Я надел плащ и (о  чудо  из  чудес!)  шляпу.
Шляпа принадлежала Дину. Не думаю, что он будет по ней скучать.
   Плоскомордый подошел посмотреть, чем я занимаюсь.
   - Я выйду погулять. Ненадолго. - Я сердито взглянул на закрытую дверь
маленькой гостиной. - Скажи Дину, что, если, когда я вернусь, кот  будет
еще здесь, они оба вылетят на улицу под дождь.
   Я отправился навестить приятеля. Его зовут  Плеймет.  Он  черный  как
уголь и почти трехметрового роста, такой крупный, что даже Плоскомордому
стало бы не по себе. Но Плеймет кроток как ягненок и к тому же верующий.
Он торгует лошадьми. Плеймет передо мной в долгу. Когда мы  делали  лишь
первые шаги на своих поприщах, я спас его от мошенников. Я  не  перестаю
ему удивляться. В какое бы время я ни пришел, кстати или нет мой приход,
он всегда рад меня видеть. Вот и на этот раз тоже.
   - Гаррет! - прогремел его голос, как только я вошел в конюшню.
   Он бросил скребницу, пошел мне  навстречу  и  заключил  меня  в  свои
железные объятия. Отпустил он меня,  только  когда  я  застонал,  словно
волынка.
   - Черт возьми, Плеймет, иногда я жалею, что ты не женщина. Только  ты
встречаешь меня с таким пылом.
   - Сам виноват. Приходи почаще. Может, я немного поостыну.
   - Да. Тяжелый был год. Я забросил друзей.
   - Особенно крошку Майю.
   Я тут же забыл о цели своего прихода:
   - Ты видел Майю? Я думал, она уехала из города.
   - Она тут бывала. Приходила мне помогать, она любит лошадей.
   - Я слышал, что у  нее  что-то  случилось.  Его  взгляд  поведал  мне
больше, чем могли бы сказать слова. Майя плакалась Плеймету  в  жилетку.
Мне стало стыдно смотреть ему в глаза. Он проговорил:
   - Я слышал, у тебя кругом неприятности. И с мисс Тинни. И с  какой-то
Уингер. Я договорил за него:
   - Да. У меня особый подход к девушкам. И этот подход неправильный.
   - Проходи, садись. Я приберег небольшой бочонок. На несколько глотков
нам, пожалуй, хватит.
   Это меня устраивало, только пойло будет теплым. Плеймет любит  теплое
пиво. Я предпочитаю холодное, такое, что вот-вот превратится  в  кусочки
льда. Но все же пиво есть пиво. Я был  готов  выпить  литров  десять.  Я
примостился на старом седле и взял из  рук  Плеймета  большую  оловянную
кружку. Свою он плюхнул сзади на козлы.
   - Беда в том, - произнес он, - что девчонки взрослеют и им становится
нужна не только развлекуха.
   - Я знаю.
   Черт возьми, они взрослеют, а я старею.
   - Не обижайся. Из меня прет проповедник.
   Это я тоже знал. Давным-давно, когда я спас  его  от  мошенников,  он
хотел пойти по религиозной части, по мне это то же самое  мошенничество.
Он стал бы хорошим священником, но не очень бы преуспел. Танфер -  город
тысячи культов. И всегда находится  множество  разочарованных  верующих,
которые желают учредить тысячу первый. Плеймет оценил положение и решил,
что он не настолько бесчестен и циничен, чтобы взяться  за  такое  дело.
Религиозность не мешает Плеймету быть практичным.
   - Проповедник прав, Плеймет. И возможно, он-то мне и нужен.
   - У тебя затруднения?
   - Да.
   - Я так и подумал, как только тебя увидел.
   Просто гений! Перед Плейметом у меня такая же вина, как перед  Морли.
Я прихожу к ним, лишь когда нуждаюсь в их помощи.
   Я дал себе  слово  в  будущем  поступать  лучше.  Правильно,  Гаррет.
Пригнись! Прямо над головой летит свинья.
   Я выложил Плеймету все. Ничего не утаил. Мой рассказ огорчил  его  до
глубины души. Я даже жалел, что не опустил некоторые подробности.
   - Кто на такое способен, Гаррет? Убивать маленьких девочек!
   Девочки были не маленькие, но это не важно.
   - Не знаю. Собираюсь выяснить. Я подумал, что ты можешь  мне  помочь.
Эта карета на улице у заведения Морли была не старая и явно не  наемная.
Мне кажется, другой такой  не  найти.  Она  может  сравниться  только  с
каретой Чодо  Контагью.  И  то  Чодова  карета  не  так  пышно  украшена
серебром.
   Плеймет хмурился при каждом упоминании о Морли Дотсе. Плеймет осуждал
Морли. Когда я помянул  Чодо,  Плеймет  опять  сдвинул  брови.  Если  бы
Плеймет составлял список неприятных ему людей, Чодо Контагью  был  бы  в
этом списке первым номером. Плеймет считает Чодо  причиной  общественных
зол, а не их следствием.
   - Карета сделана на заказ?
   - Вероятно, да.
   - И похожа на карету Чодо Контагью?
   - Немного побольше и еще более  фасонистая.  Серебряные  украшения  и
полно резьбы. Говорит тебе это о чем-нибудь? Знаешь, чья она?
   - Чья, не знаю, но легко догадаться, кто ее сделал. Если ее сделали в
Танфере.
   Эврика! Я чуть не закричал. Может, даже закричал.  Мгновение  Плеймет
странно на меня смотрел, а затем застенчиво улыбнулся:
   - Ну как, помог я тебе?
   - Только скажи, как зовут мастера.
   - Тополь. Лео Тополь.
   Это имя ничего для меня не значило. Мой доход не  позволяет  покупать
сделанные на заказ кареты. И я не вожу дружбу с теми, кто их покупает.
   - Где мне найти мистера Лео Тополя, каретного мастера?
   - В Лудильном ряду.
   Прекрасно. Это целый район, где лудильщики лудят, бочары  бочарничают
и хотя бы один кожемяка мнет кожу. Эта местность лежит к югу от Веселого
уголка и к северу от пивоварен, она простирается  с  востока  на  запад,
начинаясь в нескольких кварталах от  реки,  и  идет  параллельно  улице,
называемой Медников переулок. Это самая старая часть  города.  Некоторые
семьи ремесленников живут здесь уже несколько столетий.
   Плеймет поглядел на дверь:
   - Скоро стемнеет. Хочешь пойти туда прямо сейчас?
   - Да.
   - В этом районе нет ночной жизни.  Очень  скоро  все  закроют  лавки,
поужинают, а потом мужчины отправятся в трактир на углу.
   - Значит, я опоздал.  И  спасти  тех  пять  женщин  я  тоже  опоздал.
Покойник говорит, что этот тип попытается убить  снова  не  раньше,  чем
через одиннадцать-двенадцать дней, но я сомневаюсь.
   Плеймет кивнул, он уступил:
   - Я пойду с тобой.
   - В этом нет необходимости. Только скажи мне, где...
   - Беда идет за тобой по пятам. Лучше я пойду с тобой. Чтобы  поладить
с Тополем, нужен хитрый ход.
   - С тебя хватит. - Я не хотел подвергать Плеймета опасности. Он этого
не заслуживал. - Мне по штату положено ладить со всеми.
   - Ты действуешь слишком  прямо  и  напористо.  Тополю  это  может  не
понравиться. Я тебя провожу.
   Спорить с  Плейметом  -  все  равно  что  спорить  с  лошадью.  Толку
никакого, только злить лошадь.
   Может, если бы Плеймет занимался другим делом, я бы навещал его чаще.
Любым делом, где поменьше лошадей. Мы  с  ними  друг  друга  терпеть  не
можем. Все их племя против меня.
   - Пойду надену плащ и шляпу, - еще до того, как я  согласился,  зная,
что победа за ним, сказал Плеймет.
   Я огляделся вокруг в  поисках  огромной  палатки,  которую  он  носит
вместо плаща. И заметил, что за мной наблюдает лошадь. Она думала о том,
как бы ей опрокинуть стойло, подбежать  ко  мне  и  сплясать  что-нибудь
зажигательное на моих усталых костях.
   - Нельзя терять время. Демоны меня засекли. Они что-то замышляют.
   Плеймет усмехнулся. Одного он не может понять.  Он  думает,  что  мои
разногласия с лошадьми  -  это  шутка.  Господи,  неужели  они  его  так
заморочили?

Aeaaa 15

   Iы  закончили  ужин,  естественно,  за  мой  счет.  Что  основательно
подорвало мой бюджет. Плеймет жрет, как  лошадь,  но  не  такую  дешевую
пищу, как сено.
   - Ты вошел в расход, Гаррет.
   - Я как раз прикидывал, как бы мне вытрясти  карманы  Стражи,  но  не
разорить ее дочиста.
   Плеймет засмеялся, как ребенок. Простую душу легко ублажить.
   В Лудильном ряду все  заняты  чистым  ремеслом,  семейные  мастерские
производят товары, не производя много дыма. Дальше к  югу  располагаются
более грязные производства, чем ближе к реке,  тем  грязнее.  В  воздухе
сгущается дым, ветер несет с востока смрад плавилен и дробилок. Эта вонь
заставляет с тоской вспоминать зиму и терпкий дух тлеющих  дров  и  угля
или лето и запах горящих мусорных куч.
   Лудильный ряд занимает четыре квартала в ширину  и  восемь  в  длину,
если иметь в виду городские кварталы обычной величины. В  Танфере  таких
немного. Город рос как попало без всякого плана. Может, если бы случился
великий пожар и сжег все дотла, мы бы  начали  строить  заново  уже  как
надо.
   Плеймет настоял и остался со мной. Он сказал, что знает этот район  и
знает Лео Тополя. Я сдался. Я был рад провести время с  другом,  который
не станет меня изводить.
   Он шел впереди, а я пытался  не  отставать.  Я  не  поспевал  за  его
громадными шагами. Он прогуливался. Я бежал. Как только мы  оказались  в
Лудильном ряду, Плеймет начал болтать с владельцами  лавок,  которые  не
закрывали двери в надежде на позднюю торговлю.  Я  запыхался  и  не  мог
отдышаться. Лудильный ряд -  безопасный  район.  Грабители  обходят  его
стороной, потому что местные жители имеют обыкновение держаться  вместе.
Правосудие отправляется быстро и без соблюдения формальностей,  приговор
приводится в исполнение с большим энтузиазмом.
   Казалось, Плеймета здесь знали все. Меня не знал никто, но я был не в
обиде. В моей работе это плюс. Я пропыхтел:
   - Ты проводишь тут много времени?
   - Я здесь вырос. На соседней улице. Папочка делал  гвозди.  -  Может,
отсюда интерес к лошадям. - А меня изменила война.  Я  вернулся  слишком
психованный, не мог приспособиться. Здесь время течет медленно. Люди  не
меняются. Коснеют в своих привычках. Я, наверно, мог  бы  тебе  сказать,
кто где сейчас находится и  что  делает,  хотя  и  не  был  здесь  много
месяцев. Сейчас Лео Тополь ужинает дома с женушкой. Его сыновья  ужинают
вместе со своими семьями, а ученики убирают мастерскую  и  жуют  хлеб  с
сыром. Примерно через  полчаса  они  начнут  собираться  у  "Скандала  и
Щелчка". Каждый возьмет пол-литра темного пива. Все усядутся  в  угол  и
будут целый час попивать из кружек, потом  кто-нибудь  скажет,  что  ему
пора домой, ложиться спать, так как утром надо рано вставать. Старый Лео
попросит приятеля остаться и выпить еще и закажет каждому еще по кружке.
Все просидят еще час,  одновременно  допьют  кружки,  встанут  и  пойдут
домой. Захватывающая жизнь в Лудильном ряду!  Я  никогда  не  слышал  от
Плеймета такой длинной речи. Пока он говорил, мы  добрались  до  угла  и
вошли в трактир с непонятным названием. У большинства трактиров странные
названия, например, "Дельфин и роза", но  это  потому,  что  большинство
людей не умеют читать. Над дверью вешают вывеску с парой рисунков, и эта
вывеска является и названием, и адресом. На "Скандале и Щелчке" не  было
вывески, и, когда я наконец спросил Плеймета, что это  за  название,  он
ответил, что это  фамилии  владельцев.  Некоторые  загадки  не  стоит  и
разгадывать. Плеймет принялся изучать обстановку. Народу  было  немного.
Пока он выбирал столик, я держался в стороне.
   - Мы не  будем  занимать  столы  завсегдатаев.  Очевидно,  они  очень
огорчаются,  когда  случайные  посетители   незаконно   захватывают   их
привычные  места.  Плеймет  выбрал  маленький  столик,  стоящий  посреди
маленькой комнаты. Столик казался не таким обшарпанным, как другие.
   Плеймет сделал заказ, но платил я. Он попросил подать темное пиво.
   - Ты можешь получить любое пиво, если не  поленишься  прогуляться  до
следующего трактира, где есть светлое и ладжер.
   - Разумный подход.
   Мне нравится время от времени выпить темного пива.  А  это  оказалось
отличным напитком с крепким ароматом солода. Солод я люблю  больше,  чем
хмель.
   - Они очень практичны. Вон идет Тополь, я выберу время, когда  с  ним
лучше заговорить.
   Я кивнул. Это разумно.
   Трактир начал заполняться. Все его посетители, молодые и старые, были
как будто на  одно  лицо.  Мне  стало  интересно,  не  будет  ли  у  нас
трудностей из-за того, что Плеймет здесь единственный  черный.  Но  нет.
Скоро эти ребята начали к нам подходить, чтобы поздороваться,  при  этом
они искоса с любопытством поглядывали на меня, но понятия о приличии  не
позволяли  им  выказать  любопытство  открыто.  Как   только   появились
подмастерья каретника, Плеймет их сразу узнал.
   - Тополь взял подмастерьев только несколько лет назад. Это все  война
виновата. Он потерял двух сыновей, внуки тоже не вернулись. Правда, трое
еще дослуживают свои пять лет. Может, им повезет.
   Подмастерья были далеко не мальчики. Лет по двадцать пять.
   - На месте Тополя я бы брал в учение малолеток и воспитывал их, чтобы
им не надо было вступать в профессиональные объединения.  Подразделениям
снабжения всегда нужны каретники.
   Плеймет посмотрел на меня так, будто я ничего не понял из  того,  что
он рассказывал мне весь вечер.
   - Где он возьмет малолеток? В  Лудильном  ряду  всю  ребятню  обучают
семейному ремеслу.
   Ясно. Выходит, я и впрямь ничего не понял.
   Вошли уцелевшие на войне сыновья каретника, а затем сам  Лео  Тополь.
Такие существа, как Лео Тополь, большая редкость, этому  человеку  очень
подходило его имя, и он выглядел  так,  как  должен  выглядеть  каретный
мастер. В моем  представлении.  Тощий  старичок,  волосатый,  с  грубой,
словно дубленой кожей, умными глазами и огромным запасом жизненной силы.
Натруженные руки говорили о том, что он все еще работает. Он стоял очень
прямо и уверенно занимал свое место в жизни. Он и его ученики были одной
большой счастливой  семьей.  Он  не  изображал  безразличного  ко  всему
патриарха.  Он  затеял  горячий  спор  с  тремя  сыновьями  и   четырьмя
подмастерьями о том,  правда  ли,  что  королевские  правила  превращают
танферских футболистов в группки ноющих, трусливых слабаков. Есть о  чем
поспорить. Королевские правила вступили в силу до моего рождения.
   Карентийский футбол, или регби, теперь такой грубый, что я не пожелал
бы стать футболистом даже своему врагу. А единственным правилом  старого
футбола было не применять холодного оружия. - Я смотрю, здесь увлекаются
футболом.
   - Да, это серьезно. Лучшие игроки вышли из Лудильного ряда. В  каждом
квартале своя команда. Малыши начинают играть в  футбол,  едва  научатся
ходить.
   Может, жители Лудильного ряда и очень практичны, но умом  не  блещут.
Однако я оставил это соображение  при  себе.  Обычно  эти  два  качества
сочетаются с третьим: "Не очень терпимы".
   - Я и сам играл, когда был помоложе, - сказал Плеймет.
   - Вот это да!
   Он один стоит целой команды.
   Плеймет хитер. Он ловко ввернул замечание в  этот  старый,  вероятно,
вошедший уже в обычай спор и  получил  ответ,  так  как  в  свое  время,
очевидно, был звездой. Прежде чем я сообразил что к чему, мы уже  сидели
с компанией  Тополя.  Я  прилежно  следовал  совету  Плеймета.  Покойник
поразился бы, как долго я не раскрывал рта.
   Через некоторое время компания завершила обсуждение вечной футбольной
темы и вежливо поинтересовалась  причиной  появления  Плеймета.  Плеймет
широко улыбнулся, будто смеялся над тем, что принимает всерьез  какие-то
пустяки.
   - Мы с моим приятелем Гарретом собрались в крестовый поход.
   Наши собеседники  понимали,  что  такое  крестовый  поход.  Они  были
религиозны. Настоящая соль земли и становой хребет нации. Ни у  кого  из
них до седьмого колена не было ни одной собственной мысли.
   Извините. Иногда я перебарщиваю с критикой.
   Любопытство усилилось. Плеймет с минуту подразнил их, а потом сказал:
   - Пусть лучше Гаррет расскажет. Он сам с этим  столкнулся.  Я  просто
стараюсь ему помочь.
   Я представил,  как  разъярился  бы  Туп,  если  бы  узнал,  что  я  в
присутствии всего города  копаюсь  в  его  грязном  белье.  Тополи,  как
положено, пришли в ужас. Я этого и добивался; я заметил, что старика это
волнует больше других, молодежь  воспринимает  мой  рассказ  просто  как
страшную историю.
   Я сказал:
   - Так что теперь единственной способ напасть на след этого чудовища -
найти его карету.
   Тут все уразумели, в чем дело. Вся компания  притихла  и  помрачнела.
Все глаза устремились на старика. Он бесстрастно смотрел на меня:
   -  Мистер  Гаррет,  вы  считаете,  что  эта  карета  вышла  из   моей
мастерской?
   - Мистер Тополь, Плеймет говорит, что вы  лучший  каретный  мастер  в
Танфере. Значит, если  карету  сделали  в  городе,  только  вы  способны
смастерить такой красивый экипаж.
   -  Надеюсь,  что  так.  Опишите  ее  еще  раз.  Я  описал,  вспоминая
мельчайшие подробности. Сыновья не так умело, как старик, скрывали  свои
мысли. Я понял, что карету сделал Лео Тополь. Вопрос был только  в  том,
назовет ли старик заказчика. Он назвал.
   - Мистер Гаррет, мы  сделали  эту  карету  в  точном  соответствии  с
пожеланиями заказчика около  трех  лет  назад.  Я  не  сторонник  ложной
скромности. Это была самая красивая карета в Танфере.  Я  беру  на  себя
ответственность за ее изготовление, но не признаю за собой никакой вины.
   - Простите?
   Один из сыновей пробормотал:
   - Эта проклятая штука  приносит  несчастье.  Старик  метнул  на  него
свирепый взгляд.
   - Карету заказала мадам Таллия Лета, жена  и  мать  Ледовых  Лоцманов
Страх-Кошмаров. Через три месяца после покупки с  мадам  Лета  произошел
несчастный случай. Она выпала из кареты. Ей размозжило голову колесом.
   О Боже! Я боялся, что здесь могут быть замешаны  колдуны,  обладающие
огромной силой.
   Карентийские чародеи в основном принадлежат к школам четырех  стихии:
Земли, Воздуха, Огня и  Воды.  Заклинатели  Ветров  и  Властители  Бурь,
относящиеся  к  Школе  Воздуха,  встречаются  очень  часто,  еще  больше
Повелителей Огня. Волшебники, представляющие Школу Земли, может, и  есть
в Каренте, но в Танфере я  не  знаю  ни  одного.  Так  же  трудно  найти
приверженцев Школы Воды.
   - Я не знал, что у нас в городе есть Ледовые Лоцманы.
   - В городе нет, - ответил старик. - Эта женщина жила здесь. А Ледовые
Лоцманы все умерли. В Бухте Скрещенных Костей.
   Ага. Там было большое морское  сражение.  Нам  дали  пинка  под  зад.
Однако  венагетам  тоже  не   повезло:   победа   на   море   не   имела
стратегического значения.
   - Понятно, - сказал я, хотя ничего не было понятно.
   - У мадам  не  осталось  наследников.  Состояние  перешло  к  Короне.
Королевские чиновники продали все с молотка. Карету купил лорд Мукиадан.
   Такой фамилией можно напугать. Я припомнил одного Мукиадана,  он  был
не счастливее мадам Лета.
   - Его тоже постигла злая судьба, так?
   - Его убили. Преступник скрылся.
   - Это случилось в карете, - вставил один сын.
   - Стрелой из арбалета прямо в глаз, - прибавил другой.
   И  изобразил  все  это  энергичными   телодвижениями   со   звуковыми
эффектами.
   - Кому потом досталась карета?
   - Герцогине Сумерханской. Леди Гамильтон. Я ее знал.
   - Кажется,  ее  тоже  постигла  неудача.  Сестра  бабки  короля  леди
Гамильтон  решила  посетить  фамильное  поместье  в   Оккоке.   Она   не
позаботилась об охране,  хотя  на  небе  стояла  полная  луна.  Оборотни
зацеловали ее до смерти.
   Лео Тополь фыркнул, но ничего не сказал.
   - Это было полтора года назад. С тех пор карета, наверно, еще не  раз
сменила владельца?
   - Нет. Наследный принц Руперт привез ее обратно в город и поставил  в
каретный сарай, за домом леди Гамильтон. Насколько я знаю, с тех пор  на
ней никто не ездил.
   Старик вытащил табак и трубку. Набил ее, зажег, откинулся  на  спинку
стула, закрыл глаза, выпустил колечки дыма и задумался.  Семья  спокойно
ждала. Я тоже. Плеймет подавал знаки официанту, чтобы заказать  на  всех
еще по кружке темного. Разумеется, за мой счет.
   Как только принесли пиво. Тополь проснулся. Он подался вперед,  отпил
полкружки, вытер губы тыльной стороной ладони, рыгнул и произнес:
   - Я не верю в колдовство, Гаррет. - Теперь мы были друзьями. Я угощал
его пивом. - Но на твоем месте я бы поостерегся. Похоже, кто приблизится
к этой карете, отправится на тот свет.
   Он нахмурился. Ему это не нравилось. Вдруг пойдут слухи? Что если все
подумают, что виноват каретник?
   - Я тоже не очень верю в проклятия и злых духов.  -  Но  если  карета
действительно заколдована, как это могло получиться?
   - А хрен его знает! - Он жадно  выплеснул  в  горло  вторую  половину
кружки. - Хрен знает что творится! Ерунда какая-то.
   Тут вмешался Плеймет:
   - Спасибо, мистер Тополь. Вы поговорили с  нами  и  совершили  доброе
дело.
   Он  толкнул  меня  коленом  и  встал.  Я  удивился,  почему  он   так
заторопился, но вспомнил, что обещал его слушаться. Я прибавил свою долю
благодарностей, извинился и пошел за Плейметом в дождь.
   - Что случилось? Куда ты так спешишь?
   - Тополь стал пьянеть. Сейчас он начнет оплакивать  своих  мальчиков,
не вернувшихся из Кантарда. Я думал,  ты  хочешь  сегодня  хоть  немного
поспать.
   - 0-ох!
   - Да. Его очень жалко. Но это  не  значит,  что  ты  должен  мучиться
вместе с ним. Пусть он сам борется со своими призраками.
   Справедливо. Но я  не  ожидал,  что  Плеймет  так  думает.  Я  потуже
завернулся в плащ. Ночной ветер нес холод.
   - Мне уже  давно  пора  спать,  Гаррет.  Надеюсь,  я  тебе  помог.  -
Надеешься? Черт возьми, наш разговор решает все дело. Теперь надо только
выяснить; кто разъезжает в этой карете.
   Вряд ли это будет легко. Видите ли, в обязанности  наследного  принца
входит обеспечение внутренней безопасности  Каренты.  Стража  Танфера  -
одно из подчиняющихся принцу загадочных подразделений. И если Туп сказал
правду, то за всем давлением на Стражу стоит старый добрый Руперт.
   - Заходи почаще, Гаррет, - сказал Плеймет. - По  крайней  мере  давай
мне знать, как продвигается дело.
   И он припустил так, словно опаздывал на свидание  с  одной  из  своих
кобыл. Минуту я стоял  и  от  удивления  мок  под  дождем,  затем  пожал
плечами. Плеймет и раньше так поступал. Он не понимает, что ведет  себя,
как дикарь и грубиян.
   А теперь куда?

Aeaaa 16

   Oеперь к Морли.
   Это было мне по пути. Я просто заскочил. Меня встретили не с  большим
радушием, чем раньше. Может быть, с  меньшим.  Многие  посетители  ушли.
Другие, казалось, были встревожены,  лишь  приятель  Плоскомордого  Уник
спокойно сидел в тени за тем же угловым столиком и где-то витал.
   Рохля глянул на меня волком и скосил глаза на свой бочонок. Я  сказал
ему:
   - Этот мерзавец Сарж предупредил,  что  все  свалит  на  меня.  Морли
здесь?
   Рохля сразу же поднял вверх палец и задрал бровь. Я  мотнул  головой,
чтобы убедиться, что он меня понял: мне нужно не только узнать, дома  ли
Морли, но я хочу его видеть. С Рохлей надо все уточнять. Он туповат.
   Он из тех парней, которые думают, что если  задачу  нельзя  решить  с
помощью обмана или дубинки, значит, это не первоочередная задача и ее не
стоит решать вовсе. Надо не обращать на нее  внимания,  и  она  исчезнет
сама.
   Рохля что-то промычал в переговорную трубку, а затем взмахнул  рукой,
показывая, что я могу подняться на второй этаж.  Очевидно,  у  Морли  не
было гостей.
   Я взобрался по лестнице, подкрался  на  цыпочках  к  двери  Морли  и,
прежде чем постучать, прислушался. Ни звука. Обычно за дверью начиналась
беготня, как будто чья-то жена искала, куда спрятаться. Сейчас я услышал
только голос Морли, приглашающий меня войти.
   Я открыл дверь. Что-то скользнуло в воздухе перед моим  носом.  Морли
сидел за письменным столом, откинувшись назад и  задрав  ноги,  и  метал
дротики. Я не узнал разрисованное лицо, которое служило ему мишенью.
   - Ты что, хочешь наслать на кого-то порчу?
   - Нет. Я нашел все это в лавке старьевщика. Вышитое на  бархате  лицо
напоминает мне мужа моей сестры. - Вжик. Шмяк. Опять в глаз.
   - Что случилось?
   - Гостей нет?
   - На улице слишком мокро. Пока  погода  не  наладится,  гостей  ждать
нечего. - Вжик.
   Шмяк. Прямо в кончик носа. - Хочешь собрать дротики?
   - Ты сегодня такой энергичный.
   - Да. Раз уж ты бегаешь вместо  меня,  не  видел,  этот  зануда  Уник
внизу? Мне лень спускаться.
   - Он там сидит. По-моему, без сознания. Дым довольно густой.
   Морли схватил переговорную трубку:
   - Рохля, вышвырни отсюда этого зануду Уника. Но не оставляй там,  где
его переедут колеса. - Морли положил  трубку  и  посмотрел  на  меня.  -
Надеюсь, он получит воспаление легких.
   - У тебя неприятности с этим человеком?
   - Да. Он мне не нравится.
   - Ну так не впускай его сюда.
   - Его деньги так же хороши, как и твои. Может, даже лучше. Он  тратит
их здесь. - Морли не удалось меня разозлить,  и  он  спросил:  -  Что  с
тобой? У тебя такой вид, будто ты ждешь не дождешься поскорей  облегчить
душу.
   - Я знаю, откуда карета.
   - Карета? Какая карета?
   - Та, что стояла на улице, и куда пытались  затащить  дочку  Чодо.  Я
нашел мастера, который сделал эту карету. Он сказал мне, где ее найти.
   Я объяснил. Морли вздохнул и спустил ноги на пол.
   - Как это на тебя похоже! Вот я тут сижу и наслаждаюсь жизнью,  а  ты
приходишь и все портишь.
   Он встал, открыл стенной шкаф, достал плащ и модную  шляпу,  которая,
должно быть, стоила ему десятка переломанных.
   - Что ты делаешь?
   - Пошли проверим. - Что?
   - Насколько я понимаю, это  поможет  нам  увидеть  Чодо.  Оружие  при
тебе?
   - Кое-что при мне.
   - Хоть чему-то ты научился, а?
   - Надеюсь! Какие трудности с Чодо? Я думал, ты сидишь крепко. Это я у
него в черном списке.
   - Не знаю. Я послал ему записку, что мне нужно с ним  поговорить.  По
важному делу. Ответа я не получил. Раньше  такого  не  было.  Потом  мне
окольным путем намекнули, что обо мне не хотят  слышать,  и  если  я  не
дурак, то больше не стану никого беспокоить.
   - Странно.
   Это не укладывалось у меня в  голове.  Морли  -  крупный  независимый
предприниматель. Чодо должен был его выслушать.
   - С тех пор как вы с  Уингер  там  побывали,  все  очень  странно.  И
становится все страннее. Мы спускались по лестнице. Я сказал:
   - Вы помешались на усах. В чем тут дело?
   - А что?
   - Они везде. Тебе они идут. Стручку тоже пойдут, если  он  сумеет  их
отрастить. Но на роже Рохли  они  выглядят,  как  гнездо  гадкой  хищной
птицы.
   - Он за ними не ухаживает.
   Морли метнулся к прилавку и сказал несколько слов  Рохле.  Я  заметил
отсутствие Уника и мокрые плечи Рохли. Но дух Уника  оставался  с  нами.
Дым стоял такой, что хоть топор вешай.

Aeaaa 17

   Eогда идет дождь и дует ветер, в Танфере  становится  темно.  Уличные
фонари отказываются светить. Впрочем, они и стоят  лишь  на  Холме  и  в
Веселом уголке, а воры и хулиганы, опасаясь гнева наших повелителей, как
светских, так и из преступного мира, уходят искать удачу в другие  части
города. В ту ночь на Холме было темнее, чем в душе священника.  Мне  это
не понравилось. Я предпочитаю видеть приближающуюся беду.
   Морли был возбужден, как ребенок, который собирается  напакостить.  Я
спросил:
   - Что ты об этом думаешь?
   Я беспокойно озирался вокруг. Мы беспрепятственно приближались к дому
леди Гамильтон, и от этого я встревожился еще больше.
   Я не верю в удачу.  Я  верю  в  умножающиеся  неудачи,  в  несчастья,
которые затаились и накапливаются, а потом посыплются на голову одно  за
другим.
   - Перелезем через стену и посмотрим, там ли карета.
   - Ты мог бы давать уроки  по  применению  тактических  новинок  Слави
Дуралейнику.
   Мне было не по душе его предложение. Нас могли арестовать. Нас  могли
ранить. Нам могли нанести непоправимый вред. Частные охранники на  Холме
гораздо более несдержанны, чем караульные, оплачиваемые государством.
   - Не сходи с ума, Гаррет. Ничего не случится.
   - То  же  самое  ты  говорил,  когда  обманом  уговорил  меня  помочь
доставить Большому Боссу того вампира.
   - В тот раз ты не знал, что делаешь. Ну да. Как будто теперь я  знаю,
что делаю!
   - С твоим оптимизмом долго не проживешь.
   - Оптимизм - следствие правильной жизни.
   - Оптимизм - следствие лошадиного корма, который  превращает  тебя  в
мула.
   -  Тебе  бы  тоже  неплохо  поесть  лошадиного  корма,  Гаррет.  Мясо
наполнено  соками  животных,  которые  умерли  в  страхе.   Поэтому   ты
становишься таким робким.
   - Да. признаться, никогда не слышал, чтобы капуста испытывала страх.
   - Вот они идут. Путь свободен. Вот идет кто? Мы  слоняемся  и  мокнем
под дождем, потому что он кого-то увидел?  Почему  он  мне  об  этом  не
сказал? Ночью он видит лучше меня. Это одно из преимуществ, которое дает
ему кровь эльфов. Она определяет и главный недостаток Морли: он уверен в
собственном бессмертии. Это неправда, что эльфы бессмертны.  Они  просто
думают, что это так. Только стрела, пронзившая сердце, может их  в  этом
разубедить.
   Морли направился к дому леди Гамильтон. Я пошел за  ним,  то  и  дело
оглядываясь, но не смотря себе под ноги. Я услышал какой-то  звук,  стал
искать, откуда он идет, и, подпрыгнув на три  метра,  врезался  прямо  в
стену.
   - Наверно, ты  был  хорошим  матросом,  -  проворчал  Морли  и  завел
волынку: как закономерно, что Карента не может победить в Кантарде, если
я представляю лучших и умнейших людей королевства.
   - Вероятно, сотни тысяч сражающихся там  парней  были  бы  счастливы,
увидев, как ты влетел в стену.
   Морли не был на фронте. Полукровки не обязаны служить в армии. Все, в
ком есть хотя бы  одна  восьмая  нечеловеческой  крови,  могут  получить
освобождение от военной службы. Представители других биологических видов
в Кантарде - это либо туземцы, либо  наемники,  часто  наемники  и  есть
туземцы. И к тому же они агенты  Слави  Дуралейника.  Встречаются  также
вампиры, оборотни и стада единорогов, но они есть везде и  нигде  никому
не дают прохода.
   В Кантарде веселая жизнь.
   Морли присел на корточки и выставил вперед руки.
   - Я тебя поддержу.
   Стена была около трех метров высотой.
   - Ты легче, лезь первым. Я мог просто перебросить его.
   - Я легче, поэтому первым  полезешь  ты.  Я  могу  вскарабкаться  без
посторонней помощи.
   Опять он меня поддел. Он прав, подбивая меня лезть первым, но все  же
обидно. Это дело было больше в его духе, чем в моем.  Морли  отверг  мой
план постучать в  парадные  ворота  и  попросить  показать  смертоносную
карету. Это слишком прозаично для заядлого искателя приключений.
   Я пожал плечами, встал на его сложенные ладони, неохотно подтянулся и
ухватился за край стены, предполагая, что могу ободрать пальцы  о  битое
стекло. Битое стекло - старый трюк для отпугивания незваных гостей.
   О Господи! Теперь я совсем пришел в уныние. Битого стекла не было.  Я
задрал подбородок вровень с гребнем стены и заглянул вниз. Где  ловушка?
Разбитого стекла нет, значит, будет что-нибудь особенное.
   Морли стал колотить меня по пяткам:
   - Пошевеливайся, Гаррет. Они возвращаются.
   Я не знал,  кто  такие  "они",  но  слышал  их  шаги.  Быстро  провел
голосование. Мнение было единодушным: не  узнавать,  кто  они  такие.  Я
полез вверх и спрыгнул, мягко приземлившись в маленьком саду и  даже  не
вывихнув лодыжку. Морли шлепнулся рядом со мной. Я сказал:
   - Это слишком просто.
   - Успокойся, Гаррет. Чего ты хочешь? Дом  на  замке.  Кто  будет  его
охранять?
   - Вот это мне и интересно.
   - Когда ты станешь  оптимистом,  я  покину  эту  страну.  Пошли.  Чем
быстрее мы все сделаем, тем раньше ты отсюда уйдешь.
   Я с ворчанием согласился.
   - Кажется, каретный сарай вон там. Я не люблю пробираться  тайком.  Я
по-прежнему думал пройти прямо к парадному входу.
   Морли подбежал к боковой двери. Я пропустил его  вперед.  Я  заметил,
как осторожно он двигается, несмотря на быстроту. Что бы он ни  говорил,
он не хотел рисковать.
   Морли считает, что нельзя ничто принимать на веру. Здесь наши взгляды
совпадают.
   Мы не захватили с собой фонарик. В спешке всегда  сделаешь  глупость.
Но из ближайших домов просачивалось достаточно света, и Морли все видел.
Он сказал:
   - Кто-то был здесь до нас. Замок взломан, Он потянул за ручку.  Дверь
открылась. Я смотрел из-за его плеча. Внутри было темно, как в желудке у
великана, и так же приятно. Кто-то там шаркал и издавал звуки. И  дышал.
Кто-то гораздо крупнее меня. Со своей всегдашней  любезностью  я  сказал
Морли:
   - Только после вас, сэр.
   Морли засомневался в своем бессмертии.
   - Нам нужна лампа.
   - Теперь ты сообразил. А в Кантарде тебя бы научили  все  планировать
заранее.
   - Я вернусь через пять минут.
   Он исчез прежде, чем я успел возразить.

Aeaaa 18

   Iять минут? Они растянулись до двадцати.  До  самых  долгих  двадцати
минут в моей жизни, если не считать время, когда я служил во флоте и  на
островах танцевал пляску смерти вместе с солдатами-венагетами.
   Не прошло и десяти из этих пяти минут, как  из  укрытия  под  корявым
лимонным деревом, где надеялся не так  быстро  промокнуть  до  нитки,  я
заметил, что в окне первого этажа дома леди Гамильтон промелькнуло пятно
света. Вероятно, свеча. Свет  был  какой-то  призрачный,  и  тут  же  на
закрытой шторе показалась огромная тень, смутно напоминавшая человека.
   У меня перехватило дыхание.
   Черт побери, кажется, я пропал? Кто-то вышел из дома и пошел прямиком
к каретному сараю. Я услышал шепот - значит, их двое. Тип со свечой  шел
впереди.
   Они приближались. Первым шел мой старый приятель со слабым  желудком.
Сейчас в нем не было  ничего  особенного:  невинного  вида  коротышка  в
одежде, вышедшей из моды, когда мой папаша был  сосунком.  На  коротышке
была войлочная шляпа, называемая охотничьей. Я  видел  такие  только  на
картинках. Он был сутулый, неповоротливый, нетвердо держался на ногах  и
чертовски соответствовал моему представлению о том, как должен выглядеть
педераст.
   Позади, сгорбившись и с трудом переходя через лужи, плелся Шрам,  тот
самый, которого  так  основательно  отделал  Плоскомордый.  Он  двигался
медленнее старика, словно за один день прибавил лет сто. Плоскомордый не
переломал им кости, но, без сомнения, оставил о себе память.
   Ну и  что  теперь  делать?  Подскочить  к  ним  и  сказать,  что  они
арестованы? Обвинить их в чем-нибудь и добиться  того,  что  мне  самому
пересчитают ребра? Вызвать  у  странного  старикашки  еще  один  приступ
несварения  желудка,  чтобы  он  изрыгнул  на  меня  полчища  плотоядных
бабочек? Дело может кончиться тем, что я попаду  под  суд  за  словесные
оскорбления  и  угрозы  физическим  насилием.  В  такие  минуты  мои  ум
блуждает, изучая самые худшие варианты. Жаль, что я не умею  действовать
без оглядки, как Плоскомордый.
   У простаков есть свои преимущества.
   Пока я искал решение и удивлялся, где черт  носит  Морли  с  фонарем,
избитая парочка дотащилась до каретного сарая.  Они  зажгли  фонари  или
лампы, и в щели проник свет. Разговор  продолжался,  но  я  не  различал
слов. Я подкрался к двери, но все равно не мог ничего разобрать. Услышав
лошадиный храп, я подскочил на месте. Бог ты мой, как я был рад, что  не
вошел туда первым! Они бы наверняка устроили мне засаду.
   Слышно было, как они там  запрягают.  Поток  ругательств  наводил  на
мысль, что, когда все тело  ноет,  запрягать  нелегко.  Цветистая  брань
впечатляла. Я хотел услышать получше. Мне нужно расширять свой словарь.
   Я просунул пальцы в щель между дверью и косяком  и  медленно  потянул
дверь к себе. Теперь я мог следить за всеми стойлами и  яслями,  но  там
ничего не происходило. Скучное занятие. Не тот угол зрения.
   Однако когда я решил прикрыть дверь,  кто-то  сразу  это  заметил.  Я
услышал, как внутри  заговорили  тихими,  испуганными  голосами.  В  мою
сторону направились  тяжелые  ноги,  будто  топал  в  каменных  ботинках
тролль. Я подумал, как бы побыстрее слинять,  но  думал  слишком  долго.
Едва я успел отскочить, как дверь распахнулась.
   Поскольку бежать  я  не  мог,  то  воспользовался  вторым  средством,
похуже. Я трахнул Шрама дубинкой по  голове.  Его  череп  хрустнул,  как
треснувшая дыня. Шрам осел на землю и посмотрел на меня,  будто  говоря,
что я играю не по правилам. А почему я  должен  играть  по  правилам?  С
такими, как он, это неразумно. Если бы я делал все по правилам, я бы сам
пострадал. На всякий случай я ударил его еще разок.
   Я перепрыгнул через Шрама, юркнул внутрь и бросился на  коротышку  со
слабым желудком в старомодной  одежде.  Не  спрашивайте,  почему  я  это
сделал. Сейчас это кажется глупостью.  А  тогда  я  считал  это  хорошей
идеей.
   Он пытался открыть двери, ведущие на улицу. Не пойму зачем.  Четверка
еще стояла в стойлах. Он не смог бы уехать. И далеко бы не убежал. И все
же он отчаянно дергал дверь, плюясь зелеными бабочками.
   Он услышал, как  я  вошел  и  закружился  на  месте.  Точнее,  он  не
кружился,  а  медленно  поворачивался.  Одной  рукой  он   уцепился   за
истрепанную веревку, служившую ему поясом для штанов.  Глаза  загорелись
зеленым огнем. Я двинул промеж них дубинкой.
   Одна из бабочек меня укусила. Больно, как оса. Я отвлекся,  и  старик
скользнул в сторону, так что я смазал его по плечу,  вместо  того  чтобы
заехать по черепушке. Он взвыл. Я разбушевался и стал дубинкой разгонять
насекомых. Глаза старика сверкали,  рот  широко  раскрылся.  Я  старался
избегать его взгляда и огромной зеленой бабочки, которая вылетела из его
утробы. Я размахивал дубинкой крест-накрест и заехал ему по челюсти.
   Я перестарался. Кость затрещала. Старик согнулся пополам и упал,  как
выброшенный из шкафа костюм.
   Во мне все кипело. Я носился  по  сараю,  как  псих,  опасаясь  новых
неприятностей, заставляя лошадей метаться в стойлах и с надеждой  ждать,
когда я уйду. Я бросился проверить, как там Шрам. Он хрипел и, казалось,
весь пропитался дождевой водой. Я метнулся обратно к старику...
   Он не хрипел. Он издавал странные звуки, и было видно, что  скоро  он
замолчит насовсем. Я сломал ему не только челюсть.
   Гигантская зеленая бабочка наполовину выползла  из  раскрытых  губ  и
застряла. Старик бился в судорогах, продолжая держаться обеими руками за
грубый веревочный пояс, будто боялся потерять штаны.
   Я не привык убивать. Конечно, это случалось, но не намеренно и не  по
моей воле.
   Теперь я в самом деле переполошился.  Это  Холм.  Блюстители  порядка
здесь не те полуслепые,  нечестолюбивые  полицейские,  которым  лишь  бы
содрать деньги. Если меня поймают где-нибудь поблизости...
   - Что здесь такое, черт возьми?  Я  не  запрыгнул  на  сеновал.  Хотя
всего-то футов десять. Даже  не  рекорд  для  прыжков  в  высоту.  Но  я
выскочил за дверь, которую открыл старик, искупался по уши в луже и лишь
после этого узнал голос Морли.
   Все еще дрожа, я вернулся и рассказал ему, что произошло. Присутствие
умирающего ничуть не смутило Морли. Он заметил:
   - Ты кое-чему научился.
   - Что?!
   - Расследование завершено, и дело раскрыто  за  один  день.  Остается
разыскать твоего приятеля Тупа, объяснить ему, где найти злоумышленника,
и набить карманы золотом. Тебе везет.
   - Да.
   Но я не чувствовал, что  мне  повезло.  Мне  не  верилось,  что  этот
маленький  старикашка  находил  удовольствие   в   том,   чтобы   резать
хорошеньких девушек. Морли закрыл дверь, ведущую во  двор,  и  осторожно
двинулся к двери на улицу. Я сказал:
   - Подожди. Мне надо осмотреть дом.
   - Зачем?
   Он произнес это резко, будто не хотел, чтобы я туда ходил.
   - Там могли остаться улики. Я должен знать.
   Морли взглянул  на  меня  с  подозрением,  покачал  головой  и  пожал
плечами. Ему чуждо такое понятие, как совесть.
   - Должен - значит должен.
   - Да, должен.

Aeaaa 19

   ? вошел в сад и споткнулся о  дружка  старикана.  Ну  вот!  Еще  одна
загадка. Пока Шрам лежал без сознания, какой-то злодей пырнул его ножом.
   Я хмуро посмотрел на Морли. Он и бровью не шевельнул.
   - Он им не нужен, Гаррет. И тебе теперь нет нужды о нем вспоминать.
   Морли не мог простить,  что  этот  парень  устроил  сцену  в  "Домике
Радости".
   Я не стал спорить. Мы спорили  уже  много  раз.  Морли  не  знает  ни
жалости, ни раскаяния, для него существует лишь  здравый  смысл.  Именно
поэтому - не устает напоминать он мне - я так часто и обращаюсь к нему.
   Возможно. Но мне кажется, я обращаюсь к нему, потому что доверяю  ему
меня подстраховывать.
   Я схватил фонарь старика. Фитиль потух.  Я  отставил  фонарь,  втащил
Шрама в каретный сарай, закрыл дверь и в сопровождении  несущего  другой
фонарь Морли направился к  большому  дому.  По  дороге  я  наткнулся  на
погасший фонарь.
   Дом был не заперт. Нам потребовалось  всего  несколько  минут,  чтобы
проникнуть внутрь и кое-что найти.
   Мм вошли в пыльную кухню. Дальше идти уже не понадобилось. Через пару
секунд Морли сказал:
   - Взгляни на это, Гаррет.
   "Это" была  десятилитровая  бадья.  Ее  облюбовала  колония  мух.  Их
удивленное жужжание и запах, идущий от ведра, говорили о том, что в  нем
была не вода. К стенкам прилипли рыжие комочки засохшей крови.
   - Им нужно было во что-то собирать кровь.
   Я осветил кухню фонарем и обнаружил на сушилке набор ножей. Это  были
не обычные кухонные ножи. Их украшали  причудливые  значки.  И  засохшая
кровь.
   Морли заметил:
   - Плохо они чистят свои инструменты.
   - Ты не видел, как они передвигались. После  встречи  с  Плоскомордым
им, наверно, было не очень легко возиться на кухне.
   - Теперь ты доволен?
   Я должен был быть доволен.
   - Да. Совершенно нет смысла болтаться здесь  дальше,  а  то  нас  еще
повесят со всеми этими уликами.
   Морли усмехнулся:
   - Ты, правда, кое-чему научился, Гаррет. Я думаю, еще лет сто,  и  ты
сможешь обойтись без няньки.
   Мне показалось, что он слишком оптимистичен.
   Мудрый Морли пошел своей дорогой. Я  нашел  капитана  Тупа  там,  где
меньше всего ожидал: в казармах, где он живет в общежитии  для  холостых
офицеров; эту казарму  Стража  делит  с  местным  армейским  гарнизоном.
Войска используются гораздо реже Стражи, выходят только на парады и  для
охраны королевских резиденций.
   Как обычно, прежде чем провести к Тупу, меня гоняли туда-сюда, но без
всякой злобы. Возможно, он предупредил, что иногда  его  будет  навещать
некий бывалый, старый моряк.
   Он одевался, когда я вошел и капли дождя потекли с меня на его ковер.
   - Надо полагать, у вас новости, Гаррет. Хоть убей, не  пойму,  почему
его не взволновало мое появление, - ведь было уже за полночь.
   - Я нашел вашего человека.
   - А?
   Вот что значит онеметь от удивления.
   - Вы хотели, чтобы я нашел злодея? Типа, который забавлялся тем,  что
кромсал хорошеньких девушек? Если он вам нужен, я его нашел.
   - Угу... да?
   Он все еще не верил.
   - Наденьте макинтош, капитан. У меня был долгий, трудный  день,  и  я
хочу домой.
   - Вы нашли его?
   Да-а! Никак не возьмет в толк.
   - Ага. Но вы пошевеливайтесь, если хотите поспеть.
   - Угу. Конечно.
   Он был ошеломлен. Не  мог  поверить.  Внезапная  мысль  омрачила  мне
радость победы. Они не слишком-то сопротивлялись.
   - Но как? Я задействовал сотни людей. Они не нашли и следа.
   - Они не знали, где смотреть. Чутье  развивается  лишь  тогда,  когда
становится средством пропитания - Похоже, вам просто довезло.
   - Удача мне помогла.
   - Мне взять с собой людей?
   - Не надо. Они не причинят вам неприятностей.
   Должно быть, я произнес это с особым  выражением.  Он  неодобрительно
посмотрел на меня, но был слишком потрясен, чтобы начать  расспросы.  Он
влез в армейский плащ и напялил непромокаемую шляпу.
   - Вы не представляете себе, как мы ценим ваши услуги, Гаррет.
   - Слегка представляю. Я увижу, как вы цените мои услуги, если  вы  не
забудете выдать мне гонорар.
   - Что? - Ему удалось принять обиженный  вид.  Кто-то  имеет  наглость
подвергать сомнению честность Стражи? - Вы думаете, мы поскупимся?
   - Боже сохрани! Я? Как я могу подумать такое о нашей славной  Страже?
Вы шутите, капитан.
   Он почувствовал насмешку, и ему это не  понравилось,  но  он  слишком
разволновался, чтобы оскорбиться. Черт возьми, он помчался, как  летучая
мышь из детского стишка, храбро бросившись прямо в дождливую ночь, и тут
сообразил, что не знает, куда бежит.
   - Быстрее я не смогу, капитан, у меня не хватает сил, - сказал я ему.
И это правда. Я хотел поскорее вернуться домой. Надеялся  поспать.  -  Я
сегодня набегался, пока накрыл этих чудовищ.
   - Чудовищ? Их что, больше  одного?  Он  меня  не  слушал.  Я  покачал
головой. Он зашагал со мной в ногу, резвый, как пятилетний ребенок.
   - Был? - Теперь он занервничал, даже насторожился.  -  Вы  все  время
говорите "был".
   - Вы увидите.

Aeaaa 20

   Iн увидел. Зрелище не слишком его тронуло.
   - Вам пришлось их убить? Он таращился на старика, будто надеясь,  что
этот безумный ублюдок восстанет из мертвых.
   - Нет. Я мог позволить им убить меня. Но  тогда  вы  бы  все  еще  их
разыскивали, правда?
   Я тоже уставился на старика,  и  мне  стало  страшно.  Туп  этого  не
заметил.
   Во-первых, прежде,  чем  откинуть  копыта,  дедок  подполз  к  двери,
ведущей в сад. Потом он разделся. Он настолько ссохся, как будто  кто-то
высосал из него все соки. Кожа была мертвенно-бледной.  Я  засомневался,
что он восстанет из мертвых. Хотя, похоже,  он  уже  несколько  раз  это
делал. Я поборол приступ суеверного страха и сосредоточился на  вопросе,
который в данную минуту встал ребром.
   Кто-то побывал в каретном сарае в мое отсутствие. Этот кто-то  раздел
покойника и стащил всякую всячину с полок и подставок для  инструментов.
Это выглядело, как  случайное  преступление,  совершенное  обнищавшим  и
отчаявшимся дилетантом. Кто-то  заметил,  что  дверь  открыта,  бросился
внутрь и, окинув сарай быстрым взглядом, взял то, что может пригодиться,
да еще и прихватил все, что мог унести и  продать  за  бутылку  дешевого
красного вина. Если бы мне пришлось выслеживать этого вора, я  бы  искал
низкорослого тощего  пьяницу,  который  с  ног  до  головы  разоделся  в
старомодное тряпье и нахлобучил дурацкую охотничью шляпу.
   Туп пожаловался:
   - Было бы гораздо эффектнее, если бы я смог отдать их под суд.
   - Не сомневаюсь. Это  был  бы  цирк.  Лучшее  представление  года.  С
удовольствием посмотрел бы. Но старик отрыгивал бабочек, метал  из  глаз
зеленые молнии и собирался опутать меня какими-то сильными чарами. Я  не
мог уговорить его этого не делать. Пойдемте. Я покажу вам улики.
   Я провел его на кухню и показал ведро. Я хотел показать ему ножи,  но
их не оказалось на месте. Этот проклятый  Морли  со  своими  сувенирами.
Теперь в присутствии представителя закона, который может  объясниться  с
местными охранниками, я чувствовал себя в доме более  спокойно.  Я  смог
внимательно все осмотреть. И не обнаружил ничего нового.
   - Вы удовлетворены?
   - Пожалуй, да.
   Он держал в руках большой стеклянный сосуд, который  мы  с  Морли  не
заметили. Внутри в прозрачной жидкости плавало человеческое сердце.
   - Я пришлю людей, чтобы они обыскали дом.
   - Вы знаете, кто владелец?
   - Да. Ирония судьбы. Но никаких трудностей не будет.  Принц  настроен
решительно. Он прямо взбесился от  того,  что  кто-то  дерзнул...  Принц
будет рвать и метать.
   Я усмехнулся:
   -  Пусть  все  награды  достанутся  вам,  капитан.  Я  хочу  остаться
незамеченным. Позаботьтесь только о том, чтобы мне  заплатили.  И  тогда
все закончится к вашему удовольствию, к моему и всего  Танфера,  который
облетит радостная весть. А теперь, если вы не нуждаетесь в моей  помощи,
я потащусь домой и задам храпака.
   - Пожалуйста, - рассеянно произнес он. - И еще, Гаррет!
   - Что?
   - Спасибо. Вы получите свои деньги. И я  буду  обязан  вам  за  чудо,
которое вы сотворили.
   - Вы говорили это уже раз десять.
   И я смылся оттуда, пока все было хорошо.
   Когда я пришел домой. Покойник все еще беседовал с посетителями. Одни
были у него в комнате, другие ждали в маленькой гостиной. Дин нес  вахту
у двери. Я одарил его ехидной улыбкой и захихикал.
   - Теперь ты видишь, что значит быть на ногах в такую рань.
   Я быстро заскочил в маленькую гостиную и стал искать кошку, но добыча
от меня ускользнула. Дин с тревогой следил за мной и молчал.
   "Прекрасно", - подумал я и поплелся  наверх.  Утром  я  первым  делом
поговорю с Дином об этой кошке.

Aeaaa 21

   Oтром я ни о чем не поговорил с Дином. Мне  было  не  до  кошек.  Дин
растолкал меня ни свет ни заря, еще до полудня и сказал:
   - Его милость требует вас к себе. Я принесу туда завтрак.
   Я застонал и повернулся на другой бок.
   Дин не расшумелся, как обычно. Это должно было меня  насторожить.  Но
не с утра. У кого с утра варит голова?  Я  только  пробормотал  какую-то
неуместную благодарность, обращенную к небесам, и зарылся в подушку.
   Тут меня одолели клопы.
   По крайней мере я чувствовал, как они меня кусают. Но когда  я  начал
хлопать и размахивать руками, и ругаться, и вертеться,  я  не  нашел  ни
одного кровососа. Но покусывание продолжалось.
   Было утро. Прошло немало времени,  пока  я  догадался,  что  к  чему.
Старый  Дин  не  посыпал  мою  постель  насекомыми.  Это  меня  вызывает
Покойник.
   Все еще ругаясь, подпрыгивая и шлепая себя по разным частям  тела,  я
вылез из кровати. Бодрствующая часть моего мозга открыла  неведомое  мне
раньше качество моего партнера. Он преследует  своих  друзей  с  тем  же
вдохновением, что и врагов. Хотя мои глаза лишь притворялись  открытыми,
а ноги сопротивлялись каждому шагу, я сошел вниз, ничего себе не сломав.
Я приковылял в  комнату  Покойника,  плюхнулся  в  кресло  и  стал  вяло
озираться по сторонам, думая, к чему бы придраться, как только я приду в
себя.
   "Доброе утро, Гаррет".
   Стиль общения Покойника нельзя назвать  выразительным,  но  он  сумел
сделать свой голос счастливым, как у устрицы, которая не знает,  что  ее
откармливают, чтобы бросить в рассол.
   "Я так рад, что ты присоединился ко мне".
   Я питал к нему не такие дружеские чувства.
   - Что ты там бормочешь, черт побери? Зачем  ты  меня  сюда  притащил?
Солнце еще не встало.
   Это было не совсем так. На улице над  дождевыми  облаками  уже  много
часов стояло солнце. Просто мне этих часов было мало.
   "Я не мог долее сдерживать  любопытство.  Сегодня  утром  господа  из
городской Стражи  пришли  засвидетельствовать  свое  почтение  и  отдать
долги. Они были невероятно щедры".
   -  Не  придавай  этому  значения.  Содрали  взятки   с   каких-нибудь
мошенников и стали невероятно щедры. Сколько они заплатили?
   "Тысячу марок. И кроме того..."
   - Всего тысячу? - Я  был  недоволен.  Разумеется,  я  был  недоволен.
Тысяча - это немало, но я был бы недоволен, даже если бы они  приволокли
вагон и маленькую тележку с деньгами. - И ты не мог  подождать,  пока  я
проснусь.
   "И кроме того, - не обращая внимания, продолжал он,  -  они  сообщили
мне   последние   новости   из   Кантарда.   Наконец   мои   соображения
подтвердились. Те, кто ожидал поражения революции,  возглавляемой  Слави
Дуралейником, и считал  предвестниками  этого  поражения  все  последние
неудачи и дезертирства, оказались не правы. Слави Дуралейник просто ждал
благоприятного случая.
   - О черт!
   Теперь я понял, почему он меня сюда притащил. Вовсе не  из-за  денег.
Он получил возможность излить  на  меня  свою  радость,  когда  я  не  в
состоянии с ним спорить.
   Я полагал, что Дуралейник на последнем издыхании. Все  признаки  были
налицо. Неудачи и  дезертирство  ясно  показывали,  что  бунту  приходит
конец. Черт возьми,  беженцы  из  Кантарда  рассеялись  теперь  по  всей
Каренте. Я видел многих в Танфере.
   Я не стал спрашивать, как  Дуралейнику  удалось  сотворить  очередное
чудо. Он это умеет. А просто приступил к завтраку, который принес Дин, и
ждал, что  еще  скажет  Покойник.  Он  не  успокоится:  любит,  когда  я
проигрываю ему вчистую.
   Он обрушивал на меня удар за ударом, не жалея сил. Как я, когда  хочу
его помучить.
   Он утверждал, что большинство  неудач  и  дезертирств  было  обманом.
Более того, Дуралейник  просто  затаился,  расположившись  впереди  всех
армий, и время от времени стравливал войска Каренты и  Венагеты  друг  с
другом, а сам дожидался одного из  редких  в  Кантарде,  но  чрезвычайно
разрушительных ураганов, которые налетают с моря. Когда я был на фронте,
я несколько раз попадал в такие  ураганы.  Оставалось  только  бежать  в
укрытие и надеяться, что оно устоит под ветром и дождем.
   Пока враги Дуралейника были парализованы, он пошел в атаку.  В  обоих
направлениях. Одна часть  армии  ударила  по  Фулл-Харбору,  крупнейшему
военному плацдарму Каренты  в  Кантарде.  Дуралейник  и  раньше  пытался
атаковать Фулл-Харбор, но неудачно. На этот раз он преуспел,  город  был
взят со всеми запасами и военным снаряжением.
   Другая  часть  армии  нанесла  удар  по  Марачи,  тыловому   бастиону
венагетов в южном Кантарде. Марачи -  гораздо  более  крупный  и  важный
пункт, чем Фулл-Харбор. Он  построен  вокруг  единственного  большого  и
надежного оазиса в этой части пустыни. Военные успехи Венагеты  зиждутся
на их владении Марачи. Без этого Венагета не смогла бы продвинуть войска
настолько далеко, чтобы угрожать серебряным рудникам.
   Потеря Фулл-Харбора нанесет урон Каренте, но не подорвет ее  мощь.  У
Каренты есть и другие базы на побережье. У Венагеты их нет.
   Я попробовал слабо сопротивляться:
   - Твой любимчик теперь сел в  лужу,  Плут.  На  выручку  Фулл-Харбору
послали моряков. Дуралейнику никогда не сладить с Морской пехотой.
   Он  пропустил  мои  слова  мимо  ушей,  только  хитро  усмехнулся.  И
продолжал рассказ.
   Марачи  не  стал  такой  же  легкой,  добычей,  как  Фулл-Харбор.   У
Дуралейника не хватило сил взять  его  целиком.  Сражение  продолжалось,
венагеты получали подкрепление отовсюду  и  стремились  отбить  город  в
затяжных, отчаянных и кровопролитных уличных боях.
   Как большинство рядовых карентийцев, я  испытываю  симпатию  к  Слави
Дуралейнику. Я не то что хочу, чтобы мое королевство проиграло войну. Но
когда всю жизнь сталкиваешься лишь с продажностью,  некомпетентностью  и
жадностью правителей, поневоле станешь восхищаться парнем, который плюет
им в физиономии и бесстыдно не обращает внимания на их пакости, а  потом
издевается над ними, когда они не могут удержаться  на  ногах.  Кажется;
многие из нас втайне питают надежду, что  шалости  Дуралейника  позволят
положить конец бесконечной войне.
   - Из-за этого ты меня вытащил из постели?
   "Да, и еще хочу услышать подробности событий этой ночи".
   Похоже, ему и вправду было очень интересно.  Я  вспомнил,  что  он  с
самого начала как будто что-то подозревал, но не желал говорить.
   "Как тебе удалось так быстро завершить это дело?"
   - А? Мне, кажется, послышалась нотка зависти. Легкое недоверие.
   "Теория вероятности предполагает,  что  иногда  ты  можешь  пробиться
вперед без моей помощи. Ты прав, я поражаюсь твоей способности так часто
опровергать эту теорию".
   Да. Он был уязвлен. Он потратил столько времени на  все  эти  беседы,
которые  мы  даже  не  обсудили,  ожидая  ошеломить  всех   сенсационным
обвинительным  актом.  А  я  испортил  ему  всю   игру,   разыскав   эту
заколдованную карету. Гаррет, отравляющий удовольствие, - вот кто я.
   - Ты хочешь мне сообщить, что ты подумал, когда Туп впервые рассказал
нам об этих женщинах?
   Кто-то постучал в дверь как раз вовремя, будто сидел в кулисе и  ждал
выхода.
   "Это мистер Тарп. Вчера вечером я разрешил ему отлучиться  домой.  По
личным делам. Сиди. Дин откроет".
   Я завопил:
   - Дин, когда впустишь Плоскомордого, выкинь за дверь кошку.
   Я подождал Плоскомордого и начал свою историю.
   - Тебе повезло, - когда я замолчал, сказал Плоскомордый.
   -  Черта  с  два,  повезло.  Расследование  преступления  потребовало
применения дедуктивного метода.
   Тарп заворчал, его не убедишь.
   - Никто не подумал начать с поиска кареты.
   - И все-таки тебе повезло, Гаррет. Что, если бы  старикашка  ездил  в
обычной карете? Что, если бы он ходил пешком?
   - Но он ездил в этой карете. В этом все дело. И за это он поплатился.
Он решил вломиться в запретный дом и  устроить  там  свою  базу,  увидел
великолепную карету и просто не смог устоять. И поплатился.
   На мгновение я задумался, повинна ли заколдованная  карета  в  смерти
старого клоуна. Но мне все равно. Теперь я не очень терзался, что кокнул
его. Много существ довелось мне встречать, но мало кто заслуживал, чтобы
его убили, больше, чем он. Я оказал миру услугу, у меня не  должно  быть
угрызений совести.
   - Тебе повезло, - настаивал Плоскомордый.
   Его с места не сдвинешь. Так же, как Покойника.
   "Мистер Тарп, если вы хотите продолжить службу, у меня есть  для  вас
поручение".
   -  Деньги  ваши,  служба  наша!  Плоскомордому   почему-то   нравится
Покойник.
   "Из этого здания подозрительно исчезли все паразиты. -  Они  исчезли,
потому что однажды во время его полуторамесячного  сна  я  сжег  десяток
серных свечей. Я думал,  что  сделал  ему  одолжение.  Клопы  любят  его
донимать.  -  При  изучении  различных  вариантов  перемещения  войск  в
Кантарде я привык использовать большие количества насекомых. Без  них  я
не могу удовлетворить свое любопытство".
   - Значит, вы уже слышали, что сделал Слави Дуралейник?
   "Да. Меня это взволновало. Чтобы исследовать возможности, имеющиеся в
распоряжении уцелевших участников сражения, мне  нужно  несколько  тысяч
насекомых".
   Он  имеет  привычку  выстраивать  клопов  на  стене,  как  солдат,  и
производить с ними боевые действия. Отвратительный порок.
   - Подождите, - возразил я. - Я только что очистил этот дом от заразы.
   Клопы и мыши - худшие враги Покойника. Если им не  мешать,  они  вмиг
его сожрут.
   "Так. Значит, ты в ответе за это черное дело".
   Он прекрасно знал это, просто раньше не говорил.
   - Да, я. Я также владелец этой мусорной  кучи.  Я  также  страдаю  от
того, что мой эконом въехал  без  приглашения  и  считает  своим  долгом
тащить в дом всех приблудных кошек. Я также терпеть не  могу,  когда  по
ночам он выходит искать ночной горшок, и  тут  под  лапами  его  любимиц
начинает скрипеть пол. Не ходи за клопами, Плоскомордый. Пускай Покойник
развивает воображение.
   Покойник послал мне преувеличенный мысленный вздох.
   "Пусть будет так. В таком случае, мистер Тарп, боюсь,  мы  больше  не
нуждаемся в ваших услугах".
   Я с подозрением взглянул на Покойника. Уж очень скоро он сдался.
   - Покойник прав. Сколько мы тебе должны?
   - Не так уж много, придется опять идти дурачить  клиентов  для  этого
зануды Уника.
   Печальная история. Уник никому не нравится. И мне тоже, хотя я с  ним
не знаком.
   - Надо же Унику тоже зарабатывать на жизнь.
   Я отсчитал несколько монет. Тарп вроде был доволен.  Вся  его  работа
состояла в том, чтобы открывать дверь.
   - Может, добавишь немножко за личные неудобства, Гаррет?
   - Какие личные неудобства?
   - Я находился здесь, вместо того чтобы быть дома. Хотя я слышал,  что
тебя уже не интересуют женщины.
   - Это не совсем так. Еще интересуют. Но все меньше и меньше.
   - Не будь циником. Извинись перед Тинни.
   Ему нравилась Тинни. Черт возьми, мне она тоже нравилась. Я просто не
мог сладить с ее нравом: что с нее взять - рыжая. А теперь...  Теперь  я
запел по-другому. Воздержание смягчает сердца.
   Плоскомордый, казалось, не торопится уходить. Они с Покойником  стали
рассуждать, какой бзик был у странного старикана и  что  заставляло  его
резать женщин. Я решил воспользоваться случаем. Собрал остатки  завтрака
и отнес их на кухню. Избавившись от улик,  я  намеревался  проскользнуть
наверх и чуточку вздремнуть.
   Кто-то постучал в дверь.

Aeaaa 22

   Eто это? Я так старался отвадить клиентов, что у меня теперь  немного
посетителей. Дин сделал вид, что слишком  занят  мытьем  посуды,  и  мне
пришлось идти к двери самому.
   Я надеялся увидеть тепленькую секс-бомбу,  но  передо  мной  предстал
Брешущий Пес Амато. Я начисто о нем забыл.
   - Ты совсем позабыл  обо  мне,  Гаррет,  -  вламываясь  в  коридор  и
оттесняя меня назад при помощи  личного  химического  оружия,  с  обидой
сказал он.
   - Нет, - соврал я. - Я думал, ты еще не успел ничего сделать.
   - Шел дождь. Мне больше нечего было делать. Плакаты и листовки быстро
устаревают.
   Считается, что промывание убивает зловоние. Это не так.  Вода  только
усиливает запах.
   Я подумал было оставить распахнутой дверь, открыть несколько  окон  и
устроить сквозняк. Если бы я жил на Холме, сделал бы это не задумываясь.
Но в нашей округе  это  большой  риск.  Даже  во  время  тайфуна  всегда
найдется какой-нибудь  удалец,  готовый  ухватиться  за  представившуюся
возможность. Кроме того, на первом этаже у меня всего одно окно.
   Пройдя  мимо  меня,  Амато  остановился  и  начал  озираться  вокруг;
дождевая вода капала с него на пол, ядовитые испарения стояли в воздухе.
   - У тебя тут есть такая штука, все называют это  чудо  Покойником.  Я
очень хочу взглянуть на него, понимаешь?
   Я старался почти не дышать. Суетиться ни к чему. Все  равно  никакого
толку.
   - Конечно. Ему стоит познакомиться с таким человеком, как ты.
   Жаль, у Мешка с костями нет обоняния. Я бы запер его наедине с  Амато
и не открывал, пока Брешущий  Пес  не  выложил  бы  Покойнику  все  свои
бредовые теории о тайном сговоре.
   Я открыл дверь комнаты Покойника и впустил Амато. Сидящий вполоборота
в моем кресле Плоскомордый увидел  Брешущего  Пса.  Лицо  его  мгновенно
сморщилось. Но он ничего не спросил.
   Он учуял запах. Задыхаясь, Плоскомордый произнес:
   - Я вижу, к вам пришел клиент, мне лучше откланяться.
   Едва я успел войти, Плоскомордый выскользнул за дверь. Он  бросил  на
меня взгляд, говорящий, что он  хотел  бы  получить  объяснения.  После.
После того, как зловонные пары рассеются.
   Я ему подмигнул:
   - Проследи, чтобы парадная дверь была закрыта.
   Брешущий Пес сказал:
   - Бог мой, какой гадкий тип. Хобот, как у слона, да?
   "Это еще один миссионер, Гаррет?"
   - Это Кропоткин Амато. Ты помнишь нашу предыдущую договоренность?
   "Ты знаешь, что я  имею  в  виду.  Ты  по-прежнему  собираешься  меня
мучить? Ты припоминаешь, что твоя  прошлая  попытка  закончилась  полным
провалом?"
   - Тебя мучить? Нет...
   "Тебе также нет нужды упоминать о какой-то  договоренности;  я  узнал
все подробности, порывшись в твоих мозгах.  Мы  не  договаривались,  что
этот человек будет сам за собой следить".
   - Мы не договаривались ни о чем, Весельчак.  Брешущий  Пес  пришел  в
замешательство. Если бы я слышал только половину разговора,  я  бы  тоже
смутился. Я переменил тему:
   - Ты поймешь, почему я это сделал.
   Я не хотел задевать чувства Амато. Покойник  мог  залезть  к  нему  в
башку и увидеть, почему не стоит устраивать крупную кампанию.
   "Ты прав, Гаррет. На этот раз прав. Как ни странно, он верит  в  свои
теории. И, как ты понимаешь, для  него  они  реальность,  в  которой  он
живет. Я советую тебе  встретиться  с  нашим  нанимателем  и  попытаться
узнать, почему он считает необходимым следить за мистером Амато.
   Доброе утро, мистер Амато. Я жажду с вами познакомиться с  тех  самых
пор, как мистер Гаррет принялся следить за вашими передвижениями".
   Этот гад решил все свалить на меня.
   - Уф... хм.
   Брешущий Пес не мог найти слов. Может,  следовало  проверить,  он  ли
это.
   Но уже через секунду стало ясно, что проверки не требуется.
   - Послушайте, Весельчак, разве вы...  "Нам  с  мистером  Амато  нужно
обсудить кучу дел, Гаррет. Я предлагаю тебе пойти к  мистеру  Гулляру  и
попробовать выяснить причину его интереса".
   - Да, Гаррет. Чем ты занимался? Тебе надо было...
   Я бежал, я потерпел поражение. Какое дело Брешущему Псу до того,  что
я не уделял ему внимания потому, что спасал Танфер от жуткого убийцы? Он
уверен, что "они" меня купили. Даже несмотря на то, что я должен был  за
ним шпионить по "их" заданию.
   Я  окинул  лестницу  тоскливым  взглядом,  затем  облачился  в  плащ.
Посмотрел, сколько у меня денег  в  карманах.  Может,  снять  комнату  и
немного соснуть?
   Перед уходом я совершил внезапную  вылазку  в  маленькую  гостиную  в
надежде поймать кошку Дина и выволочь ее на улицу.  Но  кошки  видно  не
было, видны были только следы ее когтей на моей мебели.
   И тут я понял, что мне не о чем докладывать Гулляру. Я поплелся назад
и с трудом отобрал у Брешущего Пса  его  отчет.  Они  с  Покойником  уже
распутывали нити какого-то бредового заговора.

Aeaaa 23

   Aеселый уголок - это часть города, где проявляются те  черты  натуры,
которую разумные существа стараются скрывать. Здесь  можно  найти  любой
порок, совершить любой  грех,  удовлетворить  почти  любую  потребность.
Проститутки, притоны наркоманов и игорные  дома  -  это  лишь  глянцевая
поверхность, романтика. Та глянцевая поверхность, которую видно с улицы.
   Это улица мишурного блеска. Или, вернее, улицы. Район этот больше  по
площади, чем Лудильный ряд. И более  прибыльный.  Ничто  так  хорошо  не
продается и не покупается, как  грех.  Если  не  считать  Холм,  Веселый
уголок - наиболее процветающая, безопасная, чистая  и  аккуратная  часть
города.  Некоторые  очень  неприятные  люди   следят   за   тем,   чтобы
поддерживать здесь порядок. Веселый уголок целиком  прямо  или  косвенно
принадлежит империи Чодо Контагью.
   Дансинг  Рислинга  -  место,  где  только  танцуют,  разговаривают  с
одинокими парнями и ненавязчиво подбивают  их  покупать  выпивку.  Может
быть, некоторые и назначают свидания, но помещение  не  оборудовано  для
такого рода занятий. Это самый обшарпанный подвал в  округе.  Откровенно
говоря, я не понимаю, как Гулляр держится  на  плаву,  ведь  его  соседи
предлагают гораздо больший выбор услуг.  Когда  я  вошел,  помещение  не
содрогалось от плясок, впрочем, в полдень это неудивительно. За столиком
сидели  два  грустного  вида  матроса  и  беседовали  с  грустного  вида
девушкой,  которая  потягивала  подкрашенную  водичку  и   не   особенно
притворялась, что ее интересует беседа с матросами.  Трясущийся  гнусный
тип мыл шваброй пол вокруг остальных столиков. Стулья лежали  на  столах
вверх ножками. На танцплощадке не было ни  души,  хотя  еще  пара  девиц
шаталась около эстрады, где время от времени просыпались три потасканных
старых музыканта. Обе девицы взглянули на меня,  прикидывая,  стоило  ли
ради меня столько времени стоять на ногах. Одна из них (вид  у  нее  был
такой, будто она вот-вот покроется прыщами переходного  возраста)  стала
лениво набивать трубку.
   За прилавком стоял, должно быть, самый старый гном во  Вселенной.  Он
был при полном параде, даже в остроконечной шапочке  с  фазаньим  пером.
Его бородой можно было подметать пол.
   - Что будете пить, шеф?
   Он вытер стойку передо мной той же тряпкой, которой вытирал кружки.
   - Пиво.
   - Пол-литра?
   - Да.
   - Светлое? Темное?
   - Светлое.
   - Лагер? Пильзенское?..
   - Просто налейте что-нибудь. Вейдерское, если оно у вас есть.
   Я решил, что должен хранить коммерческую  верность  старику  Вейдеру,
тем более что он позволяет  мне  так  долго  тянуть  на  предварительном
гонораре.
   - Спешим. Всегда спешим. - Он нацедил мне пол-литра. - На улице очень
сыро? О черт! Разговорчивый попался бармен.
   - Очень. Гулляр здесь?
   - А кто спрашивает? Он вдруг насторожился.
   - Фамилия Гаррет. Я вроде бы на него работаю.
   - Да? - Он обдумывал мои слова и вытирал рядом со мной стойку. Прошла
минута, и он сказал: - Я проверю.
   И медленно поплелся прочь. Я в изумлении встал на цыпочки посмотреть,
не споткнется ли он о бороду.
   - Привет! Я Бренда.
   Курильщица вместе с дымом набралась храбрости и  подошла  поближе.  Я
взглянул на нее и продолжал изучать валяющийся у стойки  мусор.  Женщина
была не так интересна.
   Вблизи было видно, что она далеко не ребенок, что это лишь  приманка.
Уличной девчонкой она была давным-давно. Я сказал:
   - Я пришел, потому что мне нужен Гулляр. По делу.
   - А-а.
   В ее голосе и раньше было мало жизни. Теперь  она  угасла  совсем.  Я
оглядел музыкантов:
   - Я готов расстаться с несколькими медяками, если ты  мне  объяснишь,
почему эти джазисты торчат здесь в такое время дня.
   Я плохо знал заведение Гулляра, но не думал, что  здесь  днем  играет
музыка.
   - Вчера вечером после работы кто-то вытряс  из  них  душу.  Они  ждут
одного парня, чтобы разобраться.
   Может, это Уник приходит их допекать.
   - Вас примут, шеф. Босс сказал, чтобы вы прошли.
   Я бросил в ладонь женщины несколько монет. Она попыталась улыбнуться,
но не смогла вспомнить, как это делается. Я хотел сказать ей  что-нибудь
ободряющее, но ничего не придумал. Только сказал "спасибо" и поспешил за
гномом. Если бы я пропустил его слишком далеко вперед, я бы упустил  тот
миг, когда он споткнется о бороду.
   Рислинг Гулляр оказался ростом пять футов и толщиной три,  лысым  как
коленка, лет за шестьдесят и страшным как смертный грех. Толстым он  был
не от жира. Я слышал, что в молодости он работал вышибалой и поддерживал
форму на случай, если возникнет нужда в его мускулах.
   - Садитесь, Гаррет. - Он указал мне на расшатанное допотопное кресло.
Голос его напоминал перекатывание камешков в жестяном  барабане.  Кто-то
когда-то вставил ему в горло свинцовую трубку.
   - У вас есть что-нибудь для меня? Я подал ему отчет Брешущего Пса. Он
взял его и стал читать.
   - У меня есть вопросы, - предупредил я, оглядывая его рабочее  место.
Эту комнату нельзя было  назвать  кабинетом.  Он  сидел  за  столом,  на
котором лежали письменные принадлежности и рядом баночки  с  косметикой,
то есть девушки пользовались этой комнатой как грим-уборной. В целом она
была такой же убогой, как и остальные помещения.
   - А?
   Он поднял голову, маленькие серые поросячьи глазки сузились.
   - Вопрос по существу; моему партнеру не пришло в голову  его  задать,
потому что он думал, что эта работа - просто шутка.
   Глазки Гулляра сузились еще больше.
   - Шутка?
   - Брешущий Пес Амато. Никто на  свете  не  станет  нанимать  платного
агента шпионить за сумасшедшим. В последнюю очередь  это  станет  делать
владелец такого заведения, как ваше. Я даже не  могу  себе  представить,
что вы знакомы с Брешущим Псом.
   - Я не знаком. Не узнаю его, даже если он войдет сюда и вонзит в меня
клыки. Но вам-то что? Вам же платят.
   - Я подставляю свою задницу под огонь и град  стрел,  Гулляр.  И  мне
хотелось бы знать, зачем я это  делаю  и  для  кого.  Чтобы  сообразить,
откуда ждать беды.
   - Вам неоткуда ждать беды.
   - Все так говорят. Но если бы неоткуда было ждать беды, вы бы ко  мне
не пришли. Я не играю вслепую, Гулляр.
   Он отложил отчет и посмотрел на меня так, будто решал, не дать ли мне
пинка, и решил не давать.
   - О вас идет добрая слава, Гаррет. Поэтому я вас и выбрал. Я рискнул.
   Я ждал. Он размышлял. Гном-бармен стоял у  двери,  возможно,  ожидая,
что боссу потребуется помощь. Однако напряжения не было. Я не чувствовал
угрозы.
   - Я здесь много не зарабатываю, Гаррет. Мы много не зарабатываем.  Но
мы все как одна семья. Мы заботимся друг  о  друге,  потому  что,  кроме
нашей семьи, у нас никого нет. Здесь наше  последнее  прибежище,  дальше
только падение в пропасть.
   С этим я был согласен. Но оставил свое мнение при  себе.  Моя  старая
матушка неустанно говорила мне, что, если  я  хочу  что-то  узнать,  мне
придется достаточно долго молчать и слушать. Мамочка была  права,  но  я
много лет не мог этого понять, да и теперь часто забываю ее слова.
   -  Если  кто-то  из  моих  сотрудников  приходит  ко  мне  со  своими
трудностями, я обычно стараюсь помочь. Если могу.  И  может,  когда  мне
понадобится, они тоже немного мне помогут. Правильно?
   - Разумно. - Только в действительности так бывает нечасто. - Один  из
ваших сотрудников хочет, чтобы следили за Брешущим Псом?
   Он продолжал мерить меня взглядом.
   - Вы циник. Вы ни во что не верите. Особенно в людей. Может, в  вашей
профессии это достоинство, если учесть, с кем вам приходится общаться.
   - Да.
   Я был горд. Я сохранял непроницаемый вид. Гулляр взглянул на гнома  и
получил ответ, я не понял какой.
   - Ладно. Дело обстоит вот как, Гаррет. У меня работает дочурка Амато.
Когда он загремел в Аль-Хар, она...
   - У него есть дочь?
   Знаете такое выражение: "соплей перешибить"? Вот хоть я и  не  хилый,
меня такой соплей перешибло.
   - Ага. Этот Амато, он полоумный. Но безвредный. Вы это  знаете.  И  я
это знаю. Но у него есть привычка называть имена. Дочка боится, вдруг он
назовет кого-нибудь не того, какую-нибудь шишку с Холма, у  которой  нет
чувства юмора? Вдруг старик влипнет по-крупному? Девочка и сама  немного
легкомысленная,  понимаете?  Но  здесь  она  член  семьи,  и,  если  мои
сотрудники о чем-то беспокоятся, я стараюсь это уладить. Поэтому я нанял
вас приглядывать за старым психом  и  прошу  дать  мне  знать,  если  он
вляпается в какое-нибудь дерьмо,  чтобы  я  успел  его  оттуда  вытащить
прежде, чем он завязнет по уши. Ясно?
   И да. И нет. Брешущий Пес отец? Как это у него получилось?
   - Верится с трудом.
   - Да? Вам что-то не нравится? Можете отказаться. Я найму  кого-нибудь
другого. Я выбрал вас, потому что все говорят, что вы почти честный.  Но
я без вас обойдусь.
   - Это слишком невероятно. Вы не знаете  Брешущего  Пса.  Если  бы  вы
знали, вы бы поняли. Я не могу поверить, что у него есть ребенок.
   - Хруст! Пусть Сас принесет нам по кружке пива.
   Гном вышел. Мы молчали. Через несколько минут вошла женщина  с  двумя
кружками пива: светлое - для меня, темное -  для  Гулляра.  Я  видел  ее
вместе с беспризорницей, девица шепталась с музыкантами. Я тогда  ее  не
разглядел, но теперь вблизи сходство с Амато было явное. У нее даже были
такие же сумасшедшие глаза навыкате, они как будто видели то, чего никто
не видит. Она прикинулась, что не смотрит на меня, а я - что  не  смотрю
на нее.
   - Спасибо, Сас.
   - На здоровье, Рио. Она вышла.
   - Очень похожа на него, - признался я.
   - Что и требовалось доказать. Теперь вопросы есть?
   - Почти нет. - Интересно, она рассматривала меня, потому что гном  ей
сказал, кто я такой? Видимо,  так.  Может,  он  ее  прислал,  чтобы  она
увидела меня, а не чтобы я увидел ее. - Это тайна?
   - Тайна?
   - Конечно, я расскажу своему партнеру. Он не будет трепаться.  Но  от
всех остальных это надо хранить в тайне?
   - Тайна не повредит. Похоже, у парня и в самом деле есть враги.
   - А если, скажем, он меня засечет? Могу я сказать ему,  почему  я  за
ним слежу?
   - Думаю, Сас от этого вреда не будет.  Послушайте,  я  знаю,  это  не
совсем по  вашей  части.  Слишком  скучно,  вы  привыкли  иметь  дело  с
чародеями, с гангстерами, с шишками с Холма. Но для нас  это  важно.  На
этой слежке вы не сделаете карьеры. Я плачу немного. Но мы все будем вам
благодарны, если вы нам сообщите, когда он вляпается. Ясно? Я встал:
   - Вполне. - Я поверил ему, потому что хотел поверить.  Не  так  много
разумных существ делают  приятное  ближним.  -  Одна  из  ваших  девушек
говорит, что у здешних музыкантов трудности.
   - Не беспокойтесь. О музыкантах уже позаботились. - На  миг  он  стал
таким гадким, каким я представлял его себе до нашего знакомства.  -  Или
скоро позаботятся. Вы не отнесете мою кружку обратно Хрусту?
   Я отнес обе кружки.

Aeaaa 24

   Eогда я вручил гному кружки, он заворчал. Для старика,  особенно  для
гнома, Хруст был удивительно вежлив. По  пути  к  двери  я  взглянул  на
эстраду. И чуть не упал. К музыкантам подсел мужчина.  Я  надеялся,  что
больше никогда не встречусь с этим человеком. Он уставился на меня. Я на
него.
   Он не выше меня и лишь немного превосходит  в  весе,  но  дело  не  в
размерах.  От  него  веяло  угрозой,  как   от   Брешущего   Пса   Амато
несоблюдением личной гигиены. Само присутствие его внушает  страх,  даже
когда он улыбается. Зовут его Краск. Он один из главных помощников  Чодо
Контагью. Зарабатывает на жизнь тем, что истязает другие  существа.  Ему
нравится его работа.
   Я сообразил, что надо перестать на него  пялиться.  Он  тоже  не  мог
оторвать от меня  взгляда.  Каждый  терялся  в  догадках,  какого  черта
другому здесь надо. Он пришел позаботиться о пострадавших музыкантах.
   У старины Уника не было разрешения Организации. Если он и его  дружки
попадутся Краску, им  придется  туго.  Особенно  туго  потому,  что  они
пристают к музыкантам из Веселого уголка. А Веселый  уголок  принадлежит
Чодо. Даже король не лезет в эти дела.
   Я уже совсем подошел к двери, как вдруг снова застыл от изумления.
   Пока я искал задвижку, в дверь впорхнула девушка. Я подался  назад  и
разинул рот. Она не обратила на меня ни малейшего внимания.
   Это была та самая девушка, которую  негодяи  выволокли  из  заведения
Морли. Та самая, про которую Морли говорил, что она дочь Большого Босса.
Я обернулся, вытаращил глаза и, похоже, вздохнул; она прошла  мимо  меня
прямо к Хрусту.
   Лицо Краска застыло, как маска смерти. У меня екнуло  сердце.  Но  он
наблюдал не за мной.
   Девушка  посмотрела  в  его  сторону,  остановилась,  вскрикнула   от
удивления, быстро повернулась  и  бросилась  на  улицу.  По  дороге  она
столкнулась со мной и мгновенно отскочила.  Я  замурлыкал  от  нежности.
Твои удары для меня как ласка...
   Я кинулся в дождь поглядеть ей вслед, и  тут  меня  настигли  тяжелые
шаги Краска. Он встал рядом со мной.
   - Что это было, черт возьми? - спросил я.
   - Что ты здесь делаешь, Гаррет? Это прозвучало очень  неприятно.  Как
угроза переломать руки и ноги.
   - Это ты что здесь делаешь? Я думал, ты слишком большая шишка,  чтобы
бегать по городу. Она назначила тебе тут встречу?
   - Что? - Голос был удивленный. - Угу. Не прикасайся. Могу  что-нибудь
сломать.
   Краск страшный тип, но  биться  с  ним  врукопашную  я  не  боюсь.  Я
рассчитал, что, если мы начнем прыгать друг вокруг друга  и  размахивать
кулаками, наши шансы будут равны. Он страшен, потому что  он  убийца,  и
хитрый убийца. Если он решит отправить вас на тот  свет,  можете  начать
читать себе отходную.
   - Держись подальше, Гаррет. Или костей не соберешь.
   - Я не знал, что у тебя есть женщина. Кто она?
   Я и в самом деле считал, что он и его приятель Садлер не интересуются
женщинами.
   - А?
   - Вот что я тебе скажу, Краск. Я не знаю  эту  девушку.  Я  видел  ее
прежде один раз. Позавчера вечером она вошла в  заведение  Морли  Дотса.
Через две  минуты  туда  вломились  несколько  парней  и  попытались  ее
похитить. Мы с Морли и Плоскомордым показали  им,  как  мы  относимся  к
ребятам,  которые  грубо  обращаются  с  девушками.  Она   исчезла,   не
дождавшись конца представления. Вот и вся история. Теперь твоя  очередь.
Кто она? Как это ты так врезался по уши?
   - Не твое дело. - Девушка уже пропала из  глаз.  Краск  недоуменно  и
сердито хмурился ей вслед. Он поверил моему рассказу, вероятно,  потому,
что раньше я его не обманывал. - Что она делала у Дотса?
   - Спроси чего-нибудь полегче. Она не проронила ни слова. Просто вошла
с испуганным видом, села одна, и тут влетели три типа и потащили  ее  на
улицу.
   Краск заворчал:
   - Я об этом не знал. Спасибо, Гаррет. Я твой  должник.  Скажи  Тарпу,
что для его здоровья вредно водить дружбу с парнями, которые цепляются к
музыкантам.
   - После того, как я тебя здесь увидел, я и сам собирался ему об  этом
сказать.
   Я потихоньку двинулся  прочь,  чтобы,  когда  он  вспомнит  о  старых
обидах, между нами уже было порядочное расстояние.
   - Гаррет! Черт побери!
   - Что?
   - Если ты снова ее увидишь, сообщи. Нам интересно знать.
   - Сообщу. Но зачем? Кто она?
   - Просто сообщи, и все. И он, не оборачиваясь, ушел  обратно.  Тяжело
дыша, я поспешил вперед.  Возможно,  я  зря  так  боялся  этой  встречи.
Возможно. Возможно, площадка перед дансингом  Гулляра  и  не  рисовалась
Краску как лучшее место моего упокоения.

Aeaaa 25

   Aезде воцарились мир и  гармония.  Мне  нечего  было  делать,  только
лодырничать, изредка доставлять отчеты Гулляру и следить  за  приятелями
Дина, когда он приглашал их на очередную вечеринку по поводу  новоселья.
Вы себе не представляете, как могут расхулиганиться эти  старики.  Кошек
видно не было, а Дин, отпустив несколько колкостей, которые я  пропустил
мимо ушей, не стал навязывать мне свое общество. Покойник заснул,  и  во
сне  ему  явился  Слави  Дуралейник.   Плоскомордый   бросил   аферу   с
приставанием к музыкантам как раз перед  тем,  как  Морли  объявил,  что
больше не  станет  терпеть  привычки  этого  человекообразного  дымохода
Уника. Я стал выходить,  и  навещать  друзей,  и  покупать  им  пиво,  и
налаживать старые  связи,  и  даже  заскочил  на  пивоварню  и  потратил
несколько  дней  на   то,   чтобы   по   просьбе   Вейдера   разоблачить
служащего-вора. Как всегда, он предложил мне перейти к нему  на  службу.
Как всегда, я отказался: меня ужасала перспектива взяться  за  настоящую
работу.
   Ничья жизнь не может  долго  протекать  так  весело  и  расслабленно.
Особенно моя. У богов есть  специальное  подразделение  для  Гаррета,  в
задачи которого входит преследовать меня и только меня.
   Так что в то утро, когда я вышел на пробежку и снова попал под дождь,
мне следовало смекнуть, что хорошие времена позади.
   Я сидел в кабинете, наморщив лоб, и изо всех сил старался подтасовать
цифры  так,  чтобы  разбойники  из  налогового   управления   прониклись
сочувствием к моей крайней нищете. Кто-то заколотил в  дверь.  Я  взвыл.
Время подходило к ужину,  и  Дин  ставил  жарить  на  плиту  грудинку  с
ребрышками; он готовит ее очень редко, и она тает во рту вместе со всеми
специями. От идущих из кухни ароматов у меня уже текла слюна.
   Дин спросил:
   - Не открывать?
   - Открой. Это,  наверно,  Плоскомордый.  -  В  последнее  время  Тарп
заходил часто. Его пассия ушла. Удача тоже ему изменила. - У нас  хватит
еды, чтобы его накормить?
   - Еле-еле. - Плоскомордый обычно уплетает за обе щеки.  -  Ничего  не
останется.
   Я пожал плечами:
   - Когда-нибудь я с ним поквитаюсь.
   - Вы просто хотите увильнуть от того, чем вы сейчас занимаетесь.
   Он заковылял по коридору под  аккомпанемент  возобновившегося  стука.
Кому-то не терпелось ворваться ко мне в дом.
   Дин был прав. Я хотел увильнуть. Я ненавижу платить налоги. Что я  за
все  эти  годы  получил  от  Короны?  Снаряжение,  оружие  и  пять   лет
приключении на войне. Снаряжение и оружие пришлось вернуть. Меня  просто
решили общипать, чтобы дать какому-нибудь другому молокососу возможность
увидеть прыщи на заднице мира.
   Я разучился проявлять изобретательность, но, учитывая положение  дел,
я оставил бы налоги себе.
   Это был не Плоскомордый. Этого человека я надеялся больше никогда  не
увидеть, это был капитан Туп. Дин провел его ко мне  в  кабинет.  Вид  у
Тупа был измочаленный.
   Я не мог сдержаться:
   - Что еще?
   Туп опустился в кресло, упер локти в колени и закрыл руками лицо.
   - То же самое. Вам надо посмотреть.
   - Послушайте, я уже однажды вас выручил.  Разве  этого  недостаточно?
Дин готовит ужин. Через полчаса сядем за стол.
   - Он мне так и сказал. Еще он мне сказал,  что  вы  заняты  подсчетом
налогов. - Да.
   - И вы, разумеется, забудете  учесть  ту  изрядную  сумму  наличными,
которую вы получили от Стражи, не так ли?
   Разумеется, так.
   - Ну?
   -  Одна  из  задач  Стражи  заключается  в  том,  чтобы  расследовать
предполагаемые случаи уклонения от налогов. Мы не  очень  усердствуем  в
этом, но, когда идет молва, мы обязаны проверить, чтобы нас не  обвинили
в бездействии.
   - Я сейчас найду шляпу. Далеко идти?
   - Недалеко. -  Он  слабо  улыбнулся.  -  Я  знал,  что  могу  на  вас
рассчитывать. И уверен, что и на этот раз ваш кошелек не пострадает.
   Улыбка у него была невеселая. Он выглядел еще более прибитым,  чем  в
прошлый раз. Что его сейчас мучает?
   Наверняка что-то связанное с политикой. Когда я выходил на улицу,  до
меня доносились разговоры о том, что Туп превратил поимку старого клоуна
в крупное достижение.
   За кулисами началась какая-то возня. Принц Руперт прикрывал  Уэстмена
Тупа. Туп пустил в ход припрятанные козыри. Преступный мир взволновался.
   Я проверил, есть ли у меня что с собой на случаи неприятностей, а все
потому, что шел с Тупом. А Туп всегда притягивает неприятности.
   Мы шли и говорили о Кантарде. Слави Дуралейник отказался от намерения
захватить Марачи, но Венагета уже не могла  распространить  свою  власть
далеко в пустыню. Я также поинтересовался, как Морская  пехота  отбивает
Фулл-Харбор. Операция началась. Мною овладели  смешанные  чувства.  Наши
военные гордятся тем,  что  если  они  делают  кого-то  моряком,  то  он
остается моряком навеки.
   Пока мы беседовали, я все больше убеждался, что Туп ужасно напуган. И
какова бы ни была причина его  испуга,  я  знал,  что  мне  все  это  не
понравится.

Aeaaa 26

   Oеперь я тоже был напуган.
   - То же самое, - уставившись на обнаженную девушку,  у  которой  были
вырезаны внутренности, сказал я.
   Она висела в переулке за опустевшими многоквартирными домами в  южной
части города, недалеко от центра. Еще несколько  часов  назад  эти  дома
населяли мусорщики из крысиного народца. Теперь тут никого не осталось.
   При тусклом свете висящая  под  дождем  мертвая  девушка  в  точности
напоминала ту, которую Туп показывал мне на Дне.
   - Этого не может быть, Туп. Я их поймал. Я должен был верить,  что  я
их поймал. Нелегко думать, что я убил не того, кого надо. Как Туп ни был
напуган, он понял, что меня беспокоит.
   - Вы поймали того, кого надо, Гаррет. Не сомневайтесь! Лишь только мы
получили разрешение принца, мы сразу же обыскали дом.  Вы  не  поверите,
что мы нашли. Преступники жили там долгое  время.  Они  хранили  в  доме
внутренности всех жертв. В подвале лежали тела  девушек,  но  не  такого
типа, как эти. Я считаю, что злодеи тренировались  на  них,  прежде  чем
вышли на настоящее дело.
   Я не сводил глаз с нового трупа и слушал, как жужжат мухи.
   - Там была одна...
   И я рассказал ему о пропавшей одежде и ножах. Морли уверил меня,  что
не взял с собой никаких сувениров. Я не  упоминал  Морли.  Тупу  это  не
понравилось бы.
   - Раньше вы об этом не говорили.
   - Раньше я думал, что все уже закончилось. Но...
   -  Вот  именно.  Но.  Элвис!  К  нам  приблизился  неприметного  вида
полицейский.
   - Слушаю, капитан.
   - Покажи мистеру Гаррету, что  ты  нашел.  Элвис  достал  из  кармана
непромокаемой накидки свернутый  клочок  бумаги.  Внутри  оказались  три
зеленые бабочки. Я вздрогнул, словно дождь сменился снегом.
   - Сколько дней прошло после предыдущего убийства?
   - Двенадцать. Это произошло точно по расписанию.
   - Этого я и боялся. - Не  знаю,  зачем  я  спросил.  Может,  надеялся
услышать, что ошибаюсь.
   - Убийца  мертв,  но  убийства  продолжаются.  Как  это  может  быть,
Гаррет?
   Теперь я понял, почему Туп так разволновался. Вовсе  не  потому,  что
его карьере грозил крах.
   - Не знаю. Что сталось с телом старика?
   - Его кремировали. Я видел, как оба тела скрылись в печи.
   - А где этот дед  со  Дна?  Вы  у  него  что-нибудь  выспросили?  Туп
смутился:
   - Он умер.
   - Почему?
   - Мы перестарались. Кормили его слишком обильно. Он переел и умер.
   Я лишь покачал головой. Только со мной может такое произойти.
   - После того, как вы нашли это тело,  вы  обыскали  заново  дом  леди
Гамильтон?
   - Я получил отчет как раз перед тем, как пошел за  вами.  Там  ничего
нет. Никакой связи.
   - А карета?
   - Не  двигалась  с  места.  Колеса  привязаны  цепями,  так  что  это
невозможно. А  лошади  проданы.  Они  не  принадлежат  владельцам  дома.
Конюшню сдавали внаем.
   - Вы уже узнали, кто эта девушка?
   - Нет. Но скоро узнаем. Кем-нибудь она окажется.
   Он имел в виду, что она окажется  родственницей  какой-нибудь  важной
особы. Ни одна из убитых девушек ничего не представляла сама по себе, но
все они были с Холма.
   - Если общая схема сохранится.
   Я был испуган, сбит с толку. Я сказал Тупу:
   - Я испуган, сбит с толку и не  знаю,  что  делать,  но  прежде,  чем
что-то делать, надо посоветоваться с Покойником. Он беседовал  со  всеми
свидетелями.
   Туп воспрял духом:
   - Да. Если есть за что  зацепиться,  он  знает.  Я  вспомнил  жареную
грудинку. Чудесную, дорогую жареную грудинку, от запаха которой  у  меня
часами текли слюнки. Теперь аппетит пропал.
   - Вероятно, теперь это не  имеет  значения,  -  сказал  я,  -  но  вы
выяснили, кого мы поймали?
   - Имя старика?
   Нет, черт тебя побери! Коренной кобылы в упряжке...
   - Да.
   Туп огляделся по сторонам и прошептал:
   - Идрака Матисон.
   - Фу! Жуть. Кто такой... был... Идрака Матисон?
   - Потише, пожалуйста.
   - Ясно, какая-то шишка. Шепотом:
   - Идрака Матисон, виконт Нетле. Любовник  леди  Гамильтон.  С  самого
начала слыл чудаком, поэтому мы замяли  это  дело,  а  другие  источники
объявили, что он умер от болезни. Он все время уезжал  и  возвращался  в
этот дом, и никто не обращал внимания, потому что  он  всегда  там  жил.
Теперь, когда мне это известно, я  вернусь  к  прошлому  и,  если  принц
разрешит, более тщательно расследую несчастный случаи с леди Гамильтон.
   - Я так и не  знаю,  о  ком  речь.  Я  не  слежу  за  великосветскими
скандалами. Думаю, сейчас это все равно не имеет значения.
   Я охотно бы все забыл, но взглянул на лишенную внутренностей  молодую
женщину и понял, что не смогу. Я промолчал и не  стал  допытывать  Тупа,
хотя мне было интересно, какая женщина может  взять  в  любовники  такую
развалину, как старый клоун.

Aeaaa 27

   - Твоя мечта осуществилась, - сказал я  Дину,  когда  он  открыл  нам
дверь. - Я работаю. Будь поосторожнее со всеми пожеланиями.
   - Случилось что-то нехорошее?
   - Хуже некуда. Пойди разбуди Покойника.
   - А как же ужин?  Все  уже  пережарилось.  Дин  чуть  не  плакал.  Он
гордился своей стряпней.
   - Если бы ты видел то, что я, ты бы тоже не захотел есть.
   - Ох! Тогда я прямо сейчас все сниму с плиты и уберу.
   Так он пытался уклониться от общения с Покойником. У  Дина  настоящий
талант избегать неприятных положений, находя себе  какое-нибудь  срочное
занятие.
   Я сказал Тупу:
   - Возможно, придется разжечь под Покойником костер. Кажется, он  спит
всего неделю. Иногда эта спячка длится месяцами. Дин! Если ты не  хочешь
иметь дело с Его милостью, сходи за Морли.
   Это на него подействует. В заведении Морли он чувствовал  себя  хуже,
чем в комнате Покойника.
   Храбрый капитан Туп  стойко,  не  говоря  ни  слова,  пережидал  наши
детские пререкания. Может,  со  временем  я  даже  буду  хорошо  к  нему
относиться, несмотря на всю его некомпетентность.
   Я пошел вперед, беря штурмом крепости. Или не крепости.
   В последний раз я был в комнате Покойника задолго  до  того,  как  он
заснул. С тех пор все изменилось.
   - Черт! - выругался Туп.
   Я издал неопределенный звук,  похожий  на  визг.  Комнату  заполонили
клопы. Большие клопы, маленькие клопы, столько клопов, что, если бы  они
стали трудиться вместе, они смогли бы вынести Покойника вон из  комнаты.
И я  знал,  кто  их  напустил.  Толстяк  за  моей  спиной  сговорился  с
Плоскомордым. Не ясно только, как он сделал так, что  ползучие  гады  не
распространились по всему дому и не выдали его. Я пробурчал:
   - Надеюсь, ты наслаждаешься снами о Кантарде.
   Как я ни старался, я не мог на них не наступать.
   - Что это? - спросил Туп.
   - Он собирает клопов. Хотите верьте, хотите нет. И  не  торопится  от
них избавиться, когда закончит с ними играть. Придется снова жечь серные
свечи. Терпеть не могу это занятие.
   Интересно, замешан ли во всем этом Дин. Возможно. Поэтому в доме  нет
кошки. Дин знает, что, как только я обнаружу клопов, я начну их травить.
Ни одна кошка не выдержит запаха серных свечей.
   Я уже подумывал, не начать ли жечь серные свечи. Прошло полчаса.
   - Он умер? - спросил Туп. - Насовсем? Его  милость  не  пошевелил  ни
одной извилиной.
   - Нет. Просто дремлет. Правда. Он выбирает самое неподходящее время.
   - Почему?
   Я пожал плечами:
   - Так получается.
   - Ну и что вы делаете?
   - Выхожу из себя и угрожаю разжечь под ним костер.  Бегаю  кругами  с
визгом и воплями.
   - А если это не действует?
   - Кое-как довожу дело до конца по собственному разумению.
   Я стал разминаться, чтобы начать вопить и бегать кругами. Из  себя  я
уже выходил и угрожал, но это ни к чему не привело.
   Туп начал вытряхивать клочки бумаги из мусорной корзинки, которую лет
сто никто не опорожнял.  И  бросать  обрывки  под  кресло  Покойника.  Я
присмотрелся:
   - Что вы делаете?
   Под креслом лежали мои деньги. Я надеялся, что Туп не заметит.
   - Собираюсь разжечь костер.
   - Черт возьми, вы все-таки соображаете.
   Я только болтал насчет костра,  но  никогда  серьезно  не  думал  его
разжечь. Я оперся на дверь и стал смотреть. Это интересно.
   Клопы заволновались сильнее, чем обычно, когда кто-нибудь  топает  по
полу. Я заподозрил, что мой партнер не так далеко, как хочет изобразить.
   Туп схватил лампу.
   Черт!  Он  не  отступает.  Собирается  идти  до  конца.  Я  решил  не
вмешиваться, что бы ни случилось. Усмехаясь, я следил за ними.
   - Надеюсь, он заметит костер прежде,  чем  огонь  разгорится  слишком
сильно и перекинется на дом. За четыреста лет  Покойник  изрядно  высох.
Помните, когда Дежен вторгся в Польку, они не могли  найти  топлива  для
своих самогонных аппаратов (в Польке нет деревьев) и тогда  вытащили  из
древних склепов старые мумии и стали их жечь?
   Туп помолчал:
   - Правда? Его лоб украсила большая вялая морщина.
   - Правда. Тело, высохшее за несколько, сотен лет, неплохо  горит.  Не
бог весть как, но достаточно, чтобы получить драгоценную влагу.
   - О!
   Тупа не интересовали исторические анекдоты. По правде говоря, он  был
сбит с толку. Какое отношение имеют наши дела к шайке  пьяных  варваров,
грабивших склепы далекой страны  сто  лет  назад?  Он  меня  удивлял.  И
опрокидывал сложившиеся у  меня  представления  о  Страже.  Возможно,  я
ошибался. Возможно, там служат не только лентяи и взяточники.  Возможно,
у некоторых из них, как у Тупа, добрые намерения,  просто  они  чересчур
глупы, чтобы выполнять свои обязанности.
   Туп сел на корточки и стал совать лампу под кресло Покойника.
   "Вели ему прекратить, Гаррет".
   - Он живой. Бросьте, капитан. Он начинает подавать сигналы. "Гаррет".
   - Загляни-ка в наши головы, Старик. У нас возникла сложность.
   Туп замер, пламя меньше,  чем  в  полуметре  от  бумаги,  глаза  лишь
чуточку выше моего тайника.
   "Ты проклятие, посланное мне под  конец  моих  дней,  Гаррет.  Я  был
чрезмерно  добр.  Не  однажды  я  испытывал  искушение   прервать   наше
сотрудничество. Я  жалею,  что  не  поддался  этому  желанию.  Ты  плохо
воспитан,  нагл,  безрассуден  и  неотесан.  Тебя  спасает   лишь   твое
грубоватое обаяние".
   - Мамочка меня любила. Но что она понимала?
   "Я могу часами перечислять твои недостатки. Но сейчас не время".
   - Ты так часто это делал, что я знаю их наизусть.
   "Прекрасно. Ты не лишен добродетелей, возмещающих эти недостатки".
   Я впервые услышал от него такое. Тинни, Майя и  еще  одна,  а  может,
десяток дам поминали мои немногочисленные добродетели  и  многочисленные
недостатки, но...
   "Включая всепоглощающую лень. Однако на этот раз  ты  был  прав,  что
меня разбудил".
   - Боже, забери меня отсюда. С меня достаточно.
   "Твои манеры  достойны  сожаления.  Ты  мог  найти  более  пристойные
способы привлечь мое внимание. Но ты правильно оценил положение.  Ты  не
справишься с этим делом без моей помощи".
   Самодовольный тип, а? Я дал Тупу сигнал к отступлению.
   - Он проснулся.
   Мне дышалось легче, когда Стража не покушалась  на  мое  имущество  и
состояние.
   "Я опасался, что дело  примет  такой  оборот.  Были  намеки.  Но  под
воздействием твоего молниеносного и, казалось, окончательного успеха  на
Холме я позволил себе обмануться. Потому что я  хотел,  чтобы  это  было
правдой. Да. Даже такие реалисты, как  я,  время  от  времени  поддаются
соблазну принять желаемое за действительное. Сердце  и  ум  естественным
образом избегают страшного".
   Громко, пространно и со смиренным видом хвастайся своими провалами, и
они превратятся в достижения. Все увидят, какой ты молодец. Я сказал:
   - Мне кажется, ты вообще не спал, а  только  прикидывался.  Перестань
ломать  эту  чертову  комедию,  Весельчак.  Девушки  умирают  четко   по
расписанию. Пора положить этому конец. Ты беседовал со всеми, кто  имеет
хоть какое-то отношение к делу. Что-нибудь ты  узнал?  Изложи  нам  свою
точку зрения. Скажи, как прекратить это раз и навсегда.
   "Вряд ли это получится. В том смысле, как ты это понимаешь. Если  мое
первое впечатление верно. Капитан Туп! Мне нужны  сведения  о  человеке,
которого вы подобрали на Дне. Гаррет, я хочу узнать об  этих  ножах  для
жертвоприношений".
   Я почувствовал, как он проникает в  мои  мозги  глубже,  чем  обычно.
Вероятно, в то же самое время он забрался в голову Тупа.  У  Тупа  глаза
полезли на лоб. Я понял, что в моей башке он ищет то, что  я  увидел  на
месте последнего преступления, но не уразумел.
   Это не забава и не  развлечение,  когда  кто-то  копается  у  тебя  в
мозгах. Я терпеть этого не могу. Вам бы это  тоже  не  понравилось.  Там
есть такое, чего никто не должен знать. Но  я  не  стал  закрываться  от
Покойника.
   Я могу это сделать, если как следует постараюсь.
   Он меня удивил.
   "Бабочки?"
   - Да. Ну и что?
   "Уже третий раз. Это новый поворот. Хотя никто не упоминал бабочек  в
связи с другими жертвами, я чувствую, что мы имеем дело с одним и тем же
убийцей".
   - Серьезно?
   Я не мог представить себе десяток парней, одержимых одним  и  тем  же
пунктиком: как бы найти себе молоденькую, хорошенькую брюнетку, повесить
ее, выжать кровь и выпотрошить.
   "Да, Гаррет. Вот именно. В ходе моих многочисленных  бесед  выявилась
одна очень интересная подробность: белокурая девица Таня Факен  была  не
натуральной блондинкой. Блондинкой  она  стала  за  несколько  часов  до
гибели".
   - А существуют вообще натуральные блондинки? Я их почти не встречал.
   "Да, их немного. Я хочу сказать, что  на  цвет  волос  жертв  следует
обратить внимание".
   Это сообразил даже Туп. Я так и сказал.
   "Конечно. Но, разоблачив убийцу, мы на радостях об этом забыли. Так?"
   - Когда злодей схвачен и все закончено, детали уже не имеют значения.
Ты сказал, что опасался этого. Ты понял, что происходит,  еще  до  того,
как я все испортил своим обманчивым успехом?
   "Да. Ты правильно думаешь,  что  такого  рода  убийства  случались  и
раньше. Я знаю в прошлом три серии подобных убийств, хотя о первых  двух
сериях мне известно лишь понаслышке. Эти преступления происходили, когда
я еще  был  на  ногах  и  окружен  существами,  чьи  причуды  и  горести
представляли в лучшем случае академический интерес. Типы жертв и способы
убийства совпадают, но, насколько я помню, до сих пор  не  было  речи  о
бабочках".
   - Может, никто их не замечал. Обычно, видишь то, что ожидаешь  найти.
Но один из подчиненных Тупа заметил.
   "Возможно, ты прав. Незачем было искать  бабочек.  Хотя,  как  я  уже
отметил, меня не очень интересовало поведение немытых, невежественных  и
недоразвитых варваров, способных топить перегонные кубы останками  своих
предков".
   Он любит иногда подпустить шпильку.
   - Ладно. Ты кое-что знаешь. Говоришь, что этого опасался.  Может,  ты
перейдешь к делу до того, как в  городе  будут  перебиты  все  брюнетки?
Признаюсь, я питаю слабость к рыженьким, но  брюнетки  тоже  имеют  свои
достоинства и представляют большую ценность.
   "Кошмары старых времен, Гаррет".
   - Это уже было. Ну? Выкладывай свой сюрприз.
   "В предыдущие разы я близко не сталкивался  с  этими  преступлениями.
Однако события были столь драматичны, что застряли в памяти, хотя и  без
некоторых полезных подробностей".
   - Ясно. - Я начинал злиться. И ему  это  доставляло  удовольствие.  -
Может, вспомнишь, что у тебя там застряло в памяти?
   Он мысленно вздохнул и, презрев мое нетерпение, храбро продолжал:
   "Тогда,  как  и  теперь,  жертвы  обладали  однотипными   физическими
особенностями.   Это   были   молодые   брюнетки,   привлекательные   по
человеческим представлениям, с очень похожими чертами лица. В  сущности,
сходство лиц казалось более важным, чем рост и вес".
   Перед моим мысленным взором промелькнуло множество лиц; тех,  которые
Покойник представил себе из бесед с родственниками женщин, и тех, что  с
давних пор остались в его памяти. Все эти женщины были из разных  семей,
но могли сойти за сестер. Все походили на дочку Чодо, может,  только  не
такие бледные, и прическу носили такую же, как она, когда я увидел ее  у
Гулляра...
   Стоп. Мне впервые  пришло  в  голову,  что  там  у  нее  была  другая
прическа. Она распустила волосы, а в заведении Морли  они  были  уложены
короной вокруг головы.
   "Прическа  может  быть  ключом  к  разгадке".  Покойник  показал  мне
несколько причесок из  прежних  времен.  Лица  и  фигуры  вырисовывались
смутно, но волосы были причесаны, как у дочки Чодо в дансинге у Гулляра.
У всех недавних жертв были пышно взбитые волосы.
   - Итак, возможно, перед нами несчастливый парикмахер, - сказал Туп. -
Он крадется по коридорам истории, уничтожая неудачные и вышедшие из моды
прически.
   Все-таки у него есть чувство юмора. Правда, весьма своеобразное.
   Я сказал:
   - Все это как-то жутко, Весельчак. И так думал не только я.  Несмотря
на кажущееся легкомыслие, Туп позеленел от страха.
   "Здесь  замешано  колдовство,  Гаррет.  Древнее,   мрачное,   мерзкое
колдовство.  Самая  отвратительная  форма  черной  магии.  Кремированные
покойники не могут воскреснуть и снова взяться за свои зверства".
   - В самом деле? - Какой гений. - Я тоже так думаю.
   Я все-таки сыщик. И применяю дедуктивный метод. А может, индуктивный.
Я всегда их путаю.
   "Тут действует проклятие. Если теперешняя серия убийств на самом деле
связана с предыдущими, это очень  сильное  проклятие.  В  прошлом  после
ареста и казни преступников убийства прекращались".
   - Но потом опять возобновлялись.
   "Со временем. Случайно. Через много лет".
   - А сейчас они возобновились сразу же, - сказал Туп.
   "На этот раз впервые преступника поймали быстро. На этот раз  впервые
обошлись без судебного процесса  и  казни.  На  этот  раз  впервые  тело
преступника кремировали".
   - Ну и что? - спросил Туп. Теперь он тоже включился в игру. К тому же
он снова подошел к лампе, будто раздумывая, не стоит ли разжечь  костер,
просто чтобы поторопить Покойника.
   Туп не так глуп, как прикидывается. "Насколько я помню, раньше  убийц
ловили, судили, приговаривали к смерти и вешали. Повесили двоих.  Самому
первому, кажется, отрубили голову. Тогда рубить головы было  в  моде.  В
каждом случае останки хоронили в общей могиле".
   Казненных преступников до  сих  пор  хоронят  в  общих  могилах.  Это
составная часть наказания.
   - Ну? - сказал я.
   - И что? - сказал Туп.
   "Гаррет, Гаррет, неужели тебе настолько лень  пошевелить  мозгами?  Я
сказал тебе все что нужно. Ты превратил свою голову в мусорную свалку  и
место для прикрепления ушей".
   Все те же старые штучки. Я должен воспользоваться данными мне  богами
мозгами и талантами и докопаться до всего сам. Он не шутит.  Он  думает,
что так он меня воспитывает.
   Туп схватил лампу и направился к креслу Покойника.
   Я помахал рукой, чтобы он вернулся:
   - Покойник прав. Отчасти. Он сообщил  нам  все  что  нужно.  Так  или
иначе, если вы будете ему угрожать, он заупрямится.  Он  гордый.  Скорее
позволит вам сжечь его самого и весь  дом  в  придачу,  чем  даст  более
прямой ответ.
   С минуту Туп глядел на меня, потом решил, что я говорю правду.
   - Чертов оракул, а? - Он поставил  лампу  на  место.  -  Так  что  он
сказал? За что нам зацепиться?
   Я не имел понятия. Знал только, что Покойник видел какую-то  зацепку,
и она, по всей видимости, была прямо у меня перед глазами.
   Разумеется, он не был в самой гуще событий,  он  не  был  подавлен  и
смущен, и его ноздри не щекотал до сих пор запах, идущий  от  умершей  в
муках девушки. Он  все  вычислил  и  теперь  говорит  себе,  что  Гаррет
бестолков до невероятия.

Глава 28

   Меня уже почти осенило. Я чуть не воскликнул:  "Эврика!"  Подсознание
намекало мне, что, если я буду хорошим мальчиком, оно отплатит  мне  тем
же. Но тут кто-то заколотил в дверь. Парадная дверь -  это  просто  бич.
Надо заложить ее кирпичами. Входить и  выходить  украдкой  через  черный
ход. Если какой-нибудь надоеда обнаружит вместо двери кирпичную  кладку,
неужели он станет продолжать навязывать мне свое общество?
   Догадка ускользнула от меня. Я взглянул  на  Тупа.  Он  был  в  таком
недоумении, что, наверное, не смог бы написать собственное  имя.  Помощи
ждать не приходится. Я поплелся к двери посмотреть в  глазок.  И  увидел
Морли и Дина, которые, в свою очередь, пялились в щелочку на  меня.  Мне
очень хотелось оставить их за  дверью.  Но  Морли  ведь  пройдет  сквозь
стену, если его заставить ждать. И он, пожалуй,  не  заслуживал  мокнуть
под дождем. А я не мог придумать,  как  бы  мне  его  впустить,  а  Дина
оставить на улице, так что пришлось открыть и впустить  всю  компанию  и
еще выслушать их неблагодарные  замечания  насчет  того,  сколько  нужно
времени, чтобы отпереть дверь.
   Мне пришло в голову, и не впервые, что я  мог  бы  продать  свой  дом
гораздо  дороже,  чем  сам  заплатил  за  эту  развалюху.  И   переехать
куда-нибудь, где меня никто не знает. Я мог бы устроиться  на  настоящую
работу, вкалывать десять или двенадцать часов  в  день,  а  в  остальное
время не терзаться всякими неприятностями. Покупатель будет наслаждаться
тем, что я ему оставлю в доме. Я сделаю покупку  более  привлекательной,
предложив все содержимое в придачу бесплатно. Caveat emptor <Покупатель,
остерегись! (лат.)>! Пока, Дин. До свидания, Покойник.
   - Если уж ты меня вызвал, давай побыстрей, - сказал Морли. Нет  чтобы
поинтересоваться моим здоровьем. Для того, верно, и  существуют  друзья,
чтобы в их присутствии мы чувствовали себя незащищенными и нелюбимыми. -
У меня свидание...
   - В самом деле? -  Я  попробовал  перенять  манеру  Покойника.  -  Ты
припоминаешь некий труп, не так  давно  оказавшийся  в  некоем  каретном
сарае на некоем Холме? Это тело имеет отношение к  некоей  серии  крайне
неприятных убийств. - Которые были для кого-то любимым развлечением?
   - Возможно, для кого-то гораздо менее достойного, чем ты или я, но ты
прав. На этот труп мы наткнулись однажды во время вечерней прогулки.
   Зачем мы все это говорили? Я сам начал неизвестно  зачем,  разве  что
Дин стоял поблизости и слышал наш разговор. Но какая разница, что думает
Дин? Дин любит кошек. С типами, которые любят кошек, определенно не  все
в порядке. Кого интересует мнение Дина?
   - Ну и что с этим трупом?
   - А с ним вот что. Джентльмен, который той ночью получил по заслугам,
не оставил своего  занятия,  несмотря  на  то,  что  попал  в  городской
крематорий.
   - Что?!
   Морли не мог больше поддерживать игру.
   - Произошло еще одно убийство. Такое же, как и все  остальные.  Точно
по расписанию. Мы еще не знаем, кто эта девушка, но скоро  узнаем.  -  Я
повернул голову в сторону комнаты Покойника. - У нас в доме  официальное
лицо. Покойник сказал, что здесь действует проклятие. Колдовство.
   - Не может быть! Правда?
   - Не надо говорить в таком тоне. Дин! У тебя есть работа. Чем торчать
тут двадцать шесть часов в сутки, лучше бы...
   Хоть Дину и под семьдесят, годы над ним не властны.  Он  показал  нам
язык, как шестилетний карапуз. И пулей бросился на кухню,  только  пятки
засверкали. Пока он бежал, я поведал Морли о своих планах продать дом со
всем имуществом в придачу. Морли не ухватился  за  возможность  покупки.
Угроза не произвела на  Дина  ни  малейшего  впечатления.  Надо  бы  мне
проводить больше времени на улицах и снова учиться быть гадким.
   Дин  был  осужден  на  семилетнее  пребывание  на  кухне.  Я  отметил
наступление новой эры тем, что уговорил Морли пройти ко мне в кабинет  и
объяснил ему, как обстоят дела. Поскольку Морли наполовину эльф и знаком
с мистикой и колдовством, он сразу усек, в чем суть, и немедля нашел то,
что не давало мне покоя с тех пор, как Покойник, по его утверждению, дал
мне необходимые сведения.
   - Когда ты привел капитана Стражи, человек, которого ты  тюкнул,  был
голый. В старые времена преступников хоронили в той одежде, в которой их
казнили. Одежда может быть ключом к разгадке. Или некий предмет, который
старик  носил  с  собой.  Амулет.  Украшение.  Незнакомец,  проникший  в
каретный сарай, взял этот предмет, когда раздевал труп.
   - Достаточно!
   Я понял. Проклят не человек, а предмет, который этот человек носит  с
собой. Может быть, ножи.
   Я вздрогнул. Передернул плечами. Весь похолодел. Мне стало страшно..
   Придется побегать. Очень много побегать. Раскопать судебные протоколы
еще имперских времен и посмотреть, что было общего у всех этих  злодеев.
Какое  украшение,  какой   предмет   одежды   может   нести   проклятие,
заставляющее разумное существо убивать  девиц,  обрекая  их  на  участь,
которую некоторые считают хуже смерти.
   Да, девочки?

Глава 29

   Дело развивалось в своем ритме. Когда я собрался вернуться к  Тупу  и
Покойнику, я уже знал, что сейчас произойдет. Это было неизбежно.
   Кто-то постучал в дверь.
   - Три бородатых разбойника, - пробормотал я и  пошел  открывать,  так
как Дин объявил, что он не может, еще до того, как стук прекратился.
   Я посмотрел в глазок. Лучше бы это были три бородатых  разбойника!  Я
решил изобразить, что никого нет дома. Но Брешущего  Пса  не  так  легко
обмануть. Он приходил достаточно  часто  и  знал  нашу  страшную  тайну.
Кто-нибудь всегда дома.
   Я открыл:
   - Что тебе надо?
   - Прошло больше недели, Гаррет. Ты не берешь мои заметки.
   Он протиснулся в  коридор  вслед  за  разгоняющими  врагов  защитными
ароматами, на пол потекла дождевая вода. Он вытащил последний отчет.
   - Ты пишешь всемирную историю?
   - Что мне еще делать? Дождь не прекращается. Я  не  люблю,  когда  на
меня льется вода.
   - Я это заметил.
   - Что?
   - Ничего. Ничего. Одиночество расшатало мои нервы. Может, тебе  стоит
поработать над стилем своих речей? Дождь не может идти без конца.
   - Не может и не идет. Каждые  сутки  льет  только  днем.  Ты  обратил
внимание?  Дождь  идет  только  в  дневное  время.  Почему  погода   так
испортилась, Гаррет?
   Я хотел подкинуть ему идею насчет Кантарда и управления ураганами, но
боялся, что он разразится новой безумной теорией.
   - Можно подумать, что сами боги мешают мне распространять правду.
   - Боги, пожалуй, мешают даже больше, чем смертные.
   Я промолчал, точнее, не успел ничего сказать. Брешущий Пес  оцепенел.
Глаза его округлились, дыхание  участилось.  Он  поднял  руку  в  жесте,
призванном защитить его от сглаза. Он произнес:
   - Чур меня! Чур! Чур! - и с визгом стал отступать к двери. - Это  он!
- прохрипел Брешущий Пес. - Гаррет! Это он!
   "Он" был капитан Туп, который, широко разинув рот,  стоял  на  пороге
комнаты  Покойника.  Повернувшись  к  Амато,  я  увидел,  как   за   ним
закрывается дверь.
   - Чур! Чур! - показывая пальцами рожки, сказал я. - Что это было? Туп
спросил:
   - Что здесь делал Амато?
   - Они с Покойником  приятели.  Встречаются  и  сочиняют  истории  про
тайные сговоры. Удивительно, как они ладят друг с  другом.  Теперь  ваша
очередь. Откуда вы знаете Брешущего Пса?
   У Тупа дернулась щека. Вид у него был такой, будто он не  знает,  где
находится.
   - В ходе моей работы я был вынужден ограничить свободу мистера  Амато
как приспешника тайных махинаторов,  кукловодов,  дергающих  за  веревки
судей и чиновников-марионеток.
   Я рассмеялся:
   - Вы его арестовали?
   - Я его не арестовывал, Гаррет.  Что  бы  он  ни  говорил.  Я  просто
попросил его пойти и  поговорить  с  человеком,  которого  огорчили  его
слова. Все было бы прекрасно, если бы он заткнулся хоть на  минуту.  Но,
увидев лучшую в своей жизни публику, он не устоял  и  толкнул  пламенную
речь. Слово за слово, и мне пришлось отвести  его  к  судье,  чтобы  его
официально предупредили, что он может быть обвинен в клевете.  Амато  не
успокаивался. У судьи Грома нет чувства юмора. Он не  считает  Брешущего
Пса забавным уличным персонажем. Чем больше свирепел  Гром,  тем  больше
Амато распускал язык. Наконец Гром взбесился и дал Амато пятьдесят  пять
дней за оскорбление суда. И во всем виноват этот Пес.  Как  он  ругался,
когда его вели в Аль-Хар, вы в  жизни  не  слышали  такой  ругани!  Черт
возьми, если бы он хоть тогда попридержал язык, я бы,  возможно,  скрепя
сердце выпустил его. Но он обругал и меня.
   - Другой взгляд на события, - сказал я. - Хотя его версия не особенно
отличается. Он тоже говорит, что сам виноват.
   Туп усмехнулся, но мрачно.
   - Жаль, что не все наши бунтовщики так безобидны.
   - А?
   - Принц полагает, что мы находимся  на  пороге  хаоса;  эта  причина,
среди прочих, заставляет его относиться ко всему так  серьезно.  По  его
словам, если Корона не проявит готовности в доступной и  понятной  форме
выполнить общественный договор, заключенный ею с  карентийским  народом,
мы вступим в период  растущей  нестабильности.  Первым  признаком  этого
будет появление в округе групп, осуществляющих самосуд.
   - В некоторых районах такие группы уже есть.
   -  Я  знаю.  Принц  считает,  что  эти  группы  будут  усиливаться  и
политизироваться. И это будет  происходить  быстро,  если  только  Слави
Дуралейнику не изменит счастье. Каждый раз, когда  он  оставляет  нас  в
дураках, все больше  патриотов  направляется  в  Кантард,  чтобы  помочь
укротить мятежника. Чем  больше  законопослушных  граждан  уезжает,  тем
меньше остается, чтобы поддерживать порядок здесь.
   Принц думает, что группы линчевателей  могут  объединиться  в  своего
рода неофициальную  милицию.  А  потом  эти  группы  из-за  политических
разногласий начнут разбивать друг другу головы.
   - Ясно.  Некоторые  даже  могут  захотеть  избавиться  от  теперешних
властей.
   - Королевская семья может оказаться в одном ряду с уличными шайками.
   Я  промолчал  и  очень  этим  гордился.  В  целом  мы,   карентийские
обыватели, не проявляем интереса к политике. Мы хотим только, чтобы  нас
оставили в покое. Мы избегаем платить налога, но все-таки  расстаемся  с
деньгами в  надежде,  что  власти  нас  защитят.  Немножко  денег  туда,
немножко сюда, бандиты  из  налогового  управления  не  отбирают  всего.
Насколько  я  могу  судить,  таковы  традиционные   отношения   обычного
гражданина с государством, если только этот гражданин  сам  не  является
государственным жуликом. Я сказал:
   -  Надо  как  следует  присмотреться  к   этому   принцу,   если   он
действительно  считает,  что  Корона  -  это.  не  только  механизм  для
вытягивания денег из населения и кормежки привилегированных  классов.  Я
вложил в свои слова слишком много язвительности. Туп не  уловил,  что  я
просто циник и зубоскал, а не  бунтовщик.  Он  одарил  меня  чрезвычайно
гадким взглядом.
   Я добавил:
   - Возможно, мне стоило обратить больше внимания на  басню  о  длинном
языке Брешущего Пса.
   - Возможно, Гаррет.
   - Что вы делали там?
   Этот вопрос понятен  каждому  ветерану.  А  в  Танфере  все  взрослые
человеческие существа мужского пола, которые могут стоять  на  ногах,  и
множество тех, кто уже не может, - ветераны. Корона  хорошо  умеет  лишь
признавать всех мужчин годными для военной службы.
   - Я был в армии. Сначала в боевой пехоте, затем в  дальней  разведке.
После ранения меня перевели в военную полицию.  Однажды  я  спас  одного
баронета и таким образом получил этот пост.
   Герои! Но это ничего не  значит.  Почти  все,  кому  удается  прожить
достаточно долго и  выкарабкаться,  совершают  когда-нибудь  героический
поступок. Даже такие отъявленные подонки, как Краск, щеголяют  медалями.
В Кантарде другой мир. Иная реальность.  Мужчины,  будь  они  герои  или
злодеи, с гордостью показывают свои награды.
   Противоречивость. Человек полон противоречий. Я знал  убийц,  которые
были  артистическими  натурами,  и  артистических  натур,  которые  были
убийцами. Художник, написавший портрет Элеоноры, был гением и в той, и в
другой области. Двойственность его натуры доставляла  ему  мучения.  Его
страдания закончились лишь тогда, когда он встретил еще  более  безумное
существо.
   Я сказал:
   - Мы отклонились от темы.  Давайте  решим,  что  нам  делать  с  этим
убийцей.
   - Вы верите, что эти убийства достались нам в наследство?
   - Вы имеете в виду прошлые вспышки? Туп кивнул:
   - Да, Покойнику я верю. Нам надо покопаться в  старых  документах.  У
вас есть к ним доступ и хватит сотрудников и власти над чиновниками.
   - А что искать?
   - Не знаю. Общую нить. Что-нибудь. В прошлом, когда  один  и  тот  же
призрак возвращался снова  и  снова,  его  ловили  и  останавливали.  Мы
посмотрим, что они делали, и подумаем, что делать нам. И, может, поймем,
в чем была их ошибка и почему лечение не помогало.
   - Если ваш приятель не понабрался сведений у Брешущего Пса.
   - Да. Если.
   - Что вы собираетесь делать?
   - Я видел первого типа живым и одетым. Я ставлю на одежду и  надеюсь,
мне опять повезет.
   Туп пристально на меня посмотрел. Он думал, что я знаю нечто  важное.
Я знал, но какой толк говорить ему, что есть уцелевшая жертва  покушения
и эта жертва - дочь Чодо Контагью? У Тупа сделается  сердечный  приступ,
да еще и геморрой.
   - Хорошо. Скажите мне только одно, Гаррет.  Что  здесь  делает  Морли
Дотс?
   Туп не такой дурак, чтобы не знать, что мы с Морли давние друзья.
   - Мне известно, на что способен Морли. И известно, на что нет. -  Как
объяснить Тупу, что профессиональный убийца Морли никогда не убивал тех,
кто на это не напрашивался? Как объяснить, что  у  Морли  более  твердые
принципы, чем у большинства стражей закона? - Он для меня окно в  другой
Танфер. Если понадобится там что-либо отыскать, он найдет.
   Я на это надеялся.
   Теперь я уже забыл, почему послал Дина за Морли, хотя в то время  мне
казалось, что так надо. Может, Морли удастся связать меня с дочкой Чодо.
Она должна что-нибудь знать. В ее хорошенькой головке могла остаться  та
самая подробность, которая позволит нам схватить этого выродка.
   Хотя, конечно, она из тех, кто не видит ничего, кроме себя. Вероятно,
она забыла о старикане, изрыгавшем  бабочек,  как  только  страх  у  нее
прошел.
   Туп нахмурился, ему не нравилось, что в расследование  втянут  Морли.
Даже если офицеры Стражи начнут совершенно новую жизнь,  они  все  равно
будут думать только о своей заднице.
   - Умерьте свой праведный гнев, - сказал я. - Он вам не поможет.
   Однако как он узнал? Морли старался сидеть тихо.
   Туп нахмурился еще больше:
   - Пойду отдам приказания. И сообщу вам, если что-нибудь обнаружим.
   Разумеется, сообщит. После того, как перепробует  все  средства.  Мое
мнение о  нем  улучшилось,  но  я  все  равно  считал  его  прирожденным
чиновником. Он прибегал к моим услугам от отчаяния.
   - Договорились.
   Я проводил его до двери, он ушел в дождь, а  я  отправился  выяснить,
что думает Покойник.

Глава 30

   - Еще тысяча марок, если все прекратится насовсем?
   "Так он обещал. Прежнее обязательство он выполнил".
   Покойник был очень горд собой, потому что ухитрился получить еще одно
обещание от Тупа.
   - Иногда я выражал недовольство из-за того, что ты...
   "Иногда? Почему не  сказать  "часто"?  Или  "постоянно"?  Даже,  быть
может, "всегда" или "непрестанно"?"
   - Очень редко, в кои-то веки. Но сейчас я хочу сказать совсем не  то.
Это удачный ход - заставить его раскошелиться еще раз.
   "Он в отчаянии".
   - А время отчаяния - лучшее время для тех, кто хочет  этим  отчаянием
воспользоваться.
   "Понятно. Как ты относишься к  тому,  чтобы  побеседовать  с  дочерью
Чодо?"
   Морли вышел из кабинета и, не спросив  разрешения,  вошел  в  комнату
Покойника. Теперь он, не спросив разрешения, встрял в разговор.
   - Об этом уже шла речь. Мои попытки не приветствовались.
   - Предоставь это мне. У меня есть подход.  Передай  Краску,  что  мне
нужно поговорить о девушке. Не говори, о какой. Он  не  знает,  что  мне
известно, кто она.
   - Не понял. Как он может не знать?..
   - Не надо понимать. Просто скажи ему, что мне нужно поговорить с  ним
о девушке. Не уточняй о какой, он сообразит, что я имею в виду. Мы с ним
друг друга понимаем.
   - Тобой движут личные мотивы, Гаррет.  Остерегись.  Ты,  как  всегда,
хочешь вляпаться по уши. Тебе что, неймется?  Не  вздумай  приставать  к
дочке Большого Босса. Если у тебя руки  чешутся,  лучше  отруби  их,  но
избавь нас от горя.
   - Что ты об этом думаешь? - спросил я у Покойника.
   "Беседа с девушкой может  оказаться  бесполезной,  но  это  выяснится
только после самой беседы. Если возможно, договоритесь, чтобы она пришла
сюда".
   - Это и есть суть моего великого плана.
   "Ты лжешь. Но я верю, что  инстинкт  самосохранения  возобладает  над
твоими влечениями".
   - Я зрелое человеческое существо, сэр. Я не рассматриваю всех  особей
противоположного пола как объект желания.
   Морли съехидничал:
   - Только тех, кто старше восьми и моложе восьмидесяти.
   - Хорош друг! Разумеется, если я окажусь в постели с женщиной,  я  не
растеряюсь. Но я не окажусь в постели с женщиной в ближайшие лет сто.
   Ха. Я себя убедил. Почти всего себя, осталась лишь  совсем  крошечная
неуверенность, что я сделаю, если  с  дочкой  Чодо  произойдет  чудесное
преображение и она не только наконец заметит меня, но и  начнет  шептать
мне на ухо сладкую белиберду. Иногда даже у самых стойких белых  рыцарей
веления разума, совести и навыки выживания теряют силу перед  чувствами,
не поддающимися воздействию ума. В каждом из нас сидит  антиобщественное
существо, которое только и думает, как бы нарушить связь между действием
и его последствиями.
   - Да, конечно.
   Морли мне не верил. Мне показалось, что и Покойник тоже.
   Мои собственные сомнения не были такими мрачными.  Я  повидал  немало
женщин и уже не  откликаюсь  на  зов  этих  сирен.  Я  могу  беситься  и
чертыхаться, но голову не потеряю. Дочь Чодо не в моем вкусе.
   Мы поговорили о том о сем, наконец Морли решил,  что  с  него  хватит
плохих новостей:
   - Если меня слишком долго не будет, Рохля, Сарж и малыш решат, что  я
попал в дом призрения.
   - Ну да. Ступай успокой их. - Я  поглядел  ему  вслед  и  вернулся  к
Покойнику. "Что еще, Гаррет?"
   - Я серьезно подумываю о том, чтобы вздремнуть.
   "В самом деле? А что принес мистер Амато? Надеюсь, ты помнишь, что  у
нас есть еще одно дело?"
   - Оставь. Ты хочешь, чтобы я отдал этот бред Гулляру?
   "Мне  пришло  в  голову,  что  это  может  принести  пользу,  но   не
непосредственную. Когда ты отнесешь отчет, задержись на несколько  минут
и попытайся выяснить, знает ли кто-нибудь, почему там оказалась эта мисс
Контагью".
   - Я тоже об этом думал.
   "Но ты не настолько любопытен, чтобы это  сделать.  Тебе  определенно
надо взять себе девиз НОНЗ, Гаррет.
   - НОНЗ?
   "НЕ ОТКЛАДЫВАЙ НА ЗАВТРА!" Поверь знатоку. Стараться  отложить  нужно
только последнее свидание со смертью".
   Если подольше пообщаться с Покойником, можно научиться разбирать  его
сигналы, не облеченные в слова. Он не сказал, но имел в виду, что,  если
я не пойду донимать Гулляра, мне не будет покоя дома.
   Мы всегда идем на компромисс. Такова жизнь.  Каждый  день  приходится
заключать сделки, чтобы обеспечить себе покои или возможность выспаться.
   Я решил, что линия наименьшего сопротивления пролегает через  дансинг
Гулляра.

Глава 31

   Мы с Хрустом уже становились приятелями. Он размышлял, бросал на меня
взгляды украдкой всего минут пять и сразу вспомнил, что  я  люблю  пиво.
Этим он сделал ненужным один вопрос из  всегдашнего  перечня.  Я  сделал
ненужным все остальные, попросив пол-литра вейдерского светлого ладжера,
а потом сказал:
   - Передай Гулляру, что пришел Гаррет.
   - Гаррет. Так.
   Хруст  удалился  на  цыпочках.  Я  ждал,  когда  ноги  его  придут  в
противоречие с бородой. Этого не случилось. Этот гном опровергал  законы
природы.
   Хруст пропал надолго. Я потягивал пиво и оглядывал  помещение.  Здесь
царило оживление. Пол сотрясался  от  плясок.  Три  пары  танцевали  под
аккомпанемент хрипящего оркестра, который наигрывал какую-то неизвестную
мелодию; я бы узнал эту пьесу, если бы ее исполняли настоящие музыканты.
За тремя столами сидели клиенты. Все девушки были заняты,  для  меня  не
осталось ни одной, хотя они и так уже махнули на меня  рукой.  Память  у
них лучше, чем у Хруста.
   На одну я обратил внимание. Новенькая. Очевидно, в прошлом у нее была
другая  жизнь.  Эта  девушка  была  великой  актрисой,  а   может,   она
действительно развлекалась. Моложе остальных, привлекательная  брюнетка,
весьма похожая на ту,  которую  я  видел  совсем  недавно,  что  тут  же
остудило мой пыл.
   - Он придет через минуту, - послышался сзади голос Хруста.
   Я стоял спиной к стойке и изучал нравы. Я взглянул через плечо. Хруст
вернул  мне  взгляд,  взгляд  был  озадаченный.  Он  не   понимал,   что
происходит. Он думал, что я собираю  дань  от  имени  Организации,  а  я
приносил, вместо того чтобы отбирать.
   Сейчас я впервые  видел  этого  гнома  в  по-настоящему  удачный  для
заведения день. Почти всегда у Хруста  было  одно  и  то  же  выражение.
Озадаченное. Всем.
   - Кто эта брюнетка вон там, Хруст?
   Он скосил глаза, но не мог ее разглядеть.  Нашарил  в  кармане  очки,
прилепил их к носу и прижал пальцем ко лбу, как высохшую картофелину.  Я
удивился. Очки стоят дорого.
   - Это новая девушка, мистер. Так и есть.
   - Сказать имя?
   Ей мое или мне ее?
   Он был озадачен, однако больше не высказывался, а тут появился Гулляр
и сел рядом со мной на табурет спиной к стойке.  Гулляр  взял  у  Хруста
кружку.
   - Лучше уже не будет, Гаррет. Я смерил его взглядом. Его лицо так  же
ничего не выражало, как и его тон. Может, он хотел  сказать,  что  здесь
рай на земле? Может, говорил о том, как идут дела в  дансинге?  Или  это
издевка? А может, он сам не знает что.
   Я передал ему последний отчет Брешущего Пса. И сказал:
   - Когда я сюда зашел в первый раз, здесь был Краск.
   - Краск? - с внезапно возникшей подозрительностью переспросил Гулляр.
   - Краск. Из Организации. Он разговаривал с музыкантами.
   - Если вы так говорите, значит, так и было. Я ничего не помню.
   Все он прекрасно помнил, а то бы вдруг не потерял память.
   - Как раз когда я собирался уходить, вошла девушка. Она направилась к
Хрусту, как будто что-то хотела ему сказать, но тут  заметила  Краска  и
неожиданно бросилась бежать.
   - Если вы так говорите, значит, так и было. Я ничего не помню.
   - Что вы можете о ней рассказать?
   - Ничего.
   Он сказал  это  очень  твердо.  Так  твердо,  что,  если  бы  я  стал
настаивать, его твердость воздвигла бы между нами стену и я уперся бы  в
эту стену головой. В свое время я пробил башкой несколько стен. Теперь я
знаю заранее, что разобьется быстрее: голова или стена.
   Я бросил эту тему:
   - Кто эта новая девушка? Он пожал плечами:
   - Они приходят и уходят. Они здесь не приживаются, никогда не знаешь,
кто из них кто. Она называет себя Конфетка.  Это  не  настоящее  имя.  А
зачем вам?
   Пришла моя очередь пожимать плечами.
   - Не знаю. Она какая-то другая. Она тут развлекается.
   - Бывают и такие. Делают это ради удовольствия. У всякой пташки  свои
замашки. Гаррет, - он постучал ногтем по отчету Брешущего Пса. -  Что  в
этой писульке? Старый хрен жив?
   - Старый Брешущий Пес  все  тот  же,  только  злится,  что  дождь  не
позволяет ему проповедовать.
   - Хорошо. В следующий раз просто  скажите  мне  об  этом.  Нет  нужды
каждый раз описывать на пятистах  страницах,  как  он  выдавил  прыщ.  Я
оплачиваю расходы, но не на такое количество бумаги.
   Я не смотрел на Гулляра. Он был не в лучшем настроении, но  не  хотел
оставаться один. В Веселом уголке все такие. Они любят проводить время с
посторонними,  не  с  клиентами  и  не  с  какими-нибудь   опустившимися
существами. Обитатели Веселого уголка просто хотят иногда  почувствовать
себя не хуже всех остальных.
   Они и на самом деле не хуже. Может быть, даже лучше. Они знают  жизнь
лучше, чем те, кто покупает их время, или те, кто их осуждает. Они  хуже
лишь тем, что утратили иллюзии.
   Гулляр тосковал по иллюзиям. Он  желал  отвлечься  от  этих  вечеров,
лучше которых не будет.
   - Хотите, я расскажу вам историю? - спросил я.
   - Какую?
   - О хороших и плохих парнях и множестве смазливых девушек. О том, чем
я занимаюсь, когда не подглядываю за Брешущим Псом.
   - Давайте. Но не ищите у  меня  помощи.  Я  изложил  ему  почти  все,
отредактировав некоторые подробности.
   - Это страшно, Гаррет. По-настоящему жутко. Я думал,  что  знаю  всех
негодяев на свете, но это что-то новое. Бедные девочки. А эти бабочки!
   - Бабочки. Не знаю, при чем они тут.
   - Странно. Это действие проклятия. Или еще что-то.  Может,  вам  надо
найти какого-нибудь некроманта. Вот! Я знаю одного типа,  он  чудак,  но
хороший, называет себя доктор Рок...
   - Мы встречались. Вряд ли он поможет.  Уж  точно  чудак!  Рок  скорее
шарлатан, а не эксперт.  Я  так  считаю.  Но  он  и  вправду  наловчился
успокаивать привидения. Если потребуется, я его приглашу.  Гулляр  пожал
плечами:
   - Вам лучше знать.
   - Да. Положение отчаянное. - Я посмотрел на счастливую брюнетку. - Во
всех отношениях.
   Я подумал, не извиниться ли перед Тинни. Судьба  не  хочет  подкинуть
мне что-нибудь взамен. Гулляр проследил за моим взглядом. И захихикал.
   - Вперед, Гаррет! Может, повезет. Но вот что я тебе  скажу.  Конфетка
любит поболтать, и этим все кончается. Она такая, ей  достаточно  знать,
что, если она захочет, мужик будет ее. Она  немножко  подинамит  тебя  и
начнет искать следующего.
   - У меня так всю жизнь. - Я поднялся с табурета.  -  Зайду  позже.  У
меня свидание с подгоревшей грудинкой.

Aeaaa 32

   Eогда Дин хочет, он творит чудеса. Несмотря  на  все  обстоятельства,
грудинка не пострадала. Специи и гарнир были выше всяких похвал.  Я  ел,
пока не почувствовал, что скоро лопну. Затем,  хотя  было  еще  рано,  я
прогулялся по коридору и, стремясь поскорее  забыться  в  мечтах,  пошел
наверх. Долгое путешествие  в  одинокую,  холодную  постель.  Но  вместо
полных  светлой  печали  звуков  я  услышал  (мне   всегда   везет   как
утопленнику), как оркестр грянул увертюру.
   Да. Это была не музыка души, это раздавалось: "Гаррет! Я  жду  твоего
доклада". Не совсем увертюра. Но вроде того.
   Спорить бесполезно. Чем быстрее отделаешься, тем раньше ляжешь спать.
   Какое там спать? Едва я закончил рассказ о своем  визите  к  Гулляру,
как получил:
   "Я хочу, чтобы ты туда вернулся. Следующие девять вечеров  ты  должен
посвятить Веселому уголку. Проводи время с этой Конфеткой".
   - Зачем?
   "У меня возникла любопытная мысль.  Когда  ты  сказал,  что  Конфетка
выглядит как не местная, я укрепился в своих подозрениях".
   - Вот как! - Ловко. - А кто будет бегать по делам? Разыскивать  наших
злодеев?
   "Думай о сегодняшнем дне. Ты будешь проводить вечера в Веселом уголке
в поисках юных дам с Холма,  которые  забавляются  тем,  что  изображают
простолюдинок".
   Он попал в точку. Конфетка. Дочка Чодо. Девушки из высшего  общества,
торчащие в низкопробных притонах. Ради удовольствия? Весьма вероятно.
   - Если это какая-то прихоть...  "Я  попрошу  капитана  Тупа  еще  раз
посетить семьи убитых девушек. Видимо, я беседовал  не  с  теми  людьми.
Сестры и подружки, должно быть, знают больше. Родители последние  узнают
о похождениях своих чад".
   - Похоже, ты напал на след.
   Только несколько жертв были знакомы друг с другом, да и то слегка. Но
если сюда добавить сестер и подружек и  страсть  мотаться  по  трущобам,
может сложиться общая картина.
   "Может, ты и прав".
   - Кого я должен искать?
   "Девушек, внешность которых привлекает убийцу. Не исключено,  что  мы
сможем угадать следующую жертву до того,  как  произойдет  преступление.
Через девять дней убийца снова почувствует необходимость утолить  жажду.
Если схема верна, если эти девушки просто играют, мы узнаем, как  и  где
убийца выбирает жертвы. С помощью капитана  Тупа  мы  будем  следить  за
возможными жертвами и схватим преступника, когда  он  соберется  нанести
удар".
   - Теперь я  тебя  обскачу.  Но  неужели  обязательно  начинать  прямо
сейчас?
   "НОНЗ, Гаррет. Ты все время только и делал, что спал".
   И то правда. Да и теперь я все равно слишком завелся, чтобы  заснуть.
Вполне можно по долгу службы выпить пива и поглазеть на девушек.
   Черт  возьми!  Внезапно  из  этой   путаницы   проклюнулось   кое-что
интересное.
   Ночью Танфер полностью преображается. Особенно когда нет дождя. Дождь
перестал. На время. Я повесил плащ на руку и шел не спеша, изучая ночной
пейзаж.
   Ватаги мусорщиков из крысиного народца приступили  к  своим  законным
обязанностям - убирать территорию - и незаконным - тащить все, что плохо
лежит. Домовые, гномы и прочие разновидности маленького народца  сновали
туда-сюда по своим делам. Порой меня удивляет, как столько народов могут
жить бок о бок, почти не общаясь между  собой.  Порой  я  думаю,  что  в
Танфере сосредоточилось множество городов и все они просто помещаются  в
одной и той же географической точке.
   Я видел, как семейство троллей (видно, что деревенщина) таращилось на
достопримечательности. Я получил некое предложение от великанши с дурной
репутацией, вероятно, эта женщина страдала от простоя.  Я  столкнулся  с
шайкой орков, оседлавших красноглазых собак, которые  больше  напоминали
волков. Раньше я никогда не видел орков. Нам было  по  дороге.  Мы  шли,
обмениваясь байками.
   Они были охотниками-следопытами. Специализировались  на  выслеживании
беглых  жен.  Свирепые,  несимпатичные  существа,  неуклонно  идущие  по
старому следу. Орка, которую они разыскивали, была находчивее  всех  их,
вместе взятых.
   У них был план поимки. Они ни на секунду не допускали, что  их  может
перехитрить какая-то женщина.
   Похоже, жены у орков на вес золота,  на  одну  женскую  особь  у  них
приходится   пять-шесть   мужских.   Орки   не   признают    многомужия,
обобществления жен, гомосексуализма и тому подобного. Орки  -  настоящие
мужчины. Треть из них погибают в  поединках  за  женщину,  не  достигнув
двадцатитрехлетнего возраста.
   Я смотрел, как удаляются охотники, и у меня не было желания  осуждать
оркских жен за то, что они при первой возможности дают деру.
   Мне встретилось несколько семей кентавров, беженцев из Кантарда,  они
работали носильщиками. Отличная мысль! Ослы с мозгами  и  руками,  и  не
нужно грузчиков. К кентаврам я отношусь не очень хорошо, так же,  как  к
крысиному народцу. Мой единственный  знакомый  кентавр  был  отъявленным
негодяем.
   Гномы  шныряли  повсюду.  Днем  и   ночью   Танфер   кишит   гномами.
Трудолюбивые шельмы. Они помешаны на работе. Если бы они могли, они бы и
спать перестали, только вкалывали.
   Кого трудно увидеть ночью за пределами  отдельных  районов,  так  это
людей. Если вы заметили человека, будьте осторожны. Вполне  может  быть,
что его намерения не очень честны и благородны.
   Обычно пропуском является внешность: если  вы  молоды,  сильны  и  не
выглядите, как легкая добыча, можете идти  спокойно.  Большинство  людей
будет вас сторониться. Только  самые  скверные  и  безумные  сорвиголовы
нападают на себе подобных.
   Черт! У вас может создаться  неправильное  впечатление.  Я  говорю  о
поздней ночи, когда заканчиваются все увеселения.  А  сейчас  еще  рано.
Люди гуляют вовсю. Я просто не видел  их,  потому  что  шел  не  по  тем
улицам, которые обычно выбирают для безопасности.
   Иногда  я  искушаю  судьбу.  В  глухом  переулке  я  присоединился  к
нескольким мусорщикам. Мимо нас, ворча и  чертыхаясь,  протопала  группа
великанов. Они шагали к северным воротам охотиться за громовыми ящерами.
Ночь - лучшее время для охоты за этими  тварями.  Ночью  они  становятся
медлительными. За шкуру громового ящера платят большие  деньги.  Из  нее
получается самая прочная кожа.
   Великанов я тоже не очень люблю,  но  я  пожелал  им  удачи.  Перелет
громовых ящеров на юг тяжело сказывается  на  фермерах,  которые  теряют
поля и скот. К тому же всегда приятно, когда великан делает доброе дело.
Это бывает не так уж часто.

Aeaaa 33

   Oруст узнал меня тотчас же. Он плюхнул на стойку кружку пива:
   - Вы вернулись?
   - Нет. Это мой гадкий двойник. Он поразмышлял на эту тему и, так и не
поняв, спросил:
   - Хотите поговорить с Гулляром?
   - Не возражаю. Если он не занят.
   - Гулляр никогда не занят. Ему нечего делать.
   И ушел. И опять не наступил на бороду. Хруст-волшебник.
   Я бегло оглядел помещение. Народу стало меньше, но девушки  были  все
заняты. Двух я видел впервые. Две  из  тех,  что  работали  днем,  ушли.
Новенькие были блондинка и брюнетка, но  иного  типа,  чем  жертвы.  Обе
девушки на вид были не местные.
   Возможно, Покойник прав. Возможно, эти девицы в  поисках  приключений
околачиваются по трущобам.
   Улицы не место для игры, разве что знаешь их как свои  пять  пальцев.
Если спуститься с Холма  и  принести  с  собой  тамошние  высокомерие  и
самонадеянность, то лишишься не только их, но и жизни.  На  местный  люд
трудно произвести впечатление.
   Конечно, на время спектакля актер забывает о своем превосходстве.  Но
только пока все идет гладко.
   Гулляр проковылял утиной походкой к стойке, взгромоздился на табурет,
отпил пива из поданной Хрустом кружки, осмотрелся по  сторонам  и  пожал
плечами. Рислинг Гулляр не знает  разочарования.  Этот  человек  мне  по
сердцу, он всегда ожидает худшего.
   - Таскаешься по злачным местам, Гаррет?
   - Не совсем угадал.
   - Не могу поверить, что тебе  нравится  наше  заведение.  Человеку  с
такой репутацией, как у тебя!
   - Верно. Я сижу здесь из-за того, второго дела.
   - Убийства? Ты не сказал мне, что вчера ночью произошло еще одно. Все
уже знали.
   - За ужином я  пораскинул  мозгами.  Я  думал  о  Конфетке  и  другой
девушке, которой здесь на днях не было и которую вы с Хрустом никогда не
видели и не знаете. Мне пришло в голову, что богатые девицы  просто  для
удовольствия изображают  скверных  девчонок.  Как  вон  те  блондинка  и
брюнетка. Они не похожи на здешних девочек.
   - Что?
   - Ты знаешь Веселый уголок, Гулляр. Ты знаешь, что здесь  происходит.
Ходят сюда богатые девушки, которые помирают со  скуки,  потому  что  их
парни ушли на войну?
   - Почем мне знать?
   - Может, убийца, которого  я  ищу,  выслеживает  своих  жертв  здесь?
Может, если я найду следующую мишень, я выслежу его самого.
   - Ты что, нанялся в ангелы-хранители? Я фыркнул.
   - Ты отстал от жизни, Гаррет. Да, здесь околачиваются богатые  девки.
И не только малолетки. Те, кто хочет лишь прогуляться по краю  пропасти.
Такие идут в мое заведение. Есть и другие, бешеные,  постарше,  они  под
конец просиживают задницу в "Страстной ведьме", или  в  "Черном  громе",
или еще где-нибудь. Организацию они  устраивают.  Они  нужны  для  дела.
Клиенты хорошо клюют на благородных дамочек.
   - Я разбираюсь в психологии.
   - К сожалению, не все такие знатоки.  К  сожалению,  не  все.  И  это
чревато бедой.
   - Гм-м?
   - Для дела полезно, чтобы все эти красивые барышни здесь крутились. В
любую погоду куча денег. А когда узнают их отцы и мужья? Что мы  получим
тогда? А?
   - Дельное рассуждение. - Родители будут не в восторге.  И  такова  уж
человеческая природа, что  девушки  свалят  вину  на  других.  Чем  люди
богаче, тем меньше им удается привить отпрыскам ответственность за  свои
поступки. - Можешь прикинуть, сколько их здесь?
   Много быть не может, а то бы на Холме уже забили тревогу.
   - Я не шатаюсь повсюду, Гаррет. Я не пересчитываю всех по  головам  и
не вычисляю, кто и почему работает в Веселом уголке.  Понимаешь,  что  я
хочу сказать?
   - Да.
   - Но они выделяются. Люди болтают. По моим подсчетам,  их  не  больше
сотни. Большинство уже завязали. Осталось лишь несколько поздних  пташек
и  таких,  которые  получают  особый  кайф  от  того,  что  их   считают
беспутными. Сейчас их едва наберется тридцать, в основном  неисправимые.
Девочки вроде моей Конфетки нынче редкость. Месяца через два все  вообще
заглохнет.
   - Они найдут себе другую забаву. Гулляр пожал плечами:
   - Возможно. Я не беспокоюсь за богатых девиц.
   - Взаимно. Они не беспокоятся за тебя. Я наблюдал за Конфеткой.  Вряд
ли мне  представится  случай  с  ней  поговорить.  Она  заарканила  двух
матросов. Если они позволят себе лишнего, Гулляру или Хрусту придется их
вышибить."
   - Далеко собрался?
   Орлиный взгляд Гулляра подметил, что я встаю.
   - Думаю поглазеть на других девушек, если  найду.  Есть  соображения,
где искать?
   - Тебе нужны только брюнетки? Типа Конфетки?
   - В основном.
   Гулляр  задумался.  Однако  он  не  целиком  сосредоточился  на  моем
вопросе.  Одним  глазом  он  следил  за  матросами,  с  которыми  сидела
Конфетка. Он начинал злиться.
   - "Хрустальная люстра". "Человек в  маске".  "Страстная  ведьма".  "У
мамы Сэма". Время от времени я видел то, что  тебе  надо  во  всех  этих
заведениях. Не  ручаюсь,  что  ты  встретишь  этих  девиц  сегодня.  Они
приходят и уходят. И не отрабатывают полностью рабочий день.
   - Спасибо, Гулляр. Ты настоящий гранд.
   - А? В чем дело? - вдруг рявкнул  Хруст.  Он  вышел  из-за  стойки  с
тяжелой дубинкой. - Что ты себе позволяешь, парнишка?
   Гулляр покачал головой.
   - Гранд! - крикнул он в ухо Хрусту. - Он назвал меня грандом.  Извини
его, Гаррет. Он читает по губам. Иногда не все разбирает.
   Хруст отложил палку, но продолжал хмуриться. Он больше доверял своему
воображению, чем словам босса.
   Куда бы я ни пошел, мне всюду попадаются чудаки.

Глава 34

   "Хрустальная люстра", судя по названию,  претендовала  на  то,  чтобы
считаться заведением  высокого  класса.  Девушки  с  Холма  должны  быть
находкой для владельцев. В этот дансинг я  отправился  первым  делом.  Я
пробыл там ровно столько, сколько потребовалось, чтобы проглотить кружку
пива. Я понял лишь, что кому-то там знакомо мое лицо и не  нравится  моя
профессия.
   В "Человеке  в  маске"  мне  повезло  больше.  У  меня  там  оказался
приятель.
   Это заведение тоже соответствовало названию. Перед  тем,  как  войти,
посетители надевали маски. Обслуга тоже вся была в  масках.  "Человек  в
маске" стремился отвечать вкусам избранной публики.
   Мой знакомый работал вышибалой, это был метис ростом под  три  метра,
обладающий огромной силой, при наличии которой, как  известно,  не  надо
ума. Прежде чем он сообразил, о чем я его  спрашиваю,  я  опорожнил  три
кружки пива. Но даже после этого он не стал бы  со  мной  разговаривать,
если бы не был мне обязан. Его слова ничего мне не дали. В  "Человеке  в
маске" ошивалась лишь одна  девушка,  которая  могла  быть  с  Холма,  -
блондинка и такая испорченная, что владельцы ее боялись. Брюнеток он  не
видел уже давно. Последняя ушла, проработав всего два дня. Но он помнит,
что ее звали Дикси.
   - Дикси. Хорошо. Полезная информация. Спасибо, Клоп. Вот.  Купи  себе
пива.
   - У-ух, спасибо, Гаррет. Ты молодец. Клоп  всегда  удивляется,  когда
ему  делают  что-либо  приятное,   даже   какой-нибудь   пустяк.   Стоит
посмотреть, как он удивляется, мне кажется, ради этого зрелища весь  мир
с радостью доставил бы ему удовольствие.
   Я поплелся в "Страстную ведьму".  "Ведьма"  была  странная  даже  для
Веселого уголка. Я так и не понял,  что  это  за  лавочка.  В  заведении
трудилась куча девиц, почти все они танцевали, хотя все были не  слишком
обременены одеждой. Они были очень дружелюбны. Когда они думают, что  вы
сунете им в трусики лишнюю марку, они готовы ползать на брюхе. Они  были
доступны,  но  не  для  всех.  Здесь  действовала  своего  рода  система
повышения  ставок.  Девушки  работали  с  посетителями:  заставляли   их
напиваться, разжигали их похоть и набивали себе цену до самого закрытия.
Ловкая девица могла при помощи уловок вытянуть из  клиента  больше,  чем
если бы она работала всю ночь обычным образом.
   Чтобы выманить деньги у простаков, здесь применялись любые  средства.
Это Веселый уголок.
   - Видал когда-нибудь столько голых баб сразу, Гаррет?
   Я подскочил на месте. В таком заведении не ожидаешь встретить  друга.
Но это был не друг. - Сити! Сколько лет, сколько зим. Нет. Никогда я  не
видел столько голых баб. И глаза бы мои на некоторых из них не смотрели.
   Сити Билли Сумасброд вылитый шпик. Вид у него гнусный и трусливый.  И
он такой и есть. Сити шпионит за людьми и  продает  сведения  всем,  кто
заплатит. Я тоже прибегал к его услугам, так мы с ним и познакомились.
   Сити носил яркую одежду и уйму побрякушек. И курил трубку  с  длинным
черенком. Он постучал черенком по зубам и показал  трубкой  на  какую-то
женщину.
   - Вот на такую?
   - Да. Толще не значит лучше.
   - До первого потопа она была ничего. - Сити Билли  Сумасброд  думает,
что уже был второй потоп. - Гаррет, ты здесь по работе?
   Я не очень  нуждался  в  помощи  Сити,  но  сохранил  с  ним  хорошие
отношения. Это почти  ничего  не  стоило.  Для  пользы  дела  мне  лучше
держаться поближе к кому-нибудь, кого все знают как дешевку.
   - Торчал бы я здесь, если бы не по работе!
   - Половина здесь присутствующих сказала бы то же самое.
   Тут я понял, что Сити  делает  в  "Страстной  ведьме".  Он  работает:
высматривает, кого бы потом заложить.
   Я повторил:
   - Да, я работаю.
   - Может, я пригожусь?
   - Может. Я ищу девушку. Особенную. Брюнетку от семнадцати до двадцати
двух лет,  рост  от  пяти  футов  двух  до  пяти  футов  десяти  дюймов,
привлекательную, с длинными волосами, из высшего общества.
   - Скромные у тебя запросы, ничего не скажешь! Имя у нее есть?
   - Нет. Это общая характеристика. Мне нужна любая женщина такого типа,
которая работает в Веселом уголке.
   - Да? А зачем?
   - А затем, что какой-то гнусняк похищает их и выпускает из них кишки.
Я хочу его разыскать и объяснить  ему,  почему  общество  считает  такое
поведение неприемлемым.
   Сити так и впился в меня глазами, приоткрыв от возбуждения рот.
   - Давай пройдем к столику, Гаррет. Я тут сижу с приятелями.
   Я пошел за ним с опаской, это могло быть ошибкой.  Сумасброд  трепло.
Начнутся сплетни. Если все  девушки  попрячутся  и  злодеи  затаятся,  я
никого не поймаю.
   Сити подвел меня к худшему столику в  притоне.  К  стойке  надо  было
посылать почтового голубя. Официанты могли заблудиться по дороге.
   Два приятеля Сити выглядели еще противнее его.  Дешевая  показуха  да
еще усы.
   Он закупил напитки на всю ночь еще до того, как стало темно.
   - Садись, Гаррет. - Один стул был  свободный.  -  Миксер,  дай  этому
парню пива.
   - Проклятие! - У Миксера тряслись руки.  Лицо  у  него  было,  как  у
крысы. Оно вызывало отвращение с первого же  взгляда.  -  Сити,  ты  что
раздаешь наше пиво?
   - Не будь болваном, Миксер. У нас дело. Может, потом он купит нам. Не
плюй в колодец.
   Миксер и Сити свирепо  смотрели  друг  на  друга,  а  третий  мужчина
пытался разгадать тайны пивной бутылки. Затем Миксер толкнул  бутылку  в
мою сторону. Это была старинная каменная бутылка, коммерческие пивоварни
больше такими не пользуются. Это  означало,  что  внутри  самое  дешевое
пиво, изготовленное каким-то  мошенником-одиночкой  у  себя  в  погребе,
напиток для самых бедных. Мой желудок взмолился еще до первого глотка.
   Но меня не испугаешь. Нам, сыщикам, не страшно никакое пиво.  К  тому
же я уже столько всего вылакал; мне, пожалуй, все равно что пить дальше.
   Сити никого не представил. Так всегда бывает при уличных знакомствах.
Никто не хочет,  чтобы  знали,  как  его  зовут.  Но  обо  мне  Сити  не
заботился.
   - Гаррет ищет типа, который умыкает девиц. - Он посмотрел на меня.  -
И режет их на части, да? Тот, о котором все говорят!
   Я кивнул, глотнул из бутылки и был приятно удивлен. Чертовски хорошее
пиво. Я нашел торговую марку. Она была не такая, как на других бутылках,
значит пивовар клеил на свое изделие любую этикетку, что  попадется  под
руку. Плохо. Я сказал:
   - Как я понимаю, он хватает богатых девочек, которые  работают  здесь
для развлечения. Думаю, он сначала их выслеживает. Я хочу засечь его  за
этим делом, прежде чем он похитит еще одну.
   Сити поглядывал на Миксера.
   - Что теперь скажешь, болван?
   - Я что-то упустил, Сити?
   - Одну минуту, Гаррет.
   Сити продолжал смотреть на Миксера.
   - Ну? Минута прошла.
   - Я чувствую, за тобой стоит какая-то шишка,  Гаррет.  Отец  какой-то
девушки. А может, целая куча отцов. У кого-то больше денег, чем  ума,  и
он готов заплатить, чтобы отомстить. Так?
   - Что-то вроде того.
   Если бы я сказал, кто мне платит, Сити с дружками  тут  же  задал  бы
стрекача.
   - Кто-то отвалит чертовски крупную сумму, если ему  принесут  все  на
блюдечке с голубой каемочкой, да?
   - Сомневаюсь, что ты с  этим  справишься,  Сити.  Ты  морочишь  меня.
Просто слышал, что я всех расспрашиваю. И решил меня подоить.
   Я ранил его в самое сердце. Сити Билли обиделся до глубины души.
   - Гаррет! Дружище!  Это  же  я!  Твой  старый  приятель.  Сити  Билли
Сумасброд. Я никогда тебя не подводил.
   - Тебе не было смысла это делать.
   - Ты просто не в духе. Ты же знаешь, я так не работаю.
   Его ни разу не схватили за руку. Он работал по-всякому,  если  думал,
что ему все сойдет с рук.
   - Ладно. Я готов оправдать тебя за недостатком улик. Что ты знаешь?
   - Я уже сказал: если ты не согласен, я ничего не знаю.
   - Я не покупаю свинку в корзинке. Сити. Хватит с меня кошек.
   Он до  боли  наморщил  лоб.  До  него  не  дошло.  В  старые  времена
бессовестные крестьяне продавали легковерным гражданам молочных  поросят
в  туго  завязанных  мешках.  Как  только  мешок  раскрывали,  из   него
выпрыгивал кот.
   - Хорошо, Гаррет. Я понял. Дело обстоит  так.  До  вчерашнего  вечера
здесь работала девушка по имени Барби, как раз такая,  как  тебе  нужна.
Сегодня ее нет.
   - Почему?
   - Ставки поднимались до потолка, дьявольски высоко. И когда ей пришло
время отработать свои деньги, вошли два парня,  схватили  ее  и  куда-то
уволокли, но не наверх.
   Может  быть,  эта  ниточка  куда-нибудь  приведет.  Но  я  не   очень
обнадежился. Я знаю Сити. Он сделает из мухи  слона  и  продаст  его  за
целое состояние.
   - Ну  и  что?  Ничего  удивительного,  что  клиент,  который  столько
заплатил, забрал свою добычу домой. И  неудивительно,  что  он  старался
никому не показываться на глаза.
   - Когда он повышал  цену,  он  всем  показывался  на  глаза.  Грязный
пьянчужка. Будто жил в канаве,  а  потом  его  немножко  помыли,  но  не
дочиста. Такие не делают большие ставки.
   - Он жил в канаве.
   Это сказал третий мужчина. Сити осклабился.
   - Воробей рассказывал, что видел этого типа раньше, он был  на  самом
дне. Что ни говори, это  странно.  Мы  решили  разнюхать,  что  к  чему.
Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. А тут и ты, и  тебе  как  раз
интересно, что мы видели.
   - Возможно, интересно. А что вы видели?
   - Хочешь все за бесплатно, да? Хрен тебе, Гаррет. Нам тоже жить надо.
Ты, видно, не знаешь, что тот, кто много хочет, мало получит.
   Я сделал вид, что задумался. Потом выудил из кармана несколько мелких
монет.
   - Мне это интересно. Но тебе придется рассказать гораздо больше,  чем
ты поведал мне сейчас.
   Сити обменялся взглядами с дружками. Им пришлось  положиться  на  его
мнение. Это поставило их в такое положение, в которое, как я надеюсь,  я
никогда не попаду. Хоть убей, не пойму, как Сити удалось уцелеть за пять
лет в Кантарде.
   - Мы рискнем, Гаррет. Мы расскажем тебе больше, чем  кому  бы  то  ни
было, только потому, что я  тебя  знаю.  Потому  что  у  тебя  репутация
честного человека.
   - Не тяни резину.
   - Я и не тяну. Какой нетерпеливый!
   - Говори, Сити.
   - Ладно. Всегда ты торопишься. Вот как  было  дело.  Два  типа  увели
Барби и запихнули ее в карету вместе со слизняком, который делал ставки.
Только он как-то изменился. Стал жуткий. Она не хотела идти,  но  он  ее
схватил. Я подумал, может, ее выручить, но глаза у этого  пьяницы  стали
странные.
   - Зеленые?
   - Да. Как зеленый огонь.
   - Мне очень интересно, Сити. Но если это все...
   - Миксер знает одного из типов,  которые  помогали  запихивать  ее  в
карету.
   - Вот как!
   - Я не то что знаю его, имей в виду, - сказал  Миксер.  -  Но  я  его
здесь видел. Он мне не приятель, как Сити. Просто я часто его видел.
   - Теперь, ребята, вопрос на засыпку. Вы знаете, где его найти? Миксер
сказал:
   - Я знаю, где его конура. Я бросил монеты на стол:
   - Я скоро вернусь. Приведу одного парня, он с вами потолкует. Если вы
свяжете нас с тем типом, мы набьем ваши карманы.
   Я вышел, не дав им и рта раскрыть.

Глава 35

   У Морли были гости. Мне пришлось ждать. Потом еще ждать.  Потом  еще.
Пока я ждал, пришел Плоскомордый. Я помахал ему рукой. Он с хмурым видом
подсел ко мне.
   - Приободрись. Мне понадобится твоя физическая сила, - сказал я ему.
   - Скоро?
   - Прямо сейчас. Если только твои средства...
   - Это не может подождать?
   - Почему?.. Что случилось?
   - Просто не хочется, Гаррет. Я не в настроении.
   - С каких это пор настроение мешает тебе заработать?
   - Ну, надавать кому-нибудь по морде не так приятно, как  ты  думаешь,
Гаррет.
   - Я знаю. Знаю.
   - Откуда тебе знать? Ты никогда не лезешь в драку, разве только...
   -  Настроение  позволит  тебе  получить  несколько   монет,   передав
сообщение?
   - Наверное. Да, пожалуй. Это я  осилю.  Я  послал  его  за  капитаном
Тупом. Чем ждать до скончания века, когда Морли закончит  свои  игры,  я
пока обращусь к заинтересованному лицу.
   Я ждал. Потом еще ждал. И еще. Я ждал столько, что успел протрезветь.
Пришли Туп и Тарп, с  них  капала  вода.  Дождь  полил  снова.  Я  опять
подумал, не начать ли торговать лодками. Морли, как видно, еще не  устал
от гостей, и я сказал:
   - Черт с ним! Обойдемся без него. Пошли. У Тупа полегчало на душе. Он
считал, что сотрудничество с профессиональным  убийцей  может  повредить
его продвижению по службе. Плоскомордый сказал:
   - Я пойду с вами.
   - Я думал, ты не в настроении.
   - Может, настроение переменится.
   - Там дождь.
   - Там всегда дождь. Плевать.
   Выходя под дождь, Туп тихо проговорил:
   - Надеюсь, нам повезет. Мне это очень нужно.
   - Да?
   - На меня опять давят. Здесь это не чувствуется. На  Холме  сходят  с
ума. Некоторые переполошились так, будто венагеты уже у ворот. Мне  надо
что-то быстро предпринять. Что угодно.
   - Вот что я вам  скажу.  Если  у  нас  сейчас  ничего  не  получится,
передайте этим шишкам, чтобы держали своих дочек  подальше  от  Веселого
уголка.
   - Дайте мне хоть какую-то надежду, Гаррет.
   - Я не шучу.  У  светских  девиц  повальное  увлечение.  Шататься  по
трущобам и изображать шлюх. Их родителей это не обрадует, но это правда.
Похоже, что наш убийца выбирает жертвы из богатых девушек, работающих  в
Веселом уголке.
   - Это никого не обрадует.
   - Пока еще это не вышло наружу. Вспомните,  ни  в  одном  рассказе  о
жертвах не говорится ни о чем подобном. Думаю, мы беседовали не  с  теми
людьми. Наши свидетели ни о чем не знали и не догадывались,  потому  что
трупы находили в других частях города.
   - Возможно, кто-то что-то подозревал. Некоторые истории звучали  так,
будто свидетели очень старались представить умерших в хорошем  свете.  -
Туп засопел, хмыкнул и откашлялся. Он был простужен. - Если нам повезет,
может, больше не придется иметь с этим дело.
   - А если не повезет, может, нам удастся пустить слухи, так, чтобы вас
не обвинили в недосмотре. Если девочки будут продолжать забавляться, все
всё узнают.
   Туп снова хмыкнул.
   Я глянул через плечо. Чутье меня не обмануло. За нами следили.
   - Вы взяли с собой помощников? Туп оглянулся:
   - Угу. Это мои подчиненные. Топорная работа, да?
   - У них нет опыта.
   - Я подумал, неплохо, если нас прикроют несколько ангелов-хранителей.
   - А-а! Вы чувствуете себя неловко в Веселом уголке?
   - Смейтесь, пока можете, Гаррет. Скоро все переменится.
   Приятно  слышать,  да  верится  с  трудом.  Хорошим   намерениям   не
пересилить многолетнюю косность.
   Мы подошли к "Страстной ведьме". Перед тем как войти, я оглядел своих
спутников. Тарп был на высоте. И Туп не выглядел, как блюститель закона.
   - Нам предстоит беседа с  настоящим  отребьем.  С  вашего  разрешения
говорить буду только я. О чем бы ни шла речь. Ясно?
   Плоскомордый сказал:
   - Это камешек в ваш огород, капитан. Стоит этим ребятам  заподозрить,
кто вы такой, и они сразу слиняют. - Я с удивлением взглянул на Тарпа. -
Я знаю Сити Билли Сумасброда, Гаррет.  Это  подонок  из  подонков.  -  Я
попытаюсь привести их сюда. Вы взяли с собой деньги? - спросил я Тупа.
   - Немного. Я не дам им меня ободрать.
   - У них не настолько развито воображение. Что для них состояние,  для
вас просто чаевые.
   Я прошел в "Страстную ведьму". Веселье шло на убыль, но  Сити  и  его
дружки все еще сидели, посасывая пиво из каменных бутылок и выискивая, к
кому бы придраться. И тут появился я. Сити проворчал:
   - Я думал, ты о нас забыл.
   - С трудом нашел нужного человека.
   - А?
   - Парня, на которого я работаю. Он хочет знать, что вам известно.  Он
тут  на  улице.  Жаждет  послушать.  Деньги  принес.  Вы  готовы  с  ним
пообщаться?
   - Сейчас?
   - А ты хочешь ждать до бесконечности? У него нет времени.
   - Почему он не хочет войти? На улице дождик.
   - Он не хочет, чтобы его видели.  Вам  все  равно  мокнуть.  Вы  ведь
покажете нам дорогу?
   - Придется. Миксер! Позаботься о бутылках.  -  Это  значит  пополнить
запасы. - Воробей! Пошли.
   Я двинулся вперед. Сити и Воробей за мной, они будто  ждали  беды.  У
каждого рука в кармане рубашки. Там нож. Миксера не было у  стойки,  где
он должен был пополнять запасы. Он исчез.
   - Что психуешь. Сити?
   - Подумай, Гаррет! Тут полно мокрых дел, кончают девок с Холма, а  их
папаши  небось  не  хухры-мухры,  не  то  что  мы  с   тобой.   Запросто
напугаешься.
   - Да, запросто. - Мне не очень понравилось, что он причислил  меня  к
"хухры-мухры". Вот еще. - Но пока нет причин. Ваш  рассказ  поможет  нам
сделать так, что больше пугаться будет нечего.
   - Да?
   Он задумался, как бы выудить из меня побольше денег. Из тени выступил
Туп.
   - Эти люди?
   Плоскомордого  видно  не  было.  Кому-нибудь  надо  было  следить  за
Миксером. Туп выглядел зловеще при тусклом свете. Это хорошо.
   - Да. Они говорят,  будто  видели,  как  похитили  последнюю  жертву,
которая называла себя Барби. Им показалось, что  они  узнали  одного  из
похитителей.
   Туп оглядывал Сити и Воробья.
   - Ваши условия?
   - А?
   Я спросил:
   - Сити, изложи свой план? И назови цену.
   - Уф! Ох! - Сити стал смотреть по сторонам, не подслушивает ли кто, а
может, прикрывает ли его Миксер. - Да.  Значит,  так.  Половину  платите
сейчас. Мы показываем вам, где найти этого типа.  Он  дома,  я  знаю.  -
Видимо, он проверил, пока я ходил за Тупом. - Он  никуда  не  уйдет.  Вы
платите вторую половину. Мы смываемся. И вы забываете, что когда-то  нас
видели.
   - Неплохо, - сказал я. - Только вторую  половину  вы  получите  после
того, как мы схватим этого парня и убедимся, что это  тот,  которого  вы
видели.
   - Гаррет! Пощади! Он смекнет, кто на него навел.
   - Если это окажется тот, кто надо, вам нечего беспокоиться о том, что
он смекнет, - сказал Туп. - Сколько?
   Сити пытался получше рассмотреть Тупа:
   - Это шишка с Холма, Гаррет?
   - Не думай, кто откуда. Думай о том, как заработать деньги.
   - Ладно. Хорошо. Мы решили, что тридцать марок - это по-честному.  По
десять на каждого.
   У скромных людей скромные мечты. Туп еле сдерживал улыбку. Он звякнул
монетами и протянул мне три золотых по пять марок. Я  передал  их  Сити,
который принялся разглядывать их на свету,  идущем  от  ламп  "Страстной
ведьмы".
   - Че-ерт!
   Его вдруг осенило, что он упустил редкую возможность.
   - Слишком поздно, сынок, - сказал я, когда он начал что-то мямлить. -
Ты сам назначил цену. Теперь пора отрабатывать.
   - Уф! Ага.
   И он пошел вперед.

Aeaaa 36

   Iы прошли, наверно, километра полтора и  вступили  в  квартал,  густо
населенный в основном  жителями,  которые  недавно  приехали  в  Танфер.
Вполне логично. Человек, которого мы искали,  не  мог  быть  старожилом.
Только по неведению он впутался в такое дело.
   Сити и Воробей подвели нас к узкому четырехэтажному дому, стоящему  в
середине сплошного ряда здании с общими  боковыми  стенами,  муравейнику
для бедняков, хотя и повыше рангом, чем другие. Тоска.
   Облака разошлись, пропустив лунный луч.  Никакого  другого  света  не
было, но  я  не  жаловался.  Хорошо,  что  дождь  перестал,  пусть  даже
ненадолго. Сити сказал:
   - Верхний этаж, дальняя дверь. Снимает спальню, живет один.
   - Сити, ты провел  целое  исследование.  Лицо  хорька  растянулось  в
гаденькой улыбке.
   - Я знал, что кто-нибудь заинтересуется этим субчиком.
   Туп заворчал, но оставил свое  мнение  при  себе.  Даже  неисправимые
идеалисты знают, что жителям Танфера нельзя внушить мысль о  гражданской
ответственности. После  того  как  они  столетиями  видели,  что  сливки
общества заботятся только о себе, этот номер не пройдет.
   - Верхний этаж, дальняя дверь, - думая о тяжелом подъеме по лестнице,
пробурчал я. - Вот ублюдок - нет, чтобы облегчить людям жизнь.
   - Твоя правда.  Вытащите  его  на  улицу,  мы  его  опознаем,  и  все
разойдемся по домам. Ладно?
   - Ладно. Где Плоскомордый? Тарп возник откуда-то из пустоты. Он тащил
за руку прихрамывающего Миксера.
   - Тут.
   - Я просто хотел убедиться, что ты здесь. За что  он  побил  Миксера?
Может, просто в сердцах. Туп сказал:
   - Рипли, осмотрите комнату.
   Из темноты выплыли тени. Когда двое полицейских вошли в здание,  Сити
с дурацким видом вытаращил глаза. Он встал на колени рядом с Миксером  и
забормотал о жестоком обращении и недоверии. Я спросил:
   - А если бы ты был на нашем месте, ты бы доверял такому, как ты?
   Он не нашел ответа. Подчиненные Тупа вернулись, тяжело дыша.
   - Кто-то там есть. Он храпит. Там только одна дверь. Запасного выхода
нет. Разве что через окно.
   Тут встрял Сити:
   - Есть еще выход.  Если  у  него  крепкие  ноги,  может  прыгнуть  на
соседнюю крышу. Я сказал:
   - Если он спит, у него не будет времени, чтобы встать, открыть окно и
прыгнуть.
   - Сейчас проверю, - ненавязчиво намекая, что он знаток в таких делах,
предложил Плоскомордый.
   - Хорошо.
   Мы с Плоскомордым и Тупом пошли наверх,  а  Рипли  на  всякий  случай
встал внизу. Мы старались  не  шуметь,  но  от  предчувствия  беды  шаги
становятся тяжелыми. Проходя мимо всех этих дверей, я  ощущал  внезапный
страх и тревогу.
   Второй полицейский ждал наверху. Туп прошептал:
   - Все еще храпит?
   Надо ли было спрашивать? Да, человек за дверью все еще  храпел.  Я  в
жизни не слышал ничего  подобного.  Эти  сопение  и  рык  достойны  были
считаться одним из чудес света.
   - Осторожно, - предупредил я Плоскомордого.
   Он кивнул.
   Все  расступились.  Казалось,  Тарп  раздается  в   размерах,   затем
заряжается. Дверь взорвалась. Хотя я стоял  прямо  за  Плоскомордым,  не
успел я оглянуться, как все было кончено. Тело ударилось  о  тело,  храп
перешел в приглушенный стон. Раздался голос Плоскомордого:
   - Он у нас в руках.
   - Тащи его вниз.
   Тарп фыркнул. Туп осторожно прошелся по комнате и открыл окно.
   - Рипли, мы поймали его. Иди к  двери.  Мы  гулко  зашагали  вниз.  Я
чувствовал, как за остальными дверями люди замерли от страха.
   Чем больше я думал об этих людях, тем меньше мне нравилось то, что  я
делаю. Когда мы вышли на улицу, наш пленник едва держался на ногах.  Туп
властным тоном спросил:
   - Это он?
   Сити и Воробей придвинулись ближе и снова спрятались в тень.
   - Да, - сказал Воробей. - Это он.
   Я спросил:
   - Вы видели, как этот человек помогал затаскивать в карету девушку?
   Я притворялся, и Плоскомордый мне подыгрывал. Я  верил  Воробью.  Наш
пленник  был  одним  из  громил,  которые  пытались  увезти  дочь  Чодо.
Очевидно, убийца был другой, а помощники те же.
   - Это он, Гаррет, - настаивал Сити. - Чего тебе  надо?  Успокойся.  И
расплатись.
   Подчиненные Тупа увели пленника. Туп расплатился.
   - Вы знаете эту троицу, Гаррет? Если окажется, что это обман, я смогу
их найти?
   - Я их знаю.
   Я все еще приберегал рассказ о том случае у Морли и не мог объяснить,
почему я так верю Сити и его дружкам.
   - Эй, Гаррет! Я хоть когда-нибудь тебя надул?
   - Пока нет, Сити. Вы свободны. Гуляйте в свое удовольствие.
   В этой части города  десять  марок  -  большие  деньги.  Сити  и  его
приятели вмиг исчезли, только их и видели. Пока у них  есть  деньги,  их
трудно будет найти. Пока.
   - Хотите участвовать в допросе? - спросил Туп.
   - Не очень. Только если вы считаете  это  необходимым.  Я  хочу  лечь
спать, больше ничего. Я переутомился, пока нашел эту ниточку. Мне  будет
интересно узнать, что он вам расскажет.
   - Конечно, я вам сообщу. - Туп пожал мне руку.  -  Еще  раз  спасибо,
Гаррет. Уинчелл! Пошли.
   Я не сказал: "Всегда к вашим  услугам,  капитан",  -  боясь,  что  он
поймает меня на слове.

Aeaaa 37

   Iокойника все это нисколько не поразило. Он вообще поражается только,
какой он умный. Он боится, что я зазнаюсь.
   Однако когда я вернулся после того, как Туп и его команда с  огромной
помпой в  присутствии  многочисленных  официальных  свидетелей  устроили
налет на заброшенную пивоварню и схватили жутковатого старика,  который,
вне всякого сомнения, совершил недавнее  убийство,  Покойник  смягчился.
Нашли одежду и внутренние органы жертвы.  Эти  чудовища  любят  собирать
сувениры.  Нет  нужды  упоминать  о  том,  что,   прежде   чем   старика
утихомирили, он выплюнул на всех целую кучу бабочек,  и  некоторые  были
ядовитые.
   Утихомирили, значит  умертвили.  Еще  раз.  Я  не  углядел,  как  это
произошло, но вид  десятка  полицейских,  которых  унесли  на  носилках,
призван был показать, что Туп принял единственное правильное решение.
   Покойник заметил:
   "Надеюсь, капитан Туп предпринял должные меры предосторожности".
   - Я тоже надеюсь.
   Прекрасно. Итак, дело, кажется, закрыто".
   - Осталось только получить гонорар от Тупа.
   "В самом деле. Остаток ночи в твоем  распоряжении.  Можешь  спать  до
утра".
   - Мы очень щедро распоряжаемся чужим временем, да?
   "Утром ты должен  возобновить  расследование,  как  будто  ничего  не
закончилось.  Продолжай  поиски  мисс  Контагью.  Попытайся   определить
возможные жертвы. И попристальней присмотрись к тому субъекту,  которого
вы сегодня задержали. У него могут быть сообщники".
   - У него был сообщник. Но  второй  тип  сбежал  из  города,  пока  мы
арестовывали первого. Он жил в том же бараке. Но какого черта?  Ты  что,
под конец свихнулся? Думаешь, мы взяли не того убийцу?
   "Я уверен, что удача не изменила  тебе  и  вы  схватили  того  самого
злодея. Но и раньше ты тоже поймал  того,  кого  надо,  а  Смерть  снова
взмахнула косой".
   - Ты  думаешь,  опять  не  подействует?  "Я  бы  очень  хотел,  чтобы
подействовало. Но мудрость  велит  готовиться  ко  всему  заранее:  и  к
ухищрениям зла, и к беспомощности Стражи. Было бы замечательно, если  бы
все завершилось благополучно.  Но  если  нет,  нельзя  будет  терять  ни
минуты. Разве не так?"
   - Как сказать! Я не сижу тут сложа руки и не фантазирую. Я бегаю взад
и вперед, пока не упаду от усталости. Я иду спать. Разбуди  меня,  когда
закончится война.
   "Если случится худшее, ты пожалеешь, что вовремя не принял меры".
   Конечно. Хорошо, я согласен. Можно поиграть  еще.  Просто  на  всякий
случай. Это не повредит. Все равно больше делать нечего. А тут несколько
очень миленьких милашек. Может, удастся подцепить  одну,  общительную  и
без бзиков. Если остаться дома, придется проводить  время  с  приятелями
Дина. Когда эти старики уходят наверх и будто бы делают там ремонт,  они
выпивают столько пива, что дешевле нанять настоящую экономку.

Глава 38

   В моей практике такого еще не было. Уму непостижимо. Покойника заело.
Он держал  дело  мертвой  хваткой,  как  голодная  собака  кость.  И  не
отпускал.
   Я предпочитал ходить  по  улице,  мокнуть  под  дождем  и  заниматься
беготней, чем сидеть дома и спорить. Особенно с  Дином,  который  всегда
принимал сторону Покойника.
   Может, пришло время подумать о переезде?
   Покойник заставлял Тупа рыться в протоколах.  Туп  теперь  был  нашим
лучшим другом. Мы называли его белокурым пажем  принца.  Он  был  героем
Холма. Его имя стояло первым в коротком списке кандидатов на пост  главы
новой, преобразованной, серьезной и многообещающей  Стражи.  Его  нельзя
было заставить только нам заплатить. Он решил зажать наши деньги.
   Я не возражал, что он дружит с Покойником.  Я  не  возражал,  что  он
крепко завязан с принцем Рупертом. Но я собирался передать  его  дело  в
агентство по сбору долгов Плоскомордого Тарпа.
   В то же время, кроме всего прочего, я продолжал захватывающую  слежку
за  грозным  возмутителем  спокойствия  Брешущим  Псом  Амато,   которая
заключалась в том, что я брал его отчеты,  убирал  из  них  "воду"  и  с
несколькими  уместными  замечаниями  отдавал  Гулляру,  а  тот,  в  свою
очередь, - дочери нашего психа.  Предвидя  наступление  хорошей  погоды.
Брешущий Пес уже с меньшим пылом писал автобиографические заметки. Я был
ему за это благодарен; особенно он сократил свои записи после того,  как
начал готовиться к новому, более действенному, чем прежде,  мероприятию,
разработанному им с помощью Покойника.
   Дни  пробегали  быстро.  Я  слонялся  по  городу,  пытаясь  раздобыть
сведения о преступлениях былых времен. Но ничего  не  нашел.  Если  этот
путь и мог куда-нибудь привести, Туп хотел, чтобы успех принадлежал  его
гаврикам. Меня даже не допустили к общественным документам.
   Вечера тоже пролетали мгновенно. Я заводил и терял друзей  в  Веселом
уголке. Обитатели притонов  с  ужасом  обсуждали  то,  что  произошло  с
несчастными девушками, но еще с большим ужасом думали о том,  что,  если
возможные жертвы будут сидеть  в  безопасности,  благополучию  заведений
может прийти конец.
   Общее мнение было таково: вы поймали убийцу. И не приставайте к нам.
   Чтобы вытащить некоторых женщин из Веселого уголка, Покойник прибег к
старому детскому средству - он стал посылать родителям анонимные письма.
   Через шесть дней после удачного похода с  Сити  Билли  Сумасбродом  я
сказал Покойнику:
   - Я нашел Девушку. В сущности, даже двух. Одна из них точно стала  бы
жертвой.
   "Конфетка из заведения Гулляра, это ясно. А вторая?"
   - Дикси Старр. Она работает в казино "У мамы Сэма".
   "Дикси Старр?"
   - Да. Она говорит, что это ее псевдоним. Барби  единственная  жертва,
которая почти не изменила свое имя.
   Последняя жертва оказалась некоей Барбарой Теннис,  дочерью  виконта,
дальнего родственника королевской семьи, к которой принадлежал  и  принц
Руперт. Мать Барбары была на дежурстве в Кантарде  и  наблюдала  там  за
ураганами. Отца никакими  силами  нельзя  было  убедить,  что  его  дочь
продает свои прелести на аукционе и получает от этого  удовольствие,  но
суровая действительность сразила его наповал.
   - О Дикси я уже слышал в "Человеке в маске". Эта  девушка  непростая.
Конфетка, наоборот, совсем бесхитростная девчонка. Думаю, будет нетрудно
выяснить, кто она на самом деле. Мне кажется, она даже не заметит,  если
я прослежу, где она живет.
   "А что с этой Дикси?"
   - Я уже знаю, кто она. Это Эмма Сетниз. Ее отец  и  дед  работали  на
мясоконсервном  заводе  и  изобрели  новый  способ   упаковки   сосисок,
продлевающий срок  их  годности.  Они  сколотили  состояние  на  военных
поставках.
   "А о прежних преступлениях ты не узнал ничего полезного?"
   - Туп не допускает меня к официальным документам. И, насколько я могу
судить, он тоже не проявляет усердия. Что бы он ни говорил.  Он  слишком
занят тем, что зарабатывает политический капитал и  распространяет  свое
влияние на всю Стражу.
   "Надеюсь, он изменит свое отношение". Я готов был биться  об  заклад:
Покойник что-то знает, но не хочет говорить.
   И вот наступил рассвет, когда дождь перестал. Дин так  разволновался,
что разбудил меня. Я ругался и угрожал  ему,  но  он  победил.  Он  меня
заинтриговал. Мне стало любопытно, как выглядит мир без дождя. Тело ныло
и сопротивлялось, но я вылез из кровати и потащился завтракать.
   На кухне Дин распахнул шторы и открыл окно.
   - Здесь нужно проветрить.
   Возможно. Я пожал плечами и стал пить чай.
   - На улицах будет столпотворение. Дин кивнул:
   - Я должен выйти в магазин Я кивнул в ответ:
   - Если дождя не будет. Брешущий Пес устроит новое представление. Я не
могу его пропустить.
   Каждый горожанин найдет предлог, чтобы выйти на  улицу,  хотя  знает,
что все остальные тоже найдут предлог и тоже выйдут.
   - По крайней мере город станет чистым, - заметил Дин.
   - Да уж. Дождь шел достаточно долго, чтобы все промыть.
   - Только бы снова не замусорили. Он поставил на стол тарелку с  сухим
печеньем, горячим, только из  духовки.  У  меня  по-текли  слюнки,  и  я
предоставил говорить ему одному.
   Я не слышал, что он болтает, потому что отвлекся. Это  случалось  все
чаще и чаще, по мере того как все  больше  и  больше  дам  моего  сердца
становились дамами моего  воображения.  Подняв  голову,  я  увидел,  что
старик пропал. Я в недоумении приподнялся на стуле. И тут  услышал,  как
он идет по коридору и с кем-то разговаривает. Он открыл дверь. И кого-то
впустил.
   Надо с Дином поговорить  как  следует.  "Кто-то"  просто  должен  был
оказаться капитаном Тупом.
   - Опять? - пробормотал я, но получилось довольно громко.
   Дин поставил второй прибор и налил чай. Туп уселся и стал  намазывать
печенье медом. Я не обращал на него внимания.
   - Я не уверен, Гаррет, - набив рот печеньем, сказал он. -  Но  может,
опять случиться беда.
   - Меня это не волнует. И не  будет  волновать.  Меня  волнуют  только
злостные неплательщики.
   Туп вдруг по-настоящему  разгорячился.  Он  решил,  что  мы  пытаемся
нажиться на его несчастье. Он прав. Но он сам определял условия.
   И, учитывая его положение, я считаю, что он еще дешево отделался.
   Перед тем как раскрыть рот, он постарался успокоиться:
   - Гаррет, вы помните ножи из дома леди Гамильтон?
   - Эти штуки для ритуальных жертвоприношений? Что с ними сделалось?
   - Они исчезли. Мы забрали их, когда обыскивали жилище Мота.
   Мот был проклятый бродяга, которого нашли в заброшенной пивоварне.
   - А дальше?
   - Мы их заперли в арсенале при казармах. У меня там  есть  место  для
хранения улик. Позавчера я их там видел. Вчера вечером они пропали.
   - Ну и что?
   - Этой ночью убийца нанесет следующий удар.
   - Фюйть! Правильно.
   Я принял  насмешливый  тон,  будто  меня  поразило,  что  полицейский
оказался таким сообразительным.
   - Капрал Элвис Уинчелл, который участвовал в облаве, вчера  исчез.  У
него был доступ к складу оружия. Уинчелл и  рядовой  Прайс  Рипли  минут
семь оставались одни с трупом убийцы, перед тем как он пошел в печь.
   - И вы боитесь, что Уинчелл...
   - Да. Мне снова нужна ваша помощь, Гаррет.
   - Приятно, когда тебя ценят. Действительно приятно. Но вы  обратились
не по адресу. Разговаривайте с моим бухгалтером.
   - С кем?
   Он не понял.
   - С Покойником. Но он тоже вас видеть не может. Я из-за денег,  а  он
из-за того, что вы скрываете информацию.
   - А-а. Опять об этом.
   - Да, об этом. Это предел.  У  меня  такое  чувство,  что,  если  вам
удастся уговорить Покойника, он потребует плату вперед.
   Туп не стал спорить.  Он  не  осмеливался.  Мы  поняли,  в  каком  он
отчаянном положении. Я передал его Покойнику.

Глава 39

   Я выскользнул из комнаты, пока они на  меня  не  смотрели.  Намечался
долгий, скучный спор. Туп оказался еще недостаточно напуган.
   Вести переговоры для Покойника  развлечение.  У  меня  более  земные,
более  грубые  вкусы.  Может,   не   такие   уж   примитивные,   но   не
интеллектуальные. Мне это всегда помогает в общении с  дамами.  Особенно
если они не дамы.
   Брешущий Пес  пришел  пораньше  и  не  пустил  религиозного  маньяка,
который занимал его место в последнее время. Когда  я  появился,  маньяк
стоял тут же. Он был мрачен и что-то бормотал. Амато возился  со  своими
плакатами и не обращал на него внимания. Брешущий Пес был уверен в себе.
Он хорошо подготовился.
   Возвращение  Брешущего  Пса  не  прошло  незамеченным.   Обычно   его
зрителями становились чиновники, которые работали  в  этом  районе.  Они
поглядывали на него и ждали, когда он начнет бушевать. Заключались пари.
За время отсутствия Амато загорелся новой сумасшедшей  идеей.  Когда  он
объявился снова, лишь одному существу это пришлось не по душе.
   В конце концов святой полоумный в ярости удалился.
   Брешущий Пес стоял на ступенях Королевской  канцелярии.  В  некотором
смысле место он выбрал правильно. В прежние дни здесь  еще  заседал  Суд
справедливости, но времена изменились. Сейчас тут в основном  занимаются
хранением официальных документов, гражданских,  герцогских  и  некоторых
королевских бумаг. Пол-этажа присвоили чиновники,  которые  осуществляют
набор в армию в  этой  части  Каренты.  Много  лет  назад  эти  служащие
переехали из Военной канцелярии, их  вытеснили  конторы,  отвечающие  за
военные  поставки;  эти  конторы  растут  как  на  дрожжах,  пока  война
разгорается все сильнее.
   Здание Канцелярии это все, что осталось от империи, оно  строилось  в
позднюю эпоху, очевидно,  с  намерением  произвести  впечатление.  Чтобы
достичь огромной медной двери главного входа, надо  одолеть  восемьдесят
темных гранитных ступеней, которые тянутся вдоль  всего  фасада.  Каждые
двадцать ступеней заканчиваются ровной площадкой шириной  футов  десять.
На площадках устроились торговцы и типы вроде Брешущего Пса. На ступенях
Канцелярии вы найдете все, что можно продать с лотка.
   Амато занимал место на первой  площадке  слева.  Мимо  него  проходил
основной поток людей, идущих в здание и обратно, к тому же Брешущий  Пес
стоял достаточно высоко, и его было хорошо видно и слышно с улицы.
   Я пристроился  у  каменных  перил  на  следующей  площадке  и  кивнул
Брешущему Псу. И получил в ответ улыбку. Он расставил плакаты. Всего  их
было четыре, каждый на палке с подставкой внизу, чтобы не упал.
   Направляющиеся  в  Канцелярию  и  просто  прохожие  замедляли  шаг  и
останавливались  в  ожидании  начала  представления.  Несколько   мелких
служащих жались друг к другу и явно чувствовали себя неловко. Начальники
прислали их сюда, чтобы они не упускали Амато  из  виду  и  дали  знать,
когда начнется потеха.
   Брешущий Пес был не в себе и вел себя, как десяток котов,  напившихся
валерьянки, но у него есть свои почитатели.
   Плакаты  содержали  традиционные   надписи,   которые   должны   были
понравиться  толпе,  они  повествовали  о  международном   заговоре,   в
результате которого Брешущий Пес Амато лишился прав и состояния.
   Перед тем как разразиться речью. Брешущий Пес убедился, что  слухи  о
его возвращении передаются из уст в уста. Он  подождал  начала  рабочего
дня. Затем он заговорил  медленно  и  негромко  без  мегафона,  и  пошел
шепоток, что веселье начинается.
   Я заметил то, что ускользнуло от  моего  беглого  взгляда  в  прошлые
разы. Рядом с Брешущим Псом стоял  чайник  для  денежных  пожертвований.
Прохожие поражали меня своей щедростью.
   Может, Амато не такой дурак, как  я  думал.  Может,  этих  денег  ему
хватает на жизнь. Может, как раз деньги - цель его  выступлений...  Нет.
Этого не может быть. Он бы жил гораздо лучше.
   Он заговорил негромко, медленно и мягко, будто обращался  к  друзьям.
Беседы  с  Покойником  принесли  плоды.  Мягкий  голос  Амато  привлекал
публику, заставлял ее прислушаться. Я стоял сзади и не  мог  расслышать,
что он говорит.
   - Чудеса и знамения, - слегка  повысив  голос,  произнес  он.  -  Да!
Чудеса и знамения! Время настает! Оно уже близко! Нечестивцы  предстанут
во всем своем безобразии. Их разоблачат и искоренят, а мы,  кто  столько
страдал, кто нес на плечах  непосильное  бремя,  так  что  спины  теперь
сгорблены, мы получим воздаяние за свои муки.
   Я огляделся по сторонам. Что если кто-нибудь тут  меня  знает?  Слова
Брешущего Пса звучали  подозрительно,  словно  он  собрался  подстрекать
народ к  бунту.  Присутствие  здесь  может  испортить  мне  карьеру.  За
подстрекательство к бунту можно на самом деле загреметь в  тюрьму,  если
по глупости вести  такие  разговоры  на  ступенях  Канцелярии,  а  не  в
ближайшем трактире у стойки бара. На улице средь бела дня  эту  трепотню
могут принять всерьез, не как простое брюзжание.
   Ха! Обдурили тебя, Гаррет!  Все  услышали  про  сгорбленные  спины  и
пришли к тем же выводам, что и я. Толпа притихла и ждала, когда Брешущий
Пес провалится в болото по колено,  а  затем  завязнет  по  уши.  Почему
разумным существам доставляет такое удовольствие смотреть, как гибнут их
ближние?
   И тут Брешущий Пес повернулся на девяносто градусов. - Они украли мои
дома. Украли мои земли. Украли мои фамильные титулы. Ныне они  стремятся
украсть у меня доброе имя, чтобы заткнуть  мне  рот.  Надеясь  заставить
меня замолчать, они посадили меня в Аль-Хар.  Они  запугивали  меня.  И,
лишив меня всего, они забрали  даже  плакаты,  напоминающие  им,  кто  я
такой. Они забыли, кого они приговорили к  заточению.  Но  Кропоткин  Ф.
Амато не сдается.  Кропоткин  Ф.  Амато  будет  бороться  до  последнего
вздоха.
   Все это были старые фокусы, кроме упоминания о тюрьме. Публика начала
расходиться. Но тут он сделал то, чего еще никогда не  было.  Он  назвал
имена. И начал с гордым видом покачиваться взад  и  вперед,  размахивать
руками и кричать от гнева. Я опять подумал, что он роет себе могилу,  но
потом понял, что он лишь назвал имена, которые у всех  на  слуху.  И  не
сказал об этих людях ничего предосудительного; он  просто  назвал  их  в
таком контексте, что мысль об их виновности возникала сама собой.
   Этот человек чертовски умен.

Глава 40

   - Этот человек чертовски умен. Я подскочил так, что чуть не стукнулся
головой о низкие облака.
   - Я хочу сказать, что он, ловко пользуясь правдой в мелочах,  создает
большую ложь.
   У меня за спиной вдруг откуда-то появился Краск. Я рявкнул:
   - Какого дьявола ты меня пугаешь? Он усмехнулся:
   - Потому что смешно смотреть, как ты прыгаешь.
   Ему и впрямь было смешно. Он будет все время меня пугать, пока в один
прекрасный день не встретит с ножом и не напугает по-настоящему.
   - Чего тебе надо? Настроение у меня испортилось.
   - Мне ничего не надо, Гаррет. Мне никогда ничего  от  тебя  не  надо.
Надо Чодо. Ты ведь знаешь. Я просто мальчик на посылках.
   Правильно. А саблезубый тигр - просто маленькая киска.
   - Ладно. Чего надо Большому Боссу? Я старался одним глазом следить за
Брешущим Псом. Теперь Амато с пеной у рта обличал и поносил всех и вся и
привлек,  кажется,  самую  большую  аудиторию   за   все   время   своей
деятельности. Но я не мог думать об Амато, когда так близко  был  Краск.
Краск сказал:
   - Чодо хочет поговорить о девушке.
   - О какой девушке?
   - Не прикидывайся. Это его  дочка.  Неправильно,  что  она  торчит  в
Веселом уголке, что  бы  она  там  ни  делала.  Это  нехорошо.  И  может
открыться.
   - Если тебе это не нравится, скажи ей, чтоб прекратила.
   - Вот опять. Какой умный! Ты ведь знаешь,  что  все  не  так  просто,
Гаррет.
   - Разумеется. Она не какая-нибудь уличная девчонка,  чтобы  отшлепать
ее по попке да пересчитать несколько ребер за то, что плохо себя ведет.
   - У тебя слишком длинный язык, Гаррет. Я уже давно говорю  Чодо,  что
надо укоротить тебе язык. Сначала Чодо  этого  не  замечал.  Но  теперь,
наверное, заметит. Если во время встречи с ним ты не будешь держать свой
длинный язык за зубами.
   Я всегда так и делал... Во время встречи? Еще одна встреча со  старым
хрычом не входит в мои планы. Я так и сказал Краску.
   - Всем разрешается иметь свое мнение и даже мечтать. Но иногда мечтам
приходит конец, Гаррет.
   Я быстро огляделся. Краск был не  один.  Само  собой.  Он  привел  на
подмогу столько дружков, что они  смогут  притащить  силой  трех-четырех
несговорчивых парней моего роста и веса.
   - Думаю, в твоих словах есть доля истины. Я выпрямился и  махнул  ему
рукой, чтобы шел вперед.
   Я прикинул, не пуститься ли наутек. Смешавшись с толпой,  обступившей
Брешущего Пса, побег совершить легко. Но я чувствовал, что мне ничто  не
угрожает. Пока. Если бы я возглавлял список врагов Большого Босса,  меня
бы  уже  убрали.  Чодо  и  его  главные  помощники  убивают  сразу,   не
рассусоливают. Они не теряют  времени,  не  мучают  своих  жертв,  разве
только изредка, когда им выгодно убивать кого-то  через  час  по  чайной
ложке.
   - Жалко  пропустить  конец  представления.  -  Я  кивком  показал  на
Брешущего Пса.
   - Ага. Старый дурак в ударе. Но дело есть дело. Пошли.
   Наша ближайшая цель стояла у обочины дороги на углу  Канцелярии.  Это
была  черная  карета,  похожая  на  ту,  в  которой  разъезжал   старик,
изрыгавший бабочек. Личная карета Чодо Контагью.
   - Сколько у него таких?
   Не так давно я выпрыгнул из подобной кареты за  несколько  секунд  до
того,  как  на  нее  опустился  позавтракать  громовой  ящер  вышиной  с
трехэтажный дом.
   - Это новая.
   - Я так и думал.
   Карета выглядела и пахла, как новая. Опытного сыщика не обманешь.
   Та, предыдущая  поездка  произошла  по  недоразумению  и  очень  меня
раздосадовала. До такой степени, что я решил  пристукнуть  Чодо  прежде,
чем он снова пришлет за мной. Я объединился  с  Краском,  чтобы  сделать
дело наверняка.
   Но Чодо был все еще жив и продолжал вершить делами.
   Я не мог этого постичь.
   Краск умен, но не очень разговорчив. От подножия  Холма  до  поместья
Чодо  длинный  путь.  Уйма  времени,  чтобы  подумать  о  смысле  жизни.
Путешествуя с Краском  и  еще  парочкой  ребят,  лишенных  даже  мозгов,
поневоле ударишься в философию. Выбор развлечений  у  них  небогат:  кто
дальше плюнет, да обмен нелепыми сведениями из области женской анатомии.
   Как я ни старался, дальше этого мы не пошли. Из беседы  с  Краском  я
вынес лишь неопределенное впечатление, что все гораздо сложнее,  чем  он
мне сообщил.
   Вполне разумно с его стороны, если он собирается  свернуть  мне  шею.
Свинью не предупреждают, что пришло время коптить колбасу. Остается лишь
утешаться тем (если это можно назвать утешением), что, насколько я  знаю
Краска, он не стал бы тратить столько усилий на то, чтобы меня пришить.
   Я не был у Чодо с той ночи, как мы с Уингер ворвались в поместье Чодо
с желанием ускорить отбытие Большого Босса в  мир  иной.  За  это  время
ничего не изменилось, только отремонтировали то, что мы  тогда  сломали,
да поставили охранять территорию новое стадо маленьких громовых  ящеров,
которые должны были питаться незваными гостями.
   - Все как в старые времена, - пробормотал я.
   - Мы добавили парочку новых штучек, -  зловредно  усмехаясь,  поведал
мне Краск; он словно надеялся, что я не поверю и начну проверять.
   Ему было бы очень смешно, чувство юмора у него специфическое.

Глава 41

   Как и в старые времена, гости ожидали Чодо в бассейной.  Эту  комнату
так называли, потому что в ней помещалась огромная ванна. Я видел океаны
меньше  этой  ванны.  Она  была  с  подогревом.  Обычно  (этот  раз  был
исключением) по краю ванны в качестве украшения стояли  несколько  голых
красоток, добавляя последний штрих к атмосфере декаданса.
   Пока мы ждали, я спросил:
   - А где милашки? Мне их не хватает.
   - Их нет. Чодо не хотел, чтобы они тут вертелись, пока  в  доме  жила
его дочь. А теперь он так и не собрался взять их обратно.
   Что это значит? Что дочь здесь больше не живет? Терпение, Гаррет. Все
выяснится.
   Появился Чодо,  слегка  изменившийся.  Он  ехал  в  своем  инвалидном
кресле, колени завернуты в одеяло,  оно  спускалось  и  закрывало  ноги.
Руки, похожие на заплывшие жиром клешни, сложены на коленях. Я не  видел
его лица. Голова свесилась вперед. И раскачивалась из стороны в сторону.
   Кативший  кресло  Садлер  остановился  в  дальнем   конце   бассейна,
наклонился и откинул голову  Чодо  назад,  чтобы  она  не  болталась.  Я
никогда не видел Чодо в добром здравии, но теперь он,  казалось,  просто
разваливается. Он выглядел так, будто его отравили мышьяком, и  вдобавок
он страдает от сильного малокровия, так как к нему привязались  вампиры.
Кожа у него была почти прозрачная.
   Он был тщательно подстрижен и одет так, точно  собирался  на  обед  к
королю, и от этого вид его ужасал еще больше.
   Я двинулся вперед. Краск схватил меня за руку.
   - Стоп, Гаррет!
   Садлер склонился к правому уху Чодо:
   - Мистер Гаррет здесь, сэр. Садлер говорил тихо. Я едва  слышал  его.
Выражение глаз не изменилось. Никаких признаков того, что он меня узнал.
Не похоже, что он вообще меня видит. Зрачки не двигались, взгляд  ни  на
чем не сосредоточивался.
   Садлер наклонился вперед, как  будто  для  того,  чтобы  Чодо  что-то
сказал ему на ухо. Послушав, он выпрямился.
   - Он хочет узнать о своей дочери. - Теперь игра  шла  в  открытую.  -
Все, что тебе известно. И все твои соображения.
   - Я уже сказал...
   - Он хочет услышать сам. Со всеми подробностями.
   Бред какой-то. Может, они считали, что я не замечу. А может, им  было
все равно, замечу я или нет. Губы Чодо не пошевелились.
   Он не произнес ни слова, только слюни текли. Я  вспомнил  тот  вечер,
когда мы попытались дописать последние строчки  в  истории  Чодо.  Мы  -
Краск, Садлер, Уингер и я - обложили Большого Босса вместе с ведьмой, за
которой он охотился. Прежде чем мы с  Уингер  вломились  в  дом,  ведьма
улетела, на прощание нанеся последний удар. Она стукнула Чодо кулаком по
лицу. На пальце у нее был перстень со змеиным ядом.
   Вот так. Чодо не убили, но яд сделал свое дело.
   К радости Краска и Садлера. Когда  это  случилось,  они  должны  были
счесть себя любимцами богов. Их первоначальный план состоял в том, чтобы
прикончить  Чодо  и,  пока  никто  не  очухался,  захватить   власть   в
Организации. Как известно из истории, это наиболее  часто  встречающийся
способ передачи власти  в  преступном  мире.  Но  этот  способ  означает
длительную борьбу, в ходе которой уничтожаются возможные соперники.
   А в данном случае не возникало вопроса о наследниках. Чодо  был  жив.
Краск и Садлер делали вид, что он все еще руководит,  а  сами  понемногу
брали бразды правления в свои руки.
   Театр абсурда.
   Я стал им подыгрывать. Не подыгрывать им было бы, с их точки  зрения,
особо тяжким преступлением.
   Обычно в сложном положении я действую правильно. Я себя не  выдал.  Я
разговаривал с Чодо  через  Садлера,  словно  не  видел  в  этом  ничего
странного.
   Я подробно рассказал  им  о  серии  убийств  и  о  молодых  женщинах,
зачастивших в Веселый уголок. Иногда лучше всего сказать правду.
   - Ты видел ее в последнее время? - спросил Садлер.
   - После того случая у Гулляра - нет.
   - Ты не пытался ее выследить?
   - Зачем? Нет. Когда я узнал, кто она такая, я потерял к чей интерес.
   - Ты не так глуп, как кажется, - проронил Краск.
   - Как  и  ты.  Это  защитная  окраска.  Садлер  взглянул  на  меня  с
подозрением:
   - Ты должен был знать, кто она, после того, как видел ее в  заведении
Дотса.
   - Я просил Морли связаться с вами, потому что  девушка  может  что-то
знать и ее показания позволят остановить убийцу. И я не думал, что  надо
ее выслеживать для того...
   Садлер меня перебил:
   - Ты сказал, что убийца мертв. Он твердо решил меня подловить.
   - Может быть. Мы надеемся. Но раньше убийца тоже  был  мертв.  Однако
убийства продолжались.
   - А сейчас?
   - Ножи для ритуальных жертвоприношений пропали. Полицейский,  который
находился рядом с трупом и имел доступ к  ножам,  исчез.  Возможно,  это
ничего не значит, но зачем  рисковать?  Я  нашел  двух  женщин,  которые
напоминают предыдущих жертв. Мы будем их охранять.
   Интересно, достаточно ли убедительно это прозвучало?
   Садлер наклонился к Чодо и долго простоял так, хотя губы Чодо даже не
дрогнули.
   - Да, сэр. Я скажу ему, сэр. - Он выпрямился. - Чодо говорит, что для
тебя есть работа, Гаррет. Он хочет, чтобы ты нашел его дочь.  Он  хочет,
чтобы ты привез ее домой.
   - При всех своих возможностях он не может ее найти?
   - Он не желает, чтобы знали, что он ее ищет.
   Краск сказал:
   - Он не может сам ее искать, Гаррет. Это значит признать, что  он  не
хозяин в семье.
   Да. И все начнут интересоваться, почему она сбежала.
   - Понятно. - Я повернулся, походил для вида взад и вперед  и  наконец
остановился. - Я берусь за это дело. Но для начала мне надо опереться на
какие-то сведения. А я не знаю даже, как ее зовут.
   - Белинда, - сказал Краск. - Но она будет  под  другим  именем.  Яйца
курицу учат.
   - Белинда? Ты шутишь? Кого сейчас зовут Белинда?
   - Это в честь старенькой бабушки Чодо. - Краск даже не  улыбнулся.  -
Она воспитывала его, пока он не смог позаботиться о себе сам.
   У Краска сделался отсутствующий взгляд. Уж не тоскует ли он по старым
временам? Чодо лет на десять старше его, так что  они  не  могли  вместе
носиться по городу, но Краск и Садлер, как большинство  подручных  Чодо,
до того как прийти в Организацию, были  уличными  мальчишками,  а  потом
проходили специальное обучение за счет Короны в университетах Кантарда.
   - Я берусь за это дело, - повторил  я.  Оказавшись  лицом  к  лицу  с
Большим Боссом, я обычно веду себя решительно. Единственная моя слабость
- любовь к жизни.
   Садлер наклонился к Чодо и с показным удивлением слушал.
   - Да, сэр. Я прослежу за этим, сэр. - И, выпрямившись, добавил:  -  Я
получил указание выдать тебе сто марок вперед в счет гонорара  и  оплаты
расходов. И чего все эти люди суют мне деньги, может, пришла такая пора?
   - Считайте, что я уже приступил  к  работе,  -  сказал  я.  -  Только
надеюсь,  мне  не  придется  переться  домой  пешком,   это   километров
пятнадцать.
   Вот так - намеками, намеками. Но не настаивать. Мне  ужасно  хотелось
смыться. И поскорей. Пока не возникло что-нибудь еще.

Глава 42

   На обратном пути я долго размышлял и пришел к  выводу,  что,  если  я
разыщу прекрасную Белинду Контагью, это может обернуться против меня.
   Как только Краск и Садлер до  нее  доберутся,  они  захотят  от  меня
избавиться.
   Возможно, именно потому, что они решили отправить  меня  к  праотцам,
они и выбрали меня на эту роль. Хотя могли бы и догадаться, что я и  так
уже слишком много знаю. Чтобы придать себе оптимизма, я решил положиться
на их сообразительность.
   Итак, меня спасает лишь то, что я еще  не  нашел  девушку.  Пока  она
будет в бегах, мне обеспечена чудесная жизнь.
   Чем дольше я  думал,  тем  больше  убеждался  в  том,  что  мне  надо
упростить свою жизнь. За всеми следить глаз не хватит.
   Когда я вернулся домой, была уже ночь. С наступлением  темноты  пошел
дождь, и это меня почему-то удивило. Вроде ничего странного.
   Я взошел по ступенькам крыльца, вычисляя, как бы мне отыскать Белинду
Контагью и скрыть это, пока я не разберусь с Краском и Садлером.
   - Где вы были? - спросил Дин, прежде чем дверь  открылась  достаточно
широко, чтобы меня впустить.
   - Ты мне кто, мать  родная?  Тебе  до  всего  есть  дело?  Почему  ты
встреваешь, когда я разговариваю с Его милостью?
   Неплохо  бы  еще  отпустить  несколько   колкостей   насчет   ведения
хозяйства. Так хочется, чтобы в доме  было  чисто,  но  при  этом  чтобы
ничего не делать самому.
   Дин видел меня насквозь. Он был  стар  и  медлителен,  но  отнюдь  не
дряхл.  Он  фыркнул  и  отправился  на  кухню,  но  у   двери   кабинета
остановился:
   - Чуть не забыл. К вам пришли. Ждут в маленькой гостиной.
   - Да?
   Небось новая кошка, которая исцарапает мне все ноги? Или Брешущий Пес
с ночным донесением?.. Нет. Амато был  бы  в  комнате  напротив,  они  с
Покойником обмениваются безумными идеями. Проповедники? Есть только один
способ выяснить. Я открыл дверь.
   Время шло. Я пришел в себя, лишь когда женщина вспылила:
   - Что, так понравилась? Или ты язык проглотил?
   - Простите. Я ожидал увидеть не вас.
   - Тогда нечего пялить глаза, как шимпанзе. Невидаль какая!
   - Ваш отец только что нанял меня для  того,  чтобы  я  вас  разыскал,
Белинда. В своей обычной вкрадчивой манере он предложил мне эту работу и
лишил меня всякой возможности отвергнуть его предложение.
   Она тут же притихла и уставилась на меня.
   - Его кучер привез меня домой. - Я вернул ей взгляд. Мне  понравилось
то, что я увидел. Ее внешность радовала  глаз.  Она  по-прежнему  любила
черный цвет. И он по-прежнему ей шел.
   - В черном вы выглядите  замечательно.  Немногим  женщинам  так  идет
черный цвет.
   Она была хороша в чем угодно или без всего. У нее все было на  месте,
хотя у меня создалось  впечатление,  что  она  старается  спрятать  свои
формы.
   И тут замяукала кошка. Интересно, где Дин прячет эту зверюгу.
   В этот  вечер  Белинда  не  была  похожа  на  жертв  нашего  маньяка.
Короткие, цвета воронова крыла волосы оттеняли бледность кожи и  яркость
губной   помады   и   по   контрасту   с   ними   выглядели   совершенно
необыкновенными. Я подумал, что,  возможно,  эта  бледность  -  семейная
особенность и через несколько лет Белинда будет походить на своего отца.
Сейчас она была такая, как у Морли, а не такая, как у  Гулляра,  хотя  и
там, и там она была очень хороша. У Гулляра она, наверное, носила парик,
и он делал ее в точности похожей на жертвы убийцы.
   О эти женщины, они загадочны и многолики!
   И все-таки я люблю их,  да,  люблю,  несмотря  на  все  их  хитрости.
Белинда встала, будто собираясь удрать.
   - Мой отец? У моего отца...
   -  Ваш  отец  не  вполне  в  твердой  памяти  и  утратил  способность
самостоятельно передвигаться. Его помощники напали на меня,  привезли  к
нему в поместье и разыграли целый спектакль,  чтобы  показать,  что  они
исполняют его волю. Ах! Извините меня. Я  Гаррет.  Дин  сказал,  что  вы
хотите меня видеть. Я очень рад.
   Я мечтал с вами встретиться с того самого вечера в "Домике  Радости".
Она была в недоумении:
   - В "Домике Радости"?
   Она начала боком, едва заметными шажками двигаться к двери.  Она  уже
не хотела меня видеть.
   - Несколько недель назад. В Зоне безопасности. Вы вбежали и  похитили
мое сердце. А потом какие-то хулиганы пытались  похитить  вас.  Помните?
Большая черная карета. Старик с зелеными  глазами,  изрыгающий  бабочек.
Похищение  кончилось  как  в  сказке:  доблестный  странствующий  рыцарь
спасает несчастную девицу.
   - Вы, наверное, сидели на диете. Тогда вы были сантиметров на  десять
выше и весили килограммов на двадцать пять больше.
   - Ха! Ха! Это Плоскомордый. Мой приятель. Он мне немного помог. Когда
вы убежали, даже не сказав "спасибо", мое сердце разбилось.
   - Спасибо, Гаррет. Вы загораживаете проход.
   - Серьезно? Вы шустрая. Я сказал Плоскомордому, что вы шустрая.  И  я
всем сказал, что вы умная. В чем дело? Я загораживаю проход? Но я думал,
вы хотите меня видеть.
   - Это было до того, как вы сказали, что работаете на мерзкую парочку.
   - Разве я так сказал? Я этого не говорил. Я не мог этого сказать. Обо
мне давно всем известно, что я отказываюсь работать на них и  на  вашего
отца, хотя несколько раз я по недоразумению кое-что для них делал.
   Я попытался растянуть рот в своей знаменитой мальчишеской улыбке,  от
которой девичьи сердечки начинали выскакивать из груди.
   - Хватит молоть чепуху, Гаррет. Выпустите меня.
   - Не вижу необходимости.
   - Вы не потащите меня к этим мерзавцам?
   - Ни в коем случае. Зачем мне это? Если я это сделаю,  за  мою  жизнь
никто не даст и ломаного гроша.
   - За мою тоже. За мою особенно. Не знаю, как за вашу. Выпустите  меня
отсюда.
   - Не выпущу, пока не услышу, зачем вы пришли.
   - Теперь это не имеет значения. Вы не тот человек, который мне нужен.
   - Потому что я знаком с Краском и Садлером? - Я пожал плечами,  будто
пытался встряхнуть разбитое сердце. - Что поделаешь, я не идеал.  Но  вы
как раз та девушка, которая мне нужна. Я искал вас несколько недель.
   - Зачем?
   - Хотел расспросить о людях, пытавшихся вас похитить. Вы единственная
жертва, которой удалось бежать.
   Она  побледнела  по-настоящему.  Я  не  ожидал  такой  реакции.   Она
спросила:
   - Что вы имеете в виду?
   - Вы слышали об убийце, который  вешает  девушек  и  вырезает  у  них
внутренности?
   - Что-то слышала. Но не обращала на эти слухи внимания.
   - Странно. Я бы на вашем месте обратил на них  внимание  после  того,
как кто-то чуть не увез вас силой.
   - Это были они?
   Она вдруг помрачнела. Стала суровая, как ее отец.
   - Да.
   - О-о.
   Она произнесла это тихо. И каким-то дурашливым голосом.
   - Только мы с  вами  видели  убийцу  и  остались  живы.  -  Зачем  ей
напоминать о Плоскомордом? - И я видел его  всего  секунду.  Вы,  должно
быть, больше общались с ним и его подручными. Ведь вы появились у Морли,
потому что они за вами гнались.
   - Время от времени я работала в танцзале у Рислинга Гулляра. Не  знаю
зачем. Просто так. Я  там  только  танцевала.  Я  знала,  что  некоторые
девушки назначают там свидания.
   - Я слышал об их проделках.
   - Однажды вечером... в тот вечер двое мужчин  пытались  меня  увезти.
Они сказали, что их босс меня заприметил. И хочет со  мной  встретиться.
Мне хорошо заплатят. Я сказала  "нет".  Они  настаивали.  Я  послала  их
подальше. Они меня не слушали. Гулляр вынужден был их вышвырнуть. Но они
не ушли. Они попробовали схватить меня после работы.
   Весьма правдоподобно.  Есть  мужчины,  которые  думают,  что  женщина
говорит "нет" просто от застенчивости, потому что есть женщины,  которые
действительно говорят "нет" просто от застенчивости. Судя по тому, что я
видел в тот вечер у Морли, у тех ребят не было большого опыта.
   - Но при чем тут "Домик Радости"? Бежать в такое место!
   - Морли Дотс. Я надеялась, что его репутация их  отпугнет  и  у  меня
будет время подумать. Потом, когда они  вошли,  я  надеялась,  что  Дотс
взбесится из-за того, что они вторглись в его заведение.
   - Так и было.
   - Я не могла бежать к людям отца. Мне пришлось бы  объяснить,  что  я
делала в Веселом уголке.
   - А тот тип, который так хотел с вами встретиться?
   - Я думаю, это он был в карете. Я видела его один раз.
   Так! Замечательно! От  нее  не  будет  никакого  толка,  если  только
Покойник не найдет чего-нибудь такого, что она знает, но не помнит.
   - Прекрасно. Теперь  начнем  все  сначала.  Итак!  Хотя  вы  потом  и
передумали, зачем вы ко мне пришли? Что случилось?
   Она пристально меня разглядывала.
   - Мне кажется, он опять за мной охотится. По крайней  мере  этот  тип
такой же учтивый и посылает вместо себя слуг. Я испугалась.  Я  слышала,
что вы честный. И подумала, что вы сможете его отвадить.
   У Изрыгателя бабочек, правда,  не  было  хороших  намерений,  но  был
хороший вкус. Белинда была одета скромно, но все равно  видно,  что  она
красавица. Красота, наверное, досталась ей от матери. Чодо  красотой  не
отличался.
   - Я помогу его отшить. Но почему вы передумали? Потому что я упомянул
вашего отца?
   - Из-за Краска и Садлера. Я не позволю им извлекать выгоду  из  того,
что произошло с отцом. И они это знают.
   Сказать ли ей, какую роль в этом сыграл я? Что Краск  и  Садлер  лишь
воспользовались стечением обстоятельств? Нет, не стоит,  это  не  лучшая
стратегия.
   - Мы с этими мерзавцами всегда друг друга терпеть не могли. Еще когда
они ходили в главных помощниках вашего папаши и все  норовили  вырваться
из узды, они мечтали со мной рассчитаться. Теперь они дорвались. Жаль, у
меня нет времени ими заняться. Я должен сосредоточить внимание  на  этом
убийце. Он готов ударить снова.
   Она опять расстроилась.
   - Значит, Стража его не арестовала. А только недавно капитан, как его
там, устроил вокруг этого столько шума.
   - Капитан Туп. Его радость была преждевременной.
   Я поведал ей о двух убийцах и  попросил  рассказать  о  парочке,  чья
сладкая болтовня произвела на нее такое впечатление, что  она  прибежала
ко мне.
   Я кое-что узнал. Белинда Контагью была так же невнимательна,  как  ее
отец.
   - Я не поняла. Почему убийства продолжаются?
   Я пожал плечами:
   - Творится черт знает что.
   - Черт знает что творится кое у кого в голове. Вы  поймали  не  того,
кого надо.
   Странно. Почти все время Белинда вела себя, как уличная девчонка,  и,
казалось, чего еще можно ожидать от дочери головореза? Но  неожиданно  в
ее   манерах   проскальзывало   что-то,    подозрительно    напоминающее
утонченность. Она всегда жила вне дома, местонахождение  ее  скрывалось,
потому что Чодо не хотел, чтобы его дочь стала заложницей его богатства.
Я подумал, что именно в то время ей и привили замашки светской дамы.
   - Мы поймали того, кого надо, Белинда. Оба раза. В этом нет сомнения.
Убийцы любили собирать сувениры, и у людей, которых мы взяли, обнаружили
эти улики. В этот раз мы представляем, на кого могло перейти  проклятие,
если оно переходит от одного человека к другому" но не можем найти этого
человека. Мы примерна знаем, когда у него возникнет  желание  убить.  Мы
отыскали трех наиболее вероятных жертв. Вы одна из  них.  И  вас  кто-то
преследует.
   - На самом деле я думала... - Еле заметная кислая улыбка.
   - Вы думали, что они шпионы Краска и  Садлера  и  вы  выставите  меня
вперед, как щит, а сами быстренько дадите стрекача.
   Она кивнула:
   - Вы не такой противный, как я думала.
   - Вот так все время. Я стою впереди, как щит.  Но  мне  легче  стоять
оттого, что меня выставляет хорошенькая женщина.
   - Прекратите этот треп, Гаррет. Меня этим не проймешь. Я знаю  о  вас
все. Проверка? Я принял очень обиженный вид.
   - Обо мне? Что? Я Белый рыцарь.
   - Меблированные комнаты, где я живу под  именем,  которое  хотела  бы
оставить при себе, сдаются одиноким женщинам.
   Это звучало как приглашение в рай. Я сохранил безразличное выражение.
   - Ну и что?
   - То, что я о вас наслушалась. Вы помните некую Розу Тейт?
   Я замер, от удивления раскрыв рот. Злиться мне или смеяться?
   - Добрая старая  Роза.  Конечно,  я  знаю  Розу.  Я  оставил  ее  без
состояния, сделав все возможное, чтобы его получила дама,  которую  брат
Розы назвал в завещании наследницей. Я не позволил Розе добиться своего,
виляя передо мной хвостом. Да, я ее знаю. Со мной она дала  маху.  Я  не
знал только, что ее выпустили.
   Разгуливающая на свободе  Роза  Тейт  хуже  десятка  убийц.  Скверная
женщина. Красивая, ничего не скажешь, но скверная.
   - Вы думаете, она шутит?
   - Едва ли.  Роза  не  шутит.  Ее  шутки  похожи  на  шутки  голодного
саблезубого тигра. Когда у саблезубого тигра  болит  зуб.  -  Я  натужно
рассмеялся. - Значит, она до сих пор на меня дуется.
   - Эта женщина жаждет вашей крови. О деньгах вообще нет речи.
   - Когда нужно произвести впечатление  на  публику.  Роза  никогда  не
заботится   о   таких   пустяках,   как    точность    и    соответствие
действительности.
   - Расскажите мне о ней. Не прошло и двух недель после ее приезда, как
все девушки уже были готовы ее придушить.
   - С ней так обычно и бывает. При моей профессии трудно всем  угодить.
Так что же Краск и Садлер?
   - Гаррет, я не знаю. Было время, когда и тот, и другой охотно  отдали
бы жизнь, защищая меня или доброе имя нашей семьи. Они  бы  сделали  что
угодно, только бы меня не коснулась тень скандала. Вот так поступают эти
люди. У них сложный кодекс чести.
   - Я знаю. Он гласит, в  частности,  что  женщины  и  дети  пользуются
особыми привилегиями. Однако последние слова, что я  услышал  от  вашего
отца, были: "Оберегай эту малышку". - Не знаю, зачем я  ей  это  сказал.
Неумный ход. Ей не следовало об этом знать. Не нужно давать  ей  понять,
что мной можно вертеть, как ей вздумается. - Я ответил: "Хорошо".  Я  не
думал, что это понадобится. Краск и Садлер обещали о  вас  позаботиться.
Может, держа при этом фигу в кармане.
   - Это на них похоже. На них и на него тоже.  Отец  был  о  вас  очень
высокого мнения, Гаррет. Он любил разглагольствовать о чести. О том, что
честных людей не осталось, разве что вы, а вас скоро убьют,  потому  что
вы лезете на рожон.
   - Он не очень хорошо меня знал. Я тоже бываю не на высоте.
   - Он был немного со странностями, Гаррет.  Он  постоянно  говорил  со
мной о вас, он вообще был всегда честен со мной.
   - То есть?
   - То есть я никогда не заблуждалась насчет того, чем он занимается. В
отличие от большинства женщин нашего круга. Сколько  я  себя  помню,  он
всегда рассказывал мне, что, где, как  и  почем  и  обо  всей  грязи,  с
которой связаны его дела. Я не видела в этой  грязи  ничего  особенного,
пока он не отослал меня в школу. Там я растерялась. По ночам лежала  без
сна. Молилась до изнеможения. А потом узнала, что все остальные  девочки
тоже стыдятся своих  отцов  и  многие  школьницы  сочиняют  самые  дикие
истории, чтобы объяснить, почему...  И  я  поняла,  что  не  важно,  чем
занимается мой отец, а  важно,  что  он  меня  любит.  Большинство  моих
одноклассниц не могли этого сказать.
   Вступайте, скрипки! Большой Босс был  любящим  папашей.  Когда  черти
будут считать его грехи у ворот ада, он им скажет: "Я делал все это ради
моей малышки".
   Чодо был живым трупом, не продолжал меня поражать.
   - Белинда, признаться, я восхищался вашим отцом; хоть и ненавидел его
и то, что он делал с людьми. Но обо всем этом мы поговорим позже. Сейчас
с каждой минутой мы приближаемся к тому мгновению, когда  убийца  должен
будет утолить свою страсть, чтобы продолжать существовать.
   - Как это?
   -  Это  как  наркотик.  Некоторые  люди  нуждаются  в  более   грубых
стимуляторах, чем все остальные. Для таких и существует Веселый  уголок.
Здесь есть товары для странных клиентов.  Милая  Белинда  удивила  меня,
заговорив по-новому: не как уличная девчонка, но  и  не  как  барышня  с
Холма.
   - Папочка гордился бы  вами,  Гаррет.  Некоторые...  Некоторым  людям
просто скучно, и они не могут этого преодолеть.
   - В этом все дело, правда?  Где  проходит  черта  между  необычным  и
неприемлемым? Когда причудливое становится извращенным?
   Она посмотрела мне прямо в глаза:
   - Я дам вам это понять.
   - Я... "Гаррет".
   Конечно,  именно  сейчас  Покойнику  понадобилось  дернуть  меня   за
ошейник.

Глава 43

   - Он хочет вас видеть.
   Белинда вытаращила глаза:
   - Кто хочет меня видеть?
   - Мой партнер. Будьте с ним осторожны.  Он  не  очень  проворный,  но
хитрый.
   - Это Покойник?
   - Вы о нем слышали? Это польстит его самолюбию.
   "Гаррет, поторопись перейти к делу".
   - Я  и  так  торопился  перейти  к  делу.  Белинда  странно  на  меня
посмотрела. От Покойника я получил:
   "Твоя личная жизнь меня не интересует. Приведи девушку сюда".
   - Не слишком ли ты спешишь, а?
   - Что с вами, Гаррет? Вы разговариваете со стенами?
   "Мисс Контагью, я желал бы с вами побеседовать".
   - Какого черта, Гаррет? Не лезьте ко мне в голову!
   - Это не я, маленькая. Я думал, вы знаете о Покойнике. - Она не пошла
к двери, а  стала  жаться  поближе  ко  мне,  и  я,  разумеется,  ее  не
отталкивал. Я провел ее  по  коридору.  -  Я  понимаю.  Понимаю.  Вы  не
ожидали, что вам придется с ним общаться. Вы думали,  что  слухи  о  нем
преувеличены. В основном они действительно преувеличены. Правда  только,
что он очень уродливый.
   "Гаррет!"
   - И вспыльчивый. Он ужасно вспыльчивый. Он похож на барсука с плохими
зубами.
   - О, Боже! Какой нос!
   Она ухватилась за мою руку. Я растаял. Я попытался обнять ее за талию
и немного утешить, но она вцепилась в мою руку  и  не  отпускала.  Утром
будут синяки.
   "Гаррет, уберись вместе со своим злорадством на  кухню,  ты  тоже  не
слишком очарователен. Пока мы с дамой будем обмениваться воспоминаниями,
можешь ублажить свою истинную натуру и выдуть кружку пива".
   - Эй! Зачем переходить на личности?
   Я отправился на кухню и стал грустно поглощать свой любимый напиток -
вейдерское светлое пиво.
   "Гаррет!"
   Черт! Я едва успел выпить четвертую кружку, а он опять  дергает  меня
за веревочку.  Не  дают  человеку  отдохнуть!  Я  приковылял  в  комнату
Покойника и встал за Белиндой. Она весело спросила:
   - Где мне найти Дина?
   - На кухне. Чего тебе, Плут? "Девушка точно такая, какой  кажется.  -
Покойник явно был потрясен. - Я поражен ее честностью и откровенностью".
   - Так это не наследственная черта? "Я имел в виду другое".
   - Ты имел в виду, что она на  самом  деле  ничего  не  знает.  И  это
привело тебя в восторг. "В некотором смысле.  Я  ее  убедил,  что  в  ее
интересах оставаться здесь, подальше ото всех, в качестве нашей  гостьи,
пока мы не найдем убийцу".
   - Что?! - Покойник не любит женщин всех биологических видов.  Ему  не
нравится даже, когда они приходят ненадолго, а уж о том, чтобы  спрятать
кого-то из них в доме на неопределенное время, и говорить нечего. - Твои
взгляды изменились? Чтобы в доме находилась женщина?
   Ясно, что он сделал это не из любви ко мне. "Разве это впервые?"
   - Это как посмотреть!
   "Я бы очень желал помериться с  тобой  силами,  но  сейчас  эта  игра
неуместна. Я хочу, чтобы ты попробовал обворожить  либо  Конфетку,  либо
эту Дикси и уговорил одну из них тоже провести ночь в этом доме".
   - Зачем?
   Он больше верил в меня, чем я  сам.  "Я  уже  отчаялся  научить  тебя
шевелить мозгами. Затем,  что,  если  тебе  удастся  заманить  вероятную
жертву к нам в дом, я смогу удержать ее  завтра  вечером,  когда  убийца
выйдет на охоту. Затем, что, если под моей защитой  будут  две  из  трех
наиболее возможных мишеней, вы с капитаном Тупом  сможете  сосредоточить
все внимание на третьей".
   - Оставь. Я видел этих двух женщин в  деле,  Весельчак.  Конфетка  не
играет в такие игры, а Дикси мне не по карману. Ставки слишком высоки.
   "Я в тебя верю. Ты найдешь путь".
   - Оставь.
   "Меня удивляет пораженческое настроение у мужчины, который  постоянно
тревожит мой сон доносящимися из спальни  взрывами  смеха  и  радостными
воплями".
   - Постоянно? Я могу по пальцам пересчитать, сколько раз...
   "Гаррет, я мертвец, а не дурак".
   - Да? Ладно. Возможно, я преуменьшил. Но мне хотелось бы, чтобы  дела
обстояли хотя бы в половину так хорошо, как ты думаешь.
   "Я бы тоже этого желал. С тобой гораздо легче сладить, когда..."
   - Заткнись! Как мы тут поселим кучу женщин? У нас нет...
   "Дин позаботится с том, чтобы они ни в чем не нуждались. Я позабочусь
об их безопасности. Иди в Веселый уголок и приведи еще одну".
   - Если они сегодня работают. Не забывай, что они занимаются  этим  не
ради заработка. Они работают неполный день, для удовольствия.  И  вообще
чего суетиться? Туп отдал долг?
   "Мы пришли к соглашению, финансовых препятствий больше нет".
   - Правда? Спасибо, что сказал. Надеюсь, ты так его  ободрал,  что  он
здесь больше не появится.
   "Советую тебе поспешить в Веселый уголок и заняться делом".
   Хорошенькое дело!
   - Но мне надо...
   "Все остальное подождет. Мистер Гулляр не умрет, не получив один  раз
отчет о похождениях Брешущего Пса. Если убийца цел, я хочу  накрыть  его
на месте преступления. Я настаиваю".
   Я бы с удовольствием устроил ему все, что он  хочет,  только  вот  не
знаю, как его вынести на улицу,  разве  что  нанять  повозку  и  десяток
крепких грузчиков. Легко представить себе, как он будет смело мчаться по
городу, проявляя чудеса присущей  ему  храбрости,  которые  повергнут  в
трепет злодеев и вызовут ликование угнетенных.
   "У тебя извращенный ум".
   - Хорошо что только ум.
   Я удалился и легко взбежал по лестнице посмотреть,  как  устраивается
моя случайная  гостья.  Я  увидел,  что  ей  помогает  Дин.  Он  во  все
вмешивался, будто он незамужняя тетушка  Белинды.  Вечеринки  под  видом
ремонта у Дина длятся неделями.  Мою  спальню,  находящуюся  со  стороны
фасада, и спальню для гостей он еще убирает, но, пока он и его дружки не
разойдутся, две другие комнаты остаются нетронутыми и становятся складом
для барахла, которое давно  нужно  выбросить  в  подвал  или  на  улицу.
Вечеринки проходят в дальней комнате, предназначавшейся  для  Дина.  Она
еще не отделана. Но с тех пор как у него завелись гости, он уже не  спал
на кушетке внизу.  Однако  чтобы  комната  наверху  стала  по-настоящему
пригодной для жилья, там надо еще как  следует  поработать.  Сейчас  чем
больше Дин встревал между мной и Белиндой,  тем  больше  я  склонялся  к
тому, чтобы в его комнате  оставить  дыры  во  внешних  стенах  -  пусть
покрутится, когда придет зима.
   - Послушай, мне очень нужно у тебя выяснить, что ты знаешь о девушке,
которую называют Конфетка. У  Гулляра.  Мне  надо  как-то  уговорить  ее
провести у нас завтрашнюю ночь.
   - Я с ней не работала. Мы с ней за все время двух слов не сказали.
   - Дьявол! Я думал, что вы все друг друга знаете. Как мне это надоело.
Так ты мне ничего не дашь?
   Дин нахмурился, хотя даже он понял, что  я  не  имел  в  виду  ничего
неприличного. Белинда поймала его сердитый взгляд, подняла бровь (тут  я
влюбился в нее снова, потому что я очень ценю искусство поднимать брови)
и, когда Дин отвернулся, подмигнула мне.
   - Нет.
   Не переставая удивляться, я пошел прочь.

Глава 44

   - Послушай, я сделал все, что мог, -  огрызнулся  я,  когда  Покойник
напустился на меня во время моего отчета. - Я слушал  до  умопомрачения,
как Брешущий Пес провел день, чтобы хоть что-то передать Гулляру.  Затем
я убил два часа, пытаясь чего-нибудь добиться от крайне глупой  дамочки,
которая решила, что разговор о спасении ее жизни - это новый  прикол.  В
конце концов она послала меня куда подальше. Это не очень  повысило  мою
самооценку. Но я выяснил, что завтра вечером она не работает. У нее есть
семейные обязанности.
   "Прекрасно. Если завтра мы потерпим неудачу, то оставим  эту  женщину
как приманку на следующий раз".
   - Почему ты  так  уверен,  что  нас  еще  ждут  неприятности  с  этим
убийцей?
   "Я не уверен. Я беру пример с тебя, вижу все в мрачном свете и ожидаю
самого  худшего.  Если  ничего  не  произойдет,  это  будет   для   меня
чрезвычайно приятным сюрпризом".
   - Да? Надеюсь, тебе преподнесут этот чрезвычайно приятный сюрприз.  Я
иду спать. Это был ужасный день.
   "А пиво, выпитое по долгу службы?"
   - Всему есть предел.  Сохраняй  бдительность.  Если  эта  женщина  не
сможет сдержать свои порывы...
   "Ха! Она крепко спит, и в ее головке нет ни единой мысли о ком-то  по
фамилии Гаррет".
   - Кто же она тогда? Монашка? Ну не важно. Не хочу  ни  о  чем  знать.
Хочу только спать. Спокойной ночи. Приятных снов в  компании  клопов.  И
все такое.
   Я уже был наверху, когда меня снова вызвали.
   "Гаррет. Спустись ко мне".
   Я не смог бороться и пошел вниз.
   - Что?
   Надо было побороться.
   "Ты не рассказал мне о другой  женщине,  Дикси.  Из  казино  "У  мамы
Сэма". Помнишь?"
   - Помню. Она не явилась на работу. Ее ждали, но она не пришла.  Никто
не удивился. Это в ее духе. Ясно? Всех продинамила. Но завтра она должна
прийти точно. Она будет нашей приманкой. Спокойной ночи.
   На все вопросы он получил прямые ответы и  не  стал  заставлять  меня
тратить время на наши знаменитые словесные перепалки. Я вскарабкался  по
лестнице. На этот раз я успел подойти к своей комнате,  и  тут  он  меня
догнал.
   "Гаррет! Кто-то стучит в дверь".
   Ну и черт с тем, кто стучит. Пускай придет еще  раз,  когда  люди  не
спят. Я присел на край кровати  и  наклонился  вперед,  чтобы  развязать
ботинки.
   "Гаррет, у двери капитан Туп. Кажется, у него плохие новости,  но  он
так взволнован, что я не могу сказать с определенностью".
   Здорово. Для Тупа я оставлю специальное указание. Пускай зайдет через
неделю.
   Тем не менее я с трудом поднялся с  кровати,  проковылял  к  двери  и
посмотрел в глазок. Покойник был прав. За дверью стоял  капитан  Туп.  Я
еще разок вступил в короткий спор насчет того, стоит  ли  его  впускать.
Наконец сдался и отпер дверь.
   Я был откровеннее, чем обычно:
   - Ну и вид у вас - краше в гроб кладут.
   - Я хочу покончить с собой.
   - И вы пришли сюда, чтобы я помог вам  это  сделать?  Я  не  оказываю
такие услуги.
   - Ха! Ха! Он нас опередил, Гаррет.
   "Приведи его сюда, Гаррет".
   - Что? Ночь не время для обсуждения. Я так устал, просто измотан.
   - Уинчелл. Он похитил эту Конфетку. Сегодня вечером.  Потому  что  он
знает, что завтра мы устроим ему ловушку. С ним Рипли.
   - Откуда вы знаете?
   - Я их видел. Ходил  на  разведку,  прикидывал,  как  завтра  вечером
устроить засаду. И увидел, как они похитили ее, когда она шла с  работы.
Я гнался за ними, сколько хватило  сил.  Они  тоже  меня  заметили.  Они
смеялись надо мной.
   - Вы потеряли их из виду?
   - Да. Я покончу с собой.
   Я сказал Покойнику:
   -  Хочешь,  чтобы  он  сделал  это  сейчас,  тогда  я  смогу  немного
выспаться? От трупа избавимся завтра.
   "Чушь. Капитан Туп, вы должны вернуться в казарму и вызвать всех, кто
знаком с капралом Уинчеллом и рядовым Рипли.  Установите,  не  знает  ли
кто-нибудь, где они прячутся.  Пошлите  наряды  проверить  эти  укрытия.
Думайте  о  том,  как  спасти  девушку,  а  не  о  том,  чтобы   поймать
злоумышленников. Если вам удастся ее спасти, вы добьетесь и расположения
общества, и одобрения  вашего  начальства.  Я  советую  вам  отправиться
тотчас же. Если вдобавок вы сможете настичь злодеев, арестуйте их, но не
убивайте.  С  проклятием  легче  будет  справиться,  если  его  носитель
останется жив".
   - В прошлый раз я пытался. Но этот дурак сделал  все,  чтобы  мы  его
убили.
   "Я полагаю, это тоже заложено в проклятии. Тот, кто его  для  чего-то
породил (вы слишком долго изучаете официальные документы), так вот, этот
колдун был гением. Он не просто выдумал заклинание, понуждающее  убивать
женщин  с  определенной  внешностью.  Он  изобрел   проклятие,   которое
изменяется вместе с условиями жизни, учится на своих ошибках, умирает, а
затем  воскресает  снова  и  снова  и  становится  все  более  жестоким,
преодолевая время".
   Туп побледнел:
   - Значит, нет никакого способа  его  победить?  Если  сегодня  я  его
уничтожу, завтра оно возродится и будет в десять раз сильнее?
   "Я могу назвать несколько способов победить проклятие. Но ни один  из
них мне не нравится.  Например,  можно  сделать  так,  чтобы  теперешний
носитель проклятия умер  в  присутствии  какого-нибудь  калеки,  который
просто  физически  не  сможет  совершить  убийства,  или  на  глазах   у
заключенного,  который  осужден  пожизненно.  Впрочем,  я  убежден,  что
проклятый не должен умереть, пока  его  не  осмотрят  специалисты  и  не
решат,  какое  заклинание  может  лишить  данное  проклятие  способности
переходить от одного человека к другому, то есть вышибить клин клином.
   Или другой путь: поскольку проклятие переходит  при  непосредственном
контакте мертвого с живым, мы сможем попробовать похоронить  преступника
заживо. Лучше всего в море. Возможно, в гробу, если быть уверенным,  что
гроб никогда не откроют".
   - Значит, проклятие нельзя уничтожить, только его носителя? - спросил
я.
   "В настоящее время - да. На самом деле  погребение  лишь  предоставит
искать разгадку последующему поколению".
   - Чувствую, тут придется побегать. "Ты прав. Эту  работу  нужно  было
сделать раньше. Я считаю, что по-настоящему лишить  это  проклятие  силы
можно, лишь установив изобретателя-чародея и обстоятельства, при которых
оно было впервые применено. Причина, с моей точки зрения, так же  важна,
как способ. Если мы узнаем, почему возникло  это  проклятие,  мы  сможем
понять, как его обезвредить и с чего начать".
   Я сказал Тупу:
   - Бьюсь об заклад, он знал все это, еще когда вы пришли в первый раз.
А вы увиливаете от изучения документов под тем предлогом, что это  будто
бы слишком большая работа.
   Туп не стал спорить, Покойник тоже. Я сказал:
   - Что бы сейчас ни происходило, на меня не  рассчитывайте.  Мне  надо
отоспаться.
   Туп раскрыл рот.
   - Не взывайте к моей совести, капитан. Сколько раз я  вытаскивал  вас
из дерьма, а вы все недовольны! В вашем распоряжении те же средства, что
и в моем. Старик сказал  вам,  что  делать.  Идите  и  делайте.  Спасите
девушку. И прославьтесь. Где Дин? Он может выпроводить Тупа? Что,  спать
пошел? Идите сюда. - Я схватил Тупа за локоть. -  Делайте,  что  говорит
Покойник. Ведите расследование. Спокойной ночи.
   Туп вылетел за дверь, брызгая слюной.

Глава 45

   Я получил несколько часов передышки, но этого было явно недостаточно.
Меня разбудили звуки, похожие на бомбежку. Я  почувствовал  запах  пищи,
значит, уже рассвет, но ни одно разумное существо в  это  время  еще  не
встает.
   Сам не пойму, почему, но я надел трусы и  пошел  вниз.  Приплелся  на
кухню и плюхнулся в свое обычное кресло.
   - Я думал, всех этих  маленьких  вшивых  Мор-Каров  забрали  в  армию
служить воздушными разведчиками в Кантарде.
   Мор-Кары - летающие существа, ростом они человеку  до  колена  (самые
высокие до бедра) и напоминают старинных красных  дьяволов  с  крыльями,
как у летучей мыши,  только  Мор-Кары  не  красные,  а  бурые.  У  этого
вздорного,  шумливого  несносного  племени  нет   никаких   сдерживающих
центров. Они прилетели  с  севера,  спасаясь  от  громовых  ящеров.  Они
заполонили Танфер, и тут кого-то вдруг осенило, и их наняли по контракту
в армию. Если они выполнят работу, за которую им  платят,  эффект  будет
впечатляющий.
   - Это новая волна иммигрантов, мистер Гаррет. - Дин подал  мне  чашку
чая. - По крайней мере так говорят. Но  мне  сдается,  это  возвращаются
наемники, они надеются, что им заплатят и они улетят снова.
   - Весьма возможно. И что нам не жилось  спокойно  при  императоре?  А
теперь одна напасть за другой. Посмотри на всю эту  гадость.  На  крышах
Мор-Кары.  Повсюду  громовые  ящеры.  В  прошлом  месяце  одна  из  пяти
пятирогих тварей переплыла реку и, как безумная, носилась по Пристани.
   - Мне очень ее жалко.
   - Что?
   Я пошире раскрыл глаза, скосил их налево и обнаружил, что со мной  за
столом сидит наша гостья. А я в одних трусах.
   - Мне было жалко эту глупышку. Она не понимала, что  происходит.  Она
была в ужасе оттого, что какие-то странные маленькие существа  кричат  и
бросают в нее острые предметы.
   - Слышишь, Дин?  Вот  что  значит  женщина!  Чудовище  будто  с  цепи
сорвалось, потопило людей, разнесло в щепки все вокруг, а ей его жалко.
   - Правду сказать, мне тоже было его жалко.
   Да. И мне тоже. И, наверное, всем, кто не пострадал от  этой  бедной,
напуганной и смущенной зверюги. Теперь, когда ее поймали и  поместили  в
большой загон на свободном участке земли,  она  выглядит,  как  огромный
симпатичный щенок, на котором вместо шерсти выросли мох и лишайник. Я не
знаю,  можно  ли  назвать  существо,  которое  весит  тонн   пятнадцать,
очаровашкой, но эта зверюга была очаровашкой.
   - Думаю, мы приобрели полезный опыт, на  случай  если  кто-нибудь  из
крупных плотоядных попробует проделать тот же фокус.
   - Дин, он всегда изображает такого болвана?
   Вот это да! Уже по имени! Старик с ума меня сведет.
   - Всегда, мисс Белинда. Не обращайте на него внимания. Он  никому  не
желает зла.
   - Дин, как ты себя в последнее время чувствуешь?
   - А что, сэр?
   - Ты меня похвалил.
   - Это милая юная дама, мистер Гаррет. Она мне очень нравится. Я хотел
бы, чтобы вы с ней получше познакомились.
   О боги!
   - А! Да, сэр. Я знаю, кто ее отец. Мы не выбираем  предков.  Я  знаю,
кто был ваш отец. - Это для меня новость, если он имел в виду, что  знал
старика лично в те далекие годы, когда папа отправился в Кантард  и  был
там убит. - Насколько я понял, отец не помеха. Мистер Контагью, извините
меня, мисс Белинда, все равно что умер, а все дело в  мистере  Краске  и
мистере Садлере.
   - В двух любителях развлечении,  которые  стали  еще  опаснее,  когда
начали хозяйничать, прикрываясь именем Чодо. Чего ты добиваешься, Дин?
   - Как всегда, мистер Гаррет. Хочу вас сосватать.
   От такого признания я лишился дара речи. Белинда тоже не нашлась  что
сказать.  Мы  обменялись  беспомощными  взглядами.  Я   пожал   плечами,
извиняясь.
   Дин сказал:
   - Я много разговаривал с мисс Белиндой и  понял,  что  ее  вызывающее
поведение на людях - только маска, а на самом деле эта девушка очень вам
подходит.
   Белинда огрызнулась:
   - Вы что, сговорились меня соблазнить, Гаррет?
   Я возразил:
   - Вы должны меня извинить. Это у него пунктик.
   Дин не слушал. Мы обменивались обвинениями и извинениями, а  он  тихо
напевал и убирал на кухне, а потом объявил:
   - Покойник дремлет. Вы бы пошли наверх и занялись любовью, а  спорить
закончите позже, за вторым завтраком.
   Я не верил своим ушам. Дина как будто подменили.
   Его предложение не вызывало у меня протеста. Что-то в  Белинде  очень
меня привлекало.
   Белинда долго сидела, глядя в одну точку  широко  открытыми  глазами.
Дин улыбался, а потом подмигнул ей. У меня возникла слабая надежда,  что
Белинду предложение Дина тоже не очень возмутило.
   Однако мы попали в такое положение, из которого трудно  найти  выход,
даже если обе стороны похотливы, как мартовские кошки.
   Я сказал:
   - Дин, ты искушаешь судьбу. Я собираюсь снова лечь  спать.  Извините,
мисс Контагью. Пожалуйста, не думайте обо  мне  плохо  из-за  нахальства
Дина.
   Казалось, Дин сейчас разразится смехом. Ну и проделки у него!
   Белинда  не  произнесла  ни  слова.  Когда  я  бросился  наутек,  мне
почудилось в ее взгляде легкое разочарование.
   Вы знаете, как это  всегда  бывает.  Как  только  я  остался  один  и
перестал думать, что она ответит, я уставился в потолок и  начал  жалеть
об  упущенной  возможности,  а  Белинда  Контагью   казалась   мне   все
привлекательнее, и все препятствия волшебным образом исчезали.
   Неисправимый романтик. Это про меня.

Глава 46

   Я собирался пойти посмотреть, чего добился Туп. Или скорее,  чего  он
не добился, хотя в  этом  случае  он  бы  вернулся.  Белинда  вприпрыжку
взбежала наверх.
   - Можно, я тоже пойду?
   - Нет.
   - Почему?
   - Тебя кое-кто разыскивает. Вряд ли для  того,  чтобы  пожелать  тебе
доброго здоровья. И потом, у тебя такой вид, что мы не  пройдем  и  двух
кварталов, как влипнем в историю.
   - Чем тебе не нравится мой вид?
   - Мне очень нравится. В этом все дело. Если я сейчас выйду с тобой на
улицу, соседи возненавидят меня  на  всю  жизнь.  Кроме  того,  Краск  и
Садлер, наверно, следят за домом, и их шпион точно тебя узнает.  Они  не
доверят мне самостоятельно рыть себе могилу.
   - О черт!
   Она топнула ножкой - изящный  жест,  такое  нечасто  увидишь.  Верно,
долго репетировала.
   - Если бы ты была рыжая, никто не обратил  бы  внимания.  По  крайней
мере Краск и Садлер. Правда, соседи возненавидели бы меня еще больше. Но
если бы ты была к тому же и рыжая, я бы не устоял.
   Дин высунулся из кухни и посмотрел на меня,  будто  говоря,  что  моя
лесть слишком груба.
   Белинда сказала:
   - Твоя лесть слишком груба, Гаррет. Но мне она нравится. Я  не  люблю
сидеть  взаперти.  Я  подумаю  о  том,  чтобы  стать  рыжей.  А   может,
блондинкой. Тебя это устроит?
   Завтрак был забыт.
   - Конечно. Стань какой угодно. Я очень покладистый.  Только  не  надо
толстеть на пятьдесят килограммов и отращивать усы.
   Она  подмигнула  мне.  Я  размяк.  Но  я  все-таки  не  такой  дурак.
Интересно, с чего это она вдруг так ко мне прониклась. Я предложил:
   - Если хочешь, можешь  изменить  внешность.  Особенно  сейчас,  когда
черные волосы как клеймо.
   - Интересная мысль.
   Она послала мне воздушный  поцелуй.  Я  долго  смотрел  на  Дина,  он
отвернулся, пожал плечами и покачал головой. Я не понял, то ли он  хотел
сказать, что никак не возьмет все это в толк, то ли что он  тут  ни  при
чем.
   Я снова пошел к двери.
   "Гаррет".
   Вот всегда так. Как только я соберусь куда-нибудь пойти и  что-нибудь
сделать, так все начинают отнимать у меня время.
   Я вошел к Покойнику:
   - Что?
   "Скажи капитану Тупу, что по размышлении я пришел к выводу, что вчера
произошло лишь похищение. Конфетка будет убита только сегодня вечером  в
урочный час. Так что если капитан, что весьма вероятно, оставил усилия и
ждет, когда обнаружится труп, то он..."
   - Бегу.
   Я  помчался  на  улицу.  Через  квартал  я  заметил  хвост.  Какой-то
мальчишка, мелкая сошка  в  Организации,  еще  не  научился  вести  себя
неназойливо. Краск и Садлер хотели,  чтобы  я  знал,  что  они  за  мной
следят. Опытный хвост оставался  бы  в  тени,  пока  я  не  приступлю  к
серьезным поискам.
   Я их обдурю. Я вообще не буду искать.
   Найти Тупа оказалось несложно. Я пошел  в  Управление  Стражи,  чтобы
узнать, где его разыскивать, и - здрасьте, пожалуйста! Там он сидел  как
ни в чем не бывало.
   - Какого черта вы здесь торчите? - спросил я.
   - Вчера мы ничего не достигли. Я  задействовал  пятьсот  полицейских,
чтобы прочесать все улицы. Они ничего не нашли. После  полуночи  я  всех
отозвал.  Надежды  не  осталось.  Насколько  мы  знаем,   все   убийства
происходили около полуночи.
   - Вы ждете, пока найдут труп. Покойник так и сказал.
   Туп пожал плечами:
   - Я жду ваших предложений. Если только вы не  потребуете  еще  тысячу
марок за то, что вам придется раскрыть рот.
   - На этот раз услуга бесплатная. Покойник просил  вам  передать,  что
девушка жива. Ее не убьют до  сегодняшнего  вечера.  Убийца  никогда  не
нарушает расписания. Вчера он лишь похитил ее, так как знал,  что  позже
мы будем настороже.
   - Все еще жива? - Туп схватился левой рукой за подбородок и  принялся
его потирать, раздумывая над моими словами. -  Все  еще  жива.  -  Снова
молчание и  раздумья.  -  Я  опросил  всех  знакомых  Уинчелла,  пытаясь
разгадать, где он прячется и кто ему помогает.
   - Возможно, никто, кроме Рипли.
   - Возможно. Лаудермилл!
   Появился типичный штабной сержант.  Классический  экземпляр,  задница
вдвое шире плеч.
   - Вызывали, сэр?
   - Есть что-нибудь об Уинчелле и Рипли?
   - Уинчелл не пытался связаться ни с семьей, ни с друзьями. Рипли  еще
проверяют, но пока о нем тоже нет сведений.
   И тут меня осенило.
   - Может, попробуем подойти с  другой  стороны.  -  Неожиданная  мысль
всегда поражает. Моя мысль поразила  меня  самого.  -  Над  чем  работал
Уинчелл?
   - А?
   - Чем он занимался по службе? Послушайте, Туп, я в курсе, что в  ваши
обязанности входит больше, чем вы говорите всем, кроме, пожалуй, принца.
Хотите произвести сенсацию, когда вам дадут волю. Как бы то ни было, мне
все равно. Но в  последнее  время  некоторые  ваши  подчиненные,  как  и
положено настоящей полиции, проводили серьезную работу. Был ли среди них
Уинчелл? Что он делал? Может быть...
   - Я понял. - Туп никак не мог решиться, по выражению  его  лица  было
видно, что он очень не хочет  выкладывать  карты  на  стол.  Наконец  он
произнес: - Лаудермилл! Вызовите Шустера и Шипа. Пусть явятся сюда.  Как
можно скорее.
   Лаудермилл удалился с невероятной для  человека  такого  телосложения
быстротой. Он наверняка прослужил  уже  лет  двадцать  и  беспокоился  о
пенсии.
   Туп сказал:
   - Эти два парня, Шустер и Шип, вместе с Уинчеллом  и  Рипли  готовили
операцию "Ловушка". Шустер и Шип вольнонаемные. Сейчас не их смена,  так
что, может, мы их не так скоро найдем. Мне не пришло в  голову  опросить
вольнонаемных сотрудников. Вольнонаемные  полицейские  явились  быстрее,
чем ожидал Туп, по-моему, даже слишком  быстро,  потому  что  я  еще  не
успокоился. Оба были нелюди. Шустер - метис,  какие  встречаются  редко:
наполовину гном, а наполовину смесь еще каких-то кровей. На вид  он  был
безобразный. Но к моему удивлению, он оказался порядочным и  приятным  в
обращении, наследственность и внешность не  повлияли  на  его  характер.
Видно было, что он фанатично предан идее создания новой Стражи. Таким же
фанатиком был и Шип, происходивший из крысиного народца. Мне не нравится
крысиный народец. Моя неприязнь  граничит  с  предрассудком.  Я  не  мог
поверить, что передо мной действительно стоит представитель этого  вида.
Честная крыса - немыслимое сочетание, нонсенс.
   Туп сказал:
   - Шустер и Шип останутся вольнонаемными, пока нам не увеличат бюджет.
Я уже договорился, что нам отпустят достаточно средств,  чтобы  взять  в
штат четыре сотни тайных агентов. Эти двое возглавят операцию в одной из
частей города, они вас туда отведут.
   Страшная штука - тайная полиция. Сначала это будут  великие  борцы  с
преступностью - возможно, но пройдет  немного  времени,  и  честолюбивый
принц поймет,  что  этих  агентов  легко  использовать  для  уничтожения
существ с сомнительными политическими взглядами.  Все  будет  хорошо  до
того дня, как...
   - Так что же с нашими ребятами? Туп расспросил Шустера  и  Шипа.  Они
знали, где могут прятаться Уинчелл и Рипли. При разработке операции  они
нашли одно укрытие. Они им не воспользовались, но теперь это Уинчелла не
смутит.
   Туп буркнул:
   - Гаррет, идите с ними. Следите за  выходом  из  домика.  Произведите
разведку. Я подоспею с подкреплением.
   И он вылетел за дверь.
   Шустер и Шип выжидательно поглядывали на меня, вероятно, принимая  за
офицера Стражи. Они волновались.  Они  сделались  участниками  настоящей
крупной операции еще до того, как официально стали полицейскими.
   Кивком головы я указал на дверь:
   - Пошли.

Глава 47

   Элвис Уинчелл и его сообщник  были  смелыми  парнями.  Шустер  и  Шип
рассказали мне о предприятии, которое  они  затеяли,  прежде  чем  волею
случая капрал Уинчелл и рядовой Рипли столкнулись с тем,  что  оказалось
им не по зубам.
   Территория, где они собирались  провести  операцию,  пролегала  вдоль
берега и огибала городок великанов. Настоящая бесплодная земля. В  самых
опасных местах Уинчелл должен был плестись, притворяясь пьяным. А Рипли,
Шустер и Шип пытались раствориться в унылом пейзаже,  чтобы  потом,  как
только кто-нибудь бросится на Уинчелла, выпрыгнуть из тени.
   Я восхищался мужеством Уинчелла,  но  не  принимал  его  методов.  Он
произвел всего два ареста, да и то арестованы были  довольно  безобидные
молодые грабители. Он отправил  домой  группу  головорезов,  перебив  им
колени, так что они стали калеками на всю жизнь. Уинчелл решил,  что  об
этом наказании пойдут слухи и другим уголовникам неповадно будет.
   - Может быть, - сказал я. - Но я думаю,  они  просто  попытаются  вас
убить.
   - Всех четверых? - спросил Шип. Я пришел в замешательство,  я  просто
не привык, чтобы крыса обращалась ко мне как к равному. Через секунду  я
уже готов был смеяться над собственными предрассудками. Шип продолжал:
   - У грабителей нет своей организации, и они не  работают  бандами.  Я
много лет жил в этом районе. Грабители  никогда  не  ходят  больше,  чем
вчетвером. В основном по двое. С теми, кто работает по четыре, мы  легко
справились. Капитан Туп дал нам инструменты.
   - Может, лучше не надо? Я не хочу об этом знать.
   - Гаррет, грядет  Новый  Порядок,  -  сказал  Шустер.  -  Большинство
граждан сыты по горло. Маятник  качнулся  в  другую  сторону.  Некоторые
говорят, что, если Корона не решит социальных проблем, граждане  сами  о
себе позаботятся.
   Он продолжал распространяться, и я был уже готов  послать  его  вести
беседы с теми женщинами, которых однажды натравил на Покойника.  Шустер,
хоть и был нечеловеческого происхождения, намеревался играть важную роль
в обществе. Я сказал:
   - По-моему, вы преувеличиваете, приятель. Нелюди находятся в  Каренте
только по договору. Если они не хотят подчиняться карентийским  законам,
то не могут требовать защиты от государства.
   - Я понимаю вас, Гаррет. И вы правы. Закон должен быть один для всех.
Если ты родился в этом городе и живешь в нем, ты обязан  помочь  сделать
этот город достойным местом для жизни. Я внес свой вклад. Отслужил  пять
лет в Кантарде и принял карентийское гражданство.
   Мне стало ясно,  что  он  хочет  сказать.  Нечего  смотреть  на  него
свысока: мол, метис. Он исполняет свой долг так же, как и я.
   Я отодвинулся подальше от Шустера. Он был законченным  активистом.  В
каждом третьем предложении говорилось о Новом Порядке с большой буквы.
   Политики действуют мне на нервы. Вернее, я боюсь их  до  смерти.  Они
очень странные и верят, что странный бред, который они несут, не думая о
его смысле, приведет  их  к  успеху.  К  счастью,  в  Танфере  политиков
немного, да и тех общество презирает и отвергает.
   Им надо научиться быть менее опасными, как Брешущий Пес Амато.
   Теперь я сообразил, что Шустер просто безотчетно нашел выход гневу  и
ненависти, которые накопились в нем  от  унижений  из-за  того,  что  он
редкого происхождения и к тому же очень  уродлив.  Он  будет  продолжать
улыбаться, но перекроит мир, чтобы стать в нем звездой.
   Прекрасно. Дерзай, приятель. Только избавь меня  от  революции  и  ее
последствий. Мне и так хорошо.
   Шустер и Шип подвели меня к  дому,  который  недавно  сгорел,  но  не
целиком. Дом бросили, но подвалы были пригодны для жилья, хотя, конечно,
относительно.
   Я спросил:
   - Как бы нам выяснить, есть ли там кто-нибудь?
   Был день. Я прогуливался с  двумя  типами,  которых  Уинчелл  знал  и
которые не способны что-либо придумать. Мир у них состоял из  ангелов  и
злодеев. Час назад Уинчелл и Рипли были их закадычными друзьями.  Теперь
это просто фамилии в списке мерзавцев, подонки, которых надо уничтожить.
   Шустер с подозрением осмотрел развалины:
   - Шип, ты бы обошел все по-тихому. И проверил.
   Крысиный народец  крадется  незаметно.  Шип  неслышно,  как  призрак,
двинулся с места, но совсем не в сторону дома. Мы с Шустером  слились  с
окружающим пейзажем и стали ждать. Шустер оказался  очень  болтливым,  и
нос у него был длиной в фут. Он хотел знать все обо мне и о том,  почему
меня интересует это преступление.
   - Не ваше дело, - сказал я ему. Шустер обиделся и проговорил:
   - По крайней мере вы могли бы соблюдать приличия. Могли  бы  проявить
учтивость. При Новом Порядке я буду занимать важный пост.
   - Я неучтив с Тупом. И не  буду  учтивым  с  его  начальником.  И  не
собираюсь быть учтивым с вами и с Крысой. Я сюда не рвался.  Это  судьба
меня забросила.
   - Я вас понимаю. Со мной происходит то  же  самое.  Даже  хуже,  если
учесть мою внешность.
   - У вас нормальная внешность, - соврал я. - Вон  Крыса.  Что  он  там
показывает?
   - Думаю, подает знак, что они  здесь.  Он  хочет  знать,  что  теперь
делать.
   - Теперь будем ждать Тупа. Я чувствую, что с этим Уинчеллом хлопот не
оберешься.
   Мне не очень понравится, если он перешагнет через мой труп.
   - Я знаю, откуда вы, Гаррет. - Шустер помахал рукой и  ткнул  пальцем
вверх. Шип ответил тем же. - Мне тоже не улыбается стать мертвым героем.
Я хочу увидеть наступление Нового Порядка. При  Новом  Порядке  вы  ведь
будете прежним Гарретом, сыщиком?
   - Наверно, буду. А что? Я никогда не навредил никому из ваших  родных
или приятелей, так ведь?
   - Нет. Никогда. Вот вы смотрите на меня  и  думаете,  что  такого  не
может быть. Я единственный из  несметного  множества.  Выродок.  Честный
метис, происходящий из семьи, ни один член которой никогда не попадал  в
полицию даже в качестве свидетеля.
   Он  говорил  вызывающим  тоном,  и  неудивительно,  потому  что   мое
отношение отражало общее предубеждение. Я смутился: на  самом  деле  мои
чувства были гораздо сложнее.
   - Если мы не поладим, то по моей вине, Шустер. Я ничего против вас не
имею. Просто с утра встал не с той ноги. Обычно вся моя желчь изливается
на крыс-мусорщиков. - Странный вы, Гаррет. Вон идет человек. Он  имел  в
виду Тупа. Очевидно, в некоторых кругах Тупа высоко ценят.

Глава 48

   А Туп все еще высоко ценил меня и нуждался в том, чтобы я одобрил его
план.
   - Дом окружен. Выбраться из него будет нелегко.
   - Покойник говорит, что, если можно, надо  взять  их  живыми.  Скорее
всего, пока они живы, проклятие ни на кого не перейдет.
   - Они?
   - Должно быть, проклятие частично затронуло  и  Рипли.  Или  частично
Уинчелла; не знаю, кто из них главный.
   - Ясно. Понял. Думаю, нет смысла ждать дальше. Пора действовать.
   За эти часы мне несколько раз приходила в голову  одна  мысль.  Я  ее
отбрасывал снова  и  снова.  Теперь  она  возникла  опять.  Возможно,  я
пожалею, но я все-таки сказал:
   - Наверно, мне надо пойти  вперед.  Девушка  меня  узнает.  Если  она
поймет, что это спасение, мы избежим лишней паники и  пострадает  меньше
наших людей.
   - Дело ваше. Хотите идти, идите. Я посылаю вперед  Шустера.  Скажите,
что вы собираетесь делать, и потом не мешайте ему выполнять свою работу.
Он лучше всех моих штатных сотрудников. - Хорошо. - Я подошел к Шустеру:
- Я иду с вами. Девушка меня знает.
   - Вы вооружены?
   - Легко.
   Я показал ему дубинку. Он пожал плечами:
   - Тогда не болтайтесь под ногами у настоящей полиции.
   Какая прямолинейность! Что мне было еще делать, как не болтаться  под
ногами у полиции?
   Штурмовой отряд Шустера был вооружен так, что  мог  бы  отбить  целый
город у дивизии Венагетских гвардейцев. Если бы у  этой  группы  захвата
оказался еще хоть  какой-нибудь  опыт!  После  армии  они  не  проходили
никакой подготовки.
   - Вы думаете, у нас будут такие неприятности?
   - Нет, - ответил Шустер, - но от этой компании ничего хорошего  ждать
не приходится.
   -  Ход   мысли   правильный.   Чтобы   не   заработать   нагоняй   за
неподготовленность, надо подготовиться ко всему.
   Шустер улыбнулся:
   - Именно так.
   Я бросил взгляд на противоположную сторону улицы. Шип места  себе  не
находил.
   - В такие минуты все видится по-другому.
   - Вы бывали в подобных передрягах в Кантарде?
   - Даже хуже. Гораздо хуже. Я был тогда напуганным сопляком.
   - Я тоже. Вы готовы?
   - Насколько можно.
   - За мной!
   Он пошел вперед. Белый рыцарь Гаррет шествовал по булыжникам  на  шаг
позади, а за ним  крались  полдесятка  облаченных  в  форму  блюстителей
порядка, которые не имели понятия, как выполнить поставленную перед ними
задачу. Они поступили на службу в  Стражу  не  для  того,  чтобы  ловить
сумасшедших или охранять Танфер от негодяев.  Крысеныш  нашел  крошечное
подвальное окошко. Когда мы приблизились, он юркнул  внутрь,  подрагивая
отвратительным голым хвостом.  Кажется,  я  понял,  почему  мне  так  не
нравится крысиный народец. Из-за хвостов. Хвосты у них омерзительные.
   - После вас, - как только исчез хвост, произнес Шустер.
   - Что?
   Окошко было слишком маленькое. Оно не предназначалось  для  человека.
Какие-то небольшие существа  пробили  его,  чтобы  залезть  и  обчистить
помещение. Или уж не знаю для чего.
   - Вы сказали, что вы герой, которого она знает.
   - Дьявол!
   И я сам на это напросился.
   Я шлепнулся на живот и всунул ноги в окно. Шип  стал  тянуть,  Шустер
толкать. Я протиснулся внутрь, коснулся ногами пола, встал, споткнулся о
валяющийся кирпич и пробормотал:
   - Где они?
   - Вон там, откуда идет свет, - прошептал Шип. Понять его было трудно.
Крысиный народец всегда говорит шепотом. Горло у  них  не  приспособлено
для человеческой речи. - Вы  нас  прикроете,  пока  мы  втащим  побольше
людей.
   Шип всю жизнь провел рядом с людьми. Он не прятался от  общества,  он
довольствовался скромным существованием и брал лишь  то,  что  не  нужно
было никому другому. Я начал его уважать.
   Я вытащил дубинку и пошел на свет, сочащийся из щелей  в  двери.  Мне
показалось странным, что Уинчелл  и  Рипли  не  напали  на  нас  или  не
бросились бежать. "Готовится великое побоище", - подумал я.
   Вдруг за мной появились трое полицейских, и Шустер проговорил:
   - Второй выход перекрыт. Приступайте, Гаррет!
   Я набрал в легкие побольше воздуха и долбанул дверь. Кинулся  на  нее
со всей силой и подумал: сейчас разобью плечо.
   Дверь подалась. Я и не знал, какой я сильный. Что  твой  Плоскомордый
Тарп. Высадил дверь.
   Сделав два нетвердых шага, я упал на кучу битого кирпича.
   Элвис Уинчелл и Прайс Рипли тяжело храпели на подстилках из мешков  и
тряпья. Вероятно, нести проклятие очень утомительно. Только  у  Конфетки
глаза были открыты. Она заметила мое появление, но диких воплей  радости
не последовало.
   Черт, она не поняла, почему мы пришли.  Она  решила,  что  мы  дружки
Уинчелла и его сообщника. Я с трудом поднялся на ноги:
   - Мы спасатели.
   Тут Уинчелл и Рипли начали приходить в себя. Прежде чем бедный  Рипли
успел открыть глаза, Шустер стукнул его по  башке,  легко  обойдя  груду
кирпича. Он двигался почти грациозно.
   Шип не вполне  успешно  стремился  уложить  Уинчелла  обратно  спать.
Уинчелл уклонялся от его ударов, пытаясь метать из глаз  зеленые  искры.
Кажется, он еще не очень хорошо умел это делать.
   Боже, вид у него был  ужасный.  С  тех  пор,  как  он  помогал  брать
негодяя,  которого  выдал  Сити  Сумасброд,  Уинчелл  постарел  лет   на
пятнадцать. Рипли тоже выглядел плохо, но не так, как Уинчелл.
   - Спасатели? Правда? Вы больше похожи на бродячих циркачей.
   Шип и  двое  полицейских  ловили  Уинчелла.  Уинчелл  не  желал  быть
пойманным. Шустер и еще один полицейский  запихивали  Рипли  в  огромный
мешок.
   У другого  входа  в  подвал  появился  Туп,  он  старательно  избегал
опасности. Я окликнул его:
   - Эй, капитан! Ее не  надо  освобождать.  Она  уже  сама  справилась.
Конфетка сказала:
   - Вы тот парень, который околачивался у Гулляра.
   Я перерезал веревки, стягивающие ее  щиколотки.  Красивые  щиколотки.
Раньше я не замечал, какие  они  красивые.  А  выше  них  все  было  еще
красивее, прямо с ума сойти.
   - Гаррет?
   -  Да.  Верный  странствующий   рыцарь.   Неизменно   отвергаемый   и
оскорбляемый за желание предупредить людей, которым угрожает опасность.
   - Убери руки, парень. Я о тебе наслышана. Рипли  теперь  выводили  на
улицу, но Уинчелл не сдавался, хотя Шустер и Шип  уже  накинули  ему  на
голову мешок и скрутили руки. Рипли и  Уинчелл  были  не  в  полицейской
форме. Жалованье позволяло им одеваться,  как  состоятельным  горожанам.
Поэтому я с некоторым удивлением  увидел,  что  Уинчелл  повязал  вместо
пояса толстую веревку.
   - Я о себе тоже наслышан. Иногда в этих рассказах я  себя  не  узнаю.
Что ты слышала? Очевидно, что я не подарок.
   Шипу, Шустеру и их команде удалось повалить Уинчелла  и  натянуть  на
него мешок. Шустер старался завязать его потуже.
   - Что ты подарок врагу. Ты помнишь некую Розу Тейт?
   Шустер наподдал ногой по прыгающему мешку.
   - Это лучше, чем клетка на колесах, - ни к  кому  непосредственно  не
обращаясь, сказал Шустер.
   - А-а, снова милая Роза, - проговорил я. - Да. Позволь мне рассказать
тебе о ней. Это правдивая история, и если ты знаешь  Розу,  то  поверишь
мне, а если нет, назовешь все это сказкой.
   Времени было достаточно. Ребята прекрасно управлялись без меня. Чтобы
заручиться вниманием слушательницы до конца  рассказа,  я  вдруг  совсем
разучился развязывать  и  разрезать  веревки.  Шустер  и  все  остальные
поволокли Уинчелла к  двери.  Уинчелл  все  время  корчился  в  мешке  и
ругался. Кроме него, в мешке были еще пленники. Зеленые бабочки летали и
по всему подвалу, их очень смущал свет  единственной  свечи.  Мне  снова
стало интересно, какое отношение ко  всему  этому  делу  имеют  бабочки,
может, вообще никакого. Может, это просто защитная реакция, как  вонючие
выделения у скунса.
   В помещении остались только мы с Конфеткой, и ее, казалось, вовсе  не
огорчало, что я так неторопливо рассказываю о Розе Тейт. По ходу дела  я
стал искать ножи, которые мы видели в доме леди Гамильтон. Но  мне  было
любопытно,  откуда  Конфетка  знает  Розу.  Завершив  повествование,   я
спросил:
   - Как ты познакомилась с Розой?
   - Тебе же известно обо мне все! Я знаю, ты обо мне расспрашивал.  Мне
сказал Гулляр.
   - Я просто пытался уберечь тебя от  встречи  с  тем  типом,  которого
только что отсюда  выволокли.  Он  любит  кромсать  на  кусочки  богатых
девушек.
   - Это я уже поняла. Наверное, я должна тебя поблагодарить за то,  что
ты не дал ему сожрать мою печенку.
   - Поблагодари, это будет замечательно.
   Наконец я нашел ножи  под  кучей  тряпья,  которая  служила  Уинчеллу
постелью. Я не хотел  к  ним  притрагиваться,  хотя  считал,  что,  пока
Уинчелл жив, от них не может быть вреда.
   - Спасибо, Гаррет. Я  говорю  это  искренне.  Когда  мне  страшно,  я
начинаю язвить.
   Заметили, как она увильнула от вопроса,  откуда  она  знает  Розу?  Я
тогда не заметил.
   - Значит, у Гулляра тебе все время было жуть как страшно.
   У Гулляра ее так и называли - "Маленькая язва".
   - Ты лишаешь себя всякой  возможности  добиться  моего  расположения,
Гаррет.
   Я присвистнул, как паровоз:
   - Ты красивая, но я быстро остываю. Я уже  начинаю  думать,  зачем  я
потерял с тобой столько времени. Твой характер уничтожает  преимущества,
данные тебе природой.
   - У меня так всегда, Гаррет. Только  дела  начинают  налаживаться,  я
сразу все порчу. Мама  говорит,  я  прирожденная  неудачница.  Ладно.  Я
обещаю. Постараюсь. Спасибо. Ты спас мне жизнь.  Что  я  могу  для  тебя
сделать, кроме того, что напрашивается само собой.
   В двери показался Туп и тут же вмешался:
   - Что вы здесь затеяли, Гаррет?
   - Ищу улики.
   - Что-нибудь нашли?
   - Да. Ножи. Покойник сказал, что их нужно сломать.
   Туп приблизился на несколько шагов и взглянул  на  четыре  обнаженных
лезвия.
   - Не опасно к ним прикасаться?
   - Уинчелл и Рипли невредимы?
   - Да.
   - Тогда не опасно. Только не порежьтесь. Туп выругался и взял ножи.
   - Я сразу же их сломаю. И вышел. Я сказал Конфетке:
   -  Кроме  того,  что  напрашивается  само  собой,  хотя  оно  не  так
напрашивается, как ты думаешь, ты можешь зайти ко мне и  побеседовать  с
моим партнером. Он у нас мозговой центр. Он хочет тебя видеть.
   - Он что, калека? Не может сам прийти?
   - Он  нездоров.  Я  спрятал  улыбку.  Покойник  нездоров  более,  чем
кто-либо другой.
   Мы выбрались из подвала. Конфетка болтала без умолку. Я признал  себя
побежденным. Я пытался  представить  ее  Тупу,  чтобы  она  знала,  кому
официально принадлежит  честь  ее  освобождения.  Это  не  помогло.  Она
продолжала трепаться, обращаясь ко мне. Тупа интересовали  только  ножи,
он трудился весьма старательно и разломал каждый нож на четыре части.
   - Об этом мы позаботились. Туп был ужасно счастлив и  доволен  собой.
"Дьявол гордился да..." - подумал я.
   - Лучше проверьте, не взяли ли они у того бродяги  чего  еще.  Мы  не
знаем точно, что проклятие передается через ножи.
   - Бродягу кремировали, и вся его одежда тоже  сгорела.  А  теперь  мы
кремируем этих... Ах, да!  Правильно.  После  того,  как  узнаем  насчет
проклятия.
   - Да, после.
   Конфетка не унималась. Я сказал:
   - Женщина, я больше не могу. Я не мазохист. Но я хочу, чтобы ты пошла
со мной и поговорила с моим партнером. По дороге к тебе на Холм  мы  как
раз будем проходить мимо нашего дома.
   Я примолк и уставился на пленников. Оба  лежали  в  джутовых  мешках.
Уинчелл бесился. Рипли  лежал  спокойно,  но  это  внушало  мне  смутные
подозрения. Пока я смотрел, мимо пролетела крохотная мошка,  похожая  на
моль.
   В это время Конфетка спросила:
   - Откуда ты знаешь, что твой дом находится по дороге ко мне?
   - Признаюсь, я еще не выяснил, кто ты на самом деле. Но я знаю, что с
Холма. Этому убийце нравились только богатые девушки. Так  что  если  ты
собираешься вернуться домой, спрятаться от реального мира и думать,  как
тебе повезло, что можно позабыть обо всем,  что  было,  и  относиться  к
беднякам...
   - Ты акмеист? Или анархист?
   - Что? Ты упустила смысл.
   Это ничего, главное, что я не упустил ее. Я тащился домой, и она  шла
за мной по пятам. Покойник будет доволен.
   - Полно чокнутых подпольных групп, Гаррет. Их  десятки.  Пуантилисты.
Деконструктивисты.   Калибраторы.   Аватаристы,    атеисты,    реалисты,
постмодернисты. Ты так говорил...
   - Я не касаюсь политики в надежде, что политика не коснется меня.  По
моему мнению, хорошо  обдуманному,  хоть  и  циничному,  пусть  мы  даже
перезрели для перемен, все перемены, проводимые людьми, приведут  только
к худшему, пойдут на  пользу  все  более  немногочисленной  и  продажной
правящей верхушке. - В эту минуту я понял,  чем  она  увлечется  теперь:
революцией. - Кстати, у тебя есть имя? Настоящее имя?
   Все эти "исты" соберут под  свои  знамена  несчастненьких,  скучающих
богатых барышень.
   - Конни.
   - Правда? Значит, ты почти его не изменила?
   - Почти. Конни меня называл только брат. В прошлом году  он  погиб  в
Кантарде. Он был капитаном кавалерии.
   - Прими мои соболезнования.
   - А ты мои, Гаррет.
   - Что?
   - Ты тоже там кого-то потерял. До меня дошло.
   - Да. Типичный случай. А как называют тебя другие люди?
   - Микки.
   - Микки? Как они ухитрились из Конни сделать Микки?
   Она рассмеялась. Когда она ничего не делала, а просто  веселилась,  у
нее был чудесный смех. Я чуть не ошалел.
   - Не знаю. Это моя няня. У нее были для всех нас ласковые прозвища. А
что? Я захихикал:
   - Ты мне напомнила о моем младшем брате. Мы звали его Фуба.
   - Фуба?
   - Не знаю почему. Это моя мама. Меня она называла Прыщ.
   - Прыщ? Да. Ну конечно. - Конфетка закружилась и стала показывать  на
меня пальцем. - Прыщ! Прыщ!
   - Эй! Прекрати!
   Люди таращили на нас глаза. Она сделала пируэт:
   - Прыщ!  Знаменитый  сыщик  Прыщ!  Конфетка  засмеялась  и  помчалась
вперед. Побежала, потому что я припустился за ней. Она  неплохо  бегала.
Ноги у нее были что надо. Красивые  ноги,  я  не  очень-то  старался  ее
догнать, просто бежал сзади и наслаждался зрелищем.
   Мы пустились бегом, когда  были  уже  недалеко  от  дома.  Начиналась
Макунадо-стрит, я поравнялся с Конфеткой и сказал:
   - Осталось два квартала по этой улице.  Это  мой  район.  Здесь  меня
знают.
   Она смеялась и пыталась отдышаться.
   - Есть, сэр, мистер Прыщ. Я постараюсь,  чтобы  вы  не  уронили  свое
достоинство.
   Когда Дин открыл парадную дверь, она все еще смеялась, и мне было  не
по себе.

Глава 49

   Белинда стояла в коридоре. Она хмуро посмотрела на Конфетку. Конфетка
хмуро посмотрела на Белинду.  Они,  без  сомнения,  узнали  друг  друга.
Конфетка напоследок еще раз подколола меня:
   - Ты знаешь, что его прозвище Прыщ?
   - Дин, - прорычал я, - принеси закуски в комнату Покойника.  А  также
нюхательную соль на случай, если я  дам  этой  девице  по  башке  и  она
отключится.
   У меня вдруг возникла трудность. Я оказался меж  двух  восхитительных
женщин, обе очень интересные  и  разглядывают  друг  друга,  как  кошки,
собирающиеся вонзить когти. В меня.
   Я давно не тренировался, но  вспомнил,  как  это  бывало.  Когда  они
поднимут бучу, я все возьму на себя. Их счастье, что напали  на  такого,
как я.
   Я услышал шум в маленькой  гостиной,  и  меня  осенило.  Я  вбежал  в
комнату до того, как последний приблудный кот Дина успел спрятаться. Это
был крошечный пушистый комочек, такой ласковый, что даже я, если бы меня
приперли к стенке,  признал,  что  он  душечка.  Я  метнулся  обратно  в
коридор, где мои  дамы  обменивались  убийственными  взглядами.  Котенок
замурлыкал.
   - Вижу, что вы, девочки, знакомы. - Я сказал Конфетке:  -  Она  здесь
прячется. От убийцы. - И Белинде: - Вчера вечером убийца ее похитил.  Мы
только что ее освободили. Я привел ее на беседу с Покойником.
   - Я так и думала. Я слышала, что ее похитили.
   Белинда посмотрела на котенка без того  огонька,  который  загорается
при виде этих животных в  глазах  их  поклонников.  Черт  возьми!  Такая
мысль, и все зря.
   - Какой хорошенький, - проворковала Конфетка.
   Здорово! Хоть одна проявила интерес.
   - Хочешь подержать его, пока я посоветуюсь с партнером?
   Конфетка не понимает, когда я называю его Покойником.  Я  передал  ей
котенка и направился в комнату Его милости.  Едва  я  подошел  к  двери,
Конфетка подскочила и нахмурилась, как это  происходит  со  всяким,  кто
впервые непосредственно слышит слова Покойника. Я шагнул в комнату:
   - Чувствуешь, кто у меня здесь? Будут какие-нибудь особые указания?
   "Просто приведи ее сюда".
   Что-то его очень сильно забавляло. Я догадывался что. Две женщины.  И
я, бесстыдно задыхаясь от страсти, пытаюсь придумать, как сохранить  при
себе обеих: и Белинду, и Конфетку.
   "Это будет настоящая проверка твоего легендарного  обаяния.  Особенно
если учесть, что твоя старая подруга Роза Тейт предостерегла обеих".
   - Потешаешься над моим несчастьем.
   "Подготовь ее. Она все еще не оправилась от потрясения. Моя внешность
может оказаться для нее слишком большим сюрпризом".
   Я  подумал,  что  Конфетка  очень  ловко   преодолевает   потрясение,
разряжаясь на мне.
   Котенок сделал свое дело.  Теперь  женщины  сидели  вместе  и,  гладя
котенка, обсуждали приключения Конфетки. Я сказал:
   -  Он  хочет,  чтобы  ты  вошла  прямо  сейчас.  Но  я  должен   тебя
предупредить: он не человек. Не пугайся, когда увидишь его.
   Конфетка как будто не удивилась:
   - Он такой противный? Как великан?
   - Нет, он просто толстый. И у него  длинный  нос.  -  Он  лапочка,  -
сказала Белинда.
   - Кто лапочка? - спросил я.
   - Можно я возьму с собой Шутника? Конфетка имела в виду котенка.  Уже
имя придумали. Белинда кивнула, даже не посоветовавшись со мной.
   - Ладно, - сказал я, будто в этом доме кого-нибудь интересовало,  что
думает его хозяин. - Хорошая мысль.
   На кошку бывают направлены добрые  чувства  и  мысли,  которые  иначе
остались бы глубоко внутри.
   Конфетка пошла в комнату Покойника. Криков  не  последовало.  Белинда
заметила:
   - Я правда думаю, что ты, наверно, хороший парень, Гаррет.
   - А?
   Она махнула рукой, словно говоря, что слышала обо мне много чего,  но
не хочет повторять это  в  моем  присутствии.  Я  пришел  в  недоумение.
Сколько они могли рассказать друг другу, пока я заходил к Покойнику?
   Женщины. Кто их разберет?
   Белинда взяла меня за руку и прижалась ко мне.
   - Сейчас не слишком рано для того, чтобы ты повел  меня  на  кухню  и
угостил пивом?
   Дин заканчивал стряпать горячее.
   - Что это такое? - спросил я.
   - Вам надо поесть. И юная дама, которую вы привели, видно,  давно  не
ела хорошей пищи.
   Еда для Дина - дело серьезное. Была бы его воля, каждое  блюдо  стало
бы произведением искусства. Его ужасает мое отношение к еде просто как к
горючему, хотя, когда я ем, я получаю удовольствие от вкусной пищи. Но я
не буду ради этого лезть из кожи вон или тратить лишние  деньги.  Можете
считать меня дикарем.
   Я налил Белинде пива. Она сказала:
   - Я думала, как мне поступить с Краском и Садлером.
   - Хорошо.
   У меня не было на это времени.
   - Вы не подойдете к двери, мистер Гаррет? - спросил Дин. Кто-то прямо
ломится внутрь. - Я не могу отойти от плиты.
   - Извини, - сказал я Белинде. Она только улыбнулась и подмигнула.

Глава 50

   - Ну что еще? - простонал я, отступив на шаг, чтобы дать войти  Тупу.
- Только не говорите, что вы опять сели в калошу. Я не выдержу, если  вы
скажете, что опять сели в калошу.
   - Гаррет, Уинчелл сбежал.
   - Я просил вас не говорить, что вы опять сели в калошу.
   - Я не виноват.
   - А кто виноват? Вы за это отвечаете. Этот тип сидел в прочном мешке.
Как он мог удрать?
   - Один чертов придурок захотел посмотреть на преступника  и  развязал
мешок. Я чуть не завопил:
   - И тут из мешка выскочили бабочки, а вслед за ними  деликатно  вылез
Уинчелл и удалился. Так?
   - Так.
   - Я бы схватил вас и того, другого чертова придурка, запихнул в мешок
и утопил в речке, поделом бы вам досталось!
   - Тот,  другой  чертов  придурок  -  принц  Руперт.  И  он  настолько
порядочен, что не пытается снять с себя вину.
   - Ну ладно... Когда его коронуют, я буду кричать  "Ура!"  Ну  и  что?
Чего вам от меня надо?
   Туп усмехнулся:
   - Ничего. Я хочу видеть вашего партнера. Он хорошо угадывает действия
убийцы.
   - Потому что у Покойника тоже извращенный ум. Он наверняка знает, что
вы пришли. Сейчас у него посетитель. Посидите вон там. -  Я  показал  на
маленькую гостиную. - Он вас вызовет. У меня второй завтрак.
   А тебя не приглашали, никудышный сукин сын!
   Я сел напротив Белинды:
   - Почему бы нам не распрощаться с Танфером? Давай поженимся, уедем на
Карнавальские острова и откроем там бюро предсказаний.
   - Интересное предложение. Как ты до него додумался?
   - Стража упустила убийцу. Псих опять на свободе, и в его распоряжении
восемь или десять часов, чтобы проделать свой маленький фокус.
   - Но если Конфетка и я здесь...
   - Он убьет кого-нибудь другого. Ему надо кого-то убить.
   Нравилось мне это или нет, но каким-то образом мой дом превратился  в
тактический штаб, руководящий  поимкой  Элвиса  Уинчелла.  К  концу  дня
явился сам принц Руперт. Я не мог его  выставить,  но  твердо  решил  не
впускать его свиту. Я подскочил к нему и со свирепой, вызывающей улыбкой
сказал:
   - Ваше величество, у  меня  нет  возможности  обслуживать  всех  этих
людей. - Он не настолько обиделся, чтобы позвать палача, и я  продолжал:
- Такая тьма народу...
   Дело шло к вечеру, но улицы не  были  пустынны,  и  толпа  привлекала
внимание.
   Мы договорились. Никто из свиты не вошел внутрь.
   Принц Руперт стал  первым  членом  королевской  семьи,  с  которым  я
познакомился.  То,  что  я  увидел,  не  произвело  на   меня   никакого
впечатления, хотя позже Покойник и болтал о том, какие добрые  намерения
он обнаружил в голове принца. В то время я был не в настроении, так  что
просто заметил, что дорога в ад вымощена... и так далее.
   Солнце еще не взошло, когда объявили, что Эмму Сетниз, известную  под
именем Дикси Старр, нашли в прискорбном  виде.  Полиция  прибыла,  когда
обряд  уже  был  завершен.  Уинчелл  опять  скрылся,  но  его  сообщника
задержали. Ножи обнаружились снова.
   - Ножи? - закричал я. - Какие ножи? Мы же их сломали.
   Выяснилось, что  найдены  простые  старые  кухонные  ножи,  не  очень
пригодные для совершения жертвоприношений.
   Покойник заметил:
   "Я полагаю, что ножи не являются орудием проклятия".
   - Черт возьми! - проворчал я. - Я это еще раньше сообразил. А  то  бы
Уинчелла уже не было в живых.
   "Ножи  сломаны,  распилены  на  кусочки,  но  ночи  кровавого  железа
продолжаются".
   - Остроумно. А кто этот парень, которого схватили?
   Сообщник оказался умственно  отсталым  крысенышем  (опять  немыслимое
сочетание); он признался, что сторожил Дикси  после  похищения,  которое
произошло задолго до того, как умыкнули Конфетку. Значит, Уинчелл  решил
держать несколько брюнеток про запас. Удрав от Тупа и принца, он  просто
побежал туда, где прятал Дикси. Я пробормотал:
   - Не нравится мне это все. Этот Уинчелл чертовски смышленый.
   -  Уинчелл?  -  усмехнулся  Туп.  -  Да  он  сам  не  может   ботинки
зашнуровать.
   "Это проклятие в действии, господа. На этот. раз, возродившись в наше
время, оно достигло опасной стадии  развития.  По  моему  мнению,  можно
утверждать, что оно начало самообучаться, а не просто медленно усваивать
новое, как собака, путем многократных повторений. Не исключено, что  нам
придется  рассмотреть  самый  страшный  вариант,  -  что   оно   обретет
способность мыслить".
   - Подождите минуточку. Подождите минуточку.  Из-за  проклятия  корова
может перестать  давать  молоко,  или  ребенок  начнет  косить,  или  вы
покроетесь лишаем. Это не то что...
   "С точки зрения деревенского колдуна, вы правы. Возможно, ни один  из
ныне живущих чародеев  не  смог  бы  наслать  такое  проклятие.  Но  это
заклинание возникло в те времена, когда по земле ходили титаны".
   Титаны, или  великаны,  до  сих  пор  ходят  по  земле  -  достаточно
выглянуть на улицу. Ну, может, не здесь, но в километре отсюда -  точно.
Но я не стал спорить. Общение со Старыми  Костями  давно  научило  меня:
нельзя давать ему разглагольствовать о добрых старых временах.
   - Титаны? Возможно. Но сейчас мы разрабатываем стратегию.
   Для принца и капитана Тупа эта стратегия носит политический характер,
хоть и имеет целью выловить ужасного злодея.
   Покойник согласился:
   "Уинчелл будет показываться на улице как можно реже, но он не  сможет
все  время  прятаться.  Возможно,  недолго  ему  удастся  обойтись   без
помощника, но жажда убийства будет возникать у него  все  чаще  и  чаще.
Через шесть дней он почувствует  необходимость  убить  снова.  Поскольку
мисс... Альтмонтиго... освобождена, ему придется  начать  поиски  жертвы
сначала, если, конечно, мы сможем удержать наших  квартиранток  дома.  -
Это он сказал только мне. Нашим гостям незачем  знать,  что  мы  от  них
что-то скрываем. - Уинчелл выйдет на охоту. Если на этот раз он и сумеет
похитить жертву один, ему все равно понадобятся подручные. Он  не  может
перестать убивать  и  не  может  сделать  так,  чтобы  промежуток  между
убийствами не сокращался все больше".
   - Стоп! Стоп! - сказал Туп. - К чему вся эта болтовня?
   "А вот к чему. Финансовые возможности  Уинчелла  невелики.  Он  будет
нанимать сообщников, а вы назначьте вознаграждение за его поимку".
   - Кто такая мисс Альтмонтиго? - спросил я и тут же пожалел.
   Мне было интересно, почему Покойник слегка замешкался перед тем,  как
назвать фамилию, и после. Из-за Тупа и принца?
   "Твоя Конфетка. Или Микки".
   Мне стало как-то не по себе. Альтмонтиго - древний род с самых вершин
Холма. Куда я влип? Одновременно у меня в гостях принц крови и  одна  из
самых высокопоставленных молодых аристократок. Не говоря уж о том, что я
предоставил убежище принцессе преступного мира.
   Все это привлечет ко мне внимание.  А  я  не  люблю,  когда  на  меня
обращают внимание власть имущие.
   Спор продолжался. Рассвет наступил и остался позади. Я сказал себе: к
черту все это. От меня не было никакого толка, и  я  не  услышал  ничего
полезного. Моих предложений никто даже не заметил. Пусть  большие  шишки
решают все по-своему. После того, как они  опростоволосятся  и  выставят
себя в дурацком виде, я самодовольно откинусь в  кресле  и  заявлю,  что
надо было слушать меня с самого начала.
   Я остановился у лестницы. Белинда не спала. Конфетка тоже.  Дин  спал
на кушетке в маленькой гостиной.
   Чертов котенок стал тереться о мои ноги, мурлыча и  пытаясь  зацепить
меня коготками. Я поднял его:
   - Ну, дружок, с самого утра ты получишь хороший  урок.  Нельзя  жить,
полагаясь на симпатичную мордашку  и  доброту  чужих  людей.  Сейчас  ты
вылетишь на улицу.
   Котенок мяукнул. Кто-то постучал в дверь.

Глава 51

   Я не спешил.  Я  зашагал  к  парадной  двери,  размышляя,  нельзя  ли
устроить на крыльце такую ловушку, чтобы тот,  кто  не  нажмет  потайную
кнопку безопасности, провалился в бездонную пропасть.
   Прекрасный замысел,  но,  к  сожалению,  неосуществимый.  Осуществимо
только одно: не подходить к двери. Хотя большинство людей, которые хотят
меня видеть, знают, что я имею такую привычку  и  что,  если  они  будут
долго и громко стучать, я в конце концов прибегу.
   Теперешним  кошмарным  посетителем  оказался  некий  всеми  позабытый
субъект, рьяный разоблачитель заговоров по имени Брешущий Пес Амато. Как
раз то, что надо посреди ночи. Ну хорошо,  ранним  утром.  Это  дела  не
меняет.
   - Я вас не разбудил, правда?
   - Меня? Нет. Я еще не ложился. Только собирался. У меня был  скверный
день на этой скверной неделе в этом скверном месяце.
   - Убийца девушек? Я слышал, что убили еще одну.
   - Уже все знают?
   - Когда что-либо интересное, молва распространяется быстро.
   - Ясно. Пошли на кухню. - Я показал пальцем на дверь Покойника.
   - Твой старый приятель Туп изобретает с помощью Его милости  какой-то
план. - Я усадил Амато за кухонный стол. - Хочешь пива?
   - Конечно.
   - Что случилось? - налив две кружки, спросил я.
   - Ну... Это суеверие, я знаю. Я встал, шел дождь, мне надоело  писать
плакаты и листовки. Я вышел на улицу и пошел.  Ноги  сами  привели  меня
сюда.
   Что за черт! Мне не хотелось спать.  Кто  хочет  спать,  когда  ведет
праведную жизнь?
   - Тут остался яблочный пирог. Хочешь?
   -  Конечно.  Я  плохо  питаюсь.  Что  ты  думаешь  о  моем  вчерашнем
выступлении?
   - Очень удачное начало. Но мне не довелось увидеть все целиком.
   - Я заметил, что ты исчез.
   - Не по своей воле. Ко мне подошли бандиты Чодо Контагью  и  сказали,
что их босс хочет меня видеть.
   - Кажется, я видел этих парней как раз перед тем, как ты пропал.
   - Ты знаешь людей Чодо?
   - Слава Богу, не  по  собственному  опыту.  Но  я  годами  следил  за
Организацией и собирал информацию. Они не  пытались  поживиться  за  мой
счет, но, если они попробуют, я буду наготове.
   Что  это  значит?  Кто-то  в  Организации  страдает   милосердием   и
терпимостью?  Едва  ли.  Вошла  Белинда,  за  ней  Конфетка.  Обе   были
полуодеты. Брешущий Пес тут же доказал, что он не совсем  полоумный.  Он
сразу вылупился. У него потекла слюна. Если бы сейчас была луна,  он  бы
на нее завыл. Он пропищал:
   - Кто эти прелестные дамы, Гаррет?
   - Они связаны с делом об убийце девушек. Это Белинда, а та  Конфетка.
Девочки, это Кропоткин Амато.
   Белинда и  бровью  не  повела,  но  Конфетка  чуть  не  выскочила  из
штанишек. С огромным воодушевлением она спросила:
   - Брешущий Пес Амато? - И глядя мне прямо в глаза: - Отец Сас?
   В мгновение ока Амато стал другим человеком.
   - Сас? Это прозвище Лони. Вы знаете Лони Амато?
   Белинда поняла и схватила Конфетку за руку. Конфетка  побледнела  как
полотно,  но,  очевидно,  Белинда  не  успела  ее  остановить.  Конфетка
сказала:
   - Конечно. Мы работаем вместе с Сас. Да, Белинда?
   Так я и думал. Девочки провели ночь наверху, сплетничая обо  всем  на
свете. Надеюсь, что тип по фамилии Гаррет  не  был  главным  действующим
лицом их разговора.
   Брешущий Пес сказал:
   - Лони моя дочка. Об этом знают немногие. Когда  я  в  последний  раз
видел ее, ей было пять лет. Моя жена... Она никогда не верила в то,  что
я делаю. Она считала меня сумасшедшим. Может, так и есть. А может,  нет.
Это не важно. Она ушла. С Лони. Вы знаете Лони? Вы правда знаете Лони?
   Даже психи иногда плачут.
   Девочки не знали, что сказать. Я сделал им знак молчать.
   - Старина, я должен тебе  признаться.  Насчет  тех  отчетов,  что  мм
пишем. Гулляр передает их твоей дочери. Да. Он подставное  лицо,  но  не
злодей.
   - Передает Лони? Правда? Ты знаком с моей дочкой, Гаррет?
   - Однажды ее видел, только и всего. Я с ней незнаком.
   - С ней все в порядке? Расскажи мне о ней. Расскажи мне все.
   - Вынужден разбить твое сердце, дружище. Мы с тобой ладим, мы  вместе
кое-что разработали, но ты не мой клиент. Мой клиент Гулляр представляет
интересы твоей дочери. Без одобрения этих людей я не  могу  тебе  ничего
рассказать. Я могу сказать только, что  она  здорова.  Она  не  светская
дама, но и не нищенка. Если ты хочешь знать больше, я спрошу  разрешение
у Гулляра.
   Белинда сказала:
   - Я изменила мнение о тебе. Ты полное дерьмо, Гаррет.
   - А если бы я работал на тебя? Ты бы  хотела,  чтобы  без  разрешения
обсуждали твои дела?
   Она заворчала, зафыркала. Но поняла. Брешущий  Пес  страстно  желает,
чтобы ему рассказали о его дочери, но,  может,  дочь  вовсе  не  желает,
чтобы он лез в ее жизнь.
   Надо спросить у Лони.
   Брешущий Пес пришел к тому же выводу. Может быть, даже  раньше  меня.
Он сказал:
   - Гаррет, поговори с ней. Спроси, хочет ли она меня видеть.  Если  ты
устроишь нам встречу, я буду твоим рабом по гроб жизни.  Я  сделаю  все,
что ты захочешь. Я любил эту девочку. И я не видел ее с тех пор, как она
была почти младенцем.
   Белинда и Конфетка смотрели на меня так, словно ожидали,  что  сейчас
из моих уст посыплются перлы  премудрости,  как  будто  взмахом  ржавого
рыцарского меча можно воссоединить Брешущего Пса с его давно  потерянным
ребенком. В воздухе повеяло сентиментальностью. Если  я  желаю  добиться
благосклонности одной из этих красоток, надо устроить встречу.
   Я циник. И признаю это. Мне  придется  помочь  Брешущему  Псу,  чтобы
потом добиться успеха у баб. Я ни в  коем  случае  не  стал  бы  тратить
драгоценное время на это дело из каких-то чувств. Я парень крутой.  Меня
всякой чепухой не проймешь.
   Надеюсь, Амато не хватит удар, когда он узнает,  чем  занимается  его
дочь.
   Черт возьми, я сам не знаю, чем она занимается. Правда, не знаю.  Она
танцует в заведении Рислинга Гулляра. Это не значит, что  она  шлюха.  А
даже если так, это не мое дело.
   Я сказал:
   - Не хочу быть невежливым, ребята, но я ужасно устал. Я суетился весь
день. Дамы, если вы не хотите спать, а желаете побеседовать  с  мистером
Амато, пожалуйста.  Когда  пойдете  в  постель,  проверьте,  заперта  ли
парадная дверь. Это означает, что кто-то из вас не должен ложиться, пока
мистер Амато и эти дураки, что разговаривают с Его милостью, не уйдут.
   И тут Покойник показал, что, развлекая членов королевской  семьи,  он
не забывает обо мне.
   "Не беспокойся, Гаррет. Мне кажется, я не смогу отделаться  от  этого
принца, пока он не увеличит нам сумму на расходы. Я  уверен,  что  тогда
Дин уже проснется и проводит нашего  последнего  гостя.  Можешь  немного
поспать".
   Это звучало подозрительно. Покойник бывает ко мне добр, только  когда
он уже приготовил для меня задание. Если он  хочет,  чтобы  я  отдохнул,
значит, потом он загоняет меня до смерти. Я похлопал Амато по плечу:
   - Поболтай с девочками. Я поговорю с твоей дочерью.
   Две минуты спустя я лежал в постели.  Я  погасил  лампу  и  вырубился
прежде, чем голова моя коснулась подушки.

Глава 52

   Несколько дней Покойник гонял меня по  делам  с  утра  до  ночи.  Мне
пришлось выполнять всю черную работу, которую  подчиненные  Тупа  должны
были сделать уже давно.
   Правда, они на самом деле снесли все соответствующие документы в одну
комнату, находящуюся в подвале Канцелярии. Просто они так  и  не  начали
просматривать эти бумаги. Так что мне пришлось разбираться в них самому,
но это не всегда было возможно. Чтобы прочитать самые древние  рукописи,
написанные   вышедшим   из   употребления   оделльским   шрифтом,    мне
потребовалась помощь; я все равно не понял бы эти документы, потому  что
язык очень изменился.
   Пока я таким образом  убивал  дни  и  проводил  разгульные  вечера  в
Веселом уголке, Туп, стараясь не привлекать внимания публики, выслеживал
Уинчелла. Говорили, что Тупу поручили положить  конец  убийствам.  Также
было  известно,  что  у  него  это   не   очень   получается.   Масштабы
происходящего   преувеличивались,   подробности   сгущались.    Общество
охватывала  истерия,  что  совершенно  неправомерно,  так  как  убийства
совершаются каждый день и без всякого проклятия.
   Мне кажется, Туп ошибся, когда  предложил  вознаграждение  за  поимку
Уинчелла, хотя эту мысль подал Покойник.  Объявление  награды  привлекло
внимание. В итоге бедный дурак Туп заработал язву. Его  приятель  Руперт
не мог  защитить  Тупа  от  всех  высокопоставленных  болванов,  которые
считали своим долгом объяснить ему, что ему делать. Сам принц забыл, что
мы имеем дело с не совсем обычным преступником.
   - Скажите ему. Он меня не слушает, - жаловался Туп.
   - Он разуверился в успехе?
   - Еще нет. Но почти. Я понимаю, у него тоже трудности, и он не  может
нам помогать. Мне просто немного неприятно,  как  он  отгораживается  от
всего, что не хочет слышать.
   Я пожал плечами жестом умника.  Принц  не  внушал  мне  доверия.  Туп
оправдывал его.
   - У него действительно есть враги, Гаррет.  Множество  людей  думают,
что в Танфере и так все прекрасно. В основном это  те,  кто  пострадает,
если восторжествуют закон и порядок.
   - Что-нибудь обязательно восторжествует: либо закон и  порядок,  либо
что-то  еще.  -  Признаки  проявлялись  все  отчетливее.  -  Я  встретил
нескольких старых  дам,  которые  призывали  уничтожить  все  пивоварни,
винные и водочные заводы.
   - Старушки хватили через край.
   - Я  пытался  им  это  сказать,  -  проговорил  я.  -  Без  пива  нет
цивилизации. Пиво - источник жизненных сил общества. Они не  стали  меня
слушать.
   Туп улыбнулся:
   - Фанатики. Что с ними поделать? Мы получаем  по  пятьдесят  жалоб  в
день на этих религиозных маньяков, последователей Миссиссы, или  как  их
там.
   Ухмылка Тупа означала, что он не верит в действительное существование
старых дам, о которых я говорил. Однако  они  существовали.  Они  стояли
кучкой на ступенях Канцелярии, на несколько маршей выше  Брешущего  Пса,
на их место никто не претендовал. Они меня  не  беспокоили.  В  разумном
обществе их идеи не найдут отклика.
   Пока я работал в Канцелярии, я часто виделся с  Амато.  Брешущий  Пес
изменился. Прежний пыл исчез.  Я  поймал  его  в  перерыве  между  двумя
представлениями и сказал ему об этом.
   - Что происходит? Что-нибудь стряслось?
   - Я боюсь.
   Он не стал ходить вокруг да около.
   - Боишься? Ты? Брешущий Пес Амато?
   - Да. Я. Никто еще не заметил, но заметит. Ты же заметил.  Что  тогда
со мной будет?
   - А в чем дело? Что случилось? Может быть, кто-то начал  преследовать
его по-настоящему.
   - Это из-за дочки. Я вдруг стал уязвимым. Когда я  ничего  о  ней  не
знал, мне было на всех наплевать.
   - Тебе ничего не грозит. Вряд ли кто-нибудь знает о ее существовании.
Мы неболтливы.
   Я принюхался. Что такое?  Ага!  Амато  стал  не  таким  пахучим,  как
прежде.
   - Да. Я тоже так думаю. Я говорю  себе:  те,  кто  знает,  порядочные
люди. Тогда я начинаю бояться ее.
   Я поднял бровь.
   - Я обошел Веселый уголок. Я понял, что она иногда бывает в заведении
этого Гулляра, а то как бы он тебя нанял. Так? - Наверняка все принимали
Брешущего Пса за сыщика. - Я там торчал и торчал, и наконец мне показали
девушку, которую называют Сас.
   - Ну и что?
   - Она выглядит неплохо.
   - Я тебе так и говорил. О ней заботятся.
   - Теперь я о ней знаю, но как я с ней встречусь? Я боюсь этой встречи
до смерти. Что бы ты сказал своей малышке, если бы ты не видел ее с  тех
пор, как она пешком под стол ходила?
   Сас тоже придет в ужас. В свое время. Она не знает, что ему  известно
о ее существовании. Я не мог решить, говорить или не  говорить  Гулляру.
Он страшно разозлится, но я чувствовал, что лучше сказать.
   - Я тебя понимаю. Но нельзя  поддаваться  унынию.  Возможно,  впереди
тебя ждет важная миссия.
   - Какая?
   - Ты должен пойти в народ. Ходить по барам и открытым кафе.
   Городские низы не  помышляют  о  революции.  Бедняки  слишком  заняты
работой, думают только, как свести концы с концами.
   Амато покачал головой:
   - У меня не получится. Это не для меня.
   - Как раз  для  тебя.  Достань  какую-нибудь  новую  одежду.  Потрать
немного времени и изучи сегодняшние настроения масс.
   - Зачем?
   Он произнес это с легким  подозрением.  Он  все  еще  не  вполне  мне
доверял.
   - Зарождаются новые веяния. Пока они не очень заметны, но,  возможно,
за ними будущее. Тебе надо об этом знать.
   Я подумал, что если он  будет  говорить  о  невыдуманных  тревогах  и
безобразиях, то сможет стать  настоящим  уличным  агитатором.  Он  знает
множество людей. Он народный герой. Когда он перестал говорить  о  самом
себе, к нему начали прислушиваться.
   Сейчас он все больше рассказывает о воображаемом прошлом,  но  почему
бы ему с такой же страстью не начать говорить о пока  что  невообразимом
будущем?

Глава 53

   Мы трепались с Брешущим Псом, и  тут  меня  поймал  капитан  Туп.  Он
меньше всего походил на офицера Стражи, хотя  и  был  хорошо  одет.  Его
приспешники тоже сменили полицейскую форму на  штатское  платье.  Одежда
стала показателем намерений. Тот,  кто  сбрасывал  красно-синий  мундир,
собирался работать не за страх, а за совесть. Остальные  будут  уволены,
если только принц Руперт получит власть над городской полицией.
   - Как дела? - спросил Туп.
   Он даже не взглянул на  Амато.  Брешущий  Пес  притворился,  что  Туп
невидимка. Это было хорошо придумано.
   - Кое-что я вычитал. Немного. Не все так ясно, как хотелось бы. И  от
всего этого мало проку. В  документах  написано:  "Мы  сделали  то-то  и
то-то, но эту женщину убили, другую тоже, мы схватили  злодея,  повесили
его и похоронили его на месте казни" - и еще что-нибудь в таком духе. Ни
намека на то, как  остановить  проклятие.  В  те  времена  проклятие  не
переходило от одного негодяя к другому, как сейчас. Проклятию не  давали
такой возможности. Наверно, заинтересованные люди лучше понимали, о  чем
идет речь. И само оно не было таким изощренным.  И  местных  волшебников
можно было застать в городе. На Стражу не сваливали  всю  работу.  Когда
убийства пошли по второму кругу, все поняли, что имеют дело с  проклятым
человеком, который вскрыл могилу первого убийцы.
   И мы оказались такими же сообразительными, как наши предки. Ура!
   - И с проклятием ничего не сделали?
   - То-то и оно. Преступника повесили и похоронили  так,  чтобы  могилу
никто не нашел. Но, увы!  Я  плохо  разбираюсь  в  колдовстве,  но  могу
поспорить, что это проклятие обладает силой притягивать людей, пока один
из них не откликнется на его зов и не примет его на  себя.  При  этом  с
каждым разом оно становится хитроумнее и сквернее.
   Туп задумчиво проговорил:
   - А сейчас мы ничего не сможем сделать, даже если захотим.  Проклятие
просто некому обезвредить из-за воины.
   Да, все наши настоящие, могущественные волшебники в Кантарде.
   - А у вас какие новости? - спросил я. Кто знает? Может,  он  или  его
ребята выследили Уинчелла.
   - Никаких следов. Мы устроим ему засаду.  Уже  договорились.  Сегодня
вечером девушка возвращается на работу. Завтра у нее выходной, следующие
два вечера она работает. Дополнительный вечер на  случай,  если  Уинчелл
отложит похищение. Ваш партнер говорит, что убийца не может опоздать  на
два дня.
   Я подумал, что Уинчелл не такой дурак, чтобы вообще  идти  туда,  где
его ждут.
   Туп продолжал:
   - В заведении, кроме группы прикрытия, будут лишь Гулляр, гном и  три
девушки, которым Гулляр доверяет, как  самому  себе.  Уинчелл  никак  не
сможет схватить приманку. А если он попытается это сделать, то попадется
на нашу удочку.
   Это если ему нужна или Конфетка, или Белинда. Но я вовсе  не  уверен,
что Уинчелл не сможет найти других жертв. Разве только ему  не  везет  с
девушками так же, как мне.
   Я не стал возражать. Этот план разработал Покойник. По всем  правилам
военного искусства. Мы затаимся и будем ждать, когда  проклятие  проявит
себя. Я уже указал на очевидные недостатки такого подхода.
   - А если он удерет и схватит другую девушку?
   - Как только обнаружат труп, мы возьмем след преступника.  Шип  нанял
лучших охотников из крысиного народца во всем городе. Они  ждут  вызова.
Сейчас они бродят повсюду в надежде случайно напасть на след.
   Когда все, что ни делаешь, не помогает,  начинаешь  делать  все,  что
можешь. Надо отдать Тупу должное. Теперь он выкладывался на все сто.
   Он спросил:
   - Вы установили чародея, который создал заклинание?
   - Только приблизительно. Это было давно. Раньше, чем мы думали. Чтобы
сказать точно, мне надо еще кое-что перевести.
   - Черт побери, скажите не точно!
   - Да успокойтесь! В показаниях свидетелей, относящихся к тем  далеким
временам, когда впервые произошли  убийства,  упоминается  некий  Дракир
Неветц. Я справился у историка. Он никогда не слышал ни о каком  Дракире
Неветце, но  знает,  что  существовал  некий  Лопата  Дракир  Неветцкий,
настоящий древний  чернокнижник,  который  всегда  соперничал  с  другим
чародеем,  по  имени  Лубок  Простодушный.  Коньком   Дракира   являлось
составление столь сложных проклятии, что никто не мог их избежать.
   Туп заворчал, с минуту подумал и поразил меня знанием  имен.  Он  был
лучше образован, чем я считал.
   - Почему именно такое проклятие? Есть какие-нибудь намеки?
   - Очень смутные. У Простодушного была дочь.
   - Арахна.
   -  Да.  Самая  могучая  ведьма.  Если  только  переводчик   меня   не
разыгрывает, оба - и Дракир, и Простодушный - гонялись за ее  милостями,
чтобы  основать  династию  могущественных  колдунов.  Арахна   предпочла
собственного папочку, что привело Дракира  в  ярость.  И,  сдается  мне,
после этого он ее проклял.
   - Но это было задолго, очень задолго  до  первых  убийств.  -  Да.  Я
думаю, что самые первые убийства просто не нашли отражения в документах.
   - А может быть, Арахна отвела от себя  проклятие,  приостановила  его
действие и никому не сказала.
   - Возможно и так. - Ведь  может  человек  думать,  когда  захочет.  -
Неплохо  бы  выяснить,  остались  ли  какие-нибудь  портреты  Дракира  и
Простодушного. И особенно Арахны.
   Туп опять заворчал, уставясь в пространство отсутствующим взглядом.
   - Все это не так просто сделать, правда?
   - Не особенно. - Господи, все это надо обсудить с Покойником. А он не
в духе, так как новости из Кантарда указывают на затишье перед бурей.  -
Кстати, о том, что не  так  просто  сделать:  взгляните  на  того  типа,
который следит за нами с верхней площадки, где старушки призывают  вести
трезвый образ жизни.
   Туп посмотрел:
   - Это Краск, человек Чодо.
   - Правильно. Сейчас я вам доверю одну тайну.  -  Брешущий  Пес  снова
приступил к работе, не  желая  пребывать  в  обществе  прихвостня  своих
притеснителей. Никто не услышит. -  Вторая  девушка  у  меня  в  доме  -
Белинда. Ее полное имя Белинда Контагью. Это  дочь  Чодо  Контагью.  Она
скрывается у меня, потому что Краск и Садлер хотят ее убить.
   - Что? Почему?
   - Потому что они что-то сделали с Чодо. Отравили или  что-то  еще.  Я
его видел. - Какого черта! Полиции все лгут. - Он не жилец.
   Они только притворяются, что он отдает приказания. Белинда это знает,
и поэтому они хотят от нее избавиться.
   - Кажется, я не вполне понимаю, Гаррет.
   - Белинда может их разоблачить. Они должны скрыть  обман,  иначе  они
потеряют власть в Организации. Я знаю об этом, потому  что  они  хотели,
чтобы я нашел им Белинду.
   - Ту девушку, одну из основных мишеней нашего убийцы?
   В этом и была вся трудность.
   - Мне казалось, что все это просто дурацкое совпадение,  но  потом  я
понял, что смотрю на дело не с того конца.  Мы  оцениваем  все  с  точки
зрения поимки Уинчелла. А тут надо  смотреть  по-другому.  Борьба  между
Белиндой и Краском длится уже несколько месяцев.  А  с  убийцей  девушка
столкнулась ненароком.  Она  бы  вообще  не  влипла  в  историю  с  этим
душегубом, если бы Краск не вынудил ее бежать  из  дому.  Случаи  бросил
меня в гущу событий, и хорошо, что я не опоздал. Игроки отвели мне место
в своей игре.
   Тупу было немного не по себе.
   - Зачем вы мне об этом рассказываете? Опасно знать  слишком  много  о
делах Чодо.
   - Я вам рассказываю, потому  что  на  верхней  площадке  стоит  очень
влиятельный и гадкий человек и бросает на меня недобрые взгляды. Ему  не
нравится, что я не бегаю, высунув язык, чтобы  найти  Белинду,  а  валяю
дурака и расследую никому не нужные убийства.  Насколько  я  помню,  мне
разрешается позвать на помощь полицию. Не  говоря  уж  о  том,  что  вам
доставит удовольствие поддеть мерзавца такого масштаба, как Краск, зная,
что за ним не стоит Чодо.
   - Сказать по правде, Гаррет, я думаю, что убрать  Краска  с  улицы  -
замечательная мысль. - Он сердито забурчал, он был  в  смятении.  Что  я
наделал? - Но я не уверен, что мы ничем не рискуем. Что он делает?
   - Мечет икру. Наверно, думает, как было бы  хорошо  затащить  меня  в
какую-нибудь дыру и пересчитать ребра.
   - Почему?
   - Из-за девушки. Он не знает, что она у меня в доме. Он думает, что я
палец о палец не ударил, чтобы ее  отыскать.  А  они  с  Садлером  очень
прозрачно намекнули, что найти ее в моих интересах.
   - Вы уверены, что Чодо в этом не участвует?
   - Совершенно уверен.
   - Тогда можно поиграть с Краском. Но не ждите чего-нибудь серьезного.
У этих людей всегда находятся влиятельные друзья.
   - Мне ли этого не знать, - пробормотал я. Туп подмигнул мне:
   - Желаю вам хорошо провести день.
   Он с задумчивым видом пошел прочь, а я остался беситься на лестнице.
   Я заметил в толпе  приятелей  Тупа,  в  основном  вольнонаемных.  Туп
наслаждался ролью честного полицейского. Мне стало  интересно,  перестал
ли он вообще брать взятки или отвергает только самые сомнительные.
   Я надеялся, что он не станет приверженцем Нового Порядка. Ведь закона
и порядка тоже может быть слишком много, хотя я не  думаю,  что  Танферу
это грозит.
   Я тихо попрощался с Брешущим Псом. Он разорялся вовсю,  даже  не  мог
отложить мегафон. Он показал на свой последний  отчет.  Я  схватил  его,
отошел, поджидая Краска.

Глава 54

   Краск был мною недоволен.
   - Какой же  ты  гнусняк,  Гаррет,  если  якшаешься  с  таким  дерьмом
собачьим, как Туп!
   - Он не так уж плох. Мы старые друзья. Ты разве не знал? У нас  общее
дело.  Новый  Порядок  называется.  -  У  меня  не  получилось,  как   у
ставленника Тупа Шустера: "Новый Порядок".
   - У тебя трудности с Новым Порядком?
   - У меня трудности с  тобой.  Тебя  наняли  кое-что  сделать.  Ты  не
делаешь ничего.
   - Ты ошибаешься. Хотя  вы  и  навязали  мне  деньги,  я  не  оговорил
конкретные условия. Я не отказываюсь от работы. Но прежде надо закончить
парочку других дел. Так что привет!
   - Нет. Тебя нанял Чодо, и работа срочная.  Это  у  тебя  единственное
задание.
   - О черт! Опять двадцать  пять!  Ты  давно  со  мной  знаком,  Краск?
Достаточно давно. Знаешь, что ты можешь, сколько хочешь, строить рожи  и
играть мускулами, а я буду все равно делать по-своему.  Я  тебе  сказал:
мне надо закончить работу. Жди, пока  подойдет  твоя  очередь,  как  все
нормальные люди.
   - Не буди во мне зверя, Гаррет.
   - Э-эх! - Неплохая мысль. - Я всегда так действую на людей.  Особенно
на тех, которые лезут без очереди и думают, что они заслуживают  особого
внимания - Если он собирается мне что-то  сделать,  пускай  сделает  при
всех какую-нибудь глупость. - Послушай. Подойди поближе. Я  хочу,  чтобы
ты понял, как я страдаю оттого, что пришлось тебя огорчить.
   - Я пришел сюда, чтобы нежно предупредить тебя, Гаррет.  Просто,  так
сказать, попенять тебе на ошибки. Но теперь я  чувствую,  что  надо  нам
куда-нибудь пойти и поговорить.
   - Какой ты хитрый, Краск! Вдруг откуда-то появился Туп:
   - Почему бы нам всем вместе не посидеть  здесь,  на  ступеньках,  как
старым друзьям?
   - Отвали, задница, - ответил Краск. - Не твое дело, о чем мы говорим.
- Может, ты и прав. Может, я интересуюсь совсем другим. -  Туп  поднялся
на несколько  ступеней,  уселся  на  каменный  барьер,  идущий  по  краю
лестницы и помахал рукой. Из толпы вышел человек. Даже я был  ошеломлен.
Человек возник как будто ниоткуда. - Ну, Моргун?
   Моргун ответил:
   - Мы убрали карету. Арестовали троих.
   - Hy! Что ты на это скажешь? Краск не смотрел на Тупа.  Он  обратился
ко мне:
   - Что происходит, Гаррет?
   - Ты знаешь столько же, сколько и я. Туп сказал:
   - Спускайся, Краск!
   - Черта с два! Что за фокусы! Туп улыбнулся:
   - Времена меняются, Краск. Я ждал, когда это случится. - Он поднял на
меня глаза, на губах играла злая улыбка. - Мы с Краском старые знакомые.
Из одной округи. Одно время служили в Кантарде в одном подразделении.  У
нас много общих воспоминаний. Краск неловко переминался с ноги на  ногу.
Напряжение в  голосе  Тупа  свидетельствовало  о  старых  счетах.  Краск
чувствовал себя неуверенно. Казалось, что-то и впрямь изменилось.
   - Только тронь меня, Туп, - костей не соберешь!
   - Сомневаюсь. Я уже сказал,  времена  меняются.  Друзей  у  тебя  все
меньше. Я  ждал.  В  тот  день,  когда  меня  произвели  в  капитаны,  я
присмотрел для тебя в Аль-Харе особую камеру. Я ищу предлог, чтобы  тебя
туда поместить, и надеюсь, если  ты  будешь  сопротивляться,  переломать
тебе кости. Я не знаю, почему так получается, но почти все  заключенные,
отмеченные в списке Стражи как пятьдесят  самых  злостных  преступников,
покончили с собой. Может, в  тюрьме  с  ними  грубо  обращались.  -  Туп
подмигнул мне и сказал: - Спасибо, Гаррет. Я  почти  забыл,  что  должен
расквитаться с этим олухом.
   Краск скорчил самую страшную рожу, на какую был способен:
   - Рвешься сыграть в ящик, Гаррет? Со мной шутки плохи.
   - Мне терять нечего. Ведь вы хотели пришить  меня  и  дочку  Большого
Босса, как только я ее найду!
   - Уймись, Гаррет!
   - Ты думаешь, я слабак. По твоим меркам. Но неужели ты считаешь,  что
я болван?
   Краск готов был ломать и крушить все вокруг. Мой план привести его  в
бешенство сработал. Только...
   Один из подчиненных Тупа вышел из толпы и  стукнул  Краска  сзади  по
голове дубинкой, похожей как две капли воды на мою.  Первая  попытка  не
удалась, Краск не упал. Полицейский секунду удивленно рассматривал  свой
инструмент. Затем, прежде чем Краск пришел в себя, человек  Тупа  врезал
ему раз  пять  по-настоящему  и  удостоверился,  что  добился  желаемого
результата.
   Толпа, идущая по лестнице, расступилась. Забавно. Никому не пришло  в
голову позвать Стражу.
   Туп спросил:
   - Как вы считаете? Убрать его отсюда? Пускай Садлер поломает  голову,
вычисляя, что случилось с его дружком.
   - Вы не боитесь их мести?
   - Теперь нет.
   Туп улыбнулся. Появился Шустер. Не знаю почему, но мне казалось,  что
Шустер будет наиболее опасной фигурой в Страже при Новом Порядке.
   - Мы запрем Краска на несколько дней. Просто пускай посмотрит, каково
ему придется. И процессия стала удаляться.
   Я тревожился  за  Тупа.  У  него  могут  быть  крупные  неприятности.
Возможно, он и подыскал камеру для  Краска,  но  мне  трудно  было  себе
представить, что Краск будет в ней  сидеть,  каковы  бы  ни  были  планы
Руперта. У Большого Босса длинные руки. Едва  лишь  Садлер  узнает,  что
Краск попал в беду, колеса завертятся.
   И все же...
   Я взглянул на Шустера. Туп создавал  собственную  тайную  полицию.  И
очень быстро. Возможно, с  наилучшими  намерениями,  но  если  он  будет
откалывать такие номера, как этот, с  Краском,  то  втянется  в  опасную
игру.

Глава 55

   Я доложил обо всем Покойнику. Ему это не понравилось.
   - Считаешь, я не прав, Плут? "Капитан Туп стал слишком самоуверенным.
Эти действия преждевременны. Его полиция, хотя и многочисленна,  даже  в
этот  переходный  период  не  может  сравниться  по  силе  с  преступным
синдикатом. Я не верю, что подчиненные Тупа пройдут через все  испытания
и останутся ему верны. Продажность - одна из движущих сил истории".
   - Одна из движущих сил истории? Когда Покойник  начинает  употреблять
такие   выражения,   пора   сматываться.   А   то   последует    длинный
нравоучительный рассказ.
   "Что касается мистера Амато, его беспокойство вполне  понятно.  Когда
увидишь его в следующий раз, попроси зайти".
   Какой добрый приятель мой партнер! Я грубо хмыкнул. Я три дня рылся в
книгах, пробираясь в глубь веков, а ему плевать. Уж что-что, а  выказать
пренебрежение он умеет.
   "Относительно волшебников. Простодушного и Дракира, вероятно, следует
посоветоваться со специалистами".
   - Я уже советовался, Весельчак. "С лингвистами и эрудитами. Оба имени
мне смутно знакомы,  но  не  вызывают  никаких  особенных  воспоминаний.
Боюсь, это было до меня. Я считаю, что Туп должен приберечь свою  особую
камеру для нашего особого злодея".
   Покойник расшумелся, он посылал сигналы на весь дом.
   - Возможно, из нее носитель проклятия не убежит.
   "Он будет там, пока мы не найдем подходящих волшебников".
   Внезапно  Покойник  смутился.  За  показной   уверенностью   сквозила
робость, и это совсем сбило меня с толку - я недоумевал,  что  он  может
скрывать от своего старшего партнера.
   "Что касается мисс Альтмонтиго... - Он умолк на очень краткий миг  и,
казалось, не ожидал, что такой кретин, как  я,  это  заметит...  -  Меня
навестил ее приемный отец. У нас была бурная дискуссия".
   - Можно себе представить!
   Сами понимаете, какой сюрприз для отца.
   "Ему пришлось посмотреть правде в глаза".
   - Это значит, что  некий  субъект,  считающий  себя  моим  партнером,
переупрямил  другого  субъекта,  который  пробыл  на  земле  всего   лет
семьдесят и которому не нравится, как летит время?
   "Это значит, что  непрерывная  бомбардировка  фактами  принудила  его
пойти на сотрудничество".
   - Ты убил его упоминанием о принце. Нетрудно догадаться.
   "Решающим доводом оказалось мое замечание о том,  что  он  больше  не
имеет  законных  прав  распоряжаться  жизнью   мисс   Альтмонтиго,   ему
подвластна лишь ее собственность".
   Я нахмурился. Каждый раз говоря "мисс Альтмонтиго",  Покойник  слегка
спотыкался. Я решил пока не думать об этом.
   По  непонятным  мне  причинам  карентийский  закон  о   собственности
предполагает, что у женщины мозгов столько же, сколько у  курицы.  Закон
дает право отцу и мужу запрещать любую передачу собственности, даже если
сами они не могут претендовать на данные деньги или имущество. Очевидно,
это положение принято для того, чтобы  глупые  девочки  не  раздали  все
религиозным организациям и (или) жуликам. Только вдова  может  заключать
сделки от своего имени. Наверно, здравый смысл приобретается в постели.
   "Я предположил, что она  может  лишить  его  права  распоряжаться  ее
собственностью, которую она в огромном количестве  унаследовала  от  его
бабушки  по   материнской   линии,   феминистской   активистки.   Мистер
Альтмонтиго управляет этой собственностью со  значительной  выгодой  для
себя".
   Покойник задел больное место. Совершеннолетняя  женщина  может  выйти
замуж без разрешения.  Она  может  вступить  в  брак  с  умирающим  (или
мертвым), у которого нет наследников,  и  сразу  же  стать  вдовой.  Это
происходит не так часто, но, когда это случается и на  карту  поставлено
состояние,  судебные  процессы  становятся  развлечением  для  общества.
Свидетели продают показания той стороне, которая больше заплатит. Можете
себе представить, что вытворяют юристы. Ничего нельзя добиться. В  любую
минуту они могут все переиграть.
   - Ты дома. - Без стука вошла Белинда и закатила глаза к  небу.  -  О,
эта женщина! Она работает у Гулляра, но  не  имеет  понятия  о  реальной
жизни.
   Я нахмурил брови и вопросительно взглянул на Покойника.
   "Ребячество, женское соперничество. Не обращай внимания".
   Разумный  совет.   Хотя,   если   Белинда   с   Конфеткой   заведутся
по-настоящему, стоять над схваткой тоже может быть опасно.
   Белинда спросила:
   - Какие у тебя сегодня успехи?  Я  рассказал  ей,  как  провел  день.
Покойник без ворчания выслушал все по  второму  разу.  Неужели  его  так
увлекла история Дракира?
   Едва я упомянул  Краска,  Белинда  задумалась.  Мне  пришлось  дважды
спрашивать: "Что  с  ним?"  -  прежде  чем  она  объяснила  мне  причину
странного настроения Покойника.
   - Заходил твой приятель, такой крупный парень.
   - Плоскомордый?
   - Да. Он сообщил какие-то новости  о  Кантарде.  Кажется,  нехорошие.
Извини. Белинда не любит говорить о войне.
   - Плохие новости, Весельчак? - спросил я.  -  Что-нибудь  неприятное?
"Твой морской флот отбил Фулл-Харбор".
   - Я тебе  говорил,  что  так  и  будет.  -  Меня  захлестывала  волна
гордости. Меня действительно навсегда сделали моряком.
   "Это еще не все. Карента начала  генеральное  наступление  небольшими
силами,  полагаясь  на  богов.   При   поддержке   наемников   Мор-Каров
карентийские силы атаковали венагетов и республиканцев по всему фронту".
   - Значит, скоро получат похоронки матери  многих  героев-карентийцев.
"Еще  больше  похоронок  получат  матери  венагетов  и   республиканцев.
Мор-Кары служат верно и приносят пользу. Если  так  будет  продолжаться,
они  лишат  Слави  Дуралейника   способности   собирать   самые   точные
разведанные, так как не дадут покоя его лазутчикам. Мор-Кары приняли  на
себя роль, которую традиционно играла  кавалерия:  налеты,  прикрытие  и
защита. Притом они делают все это с воздуха, так что ни  Дуралейник,  ни
венагеты не могут им повредить. Мор-Кары уже добились превосходства  над
воздушными союзниками Дуралейника".
   - Ну и что?
   "Не будь тупоумным. Это  означает,  что  война  окончена  и  победила
Карента. Если Мор-Кары будут непоколебимы, мы станем свидетелями  бойни.
Карентийские войска каждый раз будут оказываться в нужное время в нужном
месте  в  превосходящем  количестве,  усиленные  мощной   поддержкой   с
воздуха".
   - А дальше?
   "Конец мечты Дуралейника может оказаться для Каренты началом кошмара.
Победа обернется поражением. Наши наиболее мудрые  руководители,  должно
быть, поняли это уже давно. Поэтому война тянулась так долго. Когда цена
победы превышает цену продолжения войны..."
   - Что? - Я не унимался.
   "Ты как-то говорил о том, какое может возникнуть положение, если  все
солдаты вернутся домой".
   - О! Да, конечно.
   Когда война ведется десятки лет,  экономика  зависит  от  продолжения
военных  действий.  Целыми  отраслями  управляют  нелюди.  Мир  принесет
значительные перемещения, социальное напряжение и раздор.
   - Можешь назвать это войной, которая  проиграна  при  помощи  победы.
"Вот именно".
   - Что нам делать, чтобы устоять? "Мы не  занимаемся  политикой.  Наши
услуги будут нужны всегда. Даже боги бессильны против судьбы".
   Это было похоже на усеченную цитату.  Однако  я  не  сказал  о  своих
подозрениях. Бесполезно уличать Покойника в плагиате. Он не знает стыда.
   Вернулась Белинда:
   - Я придумала, Гаррет. Мне нужно видеть капитана Тупа.
   "План, достойный вашего отца,  мисс  Контагью.  Но  неудачно  выбрано
время. Я вам не советую. Еще не настал час бросать вызов мистеру  Краску
и  мистеру  Садлеру.  Все   преимущества   на   их   стороне.   А   ваши
немногочисленные надежные друзья заняты этим перескакивающим проклятием.
Однако позвольте мне изложить, какие шаги мы сможем  предпринять,  когда
придет время".
   Я застонал. Когда Покойник начинает  излагать,  какие  мы  предпримем
шаги, я шагаю за дверь.
   Они беседовали. Я ждал, всеми позабытый. Наконец  Белинда  ушла,  она
была  полна  энергии  и  послала  Покойнику  на   прощание   смачный   и
многообещающий благодарственный поцелуй.
   - Что она задумала?
   "Ее план включает,  в  частности,  что  меня  перенесут  в  заведение
мистера Дотса..."
   - Что? Эта женщина сумасшедшая! Я не могу сдвинуть его с места, чтобы
вытереть пыль, не то что вынести из дома.
   "В ее плане была некая утонченная порочность, - задумчиво просигналил
Покойник. Он не стал объяснять. - Мы обсудим некоторые его подробности в
ближайшие дни, когда будет свободное время. Все это потребует  бесед  со
многими людьми. Скажи об этом Дину".
   Хорошо. И пусть Дин свалит всю вину на меня, хотя очевидно,  что  все
это бредовые замыслы Покойника.

Глава 56

   Вот так мы и жили: валяли дурака и все думали, как остановить  одного
из самых опасных убийц за всю историю Танфера, залезали по  уши  в  дела
Стражи и донесения осведомителей, да  еще  Покойник  пытался  провернуть
какую-то аферу, чтобы Краск и Садлер отстали от Белинды. Я вынужден  был
играть роль мальчика на побегушках. Брюзжащего мальчика  на  побегушках.
Когда у Тупа не находилось для меня ничего лучшего.
   Однако должен  признать,  что  благодарность  мисс  Белинды  Контагью
превзошла все ожидания и оказалась едва ли не больше того,  что  я  могу
вынести.
   Я потерял счет  негодяям,  которые  перебывали  у  нас  за  эти  дни.
Большинство  из  них  не  походили  на  обычных  головорезов:  это  были
должностные лица, военные, предприниматели и даже офицеры Стражи.  Люди,
из-за чьей  недальновидности  Чодо  приобрел  власть,  а  они  -  больше
богатства, чем им полагалось. Все они знали  Белинду.  Раз  в  год  Чодо
собирал их всех вместе под предлогом ее дня рождения.
   Они пришли. Белинда рассказала им о Краске, Садлере  и  о  папаше,  а
Покойник в это время покопался у них  в  головах.  Тем,  кто  готов  был
выступить против Белинды, Покойник смешал все мысли, так  что  эти  люди
забыли, что видели ее.
   Вокруг шныряли Плоскомордый, Морли и его  команда,  они  обеспечивали
охрану.
   Покойник был уверен, что Уинчелл больше не клюнет на  Конфетку,  даже
если она будет валяться перед ним голая и у него будет  преимущество  во
времени Белинда предложила, что пойдет она.
   Настал вечер. На этот раз я решил держаться до  конца,  пока  все  не
получится. Не дам Тупу и его неумехам снова все испортить.
   Я мечтал с этим покончить. Я столько работал, будто это  не  одно,  а
несколько дел. Разве что не махал кулаками, хотя в нашей  профессии  это
приходится делать часто.
   В дансинг Гулляра набились подсадные утки,  почти  все  вольнонаемные
полицейские. Еще больше полицейских околачивалось вокруг. Веселый уголок
заполонили стражи закона. Те, кто работал на улице, приходили,  покупали
пиво и уходили. Мы сидели внутри и покупали еще охотнее.
   Гулляр стоял, опершись на стойку, и говорил мне:
   - Этот подонок с ножом скоро сделает меня богачом,  все  твои  ребята
пьют пиво. Ты, правда, собираешься поймать этого негодяя?
   - Мы разрешим ему показывать свои трюки на твоей  танцплощадке,  и  к
тебе валом повалят клиенты-вампиры.
   - Это опасно!
   - Ничего не поделаешь!
   Было уже поздно. Напряжение нарастало. Полицейским все  труднее  было
прикидываться, что они обыкновенные гуляки. Впрочем, мне не  приходилось
уговаривать  их  расслабиться  и  спокойно   ждать.   Они   были   такие
обыкновенные, что дальше некуда, и вели себя, как отпетые гуляки.
   - Нам не следует торчать здесь, Гаррет. Гулляр был прав. Уинчелл  мог
узнать меня.
   Белинда прошла в заднюю комнату, где мы с Гулляром и Хрустом  убивали
время за кружками пива. Ей нужна была моральная поддержка.
   Хрусту тоже. Его выставили. Шустер занял его место за стойкой.
   - Гулляр, я бы справился  с  любым  выскочкой,  который  пристанет  к
девочкам. Почему меня убрали из бара?
   - Я не сомневаюсь, что ты бы справился, Хруст. Но  я  тут  сейчас  не
главный.
   Хруст сверкнул на меня глазами. Я сказал:
   - Речь идет об убийце-психопате, Хруст. Совсем полоумном. Ты  его  не
знаешь. А тот, кто встал за стойку  знает.  -  Я  надеялся,  что  Шустер
хорошо замаскировался. - Если  бы  ты  там  стоял,  убийца  бы  вошел  и
перерезал тебе глотку прежде, чем ты успел бы что-нибудь сообразить. Это
для твоей безопасности.
   Все это уже говорилось раньше. Я устал. Я чмостул Белинду в  щечку  и
сжал ее руку.
   - Уже скоро. Продолжай. Ни пуха ни пера. И все такое.
   - Гаррет, он уже должен был что-то предпринять.
   Я боялся, что она права. Кто-то должен был проверить, здесь  ли  она,
попытаться ее похитить. Я тоже забеспокоился.
   Через час общее мнение выплеснулось на улицу. Что-то не так. Рыбка не
клюет. Где-то умирает другая женщина, потому что...
   Но все продолжали играть свои роли. Я  стоял  в  тени  и  смотрел  на
танцплощадку, как вдруг вошел Садлер. Вид у него был зловещий. Когда  он
заметил Белинду, выражение его лица стало угрожающим.
   Белинда  танцевала  с  полицейским  в  одежде  матроса.  Она  увидела
Садлера. В ее глазах на миг вспыхнуло пламя.
   Садлер направился к Белинде. Как только он пересек  невидимую  черту,
все зашевелились.  Он  понял,  что  влип.  Запахло  жареным.  Обнажились
клинки. Я вышел и напомнил всем, что сегодня мы  собрались  не  за  тем,
чтобы убивать.
   И тут пляшущей походкой вошел Брешущий Пес Амато.
   Здрасьте! У нас здесь разгорается ссора, срывается план, по  которому
у  каждого  своя  роль,  включая  слоняющихся  по  залу  для  отвлечения
подозрений  девушек  Гулляра.  Человек  двадцать  орут  и  вопят.  Везде
валяются пострадавшие. А Брешущий Пес  Амато  высматривает  свою  дочку.
Вместо нее он углядел меня. Он не обращал внимания на рев:
   - Эй, Гаррет! Какая удача!
   Мимо  него  пролетел  отброшенный  полицейский:   Садлер   разъярился
по-настоящему.  Я  попытался  подойти  к  Брешущему  Псу  и  увести  его
куда-нибудь подальше, где не так опасно.
   - Где моя девочка, Гаррет? Я  все  ходил  сюда  и  торчал  тут,  пока
наконец не набрался храбрости с  ней  поговорить,  и,  когда  я  наконец
дозрел, выяснилось, что эта Сас вовсе не моя малышка.  Эту  зовут  Сасна
Прогель,  и  о  Лони  Амато  она  знает  лишь  то,  что  Гулляр  и   его
помощник-гном упоминали это  имя.  -  Еще  один  полицейский  отлетел  в
сторону. - Что вы здесь устроили?
   - У нас тут бедлам. Ты не можешь  немного  отодвинуться  с  дороги  и
минуту подождать?
   Садлер выкрикивал мое имя, словно решил, что я виноват  во  всех  его
бедах. Он нападал.
   - Лучше поберегись, Гаррет, - сказал Амато. Он  пошел  в  угол.  -  У
этого парня не очень дружелюбный вид.
   Совсем недружелюбный вид.  Садлер  расшвырял  полицейских,  опрокинув
парочку на пол. Я со всей силы ударил его в висок. Он упал на колени, но
не отключился. Пока он поднимался, я добавил еще. Но он все же встал.
   У меня болели костяшки пальцев на левой руке. Потом  Садлер  дал  мне
сдачи. Я отлетел к Брешущему Псу. Садлер двинулся  ко  мне,  не  обращая
внимания  на  окружающих,  которые  колотили  его  со  всех  сторон.  Он
определенно  считал,  что  я  лично  в  ответе  за  его  страдания.   Он
наклонился, чтобы поднять меня в воздух.
   И тут Брешущий Пес  его  взгрел.  Так  пчела  жалит  слона,  если  он
оказывается у нее на пути. И ему удалось настолько  рассердить  Садлера,
что тот решил уложить Амато в первую очередь.
   И тут силач Рислинг Гулляр уложил Садлера чем-то напоминающим  кулак,
но это не мог быть кулак, потому что Садлер  сразу  же  рухнул  на  пол.
Гулляр подул на суставы и сказал:
   - Надо смотреть за девушкой, а не  развлекаться,  Гаррет.  И  показал
пальцем.
   - Дьявол!
   Уинчелл все же решил зайти в гости. Никем не замеченный во всей  этой
суете он пробирался к эстраде.
   - Эй, у нас тут вечеринка.
   Белинда неуверенно оглядывала его, прикидывая, тот  ли  это  человек,
кого она должна опасаться.
   Все замерли.
   Я закричал.
   Все тоже.
   Садлер снова бросился в бой, но Уинчелл  оказался  крепче.  Проклятие
сделало его сверхчеловеком. Он пробился к Белинде, поднял ее, взвалил на
плечо и  пошел  к  двери.  Когда  я  попытался  уговорить  его  изменить
поведение, он пинком уложил меня под стол. Никто не мог его  остановить,
пока Хруст не взял это дело в свои руки: он принес  бочонок  с  пивом  и
нежно бросил его через всю комнату прямо  в  удивленное  лицо  Уинчелла.
Бочонок был полный. Неплохо для бородача Хруста.
   Уинчелл так и не успел очухаться.  Ребята  с  улицы  вошли  внутрь  и
помогли его успокоить. Они связали его, заткнули рот кляпом, и  волнение
потихоньку улеглось. Теперь Уинчелл выглядел маленьким и  старым,  будто
проклятие  превратило  его  в  зеленоглазого  старика,  с  которого  все
началось у Морли.
   Белинда прямо обвилась вокруг меня. Слегка  отвернувшись,  я  увидел,
как Брешущий Пес что-то нудно талдычит Гулляру.
   Потребовалось время, чтобы прошло всеобщее смятение. Прибыл Туп  и  с
самодовольным видом начал ходить вокруг Уинчелла. Я сказал ему.
   - Если он у вас опять сбежит, я сам привяжу вам  к  ноге  булыжник  и
сброшу в реку.
   - Шустер! Посади его в мешок и запри в камеру.  И  смотри,  чтобы  не
выпал кляп.
   У Уинчелла был жуткий вид, из глаз сыпались искры. Туп  усмехнулся  и
стал хвастаться:
   - В этот раз ошибки не будет, Гаррет. На карте наше будущее. Мм будем
осторожны. Засадим его в камеру, в которой я немного помучил Краска, Как
только  принц  Руперт  узнает,  что  злодей  пойман,  пошлют  за  нужным
волшебником.
   Я заворчал  и  намекнул,  что  не  очень  уверен  в  профессиональной
пригодности некоего принца и его Стражи.
   - У вас есть какие-нибудь светлые мысли?
   - Да. Одна-единственная, специально для вас.
   - Какая?
   - У  вас  есть  мешок.  Если  вам  нужно  что-нибудь  еще,  приходите
послушать Покойника. Завтра.
   - Завтра после полудня, - сказала  Белинда.  -  Гаррету  надо  еще  и
поспать.
   - А? - Мы, сыщики, соображаем туго. - Еще и поспать? Она подмигнула:
   - Может, я позволю тебе вздремнуть. Если будешь хорошим мальчиком.
   - А-а!
   - До Тупа дошло  раньше,  чем  до  меня.  Я  вел  себя  с  надлежащей
сдержанностью.
   Тем временем Брешущий Пес разбрехался вовсю. Смутив Гулляра и Хруста,
он обратил их в бегство.

Глава 57

   Я стал еще сдержаннее, убедившись,  что  судьба  постоянно  стремится
сдержать мои страсти.
   У Уинчелла были сильные подозрения, что он угодит в западню. Несмотря
на это, проклятие принуждало его идти, давая, впрочем, некоторую свободу
действий при подготовке нападения. Заклинание  было  достаточно  мудрым,
чтобы, когда  необходимо,  предоставить  проклятому  пользоваться  своим
умом.
   Когда я вступил на Макунадо-стрит, в голове у меня  мелькали  картины
дикой ночи,  и  тут  я  увидел,  что  наша  дверь  взломана.  Дин  лежал
полумертвый в коридоре, приблудный  котенок  свернулся  калачиком  около
сломанной руки хозяина и жалобно мяукал. Белинда сказала:
   - Я позабочусь о Дине. Выясни, что случилось.
   Я прислушался, но не ощутил присутствия Покойника. Это меня испугало.
Только однажды негодяи  проникли  в  наш  дом,  да  и  то  прошли  всего
несколько шагов. Обычно Покойник  обращает  незваных  гостей  в  камень,
когда они еще на улице. Сейчас  он,  похоже,  ничего  не  смог  сделать.
Злодей (или злодеи) прошагал от входа прямо к лестнице.
   Может, Покойник сделал наконец последний бросок к другому  берегу?  Я
не чувствовал, что он существует.
   - Иди же! - резко сказала Белинда.
   - Будь осторожна.
   Я медленно двинулся вперед, по спине у меня ползли  мурашки.  Мне  не
стыдно признаться, что я испугался. Такое же чувство я испытывал,  когда
в числе храбрых юных карентийских моряков  участвовал  в  самых  опасных
набегах. Я прокрался вдоль стены к двери  Покойника  и,  слегка  толкнув
локтем, открыл ее.
   Влетев в комнату, я был готов ко всему.
   В комнате не было никого, кроме моего  партнера.  Покойник  выглядел,
как всегда, но что-то изменилось. Я ощущал напряжение, которого  никогда
не было прежде. Я чувствовал, что ему не причинили вреда и он  не  спит,
он просто на чем-то очень сосредоточен и не может уделить мне внимания.
   Значит, беда еще в доме. И это ужасно.  Наверх.  Злодей  должен  быть
наверху. Там Конфетка.
   Но мы уже поймали Уинчелла... Я потянулся мыслями к Покойнику, ища  у
него подтверждения. Он не ответил. Разумеется.
   - Тот, кто это сделал, еще здесь, - сказал я  Белинде.  -  И  он  так
силен, что Покойник не может с  ним  справиться.  Думаю,  он  пришел  за
Конфеткой. Я пойду к нему. Но боюсь, если я поднимусь  на  второй  этаж,
его там не окажется. Он схватит тебя и даст деру.
   - Тогда сначала поищи  внизу.  Белинда  была  спокойна  и  практична.
Возможно, эти качества  достались  ей  по  наследству.  Надеюсь,  Старик
сможет продержаться еще несколько минут.
   - Здесь никого, - смело войдя в кухню, объявила Белинда. - И дверь  в
подвал заперта с этой стороны.
   Сверху донесся крик, голос был Конфеткин.
   - Может, нас туда заманивают.
   Наверху что-то упало. Звук падающего тела. Белинда схватила  меня  за
руку. Я спросил:
   - Думаешь, это ловушка?
   - Гаррет!
   - Ладно. Сейчас некогда выяснять. В другое время.
   Я попробовал внушить себе, что я Морли  Дотс.  Эта  работа  наверняка
потребует легендарного хладнокровия Морли. Если моя  милашка  просто  не
забавляется наверху с  парнем...  Хладнокровие  Морли.  Так  и  хотелось
послать за Морли и его хладнокровием. Только...
   Только что же это такое? Я сделал все, что мог. Я  помог  скрутить  и
обезвредить Уинчелла. Пора получить вознаграждение и ехать  отдыхать.  А
здесь какой-то бардак.
   В кабинете не было ни души. Я обменялся взглядами  с  Элеонорой.  Это
меня успокоило. Она напомнила мне, что у меня и  раньше  бывали  тяжелые
времена и спокойствие -  самое  мощное  оружие.  "Не  повредило  бы  еще
прибавить к этому немного ума, душечка".
   В маленькой гостиной тоже никого, лишь стоял кошачий запах, который я
так ненавижу. Маленький паршивец. Навонял тут".
   Я напялил непромокаемую шляпу и направился в кухню. Я  орудовал  там,
пока не нашел марлю, которую купил Дин, когда его обуяла  голубая  мечта
самому делать сыр и таким образом экономить деньги. Я ему говорил:  если
бы я хотел урезать расходы, я бы обошелся без домоправителя. Как  бы  то
ни было, мы потратили деньги на марлю, но остались без сыра.  Я  отрезал
несколько метров, обернул марлю вокруг шляпы и засунул концы  спереди  и
сзади за воротник.
   - Что ты делаешь?
   - Так делают пчеловоды. Можешь сделать то же самое.
   - Ты свихнулся, Гаррет!
   Но  она  последовала  моему  примеру.  И  даже  сделала  себе  грубые
рукавички.
   Я рылся в ящиках и заглядывал в шкафы, пока не нашел серные свечи.
   - Когда я зажгу эти штуки, старайся не вдыхать дым. Он уложит тебя на
месте.
   Белинда  качала  головой,  бормотала  непристойные  ругательства,  но
продолжала разговор:
   - Ты совсем чокнутый. Тебе это известно?
   - Я чокнулся с тех пор, как  понял,  что  здесь  насекомые.  Так  или
иначе, если тебя сейчас разрежут на куски, я этого не вынесу.
   - Ты прирожденный романтик.
   - Точно. Человек с тысячей лиц.
   Наша беседа прерывалась топотом и воплями, которые шли сверху.  Затем
вопли прекратились. Наступило угрожающее молчание.
   - Кажется, тебе пора садиться на коня, Гаррет.
   - Ага.
   Я проведал Дина. Ему не было хуже. За ним присматривал  его  пушистый
приятель.  Я  хотел  послать  за  подкреплением,  но  молчание   наверху
говорило, что я опаздываю.
   - Белый рыцарь отправляется на выручку. Когда-то  у  меня  и  вправду
были белые доспехи, а теперь все съела ржавчина.
   - Давай, Гаррет!
   Никакого аристократизма. Зато какие ножки!

Глава 58

   - Я так и знал! - взревел я. - Я знал, что здесь то,  чего  не  может
быть.  -  По  второму  этажу  летали   бабочки.   Большие,   зеленые   и
отвратительно плотоядные, но, к счастью, их было мало и они были глупые.
- Посмотри на этих бабочек.  Мне  кажется,  укус  такой  твари  разносит
проклятие, как москиты желтую лихорадку.
   В Танфере почти никто не знает про москитов, но  на  островах  о  них
можно  услышать  от  туземцев.  Если  прислушаться,  когда  они  с  вами
заговорят.
   - Ну так зажги свечи.
   Белинда не просто советовала. Она настаивала. Но зажигать свечи  было
еще не время.  Сначала  я  открыл  свой  любимый  чулан,  достал  оттуда
безобразный нож и предложил его Белинде.
   - Если кто близко к тебе подойдет, можешь вырезать  у  него  на  лице
свои инициалы.
   Для себя я выбрал нож с  таким  длинным  лезвием,  что  он  напоминал
короткий меч. Я направил острие в сторону комнаты Конфетки.
   Я  вошел  первым,  вид  у  меня  был  совершенно  дурацкий.  И  сразу
столкнулся с нашим незваным гостем, с этим чудовищем, которое почти  без
усилий  подняло  Конфетку  к  самому  потолку.  Он  закрепил  веревку  и
напоминающий плаху кусок бревна на перекладине, оставшейся торчать после
ремонта. Его толкало проклятие, и он собирался угрохать  Конфетку  прямо
на месте.
   - Он растет на глазах, - прошептала Белинда.
   Я не мог  рта  раскрыть.  У  меня  язык  прилип  к  гортани.  Человек
продолжал двигаться, несмотря на воздействие Покойника. Проклятие давало
адскую силу!
   Почему Конфетка не убежала от него? Покойник замедлил бы шаги убийцы,
и он бы ее не догнал.
   - Ух! Белинда! Не смотри этому чудищу в глаза. У меня такое  чувство,
что, если он положит на тебя свой зеленый взгляд, ты пропала.
   - Хорошо. - Она не нервничала. Моя девочка Белинда не из  таких.  Она
невозмутима, как ее папочка. - Ты зажжешь свечи или дашь этим  насекомым
одолеть меня?
   Из угла рта злодея вылетали бабочки.
   Я зажег серную свечу от обычной свечки,  которую  захватила  с  собой
Белинда, и поставил на пороге. Когда  я  ставил  вторую  свечу,  негодяй
заметил, что он здесь не  один.  Боже,  какой  он  был  огромный!  Вроде
Плоскомордого, только еще крупнее. И  где  Уинчелл  его  отыскал?  Такое
громадное существо не должно бегать на  свободе.  Он  медленно  повернул
голову.
   - Почему ты не пырнешь его, Гаррет? Тебе нравится тянуть время, да?
   Да. Потому что у меня слишком много совести. А в этот раз еще потому,
что я  совсем  растерялся.  Этого  не  могло  быть.  С  убийцей  девушек
разделались у Гулляра. Сейчас я уже должен был лежать в постели,  может,
даже спать.
   Гигант поднял Конфетку вверх ногами так высоко, что только голова  ее
касалась пола. И тут он выпустил из  рук  веревку.  Веревка  со  свистом
скользнула по плахе, и Конфетка плюхнулась на пол. Хотя  во  рту  у  нее
торчал  кляп,  она  начала  издавать  какие-то  звуки,   будто   пытаясь
произнести  мое  имя  Я  надеялся,  что  она  не  хочет  меня  о  чем-то
предупредить.  У  меня  не   было   времени   выуживать   из   нее   это
предупреждение. Гигант  засверкал  зелеными  глазами.  И  стал  изрыгать
бабочек. В основном тоже зеленых. Старик Дракир любил зеленый цвет.
   Прямо у  нас  на  глазах  гигант  начал  стареть.  Каждую  минуту  он
становился старше на несколько лет.  Рост  его  тоже  уменьшился,  хотя,
чтобы добраться до него, мне надо было подставить  лестницу  ступенек  в
пятнадцать.
   Он приглядывался к Белинде.
   Он тяжело задышал, будто бежал против урагана. Он  пыхтел  и  хрипел.
Бабочки полетели у него  из  ноздрей.  Довольно  глупые  насекомые,  или
заклинание в этой части было плохо продумано. Почти все  бабочки  летали
за убийцей.
   Я держал перед ним зажженную серную свечу. Бабочки не доставали  меня
через марлю. Правда, ему, похоже, было все равно. Он не отрывал  взгляда
от Белинды.
   - Не смотри этому ублюдку в глаза, - напомнил я ей  и  отодвинулся  в
сторону.
   Я встал на колени и пополз вперед, негодяй продолжал проделывать свой
леденящий душу фокус. Я перерезал ему  сухожилия  за  правым  коленом  и
левой лодыжкой. До него не сразу дошло, что к чему, но  он  упал.  Затем
снова стал подниматься. Я проткнул ножом его правую ладонь и  пригвоздил
ее к полу. Белинда вонзила нож в левую ладонь.
   - Попробуй заткнуть ему рот кляпом, Гаррет.
   В ней играла кровь Контагью.
   Нарастающая  боль  и  повреждения  сломили  гиганта  настолько,   что
проклятие ослабело. Тут за дело взялся Покойник. Злодей словно окаменел.
Откуда-то совсем  издалека  долетел  шепот,  будто  доносимый  встречным
ветром:
   "Ты пришел вовремя".
   Я освободил Конфетку.
   - И зачем ты развлекаешься с  этими  извращенцами?  Нет  чтобы  найти
нормального приятного парня вроде меня.
   Конфетка меня обняла. Она не проронила ни слова, даже  когда  Белинда
пошутила:
   - Может, она подумала, что тебя уже прибрали к рукам.
   Конфетка только теснее прижалась ко мне,  словно  решила  никогда  не
отпускать.
   Бабочки порхали вокруг, как пьяные. Я тоже стал задыхаться от серного
дыма. Насекомые садились на обнаженные  руки  Конфетки.  И  звали  своих
сородичей.  Я  опять  подумал:  вдруг  эти  маленькие  черти   переносят
проклятие?
   - Пошли отсюда. Запрем этих тварей здесь, со свечами.
   Я решил, пока Покойник занят, незаметно пронести несколько свечей и в
его комнату, исключительно ради эффекта.
   Белинда стала помогать Конфетке, хотя и не очень любезно. Я  взглянул
на нашего незваного гостя. Из его приоткрытого  рта  все  еще  выползали
бабочки. Белинда сказала:
   - Нельзя оставлять его здесь.
   - Почему?
   - Он сдохнет.
   - Туда ему и дорога.
   - Пошевели мозгами, гений! "В самом деле.  Наступит  твой  черед  нас
пугать".
   - Не вмешивайся. - Я заворчал, мне стало противно. Если злодей умрет,
проклятие может перейти только ко мне. Не думаю, что это  будет  так  уж
здорово. - Надо,  чтобы  он  оставался  без  сознания.  А  то  он  может
покончить с собой.
   У меня возникло внезапное убеждение, что проклятие привело Уинчелла в
заведение Гулляра, чтобы он отвлек внимание от покушения на Конфетку.
   Покойник просигналил:
   "Я могу его удержать".
   - Как ты удерживал его, когда я вернулся? "Свяжи его, если тебе будет
от этого легче".
   -  Хорошо.  -  Я  заглянул  в  комнату  Конфетки.   Дыхание   негодяя
улучшилось. Пол был устлан бабочками. Только некоторые из них  проявляли
признаки жизни. Я сказал:
   - У меня возникла идея.  Пусть  проклятие  перескочит  на  Покойника.
Тогда он будет...
   - Тогда он будет разговаривать с тобой напрямую.
   - Ты практична до ужаса. - Я  развязал  моток  полотняной  веревки  и
принялся за нашего злодея. У меня ушел весь моток, затем я  еще  вставил
ему в рот кляп. Потом я избавил его от серных свечей. И дал Белинде свою
дубинку.
   - Если он пошевелится, сразу же тресни его.
   - Куда ты идешь?
   - За Тупом. Чтобы они убрали отсюда нашего гостя.
   Но до этого дело не дошло. По крайней мере тогда.

Глава 59

   Я должен был знать. Этого следовало ожидать. Черт побери,  надо  было
принимать это в расчет. Это была судьба. С тех самых пор, как я связался
с Брешущим Псом, как я ни увиливал, Амато нигде не  давал  мне  проходу.
Поэтому я  совершенно  не  удивился,  когда  увидел,  что  Брешущий  Пес
расположился у  меня  в  коридоре  вместе  с  Сас  и  Дином,  Сас  очень
расстроена, Амато суетится вокруг Дина, а Дин слабым голосом настаивает,
что с ним все в порядке. Дин был настолько ошеломлен, что не  чувствовал
боли.
   "Как бы мне отсюда выбраться, - пробормотал я, - пока еще никто  меня
не заметил?" В эту минуту меня не очень заботили неприятности  Брешущего
Пса.
   - Гаррет!
   Меня заметили.
   - Не продолжай. У меня свои трудности, и я вряд ли  смогу  что-нибудь
тебе посоветовать.
   - Да не волнуйся. Я как только увидел этот разгром,  так  и  подумал,
что тебе не до меня.
   - Проклятие как-то разделилось. У меня наверху  еще  один  убийца.  -
Черт! В глазах Брешущего Пса зажегся огонек. Что еще такое? - Я  иду  за
капитаном Тупом.
   - Правильно. Я тебя понимаю. Я побуду здесь и за всем присмотрю.
   - В этом нет необходимости. Иди домой. Поспи немного. Когда  Покойник
хочет, он может обойтись без помощи.
   Из комнаты Покойника до меня дошел смешок, а Амато возразил:
   - Мне будет не по себе, Гаррет. После всего, что ты для меня  сделал.
Все равно мне надо поговорить с тобой о моей девочке. Вот эта Сас не моя
малышка.
   Это я уже понял. Я не стал больше  ничего  слушать.  Я  питал  хилую,
тщетную надежду, что Покойник сжалится надо мной и вышибет Брешущего Пса
до моего прихода.
   Тупа  пришлось  будить;  от  одного  этого  я   получил   несказанное
удовольствие. Вот опять!
   Никогда во время расследования мне не приходилось будить людей  среди
ночи. Всегда кто-то приходил ко мне и требовал, чтобы я встал чуть свет.
   - Да! - настаивал я,  добравшись  наконец  до  его  квартиры.  -  Вы,
политик, поднимите задницу и пойдемте со мной, увидите  сами.  Проклятие
размножается. Если вы не заберете этого типа, проклятие  пойдет  дальше,
как будто мы не поймали никакого  Уинчелла.  Я  уверен.  Вы  думаете,  я
прибежал в такое время, потому что у меня против вас  зуб.  Вы  же  меня
знаете!
   Туп фыркнул:
   - К несчастью. Вы не можете просто привезти его завтра?
   - Я иду домой. Когда я приду, я передам этого типа тому, кто окажется
поблизости. Если не окажется никого, этот тип уйдет самостоятельно. И  я
больше не собираюсь распутывать историю проклятий,  выдуманных  древними
полоумными  волшебниками.  Если  действительно  хотите   доставить   мне
радость, придите и под каким-нибудь предлогом  арестуйте  Брешущего  Пса
Амато. Возможно, он важный свидетель. Он решил свести меня с ума.
   Некоторое время  Туп  смотрел  на  меня  с  хмурым  видом,  вероятно,
размышляя, не стоит ли ухватиться за предложенный мною  план.  На  губах
его блуждала гадкая улыбочка. Я сказал:
   - Не вздумайте сделать какую-нибудь  пакость,  чтобы  заставить  меня
пожалеть о своих словах.
   - Да что вы! Помилуйте! И даже сто раз помилуйте. Эчавар! -  Внезапно
появился подобострастный  тип,  будто  только  и  ждал,  когда  Туп  его
позовет. - Доложи Шустеру, что мне нужен взвод  для  ареста  еще  одного
носителя проклятия. Или, в случае неудачи, злостного нарушителя порядка.
   У меня сложилось впечатление, что он имеет в виду не Брешущего Пса.
   Туп не опознал человека, который  вломился  в  мой  дом.  Полицейские
тоже. После того как они его осмотрели и записали показания  Конфетки  и
Покойника, Туп нехотя признал:
   - Кажется, вы поступили правильно, Гаррет.
   - Я всегда поступаю правильно.
   - Скажите это своему ароматному приятелю, который сидит внизу.
   Брешущий Пес не ушел домой. А девушка по имени Сас  ушла,  но  только
после того, как полицейские  помогли  ей  избавиться  от  Амато.  Туп  и
Брешущий Пес по-прежнему не могли друг друга терпеть.
   Мы с Тупом наблюдали, как Шустер и его подручные запихивают злодея  в
мешок. Туп спросил:
   - Вы хотите отправить его подальше?
   - Что?
   - Отправить Амато. Ах! Вы не присутствовали, когда мы обсуждали,  как
бороться с преступностью. Законы о тунеядстве. Мысль  Шустера.  Возникла
на основе изучения древней практики. Эти законы существовали во  времена
империи. Если ты не можешь доказать, что зарабатываешь своим трудом  или
что у тебя есть деньги, - бам!  Либо  иди  в  кутузку,  либо  уезжай  из
города. Амато как раз попадает под эту статью. Он никогда не работал.
   - Не делайте этого. - От всей этой  фигни  страшно  становится.  -  С
каких это пор вы стали хватать людей оттого, что у одного из ваших ребят
возникла такая мысль?
   - С тех пор как эта мысль  так  понравилась  Руперту,  что  он  издал
закон.  Применяется   ко   всем   городским   жителям.   Независимо   от
биологического вида. Договоры составлены довольно небрежно  и  дают  нам
право относиться ко всем остальным так же, как мы относимся к людям,  то
есть поступать с бездельниками и паразитами, как с преступниками.
   Снова гадкая улыбочка. Похоже,  нас  ждут  невеселые  времена.  Я  не
сомневаюсь, что банда сторонников закона и порядка  будет  обращаться  с
нежелательными людьми гораздо суровее, чем со всеми остальными.
   - А тем временем мои дружки Краск и  Садлер  сидят  в  доме  Большого
Босса и изобретают способ отплатить мне за то, что я, по их  мнению,  им
сделал. Мне стало досадно. Туп и его команда насаждали закон и  порядок,
а Краск и Садлер разгуливали на свободе благодаря личным связям.
   - Так уж получается, Гаррет.  Я  мог  бы  позволить  Шустеру  с  ними
разобраться, но вы об этом пожалели бы.
   - Почему?
   - Краск мог бы повеситься в камере. Быть может, от раскаяния.  -  Туп
ухмыльнулся. От раскаяния. Славно придумано. - Садлера  сегодня  вечером
могли бы зарезать. Но если бы это произошло, вы бы бесились  и  ругались
до тех пор, пока мы бы не заткнули вам рот.
   Он прав. И Морли прав. Мне, правда, надо выработать более  практичный
моральный кодекс. Давно доказано,  что  фанатичная  преданность  идеалам
может пагубно отразиться на повседневной жизни. Особенно в Танфере,  где
"идеал" и "этика" - загадочные слова на  языке,  не  понятном  девяноста
девяти процентам населения.
   Я признал, что, возможно, он прав. - Но иногда  делайте  вид,  что  я
ваша совесть. Не торопитесь действовать  и  не  забывайте,  для  чего  в
первую очередь существуют законы.
   - Спасибо, Гаррет. Теперь я  каждый  день  буду  ждать,  когда  вы  в
длинном сером балахоне начнете читать проповеди на ступенях Канцелярии.
   Надо было уходить. Сейчас он будет  промывать  мне  мозги.  Я  ужасно
устал. Он уже наполовину меня обработал. Опасно соглашаться  со  Стражей
даже в мелочах.
   Дома было не лучше. Я избавился от худшего  из  незваных  гостей,  но
Брешущий Пес продолжал сидеть. Я разговаривал с ним не слишком ласково.
   - Я столько часов не спал, что сбился со счету.  За  это  время  меня
раза три пытались убить. - Может, я и преувеличил. Кто знает, что  может
случиться, если те или иные люди возьмут верх.  -  Пытались  убить  моих
друзей. Я больше не могу слышать никаких жалоб. Если у  тебя  сложности,
приходи через несколько дней.
   Я не стал ему напоминать, что я на него не работаю и не обязан решать
его проблемы.
   Меня ждало новое испытание. Мои  замечания  вызвали  интерес  у  дам.
Белинда предъявила полный набор своих штучек,  и  оказалось,  что  в  ее
распоряжении тысяча и одна шпилька и всеми она готова меня подколоть  за
неуважение к старшим. Конфетка совершенно рассвирепела и совсем  забыла,
кто спас ее изящный задик. Она пошла провожать Брешущего Пса домой и  не
вернулась.
   "Она и есть его дочь", - сообщил мне Покойник.
   - Это я уже сообразил. Даже не пришлось считать на пальцах.
   "Это долгая история"
   - Тогда не рассказывай, не теряй времени. Я иду спать.
   Я бросил на Белинду многозначительный взгляд. Она не обратила на меня
внимания.  Она  суетилась  вокруг  Дина,  который  снова  обосновался  в
маленькой гостиной. Судя по тому,  что  Белинда  ему  говорила,  она  не
собиралась выполнять данные ранее обещания.
   "Мать Конфетки вступила в связь с  человеком,  которого  Конфетка  до
недавнего времени искренне считала своим отцом".
   - Это обязательно нужно знать? Сейчас?
   Я разглядывал парадную дверь. Дверь, которой больше не было.  Могу  я
быть уверен, что Покойник не заснет, пока я буду отдыхать?  Он  дал  мне
знать, что я могу на него положиться. И продолжил  свою  душещипательную
повесть о том, как прекрасная юная героиня преодолела  все  препятствия,
чтобы воссоединиться с родным отцом.
   - Хорошо, Плут. Мы  все  видели,  как  она  с  пеной  у  рта  жаждала
воссоединения.
   Я решил,  что  дня  через  два  Брешущий  Пес  ей  надоест.  Она  уже
достаточно осведомлена и до сегодняшней ночи не хотела  общаться  с  ним
напрямую. Может, больше никогда и не захочет, как только увидит, в какой
дыре он живет.
   Покойник продолжал рассказ, но я заупрямился. Я не стал его  слушать.
Я не стал слушать никого и пошел спать. Прежде чем заснуть, я  несколько
секунд злился и тосковал по добрым старым временам, когда я жил один  и,
бывало, делал все так, как хотел.

Глава 60

   Дин впустил меня в новую дверь. Оказалось, что рука  у  него-таки  не
сломана, и вторжение неприятеля стало для него поводом  похлопотать.  Он
нанял рабочих и, едва взошло солнце, начал их изводить.  Они  не  давали
мне спать, я встал и по совету Покойника отправился проверить, как  дела
у Тупа и его ребят.
   - Вот что они сделали, - вернувшись, стал я рассказывать Покойнику. -
Пока убийцы были в бессознательном состоянии,  их  поместили  в  камеры.
Двери заложили кирпичами. Окон в камерах нет. В дверях  оставили  щелку,
через которую пленникам передают еду.
   "Вероятно,  этого  достаточно.  Хотя  через  мусоропровод..."   Я   с
самодовольным видом перебил его:
   - Мы все учли, Весельчак. Все учли. Я заметил эти веревочные пояса.
   "Что?"
   - Веревочные пояса. Все злодеи подпоясывались веревкой. Когда Уинчелл
объявился у Гулляра,  у  него  не  хватало  куска  пояса.  Тип,  который
ворвался к нам в дом, носил вместо пояса обрывок веревки, такой же,  как
у Уинчелла. Тут я понял, в чем дело. Проклятие переносит веревка.
   "Ты забыл об этом упомянуть".
   Я усмехнулся:
   - Я немножко схитрил, чтобы у меня не отняли всю славу.
   "Какую славу? Тебе  ничего  не  достанется.  Общество  уверится,  что
победа над проклятием принадлежит исключительно  капитану  Тупу.  Он  об
этом позаботится".
   Всегда этот Покойник все испортит.
   - Туп запер веревки в  ящике  и  спрятал  его  в  запечатанный  сейф,
стоящий еще в одной обложенной кирпичами камере.
   Мне не удалось убедить Покойника, он знал некомпетентность Стражи.  Я
тоже волновался. Но скрывал это.
   - Я получил последние  переводы.  Я  был  прав.  Все  началось  из-за
женщины. Мне также нашли портрет Дракира...
   "Я полагаю, этот Дракир оказался двойником старика, который  ездил  в
карете".
   - Да. - Когда Покойник начинает  читать  мысли,  он  неудержим.  -  И
Дракир носил серьги в виде бабочек.
   "Он очень интересовался бабочками".
   - Очевидно.
   "А еще больше он интересовался тем. как пережить своего соперника".
   Покойник  воровал  мои  потрясающие   сведения.   Я   пришел   домой,
переполненный новостями, а он вытаскивал их у  меня  из  головы  или  он
догадался обо всем еще раньше?
   - Да. Дракир нашел путь к бессмертию, но это был жестокий путь. Когда
Дракир изобрел проклятие, он сделал так, чтобы оно  непременно  настигло
отвергнувшую его дочь Простодушного. Затем Дракир подстроил,  чтобы  его
убили. Для него это не имело значения. Проклятие возвращало его к жизни.
И всегда переставало действовать, воспроизведя своего создателя.
   Меня удивляют люди, подобные Дракиру: они готовы пожертвовать сотнями
жизней ради сомнительной возможности отдалить  собственную  смерть.  Эти
люди выдают себя за человеческие существа, но вы, и я, и  все  остальные
для них все равно что тараканы. Жаль, что такие люди  не  довольствуются
тем, чтобы уничтожать друг друга.
   Я ожидал, что проклятие принудит обоих пленников  покончить  с  собой
Покойник си мной не согласился.
   "Теперь б этом нет смысла. Допустим,  один  из  них  прокусит  зубами
вены. Ну и что? Даже Туп не настолько глуп. чтобы  войти  в  камеру  без
искусного волшебника".
   - Если он когда-нибудь появится. "Вот именно.  Может  быть,  никогда.
Они могут все остаться в Кантарде".
   - А труп тем временем будет разлагаться. Однажды кого-нибудь  стошнит
от вони, этот человек откроет камеру...
   Покойник не слушал. Он рассеянно  заметил,  что,  возможно,  мне  еще
придется поволноваться. Я свалял дурака, когда привлек  его  внимание  к
Кантарду. Он вдруг направил все мысли туда.
   Оттуда шел поток новостей. Я собирал их все  утро,  но  Покойник  уже
знал большую часть от Плоскомордого. Дружище Тарп всегда рад ворваться к
нам с каким-нибудь стоящим  известием,  если  оно  хоть  немножко  может
испортить мне жизнь. Я люблю Плоскомордого, но он не способен просчитать
последствия. Если бы мозги  были  замазкой,  отпущенной  ему  порции  не
хватило бы даже на то, чтобы утеплить комнату без единого окна.
   Вести из Кантарда говорили о том, что Карента на пороге  победы.  Нас
ждут бесконечные парады и бесчисленные, доводящие всех до одурения речи.
   Как я и предсказывал, потери Каренты были очень велики,  но  Мор-Кары
совершенно изменили соотношение  сил.  Венагеты  были  разгромлены,  они
потерпели крах. Теперь Марачи был их самым северным поселением. Все  это
находилось так далеко на юге, что  даже  наши  десантники  до  недавнего
времени не могли туда попасть.
   Республиканская  армия  Слави  Дуралейника,   все   еще   храбрая   и
боеспособная,  тоже  уступила  численному  превосходству  противника   в
сочетании с умелой разведкой  и  колдовством.  Наше  командование  стало
узнавать о планах республиканцев  задолго  до  того,  как  они  начинали
действовать.
   Не надо быть гениальным  военачальником,  чтобы  увидеть,  что  скоро
республиканцы побегут, и Мор-Кары будут их преследовать.
   Этим известиям почти никто не верил.  Многие  не  хотели  верить.  Но
трудно  было  отрицать  свидетельства  того,  что  война,  длившаяся  на
протяжении жизни трех поколений, закончится самое большее  через  год  и
всеобщий мир может наступить в любую минуту. И  все  благодаря  каким-то
летающим существам, которых, когда они впервые посетили  Танфер,  многие
приняли  за   вредителей   посевов.   "Время   покажет",   как   говорит
Плоскомордый.  "Никогда  не  знаешь".  Настоящий  уличный  философ  этот
Плоскомордый  Тарп.  Будущее  чревато  опасностями.  Белинда  так  и  не
переместила Покойника в заведение Морли. Однако ей  удалось  встретиться
со всеми шишками преступного мира и с большинством  номинально  законных
партнеров ее отца. Не успел я  и  слова  сказать,  как  она  отправилась
домой. Краск и Садлер удрали из  дома  Чодо.  Но  они  слоняются  где-то
поблизости и ждут своего часа.
   Конфетка исчезла из моей жизни.  Она  вернулась  на  Холм,  вероятно,
чтобы отвязаться от Брешущего Пса: на  Холме  его  не  принимали.  Амато
продолжал всем надоедать и требовал  от  меня  невозможного.  Я  не  мог
открыть для него дверь в дом, где его не  хотят  видеть.  Мне  было  его
жаль, но не более того. Не сообщая Брешущему Псу, я продолжал  время  от
времени передавать отчеты Гулляру, чтобы  Конфетка  не  теряла  отца  из
виду. Но я не мог дать ему то, что он  хотел.  Я  не  мог  раскрыть  ему
теперешнюю фамилию Конфетки.
   Белинда прислала  мне  приглашение.  Я  нанял  у  Плеймета  карету  и
потащился на встречу с Белиндой. Она знала  меня  лучше,  чем  я  думал.
Когда вечер подходил к концу, она выкатила инвалидную коляску с папашей.
   Все тот же старый Чодо. Ни живой, ни  мертвый.  Белинда  использовала
его точна так же, как Краск и Садлер. Мне стало тошно. Я ушел как  можно
скорее, убедившись, что на меня никто не рассердится.
   Я был разочарован. Белинда оказалась не лучше тех, кого  она  выжила.
Она сама стала Большим Боссом, переступив через еще теплое  тело  своего
отца.
   "Это так необходимо? - заныл Покойник. - Я собирался вздремнуть. Уйти
из этой юдоли скорби в страну сладких грез".
   - Подожди! Это правда очень срочно. "Тогда докладывай. Скорей. Я хочу
спать". Несмотря на военные сводки, он был не очень огорчен. Не грозился
совсем закрыть лавочку.
   "По милости твоего никчемного биологического вида я испытал множество
разочарований. Переживу и это. Давай, выкладывай".
   Я  описал  посещение   дома   Контагью.   Кое-что   опустив.   Будучи
джентльменом, я проявил скромность.
   Будто нарочно, чтобы довести меня до ручки, он заметил:
   "Интересно иногда посещать мистера Контагью. Я  подозреваю,  что  все
может оказаться не так, как представляется с первого взгляда".
   - Что ты хочешь сказать?.. Эй!
   Он заснул. Вмиг. И не захотел просыпаться, чтобы объяснить. Он так  и
задумал - оставить меня в недоумении. Ни Белинды, ни Конфетки.  И  Тинни
так и не пришла, чтобы сказать, что мне не надо извиняться, раз я ничего
не сделал - Опять мы с вами вдвоем, леди, - сказал я Элеоноре. - Наконец
остались одни. Наверное. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!
   Покойник вздремнул надолго, а Дин собрался снова переселиться к себе,
по крайней мере на время. Одна  из  его  уродин-племянниц  продала  душу
дьяволу и нашла слепца, который сделал  ей  предложение.  Хотя  я  и  не
верующий, я стал молиться. На поле боя нет атеистов.  Я  молился,  чтобы
помолвка не расстроилась. Я мечтал, что Дин поедет на  свадьбу,  которая
(если все состоится) будет отмечаться за городом. И тогда я избавлюсь от
котенка. Я зажгу тысячу серных свечей. Или продам дом со всем содержимым
и смоюсь, прежде чем Покойник проснется, а Дин вернется. Я  упрощу  свою
жизнь. Переселюсь в другой конец города, изменю имя и найду себе честную
работу.
   Я оказался пророком. Мое предсказание  сбылось.  Следующим  повальным
увлечением стала революция. Она выплеснулась из кафе и потерпела  полный
провал. Революция опиралась на совсем  юных,  они  не  спрашивали  и  не
принимали советов старших, мудрых и опытных. Уэстмен Туп  и  его  тайная
полиция,  возглавляемая  Шустером,  съели  эту  молодежь  живьем.  Мятеж
подавили в зародыше. Потом  Туп  хвастался,  что  пять  из  семи  членов
Объединенного Революционного Совета были агентами Шустера.
   Нужно ли доказывать, что эти  дураки-студенты  были  дураками  чистой
воды? В реальной жизни,  когда  Туп  попадал  в  беду,  ему  приходилось
платить мне, чтобы я спас его задницу.
   В последнее время он ко мне не заходит. К счастью. Ходят  слухи,  что
целая куча  волшебников  согласилась  изучить  и  обезвредить  Проклятие
Простодушного (почему не Проклятие Дракира?) и при этом следить друг  за
другом, чтобы никто из них не мог использовать заклинание в своих целях.
Но только после того, как они поймают Слави Дуралейника.
   Это  может  случиться  нескоро.  Любимец  Покойника  исчез.  Его   не
устрашили  налеты  Мор-Каров,  не  соблазнило  предложенное   венагетами
перемирие.
   Дела шли хорошо. Они шли своим чередом. Я мог  посидеть,  подумать  и
попить пива.
   Затем вдруг явился племянник Морли  Стручок  с  попугаем.  По  общему
мнению, это подарок моего друга-драчуна. Попугай говорящий. Морли решил,
что попугай поможет мне свести с ума Дина и выгнать кота. Птица  терпеть
не может кошек. Попугай бросается на них и вонзает когти  в  глаза  и  в
уши.
   Вот вам совет. Мудрый совет.  Спешу  поделиться  опытом.  Никогда  не
приносите говорящего попугая в дом, где витают мысли  мертвого  логхира.
Никогда! 90


1





ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГАРРЕТА
"ЖАЛКИЕ СВИНЦОВЫЕ БОЖКИ"

Глен КУК
Перевод с английского К.Королева



ONLINE БИБЛИОТЕКА http://bestlibrary.org.ru


   Посвящается Джастину, он же Обезьянка, он же Дурачок, он  же  Рева  и
так далее. Если бы не он, эта  книжка  была  бы  написана  на  несколько
месяцев раньше.
   Любящий отец.

Глава 1

   Я приветствовал новое утро единственным способом, какой представлялся
мне разумным. То есть застонал. Затем, продолжая стонать, сел в постели.
На улице галдела целая орава психопатов. Бормоча себе под нос  проклятия
(которые ничуть не подействовали на крикунов), я осторожно опустил  ноги
на пол - словно в бездну. Боль пронзила  голову,  метнулась  от  правого
виска к левому, рикошетом отскочила  от  черепного  свода...  Похоже,  я
здорово набрался.
   - Гаррет, - бросил я самому себе, - кончай пить дешевое  пиво.  Боги!
Кто это сказал и почему так громко? Я  зажал  ладонью  рот,  и  горлопан
заткнулся. Второй рукой я отодвинул штору: мне  вдруг  почудилось,  что,
выглянув на улицу, я смогу узнать, кто и с какой стати шумит. Никуда  не
денешься, обычное утреннее безумие.
   Солнечный луч ударил мне в лицо, точно меня огрели увесистой дубинкой
промеж глаз. Не к добру это, ох не к добру! Погожие деньки, как правило,
не сулят ничего хорошего. И люди на улицах наверняка  будут  такими  же,
как погода, - улыбчивыми и доброжелательными. Брр! Лично я предпочел  бы
моросящий дождь и студеный южный ветер.
   Кое-как разлепив непроизвольно сомкнувшиеся веки, я вновь выглянул на
улицу. В конце концов надежда умирает последней.
   На дальней  стороне  Макунадо-стрит  стояла  прелестная  девушка,  от
которой словно исходило сияние. Нет, "прелестная" - неудачное слово;  за
такой красоткой можно было бы побежать на край света. Она глядела  прямо
на меня, будто знала, что я смотрю на улицу. Елки-палки!
   В единый миг Танфер, в котором бурлила политическая  жизнь,  попросту
перестал для меня существовать. Я  уже  не  замечал  борцов  за  людские
права, которые, распихивая  эльфов  и  карликов,  преследовали  компанию
кентавров; эти личности несли транспаранты  оскорбительного  содержания,
размахивали  палками  и  швырялись  камнями.  Какой-то  идиот  угодил  в
здоровенного тролля и в следующий миг познал на собственной  шкуре,  что
чувствует дубинка, которой колотят по головам. Я даже не усмехнулся.
   Мне было не до того. По всей вероятности, я снова влюбился.
   У  девушки  все  было  на  месте,  причем  в  надлежащих,   абсолютно
безупречных пропорциях. Небольшого роста, ровно пять футов - и ни вот на
столечко выше, она принадлежала  к  племени  рыжеволосых  красавиц,  все
представительницы которого сводили некоего Гаррета с ума.  Я  готов  был
поспорить на что угодно, что у нее зеленые глаза.  "Боги!  -  неожиданно
подумалось мне. - Должно быть, мир и впрямь обуяло безумие,  если  толпа
внизу в упор не замечает такую красотку!"
   - Эй, Гаррет! -  пробормотал  я,  когда  край  шторы  выскользнул  из
непослушных пальцев и разорвал незримую волшебную нить, протянувшуюся от
меня к девушке на улице. - По-моему, это уже было, а?
   Что поделаешь, женщины - моя слабость. Но как приятно поддаваться  их
чарам!
   С минуту я сражался с одеждой, потом вновь отодвинул штору.
   Девушка исчезла. На том  месте,  где  она  стояла,  пьяный  однорукий
ветеран пытался вразумить еще более пьяного кентавра.  Впрочем,  кентавр
определенно брал верх, поскольку крепче стоял на ногах (ведь их  у  него
было больше, чем у ветерана).
   Тот самый тролль,  в  которого  случайно  попали  камнем,  разъярился
окончательно и трубным ревом возвестил о своем намерении очистить  улицу
ото всех, чья кожа - не зеленого цвета. И немедля взялся за дело.
   Моя соседка миссис Кардонлос, отчаянно размахивая  помелом,  защищала
крыльцо своей меблирашки от беженцев.  Неужели  она  ухитрится  обвинить
меня и в этом? Естественно, а как же  иначе?  Жаль,  что  она  не  может
оседлать помело и улететь куда-нибудь подальше.
   Увы, грезы частенько обманывают... А вот кошмары нередко сбываются.
   Вместо  рыжеволосой   прелестницы   моему   взору   явилось   старое,
сравнительно симпатичное существо, к тому же противоположного пола.
   Старина Дин, мой повар,  домоправитель  и  профессиональный  надоеда,
оказывается,  вернулся  домой.  Он  ездил  навестить   одну   из   своих
многочисленных уродин-племянниц, дабы убедиться, что  она  не  проявляет
самостоятельности и не пытается нарушить его матримониальные  планы  (то
есть выходит замуж за того, кого он ей определил). Дин стоял на  крыльце
и разглядывал фасад моего дома с неодобрением, которого даже не старался
скрыть.
   Я заковылял к лестнице. Кому-то нужно его впустить.
   - Гаррет! -  О  боги!  Проснулся  Покойник!  Мой  закадычный  друг  и
подельник  проспал  несколько  месяцев  подряд,  а  потому  был   не   в
настроении. - Будь добр, прекрати ныть и уйми Дина, пока  он  не  разнес
дверь в щепки.
   Как я уже говорил, утро не сулило ничего хорошего.

Глава 2

   Попка-Дурак - он же урожденный мистер Большая Шишка - завопил  дурным
голосом, едва я притронулся к засову.
   - На помощь! Спасите! Пожалуйста! Не бейте меня! -  Казалось,  кричит
перепуганный ребенок. Судя по всему, Большой Шишке жутко хотелось, чтобы
Гаррета линчевали.
   Этого попугая в знак уважения подарил  мне  мой  дружок  Морли  Дотс,
который, похоже, несколько лет обучал птицу дурным манерам и  еще  более
гнусным выражениям.
   Переступив порог, Дин сморщил нос:
   - Эта тварь по-прежнему здесь? И чем так воняет?
   Под "тварью", естественно, он разумел попугая, но я притворился,  что
не понял.
   - Попробуй сдвинь такую тушу. - Покойник весил,  по  моим  прикидкам,
никак не меньше четырехсот фунтов. - А что касается  вони,  наверно,  он
окончательно разложился. Кстати, зашел бы к нему, убрался в  комнате.  -
Дин избегал появляться в комнате  Покойника:  присутствие  живого  трупа
изрядно его нервировало возможно, потому,  что  постоянно  напоминало  о
смерти.
   - Не смешно, Гаррет.
   Мысленной фразы Покойника Дин, разумеется, не услышал.
   Подобным образом его милость обращался к нашему домоправителю, только
когда это было необходимо.
   Я не обратил на реплику Покойника ни  малейшего  внимания,  что  его,
безусловно, задело. Не то чтобы меня обуревало желание досадить  логхиру
- просто-напросто  на  противоположной  стороне  улицы  вновь  появилась
рыжеволосая красотка. Наши взгляды встретились. Мне почудилось, будто  в
воздухе затрещали электрические  разряды.  Моя  любимая  соседка,  вдова
Кардонлос, заметила, что дверь моего дома открыта, и ткнула в ту сторону
помелом; по всей видимости, она втолковывала кому-то из  своих  жильцов,
что причина всех и всяческих  несчастий  в  Танфере  -  некто  по  имени
Гаррет.
   Ничего умнее она, конечно же, придумать не могла.
   Признаться, если бы не способность миссис  Кардонлос  доставлять  мне
всевозможные неприятности, я бы давным-давно забыл о ее существовании.
   Дин испустил очередной тяжкий  вздох  и,  продолжая  качать  головой,
уронил на пол вещевой мешок. Всем своим видом он ясно давал мне  понять,
что  его  отсутствие  явилось  катастрофой  (чего,  впрочем,   следовало
ожидать).
   Я снова бросил взгляд на улицу. От рыжеволосых красавиц жди беды.  Но
уж очень привлекательно они выглядят...
   Проклятие!  Опять  она  куда-то  подевалась.  Между  тем   на   улице
разгорелся очередной этнический конфликт, в ход пошли дубинки  и  камни.
Зеваки подбадривали сражающихся, кидали им сосиски, сладости и сувениры.
Наверно, нет такого события, на которое не собралась бы поглазеть  толпа
зевак (очевидно, есть существа, у коих  ничто  не  вызывает  страха  или
отвращения).
   Да, девица пропала. Бедный  Гаррет,  мучимый  похмельем  и  ворчливым
слугой! Только нашел настоящую любовь - и тут же ее потерял.
   - На что ты вылупился?
   - Чего? - Обычно мысленные фразы Покойника лишены каких бы то ни было
эмоций. Но сейчас мне показалось, что логхир озадачен. -На девушку. -  В
конце концов мог бы и сам сообразить.
   - Не вижу никакой девушки. - Определенно в мыслях Покойника  сквозило
удивление.
   - Спать надо меньше. Если бы не дрых без просыпу, давно бы догадался,
что наступили тяжелые времена. - Ой! И кто только тянет меня  за  язык?!
Теперь он потребует, чтобы я ввел его  в  курс  дел,  на  что  уйдет  по
меньшей мере целый день.
   Проклятый попугай не замолкал ни на секунду. Он обнаружил, что  перед
тем, как завалиться спать, я не насыпал ему зерна. Елки-палки,  да  я  с
трудом вспомнил, что нужно  запереть  входную  дверь!  Разве  можно  так
обращаться с человеком, который  едва  пережил  приступ  рыжеволосита  с
психопатическими осложнениями?
   Дин проник в кухню, прежде чем  я  успел  его  перехватить.  Раздался
вопль, от которого у всех разумных существ  в  округе  застыла  в  жилах
кровь. Попка-Дурак что-то испуганно вякнул. Покойник выразил сочувствие,
мысленно поцокав языком. Он тоже не разделял  фетишистских  наклонностей
Дина по отношению к домашнему хозяйству.
   Дин замер в дверном проеме, состроил гримасу, подбоченился и  ледяным
тоном произнес:
   - Мистер Гаррет, будьте добры объяснить.
   - Дело в  том,  что  у  нас  оказалось  слишком  много  посуды.  -  Я
направился к лестнице. Дину явно хотелось выложить все, что он  обо  мне
думает, но слов было так много, что они застряли у него в  глотке,  и  я
благополучно ретировался, чувствуя спиной испепеляющий взгляд.
   Я двинулся в комнату Дина, в которой во время его отсутствия  обитала
одна несчастная девушка. Если старина Дин увидит, какой там бардак,  его
наверняка хватит удар.
   Покойник мысленно перемещался следом за мной. Ему было весело,  он  с
нетерпением ожидал, чем все кончится. Для  него  мир  представлял  собой
бесконечную и утомительную игру страстей, которая  лично  ему  ничем  не
грозила, поскольку он был мертв вот уже четыре сотни лет.
   Какой-то шустрый умник всадил в него нож, когда он  бодрствовал,  или
застал врасплох, во время сна. Интересно, а живые логхиры тоже так долго
спят? Никогда не видел живого  логхира.  Их  вообще  никто  не  видел  -
разумеется, не считая Покойника (ведь родился-то он не мертвым, верно?).
Честно говоря, в жизни мне довелось встретить лишь  двух  логхиров:  оба
были мертвы, и одним из этой парочки был мой квартирант.
   Редкая порода.  Но  хлопот  способны  причинить  много;  быть  может,
поэтому их и осталось всего ничего.
   - Вынужден присоединиться к твоему мнению насчет сорта пива,  которое
ты поглощаешь. Дешевое пойло пропитало твое сознание злобой и цинизмом.
   - Тут дело не в пиве, а в  окружении.  И  вообще,  чего  ты  за  мной
увязался?
   Я принялся за уборку, запихивая разбросанные по комнате вещи  с  глаз
долой. Впрочем, меня не оставляло ощущение, что я впустую трачу время.
   Ладно, будем надеяться, что  Дин  лопнет  от  злости,  прибираясь  на
кухне, и в комнату уже не поднимется.
   Странно. Что заставило Покойника просочиться за пределы его  комнаты?
Разумеется, он способен, когда захочет,  проникать  гораздо  дальше,  но
утверждает,  что  уважает  право  других  на  свободу  мысли.   Я   ему,
естественно, не верил и не  верю.  Скорее  всего  причиной  обыкновенная
лень.
   Больше чем уверен: даже когда был жив,  он  годами  не  покидал  того
помещения, в котором обитал. По всей видимости, и умер  он  оттого,  что
ему было лень спасать свою шкуру.
   - Ты не только циник, но и грубиян.
   - А ты не ответил на вопрос.
   - Порча распространяется быстрее, чем я ожидал. Город балансирует  на
краю пропасти. Я проснулся и обнаружил, что меня окружает хаос.
   - Ну да. Вместо того чтобы сражаться с венагетами, мы колошматим друг
друга.
   - И это после того, как столько ваших поколений отдали жизни за  мир.
- Логхиры, с людской точки зрения, живут невероятно долго. И еще  дольше
умирают. - Неужели вы не способны жить в мире?
   Люди для Покойника - предмет изучения, хобби в часы досуга. А еще  он
изучает насекомых.
   Я слегка отвлекся, поэтому  раздавшийся  за  спиной  сдавленный  звук
заставил меня вздрогнуть. В дверях, разинув в немом  вопле  рот,  застыл
Дин. Похоже, те звуки, которые ему время от времени  удавалось  из  себя
выдавить, зарождались в ином измерении, там, где люди  не  приглашают  в
дом в отсутствие хозяина недисциплинированных молодых женщин.
   - Я просто хотел убрать...
   - ... Следы преступления, - докончил за меня Дин, подчеркивая голосом
каждое слово. - Вы поселили у меня свою очередную  пассию.  А  еще  одна
наверняка прячется в вашей спальне.
   - С чего ты взял? Вовсе нет.
   - Вы всегда так говорите, мистер Гаррет.
   - Что ты имеешь в виду? Снизу донесся вопль попугая.
   - Иди сюда, Гаррет, - позвал меня  Покойник.  -  Ты  должен  все  мне
рассказать. Я предвижу столько новых возможностей!  Слави  Дуралейник  в
Танфере, верно? Чудесно! Замечательно! Безумно здорово!
   -  Слави  Дуралейник  здесь?  Ты  что,  спятил?  -   Дуралейник   был
легендарной личностью.  Он  начал  с  командира  наемников  в  длившейся
несколько столетий войне между  карентийцами  и  венагетами.  На  первых
порах воевал за венагетов, затем, уязвленный их высокомерием, перешел  к
нам. Но и карентийцы обошлись с ним схожим образом, несмотря на то,  что
он был единственным толковым военачальником по обе стороны линии фронта.
Посему Дуралейник сошелся с аборигенами Кантарда и объявил  зону  боевых
действий  независимой  территорией,  что  привело  к  весьма  любопытным
последствиям.
   В конце концов Карента  одержала  победу:  наши  генералы  и  колдуны
оказались чуть менее некомпетентными,  чем  Венагетские,  а  Дуралейника
одолели численностью.
   Началось великое переселение народов. Как ни странно, каждый беженец,
судя по всему, считал  своим  долгом  переселиться  в  Танфер.  В  итоге
солдаты, возвращавшиеся домой с фронта, обнаруживали, что рабочие места,
ранее принадлежавшие людям,  заняты  представителями  других  племен,  а
делами заправляют  либо  гномы,  либо  эльфы.  Естественно,  многим  это
пришлось не по нраву. - Разве ты не понимаешь, что  он  попросту  должен
быть здесь? Честно говоря, я начал подозревать нечто подобное  несколько
недель назад. Тайная полиция разделяла мои подозрения.
   Попугай завопил громче и нахальнее. Дин  продолжал  сотрясать  воздух
тирадами в мой адрес. Покойник зазывал меня  к  себе  и  становился  все
настойчивее.
   Похмелье беспокоило меня гораздо меньше, чем эта троица.
   Пожалуй, настало время куда-нибудь  слинять  и  остаться  наедине  со
своим горем.

Глава 3

   Выяснилось, что отвязаться от домашних  не  так-то  просто.  Когда  я
распахнул входную дверь, старина Дин  пожелал  мне  счастливого  пути  в
таких  выражениях,  которых  я  от  него  никогда  не  слышал.   Попугай
устремился следом за мной на улицу. Он слегка поутих  -Покойник  заткнул
ему глотку. Все правильно: если меня повесят  за  те  грехи,  о  которых
трезвонит Попка-Дурак, кто станет заботиться о логхире?
   Приютить его еще могут, но где он найдет столь покладистого человека,
как я? Любой другой наверняка потребует от него не  спать:  мол,  кончай
дрыхнуть и пошевели мозгами, раз они у тебя есть.
   Безусловно, Покойник - гений. По сравнению с  ним  все  мои  знакомые
кажутся недоумками. Вся беда в том, что он не желает пользоваться своими
уникальными способностями.
   Размышляя о том, не продать ли Покойника в рабство,  я  достиг  конца
квартала и тут вновь заметил рыжеволосую девушку  поскольку  в  тот  миг
зачем-то обернулся. Получалось, что девушка следила за мной.
   Откровенно говоря, я обрадовался вовсе не так сильно, как вы могли бы
предположить.  Подобно  моему  квартиранту  я  не  слишком  страдаю   от
отсутствия работы. Тем не менее в глубине моей души что-то шевельнулось.
   Шпик из нее был не ахти. Впрочем, привлекательная внешность,  как  ни
странно, ничуть ей не мешала. Я, признаться, ожидал, что все мужчины  на
улице мигом забудут про свои стычки, выпустят из рук дубинки и  камни  и
уставятся на красотку, но ее практически не замечали. Лишь немногие -  и
те нелюди - ежились, словно от порыва ветра, и на  их  лицах  появлялось
озадаченное выражение. Естественно, с какой  стати  обыкновенному  гному
приходить в восторг от человеческой самки, но...  Очень  странно.  Право
слово, терпеть не могу странного, а его ко мне так и тянет, как молнии к
громоотводу.
   Вообще-то я вышел из  дома  с  намерением  навестить  Морли  Дотса  и
узнать, как у него дела. Морли  заправлял  сомнительным  заведением  под
вывеской  "Домик  Радости",  которое  пытался  превратить   в   шикарный
ресторан; недавно эта вегетарианская  забегаловка  сменила  название  на
"Пальмы". Но теперь мои планы изменились.  Я  не  глупец,  чтобы  тащить
красотку к Морли. У него наружность и обаяние темного  эльфа,  и  он  не
преминет воспользоваться как тем, так и другим.
   Я двинулся вниз по Макунадо, затем свернул в узкий и темный  переулок
Барли-Клоз;  когда-то  на  него  выходили  задние  двери   разнообразных
лавочек, но все эти лавочки  давно  позакрывались.  Здания  нависли  над
головой, в ноздри, несмотря на  отбушевавшие  на  днях  затяжные  дожди,
ударил запах тления. Я переступил через вытянутые ноги пьяного крысюка и
направился дальше, стараясь держаться середины переулка, где вероятность
споткнуться и упасть  была  несколько  меньше.  Мое  появление  спугнуло
крысиное семейство, пировавшее на собачьем трупе. Крысы  оскалили  зубы,
предупреждая, чтобы я не пытался отобрать у них угощение. Я от души пнул
самую  жирную.  Скорее   всего   моя   новая   подружка   боится   крыс,
следовательно...
   Чем дальше я продвигался, тем чаще мне попадались лежащие  на  дороге
тела, через  которые  я  осторожно  перешагивал.  У  меня  есть  золотое
правило, которому я стараюсь следовать всегда: в чужом  доме  веди  себя
как гость.
   У  перекрестка,  футах  в  восьмидесяти  от  горловины  переулка,   я
остановился и повернулся в ту сторону, откуда пришел. Мне в лицо брызнул
солнечный свет.
   Прождав несколько минут, я уже собрался уходить,  как  вдруг  заметил
женщину. Рост, кажется, соответствовал, а вот возраст... Она была раза в
четыре старше моей красотки и ковыляла, едва переставляя ноги и опираясь
на сучковатую палку. На голове соломенная шляпка, из-под которой взирали
на мир подслеповатые глаза. Вид у женщины был такой, будто она  боялась,
что на нее обязательно кто-нибудь  набросится.  Вполне  естественно:  не
бойся она всего  на  свете,  вряд  ли  дожила  бы  до  столь  почтенного
возраста.
   Приятно сознавать себя приличным человеком. У меня не  возникло  даже
мысли о том, чтобы ее напугать. Я  просто  стоял  и  ждал.  Наконец  она
решила не входить в переулок.
   К моему величайшему изумлению, проклятый попугай помалкивал.
   Должно быть. Покойник надел на него невидимый намордник.
   Похоже, моя затея провалилась и девица меня перехитрила.
   Главное - никому об этом не рассказывать. Мои  приятели  и  без  того
потешаются надо мной с утра до вечера. Нет никакой необходимости  давать
им лишний повод для острот.
   Я вернулся на Макунадо. Все вышло довольно удачно: по  крайней  мере,
никто ко мне не  пристал.  Я  подошел  к  проточному  желобу  и  плеснул
зеленоватой жидкости на башмаки, чтобы смыть с  них  грязь.  Жидкость  в
желобе помутнела. Вот и хорошо. Эти желоба служили поилками для лошадей,
а лошади самой природой предназначены для того,  чтобы  изводить  одного
парня по имени Гаррет.
   Я отмыл от грязи левый башмак и взялся было за правый, когда в  толпе
вдруг возникла брешь  и  я  вновь  увидел  рыжеволосую  красавицу.  Наши
взгляды встретились. Я послал красотке свою самую обворожительную улыбку
и приподнял правую бровь. Подобное сочетание,  как  я  имел  возможность
убедиться, действовало неотразимо.
   Девушка  повернулась  и  пошла  прочь.  Я   поспешил   следом.   Меня
переполняло возбуждение. Вот она, моя работа, вот то, чего ради я  живу.
Можно было бы затрубить в рог и кликнуть гончих, но  тогда  пришлось  бы
уступить место охотникам на лошадях.
   Попугай что-то невразумительно пробубнил. Я не разобрал ни  слова,  а
повторить он не пожелал.

Глава 4

   Мне снова бросилось в глаза, что  мужчины,  как  ни  удивительно,  не
обращают на девушку ни малейшего  внимания.  Может,  у  меня  нелады  со
зрением? Или я просто  принимаю  желаемое  за  действительное?  Или  все
остальные - счастливые семьянины, которым нет дела  до  проходящих  мимо
смазливых девиц? Или солнце этим утром встало на западе?
   Пропихиваясь  сквозь  толпу,  я  попытался  приблизиться  к  девушке.
Следить за ней было трудновато - перед ней почему-то все расступались, а
за ее спиной толпа смыкалась  вновь.  Улица  буквально  кишела  народом,
причем все рычали друг на друга и размахивали  всякого  рода  подручными
средствами. Да, чтобы остудить горячие головы,  не  помешал  бы  дождик.
Иначе того и гляди вспыхнет пламя...
   Я заметил, что ко мне направляется знакомый, которому я был рад,  как
сегодняшнему рассвету. Плоскомордый Тарп возвышался над толпой на  целую
голову  и  потому  шагал  не   разбирая   дороги.   Поскольку   он   был
профессиональным костоломом, нынешние  неспокойные  времена  сулили  ему
неплохой заработок.
   - Здорово, Гаррет! - рявкнул он, приветственно поднимая руку.
   - Как делишки, старый паскудник? - Такого типа, как он, лучше иметь в
приятелях, поэтому приходится мириться с недостатком ума и изысканностью
выражений.
   - Нормально. Ты видишь впереди девчонку с рыжими волосами? Она  такая
маленькая, что я ее потерял.
   Тарп оскалил в ухмылке рот,  продемонстрировав  устрашающих  размеров
клыки.
   - Ты на деле? - Он наивно полагал, что рано или поздно заставит  меня
взять его в помощники.
   - Вряд ли. Она следила за моим домом, поэтому я решил  проследить  за
ней. - И все? - И все.
   Ухмылка на лице Тарпа сменилась гримасой ужаса.
   - Что стряслось, дружище? Вернулся Дин? Или проснулся Покойник? -  Он
подмигнул Попке-Дураку.
   Да, в сообразительности ему не откажешь.
   - И то, и другое.
   Плоскомордый хмыкнул. Уж к чему, к чему, а к подобному  хмыканью  мне
было не привыкать. Порой у  меня  складывалось  впечатление,  будто  мои
друзья полагали, что Гаррет нарочно ввязывается во всякие истории, чтобы
развлечь своих приятелей.
   - Послушай, Тарп, девчонка улизнет, если я не...
   - Между прочим, я вчера видел Тинни Тейт.
   Когда-то мм с Тинни были не разлей вода, потом  разбежались,  но  она
по-прежнему от меня не отступалась.
   - Замечательно. Заходи вечерком, расскажешь поподробнее.
   - Еще я видел Торнаду. Она...
   - Это твои трудности.
   Наша общая знакомая по прозвищу Торнада принадлежала к слабому  полу,
но ростом была  с  меня,  а  остротой  ума  не  уступала  Плоскомордому.
Вдобавок она хватала все, что подворачивалось под руку и плохо лежало. С
другой стороны, ее нельзя было не любить.
   - Да расслабься, Гаррет. - Я сделал шаг в сторону. - Погоди.
   Ей пришла в голову шикарная идея.
   Торнаду постоянно обуревали всякие идеи, от которых меня бросало то в
жар, то в холод.
   - Раз тебе нравится, сам и разбирайся. Толпа впереди стала реже, и  я
вновь разглядел свою красотку. Она то и дело оглядывалась, причем  в  ее
движениях сквозило не то удивление, не то раздражение.
   - Естественно, - отозвался Плоскомордый. -  Но  нам  нужен  парень  с
мозгами.
   - Ты обратился не по адресу. - Скажете,  я  был  не  прав?  Но  разве
человек, у  которого  все  в  порядке  с  головой,  станет  преследовать
девушку,  которая  явно  хочет,  чтобы  ее  преследовали,  и  выказывает
нетерпение?
   Ну почему мы не прислушиваемся к внутреннему голосу?
   Я прикинул, не помахать ли девице рукой: мол, иду, - но  потом  решил
соблюдать правила приличия.
   Плоскомордый какое-то время шел за  мной,  прохаживаясь  насчет  моих
дурных манер. Я повел себя предельно невежливо:  не  ответил  ни  слова.
Толпа между тем редела на глазах. Девица  уводила  меня  все  дальше,  и
внимания она привлекала не больше, чем старая карга, которую я  встретил
в переулке.
   Макунадо-стрит перешла в  Арлекин-уэй,  и  тут  девица  оглянулась  и
свернула на улицу Хартлайт-лейн, где обитали  наименее  компетентные  из
танферских астрологов и из прочих подозрительных личностей.

Глава 5

   - Эй, приятель! - окликнул я коренастого старого  гнома,  волочившего
по мостовой старомодную дубинку с  самого  себя  ростом,  вырезанную  из
черной древесины, что была тверже камня. - Сколько ты за нее хочешь?
   Цена мгновенно подскочила до небес. Обычное  дело:  даже  за  грязную
тряпку гномы готовы заломить столько, что волосы встанут дыбом.
   -  Она  не  продается,  Верзила.  Это  знаменитая   Щекотка,   оружие
правителей, которым  кублианские  гномы  владели  на  протяжении  десяти
поколений. Первый из Верховных Громахов получил ее  в  дар  от  демиурга
Гутча...
   - Знаю, знаю. Коротышка. Между прочим, мне почему-то кажется, что  ты
вырезал ее совсем недавно.
   Гном стукнул дубинкой по мостовой.  Булыжник,  по  которому  пришелся
удар, покрылся трещинами.
   - Три марки, - предложил  я,  пока  он  не  успел  изложить  во  всех
подробностях историю дубинки или, чего доброго, продемонстрировать ее  в
действии, пощекотав мне ребра.
   - Спятил, Дылда? Десять - и ни грошом меньше!  -  Гномы  торгуют  чем
угодно, даже национальным достоянием.  Для  них  нет  ничего  святого  -
разумеется, кроме денег. - Приятно было  побеседовать.  Недоросток.  Мне
пора. - Я притворился, что собираюсь уходить.
   - Погоди, Каланча. Давай поторгуемся.
   - Если мне не изменяет память. Фитюлька, мы уже пробовали.
   - Я имею в виду, серьезно. Оставь свои шуточки при себе.
   - Три марки десять  грошей.  Гном  скривился.  Я  двинулся  прочь.  -
Постои, Верзила. Четыре. Договорились? Конечно, это  грабеж  среди  бела
дня, но мне надо разжиться хоть какой-нибудь наличкой, пока вы, люди, не
вытурили  нас  из  города.  Скажу  честно,  не  очень-то  хочется  снова
ковыряться под землей, в родимых копях.
   Мне показалось, он говорит правду.
   - Три марки десять грошей и попугай в придачу? Смотри, какой.
   Перышки яркие, голосок сладостный...
   Гном пристально поглядел на Большую Шишку и изрек:
   - Четыре.
   Да, проклятый попугай явно никому не нужен.
   - Идет,  -  со  вздохом  проговорил  я  и  вывернул  карманы.  Сделка
состоялась.  Гном  удалился,  весело  насвистывая.  Ему  будет,  о   чем
рассказать сегодня вечером в подземелье. Еще бы, как  ловко  он  охмурил
очередного глупца!
   Ну и  ладно,  зато  я  раздобыл  себе  оружие.  А  если  учесть,  что
благосклонность судьбы - штука изменчивая, мне наверняка рано или поздно
представится случай испытать Щекотку в полевых  условиях.  Хартлайт-лейн
оказалась пустынной, что меня  несколько  насторожило.  Времена  настали
тревожные, поэтому клиенты, как я  полагал,  должны  буквально  осаждать
астрологов и  предсказателей  будущего.  А  тут...  Я  заметил  одинокую
гадалку, которая бросала руны, пытаясь определить, что у  нее  будет  на
ужин;
   неподалеку  сидел  авгур,  обгладывавший  цыпленка  и  совершенно  не
обращавший внимания на птичьи потроха. Хироманты и френологи гадали друг
другу; аква-, гео-, пирои некроманты дремали в своих лавочках.
   Быть может, все настолько плохо,  что  потенциальные  клиенты  смогли
определить это самостоятельно?
   Впрочем, мной заинтересовались,  и  я  получил  несколько  любопытных
предложений. Самое привлекательное  исходило  от  темноволосой  гадалки,
державшей в руках карты таро.
   - Я скоро вернусь, крошка. Займи мне местечко.
   - Ты не вернешься. Тебе грозят неприятности, но я могу тебя спасти.
   Это прозвучало  как  "Все  вы  обещаете",  поэтому  я  и  не  подумал
остановиться.  Попка-Дурак  забубнил  что-то  себе  под  клюв.  По  всей
видимости, хватка Покойника начала ослабевать.
   - Пеняй на себя, Красавчик. Я тебя предупредила.
   Интересно, когда она успела раскинуть свои карты?
   Рыжеволосая красотка куда-то подевалась, я не видел ее  с  тех  самых
пор, как столкнулся с гномом. Ба! Впереди мелькнул знакомый силуэт...
   Парень, который прокладывал Хартлайт-лейн, был то ли змееловом, то ли
охотником на бабочек.  Улица  поворачивала  в  разные  стороны,  виляла,
петляла, причем непонятно, с какой радости (неужели ее  проложили  после
того, как поставили дома?). Я бросился вдогонку за рыжеволосой.  Свернул
налево, направо -  и  перед  моим  носом  захлопнулась  дверца  большого
конного экипажа. Улица опустела как по мановению руки, что мне сильно не
понравилось.  Пустынная  улица  -  недобрый  знак.  Похоже,  надвигаются
неприятности, от которых умные люди предпочли укрыться.
   Может, со мной просто хотят  потолковать?  Но  если  так,  почему  не
пришли ко мне домой? Потому что я не  всегда  открываю  дверь?  Особенно
если знаю, что меня собираются заарканить на работу? Может  быть,  может
быть. К тому же далеко не всем по  нраву  способность  Покойника  читать
чужие мысли...
   Я сделал шаг, другой, огляделся по сторонам. Еще не поздно  вернуться
к гадалке. Она ничего, симпатичная. Но перед моим мысленным  взором  тут
же  возник  притягательный  образ  -  рыжие  волосы  на  белой  подушке.
Впрочем...
   Додумать я не успел. Откуда ни возьмись - то ли из трещин в  каменной
кладке, то ли из-под земли, а может, из иного измерения - появились  три
самых омерзительных урода, каких я когда-либо видел. Брр! По-моему,  они
отчаянно старались приобрести человеческий  вид,  но  у  них  ничего  не
получалось: мамаши уродов постарались в свое время  на  славу.  Я  вдруг
почувствовал себя тщедушным карликом - и это  при  моих-то  шести  футах
двух дюймах, двухстах десяти фунтах и голубых глазах, способных свести с
ума любую женщину!
   - Привет, ребята. Как по-вашему, дождик будет? - Я  ткнул  пальцем  в
небо.
   Никто из уродов не потрудился поднять голову. У меня возникло  жуткое
подозрение:
   похоже, они были умнее, чем  казалось  с  первого  взгляда.  Лично  я
наверняка бы поглядел вверх. Уроды уродами, а соображают. И если уж речь
зашла об уме, кто приперся сюда, в  бандитский  квартал,  увязавшись  за
призрачной юбкой?
   Я не стал ждать, пока они  представятся  или  хотя  бы  назовут  свои
условия. Метнулся влево, рванулся вправо, взмахнул дубинкой  и  от  души
врезал  одному  из  уродов  по  коленкам.  Похоже,  гном,  сам  того  не
подозревая, оказал мне услугу. Покончив  с  первым  бруно,  я  напал  на
второго с таким азартом, словно намеревался  снести  ему  башку.  Он  не
устоял под моим напором и рухнул на мостовую. Мне подумалось, что не все
так плохо.
   Первый вскочил и двинулся ко мне. Хоть бы прихрамывал,  что  ли,  для
приличия! Второй тоже поднялся. Третий, с которым у  меня  еще  не  было
времени разобраться, отрезал путь к отступлению.
   Боги! Судя по всему, этим ребятам моя дубинка нипочем.
   - Кха! - вякнул Попка-Дурак.
   - Заткнись, пернатый кусок дерьма! Я занес руку  для  сокрушительного
удара, медленно  развернулся,  выбирая  жертву,  -  и  ошибся  в  выборе
(впрочем, не ошибиться было невозможно).
   Дубинка обрушилась на третьего урода, которого я пока не трогал.  Мой
план  состоял  в   том,   чтобы   повергнуть   его   наземь,   а   потом
продемонстрировать ребяткам  свои  скоростные  качества.  Но  все  пошло
наперекосяк. Бруно перехватил мою дубинку в воздухе, вырвал ее у меня из
руки и отшвырнул с такой силой, что она разлетелась в щепки,  врезавшись
в стену дома.
   - Боги!
   - Кха! - вновь изрек мистер Большая Шишка.
   Я  кинулся  бежать,  но  мохнатая  лапа,  которая  вполне  могла   бы
принадлежать троллю, схватила меня  за  локоть.  Я  задергался,  замахал
руками, задрыгал ногами, обнаружил недюжинные познания в  родном  языке,
проделал все физические упражнения, которых давно и настойчиво требовало
мое тело, но так ничего и не добился. А проклятый урод даже не вспотел!
   Второй схватил меня за другой локоть - нежно, можно сказать, ласково,
вот только пальцы у него  были  будто  каменные.  Я  сразу  понял:  если
захочет, он расплющит меня в лепешку одной левой.  Тем  не  менее  я  не
прекращал попыток вырваться до тех  пор,  пока  третий  не  стиснул  мои
лодыжки.
   Меня понесли к экипажу. Попугай  расхаживал  по  моей  спине,  что-то
невразумительно бормоча. Поневоле складывалось впечатление,  что  ни  на
что другое, кроме как бормотать да бубнить, он физически не способен.
   Я исхитрился поднять голову, увидел  четырех  громадных  коней  бурой
масти. На месте кучера восседала личность в черном, лица которой не было
видно из-под капюшона. Для полноты  картины  личности  явно  не  хватало
большого серпа в руках.
   Экипаж выглядел вполне прилично, но  никаких  гербов  на  дверцах  не
было. Весьма странно. В Танфере даже отъявленные  мерзавцы  не  упускают
случая выпендриться.
   Не говоря ни слова, гнусная троица швырнула меня внутрь. Я врезался в
дверцу с противоположной стороны экипажа. Как ни удивительно, ни дверца,
ни мой череп существенно не пострадали. Подобно мотыльку  с  обожженными
крыльями, я устремился прочь от света, в благословенную тьму.

Глава 6

   С человеком, который занимается неофициальными расследованиями,  ищет
потерянные  вещи,  словом,  выполняет   работу,   которая   не   требует
ежедневного присутствия  на  службе,  время  от  времени  что-нибудь  да
случается. Этого, к сожалению,  не  избежать,  посему  человек  вынужден
принимать правила игры. Особенно если он из тех болванов, что преследуют
девиц, которые хотят, чтобы их преследовали, и  бесстрашно  лезет  туда,
где почти наверняка подстерегает засада. Такой тип более чем заслуживает
той порции синяков и шишек, которую получает. Я уверен, что Морли и  ему
подобных никогда не бьют по голове и не швыряют в таинственные экипажи.
   Первое, что делаешь, когда потихоньку начинаешь приходить в  сознание
-  при  условии,  что  ты  достаточно  умен,   чтобы   не   стонать,   -
притворяешься, что  еще  ничего  не  соображаешь.  Таким  образом  можно
выяснить что-нибудь полезное. Или застать врагов  врасплох,  наброситься
на них, раскидать и удрать. Или установить, что они  дружно  отправились
обедать, а некий гений к тому же забыл запереть дверь камеры.
   Или просто лежать, не в силах пошевелиться, ибо к  горлу  то  и  дело
подкатывает тошнота -  сказывается  контузия  в  сочетании  с  остатками
похмелья.
   - Что за грязные животные эти  людишки!  Йоркен,  принеси  тряпку!  -
произнес кто-то громоподобным голосом. Так вопят плохие актеры,  которые
полагают, что главное в их ремесле - кричать погромче.
   - И прихвати ведро с водой, - прибавил женский голос. - Какое  жалкое
зрелище!
   Интересно, зачем им понадобилась вода? Я уже принимал ванну  на  этой
неделе.
   - Почему я? Почему мне всегда поручают самую неприятную работу?
   - Потому что ты - посланец, - прошелестел третий голос,  напоминавший
ветер из бездны. Вдруг повеяло  могильным  холодом.  Должно  быть,  этот
голос принадлежал безликому вознице в черном плаще.
   Я пребывал  в  растерянности.  Кто-то  может  сказать,  что  это  мое
естественное состояние. Тем не менее происходило явно  что-то  весьма  и
весьма странное.
   Пожалуй, пришло время подняться  и  взглянуть  в  лицо  опасности.  Я
напряг безвольные мышцы. Мне удалось пошевелить двумя пальцами на руке и
одним на ноге. Тогда я решил завязать беседу.
   -  Ипрст!  Колымака  дрындобам!  -  Боги!  На  каком  это   языке   я
изъясняюсь?
   Меня окатили ледяной водой, и я слегка поумерил пыл.
   - Распаршигнусный хреноплюх! - Вновь волной накатила ярость, и я даже
ухитрился приподняться на локте. - Елы-моталы, кракохрясь! -  Любопытно,
что сие означает?
   Второе ведро воды повергло меня на пол.  Из  пелены  тумана  возникла
тряпка, которой принялись водить по моему телу. Послышалось приглушенное
бормотание. За работой обычно бормочут гномы, но в данном случае гномами
и не пахло.
   В том,  кто  меня  протирал,  было  что-то  странное.  Во-первых,  он
разговаривал сам с собой, причем разными голосами. Во-вторых, на  голове
у него, в тех местах, где у нормальных людей  расположены  уши,  торчали
маленькие крылышки. А когда он заслонял собой источник света,  его  тело
внезапно становилось полупрозрачным. Свет сделался  ослепительно  ярким,
даже ярче, чем солнечный наутро после попойки. Я  зажмурился  и  кое-как
принял сидячее положение.
   - Мистер Гаррет!
   Я не стал отпираться, но и сознаваться тоже не спешил. Честно говоря,
я вообще никак не отреагировал на обращение, поскольку  был  занят  тем,
что старался не прибавить работы пареньку с тряпкой. Наконец, совладав с
тошнотой, я прикрыл глаза  ладонью.  Внутренний  голос  посоветовал  мне
рассматривать происходящее как наглядный урок  по  химии.  Не  играй  со
взрывоопасными предметами. И не связывайся с рыжеволосыми девицами.
   Знаю, знаю. От рыжеволосых одни неприятности. Но если уж на то пошло,
неприятности неприятностям рознь.
   - Убавьте свет,  -  проговорила  другая  женщина.  -  Вы  совсем  его
ослепили. - Такой голос можно услышать разве что в грезах, но  никак  не
наяву. Голос возлюбленной, которую  ждал  всю  свою  жизнь.  Куда  же  я
все-таки попал?
   Свет притушили, и я  смог  открыть  глаза.  Становилось  все  темнее;
наконец освещение сделалось таким, какое  бывает  в  камере,  где  горит
один-единственный факел. Я  сумел  разглядеть  своих  тюремщиков.  Боги!
Никогда не думал, что увижу что-либо подобное. Впрочем, в большом городе
можно увидеть и не такое.
   Я находился вовсе не в камере, а в чем-то вроде  большого  погреба  с
высоким потолком и парой маленьких окон, чрезвычайно грязных и забранных
ржавыми стальными прутьями. Всю обстановку погреба  составляли  колонны,
подпиравшие потолок. Каменный пол был пыльным и омерзительно жестким.
   Ощупав и оглядев себя с ног до головы, я убедился, что конечности  на
месте. Открытых ран не обнаружилось; правда, голова болела  по-прежнему.
Должно быть, я здорово треснулся о дверцу экипажа.
   Вдобавок продолжало ощущаться похмелье.
   Пожалуй, зря они притушили  свет.  Теперь  я  смог  разглядеть  своих
тюремщиков, всех восьмерых. Лучше бы я их не видел.
   В погребе присутствовал  тот  крылатый  тип  с  тряпкой,  похожий  на
голубя-переростка. Еще там были три урода, с которыми я познакомился  на
улице; они выглядели крупнее и уродливее, чем  прежде.  Обратись  они  в
любой храм, их охотно приняли бы горгульями. Кроме того,  наличествовали
три женщины. Рыжеволосой  среди  них  не  было.  Сильнее  всего  на  нее
смахивала  брюнетка  с  бледной  кожей;  ее  глаза  сулили   несказанное
наслаждение, а фигуру наверняка проектировал некий небесный  геометр.  А
губы!  Мне  захотелось  вскочить  и  запрыгать  от  восторга.  Вероятно,
обольстительный голос принадлежал именно ей.
   Рядом стояла женщина с необычайно пышными волосами, из которых,  если
меня не обманывало зрение,  то  и  дело  высовывались  змейки.  Ее  кожа
отливала  зеленью,  пухлые,  чувственные  губы   тоже   были   зелеными.
Улыбнувшись, она продемонстрировала острые и  длинные,  как  у  вампира,
клыки. Вдобавок у нее была  лишняя  пара  рук  -  неплохое  подспорье  в
работе. Я решил обращаться к ней с вопросами только в крайнем случае.
   В ее взгляде сквозила то ли страсть, то ли голод.  У  меня  по  спине
побежали мурашки.
   Третья, блондинка ростом добрых десять футов, была  уже  в  возрасте.
Оплывшей фигурой она напоминала добродушную домохозяйку (как  это  часто
бывает, под наружным добродушием таилась  накопившаяся  за  долгие  годы
горечь).
   На  каменном  троне,  настолько  ветхом,  что  мнилось,  он   вот-вот
развалится, восседал мужчина, которого я принял за  мужа  блондинки.  Он
был фута на два выше жены и не носил никакой  одежды,  если  не  считать
кожаной набедренной повязки, которая выглядела так, словно ее содрали  с
саблезубого тигра в момент прыжка. Чувствовалось, что в молодости гигант
таскал на своих широких плечах если не мамонтов, то уж минотавров точно.
   Его  голубые   глаза,   лишь   малую   толику   уступавшие   моим   в
привлекательности, ослепительно сверкали. По плечам струились спутанные,
свалявшиеся  седые  волосы.  Бороду  он  явно  не  расчесывал  несколько
десятилетий. Если бы не взгляд, можно было решить, что либо ему  скучно,
либо он попросту спит.
   Все рассматривали беднягу Гаррета так, будто ожидали от него каких-то
действий.  Поскольку  у  меня  не  было  ни  трости,   ни   башмаков   с
металлическими набойками,  станцевать  степ  я  не  мог.  Слова,  так  и
норовившие сорваться с языка, по-прежнему не имели смысла, поэтому пение
тоже исключалось. Я пошарил в мешке с фокусами и  вознамерился  выкинуть
последний фортель.
   Я попытался встать.
   Получилось! Но чтобы не упасть, мне пришлось опереться на  одного  из
уродов. У него не было лба, а пасти  позавидовала  бы  и  минога.  Готов
спорить на что угодно: ему не дают прохода девчонки, которым не терпится
поцеловаться.  Глаза,  как  у  рыбы,   желтые,   затянутые   прозрачными
мембранами.
   Бруно моргнул, но в остальном никак не прореагировал.
   - Кто вы такие? - прохрипел я. - И что вам нужно?
   Двое из этой компании вполне могли сойти за великанов, одна женщина -
за человека, а все остальные относились к неизвестным породам. Во всяком
случае, я таких личностей на улицах Танфера еще не встречал.  А  ведь  в
нашем городе можно встретить кого угодно, начиная  с  пикси  размером  с
большой палец и заканчивая великаном двадцати футов  росту.  Можно  даже
столкнуться с ожившими ночными кошмарами,  вроде  крысюков,  порожденных
вырвавшейся из-под контроля магией.
   Может,  я  угодил  в   лапы   мутантов,   удравших   из   лаборатории
какого-нибудь  чародея  с  Холма?  Впрочем,  большинство   чародеев   на
протяжении  последних  лет  сражались  в  Кантарде  и   практически   не
появлялись в городе. И потом, никто из них не сумел бы сотворить  ничего
подобного.
   Как знать, как знать... Ладно, спать я как  будто  не  сплю,  поэтому
примем за данность, что эти твари и впрямь существуют.
   Я обмяк. Урод и не подумал  меня  подхватить.  Я  повис  на  нем  как
утопленник и какое-то время спустя сумел выпрямиться  (помогла  привычка
карабкаться на фонарные столбы в состоянии, близком к полной отключке).
   - Ребята, я же знаю, что вы умеете говорить.
   Кстати, куда подевалась моя небесная кара? Где  этот  пернатый  комок
дерьма, гнусный охальник  и  мерзавец  Большая  Шишка?  В  подвале  его,
похоже, нет. Или ему свернули шею, чтобы заставить замолчать? Иначе, как
я убедился на собственном опыте, клюв поганой птичке не заткнуть.
   Седовласый гигант, который, по всей  видимости,  был  здесь  главным,
кивнул пареньку с крыльями вместо ушей. Тот смерил меня взглядом и пожал
плечами: мол, не имею  ни  малейшего  понятия.  -  Меня  похитила  шайка
слабоумных, - пробормотал я себе под нос.
   Верно. А что можно  сказать  по  поводу  глубины  мысли  того  парня,
которого похитили?
   Меня вновь потянуло к полу. Быть может, подчиниться, упасть, забыться
сном - и проснуться совсем в другом месте, там, где ночные  кошмары  еще
не  проникли  в  наше  измерение?  Et  tu,  Cthulhu?  <Автор  обыгрывает
знаменитую фразу Юлия Цезаря, обращенную к Юлию Бруту:  "И  ты,  Брут?".
Ктулху - древняя раса божеств, описанных американским фантастом Говардом
Ф. Лавкрафтом.>. В мире полным-полно психов.  Боги,  ну  кому  на  свете
можно доверять?

Глава 7

   Женщина с зеленой кожей скользнула ко мне.
   - Примите наши извинения, мистер Гаррет. Нам требовалось увидеть  вас
как можно скорее. Поэтому  Дайгеду,  Родриго  и  Ринго,  она  поочередно
ткнула пальцем в каждого из уродов, -  пришлось  действовать  быстро.  К
тому же они не приучены к вежливости.
   - Это уж точно.
   Я оглядел погреб, высматривая своего  попугая.  Того  нигде  не  было
видно. Может, ему хватило  ума  удрать.  А  может,  мне  на  самом  деле
повезло, и птичке свернули шею.
   Лишняя  пара  рук  женщины  куда-то  исчезла.  Ее  волосы   сделались
обыкновенными, кожа приобрела здоровый цвет, зубы  утратили  остроту,  а
вырез платья опустился до талии.
   Похоже, я угодил в логово оборотней.
   Великаны тоже слегка изменились: несколько уменьшились в росте; уроды
стали чуть  менее  отвратительными,  у  крылатого  типа  появились  уши.
Внешность самой соблазнительной  из  девиц  также  претерпела  некоторые
изменения  (впрочем,  она  мне  нравилась  и  так).  Из   брюнетки   она
превратилась в блондинку и  захихикала.  Черт  побери,  на  кой  ляд  ей
понадобилось изображать из себя дурочку?
   Какое-то время спустя все приобрели  нормальный  вид  разумеется,  по
танферским меркам, а в Танфере нормальность понятие  весьма  растяжимое.
Теперь мои тюремщики вполне могли бы показаться на улице;  вот  если  бы
еще их тела не становились прозрачными на свету..
   Может, пока я был без сознания, меня накормили ведьмиными грибами?
   - Так гораздо  лучше,  -  заметил  я.  Женщина  приблизилась  ко  мне
вплотную. Я бросил взгляд на ее волосы, в которых кишели блохи и вши.
   Она одарила меня  призывной  улыбкой  и  облизнула  губы  раздвоенным
язычком.
   - У тебя приятные мысли. Я польщена. Но  не  вздумай  прикасаться  ко
мне.
   Она указала на блондинку, которая смотрела на меня так, словно готова
была проглотить вместе  с  одеждой.  В  иных  обстоятельствах  я  бы  не
преминул воспользоваться столь явной симпатией.
   - У вас тут есть стулья? - Я решил не  разубеждать  женщину-змею,  не
открывать ей своих истинных чувств. Меня вдруг повело в  сторону.  Ну  и
пакостное ощущение! Я чувствовал себя крысюком, накурившимся "травки".
   - Извини. Мы действовали в спешке,  поэтому  не  успели  как  следует
подготовиться к приему гостей.
   Я осторожно опустился на пол. Жестко, зато падать будет не больно.
   - Может, кто-нибудь соблаговолит меня просветить? Кто вы  такие?  Что
вам нужно? Поторопитесь, не то я опять отключусь. -Голова раскалывалась.
   - Мы - последние из годоротов. Сражаемся  с  шайирами.  Не  по  своей
воле, просто так сложилось.
   - И взошло солнце мудрости, - пробормотал я. - Или не взошло.
   Боюсь, правильно второе.
   - Выжить могут только одни. Мы  находимся  в  погребе  последнего  из
наших смертных приверженцев. И  останемся  здесь,  пока  не  определится
исход битвы. В своих молитвах наш приверженец предложил  нам  обратиться
за помощью к тебе. Он утверждал, что по характеру ты  как  нельзя  лучше
подходишь для наших целей.
   - Цели целями, а деньги вперед. Женщина  нахмурилась.  Мое  замечание
сбило ее с толку.
   - Мы уже и сами думали о том, чтобы призвать на помощь неверующего. А
спешить приходилось потому, что шайиры узнали про тебя и  устроили  тебе
западню.
   - Что-то я ничегошеньки не понимаю. Кто вы такие, черт возьми? И  что
вам нужно?
   Блондинка   захихикала.   Естественно,   Гаррет-парень   хоть   куда.
Изъясняется как великий мудрец. Впрочем, главарю шапки мои  слова  вовсе
не показались смешными. С его чела сорвалась молния. Самая настоящая. Он
вновь слегка подрос. Меня вдруг осенило, что у таких, как  он,  терпения
обычно в обрез.
   - Ты никогда не слышал о годоротах?
   - Кажется, нет. И об остальных тоже. - Мы выбрали тебя отчасти  из-за
твоего невежества. - Правда, по тону женщины можно было догадаться,  что
она не очень-то верит в мое невежество.
   Под сводами  погреба  прогремел  гром.  Женщина  метнула  на  главаря
выразительный взгляд, в котором сквозило отвращение, и представилась:
   - Меня зовут Магодор.  Мы  все  принадлежим  к  годоротам,  верховным
божествам харов, одного из первобытных племен, когда-то населявших  этот
край. По вашим меркам они были сущими дикарями. Занимались земледелием и
скотоводством,  но  не  слишком  удачно.  Поэтому  добывали  средства  к
пропитанию не только работой, но и набегами на соседей. Их следов  почти
не сохранилось, однако в  жилах  ваших  правителей  течет  кровь  харов.
Короче, древняя культура погибла,  а  боги  этой  культуры  -  на  грани
гибели. Любопытно. Наших правителей тоже  отличают  неумение  заниматься
сельским хозяйством и склонность к вооруженному грабежу.
   - Шайирам же поклонялись быкоездники-гриты. Они  появились  здесь  во
время  гритского  нашествия.  Гриты  во  многом   напоминали   харов   и
продержались  недолго.  Они  были  первой  волной   в   эпоху   великого
переселения народов.  Каждое  десятилетие  являлись  новые  завоеватели,
оставлявшие  после  себя  семена  своей  культуры.  От  быкоездников  не
осталось вообще ничего. Но их боги, шайиры, оказались жизнеспособными. А
ныне обстоятельства сложились так, что мы должны сражаться с шайирами за
место на улице Богов. Улица Богов...  Так  горожане  называли  проспект,
пересекавший из конца в  конец  ту  часть  города,  которую  циничные  и
необразованные личности  именовали  Кварталом  Грез.  Там  стояли  храмы
тысячи одного танферского божества. Осколок прошлого,  наследие  времен,
когда императоры правили единолично и крайне подозрительно относились  к
светским амбициям священников и жрецов. Чтобы  без  помех  наблюдать  за
служителями культа - а при случае и расправиться с ними, не  прилагая  к
тому особых усилий, - все храмы и были выстроены в одном квартале.
   Я огляделся. Говорите, боги? Ну да, разумеется.
   - Тебе известно, как обстоят дела на улице Богов? Все решают  деньги.
Если у тебя достаточно приверженцев, ты перемещаешься на запад, в  храмы
и соборы,  расположенные  ближе  к  Холму.  А  если  теряешь  свой  пай,
движешься в обратном направлении, к реке. Три десятилетия  мы  держались
за последнюю часовню у реки, цеплялись за нее ногтями и зубами,  а  храм
шайиров стоял чуть наискось, на  одно  здание  западнее.  Нас  разделяла
кумирня божка по имени Скабз. В прошлом  месяце  приверженцев  у  Скабза
прибавилось, а  беженцы  из  Кантарда  привели  в  Танфер  нового  бога,
Антитибета, у которого поклонников, как выяснилось, в избытке. Он  занял
храм, отстоящий от реки на  треть  расстояния  до  Холма.  В  результате
начались передвижки. И теперь либо мы, либо шайиры должны покинуть улицу
Богов. Наконец-то  хоть  что-то  прояснилось.  Конечно,  я  знал,  каким
образом священники и жрецы обстряпывают делишки в Квартале Грез (правда,
не представлял, зачем, но это не столь важно).
   Дальше  всего  от  реки  находились  Четтерийский   собор   и   оплот
ортодоксов. Эти  культы  одновременно  враждовали  и  поддерживали  друг
друга, всяческими шизофреническими уловками завлекая под свою  сень  как
можно большее число верующих. Их  служители  обладали  и  богатством,  и
могуществом.
   А у самой реки теснились храмы и часовни богов вроде тех, с  которыми
мне привелось столкнуться, известных разве что горсточкам  приверженцев.
Честно говоря, береговые храмы сильно смахивали на  чудом  уцелевшие  во
время наводнения развалюхи.
   Мне показалось, я разобрался в ситуации. Отсюда вовсе  не  следовало,
будто я поверил, что и  впрямь  имею  дело  с  взаправдашними  богами  и
богинями. Впрочем, утверждать, что не поверил, я  бы  тоже  не  рискнул.
Сами знаете, когда речь заходит о богах, достоверных  фактов  раз-два  и
обчелся;  зачастую  эти  факты  выдумывают  священники,  которые   живут
приношениями одураченных  прихожан.  Но  ведь  мы  в  Танфере,  чудесном
городе, где может произойти что угодно.
   - Ты скептик, - заметила  Магодор.  Сейчас  она  выглядела  чертовски
привлекательно.
   Я утвердительно кивнул. Предпочитаю не скрывать своих убеждений - или
отсутствия оных.
   Из  ноздрей  главаря  вырвались  струйки  дыма.  Он  вырос  футов  до
восемнадцати.  Пожалуй,  если  разозлится  еще  сильнее,  того  и  гляди
прошибет головой потолок.
   - О твоем образе мыслей мы поговорим в другой раз. Главное  чтобы  ты
понял: мы, годороты, оказались в отчаянном  положении.  Либо  нам,  либо
шайирам придется покинуть улицу  Богов.  Для  нас  это  означает  полное
исчезновение.  Улица  обладает  собственной   силой,   манной,   которая
поддерживает в божествах жизнь. Покинув улицу, мы сначала превратимся  в
призраков, а затем исчезнем окончательно.
   Неужели? Про остальных говорить не буду, а три урода выглядели такими
же эфемерными, как гранитная стена.
   - Если нас вынудят покинуть  улицу  Богов,  -  повторила  Магодор  на
случай, если я не услышал, - мы погибли. Нам уже не воскреснуть.
   Не так уж часто меня обвиняют в  том,  что  я  раскрываю  варежку  не
подумав. На сей раз я тоже выдержал паузу, прежде чем спросить:
   - Что случается с богами, которых перестают почитать? У вас есть свое
начальство, перед которым вы должны оправдываться, и все такое прочее?
   Бум! Вокруг головы главаря возник целый венок из молний.
   Гигант вырос настолько, что уже не умещался в погребе, даже сидя.  Он
согнулся  в  три  погибели  и  глядел  на  меня  так,  словно  собирался
испепелить  на  месте.  Мне  почему-то  показалось,  что,  несмотря   на
главенствующее положение, он не слишком умен.
   Шикарная мысль, верно? И в потустороннем  мире,  оказывается,  наверх
далеко не всегда взбираются самые достойные.
   Я  давно  подозревал,  что  многие  божества  отличаются  недостатком
сообразительности.   В   большинстве   мифов   рассказывается   об    их
неуважительном отношении  друг  к  другу,  о  кровосмесительных  связях,
адюльтерах, звериной жестокости и тому  подобном,  а  вот  об  уме,  как
правило, не говорится ни слова.
   - Некоторые  постепенно  истаивают.  Другие  становятся  смертными  и
умирают как люди. - Мне почудилось, будто в словах Магодор проскользнула
неуверенность.
   Главарь зажмурился и выдохнул изо рта пламя. У его жены выдержки было
побольше. Она уменьшилась футов до шести и вновь  стала  привлекательной
женщиной, этакой добродушной матерью семейства. Мне не  составило  труда
вообразить, как она скачет по небу в ветреную  ночь,  в  рогатом  шлеме,
разгоняя стервятников и собирая павших  на  поле  брани  героев.  Однако
смотрела она на меня так, будто представляла, как я  болтаюсь  во  время
скачки у нее поперек седла.
   Голова болела по-прежнему. К горлу постоянно подкатывала  тошнота.  И
отчаянно хотелось спать.
   - Тут неудобно разговаривать. - Я чувствовал себя сбитым  с  толку  и
запутавшимся. - Может,  посидим  где-нибудь  вдвоем?  А  то  лично  меня
постоянно отвлекают. - Гаррет, черт возьми, последи за своим языком,  не
то тебе несдобровать! Кто знает, что может взбрести в голову гиганту или
трем уродам? Во что  ж  ты  такое  вляпался,  парень?  Главарь  сплюнул,
точь-в-точь как деревенские ребята, которые  не  курят  табак,  а  жуют.
Огненный шар расплавил камень в нескольких ярдах от  моей  руки.  Просто
потрясающе!

Глава 8

   Над погребом, в котором я  очнулся,  находилось  довольно  просторное
помещение, в котором стояли винные бочки и валялся всякий хлам. Еще  там
было полно пыли и пауков, а также крыс. Все это действовало  отрезвляюще
и отодвигало на  задний  план  всякие  истории  о  богах.  Моя  спутница
светилась в темноте. Очертания ее  фигуры  выглядели  расплывчатыми,  но
когда мы поднялись в кухню, где занималось готовкой  с  десяток  женщин,
она словно обрела плотность. Женщины  изумленно  вытаращились  на  меня:
мол, что это за тип вылез из погреба?
   Магодор они явно не видели. А меня просто разглядывали, ни о  чем  не
спрашивая и не подвергая сомнению мое право находиться на кухне. Из чего
следовало, что они привыкли к творящимся в доме безобразиям  и  не  суют
носы не в свое дело.
   Количество поварих означало, что дом стоит на Холме. Скорее всего  он
принадлежит кому-нибудь из наиболее могущественных и злобных  танферских
колдунов, истинных правителей Каренты.
   Я стараюсь не попадаться таким людям на  глаза.  Общение  с  ними  не
сулит ничего хорошего.
   Магодор привела меня в маленькую гостиную, по всей видимости,  только
что приготовленную специально для нас.
   - На еду не рассчитывай, - предупредила  она.  -  Нельзя,  чтобы  нас
видели смертные.
   Я плюхнулся в кресло, которое оказалось настолько мягким, что я в нем
чуть было не утонул. Схватился за ручку, кое-как выплыл на поверхность -
и тут меня едва не сразил сон. Усилием воли я отогнал дремоту.
   - Почему?
   - Наши враги могут узнать от них, где мы находимся.
   - И что с того?
   Магодор искоса поглядела на меня. Должно быть, ей не  понравился  мой
тон.
   - Ты не представляешь, что такое война богов. И радуйся, что это так.
- На мгновение  из-под  прекрасной  оболочки  проступила  истинная  суть
богини: острые зубы, лишняя пара рук, змеи в волосах. -  Нам  и  шайирам
равно наплевать на смертных, которые будут сражаться за нас.
   Насколько  мне  известно,   подобное   отношение   к   делу   чревато
неприятностями.
   Змеиная  сущность  исчезла,  и  Магодор  вновь  стала  очаровательной
девушкой. Ах, какие щечки!
   - Гаррет, это неразумно.
   - Что?
   - Догадаться, о чем ты думаешь, ничуть не сложно. Ты думаешь об Адет,
о Звездочке и обо мне.  Знай,  те,  кого  я  брала  в  любовники,  редко
оставались в живых. Предупреждаю только потому, что ты нужен нам целым и
невредимым. Я зовусь Магодора-Разрушительница.
   Перед моим мысленным взором возникла жуткая картина: люди,  умирающие
от голода и болезней, поля, усеянные  костями  павших,  горящие  города,
кружащие в небе стервятники. Да, назначишь такой свидание,  а  потом  не
оберешься  хлопот.   Видение   исчезло,   и   Магодор   показалась   мне
обольстительнее прежнего. Этакая девушка из числа  тех,  что  заставляют
выть на луну монахов, давших обет безбрачия. - Сопротивляйся мне.
   - С удовольствием. - Откровенно говоря, в глубине души я полагал, что
на самом деле годороты - всего-навсего бродячие фокусники; но  рисковать
не хотелось.
   - Пока мы не одержим победу, ты будешь с нами.  -  Магодор  сделалась
едва ли не богиней красоты.
   - Уф! - Я прикинул, не прикрыть ли глаза рукой. - Может,  перейдем  к
делу? Будь добра, растолкуй, кто есть кто и что вам от меня нужно.
   - Иными словами, если  мы  и  вправду  боги,  почему  не  решим  свои
проблемы сами?
   - Что-то вроде  этого.  -  Для  богини,  пожалуй,  она  была  слишком
болтлива.
   - Даже у богов есть свои ограничения.
   - То есть?
   - К примеру, мы не можем вторгнуться в  храм  шайиров.  Об  остальном
узнаешь после, когда согласишься помочь.
   Вообще-то я не собирался соглашаться,  но  вслух  этого  говорить  не
стал. Ладно, будем вежливы с дамой, попытаемся выяснить что  возможно  и
слиняем при первом же удобном случае. На кой мне сдались все  эти  боги,
верно? Если я правильно помню,  память  у  богов  короткая.  Их  обычные
заботы - как бы соблазнить папашину  подружку,  пристукнуть  братца  или
посчитаться с домашним трехглавым драконом; остальное их  заботит  мало.
Через пару часов эти так называемые  годороты  забудут  частного  сыщика
Гаррета, на что он ни в коей мере не обидится.
   - Так ты поможешь нам?
   - С какой стати я должен лезть в подвал с завязанными глазами? Я даже
не знаю, с кем имею дело. Ты представилась, хорошо. Еще я  запомнил  имя
того типа с крыльями вместо ушей. А остальные?
   - С крыльями? А, Иоркен-Посланец. Мелкая сошка.
   - Да? А те три урода, Дайгед, Родриго и Ринго? Кто они такие?
   - Аверы. Мы их унаследовали от Древних. Если  не  считать  физической
силы, у них нет никаких божественных атрибутов. - А как насчет уродства?
С этим у них полный порядок.
   - Извини, запамятовала. Дальше. С твоим складом мышления ты наверняка
положил глаз на Звездочку.
   - Какая такая Звездочка?
   - На самом деле у нее другое, древнее имя, которое означает "Утренняя
Звезда". Мы зовем  ее  Звездочкой.  Она  олицетворяет  плотскую  сторону
женщины. Искусительница, храмовая проститутка, всегда готовая отдаться.
   - Как романтично!
   - То-то ты на нее вылупился.
   - Против некоторых вещей невозможно устоять.
   - Ну да, иначе ты не пошел бы за Адет.
   - Адет?
   - Та рыжеволосая штучка, которая пыталась заманить  тебя  в  ловушку.
Тебе повезло, что  мы  следили  за  тобой.  Поверь,  компания  Звездочки
гораздо приятнее.
   - Значит, рыжеволосая? Как я  уже  говорил,  против  некоторых  вещей
невозможно устоять.
   - Послушай моего совета, Гаррет, займись лучше Звездочкой.
   Глядишь, она тобой и заинтересуется.
   Ба! Если она не заинтересовалась мной до сих пор, то может  затолкать
свое равнодушие в бутылочку и торговать им по рыночной цене.  "Покупайте
божественные отбросы!" Зато разбогатеет, станет знаменитой и,  чем  черт
не шутит, сумеет подняться на пару ступенек поближе к вершине Холма... А
если подсказать  ей,  что  и  как,  я  тоже  могу  разбогатеть.  Ну  да,
договориться о проценте за услуги и...
   - Шшш!
   Из зеленых волос поползли змеи. Магодор разозлилась. Вряд  ли  она  и
впрямь способна читать мысли, но что я  отвлекся,  заметить  было  проще
простого. Нет, так не пойдет. Может, годороты и не боги, но они верят  в
свою божественную природу, а потому имеют полное право быть капризными и
злобными. Я очаровательно ухмыльнулся, приподнял бровь и воскликнул:
   - Я не сплю! Не сплю! -  Как  в  старые  добрые  времена,  в  Морской
пехоте, когда мы с венагетами крошили друг дружку в капусту на островах;
сержант частенько заставал меня  врасплох,  ибо  мои  мысли  то  и  дело
пускались в странствие.
   - Похоже, тебе не очень интересно.
   - А ты поставь себя на мое место. Меня похитили, приставили  к  горлу
нож. Вроде бы хотят нанять на работу, но на какую, не говорят. И  потом,
до сих пор я не услышал ни слова об  оплате.  Что,  кстати,  наводит  на
подозрения в отношении кредитоспособности нанимателей, боги они  или  не
боги.
   Чем дольше я вещал, тем менее  привлекательной  становилась  красотка
Мэгги.  Я  заткнулся,  прежде  чем  она  решила  проломить  мною  пол  и
продолжить беседу в другом помещении.
   - Может, расскажешь про остальных? - От Мэгги струился зеленый  свет.
Я не сомневался, что она сделала пометку против фамилии "Гаррет" в своей
книге черных дел.  На  ее  лице  промелькнула  гримаса  ярости,  но  она
сдержалась. Может быть, годороты на самом  деле  оказались  в  отчаянном
положении. - Скажем, про ваших боссов? Кто они такие?
   - Имар и Имара. - Мог  бы  и  сам  догадаться.  Одновременно  брат  и
сестра, муж и жена. - Правитель и Правительница Всего Сущего, Покоритель
Неба   и   Мать    Земли,    Солнце    и    Луна,    Звездогонитель    и
Та-Кто-Вызывает-Весну...
   - И так далее, -  пробормотал  я.  Что  поделаешь,  у  меня  вошло  в
привычку потешаться над пышными прозваниями командиров стражи  и  всяких
паханов. Согласен, привычка пагубная, но отделаться  от  нее  не  так-то
просто.
   - И так  далее,  -  согласилась  Мэгги.  -  У  каждого  бога  хватает
эпитетов, которыми его и прославляют, и оскорбляют.
   Это она верно подметила. У церкви, в лоне которой я  вырос,  не  было
избытка божеств. Мы имели единственного бога  -  и  около  десяти  тысяч
святых, которые играли роль малых богов и  богинь.  Образовалась  своего
рода небесная бюрократия, некоторые  святые  занимались  лишь  тем,  что
искали потерянные пуговицы или следили за сбором винограда. И бюрократия
разрослась настолько, что  она  наверняка  будет  существовать  не  одно
столетие после того, как умрет последний из верующих в единого бога.
   - Ладно. Теперь я знаю, кто вы, и  смутно  представляю,  в  чем  суть
дела. Один храм. Два пантеона. Кто проиграет, теряет все.
   - Вот именно. - Магодор постаралась принять деловой  вид.  Как  будто
красивая женщина может принять деловой вид, что бы она  там  о  себе  ни
думала! Природе наплевать на смятение в мыслях. Благолепие - всего  лишь
одно из препятствий, которые нужно преодолеть инстинкту.
   Я тоже попытался  притвориться,  что  на  уме  у  меня  только  дело.
Когда-нибудь  инстинкты  меня  погубят.  Пришлось  напомнить  себе,  что
паучихи после спаривания поедают самцов.

Глава 9

   - Слушай внимательно, - предупредила Магодор. -  Повторять  не  буду.
Весьма благородно с ее стороны.
   - Я весь внимание, Мэгги. - Я попытался было пошевелить ушами,  чтобы
подчеркнуть свои слова, но у меня ничего не вышло. Обидно, черт  возьми.
Олух вроде Плоскомордого запросто шевелит ушами, а мне...
   - Гаррет!
   - Да не сплю я, не сплю!
   - Прими к сведению, что у богов между собой особые отношения.
   О чем, кстати сказать, не подозревают и многие жрецы.
   - Знаешь, Мэгги, послушать большинство жрецов, так боги, которым  они
поклоняются, единственные на свете.
   - Большинство, но не  все:  некоторые,  сравнительно  молодые  культы
ничего подобного не провозглашают.  Но  вернемся  к  нашим  делам.  Боги
подчиняются правилам и традициям. Не то чтобы это  возбранялось,  однако
традиция не знает случаев, когда два пантеона сражались бы за  место  на
улице Богов. - Не желаете ронять себя в глазах верующих?
   -  Естественно.  В  подобных  ситуациях   обычно   происходит   некое
состязание, судьей в  котором  выступают  божества  из  более  удачливых
пантеонов. Победитель получает все.
   - Ага, - глубокомысленно, многозначительно протянул я.
   -  Чтобы  избежать  возможных  подлогов,  условия  состязании  всегда
разные.
   - Неужели боги способны на подлог? Мэгги  одарила  меня  пленительной
улыбкой.
   - Конечно, нет.
   - Значит, состязание... В чем оно заключается и какова моя роль?
   - Храм, из-за которого возникли  разногласия,  опечатан.  В  него  не
проникнуть ни шайирам, ни нам. Но где-то есть ключ. Тот, кто найдет  его
и узнает, сможет завладеть храмом.
   - Да? - Я продемонстрировал Мэгги свою приподнятую бровь, но  на  нее
это не произвело ни малейшего впечатления.
   - Ключ самый обычный, но невидимый для бессмертных. Замок, к которому
он подходит, нельзя взломать. Скорее всего Совет - ну судьи  -  ожидает,
что мы обратимся за помощью к верующим. Однако  нигде  не  сказано,  что
соперники  не   могут   воспользоваться   услугами   профессионала.   Мы
заинтересовались тобой, а шайиры, видимо,  узнали  о  нашем  интересе  и
попытались заманить тебя в ловушку.
   - Понятно, - проговорил я, сомневаясь в глубине души, так ли  это  на
самом деле. - Выходит, я должен найти ключ, открыть дверь и впустить вас
в храм до того, как там объявятся шайиры?
   - Совершенно верно.
   - Любопытно.
   Может, меня все-таки пытаются одурачить? Очередная насмешка судьбы...
Сколько  уже  раз  я  попадал  в  дурацкое  положение  благодаря   своей
доверчивости и изощренности всякого рода мошенников!
   Ничего не попишешь, человек моей профессии должен доверять клиентам.
   Глаза Мэгги сверкнули. Еще немного - и  она,  пожалуй,  прожжет  меня
взглядом насквозь.
   - Если не возражаешь, я подумаю. Предложение заманчивое, но уж больно
необычное. - Я выкручивался как мог, прекрасно сознавая, что коротким  и
решительным отказом тут не отделаться.
   - Время поджимает, Гаррет. Его у нас в обрез. Максимум четыре дня.
   - А что произойдет, если ни вы, ни шайиры так и не найдете ключа?
   - Сейчас в Танфере один Антитибет, а тогда их будет не  перечесть.  У
беженцев с юга полным-полно своих богов. - Значит, внакладе останутся  и
те, и другие?
   - Да. Так уже бывало.
   - Ладно. Давай обсудим финансовые условия.
   Лицо Мэгги стало суровым. Обычная история - богатые клиенты не  любят
расставаться с деньгами.
   - Чтобы есть, пить и содержать слуг,  нужны  деньги.  Поэтому  можешь
даже не предлагать того, что сулят  своим  помощникам  боги  в  мифах  и
легендах. Ночью со Звездочкой сыт не  будешь,  прогулкой  по  волшебному
холму жажды не утолишь.

Глава 10

   - Гаррет, я парила над полями брани, и  мне  известно,  где  спрятаны
сокровища тех, кто пал в этих битвах.
   - Замечательно. Может, расскажешь поподробнее о кладах в окрестностях
Танфера? Меня бы вполне устроил такой, за которым не пришлось бы  далеко
тащиться, пускай даже он будет не слишком богатым.
   Богиня позеленела сильнее прежнего.
   - Ладно, - процедила она, коротко кивнув. - Мы  с  тобой  стоим  друг
друга, но должны один другому доверять, поскольку на все прочее попросту
нет времени. - Она пересекла комнату, превратившись по дороге из грозной
Магодор в симпатяшку Мэгги. Во мне вновь взыграли инстинкты.  -  Смотри,
Гаррет.
   Она указала на ручное зеркальце, стоявшее на  полке  над  камином.  В
зеркальце  не  было  ничего  таинственного,  гномы  изготавливают  такие
сотнями, если не тысячами. Мэгги повела  над  зеркальцем  рукой,  словно
полируя металлическую поверхность. У нее под ладонью  образовался  вдруг
клуб тумана. Когда он растаял, обнаружилось, что в зеркальце  отражается
не здесь и  не  сейчас.  Моему  взгляду  предстала  лесистая  местность.
Какие-то люди куда-то скакали, припав к гривам  взмыленных  лошадей.  Им
вдогонку летели стрелы.  Один  из  всадников  упал,  остальные  внезапно
оказались  в  чаще,  настолько  густой,  что  скакать  дальше  не   было
возможности. Тогда они  спешились  и  побежали  следом  за  проводником,
который вскоре вывел их на едва приметную тропу.
   - Амис Третий, спасается от своего брата Алиса, который поднял мятеж,
- сообщила Магодор. - Мы отвернулись от него, ибо он перестал  приносить
нам жертвы. А в те времена наше благоволение  кое-что  значило.  Видишь?
Они везли с собой сокровища, которые спрятали в барсучьей норе. К твоему
сведению, клад  и  поныне  там.  -  Она  вновь  повела  рукой.  Картинка
изменилась, и я получил сносное представление о том, где следует искать.
   В зеркальце вновь возникли беглецы. Стараниями проводника они угодили
в засаду. Преследователи, судя по всему, щадить никого не собирались.
   - Если не ошибаюсь, ныне это место в городской черте?
   -Да.
   - Замечательно. Если клад никуда не делся, с меня вполне достаточно.
   - Я бы не стала предлагать тебе то, чего  более  не  существует.  Да,
кстати. Смотри. - Богиня сняла с талии шнур, который я  до  тех  пор  не
замечал. В шнуре было около четырех футов.  Мэгги  взяла  шнур  в  левую
руку, обернула вокруг ладони, пропустила свободный конец между большим и
указательным пальцами, затем  провела  вдоль  шнура  правой  рукой.  Тот
мгновенно сделался прямым и твердым, как стрела.
   - Забавно, - заметил я. Мэгги ткнула  шнуром,  словно  мечом,  мне  в
грудь. - Ой!
   - Если бы  я  чуть  прищипнула  конец,  этот  шнур  пронзил  бы  тебя
насквозь.
   - Ого!
   Мэгги вновь замахнулась шнуром. Удар пришелся точно по левому локтю.
   - Ай! - воскликнул я. - О великий и  могучий  грибовидный  грязежрун!
Больно же!
   - Боль - лучший способ вразумлять нерадивых учеников.  Гляди.  -Мэгги
снова провела пальцами вдоль шнура, который тут же обмяк. Мне  бросилось
в глаза, что моя  новая  подружка  -  левша.  Признаться,  меня  это  не
удивило. Большинство художников и чародеев, с  которыми  я  сталкивался,
были левшами, как, впрочем, и почти все  наиболее  известные  злодеи.  А
по-настоящему тупые плохиши, те,  которые  лезут  в  дымовую  трубу,  не
убедившись предварительно, что огонь в камине не  горит,  все  почему-то
правши. С другой стороны, я не левша, из чего следует,  что  можно  быть
правшой и отличаться умом и сообразительностью.
   Магодор потянула. Шнур начал удлиняться.
   - Вот  так,  Гаррет.  Запоминай.  Складываешь  руки  лодочкой,  потом
раскрываешь ладонями вверх, тянешь посредине. Шнур удлиняется на сколько
тебе нужно.
   - Полезная штука.
   - Ты прав. - Тем временем шнур растянулся футов на двадцать  пять.  -
При желании его можно использовать как удавку.
   - Я заметил. - Шнур и впрямь подозрительно  напоминал  церемониальную
удавку, какими кефские сиды совершают свои ритуальные убийства.
   - Смотри внимательно. Чтобы укоротить шнур, надо сделать вот  что.  -
Мэгги скатала волшебную веревку в клубок, ухватила торчавшие  из  клубка
концы и потянула. Шнур распрямился и съежился до прежней длины. Растянув
его вновь футов до десяти, Магодор продолжила: - Если  тебе  понадобятся
несколько отрезков, завяжи  посредине  скользящий  узел.  Потом  разрежь
получившуюся петлю прямо по узлу.  -  Двумя  руками  она  держала  шнур,
третьей стиснула тонкий  нож  и  рассекла  узел.  Четвертая  рука  ловко
подхватила второй шнур и  протянула  мне.  Мэгги  выпустила  один  конец
своего шнура, опустила по нему узел.
   Нечто подобное  я  уже  видел.  Это  был  трюк  из  арсенала  уличных
фокусников. Единственное отличие состояло в  том,  что  шнур  Мэгги  был
действительно волшебным.
   Магодор  забрала  у  меня  второй  кусок,  скатала  оба  в  клубок  и
предъявила мне целый четырехфутовый шнур.
   - Учти, я потребую его обратно.
   - Жаль, а я-то рассчитывал... Богиня пристально поглядела на меня.
   - Я покажу тебе кое-что еще. Мне кажется, в нынешних  обстоятельствах
это - самое полезное свойство шнура.
   Магодор растянула шнур  до  шести  футов,  завязала  на  одном  конце
булинь, другой пропустила в образовавшуюся петлицу.  Получилась  большая
петля. Положив шнур на ковер,  Мэгги  ступила  внутрь  петли  и  подняла
волшебную веревку. Она поднимала шнур  все  выше,  а  ее  тело  исчезало
буквально на глазах. Остались лишь руки, а потом исчезли  и  они,  когда
богиня затянула петлю.
   - Затягиваешь изнутри, - объяснила  она,  -  но  не  до  конца.  -  Я
отчетливо различал ее голос.
   - Здорово.
   - Имей в виду, через маленькое отверстие,  которое  остается  сверху,
тебя могут заметить, старайся действовать как можно тише.  Что  касается
запаха, если ты примешь надлежащие меры предосторожности,  ни  люди,  ни
животные ничего не учуют. - В  воздухе  появился  узел,  потом  возникли
пальцы. Шнур упал на ковер. Магодор вышла из петли, развязала  булинь  и
протянула шнур мне. Ее рука была мягкой и  теплой,  но  я  отшатнулся  -
пальцы богини заканчивались острыми как бритва  когтями.  Мэгги  прижала
палец к губам.
   Я обвязал шнур вокруг талии. Тот словно прилип к моему телу. Я его не
видел, только ощущал.
   - Время поджимает. Как мне отсюда выбраться?  -  Благодарение  богам,
мне удалось обойтись без обещаний. Правда,  Мэгги  скорее  всего  думает
иначе, но это ее трудности.
   - Хаос! - Из теней в  углу  возник  тот  самый  тип,  который  правил
экипажем. Я и не подозревал об его присутствии. Мое замешательство  явно
порадовало Магодор. - Проводи мистера Гаррета на улицу.
   Хаос посмотрел на меня из-под колпака своими  бездонными  глазами.  В
комнате неожиданно похолодало. Мне показалось, он вовсе не в восторге от
того, что вынужден возиться со мной. Я хотел  было  отпустить  по  этому
поводу  шуточку,   но   потом   засомневался,   достанет   ли   у   него
сообразительности понять соль. К тому же не стоит подшучивать  над  тем,
кому поручено выпустить тебя на свободу.
   - Будь осторожен, Гаррет, - произнесла Магодор мне  в  спину.  Шайиры
очень опасны и готовы пойти на все.
   Вот, значит, как? А годороты, выходит, просто развлекаются?
   Тоже мне, игривые щенки.
   В  коридорах  нам  встретились  несколько  слуг,   проводивших   меня
настороженными взглядами. На Хаоса они внимания  не  обращали;  впрочем,
один, едва разминувшийся с нами в  узком  коридорчике,  зябко  поежился.
Знакомое ощущение, верно?
   Хаос не проронил ни слова, но, даже  оказавшись  на  улице,  я  долго
чувствовал на себе его взгляд.

Глава 11

   Значит, игривые щенки? Ну-ну, поглядим.
   Отбежав  на   почтительное   расстояние   и   почувствовав   себя   в
относительной безопасности, я остановился и попытался  сориентироваться.
Должно быть, годороты засели вон в том доме. Кто его хозяин, я не  знал;
впрочем, узнать  это  труда  не  составит.  Только  стоит  ли?  А  вдруг
выяснится такое?..
   Я прикинул, каким путем  лучше  выбираться,  чтобы  не  нарваться  на
очередные неприятности. Надо вернуться домой и потолковать с Покойником.
Я отчаянно нуждался в его совете, поскольку, судя по всему, по уши  увяз
в дерьме. Даже если годороты - не боги, хлопот с ними явно не оберешься.
   Я двинулся дальше, ежесекундно проверяя, нет  ли  за  мной  "хвоста".
Правда, овчинка не стоила выделки -  ведь  я  имел  дело  с  оборотнями,
способными принять любое  обличье.  Поди  догадайся,  кто  есть  кто  из
прохожих.
   Голова болела по-прежнему, но похмелье почти прошло. Сонливость  тоже
исчезла, зато я изрядно проголодался. Боги, только бы добраться до дома,
а уж там Дин меня накормит.
   Народу на улицах было немного. Естественно, на Холме  иначе  быть  не
могло. Хотя времена меняются: я заметил  нескольких  уличных  торговцев,
пытавшихся навязать прохожим свои товары. Еще недавно  они  попросту  не
посмели бы сюда сунуться из страха перед стражниками, у которых разговор
с этой малопочтенной публикой был короткий - пинком под зад.
   Едва я вспомнил о стражниках, как они попались мне на глаза:  парочка
бруно гоняла по улице  пожилого  точильщика.  Они  внимательно  оглядели
меня, но решили не связываться, поскольку я шел с Холма  в  город.  И  в
самом деле, зачем себя утруждать, если человек и  так  уходит?  По  всей
видимости, до уличных торговцев у них  еще  не  дошли  руки  -  либо  те
выложили за  право  торговать  на  Холме  кругленькую  сумму,  мгновенно
перекочевавшую в карманы стражников.  Вскоре  после  того,  как  пересек
незримую черту, отделявшую Холм от реального  мира  с  его  заботами,  я
понял, что приобрел "хвост". Как следует разглядеть ту девушку, что  шла
за мной по пятам, мне не удалось, однако я заподозрил, что у  нее  рыжие
волосы.
   Порой человек думает  не  головой,  а  тем,  что  пониже.  Совершает,
казалось бы, бессмысленные  поступки  (а  потом  этим  хвастается).  Мне
повезло, но я до  сих  пор  не  знаю,  что  заставило  меня  свернуть  к
Бруксайдскому парку, вместо того чтобы направиться домой. Ведь  если  за
мной следила та самая рыжеволосая, ей было прекрасно известно, где живет
бедняга Гаррет.
   До  парка   было   около   мили.   Деревья,   кустарники,   бассейны,
наполнявшиеся водой  из  тех  же  источников,  которые  питали  речушку,
сбегавшую  по  склону  Холма.  В  парке   имелись   королевские   пруды,
королевский   птичник   и    квартал    четырехэтажных    зернохранилищ,
предположительно набитых под завязку на случай осады или голода.  Честно
говоря, не думаю, чтобы там отыскалось хотя  бы  зернышко.  Коррупция  в
Танфере цвела  настолько  пышно,  что  чиновники  наверняка  продали  на
сторону содержимое хранилищ сразу после того, как крестьяне свезли зерно
в город.
   Быть может, впрочем, я циник и  слишком  мрачно  смотрю  на  вещи.  У
парковой стражи, не особенно многочисленной  и  никогда  не  проявлявшей
особого рвения в исполнении своих обязанностей,  хлопот  было  побольше,
чем у охранников на Холме. В парке обитало великое  множество  беженцев.
Понятия не имею, чем их так привлекает Танфер. Разумеется,  Кантард,  по
мнению многих, хуже преисподней, но те, кто там родился, считают  иначе.
Тогда почему они покидают родные края и прутся за  сотни  миль  в  чужой
город, который не сулит им ничего хорошего и  жители  которого  страстно
ненавидят чужаков, а власти потакают этой ненависти?
   С другой стороны - я опять-таки не имею ни  малейшего  представления,
почему, - всем тем, кто живет в провинции, Танфер мнится этаким  золотым
городом, где  воплощаются  самые  несбыточные  мечты.  Вполне  возможно,
обитателю Танфера понять этого попросту не дано.
   Я надеялся получше  разглядеть  женщину,  которая  шла  за  мной,  но
поначалу парк не оправдал моих надежд.
   Левой-правой,  левой-правой,  раз-два,  раз-два...  Вспомнив,  что  в
прошлом был, как-никак, разведчиком,  я  нырнул  под  сень  вечнозеленых
деревьев. Что значит  навык  -  на  устилавшем  землю  ковре  иголок  не
осталось ни единого следа. Забившись поглубже, я снял с  талии  веревку,
проделал фокус, которому меня научила Магодор, и принялся ждать.
   Женщина явно осторожничала. Еще бы! Когда  тот,  за  кем  ты  следил,
вдруг бесследно исчезает, поневоле  заподозришь,  что  он  устроил  тебе
засаду.
   Нападать на  нее  я  не  собирался.  Хотел  всего-навсего  проверить,
получится ли у меня фокус с веревкой, и поглядеть  на  ту,  которая  так
заинтересовалась частным сыщиком Гарретом.
   Как выяснилось,  за  мной  следила  высокая  крашеная  блондинка  лет
двадцати пяти. Фигурка у нее  была  очень  даже  ничего,  а  вот  одежда
немного подкачала. Из-под балахона, который, на мой взгляд, следовало бы
перешить и таскать в нем картошку, не было видно ни икр, ни ступней. Мне
почему-то вспомнилась супруга Имара. Женщина, словно догадываясь, что  я
где-то поблизости, двигалась крадучись  и  настороженно  поглядывала  по
сторонам. Я затаил дыхание. Мне вдруг захотелось выскочить из укрытия  и
завопить дурным голосом, но я обуздал мальчишеское  желание.  Интересно,
кто она такая? Какой-нибудь бес в человеческом облике? Во всяком случае,
не моя рыжеволосая зазноба.
   Нервничает. Значит, человек. Насколько мне известно, бесы до подобных
мелочей не снисходят.
   Женщина повернулась и направилась прочь - по всей  видимости,  решила
улизнуть, пока не попала в беду. Из чего, кстати говоря, следовало,  что
беда  бродит  неподалеку.  Может,  она  из  шайиров,  знает,  кто  такие
годороты, и предпочитает с ними не связываться? Если так, я ее понимаю.
   Я сказал  себе,  что  какое-то  время  переживу  без  мудрых  советов
Покойника. Надо проследить  за  этой  птичкой.  Глядишь,  что-нибудь  да
узнаю.
   Передвигаться в невидимом мешке оказалось не так-то просто.  Незримые
стены,  сквозь  которые  свободно  проникал  воздух,  изрядно   стесняли
движения.  Я  словно  очутился  внутри   громадного   мыльного   пузыря.
Переставлять ноги следовало крайне осторожно, ибо стоило споткнуться - и
тут же покатишься под горку и угодишь в бассейн или в пруд. А мешок вряд
ли водонепроницаем...
   Небо в крапинку! Облака в полосочку! Почему все палки на  свете  -  о
двух концах?
   Чтобы выбраться из мешка, мне потребовалось не меньше  десяти  минут.
Ведь узел на шнуре должен находиться вровень  с  отверстием  наверху,  а
когда идешь, не обращаешь на его положение никакого внимания, потому что
смотришь исключительно под ноги. Проклятая веревка!
   Вывалившись наружу, я принялся развязывать узел и внезапно сообразил,
что у меня над головой щебечут вовсе не воробьи.
   - Мы тебя видели! - прочирикал кто-то противным тоненьким голоском. -
Мы тебя видели!
   По веткам деревьев, в тени  которых  я  прятался,  запрыгали  невесть
откуда взявшиеся пикси. Должно быть, они  наблюдали  за  мной  с  самого
начала, но до поры до времени вели себя тихо, поэтому я их не замечал.
   Мне захотелось отвести душу, и я так и  поступил,  но  предварительно
отошел подальше от деревьев. Кто знает, что может взбрести в голову этим
крылатым недоноскам?

Глава 12

   Убедившись, что блондинки нигде не видно,  я  направился  домой.  Без
стука в дверь в мой дом никого не впускали, даже хозяина.
   Но перед  отъездом  Дин  проявил  заботливость  и  сделал  мне  ключ.
Поскольку я всегда отличался предусмотрительностью, то, выходя из  дома,
прихватил ключ с собой. Похвалив себя за здравомыслие, я вставил  его  в
замок.
   Дверь приоткрылась ровно на дюйм. Распахнуться  настежь  ей  помешала
цепочка.
   Я  притворил  дверь,  сделал  паузу,  чтобы  успокоиться,  и  коротко
постучал. Изнутри донесся вопль Попки-Дурака.  Великие  небеса,  гнусной
твари хватило ума, чтобы добраться до  дома  самостоятельно!  Интересно,
что это за знак? Нет, о подобных вещах лучше не думать.
   Ожидая, пока мне откроют,  я  сделал  шаг  назад  и  окинул  взглядом
темно-коричневый фасад. Кое-где между кирпичами зияли щели раствор высох
и вывалился. Вдобавок не мешало бы подновить  краску  на  раме  верхнего
окна. Пожалуй, найму Плоскомордого; хватит ему  крушить  черепа,  пускай
займется делом.
   - Черт побери, Дин! Открывай, скотина этакая! Если у  тебя  сердечный
приступ и мне придется выломать дверь,  учти,  я  потом  переломаю  тебе
ноги!
   За моей спиной раздался жуткий вопль. Я резко обернулся.
   Колесом повозки отдавило лапу громадному гоблину весьма омерзительной
наружности. Прыгая на одной  лапе,  тот  изрыгал  проклятия  и  грозился
пересчитать ребра возчику.
   - Заткнись, ублюдок! - посоветовала некая пожилая дама и зацепила его
за лапу ручкой своего зонтика. Гоблин с грохотом рухнул  на  мостовую  и
отключился. На мостовой образовалась вмятина: да, шкура у этих типов  не
то что дубленая - каменная. Пройдет  несколько  месяцев,  если  не  лет,
прежде чем городские власти соберутся заделать вмятину, а до тех  пор  у
меня  под  окнами  постоянно  будут  возникать  заторы.  Бедный,  бедный
Гаррет...
   Толпа зевак заулюлюкала и принялась  осыпать  гоблина  насмешками.  Я
поморщился. Гоблинов в Танфере недолюбливали испокон веку, а на сей  раз
насмешники вообще не знали удержу. Наверное, они  потешались  бы  и  над
безобидной монашкой. Да, тяжкие настали времена.
   Я заметил свою новую подружку по имени  Адет.  Она  сменила  наряд  и
надела темный парик, но я был уверен, что  не  ошибся.  В  ее  движениях
сквозила кошачья грация. Может, пока  Дин  возится  с  дверью,  пойти  и
пригласить даму на обед?
   Я замолотил по двери кулаком, затем  вновь  достал  ключ.  Отопру,  а
потом как-нибудь  скину  цепочку.  Ну  все,  Дину  несдобровать.  Голова
гудела, как будто в ней вальсировала парочка пикси в армейских башмаках.
   Едва я поднес ключ к замку, как дверь распахнулась.
   - Нам надо поговорить, - бросил я в лицо Дину. -  К  чертям  собачьим
этот замок, который стоил гораздо больше, чем зарабатывают за два месяца
парни, вкалывающие по двенадцать часов в день!
   - Что случилось, мистер Гаррет?
   - Я не могу попасть в свой собственный дом! Какой-то идиот накинул на
дверь цепочку! - Попка-Дурак завопил громче прежнего. -  Когда  вернулся
этот хмырь? И как он попал внутрь?
   - Несколько часов назад, мистер Гаррет. Я думал, вы  его  послали.  -
Дин нахмурился, поежился и мотнул головой в сторону комнаты Покойника. -
Он велел мне впустить птицу.
   И тут в моей голове послышался голос Покойника:
   - Иди сюда, Гаррет. Расскажи мне, что произошло за последнее время.
   Чтоб ты провалился вместе со своим хобби!
   - Обойдешься. Я расскажу, что произошло за последние несколько часов.
Дин  снова  поежился.  Его  бросало  в  дрожь  при  одном  упоминании  о
Покойнике, с которым он старался по мере возможности  не  иметь  никаких
дел.
   - Эта гнусная тварь, которая только и умеет что  орать,  должна  была
сообщить тебе, что у меня неприятности.
   - Я приготовлю чай, - сказал Дин,  выбрасывая  белый  флаг.  -  Давай
займись. Заранее спасибо. - Когда  у  старика  такой  пришибленный  вид,
поневоле начинаешь его жалеть. - Ас тобой, негодяй, предатель, с тобой я
разберусь! Сегодня у нас на обед жаркое  из  попугая!  -  Когда  у  меня
трещит голова, со мной лучше не связываться.
   Я прошел в комнату Покойника.
   - Жаркое из попугая?
   - Хоть какая-то польза будет.
   - Что я слышу? Неустрашимый Гаррет превращается в нытика?
   - Станешь тут нытиком! Я успел отвыкнуть от брюзжания Дина. От  твоих
бессмысленных  требований.  И  на  тебе  -  он  возвращается  домой,  ты
просыпаешься. А я выхожу на прогулку - и получаю дубинкой по голове.
   - Птица сообщила, что, когда тебя швырнули в экипаж, ты и не  подумал
выскользнуть через люк в полу.
   Порой Покойник видит дальше собственного носа, но лично мне от  этого
становится только хуже. И нос у него еще тот.
   Покойник отдаленно смахивает на человека. Когда  заглядываешь  в  его
комнату - самую просторную в доме, в ней по настоянию моего квартиранта,
хотя он все равно ничего не видит, царит  полумрак,  взгляд  притягивает
деревянное кресло, этакий трон. Кресло  массивное,  способное  выдержать
даже четыреста с хвостиком фунтов - ровно столько весит мой  логхир.  За
все те годы, что я знаю Покойника,  он  ни  разу  не  пошевелился.  Зато
разлагается все сильнее, хотя вполне в силах позаботиться о своем  теле.
Когда он отвлекается, жуки и личинки лезут буквально отовсюду.
   Если не считать громадного роста, наиболее запоминающаяся черта в его
облике - безусловно, шнобель, напоминающий слоновый хобот.
   - Что, неудачный денек?
   - Еще бы, черт возьми! Разве он может быть иным, когда ты проснулся в
несусветную рань? А дальше пошло-поехало. Загляни в мои мысли, убедишься
сам.
   - Я бы хотел услышать обо всем от тебя.  По  словам  проще  составить
общее впечатление.
   И это говорит тот тип,  который  настаивает,  что  описывать  события
следует как можно более отстраненно! Вот зараза! Угораздило  же  меня  с
ним связаться.
   - Плохо дело.
   - Эй, я же только начал!
   -  Я  прочел  твои  мысли.  Это  враждебные  божества,  привыкшие   к
беспрекословному подчинению.
   - Ты с ними знаком?
   Дин притащил поднос с чайником и блюдечко с медом.  Что  за  новости?
Обычно он сует мне  полную  чашку,  даже  без  ложки.  Видимо,  пытается
подольститься.
   - Я о них слышал. Божества древних  кочевников,  никогда  не  имевшие
большого количества приверженцев. У них много общего - и  те,  и  другие
весьма суровы и скоры на расправу.
   - Ваша голова, мистер Гаррет! - воскликнул Дин,  уставившись  на  мою
макушку. - Теперь понятно, почему вы в таком настроении. Сидите тихо,  я
сейчас вернусь. - Он выскочил из комнаты.
   - Я оказался прав. Твоя голова действительно крепче дерева.
   - Чего?
   - Рана гораздо серьезнее, чем тебе кажется.
   - Нет чтобы хорошее что сказать. - Я поразмыслил над услышанным. -  У
меня вопрос.
   - Валяй. - Покойник мысленно хмыкнул.
   - Помнишь, когда мы валандались с тем чокнутым логхиром,  ты  заявил,
что логхиры не нашли ни единого доказательства существования богов и что
логика отрицает их  бытие?  По-моему,  было  сказано  следующее:  "Чтобы
объяснить, как устроен мир, боги не нужны, а природа  не  создает  того,
что не нужно".
   - Правильно. Нет никаких доказательств того, что  любое  из  божеств,
которым  поклоняются  в   этом   городе,   когда-либо   существовало   в
действительности. Они существуют лишь в воображении верующих.
   - Тогда кто швырнул меня в экипаж? Местное хулиганье?
   - Этой возможностью тоже не следует пренебрегать. Но предположим, что
на тебя напали именно Дайгед, Родриго и Ринго. Тогда ты знаешь ответ  на
свой вопрос. Тебе его дала Магодор. Боги!  Терпеть  не  могу,  когда  он
принимается расширять мои горизонты, заставляя меня напрягать интеллект.
   Вернулся Дин с нашей домашней аптечкой. Я  тщательно  слежу  за  тем,
чтобы она вовремя пополнялась, - спасибо моей бывшей подружке-врачу.  Та
девица приучила меня к порядку: перебинтовывала каждую царапину, а я  их
получаю по десять на  дню.  -  Что-то  я  не  пойму,  Толстопуз.  Может,
растолкуешь?
   - Гаррет, ты окончательно опустился и отупел. Ответ подсказывает сама
ситуация, в которой они  оказались.  Если  их  выгонят  с  улицы  Богов,
заставят покинуть Квартал Грез, если они утратят последнего приверженца,
то неминуемо исчезнут.
   - Ой! - Дин прикоснулся к моей ране  мокрой  тряпицей.  -  Ты  хочешь
сказать, что, если бы никто  не  верил  в  моих  новых  знакомых,  я  не
обзавелся бы дыркой в голове?
   - Вот именно.
   - Кто вас заштопал, мистер Гаррет? - поинтересовался Дин.
   - Меня? - Я недоуменно поморщился и вновь повернулся к  Покойнику:  -
Но они существуют совершенно самостоятельно! Кто мог вообразить то,  что
случилось со мной?
   - У вас тут три... шесть... девять швов, -  сказал  Дин.  Похоже,  вы
потеряли много крови.
   - Понятно, почему мне так плохо. Я думал, у меня сотрясение мозга.
   - Может быть, может быть.
   - Если о  них  периодически  вспоминают,  им  этого  достаточно.  Они
воплощаются вместе со своими божественными атрибутами.
   - Осторожнее! - рявкнул я на Дина. - Больно же, черт возьми!
   Наверно, мне дали болеутоляющее, а теперь... Аааа!
   - Какой вы неженка, мистер Гаррет.
   - Ты что, рану смазываешь  или  золото  ищешь?  Шутник,  твоя  теория
абсурдна.
   - Боги - существа абсурдные,  Гаррет.  И  потом,  это  не  теория,  а
гипотеза. Теорию подтверждают фактами.
   - Я просто хочу убедиться, нет ли инфекции, - проворчал Дин.
   Пропустив его слова мимо ушей, я произнес:
   - Ты педант и зануда.
   - Словом "теория" злоупотребляют все кому не лень, в особенности  те,
кто якобы общается с божествами. Осторожнее, Дин. Если  швы  разойдутся,
его мозг может вытечь. Гаррет, у тебя есть какие-нибудь соображения? Как
ты собираешься выкручиваться?
   Вот так. Не мы, а я.
   - Соображения? Кажется, пора уносить ноги. - По  тому,  что  Покойник
отвлекся от собственных забот, я догадался, что он серьезно  обеспокоен.
Судя по всему, он не сомневался, что я попал под горячую руку  настоящим
богам, а не шайке мошенников. - Честно говоря, я в полной растерянности.
Поэтому и пришел за советом. В конце концов  должен  же  ты  платить  за
квартиру.
   Покойник утверждал, что мы с ним равноправные  партнеры,  но  большую
часть времени он старался сделать так, чтобы его не трогали и ни во  что
не вмешивали.
   - Сдается мне, надо подождать, посмотреть, как будут  разворачиваться
события.
   - Верно. Чтобы выпутаться, потребуются  строжайшая  самодисциплина  и
объединенные усилия всех заинтересованных личностей.
   - Хватит ныть. Терпеть не могу, когда ты ноешь. Тебе все  равно  пора
было просыпаться. Кстати сказать, в прошлый раз  мог  бы  пробудиться  и
пораньше. Избавил бы меня от кучи хлопот. - Он  разобрался  в  последнем
случае - "деле Мэгги Дженн" - еще до того, как я  изложил  ему  половину
фактов. И это несмотря на то, что благополучно  продрых  все  то  время,
пока я носился по городу!

Глава 13

   Честное слово, еще немного -  и  я  накинулся  бы  на  самодовольного
Покойника с кулаками.
   - Сидите спокойно, - прицыкнул на меня Дин. - У вас тут гной.
   Если сейчас не вычистить, начнет нарывать.
   Я  представил   себе   свою   собственную   симпатичную   физиономию,
перекошенную гримасой от шрама на макушке, и замер, хотя было  чертовски
больно.
   - Пока вас не было, заходила мисс Тейт, - продолжал Дин. Она...
   - Наверно, следила за домом, - пробурчал я.  Явилась  не  запылилась.
Пожалуй, не следовало с ней расставаться. По-моему,  она  ждет,  пока  я
сделаю первый шаг к примирению.  Во  всяком  случае,  мне  нравится  так
думать.
   - Слухами земля полнится, мистер Гаррет.
   - Неужели? А толк от этого есть?
   - Может быть. - Еще не известно, кто из нас двоих упрямей, я или Дин.
Он твердо вознамерился окрутить меня с Тинни Тейт либо  с  Майей  Стамп.
Обе - миловидные девицы, настоящие душки, которым для полного счастья не
хватает лишь Прекрасного Принца.
   - Мисс Тейт  была  очаровательна  и  остроумна  как  обычно,  сообщил
Покойник, - а чтобы описать ее спутницу, мисс  Вейдер,  нужно  изобрести
новые определения. Тем не менее с их просьбой мы разберемся потом.
   - Аликс Вейдер? - Судя по всему, девчушки взяли Покойника  в  оборот.
До сих пор он ни о ком из женщин не отзывался сколько-нибудь лестно, ибо
не видел смысла в их существовании. Полагаю, именно поэтому он постоянно
норовил расстроить мои интрижки. По его мнению,  женщины  в  большинстве
своем меня попросту не заслуживали.
   Да, свиньи сегодня летают стаями. Но у Дина, как выяснилось,  имелась
своя точка зрения.
   - Если не  ошибаюсь,  мисс  Тейт  представила  ее  как  Аликс.  -  Он
шевельнул рукой, и. меня пронзила боль, в  мгновение  ока  проникшая  от
макушки к пальцам ног. - Дин, ты в моем черном списке. Рано или поздно я
с тобой расквитаюсь.
   Папаша Вейдер платил мне жалованье как начальнику  охраны  пивоварни.
Мои обязанности  заключались  в  том,  чтобы  появляться  в  неожиданные
моменты  и   заставать   врасплох   потенциальных   воришек.   Когда-то,
давным-давно, я спас Вейдера от грабителей. Он  отблагодарил  меня  этой
должностью и время от времени предлагал перейти на постоянную работу.  Я
отказывался, но мягко: кто знает, что сулит  грядущее?  Бывают  времена,
когда постоянная  работа  становится  великим  благом,  даже  если  тебе
приходится терпеть над собой начальника.
   Аликс была дочкой папаши Вейдера,  младшей  среди  его  отпрысков.  Я
довольно долго ее не видел. В шестнадцать лет она была  симпатичной,  но
слишком уж застенчивой девочкой, поэтому я так удивился, узнав, что  она
приходила вместе с Тинни. Папаша Вейдер был не  из  тех,  кто  позволяет
юным девицам шляться по улицам; к тому же деньки настали неспокойные.
   - Ее привела мисс Тейт. У  семейства  Вейдеров  неприятности,  что-то
связанное с "Зовом" и прочими радикалистскими группировками. Мы займемся
этим позже. Главное сейчас - боги. Ах, Гаррет! Ты же всегда был в лучшем
случае агностиком, если не атеистом. И все же ухитрился угодить  в  лапы
вымирающим богам.
   - Можно подумать, это я их разыскивал. И я  вовсе  не  агностик.  Мне
просто все равно. Мой принцип таков: оставь богов в покое - и они к тебе
не полезут.
   - Еще один поверженный во прах, - пробормотал Дин.
   - Чего? - Где он этого набрался?
   - Очередная из ваших юношеских фантазий.
   Дин - человек религиозный. Я никогда на него не наседал, но сам не  в
состоянии  понять  слепой  приверженности  моего  домоправителя  некоему
монотеистическому культу, когда  вокруг  тысячи  других  богов,  которые
вдобавок иногда снисходят до общения со смертными. Что  ж,  человеческая
способность к избирательной слепоте поистине безгранична.
   Для меня религия начинает представлять проблему, только  когда  число
богов превышает количество верующих.
   И сейчас передо мной, похоже, как раз такой случай.
   - Ты как будто и впрямь заинтересовался, -  заметил  я,  обращаясь  к
Покойнику. - Если бы у меня было время, я бы заподозрил неладное.
   - Ты прав, время поджимает. Нас ожидают  долгие  часы  размышлений  и
строжайшей самодисциплины. Для начала наведайся в Королевскую библиотеку
и выпроси у своей знакомой все имеющиеся там книги по культам шайиров  и
годоротов. - Хм... Это будет трудновато.
   - Помирись с ней.
   - Да не в том дело! Мы с Линдой Ли в прекрасных отношениях.  Я  нашел
несколько редких книг, которые она проворонила.
   -  Окажи  мне  ту  же  услугу.  Дин!  Отбрось  свои  предрассудки   и
отправляйся к мистеру Дотсу...
   - Ничего не выйдет, - вмешался я. - Морли задрал нос.  Он  не  станет
якшаться с типами из своего прошлого.
   -  Тебе  обязательно  перебивать?  -  Покойник   принялся   методично
обшаривать укромные уголки моего сознания. Это  означало,  что  либо  он
серьезно озабочен, либо я его достал. Обычно он уважает  право  личности
на тайну мыслей.
   Признаться, поведение Покойника меня встревожило. Я начал думать, что
он что-то скрывает.
   - Кто из твоих знакомых умеет читать?
   - Плеймет, - озадаченно отозвался я. - Но не слишком хорошо.
   Морли. Брешущий Пес. Торнада...
   - Кто? - изумленно переспросил Покойник.
   - А ты не знал? Она быстро учится.  Надеется  однажды  посчитаться  с
тобой. Наша Торнада - ходячий сюрприз.
   - Не годится. Постарайся привести сюда свою подружку из библиотеки.
   - Зачем? - С ума сойти! Покойник просит привести в дом женщину!
   - Кому-то придется прочесть мне те книги, которые ты  раздобудешь.  Я
мог бы и сам, но на это уйдет чересчур много времени и сил.
   Да, представляю, как незрячий мертвец переворачивает страницы!  Хотя,
если бы деваться было некуда, он вполне бы справился самостоятельно.
   - Понял.
   - После того как договоришься с  Линдой  Ли,  отправляйся  в  Квартал
Грез. Осмотри интересующие нас храмы. Будь  осторожен.  Зря  времени  не
трать,  но  торопиться  тоже  не  стоит.  И  не  забывай  о  собственной
безопасности.
   - Что? Может, мне лучше поискать ключ?
   - Успеется. Нам необходима информация. Как только она у нас появится,
я смогу проанализировать ситуацию. Боги могущественны,  зато  я  гораздо
умнее.
   - От скромности он не лопнет, - заметил я, обращаясь к Дину,  который
и не думал никуда уходить.
   - Про тебя можно сказать то же  самое.  Я  не  слишком  хорошо  помню
годоротов, но у меня сложилось впечатление, что Магодор единственная  из
них умнее четырехлетнего ребенка.  -  Замечательно.  -  Время  не  ждет,
Гаррет. Иди в библиотеку, а затем двигай в Квартал Грез.
   - А как насчет шайиров?
   - То есть?
   - По всей видимости, они пытались заполучить  меня  еще  раньше,  чем
годороты. Что, если мне встретится кто-нибудь из них?
   - Действуй по ситуации. У тебя есть голова и оружие. По крайней  мере
стоя здесь, ты ничего не добьешься. Дин, после  того  как  поговоришь  с
мистером Дотсом, разыщи мистера Тарпа. Если  не  получится,  обратись  к
мистеру Плеймету. В крайнем случае найди мисс Торнаду. Потом  немедленно
возвращайся, я тебе поручу кое-что еще. Гаррет!
   Я  остановился  у  самой  двери.  Надо  отдать   должное   Покойнику:
расшевелить его чрезвычайно сложно,  но  если  сумели,  он  завалит  вас
указаниями.
   - Что?
   - Возьми попугая.
   - Ты что, спятил? Да стоит мне выйти с ним из дома, как меня  тут  же
пристукнут.  Эта  птица  просто  не  умеет  себя  вести.   Вот   сообщит
какому-нибудь великану, что его матушка путалась с троллями,  и  поминай
как звали беднягу Гаррета.
   - Возьми попугая. Если  хочешь,  накинь  ему  на  лапу  веревку.  Мне
кажется, он будет сговорчивее обычного.
   - Ну да, если его придушить.
   - Гаррет.
   Покойник явно нервничал. Когда он в таком настроении, над ним приятно
пошутить.
   Попка-Дурак  мрачно  поглядел  на  меня,  клюнул  в  палец,  когда  я
пересадил его с жердочки к себе на плечо, но, как ни странно, тем дело и
ограничилось. Привязывать птичку я, естественно,  не  собирался.  Пускай
летит, куда хочет, я только вздохну  с  облегчением.  Еще  и  помашу  на
прощание. Но скорее всего никуда он не денется. Уж такая моя судьба.
   - Пожалуй, мне не помешала бы повязка на глазу и  сережка  в  ухе,  -
пробормотал я. - Йо-хо-хо!

Глава 14

   Когда я вышел на крыльцо, мне вдруг пришло в голову, что  с  повязкой
на глазу и сережкой в ухе  неплохо  смотрелась  бы  борода.  -  Аргх!  -
прорычал я. - На абордаж, ребята!
   - Йок! - отозвался Попка-Дурак. - Стаксель на брамсель!
   Я хотел было бросить на него убийственный взгляд, но  у  меня  ничего
толком не вышло, поскольку  попугай  восседал  на  моем  плече  -  иными
словами, взгляд пришелся "в молоко".
   Из толпы возникли соседские детишки.
   - Можно мы покормим вашего попугая, мистер Гаррет?
   - Лучше скормите его вон тем тварям. -  Я  разумел  парочку  громовых
ящеров, круживших высоко в небе. Они охотились на жирных голубей.
   Детишки меня не поняли. Короткая все-таки у людей память. Ведь с  тех
пор, как отцы и матери этих ребят сражались с громовыми ящерами,  прошло
не так уж много времени. Впрочем, ничего  удивительного:  у  нас  сейчас
другие заботы - нашествие кентавров и прочие неприятности.
   Как говорила моя тетушка Бу:  "Всегда  что-нибудь  да  случается".  Я
окинул взглядом улицу, помахал рукой миссис Кардонлос.
   Приветливый паренек этот Гаррет, верно? Мое добродушие бесило старуху
и укрепляло ее уверенность в том, что ничего хорошего от меня  ждать  не
приходится.
   Стоило мне спуститься с крыльца, как из дома  выскочил  бледный  Дин.
Даже не посмотрев в мою сторону, он чуть ли не бегом устремился вниз  по
улице, в направлении "Домика Радости" Морли Дотса.
   Я нырнул в толпу. За мной немедля увязался "хвост", но я решил ничего
не предпринимать. Если у меня в союзниках настоящие боги, они  прекрасно
разберутся со всякими "хвостами" без моей помощи. Но  вот  настоящие  ли
они? Скорее всего - иначе вряд ли бы Покойник так разволновался.
   По-моему, за мной следила та же самая женщина, что и раньше; она лишь
стала немного выше, а в ее черных  как  смоль  волосах,  ниспадавших  на
спину, серебрилась седая прядь. К  одежде  я  особо  не  присматривался,
однако мне бросилось в глаза, что покрои у наряда нездешний.
   В здании Королевской библиотеки имелся боковой вход, известный только
тем, у кого имелись знакомые внутри. Чтобы воспользоваться им, следовало
проскользнуть мимо дряхлого охранника, досыпавшего  на  своем  посту  то
время,  которое  он  недоспал  на  войне.  Дальше  нужно  было  лишь  не
столкнуться со старшим библиотекарем, что тоже не составляло труда:  эта
почтенная пожилая дама еле переставляла ноги и постоянно  на  что-нибудь
да натыкалась, производя жуткий грохот. Преодолев все препятствия, можно
было выбирать, как поступить, -  повидаться  со  знакомыми  или  набрать
побольше редких книг и рвануть с ними на рынок.
   По крайней мере так было раньше. Но,  как  говорится,  все  меняется.
Признаюсь, в переменах отчасти есть  и  моя  вина:  угораздило  же  меня
как-то вернуть в библиотеку книги, похищенные через  тот  самый  боковой
вход.
   Старика охранника сменил сравнительно молодой, из ветеранов  недавней
кампании. Он звучно храпел, сжимая в руке пустую бутылку - скорее  всего
из-под самогона. Мне жутко захотелось пересадить попугая на  его  плечо.
Вот проснется, увидит, что весь в дерьме, усвоит, каково пить на посту.
   Но я не поддался желанию. Мы должны уважать тех, кто служит обществу.
   Линду Ли я отыскал в  книгохранилище.  Она  внимательно  разглядывала
потрепанный корешок какой-то книги и одновременно грызла перо.  В  одной
руке у нее была восковая табличка  для  письма,  в  другой  -  маленький
фонарик. Каштановые волосы собраны в строгий пучок, а на виске  -  ну  и
дела!  -  посверкивает  седая  прядь...   Похоже,   когда   мы   с   ней
познакомились, она слегка преуменьшила свой возраст.
   Однако более симпатичного  книжного  червячка  я  в  своей  жизни  не
встречал.
   - Интересно, как ты пишешь с пером во рту? - осведомился я.
   Она подскочила. Резко обернулась. Ее глаза метнули  молнии.  Да,  при
каждой новой встрече Линда реагировала на меня по-разному.
   - Какого черта тебе здесь нужно? - процедила она, не вынимая пера изо
рта.
   - Я искал тебя.
   - Что, не с кем пойти погулять?
   - Нет, я по делу. - Молодец, Гаррет, валяй  дальше  в  том  же  духе!
Умеешь ты обращаться с людьми, ничего не скажешь.  -  Извини,  просто  у
меня сегодня в голове одно, а на языке другое.
   - Только сегодня? А это еще что за чучело у тебя на плече?
   Кого ты из себя изображаешь?
   - Разве ты забыла мистера Большая Шишка?
   - К несчастью, помню, потому и спросила. Почему  ты  его  не  утопил?
Кстати, что с ним стряслось?
   - То есть? - Линда вела себя необычно. Любопытно было бы узнать, кого
изображает она. Тогда бы я догадался, под кого  работаю  сам,  и  мы  бы
прекрасно устроились все вчетвером.
   - Он молчит как рыба. А раньше, помнится, так и сыпал ругательствами.
   - Покойник что-то с ним сделал.
   Линда Ли поежилась. Если на  нее  таким  образом  подействовало  одно
упоминание о Покойнике, то моя задача существенно осложняется.
   - Пожалуй, я забуду о том, что не видела тебя с самого детства...
   - Прошло всего три дня!
   - Что тебе нужно? - Она явно искала ссоры,  но  говорила  вполголоса.
Начальство Линды и ее коллеги весьма неодобрительно  относились  к  моим
визитам,  которые  подрывали  их  веру  в  надежную  охрану  библиотеки.
Наверно, рано  или  поздно  они  предпримут  что-нибудь  этакое.  Может,
потратятся и наймут настоящего охранника. -  Надо  же,  за  три  дня  ты
успела превратиться в собственную бабушку... Черт! Извини, пожалуйста.
   - Да, Гаррет, денек сегодня не из лучших. Между прочим, у  меня  мало
времени.
   С выяснением отношений пора было кончать. Я быстро  и  сжато  изложил
свою  историю,  ухитрившись  втиснуть   в   минимум   времени   максимум
подробностей. Опустил лишь то, что Линде знать было вовсе не обязательно
- к примеру, какие милашки встречаются среди богинь.
   Слушая мой рассказ, Линда становилась все задумчивее.
   - Вот как? Настоящие боги? Насколько я понимаю, ты не очень-то в  это
веришь?
   - В общем, да. Они - пережиток прошлого,  вроде  повелителей  огня  и
властителей бурь. Те тоже  определяют  жизнь  нормальных  людей,  но  на
каждом углу с ними не  сталкиваешься,  верно?  Лично  со  мной,  скажем,
такого никогда не случалось.
   - Тебя послушать, они такие кровожадные...
   -  Я  ничуть  не  преувеличиваю,  зуб  даю!  Тебе  о  них  что-нибудь
известно?
   - Только имена.  В  древних  мифологиях  множество  пантеонов.  Можно
спросить у Мад...
   - Я думал, ты знаешь все на свете. А кто такая Мад?
   - Маделейн. Она руководит отделом рукописей.
   Мне смутно припомнилась старая карга, настолько  ветхая,  что  вполне
могла сойти за ровесницу тех рукописей, которыми заведовала.
   - Наверно, не стоит. Нужно лишь, чтобы кто-то пришел ко мне  домой  и
прочел Покойнику все, что есть в библиотеке о шайирах и годоротах.
   - Выносить книги из здания запрещено.
   - Я думал, что все объяснил. У меня в запасе всего несколько дней,  а
я даже не знаю, с чего начать. - Я снова позволил себе повысить тон.
   Разумеется, Линда поняла все с самого начала. Она просто торговалась,
пыталась втолковать, что не удовлетворится беглым  поцелуем  и  вежливым
"спасибо". Так и быть, подарим ей букет желтых роз.
   - Хорошо, хорошо, - прошептала она, встревоженно оглядываясь.
   Приложила палец  к  губам.  Я  кивнул.  Ее  слух  был  острее  моего.
Естественно; когда идешь работать в  библиотеку,  у  тебя  первым  делом
проверяют именно слух.
   Линда махнула рукой: мол, иди отсюда. Я подчинился. Итак,  одно  дело
сделано. Она принесет книги и, быть может, сама прочитает их  Покойнику.
Надо отдать должное логхиру:
   когда ему требуется, он обольщает девиц не хуже столичного  кавалера.
Правда, обольщать будет он, а расплачиваться придется мне.
   Я спрятался в тень в глубине книгохранилища в тот самый миг, когда  у
плеча  Линды  Ли  материализовалась   мать   всех   библиотекарей.   Она
передвигалась столь резво, что ей в пору было принимать участие в забеге
на сто ярдов: лет  через  десять,  глядишь,  и  добрела  бы  до  финиша.
Опиралась старуха на отвратительного вида узловатую  клюку,  испещренную
зарубками, которые, очевидно, обозначали количество случаев,  когда  она
застукивала подчиненных за разговорами. Втянутую в плечи голову  венчали
клочья седых волос. Она носила стекляшки, из чего следовало, что  у  нее
богатые родственники. Очки в Танфере стоили целое состояние. Но  даже  с
очками эта старая мымра не видела ничего на расстоянии  вытянутой  руки.
Взбреди мне в голову, я мог бы сплясать перед ней нагишом, и она  бы  ни
шиша не заметила.
   - Что тут был за шум, дитя мое? - проскрипела старуха.
   С другой стороны...
   - Ой, миссис Крайн! Что вы спросили?
   - Кто тут шумел? Было слышно даже  наверху.  Твой  очередной  ухажер?
Очередной? Ах ты тихоня!
   - Ну что вы, миссис Крайн!  Я  просто  читала  вслух  буквы,  пытаясь
понять, что написано на книге. Видите, позолота совсем стерлась.
   - Да,  тебе  поручили  собрать  книги,  которые  нужно  подновить.  В
следующий раз, дитя мое, будь сдержанней в выражении своих чувств... Что
такое? Кто здесь?
   Уже никого. Я выскользнул  из  книгохранилища  бесшумнее  мыши  и  на
цыпочках прошел мимо охранника,  чтобы  не  потревожить  его  сон.  Черт
побери, что случилось с Попкой-Дураком?  Он  упустил  такую  возможность
устроить сольный концерт и прославиться на весь город!

Глава 15

   Снаружи было по-прежнему светло. Солнечные лучи  буквально  вонзились
мне в глаза. Утро миновало,  наступил  день,  но  невольно  складывалось
впечатление, что ничего подобного не произошло и утро продлится до самой
ночи.
   Подождав, пока глаза привыкнут к свету и утихнет боль, я огляделся по
сторонам. Библиотека находилась  в  деловом  квартале  города,  куда  ни
посмотри,  всюду  возвышались  правительственные   здания.   Большинство
прохожих составляли чиновники. Я не заметил ничего  необычного  -  иными
словами, за мной как будто никто не следил.
   Я двинулся своей дорогой.
   Денек выдался настолько погожим, что я, несмотря  на  головную  боль,
начал  поддаваться  его  очарованию.  Именно  поэтому  я  остановился  у
Королевской канцелярии -  послушать,  о  чем  толкуют  ораторы-самоучки.
Любой псих, которому приспичило пожаловаться на жизнь или  покритиковать
власти, считал своим долгом выступить перед публикой у  канцелярии.  Мы,
то есть горожане, относились к ним достаточно терпимо; они были для  нас
бесплатным развлечением. Некоторых из завсегдатаев я знал лично -  людям
моей профессии не следует пренебрегать и подобными  знакомыми.  Впрочем,
новых знакомств среди них я не заводил уже давно. Поскольку времени было
мало, надолго задерживаться я не стал - показал большой палец  Брешущему
Псу Амато, бросил медяк в его кружку для подаяний, помахал рукой  другим
знакомцам и отправился дальше. Попугай на моем  плече  хранил  молчание:
должно быть, Покойник выжег ему мозги.
   Направо, налево, вперед  и  вниз.  Терпеть  не  могу  ходить  пешком.
Существуют гораздо  менее  утомительные  способы  передвижения  (правда,
пешком в городе - быстрее всего). Даже великим волшебникам, разъезжающим
в шикарных экипажах с лакеями на запятках, в сопровождении охранников  и
трубачей, не опередить пешехода на городских улицах, потому  что  пеший,
дабы сократить путь, может  свернуть  в  переулок  или  перелезть  через
забор.
   Я решил быть осмотрительным - перелезал через заборы, только когда не
было другой дороги, а в переулки сворачивал, если знал, что это не сулит
неприятностей. Ведь в некоторые из них лучше не соваться,  если  вам  не
надоела жизнь. Но все же когда возникает выбор - сто ярдов по прямой или
полмили в обход...
   Подобно большинству горожан, я частенько пользовался  Слайтэлли.  Эта
улочка была относительно спокойной. На ней царило  оживлённое  движение,
поэтому скваттеры и самозваные социалисты устраивали свои демонстрации в
других местах, что меня  вполне  устраивало:  посудите  сами,  легко  ли
преследовать... гм... клиента, когда между вами то и  дело  вклиниваются
всякие подозрительные личности?
   В общем, я свернул на Слайт-элли.
   Вдоль улочки выстроились покосившиеся домишки весьма популярной в  ее
окрестностях архитектуры, клонившиеся  друг  к  другу,  словно  пьяницы,
которые ищут, на кого бы опереться. Солнечный свет немного потускнел, но
для меня он был по-прежнему  нестерпимо  ярок.  Мостовая  была  вымощена
кирпичом и, как ни странно, выглядела сравнительно  чистой,  хотя  здесь
обитали не только крысюки, но и целые колонии беженцев. Надо же! И  они,
оказывается, могут соблюдать чистоту. Интересно, прокормит ли город всех
иммигрантов? Если к власти придут расисты  из  "Зова"  и  тому  подобных
групп, беженцам придется питаться гномами, гоблинами и прочей нелюдью.
   Что такое? Я замер, ибо  уловил  диковинный  запах,  описать  который
невозможно. Не то  чтобы  омерзительный,  но  и  не  особенно  приятный.
Будоражащий.
   Он улетучился в мгновение ока. Вот так  всегда.  Я  двинулся  дальше,
окинув презрительным взглядом пьяного крысюка, который  сонно  таращился
на меня, пытаясь сообразить, какого хрена мне тут нужно.
   По его меркам, я вел себя несколько странно. Едва мои ноздри  уловили
диковинный запах, я стиснул в руке веревку Магодор. У  меня  привычка  -
встречать неизведанное с дубовым посохом в  руках.  Этот  посох  имел  в
длину восемнадцать дюймов, а в его навершие, для  вящей  убедительности,
был залит свинец. Но поскольку сейчас при мне посоха не было...
   Я миновал парочку ответвлений, заканчивавшихся тупиками,  оставил  за
спиной другую  улочку,  пересекавшую  Слайт-элли  с  востока  на  запад.
Солнечный свет  неожиданно  приобрел  золотистый,  осенний  оттенок.  По
стенам домов ползли тени, некоторые из них казались смутно знакомыми.
   Позади послышался шепот, словно перешептывались между собой  детишки,
причем на иностранном языке. Я почувствовал себя  гораздо  лучше,  когда
выбрался из переулка на широкую, заполненную людьми улицу.
   Последнюю милю до Квартала Грез  я  размышлял  над  тем,  к  кому  из
руководителей всевозможных сект можно было бы  пристать  с  расспросами.
Большинство из них - настоящие параноики и не ответят ни на один  вопрос
даже под страхом смерти.  А  если  вообразят,  что  тебя  интересуют  их
денежки, вообще пиши пропало. По этой причине  соваться  к  ним  нет  ни
малейшего резона: они на дух не переносят частных сыщиков. Потолковать с
Плейметом? К сожалению, он всего-навсего проповедник-самоучка.
   А может, поискать того, кто ответит  на  все  мои  вопросы,  лишь  бы
поскорее от меня избавиться? Того, кому я нисколько не нужен?  Я  напряг
память, вспоминая,  кто  был  замешан  в  ту  распрю  между  Церковью  и
ортодоксами из-за пропавших терреловских реликвий. Нам с Майей, когда мы
расследовали это дело, пришлось изрядно попотеть.
   Черт! Судя по всему, в Квартале Грез у меня нет даже полезных врагов,
не говоря уж о друзьях!
   Я вышел на улицу Богов несколько западнее, чем рассчитывал:  вот  что
значит пройтись по Слайт-элли. Теперь мне  ничто  не  угрожало:  Квартал
Грез считался самым безопасным местом во всем Танфере.
   Я  прошмыгнул  мимо  Четтери   и   прочих   дворцов,   принадлежавших
преуспевающим культам. Признаться, о них у меня сохранились  не  слишком
приятные воспоминания. Впрочем, тогда я имел дело с вероотступниками,  а
не с богами. Интересно, что сейчас поделывает  Майя?  Можно  спросить  у
Дина. Он наверняка знает, поскольку поддерживает с нею связь.
   Должно  быть,  солнце  растопило  ледяные  сердца   главных   жрецов,
поскольку по улице что твои бабочки сновали монахи,  послушники  и  тому
подобные  личности.  В  толпе  виднелись  миловидные  личики   монахинь,
производившие весьма приятное впечатление.
   Первые  четверо  или  пятеро  прохожих,  к  которым  я  обратился   с
вопросами, слыхом не слыхивали ни о шайирах, ни  о  годоротах.  Затем  я
получил парочку ответов в духе:
   "Что-то слышал, но что именно - не  помню".  Приблизительно  так  мне
ответил бледный как смерть тип в черном плаще с капюшоном; росту  в  нем
было семь с половиной футов, он опирался на  посох,  увенчанный  головой
кобры, и больше всего смахивал на оживленный волшебством скелет.
   - Шайиры? - пробормотал он. - Вы имеете в виду боговмоллюсков?
   - Хотел бы я знать. - Моллюски? Брр! Я не  выношу  даже  обыкновенных
головоногих, что уж говорить о  многоруких  существах,  претендующих  на
владычество над мирозданием.
   - Нет, подождите. Моллюски -  это  церковь  Безымянной  непроизносимо
древней тьмы за пределами  звездного  неба.  Прошу  прощения.  Я  что-то
припоминаю, но очень смутно. Однако вы идете правильно. Их храм стоит на
берегу, того и гляди свалится в реку. Как можно что-либо узнать  у  тех,
кто ничего не знает?
   Я поблагодарил скелета, принял приглашение  посетить  одну  из  служб
культа змеепоклонников, к которому он принадлежал, и пообещал как-нибудь
зайти. Обожаю змей. Чем крупнее, тем  лучше.  На  островах  мне  не  раз
приходилось ими завтракать.
   Скелет сообщил, что у них есть змея подходящих размеров,  которой  не
составит труда проглотить лошадь.
   - Замечательно. Раскормите ее как следует к моему приходу. - А  потом
бросьте крысюкам.
   На следующем перекрестке я столкнулся с парнем, который кое-что знал.
Это был вольнонаемный гид и дворник в одном лице.  Подрабатывал  он  чем
придется, кормился подачками, спал на папертях,  куда  его  пускали  при
условии, что он не станет приставать к верующим.  Судя  по  потрепанному
виду, работы у него было не так уж много.
   - Пройдоха, - представился он, явно гордясь тем, что кто-то счел  его
достойным прозвища. - Вишь, отощал маленько, а был о-го-го.
   - Я так и подумал. Ты в морской пехоте не служил?
   - Точно! Елки-моталки, как узнал?
   Я не стал сообщать, что заметил татуировку.
   - Догадался. Морского пехотинца узнаешь сразу.
   - Верно, кореш, ох как верно. Ты тоже?
   - Да. Первый набор. - Я слукавил вполне сознательно,  чтобы  избежать
воспоминаний и расспросов о том,  не  было  ли  у  нас  общих  знакомых.
Ненавижу, когда люди начинают играть в эту игру. Стоит им узнать, откуда
ты  родом  или  что-нибудь  еще  в  том  же  духе,  и  они   принимаются
расспрашивать, знавал ли ты того-то и того-то. Можно подумать,  человеку
больше нечего делать, как только запоминать имя каждого встречного.
   - Здорово. Нет, правда здорово. Пошли. Я покажу, где  они  ошиваются.
Зачем, ты сказал, они тебе понадобились?
   - Вообще-то я ничего такого не говорил, но меня послали  узнать,  что
тут происходит. - Я поведал Пройдохе о наступлении Антитибета.
   - Ага, слыхал, - отозвался он. - Меня звали помочь. По мне,  так  эти
жрецы из Кантарда не имеют права выживать наших старых богов, но правила
есть правила, а боги устанавливают их сами.  Храмов  должно  быть  ровно
столько, сколько сказано, иначе скоро  все  пойдет  шиворот-навыворот  и
город  заполонят  всякие  придурки,  которые   поклоняются   кровожадным
редискам.
   Будучи по натуре человеком добрым, я не стал расстраивать Пройдоху  и
упоминать о том, что на  улице  Богов  имеются  храмы,  где  поклоняются
святым улиткам, а  также  брюкве  и  прочим  овощам.  Если  человеческое
сознание способно  измыслить  сумасшедшего  бога,  этот  бог  непременно
появится. По крайней мере в воображении тех, кто в него верит.
   У большинства нелюдей свои религии, но далеко не такие  разнообразные
и гораздо менее извращенные. Только мы, люди, нуждаемся в богах безумнее
нас самих.
   А ведь мы  -  будущее  этого  мира.  Все  остальные  расы  постепенно
вымирают.
   Поневоле задумаешься, не  существует  ли  некое  верховное  божество,
наделенное весьма своеобразным чувством юмора.

Глава 16

   За пару монет Пройдоха показал мне храмы шайиров и годоротов. - Хлам,
- пробурчал я и прибавил, рассчитывая, что,  исполненный  благодарности,
он не станет юлить: - Слушай, расскажи мне, что ты знаешь об этих богах.
- Оглядевшись по сторонам, я пожал плечами. Трудно было представить, что
Четтери соседствует с подобным запустением.
   - Извиняй, кореш. Я слыхал только  имена.  Еще  те,  доложу  я  тебе.
Круговод, Чародей, Ног Неотвратимый... Гнусные типы, все до одного.
   - Я и не сомневался.
   Шайиры и годороты сражались за последний  храм  на  улице  Богов.  Он
стоял на полусгнивших деревянных сваях, торчавших из воды.  В  следующее
половодье его наверняка смоет. Однако он служил домом годоротам, а  кому
понравится, когда тебя выгоняют из собственного дома, каким  бы  тот  ни
был?
   - Пока закрыты, - сообщил Пройдоха, разумея храмы, -  но  через  пару
деньков точно откроются.
   - Под новым руководством? Пройдоха нахмурился. Ему  явно  не  хватало
умственных  способностей,  чтобы  ловить  соль  шуток  и  расшифровывать
саркастические замечания.
   - Внутрь зайти можно? - поинтересовался я. Замков на дверях не было.
   - Это против правил.  Какой  он,  оказывается,  законопослушный,  мой
новый приятель!
   - Я не буду ничего трогать, обещаю. Просто осмотрюсь, чтобы было  что
сказать клиенту.
   - Хм... - Пройдоха вновь нахмурился. Мне  показалось,  я  слышу,  как
скрежещут  его  мозги.  Таким,  как   он,   всегда   требуется   кто-то,
определяющий, что и как делать. - Че-то я не усек, кто ты есть.
   Я объяснил, уже не в первый раз за  время  нашего  непродолжительного
знакомства.
   - Что-то вроде личного охранника. Меня нанимает клиент.
   Правда, не для того, чтобы выкручивать руки или пробивать  головы,  а
чтобы узнавать полезные вещи. Нынешний мой клиент хочет как можно больше
узнать об этих богах.
   - Короче, он хочет знать, кому  достанется  последний  храм?  уточнил
Пройдоха.
   - Молоток. - Не в моих правилах разубеждать собеседника, пускай  даже
он ошибается. К тому же Пройдоха был недалек от истины.
   - Лады. Ты с ними не связан, значит, порядок. А  если  бы  пришел  от
них, я бы поднял хай на всю улицу.
   - Усек, кореш. - Сказать откровенно,  мне  стало  немного  жаль  моих
подопечных: а что, если храм и впрямь займут брюквопоклонники? Уж  лучше
сгинуть без следа, чем уступить свое место такому культу.
   - Пошли заглянем к шайирам. Но скажу тебе прямо,  ничего  ты  там  не
найдешь. Мы вошли в храм.
   -  Пусто,  -  пробормотал  я,  в  очередной  раз   явив   миру   свою
сообразительность.
   - Я же тебе говорил, - откликнулся  Пройдоха,  у  которого,  судя  по
всему, тоже был наметанный глаз.
   Стены голые, как древняя берцовая кость громового ящера, пусто, как в
голове Пройдохи.
   - Мы перетащили  весь  скарб  в  развалюху  у  реки,  -  поведал  мой
проводник. - А здесь велено подмести и покрасить.
   Я посмотрел направо, затем  налево.  Выпрямиться  в  полный  рост  не
представлялось возможным - мешал  низкий  потолок.  Последнее  прибежище
древней  религии  и  одновременно  логово   новой   представляло   собой
комнатушку двенадцати футов в поперечнике. Казалось, она отмечена той же
печатью отчаяния, которую можно  заметить  на  лицах  пожилых  мужчин  и
женщин, цепляющихся за воспоминания о молодости.
   - Пошли поглядим, сколько тут серебра.
   - Серебра? Гаррет, это жалкие божества. У них наверняка не найдется и
медяка. Таких, как  они,  у  нас  называют  свинцовыми  божками.  Жалкие
свинцовые божки. - Пройдоха наклонился, обдав меня чесночным ароматом, и
доверительно шепнул мне на ухо: -Держи язык  за  зубами,  кореш,  а  то,
неровен час, услышат. Чем хуже им становится, тем  сильнее  они  требуют
уважения, мелочь пузатая. На том конце улицы о них никто и не  вспомнит,
а тут они еще в силе и могут тебя  услышать.  -  Пожалуй,  этим  советом
пренебрегать не следовало.  -  Слушай,  Гаррет,  я  тебе  помог,  верно?
Ответь-ка мне на один вопрос.
   - Ну?
   - Чего ты таскаешь на плече это гребаное чучело?
   Попка-Дурак вел себя настолько примерно, что я совсем про него забыл.
   - Это вовсе не чучело. Он просто притворяется. - Я вдруг засомневался
в собственной правоте и на всякий случай ущипнул попугая.  Тем  временем
Пройдоха привел меня к полуразрушенной лестнице,  которой  заканчивалась
улица Богов. Похоже, лестницу давным-давно не ремонтировали. Над  водой,
точно густой туман, витал смрад. В воздухе  кружили  тучи  омерзительных
голодных  мух.  Попугай  оказался  жив,   хотя   взгляд   у   него   был
отсутствующим.
   - Эй,  птичка,  проснись!  Видишь,  человеку  хочется  услышать  твой
голосок. Мерзкий выродок безмолвствовал.
   - Ни дать ни взять маленький пацан.
   - То есть?
   - Стесняется чужих, - пояснил Пройдоха.  -  Вот  останется  вдвоем  с
папочкой, тогда и завопит. - Похоже, он не так глуп, как мне показалось.
   - Точно. Знаешь, большую часть времени  его  приходится  держать  под
водой, чтобы он замолчал. А язык у него как у портового грузчика.  Ну  и
мерзость!
   В храме годоротов убираться никто не думал. В него просто свалили все
пожитки шайиров,  даже  не  распаковывая  -  на  случай,  если  придется
выкидывать их обратно. По полу шныряли крысы вперемежку с тараканами. По
всей видимости, не подметали здесь целую вечность. Зато  сразу  ощущался
дух старины.
   Пройдоха хихикнул:
   - Я слыхал, у годоротов остался один-единственный поклонник, какой-то
придурок с Холма. Говорят, они до сих пор цель!  только  благодаря  ему,
хотя он уже лет тридцать как не встает с инвалидной коляски.
   - А сами боги,  естественно,  и  пальцем  не  пошевелили,  чтобы  тут
убраться.
   - А то! Я предложил нанять человека, который  следил  бы  за  храмом.
Думаешь, согласились? Фига с два!
   - Похоже, они сами себе злейшие враги. -  Я  снял  попугая  с  плеча,
убедился, что этот стервятник дышит, и посадил обратно.
   - Точно, кореш. Я отпахал в Квартале Грез двадцать восемь  лет.  Если
думаешь, что люди дурачат себя, поболтайся здесь с мое поймешь, что  все
не так.
   - Ты что, и впрямь видишь богов? Пройдоха бросил на меня  исполненный
лукавства взгляд.
   - Кореш, ты совсем не разбираешься в здешних делах?
   - Нет. Я с удовольствием оставил бы в покое всех и  всяческих  богов,
если бы они оставили в покое меня.
   - Их нельзя увидеть, если только они не соизволят тебя коснуться  или
если ты не проработал здесь с мое. Скажем, я вижу тени и отблески, слышу
шепот, порой меня ни с того ни с сего бросает в  дрожь.  Может  статься,
нас  с  тобой  сейчас  окружает  целая  толпа...  Говорят,  когда   боги
становятся видимыми, они принимают форму своих идолов. Я подобрал с пола
статуэтку, которая, по-моему, изображала Магодор. Идол Мэгги красотой не
отличался, у него было гораздо больше  рук,  клыков,  когтей  и  змей  в
волосах, чем у богини, с которой я имел дело.
   - Милашка, верно? С такой только шашни крутить.
   - Если мифы не врут, я бы не стал. Она как паучиха.  Те,  кто  с  ней
связывался и уцелел, говорят, что никакая женщина  не  годится  ей  и  в
подметки.
   Я изучил другие статуэтки. Идолы тех образин, которые  меня  поймали,
тоже были гнуснее оригиналов. - Приятная компания.
   - Они еще хуже, чем выглядят.
   - Да ну?
   - Точно. Правда, есть одна красотка... Зовут Звездочкой.
   - Я о ней слышал  и  вполне  разделяю  твои  чувства.  А  как  насчет
главных? Имара с Имарой?  По-моему,  пара  идиотов.  -  Имар  -  обычный
древний бог, вечно всем недовольный, настоящая заноза в заднице. Обожает
запах паленой плоти; быть может,  поэтому  у  годоротов  и  не  осталось
поклонников. - А что ты скажешь о шайирах? Я ничего о них не  знаю.  Кто
они такие? Сколько их? Чем они отличаются от других богов? В  годоротах,
как ни крути, ничего особенного нет. В большинстве религий  таких  богов
пруд пруди.
   - Шайиры такие же. Хотя есть у них Торбит Круговод,  Кильрак  Тень  и
Черная Мона. Главный - Ланг, Отец Всего Сущего. По мне, так он вылупился
из того же яйца, что и Имар. Они  даже  похожи.  -Пройдоха  покопался  в
ящике с реликвиями шайиров. Мне вдруг подумалось, что ему,  наверно,  не
привыкать рыться в священных предметах.  -  Держи.  -  Он  протянул  мне
статуэтку. Идол Ланга в  самом  деле  подозрительно  смахивал  на  идола
Имара.
   - Поглядим. - Я перевернул статуэтку (у меня мелькнула мысль,  что  я
проявляю величайшее неуважение к божеству). Разумеется, на днище имелось
клеймо  мастера-гнома,  рядом  стояла  дата.  Поскольку  я  знал  гномье
летосчисление,  разобрать  ее  не   составило   труда.   Между   прочим,
большинство ученых мужей пользуется именно  системой  гномов,  поскольку
человеческий календарь слишком запутан: ведь каждый мелкий тиран,  придя
к власти, непременно повелевает считать годы от даты своего рождения или
вступления на трон.
   Я вернул статуэтку Пройдохе и  подошел  к  алтарю,  покрытому  густым
слоем  пыли.  Чихнул,  взял  идола  Имара,  обошелся  с  ним  не   более
почтительно, чем с идолом Ланга. На днище статуэтки стояло то же клеймо,
хотя дата была чуть древнее.  Я  словно  наяву  увидел  ухмылки  гномов,
услышал их смешки. "Глупые людишки!" Пожалуй, если поискать, в  Квартале
Грез найдется десятка  два-три  совершенно  неотличимых  друг  от  друга
идолов. Жаль, что среди  моих  знакомых  нет  хорошего  теолога.  Он  бы
растолковал мне, какое влияние оказывает идол на внешний вид и  атрибуты
того или иного божества. Вот потеха, если некоторых  богов  выгоняют  из
Квартала  Грез  по  той"!  причине,  что  их  поклонники  запутались   в
одинаковых идолах, отштампованных  в  мастерских  гномов.  -  Ты  умеешь
читать? - спросил я, мысленно поставив тысячу против одного за  то,  что
нет.
   - Не было времени научиться. - Моя тысяча осталась при мне.  -Даже  в
Кантарде, когда нас всех учили, чтобы мы не валяли дурака от безделья, я
так и не выкроил даже пары деньков. А что?
   - Эти  идолы  изготовлены  в  одной  мастерской.  Отлиты  по  единому
образцу. Если бы ты умел читать, я бы попросил  тебя  проверить  записи.
Глядишь, и узнали бы что-нибудь любопытное.
   Пройдоха фыркнул:
   - Слушай, Гаррет, простым "спасибо"  ты  не  отделаешься.  Сечешь?  -
Секу. Вот только осмотрю  все  до  конца.  -  Шайиры  были  явно  богаче
годоротов. И несколько симпатичнее, судя по идолам.
   - Если не будешь жаться, отведу  тебя  в  заведение  Стагги  Мартина.
Пропустим по кружечке, и я расскажу тебе, как тут бывает хреново.
   - Неплохая идея. А у твоего Стагги пиво хорошее?
   - Спрашиваешь! Самое лучшее. Вейдеровское.
   На иной ответ я и не рассчитывал.

Глава 17

   После нескольких кружек мы с Пройдохой стали закадычными друзьями.  Я
рассказал о нескольких наиболее выдающихся случаях из своей практики, он
пустился в воспоминания о  воинской  службе.  Я  обнаружил,  что  делюсь
собственными. Тогда служба казалась адом, но  сейчас  вдруг  выяснилось,
что можно кое-что вспомнить. Пройдоха перешел к  историям,  связанным  с
его работой в Квартале Грез;
   мы хохотали так громко, что владелец попросил нас вести  себя  потише
или уж рассказывать так, чтобы было слышно всем. Сюпрз. То есть сюрприз.
Как ни странно, владельца звали вовсе не Стагги Мартин. Настоящий Стагги
Мартин когда-то владел этим кабачком, но так давно, что никто не помнил,
как он выглядел и что с ним стало. Но смена вывески была делом  муторным
и дорогостоящим, поэтому менять ее новый хозяин не собирался.
   Попка-Дурак  по-прежнему  помалкивал.  В  его  молчании  было  что-то
неестественное. Посетители кабачка, до тех пор пока я не заказал  кружку
пива лично для попугая, принимали его за чучело.
   Снаружи начало смеркаться. Слегка навеселе, я сказал Пройдохе: -  Мне
пора, иначе моего партнера хватит удар. Дело сложное, время терять никак
нельзя. Сечешь? - Да, ноги следовало уносить, и как можно скорее: я  уже
начал  выражаться,  как  мой   собутыльник.   Между   тем   Попка-Дурак,
прильнувший к кружке с пивом, оживал буквально на глазах.  Единственное,
что можно было о нем сказать хорошего, - он разбирался в пиве.
   Что с  ним  все-таки  сотворил  Покойник?  Ведь  эта  гнусная  тварь,
насколько мне было известно, не затыкалась даже во сне.
   Нет, вокруг явно творились какие-то дела, какие именно - я не имел ни
малейшего понятия.
   Заведение Стагги  Мартина  привлекало  посетителей  тем,  что  в  нем
наличествовало окно из настоящего  стекла,  сквозь  которое  можно  было
наблюдать  за  тем,  что  происходит  на  улице.  Изнутри   и   снаружи,
естественно,  стекло  защищала  металлическая  решетка,  что  отнюдь  не
улучшало вид, но кое-что разглядеть все же удавалось. Улица, как то было
в порядке вещей для этой части города, называлась по одной из провинций.
Самого названия я не запомнил, да и улицу бы в  одиночку  не  нашел,  но
значение имело вовсе не это. Бросив взгляд  на  улицу  с  провинциальным
названием за окном, я различил в вечерних сумерках рыжеволосую красотку,
из-за которой угодил в беду.  Она  притаилась  в  тенях  напротив  двери
кабачка и чем-то напоминала сейчас тролля, забредшего на бал фей.
   Я  поманил  наследника   Стагги   Мартина,   который   не   отличался
доброжелательностью,  но  подавал  замечательный  напиток,  своего  рода
эликсир святости.
   - Здесь есть запасной выход? Хозяин  поглядел  на  Пройдоху,  который
кивком подтвердил, что мне можно доверять.
   - Естественно. Черный ход. Неужели  чудеса  никогда  не  кончатся?  Я
осушил  кружку,  взгромоздил  себе  на  плечо  мистера  Большую   Шишку,
попрощался с Пройдохой, выплеснул то, что оставалось в кружке попугая, и
двинулся к выходу. Шел я покачиваясь, однако  в  точности  придерживался
указанного маршрута и рассчитывал в скором времени добраться до  дома  и
как следует отоспаться. Словом, был настороже, но чуть  менее  обычного.
Непонятно, с какой стати я решил, что угрозу могут  представлять  только
существа  мужского  пола.  Должно  быть,   перебрал.   Когда   начинаешь
размышлять о чем-то серьезном, перестаешь обращать внимание на  то,  что
происходит вокруг. Я выбрался в переулок. Какой он все-таки хитрец, этот
Гаррет!
   Если за мной следят, то наверняка не спускают глаз с парадной  двери.
На стены домов падали лучи заходящего солнца,  причудливо  извивались  и
переплетались тени.
   Я скользнул взглядом  по  стене,  свернул  за  угол,  одновременно  с
попугаем воскликнул:
   "Ой!", отпрыгнул в сторону, развернулся и бросился бежать.
   Меня поджидал тип, смахивавший на человека больше, чем на тролля  или
великана, если не считать того, что росту в нем было  добрых  двенадцать
футов,  а  в  руке  он  сжимал  топор,  рукоять  которого   в   точности
соответствовала расстоянию от моей головы до моих же пят. У топора  было
два больших - огромных! - лезвия, украшенных выгравированными на металле
рунами, а рукоять, изготовленную то ли из черного, то ли из другого,  но
не менее прочного дерева  и  тоже  исписанную  рунами,  венчал  шишак  с
острием. Часть рун тускло поблескивала. Владелец  топора  являлся  также
обладателем  длинной  и  всклокоченной   рыжей   бороды   и   столь   же
всклокоченных волос, скрывавшихся, впрочем, как и верхняя  половина  его
лица, под железным шлемом, который Дин вполне бы  мог  использовать  как
кухонный котел. Судя  по  грозному  виду,  этот  рыцарь  ездил  либо  на
драконе,  либо  на  громадной  голубой  корове.   Очевидно,   он   хотел
предупредить меня, чтобы я не увивался за его сестричкой.
   Одет он был далеко не по придворной моде. Точнее, его наряд был моден
этак тысячу лет назад, когда люди жили в пещерах  и  ходили  в  вонючих,
плохо выделанных звериных шкурах. Но это было давно.
   Должно быть, это его я унюхал по дороге к Кварталу Грез.
   Попугай замахал крыльями, сорвался с моего  плеча,  выкрикнул  что-то
обидное для моего новоявленного приятеля и отвлек его ровно на  столько,
сколько  мне  потребовалось,  чтобы  привести  в  движение  не  желавшие
подчиняться ноги. Я в кого-то врезался. "Эй, дружище, что с тобой?"  Уф,
повезло!  То  был  обыкновенный  человек,  возвращавшийся  с  работы   и
настроенный отнюдь не воинственно.
   - Извините.
   Я оглянулся. Рыжебородый размахивал топором с таким видом, словно  то
был не топор, а мухобойка, пытаясь задеть Попку-Дурака. Ну и дела! Я  бы
скорее всего не сумел даже поднять эту хреновину. Заметив  меня,  гигант
двинулся в мою сторону.
   - Смотри куда бежишь, - посоветовал тот, кого я чуть не сбил.
   Он явно не видел рыжебородого варвара, хотя тот шагал ему навстречу.
   - 0-хо-хо, - вздохнул я. - Должно быть, это кто-то из шайиров. Ватные
ноги худо-бедно  несли  меня  дальше.  Тени  и  золотистые  лучи  солнца
перемещались  следом.  Наверно,  это  что-нибудь  означало  -  по   всей
вероятности, не слишком приятное.
   Неожиданно из проулка выступила женщина. Может быть, очередная версия
той красотки, за которой я следил, когда в мире все было просто и  ясно,
а боги оставались дурными шутками  над  верующими.  Я  притворился,  что
поворачиваю влево, а когда она попалась на удочку, рванулся вправо. Мимо
промчался попугай, яростно размахивая  крыльями  и  вопя  благим  матом.
Пожалуй, я бы тоже завопил, но следовало беречь дыхание.  Чудом  обогнув
гнома, толкавшего перед собой тележку  с  ножами,  я  перепрыгнул  через
водяной  желоб,  проскочил  между  стеной  дома  и  каким-то   карликом,
приземистым, жирным и лысым, юркнул в переулок, схватился за веревку - и
в следующее мгновение исчез.
   Немного отдышавшись и стараясь производить как можно меньше  шума,  я
выбрался из переулка и двинулся дальше.
   Мимо  меня,  ничего  не  заметив,  вновь  пронесся  Попка-Дурак.  Его
преследовала громадная  сова.  Промелькнула  какая-то  тень.  Я  вскинул
голову. В небе, внимательно наблюдая  за  происходящим,  кружила  вторая
сова. Впрочем, тягаться с Большой Шишкой в умении закладывать виражи  им
было   не   под    силу.    Попугай    резко    свернул    в    сторону.
Сова-преследовательница не сумела повторить маневр, врезалась  в  стену,
рухнула  на  мостовую;  казалось,  она  отчаянно  пытается   сообразить,
остаться ей собой или стать кем-то еще. Напарница устремилась следом  за
Попкой-Дураком,  который,  завывая  точно   моряк,   обнаруживший,   что
вчерашняя  подружка  пропала  вместе  со  всем  жалованьем   и   пырнула
напоследок ножом, рванул к дому, бросив меня на произвол судьбы.
   Вскоре собралась вся шайка. Рыжебородый тип с топором  ворчал  словно
затихающий вулкан. Красотка по-прежнему пряталась в тенях.
   Жирный лысый карлик никак  не  мог  оправиться  от  изумления.  Сова,
которая врезалась в стену, кое-как вспорхнула над  мостовой  и  на  моих
глазах превратилась в симпатяшку лет семнадцати, на коей не было ничего,
кроме легкой  прозрачной  накидки.  Золотистый  свет  и  тени  на  стене
материализовались в юношу ростом около семи футов, обнаженного до талии;
ноги у него были козлиные, покрытые густым бурым мехом, и  заканчивались
копытцами. Должно быть, они с девушкой-совой были влюблены друг в друга,
ибо тут же взялись за руки.
   Никто их не видел, но и проходить сквозь них  не  проходили.  Правда,
прохожих почти не было. Впечатление было  такое,  словно  люди  получили
мысленное предупреждение не соваться в окрестности кабачка.
   Паренек с козлиными копытами указал на то место,  где  я  забрался  в
свой невидимый мешок. Что он сказал, я не слышал,  но  все  и  так  было
понятно.
   Он видел, как я исчез. Похоже, все члены этой банды догадывались, что
далеко уйти я не мог. Они выстроились в цепь и принялись искать меня  на
ощупь. Все, кроме милашки в накидке. Та  вновь  превратилась  в  сову  и
взмыла в воздух, но полетела вовсе не в  ту  сторону,  в  какой  скрылся
Попка-Дурак. Очевидно, отправилась за подкреплением.
   В мешке мне от них не удрать, да и без мешка - тоже... Я спрятался  в
яме у водяного желоба. Авось, сумею отсидеться.
   Они оказались упрямыми. Что ж, бессмертие учит терпению.
   Довольно быстро я начал подозревать, что они не столько ищут, сколько
чего-то - или  кого-то  -  дожидаются.  Это  нимало  не  улучшило  моего
настроения.
   Прилетела вторая сова, которая обратилась в  полуобнаженную  лапочку,
отличавшуюся от первой лишь чертами лица. Все остальное  было  столь  же
аппетитно.
   Да, простым людям, которые всего этого не видели, изрядно не повезло.
   По всей видимости, фавн - вообще-то  он  лишь  отдаленно  походил  на
настоящих фавнов из леса Арабраб - и к  этой  девушке  относился  весьма
дружелюбно, да и она, похоже, ничего против него не имела.  Они  тут  же
начали поглаживать  и  пощипывать  друг  дружку,  а  остальные,  как  ни
странно, ничего не замечали.
   Я  принялся  изучать  окрестности.  Интересно,  удалось   ли   удрать
Попке-Дураку?

Глава 18

   Некоторое время спустя я начал подозревать, что перехитрил сам  себя.
Надо было не прятаться, а уносить ноги. Шайиры явно чего-то ждали.
   Я выбрался из ямы, придирчиво оглядел себя с ног до плеч.  Как  будто
никакой грязи  ко  мне  не  прилипло.  Шайиры  вдруг  перестали  искать,
замолчали; некоторые прищурились, другие скосили глаза. Должно быть, они
почувствовали, что я зашевелился.
   С неба свалилась  первая  сова,  превратилась  в  девушку  и  тут  же
принялась отпихивать от фавна, который и  не  подумал  извиниться,  свою
соперницу. Рыжебородый заворчал как вулкан, готовый плюнуть  огнем.  Его
топор со свистом рассек воздух. Редкие прохожие на улице стали озираться
по сторонам. Первая девушка на мгновение отвлеклась от  фавна,  передала
свое сообщение и вернулась к прежнему занятию. Судя по  довольному  виду
шайиров, сообщение их обрадовало.
   Гаррет, у тебя серьезные неприятности.
   Как бы мне их одурачить?
   Никаких полезных мыслей в  голову  не  приходило.  Единственное,  что
оставалось, - двигаться. Я перебрался через невысокую стену и заскользил
на север. Меня прохожие тоже не видели, но поскольку  я  не  был  богом,
обходить не собирались. По счастью, тип,  в  которого  я  врезался,  был
сильно на взводе. Он извинился и побрел прочь;  лишь  немного  погодя  у
него отвисла челюсть, и он завертел головой. Будем надеяться, что шайиры
ничего не заметили.
   И тут какой-то олух распахнул дверь своего дома, но не вышел, а встал
на пороге, переругиваясь с благоверной. Супруга отпустила  в  его  адрес
два-три едких замечания. Пока он обдумывал ответ, я проскользнул в дом и
очутился в крохотной комнатушке, где, судя по запаху, хранились  мировые
запасы чеснока. На мгновение мне стало жаль тех, кто живет в этом  доме.
Они явно не брались за уборку со времени Великого Землетрясения. Знаете,
как бывает: столетия проплывают мимо, а в шкафах копится добро,  которое
давным-давно следовало выкинуть, и даже плесень покрывается плесенью...
   Хозяйка дома возлежала на потрепанной циновке, сжимая  в  одной  руке
бутылку с дешевым вином, а второй придерживая такую  же  бутыль  у  губ.
Невидимые мужчины в доме ее не пугали. Я расположился так, чтобы  видеть
улицу сквозь щель в двери (окон в доме не было).
   Из  аллеи  приблизительно  в  половине  квартала  к  северу  выглянул
худощавый тип с крылышками на голове. Заметив типа, шайиры заволновались
и устремились к нему.
   Крылышкоглавый скрылся из вида.
   Сравнение "как молния" к нему не подходило. Он исчез быстрее  облачка
на небе в ясный день. Диковинная ватага  кинулась  за  ним,  воинственно
завывая и размахивая оружием.
   Я решил воспользоваться случаем, вылез из мешка, чем страшно  напугал
хозяйку, которая поперхнулась вином.
   - Осторожнее, дамочка.  Эта  гадость  стоит  денег.  Помахав  женщине
рукой, я вышел на улицу и пошел прочь с видом человека, который идет  по
своим делам. Убедил себя, что  мне  в  башмак  попал  камень.  Мысленное
воздействие изменило мою походку. Пройдя три квартала и не  встретив  ни
единого бессмертного, я рысью направился домой.
   Пронесся  порыв  ветра.  Рядом  со  мной  возник  тот  самый  тип   с
крылышками.
   - Спасибо, - сказал я.
   Он загадочно посмотрел на меня и понесся вперед. Если  присмотреться,
его вполне можно было  разглядеть  в  сумерках:  он  всего  лишь  быстро
уменьшался в размерах.
   Я сбавил шаг, чтобы ничем не отличаться от остальных. На  моих  губах
заиграла улыбка.

Глава 19

   Совы всегда сулили несчастье,  в  особенности  -  если  летали  днем.
Именно они навели меня на мысль, что я,  пожалуй,  рано  обрадовался.  А
совам  предшествовало  появление  целой  стаи  ворон.  Вороны  -   птицы
обыкновенные;   когда   сбиваются   в   стаи,   они   ведут   себя   как
мальчишки-подростки. А когда  видят  пернатых  хищников,  которых  можно
ощипать, превращаются  в  весьма  кровожадных  тварей.  На  сей  раз  их
жертвами стали две знакомые мне совы. Причем  ворон  было  так  много  и
каркали они так громко, что привлекли всеобщее внимание.
   Я прислушался к разговорам. Судя по всему, сов  видели  только  мы  с
воронами, прохожие их не замечали. Хватало разговоров о  знамениях.  Что
поделаешь, такие времена. Люди отчаянно ищут тех, кто  сумеет  наставить
на путь истинный. Вот почему процветают религиозные культы и  астрология
с хиромантией.
   Быть может, у ворон зрение острее, чем у людей, а  может,  их  просто
так не одурачишь. Или они сами - наполовину божественного происхождения.
В конце концов вороны присутствуют в мифах и преданиях  многих  народов.
Короче, вороны погнались за совами, что меня  вполне  устраивало:  совам
явно было не до Гаррета.
   Продолжая  рысить  в  направлении  дома,  я  вдруг  задумался:  а  не
вернуться ли мне в Квартал Грез и не укрыться  ли  в  одном  из  больших
храмов, где меня не достанут никакие шайиры с годоротами? Я  выбежал  на
площадь монастыря Гравис. Сам монастырь давно разобрали по кирпичику,  а
на площади устроили блошиный рынок, где торговали всем на свете, от сена
до продуктов и одежды. Скорее всего площадь уцелела благодаря тому,  что
кто-то подкупил нужного чиновника, иначе ее давно  бы  застроили.  Когда
речь заходит об общественном благе, я сразу начинаю принюхиваться  -  не
пахнет ли коррупцией или скандалами.
   В центре - очевидно, там, где находился заполненный  бутом  фундамент
монастыря, - площадь слегка просела. Ее ширина составляла около  двухсот
футов. Я преодолел футов двадцать, когда рядом со мной  возник  крылатый
Йоркен. Я пыхтел от напряжения, а он, похоже, вовсе не дышал.
   - Пошевеливайся, - посоветовал он. Тоже мне, гений. Я оглянулся  -  и
понял, что в его словах есть доля истины.
   - Неплохая мысль.
   Выполнить ее оказалось нелегко. На площади кишмя  кишели  продавцы  и
покупатели, карманники и  гадалки;  больше  всего  было  зевак,  которые
изнывали от безделья.
   Я снова оглянулся. Йоркен положительно был прав.  К  шайирам  прибыло
подкрепление. Женщина верхом на единороге, почти  полностью  обнаженная,
мускулистая до безобразия, ростом футов шесть с половиной, кожа лиловая,
как баклажан, на голове железный шлем  с  полумесяцем  на  макушке,  вся
увешана оружием. К седлу приторочены веревки и сети, на  руке  сокол,  у
ног скачут псы, жуткие твари, помесь волка и гончей, огромные, как пони,
на которых ездят гномы.
   Пожалуйста, богиня охоты во всей своей красе. Подобно многим  древним
богам, наверняка  со  странностями.  Питается  собственными  детьми  или
что-нибудь еще в том же духе.
   Псы захлебывались лаем,  копыта  стучали,  преследователи  улюлюкали.
Богиня-охотница была не единственной, кого я  раньше  не  встречал.  Над
мостовой плыла фигура, напоминавшая разворошенный стог  сена;  время  от
времени эта фигура роняла клубы черного дыма. Не было видно ни  рук,  ни
лица, но, взглянув на фигуру, я вдруг ощутил слабость и пошатнулся.  "От
Нога не скрыться", - прогремел у меня в голове чей-то голос, похожий  на
голос Покойника, только, если хотите, с душком.
   Вернулся Йоркен, раздосадованный моей медлительностью.
   - За мной. - Он вновь полетел прочь, но уже не так быстро.
   Толпа раздавалась перед ним, хотя никто из простых  смертных  Йоркена
не видел. Я припустил за ним.
   К сожалению, от судьбы не скроешься.

Глава 20

   Охотница неумолимо приближалась. Расстояние  между  нами  сократилось
ярдов до тридцати, и тут я резко свернул. Голос в моей голове  напомнил:
"От Нога  не  скрыться".  Обладатель  голоса  плыл  среди  стаи  гончих.
Казалось, он удивлен тем, что у меня хватает наглости убегать.
   Я бросился в  узкий  переулок,  на  бегу  снимая  с  талии  волшебную
веревку. Йоркену это не понравилось. "Не смей!" - крикнул он и для вящей
убедительности покачал головой.
   Я его не послушался -  залез  в  свой  мешок  и  продолжил  путь  уже
невидимым. Быстро темнело, но я все же разглядел, как охотница со свитой
пронеслась мимо переулка. "А ты боялся", - с усмешкой бросил я  Йоркену.
Тот было ухмыльнулся в ответ, но ухмылка тут же сползла с лица крылатого
посланца.
   Я обернулся и увидел у себя за спиной нечто  черное  и  бесформенное.
Затем показалась охотница. У ног  единорога  суетились  псы:  отталкивая
друг дружку, они пытались взять след, которого там не было. Впрочем, мои
преследователи полностью доверялись чутью - или слуху, или  не  знаю  уж
чему - старины Нога. Несмотря на то, что я  был  невидим,  вырваться  на
свободу мне не удалось. Я попытался было без лишнего шума  скользнуть  в
чью-нибудь заднюю дверь, но меня настиг Ног.  Послышался  шорох,  словно
волочилось по земле, шелестя чешуей, змеиное тело. В мой невидимый мешок
начали просачиваться через отверстие вверху некие черные червячки. Голос
сообщил: "От Нога не скрыться".
   Похоже, старина Ног знал, что говорит.
   От него, скажем так, попахивало. К сожалению,  мне  не  представилось
возможности дать ему, как мужчина  мужчине,  совет  относительно  правил
личной гигиены. Меня будто хватил паралич. Я все  сознавал,  но  не  мог
пошевелить и пальцем. Убедившись, что я в столбняке, Ног выскользнул  из
мешка наружу. Рук у него вроде бы не было, однако он ухитрился подтащить
мешок к охотнице. Та запустила руку внутрь, пошарила, схватила  меня  за
локоть и выволокла на волю с  такой  легкостью,  словно  я  был  куклой.
Несчастного Гаррета перекинули через единорожью спину, после чего богиня
испустила торжествующий вопль и  натянула  поводья.  Единорог  встал  на
дыбы, забил в воздухе копытами -  и  рванул  с  места  в  галоп;  собаки
помчались следом, Ног Неотвратимый  плыл  рядом  с  животным.  Над  нами
промчались совы; их по-прежнему преследовали вороны, однако они выкроили
мгновение, чтобы  отметить  успех  своих  собратьев  радостным  уханьем.
Охотница наложила на черный лук,  который  неожиданно  возник  у  нее  в
руках, стрелу с серебряным наконечником.  Выстрелила  -  и  на  мостовую
рухнула громадная  черная  птица.  Стрела  прошла  насквозь,  сделала  в
воздухе петлю и вернулась обратно к мамочке.
   Объяснять дважды воронам не пришлось. Они слегка отстали, но до конца
от погони не отказались. Время от  времени  то  одной,  то  другой  сове
доставалось от них по новой  (обе  птички,  надо  признать,  все  больше
напоминали ощипанных куриц).
   Мы покинули Танфер и направились на юг, к богатым поместьям.
   Терпеть не могу эти места. Всякий раз, когда я туда попадаю, со  мной
обязательно  что-нибудь  случается.  Стоит  только  посмотреть  на  моих
похитителей, чтобы сообразить, что предчувствия меня не обманывают.
   Интересно, почему никто из прохожих не полюбопытствовал, что  это  за
парень  плывет  по  воздуху.  Или,  очутившись   на   спине   единорога,
скрючившись в  позе,  нимало  не  соответствовавшей  моему  положению  в
обществе, я тоже стал невидим для простых  смертных?  По  дороге  к  нам
присоединились остальные шайиры. Некоторые из них, в особенности  тучный
лысый карлик, с трудом поспевали за охотницей. Тем не менее никто  и  не
подумал сбавить шаг. Какие они милые, эти боги!

Глава 21

   Огромный дом прятался за деревьями. Перед ним, на расстоянии четверти
мили, возвышалась каменная стена высотой около десяти футов. У ворот,  в
духе времени, стояли  охранники,  однако  сами  ворота  были  распахнуты
настежь. Шайиров охранники не заметили, меня - тоже, поскольку я до  сих
пор сидел внутри своего невидимого мешка. Черт побери,  я  сам  облегчил
шайирам задачу!
   К дому мы подъехали уже в темноте. Как следует разглядеть здание  мне
не удалось; я подумал, что вряд ли узнаю его при свете дня. А  стоит  ли
сюда возвращаться днем? Кстати сказать, знает ли Покойник, где я  и  что
со мной стряслось? Эх, лезет в голову всякая чушь...
   Охотница спешилась, швырнула поводья подручному божеству  пухленькому
мальчугану, который наверняка стал бы  победителем  в  мировом  конкурсе
обладателей золотистых кудрей. Затем стащила меня с единорога,  взвалила
на плечо и внесла в дом.  Мальчуган  взмахнул  крохотными  крылышками  и
полетел прочь, ведя в поводу единорога.
   Меня кинули на медвежью  шкуру,  расстеленную  у  камина,  в  котором
потрескивало пламя. Мебели в комнате почти не было (должно быть,  раньше
здесь  в  дождливые  дни  устраивали  балы).   Я   уставился   на   свою
пленительницу, прекраснее которой не встречал в жизни.  К  несчастью,  в
ней не было душевного тепла, она буквально источала ледяной холод. Готов
спорить на что угодно, она - из разряда богинь-девственниц.
   Ног что-то  проскрипел.  Совы  подлетели  к  огню  и  превратились  в
прелестных, но слегка потрепанных  девушек.  От  их  прозрачных  накидок
осталась едва ли пара-тройка  нитей.  При  иных  обстоятельствах  я  бы,
пожалуй, захлопал в ладоши...
   Великан с топором, карлик и все прочие,  включая  собак,  глядели  на
медвежью шкуру. Насколько я понимаю,  интересовал  их  вовсе  не  дохлый
медведь.
   Я различил и другие лица (и звериные морды).  На  всех  лежала,  если
можно так выразиться, печать мифологичности. По одной из стен  пробежали
тени, возник  паренек  с  козлиными  копытцами,  который  тут  же  начал
приставать к девушкам.  Приятный  голос,  в  коем,  впрочем,  прозвучали
снисходительные нотки, произнес:
   - Мистер Гаррет, не соблаговолите ли  для  начала  вернуться  в  нашу
реальность?
   Я задергался всем телом, кое-как извернулся и  вытаращился  на  типа,
восседавшего в кресле у камина, как две капли воды  похожего  на  Имара.
Возможно,   то   был   близнец   верховного   бога   годоротов,    более
цивилизованный,  чем  его  брат,  способный  не  только  рычать,  но   и
достаточно вежливо изъясняться. Он протянул руки к огню, словно  у  него
были проблемы с кровообращением.
   Я напряг силы и со стоном (ни в коем случае не  садитесь  на  лошадь,
если вас не вынуждает к тому  ситуация)  поднялся.  Повозился  с  узлом,
наконец развязал  и  выбрался  из  мешка.  Никого  из  моих  похитителей
чудесная веревка Магодор, похоже, не заинтересовала. На всякий случай  -
а вдруг кто-нибудь из них одумается? - я поспешил спрятать веревку.
   Да нет, зачем им какая-то веревка, когда у  них  есть  Ног,  божество
мусорных куч.
   - Примите мои извинения за тот  способ,  каким  вас  сюда  доставили,
мистер Гаррет. Вы отчасти виноваты сами. Вам не следовало убегать.
   Я глядел на него добрых пятнадцать секунд, потом сказал:
   - Нет, вы не из них.
   - Простите? - озадаченно переспросил он.
   - Не из шайиров. - Я обвел рукой комнату. Он нахмурился. -Никогда  не
слыхал, чтобы у богов были хорошие манеры. Уж об уважении к смертным я и
не говорю.
   На его лицо легла тень. Она отличалась от тех  теней,  что  царили  в
комнате; это была тень изнутри, тень раздражения.
   - Если желаете, мы можем разговаривать иначе.
   - Я бы предпочел, чтобы со мной вообще не разговаривали. Я не  трогаю
вас, вы не трогаете меня, и все довольны.
   - Не все. Вы нам мешаете. Угрожаете нашему существованию.
   Неужели вы полагаете, что мы можем такое допустить?
   Я сглотнул три раза подряд. Тип в  кресле  отличался  тем  же  буйным
нравом, что и его близнец, только вел себя несколько сдержанней.  Однако
если вдуматься, мое положение далеко не безнадежно.
   - Как же я могу угрожать вашему существованию?
   - Годороты наняли вас с тем, чтобы вы  отыскали  Храмовый  Ключ.  Они
забыли сказать, что та группа, которая потерпит поражение  в  борьбе  за
ключ, исчезнет без следа.
   - По-моему, вам нужен кто-то другой. Я ничего  не  знаю  ни  о  каком
ключе.
   По комнате пронесся шепоток. У меня  по  спине  поползли  мурашки.  -
Странно, мистер  Гаррет.  Торбит  утверждает,  что  вы  почти  искренни.
Однако... - И он пустился во всех подробностях описывать мою  встречу  с
годоротами.
   Я огляделся по сторонам, пытаясь запомнить лица. Покойнику если мы  с
ним  когда-нибудь  снова  встретимся  -  наверняка  пригодятся  малейшие
подробности.
   - Вам прекрасно известно, что ни на что конкретно  я  не  согласился.
Моей целью было выбраться оттуда.
   - Тем не менее вы и  не  отказались,  -  заявил  добродушный  двойник
Имара.
   - Никакой суд этого не проглотит. Сплошное принуждение  и  физическое
давление. - Ответом мне был недоуменный взгляд. Естественно. Иначе  боги
просто не умеют, поэтому и не понимают. Они привыкли повелевать  людьми.
Смертные для них - игрушки.
   -  Да,  клятву  верности  вы  годоротам  не  давали,  -  признал  мой
собеседник. - Это весьма разумно. Однако что привело вас на улицу Богов?
Почему вы начали задавать вопросы и с какой стати забрались в храм?
   - Я был уверен, что меня пытаются обдурить. Честно  говоря,  годороты
на богов не тянут. Сами посудите, назваться богом может  каждый.  А  где
доказательства?     Они     не     продемонстрировали     мне     ничего
сверхъестественного, так, трюки из арсенала  бродячего  фокусника.  -  О
волшебной веревке я упоминать не стал. - Короче, я решил,  что  со  мной
валяют дурака.
   Публика зашевелилась. Скорее всего  меня  не  поняли.  Тип  в  кресле
погрузился  в  размышления.  Пускай  подумает.  Вряд  ли  он,   конечно,
воспримет точку зрения смертного, но все же...
   Вновь послышался шепот, от которого стыла в жилах кровь.
   - Похоже, вы вновь говорите  почти  искренне.  Отлично.  Надеюсь,  вы
представляете себе ситуацию. В Танфере  появились  чужие  боги,  которые
сразу получили место на нашей улице. Это означает, что многим  божествам
суждено испытать определенные неудобства, а для нас с годоротами  -  что
кому-то придется исчезнуть. Лично я не хотел бы сгинуть без следа.
   - Я тоже.
   - Вы по-прежнему убеждены, что вас обманывают?
   - Да нет, мне все больше кажется, что дело серьезное.
   - Мне нужен ключ, мистер Гаррет.
   - Если хотите, могу за  вас  помолиться.  С  чела  моего  собеседника
сорвались крохотные молнии. По всей видимости, я сказал  что-то  не  то.
Правда, он быстро овладел собой.
   - Вы убегали от моих друзей. Почему? Ведь вы не служите годоротам.
   - А вы посмотрите на них. Ни дать ни взять кошмар наяву.
   Вновь засверкали молнии, прогремел гром. Гаррет, ты перегнул палку. Я
огляделся. Твари, которые шныряли в тенях, могли прятаться  у  меня  под
кроватью в далеком детстве. Шайиров было гораздо больше, чем  годоротов.
И выглядели они не слишком дружелюбно. Одним словом, смерть язычнику.
   - Где вы собираетесь искать ключ?
   - Нигде. Я всего лишь хочу, чтобы меня оставили в покое.
   Думаете,  приятно,  когда  к  тебе  пристают  всякие   подозрительные
личности, нисколько не заботящиеся о твоем благосостоянии?
   В очередной раз  послышался  шепот.  Толпа,  которая,  если  меня  не
обманывало зрение, становилась все гуще,  зашевелилась.  Кстати,  насчет
кошмаров наяву я слегка погорячился. Там  были  очень  даже  симпатичные
богини с нормальными волосами, прелестными зубками и  вполне  пристойным
количеством рук.
   Перевод не требовался. Торбит Круговод - кем  бы  он  там  ни  был  -
подтвердил полное отсутствие интереса с моей стороны. Ничего я искать не
собираюсь. Плевать я хотел на Храмовый Ключ. У Гаррета нет ни  малейшего
желания спасать чью-то божественную задницу.
   - Знаете, у меня есть друзья-пивовары, которым нужна моя помощь. Я бы
охотно занялся их проблемами.
   - Времени в обрез, мистер Гаррет. Нам необходим смертный, который  бы
нас выручил. У нас не так много приверженцев, все они весьма  почтенного
возраста. Поймите, здесь нужна не  вера,  а  добрая  воля.  Вы  -  самый
подходящий кандидат. Вы работаете за плату. Мы вознаградим вас так,  как
вы и не мечтали.
   Ну да. Обещать все мастаки, а  как  доходит  до  расчетов,  получаешь
пшик.

Глава 22

   Уверен, что вслух я этого не произносил. Но, должно быть, моя  мимика
была достаточно красноречивой. Эх, Гаррет, Гаррет, кто же так ведет себя
с богами?
   Главарь прорычал:
   -  Заприте  его  в  темнице.  Пускай   пораскинет   мозгами,   авось,
образумится.
   Я попытался было возразить, но мрачные личности, похожие  на  оживших
горгулий, оставили мои возражения без внимания. У них были каменными  не
только головы, но и мышцы.  Проголосовали:  большинство  высказалось  за
предложение Ланга (единственным голосом против был мой). Меня  выволокли
из комнаты, потащили по лестнице, мимо двух дряхлых старикашек,  которые
прекрасно все видели и даже  склонились  в  подобострастном  поклоне.  В
конце концов я очутился  в  довольно  просторном  помещении,  обстановку
которого составляли рваное армейское одеяло (наверняка  краденое,  иначе
его бы здесь не было), хилая свечка и два горшка емкостью в кварту, один
пустой, а другой полный. Очевидно, мне предстояло исполнять  обязанности
прокладки между горшками.
   Дверь захлопнулась. Я тут же принялся за дело, то есть, как от меня и
ожидали, пораскинул мозгами и решил, что уж лучше подчиниться.  Если  бы
бедолагу Гаррета не отвлекли, он  бы,  пожалуй,  и  впрямь  поддался  на
уговоры Ланга.
   Еще не успела опуститься поднятая моим  появлением  пыль,  как  дверь
распахнулась и в темницу ворвались девушки-совы. Они даже не потрудились
что-нибудь  на  себя  накинуть.  Их  глаза  озорно  сверкали.  "Ой!"   -
воскликнул я, и тут они на меня набросились. Они явно предпочитали  дело
словам. Сказать откровенно, я не добился от  них  ничего,  кроме  глупых
смешков. Когда я попытался принять суровый вид, они восприняли  это  как
вызов. Не могу не похвалиться: уже не сопротивляясь неизбежному,  я  все
равно продолжал задавать вопросы, ибо помнил,  что  должен  отрабатывать
свой хлеб.
   Некоторое время спустя у меня возникли  опасения,  что  допрос  будет
продолжаться вечно. Мои подружки проявляли удивительную ненасытность.
   Когда они наконец ушли, я рухнул на пол. Интересно, что это означало?
Они не пытались ничего выведать, не требовали никаких  обещаний  -  были
весьма прямолинейны, настойчивы и целеустремленны.
   Дверь распахнулась вновь. Появилась женщина, которая меня во все  это
впутала. У нее опять были рыжие волосы, и выглядела она очень неплохо.
   - Похоже, Лила с  Димной  здесь  уже  побывали,  -  проговорила  она,
принюхавшись. Таким тоном люди обычно рассуждают о погоде.
   - Понятия не имею, что им было нужно...
   - Они получили, что хотели. Это простые, глупые девицы...
   - Что простые, я заметил.
   - И глупые. - Женщина постучала себя по голове. - Тебе  нравится  моя
внешность?
   - Я готов завыть на луну. - Она буквально притягивала к себе.
   - Но вам от этого пользы не будет.
   - Устал, бедняжка.
   - При  чем  тут  это?  Просто  я  не  люблю,  когда  меня  к  чему-то
принуждают. Сразу становлюсь упрямым.
   - Ты должен кое-что понять. Даже если шайиры не получат того, что  им
нужно, тебе этого тоже не видать.
   -  То  же  самое  утверждали  годороты.  Ну  и  ладно.  А  вот   если
заупрямлюсь, кранты всем -  и  годоротам,  и  шайирам.  -  Упоминание  о
крантах мне не слишком понравилось. Не то чтобы я сам себе верил,  но...
Надеюсь, Торбит не прислушивался к нашей беседе.
   - Чего ты хочешь?
   - Чтобы меня оставили в покое.
   - И не рассчитывай. Ты же разумный человек,  Гаррет.  Давай  заключим
сделку.
   - Дело в том, что сделки с богами чреваты для  людей  неприятностями.
Если верить мифам,  боги  частенько  забывают  о  своих  клятвах.  Сулят
смертным золото  и  женщин,  обещают  власть  над  миром  вообще  и  над
конкретной страной в частности - мол, только выполните нашу  просьбу.  А
стоит спасти божественную задницу... -Между прочим, раз уж речь зашла  о
божественных попках, с этой частью тела у моей собеседницы  все  было  в
порядке. - В благодарность идиота-смертного, помнится, превращают то  ли
в рыбу, то ли в птицу...
   - Ты циник, Гаррет.
   - Уж какой есть. Женщина задумалась.
   - Пожалуй, ты прав. Отчасти. - Она пристально поглядела на  меня.  Ее
тело словно излучало жар, однако лицо оставалось бесстрастным.
   - Что такое?
   - Ты для меня загадка. Я встречала верующих и неверующих,  фанатиков,
скептиков и еретиков, но  еще  ни  разу  не  сталкивалась  с  человеком,
которому было бы на нас плевать. - Как ни странно, подобное отношение ее
нисколько не гневило, скорее забавляло.
   - Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
   - В покое оставляют только мертвых.
   - Ну да, и это зависит от того, каким богам они молились при жизни.
   - Может быть, упрямец, может быть. - Женщина одарила меня  загадочной
улыбкой и вышла из камеры. По  всей  видимости,  она  осталась  довольна
беседой.
   В Танфере  было  несметное  количество  богов.  У  каждого  пантеона,
естественно, была своя религия. Некоторых богов иначе  как  сумасшедшими
назвать было нельзя. Если  соперничающие  пантеоны,  те  же  годороты  и
шайиры, являются смертным и подтверждают существование не  только  свое,
но и своих врагов,  отсюда  следует,  что  существуют  и  все  остальные
божества. С моей извращенной точки зрения напрашивался и  другой  вывод:
что вероисповедания истинны все до единого.
   Может, основать свою  собственную  церковь  -  скажем,  Божественного
Хаоса? Все истинно, и нет ничего истинного.
   Мысль о том, что все боги существуют на самом деле,  отнюдь  не  была
для меня  неожиданной.  Мне  всегда  нравилось  представлять,  что  боги
существуют до тех  пор,  пока  в  них  хоть  кто-то  верует.  Однако  от
сделанного мной вывода бросало в дрожь. Выходило, что те догмы,  которым
следуют приверженцы наиболее  бредовых  культов,  истинны,  если  в  них
кто-то верит.  Если  эта  идея  овладеет  массами,  немедленно  начнутся
разборки.  Среди  религиозных  представлений  есть  и  более,  и   менее
привлекательные.  Лично  мне  симпатичен  рай  с  пылкими  красотками  и
бесплатным пивом, именно в такой я хотел бы  попасть  после  смерти;  не
хочется  ни  превращаться  в  искорку  света,  ни  становиться   угрюмым
призраком вроде тех, какие вызывают некроманты, ни изнывать до скончания
времен от вечных мук, ни тем паче просто и тупо умереть (что,  по-моему,
вероятнее всего). Пожалуй, над этим стоит задуматься.

Глава 23

   К сожалению, меня одолевали посторонние мысли, да и  подумать  толком
мне  не  дали.  Каждые  пять  минут  дверь  распахивалась,  и  появлялся
очередной шайир с тем же самым поручением  -  уговорить  брата  Гаррета,
убедить,  что  он  должен  найти  ключ.  Я  получил   несколько   весьма
интригующих предложений от парочки богинь, на которых,  судя  по  их  со
мной обращению, произвел неизгладимое впечатление. Может, так оно и было
на самом деле. В глубине души я пожалел, что нет времени воспользоваться
этими щедрыми предложениями.
   Наконец я задремал, затем погрузился в чудесное сновидение, в котором
пышнотелые богини решили основать вместе со мной новый рай на земле. Они
согласились забыть своих прежних товарищей и  супругов,  этих  любителей
шнырять в тенях и размахивать оружием, мрачных и  бестолковых  типов.  И
тут надо мной вновь распростерла черные крылья моя проклятая судьба.
   В дверь постучали.
   Почудилось, будто жужжит пчела. Зашептались голоса. Жужжание стихло.
   Стук в дверь повторился.
   Я не откликнулся - наверно, потому, что никак не  мог  оправиться  от
изумления:
   надо же, у кого-то хватило вежливости не вламываться без  разрешения!
Короче, я решил не высовываться: приоткрыл один глаз и стал ждать.
   Дверь открылась.
   На пороге стояла девушка. Какой сюрприз!
   С первого взгляда  она  показалась  мне  деревенской  простушкой,  со
второго - померещилось, что я ее  знаю.  Она  походила  на  крестьянскую
дочь, так и пышущую здоровьем, от рождения обреченную на полевые  работы
и беспрерывные роды. Но не  стоит  забывать,  что  меня  окружают  боги:
скорее всего эта девушка  -  богиня  телят  или  весенних  посевов.  Она
тронула меня за плечо. Я пригляделся повнимательнее. Свеча сквозь нее не
просвечивала. А все предыдущие посетители, не важно, как они себя  вели,
отличались некоторой... гм... прозрачностью.
   Я открыл глаза и уставился  на  девушку.  Нахмурился.  Мы  явно  были
знакомы... А! Она смахивала на резко  помолодевшую  Имару,  жену  Имара.
Впрочем, верховный бог шайиров выглядел как близнец  главаря  годоротов.
Может, передо мной дочь Ланга? Да нет же! Я встречал ее в парке. Точно!
   - Чего  надо?  -  осведомился  я.  Девушка,  по  всей  видимости,  не
собиралась воспользоваться древнейшим женским средством убеждения.
   - Тсс. Я пришла помочь.
   -  Забавно.  На  волшебницу  ты  не  похожа.  -  Я  ущипнул  ее.  Она
вздрогнула. У всех моих гостей кожа была почти горячей, а тут нормальная
температура;  к  тому  же   девушке   явно   недоставало   божественного
самообладания. - Ты - человек. - Умница, Гаррет!  Я  точно  видел  ее  в
парке, никаких сомнений. И пикси тоже видели.
   - Наполовину. Пойдем. Ну скорее же! - Из коридора донеслось  сердитое
жужжание. - Торопись, пока они не сообразили, что кто-то проник в дом.
   Чтобы принять решение, мне потребовалась  целая  вечность  шесть  или
семь секунд.
   - Веди. - Вряд ли мне грозит что-то более серьезное, чем та  ловушка,
в которую я угодил. Ведь вот как бывает: бросил косточки - и... - Кто ты
такая? Зачем ты за мной следила? И что тебе нужно?
   - Тсс! Объясню, когда выберемся.
   - Договорились. - Я  залюбовался  ее  стройной  спинкой  и  тем,  что
пониже.  На  девушке  была  белая  крестьянская  юбка  с  бледно-голубым
фартуком. Прелестный вид.
   Признаться, во всем этом бардаке было  кое-что  приятное.  Не  помню,
когда встречал столько симпатичных женщин за столь короткое время.
   И пускай некоторые из них со странностями. В конце концов  у  каждого
из нас свои слабости, а жизнь учит идти на компромиссы.  Светлые  волосы
девушки были заплетены  в  косы.  К  ней  лучше  всего  подходило  слово
"крепкая". Во всех смыслах. Как правило, это качество мужчин особенно не
интересует. Однако...
   Девушка поманила. Я встал. Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор,
поманила снова. Я вновь уловил сердитое жужжание. Невидимая пчелка то ли
сердилась, то ли проявляла нетерпение. Охранника у двери не было. Навряд
ли шайиры его вообще выставляли. Зачем им охранники, когда  у  них  есть
Ног? А может, то было очередное проявление божественного высокомерия  по
отношению к смертным.
   Интересно,   как   моя   новая   подружка   намерена   справиться   с
девушками-совами, Ногом и охотницей, у которой собаки, оружие, сети -  и
никакого чувства юмора?
   - Идем! - поторопила меня девушка, не повышая голоса. Молодец,  знает
толк в конспирации.
   Да,  она  была  вполне  материальным  существом.  Половицы   тихонько
поскрипывали под ее ногами. Под моими они застонали. А те,  кто  навещал
меня раньше, двигались бесшумно.
   - Сюда, мистер Гаррет.
   Чтобы выбраться на волю, девушка избрала странный маршрут -  не  тот,
каким меня доставили в мое  просторное  обиталище,  и  не  тот,  который
выбрал бы я сам.  Узенький  коридорчик  вывел  нас  к  раскрытому  окну.
Прохладный ветерок шевелил белые занавеси. Снаружи светила почти  полная
луна, в свете которой дом  казался  огромным  кладбищенским  надгробием.
Любопытно, что же дальше? Жужжание стало вдруг  гораздо  громче.  Кто-то
произнес:
   - Давай, детка, шевели попкой.
   Голос доносился снаружи, откуда-то сверху.
   Девушка вылезла в окно. По-видимому, ее совершенно не смущало то, что
одета она неподобающим образом. Высунув голову,  я  обнаружил,  что  моя
спасительница карабкается вверх... Брр! Какого?.. Где  веревка?  Веревки
не было и в помине, хотя я ожидал обратного.
   Вновь послышалось жужжание. Я вскинул голову и успел  заметить  некое
движение на крыше.
   Между тем девушка забралась на выступ не шире моей ладони и, не теряя
времени, двинулась куда-то вбок.
   Только тут я заметил, что выступ - на деле вовсе не выступ, а верхняя
кромка  какого-то  причудливого  барельефа,  разглядеть   который   было
невозможно, поскольку лунный свет на  него  не  падал.  Сделав  глубокий
вдох, я совсем было собрался сообщить юной  красавице,  что  предпочитаю
ходить по земле, но меня опередили.
   - Эй! - воскликнул кто-то у меня за спиной. - Эй, там! Ты кто  такой?
Что ты здесь делаешь?
   Обернувшись, я увидел старика, скорее всего привратника. На нем  была
ночная рубашка, однако в руке он держал устрашающего вида мясницкий нож.
В коридорчик из распахнутой настежь двери сочился тусклый свет. Если его
навещали столь же часто, как  и  меня,  неудивительно,  что  он  спит  с
мясницким ножом...
   Судя по всему, вступать в беседу старик  не  собирался.  Он  взмахнул
ножом. Я прикинул, не воспользоваться ли веревкой  Магодор.  Но  времени
было в обрез, да и куда тут  ее  привяжешь?  Может,  прыгнуть  -  и  вся
недолга? Подумаешь, упаду, зато не зарежут. До земли не больше мили...
   Далекое жужжание усилилось.
   - Чего застрял, придурок? Дай ему в рыло, и пошли. - Я уловил  аромат
"травки".
   Оглянувшись, я  узрел  пухленького  младенца  с  лицом  тысячелетнего
карлика. Младенец плавал в  воздухе,  на  нем  была  только  набедренная
повязка, подозрительно смахивавшая на  пеленку.  -  Ну  чего  вылупился?
Шевелись, козел! - Он вскинул голову  и  гаркнул:  -  Эй,  детка,  ну  и
обормота ты себе подцепила!
   Он держал в руках крошечный лук, за спиной у него болтался колчан  со
стрелами, во рту  тлела  громадная  самокрутка.  Жужжание  доносилось  у
младенца из-за спины, запах исходил от самокрутки.
   Я кое-как взобрался на выступ. Говоришь, обормот? Гляди.
   Армейская закалка иногда годится и  на  гражданке.  Смотри,  карапуз!
Старик высунулся из окна и вновь взмахнул  ножом.  Ржавый  клинок  нанес
воздуху глубокую рану в опасной близости от моего носа. На мгновение мне
показалось, будто старикан намерен вылезти наружу. Тональность  жужжания
изменилась. Продолжая карабкаться, я рискнул повернуть голову.  Младенец
наложил на тетиву стрелу, выстрелил и поразил старика в тыльную  сторону
той ладони, в которой он сжимал рукоять ножа.
   - Поднажми, придурок! Если бы не ты, меня бы никто не заметил.  -  По
мне, лучше бы тебя здесь и не было. Как все же приятно  быть  молодым  и
глупым! Лет десять назад я бы забрался на такую стену не глядя.
   Футах в двадцати над окном болтался  конец  веревки,  спускавшейся  с
крыши, козырек которой нависал над нами. Хорошо  еще,  что  для  подъема
выбрали самое низкое место... Моя  новая  подружка,  молодая  и  глупая,
просто-напросто подпрыгнула, ухватилась  за  веревку  и  полезла  вверх.
Старик с ножом, несмотря на раненую руку, последовал ее примеру и повис,
выпучив глаза. Когда ноги девушки исчезли за парапетом, летучий младенец
взмыл вверх с той же  медлительной  грацией,  какую  можно  наблюдать  у
крупных летающих насекомых: они как бы подчеркивают  всем  своим  видом,
что презирают закон тяготения, обрекающий большинство  их  собратьев  на
вечное пребывание на земле. Поднимаясь, карапуз так и  сыпал  цветистыми
фразами. Какую пару мы бы составили с этой девушкой! У нее  -  болтливый
карапуз, у меня - мистер Большая Шишка...
   Я зажмурился, вдохнул полной грудью, прислушался  к  крикам  старика,
открыл глаза, помахал бдительному старикашке рукой - и шагнул вперед.
   Когда мне было девятнадцать,  мы  с  приятелями  выпендривались  друг
перед дружкой, а заодно и перед врагом,  рискуя  сломать  себе  шею.  Но
теперь-то я разменял четвертый десяток, живу гораздо более размеренно  и
комфортабельно. В известной мере, разумеется.  Ну  почему  я  отказался,
когда папаша Вейдер предлагал мне работу на пивоварне?
   Я ухватился за  веревку,  обнаружил,  что  в  руках  еще  сохранилась
какая-никакая сила,  подтянулся  и  полез  вверх.  Естественно,  в  моих
движениях не было и намека на  изящество,  однако  это  меня  ничуть  не
волновало.
   - С ума сойти, детка! Этот хмырь оторвал-таки свою задницу!
   - Быстрее! - крикнула мне девушка с крыши. - Иначе нас поймают.
   Легко сказать. Я прибавил прыти, преодолел крутой подъем и  плюхнулся
на крышу, настолько широкую, что на ней можно было бы устроить плац  для
парадов. Или выращивать пшеницу - если, конечно, сначала уложить  поверх
камня слой земли. Я поднялся. Девушка вновь поманила к себе (видимо, это
она умела делать лучше всего). Судя по всему, она не  предполагала,  что
операция по спасению Гаррета может затянуться.
   Летучий  младенец  с  самокруткой  в   зубах   мрачно   наблюдал   за
происходящим  со  спины  громадного  коня,  который  вполне  подошел  бы
великану. Над лопатками младенца виднелись кончики крыльев размерами  не
больше голубиных.  Должно  быть,  ему  не  так-то  просто  удержаться  в
воздухе. Коней было два.
   - Ну уж нет, - сказал я. - Нет. Ни за какие деньги. -  После  катания
на единороге Черной Моны у меня болели все без  исключения  ребра,  и  я
отнюдь не собирался вновь подвергать их испытанию на прочность.  А  ведь
единорог - не лошадь, так, дальний родственник. С лошадьми же у  Гаррета
отношения напряженные. Неужели мне настолько не терпится сбежать, что  я
соглашусь вверить свою жизнь одному из этих чудовищ?
   - Погляди на психа, крошка. Он не...
   -  Пожалуйста,  успокойтесь,  мистер  Гаррет,  -  попросила  девушка,
успевшая сесть на одного из коней. Похоже, она нервничала.
   - Ты не понимаешь. Они могут подвести в самый неподходящий момент.
   Крыша заходила ходуном, словно в  доме  проснулся  кто-то  большой  и
страшный.
   - Увидимся, малышка. - Карапуз  взмахнул  крылышками  и  с  жужжанием
скрылся во мраке.
   Я подошел ко второму коню. Чудо-юдо  иссиня-черного  цвета  выглядело
так, словно  на  нем  в  древности  ездил  на  битвы  рыцарь-тролль.  На
мгновение мне  показалось,  что  без  веревочной  лестницы  на  него  не
забраться.
   Но ничего, обошлось. Завершив долгий подъем, я перекинул правую  ногу
через конскую спину и с удовлетворением отметил, что мы с конем глядим в
одну и ту же сторону. Теперь можно и на крышу с высоты посмотреть...
   На крышу?!
   Только теперь до меня дошло, что я сижу на коне, который находится на
крыше дома. Что за бред? Неужели меня разыграли?  Если  напрячь  память,
можно вспомнить кое-кого из так называемых друзей, у кого  достанет  ума
подстроить такую подлянку.
   Но вокруг не видно ни души, никто не хихикает, прикрывая свою мерзкую
эльфийскую пасть мерзкой эльфийской ладонью.
   Впрочем, ни один из моих друзей, настоящих и мнимых, не  потратил  бы
ту сумму, в которую все это наверняка обошлось. Девушка взвизгнула,  как
подвыпившая бэнши,  и  хватила  коня  пятками  по  ребрам.  Счастливица!
Животное устремилось следом  за  растаявшим  во  тьме  карапузом.  Конь,
который достался мне, оправдал мои  худшие  предположения:  он  рванулся
вперед, даже не посоветовавшись со мной.

Глава 24

   Проклятые животные оказались еще тупее, чем я ожидал.  Им  вздумалось
перейти на рысь. Конь девушки был пониже в холке, и  ноги  у  него  были
короче, так что мой постепенно начал  нагонять.  Мне  оставалось  только
вопить без умолку да отчаянно цепляться за гриву. Девушка ухмыльнулась и
помахала рукой.
   Мы прыгнули с крыши. Мой конь, не моргнув глазом и ни на вот столечко
не притормозив, резко вильнул в сторону, чтобы не столкнуться  с  другим
животным. Лишь тут я сообразил, что подо мной - оборотень:  в  считанные
секунды у коня выросли огромные крылья,  широкая  грудь  сузилась,  круп
стал едва ли не тоньше осиной женской талии.
   Надеюсь, никто не слышал, как я заскулил от страха.
   Мы устремились ввысь, к  луне.  Серебристый  смех  девушки  напоминал
перезвон  небесных  колокольцев.  Эх,  молодость,  молодость!  Она  была
уверена, что мы в безопасности... Что  касается  меня,  я  был  поглощен
мыслями о том, как удержаться на коне, поэтому забыл даже думать о совах
и прочих неприятностях. Подъем продолжался. Танфер распростерся под нами
как на ладони; я и не представлял, что  город  такой  громадный.  Справа
сверкала в лунном свете речная излучина, похожая на исполинский  ятаган.
В городе  светилось  множество  огоньков.  Танфер  никогда  не  засыпал,
количество ночных его  обитателей  приблизительно  равнялось  количеству
дневных. Он как  бы  объединял  в  себе  сразу  несколько  городов,  так
сказать, менял лица в зависимости от времени суток и более-менее затихал
лишь в предрассветный час.
   Я крепче вцепился в конскую гриву. Хотелось молиться,  но  я  подавил
это желание: быть может, проклятые зверюги выделывают  пируэты  нарочно,
чтобы заставить Гаррета воззвать к небесам. Впрочем, вид ночного Танфера
захватил меня  настолько,  что  вскоре  я  почти  успокоился.  С  высоты
птичьего полета становилось ясно, почему в Танфер стремятся все кому  не
лень. Он поистине прекрасен. Чтобы почувствовать вонь,  увидеть  нищету,
боль  и  жестокость,  столкнуться  с  противоречащей   здравому   смыслу
ненавистью и не менее бессмысленным благородством, нужно  спуститься  на
грязные улочки. Танфер - как прелестная девушка: обнимешь ее,  зароешься
лицом в душистые волосы - и лишь тогда заметишь струпья, вшей и блох.
   Признаться, даже в самых диковинных своих  снах  я  не  поднимался  в
небо, не парил над землей подобно  некой  чудесной  птице.  Лунный  свет
превратил водоемы в роскошные сверкающие блюда, а  сточные  канавы  -  в
затейливые серебристые руны. Наши летучие  скакуны  повернули,  и  земля
поплыла у меня под ногами. Поразительно! Мои руки затекли от напряжения,
но страха я больше не испытывал, ему на смену пришло благоговение.
   - Правда, здорово, мистер Гаррет? - крикнула девушка.
   - Да уж. - Вот ощутим под ногами твердую почву, я ей  растолкую,  что
мистером Гарретом звали моего дедушку.
   Я оглянулся. Если за нами и отрядили  погоню,  то  она  пока  нас  не
настигла. Но неприятностей наверняка не избежать. Кстати, вот подходящее
заглавие для моей автобиографии: "Беда  шагает  по  пятам".  Хотя  -  не
столько шагает, сколько подстерегает в засаде.  Интересно,  способен  ли
Ног взять след по воздуху?
   Девушка испустила пронзительный вопль и взмахнула рукой. С ее пальцев
посыпались лиловые искры. Конь моей новой подружки  устремился  вниз,  к
земле.
   Моя животина ринулась  следом,  не  обращая  внимания  на  испуганные
возгласы седока. Желудок подкатил комом  к  горлу.  Танфер  стремительно
приближался, с каждым мгновением все больше утрачивая свое очарование.
   Желудок остался где-то там, среди звезд. Хорошо,  что  сегодня  я  не
ужинал. Иначе пришлось бы облегчаться на лету.
   Лошади спускались по широкой дуге, мерно взмахивая могучими крыльями.
Стали видны улицы, вскоре я уже мог различить отдельные  дома  и  ночных
прохожих, никому из которых не пришло в голову взглянуть на  небо.  Люди
вообще редко смотрят вверх (чем я иногда пользуюсь). Сказать по  правде,
наблюдать за ночной жизнью города со спины  летучего  коня  было  весьма
любопытно и давало массу новых ощущений.
   Паника отступила, я снова обрел способность  соображать.  Гаррет,  ты
можешь собой гордиться! Твое белье осталось сухим. Должно быть, старина,
ты потихоньку привыкаешь к подобного рода приключениям.
   Что собой представляют эти лошади?  Откуда  они  взялись?  Кто  такой
летучий карапуз в пеленке?  Он  ведь  где-то  поблизости,  голос  слышен
великолепно. Таких существ я раньше видел  только  на  картинах,  авторы
которых обращались к мифологическим сюжетам.
   Я уже имел сомнительное удовольствие лицезреть единорогов,  вампиров,
мамонтов, пятьдесят разновидностей громовых ящеров, вервольфов  и  целую
кучу других, не менее сказочных существ.  Знакомство  с  ними  частенько
заканчивалось для меня синяками и  шишками.  Однако  крылатые  лошади  и
вульгарный лучник-недомерок принадлежали к тому разряду существ, который
я  всегда  мнил  вымыслом  живописцев.  К  символам.  Подобно  грифонам,
страусам, камелопардам и циклопам  они  редки,  как  адвокаты,  которыми
движет только стремление восстановить справедливость.
   Лошади скользили крыло к крылу. Карапуз жужжал где-то неподалеку,  но
разглядеть  его  я  не  мог.  Похоже,  мы  летим  в  центр   города,   к
Бруксайдскому парку.
   Я до сих пор не знал, как зовут мою  полубожественную  спасительницу,
равно как не имел ни малейшего понятия,  с  чего  ей  понадобилось  меня
спасать.  Девушка  испустила  очередной  вопль.  Я  полез  за  волшебной
веревкой. Не ты одна умеешь показывать фокусы, голубушка.
   - Эй, подруга! Ты кто такая? Имя у тебя есть? - В ушах свистел ветер,
с коим сливалось жужжание крыльев карапуза, который по-прежнему прятался
во мраке.
   Справа раздался звонкий смех. Лошади как будто пошли на посадку.
   - Зовите меня Кэт, мистер Гаррет. Плохая девчонка Кэт.
   - Мне нравятся плохие девчонки. - Я был не прочь  продолжить  беседу,
но у меня вдруг  перехватило  дыхание.  Мы  опустились  так  низко,  что
очутились на  одном  уровне  с  островерхими  крышами  домов.  Мой  конь
захлопал крыльями, сбрасывая скорость, однако, несмотря на  его  усилия,
мы продолжали мчаться сломя голову. Как ни странно, я был еще жив.  Конь
встал на дыбы, раскинул  крылья,  подставляя  их  встречному  воздушному
потоку, содрогнулся всем телом. Скорость резко упала.  Животное  втянуло
крылья, его грудь стала шире, круп раздался; в следующую секунду оно  на
полном скаку коснулось земли. На спине у него никого не было. По крайней
мере так почудилось бы стороннему наблюдателю,  ибо  я,  собрав  остатки
мужества, влез в свой невидимый мешок.
   Для  начала  я  завязал  мешок  под  мышками,  поскольку  руки  могли
понадобиться. Конь вихрем промчался под деревьями, но  я  все  же  успел
ухватиться за толстую ветку. Опля! Мой скакун словно и не заметил, что с
его спины исчез груз весом в добрых двести фунтов. Пальцы не  выдержали,
и я кулем повалился на землю. У  меня  хватило  сил  натянуть  мешок  на
голову  и  отползти  в  сторонку.  Будем  надеяться,  моя  спасительница
спохватится не сразу. - Мы тебя  видели!  Мы  тебя  видели!  -  завопили
гнусные пикси. Впрочем, если особо не прислушиваться, крики пикси похожи
на воробьиное чириканье. Лично я бы решил - воробьи жалуются на то,  что
их разбудили среди ночи.

Глава 25

   - Мистер  Гаррет,  где  вы?  С  вами  все  в  порядке?  Откликнитесь,
пожалуйста, если можете.
   Я мог, но не стал. Пускай  думает,  что  я  свалился  при  заходе  на
посадку. Черт! Если бы  я  не  разевал  пасть,  не  приставал  к  ней  с
дурацкими вопросами, она могла бы подумать, что ее подопечный  упал  еще
раньше, во время бешеной  скачки  по  небосводу.  Послышалось  жужжание,
неумолимо приближавшееся к тому месту, где я прятался.  Мерзкий  карапуз
знал, что я не упал. Он внимательнейшим образом осматривал  окрестности,
ни на  секунду  не  замолкая.  С  его  уст  слетали  весьма  изысканные,
цветистые выражения - разумеется, в мой адрес.
   Как меня все любят!
   Я припустил к дому; мне  придал  сил  раздавшийся  за  спиной  гомон.
Впечатление было такое, будто там собралась целая толпа встречающих, все
в дурном настроении, включая разбуженных среди  ночи  пикси.  За  криком
перепуганной курицы я различил вопль Кэт. Девушка явно не налеталась.
   Крылатый  карапуз  возник  из  мрака  в  нескольких  футах  от  меня.
Плюхнулся упругим задом на бронзовую ладонь одного из редких  памятников
в честь гражданского лица. На тетиве лука лежала стрела, выражение  лица
карапуза говорило о том, что он не задумается выстрелить.
   - Я знаю, ты где-то здесь. Слышишь, козел? Хитро ты придумал,  ничего
не скажешь. - Над его головой  заклубился  дымок.  -  Шутки  в  сторону,
приятель. Давай вылезай. Сам знаешь, кроме нас, тебе никто не поможет.
   Я задумался. По всей видимости, годоротов задело,  что  я  вступил  в
переговоры с  их  врагами,  а  теперь,  после  моего  исчезновения,  они
попросту  взбеленились.  Может,  воспользоваться  своей  невидимостью  и
подобраться поближе? Нет, не стоит, лучше пойти домой. Внутренний  голос
твердил, что дома ничуть не безопаснее,  однако  перепуганное  животное,
затаившееся в глубине моей души, не желало ничего слушать. Только домой,
в логово отдохнуть, зализать раны... Дождавшись, пока младенец улетит, я
двинулся дальше.
   Второй раз он  настиг  меня  у  выхода  из  парка.  Услышав  знакомое
жужжание, я спрятался в густую тень. Он прошмыгнул мимо, а  в  следующий
миг прилетели две совы. Они говорили на птичьем языке, но было  несложно
понять, что девочки ссорятся.
   Я хмыкнул. Естественно, про себя.
   Летите, летите, милашки. Это вы враждуете с годоротами, вам с ними  и
разбираться.
   Осознав, что в парке появились шайиры, я прибавил прыти. И  правильно
сделал. Неожиданно стало холодать, причем все заметнее. Я вновь  укрылся
в густой тени и пропустил Хаоса, который плыл по моему следу, похожий на
черный, гонимый  ветром  призрак.  Походило  на  то,  что  его  отрядили
патрулировать подступы к моему дому со стороны парка.
   Неужели мое бегство - очередная ловушка? Неужели они все подстроили?
   Гаррет, ты параноик.
   Я всегда считал, что боги в известной мере всемогущи. Быть может, чем
меньше верующих, тем слабее могущество? Наверно, иначе зачем бы  шайирам
с годоротами понадобился какой-то смертный. И сбежать бы мне никогда  не
удалось.
   Нет,  это  паранойя,  все  признаки  налицо.  У  меня   было   дурное
предчувствие: когда развеется дым, земля перестанет  трястись  и  осядет
пыль, выяснится, что богам на  дух  не  нужен  смертный,  столь  усердно
совавший нос в их секреты.
   Пожалуй, это стоит учесть. Послышался шорох. Он  доносился  с  юга  и
становился все громче. Ног? Нет, к счастью, не Зловонный Ног.  Я  замер.
Над моей головой пролетело нечто, смахивавшее на огромного нетопыря. Или
на лист бумаги, двигавшийся весьма  целеустремленно.  Должно  быть,  тот
тип, которого зовут Кильрак Тень. Уточнять, прав ли я, не хотелось.
   Я старался выбирать улочки и переулки, в которые обычно не  захаживал
и при свете дня. Даже пересек квартал Дно, городскую клоаку, где  девять
из десяти встречных перерезали бы мне глотку за мои башмаки, где не были
бы в безопасности сами боги. Дважды воспользовался шнурком Мэгги,  чтобы
укрыться от слишком любознательных прохожих. Да, полезная штучка, однако
меня все сильнее одолевало  желание  зашвырнуть  ее  подальше.  Вряд  ли
простым  совпадением  объяснялся  тот  факт,  что  всякий  раз,   стоило
развернуть шнурок, поблизости возникал кто-либо из годоротов. В Дне  оба
раза появлялись мордовороты-авары, будто годороты сознавали, что в  этот
квартал стоит посылать только тех, кем при случае можно и  пожертвовать.
Улочки, к слову, мгновенно пустели, хотя обитатели Дна скорее всего и не
догадывались, отчего у них по спинам ползут мурашки.
   Я попытался утешить себя тем, что шайиры больше не показывались. Они,
по-видимому, патрулировали заранее выбранные места.
   С аварами было гораздо проще, чем с Ногом. Если не считать того,  что
их рожи  внушали  панический  страх,  ничего  особенного  они  собой  не
представляли.  Я  без  труда  ускользнул  от  них.  С  другой   стороны,
годоротам, похоже, было точно известно,  куда  я  направляюсь.  Глядишь,
около  моего  дома  поджидает  целая  армия  мифических  существ.  Совы,
причудливые тени, крылатые  лошади,  младенцы  с  самокрутками  в  зубах
сновали в ночи, ориентируясь, возможно,  по  годоротам,  которые  мерили
шагами улицы. Удивительно, как они не столкнулись.
   Оставив за спиной Дно, я направился на север, вдоль восточной границы
квартала. В самом деле, что скажет  миссис  Кардонлос,  если  я  приведу
домой всю эту. ораву и если боги затеют свару прямо на Макунадо-стрит?
   Наиболее разумным казалось спрятаться в укромном  уголке,  пересидеть
бучу, дождаться, пока кто-нибудь из них вымрет... Перед  моим  мысленным
взором промелькнуло множество лиц. Жаль, что я не могу  выбирать.  Среди
тех и других было несколько дамочек, без которых,  на  мой  взгляд,  мир
станет беднее.

Глава 26

   Я отклонился от нужного направления на добрую милю к  северо-востоку.
Ничьего внимания не привлек, но как быть, так и не решил. Внезапно  меня
осенило.
   Я словно вновь оказался в армии. Ведь высшие чины,  как  правило,  не
знают, что делают, верно? В общем, я обложил парня, отдававшего приказы,
потом велел себе заткнуться и выполнять распоряжение.
   Домой попасть было крайне необходимо. Я чувствовал, что  без  советов
Покойника никак не обойтись. Может, ему удастся найти  хотя  бы  крупицу
смысла во всем этом  бардаке.  От  меня  явно  что-то  скрывали,  а  что
касается правил игры, в которую  оказался  втянут  простой  смертный  по
имени Гаррет, я по-прежнему имел о них весьма смутное представление.
   Боги наверняка держат мой дом под надзором. Значит,  надо  как-то  их
отвлечь. Наведи их на ложный след, приятель.
   Я взял в руки веревку, вытянул до нужной длины,  помахал  в  воздухе,
пробежал еще с треть мили к северо-востоку и вновь устроил представление
со шнурком в переулке, где спали вповалку пьяницы. Затем двинулся дальше
и в  последний  раз  воспользовался  веревкой  на  улице,  которая  вела
прямиком к городским воротам. Ворота Танфера,  все  без  исключения,  на
ночь не закрываются. На моей памяти их  запирали  только  раз,  когда  в
пригороде бесчинствовали громовые ящеры. Поэтому, если приспичило, можно
удрать из города в любое время дня и ночи. По моим прикидкам,  в  скором
времени ворота должны  были  стать  объектом  пристального  внимания  со
стороны новообразованной тайной полиции.
   На  улице,  что  вела  к  северо-восточным  воротам,  всегда   царило
оживление, вне зависимости от времени суток. Я  обвязал  веревку  вокруг
талии и шмыгнул в толпу, надеясь,  что  годороты  с  шайирами  не  скоро
смекнут, куда я мог по деваться.  Мой  план  сработал  точь-в-точь,  как
описывают в книгах. По крайней мере в начальной стадии.
   Я  слишком  уж  погрузился  в  размышления.   Окружающая   обстановка
изменилась, а я этого не заметил,  поскольку  безумные  свинцовые  божки
наконец-то отстали. На улице воцарилась напряженная тишина, толпа начала
стремительно рассеиваться; я спохватился,  лишь  когда  раздался  вопль.
Дорогу преградила кучка мордатых парней  под  черно-красными  знаменами.
Они были вооружены дубинками и кольями, стучали в барабаны  и  дудели  в
трубы, распевая под этот аккомпанемент расистские песенки.
   Грубо вырванный из раздумий, я  остановился,  чтобы  осмотреться.  Из
боковых улочек выплескивались все новые группы поборников людских  прав.
Казалось, они стремятся к некоей цели, а потому решительно сметают  всех
со своего пути. По всей видимости, морды били по простому принципу:  кто
не в наших рядах -  тот  против  нас.  Прохожие  отбивались  как  могли.
Особенно усердствовали нелюди,  которым,  впрочем,  доставалось  сильнее
других. Правоборцы в дискуссии не вступали: не человек - получай в рыло.
Сам виноват.
   Я разглядел знамена нескольких  организаций.  Очень,  очень  странно.
Обычно борцы за чистоту нации колошматили не  столько  нелюдей,  сколько
своих союзников и одновременно идейных  противников  (хотя  различие  во
взглядах  было  почти   незаметным).   Впереди,   там,   где   скопление
демонстрантов было гуще  всего,  началось  настоящее  побоище.  Судя  по
всему,  нападению  подвергся  караван,  пытавшийся  покинуть  город  под
покровом ночи.
   Полетели камни, заработали дубинки.  Послышались  крики  и  стоны.  Я
заметался туда-сюда, пытаясь прорваться, но в конце концов укрылся среди
раненых, которых набралось достаточно с обеих  сторон.  Сами  понимаете,
камни не разбирали, где свой, а где чужой. Привстав, я призвал  чуму  на
все дома разом. Вновь разболелась голова. Почему тут столько фонарей?  И
когда же закончится драка?
   В мою сторону направились несколько мрачного вида  крепышей.  Я,  как
обычно, сориентировался быстро: наклонился и  сорвал  повязку  с  рукава
парня, лежавшего без сознания (ему она все равно была не нужна).
   А потом, не особенно притворяясь, повел себя как полный  придурок  (в
последнее время у меня это здорово получалось).
   - Гаррет! Горе мое луковое, ты ли это?
   - Думаю, да. - Голос я узнал, но кому он  принадлежит,  вспомнить  не
мог. То был голос из невообразимо далекого прошлого. Я сделал  вид,  что
хочу приподняться, пошатнулся и рухнул навзничь.
   - Ты его знаешь? - спросил кто-то.
   - А то! Он был в моем отделении. Там, на островах. Трюкач, язви его в
задницу.
   - Папаша? - Я наконец вспомнил, чей это голос. Он принадлежал  Папаше
Тумсу, известному также под кличкой Пустозвон. Самый  старший  солдат  в
отделении, ветеран в свои двадцать семь, отец родной новобранцам, этакий
сержант без нашивок. В сержанты он  так  и  не  выбился  -  впрочем,  не
особенно и стремился.
   - Точно, сынок. Ну-ка, Борода, помоги. - Меня подняли и поставили  на
ноги. - Ты с кем, Гаррет?
   Я понятия не имел, с кем он, поэтому просто ткнул пальцем за спину  и
пробормотал:
   - С ними.
   Мимо просвистел кирпич. Крепыши дружно  пригнулись,  чуть  не  уронив
меня.
   - Что с тобой стряслось? - осведомился Папаша.
   - Какой-то хмырь огрел палкой. Перед глазами все  плывет  и  ноги  не
слушаются.
   - Гляди, Борода, ему  недавно  заштопали  башку.  Что,  умник,  труба
зовет? Я выдавил ухмылку:
   - Старый конь борозды  не  портит,  верно,  Папаша?  Как  делишки?  Я
слыхал, тебя убили.
   - Я тоже про это слыхал. Дерьмо собачье!  Ты  как,  идти  сможешь?  -
Попробую. - Папаша ждал от меня именно такого ответа. Ладно, бывай,  мне
надо догонять своих. Рад был познакомиться, Борода.
   Сделав два неуверенных шага, я налетел  на  фонарный  столб,  который
поддерживал двух слившихся в поцелуе чокнутых любовников,  не  давая  им
упасть. Великое небо, мне везет как  утопленнику!  Не  успел  удрать  от
придурковатых богов, как столкнулся с  парнем,  которого  не  видел  лет
десять и который раз пять выкрикнул мое имя на всю улицу.
   Что дальше?
   Тетушка Бу была права. Всегда что-нибудь  да  случается.  К  счастью,
никто не возник из ночной темноты, никто не выбрался из  переулка.  Мной
заинтересовался только Папаша  со  своими  дружками.  Вот  и  славно.  Я
устроил обсуждение.  Ноги  согласились  не  подламываться.  Можно  идти.
Голова буквально раскалывалась.  Я  бормотал  себе  под  нос  проклятия;
призрак мягкой постели преследовал меня и заставлял двигаться.
   Хотя я находился в той части города,  где  можно  было  ожидать  чего
угодно, никто меня больше не потревожил.

Глава 27

   Я устал как собака. Хорошо еще, что мне повезло (хотя моей заслуги  в
том не было). Ночь  выдалась  относительно  тихой.  Все,  кому  хотелось
неприятностей, присоединились к демонстрации. Впоследствии я узнал,  что
основные силы собрались в стороне от того места, где состоялась  наша  с
Тумсом встреча. Они погуляли  на  славу:  драка  переросла  в  настоящую
резню, были ограблены сотни лавочек, которыми  владели  эльфы,  гномы  и
прочие инородцы, пострадавших среди беженцев было не перечесть.
   Пугало то, что в рядах демонстрантов  было  много  солдат,  ветеранов
нескольких кампаний. Если они вспомнят армейскую дисциплину,  справиться
с таким войском будет ох как нелегко. Тогда держись, Танфер!
   Интересно, что себе думает Шустер со своей тайной полицией? А  может,
резня как раз в его интересах? Такое вполне возможно.
   Меня с неудержимой силой влекло домой, в  постель,  однако  я  твердо
вознамерился соблюдать осторожность - и с громадным трудом  не  поддался
искушению сделаться невидимым. Вовремя  одумался.  Перенесся  мыслями  в
прошлое и словно вновь стал "трюкачом", как называли нас, разведчиков, в
пехотных  подразделениях,  к  которым  мы  были  приписаны.   Разведчики
проходили полный курс выживания,  включавший,  среди  всего  остального,
психологическую  тренировку.  Я  сосредоточился,  но  так  и  не   сумел
проникнуть  в  тот  уголок  сознания,  где  не  было   неуверенности   и
нервозности. Чтобы делать  это  по  желанию,  необходимо  практиковаться
каждый день,  а  я  отлынивал  от  занятий  многие  годы.  Ладно,  авось
обойдется.
   Правда, другого мне добиться удалось. Я слился с ночью, превратился в
бесплотную тень, стал воплощенной изменчивостью, иллюзией,  перетекающей
со стены на стену при свете луны в безмолвии  камня.  Проскользнул  мимо
трезвых, но сонных крысюков, и ни один из них не шевельнул даже усом.
   А потом  подскочил  на  добрых  девять  футов,  когда  мне  на  плечо
опустилось что-то тяжелое и вцепилось когтями,  точно  ледяная  лапа  из
могилы. Вот так всегда, стоит только порадоваться своей ловкости!
   Я вернулся на мостовую, успешно подавив рвущийся из горла вопль,  ибо
сообразил, что ледяная лапа на деле птичьи когти. Эти когти принадлежали
гнуснейшей на свете пернатой твари, которая  не  умела  ни  плавать,  ни
кричать по-лебединому.
   - Не торопись, -  произнесла  тварь.  -  За  домом  следят.  Их  надо
отвлечь. Не двигайся, пока я не скажу. - То был голос  Попки-Дурака,  но
говорил явно кто-то другой. У меня по спине побежали мурашки.
   Я застыл как вкопанный. Великие небеса! Чего ради я старался, перся в
несусветную даль, подвергал  свою  жизнь  опасности,  если  никто  и  не
подумал убрать от моего дома часовых?
   - Нет! - проскулил  я.  Будущее  рисовалось  исключительно  в  черных
красках. Никакого убежища, никакого спасения. - Нет! Скажи, что  это  не
так!
   Ну что ему стоит меня разуверить?
   - Аргх! Гаррет?
   - Слушаю и повинуюсь, о великий  комок  перьев!  -  Попугай  обречен.
Выбора нет. Если меня сумели отыскать с его  помощью,  значит,  остается
одно...
   Либо он, либо я. Третьего  не  дано.  Ха-ха.  Знаешь,  Морли,  всякое
случается. Причем каждый день. Так что извини.
   - Гаррет! Пожалуйста, отзовись. Я настолько увлекся, прикидывая,  как
лучше прикончить мистера Большую Шишку, что забыл об осторожности. Но на
сей раз удача от меня не отвернулась. Как говорится, пронесло. Все  было
тихо.
   - Я тут. Точнехонько под этим вонючим стервятником.
   - Перестань. Не обижай бедную птицу. Теперь можешь идти.  И  поспеши,
долго их отвлекать я не могу.
   - Иду, старый хрыч. - Пожалуй, надо продать Покойника в рабство.  Кто
из знаменитых чародеев откажется заиметь  мертвого  логхира?  Во  всяком
случае, прирученного. Может,  удастся  его  сбагрить.  Он  вам  нужен  -
приходите и забирайте. Мне надоело, что он вечно за мной подглядывает  и
критикует каждый шаг.

Глава 28

   Мысленное присутствие Покойника я ощутил задолго до того, как  увидел
дом. Логхир бодрствовал, что являлось тревожным признаком. - Торопись! -
буркнула пташка. "Торопись! Торопись!" повторило эхо у меня в голове.
   Я  бросился  бежать.  Меня  по-прежнему  мутило  при  мысли,  что  от
Покойника, оказывается, не скрыться и на другом конце города.
   Над  Макунадо-стрит  клубился  дым.  Из  соседних  домов   доносились
возмущенные возгласы: "Какого хрена? Что за лабуда?"  Если  это  и  есть
отвлекающий маневр Покойника, зря он старался.  Боги,  даже  из  разряда
свинцовых, как выразился Пройдоха, наверняка способны видеть сквозь дым,
и физически, и метафорически. Впрочем, я быстро обнаружил,  что  в  дыму
снуют некие фантомы, призраки из детских  кошмаров,  вызванные  к  жизни
чьей-то злой волей.
   Едва я вскарабкался по ступеням крыльца, дверь распахнулась.
   Где-то поблизости послышалось жужжание. Я ввалился  внутрь,  и  дверь
тут  же  захлопнулась;  надеюсь,  проклятый  карапуз  не  успел   ничего
заметить. Впервые на моей памяти Дин справился с порученным делом.
   - Надо было тебе приехать на пару дней позже, - сказал я.  -  К  тому
времени все бы уладилось.
   Бледный, перепуганный Дин судорожно сглотнул.
   - Ужин скоро будет готов, - выдавил  он.  -  Его  милость  хочет  вас
видеть.
   Какое совпадение! Я бы тоже не отказался его повидать.
   Войдя в комнату Покойника, я произнес заранее приготовленную фразу:
   - Слушай, старый хрыч, мы по уши в дерьме и, судя по  всему,  вылезем
не скоро.
   - Я прекрасно сознаю всю сложность...
   - Да перестань ты  мучить  птицу!  Давай  говорить  как  обычно.  Эй,
погоди, не засыпай!
   -  Твой  сарказм  неуместен,  Гаррет.  Такой  способ   общения   тебя
устраивает?
   - Вполне. Насколько я понимаю, как прошел  мой  день,  ты  знаешь.  У
тебя, надеюсь, дела обстоят получше.
   - Да. Я провел весьма познавательный вечер с  твоей  подругой  Линдой
Ли. Отбросив свои предрассудки, она оказалась вполне разумной  девушкой.
Одобряю твой выбор, Гаррет.
   Так. Впервые слышу, чтобы Покойник одобрил женщину.
   - Смотри, не увлекайся. Она просто задурила тебе голову.  У  нее  это
ловко получается.
   - Не вижу смысла  в  твоих  инсинуациях.  Линда  Ли  -  редчайшее  из
мифических существ, женщина, наделенная разумом и...
   Я разразился хохотом.
   - Не верю, слышишь? Она тебя обдурила. - Пожалуй, стоит  приглядеться
к Линде повнимательнее. Если она охмурила Покойника, с ней надо  держать
ухо востро. - Естественно, ты не видишь смысла. У тебя  же  нет  чувства
юмора. Ладно, что там насчет богов? Они действительно боги? И как нам  с
ними быть?
   -  Ты  прав,   у   нас   серьезные   неприятности.   Я   бы   сказал,
наисерьезнейшие.  Потому  размаху,  какой  приняли  события,  мы  вправе
предположить, что игра идет по крупному.
   - Скажите на милость. На сей раз он не заметил  моего  сарказма.  Или
пропустил мимо ушей. С него станется.
   - Это не розыгрыш. Даже у  правительства  не  хватит  средств,  чтобы
организовать нечто подобное.
   - Да что ты  такое  говоришь?  По-твоему,  никакое  правительство  не
захочет меня разыгрывать?
   - Не в таком масштабе. Здесь нужны огромные деньги.
   - Не говоря уж о том, что  я  не  представляю  для  правительства  ни
малейшего интереса. Подумаешь, пустое местечко по имени Гаррет.
   - Не говоря уж о том, что никто не стал бы  прилагать  такие  усилия,
чтобы тебя одурачить.  Достаточно  пары  стройных  ног,  длинных  волос,
желательно рыжих для вящей убедительности, и...
   - Надо же, какой догадливый. - Я вздохнул. - Короче, старина.
   Нас что, и впрямь осаждают боги?
   - Они верят в свою божественность. А с точки зрения твоих первобытных
предков, вполне подпадают под весьма расплывчатое определение  богов.  -
Ясненько. В общем, с ними лучше не связываться, так? Я чувствую себя как
муха, которую вот-вот прихлопнут. Что ты предлагаешь? Стойко  переносить
невзгоды или попытаться что-то предпринять?
   - Есть несколько вариантов. Самый привлекательный, пожалуй,  лечь  на
дно и затаиться до тех пор, пока все не уладится само собой. Если бы это
было возможно, я бы не стал обвинять тебя в трусости. Твой мир в целом и
Квартал Грез в частности ничуть не обеднеют, если шайиры исчезнут вместе
с годоротами.
   - Беда в том, что они не желают уходить тихо.
   - Вот именно. А поскольку у тебя  есть  возможность  спасти  одну  из
сторон, этому дому грозят неприятности вне зависимости от  того,  узнают
они о твоем возвращении или нет.
   - Им нужен какой-то ключ. А я понятия не имею, где его искать. И даже
как он выглядит. Линда Ли нам тут не поможет?
   - С  ее  неоценимой  помощью  -  эта  девушка  оказала  мне  поистине
королевскую услугу - я изучил все доступные  литературные  источники,  в
которых упоминаются оба пантеона,  а  также  способы  получить  место  в
Квартале Грез.
   - Замечательно. Отсюда следует, что ты что-то выяснил?
   - Угомонись, Гаррет. Ты не можешь чувствовать себя в безопасности,  и
у нас нет времени на пустую болтовню.
   Я закатил глаза и подавил желание отправиться спать прямо сейчас, как
мне ни хотелось плюхнуться в кровать.
   - Между прочим, не я заговорил о возвышенных материях.
   - На основе полученных мной сведений и по зрелом размышлении я пришел
к выводу, который наполняет меня отчаянием. Искомый ключ это ты.  Кстати
сказать,  замешанные  в  конфликте  стороны  вряд  ли  успели  об   этом
догадаться.
   - Чего? - пискнул я.
   - Ключ - это ты, Гаррет. Они пока не знают. Можешь считать, что  тебе
повезло.
   - Да уж. - Если Покойник прав... Нет, он не может  быть  прав!  Я  не
хочу, чтобы он был прав!
   Они переломают мне ноги, чтобы  я  не  сбежал,  закуют  в  кандалы  и
посадят  в  клетку,  на  которую  наложат  охранительные  чары,  а   для
надежности еще запаяют.
   - У меня нет ни малейших сомнений.
   - Черт. - Когда тебя вот так чем-нибудь оглоушат, поневоле  перейдешь
к односложным словечкам. - Черт. Я? Ключ? Интересно, каким образом  меня
вставят в замок?
   - Не забывай, что, когда речь идет о религии, а также о магии, многое
следует понимать метафорически и символически. Любая религия  -  ожившие
метафоры и символы.
   Обычно такая болтовня доводит  меня  до  исступления.  Но  я  слишком
устал, чтобы лезть на рожон.
   Дин принес поднос  с  едой.  Я  окинул  взглядом  гигантскую  телячью
отбивную, овощи, громадный вишневый пирог, кружку пива под стать  одному
из аваров - и тяжело вздохнул.
   -  А  нет  какого-нибудь  метафорического  способа  надрать  символам
задницу, чтобы они оставили меня в покое?
   - Сомневаюсь. Сколь жалкими они бы ни были - это боги. А  ты  простой
смертный. История этого мира, населенного множеством народов, учит,  что
богов можно либо умилостивить, либо  одурачить.  -  Тоже  мне,  новость!
Скажи лучше, как я ухитрился стать ключом? И когда успел?
   - У меня есть теория, но озвучивать  ее,  на  мой  взгляд,  несколько
преждевременно.
   -  Бред  какой-то!  -  Друг  называется.  Настолько  гордится   своей
непогрешимостью, что не скажет ни слова, пока не  будет  уверен  на  все
сто. - Я же не требую от тебя...
   - Несмотря на то, что времени в  обрез,  тебе  необходимо  отдохнуть.
Некоторое время я еще  смогу  поддерживать  иллюзию  твоего  отсутствия.
Ложись  спать.  Да,  кстати,  постарайся  впредь  не  пользоваться   той
веревкой, которую позаимствовал у своей Магодор. - Я и сам сообразил.
   - Рад, что у тебя хватило ума. Иди спать, Гаррет.
   Кровать показалась мне кусочком небес  со  взбитыми  сливками  вместо
простыни.

Глава 29

   Ночь пролетела слишком быстро. Какой-то ловкач выкрал из  нее  четыре
лучших часа. Жестокое  пробуждение  сопровождалось  еще  более  жестоким
солнечным светом. Кто-то раздернул шторы на моем  окне,  и  лучи  солнца
хлестнули меня по лицу точно кнутом. Я отвернулся, попытался,  вообразив
себя дикой свиньей, зарыться под одеяло, но все было  бесполезно  -  нет
врага беспощаднее, чем солнце.
   Я помнил, что, перед тем как рухнуть в кровать, закрыл дверь.  Однако
та была распахнута  настежь.  Возможно,  это  означало,  что  Дин  начал
мстить. Как  по-вашему,  приятно  просыпаться  под  вопли  Попки-Дурака,
восседавшего на двери и без труда увернувшегося от пущенного моей  рукой
башмака?
   Впрочем, башмак подействовал: пташку как ветром сдуло.
   Я не сомневался, что прислал его ко мне  тот  самый  дряхлый  лентяй,
помощи от которого  было  не  дождаться,  тот  самый  соня,  который  не
проснется, даже если поджечь кресло под ним.
   Да ну его к ляду! Я накрылся одеялом с головой.
   Упрямство ни к чему хорошему не привело. Я  уже  не  мог  заснуть,  а
потому  просто  валялся  в  постели.  Из-за   двери   доносились   вопли
Попки-Дурака.
   - Слушай, птичка, если не заткнешься, я тебя убью. Порублю на  мелкие
кусочки. Понял? -  А  Дин  потом  приготовит  роскошное  жаркое.  Мистер
Большая Шишка внял моему призыву. Вероятно, страх за  собственную  шкуру
взял верх над чувством юмора Покойника (если оно у него вообще есть). Но
ненадолго. До чего же бестолковая птица!
   Ладно, с тобой  мы  разберемся  потом.  Но  почему  выкидывает  такие
фортели мой организм?  Откуда  у  меня  внутри  взялся  гнусный  садист,
который утверждает, что пора вставать и приниматься за дело?
   - За какое дело? - справился я, как и накануне, опуская ноги в бездну
под кроватью. - Ничего хорошего меня все равно не ждет.
   - Доброе утро, Гаррет. Будь любезен, веди себя посдержанней.
   За домом следят. Думаю, мне удалось замаскировать  твое  присутствие,
однако если ты начнешь  буянить,  иллюзия  мгновенно  исчезнет.  Поэтому
воздержись, пожалуйста, от своих беспричинных выходок.
   - Нечего провоцировать, - буркнул я. Кое-как поднялся, собрал с  пола
одежду, которую раскидал  вчера  вечером.  Принюхался.  Ничего,  сойдет.
Потом взял себя в руки и осторожно выглянул в окошко. - Черт!
   - Гаррет! Я же просил.
   - Там слишком светло. - Куда подевались те  угрюмые  деньки,  которые
совсем недавно осаждали город? Похоже, грядет великое потепление.
   - Не  подходи  к  окну.  Кто-нибудь  может  заметить,  как  шевелятся
занавески, и сообразит, что ты внутри, - им наверняка известно, что  это
окно твоей спальни.
   Шикарное начало нового дня,  верно?  С  утра  сплошное  брюзжание,  и
никакого просвета. Я поглядел на кровать. В постели было так хорошо, так
тепло и уютно. Мне снился сон о рае, в котором все красивые женщины вели
себя вполне откровенно, недвусмысленно, а символизм в духе "ты замок,  я
ключ"  имел  одно-единственное  толкование.  В  этом  раю  повсюду  были
фонтаны, из которых били струйки пива, а еды столько, что наяву на такой
диете я бы прибавлял в весе фунтов пять за день.
   Елки-моталки, как любила говорить моя бабушка (я сам однажды слышал).
Деваться  некуда,  пора  собирать   друзей;   глядишь,   создадим   свою
собственную  религию.   Правда,   большинство   моих   приятелей   верит
исключительно в алкоголь и начисто отвергает целомудрие, а  в  некоторых
просвещенных религиях до сих пор считается, что  это  в  порядке  вещей.
Достаточно  вспомнить  Звездочку.  Кстати,  не  переманить  ли   ее   от
годоротов?  Предложить,  так  сказать,  контракт  на  лучших  финансовых
условиях...
   Меня окатило волной отвращения.
   - Если тебе не нравятся мои мысли, брысь из моей головы.
   - Фантазии глупого  подростка  меня  не  интересуют.  Я  изучаю  твои
воспоминания о вчерашнем дне.
   - Подсматриваешь, значит? Еще бы, у самого-то руки коротки!
   Тебя хватает только на бредовые политические  теории  да  на  жучиные
парады.
   - Не буду отрицать очевидного.  Я  -  существо  разумное,  отнюдь  не
склонное к одержимости плотскими утехами.
   - Если уж говорить об очевидном, тебе просто завидно. Сам  ты  ни  на
что не способен, даже если очень захочешь. Вот и костеришь тех,  у  кого
еще не застыла кровь в жилах.
   Пока мы  занимались  утренней  гимнастикой,  я  успел  спуститься  по
лестнице  (для  едва  проснувшегося  Гаррета  это  был   подвиг   сродни
эпическому). Вошел в кухню, взял кружку с чаем. Возившийся  у  печи  Дин
бросил в мою сторону жалобный взгляд,  как  бы  упрекая  в  том,  что  я
поднялся так рано и тем самым лишил его удовольствия лично вытащить меня
из постели. Я пошарил по сусекам,  отыскал  остатки  былого  добродушия,
выдавил лучезарную улыбку и пропел:
   - Доброе  утро,  Дин.  Как  спалось?  Судя  по  убийственно  мрачному
взгляду, он решил, что я издеваюсь.
   - Завтрак еще не готов. Я подлил себе чая.
   - Не торопись. Все равно нам с высокомудрием надо кое-что обсудить. -
Я был уверен, что эта заварушка  с  храмом  имеет  некий  тайный  смысл.
Шайиры были со мной откровеннее, чем годороты, а кое-кто из них вел себя
весьма дружелюбно, однако мне  почему-то  казалось,  что  боги  изволили
сообщить далеко не все. - Кстати, Дин...
   - Да, мистер Гаррет?
   - Как прошла свадьба? Стоило на нее ехать? - Не  помню,  спрашивал  я
его вчера или нет.
   - Все в порядке, сэр, спасибо. Ребекке очень понравился ваш  подарок.
Она никак не ожидала, что вы ее помните.
   - Вы с ней на пару постарались  как  следует,  чтобы  я  не  смог  ее
забыть. Открою тебе маленький секрет: мой подарок - вздох облегчения.  -
Еще совсем недавно Дина  преследовала  навязчивая  идея.  Он  настойчиво
стремился выдать за меня одну из своих многочисленных племянниц.
   В уголках его рта зародилась улыбка.
   - Путешествие было таким интересным, сэр, - сказал он. - На  обратном
пути на нас напали разбойники. Весьма бестолковые личности,  сэр.  Когда
стало ясно, что ни у кого из  пассажиров  дилижанса  нет  в  кармане  ни
гроша, они попросту растерялись. Но дома все равно лучше, сэр.
   - Ага. - Особенно для  меня,  в  нынешних  обстоятельствах.  Кажется,
кто-то стучит в дверь.
   - Гаррет, будь добр, спрячься в кабинете и закрой дверь.
   - С какой стати?
   - К нам пожаловали мистер Тарп, мисс  Торнада  и  приспешник  мистера
Дотса по фамилии Агонистес. Они скоро  уйдут.  Мне  бы  хотелось,  чтобы
никто из них даже не заподозрил о твоем присутствии в доме.
   Звучало разумно, но стоит ли сообщать об этом логхиру? Любопытно, кто
этот Агонистес? Что-то я не припоминаю в окружении Морли парней с  такой
фамилией.
   -  Агонистес  -  прозвище.  Кличка,  как  выражаются  некоторые  твои
знакомые.
   - А! Тогда понятно. А то я  уж  хотел  пожалеть  беднягу:  всю  жизнь
маяться с таким имечком.
   Дин направился открывать, вытирая кухонным полотенцем руки. Я  нырнул
к себе в  кабинет  -  просторную,  неприбранную  комнату  напротив  той,
которую занимал Покойник. Прикрыл дверь, оставив лишь  крохотную  щелку,
чтобы слышать, о чем пойдет речь, и  хоть  одним  глазком  взглянуть  на
посетителей.
   - Дин, приглядывай за Торнадой. Она  наверняка  попробует  что-нибудь
спереть.
   - Конечно, сэр. Я всегда приглядываю за вашими друзьями.
   Он принялся греметь засовами, цепочками и ключами,  тем  самым  лишив
меня возможности выступить в защиту моих друзей.
   - Настоящее имя этого человека -  Клод-Нед  Блоджетт.  Неудивительно,
что он отзывался на прозвище. Скажите  на  милость,  ну  кто  испугается
бандюги по имени Клод-Нед  Блоджетт  (кстати,  этого  имени  я  тоже  не
слыхал)?  Что   может   быть   у   него   в   кармане   -   какой-нибудь
сельскохозяйственный инструмент?
   В прозвище Агонистес, к слову, чувствовалась  некая  искусственность,
будто он придумал его сам. Уличные прозвища  в  большинстве  своем  куда
проще, зачастую они не вызывают ничего, кроме  снисходительной  усмешки.
Зато наши правители с  Холма  выбирают  себе  звучные  псевдонимы  вроде
Рейвер Стикс.
   Торнада начала высказывать претензии  еще  до  того,  как  Дин  успел
распахнуть входную дверь. Надеюсь, Покойник поручил ей дело, которое  не
требовало применения умственных способностей. Если она начнет выдумывать
- всем хана.

Глава 30

   - Гаррет дома? - осведомилась Торнада.
   - Боюсь, что нет, мисс.
   - Готова побиться об заклад, я слышала его голос!
   - Святые сверчки! - возопил Попка-Дурак.  -  Какие  ляжки,  чтоб  мне
пусто  было!  -  И  присвистнул  от  восхищения.  Несмотря  на   могучее
телосложение, Торнаду никто не принимает за мужчину, даже птицы.
   - Если бы Гаррет не был моим лучшим другом, я бы давно  свернула  шею
этой твари, - прошипела Торнада.
   Мне захотелось выскочить в коридор и закричать: "Я переживу, дорогая!
Пожалуйста, делай с ним, что хочешь".
   Покойник знал, что ничего такого я, естественно,  не  сделаю,  но  на
всякий  случай  послал  мне  мысленное  предупреждение.   Тем   временем
Попка-Дурак  продолжал  льстить  Торнаде.  По  коридору  разнесся  хохот
Плоскомордого.
   - Сдается мне, он в тебя втюрился. Если попросишь,  Гаррет  его  тебе
подарит.
   - Еще не хватало.
   - Зато сколько шуму. Куда бы ты ни пошла, эта птичка всегда  будет  с
тобой.
   - Что я, спятила?
   Я прижался лицом к щели между дверью  и  стеной,  пытаясь  разглядеть
Агонистеса. Толком ничего не увидел, хотя он и  задержался  в  коридоре,
пропуская вперед Торнаду и Плоскомордого.  Наружностью  он  смахивал  на
адвоката,  кои,  как  известно,  бандиты  в  законе.  Впрочем,  Морли  в
последнее время заботится о своей респектабельности...
   Я прислушался.  Из  комнаты  Покойника  не  долетало  ни  звука.  Дин
вернулся на кухню, поставил на поднос чайник и тарелку со  сдобами.  Мой
рот наполнился слюной. Я был голоден. Ничего, подожду. Главное  -  чтобы
троица ушла из дома, не встретившись со мной.
   С учетом ситуации Дину некоторое время придется никуда  не  выходить.
Следовательно, мы  можем  рассчитывать  только  на  собственные  запасы,
которые, к слову, нуждаются в пополнении: я подъел их, пока  Дин  был  в
отъезде.
   По дороге в комнату Покойника Дин тихонько подошел  к  моей  двери  и
протянул мне чашку и несколько булочек.  Подмигнул  и  двинулся  дальше.
Перед тем как дверь напротив закрылась, я услышал язвительное  замечание
Торнады по поводу того, что Гаррет совсем обнищал и не  может  накормить
гостей приличным завтраком. Торнада из тех, кого  просто  невозможно  не
любить. Если бы кто-то другой делал то, что делает она, он  давным-давно
растерял бы всех друзей. А так - ты лишь вздыхаешь  и  качаешь  головой:
мол, это же Торнада, ну что с нее возьмешь.
   Подобные личности, а также парни, которые никогда не пачкаются  и  не
мнут одежду, меня жутко раздражают, однако я, как и все другие, подпадаю
при встрече под их обаяние.
   Держа в одной руке булочку, я ощупал другой  голову.  Царапины  почти
исчезли, однако чесались. Хвала  небесам,  наконец-то  прошло  похмелье.
Пробраться, что ли, в кухню за пивом? Какое  пиво,  Гаррет?  В  доме  не
осталось ни капли.  0-хо-хо!  Пива  нет,  из  дома  не  выйти.  А  самое
противное - что нельзя никого просить. Плоскомордый, если ему  поручить,
конечно, принесет бочонок, но ведь  любой  дурак  поймет,  для  кого  он
старается, - ни Дин, ни Покойник пива не пьют.
   Отсюда, кстати, возникает один вопрос.  Чего  ждать  от  этих  богов?
Может, им надоест ходить вокруг да около и они попросту ворвутся в дом?
   - Они боги, Гаррет, -  напомнил  я  себе.  -  Быть  может,  не  такие
могущественные и всезнающие, какими им хочется выглядеть в глазах людей,
но все равно дадут смертным сто очков вперед. Навряд ли  богам  составит
труд определить, где я нахожусь.
   А если  и  так,  почему  бы  мне  не  выйти  в  коридор,  не  вручить
Плоскомордому пару-тройку марок и не попросить его сбегать за пивом?
   - Гаррет, продолжай  считать  себя  средоточием  всеобщего  интереса.
Будет лучше, если ты поверишь в то, что и мы кое на что способны.
   Я подпрыгнул от неожиданности. Не знаю почему, мне  в  первый  момент
показалось, что сейчас я услышу: "От Нога  не  скрыться".  Что  все  это
значит? Покойник не стал ни о чем спрашивать, из чего следовало, что  он
читает мои мысли, а до подобного рода вещей мой сожитель опускался  лишь
в крайних случаях.
   - Еще чаю, мистер Гаррет? - шепотом спросил вернувшийся Дин.
   - Если не трудно. Что там происходит?
   - Они передают ему городские слухи, а он пытается выстроить теорию об
истинных намерениях Слави Дуралейника.
   Должно быть, Дина напугала моя гримаса. Он схватил  пустую  кружку  и
тарелку и был таков. Я стиснул край столешницы с такой силой, что просто
удивительно, как не сломал себе пальцы.
   Мне хотелось завопить во всю глотку.
   Учинить в  доме  дебош.  Произнести  слова,  из-за  которых  от  меня
отказалась бы родная  мать.  Выволочь  на  улицу  этот  мешок  высохшего
верблюжьего дерьма, пускай  кормит  собой  бездомных  личинок  и  прочих
тварей. Но поскольку я не мог выдать себя,  оставалось  одно  -  сидеть,
раскачиваясь взад-вперед,  и  издавать  звуки,  за  которые,  услышь  их
кто-нибудь, Гаррета наверняка забрали бы  в  отделение  для  умалишенных
больницы Бледсо.
   Дин открыл мне глаза на  истинное  положение  вещей.  Гнусный  логхир
использовал мои страхи, чтобы убедить меня  в  своей  полезности,  а  на
самом деле старался исключительно ради себя!
   - Я есмь логхир, живой и мертвый. Я прожил на  этом  свете  дюжину  с
лишним столетий, Гаррет, но до сих  пор  не  встречал  столь  циничного,
эгоистичного и скаредного типа, как  ты.  Грядут  великие  перемены.  На
наших  глазах  творится  история,  совершаются  истинные  чудеса.  А  ты
требуешь, чтобы я  занялся  мелкой  сварой,  которая,  вполне  возможно,
иссякнет сама собой.
   Я не закричал, не стал кататься по полу с пеной у рта, не ворвался  к
Покойнику в комнату и не задушил его в присутствии свидетелей. Ибо какая
от этого польза? Ему все равно, он и так  мертвый.  К  тому  же  в  доме
посторонние. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что я начал рисовать
в воображении изощренные пытки, которым подвергну Покойника, когда гости
уйдут.  -  Если  ты  будешь  постоянно  меня  отвлекать,  я   не   смогу
поддерживать иллюзию твоего отсутствия.
   У логхира не один мозг, а несколько, поэтому он способен одновременно
делать два или три дела. Из чего следует,  что  он  может  быть  занозой
сразу  в  энном  количестве  задниц.  С  моей   точки   зрения,   весьма
сомнительное достоинство.
   Мысль о том, что я могу сражаться с ним лишь в темных глубинах  своей
души, лишь усугубила ситуацию...
   - Хватит брюзжать, Гаррет. Задумайся лучше над тем, как ты оказался в
таком положении.
   Типичный совет старого негодяя. Иными словами, учись думать сам,  мне
объяснять надоело.
   Легко сказать. Ни с чем подобным я до сих пор не сталкивался. Правда,
поскольку ключ - это я, загадки тут никакой нет (хотя как посмотреть;  с
какой стати меня выбрали в ключи?).
   Быть ключом мне не нравилось, но я  понимал,  что  Покойник  вряд  ли
ошибся. Чем иным можно  объяснить  тот  факт  (на  который,  кстати,  не
обратил внимания Пройдоха), что я спокойно вошел в храм, куда  не  могли
проникнуть даже боги?
   Как я ухитрился стать ключом? И  когда?  Почему  меня  не  соизволили
спросить? Девственницы, рождающие детей богам; наставники,  вбивающие  в
божественных отпрысков основы управления и манипулирования верующими,  -
все они обычно удостаиваются визита посланца с небес.  Так  сказать,  на
дорожку. А я? Кто ко мне прилетал? Шиш. Голый шиш. Нет  уж,  увольте.  Я
буду помогать обыкновенным людям, которых знаю и которым хочу помочь.  А
боги перебьются.
   Вообще-то вникать в семейные неурядицы клана  Вейдеров  не  хотелось.
Просто этот  вариант  представлялся  более  безопасным,  чем  та  яма  с
дерьмом, в которую я угодил.
   Покойника,  должно  быть,  мои  рассуждения  изрядно  позабавили,  но
поскольку у него  были  гости,  он  избавил  меня  от  своих  замечаний.
Добившись от своей клиентуры необходимых сведений, он снабдил их  новыми
поручениями и отослал восвояси.
   Последней ушла Торнада. Разумеется, Дин проводил ее до  самой  двери,
старательно заслоняя спиной дверь моего кабинета, а заодно - все ценное,
что было в коридоре и на что она могла польститься.

Глава 31

   - Ты преувеличиваешь аморальность мисс Торнады.
   Еще  не  успев  выйти  за  дверь,   вышеупомянутая   мисс   принялась
обмениваться  любезностями  с  Попкой-Дураком.  Дождавшись,  пока  дверь
захлопнется, я произнес:
   - Сомневаюсь.
   - Она знает, что хорошо, а что плохо. И твердо  придерживается  своих
принципов. - Ну да. Принцип  у  нее  один:  "Если  вещь  не  приколочена
гвоздями - значит, можно брать". А если эту вещь можно отодрать, значит,
она не приколочена.
   - Ты несправедлив к женщине. Впрочем,  неудивительно.  Тебе  кажется,
что на тебя ополчился весь свет, и это оправдывает твою брюзгливость.
   - Мне вовсе не кажется, старый хрыч. Я знаю наверняка. А что касается
брюзгливости, она будет усиливаться, если ты не  перестанешь  заниматься
ерундой, а меня не прекратят донимать типы, по сравнению с которыми ты -
писаный красавец.
   Я выскочил из кабинета и ворвался в  комнату  Покойника.  Дин  явился
следом за мной и встал у стены,  зябко  поеживаясь.  Ему  было  страшно.
Покойник держался как обычно, однако интуиция подсказывала Дину,  что  у
нас большие  неприятности.  Его  способ  выпутываться  из  неприятностей
заключался в том, что он не вылезал из кухни.
   - Хотя ты уверен в обратном, я долго размышлял над  твоей  проблемой.
Линда Ли вчера привезла целую тележку книг. Несколько часов подряд  она,
твоя подруга Тинни, ее подруга Аликс и их общая подруга Никс читали  мне
вслух. По сравнению с тем, что известно тебе, я не  узнал  почти  ничего
нового.  Ни  годороты,  ни  шайиры  не  относятся   к   золотому   веку,
порожденному склонной ко всяким глупостям  фантазией  человечества.  Эти
пантеоны  заслуживают  внимания  исключительно   как   скопища   ходячих
нелепостей.  Они  возникли  в  воспаленном  мозгу  первобытных  подонков
общества. Таких, как они, интересуют лишь свары и драки, плотские  утехи
и скандалы; своих приверженцев они изводят голодом и болезнями,  унижают
и всячески третируют - просто ради развлечения. Но не следует  забывать,
что в них как в зеркале отражаются их поклонники.  Боги  таковы,  какими
рисуются верующим.
   Великолепное, вероятно, было зрелище:
   Покойник, благосклонно внимающий красивым  женщинам,  которые  читают
ему вслух, поглощающий новые сведения и  одновременно  потешающийся  над
Гарретом, каковой где-то ползает на брюхе  в  грязи.  А  ведь  он  знал,
каково мне приходится, - Попка-Дурак, бросив меня  на  произвол  судьбы,
полетел прямиком домой.
   - Кроме того, мы должны учитывать следующее. Девушка, которая  спасла
тебя от шайиров, не упоминается ни в одной из  книг,  посвященной  обоим
пантеонам.  Равно  как  и  крылатый  младенец.  Таких  существ,  кстати,
называют херувимами.
   - Надо же! Как я сразу не вспомнил?  -  Херувимы  являлись  одной  из
мифологических составляющих  веры,  которую  исповедовала  моя  матушка.
Наиболее часто они встречались в религиозной живописи.
   - Они относятся к тем мифическим существам,  которые  присутствуют  в
большинстве религий. Корни у них те же, что и у Церкви. - Черт, он снова
копается в моих мыслях! -  Для  твоей  же  пользы,  Гаррет.  Вернемся  к
девушке. Ты полагаешь, она побочный отпрыск Ланга или Имара от  смертной
женщины?
   - Она мне про себя не рассказывала.
   - Верно. Вдобавок ты был слишком поглощен собственными переживаниями,
чтобы попытаться это выяснить.
   - Эй!
   - Извини. Во всяком случае, как  я  уже  сказал,  в  истории  она  не
фигурирует. А херувим принадлежит к совершенно иному разряду божеств.  -
Погоди, не торопись. Имар с Лангом - из тех типов, которые хватают  все,
что подвернется под руку. Авось пригодится. Причем в средствах особо  не
стесняются.
   - Согласен. Признаться, я не вижу, чем это  нам  может  помочь.  Меня
беспокоит аномалия, то есть игроки, которых по идее  в  игре  не  должно
было быть. Девушка, херувим, крылатые  лошади...  Там,  где  встречается
аномалия, следует ждать подвоха. Пожалуй, тебе надо  было  оставаться  с
девушкой и выяснить, что ей нужно.
   - Может быть. - Как говорится, все мы гении задним-то умом. -Глядишь,
если бы остался, плавал бы уже в чьем-нибудь супе, а  не  точил  лясы  с
тобой.
   - Какие мы сегодня колючие.
   - Вот именно. Причем весь, от головы до пят. Пора бы привыкнуть,  что
я психую всякий раз, когда выясняется, что  мой  партнер  потратил  кучу
денег, чтобы собрать городские слухи.  Какого  хрена  тебе  понадобилось
платить Торнаде, которую мы знаем как облупленную, и  этому  Агонистесу,
которого мы не знаем вовсе? - Им вполне можно доверять.  Разумеется,  до
известной степени. - Неужели?  А  что,  если  кто-нибудь  там,  снаружи,
задумается, с какой стати ты задаешь такие вопросы?  Политики  рождаются
параноиками. Если Торнаду арестуют и допросят, она придумает что угодно,
лишь бы выпутаться самой. И тогда к нам пожалуют молодчики  Шустера  или
активисты "Зова", а  то  еще  какие-нибудь  хмыри  из  Кантарда  или  из
Пан-Тантакуанской армии освобождения угнетенных фейри...
   - Ты  горячишься.  Пожалуйста,  успокойся.  -  Вот  мерзавец,  а!  Ты
отказываешься  увидеть  истинные  масштабы  кризиса,  разразившегося   в
Танфере. А также не веришь в то, что я способен защитить себя.
   - Послушай, старый хрыч, я нисколько не сомневаюсь, что твоя  задница
ничуть не пострадает. У тебя замечательно получается ее прикрывать. Меня
тревожит моя собственная.
   - Ты эгоист до мозга костей...
   - Хватит! По-моему, тебе пора отрабатывать свое содержание.
   Давай выкладывай, что мне делать.
   - Что тебе известно о таинственных пожарах в окрестностях Бадена?
   - Чего? - Вот так всегда. Любит он задавать вопросы,  не  имеющие  ни
малейшего отношения к делу. Слишком много мозгов. -Если бы не  увлекался
всякой чепухой вроде пожаров и Слави Дуралейника, мог бы заметить, что я
был занят. При чем тут пожары? И чем они тебя заинтересовали?
   - Мои посетители упоминали о  загадочных  пожарах.  Это  не  поджоги.
Сначала сгорали люди, а уж потом занимались дома.
   - Жуть.
   - Да. Насколько я понимаю, между жертвами нет никакой связи. Вдобавок
ни одна из них не относится к числу тех, кто привлекает к себе  внимание
со стороны... гм... определенных личностей.
   - Замечательно. Шикарная  загадка,  будет  над  чем  поломать  голову
долгим зимним вечером. Может, отложишь ее до зимы и займешься мной?  Как
нам быть с этими богами? Ты ведь даже не сказал, боги они или нет.
   - Затрачено огромное количество  энергии,  вовлечено  множество  лиц.
Игра идет по крупному. В принципе явления,  с  которыми  ты  столкнулся,
вполне могли  организовать  несколько  объединивших  силы  чародеев.  Но
представляется, что ставка в игре - именно  та,  о  которой  ты  знаешь.
Борьба за божественный статус.
   - Статус? - Он снова поставил меня в тупик.
   - Ну конечно! Ты веришь их утверждениям, что они исчезнут без  следа,
если будут вынуждены покинуть Квартал Грез?
   - В общем, да. Мне показалось, они были вполне искренни. Но ты  прав.
Вполне возможно, у них есть куда отступить. Как  говорится,  на  заранее
подготовленные позиции.
   - Молодец.  Дело  в  том,  что  религия  не  считается  заслуживающей
доверия, если в  Квартале  Грез  нет  ее  храма.  В  этом  случае  культ
всего-навсего  очередная  фантазия.  Дурная  шутка.  Даже  если  у  него
приверженцев в десятки раз больше, чем у  культа  официального,  -  Зато
когда храм есть...
   - То-то и оно. Понимаешь, новый  культ  всегда  будет  отличаться  от
остальных, как новая монета от старой. Тем не менее...
   - Подожди. Допустим,  у  меня  осталась  пара-тройка  поклонников.  Я
получаю уведомление о выселении, выматываюсь, открываю лавочку в  бывшем
здании сосисочной - и никто ко мне не приходит. Возможно такое? Еще  бы.
Но если договориться с теми, кто знает нужных людей и кому поклоняются в
хорошем месте... Да, в этом случае  им  и  впрямь  грозит  исчезновение.
Правда, не сразу.
   - Вероятно, они воспринимают происходящее именно так.
   - Ну и каков план? Сидеть тихо и не высовываться?
   - Мне нужно подумать. Мне кажется, что,  несмотря  на  принятые  мной
меры предосторожности, им известно  твое  местонахождение.  Пока  трудно
сказать, как долго они будут бездействовать, в особенности  после  того,
как сообразят, что ты и есть искомый ключ.
   - Думаешь, догадаются?
   - Лично мне не составило труда.  Они,  в  силу  своей  природы,  хуже
разбираются в смертных, но рано или поздно кто-то из них  вспомнит,  что
ты без малейших помех проник в храм.
   - А может, ключ - Пройдоха? Он же был со мной.
   - И наверняка за это заплатит.
   - Надо его предупредить.
   - Я позабочусь.  -  Покойник  задумался.  Я  терпеливо  ждал.  Боюсь,
события пойдут по нарастающей. Особенно если первыми к  известному  тебе
выводу придут годороты.
   - Почему? Будь любезен, объясни. Мне повезло, что  Покойник  вошел  в
раж.
   При иных обстоятельствах он бы заявил, что пора думать своей головой.
   - Ты предположил, что Ланг знает о твоей встрече  с  годоротами.  Мне
представляется, мы должны исходить из того, что он получил эти  сведения
из первых рук - от того, кто присутствовал на встрече.
   - Ты хочешь сказать, среди годоротов есть предатель? - Ну и  дела!  С
другой стороны,  мифология  учит,  что  боги  изменяют  своим  пантеонам
направо и налево.
   - И среди шайиров,  возможно,  тоже.  В  словах  Магодор,  когда  она
беседовала с тобой,  проскользнули  кое-какие  намеки.  Суди  сам:  тебя
перехватили на пути к шайирам, хотя, как утверждает Линда Ли, среди  них
нет и никогда не было никакой Адет.
   - Чем дальше, тем хуже пахнет. Мне становится страшно.
   - Я тебя понимаю. Вот почему я затратил столько сил и средств, изучая
обстановку и возможные варианты развития событий.
   Скорее всего Покойник  просто  выпендривался,  но  как  было  приятно
услышать, что он озабочен моей судьбой.
   - Значит, сидеть тихо? - спросил я снова.
   - Да. И ни в коем случае не прикасаться к веревке.
   - Знаешь, есть поговорка насчет курицы и яиц. Я бы  ее  процитировал,
но ты все равно не поймешь.
   - Ты как ребенок, который не может  долго  заниматься  чем-то  одним.
Тебе  постоянно  нужно  напоминать.  Хотя  допускаю,  что  я   несколько
переусердствовал.
   Это что - извинение? Или меня ставят на место?
   Разумеется, второе. Он полностью уверен в себе, из чего следует,  что
последнее слово непременно останется за ним.  Я  вовремя  спохватился  и
убрал руку с веревки. Черт, так и тянет ее потрогать.
   - Жаль, что мы не можем поговорить с Кэт. Я полагаю,  она  прореха  в
завесе  таинственности,  которую  напустили  боги.  Может  статься,  она
кое-что знает, но не в состоянии уберечь свои знания.
   - Предлагаешь обаять ее и привести  домой?  А  что,  я  могу.  Мнение
Покойника о моем умении обольщать особ слабого пола ни в  коей  мере  не
соответствовало действительности.
   В ответ я заслужил мысленную усмешку. Отпустив  замечание  по  поводу
того, что он расходует на пустяки заработанные тяжким трудом  деньги,  я
удалился к себе в кабинет.

Глава 32

   Когда одолевают неприятности, крутой парень по имени Гаррет  кидается
к Элеоноре. "Что скажешь,  дорогая?"  Черт  возьми,  от  Элеоноры  толку
гораздо больше, нежели от Покойника.
   Ведь она - целиком и полностью Оттуда.
   Элеонора  -  центральный  образ  на  картине,  изображающей  женщину,
которая в испуге бежит из мрачного  поместья.  За  ее  спиной  виднеются
клубящиеся тени,  кои  преследуют  беглянку.  Художник  обладал  великим
талантом и непостижимым могуществом. Некогда от картины исходило  жуткое
ощущение, но со временем чары слегка рассеялись.
   Я познакомился с Элеонорой, расследуя дело, в  котором  она  являлась
ключевой фигурой. Влюбился с первого взгляда и был потрясен  до  глубины
души, узнав, что ее убили, еще когда я ходил пешком под стол.
   Такое случается довольно редко: жертва  преступления  помогает  найти
убийцу, попутно, уже после смерти, разбивая сердце сыщика. Да, дело было
весьма странным. Равно как и  наши  с  Элеонорой  отношения,  изначально
обреченные, только я о том не догадывался. А в итоге  мне  остался  лишь
портрет, который я забрал у преступника, да кое-какие воспоминания.
   Но когда мне нужно  крепко  поразмыслить,  я  иду  и  разговариваю  с
Элеонорой. Сказать по правде, помогает.
   У Покойника души нет и в помине. Во всяком случае, до Элеоноры  здесь
ему далеко.
   Мне почудилось, что Элеонора вот-вот что-то скажет.
   "Возьмись за ум. Бей первым, не жди, когда ударят тебя".
   - Верно, детка. Ох как верно! Но  просвети  меня.  Как  мне  схватить
Имара - или старину Ланга, - сама знаешь за что, и  заставить  говорить?
Ну-ка объясни. И я отправлюсь совершать подвиги.
   Вот она, суть моих затруднений, моя непрекращающаяся  головная  боль.
Думаю, со мной согласятся все те смертные, кому довелось  столкнуться  с
богами. У человека, почти по определению, нет точки опоры.
   Появился Дин с большой  тарелкой  жаркого,  которую  поставил  передо
мной, бросив угрюмый взгляд на Элеонору. Поблизости от  портрета,  магию
которого ощущал шкурой, он чувствовал себя неуютно.
   - Вчера вечером я встретил на рынке мисс Майю.
   Теперь понятно, откуда в доме взялась еда. Верный Дин зря времени  не
тратил. Вообще-то я не слишком люблю  жаркое,  да  и  выглядело  оно  не
аппетитно, но  запах  у  него  был  -  слюной  изойдешь.  Попробовав,  я
обнаружил, что баранина - пальчики оближешь. Сто лет не ел баранины.
   У Дина были свои недостатки, но готовить он все же умел.
   - Просто здорово, Дин.
   - То есть, сэр?
   - Я бы  мог  бродить  по  городу  дни  напролет  и  так  ни  разу  не
столкнуться ни с Майей, ни с Тинни. Никто из них не заглядывает  ко  мне
домой, когда я на месте. Но стоит отойти хотя бы на квартал - и на тебе,
пожалуйста: оказывается, мисс Тинни или мисс Майя побывали в  гостях,  у
них в жизни  случилось  то-то  и  то-то...  Почему  так,  Дин?  Ты  что,
вывешиваешь условный знак: мол, все спокойно, людоед вылез из берлоги?
   Мой вопрос застал Дина врасплох и поразил в самое сердце.  Ничего,  я
уже несколько раз помалкивал там, где следовало бы проявить твердость.
   - Не знаю, сэр, честное слово. - Судя  по  виду,  он  раздумывал,  не
притвориться ли обиженным, но никак не мог решить, чем же я его обидел.
   Мы перешли в кухню.
   - Не переживай, Дин. И не обращай внимания на мои слова. Я сегодня не
в лучшем настроении.
   - Правда? А я и не заметил.
   - Ладно, ладно. Жаркое тебе удалось. А свежий бочонок пива ты, часом,
не заказал?
   - Я думал об этом.
   Значит, вот ты как? Играть со мной в игрушки?
   - И до чего же ты додумался?
   - Я пришел к выводу, что пиво нам пригодится, тем более что время  от
времени будет заглядывать мисс Торнада, да и  мистер  Тарп  станет  чаще
захаживать на огонек.
   - Отошли пустые бочонки. Признаться, я сам хотел это сделать  в  твое
отсутствие, но совсем забыл.
   -  Я  заметил.  -  Естественно,  ведь  пустые  бочонки   загромождали
полкухни. - И предупредил торговца, чтобы тот приезжал на двух повозках.
Одной явно не хватит.
   Тоже мне, умник выискался! Дин категорически не  одобрял  мое  хобби.
Сам он никакого хобби не имел и, на мой взгляд, отчаянно в нем нуждался.
Лично я не могу полностью доверять человеку, у которого нет хобби. Такой
человек  воспринимает  все  всерьез.  Может,  предложить  Дину  вечерние
прогулки в компании Попки-Дурака?
   - Дин, мне пришла в голову одна мысль... Он попятился,  спрятался  за
стул.
   - Что такое? - осведомился я, вопросительно приподняв бровь.
   - Когда к вам  начинают  приходить  мысли,  от  вас  лучше  держаться
подальше.
   - Как от только что наточенного клинка.
   - В руках пьяницы.
   - Родиться бы тебе женщиной,  из  тебя  вышла  бы  отличная  супруга.
Слушай, вот  моя  идея.  Мы  пустим  слух,  что  мистеру  Большой  Шишке
известно, где зарыт некий клад. Дескать, раньше наш попугай  принадлежал
капитану Шраму, главарю ламбарских пиратов, который научил птичку читать
карту. Тогда его у нас похитят, не успеет он вылететь из дома.
   Дин хмыкнул. Он тоже  терпеть  не  мог  Попку-Дурака.  Этот  пернатый
выродок доставлял ему немало неприятностей. Ну Морли,  ну  удружил!  Вот
наберусь духу и подкину в "Пальмы" Покойника с его коллекцией  жуков.  -
По-моему, гораздо проще свернуть ему шею.
   В чем-то Дин,  безусловно,  был  прав,  однако  мы,  человеки,  редко
внемлем голосу  рассудка.  Прагматиков  среди  нас  мало,  мы  позволяем
привходящим  обстоятельствам  себя  отвлекать.  В  данном  случае  Морли
обидится, если я придушу его подарок.
   Дин извлек из  печи  противень  с  булочками.  Я  схватил  одну,  еще
дымившуюся, окунул в масло, полил медом... У, райское наслаждение!
   Но рай имеет гнусную привычку ускользать, едва мелькнув на горизонте.
   - Гаррет, вокруг дома бродят некие личности.
   - Зашевелились мои приятели?
   Дин недоуменно поглядел на меня, потом сообразил, что я  разговариваю
не с ним.
   - Не могу понять. Такое ощущение, что они лишь отчасти присутствуют в
нашей реальности. Я различаю мощный источник несфокусированной  энергии,
улавливаю страхи и раздражение. Подобное сочетание не предвещает  ничего
хорошего.
   - Да уж. Короче говоря, хозяин  вернулся.  Можешь  сказать,  что  они
собираются делать? И кто там?
   - Нет. В юности я отправился к морю. Ты бывал на море в  день,  когда
на горизонте клубятся штормовые тучи, опирающиеся на косые черные столбы
дождя, а ветер то поднимается, то исчезает  без  следа?  У  меня  сейчас
примерно то же ощущение, как если бы я стоял на палубе галиона, наблюдая
за приближением шторма.
   - Очень живописно, старый хрыч. -  Я  понял,  что  он  имел  в  виду,
поскольку и впрямь бывал на море. - Не знал, что ты был моряком. - Я  им
не был.
   - Но ты сказал...
   - Я сказал, что отправился к морю.
   - Должно быть, сбежал  от  ростовщиков.  Иными  словами,  они  просто
бродят вокруг, злые как собаки,  но  ничего  особенно  дурного  пока  не
замышляют?
   -Да.
   Я поднялся наверх, чтобы выглянуть в окно. На первом этаже у нас окон
не  было,  если  не  считать  зарешеченного  кухонного,  сквозь  которое
проникал  свежий  воздух.   Это   характерная   особенность   танферской
архитектуры. Пускай воры поломают головы.
   - Мы в осаде?
   - Я бы сказал, под наблюдением.
   - Хватит выкаблучиваться.
   - Говоря твоими словами, Гаррет, поучи утку нести яйца. Курицу, а  не
утку, старый хрыч. Яйца курицу не учат -  так  говорят  в  народе.  Если
изъясняешься поговорками, потрудись их хотя бы запомнить

Глава 33

   Странно. На улице почти никого не было. Порывистый ветерок  гонял  по
улице палую листву и всякий мусор - туда-сюда, туда-сюда,  словно  никак
не мог решить, в какую сторону лучше. Судя  по  всему,  было  прохладно.
Что-то  рановато.  Миссис  Кардонлос  подметала  мостовую  перед   своим
крыльцом, пользуясь отсутствием прохожих. Время от времени, по причинам,
известным только ей, она поглядывала на мой дом, будто холода были делом
моих рук.
   Ну да с нее станется обвинить меня в чем угодно.
   На моих глазах она положила метлу на мостовую, зашла в дом, вернулась
в свитере поверх того, который на ней  уже  был.  Свирепо  поглядела  на
небо, как бы говоря: "Только попробуй потемнеть!" - Ты видишь улицу?
   - Да. Я смотрю твоими глазами.
   -  Напоминает  осень.  Правда,  листва  на  деревьях  еще   осталась.
-Вообще-то зелени было всего ничего. В окрестностях  моего  дома  крайне
мало деревьев, лужаек, скверов и тому подобного. Сплошной камень. Редкие
пятна зеленого на фоне серого и кирпично-красного. - Что скажешь?
   - Пока ничего. Вели Дину выпустить попугая наружу. Сам не высовывайся
ни в коем случае.
   - Хорошо. - Что сие означает? Да какая разница! В конце концов пускай
сам потом объясняется с Морли.
   Миссис Кардонлос бросила мести и злобно  уставилась  в  пространство.
Замечательно. Я прижался носом к стеклу, пытаясь  рассмотреть,  на  кого
устремлен ее взгляд.
   - Видишь ту женщину, старый хрыч? Та самая рыжеволосая, с которой все
началось. Адет. - Интересно, как ее разглядела старуха?
   - Выглядит печальной. Грустный призрак.
   - Что это на тебя нашло? Тебе снились кошмары?
   - Ты о чем?
   - Обычно у тебя более рациональный и безжизненный взгляд на мир.
   - Ты ошибаешься. Пожалуйста, выпусти птицу.
   - Я бы с удовольствием, раз и навсегда,  если  ты  возьмешь  на  себя
разговор с Дотсом.
   Спустившись в кухню, я объяснил Дину, чего  хочет  его  милость.  Дин
молча покачал головой, вытер руки и, оставив в раковине  гору  недомытой
посуды, направился в переднюю. Мистер Большая Шишка и не подозревал, что
ему предстоит новое  приключение.  Пока  я  обозревал  улицу  в  дверной
глазок, Дин взял попугая в руки.
   - Все чисто.
   Дин завозился с замками, цепочками и засовами. Беру назад свои  слова
насчет того, что у него нет хобби.
   Попугай казался полумертвым. Вел себя удивительно прилично.
   Похоже, он был напуган.
   Надеюсь, я не скоро по нему заскучаю.
   Дин приоткрыл  дверь,  протянул  руку,  подкинул  комок  разноцветных
перьев в  воздух.  Внутрь  просочилось  дуновение  ветерка.  Брр!  Ну  и
холодина!
   Дин хотел было захлопнуть дверь, но я ему помешал.
   - Погоди. Выйди на крыльцо, а я погляжу в глазок. - Он подчинился.  -
Так я и думал. К нам едет торговец пивом. Купи у него еще один  бочонок.
Вполне возможно, отсиживаться придется долго.
   Дин неодобрительно покосился на дверь, за которой я  прятался,  затем
спросил:
   - Неужели все так плохо? Подумать только, он до сих пор  пребывает  в
блаженном неведении!
   - Разумеется. Нам грозит  опасность,  которая  минует  не  скоро.  -Я
вкратце  обрисовал  ему  положение  дел.  Тем  временем  Чаранагуа  Слим
остановил повозку у нашего крыльца. Это был наполовину эльф,  наполовину
тролль; такого раз увидишь - не забудешь до конца своих дней. Невысокий,
плотный, оба его родителя наверняка были самыми уродливыми  среди  своих
собратьев. Слима считали душкой, но когда речь заходила  о  деньгах,  он
становился тверже камня. Я связался с ним лишь потому, что он  был  моим
главным поставщиком святого напитка.
   - Дин помог Слиму закатить на крыльцо полный бочонок и отправился  за
пустыми. Сейчас Слима наверняка хватит удар далеко  не  на  всех  пустых
бочонках стоит его клеймо.
   Я укрылся в кабинете. Совсем не обязательно, чтобы Слим  меня  видел.
Брякнет где-нибудь кому-нибудь, а потом не оберешься хлопот.  А  то  еще
попробует  воззвать  к  моей  совести  и  заставит  порвать  с   другими
поставщиками.
   Стоило мне сесть, как я услышал щелчок, с каким  захлопнулась  дверь.
Со Слимом было что-то не то - он не ворчал, не жаловался  на  судьбу.  Я
вышел в коридор.
   Мимо прошествовал Дин с бочонком на плече. Какой маленький, не хватит
даже, чтобы намочить усы.
   - Это что такое?
   - Больше у него пока нет. Я забрал, что осталось.
   Следом за Дином я вошел в кухню. Пустые бочонки никто не трогал.
   - Ас этими что?
   - У него не было свободного места. Обещал  вернуться.  Говорит,  дела
идут неплохо, работает  четырнадцать  часов  в  сутки.  Сами  понимаете,
солдаты домой возвращаются.
   - Да уж. - Судя по всему, Танферу угрожает пивной дефицит.
   Очередной из нежданных ужасов мирного времени.  Я  кинулся  к  двери.
Догнать Слима, купить у  него  повозку  целиком.  Превращу  свой  дом  в
пивохранилище...
   - Гаррет, остановись.
   Я досадливо махнул рукой и приник к глазку. Повозка Слима была битком
набита бочонками и бочками.
   - Сдается мне, это для правоборцев. Им наверняка требуется  заправка.
-  Распитие  пива  есть  существенная  составная  часть   подготовки   к
демонстрациям.
   - Эй, хрыч!
   - Что?
   - Посмотри-ка вон туда. Видишь? За домом старухи Кардонлос?
   - Я вижу только девушку, отчасти состоящую из плоти и крови.
   - Это Кэт. Та девица, благодаря  которой  я  прокатился  на  крылатой
лошади.
   - Я ее поймал. - Не прошло и минуты.  -  Необычная  девушка,  Гаррет.
Весьма любопытный экземпляр. Между прочим, она направлялась  к  нам,  не
подозревая,  что  наш  дом  является  объектом  пристального   внимания.
Несмотря на то, что она - отпрыск божества, ей не хватает  божественного
мировосприятия.
   - Она с самого начала гением мне не показалась. Эй, Дин! К нам гости.
Проводи девушку к его милости. Ей ни к чему знать, что я тоже дома.
   Дин бросил на меня испепеляющий взгляд:
   - Надеюсь, здесь замешаны деньги. У меня  нет  ни  малейшего  желания
расшаркиваться за так перед очередной вашей подружкой.
   - Это деловой визит. Просто впусти ее. Предложи чаю  с  булочками,  а
потом проводи к Покойнику.
   - Слушаюсь, сэр.
   - Спасибо.
   Обе реплики прозвучали так, словно их  авторов  никто  и  никогда  не
обкладывал более тяжкой повинностью.
   - Не за что, хрыч. Ты хотел потолковать с Кэт - пожалуйста.
   Действуй.

Глава 34

   - Существа снаружи воспринимают ее как простую смертную. Я не  ощущаю
ни малейшего интереса.
   - Занятно.
   - Я бы  сказал,  весьма.  Никто  не  знал,  кто  такая  Кэт,  но  она
определенно участвовала в игре.
   - Слушай, это может быть еще запутаннее, чем я предполагал.
   - Возможно. Эта девушка никак не вписывается в мои выкладки. Вдобавок
ее  сознание  окружено   непроницаемой   оболочкой,   которая   скрывает
воспоминания и все  прочее,  кроме  поверхностных  мыслей.  Впрочем,  на
поверхности находится  вполне  достаточно,  чтобы  понять,  что  она  не
принадлежит ни к шайирам, ни к годоротам.
   - Отличные новости, старина. А то нам без нее хлопот было мало.
   Дин продолжал ворчать. Дескать, в печи  стоит  пирог,  а  тут  изволь
торчать у  двери.  Похоже,  все  мои  домочадцы,  включая  меня  самого,
потихоньку превращаются в компанию брюзгливых старикашек.  Должно  быть,
сказывается дурное влияние Покойника.
   - Фью! Дин, с первого раза не открывай, пусть постучит еще.
   Мне нужно время, чтобы вернуть домой птицу.
   Дин ответил в духе Попки-Дурака. Должен признать, я  в  глубине  души
ему посочувствовал.
   - Гаррет, ступай в кабинет.
   Вот мерзавец, по-прежнему читает мои мысли!
   Я подчинился. Но ведь смотреть в щель между дверью и стеной мне никто
не запрещал.
   Дин   выпрямился,   словно   проглотил   палку.   Очевидно,   получал
распоряжения. Он терпеть не мог,  когда  Покойник  забирался  к  нему  в
голову. Я отпрыгнул от щели за миг до того, как он распахнул  дверь,  не
дожидаясь  повторного  стука.  И  то  сказать,  какой  там  стук,  когда
подгорает пирог?
   В дом ворвался Попка-Дурак. Он чуть было  не  свалил  Дина  с  ног  и
завопил дурным голосом:
   - Ах, какая милка! Хватай, придурок, чего вылупился?
   - Что  это  такое?  -  пролепетала  Кэт.  Любопытно,  в  ночь  нашего
безумного полета она держалась куда хладнокровней.
   Добро пожаловать в дом гнева, дорогуша.
   - Домашний любимчик. Воспоминание о бурной молодости хозяина.
   Не обращайте на него внимания. Он не понимает, что говорит,  успокоил
девушку Дин. - Удрал из дома, полетел на поиски мистера  Гаррета  и  вот
только что вернулся. Видите  ли,  мистер  Гаррет,  мой  хозяин,  куда-то
запропастился. Должно быть, пошел по девкам. С ним это частенько бывает.
   У, скотина! Задушу и не посмотрю на возраст!
   - Гаррет, я предупредил  человека  по  прозвищу  Пройдоха.  Он  узнал
птицу, но не принял предупреждения всерьез. По  всей  видимости,  решил"
что ты его разыгрываешь.
   Замечательно.
   - Недаром его  прозвали  Пройдохой,  -  прошептал  я.  Впрочем,  а  я
послушал бы птичку, которую видел один-единственный раз в жизни, да и то
в подпитии? Навряд ли.
   - Послушал бы,  если  бы  у  нее  были  рыжие  волосы.  Дин!  Закрой,
пожалуйста, дверь.
   - Я всегда говорил, что у тебя нет чувства юмора.
   Попка-Дурак продолжал выкрикивать всякие гнусности,  словно  принимая
Кэт за Торнаду. А может, ему не хватало ума их различить?
   Судя по доносившимся из коридора звукам, Кэт путалась  под  ногами  у
Дина; быть может, потому, что не знала,  куда  деваться  от  попугая.  В
самом деле, не станет же  она  сворачивать  шею  любимцу  того  дома,  в
который пришла.
   Но тут мне открылась ужасная истина, словно высокое дерево обрушилось
с грохотом за спиной громаднейшего на свете травоядного громового ящера.
   - Эй, крошка, шевели ножками. Пошли дальше.
   Херувим!   Чтоб   ему   пусто   было,   херувим!   Попугай   испустил
душераздирающий вопль и полетел в глубь  дома.  Дин  устремился  следом,
упражняясь в красноречии. Жужжание отдалилось. Хлопнула дверь передней.
   - Никого. Зато воняет. Ладно, потопали, малышка.
   Я пошарил за столом, отыскал дубинку. Что ж, настало время проверить,
насколько крепок череп херувима.
   - Спокойнее, Гаррет, спокойнее. Младенец не замолкал ни  на  секунду.
Под дверь моего кабинета из коридора начал сочиться дымок.
   Проклятый  попугай  орал  во  всю  глотку.  Дин  продолжал   изрыгать
ругательства.
   - Прояви терпение, - посоветовал Покойник. - Девушка взволнована. Это
дает нам  шанс.  Я  нащупал  слабое  место  в  оболочке,  окружающей  ее
сознание.
   -  Шикарно,  -  пробормотал  я.  -  А  как  насчет  этого   паршивого
херувимчика?
   - Херувимчика?
   - Ну да. Он болтается в коридоре вместе с остальными. Такой карапузик
с крылышками, как у стрекозы.
   - Четырнадцатый, прекрати! - взвизгнула Кэт.
   - Ах, этот! - Мне вдруг стало  ясно,  что  сам  Покойник  не  ощущает
присутствия херувима.  Должно  быть,  сейчас  он  смотрит  глазами  Кэт,
поскольку я прячусь в кабинете. Дин к избранным не принадлежит,  поэтому
херувима скорее всего не видит.
   Интересно, могут простые смертные чуять дым, даже если они  не  видят
курильщика?
   - Он самый, - отозвался я. - Займись наконец делом. - И удачи тебе  с
карапузом, гений ты мой карманный.
   - Тебе следует изменить свое отношение к окружающим.
   - Брысь из моей головы, старый хрыч. - Лихо я его, а?
   Он ушел. Но не потому, что  пожалел  меня.  Ему  просто  понадобилось
полностью сосредоточиться, чтобы разобраться с Кэт и ее спутником.
   Я  повернулся  к  Элеоноре.  Но  мои  причитания  нисколько   ее   не
заинтересовали. Что и следовало ожидать.

Глава 35

   - Гаррет, я добился своего. Если хочешь, присоединяйся к нам.
   - С удовольствием. Лечу.
   Покойник явно был доволен собой. Обычное дело.  Когда  что-нибудь  не
ладится, виноват кто угодно, только не он, зато честь побед  принадлежит
ему одному. Такой уж характер.
   - Прямо хоть в школу амазонок, - пошутил я. Кэт  и  впрямь  выглядела
так, словно в  недалеком  будущем  станет  королевой  этих  воинственных
девиц. - Вторая Торнада.
   - Не совсем. Перед тобой невинная, честная и добросердечная  девушка,
О таких дочерях мечтают многие мужчины.
   - Ты нашел что-нибудь интересное в этой милой  головке?  -  Кэт  была
действительно симпатичной.
   Вообще-то я к ней поначалу  особо  не  приглядывался,  поскольку  мое
внимание  было  поглощено  херувимом,  который  застыл  на  подлокотнике
Покойникова кресла  этакой  диковинной  статуэткой.  Правда,  симпатична
любая  физически  полноценная  женщина,  у   которой   нет   ни   единой
привлекательной черты.  Она  вызывает  исключительно  братские  чувства.
Подходящая пара для бестолкового кузена Рудольфа из Хуромала.  Погладишь
ее по  руке,  одаришь  мимолетной  улыбкой  -  и  она  счастлива,  а  ты
отправляешься на поиски плохих девчонок.
   - Сумел что-нибудь вытянуть из карапуза?
   - По крайней мере я затушил его самокрутку. - Однако в комнате, да  и
в  коридоре,  по-прежнему  зверски  воняло.  -  И  обездвижил.  Большего
добиться не удалось.
   - И не надо. Как насчет девушки?
   - В ней скрыто многое, но я не могу проникнуть сквозь барьер.
   Необходима ее помощь.
   - Наверно, сказывается порода. Покойник мысленно хмыкнул.
   Весьма своеобразное, доложу я вам, ощущение.
   - Эй, не забывай, что  эта  девушка  скакала  на  крылатой  лошади  и
радовалась как ребенок.
   Покойник  слегка   ослабил   хватку.   Во   взгляде   Кэт   появилась
осознанность. Она вздрогнула, со страхом уставилась на логхира.
   - Мы не знали, - пробормотала она" повернулась ко мне и прибавила:  -
Вы тоже здесь.
   - Разумеется. Я тут живу.  А  тебе  что  понадобилось  в  моем  доме?
Девушка пропустила вопрос мимо  ушей.  Протянула  руку,  прикоснулась  к
херувиму.
   -Бедный Четырнадцатый. Он этого не переживет.
   - Неужели? А зачем ему жить?
   - Я искала вас.
   Любопытно. Я уселся в кресло, предназначавшееся лично  для  меня  (им
пользовались достаточно редко),  закинул  ноги  на  табурет  и  принялся
изучать ногти на пальцах левой руки. Как ни странно, все на месте.
   - Зачем? Разве мы знакомы? Разве нас что-то связывает? Честно говоря,
не думаю.
   - Вы сбежали от меня до того, как я...
   - Правильно. До того, как ты успела что-либо со мной сделать.
   Вряд ли у тебя на уме было что-то хорошее.
   - Но я вытащила вас...
   - Помню, помню. Это было вчера ночью, я еще не успел забыть.
   Знаешь, мне почему-то вспоминается, как я  спасал  из  рук  венагетов
полковника карентийской пехоты. Короче говоря, я ушел подальше от греха,
предоставив тебе самой разбираться с теми, кто меня поджидал.
   - Я хотела передать вас своей матери.  Мы  с  ней  заспорили,  и  тут
выяснилось, что вы пропали.
   Вот как? Что ж, может быть.
   - Кажется, она говорит правду.
   - Это моя мама решила вас освободить.
   - Большое спасибо. А почему же она не прибыла за мной лично?
   - Помягче, Гаррет. Но продолжай. Она начинает поддаваться.
   Очень интересно.
   -Мама не осмеливается уходить надолго; Понимаете, ее отсутствие могут
заметить. Всё стали такими подозрительными из-за храма... К тому же  она
не умеет управлять Хироном и Отсаломом.
   Очевидно, эти имена должны мне что-то говорить?
   - Судя по всему, так зовут крылатых  лошадей.  О  них  упоминается  в
мифологии   народа,   города-государства   которого   располагались   на
Ламбарском побережье десятки человеческих поколений назад.
   - Как раз когда ты отправился к морю? Кэт  недоуменно  воззрилась  на
меня.
   Покойник продолжал, словно не услышав вопроса:
   - В этих мифах иногда появляются и херувимы, ни один  из  которых  не
имеет собственного имени. Кстати, религия  Ламбарского  побережья  имеет
непосредственное отношение к Церкви. Они возникли из того же источника.
   - Хирон и Отсалом, мистер Гаррет, это мои кони. Мои друзья.
   Мама так и не научилась ими управлять. У нее просто не было  времени.
Поэтому она попросила меня выручить вас и привести к ней. Я  попыталась,
но...
   - Я тебе весьма признателен. Терпеть не могу всякие застенки.
   - Если ты и впрямь благодарен ей, перестань ухмыляться.
   Смотреть противно.
   Черт! Он опять глядит ее глазами.
   - Дикарь, - пробурчал я. Хотелось бы мне знать, кто она такая  и  что
ей  нужно.  Если  !  память  меня  не  подводит,  Ламбарское   побережье
принадлежит Каренте еще со времен  Империи.  Все  давным-давно  привыкли
считать этот край неотделимой частью нашей державы.
   - Гаррет, на  кораблях  и  баржах  в  Танферском  порту  полным-полно
ламбарских моряков. Тамошние жители частенько уходят в море.
   - Понятно. Кэт, объясни, пожалуйста, что происходит?
   Она закусила губу, всем своим видом показывая, что умрет под пытками,
но не проронит ни слова.
   -  Мы  живем  в  удивительное  время,  Гаррет.  Ты  наверняка  и   не
подозревал, что  в  Квартале  Грез  есть  храм,  куда  ходят  ламбарские
моряки?
   - Некоторые из нас не могут сделать и шага,  чтобы  не  удивиться.  А
некоторые слишком ленивы, чтобы умереть. Естественно, такой  храм  есть.
Готов поспорить на твою жизнь, что не один. Ведь солдату,  моряку,  даже
купцу надо куда-то деваться после того, как он просадит  все  денежки  в
кабаке" а из меблирашек его вышвырнут за неуплату, Давай выкладывай, что
ты еще выяснил.
   Кэт разинула рот. Потом придвинулась поближе к  херувиму  -  с  явной
неохотой, поскольку оказалась рядом с  Покойником.  Но  прикосновение  к
Четырнадцатому как будто добавило ей уверенности. - Ты говорил, что  она
похожа на Ланга с Имаром. Так? На самом деле она гораздо  больше  похожа
на Имару.
   - Что ты мне голову морочишь?
   - Ничего подобного. Она - дочь Имары, отсюда  ее  полубожественность.
Кто отец, она не представляет. Знает  только,  что  это  не  Имар,  чему
искренне рада. В глубине души она подозревает, что отца не знает и мать.
Имар, кстати, понятия не имеет о существовании Кэт,  а  Имара,  судя  по
всему, отнюдь не жаждет его просветить. Допускаю, что если он узнает, то
впадет в приступ божественной ярости из разряда тех, которые  сравнивают
с землей горы и погружают на океанское  дно  целые  континенты.  Или  по
крайней мере поворачивают вспять реки и вызывают нашествие мышей и крыс.
   - Чего-чего? - Что это на него нашло? Сказать по правде, я думал, что
Имар вовсе не такой уж страшный, каким хочет казаться, но зачем лезть на
рожон? Тот, кто напрашивается на неприятности, рано  или  поздно  в  них
угодит. - Занятная история. Всегда  приятно  порыться  в  чужом  грязном
белье. Но при чем тут я?
   Мой вопрос был адресован Кэт. Она не  ответила.  Покойник,  в  общем,
тоже.
   - Этого мне выяснить пока не удалось. Возможно, она просто не  знает.
Похоже, она всего лишь выполняла поручение матери.
   - У меня такое ощущение, что она где-то не  здесь.  -  Может,  у  Кэт
аллергия на Покойника. Она словно старела прямо на моих  глазах;  вид  у
нее стал такой, какой бывает у людей, которых хватил удар. Она вцепилась
в херувима. Сомневаюсь, чтобы мне, захоти я этого,  удалось  разжать  ее
пальцы.
   - Легче, Гаррет. Уймись.
   Порой случается, что идешь себе по улице,  и  вдруг  -  бац!  У  моей
матушки было несколько приступов. Последний ее прикончил.  В  промежутке
между первым и последним о ней заботились кузены, поскольку мы с  братом
были в то время в Кантарде.  Брата  матушка  пережила,  но  я  уцелел  и
вернулся домой к самому печальному моменту.
   Когда собственная матушка не может вспомнить, как зовут сына,  сердце
того и гляди разорвется.
   - Уймись, я сказал.
   - Душа болит, -  отозвался  я,  процитировав  строку  из  солдатского
стишка. Если Покойник не утратит интерес к политике, ему  еще  предстоит
услышать этот стишок целиком. Деятели из "Зова" положили его на  музыку.
"Пускай окончен бой, трубач сыграл отбой, душа по-прежнему болит..."
   - Успокойся.
   - Чего пристал? Отвяжись.
   - У нас появилась редкая возможность, которую  нельзя  упустить.  Эта
девушка - краеугольный камень.
   - Снаружи она тоже ничего. Покойник мысленно фыркнул:
   - Но к ней не подберешься. И теперь я могу  с  уверенностью  сказать,
что барьер установлен не ею.
   Я - нормальный танферский парень, в жилах у меня не  вода,  а  кровь,
поэтому  форма,  тем  более  симпатичная,  по  мне  гораздо   интереснее
содержания.
   - Это твои проблемы, - проворчал я. Кэт закатила глаза. Впрочем,  она
понимала, что мы говорим о ней; скорее всего воспринимала мои  фразы.  И
как будто не возражала. Если Покойник прав насчет  ее  происхождения,  у
нее богатый опыт пребывания вовне.
   - А,  вот  и  план!  Поскольку  ты  находишь  Кэт  в  известной  мере
привлекательной, воспользуйся своим отработанным  способом.  Очаруй  ее.
Посмотрим, к чему это приведет. Возможно, мы узнаем что-либо интересное.
   - Разве у нас  есть  время?  -  Когда  речь  заходит  о  моем  умении
очаровывать  противоположный  пол,  Покойник  перемещается   в   царство
вымысла. Да пойми ты, старый хрыч, слишком они для меня противоположны.
   А почему он так быстро отступился? Почему вытолкнул  вперед  Гаррета?
Ведь он всегда гордился своей способностью проникать в  чужое  сознание.
То ли Кэт оказалась крепким орешком, то ли  он  решил  меня  подставить.
Жаль, конечно, расстраивать беднягу,  но  я  был  почти  уверен,  что  в
головке Кэт, как то частенько случается у  молодых  девиц,  по  большому
счету гуляет ветер.
   Издалека  донесся  затихающий,  едва  различимый  голос,  похожий  на
струйку дыма:
   "От Нога не..."
   Я содрогнулся.
   - Не слишком приятное ощущение.
   - Почему ты меня не предупредил?
   - А надо было?  Теперь  для  меня  не  составляет  труда  уловить  их
присутствие, поэтому тебе беспокоиться не о чем.
   - Оказывается, быть мертвым не так уж плохо.
   - Боги проявляют нетерпение и стремятся опередить друг друга, поэтому
дозорные приближаются к дому. Пускай Дин выпустит попугая на улицу.
   В следующую секунду в кухне раздался  возглас,  представлявший  собой
весьма замысловатую грамматическую конструкцию. Дин протопал  к  входной
двери, отпустил нелестное замечание в адрес Попки-Дурака. Тот промолчал.
Неужели научился вести себя в обществе?
   Ну да! Скорее уж летом пойдет  снег,  а  по  замерзшим  рекам  начнут
раскатывать на коньках бесенята.
   Дин сообщил:
   - К нам идет мистер Дотс.
   - Морли? - Давненько я не видел Морли Дотса. А ведь когда-то мы с ним
были не разлей вода. Но потом он решил выйти  в  свет,  для  чего  разом
обрубил все старые связи.
   - Разве есть другой Дотс? - Дин не одобрял Морли Дотса. Это, конечно,
не показатель: Дин одобрял только своих племянниц на  выданье,  а  также
двух моих подружек, Тинни и Майю. Однако и другие,  более  заслуживающие
доверия люди  относились  к  Дотсу  настороженно.  Если  воспользоваться
словечком,  которое  в  ходу  у  рафинированной   публики,   Морли   был
головорезом.
   А  среди  своих  его  называли  костоломом.   Склонным   вдобавок   к
самообольщению и бредовым фантазиям.
   - Дин, будь добр, дождись мистера Дотса у двери. А потом  проводи  ко
мне. Я уверен, он сообщит нам нечто, заслуживающее внимания.

Глава 36

   Морли  Дотс  наполовину  человек,  наполовину  -  темный   эльф.   Но
впечатление такое, что от эльфа в нем  гораздо  больше.  А  человеческой
половины он стесняется. Не могу сказать, что я его за это виню.
   Он невысок,  худощав  и  настолько  смазлив,  что  его  следовало  бы
посадить в тюрьму и потерять ключ от камеры. Чтобы все  остальные  могли
вздохнуть спокойно. Я знаю Морли с незапамятных времен. Когда-то мы были
закадычными друзьями. Но порой он выкидывал фортели - вроде того,  когда
подарил мне говорящего попугая, одержимого безумным демоном, страдающего
словесным поносом.
   - Мистер Дотс, - произнес Дин, впуская Морли в комнату Покойника.
   - Ексель-моксель, - сказал я. Давненько мне  хотелось  встретить  его
такими словами, да все не предоставлялось возможности. - Ты что,  открыл
ателье мод?
   К Морли точнее всего подошло бы словечко "расфуфыренный".
   Черная треуголка с серебряным кантом, яркий  красно-черный,  расшитый
серебром жилет поверх  ослепительно  белой  рубашки  с  жабо  и  пышными
манжетами, щегольские кремовые брюки,  башмаки  с  большими  серебряными
пряжками,  начищенные  так,  что  хотелось  зажмуриться.   Облик   Дотса
дополняли изящная трость и пробивающиеся над верхней губой черные усики.
   - Да, народ с Холма сдохнет от зависти, когда ты там появишься.
   Морли стянул  с  руки  белую  шелковую  перчатку,  вынул  из  кармана
крохотный флакончик, поднес к носу и  сделал  вдох.  Потом  настороженно
оглядел Кэт, словно прикидывая, что нас с ней Связывает. Надо отдать ему
должное, женщин у меня он никогда не отбивал.
   - Выпендривается, стервец, - заметил  я,  обращаясь  к  Покойнику.  -
Человек - хозяин своей судьбы.  -  Если  бы  в  комнате  были  окна,  их
переплеты задрожали бы от смеха Покойника.
   Морли не снизошел до ответа. Естественно,  мы,  обитатели  городского
дна, не могли оценить его нынешнее положение.
   -  Как  меня  просили,  -  сообщил  он,  поигрывая  флаконом,   точно
заправский денди,  -  я  проверил  указанное  место  и  запачкал  весьма
ценную...
   - От Нога не скрыться.
   На сей раз  голос  прозвучал  куда  явственнее.  Ног  был  близко.  И
услышали его не только мы с Покойником. Морли побледнел.
   - Это не логхир, - объяснил я. - Это жалкий свинцовый божок, основная
обязанность которого - гоняться за  смертными.  В  настоящий  момент  он
охотится за мной.
   Кэт тоже услышала Нога и заерзала на стуле.
   - Гаррет, мне надо уходить. Если Ног застанет меня здесь...
   - Дин, проводи юную даму в переднюю. Мисс Кэт, прежде чем вы  уйдете,
я  хотел  бы  переговорить  с  вами  наедине.  А  пока  мне   необходимо
посоветоваться с этими джентльменами.
   - Где я тебя найду? - спросил я Кэт,  притворившись,  будто  поверил,
что Покойник и впрямь намерен ее отпустить.
   - Я сама вас найду.
   - Не сомневаюсь. Счастливого пути. Смотри не балуйся.
   Она бросила на меня загадочный взгляд и, следом  за  Дином  вышла  из
комнаты. Четырнадцатый остался с  нами.  А  это  кое-что  да  значило  -
разумеется, для тех, кто понимает.
   Ног умолк, но чувствовалось, что он где-то поблизости и отнюдь  не  в
радостном  настроении.  Его  дружки  наверняка   крутились   рядом;   их
настроение вряд ли было лучше.
   - Боюсь, скоро к нам пожалуют гости.
   - Гаррет, ты опять вляпался черт-те  во  что?  -  справился  Морли  и
окинул херувима таким взглядом, словно ждал,  что  тот  вдруг  оживет  и
всадит стрелу точнехонько в его черное сердце.
   - Я? Черт-те во что? Да никогда в жизни. - Я вкратце изложил ему свою
историю и закончил следующей фразой: - Видишь сам, я тут ни при чем.
   - Как обычно. Должно быть, это какой-то другой клоун по имени  Гаррет
помчался за очередной юбкой по Макунадо.
   - Чья бы мычала! Сам еще ни одной юбки не пропустил.
   - Да как сказать. Ты прав, но не  совсем.  Если  помнишь,  я  успешно
сопротивлялся сразу нескольким племянницам твоего слуги.  -Это  были  не
женщины, а племянницы Дина.
   Мне вспомнились девушки-совы. Я хмыкнул. Было бы здорово презентовать
их Морли - в отместку за попугая. А что, тоже ведь птицы. Так просто  он
бы от них не отделался.
   -Прими мои соболезнования, Гаррет. К сожалению, больше  ничем  помочь
не могу. - Дотс пожал плечами, - К тому же я пришел не для  того,  чтобы
выслушивать оскорбления. - Он ткнул пальцем в сторону Покойника.  -  Вон
тот тип попросил меня кое-что разведать. Я пришел сообщить  о  том,  что
узнал.
   - Тот факт, что ты пришел лично, заставляет, меня  предположить,  что
клад находится именно там, где он должен был быть, по словам Магодор.
   -С тобой все ясно, Морли.
   Когда речь заходит о деньгах, Морли перестает доверять кому бы то  ни
было. Похоже, я  стал  законченным  циником:  мне  захотелось  спросить,
почему он не перепрятал сокровища и не сказал, что в  том  месте  ничего
нет. Интересно, почему Покойник отправил искать клад именно Морли? Я  бы
обратился к Плеймету. Да, у Морли  с  этикой  получше,  чем  у  Торнады,
однако они друг друга стоят. Впрочем, зря я его подозреваю. Он  способен
разыграть меня, как делал уже не раз, подарить мне  Попку-Дурака,  но  и
только. Обкрадывать Гаррета он не будет.
   - Замечательно. Можно допустить, что на сей раз мы по милости Гаррета
внакладе не останемся. Ты не откажешься за определенный процент  извлечь
сокровища из земли?
   - Эй!
   - Гаррет, тебе будет не до этого.  Я  вновь  уловил  обрывок  любимой
фразы Нога. Голос удалялся. Но скоро мерзавец наверняка вернется.
   В дверном проеме возник Дин.
   - Мистер Гаррет, приехал Слим, привез свежее  пиво  и  готов  забрать
пустые бочонки.
   - Хорошо. - Подумать только, я еще даже не приложился к тому бочонку,
который мы приобрели  сегодня.  Собачья  жизнь.  -  У  меня  есть  идея.
Впусти-ка его.

Глава 37

   Моя профессия была Слиму не очень-то по душе, но предложение, которое
я ему сделал, эльфотролля заинтересовало.
   - Лады, Гаррет. Согласен. Авось получится.
   Я не стал упоминать, чем грозит встреча с  годоротами  или  шайирами.
Чего ради пугать своего основного поставщика? Еще растеряется с испугу.
   - Отлично. Дин, кати сюда бочку.  У  нас  в  погребе  целую  вечность
стояла большая  винная  бочка.  Я  все  собирался  вымыть  ее  и  залить
проточной водой на случай долговременной осады. Мне  частенько  лезли  в
голову подобного рода идеи - например, прорыть парочку подземных  ходов,
- но осуществить хотя бы одну из них я так и не сподобился.
   Пока мы с Дином выкатывали бочку из погреба, Слим освободил место  на
повозке. Дин работал молча, поскольку ничего приятного  мне  сказать  не
мог, а все прочее произносить вслух опасался. Правда,  рявкнул  на  Кэт,
которая высунулась было из передней. Выяснилось, что бочка рассохлась. Я
несколько встревожился: а что, если она рассыплется  в  пыль,  когда  ее
попытаются взгромоздить на Слимову повозку? Не очень-то  хочется  падать
на мостовую. Частному сыщику это не к лицу.
   Едва забравшись внутрь, я понял, что совершил ошибку. Проще  было  не
таясь выйти из дома. Я будто очутился в гробу отпетого пьянчуги.  Причем
о комфорте оставалось только мечтать. Бочку покатили, она  запрыгала  по
ступенькам крыльца, потом зашвырнули на повозку. Мои дурные предчувствия
становились все  настойчивее.  Я  расслышал,  как  Морли  жалуется,  что
запачкал одежду, а в Следующую секунду он отпустил шутку насчет  Гаррета
в бочке.
   Надо свести его с Магодор. Отличная выйдет пара. Мэгги  со  змеями  в
волосах,  с  острыми  клыками  и  когтями  как  раз  для  него.  Повозка
тронулась, что ничуть не облегчило моего положения.
   Поскольку Слим шел пешком,  ведя  своих  скакунов  в  поводу,  он  не
обращал внимания на выбоины в мостовой. Когда деревянное колесо попадало
в яму, я морщился от боли.
   Мне почудилось, будто я провел в бочке не одну вечность,  а  две  или
три сразу. Мы договорились, что Слим  отправится  прямиком  к  пивоварне
Вейдера и там меня высадит, после чего загрузит повозку по новой, однако
вскоре я проникся убеждением, что он сознательно выбрал кружной  путь  и
специально выискивает выбоины поглубже. Бочка подозрительно потрескивала
и перекатывалась из стороны в сторону.
   Бам! Колесо угодило в очередную выбоину. Я  решил,  что  мне  крышка.
Слим заворчал на своих ослов. Клянусь, один из них расхохотался. Честное
слово.
   Естественно, ведь ослы - родичи лошадей.
   Бам! У меня внутри все перевернулось. Бочка подпрыгнула и разлетелась
вдребезги, ударившись о мостовую. Я  вскочил,  отряхнулся  и  огляделся,
прикидывая, не пора ли бежать. По счастью, поблизости не было ни единого
херувима, не говоря уж о третьесортных божках.
   - Извини, - сказал Слим. - Эти проклятые ослы так и норовят  пройтись
по ямам.
   Животное, рядом с которым я стоял, презрительно фыркнуло.
   - Скорми их волкам. Или используй как наживку  для  громовых  ящеров.
Послушайся моего совета, иначе рано или поздно они тебя угробят.
   Слим изумленно уставился на меня.
   - Спасибо, что подбросил. Тебе  нужны  эти  деревяшки?  -  В  Танфере
винная бочка, даже разбитая, представляет собой немалую ценность.
   - Конечно.
   Опасности никакой не было, если  не  считать  ослов.  Я  помог  Слиму
собрать то, что осталось от бочки. Прохожие, на глазах которых я  возник
из деревянного яйца, наблюдали за нашими  действиями  разинув  рты.  Эти
зеваки меня отчасти беспокоили:  наверняка  примутся  рассказывать  всем
подряд, и рано или поздно какой-нибудь  умник  сообразит,  кто  был  тот
клоун в бочке.
   Тут уж ничего не поделаешь. Надо побыстрее уносить ноги.
   Мимо пронесся Попка-Дурак. Он молча исчез за углом.
   Я сделал шаг,  другой,  не  имея  ни  малейшего  представления,  куда
податься. Пожалуй, на юг. Если доберусь до  Квартала  Грез,  годороты  с
шайирами ничего мне не сделают - побоятся рассердить других богов.

Глава 38

   Я подобрался так близко к цели, что уже решил: дело  сделано.  Однако
выяснилось, что надо было как следует обдумать дорогу. Я шел чуть ли  не
теми же улицами, что и в первый раз. В какой-то момент по  стенам  домов
зазмеились причудливые тени, послышался  шепот,  доносившийся  непонятно
откуда. Впрочем, кое-что мне  нашептывал  Попка-Дурак,  неотступно  меня
сопровождавший.
   Птица заложила вираж, уселась мне на плечо и высказалась в том  духе,
что, мол, немедленно сворачивай.
   - Судя по всему, за мной увязался Торбит  Круговод.  Он  из  шайиров.
Если я ни с кем его не  путаю,  он  должен  материализоваться  в  образе
большого и противного фавна рогатее трехглавой рогатой лягушки.
   Попугаи заверещал на  всю  улицу.  На  нас  начали  оборачиваться.  Я
свернул в переулок, постаравшись выкинуть из головы мысли о  том,  сколь
безрадостная жизнь мне предстоит, если  птичка,  по  милости  Покойника,
никогда от меня не отвяжется.
   Мистер Большая Шишка  привел  меня  к  заведению  Стагги  Мартина.  С
кабачком что-то случилось, дела явно пошли  на  лад.  У  дверей  стояли,
пошатываясь, поднабравшиеся личности, пили и переругивались.  Некоторые,
правда, предпочитали переругиваться и пить.
   Поскольку дома я так и не приложился к  бочонку  с  пивом,  то  решил
заглянуть к Мартину и промочить глотку. Как говорится, залить тоску.
   Я и не догадывался,  что  Покойник  привел  меня  сюда  не  случайно.
Накануне у Стагги Мартина было скучно. Сегодня внутри  словно  наступила
зима. Я заказал темного вейдеровского,  а  потом  спросил  у  наследника
Стагги:
   - Что стряслось? У этих  парней  такой  вид,  будто  они  только  что
узнали, что их дядюшка  Ферд  оставил  все  свое  состояние  приюту  для
бездомных кошек! - Вы не слыхали? Понятно, понятно.  С  вашим  приятелем
Пройдохой случилась беда. Мы все его любили.
   - Что с ним такое?
   - Нашли на улице. Он был еще  жив,  но  не  потому,  что  кто-то  его
пожалел. Ему здорово досталось.
   Я хватил кулаком по стойке - точнее, по доске, которая здесь заменяла
стойку.
   - Мы пытались предупредить его! А он не послушался.
   - Вы о чем?
   - Он оказал одну услугу, которая кое-кому пришлась не  по  вкусу.  Мы
пытались предупредить его, чтобы он был поосторожнее.  Хозяин  кивнул  и
подлил мне пива. Он наверняка разбирался  в  посетителях  и  знал,  кого
нужно обслужить лично. Иначе давно бы прогорел.
   Черт! Я еще не успел как следует приложиться, а  уже  вновь  начались
неприятности.
   - Вы были друзьями? - спросил хозяин, подвигая ко мне полную кружку.
   - Да нет. Скорее товарищами. Оба служили в морской пехоте. -  У  него
была армейская татуировка. Разумеется, разговор перешел на службу.
   Какое-то время спустя я встал из-за столика  мрачнее  тучи.  Пройдоху
замучили до смерти лишь потому, что  он  не  прислушался  к  внутреннему
голосу и согласился мне помочь.
   Таков людской удел - жить и  умирать  по  воле  капризных  богов.  Из
смерти Пройдохи следовало, что кто-то из богов решил не церемониться.
   Пожалуй, чем скорее я попаду в Квартал Грез, тем лучше для меня.
   - У него кто-нибудь остался? - спросил хозяин.
   - Не знаю. Мы с ним встретились только вчера. Он про  себя  особо  не
распространялся.
   - Жаль. Хороший был  парень.  Надо  бы  кому-нибудь  сообщить,  чтобы
похоронили как положено.
   Если бы меня не преследовала шайка богов, я бы,  наверно,  согласился
отыскать семью Пройдохи. Но сейчас мне было не до того. Самому  бы  ноги
унести.
   И значит, крысюки отвезут Пройдоху за город, где его  тело  сожгут  в
одном из танферских крематориев.

Глава 39

   Стоило выйти на улицу, как мне на плечо вновь уселся Попка-Дурак.
   - Стаксель на брамсель! - пробормотал я. - Вот так всегда.
   - Аргх! За тобой следят.
   - Какой сюрприз!
   - Знакомые тебе существа приближаются. Прохожие бессовестно  пялились
на меня.
   Еще бы, не каждый день видишь человека, беседующего с попугаем.
   - А я удаляюсь. - Я прибавил шаг и, перейдя  на  рысь,  устремился  к
Кварталу Грез. Подумать только, с какими сложностями  сопряжен  путь  на
улицу Богов. Но поворачивать  обратно  не  было  ни  малейшего  желания,
пускай даже меня поджидало очередное грандиозное приключение.
   По   всей   видимости,   сейчас,   когда   Покойник   заинтересовался
происходящим, ему не  составляло  труда  определить  присутствие  богов.
Сказать по правде, он способен на многое, нужно  лишь  дать  ему  пинка,
чтобы он очухался. Но вот  как  это  осуществить  на  практике...  Готов
махнуться на свою, если можно так выразиться, ключевость.
   Любопытно:  раз  Покойник  легко  их  засекает,  значит,  они  решили
материализоваться во всем своем величии? Или мы ощущаем  их  присутствие
лишь потому, что наблюдаем за ними, и это позволяет выделить их из числа
прочих танферских божков?  Скорее  всего  причина  в  третьем  -  шайиры
сражаются с годоротами за право  существовать.  Отсюда  и  столь  четкие
ощущения.
   Попка-Дурак сорвался с  моего  плеча  и  помчался  неведомо  куда,  в
очередной раз бросив меня  на  произвол  судьбы.  Брр!  Неужели  беднягу
Гаррета и впрямь ждет будущее,  в  котором  Покойник  будет  следить  за
каждым его шагом глазами проклятого комка перьев?
   Я свернул за  угол  -  и  наткнулся  на  Родриго,  показавшегося  мне
громаднее и уродливее прежнего. Он подпирал стену, ни дать ни взять член
какой-нибудь из многочисленных городских шаек. Вряд ли он  знал,  что  я
вот-вот появлюсь; скорее его поставили здесь на всякий случай. Я  ни  на
миг не замедлил шага. Метнулся в узкий  переулок,  который  заканчивался
тупиком, подтянулся, полез по стене... Между тем Родриго сообразил, кого
только что видел, и  бросился  следом  за  мной,  оглашая  улицу  ревом.
Втиснуться в переулок, больше смахивавший на трещину  в  скале,  ему  не
удалось; на мое счастье,  он  был  слишком  туп,  чтобы  вспомнить,  что
наделен божественными способностями.
   Моя удача - дама капризная. Дом оказался высотой в два этажа. Хорошо.
Крыша была плоской, за ней открывался безбрежный простор точно таких  же
крыш. Отлично. По ним можно было бежать, как по улице, благо  расстояние
между соседними домами составляло от силы три фута. Замечательно.
   Но домовладельцы в этой части города явно не заботились  о  состоянии
своих домов. Едва ступив на крышу, я провалился одной ногой и понял, что
нужно либо сбавить скорость, либо спуститься на землю.
   Я выбрал первое, благодаря чему до меня вдруг дошло, что  я  удаляюсь
от Квартала. Грез. Пора было спускаться и  двигаться  в  противоположную
сторону.
   Спуск прошел не то  чтобы  гладко:  я  прыгнул  -  и  проломил  телом
очередную крышу. По счастью, успел ухватиться за балку.  Подождал,  пока
глаза привыкнут к полумраку, осмотрелся. Как будто никого.  Я  сполз  на
пол. Тот оказался на удивление крепким.
   Дом пустовал. Дерево во многих местах прогнило, камень еще худо-бедно
держался. Свет проникал в комнату из многочисленных отверстий в  стенах.
Осыпавшаяся  штукатурка,  скрипучие  доски  под  ногами;  лестница  вниз
выглядела столь ненадежной, что я  спустился  по  ней  на  четвереньках.
Воровать в  доме  было  нечего,  если  не  считать  кирпичной  кладки  и
некоторых досок, еще годящихся на дрова (не то чтоб я  собирался  что-то
прихватить с собой - просто бросилось в глаза).
   Везет же мне на покойников во всех смыслах этого слова. Мой партнер -
мертвец. Слуга стоит одной ногой в могиле. Город, в котором я живу, того
и гляди покончит жизнь самоубийством.
   Улица перед домом была пустынной. Зловещий знак. Обычно  такие  улицы
кишмя кишат детьми, на скамейках сплетничают их  мамаши,  жалуются  друг
другу на ревматизм старухи, а старики играют в шашки и вздыхают  о  том,
что мир катится ко всем чертям. Куда  подевался  Попка-Дурак?  Я  бы  не
отказался от данных воздушной разведки.
   Впрочем, у меня нет времени на подобную роскошь. Я кинулся  бежать  в
направлении Квартала Грез. Из-за дома по-прежнему доносился рев Родриго.
Может быть, это он распугал местных жителей.
   Нет, с богами одни неприятности.

Глава 40

   Я почти добрался до цели. Как всегда  -  почти.  Обычная  история.  Я
почти родился королем, только в последний момент выбрал не ту матушку.
   Я свернул на Гнорлибон-стрит в нескольких кварталах от  улицы  Богов.
Этой улочкой пользуются редко, потому что она никуда не  ведет.  Зато  с
нее открывается шикарный вид. Как будто ничего подозрительного,  никаких
причудливых теней на стенах, никаких уродов поперек себя  шире,  никаких
смертельно привлекательных девиц, охотниц с собаками и  прочей  нечисти.
Все чисто. Я перешел с рыси на быстрый шаг и попытался на ходу перевести
дух.
   Говорят,  темнее  всего  перед  рассветом.  Тому,  кто  так  говорит,
побывать бы в моей шкуре. У меня так: настроение  радужнее  всего  перед
тем, как на мою голову обрушится молот тьмы.
   Не знаю, чем меня огрели. Я шел себе по улице, отдуваясь и ухмыляясь,
а в следующий миг обнаружил, что ползу сквозь непроглядный  мрак.  Время
шло, по крайней мере в моей голове, но во мраке оно словно застыло. Быть
может, я очутился в чистилище или попал в нирвану, кому что нравится?
   Возник свет. Я прополз к нему. Из света появилось лицо.
   - Кэт?
   Чьи-то пальцы погладили мою щеку. Затем ущипнули. От  боли  в  голове
прояснилось, зрение стало острее. Это была не Кэт,  а  ее  мать.  Имара.
Годороты добрались-таки до меня! Впрочем, оглядевшись, я  никого  больше
не увидел. Мы с Имарой находились в месте, которое напоминало  громадное
яйцо. В яйце помещался невысокий диванчик, убранный  пурпурным  шелковым
покрывалом. Свет сочился неизвестно откуда.
   - Что за...
   - Подожди. - Имара  приложила  палец  к  моему  лбу,  как  выражаются
некоторые,  к  третьему  глазу.  Потом  провела  рукой  по   переносице,
коснулась носа и губ. Ногти у нее были острыми как бритва.  Я  поежился;
однако надо признать - ее прикосновение, как ни странно, возбуждало. - У
тебя неплохая репутация. - Пальцы Имары  продолжали  блуждать  по  моему
телу. - Она соответствует действительности?
   - Не знаю. - Я не мог пошевелиться, зато мой голос подскочил на целую
октаву. - Ай!
   - Надеюсь, что так. Мне редко представляется подобная возможность.
   -  То  есть?  -  Я  сопротивлялся,  причем  на  полном  серьезе.  Эта
божественная матрона намеревалась поразвлечься,  не  понимая  того,  что
делает меня заклятым врагом своего супруга. И не  важно,  что  у  них  в
пантеоне царит свобода нравов. Боги - существа ревнивые и  имеют  дурную
привычку превращать возлюбленных своих жен в лягушек и пауков. Но  Имару
мое сопротивление только раззадоривало. Ей было плевать, что станется  с
Гарретом  потом;  она  стремилась  к  одному  и  добивалась   своего   с
настойчивостью,  которую  обычно  приписывают  не  слишком   соблюдающим
правила общежития смертным мужского пола. Я принялся отбиваться, но было
уже поздно неизбежное свершилось. Оставалось лишь надеяться,  что  Имара
не обернется каким-нибудь чудовищем с двумя сотнями щупалец  и  дыханием
дохлой зубатки.
   Я - агностик, которого заставили верить.  Мне  следовало  позвать  на
помощь.
   Если они все такие, тогда понятно, почему их преследуют неприятности.
   Отдышавшись, я спросил:
   - У тебя что, привычка хватать прохожих на улице?
   - Только когда мне удается улизнуть надолго. В конце концов должна же
я как-то поощрять себя за то, что терплю этого ублюдка Имара!
   Покойник и словом не  обмолвился  насчет  того,  законнорожденный  ли
Имар.  Мне  стало  ясно,  чему  обязан  верховный  бог  годоротов  своим
обаянием.
   - Погоди! Я всего лишь смертный. - Если не считать  ее  неутомимости,
Имара и сама выглядела сейчас обыкновенной женщиной.
   - Ладно. Все равно нам нужно поговорить.
   - Правильно.
   - Ты нашел ключ?
   - Э... - Надо было выкручиваться. Положение не из приятных. Нет.
   - Хорошо. А искал?
   Хорошо? Я заскрежетал зубами. Ну и делишки.
   - Вообще-то нет. Некогда было.
   - Хорошо, - повторила она. - И не ищи.
   - Не искать?
   - Ну да. Спрячься. Скройся. Пересиди.
   - Ты хочешь, чтобы вас вытурили из Квартала Грез?
   - Я хочу, чтобы вытурили  Имара  с  его  тупоголовыми  приспешниками.
Целую тысячу лет мне хотелось избавиться от этого придурка. Я  обо  всем
договорилась и не намерена упускать свой шанс.
   Она принялась перечислять недостатки и грехи Имара, что напомнило мне
об одной из причин, по которым  я  стараюсь  избегать  замужних  женщин.
Между прочим, все  ее  жалобы  я  слышал  сотни  раз  из  уст  смертных.
По-видимому, быть богом - занятие смертельно скучное. Поживи так  тысячу
лет... Неудивительно, что они такие дерганые.
   Жалобы на супруга вызывают зевоту. А если у  тебя  нет  ни  малейшего
желания их выслушивать, они становятся сущим  наказанием.  Я  постарался
отвлечься и вернулся  к  реальности,  когда  Имара  решила,  что  я  уже
достаточно отдохнул.
   - Ой! Значит, ты собираешься перебежать от годоротов к шайирам?
   Интересно, как это у нее получится? Любой теолог скажет, что божества
способны и не на такое; но я  никогда  не  понимал,  каким  образом  они
устраивают свои дела.
   - К шайирам? Не смеши меня! Ланг ничем не лучше Имара. На кой ляд  он
мне сдался? А его домашние еще хлеще годоротов. Пускай проваливаются все
вместе в пучину времени. - Тон у Имары был совершенно  равнодушный.  Она
явно думала о чем-то другом.
   Может, зря она занялась храмовой проституцией?
   - То есть ты договорилась не с шайирами?
   - Конечно, нет. Заткнись. - Она вновь прижала пальцы к моему  лбу.  Я
заткнулся. Сладостное мучение продолжалось добрую тысячу лет...
   Меня вновь окутал непроглядный мрак. Последнее, что я  помню,  -Имара
нашептывала мне, что я до конца жизни не пожалею, если Имар с Лангом  не
получат ключа.
   Ну почему все это происходит именно со мной?

Глава 41

   Болела каждая мышца, каждая косточка. Я чувствовал себя  так,  словно
выполнил тысячу приседаний и  пробежал  десять  миль,  а  чтобы  остыть,
напоследок пару сотен раз отжался от пола.  Кругом,  куда  ни  посмотри,
синяки и царапины. Пожалуй, пора завести себе новое хобби. Прежнее стало
чересчур опасным.
   Тут передо мной вновь возникло чье-то лицо. На сей раз  омерзительнее
первородного греха. Это была морда крысюка, которого, по-моему,  выгонит
вон даже крысючья самка. Я схватил его за горло и не отпускал,  пока  не
поднялся.
   Выяснилось, что меня бросили в каком-то переулке и что крысюк шарил в
моих карманах. Я возвратил себе свое добро. Крысюк было заскулил.  Я  не
собирался  миндальничать:  настроение  было  настолько   паршивым,   что
хотелось кого-нибудь прикончить.
   Вернулась головная боль.
   Разумеется, со смертью этого крысюка на свете стало бы легче  дышать,
я всего лишь отвесил ему зуботычину. Тут мне  пришла  любопытная  мысль.
Терять было нечего, и я решил попробовать.  Богам  все  равно  известно,
куда я направляюсь.
   Я вытянул вдоль веревку Магодор, отрезал от нее кусок  и  привязал  к
хвосту крысюка. Он был столь  озабочен  своими  бедами,  что  ничего  не
заметил.
   Пора было двигаться. И пошустрее.
   Может, удастся навести годоротов на ложный след.
   Я вышел на Флитвуд-плейс, одну из тех коротких, не слишком оживленных
улиц, которые ведут к Кварталу Грез. Она бежала  мимо  комплекса  зданий
арсенала. Несмотря на  то,  что  война  почти  закончилась,  там  кипела
работа. Понятия не имею, как люди выдерживают этот грохот.
   Я передвигался от укрытия к укрытию, будучи уверен в том,  что  через
сотню-другую ярдов окажусь в Квартале Грез. У меня над головой пролетели
две совы, они  преследовали  некое  расплывчатое  пятно.  Я  усмехнулся.
Молодец, Йоркен, старается.
   По кирпичной стене поползли тени. Над моей головой послышался шелест.
Ветерок подхватил и закружил в воздухе сотни черных листьев.  Я  был  не
прочь услышать рев драконов и увидеть колонны  громовых  ящеров,  но  до
этого не дошло.
   Каждый новый шаг приближал меня  к  Кварталу  Грез.  Издалека  пришло
грозное до жути напоминание: "От Нога не скрыться".  Да,  запас  слов  у
моего старого приятеля не слишком велик.
   На бегу я прикинул, не повторить ли тот фокус, который  я  выкинул  с
крысюком. Может, получится. Интересно, куда подевался Йоркен?
   В  той  стороне,  откуда  я   появился,   вдруг   заклубился   густой
темно-коричневый дым. Сверкнула молния. В воздух по широкой дуге  взмыла
сова. Прогремел гром. Все это видел  не  только  я.  Прохожие  на  улице
остановились и разинули рты.
   Годороты сцепились  с  шайирами.  Я  не  стал  дожидаться,  пока  они
перейдут к рукоприкладству. Мне и  без  того  хватало  хлопот.  За  моей
спиной завыл волк (или пес) размерами с корову.  Его  вой  мог  означать
только одно: "Хозяин, я взял  след".  Опустив  голову,  я  устремился  к
заветной цели.
   Передо мной, на рубеже, за которым ожидало спасение, возникло  нечто,
сгустилась неведомо откуда взявшаяся тень. Вой за спиной повторился,  на
сей раз гораздо ближе. Я не стал ни сворачивать, ни  останавливаться,  а
очертя голову бросился вперед.

Глава 42

   Возникло лицо.
   - Достали уже,  -  пробормотал  я.  Попытался  пошевелиться.  Темнота
держала крепко, не отпускала. Я мог только хлопать глазами и видеть. Все
остальные  органы  чувств   бездействовали.   Лицо   отодвинулось.   Оно
напоминало  металлическую  маску  со  стилизованными   чертами.   Сквозь
отверстия для рта, носа и глаз проглядывал мрак.  Маска  уменьшилась  до
размеров искорки.
   В течение нескольких минут - или целой вечности - появились десятки и
сотни других искорок. Некоторые начали  двигаться,  закладывать  виражи,
приближаться ко мне, образовывая некий  узор.  Проступали  лица  и  даже
фигуры, смахивавшие на самых известных танферских  богов.  Все  были  из
разных пантеонов. 0-хо-хо.
   Я вырос в приходе святого Шаромыги, поэтому узнал  старца  с  первого
взгляда.
   - Вы с нами, мистер Гаррет?
   - Внутренний голос подсказывает, что с вами лучше не ссориться.
   Святой  Шаромыга  был  покровителем  ищущих  мудрости.  Вдобавок   он
приглядывал за слабоумными, пьяницами и маленькими детьми - в общем,  за
теми, кто способен увидеть, что небесная бюрократия ничем не  отличается
от земной.
   Шаромыгу причислили к святым не за божественное чувство юмора и не за
терпимость к иным вероучениям, однако сейчас он  был  слишком  озабочен,
чтобы впасть в свою знаменитую ярость.
   - Если вы воздержитесь от подобных замечаний, мы сможем быстро решить
несколько вопросов. - Кто это "мы"? - Я был в столь мрачном  настроении,
что плевать хотел на всех богов, вместе взятых, не говоря уж  о  святых,
пускай даже передо мной тот, в кого я не верил лет этак с одиннадцати.
   -  Мы  -  Комитет,  который  также  называют   Комиссией,   постоянно
действующий орган по разрешению споров  и  конфликтов  между  божествами
различных религий.  Состав  Комитета  непрерывно  изменяется,  поскольку
участие в его работе - обязанность каждого божества. Задача  Комитета  -
обеспечить порядок в танферском Квартале Грез. Именно мы принимаем новых
богов и выселяем старых. - Мне с детства не было никакого дела до богов.
Почему бы им не ответить любезностью на любезность? - Должно  быть,  это
типы из Комитета  превратили  меня  в  ключ  (возможно,  в  отместку  за
неуважение).
   - Лучшего кандидата не нашлось. Впрочем, мы не предвидели,  что  ваша
жизнь окажется под угрозой. Примите  наши  извинения.  Мы  рассчитывали,
что, выполнив просьбы заинтересованных сторон, вы разбогатеете.
   - Большое спасибо. Звучит просто замечательно.  Я  так  понимаю,  что
отныне и до конца своих дней буду купаться в роскоши? И когда мне начнут
давать взятки? Я бы не отказался от золотых слитков. Кстати, а кто  меня
защитит?
   - Защитит? - Похоже, это слово было для святого настолько в  новинку,
что он затруднился его произнести. А ведь люди верят, что  он  оберегает
тех, кто сам не способен о себе позаботиться. Скажите на милость, ну как
тут не стать циником?
   Чтобы угадать ответ святого, достаточно было поглядеть на  его  лицо,
но я решил не отступать.
   - Вот именно. Кто защитит  Гаррета  от  ваших  безумных  годоротов  и
шайиров, до которых понемногу начинает доходить, что ключ -  это  я?  Вы
устроили так, что победитель получает все, в том числе и меня.  Но  ведь
проигравшие заартачатся, верно? Примутся  искать,  кого  бы  обвинить  в
своем поражении. Начнут прикидывать, кому  бы  переломать  кости,  чтобы
поквитаться с мирозданием. Как по-вашему, кого они выберут?
   Пока я распинался, добрый святой зажмурился, то ли показывая, как ему
надоели мои тирады, то ли совещаясь со своими дружками. -  Вас  защитят,
мистер Гаррет, - сообщил он, открыв глаза.  -  Мы  сочли,  что  вам  уже
причинили достаточно неудобств. От враждующих сторон  ожидали,  что  они
будут добиваться вашей помощи, но  ни  в  коей  мере  не  станут  к  ней
принуждать. По-видимому,  нам  придется  внести  некоторые  изменения  в
правила состязания.
   Божественные  фигуры  колыхались  в  ритме,  ведомом  только  им.   Я
чувствовал, как некоторые пытаются забраться ко мне в  голову,  шарят  в
моем сознании, скорее по привычке, чем по необходимости. Им было скучно,
они  явно  ждали,  чтобы  существа  оттуда,  где  небесное   великолепие
превращается в  небесный  же  хлам,  разобрались  сами  и  не  впутывали
вышестоящих в свои грязные делишки.
   - Зачем меня сюда притащили?
   - Неподалеку от того места, где  вы  находились,  развернулась  битва
шайиров с годоротами. События разворачивались  таким  образом,  что  вам
могла грозить опасность. Между тем вы ни в коем случае  не  должны  пока
погибать.
   Если бы я был материален, то принюхался бы и ущипнул бы  себя,  чтобы
убедиться, что не сплю.
   - Какая забота! Не возражаете, если я поболтаюсь тут пару тысяч  лет?
До тех пор, пока не сгинет последний из членов вашего Комитета.
   - Я бы мог дать вам тот ответ, на который вы  напрашиваетесь,  однако
это означало бы бессмысленное сотрясение воздуха. - Надо же, а у святого
есть чувство юмора. - Если мы сделаем исключение для вас, все  остальные
смертные   завалят   нас   прошениями,   ссылаясь   на    исключительные
обстоятельства.
   Трам-там-там. Великие небеса, не допустите,  чтобы  мне  когда-нибудь
досталась такая работенка.
   - Вас превратили в ключ потому, что  нам  показалось:  вы,  смертный,
сможете установить, чем боги одного пантеона превосходят богов  другого,
и тем самым определить, кто из них достоин остаться в Квартале Грез.
   Ребята, вы жестоко ошиблись. Вам был нужен вовсе не я.
   - Честно говоря, и те и другие не слишком мне понравились.
   Может, подержите меня тут, пока не истечет отпущенное время и они  не
сгинут все вместе?
   - Это невозможно,  мистер  Гаррет.  Сохраняйте  мужество  и  шевелите
мозгами. Какой из пантеонов должен остаться на улице Богов. Я ведь  тебе
уже сказал, старый прощелыга. Святой несколько отдалился.
   - И помните, немногие  смертные  удостаивались  чести  судить  богов.
Вокруг  меня  сновали  прочие  члены  Комитета.  Кое-кто   из   наиболее
любопытных то и дело подлетал поближе. Откуда-то взялось убеждение,  что
боги преуспевающих пантеонов слегка оторвались от действительности.  Они
напоминали мне тех владельцев фабрик, которые никогда не  появляются  на
своих предприятиях из опасения, что замарают себя  общением  с  рабочими
(труд коих, кстати, и  позволяет  им  вести  такой  образ  жизни).  Было
предельно ясно - большинство божеств не имеет  ни  малейшего  понятия  о
том, что  они  несут  ответственность  за  своих  приверженцев.  Будь  у
обыкновенных смертных подростков неограниченное время и средства, из них
выросли бы вот такие боги. Небожители разглядывали меня  так,  словно  я
был букашкой под увеличительным стеклом.
   - Всего хорошего, мистер Гаррет. - Голос святого стих в отдалении.
   Искорки исчезли, я очутился в непроглядной тьме, густой, как  патока.
Нет, мне определенно  пора  сматывать  удочки,  и  пускай  эти  чокнутые
разбираются без меня.
   Было бы здорово найти кувшин с джинном. Я бы поручил ему все уладить,
а сам отошел бы от дел и расслабился... Тут на меня накатил мрак, проник
в тайники моей души, и внезапно я почувствовал себя лучше. Головная боль
исчезла, косточки перестали ныть, синяки и царапины пропали, будто их  и
не было. Настроение решительным образом переменилось. Я пожалел  о  том,
что не лыс - глядишь, отросли бы новые волосы. Я словно  помолодел,  мне
захотелось совершить что-нибудь этакое - свалять  дурака,  ибо  я  вновь
обрел свойственное юности нетерпение.
   Меня вновь поглотила тьма. На какой-то миг я утратил все ощущения  до
единого.

Глава 43

   Я очнулся в переулке. Привычное дело. У меня  перед  глазами  маячила
чья-то физиономия. Чудеса. Почему эти рожи постоянно меняются?  Я  вновь
попытался схватить своего визави за горло, но быстро убедился,  что  это
не крысюк. Он поднял несчастного  Гаррета  одной  рукой  и  как  следует
встряхнул.
   - Мама, это ты? - Моя матушка имела привычку  трясти  меня,  когда  я
выкидывал что-нибудь из ряда вон. Разумеется, то было в далеком детстве.
   - Чего?
   Великое  небо,  опять  промахнулся.  Меня  отодвинули  на  расстояние
вытянутой руки, оглядели с головы до ног, повертели в воздухе. Я тоже не
упустил случая изучить своего нового знакомца.
   Длинные, вьющиеся, светлые волосы. Голубые глаза, способные свести  с
ума любую девчонку. Точнее, один  глаз.  Второй  закрыт  черной  кожаной
повязкой. Рост около девяти футов. Мышцы так  и  выпирают  из-под  кожи.
Образчик физического совершенства. По всей видимости, занимается  только
тем, что качает мускулы да смотрится в зеркало.
   Таких, как он, я в Танфере еще не встречал.  Должно  быть,  очередной
жалкий божок. Но не годорот и не шайир.
   - Что дальше? - пробормотал я. - Кто ты такой, дубина стоеросовая?
   Я по-прежнему чувствовал себя молодым и сильным.
   Меня снова встряхнули.
   Черт побери, я силен, как стая диких кошек!
   - Помалкивай, пока тебя не спросят.
   - Договорились. - Кажется, кто-то обещал, что  меня  будут  защищать?
Шмяк. Шмяк.
   - Родриго! Трог! - Мне нужен был кто-нибудь поздоровее, чтобы отвлечь
этого парня.
   На  мой  призыв  откликнулся  Попка-Дурак.  Он  ворвался  в  полумрак
переулка с широкой, залитой светом улицы.
   - Как тебе это зрелище? - Я вновь удостоился встряхивания.
   - Умственно отсталый тип, - определил попугаи.
   - Ты его видишь?
   Верзила замахнулся на птичку. Попугай метнулся  в  сторону.  Он  явно
видел моего противника.
   - Помолчи, Гаррет.
   - Легко тебе говорить.
   Красавчик, похоже,  растерялся.  Видимо,  не  привык,  чтобы  его  не
слушались. Вновь замахнулся на Попку-Дурака. Может, у него предубеждение
против говорящих птиц? Попугай без труда увернулся. - Ты пробовал с  ним
поговорить?
   - Да. Он велел мне заткнуться, а потом принялся меня трясти.
   Ты не знаешь, кто он такой? - Верзила поднес меня к глазам.  -Кстати,
у богов  есть  свои  зубные  врачи?  Ему  давным-давно  пора  показаться
дантисту. От него воняет, как от поля битвы...
   Великое небо!
   Покойник тоже догадался.
   - Бог войны.
   - Ты меня не боишься? - поинтересовался мой новый знакомец, опускаясь
на корточки.
   - Я целых пять лет гулял на твоем празднике.  Так  что  ты  меня  уже
ничем не испугаешь. - Надеюсь, он не  страдает  склонностью  выискивать,
где правда, а где вымысел. - Как тебя зовут? И что тебе нужно?
   - Я зовусь Шинриз Разрушитель. -  Маэстро,  барабаны,  пожалуйста!  И
фанфары.
   - А! Я знаком с твоей сестричкой Мэгги.  Он  нахмурился.  Похоже,  не
понял. Наверно, разрушители держат каждый свою лавочку.
   И с чего я взял, что боги умнее людей?
   - Гаррет, - окликнул попугай, усаживаясь на  мое  плечо.  -  Я  этого
имени раньше не слышал. А ты?
   - Вроде бы слыхал. На службе. Шинриз Разрушитель взмахнул кулаком. От
удара  из  ближайшей  стены  вывалилось  несколько  кирпичей.  Открылась
комната, в которой занималась любовью какая-то парочка. Они на мгновение
отвлеклись от своего занятия и разинули рты. Женщина завизжала.  Значит,
Шинриза видел не только я.
   Бог топнул ногой. Из стены вновь посыпались кирпичи.
   - Пожалуй, пора сматываться, пока он все тут не развалил, заметил я.
   Припадок ярости, обуявшей  Шинриза,  неожиданно  миновал.  Бог  снова
схватил меня.
   - Ты нашел ключ?
   - Нет.
   - И не ищи.
   Издалека донеслось затухающее: "От Нога не  скрыться".  -  Почему?  И
какое тебе дело? Ты же не годорот и не шайир. - Я хочу, чтобы  досталось
и тем и другим. Ты не станешь... -  Конечно,  старина,  конечно.  Только
разберитесь сначала между собой.
   Шинриз нахмурился, наклонил голову. Должно быть, задумался.
   - Приближаются другие, - сообщил попугай и взмыл в воздух.
   - Знаю.
   Бог войны ухмыльнулся. Да, зубки у него были еще те.
   - Я буду тебя защищать,  -  заявил  он,  крайне  довольный  собой.  -
Разумеется. Кстати, сюда направляется Ног  Неотвратимый,  который  хочет
меня похитить. Разберись с ним, а я пока спрячусь.  Я  пробрался  сквозь
полуразрушенную стену в ту  комнату,  в  которой  любезничала  спугнутая
Шинризом парочка.  У  великана  был  такой  вид,  словно  он  заподозрил
неладное.  Из-за  его  спины  раздалось  торжествующее:  "От   Нога   не
скрыться". Ног взял след. Что там  говорил  Шаромыга?  Комитет  поставит
игрокам на вид за чрезмерное старание? Должно быть, еще  не  все  узнали
про выговор. К тому же Шинриз наверняка и слыхом не слыхивал ни о  каком
Комитете. Ведь он добивается того, что полностью противоречит  интересам
Шаромыги.
   Почему я не уточнил, что ему конкретно нужно?
   Ах да. Из-за Нога.
   Ног между тем прибыл.
   Пролетели кирпичи. Загремел гром.  Засверкали  молнии.  Я  зажал  уши
ладонями  и  бросился  бежать.  Шинриз  Разрушитель,  похоже,  стремился
оправдать свое прозвище, уничтожая с помощью Нога близлежащие здания.
   Послышались крики.
   Эти жалкие свинцовые божки слишком много о себе  возомнили.  Пожалуй,
чем ближе срок, тем больше они надоедают людям. Может... Но ведь  раньше
боги обитали на своей улице, никого не трогая. - От Нога не скрыться.  -
Мне показалось, Ног был немало изумлен тем, что  кто-то  посмел  бросить
ему вызов. Хотел бы я знать, где  нахожусь,  чтобы  прикинуть,  где  мне
следует быть. Надежнее всего, по-моему, пристроиться у  главного  алтаря
Четтери.
   Ступив одной ногой из переулка на широкую улицу, я  заметил  размытое
пятно. Йоркен сегодня не знал  ни  минуты  отдыха.  Он  промчался  мимо,
торопясь на божественное состязание.
   События принимали нужный мне оборот. Шайиры и годороты  подтягивались
к месту схватки. А я спокойно уходил все дальше крадучись, как нас учили
на службе, когда мы сражались с венагетами.
   Грохот усиливался. Падали дымовые трубы. Летали  по  воздуху  обломки
крыш. Показались стражники. Зеваки мгновенно утратили всякий  интерес  к
происходящему и разбежались кто куда. Я последовал их примеру.

Глава 44

   На  мое  плечо  опустился  Попка-Дурак.  Вцепился  когтями,  приобрел
отрешенный вид, на вопросы  отвечать  не  пожелал.  По  всей  видимости,
Покойник был занят и не  имел  возможности  отвлечься.  Впрочем,  я  был
благодарен за то, что птичка помалкивала.
   Небо затянули диковинные тучи,  в  которых  сверкали  молнии.  Ветром
словно овладела безудержная ярость. Прохожие дрожали, ругались, но  вели
себя  не  столько  испуганно,  сколько  растерянно.  Происходило   нечто
странное.
   События явно вышли из-под контроля. Должно быть, Комитет  задремал  в
полном составе. Происходящее не могло  пойти  на  пользу  ни  одному  из
многочисленных танферских культов. Жаль,  что  я  не  могу  вмешаться  и
остановить... Да, я знаю как,  но  у  меня  нет  ни  малейших  оснований
отдавать кому-либо преимущество. Сориентировавшись, я тут же пожалел  об
этом. Комитет нисколько мне не помог. Я находился очень и  очень  далеко
от Квартала Грез. Правда, можно было укрыться в городе гоблинов. Ни один
уважающий себя человеческий бог туда не полезет.
   Ни один человек в здравом уме в город гоблинов на ночь глядя тоже  не
попрется.
   Я устал и  проголодался;  вдобавок  мне  изрядно  надоело,  что  мной
помыкают все кому не лень. Единственным моим оружием  было  время.  Если
получится, я хотел бы сплавить  в  небытие  как  можно  больше  божеств.
Темнело быстро. Но звезд на небе не было. Вдалеке на фоне клубящихся туч
продолжали сверкать молнии. Занялись пожары, повалил дым, загудел набат.
На мое лицо упали первые  капли  дождя,  одна  из  которых  была  весьма
увесистой и обожгла мне щеку. Становилось все холоднее.
   Я двинулся на  юг,  стараясь  нигде  не  задерживаться.  Ну  и  денек
выдался, сплошные физические упражнения. Вскоре я добрался  до  знакомых
мест. Было темно и неестественно тихо. По городу волной распространялась
необычность.  Я  нырнул  в  дверь  заведения,  в  котором   вполне   мог
рассчитывать на пинту приличного пива и на порцию сосисок, не  опасаясь,
что меня накормят собачатиной или чем похуже.
   - Эй, Жук!
   Хозяин оторвался от стакана, который тщательно протирал.
   - А, Гаррет! Сукин ты сын, где тебя черти носили?  Ты  не  заглядывал
добрых три месяца.
   - Работа, сам понимаешь. Совсем не было времени.
   - Я кое-что слышал. Правда, не поверил ни единому слову.
   - Правда гораздо хуже того, что ты слышал.
   Я взял кружку, сделал большой глоток и принялся рассказывать.
   - Слушай, надеюсь, ты прихватил с собой вилы.
   - Чего?
   Он притворился, будто разглядывает подошвы башмаков. -  Если  у  тебя
нет вил, придется тебе выгребать все это дерьмо голыми руками. Он мне не
поверил!
   - Знаешь, Жук, у меня у самого с трудом в голове укладывается. Может,
познакомить тебя с одной из совушек?
   - Жена не поймет.
   - А куда все подевались? Последний раз тут было так тихо на  поминках
Томми Мака.
   - Погода.
   - И все? - Жука определенно что-то беспокоило.
   Он подался ко мне:
   - В основном. Понимаешь, "Зов" не считает меня благонадежным.
   Кто-то накапал, что я пою нелюдей.
   По-настоящему пили только гномы и крысюки. Причем гномы  предпочитали
накачиваться по домам.
   Крысюков я недолюбливаю, поэтому следующая фраза далась мне с трудом:
   - Их деньги по цвету не отличаются от прочих.
   - Скажу тебе честно, приятель, творится неизвестно что.
   Я погладил ожог на щеке:
   - Ты и не подозреваешь, насколько прав. Чем будешь кормить?
   Он поставил передо мной еще одну кружку темного. Я швырнул на  стойку
монету. Как говорится, квиты.
   - Фирменным блюдом. Сосиски  с  кислой  капустой.  Или  с  бобами.  А
хочешь, подам пирог с почками. Его никто не пробовал, разве что  Торчок.
-  Он  ткнул  пальцем  в  сторону  наименее  респектабельного  из  своих
клиентов. - А где Хвастун? - Обычно они с Торчком надирались вместе.
   Жук пожал плечами. Когда он так делал,  становилось  понятно,  откуда
взялось его прозвище. В прошлом, когда он был мясистее, оно подходило  к
нему куда больше.
   - Я слыхал, они разругались. Из-за бабы.
   - Елки-моталки, да им обоим лет по двести.
   - Не валяй дурака, Гаррет. Они оба немногим старше твоего.
   Я опорожнил кружку и попросил налить по новой.
   - Давай свои сосиски. И не напоминай мне так часто, что я  веду  себя
как пьяный крысюк.
   Он ухмыльнулся и принялся  помешивать  варево  в  котле.  По  доброте
душевной Жук положил мне  две  сосиски  вместо  одной.  Судя  по  цвету,
варились они слишком долго.
   - Не ворчи, Гаррет.  Мой  тебе  совет:  не  налегай  на  пиво.  А  то
свалишься где-нибудь под забором.
   - Растолкуй лучше, что у тебя с "Зовом".  Они  предлагали  тебе  свою
помощь? - Это означало вымогательство под благовидным предлогом.
   - Можно сказать и так. - Он положил на тарелку поверх кислой  капусты
две картофелины.
   - Я могу посодействовать. Поговорю кое с кем, и они от тебя отстанут.
   Шустера хлебом не корми - подкинь  ему  такой  случай.  Вдобавок  мне
далеко не по душе деятельность "Зова".
   - Поговори. - Жук пододвинул  тарелку  ко  мне,  затем  уставился  на
что-то за моей спиной и внезапно побледнел.

Глава 45

   Я обернулся.
   В дверной проем проник черный бумажный листок. Он  трепыхался  словно
на ветру. За ним виднелась огромная псина с разинутой пастью, из которой
свешивался длинный язык. Глаза псины  сверкали  алым.  Показался  второй
пес, затем появилась Мона во всей своей красе и в полном вооружении.
   - Что ты натворил, Гаррет? - прохрипел Жук.
   Неужели он их видит?
   - Кто, я?
   - Они же пришли не за мной.
   - Ты прав, приятель.
   Дверной проем стал золотистым.  Замелькали  тени.  Пожаловал  старина
Торбит. Похоже, вот-вот явятся и остальные.
   Значит, шайиры одолели годоротов?  Я  принялся  поглощать  сосиски  с
кислой капустой. Шайиры испепеляли меня взглядами.
   - Кто они такие? - справился Жук, наполняя мою кружку.
   - Тебе не стоит этого знать. - Он был религиозен и привык  относиться
к богам с почтением.
   Из двери потянуло холодом. Мелькнуло размытое пятно.
   Черная Мона пошатнулась. Псы  затявкали.  Кильрак  зашелестел  своими
оборками. Передо мной материализовался Йоркен. Он был не  в  настроении.
Естественно, ему пришлось побегать. Йоркен схватил  меня  за  рубашку  и
отшвырнул в сторону.
   Одна из стен заведения рухнула. В кабак ворвались Дайгед,  Родриго  и
Ринго. Пожалуй, теперь Жуку придется мне поверить. Следом за доблестными
аверами вошел Имар, с  чела  которого  срывались  крохотные  молнии.  Он
смерил меня отнюдь не ласковым взглядом и повернулся к шайирам.
   - Рвем когти, Жук. - Когда Йоркен отвернулся, я  обнаружил,  что  мой
совет запоздал. Жука нигде не было видно.
   Йоркен выволок меня наружу сквозь дыру,  проделанную  аверами.  Жаль,
что их не было с нами в Кантарде. Мы бы закончили войну в два-три дня.
   Мы неслись с такой скоростью,  что  я  едва  переводил  дух.  С  неба
по-прежнему сыпался то ли дождь,  то  ли  снег.  Из  темноты  проступили
очертания экипажа. На козлах восседал Хаос. Йоркен швырнул меня  внутрь,
не потрудившись открыть дверь.  Я  заработал  несколько  свежих  ссадин.
Магодор похлопала Гаррета  по  щеке  и  спешилась.  Ее  дружелюбие  было
напускным. Она предстала передо мной в своем истинном облике.  Настоящая
Разрушительница, готовая ринуться в бой. Йоркен присоединился к ней.
   Я остался один. Точнее, наедине со Звездочкой.  У  которой  было  при
себе все, чтобы оживить статую.
   Экипаж тронулся. Звездочка поднялась с места.
   Она знала свое дело.
   В этом безумии все же были свои приятные моменты.  К  сожалению,  то,
что происходило в промежутках  между  ними,  к  приятному  отнести  было
нельзя.
   Когда  я  запросил  пощады,  Звездочка  немного   успокоилась.   Села
напротив, даже не подумав привести в порядок одежду, что, впрочем,  было
ей к лицу. И захихикала, словно последняя дурочка  без  единой  мысли  в
голове. В общем, мечта каждого мужчины.
   Я завязывал шнурки, когда лошади вдруг заржали и раздался треск.
   - Черт! - воскликнул я. - Ну все, с меня хватит.
   Я выскочил наружу, плюхнулся в снег,  покрывавший  мостовую.  У  меня
мелькнула шальная мысль: что стало с Попкой-Дураком?
   Хаос выбрался из  пролома  в  стене.  Он  разозлился,  тьма  под  его
капюшоном была гуще обычного. Возможно, чем  сильнее  он  сердится,  тем
бездоннее становится мрак.
   Экипаж осел на правый бок, лишившись одного из задних  колес.  Дверца
распахнулась, и я увидел Звездочку, восседавшую внутри,  точно  птица  в
клетке, и вполне довольную собой.
   Пора сматываться.
   Хаос двинулся наперерез. Что-то со свистом вылетело из  ночной  тьмы.
Демонического кучера вновь отшвырнуло  к  стене.  Да,  каменщикам  будет
работы на много месяцев вперед.
   Хаос сполз по стене и замер в неподвижности. Так-так,  даже  у  богов
есть свой предел.
   Я  услышал  шорох.  С  неба  спустились  две  совы,  которые  тут  же
превратились в очаровательных девушек.
   - Сработало! - прощебетала то ли Димна, то ли Лила и  направилась  ко
мне с таким видом, будто на уме у  нее  было  сами  знаете  что.  Вторая
забралась  в  экипаж  и  запечатлела  на  губках  Звездочки  отнюдь   не
сестринский поцелуй. Звездочка прижалась к ней всем телом.
   В ночи заискрился золотистый свет,  замелькали  тени.  Появился  фавн
Торбит.
   - Перестаньте! - прикрикнул он на не в  меру  разошедшихся  девиц.  -
Трог, бери его и уматывай отсюда. - Потом повернулся к Звездочке. У меня
сложилось  впечатление,  что  они  очень  скоро  забудут  о  деле.   Все
правильно: любовь, а не война.
   Из мрака проступили расплывчатые очертания мужской фигуры.
   Парень  с  дубинкой,  которой,  похоже,  и  сломал  колесо   экипажа,
подхватил меня, словно маленькая девочка - куклу. Я сразу догадался, что
сопротивляться бесполезно. Мне в ноздри ударил запах пота.
   Что называется, из огня да в полымя. Ни минуты покоя. А тут еще  этот
снег лезет за шиворот.

Глава 46

   Беситься толку не было. Дураку ясно, что с богами мне не  справиться.
Мое единственное оружие - то, что у меня между ушами, а смертоносным его
никак не назовешь.
   Терпеть не могу нытиков и тому подобных личностей,  однако...  Тяжело
шевелить мозгами, когда тебя волокут неведомо куда, в лицо бьет град,  а
за шиворот сыплются снежинки.
   Очевидно, причуды  погоды  каким-то  образом  связаны  с  выкрутасами
богов. Может, они просто-напросто лишили людей тепла на веки веков. Если
бы научиться, как это делается, я бы изрядно разбогател.
   Но разве может смертный договориться с богом?
   Трог остановился и начал разворачиваться. В  следующий  миг  я  понял
почему. В воздухе кружил старина Йоркен. Мне стало жаль беднягу. На  его
месте я бы потребовал прибавки. Бам! Дубинка проделала дыру в  мостовой.
Йоркен успел увернуться в самый последний момент.
   Мне  в  голову  пришла  мысль.  Надо  ее  осуществить,  пока  она  не
улетучилась. Все равно годороты знают, где я нахожусь.
   Я развязал веревку  Магодор.  Мне  пришлось  изловчиться:  ведь  Трог
по-прежнему держал меня в руке.  Я  вытянул  веревку  в  длину,  завязал
булинь, приготовил петлю и аккуратно подвел ее к своим ногам. Между  тем
Трог продолжал размахивать дубинкой, веселя зевак,  прилипших  носами  к
окнам. Надеюсь, Гаррета никто из них не узнал.
   Трог снова промахнулся и разнес в  щепки  желоб  для  воды  заодно  с
чьим-то крыльцом. Йоркен не пострадал. Он явно  тянул  время,  дожидаясь
подмоги.
   Я залез в невидимый  мешок,  изогнулся,  затянул  петлю  на  запястье
Трога, а потом сделал так, как показывала Магодор.  Веревка  уменьшилась
до привычной длины. Трог застыл как вкопанный, издал громогласный вопль,
в котором слились воедино боль и изумление. Я  плюхнулся  в  грязь,  под
которой оказались самые твердые из  танферских  булыжников.  Отрубленная
рука Трога, очутившаяся в мешке вместе со  мной,  принялась  елозить  по
мостовой. Вот что значит рука бессмертного!  Я  укрылся  у  стены  дома.
Кажется, меня никто не заметил.  Впрочем,  действующим  лицам  спектакля
было не до Гаррета. Трог разбушевался окончательно. Йоркен едва  успевал
укорачиваться. Удивительно, как у него не закружилась голова.
   Я принялся  выбираться  из  мешка.  Совсем  не  обязательно  сообщать
годоротам, куда я отсюда направлюсь.
   Йоркен заметил отрубленную руку Трога, увидел  меня  и  на  мгновение
утратил осторожность.
   Шмяк! У выражения "расплющить в лепешку" появился новый  смысл.  Трог
занес дубинку для нового удара.
   Я бросился бежать.
   Оглянувшись напоследок, я увидел Дайгеда с  Родриго.  Затем  раздался
чудовищный грохот.
   Что-то пролетело мимо. Я пригнулся - на  случай,  если  это  сова.  -
Аргх! - Летун врезался в кирпичную стену. - Проклятая  тварь  ничего  не
видит в темноте! Гаррет!
   - Черт возьми, где ты был?  -  Было  так  темно,  что  птицу  я  смог
отыскать только на ощупь.
   - Я потерял тебя, когда  ты  решил  перекусить.  Было  много  дел.  Я
вернулся, исполненный дурных предчувствий, и они меня не  обманули.  Мне
удалось тебя найти лишь благодаря тому, что я следил за аверами.
   Я отпустил нелестное замечание, взгромоздил птицу  себе  на  плечо  и
двинулся дальше.
   - Как тебе представление?
   - Они словно капризные  дети,  крушат  все  подряд.  Иди  в  парк.  И
пошевеливайся!
   - Не могу. - Мои ноги скользили, я едва сохранял равновесие.
   Вода под слоем снега замерзла, и мостовая покрылась коркой льда. Снег
повалил пуще прежнего.
   На снегу остаются следы, но метель способна их  замести  в  мгновение
ока. А все шло к тому, что вот-вот разыграется настоящий буран.
   Позади разворачивалась очередная битва. Боги вопили что твои торговки
рыбой.
   - Мне нужно одеться потеплее. Иначе я замерзну.
   - Ничего, переживешь. Иди  в  парк.  Там  тебя  ждет  мисс  Кэт.  Она
доставит нас в безопасное место. - Птица на моем плече тоже  дрожала  от
холода.
   Чем дальше я продвигался, тем реже становился снег, а позади сверкали
молнии и гремел гром. Причем столь  часто,  что  я  решил  должно  быть,
сошлись врукопашную Имар с Лангом.
   Пускай повоюют, а мы пока смотаемся.
   - Я устал, - пожаловался я попугаю, в очередной  раз  оступившись  на
опушке парка. Снега было по щиколотку; к  счастью,  под  ним  скрывалась
твердая земля. Не то что там, откуда мы пришли.
   Поднялся пронизывающий ветер, который швырнул мне  в  лицо  пригоршню
снежинок. Я  что-то  пробормотал  и  выругался.  Попка-Дурак,  не  желая
повторяться, выругался и забормотал. Я направился в ту сторону, где,  по
моим прикидкам, ждала меня Кэт, где она совершила посадку в прошлый раз.
Шел наугад, поскольку в парке было темнее, чем в сердце скряги.

Глава 47

   - Гаррет! Я здесь!
   Кэт. Я завертел головой, пытаясь определить, откуда доносится  голос.
Споткнулся обо что-то, рухнул в яму, где снега было едва ли не по  пояс.
Попка-Дурак обложил меня за невнимательность.
   Из мглы появилась Кэт.
   - Держите. - Она протянула мне одеяло. Я заметил, что  девушка  одета
по погоде, из чего следовало, что она имеет какое-никакое  представление
о происходящем. Но уточнить, так ли это, возможности не представилось. -
Поднимайтесь! Надо спешить. Они снова взяли ваш след.
   Как настоящая кошечка, Кэт видела в темноте. Но вот со слухом  у  нее
было не все в порядке. Мой вопрос: "Что, черт побери, тут  творится?"  -
остался без ответа, канул в снежной пелене.
   Мы двинулись в ночь под прямым углом к тому направлению,  которого  я
придерживался до сих пор. А вот и крылатые  лошади.  Животные  о  чем-то
переговаривались  между  собой.  Рядом  кружил  Четырнадцатый,  которого
погода, судя по всему, нисколько не  беспокоила.  Лошади  уставились  на
меня лукавее обычного. Правда, у нас  наконец  появилось  что-то  общее.
Они, как и я, были не в восторге от снегопада.
   - Шевели ножками, милка. Сюда топают крутые парни.
   В снежной пелене мерцал огонек, немногим более яркий,  чем  солнце  в
облачный день.
   Кэт помогла мне влезть на одну из лошадей. Похоже, на этой я скакал и
в прошлый раз. О чудо из чудес! Я вновь ухитрился сесть лицом  в  нужную
сторону. Как тут не поверить в божественное провидение?
   Попка-Дурак хотел что-то сказать, но так и не смог разжать  клюв.  Он
весь дрожал. Попугаи не приспособлены к холодам. Я сунул его под одеяло.
Он заерзал, забрался ко мне под рубашку и принялся бормотать.
   - Кэт, скажи, пожалуйста...
   Где-то завыл волк. Нечто по имени  Ног  изрекло  единственную  фразу,
которую знало. Я не разобрал, что крикнула Кэт, но это явно был не ответ
на мой недовысказанный вопрос.
   Лошади пустились вскачь. Мое одеяло  забилось  на  ветру.  Я  стиснул
ногами лошадиные бока и постарался запахнуться поплотнее.
   Меня била дрожь. Еще немного - и  Гаррета  уже  никто  и  никогда  не
разморозит.
   Мимо промчался Четырнадцатый.
   - Береги задницу, козел. - Он хихикнул и скрылся во мраке.
   Из-под копыт  лошади  ушла  земля,  могучие  крылья  принялись  мерно
вздыматься и опускаться. Ветер стал чуть теплее. Я  было  забеспокоился,
что покроюсь инеем, но вскоре целиком и полностью сосредоточился на том,
чтобы не потерять сознание.
   Четырнадцатый носился вокруг, не замолкая ни на миг; он  надоел  даже
моему  скакуну,  который  попытался  укусить  его  на  лету.  В  воздухе
закружились два перышка из крыльев  херувима.  Четырнадцатый  взвизгнул,
метнулся к Кэт и уселся к ней на плечо. К северу от Танфера вновь что-то
блеснуло. За метелью  разглядеть  что-либо  было  невозможно.  Я  словно
очутился в ледяном пузыре среди молочного моря.
   Вспышка заставила крылатых коней удвоить усилия. Под  конское  ржание
Четырнадцатый  начал  браниться.  Кэт  поинтересовалась  у   него,   что
происходит.  Кони  резко  свернули  в  сторону,  расстояние  между  ними
увеличилось.
   Любопытно. Впрочем, я не слишком надеялся что-либо  узнать.  Со  мной
обращались как  с  шампиньоном  -  держали  в  темноте  и  подкармливали
навозом.
   Разумеется, вспышки как-то связаны с распрями богов. Что-то пролетело
между  мной  и  Кэт.  Чересчур  быстро,  чтобы  можно  было   различить.
Послышалось шипение, потом тихонько громыхнуло.
   Лошади отчаянно замахали крыльями. Как по-вашему,  моя  спасительница
объяснила, что сие означает, чтобы я не волновался?  Естественно,  сразу
после того, как подсказала, на кого надо ставить в Имперских скачках.
   Мы поднялись над тучами, и я обнаружил, что наш  путь  лежит  на  юг.
Внизу, в тридцати милях от города, виднелся  Великий  Мыс  с  Хайденским
маяком. Чем выше мы забирались, тем теплее становилось,  но  благодарить
за это богов лично я не собирался.  На  востоке  виднелся  клочок  луны,
которая то ли усмехалась, то ли подмигивала.
   Я оглянулся. Танфер скрывала опрокинутая чаша клубящихся туч.
   По днищу чаши  ползли  змеями  белесые  струйки  тумана,  мало-помалу
исчезавшие в воронке.
   Попка-Дурак внезапно ожил. Затрепыхался, высунул голову из-под одеяла
и сообщил:
   - Гаррет, я кое-что выяснил. Шинриз Разрушитель, оказывается...
   - Бог войны в религии обитателей Ламбарского  побережья?  Из  той  же
компании, что херувимы и крылатые лошади?
   - Откуда ты узнал? - Надо же, мне удалось утереть нос Покойнику.
   - Вспомнил. - В условиях стресса некоторые попросту не могут молчать.
Когда я служил в армии, у нас был один паренек с Ламбарского  побережья.
Так вот, он беспрерывно взывал к своему Шинризу.
   На краю города сверкнула очередная вспышка. На мгновение в ее  сердце
возникло темное пятно. Потом тучи сгустились, и снова  ничего  не  стало
видно.
   Справа полыхнула  ослепительно  яркая  молния.  Лошади  заржали,  Кэт
закричала, Четырнадцатый разразился потоком ругательств.  Я  смотрел  на
север, поэтому молния меня не ослепила, зато порыв ветра  чуть  было  не
отправил в одинокую прогулку от неба до земли.  Вцепившись  в  лошадиную
гриву, я повернулся.
   Мне показалось, я заметил нечто, промелькнувшее на фоне луны.
   Если бы я не знал, что такого не может быть, что это  выдумки  людей,
которые не видели даже громовых  ящеров,  то  побожился  бы,  что  видел
дракона.
   Свет ослабел, он уже не резал  глаза.  Снова  то  же  самое  явление;
просто на сей раз вспышка случилась настолько  близко,  что  нас  задело
ударной волной. Мой конь на миг сбился с ритма, но быстро пришел в  себя
и пуще прежнего замахал крыльями.
   В ночи возникла дыра. В ней было темнее,  чем  в  саркофаге,  который
стоит в подземной гробнице на планете,  над  коей  никогда  не  всходило
солнце. Из дыры высунулось нечто, еще более темное, мерцавшее на  свету.
На фоне черноты искрились радуги, точно масляная пленка на воде. Чернота
двигалась в мою сторону, но вряд ли осознанно...
   Попка-Дурак словно обезумел. То ли он хотел выбраться наружу,  то  ли
ему вздумалось  попробовать  на  вкус  мои  внутренности.  Четырнадцатый
завопил, будто ему прижгли пятки.
   Стало нестерпимо холодно. Чернота юркнула обратно в дыру, которая тут
же сомкнулась. Я успел  заметить  исполинский  зрак  и  поймать  взгляд,
исполненный валившей с ног ненависти.
   Все это продолжалось не дольше пары секунд.  Мой  конь  только-только
закончил очередной мах.
   Холод пробирал до костей. Я догадался, что заглянул в  царство  богов
(не важно, верю я в них или нет).  Возможно,  зрак  принадлежал  кому-то
столь ужасному, что боги охотнее уничтожили бы мой  мир,  чем  вернулись
туда, к себе.
   Гм... Что-то не так. Но в одном  я  был  уверен:  в  том,  что  видел
существо, куда более жуткое, чем все те  божки,  которые  столь  успешно
отравляли мне жизнь.
   Черт! Куда подевалась Кэт? Моего скакуна словно  хватил  удар.  А  до
земли по меньшей мере десяток миль.
   Не то что я боюсь высоты, просто не люблю. У меня от нее  мурашки  по
коже.

Глава 48

   "Худшее впереди". В детстве  я  частенько  слышал  эту  присказку  от
взрослых, которым имел глупость жаловаться на судьбу. "Не унывай, малец.
Худшее впереди".
   Они знали, о чем говорили.
   Вцепившись в гриву коня, я зажмурился. Мой скакун судорожно взмахивал
крыльями и вопил во всю глотку, раз в пятнадцать громче любой нормальной
лошади.
   Если честно, я всегда хотел погибнуть вот так. На спине  у  крылатого
чудовища из кошмарных снов. - Они таки до меня добрались, -  пробормотал
я и крепче прежнего вцепился в гриву.  Как  ни  странно,  лошадь  падала
вместе со мной.
   Сверху донеслось ответное ржание. Походило на  то,  что  второй  конь
быстро приближается. Я приоткрыл один глаз, чтобы оценить обстановку.
   - Черт! - Лучше бы не  открывал.  Лошадь  отчаянно  забила  крыльями,
замахала копытами. Похоже,  перспектива  разбиться  в  лепешку  ее  тоже
ничуть не прельщала.
   Из ночи вынырнул херувим. Какое-то время он носился вокруг,  наблюдая
и словно  получая  удовольствие  от  незавидного  положения,  в  котором
очутился я. Потом гнусно ухмыльнулся и вдруг выпучил глаза.
   - О, нет! Мы так не договаривались! Я оглянулся и заметил с полдюжины
высоченных, полупрозрачных фигур, решительно  шагавших  к  Танферу.  Это
были не шайиры  и  не  годороты.  К  членам  Комитета,  который  изрядно
опростоволосился, они, по-моему, также не относились.  Походило  на  то,
что большие начальники отвлеклись от своих дел  -  перестали  заставлять
людей приносить в жертву первенцев и  бросили  похищать  девственниц,  -
чтобы навести порядок в небесном царстве.
   Четырнадцатый подлетел ко мне и забрался под одеяло.
   - Еще один нахлебник, - проворчал я.  Это  отвлекло  меня  от  вопля,
который я собирался издать.
   Лошадь прилагала все усилия, чтобы удержаться в  воздухе,  но  у  нее
ничего не получалось. Слишком большим было ускорение. Бам! Мы  врезались
в дерево, проделали в ветвях колею в полмили длиной. По  счастью,  ветви
замедлили падение; вдобавок они были достаточно тонкими,  иначе  бы  нам
несдобровать. Мне повезло и в том, что в воду  я  погрузился  только  по
уши.
   Вынырнув,  лошадь  принялась  отфыркиваться.  Попка-Дурак   высунулся
из-под одеяла и завел тягучую тираду, состоявшую из всех бранных слов на
тех пятидесяти языках, какие знал Покойник. Да,  старый  хрыч  пожил  на
свете в свое удовольствие.
   Херувим взмыл над нами и начал вторить птице.
   Виноват, естественно, был я.
   Как всегда.
   Признаться, я был слишком рад, что остался цел, чтобы обращать на них
внимание. К тому же мне в голову пришла интересная  мысль.  -  Куда  нас
занесло?
   - В болото, придурок, - отозвался Четырнадцатый.
   Я и сам догадался. Над водой кружили москиты, достаточно крупные  для
того, чтобы питаться небольшими домашними  животными.  В  остальном  это
было типичное карентийское  болото.  Если  не  считать  редких  ядовитых
насекомых и змей, опасностей оно не представляло. Не то  что  болота  на
островах,  где  нам  попадались  змеи,  длинные,  как  якорные  цепи,  и
крокодилы, способные их проглотить.
   Я обнаружил, что  чувствую  себя  вполне  сносно  -  разумеется,  для
человека, который едва не разбился насмерть и чуть было не утонул.
   У лошади, как ни странно, хватило мозгов, чтобы не пытаться взлететь.
Когда к ней вернулось дыхание, она  обреченно  заржала.  К  ее  немалому
удивлению,  сверху  послышалось  ответное  ржание.   Четырнадцатый,   не
переставая браниться,  взмыл  в  воздух  и  исчез  среди  ветвей.  Через
несколько минут он вернулся с самокруткой в зубах, что сразу вернуло ему
прежний самодовольный вид.
   - Сюда. - Лошадь поплыла, игнорируя мои требования.
   Херувим вывел нас на сушу.  Лошадь  втянула  крылья,  превратилась  в
нормальное животное. К ней быстро возвращались силы. Пару  минут  спустя
мы выбрались из-под деревьев. Лошадь пустилась вскачь  рысью,  кентером,
потом жизнерадостным галопом. Так продолжалось какое-то время;  к  моему
облегчению,  взлететь  она  не  пробовала.  Мы  перевалили  через  холм,
миновали распадок с фермой, а Кэт кружила у нас над головами. Путь лежал
на юго-запад. Ночь и не думала кончаться.
   Когда возделанные земли остались позади, я бросил взгляд на луну. Она
стояла почти на том же месте, на каком я видел ее последний раз.  Должно
быть, мы забрались в эльфийский холм <В эльфийских  холмах  время  течет
иначе, чем в мире людей. Человек может  провести  там  одну  ночь,  а  в
реальном  мире  пройдет  не  одна  сотня  лет.>.  И  покрыли   громадное
расстояние, ибо достигли тех краев, о которых ходила  дурная  слава.  Во
всяком случае, люди  здесь  не  селились.  Впереди  возникло  призрачное
сияние. Мне почудилось, будто холмы выстроились в кружок  и  смотрят  на
то, что находится посередине. Час от часу не легче.
   Я ущипнул Попку-Дурака. Тот в ответ укусил меня  за  палец.  По  всей
видимости, мысли Покойника сюда не доставали. Наконец-то!  А  то  я  уже
отвык от того, что попугай излагает свои собственные, пускай не  слишком
вежливые соображения.
   Очередной урок Гаррету: желать надо с умом, поскольку  желания  могут
осуществиться.
   Эти холмы скорее всего не что иное, как Бохдан Жибак. Что переводится
на современный карентийский как "Призрачный Круг".  Легенды  утверждали,
что в них с незапамятных времен творится нечто невообразимое. А к нашему
прибытию, похоже, разожгли пресловутые Костры Судьбы.
   Четырнадцатому туда соваться не хотелось,  о  чем  он  с  готовностью
оповестил всех, кто мог его слышать.

Глава 49

   Кэт приземлилась. Мы спешились. Четырнадцатому она велела  заткнуться
- или убираться прочь. Я ухватился за стремя  -  на  случай,  если  меня
неудержимо потянет вниз. Ощущение было такое, словно я  провел  в  седле
несколько дней.
   - Ты спасла меня от  этих  чокнутых  богов  только  для  того,  чтобы
принести в жертву на болоте?
   - Успокойтесь, мистер Гаррет. Четырнадцатый, да замолчи  ты  наконец!
Иначе отправлю тебя к твоим сородичам.
   Это подействовало. Херувим умолк.
   - Я спокоен, - возразил я, предварительно бросив на Кэт  испепеляющий
взгляд.  -  Девушка,  перед  тобой  ветеран  танферских  баталий,  а  не
какой-нибудь пустозвон вроде нашего  общего  приятеля.  Из-за  чего  мне
волноваться? Из-за того, что мы оказались  на  Призрачном  Кругу?  Из-за
того, что нас чуть не угробила вспышка?  Подумаешь,  эка  невидаль!  Тут
даже мышь не испугается.
   Впереди мелькнула некая тень, явно куда-то торопившаяся. Толком я  ее
не разглядел, но того, что  увидел,  было  достаточно,  чтобы  решить  -
знакомиться ближе  у  меня  нет  ни  малейшего  желания.  -  Наши  планы
изменились, мистер Гаррет. Поначалу мама просто хотела вытащить  вас  из
города. Но произошло непредвиденное.
   - Ты о чем? В последнее время столько всего  случилось.  -  Я  извлек
из-под рубашки Попку-Дурака, потом  оглядел  себя,  пытаясь  определить,
какой ущерб он мне нанес. Ничего,  жить  буду,  но  попугая  определенно
следует придушить; я бы так  и  поступил,  если  бы  он  пришел  в  себя
настолько, что мог бы оценить мои  действия.  А  так  пришлось  посадить
птичку на  плечо.  Вцепиться  когтями  ему  ума  хватило.  Четырнадцатый
вознамерился было примоститься на другом моем плече, но  я  без  всякого
зазрения совести согнал надоедливого херувима.
   - Я разумею нарушение дисциплины.  Ссора  между  богами  переросла  в
конфликт, который ослабил преграду  между  реальностью  и  потусторонним
миром. А это что такое? - Девушка ткнула пальцем в попугая.
   - Дурная шутка.
   - Извините?
   - Попугай. Аргх! Стаксель на брамсель! И так далее в том же духе.
   - Я очень рада, что у вас сохранилось чувство  юмора.  -  Тон,  каким
были произнесены эти слова, говорил об обратном.
   - Зато другого ничего не осталось. Что будем делать? -  Даже  Торнаде
не хватило бы мужества шляться по холмам Бохдан Жибак.
   - В  ткани  мироздания  возникли  прорехи.  Вы  видели  одну  из  них
собственными глазами. Если преграда падет...
   Моих познаний в мифологии вполне достало,  чтобы  мысленно  закончить
фразу девушки. Стужа,  которую  невозможно  представить.  Мрак,  который
невозможно вообразить. Конец света. И в то же  время  -  начало,  первое
звено в цепи ужасных событий, террор  безымянных  чудищ  из-за  пределов
времени (не важно, что на деле они возникли в человеческом сознании).
   - Да ладно тебе! Две шайки придурочных  божков  затеяли  между  собой
свару, а я теперь должен спасать мир? - Честно говоря, это  не  по  мне.
Слишком много хлопот и разъездов, а вознаграждение  обычно  мизерное.  И
выспаться никак не удается...
   - Вовсе нет. Не смешите меня,  мистер  Гаррет.  Вы  чересчур  о  себе
возомнили. Если вы  будете  открывать  рот,  лишь  когда  вас  о  чем-то
спросят, и перестанете умничать, то, возможно, доживете до того момента,
когда мир будет спасен.
   Как говорится, поставила на место.
   - А что, собственно,  происходит?  Мы  находились  в  распадке  между
холмами. Под ногами хрустела галька. Погода была под  стать  настроению.
Четырнадцатый кружил впереди, стараясь держаться  поближе  к  земле.  По
всей видимости, ему тут нравилось еще меньше, чем мне. Над  головами,  в
безоблачном небе, сверкали мириады звезд. Луна поднялась чуть повыше.
   Далекие отблески задрожали и потускнели. Донеслось сердитое ворчание.
   - Кэт, я туда не пойду. Вернувшись из Кантарда, я пообещал себе,  что
больше из Танфера ни ногой. И не нарушал своего обещания. - Скажем  так,
почти не нарушал. Но в такую даль, безусловно, не забирался. Черт! Ну  и
каша заварилась. Нет, хочу домой.
   - У богов есть своя тайна, мистер  Гаррет.  -  Кэт  сложила  руки  на
груди, чем незамедлительно воспользовался херувим. Девушка  обняла  его,
погладила по головке, словно то был обыкновенный младенец.  Он,  похоже,
остался доволен.
   - Всего одна? Сколько бумаги  зря  потрачено!  Ведь  вышло  множество
книг, где раскрывались миллионы божественных тайн...
   - Вы снова за свое? Хотя бы дослушайте.
   Кажется, я догадался:  болтая  без  умолку,  я  худо-бедно  овладевал
собой. А сейчас самообладание было жизненно необходимо. - Валяй, детка.
   Херувим сунул в рот очередную самокрутку, которую извлек из-под своей
пеленки. Щелкнул пальцами, прикурил от возникшего в воздухе огонька.
   - Не теперь и не здесь, мистер Гаррет, - ответила Кэт, вдохнув дым. -
Но  знайте,  все  боги  до  единого,  к  какому  бы  пантеону   они   ни
принадлежали, пришли в наш мир из одного и того же места. Вы видели  его
некоторое время назад. Боги бежали оттуда, поскольку  не  могли  вынести
тамошних условий. А здесь они быстро слабеют и погибают, если в  них  не
верят. Правда, они могут выжить, черпая силы в  потустороннем  мире,  но
для этого нужно открывать врата между мирами. А поскольку  погибший  бог
возвращается к себе, так сказать, на родину, ничуть не удивительно,  что
они всячески стараются задержаться тут.
   - Выходит, все боги - родственники?
   - Нет. Разве можно сказать, что все жители Танфера состоят в  родстве
друг с другом? Боги принадлежат к различным расам. Объединяет их  только
общая цель. Поиски лучшей жизни. Если они ее найдут, то возвращаться уже
не пожелают.
   - Иными словами, боги - беженцы? - Вот  это  да!  Представляю,  какая
поднимется шумиха в Квартале Грез. Пожалуй, распространяться на эту тему
особенно не стоит - неровен час, прибьют. Чтобы не  совал  нос  в  чужие
дела.
   - Кэт, ты прелесть, я бы с радостью  с  тобой  погулял,  но  тебе  не
кажется, что местечко не слишком подходит для первого свидания?  У  меня
такое подозрение, что в другом месте нам  было  бы  гораздо  приятнее  и
веселее. - Где угодно, только не здесь. Девушка схватила меня  за  руку.
Ну и силища, однако!
   - У вас есть подручное средство.
   - Чего?
   - Вы можете сделаться невидимым.
   - Да. Но годороты немедленно узнают, где я.
   - По-вашему, они рискнут напасть на вас здесь?
   - Почему бы нет, черт возьми?  Это  настоящие  психи.  Впрочем,  тебе
виднее.
   - Будет лучше, если нас никто не заметит.
   - Верно, крошка. Пора сматываться. - Я направился к лошадям,  которые
вдруг показались мне едва ли не милейшими на свете созданиями.
   Кэт и не подумала отпустить мою руку. Пришлось остановиться.
   Мы достигли края освещенного пространства, сумев не привлечь  к  себе
внимания. По склонам холмов скользили  тени,  взгляд  различал  размытые
очертания фигур. Одно  слово,  Призрачный  Круг.  Знакомых  фигур  я  не
увидел. Человекоподобных, кстати, среди них почти не было.
   Непрерывно появлялись новые - прилетали, приползали, припрыгивали  на
двух сотнях ног...
   - Рано или поздно на нас кто-нибудь наткнется, - пробормотал я, делая
очередную попытку убраться восвояси.
   Попытка вновь закончилась провалом. Как я уже говорил, хватка  у  Кэт
была о-го-го.
   Я снял с талии веревку Магодор, вытянул в длину,  завязал  узел  так,
что получился мешок, в котором хватало места  для  двоих.  Мы  забрались
внутрь.
   - Тут тесно, так что не обессудь, - предупредил я.
   Кэт лукаво усмехнулась. Я истолковал ее усмешку так: она бы не прочь,
но сейчас у нее нет  времени.  Да,  мамаша  вполне  могла  бы  поучиться
дисциплине у дочки.
   Походило на то, что невидимый мешок способен раздаваться в длину и  в
высоту чуть ли не до бесконечности; все зависит  от  того,  где  завязан
узел. Взявшись за руки и шагая в ногу, мы тронулись в путь. Кэт настояла
на том, чтобы выйти на середину освещенного пространства. Добравшись  до
цели,  мы  получили  возможность  видеть  все,  что  творилось   вокруг,
оставаясь незамеченными.
   Знакомые фигуры  пока  не  появлялись.  Вдруг  наступила  тишина,  от
которой у меня по коже поползли мурашки. Если бы на холмах собрались  не
боги, а люди, они подняли бы такой гвалт, словно на Бохдан Жибак налетел
тропический ураган. Я медленно повернулся. Мне было не по себе, однако я
вполне владел собой. В отличие от Четырнадцатого, который путался у  нас
под ногами, норовя зарыться в гальку; похоже, он  не  верил,  что  мы  и
впрямь невидимы.
   - Должно быть, с карапузами вроде него  не  особенно  церемонятся?  -
прошептал я.
   - Жестокость в природе богов, - отозвалась Кэт.
   Я продолжал осматриваться. Лишь немногие  из  собравшихся  на  холмах
божеств имели ту форму, которой наделены их идолы в Квартале Грез. Может
быть, вдали от своих приверженцев они получают возможность расслабиться?
Брр! Трудно представить, что на каком-нибудь из  здешних  склонов  мирно
восседают бок о бок уроды вроде Ринго и красотки вроде Звездочки.
   Уроды мне, естественно, не нужны, а вот насчет всего остального...
   -  Ты  кого-нибудь  знаешь?  -  Некоторые  боги  принимали   на   миг
более-менее  пристойные  очертания.  Очевидно,  их  время   от   времени
достигали мысли верующих.
   - Нет. Мама старалась меня к ним не подпускать. Если бы Имар узнал...
   Ну разумеется. По традиции, идущей с  незапамятных  времен,  тому,  у
кого папаша бог, а матушка - смертная, всю жизнь приходится несладко.  У
всех без исключения героев древности была толика божественной крови.  Но
к богиням традиция, по-видимому, несколько терпимее, чем к богам.
   Иными словами, обитатели  небес  по-прежнему  придерживались  двойных
мерок. Черт побери, на душе становится теплее, когда узнаешь,  что  там,
наверху, такой же бардак, как на земле. Да, в общем и целом  боги  ничем
не лучше людей.
   Тени продолжали сгущаться, точно слетались на падаль мухи.
   Начали подходить исполины, глаза которых  сверкали,  будто  городские
огни, а волосы искрились молниями. Я подтолкнул Кэт: мол, растолкуй, что
тут творится. Мне почему-то казалось,  что  раньше  подобных  встреч  не
проводили.
   - Придя сюда, боги оставили прорехи в ткани мироздания.  Когда  хотят
выпендриться  или  когда  им  нужно  сотворить  чудо,   они   используют
могущество, которое добывают через эти прорехи. Возникает  проход.  А  в
потустороннем мире обитают жуткие твари, которым тоже хочется проникнуть
в  нашу  реальность.  Битва  шайиров  с  годоротами  открыла   множество
проходов. Некоторые из чудовищ обнаружили проходы до того, как те успели
закрыться. И попытались прорваться. Вот что означали вспышки, которые мы
видели. Глупые боги сражались так долго, что ткань мироздания  ослабела,
и преграда в любой момент может рухнуть под натиском чудовищ. На встрече
будет решаться, как  отразить  эту  угрозу.  А  также  как  поступить  с
шайирами и годоротами. Боги глупы, но не настолько. Они прекрасно помнят
тех монстров, от которых сбежали десять тысяч  лет  назад.  Страх  перед
чудовищами служил до сих пор основной сдерживающей силой.
   - Откуда ты все это узнала? -  Я  был  уверен:  те  сведения,  какими
поделилась со мной, Кэт получила буквально только что.
   - Я слышу, о чем они говорят. - Девушка притронулась к своему  виску.
- Вот здесь.
   Выходит, она слышит  мысленную  речь?  Я  вдруг  сообразил,  что  уже
давным-давно в ушах у меня раздается монотонный гул; должно быть, я тоже
слышал переговоры богов, только  слов  разобрать  не  мог.  Гул  изрядно
раздражал; судя по всему, скоро разболится голова.
   И тут я заметил знакомую сущность.

Глава 50

   У подножия  холма,  футах  в  ста  от  того  места,  где  стояли  мы,
показалась Магодор. В отличие, от  прочих  богов  она  выглядела  вполне
материальной в своем  устрашающем  обличье.  Истинная  богиня  сражений.
Смотрела Мэгги точно мне в глаза. Вид у нее был не слишком  дружелюбный,
но превращать  мою  жизнь  в  беспрерывное  мучение  она  как  будто  не
собиралась.
   Я припомнил, что горожане, как правило,  не  замечали  наседавших  на
меня богов. - Кэт, ты что-нибудь видишь?
   - Я вижу Магодор. Она смотрит на нас.
   - Она знает, что я тут, хотя и не видит. Понимаешь, это она дала  мне
веревку.
   - А... - Кэт утратила всякий интерес к Магодор. Ну конечно пожаловала
ее матушка. Гордая, как и подобает супруге верховного бога, безразличная
к осуждающим взглядам.
   Следом прибыли остальные годороты и шайиры, в  том  самом  облике,  в
каком сражались на городских улицах. Божественная ярость стала настолько
явной, что ее можно было пощупать пальцами. Головная боль усилилась.
   - Ты его знаешь? - спросил я Кэт,  показав  на  одноглазого  верзилу,
который не принадлежал ни к шайирам, ни к годоротам.
   - Это Богг. Любовник моей матери.
   -  Богг?  Ты  уверена?  -  Он  подозрительно  смахивал   на   Шинриза
Разрушителя. - Симпатичный паренек. - Интересно, опускаются ли  божества
до лжи смертным? И может ли мать обмануть дочь?
   В награду за свои мысли я заработал презрительный взгляд.
   - А вон та  рыжеволосая?  Похожая  на  обычную  женщину?  -  Как  же,
обычная. Держи карман шире. Если бы  все  были  такими  обычными,  я  бы
свихнулся  от  невозможности  разорваться  на  части.  Она  походила  на
Звездочку, которая вдруг решила во всем  соответствовать  вкусу  некоего
Гаррета.
   - Это фальшивка.  Она  выглядит  иначе.  -  Голос  Кэт  едва  заметно
дрогнул.
   - Она меня во все это впутала. Следила  за  моим  домом,  а  я  решил
проследить за ней.
   - Она не из годоротов и не из шайиров. Знаю, детка. Однако...
   - От Нога не скрыться.
   Ну разумеется. Старина Ног возвращался в самые неподходящие  моменты,
как безработный кузен.
   Перед  моим  мысленным  взором  возник  образ  крохотной  старушки  в
переулке.  Очевидно,  от  богинь  не   требуют   придерживаться   одного
единственного облика.
   - Имя Адет что-нибудь  означает?  Магодор  упоминала  какую-то  Адет,
которая пыталась заманить меня в ловушку. Скорее всего она имела в  виду
как раз эту женщину.
   - Одна из кронских богинь звалась Адет... - Кэт умолкла.
   - И что? Кончай крутить, малышка. Сейчас не время играть в игрушки.
   - Она принадлежит к пантеону какого-то южного  племени,  торговавшего
мехами и добывавшего камень. Они так и не сумели получить отдельный храм
на улице Богов. - Девушка говорила без  запинки,  словно  у  нее  внутри
прорвало плотину. - Понятия не имею, с какой  стати  на  совет  призвали
этих дикарей. А ее имя, если не ошибаюсь, означает "Коварство".
   - Уж чего-чего, а коварства на свете хватает, глубокомысленно заметил
я.  Рыжеволосая  красотка  выглядела  слишком  утонченной   для   богини
охотников на пушного  зверя.  Те,  как  правило,  поклонялись  деревьям,
камням и тому подобному.  И  богам  бури.  Им  нравились  боги,  которые
крушили все вокруг под неумолчный рев. В общем, вроде тех, что собрались
сейчас здесь.
   - От Нога не скрыться.
   - Этому парню пора завести себе хобби, - проворчал я. Между  тем  Ног
выполз из  распадка,  замер,  медленно  повернулся  и  двинулся  в  нашу
сторону.
   - Черт! - пробормотала Кэт. В землю перед Ногом, едва не оставив  его
без рыла, вонзилось ослепительно сверкавшее  копье  около  дюжины  футов
длиной. Оно было почти прозрачным, однако грохот раздался такой,  словно
рухнула гора. Во все стороны полетели  куски  земли.  С  копья  сыпались
молнии и срывались искры. Кто-то из высочайших  во  всех  смыслах  слова
божеств сделал Ногу замечание.
   Четырнадцатый  заскулил,  плюхнулся  на  землю,  безуспешно   пытаясь
прикрыть короткими пухлыми ручками голову.
   - Любопытно, - сказал я. - Ты не находишь?
   Кэт состроила гримасу.
   Ног внял предупреждению. По-видимому, решил, что раз он неотвратимый,
то  можно  и  подождать.  Повернул  обратно  и  вскоре  присоединился  к
остальным шайирам. Они собрались у подножия холма напротив годоротов.  И
те и другие выглядели обеспокоенными и раздосадованными (правда,  молний
на челах Имара с Лангом я не заметил).
   Должно быть, подошли  все,  поскольку  большинство  божеств  внезапно
постаралось принять вид, привычный для смертных. Около трети в  этом  не
преуспело. Должно быть, не хватило силенок.
   Мне в голову пришла мысль. Такое со мной иногда случается.
   - В Квартале Грез преграда между мирами тоньше, чем везде?
   - Хватит ныть! - Кэт пнула херувима под ребра,  потом  с  подозрением
уставилась на меня. Судя по всему, ей не очень-то хотелось  отвечать  на
мои вопросы.
   - Логика подсказывает, что боги обретаются там, где  ближе  всего  до
источника силы. - Без сомнения, именно поэтому стычка между  шайирами  и
годоротами поблизости от  Квартала  Грез  приобрела  столь  внушительные
масштабы.
   Кэт хмыкнула.
   Между тем тембр надоедливого гула у меня в ушах изменился.  Гул  стал
тише. Я уловил обрывок фразы кого-то из  больших  начальников.  Боги  на
склонах холмов застыли в неподвижности.
   Собравшихся призвали к порядку.
   Я продолжал размышлять о могуществе богов. Они  собираются  там,  где
легко пополнить запас могущества; вдобавок у них существует  деление  на
касты,  основанное  на  способности  добывать  это  самое  могущество  и
подчинять его своей воле. Мой плаксивый приятель Четырнадцатый наверняка
принадлежит к распоследнейшей из каст.  Если  у  меня  есть  возможность
получить  шестьдесят  процентов  могущества,  а  вам   достанется   лишь
тридцать, догадайтесь, кто из нас главнее? И не забудьте о том,  как  по
мифам и легендам ведут себя боги.
   Я уловил божественный гнев. В моей голове  прозвучал  голос,  в  коем
было столько ярости, что я  рухнул  на  колени,  хотя  удар  в  общем-то
пришелся по касательной, прижал ладони к вискам и  лишь  каким-то  чудом
подавил рвущийся наружу вопль.
   Из толпы годоротов выступил  Имар.  Ему  навстречу  вышел  Ланг.  Они
принялись расти,  словно  состязаясь,  кто  быстрее.  И  каждый  попутно
демонстрировал все те штучки и фокусы, которых обычно ожидают  от  богов
смертные.
   Я прислонился спиной к валуну, похлопал по заднице  Четырнадцатого  и
произнес, размышляя вслух:
   - Неплохо было бы перекусить. Жаль, мы ничего с собой не  прихватили.
А разборка, похоже, затягивается.
   На ковер тем временем вызвали  членов  Комитета,  а  Имар  с  Лангом,
похожие, как братья-близнецы, по-прежнему  старались  перещеголять  один
другого. Гул в ушах вновь  усилился.  По  всей  видимости,  божественное
начальство устроило подчиненным разнос за неоправданную жестокость.
   Лично я был уверен, что они заслуживают  наказания  за  неоправданную
тупость.
   Одним глазом я следил за Имарой и ее любовником, как бишь его. Другим
поглядывал на собрание и на рыжеволосую красотку, которую Кэт  почему-то
окутала ореолом загадочности. Ни на что третье глаз уже не осталось.

Глава 51

   Елки-моталки! Вот и рассуждай после этого  о  божественном  промысле!
Бедняга Гаррет весь скукожился, ожидая, когда наступят Сумерки  Богов  -
по крайней мере когда не в меру  зарвавшимся  свинцовым  божкам  надерут
задницы, - а в итоге всего-навсего заработал головную  боль  и  начал  с
тоской вспоминать о недавнем похмелье.
   - Лентяи, - пробормотал я. - Нет чтобы заняться делом.
   - Ты просто не слышишь. Шайиры и годороты нервничают.
   Я и впрямь заметил некоторое беспокойство среди тех и других.
   Между тем Имар с Лангом по-прежнему таращились друг на  друга,  хотя,
по-моему, начальство велело им пожать  друг  другу  руки.  Внезапно  мне
бросилось в глаза, что Имара потихонечку отходит в  сторону,  постепенно
уменьшаясь в росте и меняя облик.
   Интересно. Я бы даже сказал, очень интересно.
   - Кэт, ты следишь за своей матушкой?
   - Нет. А с какой стати? Я ткнул пальцем:
   - Вон она. Пробирается к  своему  ухажеру.  И  по  дороге  в  кого-то
превращается. - Должно быть, я видел Имару потому, что она скрывала свое
превращение только от богов. - Ой! Она выглядит гораздо моложе.
   - Ага. Еще та штучка, верно? - Я  пнул  херувима,  желая,  чтобы  тот
перестал скулить и тоже полюбовался на Имару. - Как по-твоему,  что  она
затеяла?
   У меня возникло подозрение, что  Кэт  вопреки  утверждению  Покойника
далеко не краеугольный камень. Что наша встреча с нею очередной обходной
маневр.  Предпринятый  особенно  ловким  игроком.  Девушка  прищурилась,
пристально поглядела на мать, потом испепелила взглядом меня.  Объяснять
ничего не требовалось. Мы оба знали, что у божеств свои представления  о
правилах приличия.
   - Пожалуй, пора уходить, сказала Кэт.
   - Раньше надо было думать. Пока нас не заметили. А теперь уже поздно.
Прикинь, как далеко нам дадут уйти.
   - Решение еще не принято. И  срок  не  истек.  -  Девушка  поднялась,
схватила  в  охапку  своего  приятеля,  явно   вознамерившись   убраться
подальше. Я тоже встал. Обстановка просто  вынуждала  шевелить  мозгами.
Что, по мнению Покойника, случалось со мной крайне редко.
   - Слушай, Кэт. Наш мир существовал когда-то сам по себе,  без  богов,
так?
   - Естественно. Почему вы спрашиваете? Да потому,  что  перед  нами  в
таком случае вовсе не боги в привычном понимании. Ведь  получается,  что
истинное божество, которое, как  меня  учили,  живо  отправит  языческих
богов в преисподнюю, принадлежит к той же шайке беглецов - или беженцев?
- из другого измерения.
   - Они пришли сюда по своей воле?
   -Что?
   -  Мне  подумалось,  может,  их  изгнали?  За  плохое  поведение  или
непроходимую тупость?
   - Нет, они пришли добровольно, и никто из них не желает возвращаться.
Отсюда и стычки.
   - Может быть, может быть. - У меня имелись на сей  счет  определенные
сомнения. Я оглядел собравшихся. Уже  гораздо  больше  половины  приняло
привычный  для  смертного  вид.  Мне   попались   на   глаза   несколько
действительно крупных "шишек". Впрочем, здесь они  казались  всего  лишь
немногим  более  удачливыми,  нежели  шайиры  с  годоротами.   Наверное,
правильно организовали рекламную кампанию.
   Имары нигде не было видно. Как и рыжеволосой чертовки по  имени  Адет
из пантеона первобытных божеств.  Шинриз  Разрушитель  -  то  бишь  Богг
Сосунок - озирался по сторонам, как будто что-то потерял.
   И вообще в рядах шайиров и годоротов заметно не хватало богинь.
   Я окинул взглядом другие пантеоны, но ничего толком не разобрал.  Эти
пантеоны производили впечатление процветающих. Сказывалась, вероятно, не
столько поддержка верующих, сколько способность  черпать  могущество  из
потустороннего мира.
   По мне, боги похожи одновременно на политиков и  на  сосиски.  К  ним
тоже не стоит особенно приглядываться, чтобы не испытать разочарование.
   Я всегда ожидаю худшего. Поэтому порой меня можно приятно удивить. Но
на сей раз мои  дурные  предчувствия  оправдались  сполна.  Ход  событий
полностью подтвердил правильность циничного взгляда на мир.
   На холмах собрались тысячи богов, в  основном  мелкота,  даже  меньше
Четырнадцатого.
   Херувим, кстати, успокоился. Видимо, понял, что никто не обращает  на
него внимания. Я знал, что невидим, но чувствовал себя так, словно  стою
нагишом перед толпой зевак.
   Что-то колыхнулось; напряжение моментально  подпрыгнуло.  Мои  волосы
встали дыбом.

Глава 52

   Я вновь ощутил на себе божественный  гнев,  усилившийся  едва  ли  не
стократно. Четырнадцатый вновь заскулил. Что-то явно происходило.  Толпа
вокруг Ланга с Имаром пришла в неистовство.
   - Нам пора, - голос Кэт сорвался. -  Решение  принято,  но  шайиры  и
годороты отказались ему подчиниться.
   Держась за руки, бормоча под нос проклятия, мы  двинулись  туда,  где
оставили лошадей.
   - Объясни, - выдавил я.  К  горлу  подкатил  комок.  Я  заметил,  что
Магодор отделилась от толпы и следует за нами. Что ей нужно?
   - За то, что они устроили в городе, верховные боги изгнали  годоротов
и шайиров с улицы Богов и из Танфера.
   - А наши общие знакомые не послушались?
   - Имар с Лангом ответили: "Идите вы сами!"
   - Неужто они  на  такое  способны?  -  Еще  как.  Достаточно  беглого
взгляда, чтобы понять - от них можно ожидать чего  угодно.  От  подобной
публики лучше держаться подальше.
   - Назревает стычка.
   - 0-хо-хо.
   - А место для нее совсем  неподходящее.  Именно  здесь  боги  впервые
ступили в наш мир. С тех пор  прошло  десять  тысяч  лет,  но  требуется
гораздо больше времени, чтобы мироздание залечило раны. Хватит и слабого
удара, чтобы разрушить преграду.
   Быть может, в этом и заключается причина, по которой свинцовые  божки
ведут себя  столь  вызывающе.  Самые  настоящие  остолопы  -  нет  чтобы
задуматься о возможных последствиях.
   - Давай, девочка, шевелись.  А  ты  замолчи,  не  то  выкину  наружу.
Четырнадцатый злорадно осклабился. Смертные его не пугали.
   Жаль,  что  я  был  слишком  занят,  чтобы  привести  свою  угрозу  в
исполнение.
   Я оглянулся. Магодор нигде не было видно. Зато возле  Ланга  трепетал
на ветру обрывок черной бумаги и мелькали тени. Ланг  воздел  к  небесам
левую руку и предъявил верховным богам древний как мир  кукиш.  А  затем
ударил с правой, нацелив световой меч в горло Имару. Откуда ни  возьмись
появился Йоркен, аверы принялись колошматить  всех,  кто  подворачивался
под руку, Имар начал сыпать  молниями.  Трог  замахал  молотом.  Торбит,
Кильрак и прочие словно обезумели. Примчалась на единороге Черная  Мона,
за ней неслись адские псы.
   - Поднажми, Кэт. Осталось чуть-чуть.  -  Над  полем  боя  заклубилась
густая пыль, засверкали ослепительно яркие вспышки. Повалил снег.  Мы  с
Кэт припустили бегом.
   - Почему вы вдруг остановились?
   - Хотел проверить, не показалось ли мне.
   - Не понимаю.
   - Я не заметил ни одной богини, если не считать Черной Моны.
   Правда, она одна стоит десятка.  -  Как  ни  странно,  в  схватке  не
участвовала даже Магодор, что  особенно  меня  беспокоило.  Какой  конец
света без Разрушительницы?
   Температура воздуха резко упала. Моя головная боль стала нестерпимой,
и Кэт пришлось поддерживать меня, чтобы я не упал. В схватку  попытались
вмешаться  верховные  боги,  но  шайиры  с  годоротами  не  обращали  ни
малейшего внимания на  то,  кто  перед  ними.  Терять  им  было  нечего.
Вдобавок их поддерживали свинцовые божки из  других  пантеонов,  которые
нападали исподтишка, уравнивая  силы  противников.  Несмотря  на  мешок,
который изрядно стеснял наши движения, мы успели. Стоило нам  перевалить
через гребень холма, как в небе над Бохдан Жибак сверкнула всем вспышкам
вспышка.
   Я плюхнулся наземь и пробормотал:
   - Готов поспорить, ее видели в городе. - Голова раскалывалась. На миг
я потерял сознание, но быстро пришел в себя. - Что ты делаешь?
   - Пытаюсь нас вытащить.
   Вообще-то она пыталась выбраться из мешка.  Что  ж,  я  ее  не  виню.
Посудите сами - я лежу трупом, а ей одной сдвинуть с места мешок с таким
грузом не под силу.
   Головная боль немного отпустила. Я нащупал  узел,  и  мы  вылезли  из
мешка. Четырнадцатого со страху хватил удар. Я обвязал  веревку  Магодор
вокруг талии.
   Из-за холма доносились нечленораздельные вопли.
   - Идем же, - поторопила меня Кэт.
   -Сейчас. - Надо посмотреть, хотя бы одним глазком. Я  должен  увидеть
Сумерки Богов, иначе до конца своих дней  не  прощу  себе,  что  упустил
такой шанс.

Глава 53

   На всякий случай  я  покрепче  ухватился  за  Кэт.  Терпеть  не  могу
лошадей, побаиваюсь высоты, но добираться до дома  пешком  категорически
отказываюсь. Особенно с головной болью и в компании попугая-психопата.
   Если бы захотела, она бы вырвалась. Но не стала.
   Вы когда-нибудь видели актинию?  Что-то  вроде  небольшого  цветка  с
кучей щупалец. Не видели? Мне в свое  время  довелось  совершить  весьма
утомительное путешествие на острова. Там я их навидался. Сидят  себе  на
дне, сложив щупальца, но  стоит  подплыть  чему-нибудь  съедобному,  как
сразу - хап!
   В небе над холмами возникла дыра,  из  которой  высунулась  громадная
черная актиния футов тридцати в поперечнике.  Она  висела,  накренившись
приблизительно на сорок градусов, и бешено  размахивала  щупальцами  над
сошедшимися в битве Имаром, Лангом и прочими.
   - Теперь я понимаю, почему боги решили сбежать.
   По счастью, эта штука настолько плотно заткнула собой дыру, что никто
другой следом за ней протиснуться в наш  мир  уже  не  мог.  Снег  начал
стремительно таять.
   Боги отнюдь не бездействовали. Одни пытались справиться  с  актинией,
другие норовили удрать. Верховные божества  ее  подкармливали.  На  моих
глазах одно из  щупалец  схватило  Ринго.  В  большинстве  своем  жертвы
принадлежали к годоротам либо к  шайирам.  Обоим  пантеонам  доставалось
примерно поровну.
   Судя  по  всему,  большие   "шишки"   устроили   грандиозную   чистку
божественных рядов. Впрочем,  многие  действительно  старались  прогнать
актинию обратно. Дыра несколько уменьшилась в размерах.
   - От Нога не скрыться. - Блин! Как он мне надоел!
   - Пошли отсюда.
   Кэт  уговаривать  не  пришлось.  Она  даже  опередила  меня,  правда,
ненамного. Чудо из чудес! Крылатые  скакуны  покорно  дожидались  нашего
возвращения.  Я-то  думал,  они  давным-давно   смотались   (уж   больно
подозрительно притих Четырнадцатый).
   - От Нога не скрыться. Может быть.  Он  и  впрямь  нагонял.  Едва  мы
взмыли в воздух, как Ног подпрыгнул и ударил моего скакуна в левый  бок.
Лошади это,  естественно,  не  понравилось.  Она  поднялась  чуть  выше,
развернулась, упала в пике и с размаху врезалась в Нога  всеми  четырьмя
копытами сразу.
   - Ой! - произнес тот. - Больно. Оказывается, он знает гораздо  больше
слов, чем я думал. Ну и фиг с ним. Мне  было  не  до  Нога:  я  орал  на
лошадь, требуя уматывать отсюда, пока  я  не  свалился  и  пока  Ног  не
продемонстрировал свои таланты, а также  пока  не  появилась  Магодор  в
компании других богов, которым наскучило кормить их домашнюю зверюшку.
   Как ни удивительно, лошадь подчинилась. Чем выше мы поднимались,  тем
меньше болела голова. Хвала небесам, а то я  насквозь  промок  от  пота,
стараясь перетерпеть боль.
   Луна стояла почти на том же месте, на каком я видел ее последний раз.
Пожалуй, этак мы вернемся в город до того, как  вылетели  из  него.  Или
встретим себя по пути. Что ж, посоветую себе развернуть оглобли.
   Я посмотрел вниз. Призрачный Круг напоминал пресловутый разворошенный
муравейник. Дырок в небе оказалось множество, с земли мы заметили только
самую крупную. Повсюду виднелись щупальца, искавшие, кого  бы  схватить.
Но боги держались стойко. Щупальца скользили по  голым  склонам  холмов,
натыкались на  валуны.  Бам!  Ура,  наша  берет!  Бам!  Бам!  Но  победа
доставалась дорогой ценой. Бум! Сдается мне,  после  этой  битвы  каждый
пантеон из тех, что обитали на улице Богов, сократится раз в десять.  Ну
и что? Эка важность!
   Какая разница человеку с улицы?  Не  могу  себе  представить,  чтобы,
скажем,  боги  управленческих  рецидивистов  Нового  Конкорда   сообщили
верующим: дескать, ребята,  старой  доброй  Жероны  Процентщицы  с  нами
больше нет, поэтому десятину можете не платить. Наоборот, они  потребуют
новых поборов - на строительство  главного  храма  в  Тимснороэ  или  на
обращение в истинную веру язычников-венагетов. И  лишь  грош  из  каждой
серебряной марки действительно пойдет на то, о  чем  было  объявлено  во
всеуслышание. Хотя  сами  боги  вряд  ли  сильно  озабочены  деньгами  и
драгоценными металлами.
   Нет, вы только посмотрите! Оказывается, далеко не все боги  герои  по
натуре. Я был слишком далеко, чтобы разглядеть, кто именно бежал с  поля
битвы, но таких нашлось немало. Впрочем, все ли они сбежали? Одна группа
решительно шагала на север. У меня возникло подозрение, что в той группе
мои хорошие знакомые.
   И правда...

Глава 54

   И  правда,  мимо,  слева  направо,   вынырнув   из-за   моей   спины,
промелькнули две  совы.  Они  камнем  ринулись  вниз,  так  быстро,  что
разглядеть их было почти невозможно, однако этот смешок я  узнал  бы  из
тысячи. Одна развернулась, взмыла вверх, уселась на  коня  прямо  передо
мной и превратилась в полуобнаженную девушку. Вторая  принялась  кружить
рядом и жаловаться:
   - Гаррет, я была первой! Привет, Гаррет. Удивился? Может,  поговорим?
Мы не такие глупые, какими кажемся.
   - Слушайте, девочки, здесь разговаривать чертовски неудобно.
   Того и гляди свалишься. Не  обижайтесь,  но,  может,  вы  не  станете
распускать руки, пока мы не спустимся? У меня  ведь  крыльев  нет.  Сова
хихикнула. Та, что превратилась в девушку, брюзгливо протянула:
   - Врешь. Все смертные одинаковы. - Естественно, рук она не убрала.  -
Подумай, Гаррет, сколько новых ощущений! Я еще  ни  разу  не  соблазняла
смертного в воздухе.
   Вопрос на засыпку: если шлюха умнее, чем о ней думают, становится она
от этого менее развратной или нет?
   - Дорогуша, неужели ты и впрямь хочешь,  чтобы  я  упал?  -  Я  решил
подольститься. - Димна, ты просто чудо. Мне еще ни с  кем  не  было  так
хорошо. - Ба!  В  яблочко  с  первой  попытки.  -  Но  сейчас  не  время
объясняться в любви, понимаешь? Я боюсь высоты.  У  меня  зверски  болит
голова, и я не ел с тех пор, как началась эта катавасия.
   Разумеется, я преувеличивал. Все  мы  склонны  слегка  передергивать,
щадя чувства собеседника. Или стремясь избежать  падения  с  двух  тысяч
футов. Выглядела она, кстати, весьма соблазнительно.
   Знаю, я - свинья. Мне говорили, и не раз. Но ничего не могу  с  собой
поделать. Может, пора перестать бегать за юбками? И выбрать себе другой,
менее веселый род занятий?
   Или взять да упасть и погибнуть в момент наивысшего  наслаждения  под
визг Димны?
   Она потерлась об меня, игриво провела рукой по моему бедру и заявила:
   - По-моему, ты притворяешься.
   - Дорогуша, клянусь - если  я  поддамся,  то  уже  никогда  не  смогу
притворяться.  Потому  что  упаду  и  разобьюсь.  Пойми,   перед   тобой
всего-навсего старый и дряхлый бывший морской пехотинец.
   Ей, похоже, польстило, что я считаю наш воздушный флирт чем-то сродни
самоубийству.
   А разве не так?
   - Аргх? - поинтересовался Попка-Дурак, неожиданно выйдя из транса.
   - Ты не поверишь, старый хрыч. - Я понятия не имел,  слышит  ли  меня
Покойник, но, памятуя о его словах насчет профессионального отношения  к
делу, решил воспользоваться настроением Димны и  принялся  ее  щипать  и
щекотать. Она ничуть не возражала. Возмущенная до глубины души тем,  что
я предпочел ей сестрицу, закрывшую от удовольствия глаза, Лила  фыркнула
и улетела прочь.
   Я продолжал говорить, в основном нес всякую чушь, но время от времени
задавал вопросы, на которые Димна исправно  отвечала.  Возможно,  она  и
впрямь умнее, чем кажется, но до гения ей далеко.
   Жаль, что это известно не только мне.  Выяснилось,  что  в  серьезные
дела ее  почти  не  посвящали.  Однако  сам  допрос  Димне,  безусловно,
нравился.
   Я презирал себя,  но  искусство,  как  говорится,  требует  жертв.  -
Гаррет, куда ты пропал? - прохрипел попугай.
   Даже на миг отвлечься нельзя!
   - Ты же знаешь, что я не один.
   - Надеюсь, не с очередным Пройдохой. Он что, не разбирается в звуках?
Не видит глазами Попки-Дурака? Любопытно.
   - Со мной самая шикарная девушка на свете. Мечта всех юнцов. Такую бы
каждому из них на шестнадцатилетие. -  Я  вымученно  улыбнулся  Димне  и
подарил ей поцелуй. Такое впечатление, что больше ничего в жизни  ей  не
требовалось.
   А  я,  усталый,  голодный,  измученный,  хотел  одного  -   побыстрее
добраться до дома. Мне почему-то казалось, что теперь я в безопасности.
   Не знаю, что  подумала  обо  мне  Кэт.  Она  летела  далеко  впереди,
показывая дорогу.

Глава 55

   Кэт приземлилась в Бруксайдском парке. Там снег лежал плотным слоем и
вовсе не думал таять.
   - Слушай, девочка, - сказал я, -  я  получил  массу  удовольствия  от
общения с твоей мамашей и всеми остальными. Хватит на всю жизнь. Поэтому
как ты смотришь на то,  чтобы  разбежаться?  Ни  шайиров,  ни  годоротов
больше можно не опасаться.
   Кэт  отпустила  лошадей,  которые  неторопливой  рысцой  скрылись   в
темноте. Четырнадцатого, который словно окаменел, она оставила при себе.
Лила и Димна держались поблизости  от  меня.  Наверно,  им  просто  было
некуда идти. Не могу  сказать,  что  испытал  по  этому  поводу  приступ
радости; с другой стороны, было бы занятно заявиться к Морли под ручку с
двумя полуголыми красотками.
   Кэт внимательно оглядела совушек и наконец произнесла:
   - Если хорошенько подумать, получается,  что  во  всем  виновата  моя
мама.
   - Это тебя тревожит?
   - Да. Похоже, ни она, ни ее подручные не подумали о последствиях. Они
хотели избавиться от старья, потому и натравили Ланга с Имаром  друг  на
дружку в таком  месте,  где  те  не  могли  не  выставить  себя  полными
идиотами. Мне кажется, мама не  догадывалась,  что  их  стычка  разрушит
ткань мироздания.
   По моему глубокому убеждению, мамаша была идиоткой похлеще папаши. До
сих пор ей просто не представлялось случая проявить себя во всей  красе.
Вслух я этого, естественно, говорить не стал. - Знаешь,  если  вспомнить
историю, женщины в общем и целом не особенно умнее и лучше  мужчин.  Они
могут  быть  умными  и  глупыми,  бестолковыми  и  дельными,  жалкими  и
заслуживающими всяческого уважения, а также назойливыми и  до  омерзения
упрямыми. В чем я согласен с религиозными учениями, так это в  том,  что
людям следует работать над собой. Впрочем, я циник, а потому уверен, что
этого от людей не дождаться.
   - Вы скорее реалист, чем циник. Я провела бок о бок с богами  гораздо
больше времени, чем  кто-либо  из  смертных...  -  Кэт  оборвала  фразу.
По-видимому, ей не особенно хотелось вдаваться в объяснения.
   В постель мне лечь не дали. И даже накормили не  сразу.  Если  бы  не
Покойник, давший мысленный подзатыльник Дину, я бы  поел  только  утром.
Старина Дин спал как сурок, заперев входную дверь на все замки. Молодец,
не забыл мои наставления. Около  часа  спустя  мы  собрались  в  комнате
Покойника. Мы - это я, Кэт и Четырнадцатый. Совушки остались в  передней
вместе с Попкой-Дураком. У меня слипались глаза. Дин возился  на  кухне.
Должно быть, дожидался, пока ужин возьмет и вырастет, чтобы зарубить его
на месте. Моему слуге явно не мешало поднять настроение. Подкинуть  ему,
что ли, совушек? Жаль, что их видим только мы с Покойником, да еще Кэт с
Четырнадцатым.
   - Происходящее - дело рук Имары и некоторых других богинь, изрек  его
высокомудрие. - Полагаю, они  всего  лишь  хотели  избавиться  от  своих
богов...
   - Мы с Кэт уже это обсуждали.
   - ... и не подумали о последствиях.
   - Ты слышал, что я сказал?
   Он проигнорировал мой вопрос  и  принялся  пространно  излагать  свои
соображения. Усталый мозг Гаррета добросовестно  пытался  перевести  его
заумь на нормальный язык, но мышление Покойника разительно отличалось от
человеческого, поскольку он воспринимал мир совершенно иначе.  Я  словно
погрузился  в  сказку,  где  нет  необходимости   выслушивать   ложь   и
вглядываться в иллюзии, ибо они не могут скрыть истины.
   - А девушки нам ничего интересного не расскажут?
   - Они такие, какими кажутся, ни больше и ни меньше. У них  достаточно
сообразительности, однако  нет  ни  малейшего  желания  обременять  себя
ненужными хлопотами, которые  доставляет  знание.  Подходящая  пара  для
тебя.  Сон  наяву,  тем  паче  что  с  моралью  у   них   дело   обстоит
приблизительно так же, как у кошек на городских улицах.
   -  И  правда  здорово...  Однако  если  перефразировать   аморального
философа Морли Дотса, что мне с ними делать остальные двадцать три  часа
в сутки?
   - Не беспокойся. Заскучать тебе не дадут. У некоторых,  к  сожалению,
долгая память.
   Честно говоря, я и сам о том догадывался.
   Глаза неудержимо слипались. Кажется, еще немного - и я засну.
   Покойник меж тем продолжал вываливать на меня все, о чем размышлял  в
мое отсутствие.
   - Старый хрыч, ты решил приготовить салат из мыслей?
   - Извини, Гаррет. Я не заметил, что ты  засыпаешь.  В  этой  мешанине
должно быть недостающее звено. Я выстраиваю события в логическую цепочку
и одновременно разбираюсь в том бардаке, который царит у тебя в  голове.
Ты должен знать нечто, сам о том, возможно, и  не  подозревая.  Даже  не
догадываясь, что стоит подозревать.
   - Что-то я совсем запутался.
   - Ситуация весьма сложная.
   - Приятная новость. Ты рылся в моих мыслях, так  что  тебе  прекрасно
известно, что я не желаю этого  слышать.  Получается,  что  глаза  видят
одно, а происходит другое?
   Со мной такое случается постоянно.
   -  Боюсь,  в  данном  случае  события  принимают  такой  оборот,  что
кажущееся становится явью. Впрочем, социология подсказывает, что простые
ситуации очень часто осложняются привходящими  обстоятельствами,  причем
под последними разумеется отнюдь не только божественное вмешательство.
   Я откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток. У  Дина  просто
не хватило наглости отказать мне в пиве, когда я ввалился в дом, усталый
до изнеможения. Вполне возможно, его покладистость - заслуга  Покойника.
Правда, логхир не разбирается в том, что и  когда  следует  подавать  на
стол...
   - По крайней мере одна проблема решилась сама собой.
   - Разве?
   - Конечно. Теперь не нужно выбирать между шайирами и годоротами.  Они
больше не существуют.
   - От Нога не скрыться.
   - Черт! - Я судорожно сглотнул. Вот стервец, не мог подождать, пока я
высплюсь. И тут до меня дошло. - Ах ты мерзавец!
   - Неужели я тебя поймал? Помнится, кое-кто утверждал, что у меня  нет
чувства юмора?
   - Не смешно.
   - Считай, что это было предупреждение.
   - Чего?
   - Мы не должны  исключать  возможности  того,  что  кто-то  из  твоих
противников уцелел со время бойни и вновь захочет добраться до тебя.
   - Жаль, что я не могу ни  в  чем  тебя  обвинить.  Единственное,  что
приходит в голову, - до того, как ты у меня поселился,  со  мной  ничего
подобного не случалось.
   Раньше жизнь была проще. Нет, не приятнее, а именно проще. И уж ничто
не шло в  сравнение  с  пребыванием  на  островах,  в  этой  рукотворной
преисподней.
   Покойник издал мысленный звук, выражавший, как я понял, что-то  вроде
отвращения.
   - Если в ситуации и присутствует аномалия, я ее не вижу.
   Возможно, видеть попросту нечего. Возможно, никто с самого начала  не
строил долгосрочных планов. Так называемые повелители мироздания  обычно
действуют, как им взбредет в головы.
   - Сказать по правде, я еще не встречал богов-мыслителей.
   - Гаррет, ты умница. Когда захочешь.
   - Ага. Был бы умницей, не бегал бы за всякими рыжими девками.
   Все, я готов. Сейчас засну прямо здесь.
   - Подожди.
   - Перестань надо мной издеваться.
   - Та рыжеволосая женщина-оборотень. Адет.  Она  выбивается  из  общей
схемы.
   - Я тебе уже объяснил. Она меня во все это втянула и бросила. Правда,
разочек навестила, когда я сидел у годоротов. По-моему, то была она. Еще
я видел ее в Призрачном Кругу. Потолкуй лучше с Кэт. Эта  девушка  знает
об Адет что-то такое, о чем мне сообщить  не  пожелала.  -  Я  настолько
устал, что даже не посмотрел на Кэт. -Все,  меня  нет.  Скажи  Дину,  он
может делать с нашими гостями все, что ему заблагорассудится.
   Пиво, едва ли  не  самый  чудесный  напиток  на  свете,  лишило  меня
последних сил.
   В коридоре я встретил Дина.  Забрал  у  него  тарелку  с  сосиской  и
вкратце изложил все, о чем говорил Покойнику.
   Заснул я даже до того, как моя голова коснулась подушки.

Глава 56

   Я рухнул в колодец сновидений и полетел вниз  со  скоростью,  которой
раньше без посторонней помощи (когда мне доставалось по  башке)  достичь
не мог. Колодец превратился в туннель, в  дальнем  конце  которого  меня
поджидала роскошная женщина, буквально лучащаяся красотой. Она протянула
руку, заканчивавшуюся острыми когтями, подставила  для  поцелуя  зеленые
губы. Из ее волос подмигнула змея.
   - Не сейчас, Мэгги.
   Она улыбнулась. Хотя света не было,  у  нее  во  рту  сверкнул  клык.
По-прежнему улыбаясь, она притронулась  к  моей  щеке,  провела  по  ней
когтем. Потекла кровь. Только теперь я сообразил, что замерз, что в этом
месте чертовски холодно.
   Магодор потянула меня за локоть. Молча;
   слова тут не имели силы. Мы подошли к  огромному  утесу,  у  подножия
которого плескалось  широкое  черное  озеро;  на  дальнем  берегу  озера
располагался город,  по  сравнению  с  которым  Танфер  выглядел  убогой
деревушкой. В городе,  как  и  повсюду,  несмотря  на  то,  что  в  небе
находились одновременно солнце и три луны, царил мрак.
   Некие существа плавали в озере, ползали  по  земле,  летали  по  небу
(кстати  сказать,  было  так   холодно,   что   воздух   весь   вымерз).
Человеческому  глазу  они  казались  ожившими  кошмарами.  Эти  существа
питались лишь холодным светом звезд, для них не  имели  никакого  смысла
такие понятия, как надежда, отчаяние, радость и все остальное.  Древние,
едва ли не как само время,  они  на  протяжении  тысячелетий  стремились
вырваться из своей ледяной темницы. Злыми в нашем понимании они не были.
Обвинять их в  ненависти  к  людям  все  равно  что  приписывать  дурные
намерения землетрясению, наводнению или  урагану.  Зла  в  них  было  не
больше, чем в пахаре, чей плуг  разрушает  норы  кроликов  и  полевок  и
кротовьи туннели. Тем не менее они  томились  в  застенке.  Некто  решил
изолировать их от радостей бытия. На веки веков. Над поверхностью озера,
вода в котором была густой, как смола, появилось нечто. Поскольку  света
не было, как следует рассмотреть это нечто я не смог,  чему,  признаюсь,
ни капельки не огорчился. Такую жуть только рассматривать.
   Возможно, кто-то побывал здесь до меня, в наркотических грезах. Иначе
как объяснить те истории о непередаваемом ужасе, непроизносимых именах и
прочей  дребедени  (правда,  я  полагаю,   что   рассказчики   намеренно
преувеличивают, чтобы заинтриговать слушателей).
   Твердо знаю одно: жить в таком месте я бы ни за что не согласился.
   Из тьмы возникла серебрящаяся рука, с  бледной,  как  у  утопленника,
кожей. Ухватилась за край балкона, на котором стояли мы с Магодор. Затем
появился хозяин руки - труп с бездонными колодцами мрака вместо глаз. Он
подтягивался до тех пор, пока его рот не  оказался  на  одном  уровне  с
полом балкона. Лицо трупа было перекошено гримасой отчаяния,  поэтому  я
не сразу узнал Отца Всего Сущего, Жнеца Душ, Владыку  Повешенных  и  так
далее. То бишь Имара, Главного Пинателя Задниц.
   Вторую руку он протянул к Магодор Разрушительнице, Карательнице и все
такое прочее, Старшему Помощнику Главного Пинателя Задниц.
   Магодор наступила ему на пальцы. Потом ударила ногой в  лицо.  Вот  и
рассуждай после этого об уважении к начальству. Не издав ни звука,  Имар
рухнул в озеро.
   Я двинулся вверх  по  туннелю.  Магодор  какое-то  время  шла  рядом,
улыбаясь так,  словно  мы  возвращались  домой  со  свидания.  Она  была
настолько возбуждена, что непрерывно меняла облик -  стараясь,  впрочем,
не особенно далеко отходить от человеческого.
   Наверно, мы тоже как-то на них действуем.
   А что, это мысль. Тогда сразу становится понятно, почему они не столь
всемогущи, какими желают казаться.
   Я вынырнул из туннеля  в  нормальный  человеческий  сон,  который,  к
несчастью, длился гораздо меньше, чем мне хотелось.
   Какой сюрприз!

Глава 57

   Проснувшись, я почувствовал себя сбитым с толку. Голова болела,  хотя
накануне я не пил. С улицы доносился гвалт. С ума сойти! В  такую  рань,
когда все порядочные разумные существа еще спят.
   Кажется, это уже было. Может, я сплю и мне снится, что я сплю? Тот же
самый  гвалт.  Те  же  самые  кретины  пытались  устроить  ту  же  самую
заварушку.
   Я со стоном поднялся. Ну и воображение у меня: даже во сне  ухитрился
заработать свежие синяки.
   Бедные мои глазки... Я чуть отодвинул штору. Ай! Этим утром в  костер
солнца явно подбросили хвороста;  вдобавок  на  небе  -  ни  облачка.  Я
попятился, дождался, пока глаза перестанут слезиться, и  вновь  выглянул
на улицу.
   Точно.  Компания  старых  идиотов,  которые  маются  от  безделья.  И
развлечения ради напрашиваются на неприятности.
   На противоположной стороне улицы,  на  том  же  самом  месте,  что  и
раньше, стояла рыжеволосая красотка. И пристально  всматривалась  в  мое
окно. Но теперь-то я знал, кто она такая. И  связываться  не  собирался.
Больше ей  меня  не  одурачить.  Обойдется.  Если  приспичит,  я  и  сам
облапошу.
   Ощутив легкое покалывание в затылке, я сообразил, что Покойник проник
в мое сознание. Может быть, провел там всю ночь. Из чего следовало,  что
он, возможно, отыскал некую нить. Надо его поблагодарить.  Я  постарался
встать так, чтобы он мог как  следует  разглядеть  рыжеволосую  -  моими
глазами.
   Она как будто догадалась, что  за  ней  наблюдают,  -  покинула  свое
укрытие и словно растворилась в толпе, что собралась вокруг двух женщин,
свирепо взиравших одна на другую.  Первая  была  низенькой  человеческой
матроной, толстой и уродливой, вторая высокой, худощавой  красавицей  из
гномов. Рядом они выглядели как сестры-близняшки.
   Кто-то это заметил. И принялся помешивать закипающее варево громадной
поварешкой.
   От толпы отделилась женщина. В ее движениях было что-то этакое...
   - Это она?
   - Да. Я слежу за ней. Любопытное ощущение. Отсутствие  присутствия  в
движении.
   Я не стал уточнять, что он имел в виду. Мне было все  равно,  ибо  на
моих глазах творилось величайшее чудо нашего времени: миссис  Кардонлос,
размахивая  помелом,  успешно  разгоняла  толпу   с   помощью   какой-то
великанши, озабоченной, похоже, охраной общественного порядка.
   - Во дает, старая карга! Не такая уж она, оказывается, и стерва. Черт
возьми, с кем же мне теперь враждовать? - Попка-Дурак завопил как нельзя
более кстати. - Ну конечно! Спасибо, Морли.
   По  Макунадо  шествовал  Морли  Дотс  собственной  персоной.   Зеваки
расступались перед ним, то ли  отдавая  дань  уважения  его  щегольскому
виду, то ли из опасения перед сопровождавшими Дотса  троллями,  зелеными
уродами пятнадцати футов ростом. Из пастей торчали внушительные клыки, в
лапах тролли сжимали увесистые  дубинки,  за  плечами  у  них  болтались
мешки. Они ухмылялись; между прочим, ухмыляющийся тролль выглядит в  два
раза грознее того, который хмурится.
   Тролли появились на свет по воле случая;
   то  был  печальный  результат  случайных  связей  между  троллями   и
гоблинами. Эти двое происходили от одной матушки  и  были  братьями.  Их
звали Дорис и Марша.
   Согласен,  имена  диковинные.  Но  никто  из  обитателей  Танфера  не
рисковал заводить с братьями  разговор  об  именах.  Дорис  и  Марша  не
отличались сообразительностью и распалялись далеко не сразу, но уж потом
их было попросту не остановить.
   Как ни странно, они приходились Морли родственниками - правда,  очень
далекими. Стоило только взглянуть на них, чтобы усомниться в здравом уме
вожаков "Зова". Парни вроде Дориса с  Маршей  способны  наворотить  дел,
какие и не снились борцам за чистоту расы.
   С какой стати он ведет их ко мне в дом?
   - Ты следишь за Адет? - спросил я у Покойника.
   - Да. Похоже, она сама не знает, куда идет.
   - Может, догадалась, что ты за ней увязался?
   - Ни в коем случае.
   Я хотел было осадить его, чтобы не слишком задирал нос, однако  Морли
был уже в пятидесяти футах от моего крыльца. Его сопровождали не  только
тролли. Следом топали старые дружки, Сарж, Рохля и Дожанго Роуз (если бы
не крохотный росточек, последнего можно было бы обозвать  точной  копией
троллей). Все были вооружены до зубов. Ума на всех шестерых было меньше,
чем в моем мизинце, зато силищи!
   Покойник предупредил Дина. Когда  Морли  приблизился  к  крыльцу,  из
двери ему навстречу вылетел  Попка-Дурак.  Заложил  вираж  и,  повинуясь
мысленному приказу Покойника, устремился вдогонку Адет. На  прощание  он
оставил сувенир, который мог бы запачкать  наряд  Морли,  не  будь  Дотс
столь ловок и проворен.
   Посмеиваясь, я задвинул  штору,  облачился  в  более-менее  приличный
костюм  и  спустился  вниз.  У  меня  ныла   каждая   косточка,   голова
раскалывалась от боли. Черт! Ведь ни с чего! Вот что самое обидное. Если
уж мучиться, так по делу.

Глава 58

   Спустившись по лестнице, я свернул направо и вошел в кухню.  Дин  еще
не вернулся. Я взял печенье, намазал парочку  маслом,  а  сверху  покрыл
толстым слоем меда. Потом налил себе чаю и бросил в  кружку  мед.  Потом
отыскал старый чайник, налил и поставил греться, чтобы приготовить  свой
любимый чай с ивовой корой.
   Вошел Дин, который, увидев меня, покачал головой и пробормотал:
   - Надеюсь, вы знаете, что делаете.
   - Хочу заварить ивовую кору.
   - Знаете, мистер Гаррет, на вашем месте  я  бы  сначала  прожевал,  а
потом говорил. Вы вчера не пили?
   - Ни грамма. Просто устал как собака.
   - От чего? - Дин с подозрением уставился на меня. - За честную работу
так не платят.
   Он уже надоел мне своими опасениями по поводу того, заплатит  ли  нам
очередной клиент. Но вот насчет  того,  что  клиент  переплатил,  -  это
что-то новенькое.
   - Чего-чего?
   - Мистер Дотс принес кучу сокровищ. Наверно, он нашел пиратский клад.
   - Аргх! И большая куча, старина?
   - Огромная.
   - Замечательно. Можно побездельничать.
   -  Ошибаетесь,  сэр.  Мистеру  Вейдеру  настоятельно  требуется  ваша
помощь.
   Я вздохнул и, чтобы утешиться, намазал себе очередное печенье. -  Как
сговорились. Все почему-то уверены, что я должен работать не переставая.
Вот скажи, Дин, разве кошка делает что-нибудь, кроме того, что  для  нее
жизненно необходимо? Людям не мешало бы поучиться у  кошек  -  на  свете
стало бы гораздо легче жить.
   - Кошки ничего не оставляют по наследству.
   - Ну-ка, прикинь. Сколько детей обычно заводят, если заводят  вообще?
Нам плевать на потомство, потому что у нас его нет.
   - Может быть, - печально согласился Дин. - Но когда же  вы  научитесь
не говорить с набитым ртом?
   В нем явно пропадала заботливая матушка. Моя собственная не  годилась
ему и в подметки. В ней не было присущей Дину целеустремленности.
   - Пойду к нашим гостям. - С этими словами я вышел из кухни.
   Первым делом я подошел к входной двери и посмотрел в  глазок.  Тролли
восседали на крыльце, сплетничая с Дожанго.  Тот  был  ростом  с  Морли,
однако утверждал, что его отцом был папаша троллей. Мол, мы -  тройняшки
от разных матерей. Морли, как  правило,  поддакивал  Дожанго.  Раньше  я
считал, что это невозможно, но теперь, побарахтавшись несколько  дней  в
мифологическом море, без труда  смог  представить  себе,  как  служители
некоего культа изрекают грозное  пророчество  о  рождении  тройняшек  от
разных матерей.
   Потом я осторожно заглянул в переднюю.  Совушки  куда-то  подевались.
Может, улетели вместе с попугаем.  Признаться,  их  отсутствие  меня  не
удивило.
   Я направился в комнату Покойника:
   - Где Кэт?
   - Спит наверху.
   Четырнадцатый застыл в неподвижности на подлокотнике кресла.
   Сарж с Рохлей внимательно его разглядывали. Занятно.
   - А совы?
   - Улетели. Им  стало  скучно.  Однако  они  вернутся.  Боюсь,  бедные
девочки настолько глупы, что не смогут придумать, куда бы еще слетать.
   - Пускай возвращаются. Посидим, потолкуем...
   - Фи, Гаррет!
   - Я думал, ты держишь дом на замке, - заметил Морли.
   - Ты же меня знаешь. Я всегда готов помочь бездомным.
   - Ну да. Двуногим  бездомным  женского  пола,  желательно  не  старше
двадцати пяти. Я повернулся к Саржу с Рохлей:
   - Привет, ребята. Как делишки? Все в порядке?
   - А то. Знал бы ты, с какими чуваками  приходится  возиться.  Все  из
себя, носы кверху, круче некуда.
   - Понимаю. И сочувствую.
   - А эти хмыри из "Зова"... Прикончить бы парочку...
   Морли многозначительно прокашлялся.
   - Босс, мы вам тут нужны? - Рохля боязливо  покосился  на  Покойника.
Почему-то в присутствии логхира все, у кого  нечиста  совесть,  начинают
нервничать.
   - Подождите на улице. Заодно присмотрите за троллями,  чтобы  они  не
устроили очередную драку. - Дотс пожал плечами. - Стоит выйти  из  дома,
обязательно встретится какой-нибудь  кретин,  который  с  ходу  начинает
приставать к Дорису с Маршей.
   Полагаю, эта проблема со временем разрешится сама собой.  К  тому  же
тролли занимаются полезным делом - избавляют человечество от тупиц.
   - Чтобы с этим справиться, не хватит всех на свете троллей,  гоблинов
и троллей. - Морли ткнул пальцем в сторону  мешков.  -  Я  выкопал  твой
клад.
   Судя по его виду, сам он ничегошеньки не выкапывал. Чем  дальше,  тем
больше Дотс заботился о справедливом разделении труда между начальниками
и подчиненными.
   - Я смотрю, свою долю ты уже забрал, - заметил я, чтобы позлить его.
   Он бросил на меня тот самый взгляд, которого я  ожидал.  Ни  дать  ни
взять маленький мальчик, застигнутый с  банкой  варенья  в  руках.  -  Я
заплатил парням, Гаррет. Они бесплатно не работают.
   Лишь глупец станет за бесплатно выкапывать  клад.  Честно  говоря,  я
немало удивился тому, что сокровища очутились в конечном  итоге  у  меня
дома.
   Я порылся в мешках с таким видом, будто знаю, что делаю.  Морли  вряд
ли догадывается, что я не имею ни малейшего понятия о ценности клада.
   - Чем валять дурака, спросил бы лучше у партнера, - проворчал Морли.
   И лишить себя удовольствия? Ну уж дудки.
   - Он не партнер, а квартиросъемщик. Знаешь что? Ты мне здорово помог,
поэтому я сделаю тебе подарок. Шикарный подарок. Ты  не  найдешь  ничего
подобного не только в Танфере, но  и  в  целом  свете.  -  Не  старайся,
попугая обратно не возьму.
   Черт! Все научились читать мысли. Когда хочет  понадоедать,  Покойник
начинает силой мысли двигать предметы. Мешки с сокровищами зашевелились,
что-то звякнуло.
   - Кажется, там мышка.
   - Слушай, как ты узнал? - спросил Морли.  -  Такой  клад,  да  еще  в
городе...
   - Мне поведала о нем одна дама, которая видела, как  его  закапывали.
Она таким образом заплатила за работу. - Которую  я,  между  прочим,  не
доделал.
   Морли явно не поверил.
   - Гаррет, там нет ни одной современной монеты.
   - Он прав. В мешках предметы, которые мы просто не сможем продать.
   - Чего?
   - В мешках  находятся  венцы,  скипетры  и  прочие  регалии,  которые
королевская власть присвоит, как только о них узнает.
   - Чего? Да в ту пору не существовало никакой  Каренты!  Даже  Империя
еще не возникла! Ни один крючкотвор не сможет...
   - Сможет, Гаррет. Сможет.
   - Извини, что-то я в последнее время поглупел. - Где замешана власть,
о логике, праве и справедливости можно забыть. Все зиждется на том,  что
корона располагает большим количеством мечей, нежели кто бы то ни  было.
- Морли, ты своим орлам заплатил нормальными деньгами?
   Дотс утвердительно кивнул:
   - К твоему  сведению,  это  не  первый  клад,  который  мне  довелось
выкопать. Тебе придется переплавить сокровища. Я знаю, кто может помочь.
   Естественно. За умеренную плату Морли сведет меня с кем угодно.
   Вот так сегодня делаются дела.
   - А я знаю тех,  кого  старинные  монеты  интересуют  сами  по  себе.
Остальное, кстати, можно продать все вместе.
   - Думаю, не стоит рисковать. Вдобавок многие из  предметов  имеют  не
только материальную ценность.
   - Да их никто не помнит. Они столько лет провалялись в земле.
   - Спрячь мешки под мое кресло. И заплати мистеру Дотсу  то,  что  ему
причитается.
   - Не переживай. Я его просто подначиваю.
   - Знаю, и мистер  Дотс  тоже  догадывается.  Убраться  нужно  по  той
причине, что скоро к нам пожалуют гости, которые, заметив  мешки,  могут
проявить ненужное любопытство.
   - Чего? - Я принялся заталкивать мешки  под  кресло.  Морли  помогал,
одновременно набивая свои карманы. Ведь знает, стервец, что обидел меня!
- Какие еще гости,  старый  хрыч?  -  Я  не  представлял,  кто  способен
протолкаться сквозь толпу на моем крыльце.
   Тем не менее кто-то постучал в дверь. - Священники, - коротко ответил
Покойник.
   Помогите!

Глава 59

   К нам явилась  целая  шайка,  причем  некоторые  были  вооружены.  По
настоянию Покойника я впустил  нескольких  в  дом.  Они  не  производили
впечатления  людей,  которые  часто  выходят  в  город.  Возможно,  этим
объяснялось их число и наличие оружия.
   - А кто остался за  главного,  парни?  Смотрите,  вернетесь,  а  воры
вынесли все, кроме черепицы.
   Самый старый из священников, такой  дряхлый,  что  его  в  пору  было
носить  на  руках,  прищурился,  хмыкнул,  порылся  в  складках   своего
балахона, извлек очки из толстого тенхагенского стекла. Дрожащими руками
в старческих пятнах взгромоздил стекляшки себе на нос, сдвинул чуть вниз
и,  откинув  голову,  принялся  меня  рассматривать.  Снова  хмыкнул   и
произнес:
   - Вы, должно быть, Гаррет.
   Голос никак не соответствовал его наружности. Сочный, громкий, как  у
человека, привыкшего отдавать распоряжения. Мне казалось,  я  знаю  всех
заправил Четтери, но этого типа я видел впервые.
   - Боюсь, у вас передо мной преимущество, отец.
   Старик сильнее запрокинул голову:
   - Мне говорили, что вы - греховодник. Может даже статься, еретик.
   Я не стал спорить. Те, кто так говорил, безусловно, правы. Но кто они
такие? В свое время у меня возникло  одно  недоразумение  с  парнями  из
Четтери, но я думал, что о нем давно забыто. Похоже, нет. Похоже, святым
больше нечего делать, кроме как  следить  за  мной  и  сообщать  о  моих
выходках жрецам.
   - Я Мелтон Карнифан. - Старик выдержал паузу и, видя мое  равнодушие,
прибавил: - Секретарь Его Святейшества.
   - Усек, Мел. - Надо же! Какая  честь,  елки-моталки!  Епископ  Мелтон
Карнифан был из тех людей, которые пользовались неограниченным  доверием
наших властителей. Его опасались сами церковники. Пожалуй, больший страх
внушал только Великий Инквизитор со своими веселыми молодцами.
   Всякая уважающая себя религия  должна  внушать  верующим  страх.  Как
верно заметил брат Мелтон, я отрекся от церкви. А события последних дней
лишний раз подтвердили правильность  моего  решения.  -  Предположим,  я
польщен. Вы явились всей толпой,  чтобы  вернуть  меня  в  лоно  церкви.
Угадал?
   Карнифан  улыбнулся.  У  него  было  чувство  юмора,  пускай   весьма
своеобразное, живое, как искусственные цветы. Вероятно, нагляднее  всего
оно  проявлялось,  когда  добрый  епископ   на   пару   с   инквизитором
растолковывал очередному еретику всю глубину его греха.
   - Мистер Гаррет, спасение вашей  души  меня  ничуть  не  заботит.  Из
вашего досье следует, что даже  если  вы  обратитесь  в  истинную  веру,
церковь от  этого  нисколько  не  выиграет.  Скорее  наоборот.  Молодец,
догадливый.
   - Неужели вы хотите вернуть  мне  деньги,  которые  исправно  платила
церкви моя  матушка?  -  На  всякий  случаи  я  велел  себе  заткнуться.
Возможно, эти парни вовсе  не  такие  крутые,  как  они  себя  мнят,  но
отравить мне жизнь им  труда  не  составит.  Религиозные  разногласия  -
отличный повод к суровым мерам.
   - Нет, мистер Гаррет. Вовсе нет. Дело в  том,  что  Его  Святейшество
видел сон. Точнее, ему было видение, он в тот момент не спал.
   - Кажется, я знаю, какое. Святой Шаромыга обнял старичка за  плечи  и
велел ему сыграть со мной в триктрак.
   У Карнифана отвисла челюсть.  Попал!  Пару-тройку  секунд  он  только
пыхтел да отдувался. Двое священников помоложе (я впустил в  дом  только
троих)  придвинулись  к  нему,  чтобы  подхватить,  если  у  него  вдруг
подкосятся ноги. Впрочем, притронуться к епископу они не посмели.
   - Приведи их ко мне, Гаррет. Отличная мысль!
   - Не хотите ли присесть? В ногах правды нет.
   Они  покорно  последовали  за  мной.  Ха!  Даже  если  вы  слышали  о
Покойнике, даже если считаете себя  пупом  земли,  на  того,  кто  видит
логхира впервые, он производит неизгладимое впечатление. Епископ  застыл
в дверях. Чтобы окончательно сбить с него спесь, я пояснил:
   - Ловит все мысли  до  единой.  В  особенности  те,  которые  норовят
скрыть. Так что он наверняка узнает, о чем вы думаете.
   - Гаррет!
   - Переходите к делу, епископ, - продолжал я, не обратив  внимания  на
мысленный окрик  Покойника.  -  Учтите,  в  последнее  время  я  общался
исключительно с богами, которые довели меня до белого каления.
   - Гаррет, он у нас в руках. Ты вывел  его  из  себя.  Этот  церковник
почти полностью отвечает твоему циничному представлению о том, каковы на
деле священники. Впрочем, неверие епископа изрядно  поколебали  недавние
события. Похоже, святой Шаромыга явился не только Его Святейшеству.
   -  Чего?  -  Пожалуй,  мне  в  пору  было   присуждать   награду   за
сообразительность.
   - Епископ Карнифан явился сюда по поручению. Однако он  преследует  и
собственную цель - убедиться, что его неверие вполне обоснованно... Ага!
Он решил быть откровенным, ибо понял, что люди не в  состоянии  обмануть
логхира.
   Вранье. Любой может навешать логхиру лапшу на уши, если знать, как. А
также иметь желание и каждый день практиковаться.
   Епископ Карнифан подковылял к моему  креслу,  осторожно  сел,  сложил
руки на  коленях.  Он  выглядел  образцом  священника  и  прекрасно  это
сознавал.  Подобный  образец  насквозь  пропитанная   цинизмом   церковь
культивировала на протяжении столетий.
   - Камов, Бондюран, - произнес епископ. - Подождите в  коридоре.  Лица
молодых священников выразили недоумение.
   - Я хочу побеседовать с мистером Гарретом наедине.
   - Он желает удовлетворить свое любопытство.
   Краешком сознания я уловил фразу Покойника,  предназначавшуюся  Дину:
братья Камов и Бондюран выходят из комнаты, не позволяй  им  бродить  по
дому.
   Едва за молодыми священниками закрылась дверь, я сказал:
   - Они существуют на самом деле. Все до единого, от крошечных духов до
верховных божеств. Им плевать, что мы о них думаем, но они гневаются  на
священников и жрецов, которые дурачат верующих.
   У епископа вновь отвисла челюсть. Он  испепелил  взглядом  Покойника,
искоса поглядел на Морли, подпиравшего шкаф  и  похожего  на  манекен  в
лавке модной одежды. Я сознательно не представил Дотса  и  не  собирался
объяснять, с какой стати Морли присутствует при разговоре.
   Покойник велел мне не отвлекаться.
   - Вы хотите узнать, что произошло вчера вечером? Получить сведения из
первых рук, от парня, который беседовал с  богами?  Желаете  погреть  на
этом руки? Я вас не виню. На вашем месте я бы тоже растерялся.
   Покойник решил не отставать. Внезапно в моем сознании стали  одно  за
другим возникать события последних дней: его высокомудрие перекачивал их
напрямую в мозг епископа.
   Он не упустил ни малейшей подробности. Выдоил меня до дна, обрушил на
старого доброго  епископа  все  мои  чувства,  все  мои  мучения.  Пытка
продолжалась не больше часа. Я страдал не слишком сильно, поскольку  уже
через все это проходил, а вот  на  старика  было  жалко  смотреть.  Зато
Карнифан почувствовал на собственной шкуре, каково смертному в  компании
богов. Нет, нельзя так  жестоко  обходиться  с  человеком,  пусть  он  и
законченный атеист.
   Морли,  поглаживая  подбородок,  задумчиво  наблюдал  за  страданиями
Карнифана. Его Покойник пощадил.
   - Все. Не спеши, Гаррет. Пусть епископ придет в себя.
   Ждать пришлось недолго. Взгляд Карнифана стал осмысленным.
   - Это правда? - спросил епископ.
   -  Неужели  я,  по-вашему,  способен  придумать  такую  чушь?  Правда
чистейшей воды.
   - Я не могу вернуться вот так...
   - Состряпайте какую-нибудь историю. - Он не понял. -  Посудите  сами,
кто вам поверит?
   Наконец до него дошло, и он усмехнулся.
   - Вы правы. Никто не захочет поверить.
   - Что вам было нужно?
   - Вовсе не то, что я получил. Я был уверен, что всему виной  какой-то
катаклизм, и предполагал, что мы сумеем тем или  иным  образом  обратить
случившееся на пользу церкви.  Но  вы  убедили  меня  в  том,  что  боги
действительно существуют. Все, даже те, о которых я никогда  не  слышал.
Кроме того, мне стало ясно, что иметь богов - гораздо хуже, чем не иметь
их вовсе.
   Я мысленно согласился с ним.
   - Но вера в то,  что  они  существуют,  приносит  утешение  множеству
людей.
   - А меня не утешает,  а  тревожит.  Сегодня  воистину  тяжелый  день,
мистер Гаррет. - Глаза епископа сверкнули. -  Насколько  я  понимаю,  до
конца еще далеко? Остались  некие  оборванные  нити,  следы,  ведущие  в
никуда... Так?
   Я потер лоб. Сколь прекрасной была моя  жизнь,  когда  я  беспокоился
лишь о том, чтобы не доставить неприятностей танферским  паханам!  Перед
моим мысленным взором возникли холмы Бохдан Жибак. Десять тысяч теней на
склонах холмов, и каждой из  них  теперь  известно,  кто  такой  Гаррет.
Терпеть не могу привлекать внимание публики с Холма. Что уж  говорить  о
богах. Сами понимаете, насколько это опаснее.
   А внимание я привлек, иначе этот паршивый епископ не пожаловал бы  ко
мне в дом. Святой Шаромыга, представитель Комитета... Небось,  такой  же
святой, как брат  Карнифан.  А  вдруг  священникам  и  жрецам  всех  без
исключения культов, обретающихся на улице Богов в  Квартале  Грез,  были
видения со мной в главной роли? Что тогда?
   И что, если они все заявятся ко мне за словами мудрости, как будто  я
не сыщик, а пророк?
   - Черт! Какая перспектива! воскликнул я,  размышляя  вслух.  -  Я  бы
мог...
   Морли с Карнифаном недоуменно воззрились на меня. А Покойник хмыкнул.
   - Жаль, что у тебя неподходящий склад ума. Было бы забавно  разыграть
пророка - особенно если  бы  нам  удалось  какое-то  время  поддерживать
контакт с богами.
   - Меня все больше привлекает предложение Вейдера. -  Я  повернулся  к
епископу. - Брат. То есть отец. То есть епископ. Короче говоря, не  хочу
показаться грубияном, но  я  очень  устал,  а  ваше  общество  несколько
утомительно.
   - Наверно, стоило бы привлечь мистера Плеймета, - гнул свое Покойник.
- Ведь он собирался принять сан. - Мой партнер такой же  циник,  как  я.
По-видимому, даже тот факт, что боги и впрямь существуют,  не  поколебал
его скептицизма.
   - Если мы закончили, я готов пожелать  вам  счастливого  пути.  Чтобы
скрасить впечатление от своих слов, я заговорщицки подмигнул епископу. -
И, пожалуйста, передайте всем в  Квартале  Грез,  что  ко  мне  соваться
бессмысленно. Я вышел из игры.
   - От Нога не скрыться. Я подскочил на целый ярд и лишь  потом  уловил
злорадство Покойника.

Глава 60

   Карнифан удалился вместе со свитой. Казалось,  по  Макунадо  шествует
небольшая армия. Посмотрев в глазок, я увидел  рыжеволосую,  наблюдавшую
за священниками.
   - Эй, старый хрыч, объясни-ка, что происходит?
   - Епископ, как, вполне возможно, и многие другие  служители  культов,
ошибочно предположил, что тебе отведена главная роль в текущих событиях,
куда более предпочтительная, нежели на самом деле. Поставив себя на  его
место,  ты  поймешь,  почему  церковники  столь  склонны   к   поспешным
допущениям.
   - Думаешь, ты что-нибудь объяснил?
   - Ты оказался  в  невыгодном  положении.  Мы  имеем  дело  с  людьми,
привыкшими принимать существование богов  за  выдумку,  которая  отлично
служит их целям. Но твоя встреча с богами доказала, что те существуют  в
действительности. Кроме того, боги проявили себя узкомыслящими, довольно
жалкими существами, не слишком отличающимися  от  смертных.  И  все  это
благодаря тебе.
   - Слава меня не пугает.
   - Могут возникнуть осложнения.
   - Не забывай, я - известный циник. Могу нести что  заблагорассудится,
но доказательств у меня нет. Если даже я  заставлю  вступиться  за  себя
какого-нибудь бога  вроде  Ано,  большинство  мне  не  поверит.  Знаешь,
великое чудо  религии  состоит  в  том,  что  прагматики  с  готовностью
принимают самые нелепые посылки и самые невероятные выводы.
   - Дело не в верующих, а в  тех,  кто  наживается  за  их  счет.  Ведь
благосостояние священников и жрецов напрямую зависит от тех, кто верит в
богов. - Что за чертовщина тут творится, Гаррет? - справился Морли.
   Мы пропустили его вопрос мимо ушей.
   - Чего-чего? - переспросил я, в очередной  раз  демонстрируя  остроту
ума.
   - Проблема заключается не в человеке с улицы. У него  хватает  других
забот. Где раздобыть побольше  денег,  как  избежать  уличных  стычек...
Священники и жрецы, решившие, что  мы  покушаемся  на  их  кусок  хлеба,
представляют  угрозу  до  тех  пор,  пока  не  поймут,   что   они   нам
безразличны...
   - Говори за себя. - Я бы с удовольствием намял бока всей этой  шатии.
Бандиты под личиной святош. - Между прочим, Адет вернулась.
   - Знаю. Кстати сказать, мы еще не изобрели то приспособление, которое
нам наверняка понадобится.
   - Чего? - Похоже, у меня появилось любимое присловье.
   - Я разумею ловушку для богов.  -  Ха-ха.  Что  ты  вытянул  из  Кэт,
признавайся.
   - Эта девушка не так проста, - глубокомысленно изрек Покойник.  Морли
направился к двери.
   -Пойду, пожалуй. Все равно я тут не нужен.
   - Ошибаетесь, мистер Дотс. Наберитесь, пожалуйста, терпения.
   Нам с Гарретом необходимо обсудить неотложные дела.
   Загадочная фраза, верно? Морли с видом мученика вновь  прислонился  к
шкафу.
   - Если хочешь, закрывай свою лавочку и иди ко мне в домоправители.  Я
тебе все расскажу - после того как мы разберемся в оборванных нитях.
   Морли пристально поглядел на  меня.  В  уголках  его  рта  зародилась
лукавая усмешка.
   - У тебя всегда полным-полно  оборванных  нитей,  Гаррет.  А  знаешь,
почему? Потому что ты не приспособлен к жизни. Корчишь из себя циника, а
стоит тебе встать перед выбором, как выясняется, что ты искренне  веришь
в торжество доброты - несмотря на то, что каждый день возишься в грязи и
давным-давно  вымазался  с  головы  до  ног.  -  Любому  человеку  нужен
нравственный идеал, Морли. Иначе как убедить себя, что ты хороший? Грязь
потому и грязь, что ее так называют.
   - Следовательно, те, кто в  ней  бултыхается,  не  несут  ни  за  что
ответственности. Им незачем  думать,  их  дело  -  действовать.  Великие
небеса, до чего дошло  -  бандит  с  большой  дороги  защищает  закон  и
порядок!
   - Чего ты взъелся?
   - Да потому, что ты вечно все усложняешь.
   - Дурное наследство. Моя матушка могла часами костерить кого  угодно,
однако всегда находила в людях что-нибудь хорошее. Она  могла  придумать
оправдание даже для отпетого мерзавца.
   - Спор, который вы завели, длится не один десяток лет. Но у  нас  нет
времени  на  подобные   развлечения.   Мистер   Дотс,   не   хотите   ли
присоединиться к мистеру Тарпу и мисс Торнаде...
   На этом месте я перестал слышать Покойника,  уловил  только,  что  он
упомянул о Слави Дуралейнике. Ну почему  он  не  может  забыть  о  Слави
Дуралейнике, о Кантарде и обо всем  прочем?  Почему  не  может  заняться
делом? Думаю, через пару недель все закончится. Тогда мы разбежимся:  он
углубится в свои размышления, я примусь дегустировать новые сорта  пива,
а Дин перестанет сновать к двери и обратно  и  займется  своими  прямыми
обязанностями.
   Интересно, мелькнула у меня шальная мысль,  сколько  стоит  сотворить
заклинание, которое не позволяет отыскать дом по указанному адресу?
   - От Нога не скрыться, - напомнил мне Покойник.
   - Знаю. Морли, забирай свою долю и выматывайся.  Иди  к  своим  новым
дружкам, подавай им коктейли с морковным соком и  биточки  из  свеклы  и
заколачивай бабки.
   Дотс, естественно, не  мог  не  воспользоваться  случаем  и  довольно
пространно  объяснил,  насколько  лучше  я  стану  себя  чувствовать   и
насколько приятнее будет со мной общаться, если я позволю ему  составить
для меня особую диету, целиком и полностью отвечающую потребностям моего
организма.
   - Извини, но мне  нравится  быть  старым  брюзгой  Гарретом,  который
поглощает отбивные с кровью, а кроличью еду  оставляет  кроликам,  чтобы
они были вкуснее и питательнее в зажаренном виде. - Насчет брюзги -  это
ты правильно сказал, Гаррет. Большей частью ты поглощаешь овощи в жидком
состоянии. К несчастью, в  пиве  практически  не  содержится  элементов,
которые необходимы...
   - Зато у тебя этих элементов полным-полно. Вон, из ушей торчат.
   Морли кисло улыбнулся и приложил два пальца к виску, как  бы  отдавая
честь.
   - Старый хрен. - Он повернулся к Покойнику. - Тебе еще что-нибудь  от
меня нужно?
   Выяснилось, что Покойнику надо о многом с ним потолковать, правда,  к
делам насущным это никак не относится. Я бы, пожалуй, не  стал  слушать,
если бы разговор не касался отчасти моего будущего.

Глава 61

   Морли ушел. Поразмыслив, я спросил у Покойника:
   - По-твоему, все настолько плохо?
   - Неприятности только начинаются, а люди гибнут каждый день. И  Слави
Дуралейник как-то в этом замешан. Быть может, сам того не подозревая.
   - Ты по-прежнему убежден, что он в городе?
   - Он либо в Танфере, либо где-то поблизости. У меня нет  ни  малейших
сомнений. На прошлой неделе ты подобрался к нему почти вплотную.
   - Чего?
   Покойник прочел мои мысли и понял, что я имел в виду.
   - Слави Дуралейник уверен в собственных силах. Это подтверждают  все,
кто с ним встречался.  К  тому  же,  по  сообщениям  свидетелей,  он  не
скрывает своего презрения к карентийским властям. Он знает лишь  тех,  с
кем  сталкивался  в  Кантарде.  А  там  его  научили  уважать  серьезных
противников, к  каковым  наших  местных  правителей  и  чародеев  он  не
относит. Короче, Слави Дуралейник полагает, что в Танфере ему  ничто  не
грозит.
   - У  меня  такое  чувство,  что  нашего  приятеля  поджидает  парочка
неприятных сюрпризов. - Далеко не все наши правители получили свои посты
по наследству; вдобавок некоторые из них еще не  слишком  оторвались  от
действительности  (хотя  большинство,  конечно,  только  и  знает,   что
любоваться своим отражением в зеркале).
   - Вот именно. В таком случае полагаться следует лишь на Шустера и ему
подобных. Лишь они способны предотвратить катастрофу.
   - Ты думаешь, Слави Дуралейник попытается захватить власть?
   - Все возможно. Как я  уже  сказал,  он  не  страдает  от  недостатка
уверенности. К тому же он  знает,  что  его  когда-то  считали  народным
героем. Может статься, он полагает, что простые  карентийцы  примут  его
как спасителя.
   В Кантарде во время войны так и  случилось.  Аборигены,  уставшие  от
бесконечных  склок   между   двумя   насквозь   прогнившими   империями,
провозгласили Слави своим королем.
   Черт возьми, он был моим  кумиром,  ибо  не  церемонился  с  властями
предержащими и не терпел некомпетентности и  взяточничества.  Без  Слави
нам бы не удалось одержать победу в Кантарде. Этого не  сможет  отрицать
никто, ни сам король, ни простой солдат (хотя роль Дуралейника каждый из
них объяснил бы по-разному). Среди власть имущих друзей у него не  было.
А догадайтесь, кто платит тем  парням,  которые  пишут  историю  великой
войны?
   - Честно говоря, не хочется верить в то, что он такой хладнокровный и
беспринципный сукин сын.
   -  Он  ненавидит   карентийскую   аристократию   ничуть   не   меньше
Венагетской.
   С того самого момента, как перешел на нашу сторону, Слави  Дуралейник
вполне сознательно  и  систематически  унижал,  оскорблял  и  третировал
Венагетских генералов, чародеев и правителей,  которые  некогда  нанесли
ему кровную обиду.
   - Может, он не разобрался в карентийском  характере?  Хотя  вряд  ли,
раньше он ошибок не допускал...
   -  Ты  прав.  Он  не  понял,  что  карентийцы  привязаны   к   своему
королевскому роду и своим аристократам, несмотря на то, что регулярно их
приканчивают.
   Вообще-то аристократы сами приканчивают друг  друга.  В  эти  дни  на
улицах полным-полно пламенных революционеров, но даже отъявленнейшие  из
них, насколько мне известно,  не  смеют  покушаться  на  государственный
строй, то бишь на монархию.
   Точнее, кое-кто покушался. Но то были не люди. И угадайте-ка, кстати,
кого поносили больше всего?
   - Скоро вернутся мисс Торнада и мистер Тарп, но время еще есть,  и  я
могу рассказать тебе о последних подвигах Слави Дуралейника.
   - Сказать по правде, меня гораздо больше интересуют подвиги  знакомых
тебе божеств. Вполне возможно, эти боги, вкупе с богинями, уберегут  нас
от надвигающихся неприятностей.
   Покойник неохотно признал, что в моих словах есть доля истины.  -  Ты
следишь за Адет?
   - Я ощущаю ее присутствие.
   - Если я выйду, ты сможешь что-нибудь с ней сделать?
   Он не ответил. А когда я уже собрался его пихнуть, произнес:
   - На то и храбрость, чтобы ее испытывать.

Глава 62

   Я посмотрел в глазок. Адет доблестно несла  вахту.  Мое  и  без  того
невысокое мнение о богах усугубилось. Эта богиня  даже  не  подозревала,
что за ней наблюдает смертный.
   Может, она попросту не верила, что такое возможно? Тот, кто  верит  в
свое всемогущество, зачастую оказывается слеп к очевидному.
   - Что вы делаете?
   Я подскочил от неожиданности.
   - Не смей ко мне подкрадываться! Дин нахмурился. Он стал  значительно
менее робок с тех пор, как убедился, что может  выдать  своих  племянниц
замуж без моего участия - будь  то  в  качестве  жертвы  или  помощника.
Вдобавок он ничуть не сомневался в прочности  своего  положения  в  этом
доме.
   - Кстати, я тут подумал, а не начать ли мне  готовить  самому,  чтобы
уходить из дома и возвращаться, когда мне вздумается.
   - Прошу прощения?
   - Я размышлял, и мне пришло в голову вот что: как быть, если Покойник
решит вздремнуть, а на тебя в очередной раз найдет и ты запрешь дверь на
все замки и запоры? Представь. Я возвращаюсь, еле  переставляя  ноги,  и
предвкушаю, как завалюсь в постель. Но он дрыхнет, ты  ушел  к  себе,  а
нашу дверь  не  вышибет  даже  тролль.  Значит,  хозяину  дома  придется
провести ночь на крыльце. По-моему, проще готовить самому  во  избежание
подобных  неудобств.  Пока  Дин  пыжился,  подыскивая  ответ,  я   снова
посмотрел в глазок. Рыжеволосая стояла на  том  же  месте.  Попки-Дурака
видно  не  было.  Я  скрестил  пальцы.  Надо  же,  сразу   два   хороших
предзнаменования. Может, удача наконец повернулась ко мне лицом? - Выйди
через заднюю дверь. Попробуй незаметно к ней подобраться. Я  послежу  за
улицей.
   - Лады. - Поскольку мне предстояло покинуть дом через задний ход, без
Дина было не обойтись, поэтому он тоже  услышал  реплику  Покойника.  Мы
пользуемся задним ходом лишь в  крайних  обстоятельствах,  чтобы  всякая
шваль не заподозрила, что в моем доме  две  двери.  Напоследок  я  вновь
приник к глазку. - Ох! Идут твои разведчики.
   По улице шагали Торнада с Тарпом,  между  ними  приплясывал  какой-то
полукровка, ухмылявшийся так,  словно  ему  только  что  подарили  сотню
марок. Острые коленки, не менее Острые локти, коричневые кожаные шорты и
ядовито-зеленая рубашка. Я никогда его раньше не видел.
   Интересно, куда подевался приятель Морли по прозвищу Агонистес.
   - С живыми покоя не дождешься. - Можно  подумать,  это  неон  посылал
Плоскомордого  с  каким-то  таинственным  поручением.  -  -Дин,  выпусти
Гаррета из дома. Гаррет, постарайся застать её  врасплох  и  приведи  ко
мне.
   - А если она не захочет?
   - Используй свое обаяние. Улыбнись, прояви  настойчивость.  Вообще-то
мне это тоже пришло в голову, однако... Покойник почему-то  был  уверен,
что стоит Гаррету улыбнуться и приподнять бровь, Как высокородные дамы и
богини сомлеют от восторга. По крайней мере  притворялся,  будто  уверен
(может, полагал,  что  тем  самым  вынуждает  меня  соответствовать  его
ожиданиям).
   Я услышал, как он мысленно хмыкнул, и поторопил Дина:  дескать,  тебе
еще открывать дверь Тарпу. Ничего, Тарп подождет. Если бы в мой дом было
так легко проникнуть, у нас бы  дневали  и  ночевали  уличные  торговцы.
Прежде чем Торнада и Плоскомордый  попадут  внутрь,  Дин  оглядит  их  в
глазок с ног до головы. И наслушается нелестных замечании в  свой  адрес
от Торнады, которая не умеет щадить чьих-либо чувств.  Я  усмехнулся  и,
выскользнув в  переулок,  даже  поздоровался  с  двумя  бездельничающими
крысюками. Они ответили на приветствие и настороженно  огляделись  -  не
потому что знали  меня,  а  просто  по  привычке,  которую  приобрели  в
последнее время все жители Танфера. Как говорится, жизнь заставляла быть
осторожными.
   Я метнулся к Уизардс-Рич, свернул на Макунадо и бросил взгляд на свои
дом. Рыжеволосой видно не было. Я пересек Макунадо и нашел себе укромный
уголок вдали от толпы. Несмотря на ранний час, уже  начинало  припекать.
День обещал быть жарким.
   На улице рассуждали о диковинной вчерашней грозе, о странных фигурах,
которые шныряли по городу. В некоторых местах, судя по  разговорам,  еще
лежал  снег.  Нашлись  такие,  кто  утверждал,  что   это   -   признаки
приближающегося конца света. Другие уверяли, что  боги  решили  покарать
Танфер  за  грехи  жителей.  Разумеется,  служители  различных  культов,
пользуясь случаем, вербовали новых сторонников. Обычная история. Сколько
их, любителей ловить рыбку в мутной воде?
   Переведя дух, я привстал на цыпочки и попытался разглядеть Адет.  Она
словно провалилась сквозь землю.
   Откуда ни возьмись появился Попка-Дурак. Он плюхнулся мне на плечо, и
я едва устоял на ногах. Проходившие мимо  люди  шарахнулись  в  сторону.
Попугай напугал их еще сильнее, грозно спросив:
   - Чего встал?
   - Я ее не вижу.
   - Она стоит, где стояла. Давай двигай. Мне нужно  отвлечься  на  мисс
Торнаду.
   Высокий и худой тип, похожий на карманника, уставился на попугая.
   - Эй, приятель, сколько хошь за птичку?
   - О! Пойдем  со  мной,  дружок,  поторгуемся.  -  Я  наконец  заметил
мелькнувшую в толпе прядь рыжих волос. - Сколько дашь?  -  Меня  устроит
любая сумма больше нуля. А Морли что-нибудь совру. Бедный мистер Большая
Шишка! Настоящий герой. Влетает в горящие дома, пробуждая своими воплями
спящих  младенцев.  Пожалуй,  я   слегка   поторопился.   Худой   что-то
заподозрил.
   - А, ты из тех парней, которые продают говорящих птичек.
   Чревовещатели, язви их в душу.
   - Он тебя расколол, Гаррет. Ваук!  -  Вы  когда-нибудь  слышали,  как
смеется попугай?
   - Я куплю себе пива, чтобы он понял, что говоришь у  нас  только  ты.
Правда, с тебя станется замолчать в самый неподходящий момент.
   Вновь мелькнула рыжая прядь. Адет стояла на том же месте,  просто  ее
заслоняли спины прохожих.
   - Слушай, шеф, научи, будь другом. Как ты раскрываешь ему клюв?
   - Берешь паутину, один конец привязываешь  ему  к  его  достоинствам,
второй пропускаешь через рукав и привязываешь к своим.  Когда  захочешь,
чтобы он разинул клюв, достаточно пошевелить сам понимаешь чем.
   - Круто. - Тут до него дошло, что над ним  издеваются.  Он  предложил
мне   способ    самоудовлетворения,    недоступный    для    большинства
представителей  рода  человеческого,  и  растворился  в  толпе.  Бедняга
настолько разозлился, что забыл об осторожности  и  угодил  в  переплет:
пытаясь выкрасть кошелек, потянул  слишком  сильно,  и  сразу  несколько
гномов принялись обрабатывать моего несостоявшегося ученика дубинками.
   - Гаррет, поторопись. Неизвестно, чем это кончится.
   Покойник был прав. Некоторые прохожие уже  начали  интересоваться,  с
какой стати гномы пристают к человеку. Если они из  тех,  кто  полагает,
что гномов следует грабить лишь потому, что  это  гномы,  скоро  полетит
пух.

Глава 63

   Я взобрался на крыльцо дома, стоявшего напротив  моего  собственного,
чтобы получше разглядеть Адет. В этот миг в  толпу  врезался  детина,  в
роду которого явно были не только люди, и громко поинтересовался,  из-за
чего сыр-бор. Все было загомонили разом, но притихли, когда  он  заявил,
что хочет сперва послушать гномов. Что-то в его наружности  наводило  на
мысль  о  тайной  полиции.  С   подручными   Шустера   предпочитали   не
связываться. К тому времени, когда я сориентировался и двинулся  дальше,
детина  уже  разрешил  гномам  продолжить  экзекуцию.  Остальные   молча
наблюдали за торжеством справедливости.
   Какой-то умудренный жизнью сосед осведомился:
   - Гаррет, ты что, записался в пираты?
   - Точно. Аргх! Стаксель на брамсель! Отдать швартовы!
   Прежде чем он успел спросить что-нибудь еще, я юркнул в толпу. Теперь
мой рост позволял мне не спускать с Адет глаз.  Она  стояла  неподвижно,
окруженная этаким ореолом покоя. Никто  ее  не  видел  -  и  не  пытался
приблизиться. Наоборот, смертные обходили невидимую богиню стороной.
   Я старался  не  привлекать  внимания.  Перепрыгивал  через  ступеньки
лестниц, переваливал через одно крыльцо за другим, шагал по  циновкам  и
одеялам нищих и бездомных, протискивался  между  самодельными  столиками
уличных торговцев. И это на окраине! Макунадо  проходит  в  основном  по
жилым кварталам. Что же творится в центре?
   Внезапно в тенях что-то шевельнулось. Меня  словно  ужалили  в  левую
щеку. Женщина, которая шла навстречу, взвизгнула. Я притронулся к щеке.
   На пальцах осталась кровь.
   Из теней выступила  Магодор.  Улыбнулась,  показала  мне  острый  как
бритва ноготь.
   - Залог любви, - пробормотал я, доставая из кармана  помятый  носовой
платок. Будет здорово, если на щеке останется шрам. Скажу,  что  это  от
сабельного удара. Буду рассказывать,  как  сражался  на  дуэли,  защищая
честь принцессы-девственницы... Никто не поверит, вот в чем беда.  Среди
моих знакомых девственниц отродясь не было.
   - Я ничего не вижу, - прохрипел попугай. - Отзовись, Гаррет.
   - На меня напала Магодор. Слышишь?
   - Нет. - Попугай снялся  с  моего  плеча  и  отлетел  подальше,  пока
Магодор не сообразила, что он - не просто живое украшение.  В  следующую
секунду дверь моего  дома  распахнулась,  из  нее  выскочили  Торнада  и
Плоскомордый. На мгновение замерли, видимо, получая  последние  указания
Покойника. За ними показался Дин.
   Кавалерия  стояла  наготове,  но  помочь  ничем  не  могла.   Магодор
засмеялась. Не злорадно. Ей было весело.
   Я продолжил путь. Адет, от которой  меня  отделяло  несколько  шагов,
судя по всему, была в трансе.  Может,  накурилась  "травки"?  Кстати,  в
комнате  Покойника  до  сих  пор  торчит  любитель  самокруток,  главная
достопримечательность нашего маленького музея.
   Я ощутил нечто. Его высокомудрие пытался пробиться в мое сознание. Но
ему помешали.
   Мэгги вновь засмеялась.
   Я взял Адет за руку. Девушка не пошевелилась. Тогда  я  обнял  ее  за
талию. Неужели меня снова провели?
   Прохожие старались не смотреть на придурка, вальсировавшего по  улице
в гордом одиночестве.
   - Этот дядя - клоун, мамочка? Адет вздрогнула.
   - Тихо, лапушка, - взмолился я. - Я просто хочу отвести  тебя  домой.
Зеваки разинули рты.
   - Мамочка, разве клоуны говорят?
   Интересно, если плеснуть  на  невидимую  богиню  краски,  она  станет
видимой?
   Адет помалкивала, но вырваться не  пыталась.  Люди  качали  головами,
замечая нечто краем глаза. В  них  проснулось  присущее  всем  танферцам
шестое чувство.  Толпа  передо  мной  расступилась.  Магодор  засмеялась
опять. Она явно получала от происходящего удовольствие.
   - Пойдем с нами, дорогуша. Ты тоже приглашена.
   - Мамочка, с кем дядя разговаривает? Мамочка не  имела  ни  малейшего
желания это узнать. Мамочке хотелось как можно скорее оказаться в толпе.
Неужели она не понимает, что там сейчас  ничуть  не  менее  опасно,  чем
рядом со мной? Да, ну и чертовщина, доложу я вам, творится в Танфере!
   - Замечательно.  Давно  хотела  побывать  у  тебя  дома,  -  ответила
Магодор. Ее согласие меня удивило и напугало. Что она задумала? Во что я
снова вляпался?
   Она взяла меня под свободную руку. По-моему, кое-кто из зевак заметил
призрачное мерцание, исходившее от  Магодор.  Пространство  передо  мной
чудесным образом очистилось.
   Миссис Кардонлос взирала на происходящее со своего крыльца. Торнада с
Плоскомордым посторонились. Мне показалось, что Дин с  трудом  удержался
от того, чтобы не захлопнуть дверь у меня перед носом. Спасибо совушкам,
которые слетели откуда-то сверху и превратились в полуголых  девиц.  Дин
так и замер с выпученными глазами.
   Магодор оскалила зубы.
   Торнада с Плоскомордым кинулись бежать в разные стороны.
   Любопытно, куда подевался их диковинный приятель?

Глава 64

   - Мэгги! Мэгги! Милая! Даже прекраснейшей из всех богинь  не  следует
вставать посреди улицы с раскрытым ртом.
   - Гаррет, ты несносен.
   - Знаю. Но объясни, чем я рискую. Я - сам по себе, не принимал  ничью
сторону и никогда не приму, однако вас мне в этом  убедить  не  удалось.
Посему мы приблизительно одинаково заботимся о том, что  друг  с  другом
станется.  А  раз  я  обязательно  кого-то  обижаю,  что  бы  ни  делал,
переживать нечего. Добро пожаловать в зверинец Гаррета.
   Дин приоткрыл дверь пошире, пропуская нас, но в нашу сторону даже  не
поглядел. Его внимание  было  приковано  к  соблазнительным  фигуркам  в
коридоре.
   - Жаль, что ты не видел Звездочку. Она бы  тебя  доконала,  сказал  я
ему.
   - Пустышка, - бросила Магодор.
   - А зачем ей ум при такой внешности?
   - Типично мужской взгляд.
   Адет неожиданно ожила. Она вздрогнула - и стала видимой.
   Дин нисколько не утратил интереса  к  совушкам,  однако  на  Адет  не
отвлечься не мог. Естественно, ведь эта рыжеволосая стерва из  тех,  кто
способен свести с ума самого стойкого из мужчин.
   - Видишь, - сказал я, - грезы порой сбываются. - В  его  глазах  Адет
выглядела,  должно  быть,  воплощенным   идеалом   женской   красоты   в
представлении Гаррета. - И кошмары тоже. - Магодор  почему-то  предпочла
материализоваться  в  одном  из  своих  внушающих  ужас  обликов.  -   Я
приготовлю чай, - выдавил Дин  и  направился  в  кухню.  Впустив  в  дом
Попку-Дурака, который  восседал  на  перилах  крыльца  и  оглашал  улицу
стишками непристойного содержания, я захлопнул  дверь.  Мерзкая  пташка!
Будто мне мало прочих хлопот с соседями!
   Магодор настороженно посмотрела на Адет, но предпринимать  ничего  не
стала.
   Я проводил своих спутниц в комнату Покойника. Интересно, что  на  сей
раз затеял старый хрыч?
   Нас поджидали проснувшаяся Кэт и оживленный  Четырнадцатый,  которого
била мелкая дрожь.
   - Кто это? - спросила  Магодор,  глядя  на  Кэт.  Четырнадцатого  она
узнала (точнее, без труда определила в нем херувима).
   - Гаррет, приведи  девушек,  -  попросил  Покойник.  -  Дамы,  будьте
любезны, уймитесь, пожалуйста.
   Как сказал один мой знакомый, храбрость дается, чтобы ее испытывать.
   Я вошел в переднюю. Совушки  забились  в  угол.  Они  были  настолько
перепуганы, что о бегстве и не помышляли. Неужели они так боятся милашки
Мэгги?
   Впрочем, прозвище Разрушительница вряд ли досталось ей только потому,
что она любит бить посуду.
   - Пошли, девочки. Не волнуйтесь, все  будет  в  порядке.  Вам  ничего
плохого не сделают.
   Димна попыталась сбежать. Я перехватил ее, похлопал пониже спины. Она
мгновенно успокоилась. Вторая, Лила,  тут  же  последовала  ее  примеру,
кинувшись мне в объятия. Все очень просто...
   Откуда   у   девочек   взяться   уму,   если   шайиры   были   богами
дикарей-скотоводов?
   Кажется, когда мы дегустировали  пиво  в  заведении  Стагги  Мартина,
Пройдоха сказал, что эти боги - подонки небесного общества. Или  то  был
не Пройдоха, а Покойник? Хотя - какая разница?
   - Все будет в порядке, - повторил я. Мне было ничуть не жаль Имара  с
Лангом, пускай себе бултыхаются  в  Черном  Озере;  однако  обрекать  на
подобную участь двух  несмышленых  девиц  верх  жестокости.  Не  слишком
воинственные божества миру еще пригодятся.
   - Дин! Принеси пива!
   Он появился из кухни в тот самый миг, когда я распахнул дверь комнаты
Покойника и остановился, пропуская совушек. В руках у Дина  был  большой
поднос с чайником, кружками, блюдцами и моим пивом.
   - Я подумал, одним пивом вы не обойдетесь, -  проворчал  он,  разумея
еду. Совушки буквально притягивали  его  взгляд.  Поднос  в  руках  Дина
задрожал.
   -Верно подмечено.
   Дин  хотел  что-то  добавить,  но  тут  заметил  Магодор,  пытавшуюся
переменой облика показать всем, кто тут главный.
   - Мэгги, прекрати! - рявкнул я. - Теперь понятно, почему вас вытурили
с улицы Богов. Главарь - полный идиот, да и  остальные  немногим  лучше.
Кэт! Перестань трястись! Это чашка моей матушки. Едва ли  не  последнее,
что от нее осталось.
   - Что ты делаешь? - прозвучал в моем сознании голос Покойника.

Глава 65

   Я? Стараюсь разозлить всех и каждого. Авось, начнут думать.
   В какой-то мере мой план сработал. Все разинули  рты  и  выпучили  на
меня глаза.
   - Накануне мы стояли в шаге от катастрофы. Лишний  раз  показав  свою
тупость и высокомерие, Имар с  Лангом  почти  разрушили  преграду  между
мирами. Богини, которые их науськивали, о последствиях тоже  не  думали.
Магодор, я всегда считал тебя умной девочкой. Когда  ты  убедила  прочих
богинь потолковать с богами... - Гаррет!
   Я увлекся, а потому никак не отреагировал на оклик Покойника.
   - Не валяй дурака, - прошипела Магодор.
   - Гаррет, все не так просто, хотя и не слишком сложно.
   - Чего?
   Кэт с Четырнадцатым и совушки  хранили  молчание.  Я  от  них  ничего
другого и не ждал. А вот Адет меня пока разочаровывала.
   - Она вовсе не богиня, Гаррет. Я не могу прочесть ее мысли.
   Вероятнее всего, потому, что их просто нет.
   - Чего? - недоуменно повторил я.
   -  Это  гомункул  <В  средневековой  европейской  традиции   гомункул
искусственный человек, созданный алхимическими средствами.>.  Или,  если
хочешь,  голем  <Голем  -  в  еврейских  преданиях   глиняный   исполин,
оживленный  магическими  средствами.>.  Диббук  <Диббук  -  в  еврейском
фольклоре бесприютная  душа,  призрак,  способный  подчинять  себе  тело
другого человека.>, который заманил тебя в ловушку. Выведи ее на  улицу.
Кто знает, что она может выкинуть.
   Я обнял рыжую красотку  за  талию  и  попробовал  сдвинуть  с  места.
Бесполезно. Такое впечатление, что хрупкая женщина приобрела вдруг массу
пирамиды.
   - Кэт,  ты  что-то  знаешь,  но  скрываешь.  Давай  выкладывай.  -  Я
посмотрел на Магодор. Судя по всему, богиня не слышала того, что  сказал
мне Покойник.
   - Да, - подтвердил логхир. - Я не могу к ней пробиться.
   Возможно, мешает диббук.
   Кэт промолчала.
   Тогда  я  изложил  собравшимся  доводы  Покойника.   Совушки   нервно
захихикали. Магодор пристально поглядела на Адет.
   - Любопытно. Ты хочешь от нее избавиться?
   - Ага.
   Магодор словно  завибрировала.  Раздался  негромкий  хлопок,  и  Адет
исчезла.
   - Она на улице.
   - Ты о ней что-нибудь знаешь?
   - Это какая-то знакомая Имары. Я не слышала о ней до  тех  пор,  пока
Имара не организовала заговор, чтобы избавиться от Имара, Ланга  и  всех
остальных. Адет легко становится видимой и быстро меняет облик.  От  нее
требовалось только заманить тебя к нам, причем так, чтобы Хаос, Дайгед и
прочие решили, что она - из шайиров. -  Мысль  устроить  заговор  подала
маме Адет, - произнесла Кэт. Мэгги  словно  обухом  по  голове  ударили.
Меня, впрочем, тоже. - Давно? -  спросил  я.  -  Кэт,  мне  кажется,  ты
появилась на свет отнюдь не случайно. Твоя матушка рассчитывала...
   - Перестаньте.
   - Извини. Я всего лишь...
   - Перестаньте, пожалуйста.
   - Очень может  быть,  -  согласилась  Магодор.  -  Если  она  кого-то
боялась, тело смертного было самым безопасным укрытием...
   - Прошу вас!
   - Не отвлекайся, - напомнил мне Покойник.
   - Кто такая Адет? Это очень важно, Кэт.
   - Подруга моей матери. Может быть, любовница, я не знаю. Стоило Имару
отвернуться, как мама... В общем, сколько себя помню, Адет  всегда  была
рядом. Но меня она не замечала.
   - Где сейчас твоя мать? - процедила Магодор. - И где настоящая Адет?
   - Не знаю. Я все время была здесь. Дин прошел по коридору. Я услышал,
как открылась и захлопнулась дверь.
   - Какого черта?
   - Я велел выпустить попугая.
   - Отлично. Еще найди ему кота, пусть позабавится. -  Я  повернулся  к
Магодор. - Что тебе известно об Адет?
   - Ничего. Я впервые услышала о ней, когда Имара  предложила  заманить
тебя в ловушку.
   - Сколько вас всего? Или ты не знаешь?
   - Понятия не имею. По-моему, никто  не  представляет,  сколько  тысяч
богов  пришло  в  этот  мир  в  пору  Великого  Переселения.   Не   было
необходимости считать. И потом, разве ты, к  примеру,  знаком  со  всеми
жителями этой огромной свалки под названием Танфер? Разумеется,  нет.  Я
даже не всех соседей знаю в лицо. Люди приходят и уходят. Но боги - дело
другое. Или я ошибаюсь? Могу и ошибаться, ведь я не из тех, кто  кичится
тремя "В" - всеведением, всемогуществом и вездесущностью.
   Жалкие свинцовые божки. Верно,  Пройдоха,  ох  как  верно!  Жалкие  и
свинцовые, все до единого.
   Чем дольше я с ними общался, тем хуже становилось мое мнение о богах.
Может, прав был поэт, сказавший, что близость  порождает  презрение  <На
самом деле это не цитата из литературного произведения, а пословица.>.
   - Гаррет, диббук решил вернуться. Или ему приказали.
   В коридоре раздался грохот. Мгновением позже завопили в унисон Дин  и
Попка-Дурак.
   Я улыбнулся Магодор.
   - Она вернулась.

Глава 66

   Магодор вышвырнула голема обратно на улицу.
   - У меня не хватает сил закинуть ее подальше, - удивленно проговорила
она.
   Диббук вновь двинулся к моему дому.
   Соседи быстро поняли, что происходит нечто странное. Улица опустела.
   Я принялся плакаться: мол, вы только посмотрите, это же разбой; потом
увидел миссис Кардонлос - старуха победно  ухмылялась:  еще  бы,  у  нее
появился новый повод для презрения.
   - Что скажешь, старый хрыч?
   - Интуиция подсказывает мне, что Адет - этой Адет - нет  ни  в  одном
пантеоне.
   С помощью своей интуиции Покойник штопал прорехи в  паутине,  которую
плели  его  многочисленные  мозги.  Штопать  прорехи,  надо  отдать  ему
должное, он умеет. Но не раскроет своих мыслей до тех пор, пока не будет
уверен на все сто. Он терпеть не может ошибаться - ошибки  донимают  его
сильнее, чем невозможность испытывать удовольствия, доступные для живых.
   - Точно?
   -  Не  совсем.  Чтобы  дать   однозначный   ответ,   нужно   провести
сравнительный анализ. А если я  прав,  мы  не  можем  тратить  время  на
подобные  исследования.  Особенно   теперь,   когда   наши   противники,
по-видимому, поняли, что мне все известно.
   Только  Покойник  способен  возомнить  себя  угрозой  для  богов.   -
Выкладывай, пока не поздно.
   - Тебе придется излагать мои мысли вслух. Я не могу пробиться к нашим
гостям.
   - Слушайте все! Его высокомудрие собирается толкнуть речугу.
   - Диббука создали специально для того, чтобы манипулировать Гарретом.
А Гаррета выбрали потому, что он неизбежно должен был стать  средоточием
интереса. От тебя ожидали провоцирующих действий.
   - От меня? Выходит, я плюнул им в души?
   - Хватит, Гаррет. Упражняться в остроумии будешь позже.
   Как ни странно, этот мысленный окрик услышали все, кто был в комнате.
По крайней мере мне так показалось.
   - За борьбой между двумя изгоняемыми с  улицы  Богов  пантеонами,  за
феминистскими выходками Имары, даже за тайным стремлением Магодор  стать
верховным божеством нового, сурового, чисто женского культа стоит некто,
чья главная цель - провоцировать  стычки  вроде  той,  что  произошла  в
Призрачном  Кругу.  Не  перебивайте!  -  осадил  Покойник  Магодор,  уже
раскрывшую рот.
   - Истинной причиной конфликта, Гаррет,  послужило  вовсе  не  желание
Имары и прочих богинь избавиться от  представителей  сильного  пола.  Ты
рассказывал, что в схватку на холмах Бохдан Жибак вмешались божества  из
других пантеонов.  С  какой  стати?  Чтобы  отомстить?  Если  да,  тогда
возникает второй вопрос: откуда они знали, что у них  будет  возможность
отомстить? Я долго размышлял. В конечном  итоге  мне  осталось  выяснить
только, кто и зачем. Зачем - понятно, а вот кто?
   - Объясни, - потребовал я. Наши гости, включая  Четырнадцатого,  тоже
были явно не прочь, чтобы им растолковали поподробнее.
   -  Твой  сон,  в  котором  Магодор  показала  тебе   обитель   богов,
свидетельствует о том, что между двумя мирами существует связь. А сейчас
я скажу то, чего вы вряд ли ожидали. Полагаю, Великие  Древние,  посулив
кому-то  награду,  потребовали  уничтожить  барьер  между  мирами.  Было
несколько попыток, но все  они  провалились.  Значит,  последует  новая.
Вдобавок даже  неопытному  конспиратору  понятно,  что  заинтересованные
личности наверняка  уже  сопоставили  все  факты.  Поскольку  противнику
известно, что в деле замешан я, он, безусловно,  предпримет  решительные
меры.
   Мало того, что Покойник преисполнен сознания собственного  величия  -
он еще подчеркивает это при каждом удобном случае. Возможно,  он  слегка
преувеличивает, однако в общем  и  целом  картина  вроде  вырисовывается
стройная. Она не противоречит фактам, в ней как будто ничего не  упущено
в отличие от большинства моих теорий.
   -Что скажешь, Мэгги?
   - Гаррет, меня утомила твоя фамильярность. Но  ради  общего  блага  я
согласна потерпеть.  Мне  представляется,  в  его  словах  что-то  есть.
Рассуждая таким образом, мы находим объяснение многим странным  событиям
последнего времени. - Она задумалась и сразу утратила  свою  красоту.  У
нее выросло слишком много рук, изо рта показались клыки. В ноздри ударил
запах давно немытого тела. Я хотел было  вмешаться,  но  Магодор  жестом
велела помалкивать. - Не знаю, кто за всем этим  стоит,  но  больше  чем
уверена, что скоро ему станет известно обо  всем,  что  узнала  Адет.  И
тогда нам попытаются заткнуть рты.
   Великолепная перспектива! Всю жизнь мечтал оказаться мишенью.
   -Э...
   - Надо связаться со всеми, кто может помочь. Распустить слух.
   Быть может, нам не поверят, но  это  уже  не  важно.  Ты,  ты  и  ты.
-Магодор ткнула пальцем  сначала  в  совушек,  потом  в  Четырнадцатого.
Смерила их испепеляющим взглядом. Они затряслись, заскулили - и пропали.
У меня промелькнула шальная мысль: а что, если Магодор  посланец  нашего
неведомого врага?
   - Я отправила их к божествам, которых хорошо знаю. У каждого  из  них
при себе нечто, подтверждающее, что они от меня. Я попросила  о  помощи,
теперь остается только ждать. Что касается Адет, с ней я справлюсь сама.
   - Меня восхищает твоя самоуверенность.
   - Я - Магодор Разрушительница. Моя тень осеняет поля битв. - Слыхали,
как же, но...
   - Подкрепления нам не помешают в любом случае.
   - А лишние свидетели?
   - Я пытаюсь установить личность противника, - сообщил Покойник. -  Но
мне не хватает фактов. Передав его слова Магодор, я прибавил:
   - Фактов у нас, по сути дела, никаких. Но это не страшно.
   Главное - не поворачиваться спинами к подозрительным существам.
   - Наверно,? а всем стоит моя мама, -  тоненьким  голоском  промолвила
Кэт.
   - Вряд ли, - ответил я. - Она умна, но не настолько.
   - Не торопись, Гаррет, - одернул меня  Покойник.  -  Настоящую  Имару
могли подменить. Ты же сам сказал,  что  Адет  -  оборотень.  Брр!  Меня
словно осенило.
   - Их план заключался в том, чтобы подменить Кэт. И сделать это должна
была Адет, а не Имара. У Кэт своя жизнь; к тому  же  со  смертной  проще
разобраться и от нее легче избавиться. А  полубожественная  природа  Кэт
послужила  бы  отличным  оправданием  тех  неувязок,  которые  могли  бы
возникнуть. Причем маскарад продолжался бы лишь до  того,  как  пала  бы
преграда  между  мирами.  Выходило,  что  это  стародавний   план,   что
осуществляли  его  на  протяжении  десятилетий,   подготавливая   стычку
пантеонов... Как кстати подвернулись шайиры с годоротами! Богам  спешить
некуда, они бессмертны, а потому могут  дожидаться  подходящего  момента
сколь угодно долго.
   На Кэт было жалко смотреть. Скорее всего подозрения возникли у нее не
вчера. Но ей не хватало  смелости  взглянуть  в  лицо  правде.  Полились
слезы. Я обнял девушку. Ее плечи сотрясались от рыданий. Великие небеса,
как больно и горько!

Глава 67

   - Мы не знали, что Имару подменили.
   - Да какая разница? Если мы ничего не напутали...
   - Ты прав. - А где Магодор? - Пока я успокаивал  Кэт,  милашка  Мэгги
куда-то подевалась.
   - Вокруг  нас.  Теперь,  когда  она  развоплотилась,  я  смог  глубже
проникнуть в ее естество.
   - Звучит не слишком приятно. Покойник притворился,  будто  не  понял,
что я хочу узнать, какая у богини - у этой богини - душа.
   - Она обеспокоена. Посланцы до сих пор не вернулись.  Она  опасается,
что их перехватили.
   Прошло от силы десять минут. Тем не менее... Обычно я избегаю крепких
выражений, но согласитесь, не  каждый  день  приходится  отбивать  атаки
феминистски настроенных богинь. А ожидал  я,  скажу  откровенно,  именно
этого. Подружки Имары вряд ли упустят шанс закрепить свою победу.
   - Приятно было познакомиться,  старый  хрыч.  Кстати,  не  мешало  бы
отослать Дина. - Ему, вероятно, ничего не грозит, поскольку он  ни  сном
ни духом  ни  о  чем  не  ведает.  Но  зачем  подвергать  жизнь  старика
опасности?
   - Поспеши.
   Я направился на кухню. Дин готовил чай. Точнее, просто кипятил  воду,
пытаясь таким образом успокоиться:  как  известно,  механическая  работа
отупляет, а следовательно, заглушает страх.
   - Дин, отправляйся к своим племянницам. Немедленно. Слышишь?
   Поставь чайник на плиту и уходи.
   Он ошарашенно уставился на меня. По-видимому, до него кое-что  успело
дойти. Жаль старика. Все-таки человек религиозный...
   - Не стой столбом. Время поджимает.  -  Я  схватил  его  за  плечо  и
легонько встряхнул. Он сделал шаг, другой,  двигаясь  будто  во  сне.  -
Быстрее!
   Выпустив его наружу, я окинул взглядом улицу. Соседи, если не считать
самых храбрых, попрятались по  домам.  Над  улицей  нависла  напряженная
тишина. Адет нигде видно не было.
   Зато миссис Кардонлос чуть ли не приплясывала от возбуждения.
   Ее определенно радовало, что над Гарретом сгущаются тучи.  Как-нибудь
потом надо будет выяснить, чем же я так ей досадил.
   Я помахал старухе рукой и послал воздушный поцелуй.
   - Это поможет.
   - Нам уже ничто не поможет, старый хрыч. Но зачем  обижать  старушку,
приятную во всех отношениях? - Нам грозила такая опасность, по сравнению
с которой все выходки миссис Кардонлос казались детскими шалостями.
   Солнечный свет внезапно приобрел странный оттенок, стал цвета ирисок.
   - Что происходит?
   - Магодор облекла дом защитным куполом.
   Лапочка Мэгги! Милая, я никогда о тебе плохо не думал.
   Как не замедлило выясниться, Магодор едва  успела.  Миссис  Кардонлос
нахмурилась (ее крыльцо было выше моего, поэтому  она  увидела  то,  что
приближалось, раньше меня), смельчаки на улице разбежались кто  куда,  и
на  безоблачном  небе  сверкнула  молния.   Срикошетила   от   мостовой,
проскользнула  в  нескольких  ярдах  от  крыльца  миссис   Кардонлос   и
утихомирилась, угодив в громоотвод на крыше многоквартирного дома.
   В следующий миг в дальнем конце Макунадо возникло темное пятно.
   - От Нога не скрыться, -  напомнили  мне  на  случай,  если  я  успел
забыть.
   - Черт!
   - Успокойся, Гаррет.
   - Он не один. - Нога сопровождали все богини шайирского пантеона,  за
исключением Черной Моны, а также Кильрак (надо же, уцелел, мерзавец!). Я
хмыкнул. Веселенькая картинка, верно, миссис Кардонлос?
   - Лила с Димной прорвались.
   Я бросил взгляд на Дина, который удирал во все лопатки. Старый козел!
Неужели не догадается свернуть в переулок?
   Мимо него прошмыгнуло нечто. Дин пошатнулся от неожиданности.
   Над мостовой возник Йоркен. Следом приползла струйка тумана,  которая
превратилась в Звездочку. Миссис Кардонлос выпучила глаза.
   Шайиры с годоротами старательно игнорировали друг  друга.  Посыпались
разряды - это Магодор переговаривалась  со  своими  приятелями.  У  меня
заболела голова.
   - Старый хрыч, откуда взялись Звездочка и прочие девушки?
   Разве они не с Имарой? Снова сверкнула молния.
   - Что касается Звездочки, Имара скорее всего  сочла,  что  ей  нельзя
доверять. Насчет остальных - не знаю.  Ланга  уничтожили,  Черная  Мона,
сохранившая верность, разделила его судьбу. Поэтому...
   Я повторял его слова вслух. Когда я произнес:  "Поэтому...",  начался
сущий ад. Мостовая под ногами шайиров вспучилась, рядом с моим  крыльцом
рухнул шальной булыжник. Одна из богинь  немедленно  сдалась.  Очевидно,
она вняла увещеваниям Магодор и решила переметнуться на другую  сторону.
То была нимфочка; такие, как она, пробуждают весной природу.
   Вторая кинулась бежать. С радостным воплем "От Нога не скрыться!" мой
приятель бросился в погоню. Должно быть, старая вражда...
   Внезапно  наступила  тишина.  На  Макунадо  не  осталось  ни  единого
смертного, только боги,  причем  ежеминутно  подходили  новые.  Знакомых
среди них почти не было, тем не менее я  мысленно  поблагодарил  Лилу  с
Димной,  Четырнадцатого  и  Йоркена.  Особенно   горячей   благодарности
заслуживали совушки:
   ведь бедняжкам пришлось напрячь все свои умственные способности.
   Тишину нарушил гром, под раскаты которого по  окрестностям  шарахнули
целым пучком молний. Ни одна из них не причинила особого вреда.
   - Мэгги, я люблю тебя! Так и продолжай. Мы им еще покажем!
   Она явно отдавала себе отчет в том, что отвлекаться  не  следует.  И,
как мне показалось, постаралась убедить в этом пришедших на помощь.
   На соседних крышах восседали горгульи. По ветру плыли не  поддающиеся
описанию  твари.  Вдоль   Макунадо   расхаживали   существа,   отдаленно
напоминавшие людей. Среди них сновали те, в ком  не  было  ни  малейшего
сходства с людьми; некоторые были крупнее  мамонтов.  Миссис  Кардонлос,
которую, похоже, ничто не могло напугать,  взирала  на  происходящее  со
своего крыльца.
   Началась  бомбардировка.  Температура  резко   упала.   Ветер   задул
порывами. Небо затянули тучи. Пошел дождь, быстро  перешедший  в  мокрый
снег. И вдруг все кончилось. В мгновение ока.
   Из-за туч выглянуло солнце. На мостовую легли тени.
   Призыв Магодор услышали большие  "шишки"  из  Квартала  Грез.  Воздух
буквально вибрировал от их ярости. Стоило им вмешаться, как  приспешники
Адет попятились. Ощущение было такое, будто опасность миновала.
   Да, эти ребята, в отличие от меня, обладали всеми тремя "В".
   Разумеется, в известной мере.
   Показалось черное пятно.
   - От Нога не скрыться! - торжественно заявил бог. Старый добрый  Ног.
Надеюсь, он не думает, что я по-прежнему в его власти?
   - Больно, - пискнул он.
   Да уж. Давненько я не испытывал такой боли.
   На крыльцо вышла Кэт. Девушка потрясенно  уставилась  на  запрудивших
улицу богов.  Они  сидели  на  крышах,  теснились  на  балконах,  летали
туда-сюда.  Самых  невероятных  размеров,  самых  диковинных  очертаний.
Божеств все прибывало,  причем  большинство  составляли  богини,  слегка
присмиревшие и готовые исправиться. Между этим сборищем и  тем,  которое
мы наблюдали на холмах Бохдан Жибак, была существенная разница. От богов
воняло.  Жутко.  Очевидно,  их  физические  воплощения  давным-давно  не
принимали ванну.
   Насколько  я  помню,  всевонность   как   божественный   атрибут   не
упоминается ни в одной священной книге?
   Боль стала утихать.  Большие  "шишки"  вернулись  к  своим  занятиям.
Порядок был восстановлен.  Они  пощадили  разве  что  кучку  злодеев,  у
которых вряд ли хватит наглости вновь беспокоить начальство.
   Я заметил Имару. Она  направлялась  к  моему  дому.  Этакая  невинная
овечка.
   Я подтолкнул Кэт.
   - Все хорошо, что хорошо кончается.

Глава 68

   Кэт шагнула вперед, ноя схватил ее за руку.
   - Им совсем не обязательно про тебя знать. - Тем паче, что среди  них
хватает тех, кто не прочь устранить ошибки.
   Голова еще побаливала. Интересно, подумалось мне вдруг, переживу ли я
эту катавасию?
   Прилетел Четырнадцатый и уселся на  перила.  Попка-Дурак  кружил  над
толпой богов. Походило на то, что он следит за Имарой.  С  какой  стати?
Неожиданно Кэт сказала:
   "Это не мама" - и спряталась за мою спину.
   - Гаррет, быстрее в дом!
   Я прыгнул в  дверной  проем.  Мне  в  спину  врезался  Четырнадцатый,
которого внезапно обуяло желание очутиться внутри. Мы с  Кэт  покатились
по  полу.  Прогремел  гром;  Попка-Дурак  сопроводил  небесное   явление
выразительным комментарием. В дверные  петли  угодила  молния,  полетели
щепки, заклубился дым. Я с проклятиями высвободился  из  объятий  Кэт  и
вскочил. Девушка тоже встала. Я хлопнул ее по заду: мол, шевелись,  -  а
сам прижался к стене. Воздух побагровел от ярости Магодор, сообразившей,
что ее одурачили. Не знаю, что заставило меня воскликнуть:  "Нет!"  Ноги
подкашивались от страха, а в далеком уголке  сознания  возникла  шкурная
мысль: не предъявить ли какому-нибудь храму на улице  Богов  счет  и  не
потребовать ли возмещения убытков? Ничего странного, в минуты  опасности
человеческий мозг выкидывает и не такие фортели.
   На дом обрушился могучий удар. Меня отнесло  от  стены,  швырнуло  на
колени. Я уцепился одной рукой  за  дверной  косяк.  Казалось,  из  дома
выкачали весь воздух, который был внутри.
   Уф... Воздух выкачали не только из моего  дома.  Весь  Танфер  словно
оказался в безвоздушном пространстве.
   Между моим домом и обиталищем старухи Кардонлос возникла  дыра  футов
пятнадцати в поперечнике. В ней виднелся громадный черный город, а также
целая компания существ,  различавшихся  лишь  количеством  щупалец.  Они
носились по кругу как сумасшедшие, а  по  Черному  Озеру  гуляли  волны,
которые поднимал  свирепеющий  на  глазах  ветер.  Весь  мусор,  который
валялся на Макунадо, неумолимо затягивало в дыру.
   Большие начальники решили устроить нечто вроде генеральной  уборки  в
масштабе одной улицы. В дыру угодили несколько не  слишком  поворотливых
богов. Сквозь завывания  ветра  я  различил  воинственный  вопль  миссис
Кардонлос, часть крыши дома которой отправилась с дружественным  визитом
в потусторонний мир. Саму старуху не сдвинул бы с места даже ураган.
   Теперь с ней не будет вообще никакого слада.
   Во  всем  есть  свои  прелести,  Гаррет.  Когда  верховные   божества
распахнули врата своей темницы, Попка-Дурак находился на улице.  Значит,
пернатого болтуна унесло в те края, каких он вполне заслуживал.
   Ха! В следующий раз будет выбирать выражения.
   - Забери всех крысюков, - попросил  я  у  ветра.  -  Всех  борцов  за
людские права. Очисти город от грязи.
   Вряд ли моя молитва будет услышана. Ведь в  заварушке  участвуют  все
боги, в том числе  божества  крысюков  и  правоборцев.  Сегодня  молитвы
останутся без ответа.
   Дыра съежилась, превратилась в точку, исчезла.
   Улица приобрела прежний вид. Боги, богини и прочие сверхъестественные
твари были на месте, за исключением Имары, то  есть  Адет,  едва  ли  не
самой красивой рыжеволосой женщины всех времен и  народов.  Я  попытался
выдавить слезу.
   Безуспешно.
   Внезапно передо мной возникла симпатичная девушка. Правым плечом  она
опиралась на дверной косяк. Некто положил  немало  труда  на  то,  чтобы
рассчитать и воспроизвести эти формы и пропорции.  Божественно  стройные
ножки,  соблазнительные  изгибы,  аппетитные  выпуклости.  Должно  быть,
кто-то заглядывал через  плечо  тому  чертежнику,  который  проектировал
фигуру Звездочки.
   - Кончилось? - спросил я.
   - Угу. Пора, Гаррет.
   - Чего? Э...  -  Она  выглядела  истинной  Разрушительницей.  Знаешь,
Мэгги, мне что-то расхотелось сводить счеты с жизнью.
   Ее улыбка означала смерть. Я обмяк.
   - Не бойся, Гаррет. Тебе наверняка понравится. - Она смотрела на меня
как змея, которая гипнотизирует жертву.
   Спасите! Элеонора! Помогите! Впрочем, я не очень-то хотел, чтобы меня
спасали.
   Одна рука обняла меня за шею.  Вторая  легла  на  плечо.  Две  другие
скользнули по бокам, взялись за пряжку ремня. Занятно, эти лишние...

Глава 69

   -  Извините,  -  произнес  кто-то  за  спиной   новой,   дружелюбной,
невероятно чувственной Магодор. Она раздраженно обернулась. Я, в  общем,
тоже не обрадовался.
   - Убирайся.
   Улица опустела. Никаких богов. На ней царила тишина. Еще минут пять -
и эта часть Танфера вернется к повседневности.
   - Не могу. Комитет назначил меня приглядывать за вами. К тому  же  вы
по-прежнему остаетесь ключом к бесхозному храму в Квартале Грез.
   - Сукин ты сын! Бюрократ вшивый! Где тебя черти носили,  пока  я  тут
отдувался? Пахнуло "травкой". Возник Четырнадцатый с самокруткой во рту.
   - Так его, шеф! - радостно вякнул херувим.
   Должно быть, моя выволочка была  последней  каплей.  Святой  Шаромыга
принялся  перечислять  все  те  неприятности,  какие  я  ему   причинил.
Признаться, я изумился. Раньше такие жалобы я слышал  только  на  Холме,
где всевозможные чинуши беспрерывно плачутся,  что  у  них  полным-полно
работы.
   - Убирайся, я сказал.
   - Открой храм, Гаррет, - посоветовал Покойник. - Это будет  последняя
сцена нашей божественной комедии.
   Мэгги с рычанием подалась  вперед.  Прижалась  губами  к  моему  уху,
прошептала: "До встречи, Гаррет". Меня пронзила боль.  По  щеке  потекла
кровь. Мэгги прокусила мне мочку уха.
   И исчезла.
   Наверно, меня все-таки спасла Элеонора.
   Магодор не вернулась.  Большое  ей  за.  то  спасибо.  Поскольку  мне
пришлось разбираться с мисс  Мерзавкой  (вовсе  не  той,  о  которой  вы
подумали).
   Жаль, что проворные ручки Мэгги избавили меня от  веревки.  А  я  уже
начал воображать, где и как ее использовать... Проклятая привычка делить
шкуру неубитого мамонта.
   Ты неудачник, Гаррет.
   Мэгги не вернулась. Она оставила мне на память несколько  безделушек,
но я так и не набрался мужества сходить в  ее  храм  (она  стала  боссом
нового феминистского  культа  шайиро-годоротов).  Когда  меня  одолевало
искушение, я притрагивался к  шраму  на  мочке  уха,  прямо  над  сонной
артерией, и искушение с позором отступало. Тем паче что в дальнем уголке
сознания время от времени звучало:  "От  Нога  не  скрыться".  Черт  его
знает, кого еще можно встретить в этом храме.
   Во всяком случае, любви ко мне там явно не питают.
   А я слишком занят, чтобы кончать самоубийством.
   Когда в Квартале  Грез  случилась  очередная  разборка,  шайка  Мэгги
продвинулась сразу на десять  храмов  ближе  к  центру.  Они  ухитрились
обратить себе на пользу катастрофу, которая едва не постигла Танфер.
   Честно говоря, я думал, что худшее уже позади,  а  потому  облегченно
вздохнул и позволил  себе  расслабиться,  но  однажды  ко  мне  заявился
соседский  пацан,  мелкий  пакостник  и  враль,  и  это  была  настоящая
катастрофа. Он постучал по дверному косяку - дверь еще не вставили  -  и
позвал:
   - Мистер Гаррет!
   - Чего тебе? - пьяно пробормотал тип, ничуть не похожий  на  прежнего
Гаррета.
   -  Миссис  Кардонлос  сказала,  что  это  ваше.  -  Он  протянул  мне
потрепанного, мокрого, замерзшего до полусмерти попугая. И тут на пороге
появился Морли Дотс, заглянувший под предлогом узнать, все ли со мной  в
порядке.
   Сначала я выругался. Потом зарыдал. Бесполезно. Миссис  Кардонлос  со
злорадной ухмылкой помахала мне рукой. А Покойник заметил:
   - Я не мог  допустить,  чтобы  его  унесло  в  дыру.  Слишком  ценный
экземпляр, чтобы так им разбрасываться.
   - Чем это он ценный? И для кого? Морли гнусно усмехнулся.
   Может, поджечь дом и спалить Покойника заодно с попугаем? 80


79





ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГАРРЕТА
"СЕДАЯ ОЛОВЯННАЯ ПЕЧАЛЬ"

Глен КУК
Перевод с английского М. Сапрыкина



ONLINE БИБЛИОТЕКА http://bestlibrary.org.ru


Глава 1

   Стоит вообразить, что дела в полном порядке и  можно  высоко  держать
голову, - бац! - старина Рок  налетит  на  тебя  с  разбегу  и  даже  не
подумает извиниться. С Гарретами такое случается на каждом шагу.
   Я и есть Гаррет. Полюбуйтесь: чуть больше тридцати, чуть  выше  шести
футов, чуть тяжелее девяноста и, боюсь, скоро  поправлюсь  еще  -  я  не
прочь побаловаться пивком. Волосы каштановые. Чего  только  обо  мне  не
говорят - я и циничный,  и  угрюмый,  и  надутый,  бука,  одним  словом.
Коварен как змей, утверждают недоброжелатели. Но, черт возьми, сердце-то
у меня доброе, ей-богу,  доброе,  я  просто  неуклюжий  старый  мишка  с
неотразимой улыбкой и нежной душой.
   Не верьте слухам. Я, конечно, реалист, но  порой  во  мне  вспыхивает
романтический огонек. Раньше пламя было куда ярче, но мне пришлось  пять
лет прослужить в  Королевской  морской  пехоте.  Я  мог  бы  сохраниться
гораздо лучше.
   Морли называет меня лентяем. Грязная клевета, не стоит слушать  этого
непоседу, чья мораль напоминает флюгер  под  ветром.  Я  не  лентяй,  но
работаю только, когда деньги нужны позарез. Я - частный агент, сыщик.  А
значит, мне немало времени  приходится  проводить  среди  многопочтенных
личностей, которых вы не  пригласили  бы  к  обеду;  Похитителей  детей,
шантажистов, разбойников, воров и убийц.
   Ну да, они тоже когда-то были невинными младенцами.
   В моей жизни нет  ничего  великого  и  героического,  в  исторических
хрониках мне не  отведут  ни  строчки.  Зато  я  сам  себе  хозяин,  сам
распределяю время и решаю, за какие дела браться, за какие нет.  Мне  не
нужно изворачиваться, заискивать, совесть моя чиста.
   Так вот, без крайней необходимости я стараюсь  не  работать,  поэтому
всегда смотрю в глазок, прежде чем открыть дверь. Если посетитель  похож
на клиента, я просто не отвечаю на стук.
   Был славный денек, а ведь год только начался. Но небесное  начальство
отлынивало от работы, зимой и не пахло, снег таял, и на шестой день этой
неправдоподобной оттепели на деревьях начали распускаться почки.  Боюсь,
они поторопились.
   Я ни разу с начала оттепели не выходил из дому,  сидел  за  столом  и
составлял счета по двум незначительным расследованиям. Я уже  подумывал,
не пойти ли прогуляться, пока совсем не рехнулся от духоты,  как  кто-то
постучал в дверь.
   У Дина был выходной, пришлось самому тащиться  к  двери.  Я  подошел,
посмотрел в глазок - и обомлел. Да что там, братцы, я просто остолбенел!
   Вестницы всяких серьезных передряг обычно носят юбки и выглядят,  как
вам и не снилось. Скажу проще, для непонятливых  -  у  меня  слабость  к
хорошеньким девушкам, аппетитным, как персик.  Но  я  потихоньку  умнею.
Дайте мне годков тысячу и...
   Но это был вовсе не персик. Это был человек, которого  я  знал  много
лет назад и никак не ожидал встретить снова. Да мне и не хотелось с  ним
встречаться. Но не похоже было, что у него  крупные  неприятности.  Так,
небольшое дельце. И я отпер. Первая ошибка.
   - Сержант! Какими судьбами?! - и  я  протянул  руку.  В  пору  нашего
знакомства я бы на это не отважился.
   Он был лет на двадцать старше, такого же роста, килограммов на десять
легче. Морщинистое лицо цвета дубленой кожи, большие  оттопыренные  уши,
маленькие черные глазки. В темных волосах появилась седина, раньше ее не
было. Такие безобразные физиономии попадаются, слава Богу, не  часто.  А
здоров мужик, из той породы людей, с которыми до гробовой  доски  ничего
не  делается,  проживи  они  хоть  миллион  лет.  Он  стоял   в   дверях
несокрушимый и прямой, точно аршин проглотил.
   - Рад тебя видеть, - искренне сказал он. Мы пожали друг  другу  руки.
Блестящие глазки-бусинки сверлили меня. У него всегда был  пронизывающий
взгляд.
   - А ты поправился.
   - В ширину больше, сверху меньше. - Я пригладил  волосы.  Плешь  пока
никто, кроме меня, не замечал. - Заходите. Что вы делаете в Танфере?
   -  Я  вышел  в  отставку,  больше  не  служу.  Много  слышал  о  тебе
любопытного, был тут по соседству и решил заглянуть. Но,  конечно,  если
ты занят...
   - Не занят. Пиво? Проходите на кухню. - Я повел его во владения Дина:
старик ушел, и некому было защитить их. - Вы давно ушли из армии?
   - Года три назад.
   - Да ну? Я думал, вы так и помрете в форме - лет эдак ста пятидесяти.
   Его звали Чен Питерс, а ребята из роты прозвали Черным Питом. Он  был
нашим командиром, единственным посредником между  нами  и  Богом  -  или
дьяволом? - другого мы не знали.  Профессиональный  солдат,  несгибаемый
вояка. Я не представлял его штатским. Три года? Он все равно походил  на
переодетого сержанта морской пехоты.
   - Все меняется. Я стал  чересчур  много  думать,  вместо  того  чтобы
просто выполнять  приказы.  Пиво  неплохое.  Пиво  просто  превосходное.
Вейдер, владелец пивоваренного завода,  прислал  мне  бочонок  из  своих
запасов - в доказательство,  что  ценит  мои  прежние  услуги,  и  чтобы
напомнить о нашем договоре. Я давненько не появлялся у  него,  и  Вейдер
беспокоился, что рабочие снова начнут поворовывать.
   - Чем занимаетесь теперь?
   Я чувствовал себя немного неловко. Мой отец погиб в  Кантарде,  когда
мне было четыре года, поэтому собственного опыта я не  имел,  но  ребята
рассказывали, что в первый раз разговаривать  с  отцом  на  равных,  как
мужчина с  мужчиной,  совсем  не  легко.  Мы  с  Черным  Питом  не  были
приятелями. Он был Командиром. Пусть бывшим, но смотреть на него иначе у
меня не получалось.
   - Я служил  в  штабе  генерала  Стэнтнора.  Он  вышел  в  отставку  и
предложил мне последовать за ним. Я согласился.
   Гм. В мое время Стэнтнор был полковником. Он командовал всей  морской
пехотой в Фулл-Харборе, примерно двумя тысячами человек. Встретиться мне
с ним не привелось, но слышать доводилось немало, в основном  отнюдь  не
лестные вещи. Ко времени моей демобилизации  он  стал  главнокомандующим
военно-морских  сил  Каренты  и  отбыл  в  Лейфмолд  ,  где  размещалось
командование флота и морской пехоты.
   - Работа почти такая же, а денег больше, - продолжал Питерс.  -  А  у
тебя, похоже, дела идут неплохо. Сам себе хозяин, я слышал.
   И  вот  тут  в  душу  мою  закралось  подозрение.  Сначала  оно  было
несерьезным, так, маленький червячок. Он, видно, расспрашивал  обо  мне,
прежде чем явиться сюда, а значит, вовсе не случайно забрел поболтать  о
прежних временах.
   - Голодать  не  приходится,  -  согласился  я.  -  Но  уверенности  в
завтрашнем дне нет: пока котелок варит, но... С ногами уже проблемы.
   - Тренировался бы побольше. Совсем не следишь за собой, сразу видно.
   Я фыркнул. Еще один Морли Дотс выискался!
   - Ну-ну, полегче, нечего мне талдычитьо здоровой пище и прочей дряни.
Я не корова, чтоб травку жевать, и  у  меня  уже  есть  один  добренький
крестный, он мне плешь проел этой чепухой. - На физиономии Черного  Пита
выразилось замешательство.
   - Извиняюсь. Шутка. Выходит, теперь у вас  работы  немного?  Я  почти
ничего не слышал о Стэнтноре после его отставки.  Знал  только,  что  он
уехал домой в Танфер и поселился в семейном имении к югу от  города.  Он
жил отшельником, ни бизнеса, ни политики - обычных занятий  уцелевших  в
боях офицеров бесконечной Кантардской войны.
   -  У  нас  не  было  выбора.  -  По  лицу  Питерса   пробежала   тень
беспокойства. - Генерал планировал заняться строительными подрядами,  но
заболел, может, подцепил что-нибудь на островах. Это изматывает его.  Он
почти не встает с постели.
   Жаль. Стэнтнор все же был молодцом,  он  не  отсиживался  в  штабе  в
Фулл-Харборе передвигая солдат как фигурки по шахматной доске. Во  время
больших морских боев он был с нами, в гуще сражения.
   Жаль его. Я так и сказал Питерсу.
   - Не просто жаль,  Гаррет.  Дело  куда  серьезней.  Мне  кажется,  он
умирает. Ему становится все хуже. И думаю, кто-то помогает ему умереть.
   Подозрение превратилось в уверенность.
   - Вы не случайно оказались по соседству. Он не стал вилять:
   - Нет. Я хочу, чтобы ты заплатил по счету.
   Пояснений не требовалось.
   Однажды мы были застигнуты  врасплох  на  одном  из  островов.  Враги
напали неожиданно и перебили почти  всех.  Мы,  кому  удалось  спастись,
бежали на болота и  отсиживались  там,  питаясь  животными,  которые  не
успевали съесть нас первыми. Сержант Питерс вывел нас, и поэтому  я  его
должник.
   Но это еще не все. Во время набега я был ранен, и он  вынес  меня  на
себе. Он не обязан был это делать. Он мог оставить меня лежать  и  ждать
неминуемой смерти.
   - Старик много значит для меня, Гаррет, - заговорил Питерс. -  Другой
семьи у меня нет. Кто-то медленно убивает его, но я ума не приложу,  кто
и как.  Не  могу  помешать  им.  Никогда  я  не  чувствовал  себя  таким
беспомощным и поэтому пришел к тебе, человеку, о котором говорят,  будто
он умеет решать неразрешимые задачи.
   Мне не нужен клиент. Но Гаррет отдает долги. Я сделал большой глоток,
глубоко вздохнул, ругнулся  про  себя  -  Выкладывайте.  Питерс  покачал
головой.
   - Не хочу зря забивать тебе голову.  Я  отнюдь  не  уверен,  что  мои
соображения имеют под собой почву.
   - Черт возьми, сержант...
   - Гаррет! - Голос у Питерса по-прежнему был властный,  он  мог  и  не
повышать его.
   - Слушаю.
   - У  генерала  есть  и  другие  неприятности.  Я  убедил  его  нанять
специалиста, который может  разобраться  с  ними.  Я  расхваливал  тебя,
рассказывал, какая у тебя репутация, и поделился воспоминаниями о  нашей
совместной службе.  Он  увидится  с  тобой  завтра  утром.  Если  ты  не
забываешь вытирать ноги у дверей и умеешь пользоваться носовым  платком,
генерал тебя наймет. Делай, что он велит, но при этом помни об  истинной
цели. Понятно?
   Я кивнул. Замысловато, конечно, но  клиенты  часто  ведут  себя  так,
словно нарочно хотят все запутать.
   - Для всех ты -  наемный  работник.  Чем  занимаешься  -  неизвестно.
Прошлое  тоже  практически  неизвестно.  Возьми  другое  имя:  твое   не
подходит, чересчур громкое, а дурная слава быстро бежит, может подняться
переполох.
   Я вздохнул.
   - Похоже, мне придется проводить там много времени.
   - Все время, пока не кончишь работу. Мне уже сейчас надо знать, каким
именем ты намерен воспользоваться, иначе тебя не пропустят.
   - Майк Секстон. -  Я  ляпнул,  не  подумав,  но,  наверное,  то  было
внушение свыше. Однако я рисковал.
   Майк Секстон командовал в  нашей  роте  отрядом  разведчиков.  Он  не
вернулся с острова. Питерс услал Майка перед началом ночной битвы, и  мы
никогда больше его не видели.  Майк  был  правой  рукой  и  единственным
другом Черного Пита.
   Лицо сержанта окаменело.  Он  прищурился,  открыл  было  рот...  нет,
грозный Пит всегда сначала думал, потом говорил.
   - Сойдет, - буркнул он. - Они слышали от меня о Майке. Это  объяснит,
откуда мы знаем друг друга. Я вроде бы никому не говорил о его смерти.
   Вряд ли он сделал бы это. Он не любил признаваться в своих ошибках  -
даже себе самому. Пари держу, в глубине души Питерс не переставал ждать,
что Секстон вернется и явится с докладом.
   - Я это и имел в виду. Он допил пиво.
   - Так я могу рассчитывать на тебя?
   - Ты знал, что можешь, еще до того, как постучал в дверь. У меня  нет
выбора.
   Питерс улыбнулся. На его угрюмой физиономии улыбка  выглядела  как-то
неуместно.
   - Стопроцентной уверенности у меня не было.  Ты  всегда  был  упрямый
сукин сын.
   Он достал потрепанный холщовый кошелек - тот же,  что  и  раньше,  но
теперь он стал потолще, и отсчитал пятьдесят  монет.  Серебряных  монет.
Ничего себе! После того как Слави Дуралейник объявил Кантард независимой
республикой, не подчиняющейся ни Венагете, ни  Каренте,  вообще  никому,
цены на серебро подскочили.
   Без серебра невозможно колдовать. И Карента, и Венагета раздираемы на
части интригами колдунов. Самый богатый серебряный  рудник  находится  в
Кантарде, поэтому приходившие к власти шайки сражались за эту территорию
еще с тех пор, как мой дедушка был желторотым птенцом, пока жадный Слави
не сыграл свою шутку. Но долго ему не продержаться. Он  нагадил  всем  и
теперь со всех сторон окружен врагами.
   Я открыл было рот, чтобы отказаться  от  денег:  ведь  Питерс  -  мой
кредитор. Но потом понял, что  должен  взять  их.  Питерс  призвал  меня
выполнить свое обязательство, но не рассчитывал,  что  я  буду  работать
бесплатно. Может быть, заплатив по счету, он за  что-то  рассчитается  с
генералом.
   - Восемь в день и расходы, - сказал я.  -  Для  друзей  скидка.  Если
останется - верну, если понадобится больше - представлю счет.
   Пятьдесят монет я для сохранности спрятал в комнате Покойника.  Он  у
меня тяжеленький, больше ста пятидесяти килограммов, и  -  самое  в  нем
лучшее - все время дрыхнет, уже давным-давно не просыпался, даже  скучно
стало. Поймав себя на  таких  мыслях,  я  понял  -  в  самом  деле  пора
приниматься за работу. Скучать по Покойнику - все равно что  скучать  по
инквизитору.
   Я вернулся в кухню. Питерс собирался уходить.
   - Итак, завтра утром? - уточнил он. В голосе сержанта мне послышались
нотки отчаяния.
   - Приду, не сомневайтесь.

Глава 2

   В одиннадцать часов утра небо было отвратительного свинцового  цвета,
но я все же решил тронуться в путь на своих двоих, хотя от  южных  ворот
до лачуги генерала добрых шесть миль. Ничего не поделаешь, я на лошади -
картина невероятная.
   Мне пришлось раскаяться в своей опрометчивости: я  слишком  долго  не
отрывал задницу от стула, и ноги быстро устали. К тому же начался дождь,
капли величиной  с  монетки  застучали  по  дороге.  Я  раскаивался  все
сильнее. Теперь уж точно придется столковаться  со  стариком,  а  то  на
обратном пути промокну вконец.
   Я перекинул сумку на другое плечо и попытался идти быстрее. Напрасный
труд.
   Дома  перед  выходом  я  помылся,  побрился  и  причесался,   словом,
постарался привести себя в надлежащий вид  для  встречи  с  богатеями  к
теперь надеялся, что они оценят мои старания и не прогонят от дверей, не
спросив имени. Надеялся я также, что Черный Пит не  подкачал  и  заранее
сообщил мой псевдоним привратнику.
   Назвать домишко  Стэнтноров  лачугой  -  не  совсем  точно.  На  него
угрохали, полагаю, на миллион кирпича, камня и отборного леса. На  такой
территории спокойно можно захоронить целый батальон.  Я  не  захватил  с
собой карты, но заблудиться было мудрено. Генерал точно  специально  для
меня велел провести к дому мощеную дорогу.
   Лачужка ничего себе. Каменная, с деревянной отделкой, в пять  этажей,
по бокам четырехэтажные флигели. Я поднял с  земли  камень  и  попытался
добросить до другого угла - недолет, а бросок был недурен.
   За шиворот мне потекла вода. Я прыжком преодолел двенадцать мраморных
ступенек и остановился на минутку перед дверью, чтобы  привести  себя  в
порядок и не  выглядеть  чересчур  взъерошенным.  Когда  имеешь  дело  с
богачами, главное - не робеть, держать хвост пистолетом.
   Дверь  -  такими  воротами  мог  бы  гордиться  и  замок  -  бесшумно
приоткрылась,  выглянул  какой-то  человек.  Я  с  трудом  удержался  от
вопроса, сколько масла пошло на смазку этих чудовищных дверных петель.
   - Да?
   - Я Майк Секстон. Меня ждут.
   - Да.
   Человек поморщился, выражение  лица  у  него  было  довольно  кислое.
Интересно, где он посреди зимы ухитрился раздобыть лимон?
   Вряд ли я произвел  на  него  благоприятное  впечатление,  однако  он
впустил меня в холл. Вот это да! Здесь свободно поместилась  бы  парочка
мамонтов, если бы хозяину стало жаль оставлять их мокнуть под дождем.
   - Пойду доложу генералу, - сказал он и ушел, точно ему  кол  в  спину
вогнали, маршируя под слышный лишь  ему  одному  барабанный  бой.  Сразу
видно, тоже бывший морской пехотинец.
   Он исчез, а я принялся развлекаться, шатаясь по холлу и  знакомясь  с
предками Стэнтнора,  целая  дюжина  коих  сердито  пялилась  на  меня  с
портретов на стенах. Судя по всему, от  художников  требовалось  одно  -
поймать на лицах  моделей  выражение  нестерпимого  страдания.  Все  эти
стариканы определенно мучились от запоров. Я  насчитал  трех  бородатых,
трех усатых и шесть гладко  выбритых,  но  кровь  Стэнтноров  -  крепкая
штука. Они выглядели как братья, а не как представители разных поколений
семьи,  существовавшей  со   времен   основания   государства   Карента.
Датировать портреты можно было  только  по  форме  изображенных  на  них
Стэнтноров. Все они были в форме или доспехах. Все Стэнтноры -  солдаты,
моряки, морские пехотинцы. Судьба их предопределена от рождения.  Хочешь
не хочешь - не важно, Стэнтнор  обязан  служить  в  армии.  Может,  этим
объясняется   семейное   (поголовное   и    хроническое)    расстройство
пищеварения.
   Последним в левом ряду висел портрет самого  генерала,  написанный  в
бытность  его  главнокомандующим  армии  Каренты.  Длиннющие  седые  усы
свирепо топорщились, а глаза смотрели мимо тебя, как будто он  стоял  на
корме военного корабля, пытаясь различить что-то на  горизонте.  В  этой
галерее только портрет генерала не следил за тобой неотступно,  куда  бы
ты ни пошел.  Сердито  сверкающие  глаза  старых  служак  смущали  меня.
Наверное, это задумано не случайно - запугивать  выскочек  вроде  вашего
покорного слуги. Напротив висел, единственный  среди  стариков,  портрет
молодого  человека  -  сына  генерала,  лейтенанта  Королевской  морской
пехоты. Он не успел выработать в себе стэнтноровскую семейную мрачность.
Мне не удалось припомнить имя юноши, но я  знал,  что  молодой  Стэнтнор
погиб на островах, я тогда еще  не  демобилизовался.  Других  сыновей  у
старика не было, не было больше и портретов на обшитой темными  панелями
стене.
   Холл  кончался  стеной  из  темного  небьющегося  стекла,  украшенной
мозаиками на весьма кровожадные сюжеты из мифов и легенд. Герои  убивали
драконов,  расправлялись  с  великанами  и  походя,  от  нечего  делать,
попирали ногами  горы  маленьких  трупиков  эльфов  и  гномов.  Все  это
относилось к тем давним временам, когда люди не больно  церемонились  со
своими меньшими братьями.
   Дверь в стене была нормального размера и покрыта мозаикой  в  том  же
роде. Дворецкий, или как он там назывался, оставил дверь приоткрытой.  Я
воспользовался ненавязчивым приглашением.
   Холл по ту сторону перегородки походил на собор.
   Не меньше парадного, в четыре этажа высотой, весь из  коричневого  со
светлыми прожилками камня. На стенах боевые трофеи Стэнтноров. Оружия  и
знамен хватило бы на целый  полк.  Пол  в  шахматную  клетку  из  белого
мрамора и зеленого змеевика. Посредине - фонтан: герой на поднявшемся на
дыбы жеребце вонзал копье  в  сердце  свирепого  дракона,  подозрительно
похожего на большого летающего громового ящера.  Рискованная  позиция  -
еще секунду, и он свалится прямо в  когти  чудовища.  Вид  у  обоих  был
невеселый. Я не мог порицать  их  за  это:  помирать  никому  не  охота.
Скульптор, несомненно, выразил нечто важное для себя, но до  меня,  увы,
не дошло ничего. "Ребята, вы оба хотите заполучить девицу, - обратился я
к противникам, - так заключили бы полюбовное соглашение".
   Стуча каблуками, я направился к фонтану. Эхо сопровождало меня.
   Я огляделся кругом.  Коридоры  вели  в  западное  и  восточное  крыло
здания. По лестнице можно было подняться наверх, на балконы.  На  каждом
этаже - балкон, на  каждом  балконе  -  множество  темных,  полированных
колонн и эхо, эхо. Не дом, а дворец.  Музей  какой-то.  Любопытно,  кому
могла прийти в голову дикая мысль соорудить такой домище и поселиться  в
нем?
   Холодрыга, почти  как  на  улице.  Я  вздрогнул,  подошел  поближе  к
фонтану. Он не работал. Жаль, журчание воды скрасило бы обстановку. Они,
наверное, врубают его только в дни приемов. Я всегда  лелеял  в  глубине
души мечту  разбогатеть.  Думаю,  большинство  из  нас  подвержены  этой
слабости. Но если так живут богатые, я лучше останусь при своих.
   По роду занятий мне приходилось бывать во многих богатых  домах,  все
они какие-то неуютные. Брр. Самый красивый,  что  я  видел,  принадлежал
Чодо Контагью, королю преступного мира Танфера. Он  настоящее  чудовище,
но в его дворце есть хоть намек на нечто человеческое.  Архитектор  Чодо
не скрывал своих пристрастий. В тот раз, когда  мне  случилось  посетить
Контагью, дворец был битком набит голыми  красотками.  Это,  я  понимаю,
обстановка! Куда веселее уймы дурацких военных побрякушек.
   Я скинул сумку и небрежно облокотился на ограду фонтана.
   - Давайте, ребята, не стесняйтесь, постараюсь вам не мешать.
   Ноль внимания. Герою с драконом было не до меня.
   Я огляделся. Где, черт возьми, люди? Для такого громадного  помещения
нужна целая армия слуг. А то будто среди ночи в музей  забрел.  Будто...
Стоп! Не так уж все плохо.
   Я заметил прелестное личико. Оно выглядывало из-за колонны на балконе
слева от меня, в западном крыле. Женщина, и красивая. Она  была  слишком
далеко, чтобы сказать еще что-нибудь, но хватило с избытком - кровь  моя
вновь заструилась по жилам. Красотка  оказалась  робкой,  точно  дриада.
Глаза наши встретились, мгновение - и она исчезла.
   Я уже говорил: женщины - моя  слабость.  Удастся  ли  разглядеть  ее?
Хочется  надеяться.  Какое   личико!   Но   очаровательница   упорхнула.
Мимолетное видение. Ах, если бы она вернулась! На нее стоило  посмотреть
второй, а может, и  третий,  и  четвертый  раз.  Длинноволосая  стройная
блондинка, в чем-то белом, прозрачном,  перехваченном  в  талии  красным
пояском. Около двадцати, плюс-минус.  Довольно  аппетитна.  Я  плотоядно
ухмыльнулся.
   Если только она  не  привидение.  Она  проскользнула  мимо  абсолютно
неслышно. Как бы то ни было, не успокоюсь, пока не  познакомлюсь  с  ней
поближе.
   Вполне возможно, это место действительно  посещают  духи.  Здесь  так
холодно, так...
   Нет, дело во мне самом. Наверное, никого другого оно  не  обеспокоило
бы. Я смотрел кругом и слышал звон оружия, слышал стоны убитых на  полях
сражений, откуда Стэнтноры навезли все эти эмблемы своей  славы.  Я  дал
волю воображению и видел лишь собственное  отражение,  отражение  своего
настроения.
   Попробуем  лучше  стряхнуть  мрачные  мысли.  Просто  эта  халупа  не
располагает к веселью.
   Итак, девушка исчезла, а в холле,  стуча  каблуками,  снова  появился
давешний привратник и по-военному четко остановился  шагах  в  шести  от
меня. Я бегло оглядел его. Рост под шесть футов, вес около  восьмидесяти
килограммов,  лет  пятидесяти,  но  выглядит  моложе.   Волосы   черные,
волнистые, густые, как у двадцатилетнего, и чем-то смазаны, чтобы  пряди
не выбивались из прически. Если и была седина, он  хорошо  умел  прятать
ее. Глаза как льдинки, но о такой лед можно обжечься.  Субъект  из  тех,
кто убьет и даже не задумается о ваших детках-сиротах.
   - Генерал ждет вас, сэр, - известил он, повернулся и пошел.
   Я последовал за ним. Сначала  я  пытался  идти  нормально,  но  скоро
сдался и замаршировал  по-солдатски.  Тело  вспомнило  давнюю  муштру  и
отказалось повиноваться доводам разума.
   - У тебя имя есть? - осведомился я.
   - Деллвуд, сэр.
   - Где служил, пока не вышел в отставку?
   - Я принадлежал к штабу генерала, сэр. Это  абсолютно  ни  о  чем  не
говорило.
   - Профи?
   Идиотский вопрос, Гаррет. Готов заложить  семейную  ферму,  ты  здесь
единственный  не  профессиональный  солдат,  кроме  девушки,   возможно.
Генерал не потерпел бы  в  своем  окружении  недоносков,  в  просторечии
именуемых штатскими.
   - Тридцать два года в армии, сэр. Сам он не задал ни одного  вопроса.
Молчалив, не любит трепаться? Нет. Я его не интересовал: я был одним  из
"них".
   - Может, мне следовало войти с черного хода?
   Он что-то проворчал.
   Черт возьми. Я уважал генерала, но за то, кем он стал, а  не  за  то,
кем родился.
   Деллвуд был двадцатью годами старше, но запыхался к четвертому  этажу
именно я. Не меньше шести остроумных замечаний родилось в  моей  голове,
но поделиться ими не хватило дыхания. Деллвуд мельком  глянул  на  меня,
видимо, с трудом скрывая  презрение  к  слабакам-штатским.  Я  отдышался
немного и сразу взял быка за рога:
   - Пока ждал, я видел женщину.  Она  наблюдала  за  мной.  Робкая  как
мышка.
   - Это, надо полагать, мисс Дженнифер, сэр. Дочь генерала.
   Казалось, он сомневается, не совершил ли  ошибку,  добровольно  выдав
так много. Из  тех,  кто  не  расколется,  хоть  пятки  ему  поджаривай.
Интересно, в свите генерала все изготовлены по такому образцу?  Зачем  я
тогда понадобился Питерсу? Справились бы сами.
   Мы добрались до верхнего этажа  западного  крыла.  Деллвуд  приоткрыл
дубовую дверь, занимавшую половину стены, и доложил:
   - Майк Секстон, сэр.
   Волна жара обдала меня, едва я вошел в комнату вслед за Деллвудом.
   Не  знаю,  чего  я  ожидал,  но  обстановка  кабинета  удивила  меня,
показалась чрезмерно  спартанской.  Кроме  размеров  комнаты,  ничто  не
указывало на богатство генерала Стэнтнора.
   Ни  одного  ковра,  только  несколько  стульев  с  прямыми  спинками,
неизбежный металлический скарб, два письменных стола, поставленных нос к
носу. Один, побольше, видимо, генеральский, а  второй  для  посетителей,
если они захотят что-либо написать. Почти мавзолей.  Жар  шел  от  огня,
пылавшего в камине. Огонька хватило бы зажарить быка. Рядом лежала  гора
поленьев, и еще один отставной солдат с негнущейся спиной подбрасывал их
в огонь. Он взглянул на меня и посмотрел на старика за  большим  столом.
Тот кивнул, и истопник  вышел.  Наверное,  они  с  Деллвудом  на  досуге
совершенствуются в строевой подготовке и прочих боевых искусствах.
   Осмотрев кабинет, я принялся за его хозяина.
   Подозрения Черного Пита были небезосновательны. От генерала Стэнтнора
осталось немного. Он мало чем отличался от людей  внизу,  на  портретах.
Генерал почти целиком был закутан в ватное одеяло, но, похоже, весил  он
не больше мумии. Десять лет назад он был с меня ростом и килограммов  на
пятнадцать тяжелее.
   Кожа генерала, желтоватого оттенка, казалась  полупрозрачной.  Зрачки
мутные от катаракты, губы ядовитого сине-серого цвета.  Волосы  выпадали
прядями, осталось всего несколько клочков, не просто седых, а синеватого
оттенка смерти. Жизнь угасала  в  Нем.  Я  не  знал,  как  далеко  зашла
катаракта, но взгляд старика был тяжелым и строгим. При  моем  появлении
он не шелохнулся.
   - Майк Секстон, сэр. Сержант Питерс попросил меня зайти к вам.
   - Берите стул. Поставьте его здесь, передо мной. Я не люблю  смотреть
на собеседника снизу вверх. - В голосе генерала мне послышалась  скрытая
сила, хотя не представляю, откуда он брал ее. Я воображал, что он  будет
говорить замогильным шепотом. Я сел напротив. Он продолжал: - Я  уверен,
что сейчас нас не подслушивают, мистер  Гаррет.  Да,  я  знаю,  кто  вы.
Питерс все мне подробно рассказал, только тогда я решился принять вас. -
Он продолжал таращить глаза, как  будто  одним  лишь  усилием  воли  мог
преодолеть катаракту. - Но в дальнейшем мы будем  придерживаться  версии
"Майк Секстон". Теперь обговорим условия.
   Я сидел близко от него и чувствовал запах. Запах был не из  приятных.
Странно, что вся комната не провоняла. Наверное, обычно старик находился
в другом помещении.
   - Питерс не сказал, что вам нужно, сэр. Он просто потребовал  вернуть
старый долг - вот я и появился.
   Я бросил взгляд на камин. Еще чуть-чуть - и здесь можно печь хлеб.
   - Мне необходимо тепло, много тепла, мистер Гаррет. Прошу прощения за
неудобства. Я постараюсь не задерживать  вас  долго.  Я  стал  похож  на
ящерицу: кровь у меня холодная, совсем не греет.
   Я покорно ждал продолжения и обильно потел.
   -  Питерс  сказал,  вы  были  хорошим  морским  пехотинцем.  -  Такая
рекомендация много значила здесь. - Он ручается за вас - каким  вы  были
тогда. Но люди меняются. Каким вы стали?
   - Я был  разбойником  в  подчинении  у  других  разбойников,  а  стал
свободным художником. Что вам и требуется, генерал, иначе бы вы меня  не
позвали.
   Он издал звук, которому надлежало изображать смех.
   - А я слышал, у вас острый язык, Гаррет. Но  нетерпеливым  приходится
быть мне, не вам. Мне осталось так мало. Да. Питерс ручается  за  вас  и
сегодня. В  определенных  кругах  о  вас  сложилась  репутация  человека
надежного, но своенравного. Говорят, вы не лишены чувствительности.  Это
у нас никого не волнует. Говорят, вы имеете слабость  к  женскому  полу.
Полагаю, вы обратите на мою дочь больше внимания, чем  она  заслуживает.
Говорят, вы склонны беспощадно осуждать пороки и грешки моего класса.
   Может, он в курсе и как часто я меняю белье?  Зачем  понадобился  еще
один сыщик? Он мог смело поручить все тому, кто составлял досье на меня.
   Опять этот жалкий смех.
   - Представляю, о чем вы думаете. Но мои сведения - лишь общеизвестные
факты. Слава бежит впереди вас. - Гримаса, в лучшие  времена  означавшая
улыбку. - За годы работы вы  добились  прекрасных  результатов.  Но  для
этого вам пришлось стоптать не одну пару башмаков. - Я  простой  парень,
генерал. Стараюсь, как могу.
   - Не думаю, что такой уж простой. Вы совсем не боитесь меня.
   - Не боюсь.
   Я не боялся его. Я  встречал  слишком  много  действительно  страшных
людей. Душа моя загрубела, закалилась в боях.
   - Десять лет назад, наверное, боялись.
   - Другие обстоятельства.
   - В самом деле. Хорошо. Мне нужен человек, который не будет  бояться.
Особенно меня: опасаюсь, что, выполнив поручение,  вы  скроете  от  меня
правду, которую мне больно было бы услышать. Правду столь жестокую,  что
мне захочется прогнать вас взашей. Вы не скроете  ее?  Он  сбил  меня  с
толку.
   - Я совсем запутался.
   - Обычное состояние живого человека. Я имею в виду -  когда  я  найму
вас, если найму и если вы согласны взяться за  эту  работу,  вы  обязаны
довести ее до конца. Не обращая внимания на то,  что  я  стану  говорить
впоследствии. Я прослежу, чтоб вам заплатили сполна вперед, - и  избавлю
от искушения стараться ради денег. - Я все же  никак  не  пойму,  в  чем
дело.
   - Я горжусь тем, что  способен  посмотреть  правде  в  лицо.  Я  хочу
покончить с этим. У меня нет выбора, как бы ни было больно и  неприятно.
Понимаете?
   - Да.
   Я понял - он готов посмотреть правде в лицо. Но какой правде? Мы  оба
потратили массу времени, туманя друг другу мозги.  Люди  его  класса  на
этом собаку съели, но генерал всегда  имел  репутацию  человека,  твердо
стоявшего обеими ногами на земле.  Не  однажды  он  поступал  по-своему,
нарушал приказы, потому что они исходили из умозрительных  представлений
штабных крыс, державшихся по меньшей  мере  в  двухстах  милях  от  поля
сражения. И каждый раз исход дела доказывал правоту Стэнтнора. Но у него
было мало друзей.
   - Прежде чем взять на себя какие-либо обязательства, я должен  знать,
чего вы хотите.
   - В моем доме - вор, мистер Гаррет. Генерал  запнулся:  спазма  сжала
его горло.
   Я подумал, что у него сердечный приступ, и бросился к двери.
   - Подождите, - прокаркал он. - Это пройдет.
   Я остановился на полпути между  стулом  и  дверью,  но  через  минуту
спазма прошла. Я снова уселся.
   - Вор в моем доме. Хотя здесь нет никого, кого бы я не знал  тридцать
лет, кому много раз не доверял свою жизнь.
   Забавная ситуация: жизнь доверить можешь, а кошелек - нет.
   Я начал понимать, зачем ему понадобился человек со стороны.  Паршивая
овца среди старых товарищей. Они прячут голову под  крыло,  отказываются
видеть правду, или... Кто знает? Морские пехотинцы устроены не так,  как
все.
   - Я слушаю. Продолжайте.
   - Недуг свалил меня вскоре после  возвращения  домой.  Вероятно,  это
чахотка. Болезнь развивается медленно. Я редко теперь  выхожу  из  своих
комнат. Но я заметил, что в  течение  прошедшего  года  кое-какие  вещи,
столетиями принадлежавшие нашей семье, постепенно пропадали. Никогда  не
исчезали крупные вещи, только блестящие безделушки, бросающиеся в глаза.
Просто сувениры, ценные в основном как память. Но сумма  набирается  уже
не маленькая.
   - Ясно.
   Я взглянул на огонь.  Пора  повернуться,  а  то  с  другого  бока  не
прожарюсь как следует.
   - Уделите мне еще несколько минут, мистер Гаррет.
   - Конечно, сэр. В последнее время в доме были посторонние? Постоянные
посетители?
   - Немного. Люди с Холма. Не из тех, что промышляют мелкими кражами.
   Я не стал говорить, но, по моему мнению, худшие из  преступников  как
раз выходцы с  Холма.  Наши  дворяне  способны  стащить  медяки  с  глаз
мертвеца. Но в одном генерал прав. Они не будут  красть  своими  руками.
Они наймут кого-нибудь.
   - У вас есть список пропавших вещей?
   - А нужно?
   - Может пригодиться. Кто-то что-то ворует - он хочет  продать  это  и
получить деньги. Верно? Я знаю некоторых торговцев,  оптовые  поставщики
которых - люди с нечистыми руками. Вы что хотите, вернуть украденное или
поймать вора?
   - Сначала последнее. Потом поговорим о возмещении  убытков.  Внезапно
как гром среди ясного неба его сразил новый приступ. Я  чувствовал  себя
совершенно беспомощным, понятия не имея, как  помочь  старику.  Скверное
чувство.
   Приступ прошел, но на этот раз генерал казался совсем ослабевшим.
   - Придется кончить  побыстрей,  Гаррет.  Мне  надо  отдохнуть,  а  то
следующий припадок сведет меня в могилу. - Старик улыбнулся, и я увидел,
что зубов у него не хватает. - Еще одна причина рассчитаться сразу.  Мои
наследники могут не счесть нужным заплатить вам.
   Я хотел сказать что-нибудь ободряющее, типа "вы еще меня переживете",
но слишком уж цинично обнадеживать человека в подобном состоянии. Иногда
мне удается промолчать, правда, обычно не к месту.
   - С удовольствием познакомился бы поближе, но природа берет  свое.  Я
нанимаю вас, если вы согласны считать меня своим  клиентом.  Вы  найдете
вора? На моих условиях?
   - Не отступать ни за что?
   - Именно.
   - Да, сэр. - Мне пришлось сделать над собой усилие. Я  ведь  в  самом
деле ленив. - Я берусь за ваше дело.
   - Хорошо, хорошо. Деллвуд ждет за  дверью.  Скажите  ему,  мне  нужен
Питерс.
   - Будет сделано, генерал.
   Я поднялся и направился к двери. Даже  в  нынешнем  состоянии  старик
сохранил  частичку  того  обаяния,  магнетизма,   которые   делали   его
образцовым командиром. Я не просто  жалел  его,  я  действительно  хотел
найти негодяя, который, по мнению Черного Пита, пытается убить старика.

Глава 3

   В коридоре было холодно, как холодной зимой в Арктике.  Черт  возьми,
еще отморозишь что-нибудь.
   Генерал не ошибся насчет Деллвуда. Он  был  на  месте,  ждал,  причем
точно как приказал хозяин, на почтительном расстоянии,  чтоб  ничего  из
разговора не слышать. Хотя вряд ли через эту дверь можно было расслышать
даже взрыв. Деллвуд - парень, в общем, ничего, решил  я,  хоть  спина  у
него чересчур прямая.
   - Генерал просит Питерса.
   - Хорошо, сэр. Я, пожалуй, прежде всего выполню его указание.  Вы  не
могли бы вернуться вниз и подождать у фонтана?
   - Конечно. Но идите быстрей. Что с ним такое? При мне у него было два
сильных приступа.
   Деллвуд переменился в лице, уставился  на  меня  и  словно  окаменел.
Очевидно, он любил этого старика и сейчас был очень встревожен.
   - Очень нехорошие приступы, сэр?
   - Мне так показалось.  Но  я  не  врач.  Он  сократил  нашу  встречу:
испугался, что еще одного припадка ему не вынести.
   - Лучше я сначала проведаю его, остальное подождет.
   - Что с ним такое? - снова спросил я.
   - Не знаю, сэр. Мы пробовали приглашать врачей, но  он,  едва  узнав,
кто это, прогонял их. У генерала патологический страх перед медиками. Но
из их слов я понял, что от врачей толку  чуть.  Они  ничего  не  делают,
только в затылках скребут.
   - А ты ведь умеешь разговаривать, Деллвуд, у тебя неплохо получается.
Приятное открытие.
   - Генерал принял вас на борт, сэр.  Вы  теперь  один  из  домочадцев.
Конструктивный подход редко встречается: в основном люди или врут  почем
зря, или совсем отказываются говорить.
   - Хотелось бы потолковать с тобой, когда выдастся свободная минутка.
   - Да, сэр.
   Он зашел к генералу, а  я  отправился  отыскивать  фонтан.  Это  было
нетрудно. После исчезновения Секстона я стал одним из ротных разведчиков
и много тренировался. Питерс не  уставал  твердить,  как  много  средств
вложило в меня государство.
   Сумку я оставил у фонтана, чтоб зря не таскаться с  ней.  Я  подумал,
что в этом царстве мертвых с ней ничего не случится. И ошибся. Подойдя к
безумной милитаристской скульптуре, я увидел, что некто уже вовсю роется
в моих вещах.
   Она стояла ко мне чрезвычайно  аппетитным  задом.  Высокая,  стройная
девушка. Брюнетка в желтовато-коричневом  платье-рубашке,  стилизованном
под крестьянское. Крестьянину не заработать на  такое  и  за  пять  лет.
Незнакомка копалась  в  сумке,  и  задок  ее  соблазнительно  колыхался.
Похоже, она только начала.
   Я подкрался незаметно, как опытный  разведчик,  остановился  шагах  в
четырех, одобрительно кивнул ее заднице и спросил:
   - Нашли что-нибудь интересное?
   Она быстро обернулась.
   Я вздрогнул. Лицо - копия того, что я видел раньше, но  на  этот  раз
робости в нем не было ни капли. Более жесткое, мирское.
   В  том,  другом,  кроме  застенчивости,  мне  почудилась   монашеская
отрешенность. Глаза незнакомки сверкнули.
   - Кто вы? - Ни тени смущения.  Мне  нравится,  когда  кое  в  чем  не
раскаиваются, но не в том же, что рылись в моих пожитках.
   - Секстон. Кто вы? Зачем залезли в чужую сумку?
   - Не тяжело таскать с собой такой арсенал?
   - Он нужен мне для работы. Я ответил  на  два  вопроса.  Теперь  ваша
очередь.
   Девица осмотрела меня с головы  до  ног,  приподняла  бровь,  как  бы
сомневаясь, довольна ли увиденным. Задела меня за живое! Затем  фыркнула
и ушла. Я, конечно, не Аполлон, но  к  подобному  обращению  не  привык.
Видимо, это было частью ее плана.
   Я смотрел вслед красотке. Двигалась она красиво,  сознавала,  что  за
ней наблюдают, и немного кокетничала своей походкой.  Она  скрылась  под
балконом в западном крыле особняка.
   - Странные существа здесь обитают, - пробормотал я.
   Я проверил сумку. Она  перевернула  все  вверх  дном,  но  ничего  не
пропало. Я вовремя спугнул ее, она не успела  добраться  до  внутреннего
кармашка с бутылками. Я дважды проверил его.  Там  было  три  бутылочки:
ярко-синяя, изумрудно-зеленая, рубиново-красная. Каждая весом около двух
унций.  Я  раздобыл  их  во  время  одного  из  прошлых   расследований.
Содержимое было  приготовлено  колдуном.  В  трудную  минуту  они  могли
здорово пригодиться. Но я надеялся, что применять их не придется.
   Господи, во скольких передрягах пришлось побывать! Я  одежды  столько
не сносил, а одежду-то хоть постирать можно.
   В ожидании Деллвуда я, осторожно ступая, обошел холл. Все  равно  что
музей в одиночку осматривать.  Детали  обстановки  ничего  для  меня  не
значили. Несомненно, каждая из них имела богатую историю,  но  я  не  из
тех, кто интересуется историей из чистой любознательности.
   Деллвуд медлил. Через полчаса я  уже  пялился  на  старинный  горн  и
раздумывал: что, если дунуть в него пару раз? Потом на глаза  мне  опять
попалась блондинка. Она разглядывала меня издалека. Я помахал ей. Старик
Гаррет ведь дружелюбный и общительный парнишка.
   Она тут же пропала. Ну точно мышка. Наконец появился Деллвуд.
   - С генералом все в порядке? - спросил я.
   - Он отдыхает, сэр. Все будет хорошо. - Голос его звучал  не  слишком
уверенно. - Сержант Питерс сделает, что вы просили. -  Теперь  в  голосе
его слышалось недоумение. - Позвольте  полюбопытствовать,  сэр.  Что  вы
делаете здесь?
   - Генерал послал за мной.
   Он с минуту смотрел на меня, потом сказал:
   - Пойдемте со мной, я покажу вам комнату.
   Мы отправились в восточное крыло здания, вскарабкались  на  четвертый
этаж. Я опять запыхался. Деллвуд решил зайти с другой стороны:
   - Вы к нам надолго?
   - Не знаю.
   Надеюсь, что нет. Дом Стэнтнора успел надоесть  мне:  слишком  уж  он
напоминал склеп. Рядом умирал владелец. Когда умирает  хозяин,  кажется,
что дом умирает вместе с ним.
   Деллвуд открыл дверь.
   - Что вы намерены делать после смерти генерала? - спросил я.
   - Я не заглядываю так далеко вперед. Не думаю, что он скоро умрет. Он
справится. Все его предки доживали до восьмидесяти - девяноста лет.
   Деллвуд успокаивал себя. Он понимал, что будущего у него нет. В  мире
не так много места для  профессиональных  вояк,  отдавших  армии  лучшие
годы.
   Поразительно, неужели кто-то в доме хочет, чтобы  Стэнтнор  сыграл  в
ящик  раньше  времени?   Нет,   подозрения   Черного   Пита   нелогичны,
неправдоподобны. Но когда дело доходит  до  убийства  -  тут  уж  не  до
логики.
   Не  следует  торопиться  с   выводами.   Сперва   надо   поразведать,
поразнюхать, просто послушать.
   - Как насчет еды,  Деллвуд?  Экипировки  для  парадных  обедов  я  не
захватил.
   - С тех пор как генерал заболел, мы не одеваемся к обеду.  Завтрак  в
шесть, ленч в одиннадцать, в кухне. Обед  в  пять  в  столовой,  но  без
формальностей. Гости и слуги обедают вместе. Вас это не смущает?
   - Нет, я демократ, сторонник равноправия. Ленч я пропустил?
   С таким расписанием мне придется  туго.  В  шесть  утра  я  иногда  и
спать-то не ложусь.
   Не люблю утро за то, что оно начинается слишком рано.
   - Что-нибудь придумаем, сэр. Я скажу кухарке, что у нас новый гость.
   - Спасибо. Я устроюсь, а потом спущусь вниз.
   - Отлично,  сэр.  Если  что  не  в  порядке,  скажите.  Я  постараюсь
исправить.
   - Не сомневаюсь.
   - Конечно. Спасибо.
   Деллвуд зашагал прочь. Я проводил его глазами и закрыл дверь.

Глава 4

   Вряд ли потребуются исправления: порядки у  них,  насколько  я  успел
заметить, строгие. Деллвуд ввел меня  в  покои,  размером  превосходящие
первый этаж моего дома. Я очутился в  комнате  с  панелями  из  розового
дерева и потолочными балками из красного. Полки во  всю  стену,  набитые
книгами. Мебели столько, что хватит разместить взвод. Обеденный стол  на
четыре персоны. Письменный стол, стулья. Окна  из  простого  и  цветного
стекла, выходящие, увы, на север. Ковер. Какая-нибудь почтенная леди лет
двести назад ткала его последние двадцать лет своей жизни. Ламп  хватило
бы на весь мой дом. Люстра -  с  массой  светильников,  впрочем,  сейчас
потушенных.
   Вот как живут богачи. Двойная дверь вела в большую комнату.  Спальня?
Да. попал в точку. По обстановке  она  не  уступала  первому  помещению.
Такой мягкой и широченной кровати мне раньше видеть не доводилось.
   Я огляделся в поисках укромных местечек. Кое-что из  вещей  припрятал
хорошенько, кое-что оставил на виду, а кое-что  ни  так  ни  сяк:  можно
заметить, а можно и прозевать. Самое важное я оставил при  себе.  Теперь
лучше  отправиться  на  кухню,   пока   меня   не   раздумали   кормить.
Подкрепившись как следует, я отправлюсь на разведку, и ничто не укроется
от моего зоркого глаза.
   В лучшие времена в кухне работало не  меньше  дюжины  слуг,  пекарей,
кондитеров и так далее, трудившихся сутки напролет. Но  сейчас  всех  их
заменила одна женщина,  весьма  древняя  на  вид.  Она  мало  напоминала
человеческое существо. Наверное, наполовину тролль.
   Морщинистая, высохшая, сгорбленная, она все же  была  на  добрых  два
фута выше меня и килограммов на пятьдесят тяжелее. Невзирая на  солидный
возраст, у нее достало бы сил перебросить меня через голову, если  бы  я
не сопротивлялся.
   - Новенький? - проворчала она, увидев меня.
   - Именно. Секстон. Майк Секстон.
   - Ты опоздал. Чтоб этого больше не повторялось, юноша. Садись. -  Она
показала пальцем, куда.
   Я не стал спорить и  уселся  за  стол,  на  три  четверти  заваленный
глиняной посудой и прочей утварью.
   Бах! Она с грохотом поставила передо мной тарелку.
   - Вы тоже служили вместе с генералом?
   - Не умничай. Хочешь лопать? Лопай. Нечего комедию ломать.
   - Ладно. Просто беседу поддерживаю. - Я посмотрел в тарелку. Рис  был
залит густым  соусом,  изготовленным  из  кусочков  не  опознанных  мною
продуктов. Я взялся за еду с опаской  -  как  в  единственном  в  городе
общедоступном вегетарианском ресторане моего дружка Морли.
   - Если мне захочется поговорить, я  попрошу  об  этом.  Разуй  глаза.
Разве похоже, что у меня есть время чесать языком? Кенди дали пинка  под
зад и все свалили на меня.  Я  не  перестаю  твердить  старому  упрямому
придурку, что мне нужен помощник. Думаешь, он  слушает?  Как  же,  держи
карман! Рад-радешенек, что выгадал две монеты в неделю.
   Я попробовал немножко оттуда, немножко отсюда. Там были  моллюски,  и
грибы, и еще пара штук не разобрал каких именно,  но  все  было  отменно
вкусно.
   - Вкуснотища, - похвалил я.
   - Где же ты обычно ешь? Это просто помои. Я ведь  одна,  у  меня  нет
времени как следует присмотреть за всем.
   Она швырнула в раковину несколько кастрюлек, подняв фонтан брызг. - Я
едва успеваю приготовить жратву к следующей кормежке. А эти  свиньи,  ты
думаешь, они замечают разницу? Да подай я кашу из опилок, стрескают -  и
вся недолга.
   Может быть. Но мне уже давно готовил старина Дин, и  я  был  способен
отличить хорошую готовку от плохой.
   - Скольких вы кормите?
   - Восемнадцать. Проклятая орава. Но тебе-то что до моих забот, мистер
Девятнадцать? Боишься оказаться последней каплей,  той  соломинкой,  что
свалила верблюда?
   - Так много? Это место  похоже  на  замок  с  привидениями.  Я  видел
генерала, Деллвуда, вас, старичка-истопника в генеральском кабинете...
   - Кид.
   - И двух женщин. Где остальные? На маневрах?
   - Умничаешь? Где ты видел двух женщин? Неужели гаденыш Хэркорт  опять
протащил сюда свою  шлюшку?  Черт  возьми.  Надеюсь,  так  оно  и  есть.
Ей-богу, надеюсь. Старик отправит его на черные работы по  крайней  мере
на год. Пора вычистить эту выгребную яму. А что, кстати,  здесь  делаешь
ты? Новеньких у нас не появлялось уже года два. И порядочных  гостей  не
было полтора года, только воображалы с Холма - носы задерут, словно  они
и срут не как простые люди.
   Ух!
   - По правде сказать, мисс... - Она проигнорировала намек. - По правде
сказать, я еще не определился. Генерал послал за мной, сказал, что хотел
бы меня нанять. Но он не успел: начался приступ...
   Она сразу как-то обмякла. От ее нелюбезности не осталось и следа.
   - Серьезный приступ? Наверное, мне лучше пойти посмотреть.
   - Деллвуд  позаботился  о  старике.  Сказал,  что  ему  просто  нужно
отдохнуть. Он перевозбудился. Вы начали о Хэркорте. Он имеет обыкновение
приводить в дом своих подружек?
   - Нет. Последние два года нет. Какого черта ты спрашиваешь?  Не  твое
собачье дело, чем мы занимаемся  и  с  кем.  -  Она  вдруг  застыла  как
вкопанная, потом отошла от  мойки,  обернулась  и  одарила  меня  весьма
недружелюбным взглядом. - Или это-то и есть твое дело?
   Я постарался увильнуть от ответа, вручив ей пустую тарелку.
   - Нельзя ли  еще  чуть-чуть?  В  животе  как  раз  осталось  немножко
свободного места.
   - Так вот чем ты занимаешься! У старика новая фантазия.  Думает,  что
кто-то хочет с ним разделаться. Или ограбить. - Она покачала головой.  -
Ты зря тратишь время. А может, и нет. Какая  разница,  за  что  получать
денежку? Черт возьми. Наверное, для тебя даже лучше, если  ничего  найти
не удастся. Ты и сам ограбишь его не хуже всякого другого. Пока блажь  у
старика не пройдет, можно доить его сколько душе угодно.
   Я был смущен, но скрыл это.
   - В доме завелся вор?
   - Никто его не грабит.  У  старика  нет  ни  шиша,  не  считая  этого
проклятого каменного сарая. А он, дьявол его возьми, слишком велик,  его
не утащишь. Однако, если б кто и грабил его:  тебе  бы  я  ни  слова  не
сказала. Ни слова чужаку. Я никогда не разговариваю  с  пришлыми.  Свора
жуликов - и ничего больше.
   - Достойно похвалы.
   Я призывно подвигал тарелку по столу.
   - Я мою посуду, у меня руки мокрые до локтей, а у тебя с  ногами  все
нормально. Возьми сам - С удовольствием, но я не знаю, где.
   Она раздраженно фыркнула, но все же соблаговолила сделать  скидку  на
мою неопытность.
   - На плите, черт возьми. Рис в металлической кастрюле, тушеное мясо в
чугунке. Я беспокоюсь о старике. Эти  его  причуды...  Чем  дальше,  тем
хуже. Это болезнь на  него  действует.  Совсем  тронулся.  Впрочем,  ему
всегда всюду чудились происки врагов. Ни слова чужаку. Классная тетка.
   - Разве никто не  может  обокрасть  его  на  самом  деле?  Бывает,  и
параноики оказываются правы.
   - А кто? Вот что вы мне скажите, мистер Любопытный Нос.  Все  в  этом
проклятом домище готовы сразиться за него с  целой  стаей  драконов.  Да
ребята рады были бы помереть вместо него.
   Доказательств пока нет, но люди часто идут на весьма странные  сделки
со своей совестью. Я без труда мог  представить,  что  человек,  готовый
умереть за генерала, в равной степени готов и  обокрасть  его.  Найдется
масса смягчающих обстоятельств, легко убедить себя, что кража  абсолютно
необходима.
   Итак, кухарка раскусила меня за  пятнадцать  минут.  Эдак  и  дня  не
пройдет, она разболтает остальным.
   - Домовые вас никогда не беспокоили? Окрестности Танфера периодически
страдали от их нашествий, как от термитов и  мышей.  Эта  мелюзга  любит
безделушки и напрочь лишена уважения к частной собственности.
   - Есть немножко. Я их приспосабливаю к делу.
   Да, это в ее духе.
   - Деллвуд намекал, что у генерала предубеждение  против  докторов.  А
ему не мешало бы полечиться.
   - Его не уломаешь. Упрямства в нем на десятерых. Когда миссис умерла,
он твердо решил, что никогда не подпустит к себе ни  одного  докторишку.
Он от своего решения не отступал и не отступит.
   Гм. Она не станет говорить с чужаком. Ни за что!
   - Видишь ли, он любил эту девочку, мисс Тиффани.  Что  за  прелестное
дитя она была! Она разбила наши сердца. Над ним смеялись - ведь она была
гораздо моложе... Генерал был ее рабом, он,  который  раньше  никого  не
любил. Потом появилась мисс Дженнифер. Роды были такими долгими.  Он  не
мог ждать и смотреть на ее мучения. Он привез из города врачей. И  когда
мисс Дженнифер  наконец  родилась,  один  проклятый  придурок  перепутал
лекарства. Думали, он дает ей снотворное.  Ужасная  ошибка  и,  главное,
глупая.
   - Она истекла кровью?
   - Да. Может статься, миссис  была  обречена.  Она  была  болезненным,
бледненьким созданием, но генерала вам ни в жизнь не переубедить.
   Ошибки,  за  которые  человек  поплатился  жизнью,  трудно  понять  и
простить. Но они случаются. Нам, смертным, приходится  мириться  с  тем,
что доктора тоже люди. А значит, они совершают ошибки, как все люди. Это
неизбежно. Но когда ошибаются врачи, люди  умирают.  Мне-то  нетрудно  и
понять, и простить: я не знал и не любил жену генерала.
   - После ее смерти вся жизнь генерала пошла наперекосяк.  Он  уехал  в
Кантард вымещать свое горе на  Венагете.  -  Когда  ошибаются  генералы,
страдает еще больше людей. - А ты, парень, видно,  расположился  тут  на
весь день. Давай-ка лучше засучивай рукава и принимайся  за  мойку.  Нам
трутни не нужны.
   Она, безусловно, ценный  источник  информации,  но  не  до  такой  же
степени.
   - Может, позже. Если другой  работы  в  самом  деле  не  окажется,  я
наймусь судомойкой. Она фыркнула.
   - Ловко я придумала, как от тебя отделаться. Не родился еще  на  свет
мужик, у которого достанет храбрости  добровольно  подступиться  к  горе
грязной посуды.
   - Ленч великолепный. Спасибо, мисс... Не сработало и на этот раз.

Глава 5

   Фонтан - удобная отправная точка. Я  уселся  на  ограду,  переваривая
сообщения поварихи. Видно, не миновать мне  мытья  посуды:  нет  другого
способа выудить из этой мрачной и чудовищно молчаливой старухи все,  что
мне необходимо.
   Вдруг у меня возникло неприятное, жутковатое  ощущение,  знаете,  как
бывает, когда почувствуешь, что кто-то  тайком  наблюдает  за  тобой?  Я
оглянулся - словно случайно.
   Снова она, блондинка Осмелела, спустилась ко мне  на  первый  этаж  и
молнией пронеслась по темному коридору. Я  притворился,  что  ничего  не
замечаю, подождал минуту, встал, потянулся  и  двинулся  в  ее  сторону,
по-прежнему притворяясь, что ни о чем не подозреваю. Она метнулась,  как
испуганная птица. Я бросился за ней, позвал: "Дженнифер!"  Она  скрылась
между колоннами... Куда она подевалась  ,  недоумевал  я.  Но  белокурой
незнакомки и след простыл. Чертовщина какая-то.
   - Эй, Майк! Чем ты тут занят? Я подскочил.
   -  Питерс.  Не  подкрадывайтесь.  Я  и  без  того  начинаю  верить  в
привидения. Есть здесь кто живой?
   - Кто? Все на работе, - удивился Питерс.
   А ведь верно. Такое громадное здание, да еще земли вокруг,  немудрено
целую армию потерять, не то что восемнадцать человек.
   - Но хоть кто-нибудь...
   - Временами тебе будет одиноко. - Он улыбнулся.  Второй  раз  за  два
дня. Рекорд. - Я подумал, ты захочешь пройтись по поместью.
   - Я найду дорогу. В морской пехоте я был разведчиком.
   Улыбка увяла. Черный Пит смотрел на меня, как в былые времена:  будто
я недостаточно смышлен,  чтоб  самостоятельно  зашнуровать  ботинки.  Он
резко указал рукой в северный конец холла, на дверь в стене  с  мозаикой
из цветного стекла, изображавшей пятьдесят свирепых вояк.
   Эге. У мамочки Гаррет дебилы не рождались. Я смекнул, в чем дело.
   - Я, пожалуй, не прочь прогуляться. Вы растолкуете мне, где что.
   Он слегка расслабился, браво развернулся на сто восемьдесят  градусов
и зашагал. Я за ним - ать-два,  левой.  А  ведь  никакой  ностальгии  по
паршивым старым временам я не испытывал.
   Питерс не проронил ни слова, пока мы не отошли достаточно  далеко  от
дома и не миновали сад позади него, в котором могли укрыться соглядатаи.
   - Ты видел старика. Что думаешь?
   - Он в плохой форме.
   - Ты знаешь яды, которые могли оказать подобное действие?
   - Нет, - честно ответил я. - Нужен специалист. Я знаю парня,  который
разбирается в таких вещах, но он должен осмотреть генерала.
   Морли Дотс знает все на свете, может,  потому  что  он  полукровка  и
эльфийской крови в нем больше, чем человеческой.
   - Не получится. Довольно одного  чужака,  чтоб  все  здесь  на  рогах
стояли.
   - Ну да.
   Настоящий растревоженный улей. До сих пор нам не попалось ни  единого
живого существа.
   - Когда хочешь знать  наверняка,  спрашиваешь  у  того,  кто  в  этом
разбирается.
   - Я попытаюсь.
   -  Теперь  о  ворах.  Это  правда?  Повариха  считает,  что   генерал
выдумывает.
   - Нет. Она так считает. Когда-то, мы только переехали  сюда,  у  него
действительно случались заскоки. Но она так редко выходит из кухни,  что
у нее у самой ум за разум заходит. Она  даже  не  знает,  какой  год  на
дворе.
   - Она пыталась запрячь меня в работу.
   - С нее станется. О боги! Я помню твою стряпню.
   - А я помню, что мне приходилось готовить. Крысы с  кореньями,  а  на
гарнир жуки.
   Он проворчал что-то и снова почти улыбнулся.
   - Неужели у вас могли сохраниться нежные воспоминания о тех днях?
   - Нет, Гаррет. Я не настолько ненормален, хоть и профи. Я  не  скучаю
по войне. - Он вздрогнул.
   - А? В чем дело?
   - Тревожные  слухи  ходят.  Говорят,  готовится  поход  против  Слави
Дуралейника и могут призвать ветеранов. Я засмеялся.
   - Что тут, черт побери, смешного?
   - Давненько не слышал такой славной шутки. Вы представляете, скольких
загребут? Всех мужчин старше двадцати пяти. И вы  думаете,  они  пойдут,
как овечки на заклание? Хоть один из них? Да если объявят такой  призыв,
будет революция.
   - Может быть. Ты думаешь, его действительно хотят отравить?
   - Допускаю.
   - Я ничего не знаю о ядах. Каким образом его могут давать старику?
   Я не специалист. Но из профессионального интереса всегда  держу  ушки
на макушке, когда речь заходит о подобных вещах.
   - В еде, в питье. Могут рассыпать по постели, чтобы яд проникал через
кожу. Он может быть даже в воздухе. Пока мы будем доискиваться  "как"  -
он в ящик сыграет. Надо выяснить "что". Поговорим  о  людях.  Кто  имеет
доступ к генералу?
   - Все, так или иначе.
   - Пошли дальше. Кому это выгодно? Если есть убийца,  значит,  есть  и
причина. Верно?
   - Очевидно, убийца уверен что делает это не зря, - проворчал  Питерс.
- Я пытался обмозговать это с самого начала, но ни к чему не пришел.
   Ничего страшного.
   - Сколько стоит поместье? К кому оно переходит?
   - Бессмыслица. Дженнифер получает  половину.  Другая  половина  будет
поделена между нами.
   - Назовите примерную цену в золоте. А потом  спросите  себя,  на  что
готовы пойти некоторые ваши знакомые за малую толику этой суммы.
   Он пожал плечами.
   - Миллиона три за дом. Миллион за  обстановку.  Два-три  миллиона  за
землю. В прошлом году за два северных участка  генералу  предлагали  три
миллиона. Он чуть было не соблазнился: проблемы с наличными, а старик не
хочет, чтоб Дженнифер в чем-нибудь нуждалась.
   - Три миллиона только за часть имения ?
   -  Кому-то  понадобилась  земля  поблизости  от  города.  Но   старик
колебался, и сделка не состоялась. Они купили участок подешевле у одного
типа с Холма.
   - Обошлось без обид?
   - Обошлось, насколько мне известно. У меня возникла рабочая гипотеза.
Каждый из наследников получит около ста тысяч марок.  Я  знавал  парней,
которые за такие деньги перережут сто тысяч глоток. Стоит  предположить,
что кому-то не терпится получить свою долю - и мотив налицо.
   - Все знают о завещании?
   - Конечно. Старик много раз говорил о  нем.  Говорил  и  о  том,  что
деньги получат лишь те, кто будет добросовестно трудиться.
   Ха!
   - Кухарка упоминала некоего Кенди.
   - Не он. Он давно ушел. У него вовсе  не  было  шансов.  Он  даже  не
человек. И, само собой, генерал не включал его в  завещание.  Он  не  из
тех, кого старик привез с собой. Он из компашки, заправлявшей поместьем,
пока мы были в Кантарде.
   - Она упоминала также  Хэркорта,  который  доставал  всех  со  своими
девчонками.
   - Хэркорт? - Питерс нахмурился. - Полагаю, он сыт  по  горло  нашими,
как он любил выражаться, дерьмовыми правилами.
   Он слинял около шести месяцев назад. Старик  вычеркнул  его.  Хэркорт
наверняка знает об этом. Ему ничего не светит. Кроме того, он не  сможет
возвратиться незамеченным.
   - Давайте вернемся назад и посмотрим на дело с другой стороны.
   - С какой?
   - На чем я должен основываться? На ваших предчувствиях.  Но  я  задаю
вопросы, а в ответ каждый раз слышу  "нет,  только  не  он".  Как  будто
никому и в голову не придет пришить старичка, нет, нет, смешно подумать.
И пользы  никому  от  этого  не  будет  -  все  подозрительные  личности
вычеркнуты из завещания. Не за что ухватиться.
   - Ты к чему клонишь?
   - Я думаю, генерал просто умирает от рака желудка. Вам нужен не я,  а
хороший врач.
   Он  помолчал  несколько   минут.   Я   тоже   молчал.   Мы   спокойно
прогуливались. Он - погрузившись в  тяжелые  раздумья,  я  -  глазея  по
сторонам. Наверное, летом на полях кто-то работал.  Сейчас  же  не  было
никого. Я взглянул на небо.  Оно  все  сильнее  затягивалось  свинцовыми
тучами. Зима вновь вступала в свои права.
   - Я пытался, Гаррет, месяца два назад. Кто-то донес  старику.  Доктор
никогда не ступит на порог этого дома.
   По его тону я понял, он знает, кто. Я спросил. Он не хотел говорить.
   - Кто, сержант? Нам не приходится выбирать,  кого  подозревать,  кого
нет.
   - Дженнифер участвовала  в  заговоре,  но  сплоховала.  Она  странная
девушка. Ее главная цель - добиться  любви  и  утвердиться  в  жизни.  А
старик не знает, как ей помочь. Он побаивается ее.  Дженни  выросла  без
него. Не важно, что с виду она очень похожа на мать. Ее мать умерла.
   - Кухарка мне рассказала.
   - Еще бы. Старая карга знает все  и  выкладывает  любому,  кто  готов
слушать. Переезжай в кухню, скорей войдешь в курс дела.
   Мы прошли еще немного, теперь в южном направлении, вокруг дома.
   - Нелепая ситуация, -  заговорил  Питерс.  -  Чем  глубже  ты  будешь
залезать в наши дела, тем большая путаница будет  у  тебя  в  голове.  У
старика много бзиков. Ему часто мерещилось, что его  хотят  погубить,  а
никто ничего подобного  и  в  мыслях  не  держал.  Чертовщина  какая-то:
теперь, пока убийца у всех на глазах не воткнет в генерала нож, никто не
поверит, что его жизнь в опасности.
   Я хмыкнул. Был у меня приятель, Шнырь Пиготта, тоже детектив.  Теперь
он уже умер. Однажды ему попался похожий случай. Чокнутая  старушонка  с
кучей денег все время носилась с воображаемыми болезнями, отбивалась  от
воображаемых врагов. Шнырь и ухом не вел. В один прекрасный  день  сынок
пришил ее. Пиготта не переставал казнить себя до последнего вздоха.
   - Я не буду торопиться с выводами.
   - Только об этом я и прошу. Не зацикливался ни на чем.
   -  Конечно.  Но,  если  хотите  быстрей  получить  результаты,  лучше
пригласить специалистов. - Я же сказал, попытаюсь. Но не трать время, не
жди. Нелегко было пригласить и тебя.
   Мы продолжали кружить по поместью. Прошли мимо кладбища.
   - Фамильное? - спросил я.
   - Триста лет.
   Я взглянул на дом. Он мрачно нависал над нами.
   - Не похоже, что он такой старый.
   - Он не старый. Было другое здание. Осмотри  служебные  постройки  за
домом.  Старый  дом  разобрали,  а  материал  пошел   на   хозяйственные
помещения.
   Надо осмотреть их хотя бы бегло. Надо изучить все вдоль и поперек. Не
оставить не перевернутым ни одного камня. Но интуитивно я уже  склонялся
к тому, что разгадка, если существует загадка, внутри большого дома.
   Питерс прочел мои мысли.
   - Если я не прав и старик просто умирает от болезни, я хочу знать это
точно. Ясно?
   - Ясно.
   - Я  провел  с  тобой  больше  времени,  чем  рассчитывал.  Мне  пора
вернуться к работе.
   - Где я вас найду, если понадобится? Он усмехнулся.
   - Я как лошадиное дерьмо. Всюду. Лови где удастся. Такие же трудности
у тебя будут со всеми нами. Особенно пока не кончится  охотничий  сезон:
браконьеры покоя не дают. Кроме кухарки, никто не сидит на месте.
   Мы  повернули  к  дому,  прошли  через  небольшой  фруктовый  сад   с
незнакомыми мне деревьями и белым летним домиком, поднялись по  скату  и
по лестнице к парадному входу. Питерс вошел в дом,  а  я  остановился  и
окинул взглядом владения Стэнтнора. Холодный ветер кусал щеки. Земля под
затянутым  тучами  небом  казалась  бесцветной  и  унылой,  как   старое
потускневшее олово. Как будто жизнь покидала ее вместе с владельцем.
   На земле наступит весна. Но старик вряд ли увидит ее. Если я не найду
отравителя.

Глава 6

   Я вошел в главный  холл  и  услышал  затихающие  шаги  Черного  Пита.
Полутемный холл казался мрачным и заброшенным, как никогда. Я подошел  к
фонтану, оглядел еще  раз  возящегося  с  драконом  героя.  Что  дальше?
Осмотреть дом? Брр. Заранее дрожь  пробирает.  Почему  бы  не  покончить
сперва со служебными постройками?
   Я почувствовал на себе чей-то взгляд. По привычке обыскал все  темные
углы. Блондинки не было. Вообще нигде никого. Тогда  я  поднял  глаза  и
заметил какое-то смутное движение на балконе третьего этажа, с восточной
стороны. Соглядатай скрылся. Кто он? Один из  многих,  еще  не  виденных
мною обитателей дома? Странно, почему  они  не  показываются,  рано  или
поздно я все равно со всеми встречусь.
   Я вышел через черный ход на улицу.
   Сразу за домом начинался английский  сад,  на  который  я  раньше  не
обратил внимания: Питерс хотел отойти подальше, чтобы мы могли  спокойно
поговорить. Теперь я осмотрел его. Там было много  причудливых  каменных
сооружений - статуй, фонтанов с сухими бассейнами (зимой вода замерзает,
и лед разломал бы стенки бассейна). А еще изгороди, фигурно постриженные
деревья, клумбы для весенних и летних растений. В сезон  сад,  возможно,
производил  впечатление,  но  осенью  и  зимой  казался   запущенным   и
печальным.
   Я остановился у изгороди с северной стороны сада и огляделся  кругом.
Великолепный сад, но великолепие  его  какое-то  призрачное.  Но  совсем
одинок я не был. По крайней мере один человек следил  за  мной  из  окна
третьего этажа западного крыла.
   Имей в виду, что бы ты ни делал, Гаррет, куда  бы  ты  ни  пошел,  за
тобой следят.
   Шагов через пятьсот за забором начинался ряд  тополей.  Их  посадили,
чтобы  замаскировать  служебные  постройки:  низменная   сторона   жизни
оскорбляла взор господ. Так поступают богачи, они не желают  знать,  что
их комфорт оплачен потом работников.  С  полдюжины  разных  строений,  в
основном каменных, хотя это вовсе не тот камень, что пошел на  постройку
большого дома. Первое  строение,  очевидно,  конюшня.  Кто-то  копошился
внутри: я услышал стук молотка. Второе, судя  по  запаху,  предназначено
для скота. За остальными строениями, включая  теплицу  справа  от  меня,
давно никто не следил. Слева находилось длинное, низкое здание,  похожее
на барак. Им тоже, наверное, не пользовались много лет. Я решил начать с
теплицы.
   Смотреть там оказалось практически нечего. На стекло  угрохали  массу
денег, но так и  не  вставили.  Несколько  окон  было  разбито.  Каркас,
когда-то белый, нуждался в краске. Покосившаяся дверь осела, я с  трудом
приоткрыл ее и проник внутрь.
   Никто  не  заходил  сюда  много  месяцев.  Все   заросло   сорняками.
Единственным обитателем  оказалась  вороватая,  одичавшая  рыжая  кошка.
Завидев меня, она дала стрекача.
   Небольшая, основательная  постройка  слева,  наоборот,  носила  следы
многочисленных посещений. Выяснилось, что это колодец.
   Такой домина требует много воды, но я думал, она поступает по трубам,
из резервуара.
   Следующей была конюшня, ее я пропустил. С  работающим  там  человеком
поговорю потом, после разведки. Дальше - сарай поменьше, набитый всякими
рабочими инструментами и сельскохозяйственными орудиями, с виду в плохом
состоянии. Там жила другая кошка, много мышей, а летучих мышей, судя  по
запаху, целый батальон. Летучие мыши - самые вонючие твари на земле.
   Коровник? Да, я не ошибся. Внизу скот - мясной и молочный; наверху  -
сено, солома, корма. Никого вокруг, кроме коров и еще нескольких  кошек.
По-видимому, были и совы, потому что летучими  мышами  не  воняло.  Хлев
нуждался в ремонте. Коровы при моем появлении не проявили ровно  никаких
чувств, даже любопытства.
   День клонился к вечеру,  смеркалось.  Лучше  прервать  осмотр.  Скоро
обед.
   Здание, которое я про себя назвал бараком, вероятно,  предназначалось
для сезонных рабочих. Полмили в длину, пятнадцать дверей.  За  первой  я
обнаружил помещение, похожее на пыльную вместительную спальню. Следующая
вела в меньшее помещение, разделенное на три комнаты -  сразу  с  порога
вход в большую, за ней еще две маленьких. Еще несколько  дверей  вели  в
такие же помещения, должно быть, в них жили семейные рабочие.  Непонятно
назначение пустого, неиспользуемого пространства между квартирками.
   В дальнем конце барака я обнаружил кухню размером со спальню. Вход  в
нее был с противоположной стороны  здания.  Взглянув  на  его  фасад,  я
увидел и другие двери, что объясняло мнимую потерю площади. Просто часть
квартир выходила на другую сторону. Кухня, темная, без окон, и в  лучшие
времена могла вызвать уныние. Дверь  я  подпер  и  оставил  приоткрытой,
чтобы свет проникал внутрь.
   Ничего интересного. Пыль,  паутина  и  кухонная  утварь,  которой  не
пользовались много лет. Еще одно заброшенное место. Странно, что все  не
растащили. Чего-чего, а  воришек  в  Танфере  хватает,  а  утварь  имеет
определенную рыночную стоимость. Неоткрытая золотая жила?
   Дверь со стуком захлопнулась. - Проклятый ветер, -  пробормотал  я  и
стал бочком пробираться в темноте, вспоминая, что находится между мной и
выходом. Кто-то задвинул заржавленный засов. Это не ветер. Это  человек,
и человек, враждебно настроенный.
   Положение неважнецкое, Гаррет. Поблизости ни у кого никаких дел  нет.
Толстые каменные стены. Я могу хоть обкричаться, никто не услышит. Дверь
- единственный выход и источник света.
   Я нашел ее, ощупал, легонько толкнул и фыркнул. А потом разбежался на
несколько шагов и изо всех сил ударил в нее ногой.
   Засов отскочил от сухого старого дерева. Я вырвался  наружу  с  ножом
наготове - и никого не увидел. Добежал  до  конца  барака  -  все  равно
никого.
   Проклятие! Я прислонился к стене. Что-то тут нечисто, даже  если  это
не то, о чем думает Черный Пит.
   Отдышавшись, я вернулся к кухонной двери  и  поискал  следы.  Кое-что
заметил, но в сумерках как следует не разобраться.
   Ладно. Ничего не  поделаешь.  Отправлюсь  обедать  и  посмотрю,  кого
удивит мое появление.

Глава 7

   Я опоздал: следовало бы заранее изучить дом. Я не знал, где  едят,  и
отправился в кухню. Подождал, пока кухарка обратит на меня внимание. Она
одарила меня убийственным взглядом.
   - Ты чего сюда приперся?
   - Жду, хочу выяснить, где мы едим.
   - Болван. - Она подняла тяжеленную кастрюлю. - Бери и пошли.
   Я повиновался. Мы протиснулись через покосившуюся дверку в просторную
кладовую, прошли ее насквозь и вышли через такие же шатающиеся двери.
   Столовая как  столовая.  В  ней  спокойно  можно  принять  сотни  три
ближайших друзей. Большая часть помещения была погружена в темноту.  Все
сидели за одним из угловых  столов.  Украшения,  как  и  во  всем  доме,
доспехи, шпаги...
   - Туда, - указала кухарка.
   Нетрудно было догадаться, что она имеет в  виду  пустующее  место.  Я
поставил кастрюлю на стол и уселся.
   Народу было немного. Дженнифер, Питерс,  брюнетка,  которую  я  утром
поймал на месте преступления у своей сумки, плюс три парня, с которыми я
раньше не встречался, и кухарка, устроившаяся напротив  меня.  Генерала,
видимо, не ждали.
   Девушка  и  незнакомые  парни  рассматривали  меня.  Сплошь   морские
пехотинцы в  отставке,  чего  и  следовало  ожидать.  Девушка  выглядела
отлично. Она переоделась в весьма соблазнительный наряд.
   Гаррет,  ты  попался...  Нет,  авось  пронесет.  Было  в  ней  что-то
неприятное. Она излучала готовность, призыв, а  хотелось  от  вернуться,
отступить. Точно,  есть  в  ней  нечто  опасное,  недоброе,  чувствуется
раздвоенное копытце.
   Как Морли учит? Ни  в  коем  случае  не  связывайся  с  ненормальными
бабами, у тебя и без того с головкой неладно.  Взрослею  помаленьку,  не
иначе. Конечно, в один прекрасный день и свинья может взвиться в облака.
   Но перерасти это свое качество я  планировал  не  раньше  чем  годков
через шестьсот.
   - Майк Секстон, - представил  меня  Питерс.  -  Он  был  со  мной  на
островах десять лет назад. Майк,  это  наша  кухарка.  -  Он  указал  на
троллеобразную старуху.
   - Мы уже знакомы.
   - Мисс Дженнифер, дочь генерала.
   - С ней я тоже встречался. - Я поднялся и через стол протянул девушке
руку. - Раньше случая не представилось.  Обе  ваши  ручки  были  в  моей
сумке.
   Кухарка  хихикнула,  а  Дженнифер  посмотрела  на  меня  так,   будто
прикидывала, в каком виде я вкуснее - в печеном или жареном.
   - Деллвуда ты знаешь. Следующий за ним Каттер Хокес.
   Хокес сидел слишком далеко, я не мог обменяться с ним рукопожатиями и
просто кивнул. Он кивнул в ответ. Хокес был тощим  субъектом  с  тяжелым
взглядом серых глаз и впалыми щеками, лет пятидесяти пяти, несговорчивый
на вид. Он походил скорее на сбившегося с  пути  попа,  чем  на  старого
служаку. Смешливый, должно быть, парень. И юморной - как булыжник.
   - Арт Чейн.
   У Чейна были разбойничьи, черные, начинающие  седеть  усищи,  немного
волос  на  макушке  и  килограммов  десять  лишнего  весу.  Глазки  тоже
черненькие. Еще один тип с аллергией на смех.  Он  вообще  не  соизволил
поздороваться. От счастья лицезреть меня он лишился речи.
   - Фрэйдель Кид.
   Кид был старше генерала, ему перевалило за семьдесят.  Тощий,  вялый,
один глаз стеклянный, да и второй не больно хорош, взгляд у него поэтому
был несколько неопределенный.  Но  зато  он  не  производил  впечатление
человека, положившего жизнь на то, чтобы, не дай Бог, не  улыбнуться.  И
сейчас, когда Питерс назвал его имя, он улыбнулся.  Это  был  тот  самый
человек, который при мне растапливал камин в покоях генерала.
   - Рад познакомиться, мистер Секстон.
   - Взаимно, мистер Кид.
   Видите? Я могу вести себя по-джентльменски. Слухи, что  Гаррет,  мол,
неотесанный грубиян, - клевета завистников, не более.
   Дженнифер не дала мне приняться за еду.
   - Что вы здесь делаете?
   - Генерал послал за мной.
   Все интересовались моей особой. Приятно  иногда  оказаться  в  центре
внимания. Покойника пока в печку не засунешь, он и ухом не поведет.
   - Зачем?
   - Спросите его. Он сам вам скажет, если захочет.
   Дженни прикусила язычок. Глаза ее метали молнии. Интересные это  были
глаза - голодные, кошачьи, наверное,  она  могла  видеть  в  темноте.  В
полумраке столовой я не разобрал, зеленые они или  нет.  Неопределенный,
странный цвет, единственный в своем роде. Чертовски красивые глазки,  но
совсем не манящие.
   - Чем же вы занимаетесь? - спросил старик Кид.
   - Гм. Меня можно назвать дипломатом.
   - Дипломатом? Всеобщее изумление.
   - Именно. Я привожу в порядок дела,  заставляю  людей  изменить  свое
мнение, я вроде армии, но в миниатюре. Частные услуги.
   Питерс предостерегающе взглянул на меня.
   - Не меньше вашего, ребята, люблю хорошую беседу, - сказал я. - Но  я
проголодался, а вы все скопом на меня навалились. Разрешите отвлечься?
   Они странно посмотрели на  меня.  Кухарка  удивилась  больше  других:
может, она думала, что ошиблась на мой счет.
   - Где остальные, сержант? - спросил я, помешивая кочергой  в  камине.
Питерс нахмурился.
   - Все тут. Кроме Тайлера и Уэйна. У них свободный вечер.
   - Снэйк, - добавил Кид.
   - Да, точно. Снэйк Брэдон. Но он  никогда  не  заходит  в  дом.  Черт
возьми. Не слинял ли он совсем? В последнее время он мне  не  попадался.
Кто-нибудь видел Снэйка?
   Отрицательные поматывания головами.
   - Позавчера он приходил за продовольствием, - сказала кухарка.
   Не хотелось задавать сразу слишком много вопросов, поэтому я не  стал
выпытывать подробности о Снэйке Брэдоне. Поймаю Черного  Пита  одного  и
обо всем расспрошу.
   - Вое равно не сходится, - сказал я. - Я слышал, что, не считая меня,
в доме восемнадцать человек.
   Все, исключая кухарку, выглядели озадаченными.
   - Здесь уже много лет не было столько народу, - сказал  Чейн.  -  Мы,
кухарка, Тайлер, Уэйн и Снэйк пытаемся помешать этому сараю  развалиться
на части.
   Я проглотил кусочек. Кушанье было столь же вкусное, как за ленчем, но
еще более  непонятное.  Кухарка  явно  с  любовью  относилась  к  своему
искусству.
   Вскоре молчание стало угнетать меня. Они молчали  не  в  честь  моего
бенефиса. Они и без меня такие же разговорчивые.
   - А блондинка? Кто она? Я загнал их в тупик.
   - Какая блондинка? - спросил Питерс. Я смотрел на него секунд десять.
Черт его разберет, может, и правда не понимает.
   -  Лет  двадцати,  весьма  примечательная.  Высокая,  как  Дженнифер,
потоньше. Волосы почти белые, до пояса. Глаза,  полагаю,  синие.  Робкая
как мышка. Одета в белое. В течение дня я засек ее несколько раз, она за
мной наблюдала. А, припоминаю. Деллвуд, я ведь при  тебе  ее  видел.  Ты
сказал, что это Дженнифер.
   Деллвуд состроил недовольную гримасу.
   - Да, сэр. Но я-то ее не видел и подумал, что это мисс Дженнифер.
   - Я сегодня не надевала белого, - сказала Дженнифер. - Какое  на  ней
было платье?
   Я приложил все силы, чтобы описать его, и получилось неплохо. Заслуга
Покойника: он научил меня наблюдать и описывать увиденное.
   - У меня  нет  ничего  подобного.  -  Дженнифер  безуспешно  пыталась
говорить скучающим, безразличным тоном.
   Они переглянулись. Похоже, никто из них действительно  не  знал,  кто
такая блондинка.
   - Кто сейчас ухаживает за генералом? - осведомился я. - Если  все  вы
здесь?
   - Он спит, сэр, - ответил  Деллвуд.  -  После  обеда  мы  с  кухаркой
разбудим и покормим его.
   - С ним никого нет?
   - Он не хочет, чтоб с ним нянчились.
   - Ты задаешь чертовски много вопросов, - взорвался Чейн.
   - Привычка. Работа такая. Есть в доме пиво? Не помешало бы на десерт.
   - Генерал не одобряет выпивку, сэр, - просветил меня Деллвуд.
   Неудивительно, что у них так весело. Я сурово взглянул на Питерса.
   - Вы не предупредили меня. Сержант схалтурил. Выполни он свою  работу
как следует, он разузнал бы,  что  я  жить  не  могу  без  пива.  Питерс
улыбнулся и подмигнул. Сукин сын.
   - Неплохо приготовлено. Что бы это ни было. Помочь убрать со стола?
   Все посмотрели на меня как на помешанного.
   - Сам напросился - получай.  -  Кухарка  поймала  меня  на  слове.  -
Нагружайся, и за мной.
   Я так и сделал, а когда вернулся  за  второй  порцией,  столовая  уже
опустела.
   Надо  выспросить  у  Питерса,  как  кухарка  могла  перепутать  число
обитателей дома.

Глава 8

   После обеда я побрел к себе, подошел к двери и порылся в  карманах  в
поисках ключа от простенького замка, который  мне  оставил  Деллвуд.  Но
дверь была приоткрыта. Так.
   Я не удивился. Чему удивляться после проделок Дженнифер  и  штучек  в
бараке?
   Я  остановился.  Идти  вперед,  как  кавалерия?  Или   принять   меры
предосторожности?  Излишняя  осторожность  не  в  моем  стиле.  Но   она
способствует продлению жизни. Кроме того, меня никто не видит.
   Я опустился на колени и проверил замок. На  старой  медной  пластинке
вокруг замочной скважины - несколько  свежих  царапин.  Замок  этот  был
просто  примитивной  железякой,  открыть  его  мог   любой,   обладающий
мало-мальским терпением. Я нагнулся и посмотрел в замочную скважину.
   Ничего. Темнота. А я оставил лампу зажженной. Ловушка?
   Если ловушка, то подстроил ее тупица, тем более  что  дверь  была  не
закрыта до конца. Старые вояки, конечно, не спецы-взломщики, но вряд  ли
они допустили бы столь грубую ошибку. Но если это  не  ловушка,  значит,
просто обыск. Но тогда они не стали бы тушить лампу и выдавать себя.
   "Дезинформация", - мелькнуло у меня в  голове.  Словечко  из  игры  в
шпионов. Поставлять не просто ложную информацию, но  больше  информации,
чем нужно, причем львиная доля ее ничего не стоит.  Следовательно,  тень
сомнения ложится на всю получаемую информацию.
   Я отошел, прислонился к стене  и  кивнул.  Да,  похоже,  интуиция  не
подвела.  Мне   позволяется   думать   все   что   угодно,   большинство
предположении  не  соответствует  истине,  бесполезны   или   вводят   в
заблуждение. Мудрено сложить головоломку, когда кусочков у  тебя  в  три
раза больше, чем нужно.
   Но что делать сейчас? Может, какой-нибудь невежа все же дожидается  в
темноте и жаждет пристукнуть меня.
   Так почему бы не ответить ударом на удар?
   Коридор был шириной добрых десять футов, слишком велик, как и  все  в
доме, и точно так же завален металлическим хламом. Меньше чем в двадцати
шагах от меня валялся панцирь. Я подтащил его и поставил у двери,  затем
отошел и потушил ближайшие лампы - затаившийся злоумышленник увидит лишь
силуэт. Я встал за оловянным прикрытием, легонько толкнул дверь, держась
на. пару шагов позади панциря. Остановился, как бы удивленный.
   Ничего не произошло. Я вернулся, взял лампу  и  внес  ее  в  комнату.
Никого,  кроме  меня  и  панциря-манка.  Я  проверил   шкафы,   спальню,
гардеробную. Никого. Все вроде в порядке. Если кто и рылся здесь, то это
был крупный специалист. Он замел малейшие следы. Не за что уцепиться.
   Итак, что мы имеем? Некто старался,  взламывал  замок,  просто  чтобы
потушить лампу?
   Я закрыл дверь, похлопал панцирь по плечу.
   - Шутки с нами шутят, дружище. Оставайся-ка под рукой.
   Я оттащил его к платяному шкафу, запихал внутрь.  Шкаф  пришелся  как
раз впору. Потом я зажег лампы, одну  отнес  обратно  в  коридор,  вошел
внутрь, заперся и уселся к письменному столу  обработать  полученные  за
обедом сведения.
   Дело не спорилось. Парочка кружек пива мне не помешала  бы.  Неплохая
идея - смыться на время и заодно проконсультироваться со специалистами.
   В ящике стола нашлись и бумага, и чернильница,  чего  там  только  не
было! Я  вынул  и  начал  делать  заметки:  выписал  имена  тех,  с  кем
встречался и с кем  не  встречался,  и  отдельно  загадочную  блондинку.
Питерс, Деллвуд, генерал, кухарка, Дженнифер, Хокес, Чейн, Кид. выходные
Тайлер и Уэйн и некий Снэйк Брэдон, асоциальный тип, который не  заходит
в дом. Некто по имени Кенди, его теоретически можно не  считать,  потому
что он давно пропал.  Хэркорт,  который  ухитрялся  протаскивать  в  дом
подружек, но ушел полгода назад.
   Кухарка говорила - восемнадцать. Но у меня выходит  одиннадцать  плюс
таинственная блондинка. В морской пехоте  это  называлось  недосчитаться
личного состава.
   Стук в дверь.
   - Да?
   - Майк, это Питерс. Я впустил его.
   - В чем дело?
   - Я принес список пропавших вещей. Не ручаюсь за его полноту.  Не  те
вещи, которые видишь каждый день и сразу замечаешь, когда они пропадают.
   Он вручил мне пачку бумаги. Я сел и просмотрел ее.
   - Много всего.
   Мелочишка.  Напротив  каждого  пункта  стояла  предполагаемая   цена.
Золотые медали,  ювелирные  украшения,  принадлежащие  давно  покоящимся
суровым и грубоватым отставным морским пехотинцам. Декоративное оружие.
   - Если  хочешь,  я  могу  пройтись  по  комнатам  и  составить  более
подробный список. Но трудно сказать, что пропало: никто  не  знает,  где
какая вещь должна находиться.
   - Не стоит. Вряд ли это поможет напасть на след. Вор, судя по  всему,
действовал с оглядкой.
   Но и без дополнений итог получился такой, что у  меня  глаза  на  лоб
полезли.
   - Двадцать две тысячи?
   - Я  постарался  максимально  точно  прикинуть  стоимость  металла  и
камней. Но у скупщиков, полагаю, цена будет куда ниже.
   - Да, но частично это компенсируется  художественной  ценностью.  Эти
вещи не какая-нибудь рухлядь, они не могли испариться без следа.
   - Возможно.
   - Нам поручено найти вора? - Именно об этом просил меня генерал.
   Я понимал чувства Черного Пита.
   - Старику не долго осталось. Он не должен  сойти  в  могилу  с  таким
грузом: зная, что кому-то сошло с рук воровство.
   - Верно. Я найму еще одного человека, он  поработает  со  скупщиками.
Иногда удается выйти  на  вора  с  другого  конца.  Дайте  мне  описание
четырех-пяти примечательных вещиц из списка.
   - За это придется заплатить дополнительно?
   - Да. А что, жаль генеральских медяков?
   - Нет. Но я не привык  доверять  без  оглядки.  Тебе  еще  что-нибудь
нужно?
   - Мне нужно побольше узнать о здешних жителях. - Я взглянул  на  свой
список. - Считая трех парней, которых  я  не  видел,  и  не  считая  мою
милочку-привидение,   получается   одиннадцать.   Кухарка   говорит    -
восемнадцать. Где еще семь?
   - Говорю тебе, у нее крыша едет. Она здесь с тех пор,  как  построили
первый дом. Я не преувеличиваю, она не знает, какой год на дворе.  Когда
мы только приехали из Кантарда, было восемнадцать человек, считая  ее  и
Дженнифер. Было и больше, пока генерал не разогнал прежних слуг.  Теперь
- одиннадцать.
   - Куда делись остальные?
   - Сэм и Тарк умерли сразу. Уэллек, когда мы случали коров, подошел  к
быку не с той стороны, и бык его забодал. Остальные  просто  разбрелись.
Они были сыты по горло, появлялись здесь все реже и реже, а  потом  ушли
совсем.
   Я наклонился, достал чистый лист бумаги, разделил пять  миллионов  на
два и отделил два с половиной миллиона Дженнифер. Потом разделил  два  с
половиной на шестнадцать, и вышло сто пятьдесят шесть тысяч с мелочью.
   Неплохо. Я никогда не встречал человека, способного пройти мимо такой
суммы, все равно, в золоте или в серебре.
   Я произвел еще кое-какие вычисления.  Два  с  половиной  миллиона  на
девять выходит двести семьдесят тысяч  с  мелочью.  Черт  возьми,  вдвое
больше.
   Эге, да здесь еще что-то происходит!
   Но я не высказал своих догадок вслух, затаил их в уме.
   - Есть какие-нибудь предположения? - спросил Питерс.
   - Да нет.
   Предпримем  несколько  отвлекающих  маневров.  -  Нелегко   во   всем
разобраться. Можно ли отыскать тех четырех? И мне надо побольше узнать о
завещании генерала.
   Он нахмурился.
   - Зачем?
   - Большое поместье. Вы сказали, он использовал наследство как  стимул
заставить людей работать? Четырех он, выходит, обидел.  Может,  один  из
них пытается взять реванш, свести счеты  -  с  помощью  кражи  или  даже
отравления.
   - Ты меня озадачил.
   - Еще не все. Копия завещания. И выяснить, не было  ли  трений  между
генералом и теми четырьмя.
   - Но ведь ты не думаешь, что они тайком возвращаются назад и...
   Я не думал, нет. Я  думал,  что  они  давно  покойники.  Я  настолько
доверяю людям, что сейчас не сомневался - играет кто-то  из  оставшихся,
причем играет  дьявольски  тонкую  игру.  В  таком  случае  этот  кто-то
невиновен в покушении на старика. Ему генерал нужен  живым  и  здоровым,
пока не уменьшится число наследников. Этот кто-то  даже  мог  пригласить
детектива со стороны... если представить,  что  у  него  были  серьезные
причины для беспокойства.
   - У кого-нибудь есть запасной ключ от моей комнаты?
   Вопрос застал его врасплох.
   - У Деллвуда. А почему...
   - Пока я обедал, кто-то сломал замок и проник внутрь.
   - Зачем бы...
   - Ну а зачем кому-то убивать генерала? Если этот  кто-то  существует,
его должно нервировать мое присутствие. Что  вы  все  делали,  разойдясь
после обеда?
   Призовем на помощь логику. Исключим меня  и  кухарку,  потому  что  я
этого не делал, а она была со  мной.  Исключим  из  числа  подозреваемых
Деллвуда, потому что  ему  не  требовалось  взламывать  замок.  Питерса,
потому что он знает обо мне. Исключим и тех, кто был с ними.
   - Деллвуд собирался пойти к  генералу  и  приготовить  его  к  обеду.
Полагаю, Дженнифер пошла с ним,  как  обычно.  Она  ждет,  пока  кухарка
принесет еду, и кормит старика, если сам он не в силах. Я был у  себя  и
составлял список.
   - Угу. - Я с минуту подумал. -  Есть  проблема,  сержант.  Приходится
всем объяснять, почему  я  здесь.  Мне  нужно  задавать  вопросы.  Нужно
использовать все лазейки,  дергать  за  все  ниточки.  Не  обойтись  без
надежной крыши. Кухарка уже ругается, что я не в меру любопытен.
   - Я надеялся, но не очень верил, что ты сможешь работать, не  выдавая
себя.
   - Сколько людей знает о пропаже безделушек? И сколько знает  о  ваших
подозрениях? Почему бы не сказать правду? Сказать, что старик нанял меня
искать вора. Они могут найти это забавным, если думают, что дело  в  его
больном воображении. А предполагаемый убийца расслабится. Другие ж, если
я докажу, что старика в самом деле обкрадывают, станут относиться ко мне
с большим доверием. Верно?
   - Предположим, - без особого энтузиазма отозвался Питерс.
   - Давайте сделаем так. Пусть все знают, но думают, что я не знаю, что
они знают. Пусть смеются над новой фантазией генерала.
   - Хорошо. Что-нибудь еще?
   - Нет. Я хочу завалиться поспать. Собираюсь завтра с утра смотаться в
город, велеть кому-нибудь заняться крадеными вещицами.
   - Это намек?
   Так оно и было.
   - Я не нарочно, но, выходит, намек.
   - Увидимся утром.
   Он вышел. Я запер за ним дверь и вернулся к письменному столу.
   Похоже, здесь три загадки. Кто  обкрадывает  генерала,  кто  пытается
убить его и кто сокращает число наследников. Можно предположить, что три
преступления, если они действительно совершаются,  не  зависят  друг  от
друга. Кража еще не убийство, а убийство генерала не в  интересах  того,
кто пытается увеличить свою долю.
   Боже, сколько негодяев на мою бедную голову!
   Я пошел спать. Вряд ли Питерс, зная мои привычки, поверил мне. Но мне
действительно необходимо было успеть выспаться до трех часов утра.

Глава 9

   Обычно я своим временем располагаю сам - когда захочу, ложусь,  встаю
тоже, когда захочу, плюс-минус десять минут. И на этот раз  я  проснулся
как раз вовремя.
   И еще глаз не успел открыть, как сразу ощутил чье-то присутствие.  Не
знаю, как. Возможно, звук, такой тихий, что до  сознания  он  не  дошел.
Почти неуловимый запах. Или шестое чувство. Как бы то ни было,  я  знал,
что в комнате кто-то есть.
   Я лежал на левом боку, лицом к стене, укутавшись пуховым одеялом, так
что даже под угрозой пытки раскаленным железом быстро повернуться не мог
и попытался сделать это осторожно, медленно, будто просто  ворочаюсь  во
сне.
   Обман не удался. Я увидел  только  кончик  платья  выскользнувшей  из
спальни блондинки, - Эй! Постой! Я хочу поговорить с тобой.
   Умчалась.
   Выкарабкиваясь из кровати, я запутался в покрывале  и  проворчал  про
себя пару ласковых. Молодчина Гаррет, крепко стоишь на ногах.  Настоящий
гимнаст, ловок, как кошка. Я вышел  в  гостиную.  Ее  не  было.  Никаких
следов. Дверь заперта.
   Я зажег несколько  ламп  и  осмотрел  приемную.  Дверь  вроде  бы  не
скрипела, ключ в  замке  не  поворачивали  -  ничего  не  было.  В  этом
проклятом доме с привидениями  есть  небось  потайные  ходы,  раздвижные
панели и так далее, а может, и подземная тюрьма,  и  кости,  погребенные
под фальшивым фундаментом.
   Наплевать, все равно славно проведу  время,  пусть  даже  в  компании
духов и привидений.
   Я подошел к окну. Светало, на чистом небе  виднелся  бледнеющий  серп
месяца.
   - Ну же. Не халтурьте. Подавайте мне  гром  и  молнию,  и  туман  над
торфяными болотами, и зловещие завывания в ночи.
   Вернувшись, я осмотрел  комнату,  но  потайных  ходов  не  обнаружил.
Придется заняться этим попозже, когда будет время ощупать  стены  и  все
такое. А сейчас пора выбираться потихоньку,  пока  никто  из  обитателей
дома меня не заметил.
   Я перетащил своего оловянного  друга  из  шкафа  в  спальню,  снял  с
подпорки, которая поддерживала его в вертикальном положении, и уложил  в
кроватку. Любой злоумышленник решит, что я дома,  это  куда  лучше,  чем
гора подушек. Я накрыл панцирь простыней, и стало совсем хорошо.
   - Приятного отдыха, старина, Мне не нравилось, как идут дела.  Кто-то
настроен отнюдь не дружелюбно. Я прихватил свой любимый во  всех  спорах
аргумент - увесистую дубинку со свинцовым набалдашником - и  выскользнул
в коридор.
   Там было пусто. Горела лишь одна лампа: бережливый  Деллвуд  экономил
масло. Кроме него и кухарки, я больше никого не видел за работой.
   Надо выяснить, чем занимаются остальные. Спрошу при случае Питерса.
   Я прошел в восточный конец коридора, к маленькому окошку, выходившему
на улицу. Снаружи ничего - полумрак и звезды. Вурдалаки и вампиры  нынче
выходные. Я направился к первой слева двери.
   Кроме меня, на этом  этаже  никого  не  было,  поэтому,  не  стараясь
соблюдать тишину, я спокойно взломал замок и вошел, лампа в левой  руке,
дубинка в правой. Напрасная предосторожность - комната оказалась  просто
затянутой паутиной каморкой. Никто сюда не заходил минимум лет десять.
   Я бегло осмотрел ее и отправился в  следующую  комнату  -  на  другой
стороне коридора, наискосок. То же самое.
   И так повсюду на этаже,  за  исключением  последней  комнаты.  В  ней
сохранились следы недавнего посещения: местами пыль на камине лежала  не
таким толстым слоем, как будто  что-то  передвигали  -  подсвечники  или
другие небольшие предметы. Я попытался прочесть что-нибудь по следам  на
полу.  Всегда  надеешься  отыскать  нечто  сногсшибательное:   отпечаток
слонового копыта или двупалой босой ноги. Надежды  мои  не  оправдались.
Посетитель    волочил    ноги,    хотя,    вероятно,     не     нарочно.
Среднестатистический вор о таких вещах не задумывается.
   Обыск затянулся. Я решил быстренько все обойти,  а  детальный  осмотр
оставить на потом. По крайней мере буду знать, где что находится.
   По лесенке с перилами я поднялся в мезонин. Мезонин представлял собой
одну огромную комнату размером  больше  главного  холла,  загроможденную
хламом таким же пыльным,  как  и  комнаты  внизу.  Узкий  проход  вел  к
лестнице. Это был самый короткий путь на четвертый этаж западного крыла.
   Другой вариант: спуститься на второй  этаж  и  пройти  через  него  к
узенькому балкончику над черным  ходом  -  с  этого  балкончика  ораторы
некогда обращались к собравшейся внизу толпе. Неплохо также пройти через
мезонин в западное крыло,  вернуться  на  первый  этаж,  а  потом  снова
подняться.
   Западное крыло оказалось обитаемым. В комнаты проникнуть не  удалось.
Может, завтра ночью. В городе надо  будет  показать  слесарю  мой  ключ,
чтобы он сделал отмычку для замков такого типа.
   Коридор четвертого этажа, прогулка  по  балкону.  Ничего.  Как  и  на
третьем. Но некоторые  отличия  от  моей  части  дома  все  же  имелись.
Коридоры уже и короче, в конце их  -  двери,  ведущие  в  покои  хозяев.
Из-под двух дверей пробивался свет. Кто-то или полуночничает, или боится
темноты.
   На втором этаже было только пять  больших  помещений,  наверное,  для
почетных гостей, графов, герцогов, адмиралов и прочих равных им по  чину
господ.
   Первый этаж предназначался для хозяйственных нужд. Судя по  всему,  в
былые времена в западном крыле велись дела  имения.  Двери  в  некоторые
комнаты были открыты. Я отважился зайти и ничего не нашел.
   Из западного крыла  я  направился  в  восточное,  где,  как  я  знал,
располагались кухня, кладовые, столовая. Я уже проходил через  него,  но
не имел возможности удовлетворить свое любопытство.
   Я прошел мимо героя, упрямо пронзающего дракона, и вдруг  мною  снова
овладело знакомое, леденящее душу  чувство.  Я  оглянулся  и  никого  не
увидел. Моя поклонница-блондинка? Черт побери, она  что,  в  самом  деле
привидение?
   Не поймите меня превратно. В том доме даже в полдень дрожь пробирала,
он словно явился из истории с привидениями. Но я не допускал мысли,  что
они действительно посещают его. Мир  полон  странного,  таинственного  и
сверхъестественного,  но  в  данном  случае  это  ни  при  чем.  Деньги,
презренный металл - вот корень здешних интриг. Подробное  знакомство  со
столовой показало, что первое впечатление не было обманчивым. Просторная
комната,  украшенная   обычными   в   берлоге   Стэнтноров   предметами.
Потрясающе: в скольких же битвах они участвовали?
   Высокий потолок наводил на мысль, что второй  этаж  восточного  крыла
меньше первого. Верно. Я выяснил это, осмотрев кладовую.
   Дверь ее открывалась на лестничную клетку. Одна лестница вела наверх,
вторая - вниз. Внизу было темно, как у вампира в сердце. Я пошел наверх.
Лестница привела меня  на  склад  домашней  утвари.  Некоторые  предметы
выглядели так, будто лежали здесь с начала века. Кто-то из покойных ныне
Стэнтноров сэкономил, закупив товары оптом. Все в полном  порядке,  хоть
пол не подметен и пыль никто не вытирает. Множество  мошек  налетело  на
свет моей лампы.
   Зачем понадобилось отводить под склад такое большое помещение?
   Я подошел к куче дубовых балок толщиной дюйма по  четыре,  обитых  по
краям  железом.  На  каждой  мелом  был  поставлен  номер  -  белый   на
потемневшем металле. Любопытно.  Я  пригляделся.  Ага,  ставни.  Ставни,
чтобы защищать окна при осаде, они, должно быть, ровесники самому  дому.
Использовались ли  они  когда-нибудь?  Во  всяком  случае,  не  в  нашем
столетии.
   В конце восточного крыла я обнаружил комнату-сейф. Дверь была закрыта
на щеколду, но не заперта.  Склад  оружия.  С  таким  вооружением  можно
провести целую кампанию - если не хватит того, что развешано на стенах в
жилых помещениях. Стальные части смазаны, деревянные покрыты  парафином.
Приятная,  нечего  сказать,  обстановочка  была  в  стране  во   времена
постройки этого дома.
   Я слишком долго задержался на складе. Кухарка  уже  гремела  посудой.
Мне удалось незаметно проскользнуть мимо кухни.
   В коридоре  четвертого  этажа  я  вновь  заметил  белое  платье.  Моя
прекрасная загадочная дама. Я послал ей воздушный поцелуй.

Глава 10

   В моей комнате  вновь  побывал  непрошеный  гость.  На  этот  раз  он
удалился в спешке: ключ торчит в замке, дверь открыта. Почему - я понял,
войдя в спальню.
   Он убил панцирь. Вошел, прикончил беднягу старинным боевым топором  и
оставил истекать кровью. Топор он бросил на месте преступления.
   Я рассмеялся. Пари держу, он в штаны наложил со страху:  перепугался,
что угодил в западню.
   Но веселость моя быстро прошла. Я хожу по  краю  пропасти,  следующее
покушение может стать последним. Необходимо принять меры.
   Я заперся, спрятал ключ в  карман:  он  был  не  идентичен  моему,  а
значит, мог  послужить  отмычкой.  Затем  я  вытащил  своего  оловянного
приятеля из кровати и вынул из него топор.
   - Извини. Мы им еще отомстим. Топор я укрепил над дверью  в  спальню.
Теперь уж не обессудьте, мысленно обратился я к  своим  врагам,  встреча
будет не очень гостеприимной. Только потом я прилег вздремнуть часок.
   К завтраку я явился первым. Кухарка хлопотала вовсю.
   - Помочь?
   - Работы хватит на десятерых. Не знаю, чего ты  добиваешься,  парень,
чего подлизываешься, но не сомневайся, я этим  воспользуюсь.  Загляни  в
печь - как там булочки.
   Я повиновался.
   - Через несколько минут можно вынимать.
   - Ты смыслишь что-нибудь в выпечке? Я объяснил ей заведенный  у  меня
порядок. Черной работой и готовкой занимается Дин. Но он научил и  меня.
Дин -  хороший  повар,  и  я  тоже  сносно  готовлю,  когда  приходится.
Например, когда отпускаю Дина, чтобы принять кое-кого без свидетелей.
   - Не знаю, врешь ты или нет. Врешь, наверное. Я никогда не  встречала
мужика, умеющего готовить.
   Я не стал говорить ей, что, по мнению  Дина,  стоящие  повара  только
мужчины.
   - Свести бы вас вместе. Интересно, что получится?
   - Угу. Пора, вынимай булочки и тащи сюда горшок с маслом.  Я  понюхал
масло.
   - Свежее.
   - Снэйк только что принес.
   - Он будет завтракать с нами? Она засмеялась.
   - Только не Снэйк.  Он  ни  с  кем  не  разговаривает.  Просто  берет
продукты и уходит. Не очень-то он общительный, наш Снэйк.
   - А что с ним такое?
   - С головой не в порядке - после Кантарда. Он пробыл там двадцать лет
и не получил ни царапины. Снаружи. - Она покачала  головой  и  принялась
накладывать на деревянную доску колбасу и бекон. - Печальная история.  Я
знала  его  мальчуганом.  Славный  был  парнишка.  Чересчур   нежный   и
чувствительный для морской пехоты. Но он считал, что должен попробовать.
И вот теперь он совсем старик и мозги  набекрень.  Он  здорово  рисовал,
этот парень. Мог бы стать великим художником. У него глаз был волшебный.
Все видел насквозь и рисовал, что видел. Что сверху лежит, каждый  дурак
нарисует, подумаешь, хитрость.  Но  чтоб  видеть  правду,  нужен  особый
талант. Парень видел ее. Ты что, вознамерился  торчать  здесь  и  чесать
языком до самого ленча или все-таки собираешься поесть?
   Я занялся посудой и не стал говорить кухарке, что она мне и  словечка
не дала вставить.
   Она не унималась:
   - Я говорила старику - он тогда как раз был  произведен  в  генералы:
стыд и срам держать в армии такого парня. Повторила еще  раз,  когда  он
вернулся. А генерал мне сказал: "Твоя  правда,  кухарка,  грех  это,  он
много чего мог бы сделать для людей. Но не запретишь же ему".  А  Снэйк,
упрямый осел, вообразил, что его долг - идти с хозяином на войну.
   В кухне постепенно собирался  народ.  Я  заметил  два  новых  лица  -
Тайлера и Уэйна. Похоже, ночка у них выдалась  бурная.  Все  брали  свои
приборы и шли в столовую.
   - Тайлер и Уэйн? - спросил я кухарку.
   - Как ты догадался?
   - Так и догадался. Есть еще кто-нибудь, кого я не видел?
   - Кому еще здесь быть?
   - Не знаю.  Вчера  вы  сказали,  их  восемнадцать  человек.  Я  видел
десятерых плюс робкий Снэйк и  блондинка,  которая  показывается  только
мне. Восемнадцать никак не набирается.
   - Восемнадцати и нет.
   - Вы сказали - восемнадцать.
   - Слушай, парень, мне четыреста лет. Мне нужно сосредоточиться,  чтоб
вспомнить, где я нахожусь. Я только готовлю,  накрываю  на  стол  и  мою
посуду - до другого мне и дела нет. Хожу туда-сюда. Ничего не вижу, ни с
кем  не  говорю.  Когда  я  последний  раз  поднимала  глаза,  их   было
восемнадцать, считая меня. Наверное, прошло какое-то время. Эге,  может,
поэтому остается  так  много  объедков:  я-то  готовлю  на  восемнадцать
человек.
   - Я не заметил, что на столе слишком много приборов. Она помолчала.
   - Пожалуй, ты прав. - Вы давно у Стэнтноров?
   - Я пришла к ним вместе с мамой совсем сопливой. Давным-давно,  когда
Карента еще была империей. До того, как Стэнтноры переехали в новый дом.
Ему-то от силы лет  двести.  Славный  получился  домик,  как  игрушечка.
Теперь-то он старый стал, ветхий.
   - Должно быть, немало вы повидали на своем веку.
   - Да уж  кое-что  повидала.  В  этой  самой  столовой  мне  случалось
прислуживать королям, маршалам и адмиралам.
   Разговор наш оборвался: она направилась в столовую. Я  пошел  следом.
Особых эмоций мое появление не вызвало. Досады никто не  проявил,  но  и
кувыркаться от радости никто не собирался. Мрачное сборище.
   Эти ребята провели вместе всю жизнь. О чем им говорить? Они  уже  все
сказали друг другу. Я не в первый раз попадал в такую  компанию.  Иногда
это чувствуется сразу, без слов. Тайлер и Уэйн были  типичными  морскими
пехотинцами. Независимо от физических отличий служба в армии накладывает
определенный отпечаток. Тайлер - тощий, узколицый,  с  тяжелым  взглядом
карих глаз, волосы цвета соли с перцем, густая, пегая бородка коротко  и
аккуратно подстрижена. Уэйн моего роста, килограммов на десять  тяжелее,
но не толстый. Крепкий на вид - если как следует разозлить, справится  с
пятью бешеными быками. Дюйма на  четыре  выше  Тайлера,  светловолос,  с
ледяными синими глазами. И все же они похожи, как близнецы.
   Я пять лет провел в обществе таких людей.  Любой  из  них,  если  ему
западет в голову, способен на убийство. Человеческая жизнь для них почти
не имеет цены: слишком много смертей они видели.
   Но есть одна загвоздка. Морские пехотинцы - ребята прямые. Понадобись
кому пришить старика -  он  и  пришил  бы.  Если,  конечно,  нет  веских
оснований убивать его  постепенно.  К  примеру,  увеличение  своей  доли
наследства - чем не основание?
   Гадать бесполезно, и бесполезно торопить события.
   Я помог кухарке убрать со стола и собрался в дорогу.

Глава 11

   Я не был у Морли несколько месяцев. Мы не ссорились, просто  не  было
необходимости и  не  хотелось,  будто  корова,  щипать  травку,  которой
потчуют в его ресторане. Я пришел  в  девять.  Заведение  было  закрыто.
Ресторан Морли работает с одиннадцати вечера до шести утра и обслуживает
всех мазохистов, готовых питаться одними овощами.
   Кто только здесь не бывает! Даже некоторые из моих лучших друзей, мне
тоже, волей-неволей, иногда приходится.
   Итак, девять часов. Закрыто. Я подошел  к  черному  ходу  и  постучал
условным стуком, то есть колошматил в  дверь  и  вопил,  пока  подручный
Морли Клин с пятифутовым куском  свинцовой  трубы  в  руках  не  изъявил
желание сделать из меня яичницу.
   - Я по делу, Клин.
   - Еще бы... стал бы ты так горячиться из-за вегетарианской жрачки.  И
носа не кажешь, пока чего не понадобится.
   - Я плачу за услуги.
   Он фыркнул. Он  не  доверял  мне,  считал,  что  я  использую  Морли,
поскольку и он нередко втягивает меня в разные опасные  предприятия,  не
спрашивая моего согласия.
   - Звонкой монетой, Клин. И Морли не приходится даже задницу от кресла
отрывать - у него всегда есть мальчик на побегушках.
   Клин помрачнел: он как раз был одним из этих мальчиков. Но  дверь  не
захлопнул.
   - Проходи.
   Он посторонился, запер дверь и провел меня через  кухню,  где  повара
резали капусту, к бару. В баре  он  сунул  мне  кружку  яблочного  сока,
буркнул: "Жди" - и пошел наверх.
   Зала была голой, тихой и унылой.  Здесь  не  часто  собирается  много
народу.
   Морли Дотс - безжалостный негодяй, кровопийца и шантажист. Как и  те,
кто на него работает. Он паразит, использующий  в  своих  грязных  целях
самые темные стороны человеческой натуры. В этом ему нет  равных,  разве
кое-кто из парней Чодо Контагью.
   В общем, Морли Дотс - квинтэссенция всего, что я ненавижу. Когда-то я
и сам был таким, но, твердо решив  исправиться,  отделался  от  подобных
субъектов. Но Морли я люблю. Ничего не поделаешь - любовь зла.
   Клин вернулся и печально провозгласил:
   - Он помешался на здоровье.
   - Подумаешь, новость! Да он из кожи вон лезет, лишь бы  обратить  еще
кого-нибудь.
   Морли - единственный в  своем  роде  убийца-вегетарианец.  Он  ужасно
переживает, что  его  ближние  губят  свое  здоровье,  поедая  мясо,  не
дожидаясь, пока он самолично перережет им глотки. Сдается мне, логика  у
него хромает. Впрочем, я могу ошибаться.
   - Он выдумал что-нибудь новенькое?  В  последний  раз,  когда  я  его
видел, он зарекся играть в азартные игры и пытался отказаться от женщин.
Но без них он и дня не протянет.
   - Да, с этим покончено. Напомни ему. Сейчас у  нас  на  повестке  дня
режим. Рано ложиться, рано вставать. Он уже на  ногах,  оделся,  поел  и
делает зарядку. Нет, только подумай! Год назад в это время  суток  я  не
мог его вытащить из постели даже под страхом смерти.
   - Ну уж... Разве ты не веришь в чудеса? Стоило посулить ему  солидный
куш и...
   - Он зовет тебя наверх. Налить еще?
   - Давай. Все равно ничего покрепче у вас не дождешься.
   Клин подмигнул - Морли так и не удалось обратить его - и наполнил мою
кружку. Я захватил ее и поднялся в кабинет Морли,  представлявший  собой
надстройку  над  основным  помещением  ресторана.  Я,   можно   сказать,
ближайший друг Морли,  но  во  внутренние  покои  мне  путь  заказан:  я
чересчур коротко пострижен, не крашу губки и не подвожу глазки.
   Дотс приседал как заведенный, у меня от одного этого зрелища  заболел
живот.
   - Для своего возраста ты в неплохой форме, - похвалил я.
   Черт его разберет, может, это врожденное. В жилах Морли  течет  кровь
эльфов, а они долго сохраняются.
   - Ты, видно, снова взялся за работу, -  заговорил  он  без  малейшего
напряжения, не переставая приседать.
   Да,  зарядка  и  мне  не  помешала  бы.  В   моем   возрасте,   стоит
распуститься, восстановить форму уже нелегко.
   - С чего ты взял?
   - Без дела ты сюда не заходишь.
   - Неправда. С Майей я приходил почти каждый день.
   Раньше, до нашего разрыва.
   - Ты проворонил настоящую жемчужину, Гаррет.
   Морли перевернулся и начал отжиматься.  Темная  кровь  эльфов  в  нем
почти незаметна. Он выглядел  просто  невысоким,  стройным  темноволосым
мужчиной в отличной форме. Морли  легок  на  ногу.  Вокруг  него  всегда
атмосфера риска и приключений, но без угрозы,  поэтому  женщины  находят
его неотразимым.
   - Наверное, ты прав. Мне порой недостает ее. Славная малышка.
   - И прехорошенькая. А с Тинни как? Встречаетесь?
   Моя подружка Тинни Тейт - рыженькая, темпераментная девица. У  нас  с
ней весьма бурные и непредсказуемые отношения.
   - Встречаемся. Если ей не взбредет  в  голову  наказать  меня,  лишив
своего общества.
   - Хорошо, что ты не проболтался  ей  о  Майе.  За  все  время  нашего
знакомства других разумных поступков за тобой не числится.
   Морли быстренько отжался положенные пятьдесят раз и вскочил. Он  даже
не вспотел. Мне ужасно захотелось пнуть его в зад: ничего не  поделаешь,
зависть - страшная штука.
   - Ты слышал о генерале Стэнтноре?
   - Командовал морской пехотой?
   - Именно.
   - И что же?
   - Парень, что работает у него -  мой  бывший  сержант,  -  потребовал
вернуть старый должок Он хочет, чтобы я кое-что сделал для старика.
   - Ты делаешь что-то просто так, ради самой работы? Все-таки ты редкий
экземпляр, Гаррет.
   - Знаю. Я как собака - пальцем не шевельну, если не голоден.
   - Короче. Я-то работаю всегда, и работы у меня навалом.
   - Старик умирает. Сержант думает, что его пытаются  убить.  Медленно,
чтоб было похоже на изнуряющий недуг. - Его в самом деле убивают?
   - Не знаю. Он болен  уже  давно.  Ты  представляешь,  как  это  можно
сделать?
   - Какого он цвета?
   - Цвета?
   - Ну  да.  Есть  яды,  которые  действуют  постепенно,  накапливаясь.
Распознать их можно по цвету лица  больного,  -  Он  болезненно  желтый.
Волосы выпадают клоками. Кожа точно прозрачная.
   Морли наморщил лоб.
   - Ни синего, ни серого?
   - Желтый. Как помадка. Он покачал головой.
   - Ничего не могу сказать.
   - Он еще страдает припадками.
   - Бешенства?
   - Сердечные или что-то в этом роде.
   - Ни на что не похоже. Если б увидеть его...
   - Да Но вряд ли это можно  устроить.  Они  там  все  с  приветом,  не
выносят чужаков. Я бегло описал ему обитателей дома Стэнтнора  -  Похоже
на психушку.
   - Вроде того. Все они, кроме кухарки и  Дженнифер,  лет  по  тридцать
прослужили в морской пехоте, главным образом в Кантарде.
   Морли усмехнулся.
   - От комментариев воздержусь.
   - Молодец. Избегайте соблазнов, и мир станет чуточку лучше. Еще одно.
Старик воображает, что я занят п