Версия для печати

   Дэвид БРИН
   ПРЫЖОК В СОЛНЦЕ
   ВОЙНА ЗА ВОЗВЫШЕНИЕ
   ВОЗВЫШЕНИЕ II


   Дэвид БРИН
   ПРЫЖОК В СОЛНЦЕ




                               ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

                                 ...Есть все основания надеяться, что не в
                             столь отдаленном будущем мы будем в состоянии
                             понять такую простую штуку, как звезда.
                                                       А.С.Эддингтон, 1926


                           1. ЗА ПРЕДЕЛЫ МЕЧТЫ

     - Макой, ты готова?
     Затаив дыхание, не  замечая  тихого  гудения  двигателей  в  стальном
коконе, Джейкоб ждал ответа. Корабль-дельфин мягко покачивался  на  легких
волнах.
     Джейкоб  взглянул  на  индикаторы  информационной  панели  -   полный
порядок. Радио тоже в норме.  Партнер  внутри  второго  такого  же  кокона
должен слышать каждое слово.
     Вода сегодня поражала чистотой  и  прозрачностью.  За  иллюминатором,
лениво помахивая хвостом, проплыла леопардовая  акула.  Джейкоб  удивился:
встреча с огромной рыбиной на таких глубинах, вдали от берегов,  считалась
маловероятной.
     - Ты готова, Макой?
     Он не хотел выдавать нетерпение. Где-то в области затылка  постепенно
нарастало напряжение. Джейкоб прикрыл глаза и постарался расслабиться.
     - Ддд-да... Дддавай попробуем! - наконец донесся  вибрирующий  тонкий
голосок, словно с натугой выдавливающий звуки.
     Весьма длинная речь для Макой. Джейкоб скосил глаза. На волнах  возле
корабля покачивался необычный аппарат: устройство  для  обучения  молодого
дельфина.  В  зеркалах,  прикрепленных  к  шлему  Джейкоба,   металлически
поблескивал серебристый  хвостовой  плавник,  колышущийся  в  такт  волне.
Боковые плавники машины вяло шевелились под водой. "Ну  вот  и  славно,  -
подумал Джейкоб, - долгожданный момент  наступил.  Если  техника  способна
развеять дельфиньи грезы,  она  это  сделает.  Самая  пора".  Он  коснулся
подбородком кнопки микрофона.
     - Ладно, Макой. Как устроен аппарат, ты знаешь. Каждое твое  движение
будет автоматически усиливаться, но если захочешь включить  двигатели,  то
придется подать команду на английском. А чтобы все было честно,  я  должен
тебя дублировать на тринари.
     - Дддда! - просвистела Макой.
     Серебристый хвост выгнулся вверх и, глухо шлепнув по  воде,  взметнул
сноп сияющих брызг.
     Джейкоб, вознеся молитву Всевышнему Мечтателю,  включил  усилители  в
обоих, аппаратах и медленно повел  руками,  пробуя  боковые  плавники,  но
потом  неосторожно  согнул  ноги  в  коленях.  Повинуясь  вызванному  этим
движением импульсу, массивный хвост резко дернулся, и в следующую  секунду
обтекаемый кокон, клюнув выпуклым носом, круто пошел ко дну.
     Джейкоб  попытался  выправить  положение,  но  перестарался.  Аппарат
беспорядочно закувыркался, вода взбурлила, и понадобилось несколько минут,
чтобы сориентироваться и стабилизировать кокон.
     Джейкоб снова заработал плавниками,  на  этот  раз  куда  осторожнее,
затем изогнулся всем  телом  и  резко  оттолкнулся  ногами.  Металлический
дельфин взмахнул хвостом и выпрыгнул из воды.
     Макой была уже далеко. В верхней точке траектории Джейкоб  увидел  ее
изящный нырок.
     Он опустил голову, тут же навстречу понеслась стена  зеленой  морской
воды. От удара зазвенело в ушах. Стайка  золотистых  гарибальди  испуганно
шарахнулась в сторону: он слишком круто вошел в воду. Джейкоб выругался  и
дважды сильно махнул хвостом, выправляя аппарат. Массивный хвост  с  силой
рассекал воду в такт движениям ног. При каждом  ударе  Джейкоб  чувствовал
дрожь, бегущую вдоль позвоночника, и старался как можно плотнее  прижаться
к упругой  внутренней  обшивке.  Улучив  момент,  он  подобрался  и  резко
разогнул ноги. Аппарат устремился  вверх.  В  левый  иллюминатор  ворвался
ослепительный солнечный свет, в сиянии которого мгновенно исчезли  тусклые
огоньки приборной панели. Следующий прыжок вышел куда удачнее - Джейкоб  с
радостным возгласом мягко нырнул в воду. Брызнул в  стороны  стремительный
косяк  маленьких  серебристых  анчоусов.  Руки,  скользнув  вдоль  рычагов
управления, нащупали регулятор  реактивной  тяги.  В  вершине  новой  дуги
Джейкоб просвистел условную фразу на тринари. В ответ послышался шум, и по
бокам аппарата выдвинулись небольшие крылья. С громким хлопком  включились
двигатели,  шлем  вдавился  в   затылок.   Сверкающая   изумрудная   гладь
стремительно уносилась назад.
     Джейкоб  догнал  Макой  и,  подняв  фонтан  брызг,  плюхнулся  рядом.
Дельфиниха приветствовала его пронзительным свистом. Он выключил ракеты  и
снова занялся акробатикой.
     Теперь человек и дельфин двигались слаженно.  Макой,  похоже,  вполне
освоилась со своим коконом и уже  научилась  делать  пируэты  и  сальто  в
воздухе. А во  время  одного  особенно  высокого  прыжка  даже  ухитрилась
просвистеть на тринари куплет  довольно  сомнительного  содержания.  Самую
двусмысленную строку Джейкоб не разобрал и  от  души  понадеялся,  что  на
катере успели записать все.
     Остальная группа шла за ними на  небольшом  исследовательском  судне.
Ненадолго воспаряя в воздуху Джейкоб видел белый корпус,  подрагивающий  в
раскаленном мареве. Потом удар о зеленую стену  уничтожал  все  вокруг,  и
некоторое время Джейкоб мог слышать, лишь как бурлила рассекаемая  вода  и
как попискивает Макой. За стеклом шлема все сливалось  в  фосфоресцирующем
сиянии.
     Он взглянул на часы. С начала тренировки прошло десять минут. Джейкоб
понимал, что сможет продержаться  наравне  с  Макой  не  больше  получаса.
Мускулатура и нервная система человека не предназначены  для  непрестанных
взлетов и падений.
     - Макой, пора включать двигатели. Когда будешь готова, сообщи.  Давай
запустим их, когда снова прыгнем.
     Они погрузились  в  море.  Джейкоб  с  силой  ударил  хвостом  своего
аппарата, чтобы выпрыгнуть как  можно  выше,  и  вот  они  снова  парят  в
воздухе, подобно странным фантастическим птицам.
     - Макой, я не шучу. Ты готова?
     Они достигли высшей точки траектории. Он  скосил  глаза  и  разглядел
круглый блестящий  глаз.  Аппарат  Макой  изогнулся  и  ринулся  навстречу
морской пучине. Через мгновение Джейкоб устремился вслед за подопечной.
     - Ладно, Макой. Если не ответишь сию минуту, мы возвращаемся.
     Он толчками двигался рядом со своей ученицей,  а  мимо  в  изумрудной
воде проносились бесчисленные воздушные  пузырьки.  Макой  изогнулась,  но
вместо того, чтобы вынырнуть, нырнула еще глубже. Джейкоб услышал  быструю
фразу на тринари - слишком быструю, чтобы как следует  понять...  Кажется,
она пробормотала что-то о занудстве.
     Джейкоб медленно всплыл на поверхность.
     - Ну, милая, давай! Одна правильная английская  фраза,  и  все  дела!
Если хочешь, чтобы твои дети когда-нибудь  открыли  для  себя  космос,  ты
должна это сделать. К тому же английский так выразителен! Давай же,  скажи
дядюшке Джейкобу, что ты о нем думаешь.
     Несколько секунд в наушниках царила полная  тишина.  Потом  он  вдруг
увидел промелькнувшую под ним стремительную тень. Тень пронеслась мимо,  и
уже возле самой поверхности прозвучало насмешливое вибрато:
     - Лови меня, зззануда! Я лечууууу!
     Металлический хвост яростно шлепнул по воде, и дельфиниха  на  столбе
пламени вырвалась из плена родной стихии.
     Джейкоб рассмеялся, отплыл в сторону и, запустив двигатели,  помчался
вдогонку за ученицей.


     Он еще допивал кофе, когда Глория принесла таблицу последних  данных.
Джейкоб попытался сосредоточиться  на  них,  но  качка  помешала,  строчки
плясали перед глазами, и он отложил листки в сторону.
     - Потом посмотрю. А пока не могли  бы  вы  изложить  выводы  вкратце?
Кстати, я не успел позавтракать и, если позволите, съем-ка еще сэндвич.
     Она глянула на него сверху вниз и,  крепко  ухватившись  за  поручни,
уселась напротив. Качка усиливалась. Как обычно, Глория обошлась минимумом
одежды. И надо сказать, молодой и очень привлекательной биологине это шло.
Ее наряд состоял в основном из великолепной гривы буйных черных волос.
     - Джейкоб, мне кажется, теперь у нас есть вся необходимая информация,
и можно двигаться дальше. Не знаю,  как  вам  это  удалось,  но  время,  в
течение которого Макой  способна  сосредоточиться  на  английском,  теперь
стало по крайней мере вдвое дольше  обычного.  Манфред  полагает,  что  он
обнаружил достаточное количество синаптических кластеров,  чтобы  наметить
направление следующей  серии  экспериментальных  мутаций.  Есть  несколько
узлов в левой доле головного мозга, которые он хочет развить  у  потомства
Макой. Что касается моей группы, то мы вполне  удовлетворены  существующим
положением.  Обращение  Макой  с   искусственным   аппаратом   определенно
доказывает,  что  уже  нынешнее  поколение  дельфинов  способно  управлять
машинами.
     Джейкоб вздохнул.
     - Если вы надеетесь, что эти  результаты  убедят  Совет  Конфедерации
отменить дальнейшие эксперименты, то вы ошибаетесь. Они напуганы. И больше
не желают рассматривать поэзию  и  музыку  в  качестве  доводов  в  пользу
разумности дельфинов. Им нужны существа, способные мыслить аналитически, а
то, что мы имеем, - управление запуском двигателей при  помощи  английских
фраз - не в счет. Ставлю двадцать к одному,  что  Манфред  продолжит  свои
опыты.
     Глория покраснела от гнева.
     - Продолжит?! Но это  же  разумный  народ,  народ,  у  которого  есть
прекрасная мечта! А мы собираемся уничтожить племя поэтов, превратив их  в
заурядных инженеров!
     Джейкоб бросил на тарелку корку от сэндвича и смахнул крошки с груди.
Он уже пожалел о том, что начал этот разговор.
     - Знаю, знаю. Я и сам был бы рад не гнать так быстро.  Но  попробуйте
взглянуть на все чуть-чуть с другой  точки  зрения.  Вам  не  приходило  в
голову, что, может  быть,  эти  механические  плавники  помогут  дельфинам
облечь в слова свою мечту? И тогда нам больше не понадобятся  ни  тринари,
чтобы поболтать о погоде, ни ломаный английский для обсуждения философских
проблем. И когда это  произойдет,  дельфины  присоединятся  к  шимпанзе  и
начнут бороздить Галактику своими любопытными носами. А  мы  будем  играть
роль умудренных опытом взрослых.
     - Но...
     Джейкоб вскинул руку, останавливая ее.
     - Давайте продолжим разговор позже. Сейчас мне хотелось бы отдохнуть,
а потом надо будет взглянуть на нашу девочку.
     - Извините, Джейкоб, должно быть,  вы  действительно  устали.  Но  по
крайней мере сегодня все прошло удачно.
     Джейкоб мягко улыбнулся.
     - Да, - он встал, - сегодня все сработало.
     - Кстати, пока вы работали  с  Макой,  позвонил  какой-то  Внеземной.
Джонни так потрясла его наружность, что он чуть не забыл спросить, что вам
передать. Записка лежала где-то здесь.
     Глория красивыми  длинными  пальцами  сдвинула  в  сторону  блюдца  с
чашками и торжественно вручила Джейкобу обнаруженный клочок бумаги.
     Он пробежал  записку  глазами  и  нахмурил  гладкий  лоб  без  единой
морщинки.  Кожа  Джейкоба  была  смуглой  и  упругой,  что  объяснялось  и
наследственностью, и долгим воздействием солнца и  морской  воды.  И  даже
привычка щурить глаза в минуту задумчивости не привела к появлению морщин.
Джейкоб потер жестким натруженным пальцем крючковатый индейский нос.
     Почерк радиста оставлял желать лучшего.
     - Все, конечно, знают,  что  вы  работали  с  Внеземными,  -  сказала
Глория, - но я никак не ожидала, что  кто-то  из  них  позвонит  сюда!  Он
просто  неописуем!  Похож  на  гигантскую  брокколи,  а  манеры  словно  у
церемониймейстера на торжественном приеме.
     Джейкоб оторвался от бумаги.
     - Так это был кантен? Он назвал свое имя?
     - Не знаю, может быть, там написано. Значит, это и есть кантен? - Она
вздохнула. - Боюсь, я не очень разбираюсь в чужаках. Наверное, я узнала бы
синтианина или тимбрими, но такого мне видеть не доводилось.
     - Хм... Так, мне нужно позвонить. Посуду я потом ополосну, не  смейте
к ней прикасаться. Сообщите Манфреду  и  Джонни,  что  я  попозже  спущусь
взглянуть на Макой. Еще раз спасибо.
     Джейкоб улыбнулся девушки  и  слегка  коснулся  ее  плеча,  но  когда
отвернулся, на его лицо вновь набежало выражение крайней озабоченности.
     Скомкав записку, он направился к люку и исчез внизу. Глория несколько
секунд с тоской смотрела ему вслед,  потом  принялась  убирать  таблицы  с
данными, меланхолически размышляя о том, чем,  интересно,  можно  привлечь
внимание этого человека. Да лучше не на час, а на целую ночь.


     Каюта Джейкоба напоминала скорее шкаф,  в  который  по  недоразумению
поставили узкую складную  кровать.  Но,  несмотря  на  размеры  помещения,
только здесь Джейкоб  чувствовал  себя  вполне  комфортно.  Из  еще  более
крошечного стенного шкафчика он вытащил портативный телик и установил  его
на койке.
     Вообще-то для беспокойства не было оснований.  Фэгин  мог  позвонить,
чтобы просто поболтать. В конце концов, он  всегда  интересовался  работой
Джейкоба с дельфинами. Но в памяти Джейкоба были свежи  те  случаи,  когда
звонки этого чужака создавали множество проблем.
     С минуту он раздумывал, стоит ли отвечать на нежданный звонок.  Потом
все-таки набрал код и уселся поудобнее, прислонившись к стене. Он  никогда
не мог отказаться от соблазна пообщаться с В.З.
     На экране замелькали символы текущих координат вызываемого  абонента.
Резервация для чужаков Баха. "Осторожней, -  сказал  он  себе,  -  в  Бахе
находится  Библиотека".  Затем  последовало  стандартное   предупреждение:
поднадзорные не имеют права вступать в контакт с чужаками. Джейкоб скорчил
гримасу.  Прошло  несколько  секунд.  Воздух  перед  экраном  так   сильно
наэлектризовался, что в нем начали проскакивать маленькие искры. И  вот  в
нескольких дюймах от Джейкоба возникло изображение Фэгина.
     Чужак и впрямь напоминал гигантскую брокколи. Синие и зеленые  побеги
сплетались   в   симметричные   сферические   шары   вокруг    шишковатого
бородавчатого  ствола.  То  здесь,  то  там  ветви  венчались   крошечными
кристаллическими чешуйками. Особенно много  кристалликов  было  в  верхней
части, вокруг невидимого дыхательного отверстия. Побеги тихо  шелестели  в
потоке воздуха, едва слышно позвякивая кристалликами: существо дышало.
     -  Привет,  Джейкоб.   -   Голос   отдавал   какой-то   металлической
мелодичностью. - Рад приветствовать тебя без всяких формальностей, на коих
ты, к великому моему сожалению, обычно настаиваешь.
     Джейкоб подавил невольную усмешку. Странным  акцентом  и  витиеватыми
оборотами Фэгин напоминал ему китайского мандарина.
     - Приветствую тебя, дружище Фэгин, и от всей души желаю всех благ.  А
теперь, прежде чем ты скажешь хоть слово, я хочу, чтобы  ты  заранее  знал
мой ответ: нет, нет и еще раз нет.
     Кристаллики тихо звякнули.
     - О Джейкоб, ты  так  молод  и  так  проницателен!  Я  поражен  твоей
интуицией! Восхищен! Угадать цель, с которой я звоню...
     Джейкоб покачал головой.
     - Ни лесть, ни даже хорошо  скрытый  сарказм  не  помогут  тебе,  мой
дорогой друг Фэгин. Кроме того, я настаиваю на  разговоре  по-английски  -
при общении с тобой это единственный способ не оказаться сбитым с толку.
     Чужак качнул побегами, словно пожал плечами.
     - Ах, Джейкоб, я вынужден склониться перед твоей волей и прибегнуть к
столь  высоко  почитаемой  вами,  людьми,  честности,  коей  так  гордятся
представители вашего вида. Действительно, речь идет об одном одолжении,  о
котором я намеревался попросить тебя. Но теперь, когда ты дал мне ответ...
продиктованный недавними неприятными происшествиями... хотя большинство из
них, тем не менее, в дальнейшем могут обернуться к лучшему... Но  не  буду
продолжать. Позволь поинтересоваться, друг мой, как обстоят дела с  вашими
подопечными - представителями вида бурых дельфинов?
     - Работа  продвигается  очень  неплохо.  Как  раз  сегодня  произошел
определенный сдвиг.
     - Превосходно! Уверен, что без тебя, друг мой, здесь не  обошлось.  Я
слышал, ты просто незаменим.
     Джейкоб тряхнул головой. Каким-то  образом  Фэгину  все-таки  удалось
вновь захватить инициативу.
     - Мне и  правда  посчастливилось  найти  подход  к  решению  проблемы
водного  сфинкса,  но  в  остальном  мое  участие  в  проекте  не  требует
выдающихся способностей. То, что я делаю, вполне по силам каждому.
     - Честно говоря, в это трудно поверить.
     Джейкоб нахмурился. К несчастью, он не лукавил с Фэгином. А в будущем
работа в Центре Развития обещала стать еще будничнее. Своей  очереди  ждут
сотни экспертов,  и  многие  из  них  куда  лучше  разбираются  в  психике
дельфинов. Возможно, Центр, хотя бы из чувства благодарности, оставит  его
в штате, но хочет ли этого он сам? Как ни любил Джейкоб дельфинов и  море,
в последние дни он чувствовал нарастающую необъяснимую тревогу.
     - Фэгин, прошу прощения за резкость. Я все-таки хотел бы  услышать  о
причине  твоего  звонка...  При  условии,  что   мой   ответ   по-прежнему
отрицательный.
     Фэгин зашелестел кроной.
     -  Я  хотел  пригласить  тебя  на  небольшую  дружескую   встречу   с
несколькими достойными  представителями  различных  видов  для  обсуждения
одной весьма важной проблемы  чисто  интеллектуального  свойства.  Встреча
состоится в четверг в Центре Гостей в Энсенаде в одиннадцать  часов.  Твое
присутствие на ней не накладывает на тебя никаких обязательств.
     Джейкоб задумался.
     - Ты говоришь, там будут Внеземные?  Кто  именно?  И  чему  посвящена
встреча?
     - Увы, дорогой мой друг, я не  имею  права  распространяться  на  эту
тему,  во  всяком  случае  по  телефону.  Придется   набраться   терпения,
подробности ты узнаешь  в  четверг,  сразу  по  прибытии,  если,  конечно,
приедешь.
     Джейкоб сразу заподозрил неладное.
     - Надеюсь, проблема не политическая? Слишком уж таинственно.
     Ствол собеседника замер, тогда как зеленая масса медленно колыхалась.
Фэгин размышлял.
     - Я никогда не понимал, Джейкоб, - послышалось наконец  металлическое
журчание,  -  почему  человек  твоего  происхождения  проявляет  так  мало
интереса к тому переплетению эмоций и желаний, которое вы, люди,  именуете
"политикой". Будь здесь уместна метафора, я сказал  бы,  что  политика  "у
меня в крови". И наверняка у тебя тоже.
     - Оставим в покое мое происхождение! Не понимаю, почему  нужно  ждать
до четверга, чтобы узнать, о чем будет идти речь.
     Кантен вновь замешкался.
     - В этом деле  имеются...  определенные  аспекты,  которые  не  стоит
обсуждать    в    эфире.    Кое-какие     подозрительные     представители
противоборствующих    фракций    вашей    культуры    могут    неправильно
воспользоваться полученными сведениями,  если  им  удастся...  подслушать.
Однако  позволь  тебя  уверить,  что  твое  участие  будет  носить   чисто
технический характер. Нам нужны твои знания,  а  также  опыт,  который  ты
приобрел в Центре Развития.
     "Черта лысого! - подумал про себя Джейкоб. -  Вы  вовсе  не  намерены
этим ограничиться".
     Он хорошо знал хитреца Фэгина. Если Джейкоб все-таки решит поехать на
эту встречу, кантен наверняка попытается воспользоваться его присутствием,
чтобы вовлечь в какую-нибудь очередную сомнительную и опасную авантюру.  В
прошлом  этому  чужаку  уже  трижды  удавалось  втянуть  Джейкоба  в  свои
захватывающие игры. В первых двух случаях он, собственно, и  не  возражал.
Но тогда Джейкоб был совсем другим человеком,  ему  нравились  авантюры  и
опасности.
     Но  потом...  потом  наступила  очередь   Шпиля.   Душевная   травма,
полученная в Эквадоре, перевернула всю его жизнь. И сейчас он не испытывал
никакого желания снова пережить нечто подобное.
     Но при  всем  том  Джейкобу  не  хотелось  и  разочаровывать  старого
приятеля. По большому счету, Фэгин никогда ему не лгал и, кроме того,  был
единственным среди  Внеземных,  кто  без  всяких  задних  мыслей  искренне
восхищался человеческой историей и культурой. Не  похожий  на  людей  куда
больше, чем все прочие чужаки, кантен тем не менее изо  всех  сил  пытался
понять землян.
     "Все будет в порядке, если я просто  скажу  ему  правду.  Если  Фэгин
начнет на меня давить, расскажу ему  об  экспериментах  с  самогипнозом  и
странных результатах, которые я получил. Он не будет  слишком  настаивать,
если я взову к его чувству справедливости".
     - Ладно, - вздохнул Джейкоб, - ты победил, Фэгин. Я приеду. Только не
жди, что я стану гвоздем программы.
     Смех Фэгина напоминал пение деревянных флейт.
     - Об этом можешь не беспокоиться, дружище Джейкоб. Никому не придет в
голову считать тебя гвоздем этой программы!


     Солнце еще не зашло за  горизонт,  когда  Джейкоб  вышел  на  верхнюю
палубу. Надо было проведать  Макой.  Закат  поражал  странной  красотой  -
тускло-оранжевый  диск  в  обрамлении  клочьев  розовых   облаков.   Чтобы
насладиться этим великолепием, Джейкоб на  мгновение  остановился.  Свежий
морской ветер упруго обдувал лицо.  Солнце,  забывшее  полуденную  ярость,
ласкало кожу. Он прикрыл глаза.  Потом  тряхнул  головой,  перекинул  ноги
через поручень и спрыгнул на нижнюю палубу. Дневная усталость была забыта,
и он принялся напевать - фальшиво, но с чувством.
     Когда Джейкоб появился у бассейна, Макой утомленно подплыла к краю  и
поприветствовала его очередной стихотворной строкой на тринари. Джейкоб не
успел разобрать ее дословно, уловив лишь довольно дружелюбное  настроение,
ну и, конечно же, непристойный смысл - что-то насчет  его  половой  жизни.
Дельфины, весьма склонные к грубоватому юмору, целое тысячелетие с успехом
рассказывали  людям  двусмысленные  истории  на  тринари,   пока   те   не
разобрались в дельфиньем языке.
     Джейкоб плеснул в дельфиниху водой.
     - Ну-ка угадай, у кого сегодня день был тяжелее?
     Она в ответ обдала его целым фонтаном брызг и прокричала что-то вроде
"Черт с тобой!".  Джейкоб  опустил  руку  в  воду,  и  дельфиниха  ласково
ткнулась ему в ладонь твердым блестящим клювом.



                        2. РУБАШЕЧНИКИ И ШКУРНИКИ

     Много лет назад для того, чтобы взять под контроль передвижение людей
из Мексики и обратно, правительство Северной Америки снесло все  постройки
на старой пограничной  полосе,  и  там,  где  когда-то  соприкасались  два
города, возникла пустыня.
     После Переворота и свержения Бюрократии власти  Конфедерации  разбили
на этом месте парк, и со временем на пограничной полосе между Сан-Диего  и
Тихуаной, к югу от Пендлтона, разросся один из крупнейших лесных массивов.
Но и эта эпоха уже уходила в прошлое.
     Ведя взятый напрокат  автомобиль  по  шоссе,  Джейкоб  повсюду  видел
признаки постепенного возврата к былым временам и нравам. По  обе  стороны
дороги  бригады  рабочих  устанавливали  столбы  для  забора  из   колючей
проволоки. Этот забор  должен  был  протянуться  с  востока  на  запад  на
огромное расстояние. Ужасное зрелище! Джейкоб отвернулся. В глаза бросился
огромный транспарант, установленный на обочине:

     НОВАЯ ГРАНИЦА БАХА, РЕЗЕРВАЦИЯ ДЛЯ  ВНЕЗЕМНЫХ.  ЖИТЕЛЯМ  ТИХУАНЫ,  НЕ
ИМЕЮЩИМ СТАТУСА ГРАЖДАНИНА, СЛЕДУЕТ ОБРАТИТЬСЯ В  АДМИНИСТРАТИВНЫЙ  ЦЕНТР,
ЧТОБЫ  ПОЛУЧИТЬ  КОМПЕНСАЦИЮ  ЗА  ПРИНЯТОЕ  ВАМИ  БЛАГОРОДНОЕ  РЕШЕНИЕ   О
ПЕРЕСЕЛЕНИИ!

     Джейкоб  покачал  головой  и  выругался  сквозь  зубы.  "Oderint  dum
metuant" - пусть ненавидят, лишь бы боялись... Что  с  того,  что  человек
родился в этом городе, прожил здесь всю свою жизнь? Если у него нет  права
голоса, он должен убраться с дороги прогресса.
     С  того  момента,  как  вновь  начали  практиковать  резервации   для
Внеземных, одинаковая участь ждет  Тихуану,  Гонолулу,  Осло  и  еще  пять
городов. Пятидесяти-шестидесяти тысячам проживающих в них  поднадзорных  -
как постоянных, так и временных -  придется  сняться  с  насиженных  мест,
чтобы обеспечить "безопасность" нескольким сотням чужаков. Разумеется, это
не коснется основной части населения Земли. Планета  в  целом  по-прежнему
закрыта для Внеземных. И для неграждан городов тоже найдется пристанище. К
тому же им полагается компенсация, и немалая. И  тем  не  менее  на  Земле
снова появились беженцы.
     Джейкоб вздохнул.
     По  бокам  шоссе  замелькали  постройки.  Город  еще   жил.   Кое-где
угадывался староиспанский колониальный стиль, но  в  основном  преобладали
архитектурные эксперименты, типичные для современных мексиканских городов.
Преобладающими цветами зданий были  белый  и  голубой.  Воздух  звенел  на
высоких тонах - выли электродвигатели многочисленных машин.
     По всему городу бело-зеленые таблички возвещали о грядущих переменах.
Одна, ближе к шоссе, была заляпана черной краской. Джейкоб успел разобрать
наспех написанные сверху слова: "Оккупация. Вторжение".
     Дело рук постоянного поднадзорного.
     Гражданин вряд ли станет заниматься такой чепухой, когда  есть  сотни
законных способов выразить свой протест. Да и временно попавший под надзор
за  какое-нибудь  преступление  вряд  ли  захочет  продлить   себе   срок.
Несомненно, это кто-нибудь из несчастных - постоянных поднадзорных  -  дал
волю своим чувствам, забыв о последствиях. Джейкоб от души  посочувствовал
ему - бедняга скорее всего уже за решеткой.
     Джейкоб происходил из семьи потомственных политиков, хотя  сам  и  не
испытывал к ней никакого интереса. Оба его деда были  героями  Переворота,
членами небольшой группы технократов, сумевшей свергнуть Бюрократию. Но  к
Закону о надзоре его семья не имела отношения.
     В последние годы Джейкоб научился не вспоминать прошлое. Сейчас же он
ничего не смог поделать с собой - воспоминания нахлынули мощной волной.


     Летняя  школа  клана  Альварес  располагалась  на  одном  из  холмов,
раскинувшихся вокруг Каракаса, в том самом доме, где в свое  время  Джозеф
Альварес с друзьями разрабатывал планы Переворота. Дядя Джереми читал свою
лекцию, а Джейкоб и его многочисленные кузены и кузины  слушали  с  минами
всепоглощающего внимания на  лицах  и  смертной  тоской  в  душе.  Джейкоб
беспокойно вертелся в самом дальнем углу класса, страстно мечтая оказаться
в своей комнате, где его ждало "секретное устройство", которое  он  собрал
со сводной сестрой Алисой.
     Учтивый и немного наивный Джереми Альварес тогда еще только вступал в
пору  политического  расцвета,  только  начинал  завоевывать  авторитет  в
Ассамблее Конфедерации. Вскоре он станет главой клана  Альварес,  оттеснив
на задний план старшего брата Джеймса.
     Джереми рассказывал о том, что Бюрократия издала закон,  по  которому
каждый человек должен был проходить проверку на "склонность к насилию".  И
тот, у кого данную склонность обнаружат, обязан находиться всю свою  жизнь
под надзором.
     События того утра навсегда врезались Джейкобу в память. Даже  сейчас,
столько лет спустя, он мог слово в слово повторить речь Джереми в  момент,
когда в  класс  незаметно  прошмыгнула  Алиса,  сияя,  словно  вспыхнувшая
сверхновая.
     -  ...Они  потратили  огромные  усилия,  дабы  убедить  население,  -
раскатистым басом вещал дядя Джереми, - что  этот  закон  раз  и  навсегда
покончит с преступностью. И в этом  смысле  закон  действительно  оказался
очень эффективен - человек с вживленным  передатчиком  сто  раз  подумает,
прежде чем решится причинить неприятности своему ближнему. Граждане  тогда
одобрили  закон.   Они   с   удивительной   легкостью   забыли   о   своих
конституционных правах. Тем более что большинство из них жили  в  сельской
местности, где никогда и не знали подобной роскоши.
     Когда же лазейки именно в этом законе позволили Джозефу  Альваресу  и
его  друзьям  свергнуть  саму  Бюрократию,  ликующие  граждане   вновь   и
бесповоротно отдали ему свои сердца. Руководители  Переворота  не  посмели
поднять вопрос об этичности и правомерности Закона о надзоре. К тому же  у
них и без того хватало в те дни проблем с организацией Конфедерации...
     Джейкобу тогда подумалось, что он не выдержит и закричит от  смертной
тоски и нетерпения. Дядя Джереми все  бубнит  и  бубнит  об  этой  древней
чепухе, а  Алиса,  счастливица  Алиса  тайком  наслаждается  сигналами  из
глубокого космоса по "секретному устройству", рискуя навлечь на себя  гнев
взрослых. Эх, что-то она в этот раз услышит!
     Нет никаких сомнений, сигналы подает космический корабль! И это  явно
всего лишь третье тихоходное судно, вернувшееся назад! Чем  еще  объяснить
странную суматоху, поднявшуюся в восточном  крыле  здания,  где  находятся
лаборатории и кабинеты взрослых? Да еще  по  тревоге  подняли  космических
резервистов...
     Дядя Джереми все продолжал свои разглагольствования, но  Джейкоб  его
уже не видел и не слышал. Алиса возбужденно выпалила ему в ухо:
     - Чужаки, Джейкоб! Чужаки! Люди везут с собой чужаков!  Внеземные  на
своих собственных кораблях следуют за земным кораблем! О Джек,  "Везариус"
обнаружил В.З.!
     Так Джейкоб  впервые  услышал  это  слово.  Впоследствии  он  не  раз
спрашивал себя, уж не Алиса ли ввела  его  в  обиход?  В  свои  десять  он
частенько  размышлял,  не  означает  ли  слово  "Внеземные",  что  кого-то
намерены съесть? [игра слов: "eatee" (англ.) - внеземные, "eat" (англ.)  -
съесть]


     И теперь, проезжая по улицам Тихуаны, давно уже повзрослевший Джейкоб
вдруг подумал, что все еще не знает ответа на свой детский вопрос.
     Угловые здания на основных перекрестках были снесены, и  вместо  них,
переливаясь всеми цветами радуги, красовались "пункты отдыха для В.З.".  У
входов замерли новенькие автобусы с  открытым  верхом,  оборудованные  для
перевозки как людей, так и чужаков.
     Возле одного из "пунктов  отдыха"  Джейкоб  увидел  пикет.  Где-то  с
десяток шкурников. По крайней мере похожие  на  шкурников  -  разряжены  в
звериные шкуры, размахивают игрушечными пластиковыми копьями. Кто  бы  еще
мог так выглядеть?!
     Он прибавил громкость радио и  нажал  кнопку  голосового  управления:
"Местные  новости,  ключевые  слова:  шкурники,  городская  администрация,
пикеты".
     Через мгновение раздался надтреснутый  металлический  голос.  Джейкоб
раздраженно скривился: могли бы наконец подобрать подходящий тембр.
     "Краткая  сводка  новостей.  -  Искусственный  голос,   несмотря   на
дребезжание, обладал  оксфордским  произношением.  -  Сегодня  двенадцатое
января две тысячи двести сорок восьмого года, сейчас  девять  часов  сорок
одна минута. Доброе утро. Тридцать семь  человек  на  законных  основаниях
пикетируют   здание   городской    администрации    Тихуаны.    Официально
зарегистрированные требования сводятся к сокращению числа  резерваций  для
Внеземных. Пожалуйста, прервите сообщение, если желаете получить факс  или
устное изложение их официального манифеста".
     Механический голос выжидающе замолк. Джейкоб начал терять интерес. Он
был хорошо знаком с сутью протеста шкурников.  Она  состояла  в  том,  что
люди, по крайней мере некоторые, не желают или неспособны  сотрудничать  с
чужаками.
     "Двадцать шесть из тридцати  семи  членов  группы  имеют  передатчики
поднадзорных, - вновь задребезжал голос, - остальные являются  гражданами.
В целом соотношение жителей Тихуаны  следующее:  на  сто  двадцать  четыре
гражданина приходится один поднадзорный.  Поведение  и  одежда  пикетчиков
позволяют отнести их к приверженцам так называемой неолитической этики,  в
просторечии именуемым шкурниками. Поскольку никто  из  граждан  города  не
воспользовался своим правом  не  регистрироваться,  можно  с  уверенностью
сказать, что тридцать человек - жители Тихуаны, остальные приезжие..."
     Джейкобу стало неинтересно, в сцене у  административного  корпуса  не
оказалось ничего нового. Он выключил радио. Однако полемика о  резервациях
для В.З. напомнила ему, что уже почти два года он не навещал дядю  Джеймса
в Санта-Барбаре. Старик наверняка по уши увяз в  тяжбах,  которые  вел  по
поручению половины поднадзорных Тихуаны. И все же дядя Джеймс, уж конечно,
возьмет на заметку, что племянник Джейкоб отправился в дальнюю поездку, не
удосужившись попрощаться ни с ним, ни с прочими своими  родственниками  из
многочисленного клана Альварес.
     "Дальняя поездка? О чем это я? - Джейкоб дернул головой. -  Я  никуда
не собираюсь".
     Но в уголке его мозга, отведенном для подобных вещей, засела какая-то
заноза, связанная с предстоящей  таинственной  конференцией.  Предвкушение
чего-то важного боролось в душе с желанием повернуть назад. Ситуация могла
бы показаться очень забавной ему самому, если бы не была слишком знакомой.
     Какое-то время Джейкоб ехал в тишине - город уступил место бескрайним
просторам, и поток машин превратился в тоненький ручеек. Солнце пригревало
руки, лежавшие на руле, а сомнения все больше и больше одолевали душу.
     Несмотря на свои тревоги, он все еще не хотел признать, что для  него
настала пора покинуть Центр Развития. Работа с дельфинами и шимпанзе  была
просто замечательной и куда более спокойной  (исключая  первые  суматошные
недели занятий с водным сфинксом), чем его прежняя профессия криминального
исследователя. Сотрудники Центра были по-настоящему преданы  своей  работе
и, в отличие от множества иных современных земных ученых, обладали высокой
этикой. Их работа имела огромное и непреходящее значение. Она не  потеряет
смысл и тогда, когда в Ла-Пасе в  полную  силу  заработает  земной  филиал
Библиотеки.
     Но гораздо более важным представлялось  Джейкобу,  что  в  Центре  он
нашел друзей. Именно они оказывали ему неоценимую поддержку весь  минувший
год,  в  течение  которого  шел  медленный  процесс   соединения   воедино
распавшихся частей его мозга. Особенно участливой  была  Глория.  "Если  я
останусь,  с  ней  придется  что-нибудь  решать".  Джейкоб  понимал,   что
дружескими отношениями тут не ограничишься,  чувства  девушки  проявлялись
все более явно.
     До катастрофы в Эквадоре, которая и привела его  в  Центр  в  поисках
покоя, Джейкоб знал бы, как поступить  в  подобной  ситуации,  и  имел  бы
мужество сделать решительный шаг. Но теперь... Теперь он  потерял  прежнюю
твердость, стал подвержен сомнениям. Сможет ли он решиться когда-нибудь на
нечто большее, чем мимолетная интрижка?
     Со смерти Тани прошло два года. Два долгих года! Временами ему бывало
очень одиноко. Не помогали ни работа, ни  друзья,  ни  даже  увлекательные
игры со своим мозгом.


     Ландшафт постепенно становился все более безжизненным.  Яркая  зелень
исчезла. Провожая глазами проносящиеся мимо одинокие  шишковатые  кактусы,
Джейкоб откинулся назад и расслабился,  наслаждаясь  медленным  и  плавным
ритмом езды. Тело его слегка покачивалось в такт движению  машины,  словно
он все еще находился в море.
     За выжженными холмами блеснула  синь  океана.  Чем  ближе  извилистая
дорога подводила его к месту  встречи,  тем  сильнее  и  сильнее  Джейкобу
хотелось оказаться на борту ставшего  родным  судна,  ждать,  когда  вдали
мелькнет черная спина первого дельфина, когда  раздастся  щелкающий  свист
вожака стаи... Вот-вот должна начаться ежегодная миграция дельфинов.
     Машина обогнула холм, и Джейкоб с удивлением обнаружил, что все места
парковки по обе стороны от  шоссе  заняты  компактными  электромобилями  -
собратьями его собственного. Он поднял голову: на вершине холма  толпились
люди. Джейкоб перестроился на правую полосу, где  движение  регулировалось
автоматически и не было нужды следить за дорогой.  Тут  на  левой  стороне
остановился вновь прибывший автомобиль. Из него вылезли  двое  взрослых  и
несколько детей. Все держали в руках по корзинке для пикника и по биноклю.
Компания вполне походила на типичное городское семейство,  выбравшееся  на
уик-энд, если бы не серебристые одеяния  и  золотые  амулеты.  Большинство
людей на холме были облачены в те же серебристые одежды. Многие смотрели в
личные мини-телескопы  куда-то  за  соседний  холм.  На  этом  холме  тоже
толпились люди, одетые "в пещерном стиле". Правда, убежденные  кроманьонцы
пошли на некоторый компромисс: наряду с каменными топорами и копьями в  их
арсенале имелись телескопы, часы, радио и мегафоны.
     Две группы символично расположились  на  противоположных  холмах.  Но
было у них и  нечто  общее:  и  шкурники,  и  рубашечники  ненавидели  все
ограничения на общение с В.З., дружеское или враждебное.
     В ложбине  между  холмами,  пересекая  шоссе,  красовался  гигантский
плакат:

                  КАЛИФОРНИЙСКАЯ РЕЗЕРВАЦИЯ ВНЕЗЕМНЫХ БАХА.
         Въезд поднадзорным без специального разрешения запрещен.
                   Просьба ко всем, кто приезжает впервые,
                     обращаться в информационный центр.
               Амулеты и неолитические одеяния не допускаются,
                   Просьба о появлении шкурников сообщать
                           в информационный центр.


     Джейкоб улыбнулся. Пресса изрядно повеселилась по  поводу  последнего
требования. На всех каналах то и дело появлялись карикатуры,  изображавшие
посетителей центра, вынужденных сдирать  с  себя  не  только  экзотические
одеяния, но и кожу - под одобрительными взглядами змееподобных существ.
     Стоянка на вершине соседнего  холма  также  была  забита  до  отказа.
Автомобиль Джейкоба медленно взобрался  наверх.  Отсюда  он  наконец  смог
увидеть пресловутый барьер.
     Посредине  широкой   полосы,   лишенной   какой   бы   то   ни   было
растительности, тянулась линия столбов с натянутой колючей проволокой.  На
многих  столбах  краска  успела  поблекнуть,  а  фонари  на  их  верхушках
покрылись пылью.
     Вездесущие детекторы действовали  подобно  ситу,  позволяя  гражданам
свободно входить в резервацию и покидать ее,  тогда  как  поднадзорные  не
могли проникнуть внутрь, а чужаки, напротив, оказаться снаружи. Этот забор
являлся  грубым  напоминанием  того  факта,  который   большинство   людей
старалось не замечать: значительная часть человечества  носила  вживленные
передатчики только потому, что другая, большая часть, попросту не доверяла
им. И это большинство не желало, чтобы Внеземные и те, кого  на  основании
психологического теста сочли "склонными к насилию", вступали между собой в
контакт.
     Барьер, судя по всему, неплохо справлялся со своей задачей. Скопления
людей по обе стороны шоссе становились все плотнее, а  их  одеяния  -  все
экзотичнее,  но  перед  самой  линией  столбов  оставалась  узкая  полоска
свободного пространства. Кое-кто из рубашечников  и  шкурников  относился,
вероятно, к гражданам, но они оставались вместе  с  товарищами  то  ли  из
солидарности, то ли из чувства протеста.
     Перед барьером толпа была особенно плотной. И шкурники, и рубашечники
провожали автомобили угрозами и оскорбительными жестами. Джейкоб продолжал
неторопливо двигаться по полосе с  автоматической  регулировкой  движения,
прикрывая рукой глаза от слепящего солнца и наслаждаясь зрелищем.
     Молодой человек, с ног до  головы  закутанный  в  серебристую  ткань,
потрясал над головой плакатом:
     "Человечество - продукт Развития! Пусть наши внеземные братья  выйдут
из резерваций!"
     С другой стороны шоссе женщина размахивала  копьем,  к  которому  был
прикреплен лист, гласивший:
     "Земляне достигли всего сами! В.З., убирайтесь с Земли!"
     Эти два плаката со всей полнотой выражали суть спора. Весь мир жаждал
узнать, кто прав:  сторонники  Дарвина  или  последователи  фон  Даникена.
Шкурники и рубашечники представляли собой всего лишь  наиболее  фанатичные
течения двух философских лагерей, на которые  людей  разделил  этот  спор.
Суть спора состояла в сакраментальном  вопросе:  каким  образом  вид  гомо
сапиенс стал самим собой?
     Но   рубашечники   и   шкурники   обсуждением   этого   вопроса    не
довольствовались. У первых любовь к чужакам  достигла  почти  религиозного
экстаза. Ксенофилия в стадии истерии. Что касается неолитиков с их любовью
к нарядам кроманьонцев и пещерным ритуалам, то  не  скрывается  ли  за  их
призывами к "независимости от В.З." нечто большее  -  страх  перед  чуждым
разумом? Своего рода космическая ксенофобия?
     В одном Джейкоб не сомневался: и  тех  и  других  объединяли  гнев  и
возмущение, вызванные осторожной,  основанной  на  компромиссах  политикой
Конфедерации по отношению к В.З., а также возмущение  Законом  о  надзоре,
который многих из них выкинул на обочину  общества.  В  итоге  -  гнев  по
отношению к миру, в котором никто не мог  сказать  наверняка,  каково  его
происхождение.


     Внимание Джейкоба привлек пожилой небритый человек в куртке из  шкуры
и самодельных кожаных штанах.  Он  сидел  на  корточках  у  шоссе,  смешно
подскакивая, что-то яростно крича в облаке пыли, поднятой множеством  ног,
и указывая пальцем на землю. С каждым мгновением  его  отрывистые  выкрики
становились все более громкими и неистовыми.
     - П-пе! - Странные звуки вылетали  из  его  горла,  яростные,  словно
проклятия. Пена пузырилась на губах.  Узловатый  палец  с  силой  тыкал  в
землю. - П-пе! П-пе!
     Изумленный странным  зрелищем,  Джейкоб  приостановил  автомобиль.  И
сразу что-то со свистом пронеслось у него перед лицом. Что-то  с  грохотом
разбилось о  дверцу.  По  крыше  автомобиля  забарабанил  град  камней.  У
Джейкоба  заложило  уши.  Он  быстро  поднял  стекло  и  резко  съехал   с
автоматической полосы. Автомобиль  разогнался.  Непрочная  коробка  салона
сотрясалась - рядом с машиной Джейкоб увидел злобные лица парней, неистово
колотивших по ней кулаками.
     За несколько метров до барьера Джейкоб вдруг развеселился.  Он  решил
выяснить, что же им нужно. Слегка отпустил акселератор и  приоткрыл  окно,
чтобы задать вопрос ближайшему к нему человеку - юноше,  словно  сошедшему
со страниц научно-фантастического романа  двадцатого  века.  Тем  временем
толпа у обочины шоссе превратилась  в  мешанину  плакатов  и  разномастных
одеяний. И прежде чем он успел раскрыть рот, ветровое  стекло  треснуло  и
вдоль щеки Джейкоба что-то вжикнуло. Кабина наполнилась гарью.
     Он  бросил  машину  к  барьеру.  Мимо  пронеслись  столбы  с  колючей
проволокой, и толпа отстала.  В  зеркало  он  видел,  как  яростно  кричат
молодые люди,  потрясая  кулаками,  торчащими  из  рукавов  фантастических
одежд. Джейкоб снова рассмеялся, опустил стекло и, высунув  руку,  помахал
им на прощание.
     "Интересно, что я скажу в компании по прокату? - подумалось ему, и он
снова рассмеялся. - Может, сказать, что  на  меня  напали  войска  Империи
Минь? Ведь ни за что не поверят они в такую нелепую правду".
     Вызывать полицию не имело никакого  смысла.  Местные  полицейские  не
сделают и шагу без предварительной проверки на поднадзорность. А несколько
П-передатчиков без труда затеряются среди огромного числа  себе  подобных.
Кроме того, Фэгин просил его не афишировать свое появление.
     Он до  конца  опустил  стекло,  чтобы  свежий  ветер  разогнал  гарь.
Просунул палец в дыру от пули в ветровом стекле и виновато улыбнулся.
     "Тебе все это понравилось, не так ли?"
     Одно дело, когда  кровь  начинает  бежать  быстрее  от  хорошей  дозы
адреналина, и  совсем  другое,  когда  опасность  веселит  тебя.  Восторг,
который он испытал во время стычки у барьера, встревожил его куда  больше,
чем странная агрессивность толпы.
     Вдруг приборная панель  негромко  пискнула.  Джейкоб  поднял  взгляд.
Любитель автостопа? Здесь? Впереди, примерно в  полукилометре,  у  обочины
стоял человек, выставив циферблат своих часов так, чтобы он попал  в  поле
зрения автомобильного локатора. У ног человека лежали две огромные сумки.
     Джейкоб пребывал  в  нерешительности.  Но,  в  конце  концов,  только
граждане могут попасть на территорию резервации. Он  притормозил,  проехав
немного вперед. Ему показалось, что он уже где-то видел этого краснолицего
толстяка в темно-сером деловом костюме. Пока человек торопливо  семенил  к
автомобилю, согнувшись под тяжестью сумок, Джейкоб отметил, как  колышется
его объемистый живот. Человек наклонился и заглянул  в  машину,  лицо  его
было усеяно капельками пота.
     - Боже, ну и жара! - простонал он.  Говорил  толстяк  на  стандартном
английском, но с сильным акцентом. - Неудивительно, что никто не  едет  по
автоматической полосе, - он отер пот со лба, - все несутся на максимальной
скорости, ловят ветерок. Но ваше лицо мне знакомо, должно быть, мы  где-то
встречались. Меня зовут Питер Ла Рок, или Пьер,  если  вам  угодно.  Я  из
"Монд".
     Джейкоб вздрогнул.
     - Ну, конечно, Ла Рок. Мы с вами действительно встречались. Я Джейкоб
Демва. Садитесь. Я еду только до информационного центра, но там вы  можете
сесть на автобус.
     Он от души надеялся, что его лицо осталось невозмутимым. И как он  не
узнал этого невыносимого толстяка?! Ни за что бы не остановился.
     Нельзя  сказать,  что  у  него  была  какая-то  особая  причина   для
неприязни... если не считать непомерного самодовольства этого  человека  и
его неистощимого запаса собственных мнений по любому  поводу,  при  каждом
удобном случае высыпаемых на собеседника. Во  многих  отношениях  Пьер  Ла
Рок, возможно, даже был очаровательнейшим человеком.  Похоже,  он  занимал
видное место в прессе. Джейкоб читал кое-какие его статьи, и ему нравилось
если не содержание, то, во всяком случае, перо автора.
     Но  Пьер  Ла  Рок  был  как  раз  одним  из   тех   самых   настырных
представителей прессы,  кто  преследовал  Джейкоба  в  течение  нескольких
недель после решения загадки водного сфинкса. Возможно,  самым  назойливым
из всех. Да, последняя статья в "Монд"  была  вполне  благожелательной,  к
тому же прекрасно написанной. Но это отнюдь не компенсировало причиненного
беспокойства.
     Джейкоб  был  рад,  что  журналисты  не  сумели  отыскать  его  после
трагедии, случившейся на Ванильном Шпиле в Эквадоре. В то время он  просто
не вынес бы Ла Рока.
     Как и прежде, Джейкоба покоробил явно нарочитый "национальный" акцент
журналиста. Этот акцент стал даже сильнее со времени их последней встречи.
     - Ну, конечно же, Джейкоб Демва! -  воскликнул  Ла  Рок.  Он  закинул
сумки назад и уселся в машину. - Бог афоризмов! Охотник за тайнами!  И  вы
здесь. Наверное, собираетесь принять участие в  конкурсе  по  разгадыванию
головоломок вместе с нашими благородными инопланетными гостями? Или,  быть
может, решили заглянуть в Великую Библиотеку в Ла-Пасе?
     Джейкоб  снова  перестроился  на  автоматическую  полосу,   мимолетно
подумав, что неплохо было бы знать, кто вообще ввел моду на "национальный"
акцент. Было бы чем уязвить этого болвана.
     - Меня пригласили сюда в качестве  консультанта.  Среди  приглашавших
действительно  есть  Внеземные,  если  вы  об  этом  хотели  спросить.  Но
вдаваться в подробности я не имею права.
     - О, да-да-да, это, наверное, совершенно секретно! -  Ла  Рок  игриво
взмахнул пухлыми ручками. - Но нельзя же так  интриговать  журналиста!  Вы
делаете свое дело, я - свое! И  вас  наверняка  волнует,  что  же  привело
лучшего репортера "Монд" в эту пустыню. Я угадал?
     - Меня больше интересует, почему вам пришлось ловить  машину  в  этой
пустыне.
     Ла Рок горестно вздохнул.
     - Да, воистину пустыня! До чего печально,  что  именно  здесь  должны
жить наши благородные гости. Здесь или в других столь же пустынных местах.
На вашей Аляске, например.
     - Про Гавайи, Каракас и Шри  Ланку  вы,  судя  по  всему,  забыли,  -
саркастически отозвался Джейкоб. - А что касается вашей цели...
     - Моей цели? О, у меня нет никаких секретов, дорогой мистер Демва! Но
давайте немного повеселимся и еще раз  испытаем  ваш  талант  к  дедукции.
Угадаете или нет?
     Джейкоб чуть не застонал. Он резко дернул рычаг, и машина  съехала  с
автоматической полосы. Нога с силой надавила на акселератор.
     - У меня  есть  идея  получше,  мистер  Ла  Рок.  Раз  вы  не  хотите
объяснить, почему оказались без машины в столь  пустынной  местности,  то,
быть может, вы раскроете мне один маленький секрет?
     Джейкоб описал сцену перед  барьером,  опустив  эпизод  с  выстрелом,
понадеявшись, что Ла Рок не заметит отверстия в стекле. Особое внимание он
уделил описанию странного человека, сидевшего в пыли.
     - Конечно же! - с энтузиазмом воскликнул Ла Рок. - Нет ничего  проще!
Вы, разумеется, знаете, как в просторечье именуют постоянных поднадзорных?
Этот ужасный ярлык, который лишает человека всех прав, в том числе и права
иметь детей, права...
     - Да, я все это знаю, не тратьте попусту слов! - Джейкоб помолчал.  -
Кажется, я начинаю понимать.
     - Да, этот несчастный  платил  вам  той  же  монетой.  Вы,  граждане,
именуете его пе-пе... так что справедливо, что и он вас называет  так  же,
правда, вкладывая в эти звуки. другой смысл. Вы ведь знаете,  что  граждан
они именуют послушными и прирученными?
     Джейкоб не выдержал и рассмеялся. Впереди показался поворот.
     - Но почему они собрались у барьера? Такое впечатление, что  все  они
кого-то ждут.
     - У барьера? Ах да. Я слышал, что такое  происходит  каждый  четверг.
В.З. из центра приходят к барьеру, чтобы поглазеть на неграждан, а  те,  в
свою очередь, собираются,  чтобы  полюбоваться  на  чужаков.  Забавно,  не
правда ли? Никто не знает, кто первый положил этому начало.
     Дорога  обогнула  очередной  холм,  и  впереди  показалась  цель   их
путешествия. Информационный центр, расположенный в нескольких километрах к
северу  от  Энсенады,   представлял   собой   огороженную   территорию   с
разбросанными по ней жилыми домиками для В.З. и общественными зданиями. За
деревьями виднелись казармы пограничников. Рядом с просторной автостоянкой
высилось  основное  здание,  в  котором  впервые  прибывающие   посетители
получали инструкции галактического протокола. Здание стояло  на  небольшом
плато между шоссе и океаном. Из окон открывался великолепный вид.
     Джейкоб припарковал машину у центрального подъезда. Ла Рок молчал,  о
чем-то напряженно размышляя. Наконец он поднял глаза.
     - Знаете, я сказал неправду, когда говорил, что не знаю,  кто  первый
начал все это. Считайте это неудачной шуткой.
     Джейкоб удивленно кивнул. Что вдруг нашло на репортера? Странно...



                               3. ГЕШТАЛЬТ

     Джейкоб помог Ла  Року  дотащить  сумки  до  автобусной  остановки  и
поспешил распрощаться с  репортером.  Он  обогнул  здание,  надеясь  найти
уголок, где можно было бы провести в уединении имевшиеся у него  в  запасе
десять минут.
     Со стороны океана он обнаружил небольшое патио с тенистыми  деревьями
и керамическими столиками. Лег на один из них,  протянув  ноги  на  спинку
скамьи. Холодок глиняной поверхности и легкий  ветерок  с  океана  приятно
ласкали кожу. Несколько минут он лежал неподвижно, поочередно  напрягая  и
расслабляя мышцы спины - требовалось снять напряжение от  долгого  сидения
за рулем. Его глаза бездумно следили за маленьким суденышком с грот-мачтой
и кливером. Ярко-зеленый корпус корабля отчетливо выделялся на синей глади
океана. Постепенно он расслабился настолько, что позволил  себе  впасть  в
транс.
     Джейкоб внимательно выслушал все свои органы чувств и отринул от себя
внешние ощущения. Усталость постепенно отступала. Тело мягко  покачивалось
на легких волнах, мало-помалу он перестал его чувствовать. Сохранился лишь
зуд в левом бедре, но через несколько секунд исчез и он. Теперь Джейкоб не
ощущал ничего, кроме слабого морского запаха. Соленый йодистый аромат  был
приятен, но отвлекал. Джейкоб отключил обоняние.  Несколько  мгновений  он
напряженно прислушивался к стуку сердца, пока тот не отдалился и не  исчез
совсем.
     В  последние  два  года  Джейкоб  обычно  доводил  транссостояние  до
заключительной стадии, той  очистительной  фазы,  когда  перед  внутренним
взором с болезненной ясностью проносятся давние образы, а две расщепленные
половины мозга вновь  пытаются  слиться  в  единое  целое.  Этот  процесс,
однако, никогда ему не нравился.
     Он был один, почти один. Остался лишь далекий  гул  людских  голосов,
едва различимые обрывки фраз,  смысл  которых  он  не  мог  разобрать.  На
мгновение Джейкобу показалось, что он слышит, как спорят Глория и  Джонни,
затем затараторила что-то непотребное Макой.
     Он терпеливо убирал все эти  звуки  в  ожидании  того  единственного,
который всегда возникал с предсказуемой внезапностью - откуда-то  издалека
что-то кричал ему голос  Тани,  неудержимо,  мимо  его  подставленных  рук
падавшей в бездну. Ее уже не было видно, а голос все звучал и звучал, эхом
отдаваясь в двадцатимильной пропасти. На этот раз послышался  не  крик,  а
приглушенный шепот. Но Джейкобу он причинил нестерпимую боль.
     Вдруг в голове вспыхнула карикатурная, гротескная версия происшествия
у барьера. Джейкоб снова был среди  поднадзорных,  без  машины.  Бородатый
человек в одеянии пиктского шамана протянул ему бинокль и властно  кивнул.
Джейкоб послушно взял бинокль и взглянул в том направлении, куда  указывал
ему бородач. Его глазам предстал силуэт автобуса, подрагивавший в  потоках
раскаленного воздуха. Автобус подъехал к остановке  по  ту  сторону  линии
пограничных столбов, тянувшейся в оба конца до горизонта  и  за  горизонт.
Казалось, она упирается в само солнце.
     Картина исчезла так же внезапно, как и появилась.  С  натренированным
безразличием Джейкоб подавил искушение обдумать увиденное. На смену  ярким
образам пришла абсолютная пустота.
     Тишина и тьма.
     Он пребывал в глубоком трансе, полагаясь  на  свои  внутренние  часы,
которые в нужный момент  возвестят  о  том,  что  пора  выплывать  наружу.
Медленно бродил меж очертаний, не имевших никакого значения, неподвластных
ни описанию, ни воспоминаниям. Терпеливо искал ключ, который, как он знал,
спрятан среди безликих теней и который он когда-нибудь непременно найдет.
     Наконец наступил такой момент, когда исчезло абсолютно  все,  исчезло
пространство, исчезло время, все поглотила безмерная пустота.


     Внезапно эту спокойную пустоту пронзила  острая  боль,  протаранившая
все  защитные  слои,  которые  он  возвел  вокруг   мозга.   Потребовалось
мгновение, сравнимое  с  вечностью,  чтобы  понять,  что  случилось.  Боль
явилась в виде ослепительной вспышки голубого света, ударившей по  зрачкам
даже сквозь плотно сомкнутые ресницы. Но уже в следующее мгновение, прежде
чем он успел как-то отреагировать на  нее,  она  исчезла.  Какое-то  время
Джейкоб   боролся   с   замешательством.   Он   пытался    сосредоточиться
исключительно  на  возвращении  в  сознание,  но  вместо  этого  в   мозгу
пульсировал поток панических вопросов.
     Что вызвало эту голубую вспышку?  Если  нервные  окончания  вынуждены
столь яростно защищаться, значит, что-то явно не в порядке! Где кроется  и
чем объясняется страх, на который наткнулось его подсознание?
     По мере того как он выходил из транса, сознание медленно возвращалось
к нему. Где-то над головой послышались шаги. Джейкоб выделил  их  на  фоне
шума ветра и моря. Пока он пребывал в  трансе,  они  казались  ему  легким
шорохом. Словно бы страус,  выряженный  в  мягчайшие  мокасины,  осторожно
вышагивал по траве.
     Спустя несколько секунд после  того,  как  боль  отступила,  Джейкобу
наконец удалось выйти из состояния глубокого транса. Он  открыл  глаза.  В
нескольких метрах перед ним возвышалось странное существо. Прежде всего  в
глаза бросились гигантский рост и огромные  ярко-красные  глаза  на  белом
лунообразном лице.
     Мир раскачивался перед глазами.
     Пальцы судорожно сжали края  керамического  столика,  голова,  словно
налитая свинцом, тяжелой гирей упала на грудь. Джейкоб закрыл  глаза.  Что
за чертовщина? Голова была столь тяжелой, что ему казалось: еще секунда, и
шейные позвонки не выдержат и надломятся.
     Он осторожно протянул руку, коснулся закрытых глаз и с трудом  поднял
голову. Чужак все еще был здесь. Значит, он  и  в  самом  деле  существует
Джейкоб старательно удерживал  голову  в  поднятом  положении.  Перед  его
глазами покачивался гуманоид двухметрового роста. Большую часть  его  тела
скрывало светлое серебристое одеяние. Руки, сложенные  на  груди  в  жесте
почтительного ожидания, поражали длиной и какой-то светящейся белизной.
     Огромная круглая голова на несоразмерно тонкой  шее  слегка  подалась
вперед.  Красные  глаза,  лишенные  век,   казалось,   занимали   половину
лунообразного лица. Другая  половина  была  отведена  огромным  складчатым
губам.  Между  глазами  и   ртом   затерялось   еще   несколько   органов,
предназначение которых для Джейкоба оставалось непонятным. Этот  вид  В.З.
он встречал впервые.
     Глаза чужака светились умом.
     Джейкоб откашлялся, головокружение еще не прошло.
     - Прошу прощения... Мы не знакомы,  но,  наверное,  вы  здесь,  чтобы
встретиться со мной?
     Белая голова склонилась в глубоком почтительном кивке.
     - Вы из той группы, с которой я должен встретиться по просьбе кантона
Фэгина?
     Снова последовал молчаливый кивок.
     "Надо думать, это означает согласие, - мелькнуло в голове у Джейкоба.
- Интересно, может ли он говорить?" Джейкоб попытался  вообразить  речевой
механизм, скрывавшийся за этими огромными губами, и не смог.
     Но почему этот тип все  еще  торчит  здесь  и  ест  его  глазами?  Не
означает ли эта поза...
     - Осмелюсь предположите: вы представитель подопечного  вида  и  ждете
разрешения заговорить?
     "Губы"  слегка  раздвинулись,  и  Джейкоб  заметил,  как  в   глубине
мелькнуло что-то ослепительно белое. Чужак снова кивнул.
     - Тогда, прошу вас, говорите! Как вам, наверное,  известно,  люди  не
стремятся к строгому соблюдению протокола. Как вас зовут?
     Голос был удивительно низким. Джейкоб отметил сильную шепелявость.
     - Мое имя Кулла, шэр. Шпашибо за ражрешение. Меня пошлали  убедитьшя,
что вы не потерялишь. Вше уже шобралишь, и вы можете  пойти  шо  мной.  Но
ешли вы еще не жакончили, то продолжайте швою медитацию.
     - Нет-нет, пойдемте, и поскорей.
     Джейкоб встал на ноги, его все  еще  пошатывало.  Чтобы  окончательно
прийти  в  себя,  он  на  мгновение  закрыл  глаза.  Рано  или  поздно  он
обязательно выяснит, что же с ним произошло, но сейчас нужно было заняться
тем, ради чего он здесь.
     - Что ж, ведите меня.
     Кулла повернулся и медленно поплыл к одному из боковых входов центра.
По  всем  признакам,  он  принадлежал  к  подопечному  виду,  чей   период
ученичества под руководством опекуна еще не  закончился.  В  галактической
табели о рангах такая раса котировалась очень невысоко. Джейкоб,  все  еще
плоховато разбиравшийся в этих сложных галактических отношениях, был  рад,
что по счастливой случайности человечество занимало в этой  иерархии  куда
лучшую  позицию,  хотя  статус  его   и   отличался   двусмысленностью   и
неустойчивостью.
     Кулла, а вслед за ним и Джейкоб  поднялись  по  каменным  ступеням  и
подошли к большой дубовой двери. Кулла без стука  распахнул  ее  и  первым
вошел внутрь. Из-за его спины Джейкоб увидел, что в комнате находятся  еще
два человека и два чужака. Один из чужаков, сидевший у ветвистого  фикуса,
напоминал небольшого  лохматого  медведя,  другой  походил  на  маленького
ящера.
     Джейкоб надеялся, что успеет  разобраться  в  своих  впечатлениях  от
необычной парочки  раньше,  чем  они  его  заметят.  Но  уже  в  следующее
мгновение кто-то окликнул его по имени:
     - Джейкоб, мой дорогой друг! Как любезно  с  твоей  стороны,  что  ты
выбрался к нам!
     Джейкоб узнал певуче-металлический  голос  Фэгина.  Он  с  удивлением
огляделся.
     - Фэгин? Но где...
     - Я здесь, друг мой.
     Джейкоб  взглянул  на  сидевших  у  окна.  Люди  и   мохнатый   чужак
зашевелились.  Ящер  продолжал  хранить  каменную  неподвижность.  Джейкоб
пригляделся повнимательнее и только сейчас сообразил, что фикус у  окна  и
есть его  приятель  Фэгин.  Серебристые  листочки  тихо  звякнули,  словно
раздался легкий смешок.
     Джейкоб улыбнулся. Всякий раз при общении с Фэгином у него  возникала
одна и та же проблема. У гуманоидов принято смотреть собеседнику  в  лицо,
или по крайней мере на то место, что призвано заменять  лицо.  Обычно  это
место даже у самых неописуемых чужаков отыскивалось почти сразу.
     Всегда находился такой орган,  посредством  которого  его  обладатель
познает  мир,  и  именно  к  этому  органу  все  привыкли  обращаться.   У
большинства чужаков, так же, как и у людей, эту роль играли глаза.
     Но  у  кантена  попросту  не  было  глаз.  Джейкоб  догадывался,  что
сверкающие серебристые  листочки,  то  и  дело  позвякивающие  мелодичными
колокольчиками, являются световыми рецепторами Фэгина. Но от этой  догадки
было мало проку. Всегда приходилось  смотреть  на  Фэгина  целиком,  а  не
концентрировать свое внимание на каких-то там выступах  или  впадинах  его
персоны. Джейкоб гадал, что  же  более  странно  -  то,  что  он  искренне
привязан к этому чужаку, или то, что он, несмотря на долгие  годы  дружбы,
все еще испытывает неловкость при общении с ним?
     Темный, покрытый листвой ствол  Фэгина  двинулся  от  окна  навстречу
Джейкобу короткими поворотами,  передвигаясь  с  помощью  корней-присосок.
Джейкоб слегка наклонил голову, приветствуя своего давнего приятеля.
     Фэгин говорил отчетливо, но удивительно напевно. Эта напевность, хоть
и отдававшая металлом, в чем-то походила на шведскую или кантонскую  речь.
Из-за нее тринари давался кантену куда лучше английского.
     -  Фэгин,  а-Кантен,  аб-Ликтен-аб-Сикул-уль-Ниш,  Миорки  Кифу,  мне
приятно видеть тебя вновь.
     - Эти почтенные существа  явились  сюда,  чтобы  обменяться  с  тобой
крупицами мудрости, дружище Джейкоб, - пропел Фэгин. - Надеюсь, ты готов к
формальному знакомству.
     Джейкоб постарался  сконцентрироваться  -  ему  предстояло  запомнить
целую кучу сложных видовых имен каждого из чужаков.  Многочисленные  имена
опекунов и подопечных  раскроют  их  статус.  Он  кивком  попросил  Фэгина
продолжать.
     - Позволь официально представить тебе Буббакуба,  а-Пил,  аб-Киза-аб-
Соро-аб-Хул-аб-Пубер-уль-Гелло-уль-Прингл из Института Библиотеки.
     Один  из   В.З.   сделал   маленький   шаг   вперед.   Первоначальное
гештальт-представление,  возникшее  у  Джейкоба:  четырехлапый  медвежонок
серого цвета. Но широкая морда и густые ресницы смазывали это впечатление.
     Так  это  Буббакуб,  директор  земного  филиала  Библиотеки!   Филиал
Библиотеки, расположенный в Ла-Пасе, потреблял почти все  доходы  от  того
скудного товарообмена с другими мирами, который Земля сумела  наладить  со
времени Контакта. Но этих средств не хватало. Значительная часть работ  по
приспособлению  крошечного  провинциального   филиала   к   нуждам   людей
осуществлялась  все  же  за  счет  гигантского  галактического   Института
Библиотеки. Институт оказывал  эту  поддержку  в  форме  благотворительной
помощи "отсталой" человеческой расе. Будучи  директором  земного  филиала,
Буббакуб являлся одним из самых значительных чужаков на Земле! Его видовое
имя также указывало на высокий статус, даже более высокий, чем у Фэгина!
     Четыре  частицы  "аб"  означали,  что  соплеменники  Буббакуба  стали
разумными благодаря иной расе, которую, в свою очередь, взрастила еще одна
раса, и так далее. Следы терялись в мифической эпохе прародителей.  А  все
четыре "родительские" расы продолжали  свое  автономное  существование  на
просторах Галактики. Столь длинная цепочка неоспоримо указывала на высокий
статус этого вида в многоликой галактической культуре.
     Двойная  частица  "уль"  свидетельствовала  о  том,  что  сами   пилы
поставили на ноги две новые культуры. Этот факт еще добавлял им веса.
     Полностью  "сиротскому"  человечеству   опуститься   на   самый   низ
иерархической структуры Галактики  не  позволяло  единственное  счастливое
обстоятельство. Людям удалось воспитать на Земле две разумные расы еще  до
того, как "Везариус" вернулся  с  известием  об  установлении  контакта  с
внеземной цивилизацией.


     Чужак слегка поклонился.
     - Меня зовут Буббакуб.
     Искусственный голос исходил из небольшого  диска,  висевшего  на  шее
пила.
     Это же водор! Так, значит, пилам для общения на английском  требуется
помощь искусственного аппарата!  Джейкоб  пригляделся.  Судя  по  размерам
прибора, который был гораздо меньше, чем  те,  что  он  видел  у  чужаков,
абсолютно  не  способных  к  человеческой  речи,  Буббакуб  все-таки   мог
говорить,  но  только  в  недоступном  для  человеческого  уха   частотном
диапазоне. Джейкоб решил, что чужак должен слышать его напрямую.
     - Меня зовут Джейкоб. Приветствую вас на Земле.
     Буббакуб важно кивнул.  Губы  чужака  беззвучно  зашевелились.  Через
мгновение загудел водор.
     - Спасибо, - слова выходили какими-то обрубленными  и  рваными,  -  я
счастлив находиться здесь.
     Джейкоб поклонился, постаравшись  проследить  за  тем,  чтобы  поклон
вышел не глубже, чем у чужака.
     - Я полностью к вашим услугам как житель этой планеты.
     Чужак, судя по всему, вполне удовлетворенный, отступил  назад.  Фэгин
продолжал представлять незнакомцев:
     - Эти достойные существа относятся к представителям вашей расы.
     Ветка с позвякивающими кристалликами склонилась в направлении  людей,
стоявших поодаль. Седовласый человек,  облаченный  в  твидовый  костюм,  и
высокая смуглая женщина среднего возраста, не лишенная приятности.
     - Позволь представить их тебе,  -  провозгласил  Фэгин,  -  не  столь
официально. Джейкоб Демва, познакомься с Дуэйном  Кеплером,  руководителем
экспедиции "Прыжок в  Солнце"  и  доктором  Милдред  Мартин  с  факультета
парапсихологии университета Ла-Паса.
     Основным украшением физиономии Кеплера являлись пышные обвислые  усы.
Он приветливо улыбнулся и что-то сказал, но Джейкоб был  слишком  изумлен,
чтобы понять, что ему говорят.
     "Прыжок в Солнце"! Экспедиция, проводившая исследования на Меркурии и
в  солнечной  хромосфере,  в  последнее  время  вызывала  жаркие  споры  в
Ассамблее Конфедерации. Фракция "Приспособление и Выживание" заявила,  что
не имеет смысла тратить огромные  суммы  на  то,  о  чем  можно  узнать  в
Библиотеке. Тем более что эти средства  здесь,  на  Земле,  нужны  ученым,
мающимся без работы. Они с  радостью  возьмутся  за  куда  более  реальные
проекты.  Фракция  "Самодостаточность",  однако,  продолжала  гнуть  линию
солнечных исследований, несмотря на нападки прессы.
     Джейкобу сама идея отправки кораблей с людьми внутрь звезды  казалась
абсолютно безумной.
     - Кантен Фэгин очень настойчиво вас рекомендовал, - сказал Кеплер.
     Руководитель "Прыжка  в  Солнце"  улыбался,  но  улыбка  не  скрывала
усталости на его лице. Припухшие  глаза  выдавали  тревогу.  Он  порывисто
встряхнул руку Джейкоба. Его голос внезапно дрогнул:
     - Мы прибыли на Землю совсем ненадолго. Нам крупно повезло, что Фэгин
сумел убедить вас приехать  на  эту  встречу.  Я  очень  надеюсь,  что  вы
согласитесь отправиться с нами на Меркурий. Нам бы так пригодился ваш опыт
межвидовых контактов!
     Джейкоб вздрогнул. Нет, только не это! Господи, и как он мог поверить
этому шелестящему чудовищу! Он собрался было уже наградить Фэгина  гневным
взглядом, и лишь нежелание  обижать  двух  ни  в  чем  не  повинных  людей
остановило его. Он взглянул  на  Кеплера,  затем  перевел  взгляд  на  его
спутницу. Так, значит, Меркурий.
     Лицо доктора Мартин расплылось в любезной улыбке, хотя, когда Джейкоб
пожимал ей руку, вид  у  нее  был  более  чем  скучающий.  Ему  захотелось
спросить, какое отношение имеет парапсихология  к  физике  Солнца,  но  он
сдержался, не желая выдать заинтересованности. Однако Фэгин опередил его.
     - Разрешите мне вмешаться, как это принято у людей  при  неформальном
общении, - важно объявил чужак, - я не представил  дорогому  Джейкобу  еще
одно достойное существо.
     "Вот это да! - подумал Джейкоб.  -  Надеюсь,  этот  В.З.  не  слишком
чувствительный". Он  повернулся  к  ящерообразному  существу,  по-прежнему
восседавшему  на  диване  под  огромным  мозаичным  панно.  Ящер  поспешно
поднялся и засеменил к  ним,  смешно  перебирая  всеми  пятью  лапами.  Он
оказался очень маленьким,  длиной  около  метра,  а  рост  не  превышал  и
двадцати  сантиметров.  Не  обратив  никакого  внимания  на  Джейкоба,  он
продефилировал мимо и начал тереться о ногу Буббакуба.
     - Нет-нет, - зашелестел Фэгин, - это всего  лишь  домашнее  животное.
Достойное существо, которое я хочу тебе представить,  ты  уже  видел.  Это
многоуважаемый подопечный, который проводил тебя сюда.
     - О, прошу прощения,  -  улыбнулся  Джейкоб,  но  тут  же  постарался
придашь лицу серьезное выражение.
     - Джейкоб Демва, а-Человек, уль-Дельфин-уль-Шимпанзе,  познакомься  с
Куллой,   а-Прингл,    аб-Пил-аб-Киза-аб-Соро-аб-Хул-аб-Пубер.    Помощник
Буббакуба и представитель Библиотеки в проекте "Прыжок в Солнце".
     Как  и  предполагал  Джейкоб,  и  это  имя  состояло  лишь  из   имен
прародителей. Подопечных у принглов не было, хотя свое  происхождение  они
вели по линии пубер-соро. Когда-нибудь они получат новый статус как  члены
древнего и могущественного рода. Джейкоб отметил,  что  Буббакуб  тоже  из
пубер-соро, и попытался вспомнить, не являются ли пилы опекунами принглов.
     Чужак шагнул вперед, но руки не  протянул.  Конечности  у  него  были
длинные, похожие на щупальца, каждая заканчивалась шестью пальцами, весьма
хрупкими на вид. От Куллы исходил слабый запах. Слегка напоминавший аромат
свежескошенного сена, запах был приятен.
     Огромные   глаза   вспыхнули.   Кулла   поклонился.   "Губы"   чужака
раздвинулись, обнажив пару  огромных,  белых,  блестящих  зубов,  даже  не
зубов, а перемалывающе-перетирающих органов. Один - сверху, один -  снизу.
Раздался шорох треснувшего фарфора - Кулла улыбнулся.
     Вряд   ли   там,   откуда   он   родом,    эта    гримаса    выражает
доброжелательность.  Джейкоб  содрогнулся.  Скорее  всего   чужак   просто
подражал человеческой улыбке.  Складчатые  губы,  созданные  для  сокрытия
страшноватых челюстей, так и притягивали взгляд. А для  чего,  собственно,
предназначены эти "зубы"? Ему вдруг захотелось еще раз увидеть,  как  лицо
Куллы "озарится улыбкой".
     Он слегка поклонился.
     - Меня зовут Джейкоб.
     - Меня зовут Кулла, шэр, - прошепелявил чужак.  -  Ваша  Земля  очень
приятное мешто.
     Громадные глаза потухли, и Кулла отступил назад.
     Буббакуб развернулся, и вся компания направилась к диванам.  Мохнатый
коротышка небрежно развалился на мягких  подушках,  безвольно  свесив  все
четыре руки. "Зверушка", последовав за ним, вскарабкалась, на диван и  тут
же свернулась калачиком рядом  со  своим  хозяином.  Затем  расселись  все
остальные.
     Кеплер поклонился и, запинаясь, начал:
     - Прошу у вас прощения за то, что мы отняли ваше время, мистер Демва.
Я знаю, вы очень занятой человек... И все-таки я очень надеюсь убедить вас
в важности нашей проблемы. Поверьте, она достойна вашего внимания и  ваших
талантов.
     Кеплер нервно сцепил руки на коленях.
     Доктор Мартин серьезно слушала несколько напыщенную речь Кеплера,  но
Джейкоб видел, что ситуация ее забавляет.  Здесь  явно  все  было  не  так
просто, и это беспокоило Джейкоба.
     - Доктор Кеплер, должно быть, Фэгин рассказал вам о смерти моей жены.
С тех пор я отошел от  разгадок  вселенских  тайн.  К  тому  же  сейчас  я
действительно очень занят, настолько, что  вряд  ли  могу  позволить  себе
длительное межпланетное путешествие...
     Лицо  Кеплера  погасло.  Его  огорчение  было  столь  искренним,  что
Джейкобу стало совестно и он поспешил подсластить пилюлю:
     - ...Однако, поскольку старина Фэгин имеет нюх на серьезные проблемы,
я с радостью сначала выслушаю всех, кого  он  рекомендует,  и  лишь  потом
стану взвешивать все "за" и "против".
     - О! Вы не пожалеете! Я всегда был уверен, что нам  крайне  необходим
взгляд нового человека. А сейчас, когда  попечители  разрешили  привлекать
экспертов, приток свежих сил становится особенно актуальным и...
     - И все-таки, Дуэйн, - перебила его доктор Мартин,  -  вы  не  совсем
точны в обрисовке  положения.  Шесть  месяцев  назад  я  поступила  к  вам
консультантом, а Кулла  еще  раньше  разрешил  вам  пользоваться  услугами
Библиотеки. Сейчас и Буббакуб любезно  согласился  поддержать  проект.  Он
лично отправляется с  нами  на  Меркурий.  Я  думаю,  попечители  проявили
настоящую щедрость.
     Джейкоб вздохнул.
     - Я буду очень признателен, если кто-нибудь все-таки объяснит мне,  о
чем,  собственно  говоря,  идет  речь.  Доктор  Мартин,  может  быть,   вы
поведаете, в чем состоит ваша работа... на Меркурий?
     Он с удивлением отметил, что избегает названия проекта.
     -   Я   консультант,   мистер   Демва,   мне   поручено    проведение
психологического и парапсихологического анализа взаимодействия  экипажа  и
окружающей среды.
     - Это имеет отношение к проблеме, упомянутой доктором Кеплером?
     - Да. Поначалу предполагалось, что  наблюдаемое  связано  с  массовой
галлюцинацией. Я исключила эту возможность. Теперь ясно,  что  неизвестные
явления  действительно  происходят  в  солнечной  хромосфере.  В   течение
последних  месяцев  я  разрабатываю  схемы  экспериментов,  которые  будут
проводиться при погружениях в Солнце. Ну и, кроме того,  я  выполняю  роль
психотерапевта экспедиции. Напряжение, неизбежное при проведении  подобных
исследований Солнца, влияет на здоровье участников проекта.
     Доктор  Мартин  говорила  очень  убедительно,   но   что-то   в   ней
настораживало Джейкоба. Быть может, легкомысленность, хорошо скрываемая за
маской профессионала?  Интересно,  в  каких  отношениях  они  находятся  с
Кеплером? Не является ли она также и его личным психотерапевтом?
     "А если дело обстоит именно так, не нахожусь ли  я  здесь  просто  по
прихоти больного человека, нуждающегося в поддержке?" Эта мысль  выглядела
не  очень-то  привлекательной.  Так  же,  как  и   перспектива   оказаться
вовлеченным в политическую игру.
     А Буббакуб, глава земного филиала Библиотеки, он-то почему ввязался в
этот туманный проект землян? В  каком-то  смысле  коротышка  пил  -  самый
важный В.З. на Земле, если, конечно, не считать посла с Тимбрими. Рядом  с
Институтом  Библиотеки,  который  представлял   Буббакуб,   крупнейшей   и
влиятельнейшей  галактической  организацией,  Институт  Прогресса   Фэгина
выглядел, словно  ансамбль  ударных  инструментов  рядом  с  симфоническим
оркестром. Неужели доктор Мартин вправду сказала, что Буббакуб  собирается
на Меркурий? Или ему это послышалось?
     Буббакуб бездумно  уставился  в  потолок,  явно  не  желая  принимать
участия в разговоре. Губы его двигались, словно он напевал  в  недоступном
для людей частотном диапазоне.
     Блестящие  глаза  Куллы  не  отрывались  от  маленького  руководителя
Библиотеки. Возможно,  заслушался  "пением"  Буббакуба,  а  возможно,  ему
просто наскучил разговор.
     Кеплер, Мартин, Буббакуб, Кулла... Джейкобу никогда  и  в  голову  не
могло прийти, что он может оказаться в  компании  существ,  среди  которых
Фэгин будет наименее странным!
     Сбоку от Джейкоба послышался шелест. Он обернулся. Фэгин  пребывал  в
явном  возбуждении.  Джейкоб  спросил  себя,  что  в  этой   эксцентричной
экспедиции могло вывести из равновесия добродушного кантона. Впрочем...
     - Доктор Кеплер, не исключено, что я смогу выкроить время для  помощи
вам... В какой-то мере... - Джейкоб пожал плечами. - Но сначала я все-таки
хотел бы уяснить суть проблемы.
     Кеплер расцвел.
     - О, разве я вам не сказал? Ну надо же! А мне казалось, что  я  ни  о
чем другом и думать не могу в последние дни. -  Он  выпрямился  и  глубоко
вздохнул. - Мистер Демва, такое впечатление, что на Солнце кто-то завелся.




                               ЧАСТЬ ВТОРАЯ

                              В доисторическую и  раннеисторическую  эпохи
                           Землю  посетили  пришельцы  из   космоса.   Эти
                           существа   путем   направленной    генетической
                           мутации создали человеческий  разум.  Внеземные
                           наделили гоминидов "своим собственным образом".
                           Поэтому мы похожи на них, а не они на нас.
                                        Эрих фон Даникен "Колесницы Богов"

                              Возвышенные проявления  человеческого  духа,
                           такие, как религия, альтруизм и нравственность,
                           не  являются  неизменными  и  имеют  под  собой
                           материальную основу.
                                  Эдвард О.Уилсон "О человеческой природе"


                          4. МНИМОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ

     "Брэдбери" оказался  кораблем  нового  поколения.  Он  создавался  на
основе  куда  более  совершенных  технологий,  чем  его   предшественники,
курсировавшие на коммерческих линиях. "Брэдбери" стартовал с уровня моря с
помощью собственных двигателей, в отличие от  кораблей  предыдущего  типа,
которые предварительно транспортировались специальными  воздушными  шарами
на одну из вершин экваториальных Шпилей.  Он  представлял  собой  сферу  и
значительно превосходил размерами старые корабли.
     Джейкоб  впервые  летел  на  галактическом   корабле,   созданном   в
результате миллиарда лет  развития  науки.  В  иллюминатор  каюты  первого
класса он видел,  как  медленно  удаляется  Земля.  Полуостров  Калифорния
превратился  сначала  в  коричневую  полоску,   затем   в   узкую   линию,
вытянувшуюся   вдоль   материка.   Зрелище   было   и   захватывающим,   и
разочаровывающим  одновременно.  В  путешествиях  на  ревущем   реактивном
лайнере или неторопливом и величавом прогулочном дирижабле романтики  было
куда больше. Джейкоб мог  наблюдать  за  другими  кораблями,  то  деловито
подплывавшими к Силовой станции,  то  исчезавшими  во  внутренней  полости
Шпиля.
     Огромный Шпиль никогда не  мог  ему  наскучить.  Тонкие  керамические
стенки, удерживавшие  двадцатимильную  башню  при  нормальном  атмосферном
давлении,  покрывала  огромная  роспись  -  гигантские  птицы  парили  над
панорамой космической битвы, навеянной фантастическими романами двадцатого
века. Вблизи Шпиля Джейкобу дышалось как-то особенно легко и свободно.
     И все же сейчас он был рад, что находится на борту "Брэдбери",  а  не
старомодного лайнера. Когда-нибудь, поддавшись ностальгии, он, быть может,
и посетит  Шоколадный  Шпиль  на  вершине  горы  Кения.  Что  же  касается
эквадорского Ванильного Шпиля, то Джейкоб от души  надеялся,  что  никогда
больше не увидит его.
     Не имело никакого значения  даже  то,  что  от  Ванильного  Шпиля  до
Каракаса было рукой подать. Там его бы приветствовали как героя, спасителя
шедевра человеческой мысли, сооружения, производящего впечатление на  всех
обитателей Галактики. Все это не имело никакого значения.  Слишком  велика
была цена, которую он заплатил: жизнь Тани и часть его разума.
     Когда Земля превратилась в  небольшой  голубой  диск,  Джейкоб  решил
поискать бар. Ему вдруг страстно захотелось оказаться  среди  людей,  хотя
когда он поднимался на борт "Брэдбери", то был  очень  далек  от  подобных
настроений. На Земле  ему  пришлось  выдержать  немало  неприятных  минут,
объясняясь с Глорией и своими друзьями из  Центра  Развития.  Макой  и  та
закатила грандиозную истерику. Но сейчас Джейкобу  не  терпелось  услышать
разговоры о его внезапном присоединении к  экспедиции.  Да  и  вообще  ему
нечем было заняться - материалы по  физике  Солнца,  заказанные  им  перед
стартом, еще не прибыли.
     Джейкоб  наугад  брел  по  центральному  коридору  корабля,  пока  не
обнаружил плохо освещенный  и  битком  набитый  бар.  Чтобы  добраться  до
стойки, пришлось протискиваться сквозь плотную толпу галдящих посетителей.
     На  крошечном  пятачке  перед  стойкой  собралось  не  меньше  сорока
человек. В основном это были рабочие, нанятые на  Меркурий  по  контракту.
Многие уже основательно набрались и теперь либо ожесточенно спорили,  либо
осоловело кивали, уставившись в одну точку. Для некоторых разлука с Землей
оказалась нелегким испытанием.
     В  углу,  отделенные  невысокой  ширмой,  на   специальных   подушках
восседали несколько В.З. Один из них, синтианин с густой блестящей шерстью
и темными очками на заросшем лице-морде, что-то оживленно  говорил  Кулле,
чья большая голова согласно покачивалась. Кулла не без изящества посасывал
соломинку, зажав ее меж страшноватых челюстей. В стакане, судя  по  всему,
была водка.
     Неподалеку  от  чужаков  Джейкоб  заметил  нескольких   человек,   по
наружности явных ксенофилов, ловивших  каждое  слово  из  беседы  В.З.  и,
похоже, жаждавших самим пообщаться с чужаками.
     Джейкоб хотел было пробраться в угол, где расположились  Внеземные  -
синтианин мог оказаться его знакомым, - но плотная толпа, преградившая ему
путь, заставила его отступить. Тогда он решил остаться у стойки, выпить  и
послушать разговоры. Вдруг кто-то и выдаст что-нибудь занятное.
     Вскоре     Джейкоб     присоединился     к     группе,      внимавшей
красочно-неправдоподобному рассказу горного инженера о чудовищных  авариях
на  меркурианских  шахтах  и   спасателях-героях.   Джейкобу   приходилось
напрягаться,  прислушиваясь  к  словам  рассказчика.  Он  чувствовал,  как
головная боль подбирается все ближе и ближе.  До  этого  момента  ему  без
труда удавалось не обращать на нее никакого внимания, и он  надеялся,  что
сможет до конца дослушать завиральную историю. Но тут чей-то палец с силой
ткнулся ему под ребро. От неожиданной боли Джейкоб едва не подпрыгнул.  Он
обернулся.
     - Демва! И вы здесь! - Пухлое лицо  Ла  Рока  сияло,  как  начищенный
медный таз. - Вот так удача! Мы  опять  путешествуем  вместе!  Теперь  мне
нечего бояться, что не с кем будет поболтать на досуге!
     Ла Рок, облаченный в  свободную  блестящую  хламиду,  держал  в  руке
трубку, которой и затягивался с важным видом.
     Джейкоб попытался улыбнуться, но тут чей-то каблук с силой  опустился
ему на ногу. Улыбка вряд ли получилась особенно любезной.
     - Здравствуйте, Ла Рок. Вы-то что здесь делаете? Зачем вам  Меркурий?
Я думал, что читателей вашей газеты больше интересуют истории о перуанских
раскопках или...
     - Или о  найденных  неопровержимых  свидетельствах  того,  что  наших
любезных предков вынянчили древние астронавты? - оборвал его Ла Рок. - Да,
Демва, эти свидетельства могут оказаться столь убедительны, что даже самые
яркие скептики-шкурники, заседающие в Ассамблее Конфедерации, должны будут
признать ошибочность своих убеждений!
     - Вы, как я погляжу, уже  облачились  в  другое  одеяние.  -  Джейкоб
скептически оглядел серебристую хламиду Ла Рока.
     - В последний день пребывания на Земле я решил надеть платье Общества
фон Даникена в честь тех, кто дал нам силу и открыл  перед  нами  просторы
космоса! - провозгласил журналист  и  небрежным  жестом  поправил  золотой
медальон, болтавшийся у него на груди.
     Джейкобу подумалось, что  репортер  переигрывает.  Платье  и  золотое
украшение, делавшие  его  похожим  на  женщину,  резко  контрастировали  с
грубоватыми манерами уроженца Франции. "Однако, - признал Джейкоб,  -  его
наряд хорошо сочетается с невыносимо утрированным акцентом".
     - Бросьте, Ла Рок, - улыбнулся он, - даже вы должны признать,  что  в
космос мы отправились самостоятельно, а вовсе не наоборот.
     - Не собираюсь ничего признавать! - взвизгнул репортер.  -  Когда  мы
докажем, что достойны наших  опекунов,  подаривших  нам  разум  в  далеком
прошлом, когда они сами признают нас, тогда-то и выяснится,  что  все  эти
годы нам тайком продолжали помогать!
     Джейкоб пожал плечами. В споре рубашечников  и  шкурников  уже  давно
были исчерпаны все аргументы и предположения. Одна сторона  настаивала  на
том, что люди должны гордиться положением уникальной саморазвившейся расы,
получившей разум из рук самой Природы. Другие же без устали твердили,  что
гомо сапиенс, как и любая другая известная раса софонтов, является  звеном
в  цепочке  генетического  и  культурного  развития,  уводящей  в  глубины
легендарного начала Галактики, к мифическим прародителям.
     Многие, подобно Джейкобу, хранили в этом  конфликте  нейтралитет,  но
все человечество, так же как и его подопечные, с огромным интересом  ждало
разрешения этого вопроса. Археология и палеонтология  с  момента  Контакта
стали весьма актуальными науками.
     Однако аргументы Ла Рока уже давным-давно зачерствели настолько,  что
их впору было грызть, как гренки. Джейкоб слегка поморщился: головная боль
все усиливалась.
     - Все это очень интересно,  любезный  Ла  Рок,  -  отмахнулся  он  от
журналиста и вновь попытался продраться сквозь  толпу,  -  но,  может,  мы
обсудим это в другой раз...
     Но Ла Рок, похоже, еще не закончил.
     - Да космос просто переполнен неандертальскими сантиментами. Люди  на
земных кораблях предпочитают щеголять  в  звериных  шкурах  и  вести  себя
подобно обезьянам! Они отвергают наших старших братьев и с  пренебрежением
относятся  к  тем  немногим  разумным  представителям  своей   расы,   что
исповедуют смирение!
     С этими словами  Ла  Рок,  просыпав  пепел,  ткнул  своей  трубкой  в
Джейкоба. Тот отпрянул, постаравшись сохранить остатки вежливости. Это ему
не очень-то удалось.
     - Ла Рок, мне кажется, вы зашли слишком далеко. Уж не имеете ли вы  в
виду астронавтов? Эмоциональная и  политическая  устойчивость  -  основные
критерии, по которым производится отбор...
     - Да что вы можете в этом смыслить! Может, вы шутите? Уж я-то кое-что
знаю  об  "эмоциональной   и   политической   устойчивости"   астронавтов.
Как-нибудь расскажу  вам  об  этом.  Рано  или  поздно  план  Конфедерации
изолировать значительную часть человечества от старших рас и  их  наследия
всплывет наружу! Но скорее слишком поздно!
     Ла Рок картинно затянулся и выпустил облако очищенного  дыма  в  лицо
Джейкобу. Джейкоб почувствовал легкое головокружение.
     - Как бы там ни  было,  Ла  Рок,  со  своим  рассказом  вам  придется
подождать до следующего раза.
     Он повернулся и решительно втиснулся в  толпу.  Репортер  нахмурился,
затем широко улыбнулся и крикнул ему вслед:
     - Да-да, я расскажу, обязательно расскажу! А пока вам лучше  прилечь!
Вид у вас неважный.
     Джейкобу удалось добраться до одного из  иллюминаторов.  Он  прижался
лбом к стеклу. Холод чуть  облегчил  пульсирующую  боль.  Через  несколько
секунд Джейкоб открыл глаза. Земли уже не было  видно,  она  затерялась  в
космической тьме среди сияний  бесчисленных  звезд.  Наиболее  яркие  были
окружены лучистым ореолом. Джейкоб прищурился.  Зрелище  очень  напоминало
ночное небо в пустыне, разве что звезды  сияли  немного  ярче,  а  чернота
казалась более глубокой. Но это были те же самые  звезды  и  то  же  самое
небо.
     Джейкоб знал, что его ощущения должны быть иными. Звезды из открытого
космоса видятся более загадочными, более...  "философскими",  что  ли.  Он
вспомнил  звездные  ночи,  что  обрушивались  на  него  в  детстве,  ночи,
поглощавшие его целиком.  Те  детские  ощущения  нисколько  не  напоминали
состояние самогипноза. Скорее они походили  на  полузабытые  сны  об  иной
жизни.


     Доктора Кеплера, Буббакуба и Фэгина он нашел в комнате отдыха. Кеплер
приветливо взмахнул рукой.
     Вся компания расположилась на подушках возле иллюминаторов.  Буббакуб
в мохнатой лапе-руке держал чашку с каким-то мерзким вонючим пойлом. Фэгин
медленно переваливался на своих корнях вдоль стены.
     Сплошной ряд иллюминаторов, тянущийся  по  всему  периметру  корабля,
прерывался в комнате отдыха огромным, во всю стену, черным диском, на  фут
выступавшим из стены.
     - Мы  рады  вашему  решению  лететь  с  нами,  -  дружески  протявкал
искусственный голос Буббакуба.
     Чужак вальяжно развалился на подушке. Произнеся приветственную фразу,
он, судя по всему, счел свой долг выполненным и погрузил  морду  в  чашку,
начисто забыв как о Джейкобе, так и обо всех  остальных.  Джейкоб  спросил
себя, прилагает ли Буббакуб усилия, чтобы быть любезный, или же вежливость
у него в крови.
     Хотя  про  себя   Джейкоб   и   именовал   Буббакуба   "он",   но   в
действительности  половая  принадлежность  чужака  оставалась   для   него
полнейшей загадкой. Буббакуб не носил  никакой  одежды,  если  не  считать
одеждой водор и небольшой мешочек на шее, но доступные  глазу  подробности
его анатомического строения лишь еще  больше  запутывали  дело.  Например,
Джейкоб выяснил, что пилы  относятся  к  яйцекладущим  и  не  выкармливают
детенышей. У чужака от горла до промежности  тянулся  ряд  неких  пуговиц,
весьма сходных с сосками. Сколько Джейкоб ни размышлял, чем бы  это  могло
быть, в голову ему не приходило  ни  одной  сколько-нибудь  правдоподобной
догадки. В справочниках по В.З. не упоминалось ни о чем подобном.  Джейкоб
заказал в Библиотеке более подробный обзор, а пока оставалось  теряться  в
догадках.
     Фэгин и Кеплер беседовали об истории солнечных кораблей. Голос Фэгина
звучал приглушенно - верхушка его  кроны  и  дыхательное  отверстие  почти
касались  звукопоглощающей  панели  потолка.  Джейкоб  надеялся,  что  его
приятель кантен не подвержен клаустрофобии. Но, честно говоря,  в  глубине
души он сильно сомневался, способны ли овощи вообще бояться, ну разве  что
быть обгрызенными... Джейкоб уселся на  одну  из  подушек,  меланхолически
размышляя  о  сексуальных  понятиях  расы,  которой  для  занятий  любовью
требуется посредничество шмеля.
     - Так, значит, великолепные достижения позволили вам без  какого-либо
участия извне послать свои  приборы  прямо  в  фотосферу?!  -  восторженно
шелестел Фэгин. - Это весьма впечатляет! Странно, что я ничего  не  слышал
об этом величайшем событии вашей доконтактной истории!
     Кеплер просиял.
     -  Вы  должны  понять,  что  проект  "батисферы"  находился  в  самой
начальной стадии. Когда  разработали  лазерные  двигатели,  стал  возможен
запуск автоматических аппаратов,  способных  зависать  в  одной  точке,  а
появление  высокотемпературных  лазеров  позволило   разработать   системы
охлаждения для внутренних помещений корабля.
     - Получается, вы  находитесь  всего  в  одном  шаге  от  пилотируемой
экспедиции?!
     Кеплер грустно улыбнулся.
     - Возможно. Уже появились подобные планы. Но отправка людей на Солнце
и возвращение их сопряжены с куда более серьезными проблемами, чем тепло и
гравитация! Эх, было бы здорово выяснить, смогли бы  мы  сами  решить  эту
задачу! - Глаза Кеплера вспыхнули и тут же  погасли.  -  Но  планы  у  нас
все-таки были.
     - Да, но к тому  времени  "Везариус"  обнаружил  на  Цигнусе  корабли
тимбрими, - заметил Джейкоб.
     - Да, и теперь нам уже никогда не узнать, на что мы были бы способны.
Я тогда был ребенком. Возможно, все сложилось к лучшему... Были бы потери,
гибель людей... Без экранов, замедляющих время, нам не  удалось  бы  этого
избежать... А в основе проекта "Прыжок в Солнце" лежит  именно  управление
временем. У меня нет причин о чем-либо  сожалеть.  -  Лицо  ученого  вдруг
помрачнело. - Я хотел сказать, не было до недавнего времени.
     Кеплер замолчал, глаза его  уставились  в  какую-то  точку  на  полу.
Джейкоб терпеливо подождал, затем негромко кашлянул и заговорил:
     - Поскольку мы коснулись этой темы, я хочу заметить, что не обнаружил
никаких упоминаний о Солнечных Призраках ни  в  сети  данных,  ни  даже  в
отчете, который получил на свой запрос в Библиотеку. А ведь у меня  допуск
1-АВ. Нельзя ли взглянуть на ваши доклады на эту тему? Я хотел бы  поближе
познакомиться с проблемой за время полета.
     Кеплер нервно глянул на Джейкоба.
     - Мы не рассчитывали на то, что эти сведения покинут Меркурий, мистер
Демва. У нашего  открытия  имеется  политический  аспект...  Так  что  вам
придется отложить знакомство с докладом до прибытия на базу.  Уверен,  там
вы получите ответы на все ваши вопросы.
     Его смущение выглядело столь искренним, что Джейкоб  решил  на  время
оставить эту тему. Но это был сигнал, и сигнал неприятный.
     - Я мог бы взять на себя смелость кое-что добавить, - вмешался Фэгин.
- Накануне нашей встречи, Джейкоб, состоялся еще один прыжок. И в тот  раз
наблюдались только первоначально обнаруженные и самые обычные соляриане, а
вовсе не их другая разновидность, которая так тревожит доктора Кеплера.
     После  сумбурных   объяснений   Кеплера   относительно   двух   типов
обнаруженных солнечных существ  в  голове  у  Джейкоба  воцарилась  полная
неразбериха.
     - Как я понимаю, первый тип и является вашим травоядным?
     - Не травоядным, - серьезно поправил Кеплер, -  а  магнитоядным.  Они
питаются энергией магнитного поля. По правде говоря, этот тип мы  понимаем
асе лучше и лучше, однако...
     - Одну минуту! - Верхушка кроны  Фэгина  беспокойно  заколыхалась.  -
Питая искреннюю надежду, что мне простится мое недостойное  вмешательство,
я призываю к осторожности.  Приближается  посторонний.  -  Фэгин  тревожно
зашелестел.
     Джейкоб обернулся, несколько потрясенный поведением Фэгина. Что могло
заставить  любезного  кантона  оборвать  кого-то  на  полуслове?!  Джейкоб
почувствовал тревогу - похоже, он вступал в напряженную политическую игру,
правила которой до сих пор ему неизвестны.
     Он  прислушался,  но  не  смог  уловить  ничего  подозрительного.   С
следующее мгновение на пороге возник Пьер  Ла  Рок  собственной  персоной.
Лицо его раскраснелось еще больше прежнего. В руке он сжимал стакан. Когда
он увидел  Фэгина  и  Буббакуба,  заготовленная  улыбка  стала  еще  шире.
Репортер резво приблизился к компании и  фамильярно  хлопнул  Джейкоба  по
спине, требуя немедленно представить его присутствующим.
     Джейкобу захотелось послать его ко всем чертям, но вместо этого он  с
любезной  улыбкой  стал   выполнять   неторопливый   ритуал   официального
представления. Совершенно потрясенный Ла Рок склонился перед Буббакубом.
     -  Аб-Киза-аб-Соро-аб-Хул-аб-Пубер!   Демва,   как   называются   две
подопечные расы? Джелло и... Я счастлив лично  познакомиться  с  софонтом,
ведущим свое происхождение по линии Соро! О, я изучал язык ваших  предков,
которые, быть может, в один прекрасный день окажутся  и  нашими  предками!
Язык соро очень похож на протосемитский, а также на протобанту!
     Ресницы вокруг глаз Буббакуба ощетинились. Из  водора  пила  полилась
путаная, неразборчивая речь. Затем челюсти чужака несколько раз  быстро  и
резко щелкнули, послышалось пронзительное рычание.
     Фэгин за спиной Джейкоба вдруг зачастил  на  щелкающе-урчащем  языке.
Буббакуб повернулся к кантену,  глаза  его  пылали,  из  горла  вырывалось
высокое утробное рычание. Он резко махнул коротенькой лапкой в направлении
Ла Рока. От раздавшейся в ответ трели кантона у Джейкоба по спине пробежал
холодок.
     Разъяренный Буббакуб вскочил со  своих  подушек  и  быстро  вышел  из
комнаты. На людей он даже не взглянул.
     Некоторое время в комнате  висела  напряженная  тишина,  молчал  даже
совершенно ошарашенный репортер. Через несколько секунд  он  повернулся  к
Джейкобу с самым жалким видом.
     - Демва, что я сделал не так?
     Джейкоб вздохнул.
     - Быть может, ему не понравилось, что вы объявили его своим  кузеном,
дорогой Ла Рок.
     Он повернулся к Кеплеру, собираясь переменить тему. Ученый теперь  не
отрывал взгляда от  двери,  минуту  назад  захлопнувшейся  за  разъяренным
Буббакубом.
     - Доктор Кеплер, если на борту нет соответствующих данных,  то,  быть
может, вы могли бы предоставить мне какие-то  основополагающие  работы  по
физике Солнца, а также работы по предыстории проекта "Прыжок в Солнце"?
     - С большим удовольствием, мистер Демва. - Кеплер устало кивнул. -  Я
пришлю их вам еще до обеда.
     Казалось, его мысли блуждают где-то далеко-далеко.
     - И мне! Мне эти документы тоже нужны! - воскликнул пришедший в  себя
репортер. - У меня официальная аккредитация, и  я  требую  всю  информацию
относительно того позора, что вы творите здесь, доктор Кеплер!
     После секундного замешательства  Джейкоб  лишь  пожал  плечами.  Надо
отдать должное Ла Року - наглость легко можно выдать  за  решительность  и
непоколебимость.
     Кеплер улыбнулся, словно не расслышал.
     - Прошу прощения?
     - Какое преступное тщеславие! Этот ваш  хваленый  "Прыжок  в  Солнце"
сжирает огромнейшие суммы, которые могли бы пойти на освоение  пустынь  на
Земле  или  на  создание  еще  более  великой  Библиотеки!  Какая   наглая
самонадеянность! Вы пытаетесь исследовать  то,  что  было  известно  нашим
старшим братьям еще тогда, когда мы не были даже обезьянами!
     - Видите ли, сэр. Конфедерация  финансирует  наши  исследования...  -
Кеплер густо покраснел.
     - Исследования?! И вы называете это исследованиями?! Все  эти  знания
давным-давно  есть  в  Библиотеке.  Вы  позорите  нас,   выставляете   все
человечество на посмешище!
     - Ла Рок... - начал Джейкоб, но репортера понесло:
     - А что касается вашей Конфедерации! Какая гнусность! Запереть  наших
старших братьев  в  резервациях,  словно  вернулись  времена  американских
индейцев! Простым  людям  недоступен  филиал  Библиотеки!  И  Конфедерация
поддерживает этот абсурд, эту  претензию  на  самопроизвольное  зарождение
разума! Над нами смеется вся Галактика!
     Кеплер не устоял перед напором Ла Рока. Краска сошла с его  лица,  он
начал заикаться:
     - Я... Я не думаю...
     - Ла Рок! Прекратите!
     Джейкоб схватил репортера за плечо, резко развернул к себе  и  быстро
прошептал:
     - Не стоит позорить нас в присутствии почтенного кантена Фэгина.
     Глаза  журналиста  расширились.  Джейкоб  услышал,  как   за   спиной
осуждающе зашелестела листва. Ла Рок мгновенно сник. Два недоразумения  за
столь короткое время  -  слишком  много  даже  для  журналиста.  Промямлив
извинения чужаку и бросив на прощание многозначительный взгляд на Кеплера,
Ла Рок поспешно ретировался.
     - Спасибо за спецэффекты,  дружище  Фэгин,  -  поблагодарил  Джейкоб,
когда за репортером закрылась дверь.
     Ответом ему был короткий нежный свист.



                             5. ПРЕЛОМЛЕНИЕ

     С Земли Солнце виделось хотя и ослепительным, но  благодатным  шаром,
воспринимаясь  людьми  как  нечто  само  собой  разумеющееся,  на  что   и
внимания-то тратить не стоит. С расстояния в  сорок  миллионов  километров
Солнце казалось адом, закованным в цепи. Опасное и жестокое,  оно  свирепо
бурлило в черном провале космоса, простиралось на  миллионы  миль  во  все
стороны, притягивая взгляд, маня  полыхающим  чревом.  В  какой-то  момент
свечение стало столь ярким, что на "Брэдбери" уже нельзя было обойтись без
фильтров. "Взглянуть одним глазком" на этот пылающий ад означало  попросту
обречь  себя  на  мгновенную  слепоту.  Капитан  отдал   приказ   включить
поляризационные защитные экраны. Обычные иллюминаторы задраили.
     Открытым осталось лишь окно  Лиота,  через  которое  пассажиры  могли
любоваться "животворным светилом", не опасаясь за свое здоровье.
     Как-то бессонной ночью, бредя к автомату с кофе, Джейкоб задержался у
этого необычного окна.  Он  еще  не  до  конца  стряхнул  с  себя  остатки
тревожного полузабытья и не слишком хорошо соображал. Несколько  минут  он
тупо смотрел на Солнце, не вполне сознавая, что именно видит перед  собой.
Вдруг совсем рядом послышались знакомые шепелявые звуки. В голове Джейкоба
несколько прояснилось.
     - Вот так выглядит ваше Шолнце ш афелия орбиты Меркурия, Джейкоб.
     Оказывается Кулла сидел поблизости, за  одним  из  карточных  столов.
Джейкоб взглянул на часы, висевшие  как  раз  над  стулом  чужака.  Четыре
тридцать. Сонный язык еще плохо повиновался ему.
     - Что... мы уже так близко?
     Кулла кивнул.
     - Да.
     Резцы чужака надежно скрывались за  толстыми  складчатыми  губами.  В
огромных глазах плескалось красное сияние.
     - До прибытия ошталошь два дня.
     Длинные руки Куллы неподвижно покоились на столе,  свободное  одеяние
крупными складками ниспадало с бесформенных плеч.
     Джейкоб,  слегка  покачнувшись,  повернулся  к  окну.  Солнечный  шар
колыхался прямо перед глазами.
     - Ш вами вше в порядке? - В голосе  прингла  прозвучала  тревога.  Он
привстал.
     - Нет, нет, прошу вас! - Джейкоб остановил его легким взмахом руки. -
Легкое головокружение, и только. Бессонница. Надо бы выпить кофе.
     Он поплелся к автомату, но на полпути остановился и снова взглянул на
пылающее Солнце.
     - Красное! Оно красное! - В его хриплом голосе послышалось изумление.
     - Ешли пожволите, я мог бы дать вам  некоторые  объяшнения,  пока  вы
будете пить кофе.
     - Да, пожалуйста.
     Джейкоб повернулся к едва различимому  в  темноте  ряду  автоматов  с
напитками и бутербродами.
     - Окно  Лиота  монохроматично,  -  начал  Кулла.  -  Оно  шоштоит  из
огромного чишла круглых плаштин, одни из которых поглощают швет, а  другие
полярижуют. Плаштины вращаютшя  отношительно  друг  друга,  что  пожволяет
наштроить окно на определенную длину волны. Это очень  тонкое  и  ишкушное
уштройштво, хотя и вешьма ущтаревшее по галактичешким штандартам...  вроде
тех швейцаршких чашов, что некоторые люди  вше  еще  предпочитают  другим.
Когда люди познакомятшя ш Библиотекой поближе,  подобные  вещи  они  очень
шкоро начнут вошпринимать как архаижм.
     Джейкоб  наклонился,   пытаясь   разглядеть   содержимое   ближайшего
автомата. Вроде бы  кофе.  За  прозрачной  дверцей  угадывалась  небольшая
решетчатая площадка. Если он нажмет  вот  на  эту  правую  кнопку,  то  на
площадку опустится чашка, а затем по механической артерии в нее устремится
струя горьковатого черного напитка. Джейкоб вздохнул почти сладострастно.
     На  голос  Куллы,  шуршавший  у  него  в  ушах,  Джейкоб   реагировал
неопределенными вежливыми замечаниями.
     - Да, да, я понимаю... Ах, вот как... Ясно...
     Слева от него,  на  расстоянии  протянутой  руки,  зажегся  призывный
зеленый огонек автомата. Повинуясь безотчетному порыву, Джейкоб  нажал  на
светящуюся кнопку. Затуманенными глазами он следил за  аппаратом.  Ну  же!
Что-то зажужжало, затем щелкнуло. Вот и чашка! А теперь... Что за черт?! В
чашку шлепнулась большая желто-зеленая таблетка. Он открыл дверцу  и  взял
чашку в руки. Секундой позже  на  пустую  решетку  хлынула  струя  горячей
жидкости.
     Джейкоб с сомнением разглядывал таблетку в чашке. Что бы это ни было,
а на кофе непохоже. Левой ладонью он протер глаза. Затем с укором взглянул
на злополучную кнопку. И  только  теперь  рассмотрел  над  ней  отчетливую
надпись:  "Синтез  питания  для  В.З."  В  прорези  под  кнопкой   торчала
пластиковая  карточка.  Джейкоб  разобрал  текст:   "Прингл:   диетическая
добавка, кумарино-протеиновая смесь".
     Он быстро взглянул на Куллу.  Чужак  продолжал  свои  объяснения,  не
отрывая взгляда от окна Лиота. Вот он взмахнул рукой в направлении Дантова
полыхания.
     - Это  крашная  альфа-линия  водорода.  Очень  полежная  шпектральная
линия.  Вмешто   того,   чтобы   быть   захлештнутыми   огромным   потоком
бешпорядочного швета шо вшей поверхношти Шолнца, мы теперь видим только те
облашти, где водород ижлучаетшя или поглощаетшя с интеншивностью, отличной
от нормальной.
     Длинным, гибким пальцем  Кулла  указал  на  неоднородную  поверхность
Солнца, состоявшую из красноватых пятен и изогнутых перьеобразных линий.
     Джейкоб когда-то читал об этих перьях. "Перья"  на  самом  деле  были
плазменными струями. Из космоса они виделись  протуберанцами,  которые  во
время затмения люди наблюдают с  тех  пор,  как  был  изобретен  телескоп.
Кулла, кажется, сейчас пытался объяснить, почему эти  объекты  наблюдаются
не по краю Солнца, как обычно, а прямо по курсу.
     Джейкоб задумался о другом. В  течение  всего  полета  Кулла  избегал
принимать пищу  на  виду  у  всех.  Единственное,  что  он  позволял  себе
публично, так это стакан пива или водки, который обычно и  потягивал  весь
вечер. Хотя прингл и не распространялся на эту тему,  Джейкоб  решил,  что
стыдливость его  объясняется  культурными  традициями  расы,  запрещавшими
принимать пищу на публике. Но  сейчас  ему  пришло  в  голову,  что  Кулла
попросту стесняется своих давилок. "По всей видимости, я вломился сюда  во
время его завтрака, а он со своей патологической  вежливостью  не  решился
попросить меня оставить его одного".
     Джейкоб взглянул на таблетку, быстро вытряхнул ее из  чашки  в  руку.
Сунул таблетку в карман, а чашку швырнул в мусорную корзину.
     Еще  раз  окинув  взглядом  автомат,  он  заметил   наконец   кнопку,
приветливо  поблескивавшую  надписью:   "Черный   кофе".   Джейкоб   уныло
улыбнулся. Может, лучше обойтись без кофе, а то ненароком  обидишь  Куллу.
Хотя чужак и не  выказывал  никаких  отрицательных  эмоций.  Он  продолжал
смотреть в окно.
     Джейкоб подошел к нему. Чужак поднял глаза. Губы раздвинулись,  и  на
мгновение сверкнула фарфоровая белизна.
     - Вы уже  не  ишпытываете  головокружения?  -  участливо  осведомился
чужак.
     - Да, шпасибо, ох, простите, спасибо. И благодарю  за  объяснение.  Я
всегда считал Солнце довольно однородным  объектом,  не  считая  солнечных
пятен  и  протуберанцев.  Но,  как  я  понял   из   вашего   рассказа,   в
действительности Солнце - довольно сложная штука.
     Кулла кивнул.
     - В этом шпециалишт доктор Кеплер. Он вам вше лучше  объяшнит,  когда
вы отправитешь ш нами шовершать прыжок.
     Джейкоб вежливо улыбнулся.  Как  отлично  вымуштрованы  эти  посланцы
Галактики! Значил ли кивок Куллы что-нибудь для самого прингла? Или же его
просто научили, как обращаться с людьми в той или иной ситуации?
     Прыжок?! Отправитесь с нами совершать прыжок?
     Джейкоб решил не уточнять. Не стоит торопить события
     Ему вдруг ужасно захотелось зевнуть. Но он тут же  понял,  что  этого
делать не стоит - кто знает, что означает подобный жест на родине прингла,
- и подавил зевок.
     - Что ж, пожалуй, мне стоит вернуться в постель и попытаться заснуть.
Спасибо за интересную беседу, Кулла.
     - Вшегда готов вам помочь, Джейкоб. Шпокойной ночи.
     Едва Джейкоб рухнул в кровать, как тут же погрузился в глубокий сон.



                      6. ФАЗОВЫЙ СДВИГ И ДИФРАКЦИЯ

     Мягкий  жемчужно-серый  свет  лился  сквозь  иллюминаторы   на   лица
зрителей, наблюдавших за несущейся навстречу поверхностью Меркурия.
     Почти  все,  кто  был  свободен  от  дел,   собрались   в   гостиной,
прилепившись к иллюминаторам, не в силах оторвать глаз от суровой  красоты
планеты. Разговаривали шепотом, в  салоне  витало  какое-то  торжественное
благоговение. Вскоре  и  вовсе  повисла  тишина,  нарушаемая  лишь  легким
потрескиванием, происхождение которого Джейкоб не мог определить.
     Поверхность Меркурия  испещряли  кратеры  и  длинные  каньоны.  Из-за
отсутствия  атмосферы  на   планете   тени,   отбрасываемые   неровностями
ландшафта,  казались  абсолютно  черными,  резко  контрастируя  с   яркими
серебристыми красками пейзажа, во многом напоминавшего лунный.
     Во многом,  но  не  во  всем.  Следы  древних  катаклизмов  виднелись
повсюду. От рваных шрамов тянулись глубоко трещины, испещрившие  солнечную
сторону планеты.
     Протоны,   рентгеновские   лучи   пробивали   магнитосферу   планеты,
смешиваясь с ослепительным солнечным светом и рождая настоящую  вакханалию
излучений!
     Планета походила на обитель неприкаянных душ. На Чистилище.
     Джейкобу пришли на ум строки  из  древнего  японского  стихотворения,
написанного еще до эпохи хайку.
     "Издавна слышал я о дороге, которой мы напоследок пойдем... вчера иль
сегодня - не думал..."
     - Вы что-то сказали?
     Джейкоб пришел в себя и обернулся. Рядом стоял Кеплер.
     - Нет-нет, ничего. Тут на стуле не ваш пиджак?
     Он передал доктору  свернутый  в  подушку  велюровый  пиджак.  Кеплер
улыбнулся.
     - Прошу прощения, но в жизни  встречаются  и  весьма  неромантические
происшествия.  Даже  космическим  странникам  время  от  времени  все-таки
приходится принимать  душ.  Естественно,  оставляя  пиджак  за  дверью.  А
Буббакуб, видимо,  не  может  устоять  перед  искушением.  Всякий  раз  по
возвращении из душа я обнаруживаю Буббакуба спящим на моем пиджаке.  Когда
вернемся на Землю, куплю ему такой же. Так о чем мы с вами говорили?
     Джейкоб указал на мчащуюся на них снизу поверхность.
     - Теперь я  понимаю,  почему  Луну  астронавты  называют  "спортивной
площадкой". Здесь-то не порезвишься.
     Кеплер кивнул.
     - Да, но  все-таки  летать  сюда  гораздо  лучше,  чем  работать  над
каким-нибудь тупым "прикладным" проектом на Земле!
     Кеплер умолк, словно  сдерживая  едкие  слова.  Затем,  как-то  сразу
сникнув, повернулся к иллюминатору и пустился в новые объяснения:
     - Первые исследователи, Антониоди и Скиапарелли, назвали  этот  район
Область Харит. А вон тот огромный старый кратер носит имя Гете.
     Кеплер указал на темные нагромождения скал, отчетливо  различимые  на
фоне слепящей равнины.
     - Это окрестности северного полюса. Вот под теми скалами имеется сеть
пещер, которые и позволили основать базу "Гермес".
     Кеплер выглядел очень солидно. Разве  что  обвислый  ус,  то  и  дело
попадавший ему в рот, несколько смазывал это впечатление,  внося  в  облик
ученого карикатурные черточки. Нервозность, постоянно им владевшая, сейчас
словно бы отпустила его. "Влияние Меркурия!" - подумал Джейкоб.
     Несколько раз в течение полета, когда разговор касался Библиотеки или
Развития,  на  лице  Кеплера  появлялось  странное  выражение.  Будто  ему
хотелось  в  чем-то  открыться,  но  он  никак  не  решался.   Исполненный
замешательства  взгляд,  растерянность  жестов...  Ученый  словно   боялся
чьих-то упреков, страшился выдать свое мнение.
     По некотором размышлении  Джейкоб  решил,  что  догадался  о  причине
загадочного поведения Кеплера. Глубокая религиозность! Веская причина  для
молчания.  После  Контакта   в   результате   длительного   противостояния
рубашечников и шкурников религия оказалась буквально  разорванной  на  две
части.
     Сторонники фон Даникена придерживались веры в  некую  высшую  (но  не
всемогущую) расу, которая когда-то уже оказала влияние на  человечество  и
может сделать это еще раз. Последователи неолитической этики считали,  что
божественным началом является сам человек.
     Само существование тысяч бороздящих космос рас, среди которых не было
ни одной,  исповедовавшей,  хоть  что-то,  отдаленно  напоминавшее  земную
религию,   нанесло   непоправимый   ущерб    земной    идее    всемогущего
антропоморфного Бога.
     Большинство  последователей   оформленных   новых   вероучений   либо
примыкали  кто  к  рубашечникам,  кто  к  шкурникам,  либо   ударялись   в
философский  теизм.  Основная  же  масса  верующих  по-старому  давно  уже
старалась затаиться, не выделяться во всеобщем гвалте.
     Джейкоб часто спрашивал себя, не ждут ли они знамения.
     Но для современного общества  настоящий  позор  в  том,  что  человек
вынужден скрывать свои взгляды! Было бы любопытно узнать мнение Кеплера на
этот счет. Но Джейкоб и  не  пытался  расспрашивать  ученого,  уважая  его
нежелание касаться подобных вопросов.
     С профессиональной  же  точки  зрения  Джейкоба  интересовало,  каким
образом подобное отстранение от остального мира  повлияло  на  психическое
состояние Кеплера. Ученый испытывал нечто большее, чем обычные философские
затруднения, и это нечто не могло не наложить отпечатка на его психику. Не
случайно рядом с Кеплером постоянно находилась доктор Мартин,  то  и  дело
подсовывая ему какие-то таблетки.
     Джейкоб  заметил,  как  к  нему  возвращаются  его  старые  привычки,
подзабытые  за  спокойные   месяцы,   проведенные   в   Центре   Развития.
Любопытство, например. Ему  вдруг  захотелось  узнать,  что  за  лекарства
принимает доктор Кеплер и  в  чем  заключается  настоящая  работа  доктора
Мартин.
     Милдред Мартин все еще  оставалась  для  него  совершенно  загадочной
фигурой. За время полета ему ни разу не удалось проникнуть сквозь броню ее
отстраненного  дружелюбия.  Ее  насмешливая  снисходительность  явно  была
наигранной, как, впрочем, и нескрываемое доверие доктора Кеплера.  Джейкоб
мог сказать лишь одно: мысли этой худощавой привлекательной  женщины  явно
были заняты чем-то далеким от окружающего.
     Он взглянул на Мартин, сидевшую рядом с Ла  Роком.  Странная  парочка
была полностью поглощена беседой. Мартин увлеченно  рассказывала  о  своих
исследованиях о влиянии цвета и интенсивных излучений на психосоматическое
поведение.  Джейкоб  уже  слышал  об   этом   на   встрече   в   Энсенаде.
Присоединившись к  экспедиции,  доктор  Мартин  первым  делом  максимально
изолировала  участников  проекта  "Прыжок  в   Солнце"   от   психогенного
воздействия окружающей среды, дабы  убедиться  в  том,  что  неразгаданные
"явления" -  всего  лишь  изощренные  галлюцинации,  вызванные  состоянием
стресса.
     Ее дружба с Ла Роком за время полета,  похоже,  окрепла.  Она  охотно
слушала разглагольствования репортера о сгинувших цивилизациях  и  древних
пришельцах,   посетивших   Землю   в   незапамятные   времена.   Ла   Рок,
воодушевленный ее вниманием, пустил в ход все свое красноречие,  по  части
которого был большой мастер. Порой их беседы  в  общей  гостиной  собирали
толпы слушателей.
     Джейкоб  по-прежнему  чувствовал  себя  неловко  с   Ла   Роком.   Он
предпочитал общество более прямолинейных существ,  например,  Куллы.  Этот
чужак определенно начинал ему нравиться, несмотря на  устрашающие  зубы  и
зловещего цвета глаза. Как выяснилось, вкусы прингла во многом совпадали с
его собственными. Кулла изливал на Джейкоба поток бесхитростных вопросов о
Земле и ее обитателях. Его вопросы крутились в основном вокруг одной  темы
- отношения людей к своим подопечным. Когда же он узнал, что  Джейкоб  сам
принимал активное участие в проектах развития  шимпанзе,  дельфинов,  а  с
недавних пор  собак  и  горилл,  то  его  уважение  к  землянину  возросло
безмерно. Кулла никогда не отзывался о технике  людей  как  об  архаичной,
хотя ни для кого не было секретом,  что  земные  технологии  -  уникальный
реликт, чудом сохранившийся в Галактике. Но, в конце концов, ни одна  раса
не достигла всего, что имеет, сама, без посторонней помощи, начав с  нуля.
И в Библиотеке этот факт  был  прекрасно  известен.  Кулла  с  энтузиазмом
рассуждал о пользе, которую может принести Библиотека его новым друзьям  -
людям и шимпанзе.
     Как-то раз чужак увязался за Джейкобом в гимнастический  зал,  где  с
нескрываемым интересом, так и светившимся в гигантских блюдцах его красных
глаз, следил за тем, как Джейкоб изводит себя  марафонской  дистанцией.  К
тому же Джейкоб смог убедиться, что чужак охотно откликается на грубоватый
юмор. Должно быть, сексуальные нравы  принглов  не  слишком  разнились  от
человеческих. Именно обмен непристойными шутками в  большей  степени,  чем
что-либо  еще,  помог  Джейкобу  осознать,  как   далеко   занесло   этого
долговязого представителя цивилизации принглов от родного дома.  Ему  было
бы интересно узнать, так же одиноко  Кулле,  как  на  его  месте  было  бы
одиноко человеку?
     А во время бурной дискуссии, какой сорт пива - "Туборг" или же  "L-5"
- лучше, Джейкоб поймал себя на впечатлении, что  перед  ним  не  В.З.,  а
хорошо воспитанный человек со странным дефектом речи.
     Но все встало на свои места, когда  совершенно  внезапно  между  ними
раскрылась непреодолимая пропасть.
     Джейкоб рассказывал Кулле о классовой  борьбе,  сотрясавшей  Землю  в
прежние времена. Но чужак, похоже, не  понимал  ни  слова.  Джейкоб  хотел
проиллюстрировать суть китайской поговоркой: "Крестьянин всегда вешается у
дверей своего хозяина". Внезапно глаза  чужака  полыхнули  красным  огнем,
послышалось возбужденное поскрипывание гигантских зубов. Джейкоб изумленно
взглянул на своего нового приятеля и поспешил сменить тему.
     Кулла примостился у иллюминатора рядом со своим опекуном  Буббакубом.
На фоне возбужденной толпы оба поражали полной невозмутимостью.
     Кеплер легко похлопал Джейкоба по  руке,  привлекая  его  внимание  к
собственному иллюминатору.
     - Капитан вот-вот  включит  замедляющие  экраны,  и  скорость  потока
пространства-времени начнет падать. При этом  возникает  очень  интересный
эффект. Не пропустите!
     - Кажется, корабль в этот момент как  бы  заставляет  скользить  мимо
материю космоса, уподобляясь доске, на гребне волны, скользящей к берегу.
     - Нет, мистер Демва, это распространенная ошибка Космический  серфинг
- лишь красивая метафора, используемая популяризаторами. Когда я говорю  о
пространстве-времени, я имею в виду вовсе не материю. Пространство и время
не являются веществом. По мере приближения к планетарной  сингулярности  -
то есть  искривлению  пространства,  создаваемому  планетой  -  мы  должны
приспосабливаться   к   изменению   набора   параметров   для    измерения
пространства-времени.  Природа  словно   хочет,   чтобы,   приближаясь   к
массивному телу, мы постепенно меняли  длину  своих  линеек  и  ход  своих
часов.
     - И, как я понимаю, капитан управляет кораблем при приближении  таким
образом, чтобы это изменение протекало медленно и незаметно?
     - Совершенно верно! В прежние времена процесс  посадки,  конечно  же,
носил   куда   более   резкий    характер.    Приспособление    к    новой
пространственно-временной масштабности либо  происходило  при  непрерывном
торможении корабля с  помощью  реактивных  двигателей,  либо  он  попросту
врезался  в  поверхность  планеты,  мгновенно  попадая  в  новую   систему
измерений. Теперь же  мы  свертываем  пространство-время  подобно  старому
ковру.  Ох,  -  Кеплер  тихо  рассмеялся,  -   опять   меня   занесло   на
"материальную" аналогию.  -  Он  помолчал,  затем  продолжил:  -  Один  из
побочных продуктов этого процесса -  получение  нейтрония  в  промышленных
масштабах. Но основная цель все же - безопасная посадка.
     - Так что же мы увидим, когда пространство начнут запихивать в мешок?
     Кеплер показал на иллюминатор.
     - Смотрите, уже началось.
     За окном исчезали звезды: яркие точки,  в  изобилии  разбросанные  по
черному бархату, медленно тускнели. Вскоре их осталось  совсем  немного  -
туманные пятнышки цвета охры на фоне абсолютного мрака.
     Планета тоже изменилась. Свет, отраженный  от  поверхности  Меркурия,
потерял   резкость.   Жар   ослаб.   Сама   поверхность,   потеряв   былую
ослепительность, сильно потемнела.
     Кроме того, она стала ближе. Медленно, но  совершенно  явно  горизонт
терял кривизну. Объекты на Меркурии, прежде едва  различимые,  становились
по мере приближения "Брэдбери"  все  более  и  более  отчетливыми.  Внутри
огромных метеоритных  кратеров  обнаружились  кратеры  поменьше,  идеально
круглой формы.
     Вот линия горизонта совсем скрылась за горной грядой, и  Джейкоб  уже
не  мог  определить  расстояние.   Снижение   продолжалось,   но   картина
поверхности больше не менялась. На какой мы высоте? Что  там  внизу,  гора
или выбоина? Или же через  секунду-другую  мы  коснемся  абсолютно  ровной
поверхности? Неизвестно.
     Он чувствовал, что корабль вот-вот сядет. Серые тени и ярко-оранжевые
скалы мелькали так  близко,  что,  казалось,  их  можно  коснуться  рукой.
Джейкоб ждал - еще секунда, и корабль замрет в  неподвижности.  Каково  же
было его изумление, когда вдруг прямо по курсу  возникла  огромная  черная
дыра и в мгновение поглотила "Брэдбери".


     Пока шла подготовка к высадке, Джейкоб пытался  прийти  в  себя.  Его
потрясли не столько неожиданные впечатления, сколько  собственная  реакция
на них. В тот момент, когда "Брэдбери" нырнул в провал,  ведущий  к  базе,
Джейкоб, вцепившись в  рукав  пиджака  Кеплера,  внезапно  впал  в  легкий
гипнотический транс. И в следующую секунду он проделал то, во  что  сейчас
никак не мог поверить. Его рука, словно живущая своей собственной  жизнью,
умелой хладнокровно обшарила карманы Кеплера, конфисковав по  таблетке  из
каждого пузырька и не оставив при этом ни одного годного для идентификации
отпечатка.
     Теперь награбленное имущество  покоилось  в  боковом  кармане  куртки
Джейкоба.
     Он прикрыл глаза. Началось! Он стиснул зубы, чтобы  не  застонать  от
отчаяния.
     На этот раз я справлюсь! Я обязан с этим справиться сам! Мне не нужна
твоя помощь, проклятый двойник! Мне надоело расщепляться и снова  обретать
целостность! Я  хочу  быть  самим  собой  и  только!  Он  с  силой  ударил
костяшками пальцев по твердой поверхности подлокотника, чтобы унять в руке
зуд удовлетворения.




                               ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

                     Переходная область  между  короной  и  фотосферой  во
                время  затмения  имеет  вид  ярко-красного  кольца  вокруг
                Солнца  и  потому  называется   хромосферой.   При   более
                внимательном исследовании хромосферы становится ясным, что
                она  представляет  собой  не  однородный  слой,  а  быстро
                меняющуюся   нитевидную   структуру.   Для   ее   описания
                используется  термин  "горящая   прерия".   Многочисленные
                короткоживущие струи,  именуемые  "спикулами",  непрерывно
                выстреливают  на  высоту  в  несколько  тысяч  километров.
                Красный цвет является следствием  преобладания  в  спектре
                излучения  альфа-линии  водорода.  Вопросов,  связанных  с
                пониманием того, что происходит в столь  сложной  области,
                великое множество...
                                                             Гарольд Зирин


                            7. ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ

     Доктор  Мартин  вышла  из  своей  комнаты  и,  нырнув   в   один   из
коммуникационных туннелей, направилась к отсеку с микроклиматом  для  В.З.
"Столь извилистый путь, - объяснила она себе, - не скрытность,  а  обычная
осторожность". Вдоль шершавых темных стен тянулись трубы и  кабели  связи.
На  каменной  поверхности  блестела  роса,  пахло  сыростью.  Шаги   гулко
отдавались под каменными сводами.
     Доктор Мартин подошла к герметичной двери, тускло освещенной  зеленой
сигнальной лампой - черный ход в одно из жилищ для чужаков. Она нажала  на
кнопку, дверь медленно отъехала в сторону.
     В  лицо  хлынул  поток  яркого,  режущего   глаза   зеленого   света.
Прикрываясь рукой, Мартин достала из сумки защитные очки.
     На стене напротив двери висел гобелен ручной работы: висячие  сады  и
город чужаков, прилепившийся к краю обрыва. Казалось, гобелен  отделен  от
зрителя  сверкающей   стеной   водопада.   Мартин   словно   бы   услышала
пронзительную музыку чужой планеты. Она с трудом,  учащенно  дыша,  отвела
взгляд от гобелена. Необъяснимое возбуждение внезапно охватило ее.
     Буббакуб  неторопливо  поднялся  с   мягких   подушек,   в   изобилии
разбросанных по комнате. Переваливаясь на коротких ножках,  он  подошел  к
Мартин. Его серая шерсть поблескивала.  В  ирреальном  для  земного  глаза
свете и в условиях полуторного земного притяжения Буббакуб уже не  казался
милым безобидным медвежонком. Теперь доктор  Мартин  чувствовала,  как  от
коренастой кривоногой фигуры исходят сила и какая-то скрытая угроза.
     Губы чужака зашевелились,  спустя  мгновение  из  висящего  на  груди
водора полилась странная округло-звучная речь. Слова у Буббакуба  выходили
какими-то короткими, обрубленными, словно отделенными друг от друга.
     - Хорошо. Вы пришли. Рад.
     Возбуждение доктора Мартин  вдруг  спало.  Представитель  Библиотеки,
похоже, был настроен вполне доброжелательно.
     - Приветствую вас, пил Буббакуб. Я пришла спросить, нет ли каких-либо
сведений из филиала Библиотеки.
     Буббакуб открыл рот, обнажились тонкие острые зубы.
     -  Входите.  Садитесь.  Хорошо,  что  спросили.  Есть  новые  данные.
Входите. Угощайтесь.
     Доктор Мартин переступила порог, лицо  ее  исказилось  -  пересечение
границы гравитационного поля всегда вызывало крайне  неприятные  ощущения.
Теперь ей казалось, что она весит не меньше семидесяти килограммов.
     - Спасибо. Я только что пообедала. Я присяду.
     Она углядела стул,  предназначенный  для  гостей-людей,  и  осторожно
села. Семьдесят килограммов это все же слишком!
     Пил небрежно развалился на подушках напротив нее. Его медвежья голова
оказалась ниже ее колен. Она чувствовала на  себе  пристальный,  изучающий
взгляд маленьких черных глаз.
     - Я связался с Ла-Пасом. Сведений о Солнечных Призраках  нет.  Совсем
ничего. Возможно, они  фигурируют  под  другим  именем.  Возможно,  земной
филиал слишком мал. Я всегда говорил об этом. Кое-кто из  официальных  лиц
на Земле может из-за отсутствия данных о  Солнечных  Призраках  в  филиале
Библиотеки сделать далеко идущие выводы.
     Мартин осторожно пожала плечами.
     - Меня это не волнует. Этот факт  лишний  раз  подтвердит,  как  мало
внимания уделяется у нас развитию Библиотеки.  Более  крупный  филиал,  за
который выступает моя группа, безусловно, смог бы нам помочь.
     - Я сделал запрос  по  сквозьвременной  связи.  В  Главном  Отделении
подобных недоразумений возникнуть не может.
     - Хорошо, - кивнула доктор Мартин. - Однако меня тревожит  Дуэйн.  Он
постоянно твердит о каких-то полубезумных идеях. О контакте с  Призраками.
Боюсь, если он станет  упорствовать,  возникнет  серьезная  опасность.  Мы
можем так  сильно  обидеть  пси-существа,  что  не  хватит  всей  мудрости
Библиотеки,  чтобы  загладить  эту  оплошность.  А  ведь  Земле   жизненно
необходимо поддерживать добрые отношения со своими ближайшими соседями!
     Буббакуб поудобнее пристроил лохматую голову на подушке.
     - Вы прилагаете усилия для того, чтобы остановить доктора Кеплера?
     - Разумеется, - натянуто ответила  Мартин.  -  Меня,  честно  говоря,
очень  беспокоит,  что  он  всякий   раз   уклоняется   от   проверки   на
поднадзорность. У Дуэйна в голове жуткий хаос, но, думаю, его  коэффициент
все-таки  находится  в  пределах  нормы.   Он   ведь   прошел   на   Земле
психологический  тест.  Полагаю,  сейчас   мне   удалось   стабилизировать
состояние.  Но  я  так  и  не  разобралась,  в  чем  же  кроются   причины
нестабильности.   Частая   маниакально-депрессивная    смена    настроения
напоминает помешательство,  характерное  для  конца  двадцатого  и  начала
двадцать первого  века,  когда  общество  чуть  не  погибло  в  результате
психического воздействия окружающего шума.  Эпидемия  безумия,  охватившая
человечество, почти полностью  разрушила  индустриальную  культуру  именно
тогда, когда эта культура находилась в  самом  расцвете.  Это  же  безумие
привело к эпохе  репрессий,  которая  сейчас  стыдливо  именуется  "эпохой
Бюрократии".
     - Да. Я читал о том, что вы чуть не довели себя до самоубийства.  Мне
кажется, последовавший за этим период, о котором вы упомянули, был  эпохой
порядка и спокойствия. Но меня это не касается.  Вам  очень  повезло,  что
даже в самоубийствах вы ничего не смыслите. Но не будем отвлекаться. Что с
Кеплером? - В монотонном голосе водора  не  было  и  следа  вопросительных
интонаций,  и  изменившееся  лицо  чужака  не  оставляло  в  этом  никаких
сомнений.
     У Мартин по спине пробежал холодок. Ну и высокомерие! И  его  считают
абсолютно безобидным?! Неужели люди совсем слепы и не видят, что одно лишь
присутствие на Земле этого существа таит в себе  огромную  угрозу  для  ее
обитателей? Она  очень  надеялась,  что  ее  лицо  осталось  невозмутимым.
Маленький человекоподобный медведь,  такой  милый  и  забавный!  Ей  стало
зябко. Неужели только несколько человек в  Ассамблее  Конфедерации  сумели
распознать за этой симпатичной наружностью настоящего  демона,  прибывшего
на Землю из открытого космоса с одной лишь целью - прижать людей к  ногтю?
И именно ей предстоит ублажить этого демона, найти ключ к его  душе,  если
таковая, конечно  же,  имеется,  и  попытаться  нащупать  разумный  способ
установления  контакта  с  Солнечными  Призраками.  Да  еще  Дуэйн  с  его
неосторожными разглагольствованиями. Ифни, помоги своей сестре!
     Она взяла себя в руки. Буббакуб все еще ждал ответа.
     - Ну, я знаю, что доктор  Кеплер  полон  готовности  решить  проблему
Солнечных Призраков без  помощи  Внеземных.  Кое-кто  из  его  сотрудников
настроен весьма радикально. Не будет преувеличением,  если  я  скажу,  что
некоторые из них являются  убежденными  шкурниками.  Но  на  этот  раз  их
гордость зашла слишком далеко.
     - Вы можете удержать Кеплера от опрометчивых поступков?  -  монотонно
вопросил Буббакуб. - Он очень непоследователен.
     - Вы имеете в виду привлечение в экспедицию Фэгина и его друга Демву?
Они совершенно безобидны. Опыт Джейкоба  Демвы  в  общении  с  дельфинами,
вполне возможно, пригодится, но очень  нескоро.  А  Фэгин  имеет  огромную
практику установления контактов. Все дело  в  том,  что  Дуэйну  необходим
человек, на которого он мог бы выплескивать свои параноидальные  фантазии.
Я думаю, мне удастся  уговорить  Демву  проявлять  побольше  сочувствия  к
бредням Дуэйна.
     Буббакуб приподнялся и посмотрел Мартин прямо в глаза.
     - Эти двое меня абсолютно не волнуют. Фэгин  -  ленивый  романтик,  а
Демва выглядит полным дураком. Как, впрочем, и  все  друзья  Фэгина.  Меня
беспокоят другие. Когда я летел сюда, я не  знал,  что  среди  сотрудников
есть  шимпанзе.  Именно  он,  а  также  журналист  -   основной   источник
неприятностей. От репортера слишком много шума. А шимпанзе так и  вертится
около Куллы, пытаясь "освободить"...
     - Кулла проявил непослушание? Я полагала, что его отношения с вами...
     Буббакуб с  резким  шипением  вскочил  на  ноги.  Острые  белые  зубы
сверкнули в угрожающем оскале.
     - Не перебивай, человек!
     Впервые в жизни доктор Мартин  услышала  настоящий  голос  Буббакуба:
пронзительный  визг  перекрыл  бормотание  водора.  У  нее  заложило  уши.
Какое-то время она пребывала в полном ошеломлении. Но  вот  фигура  чужака
обмякла, поднявшаяся дыбом шерсть улеглась.
     - Прошу прощения, человек Мартин. Мне не  следовало  так  распаляться
из-за столь незначительного нарушения  этики  представителем  младенческой
расы.
     Мартин перевела  дух,  стараясь  не  выдать  свой  испуг  слишком  уж
явственно.
     Буббакуб снова опустился на подушки.
     - Я отвечу на ваш вопрос. Нет, Кулла не вышел за рамки  дозволенного.
Он не знает, что согласно праву опеки его раса еще в  течение  длительного
времени будет находиться в подчинении у моей. Потому-то и плохо, что  этот
доктор Джеффри твердит ему о  правах  и  обязанностях.  Вы,  люди,  должны
призвать к порядку своих подопечных, ибо только по милости старших рас  их
вообще стали называть подопечными софонтами. А если  бы  они  не  получили
статус софонтов, то каково было бы ваше положение, человек?
     Снова сверкнули острые клыки. У Мартин  пересохло  в  горле.  Облизав
губы, она заговорила, стараясь тщательно подбирать слова:
     - Я прошу простить меня, если я вас чем-то обидела, пил  Буббакуб.  Я
поговорю с Дуэйном, и, быть может, он сумеет повлиять на Джеффри.
     - Журналист?
     - С Пьером я поговорю сама. Уверена, он не хотел  причинять  никакого
вреда. Он больше не станет досаждать вам.
     - Хорошо. - Искусственный голос Буббакуба был абсолютно безразличен.
     Чужак уютно свернулся на подушках.  Казалось,  еще  мгновение,  и  он
замурлычет.
     - У нас общие цели. Я надеюсь, мы сумеем наладить деловые  отношения.
Но знайте, пути достижения этих целей могут разойтись. Прошу  вас  сделать
все возможное для  нашего  взаимопонимания.  В  противном  случае  я  буду
вынужден, как вы выражаетесь, убить одним выстрелом двух зайцев.
     Доктор Мартин вяло кивнула.



                              8. ОТРАЖЕНИЕ

     Ла Рок болтал, не умолкая ни  на  секунду.  Джейкоб  его  не  слушал.
Журналист смертельно надоел ему  нескончаемыми  разглагольствованиями.  Но
сейчас  Ла  Рок  перенес  основной  огонь  на  беднягу  Фэгина  в  надежде
произвести на того как можно лучшее впечатление.  Джейкоб  усмехнулся  про
себя, не перебирает ли он со своими человеческими эмоциями, жалея В.З.  за
необходимость выслушивать идиотскую болтовню?
     Джейкоб,  Фэгин  и  Ла  Рок  мчались  в   маленьком   автомобиле   по
нескончаемому туннелю. Автомобиль непрерывно швыряло из стороны в сторону,
пассажиров нещадно трясло. Узловатыми корневищами Фэгин вцепился в скобу у
пола машины, люди держались за поручень под потолком.
     Джейкоб прислушался. Ла  Рок  продолжал  разглагольствовать  на  тему
человеческих опекунов, начатую им еще  на  борту  "Брэдбери".  Репортер  с
жаром, достойным лучшего применения, уверял беднягу Фэгина, что мифические
опекуны, сотни тысяч лет назад взявшиеся за развитые человека, обязательно
должны быть связаны с  Солнцем.  Ла  Рок  в  который  раз  повторял,  что,
возможно, Солнечные Призраки и есть опекуны.
     - Возьмите любую земную религию. Каждая так или иначе считает  Солнце
священным! Эта черта объединяет все культуры. Абсолютно все!
     Ла  Рок  отпустил  поручень  и   широко   развел   руками,   стремясь
подчеркнуть, насколько всеобъемлющей является эта идея, и  чуть  не  упал.
Нисколько не смутившись, репортер продолжил:
     -  Эта  гипотеза  вовсе  не  так  уж  и  фантастична,  она  прекрасно
объясняет,  почему  Библиотека  никак  не  может  обнаружить  следы  наших
предков.  Безусловно,  расы  солнечного  типа  были  известны  и   раньше.
Потому-то подобные  исследования  совершенно  бессмысленны.  Странно,  что
никому не пришло в голову связать между собой эти два вопроса! Ведь это же
так очевидно!
     Джейкоб вздохнул. Вся  трудность  состояла  в  том,  что  эту  теорию
чертовски  трудно  было  опровергнуть.  Безусловно,   многие   примитивные
цивилизации  на  Земле  исповедовали  культ  Солнца.  Солнце  служило   им
источником тепла, света и жизни, обладало  чудодейственной  силой!  Должно
быть, солнцепоклонничество было общим этапом в развитии  всех  примитивных
народов.
     Но в том-то и крылась  проблема.  В  Галактике  практически  не  было
"примитивных народов", с  опытом  которых  можно  было  бы  сравнить  опыт
человечества. Животных, охотников-собирателей доразумного типа и, наконец,
софонтов имелось предостаточно. Но промежуточных  случаев,  когда  опекуны
покинули бы своих подопечных, подарив им  разум,  но  не  обучив  их,  как
пользоваться столь щедрым подарком, история Галактики почти не знала.
     В тех же  редчайших  случаях,  когда  опекуны  бросали  своих  детей,
обретший  силу  разум  стремительно  вырывался  из   экологической   ниши;
возникали   странные,   непоследовательные   культуры    с    причудливыми
причинно-следственными связями, культуры, основанные  на  предрассудках  и
фантастических мифах. Без направляющей руки опекунов такие расы дичали  и,
как правило, вскоре погибали. Настороженное  отношение  к  человечеству  в
большой степени  было  вызвано  его  уникальностью:  лишенное  опеки,  оно
продолжало жить и вполне успешно развиваться.
     Отсутствие  рас  со  сходным  опытом  не  позволяло   провести   хоть
какой-нибудь  сравнительный  анализ,  что,  в  свою   очередь,   создавало
благоприятную почву  для  появления  равновероятных  и  трудноопровержимых
теорий. Поскольку в фондах земного филиала не нашлось  даже  упоминания  о
столь широко распространенном на Земле культе Солнца, Ла Рок  с  легкостью
мог рассуждать о том,  что  солнцепоклонническое  прошлое  человечества  -
всего лишь память о незавершенном развитии, память об опекунах Земли.
     Джейкоб, решив, что ничего нового репортер больше  не  скажет,  снова
погрузился в размышления.


     С момента посадки минуло два долгих дня. Нужно было приспособиться  к
гравитационным  колебаниям   при   переходе   с   базы,   где   притяжение
регулировалось, на открытую  поверхность  Меркурия.  Джейкоба  представили
персоналу базы, довольно  многочисленному.  Большинство  имен  он  тут  же
забыл. Затем один из сотрудников показал ему его новое жилище.
     Главврач базы "Гермес", оказалось, был шишкой в проекте  по  развитию
дельфинов. Он ужасно обрадовался Джейкобу и принялся  вываливать  на  него
груды  ненужной  информации.  С  восторгом  говорил  о  Кеплере,  хотя   и
признался, что не всегда  понимает  руководителя  солнечного  проекта.  Не
слушая никаких возражений, потащил Джейкоба на вечеринку, где каждый  счел
своим долгом засыпать его расспросами о Макой. Между тостами,  разумеется.
К счастью,  последнее  обстоятельство  заметно  снизило  уровень  досужего
любопытства.
     Автомобиль остановился, раздвинулись двери входа в огромную подземную
пещеру, служившую ангаром для солнечных кораблей.  На  какое-то  мгновение
Джейкобу почудилось, что с пространством опять творится  что-то  неладное.
Казалось, каждый предмет вдруг обрел  двойника,  а  ближайшая  к  Джейкобу
стена пещеры как-то странно изогнулась. Прямо напротив себя Джейкоб увидел
ветвистого чужака двух с половиной метров  роста,  маленького  неприятного
толстяка с багровым лицом и смуглого человека, смотревшего на него с самым
идиотским выражением лица.
     Прошло несколько секунд, прежде чем Джейкоб осознал, что смотрится  в
обшивку  солнечного  корабля,  представлявшую  собой   самое   совершенное
сферическое зеркало в Солнечной системе. А  недоумевающий  тип,  накануне,
похоже, изрядно перебравший, - это он собственной персоной.
     Сферический звездолет, имевший  двадцать  метров  в  диаметре,  столь
хорошо отражал свет, что его форма  угадывалась  с  большим  трудом.  Лишь
отражения искаженных форм внешнего  мира  от  оболочки  корабля  позволяли
реально обнаруживать его.
     - Довольно смешно, - нехотя признал Ла Рок. - Чудесный, превосходный,
обманчивый кристалл.
     Репортер  извлек  из  кармана  мини-камеру  и  самозабвенно  принялся
снимать.
     - Очень впечатляюще, - добавил Фэгин.
     "Да, - подумалось Джейкобу, -  действительно  впечатляет.  Зеркальный
дом".
     Но каким бы  огромным  ни  был  корабль,  гигантские  размеры  пещеры
скрадывали его величину. Необработанный каменный  потолок  дугой  выгнулся
над головой, теряясь в тумане испарений. В том месте, где они  находились,
пещера была довольно узкой, но можно было видеть, что она уходит вправо по
меньшей мере на километр, исчезая за поворотом.
     Они стояли на платформе, находившейся  на  уровне  экватора  корабля.
Люди, толпившиеся  у  нижней  точки  серебристой  сферы,  отсюда  казались
карликами.
     В двухстах футах слева в пещере имелась пара массивных,  герметически
закрывающихся дверей шириной не менее ста пятидесяти футов каждая. Джейкоб
предположил, что это - часть шлюза, за которым скрывается туннель, ведущий
к враждебной  поверхности  Меркурия.  В  огромных  пещерах  этого  туннеля
покоятся гигантские межпланетные корабли, подобные "Брэдбери".
     С платформы вниз вел металлический трап. Внизу Кеплер разговаривал  с
людьми в комбинезонах. Неподалеку в компании хорошо одетого шимпанзе стоял
Кулла. Шимпанзе, взобравшийся на стул, чтобы быть одного роста с  чужаком,
самозабвенно играл с собственным моноклем. Подопечный человека подпрыгивал
на согнутых ногах, едва не ломая  стул.  Прингл  наблюдал  за  ним  с  тем
выражением, которое Джейкоб, уже отчасти научившийся распознавать душевное
состояние Куллы, обозначил как дружеское  участие.  Но  в  позе  Куллы  он
увидел и что-то новое: не  было  той  напряженности,  которая  никогда  не
оставляла его при общении с людьми,  кантонами,  синтианами  и  тем  более
пилами.
     Платформа  опустилась.  Кеплер,  поклонившись  Фэгину,  обратился   к
Джейкобу:
     - Рад, что нашли время осмотреть корабль, мистер Демва.  -  Твердость
рукопожатия ученого приятно удивила Джейкоба.
     Кеплер подозвал к себе шимпанзе.
     -  Познакомьтесь,  это  доктор  Джеффри,  первый  представитель  вида
шимпанзе, ставший полноправным исследователем космоса,  и,  надо  сказать,
прекрасным исследователем.  Сейчас  мы  приступим  к  осмотру  именно  его
корабля.
     Джеффри улыбнулся кривой обескураживающей  улыбкой,  характерной  для
сверхшимпанзе. Два века генной инженерии изменили  форму  черепа  и  таза,
приблизив их к  человеческим.  Да  и  вообще  Джеффри  походил  скорее  на
маленького смуглого человека,  изрядно  заросшего  волосами,  с  непомерно
длинными  руками  и  огромными  выступающими   вперед   зубами,   чем   на
представителя отряда человекообразных обезьян.
     Еще один результат генной инженерии выявился, когда  Джейкоб  пожимал
шимпанзе руку. Большой палец, далеко отстоявший от всех остальных, с силой
надавил на ладонь, словно напоминая, что без вмешательства человека  здесь
не обошлось.
     На груди у шимпанзе висел не водор,  как  у  Буббакуба,  а  небольшой
экран с кнопками по  краям.  Джеффри  нагнул  голову  и  начал  перебирать
клавиши. На экране загорелись буквы:
     "РАД ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ВАМИ. ДОКТОР КЕПЛЕР ГОВОРИЛ  МНЕ  О  ВАС  КАК  О
ПРЕКРАСНОМ ЧЕЛОВЕКЕ".
     Джейкоб рассмеялся.
     - Большое спасибо, Джефф. Стараюсь быть таким, хотя я до сих  пор  не
понимаю, каким образом мои чудесные качества могут здесь пригодиться.
     Джеффри пронзительно рассмеялся и воскликнул:
     - Вы скоро поймете!
     Слова походили скорее на воронье карканье, чем на человеческую  речь,
но тем не менее Джейкоб был поражен. Для этого поколения шимпанзе речь все
еще являлась крайне болезненным процессом,  хотя  Джеффри  говорил  вполне
отчетливо.
     - Вскоре после окончания осмотра доктор Джеффри  отправится  на  этом
корабле в очередной прыжок, - вступил в беседу подошедший к ним Кеплер.  -
Сразу после возвращения разведывательного корабля командира де Сильвы. Она
просила меня извиниться  перед  всеми  за  то,  что  не  смогла  встретить
"Брэдбери". Когда мы  соберемся  на  совещание,  Джефф  скорее  всего  уже
отправится в полет. Первые сообщения от него поступят завтра  днем,  сразу
после совещания.
     Кеплер покрутил головой.
     -  Я  никого  не  забыл  представить?  Джефф,  я  знаю,  что  вы  уже
встречались с  кантоном  Фэгином.  Пил  Буббакуб,  похоже,  отклонил  наше
приглашение. А с мистером Ла Роком вы знакомы?
     Шимпанзе поджал губы. Весь его вид свидетельствовал о крайней степени
отвращения. Он тихо заворчал и уставился в зеркальную поверхность корабля.
     Ла Рок побагровел от замешательства и гнева.
     Джейкоб с трудом подавил смешок. Неудивительно, что  у  сверхшимпанзе
репутация забияк! Оказывается, нашелся кто-то еще, у кого такта не больше,
чем у Ла Рока. О вчерашней стычке в столовой между этими двумя уже  ходили
легенды. Джейкоб от души пожалел, что не видел уникального зрелища.
     Кулла положил на плечо Джеффри тонкую хрупкую ладонь.
     - Пойдем, дружище. Давай покажем миштеру Демве  и  его  дружьям  твой
корабль.
     Шимпанзе свирепо глянул на Ла Рока, затем перевел взгляд на  Куллу  и
Джейкоба и тут же расплылся в широкой добродушной улыбке. Он схватил их за
руки и потянул ко входу в корабль.
     Вся компания вскоре оказалась на верхней площадке трапа  у  короткого
мостика,  перекинутого  внутрь  зеркального  шара.  Какое-то  время  глаза
Джейкоба привыкали к темноте. Он смог разглядеть  плоскую  палубу,  словно
парившую  в  воздухе,  -  круглый  диск  из  темного  упругого  материала.
Единственным  нарушением  идеально  плоской  поверхности  были   несколько
кресел, предназначенных для пассажиров.  Часть  из  них  была  оборудована
небольшими приборными панелями.  В  самом  центре  выделялся  шарообразный
купол метров семь в диаметре.
     Кеплер склонился над  одной  из  панелей,  и  через  мгновение  стена
корабля обрела частичную прозрачность. Внутренность корабля озарил тусклый
свет пещеры. Кеплер пояснил, что освещение  корабля  сведено  к  минимуму,
чтобы не допустить опасных отражений от внутренней поверхности сферической
оболочки.
     Внутренность  идеальной  оболочки   солнечного   корабля   структурой
напоминала твердотельную модель системы  Сатурна.  Широкая  палуба  играла
роль кольца, а две полусферы  сверху  и  снизу  палубы  олицетворяли  саму
планету. В верхней полусфере Джейкоб разглядел  несколько  люков.  Он  уже
знал, что там находится почти все оборудование, отвечающее  за  управление
кораблем,    включая    устройство    регулировки    времени,    генератор
гравитационного поля и охлаждающий лазер.
     Наконец Джейкоб ступил на край палубы. Силовое поле удерживало ее  на
весу в четырех-пяти футах от обшивки. Его окликнули. Все уже находились  у
открытого люка центрального купола. Кеплер помахал ему рукой.
     - Мы собираемся осмотреть  приборную  полусферу,  здесь  ее  называют
"обратной стороной". Будьте  осторожны,  вы  вступаете  на  гравитационные
дугу.
     У самой двери Джейкоб задержался, чтобы пропустить вперед Фэгина,  но
кантен дал понять, что предпочитает остаться снаружи. Двухметровому чужаку
вряд ли было бы уютно  в  семифутовом  помещении.  Джейкоб  последовал  за
Кеплером, но  в  следующее  мгновение,  совершенно  ошарашенный,  чуть  не
выскочил обратно. Кеплер, опередивший его всего на несколько шагов, сейчас
находился  прямо  над  головой  Джейкоба.  Он  взбирался  по  поверхности,
напоминавшей склон крутой горы, ограниченной с  двух  сторон  переборками.
Казалось,  Кеплер  вот-вот  опрокинется  -  под  таким  немыслимым   углом
находилось его тело. Джейкобу стало не по себе.
     Но ученый двигался по эллиптической  поверхности  как  ни  в  чем  не
бывало и вскоре скрылся из вида. Джейкоб уперся обеими руками в  переборки
и несмело шагнул вверх.
     Ничего не произошло. Его тело чувствовало  себя  абсолютно  уверенно.
Еще шаг. Джейкоб оглянулся. Дверь находилась  внизу.  По  всей  видимости,
купол настолько плотно удерживал  псевдогравитационное  поле,  что  радиус
гравитационной области составлял всего  лишь  несколько  ярдов.  Генератор
поля работал столь совершенно, что Джейкоба подвело  даже  его  внутреннее
чутье. В проеме люка мелькнуло ухмыляющееся лицо одного из техников.
     Джейкоб захлопнул разинутый в изумлении рот и  продолжил  путешествие
по   гравитационной   петле,   стараясь   не   думать,   что   мало-помалу
переворачивается вверх ногами. Чтобы отвлечься от этой  неприятной  мысли,
он внимательно читал надписи на пластинах, прикрепленных на  стенах  и  на
полу к люкам, ведущим в блок управления.  На  середине  пути  ему  попался
закрытый люк, надпись на котором гласила:  "ДОСТУП  К  УПРАВЛЕНИЮ  СЖАТИЕМ
ВРЕМЕНИ".
     Теперь  он  двигался  по  пологому  склону.  Замешательство   прошло.
Оказавшись у двери, он уже был готов увидеть то, что увидел. Но все же  не
смог удержаться от стона:
     - О нет!
     На мгновение закрыл глаза, затем осторожно открыл и осмотрелся.
     Над его головой завис пол ангара, и на нем, подобно мухам на потолке,
копошились люди, осматривая перевернутое подножие корабля.
     Смиренно вздохнув, Джейкоб по полупотолку подошел к  Кеплеру.  Кеплер
разглядывал  блок  какого-то  сложного  устройства.  Ученый  посмотрел  на
Джейкоба и улыбнулся.
     - Пользуюсь привилегией руководителя везде совать свой нос.  Конечно,
корабль прошел полную проверку, но мне нравится все осматривать самому.
     Он любовно погладил машину и поманил Джейкоба за собой. Они подошли к
краю палубы. Здесь ощущение, что стоишь на голове, было особенно  сильным.
Потолок пещеры терялся в дымке далеко "внизу".
     - Это одна из мультиполяризационных  камер,  которые  мы  установили,
когда впервые увидели Призраков. Призраки  излучают  когерентный  свет.  -
Кеплер ткнул в один из совершенно  одинаковых  аппаратов,  вы  строившихся
вдоль кромки палубы через равные промежутки.  -  С  их  помощью  мы  можем
выделять Призраков из спектра некогерентного излучения. Вне зависимости от
плоскости поляризации излучения Призраков мы можем теперь подстроиться под
любую и убедиться, что когерентность действительно существует и  постоянна
во времени.
     - Почему все камеры здесь? Наверху я не заметил ни одной.
     - Мы обнаружили, что живые наблюдатели и аппараты мешают друг  другу,
если находятся в одной плоскости. По  этой  и  некоторым  другим  причинам
приборы расположены здесь, а наш курятник  -  на  другой  половице.  Можно
обеспечить хороший обзор и для приборов, и для наблюдателей, сориентировав
корабль таким образом, чтобы этот край  палубы  был  направлен  на  объект
наблюдения. Это оказалось прекрасным компромиссом: поскольку с гравитацией
нет никаких проблем, можно поворачивать плоскость палубы  на  любой  угол,
позволяя живым наблюдателям и приборам следить за интересующим объектом  с
общей   точки   обзора.   Полученные   результаты    подвергаются    потом
сравнительному анализу.
     Джейкоб  попытался  представить  себе,  как  пассажиры  и  экипаж   с
увлечением наблюдают за пресловутыми  Солнечными  Призраками,  не  обращая
внимания ни на накренившуюся палубу, ни на бушующие плазменные бури, так и
швыряющие корабль из стороны в сторону, и обреченно вздохнул.
     - Но с недавних пор  в  оборудовании  у  нас  возникли  неполадки,  -
продолжал Кеплер. - На этом корабле, а  он  поменьше  других,  внесен  ряд
изменений, так что надеюсь... А! Вот и наши друзья.
     В проеме люка появились Кулла и Джеффри.  Обезьяно-человеческое  лицо
Джеффри искривилось в гримасе презрения. Шимпанзе  быстро  забарабанил  по
клавишам своего устройства.
     "ЛА   РОКУ   СТАЛО   ПЛОХО.   ТОШНОТА   ПРИ   ПРОХОДЕ    ПО    ПЕТЛЕ.
УБЛЮДОК-РУБАШЕЧНИК".
     Кулла что-то тихо сказал шимпанзе. Джейкоб едва смог разобрать:
     - Будь поуважительнее, дружище Джефф. Ведь мистер Ла Рок человек.
     Задетый  за  живое,  Джеффри  снова  забарабанил   по   клавишам.   С
бесчисленными ошибками шимпанзе сообщил, что он так же уважает людей,  как
и любой другой представитель его вида, но при этом он вовсе не  собирается
пресмыкаться  перед  человеком,  особенно  если  тот  не  имеет   никакого
отношения к развитию шимпанзе.
     "НЕУЖЕЛЕ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛНО ДОЛЖИН ЛИЗАТЬ ЗАДНИЦУ БУББАКУБУ, ПОТОМУ  ШТО
ЕГО ПРЕДКИ ОКОЗАЛИ МИЛОСТЬ ТВОИМ ПРЕДКАМ ПОЛМИЛИОНА ЛЕТ НАЗАД?"
     Глаза прингла вспыхнули. Меж складчатых губ сверкнул белый фарфор.
     - Прошу тебя,  дружище  Джефф.  Я  жнаю,  что  у  тебя  шамые  лучшие
намерения, но Буббакуб - мой опекун. Люди ошвободили твою рашу.  Моя  раша
должна находитьшя в услужении, так уштроен мир.
     Джеффри возмущенно фыркнул.
     - Посмотрим, - прокаркал он.


     Кеплер отвел Джеффри в сторону, попросив Куллу сопровождать Джейкоба.
Чужак провел Джейкоба к другой стороне  полусферы  и  показал  устройство,
позволяющее  кораблю  плавать  в  полужидкой  плазме  солнечной  атмосферы
подобно  батискафу.  Кулла  последовательно  снял  панели,   за   которыми
находились ячейки голографической памяти.
     Стасис-генератор управлял потоком  времени-пространства,  протекающим
через  корабль.  Мощные  бури  хромосферы   казались   легким   волнением.
Фундаментальные  физические  законы,  лежащие  в  основе  принципа  работы
генератора, лишь отчасти были поняты  учеными  Земли,  хотя  правительство
настояло, чтобы генератор был собран руками людей.
     Глаза Куллы зажглись, в его голосе зазвучала  гордость  за  те  новые
технологии, которыми Библиотека наделила землян.
     Логические  элементы,  управляющие  работой  генератора,   напоминали
хаотическое переплетение стеклянных нитей. Кулла объяснил, что эти стержни
и волокна позволяют  надежно  хранить  оптическую  информацию  и  обладают
высоким  быстродействием.  По  ближайшему  к  Джейкобу  стержню  пробегали
голубые  интерференционные  картинки  -  пакеты  информации  хранились   в
световом виде. Джейкобу устройство показалось живым  организмом.  Лазерный
луч  ввода-вывода,  повинуясь  руке  Куллы,  качнулся,  и   Джейкоб   стал
свидетелем того,  как  перекачивается  световая  информация,  кровь  этого
удивительного прибора.
     Хотя Кулла наверняка сотни раз видел этот процесс, но казалось, что и
он зачарован им не меньше Джейкоба. Яркие, немигающие глаза не  отрывались
от бегущего информационного сияния.
     Наконец Кулла закрыл панель.  Джейкоб  заметил,  что  чужак  выглядит
уставшим. "Должно быть, было много работы", - про себя  посочувствовал  он
В.З. Они почти в полном молчании проделали обратный путь вокруг  купола  и
присоединились к Джеффри и Кеплеру. Те спорили по поводу калибровки  одной
из камер. Джейкоб с интересом прислушивался, хотя почти ничего не понимал.
     Чуть позже, сославшись на дела внизу, Джеффри  ушел,  вскоре  за  ним
последовал Кулла. Люди еще несколько минут постояли, беседуя об устройстве
корабля, затем Кеплер жестом предложил Джейкобу двигаться назад.  На  этот
раз Джейкоб пошел по гравитационной петле первым.
     Когда он преодолел половину  пути,  сверху  раздались  шум  и  возня.
Послышался  гневный  крик.  Забыв,  что  находится   на   вершине   крутой
гравитационной петли, Джейкоб попытался ускорить шаг.  Но  петля  не  была
предназначена для беготни, и на Джейкоба тут  же  нахлынула  ошарашивающая
смесь  ощущений,  вызванная  сложным   воздействием   различных   участков
псевдогравитационного поля.
     Он поскользнулся  на  незакрепленной  пластине.  В  сторону  отлетело
несколько болтов. Пытаясь удержать равновесие, Джейкоб  пошатнулся.  Когда
он наконец добрался до люка, ведущего  на  верхнюю  палубу,  Кеплер  успел
догнать его.
     Крики раздавались за стеной корабля. У трапа  возбужденно  размахивал
ветвями  Фэгин.  Несколько  сотрудников  бежали  к  Ла  Року  и   Джеффри,
сцепившимся в драке.
     Побагровевший от натуги Ла Рок пыхтел и, напрягая все мышцы,  пытался
отодрать от своей головы руки Джеффри. Он колотил кулаками и  лягался,  но
его действия не производили никакого эффекта. Шимпанзе  время  от  времени
пронзительно кричал, скаля зубы и изо всех сил  стараясь  пригнуть  голову
репортера. Оба не обращали никакого внимания ни на собравшуюся  толпу,  ни
на попытки разнять их.
     Джейкоб быстро спустился вниз. Он увидел, как Ла Рок, высвободив одну
руку, нащупывает на поясе какой-то кожаный футляр.
     Не медля ни секунды, Джейкоб протиснулся сквозь толпу и  одной  рукой
резко и сильно ударил Ла Рока, а другой схватил шимпанзе за шкирку. Футляр
выскользнул из рук Ла Рока, повиснув на ремне.  Джейкоб  с  силой  оторвал
шимпанзе от репортера и толкнул его в руки подоспевших Кеплера и Куллы.
     Джеффри яростно вырывался, сильные руки шимпанзе  так  и  мелькали  в
воздухе.
     Джейкоб стремительно обернулся на шум у себя за  спиной.  Ладонь  его
уперлась в грудь репортера, рвавшегося вперед. Пол выскользнул у  Ла  Рока
из-под ног,  и  тот,  ойкнув,  рухнул.  Джейкоб  схватил  камеру,  но  его
противник мертвой хваткой вцепился  в  кожаный  футляр.  Ремень  с  резким
хлопком порвался. Кто-то помог репортеру подняться на ноги.
     Джейкоб поднял руки вверх.
     - Прекратите!
     Он стоял так, чтобы Джеффри и Ла Рок не могли увидеть друг друга.  Ла
Рок поглаживал ушибленную руку, не обращая внимания на  уговоры  державших
его людей. Глаза его яростно сверкали.
     Джеффри все еще пытался высвободиться, но Кулла и Кеплер держали  его
крепко. Сзади отчаянно посвистывал Фэгин.
     - Шимпанзе Джеффри,  послушай  меня!  Меня  зовут  Джейкоб  Демва.  Я
эксперт проекта Развития. Я говорю тебе,  что  твое  поведение  совершенно
неподобающе. Ты ведешь себя как животное!
     Голова  Джеффри  дернулась,  словно  ему  дали  сильнейшую  пощечину.
Мгновение он неотрывно смотрел на Джейкоба, из горла вот-вот  готово  было
вырваться рычание, но вот  напряжение  в  его  глубоко  посаженных  глазах
исчезло. Шимпанзе обмяк. Джейкоб потрепал его мохнатую  голову,  пригладил
вставшую дыбом шерсть. Джеффри дрожал.
     - Успокойся, - голос Джейкоба был ласков, - постарайся взять  себя  в
руки. Позже мы обязательно выслушаем тебя, ты расскажешь, что произошло.
     Все еще дрожа, Джеффри поднес руку к своему экранчику.  Он  не  сразу
смог набрать короткое слово: "ПРОСТИТЕ". Взглянул на Джейкоба,  чтобы  тот
убедился в его искренности.
     - Прекрасно, - ответил Джейкоб,  -  готовность  извиниться  -  первый
признак воспитанности.
     Джеффри выпрямился. С нарочитым  спокойствием  он  кивнул  Кеплеру  и
Кулле. Те отпустили его. Несмотря на  успехи  в  общении  с  дельфинами  и
обезьянами, Джейкоб испытывал некоторый стыд, оттого что  разговаривает  с
Джеффри покровительственным тоном. Он использовал  прием  наудачу,  и  тот
сработал. Из разрозненных высказываний Джеффри Джейкоб знал, что  шимпанзе
в  глубине  души  глубоко  уважает  своих  опекунов,   но   это   уважение
распространяется далеко не на всех людей. Джейкоб был рад, что смог задеть
эту струну Джеффри, но гордиться тут было особенно нечем. Удар ниже пояса!
     Как только Кеплер увидел, что Джеффри  успокоился,  он  тут  же  взял
инициативу в свои руки.
     - Что, черт побери, здесь происходит?! -  Громовым  голосом  вскричал
он, обратив грозный взгляд на Ла Рока.
     - Это животное напало на меня! - взвизгнул Ла Рок. - Я, еле живой  от
страха,  с  трудом  выбрался  из  этого  ужасного  места  и   вот   стоял,
разговаривал с уважаемым Фэгином, а эта тварь ни с того ни  с  сего  вдруг
как набросится на меня! Я уверен, он хотел убить меня!
     "ЛЖЕЦ. ОН СОБИРАЛСЯ УСТРОИТЬ ДИВЕРСИЮ. Я ОБНАРУЖИЛ, ЧТО ПАНЕЛЬ СЖАТИЯ
ВРЕМЕНИ ОТВИНЧЕНА. ФЭГИН СКАЗАЛ, ЧТО ЭТОТ ПОДОНОК ВЫСКОЧИЛ ИЗ КОРАБЛЯ  КАК
РАЗ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ПОСЛЫШАЛИСЬ ШАГИ".
     - Прошу прощения, но я должен внести поправку! - пропел Фэгин. - Я не
употреблял уничижительное существительное "подонок". Я просто  ответил  на
поставленный вопрос...
     - Он там целый час провел! - каркнул Джеффри, перебивая Фэгина.  Лицо
его скривилось от усилия.
     "Бедный Фэгин", - пожалел кантона Джейкоб.
     - Я уже говорил, - снова  завизжал  Ла  Рок,  -  это  страшное  место
напугало меня! Я стоял, вцепившись в пол, не менее получаса. Ты, обезьяна,
ты  нагло  врешь,  ты  хочешь  оклеветать  меня!  Прибереги  свои  грязные
обвинения для сородичей, до сих пор не слезших с деревьев!
     Шимпанзе яростно заверещал и бросился на репортера. Кулла с  Кеплером
снова вцепились в него. Джейкоб подошел к Фэгину, не зная, что сказать.
     Перекрывая поднявшийся гвалт, Фэгин мягко зашелестел:
     - Такое впечатление, что ваши опекуны, кем бы они  ни  были,  дружище
Джейкоб, были весьма своеобразными созданиями.
     Джейкоб молча кивнул.



                  9. ВСПОМИНАЯ БОЛЬШУЮ БЕСКРЫЛУЮ ГАГАРКУ

     Джейкоб взглянул  на  собравшихся  у  трапа.  Кулла  и  Джеффри  вели
неторопливую  беседу  с  Фэгином.  Несколько  человек  из  персонала  базы
держались неподалеку, избегая назойливого репортера.
     Ла Рок, как ни в  чем  не  бывало,  продолжал  слоняться  по  пещере,
всячески надоедая занятым предстартовой суетой техникам. Какое-то время он
так и дымился от ярости, но постепенно успокоился. Правда, апоплексическая
багровость не сходила с его лица.
     Джейкоб достал из кармана трофей - камеру журналиста.
     - И сам не знаю, зачем я ее отобрал у него, - сказал он Кеплеру.
     Миниатюрная камера выглядела совершенным инструментом  для  добывания
информации, компактным, многофункциональным и явно дорогим.
     Джейкоб протянул ее Кеплеру и, словно оправдываясь, добавил:
     - Мне показалось, он хочет достать оружие.
     Кеплер сунул камеру в карман.
     - Мы  ее  проверим,  так,  на  всякий  случай.  А  пока  я  хотел  бы
поблагодарить вас. Вы действовали просто превосходно!
     Джейкоб пожал плечами.
     - Ерунда. Ко всему прочему я, похоже, нанес урон  вашему  авторитету,
так что прошу меня простить.
     Кеплер рассмеялся.
     - Вы меня просто выручили! Я бы наверняка не знал,  как  поступить  в
подобной ситуации.
     Джейкоб улыбнулся, но на душе у него было неспокойно.
     - Что сейчас на очереди? - спросил он.
     - Нужно снова проверить систему сжатия времени  на  корабле  Джеффри.
Хотя я не думаю, что с ней могло что-нибудь произойти. Даже если  Ла  Року
удалось проникнуть внутрь, вряд ли он смог ее  повредить.  Для  этого  ему
понадобились бы специальные инструменты, а у журналиста их, разумеется, не
было.
     - Но когда мы проходили по гравитационной петле,  панель  и  в  самом
деле была открыта.
     - Да, но скорее всего Ла Рок сунул туда нос  просто  из  любопытства.
Честно говоря, я не слишком удивлюсь, если окажется, что  Джефф  сам  снял
панель, чтобы иметь повод сцепиться с журналистом.
     Кеплер взглянул на изумленного Джейкоба и рассмеялся.
     - Не смотрите на меня так! Мальчишки  всегда  остаются  прежде  всего
мальчишками. Вы ведь знаете, что даже самые  развитые  шимпанзе  частенько
ведут себя, как шкодливые дети.
     Джейкоб знал. И все же он не понимал, почему Кеплер так снисходителен
к невыносимому репортеру, которого, без сомнения, презирает.  Неужели  ему
так нужны хорошие отзывы в прессе?
     Кеплер еще раз поблагодарил его и, прихватив с собой Куллу и Джеффри,
направился к люку корабля. Джейкоб отошел в сторонку и присел на  какой-то
ящик.
     Устроившись поудобнее,  он  достал  из  кармана  пачку  бумаг.  Утром
поступили лазерограммы с Земли.  Джейкоб  вспомнил,  как  Милли  Мартин  и
Буббакуб, лично явившийся в рубку за предназначенным для него  шифрованным
посланием, обменялись заговорщицкими взглядами, и едва удержался от смеха.


     Во  время  завтрака  доктор  Мартин   сидела   между   Буббакубом   и
журналистом,  наводя  мосты  между  болезненной  ксенофилией  землянина  и
надменной подозрительностью представителя Библиотеки. Но вскоре объявили о
получении лазерограмм. Буббакуб в сопровождении психолога важно  удалился,
а бедный Ла Рок остался доедать завтрак с самым несчастным видом.
     Покончив  с  завтраком,  Джейкоб  решил  было  зайти  в   медицинскую
лабораторию, но завернул в рубку за своей почтой.
     В  его  комнате  на  столе  уже  лежала  толстая  пачка   материалов,
полученных  накануне  из  Библиотеки.  Прежде  чем  заняться   поглощением
информации, следовало ее как-то упорядочить.
     Информационное поглощение,  или  информационный  транс,  представляло
собой усвоение информации на  подсознательном  уровне  за  очень  короткое
время. Эта штука не раз выручала Джейкоба,  но  у  информационного  транса
имелся  один  существенный  недостаток  -  терялась  способность   мыслить
критически. Информация усваивалась мозгом, но для  того,  чтобы  ее  можно
было активно использовать, следовало прочитать материалы  еще  раз,  самым
обычным способом.
     Забрав очередную порцию лазерограмм, Джейкоб  вернулся  к  себе.  Все
бумаги лежали аккуратной стопкой слева. Джейкоб уже переварил содержащуюся
в них информацию, и сейчас она  хранилась  в  дальнем  уголке  его  мозга.
Отдельные фрагменты новых знаний время от времени всплывали в  голове,  не
складываясь в единое целое. В течение недели ему предстояло  узнавать  все
заново, непрерывно испытывая болезненные чувства неофита. И начинать  надо
незамедлительно.
     И  сейчас,  устроившись  на   пластиковом   ящике,   Джейкоб   быстро
просматривал  захваченные  с  собой  бумаги.  Обрывки  информации   словно
дразнили его смутным ощущением чего-то давно известного.


     ...Раса киза, только что освободившаяся от покровительства расы соро,
обнаружила планету Пила в ходе победных завоеваний галактической  культуры
в этом квадранте  пространства.  На  планете  были  найдены  свидетельства
обитания исчезнувшей около  двухсот  миллионов  лет  назад  расы.  Подняли
галактические архивы и прочитали, что  планету  Пилу  в  течение  шестисот
тысячелетий населяли представители вида меллин (см. вымерший вид меллин).
     Планета Пила, пребывавшая в необитаемом состоянии дольше  положенного
срока, была подвергнута  тщательному  исследованию  и  в  соответствии  со
стандартной процедурой зарегистрирована как колония  расы  киза,  класс  С
(допускается минимальное воздействие на существующую  биосферу).  На  Пиле
обитал дософонтный вид, которому кизы дали имя планеты - пилы...


     Джейкоб попытался  представить  себе,  как  выглядела  раса  пила  до
прибытия кизов. Несомненно, примитивные охотники-собиратели.  Остались  бы
они такими же и поныне, если бы  не  появились  кизы?  Или  же  смогли  бы
эволюционировать,  как  продолжают  утверждать  некоторые  антропологи  на
Земле, в совершенно иную разумную культуру?
     Ссылка на вымерший вид меллин давала ясное представление о  временных
масштабах  галактической  цивилизации  и   размерах   Библиотеки.   Двести
миллионов лет! В столь давние времена  планету  Пила  колонизировала  раса
космических странников. Они прожили  там  шесть  тысяч  веков,  в  течение
которых предки Буббакуба были всего лишь мелкими зверушками, рывшими норы.
     Весьма вероятно, меллины уплатили взнос и основали собственный филиал
Библиотеки. Без сомнения, они оказывали надлежащее уважение  (быть  может,
скорее словами, чем делами) своим опекунам, подарившим им разум задолго до
колонизации Пилы. Вероятно также, что меллины, в свою  очередь,  подвергли
развитию какой-нибудь  подающий  надежды  вид,  обнаруженный  на  планете,
каких-нибудь кузенов Буббакуба, давно уже, наверное, вымерших.
     Внезапно до Джейкоба  дошло.  Он  понял  суть  галактических  законов
Местопребывания  и   Миграции.   Они   принуждали   любой   разумный   вид
рассматривать собственную планету как временное жилье, которое нужно будет
передать в руки будущим цивилизациям, в руки  рас,  находящихся  сейчас  в
неразвитом и неразумном состоянии. Нет ничего  удивительного  в  том,  что
многие в Галактике были столь  недовольны  привязанностью  человечества  к
Земле. Только  влияние  тимбрими  и  других  дружественных  рас  позволило
человечеству   сохранить   три   свои   колонии   на   Цигнусе,    получив
соответствующее разрешение в назойливом и фанатичном  Институте  Миграции.
Счастье  еще,  что  вернувшиеся   на   "Везариусе"   успели   предупредить
человечество, и люди смогли скрыть  следы  некоторых  своих  преступлений!
Джейкоб был одним из сотен тысяч людей, знавших,  что  когда-то  на  Земле
существовали такие животные, как  морская  корова,  гигантский  ленивец  и
орангутанг.
     И он лучше  многих  осознавал,  что  эти  жертвы  человечества  могли
когда-нибудь обрести разум. Джейкоб искренне скорбел об исчезнувших с лица
Земли видах. Он вспомнил о Макой. Ведь дельфины и  киты  тоже  стояли  над
самой пропастью небытия.
     Он вздохнул и снова принялся за бумаги. Его глаза остановились еще на
одном куске сообщения, повествовавшем о расе Куллы...


     ...Планета, колонизированная экспедицией  с  Пилы.  (Пилы,  пригрозив
своим опекунам кизам, что потребуют от соро объявления  джихада,  добились
освобождения от опеки.) Получив разрешение на колонизацию планеты  Прингл,
пилы, нарушив рекомендацию оказывать минимальное воздействие  на  биосферу
планеты, вмешались в естественный ход ее развития. Инспекция из  Института
Миграции обнаружила, что пилы предприняли недюжинные усилия для сохранения
лишь  тех  местных  видов,  на  чье  развитие  были  получены   достаточно
реалистичные прогнозы. А среди обреченных на вымирание находились  даже  и
генетические предки принглов, чьим именем была названа планета...


     Джейкоб пометил, что надо бы побольше узнать о джихаде, который  чуть
что объявляли пилы. В своей галактической политике пилы всегда были крайне
агрессивны  и  консервативны.  Джихады,  или  священные  войны,  считались
последним доводом для убеждения галактических рас придерживаться традиций.
Институты исповедовали приверженность традициям, но следить за соблюдением
принципа  приходилось  либо   сильнейшим,   либо   представителям   мнения
большинства.
     Джейкоб  совершенно  точно  знал,   что   хранящиеся   в   Библиотеке
компрометирующие сведения о  священных  войнах  дают  право  запрещать  их
силой. Оттого очень редко встречались упоминания  о  "прискорбном"  случае
развязывания войны под предлогом следования традициям.
     Историю пишут победители. Джейкоб  спросил  себя,  на  что  же  могли
пожаловаться пилы, потребовав снятия над ними опеки со  стороны  кизов?  И
как выглядят эти самые кизы?


     Звон колокола, гулким эхом прозвучавший под сводами пещеры,  заставил
его вздрогнуть.
     Рабочие  отложили  инструменты  и  повернулись  к  огромной  двери  в
туннель, соединявший базу с поверхностью Меркурия.
     С тихим шорохом двери  начали  раздвигаться.  В  открывшемся  провале
сперва не было видно ничего, кроме абсолютной черноты. Затем на  неспешную
дверь налетело нечто ослепительное и огромное: удивительный объект, словно
нетерпеливый щенок,  пытался  протиснуться  в  ангар.  Это  был  еще  один
солнечный корабль, еще один сверкающий зеркальный шар. Он парил над  полом
пещеры и нематериально сиял. Наконец двери полностью открылись, и  корабль
словно бы внесло в ангар ворвавшимся снаружи ветром. В  идеальном  зеркале
прибывшего корабля отражались шершавые стены пещеры, оборудование, люди.
     Рабочие собрались  у  причальных  опор.  Корабль,  негромко  жужжа  и
потрескивая, завис над ними.
     Мимо Джейкоба вихрем пронеслись Кулла и  Джеффри.  Шимпанзе  на  ходу
широко улыбнулся ему и жестом предложил следовать  за  ними.  Джейкоб,  не
удержавшись от ответной улыбки, устремился вслед, на ходу запихивая бумаги
в карман куртки. Корабль,  несколько  минут  поманеврировав  над  опорами,
начал медленно опускаться. Трудно было  поверить,  что  он  лишь  отражает
окружающий свет, а не излучает его сам - так  ярко  сияла  его  зеркальная
поверхность. Джейкоб пристроился рядом с Фэгином чуть в стороне  от  толпы
встречающих. Они вместе увлечение глазели на посадку корабля.
     - Мне кажется, ты поглощен какими-то мыслями, - пропел фэгин. - Прошу
простить   мое   вмешательство,    но,    полагаю,    мне    позволительно
поинтересоваться их природой?
     Джейкоб стоял к Фэгину так  близко,  что  мог  уловить  слабый  запах
орегано, исходивший от чужака. Листва Фэгина тихо шелестела.
     - Да вот, думаю о том, где побывал этот корабль, - ответил Джейкоб. -
Я попытался представить себе, на что должна быть похожа та местность, и не
смог.
     - Не расстраивайся, дружище Джейкоб. Я тоже  испытываю  благоговейный
ужас и не могу постичь того, что вы, земляне, совершили.  Со  смирением  и
покорностью ожидаю своего первого погружения.
     "Ох, опять ты сумел пристыдить меня,  зеленый  ублюдок,  -  беззлобно
подумалось Джейкобу. - Я только и думаю, как избежать этого безумия. А  ты
без умолку трещишь о том, как тебе не терпится прыгнуть в адово пекло!"
     - Не хочу называть тебя лжецом, Фэгин, но твои восхваления проекта  -
дипломатический трюк. Ведь проект основан  на  технике,  близкой  к  эпохе
неолита! Неужели никто в Галактике не совершал прыжка  в  звезду?  Софонты
существуют миллиард лет, и все, что имело смысл сделать,  сделано  уже  по
меньшей мере триллион раз!
     Он не смог скрыть за шутливым тоном  горьких  нот  и  поразился  силе
собственных эмоций.
     - Безусловно, это так, дружище Джейкоб. Но  я  и  не  утверждал,  что
"Прыжок в Солнце" -  проект  уникальный.  Он  уникален  именно  для  меня.
Разумные расы, с которыми мне лично доводилось  общаться,  удовлетворялись
изучением своих светил с расстояния,  сравнивая  полученные  результаты  с
данными Библиотеки. Для меня этот прыжок - настоящее приключение.
     От  солнечного  корабля  отделился   прямоугольник,   опускаясь,   он
постепенно преобразовался в трап.
     Джейкоб нахмурился и упрямо продолжил:
     - Не могло не быть управляемых погружений! Ведь очевидно же, что надо
изведать все тайны и возможности. Я не могу  поверить,  что  мы  первые  в
таком грандиозном деле!
     - Конечно, совершать такое могли и раньше, - медленно пропел Фэгин. -
Как гласит пословица, прародители совершили все, прежде чем удалиться.  Но
так много разного совершалось столь разными расами, что очень трудно знать
что-либо наверняка.
     Джейкоб не ответил, обдумывая слова кантена.
     Трап уже коснулся причальной платформы. Рядом с ними  возник  Кеплер.
Он улыбался.
     - А! Вот вы где! Впечатляет, не  правда  ли?  Все  участники  проекта
собрались  здесь.  Так  всегда  встречают  солнечный  корабль  даже  после
короткого разведывательного полета, как в данном случае.
     - Да, - согласился  Джейкоб,  -  весьма  впечатляет.  Кстати,  доктор
Кеплер, я, помнится, уже спрашивал вас, не посылали ли вы запрос по поводу
Солнечных Призраков в филиал Библиотеки в Ла-Пасе. Ведь  наверняка  кто-то
сталкивался с подобным явлением, и я уверен, нам очень помогло бы...
     Он остановился, не договорив. Улыбка исчезла с лица Кеплера.
     - Наш запрос стал основной причиной, по которой к нам отрядили Куллу,
мистер Демва. Предполагалось, что это будет эксперимент, который  покажет,
насколько  мы,  земляне,  способны  сочетать  независимые  исследования  с
ограниченной помощью со стороны Библиотеки. Этот план  прекрасно  работал,
когда мы строили корабли. Должен признать, галактические технологии -  это
что-то невероятное. Но с тех  пор  Библиотека  не  оказывала  нам  никакой
помощи. Все это очень сложно. Я надеюсь коснуться  этого  вопроса  завтра,
после совещания, но, видите ли...
     Со всех сторон раздались приветственные крики. Толпа подалась вперед.
Кеплер автоматически заулыбался.
     - Потом! - бросил он Джейкобу и поспешил к кораблю.


     На причальной платформе показались пять человек - трое мужчин  и  две
женщины.  Они  приветственно  помахали  толпе.  Одна  из  женщин,  высокая
стройная блондинка с коротко остриженными волосами, нашла глазами Кеплера,
улыбнулась ему и начала спускаться вниз. Остальные последовали за ней.
     По всей видимости, эта красотка  и  была  командиром  базы  "Гермес".
Джейкобу о ней все уши  прожужжали.  На  вчерашней  вечеринке  один  медик
назвал ее лучшим  из  всех  комендантов  этого  форпоста  Конфедерации  на
Меркурий. Какой-то новичок непочтительно перебил старожила, заявив, что  в
прошлой жизни она наверняка была лисой. Джейкоб увидел  в  этом  намек  на
изворотливость ее ума. Но, глядя, как эта  женщина,  нет,  скорее  молодая
девушка, грациозно спускается по трапу, он понял  и  второй,  лестный  для
внешности командира смысл.
     Толпа расступилась. Женщина подошла к Кеплеру, протянула ему руку.
     - Они там! Мы спустились до уровня тау-два в первой активной области.
Там и обнаружили их. От одного нас отделяло не больше восьмисот метров!  У
Джеффа не будет никаких проблем! Это самое большое магнитоядное, которое я
видела!
     Ее низкий, страстно-мелодичный голос показался  Джейкобу  удивительно
красивым. Этот голос вызывал  доверие.  Он  не  смог  опознать  ее  легкий
акцент, старомодный, что ли.
     - Прекрасно! Прекрасно! - закивал  Кеплер.  -  Там,  где  есть  овцы,
должны быть и пастухи, верно?
     Он взял ее за руку и повернулся, чтобы представить Фэгину и Джейкобу.
     - Уважаемые софонты, это Хелен де Сильва, комендант  Конфедерации  на
Меркурии и моя правая рука. Я без нее ничего не смог  бы  сделать.  Хелен,
это мистер Джейкоб Альварес Демва,  тот  самый  джентльмен,  о  котором  я
сообщал вам. А с  кантеном  Фэгином  вы,  конечно,  встречались  на  Земле
несколько месяцев назад. Как я понимаю, с тех пор вы успели обменяться  не
одной лазерограммой. - Кеплер ласково тронул женщину за плечо. - Мне  надо
идти, Хелен. Нужно просмотреть поступившие с  Земли  сообщения.  Я  и  так
слишком задержался. Вы уверены, что все прошло гладко и экипаж не  слишком
устал?
     - Все отлично, доктор Кеплер. Нам удалось поспать на  обратном  пути.
Мы сегодня еще увидимся во время старта Джеффа.
     Кеплер тепло попрощался с Джейкобом и Фэгином и довольно сухо  кивнул
Ла Року, который,  разумеется,  болтался  неподалеку.  Репортер  находился
достаточно  близко,  чтобы  слышать  разговор,  но   недостаточно,   чтобы
продемонстрировать хорошие манеры. Кеплер еще раз кивнул  и  направился  к
лифтам.
     Хелен де Сильва уважительно поздоровалась с Фэгином. Ее легкий поклон
был куда теплее предписанного хорошим тоном. Она явно искренне  радовалась
встрече с чужаком, о чем многословно и оповестила всех. Потом взглянула на
Джейкоба.
     - Так, значит, вы и есть мистер Демва? - Она пожала ему руку. - Фэгин
рассказывал мне о вас. Вы тот самый отважный молодой человек, что спрыгнул
с самой верхушки  эквадорского  Шпиля.  Я  настаиваю,  чтобы  герой  лично
рассказал мне о своих подвигах!
     Как всегда, когда упоминали Шпиль, у Джейкоба все внутри  сжалось  от
боли. Стараясь скрыть свое состояние, он рассмеялся.
     - Поверьте, я вовсе не специально прыгал! Но если всерьез,  я  скорее
соберусь отправиться в одну  из  ваших  прогулок  на  Солнце,  чем  решусь
повторить это снова!
     Хелен рассмеялась, но в глазах  ее  не  было  веселья,  она  смотрела
определенно оценивающе. Джейкоба ее взгляд смутил, хотя  он  и  нашел  его
весьма лестным для себя. Неожиданно он обнаружил, что ему не хватает слов.
     - Ммм... во всяком случае странно слышать, что меня называет "молодым
человеком" столь юная особа. Вы, должно быть,  необыкновенный  специалист,
раз вас назначили комендантом до того, как ваше лицо избороздили морщины.
     Она рассмеялась снова.
     - Весьма галантно! Очень любезно с вашей стороны, сэр,  но  и  впрямь
шестьдесят пять лет моей жизни стоят не  одного  десятка  морщин.  Я  была
младшим помощником на "Калипсо". Вы, может быть, помните: мы  вернулись  в
Солнечную систему пару лет назад. Так что теперь мне за девяносто!
     - О!
     Космолетчики были очень своеобразным племенем. Вне зависимости от  их
субъективного возраста, по возвращении на Землю они всегда  могли  выбрать
себе работу по душе. Конечно, если вообще желали работать.
     - В таком случае я действительно должен относиться к вам с почтением,
приличествующим вашему возрасту, уважаемая бабушка.
     Она отступила и прищурилась.
     - Не перегните палку в другую сторону, сэр! Я очень  много  работала,
чтобы стать женщиной, не меньше, чем  человек  из  самых  низов  общества,
решивший  добиться  высокого  положения.  Если  первый  за  много  месяцев
привлекательный мужчина, не находящийся под моим  началом,  решит,  что  я
недотрога, то мне придется всерьез подумать, не заковать ли его в кандалы.
     Ее речь была полна архаизмов,  но  смысл  Джейкоб  сразу  уловил.  Он
улыбнулся и поднял руки вверх, признавая свое поражение.  Впрочем,  сделал
он это весьма охотно. Хелен де Сильва неуловимо  напомнила  ему  Таню.  Он
никак не мог понять, чем именно. Это ускользающее сходство вызвало  в  нем
ответную, и тоже непонятную, дрожь.  Он  уже  давно  не  испытывал  ничего
подобного.
     Усилием  воли  Джейкоб   взял   себя   в   руки.   Надо   кончать   с
философско-эмоциональным дерьмом. Он всегда, теряя над собой контроль, был
склонен к сентиментальности. Но факт оставался  фактом  -  комендант  базы
оказался чертовски привлекателен.
     - Быть посему, - ответил он женщине. - И будь проклят тот, кто первый
скажет "довольно!".
     Хелен рассмеялась. Она подхватила его  под  локоть  и  повернулась  к
Фэгину.
     - Пойдемте, я хочу вас обоих познакомить с экипажем.  А  потом  нужно
будет заняться подготовкой Джеффа. О,  увидите,  он  прощается  невыносимо
долго!  Даже  когда  отправляется  в  такой  короткий  полет,  как   этот.
Прощальные объятия, поцелуи... - Она не докончила и снова рассмеялась.




                             ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

                     Только солнечный анализатор позволяет получить данные
                о распределении массы и углового момента внутри  Солнца...
                изображение  с  высоким  разрешением...   зарегистрировать
                нейтроны, излучаемые в  результате  ядерных  процессов  на
                поверхности  Солнца  и  вблизи  нее...   выяснить,   каков
                механизм образования солнечного ветра.
                     Наконец, при условии создания соответствующих средств
                связи и слежения, а также, возможно, бортового водородного
                мазера солнечный анализатор окажется наилучшей  базой  для
                поисков низкочастотных  гравитационных  волн,  создаваемых
                космическими источниками.
                           Из доклада на предварительном рабочем совещании
                           НАСА по проблемам солнечного анализатора


                               10. ТЕПЛОТА

     На мглисто-розовом фоне  празднично  колыхалось  на  невидимых  нитях
темно-желтое боа из перьев. Или то были старинные витые конфеты из жженого
сахара. Цепь тонких темных арок - газообразных согнутых антенн  -  уходила
вдаль, теряясь в клокочущем водовороте.
     Джейкоб обнаружил, что не может сосредоточиться на какой-нибудь одной
детали голографического изображения. Темные  нити  и  полосы,  из  которых
состояла видимая топография средней части хромосферы,  производили  крайне
обманчивое впечатление как формой, так и структурой.
     Ближайшая нитеобразная дуга  почти  полностью  заполнила  левый  угол
объемного экрана. Тонкие пряди более темного, чем  светящийся  фон,  цвета
обвились вокруг незримой оси магнитного поля, изогнувшегося над  солнечным
пятном. Явление наблюдалось за тысячу миль от Солнца.
     С этой  позиции,  вблизи  источника  энергии,  нескончаемым  световым
потоком текущей во мрак космоса, можно было охватить взглядом  поверхность
Солнца, его пейзажи протяженностью в десятки тысяч миль.  Но  даже  вполне
осознавая  этот  факт,  Джейкобу  было  трудно  смириться  с   огромностью
видимого. Магнитные дуги размерами превосходят, например, Норвегию. А ведь
это лишь крошечные звенья цепи, опоясывающей группу солнечных пятен.  Цепь
периметром в двести тысяч миль.
     Но  это  были  сущие  пустяки  по  сравнению  с  тем,   что   приборы
зарегистрировали несколько  месяцев  назад.  Дуга  над  активной  областью
длиной  более  четверти  миллиона  миль!  Эта  дуга  вскоре   пропала,   а
автоматический корабль,  записавший  ее  изображение,  почему-то  поспешил
убраться с наблюдательного пункта. Причина стала ясна  чуть  позже,  когда
вершина вновь появившейся дуги внезапно  разродилась  самым  поразительным
событием на Солнце - вспышкой.
     Солнечная  вспышка  была  и  прекрасна,  и  ужасна   одновременно   -
вспененный  кипящий  водоворот  ослепительного  сияния,  этакое   короткое
замыкание во вселенских масштабах.  Даже  солнечный  корабль  не  смог  бы
выдержать подобного всплеска  нейтронов  высокой  энергии.  Поток  частиц,
невосприимчивых к электромагнитным полям корабля,  был  столь  интенсивен,
что погасить его не смогла бы даже система  сжатия  времени.  Руководитель
"Прыжка  в  Солнце"  не  уставал  повторять,  что  обычно  вспышки   можно
предвидеть, а значит, и избежать их разрушительного воздействия.
     Для Джейкоба эти заверения звучали бы убедительнее,  если  бы  в  них
отсутствовала оговорка "обычно".
     Во всем остальном совещание оказалось вполне заурядным  мероприятием.
Кеплер сделал  краткий  обзор  по  физике  Солнца.  Джейкоб  уже  свободно
ориентировался в ней -  самообразование  на  борту  "Брэдбери"  не  прошло
даром. Но зато изображение  реальных  погружений  в  хромосферу  оказалось
первоклассным наглядным пособием. А если ему и трудно было  приспособиться
к масштабам происходящего, то винить он мог лишь самого себя.
     Кеплер кратко коснулся основных динамических процессов внутри Солнца,
в структуре которого хромосфера составляла лишь тонкий слой.
     В  ядре  Солнца  невообразимое  давление  звездной  массы   порождало
непрерывную  цепь  ядерных  реакций,  результатом  которых  являлся  поток
энергии, излучаемой в космос. Кроме того, термоядерные процессы не  давали
возможности  этому  гигантскому  сгустку  плазмы  сжаться  под   действием
собственных гравитационных сил. Давление внутри ядра удерживало  Солнце  в
"накачанном" состоянии.
     Энергия, высвобождаемая в результате происходящих в  ядре  процессов,
выбирается  наружу  либо  в   виде   излучения,   либо   путем   теплового
конвекционного обмена, когда  нагретое  вещество  снизу  замещается  более
холодным слоем сверху. Таким образом  энергия  постепенно  достигает  слоя
толщиной всего в несколько миль, известного под названием фотосферы. Здесь
солнечный  свет  наконец  обретает  свободу  и  навсегда  покидает  родную
обитель, отправляясь в бесконечное путешествие во мраке.
     Плотность  вещества  внутри  звезды  столь  велика,   что   внезапный
катаклизм, происшедший внутри солнечного ядра, проявится в  виде  световой
вспышки только через миллионы лет.
     Но Солнце не заканчивается фотосферой. Плотность вещества  постепенно
падает с расстоянием. А если включать в состав Солнца  ионы  и  электроны,
непрерывным потоком устремляющиеся в космос  в  виде  солнечного  ветра  и
являющиеся причиной полярных сияний на Земле и огненных хвостов  у  комет,
то можно даже сказать, что Солнце не имеет границ и касается других звезд.
     Свечение этой короны окружает  Луну  во  время  солнечного  затмения.
Протуберанцы,  столь   мирные   на   фотопластинах,   в   действительности
представляют  собой  электронную  плазму,  разогретую  до  температуры   в
миллионы градусов. Но эта плазма  столь  же  разрежена,  как  и  солнечный
ветер, а значит, совершенно не опасна для солнечных кораблей.
     Между фотосферой и короной и находится хромосфера  -  "сфера  цвета".
Здесь Солнце наводит на световое излучение последний глянец,  придает  ему
спектральную структуру, привычную для глаза землян.
     В хромосфере температура резко падает до  каких-то  нескольких  тысяч
градусов. Пульсации ячеек фотосферы вызывают в  хромосфере  гравитационную
рябь, едва заметные колебания пространства-времени, распространяющиеся  на
многие миллионы миль. А заряженные частицы на  гребне  альфвеновских  волн
вырываются вовне в виде могучего ветра.
     Именно в эту область и  проникали  солнечные  корабли.  В  хромосфере
магнитные поля Солнца играют роль реперов, а простые химические соединения
крайне эфемерны. Поэтому, если выбрать верный диапазон, можно  разглядеть,
что происходит на огромных расстояниях. А посмотреть там есть на что.


     Кеплер, похоже, оседлал своего любимого  конька.  В  темной  комнате,
освещенной лишь мерцанием объемного экрана, седая шевелюра и  усы  ученого
приобрели жутковатый красный оттенок.  Доверительный  голос  тихо  плыл  в
тишине, а тонкая деревянная указка ласково касалась то одного, то  другого
участков объемного изображения.
     Кеплер упоенно повествовал о солнечном цикле, о чередовании  периодов
высокой  и  низкой  солнечной  активности,  которые   повторяются   каждые
одиннадцать  лет.  Магнитные  поля  "выпрыгивают"  из  Солнца,  образуя  в
хромосфере сложные петли. Эти петли иногда можно обнаружить,  наблюдая  за
темными нитями, что становится  возможным,  если  выделить  из  солнечного
спектра одну лишь линию водорода.
     Эти нити обвивались вокруг силовых линий и светились, поскольку в них
наводился электрический ток. При ближайшем рассмотрении они  выглядели  не
столь перьеобразными, как первоначально  показалось  Джейкобу.  Светлые  и
темные красные полоски сплетались  друг  с  другом  по  всей  длине  дуги,
образуя порой сложнейшие узоры, пока какой-нибудь  стягивающийся  узел  не
сжимался совсем и не разлетался во  все  стороны  яркими  каплями  подобно
кипящему на сковороде маслу.
     Картина   была   поразительной   красоты,   но    у    Джейкоба    от
монохроматического света и напряженного вглядывания вскоре заболели глаза.
Он отвел взгляд от экрана и принялся рассматривать стены.
     Два  дня,  минувшие  с  того  момента,  как  Джеффри,   попрощавшись,
отправился к Солнцу, оказались для Джейкоба  наполненными  как  радостными
открытиями, так и разочарованиями. Можно было утверждать: время он  провел
не без пользы.
     Накануне Джейкоб осматривал герметианские шахты.
     В огромной пещере, к северу от базы, его потрясли  -  дикой  красотой
гигантские  слоистые  эффузивные  образования,  покрытые  пленкой  чистого
металла. Он с ужасом наблюдал, как машины, управляемые людьми,  вгрызаются
в прекрасные природные творения Меркурия. Он  знал,  что  навсегда  в  его
памяти  останется  это   чувство   изумления   как   красотой   гигантских
вулканических скульптур, так  и  дерзостью  ничтожных  существ,  посмевших
потревожить покой Меркурия ради обладания его богатствами.
     Полдня Джейкоб провел в обществе Хелен де Сильвы и получил  от  этого
огромное удовольствие. В гостиной своей квартиры Хелен откупорила  бутылку
произведенного чужаками бренди, о стоимости которого Джейкобу страшно было
подумать. Они вместе, не долго думая, распили  его.  Комендант  базы,  эта
женщина, все больше нравилась ему своим острым умом и широтой взглядов,  а
старомодное женское кокетство попросту очаровало его. Они рассказали  друг
другу о своей работе, не  касаясь,  впрочем,  по  молчаливому  соглашению,
главной темы, словно приберегая ее для более подходящего момента.  Джейкоб
с воодушевлением рассказывал Хелен о Макой, о том, как ему удалось убедить
молодую  дельфиниху  гипнозом,  уговорами,   но   прежде   всего   любовью
сосредоточиться на абстрактных мыслях, характерных  для  людей,  а  не  на
своей Мечте (или, скорее, в дополнение к ней). Он описал, как эта Мечта, в
свою очередь, становилась все более  и  более  понятной  ему  самому;  как
философия  индейцев  племени  хопи  и  австралийских  аборигенов   помогли
перевести этот совершенно чуждый людской цивилизации взгляд на мир в нечто
относительно приемлемое для развитого разума.
     Хелен обладала даром слушать, и Джейкоб не мог остановиться. Когда же
он закончил свой рассказ, ее лицо так и светилось  искренней  радостью  за
него и за его подопечную. А затем она сама рассказала ему о  некой  темной
звезде, и от ее истории у Джейкоба по спине пробежал мороз.
     Она говорила о  "Калипсо"  так,  словно  этот  корабль  был  для  нее
матерью, ребенком и  любимым  одновременно.  "Калипсо"  и  экипаж  корабля
составляли мир Хелен в течение трех лет, а по  возвращении  на  Землю  они
стали для нее связующим мостом с прошлым. Из тех, кого она оставила  дома,
отправляясь в свой первый полет, только самые юные дожили  до  возвращения
"Калипсо". Но и они теперь были глубокими стариками.
     Когда Хелен предложили принять участие в проекте "Прыжок  в  Солнце",
она  согласилась  не  раздумывая.  Научная  ценность  этой  экспедиции   и
уникальная возможность приобрести  опыт  командования  солнечным  кораблем
выглядели достаточно вескими причинами для  такого  решения.  Но  Джейкобу
казалось, что дело тут совсем в другом.
     Хотя Хелен и старалась не показывать этого, она, судя по всему, очень
неодобрительно относилась к обеим крайностям,  в  которые  обычно  впадали
вернувшиеся  из  дальних  космических  полетов:  крайняя  замкнутость  или
неудержимый гедонизм. Истинная  суть  ее  натуры  проглядывала  за  маской
хладнокровного профессионала, с одной  стороны,  и  игривой  кокетки  -  с
другой. Главной чертой  Хелен  оказалась  детская  застенчивость.  Джейкоб
решил для себя, что, пребывая на Меркурии,  он  должен  узнать  как  можно
больше об этой удивительной женщине.
     Но  пока  с  этим  пришлось  повременить.   Доктор   Кеплер   устроил
официальный банкет, положенный по регламенту.  Как  и  следовало  ожидать,
Джейкоб весь вечер не имел ни малейшей возможности располагать собой. То и
дело ему приходилось отвечать на вежливые и льстивые замечания.
     Но самое большое разочарование прошедших дней было  связано  с  самим
проектом "Прыжок в Солнце". Когда Джейкоб требовал  разъяснений  у  Хелен,
Куллы, Кеплера, у инженеров и техников, от него неизменно отмахивались:
     - После совещания, мистер Демва!.. Тогда все станет более ясным...
     Все, напротив, становилось более подозрительным.


     Стопка полученных из Библиотеки документов по-прежнему лежала у  него
на столе. Если Джейкоб чувствовал себя в силах, то читал их  по  нескольку
часов подряд. При внимательном  чтении  ранее  выученные  отдельные  куски
всплывали у него в памяти как нечто до боли знакомое.


     ...Также  остается  неясным,  почему  принглы  обладают  бинокулярным
зрением, поскольку ни один  местный  вид  не  имеет  более  одного  глаза.
Общепризнано, что те или иные изменения являются результатом генетического
вмешательства со стороны пилов, хотя сами  пилы  не  склонны  отвечать  на
чьи-либо запросы,  если  они  не  исходят  от  официальных  представителей
институтов. Они признают, что превратили принглов из  животных,  обитавших
на деревьях, в софонтов, способных передвигаться на задних  конечностях  и
прислуживать пилам.
     Необычная  конструкция  зубов  принглов  связана  с  их   предыдущим,
дософонтным, состоянием, когда пищей  им  служила  высокопитательная  кора
деревьев. У многих растений на планете  Прингл  органом,  распространяющим
оплодотворенное семя, служила кора...


     Так вот почему у  Куллы  такие  странные  зубы!  Теперь  прингловские
давилки казались Джейкобу не такими отвратительными.  Тот  факт,  что  они
изначально служили для растительной пищи, несколько успокаивал.
     Перечитывая  заметку,  Джейкоб  с  интересом  отметил,  сколь  хорошо
поработал над этим докладом филиал Библиотеки. Оригинал скорее  всего  был
написан за сотни световых лет от Земли и  наверняка  задолго  до  Контакта
Семантические дешифраторы, которые он видел  в  филиале  в  Ла-Пасе,  явно
преуспели в преобразовании чуждых слов и значений  в  разумные  английские
конструкции. А это было непросто.
     Институт Библиотеки, потерпев  неудачу  при  попытке  сконструировать
дешифраторы сразу после Контакта, обратился за помощью к людям.  Мысль  об
этом была  не  лишена  приятности.  В.З.  привыкли  переводить  понятия  в
пределах языков, находящихся в русле одной, общей для всех  внеземных  рас
традиции.  И  никак  поначалу  не  могли   совладать   с   "изменчивой   и
неоднозначной" структурой человеческих языков.
     Чужаки стонали (или щебетали, или щелкали, или скрипели) от  отчаяния
по поводу того, до какой степени английский  (особенно  английский!)  язык
поражен беспорядком и хаосом. Они не уставали жаловаться на то, как тяжело
в этом странном языке уловить хоть какой-нибудь смысл! Их  гораздо  больше
устроил бы латинский, а еще  больше  -  индоевропейский  периода  позднего
неолита, с его строгой системой спряжений и склонений. Однако люди наотрез
отказались сменить свой lingua franca в угоду Библиотеке (хотя и шкурники,
и рубашечники начали изучать новый язык). А вместо того они послали  своих
лучших сыновей и дочерей на помощь незадачливым благодетелям.


     Принглы работают в городах и на фермах почти всех планет,  населенных
пилами, за исключением родной планеты своих опекунов. Солнце планеты Пила,
карлик F3, слишком ярко для этого поколения принглов (у планеты  Прингл  -
солнце  F7).  Именно   поэтому   пилы   решили   продолжить   генетические
исследования, связанные со зрительной системой принглов,  несмотря  на  то
что срок разрешения на развитие истек...
     Позволили принглам колонизировать только планеты класса  А,  лишенные
жизни и требующие окультуривания,  так  как  на  них  не  распространяются
ограничения  Института  Традиции  и  Института  Миграции  Взяв   на   себя
руководство в нескольких джихадах, пилы, по  всей  видимости,  не  желали,
чтобы подопечные поставили их в неловкое  положение,  совершив  ошибки  по
отношению к старому живому миру...


     Данные  о  соплеменниках  Куллы  давали  массу  информации  обо  всей
галактической  цивилизации.  Однако  подача  фактов  вызывала  у  Джейкоба
странную тревогу. Необъяснимым образом он чувствовал себя ответственным за
то, о чем сейчас читал.
     Именно на этой  стадии  перечитывания  уже  знакомых  материалов  его
вызвали на долгожданную лекцию доктора Кеплера. И теперь Джейкоб  сидел  в
лекционном зале и гадал, когда же  перейдут  к  сути  вопроса.  Кто  такие
магнитоядные? И что имеется в виду, когда говорят о втором типе  солнечных
обитателей, которые играют в прятки с  солнечными  кораблями  и,  принимая
антропоморфный облик, показывают недвусмысленно угрожающие жесты?
     Джейкоб вновь перевел взгляд на экран. Одна из нитей, заполнявшая его
целиком, вдруг разверзлась, и зрители словно  бы  погрузились  в  пористую
вспененную массу Стали  отчетливы  детали:  клубки  скоплений,  означавшие
сгущение магнитных линий, какие-то  струйки,  появляющиеся  и  исчезающие,
когда горячие газы, подчиняясь эффекту Допплера, либо попадали  в  видимый
камерой диапазон, либо уходили из него, превращаясь в сгустки ярких линий,
пляшущие вдали.
     Кеплер   продолжал   вдохновенный   монолог,   временами    увлекаясь
непонятными  Джейкобу  техническими  подробностями,  но  тут  же  поспешно
возвращаясь к простым метафорам. Голос его обрел  твердость,  Кеплер  явно
наслаждался своей лекцией.
     Указка ткнулась в один  из  плазменных  следов:  толстый,  скрученный
жгутом ярко-красный пучок, обвившийся вокруг ярчайших, режущих глаз точек.
     - Поначалу мы думали, что это самые  обычные  компрессионные  горячие
пятна,  -  сказал  Кеплер,  -  но   затем,   вглядевшись   повнимательней,
обнаружили, что их спектр существенно отличается.
     Он  защелкал  кнопками  на  рукояти   указки.   Яркие   точки   стали
увеличиваться, проступили какие-то новые детали.
     - Как вы помните, - продолжал Кеплер, -  до  сих  пор  горячие  пятна
имели красный цвет. Это  вызвано  тем,  что  в  момент  регистрации  этого
изображения фильтры корабля были настроены  на  очень  узкий  спектральный
диапазон с центром в альфа-линии водорода. Но даже при  этих  условиях  вы
можете разглядеть объекты, которые привлекли наше внимание.
     "Действительно", - подумал Джейкоб.
     Яркие точки приобрели изумрудный оттенок.
     - Имеется пара диапазонов  в  зеленой  и  голубой  областях,  которые
отсекаются фильтрами  с  меньшей  эффективностью.  Но  обычно  альфа-линия
забивает все  эти  цвета  полностью.  Кроме  того,  этот  зеленый  оттенок
попросту не попадает в наш диапазон! Вы можете представить  ужас,  который
Мы испытали, получив эту картинку. Ни  один  тепловой  источник  не  может
преодолеть спектральные фильтры! Чтобы пробиться сквозь них,  свет  должен
не  только  иметь  невероятную  интенсивность,   но   и   быть   абсолютно
монохроматичным. Такой интенсивности должна соответствовать температура  в
миллион градусов!
     Джейкоб выпрямился. Наконец что-то интересное.
     - Иными словами, - продолжал  Кеплер,  -  это  лазеры.  -  Существуют
условия, при которых лазерное излучение возникает  в  звезде  естественным
образом. Но на Солнце до сих пор ничего подобного не наблюдалось, так  что
мы  занялись  исследованием  этого  явления.  И  то,  что  мы  обнаружили,
оказалось самой невероятной формой жизни, какую только можно вообразить.
     Кеплер нажал кнопку на  указке,  и  изображение  поплыло  в  сторону.
Где-то в первых рядах раздался негромкий звонок. Джейкоб увидел, как Хелен
подняла телефонную трубку.
     Кеплер был полностью увлечен своим рассказом.  Яркие  точки  медленно
увеличивались в  размерах,  пока  не  превратились  в  крошечные  световые
кольца, слишком маленькие, чтобы можно было разобрать детали.
     У  Джейкоба  появилось  тревожное  предчувствие.  Хелен  очень   тихо
говорила по телефону. Кеплер замолчал, слушая, как она о чем-то спрашивает
своего собеседника. Но вот Хелен положила трубку, на лице - каменная маска
полного самообладания. Джейкоб не отрывал  от  нее  взгляда.  Она  встала,
подошла к Кеплеру, нервно  теребившему  указку,  и,  слегка  наклонившись,
зашептала  ему  на  ухо.  Кеплер  закрыл  глаза.  По  его  лицу   медленно
разливалась смертельная бледность. Когда он снова взглянул в зал, в глазах
его Джейкоб увидел лишь мертвую пустоту.
     Внезапно поднялся оглушительный гвалт. Кулла вскочил со своего  места
в первом ряду и подошел к Хелен. Джейкоб  почувствовал  дуновение  -  мимо
стремительно пронеслась доктор Мартин. Он приподнялся в кресле и  взглянул
на Фэгина, сидевшего неподалеку.
     - Пойду выясню, что происходит, дружище. Подожди меня здесь.
     - В этом нет нужды, - пропел кантен.
     - То есть?
     - Я сумел подслушать, что передали командиру. Плохие новости.
     Внутри у Джейкоба все похолодело. "Господи, этот овощ сведет  меня  с
ума своей невозмутимостью!"
     - Так что, черт побери, произошло?!
     - Я искренне сожалею, дружище Джейкоб. Похоже на  то,  что  солнечный
корабль, пилотируемый шимпанзе Джеффри,  разрушился  в  хромосфере  вашего
Солнца.



                           11. ТУРБУЛЕНТНОСТЬ

     Милдред Мартин уже стояла рядом с Кеплером,  застывшим  возле  тускло
мерцавшего объемного экрана. Пытаясь растормошить, она звала его по имени,
резко встряхивая за плечо. Но Кеплер ничего не слышал и не  видел.  Мартин
принималась  в  отчаянии  взмахивать   ладонью   перед   пустыми   глазами
руководителя проекта. Бесполезно! Вокруг уже собрались все, кто  находился
в этот момент в конференц-зале. Шум стоял невыносимый.  Джейкоб  продрался
сквозь толпу и остановился рядом с принглом.
     - Кулла... - Тот пребывал почти в таком  же  ступоре,  что  и  доктор
Кеплер. Огромные красные глаза безжизненно уставились  на  экран.  Джейкоб
слышал отчетливое постукивание фарфоровых зубов чужака.
     Красный свет от экрана начинал раздражать. Джейкоб быстро  подошел  к
неподвижному Кеплеру и мягко вынул из  его  руки  указку.  Доктор  Мартин,
словно заводная игрушка, продолжала повторять  имя  Кеплера,  периодически
встряхивая его, будто  тот  был  тряпичной  куклой.  На  Джейкоба  она  не
обратила никакого внимания.
     После недолгой  возни  Джейкобу  удалось  выключить  экран  и  зажечь
верхний свет. Сразу же стало легче. Гвалт мгновенно смолк  -  похоже,  все
присутствовавшие в конференц-зале  испытывали  дискомфорт  от  длительного
пребывания в неестественном освещении.
     Хелен, не отрываясь от телефона, взглянула на  Джейкоба  и  вымученно
улыбнулась. Через мгновение в зале появились  санитары  с  носилками.  Под
руководством Мартин они уложили Кеплера и  осторожно  понесли  его  сквозь
расступившуюся толпу к выходу.
     Джейкоб повернулся к Кулле. Фэгин успел уже притащить стул  и  теперь
терпеливо уговаривал прингла присесть. Джейкоб вопросительно  взглянул  на
приятеля, шелест тут же стих.
     - Надеюсь, с ним все в порядке, - тревожно  пропел  кантен,  -  но  у
принглов очень высокая способность к сопереживанию,  и  я  боюсь,  как  бы
известие о гибели Джеффри не было чрезмерным для Куллы. Младшие расы часто
бывают слишком впечатлительны,  особенно  если  речь  идет  о  близких  им
существах.
     - Мы можем ему чем-нибудь помочь? Он слышит нас?
     Взгляд Куллы, казалось, блуждал  где-то  далеко-далеко.  Но  в  конце
концов, гигантские  красные  глаза  прингла  никогда  ничего  не  говорили
Джейкобу. Он прислушался: стук зубов явно усилился.


     - Полагаю, он в состоянии нас слышать. - Джейкоб  осторожно  коснулся
руки прингла. Она оказалась такой мягкой и  хрупкой,  словно  была  лишена
костей - Кулла, - негромко позвал он чужака, - позади вас стоит стул.  Вам
стало бы легче, если бы вы присели.
     Чужак попытался ответить. Огромные складчатые губы чуть раздвинулись,
стук стал громче. Через мгновение губы снова сомкнулись. Кулла  неуверенно
кивнул и позволил усадить себя.  Голова  прингла  безвольно  свесилась  на
грудь.
     Было что-то сверхъестественное в том, с какой  силой  переживал  этот
В.З. смерть существа иной расы, существа, чуждого ему во всем,  вплоть  до
химического состава тела.


     - Прошу внимания! - Хелен де Сильва подняла руку. - Для тех, кто  еще
не слышал новости, сообщаю: по предварительным  данным,  мы  скорее  всего
потеряли корабль доктора Джеффри в активной области J-2, вблизи солнечного
пятна  Джейн.  Повторяю,  это  всего  лишь   предварительные   данные.   С
окончательными  выводами  придется  подождать  до  получения  обработанных
телеметрических данных.
     В дальнем конце зала замахал руками вездесущий Ла Рок. В руке у  него
блеснула камера, совершенно не похожая на ту, что отобрал у него Джейкоб.
     - Мисс де Сильва, -  пронзительный  голос  репортера  легко  перекрыл
поднявшийся шум, - позволят ли прессе присутствовать при просмотре  данных
телеметрии? Их ведь не станут держать в секрете?
     Манерный  акцент  Ла  Рока  исчез,  и  старомодное  обращение  "мисс"
прозвучало довольно нелепо.
     Хелен ответила не сразу. Закон о праве на  информацию  недвусмысленно
запрещал  отказывать  в  получении  каких-либо  сведений  без  специальной
резолюции Секретного агентства. СА, ответственное за то,  чтобы  честность
всегда главенствовала над законом, весьма неохотно шло на подобный шаг. Ла
Рок явно загнал коменданта базы  в  угол,  но,  судя  по  всему,  пока  не
стремился дожать ее. Пока...
     - Хорошо. На смотровой галерее, расположенной над центром управления,
могут  присутствовать  все  желающие...  за  исключением,  -  она   быстро
взглянула на столпившихся в дверях постоянных сотрудников базы, -  тех,  у
кого  есть  свои  дела.  -  И  нахмурилась,  давая  понять,  что  собрание
закончено. В зале тут же поднялась суета. - Мы  соберемся  через  двадцать
минут, - прокричала Хелен, перекрывая шум.
     Сотрудники  базы  поспешно  покидали  конференц-зал,  но   обладатели
зеленых комбинезонов - контрактники и  приглашенные  участники  проекта  -
расходились куда неохотнее. Джейкоб оглянулся. Ла Рок исчез:  вне  всякого
сомнения, поспешил на лазерную станцию - передать сообщение на Землю.
     Только сейчас Джейкоб понял, что в зале нет Буббакуба. Он видел,  как
перед совещанием пил беседовал с Милдред Мартин, но потом чужак исчез,  на
лекции его тоже не было. Странно.
     Хелен подошла к ним.
     - Бедный Джефф! - Она взглянула на прингла. - Кулла всегда  так  мило
шутил по поводу своей дружбы с ним, - она вздохнула, -  говорил,  что  они
потому так близко сошлись, что оба совсем недавно слезли  с  деревьев.  До
чего все это теперь далеко! - Она мягко тронула чужака за плечо.
     - Печаль - привилегия юности, - пропел Фэгин, и его  листва  утешающе
зашелестела.
     Хелен повернулась к Джейкобу.
     - Мистер Демва, доктор Кеплер оставил письменное указание: в  случае,
если с ним что-нибудь  произойдет,  я  должна  советоваться  с  вами  и  с
кантоном Фэгином.
     - Что?! - уставился на нее Джейкоб.
     - Именно так,  сэр.  Разумеется,  эта  инструкция  не  имеет  никакой
юридической силы. Все, что я могу сделать,  это  допустить  вас  двоих  на
совещания руководства. Но ваши советы в любом случае могут оказаться очень
полезными. Надеюсь, вы придете на просмотр телеметрических данных?
     Джейкоб хорошо понимал ее положение. Будучи комендантом  базы,  Хелен
де Сильва отныне  вынуждена  нести  все  бремя  ответственности  за  любое
принятое здесь решение. И это в обстановке открытой враждебности Ла Рока и
не слишком доброжелательного отношения к проекту доктора  Мартин.  Что  же
касается Буббакуба, то его намерения покрыты непроницаемым мраком, а  ведь
мнение именно этой троицы имеет решающее значение.  Если  Земля  потребует
отчета, Хелен понадобятся друзья, способные  сказать  веское  слово  в  ее
защиту.
     - Конечно, - просвистел Фэгин, - мы оба сочтем за честь  оказать  вам
любую помощь.
     Хелен повернулась к Кулле и мягко поинтересовалась его самочувствием.
После долгой паузы чужак медленно  поднял  голову  и  вяло  кивнул,  давая
понять, что с ним все  в  порядке.  Стук  зубов  наконец  прекратился,  но
огромные красные глаза все еще  казались  абсолютно  безжизненными.  Кулла
выглядел больным и несчастным.
     Хелен  ушла,  ей  еще  нужно  было  подготовить  к  просмотру  данные
телеметрии. Почти сразу в дверях появилась  коренастая  фигура.  Блестящая
шерсть на шее  Буббакуба  встопорщилась,  приобретя  сходство  с  поднятым
воротником. Увидев Джейкоба и Фэгина, он  быстро  подошел  к  ним,  смешно
переваливаясь на коротких ногах, и быстро заговорил.  Из  водора  полилась
отрывистая речь:
     -  Я  только  что  узнал  новость.  Крайне   необходимо,   чтобы   вы
присутствовали при просмотре данных с корабля. Я провожу вас.
     Он подошел ближе и неожиданно  обнаружил  сидевшего  с  отсутствующим
видом прингла.
     - Кулла!
     Тот поднял глаза на своего опекуна.  На  миг  совершенно  растерялся,
затем вяло взмахнул тонкой рукой. Джейкоб не понял, что он хотел сказать -
то ли просил оставить его в покое, то ли что-то отрицал.
     Буббакуб ощетинился, стремительная щелкающая  трель  пронзила  тишину
конференц-зала.  Кулла  вскочил   как   ошпаренный.   Буббакуб   замолчал,
повернулся и быстро направился к выходу, не обратив ни малейшего  внимания
на Джейкоба и Фэгина.
     После мгновенного замешательства все последовали за ним. Кулла  уныло
плелся последним. Над кроной Фэгина витала чуть слышная странная мелодия.



                             12. ГРАВИТАЦИЯ

     Полностью автоматизированная лаборатория телеметрии  располагалась  в
узкой и длинной комнате. Два десятка мониторов  выстроились  вдоль  стены,
сверху над ними нависал большой обзорный экран. На  галерее,  вытянувшейся
вдоль лаборатории и отделенной от нее огромным стеклом, собрались все, кто
получил разрешение ознакомиться с доставленными данными. Время от  времени
кто-нибудь  из  стоявших  на  галерее  наклонялся  вперед,  вглядываясь  в
обзорный экран,  словно  надеясь  обнаружить  солнечный  корабль  целым  и
невредимым.
     Хелен де Сильва стояла у двух ближайших к галерее мониторов. Именно с
них на обзорный экран выводились последние сообщения с корабля Джеффри. По
экрану бежали строки, написанные несколько часов назад в сорока  миллионах
миль отсюда:
     "ПОЛЕТ   ПРОХОДИТ   НОРМАЛЬНО.   АВТОМАТИЧЕСКИЙ   РЕЖИМ.    В    ЗОНЕ
ТУРБУЛЕНТНОСТИ СКОРОСТЬ ТЕЧЕНИЯ ВРЕМЕНИ СЖИМАЕТСЯ В ДЕСЯТЬ  РАЗ.  НА  ОБЕД
МНЕ ХВАТИЛО ДВАДЦАТИ СЕКУНД".
     Джейкоб невольно  улыбнулся.  Джеффри  явно  пребывал  в  приподнятом
настроении.
     "СПУСКАЮСЬ  В  ОБЛАСТЬ  ТАУ-ОДИН.  ВПЕРЕДИ  СГУЩЕНИЕ  СИЛОВЫХ  ЛИНИЙ.
ПРИБОРЫ РЕГИСТРИРУЮТ НАЛИЧИЕ СТАДА, КАК И ГОВОРИЛА ХЕЛЕН. ИХ  ОКОЛО  СОТНИ
ПРИБЛИЖАЮТСЯ".
     Внезапно напряженную тишину нарушил хриплый голос шимпанзе:
     - Мои соплеменники не поверят! Первое соло на Солнце!  Куда  до  меня
Тарзану!
     Послышался каркающий смех, завершившийся чем-то похожим на всхлип.
     Джейкоб вздрогнул.
     - Он что, был там один?!
     - Я думала, вы знаете,  -  удивилась  Хелен.  -  Управление  кораблем
полностью  автоматизировано.  Только   компьютеру   по   силам   управлять
стасис-генератором так быстро, чтобы пассажира  не  раздавило  всмятку.  В
распоряжении Джеффа... - она  запнулась,  но  справилась  с  волнением,  -
имелось два генератора: один непосредственно на борту  и  один  здесь,  на
базе. Пилот может внести лишь незначительную коррекцию.
     - Но к чему такой риск?
     -  Это  идея  доктора  Кеплера,  -   ответила   де   Сильва,   словно
оправдываясь. - Он  хотел  понять,  как  станут  реагировать  Призраки  на
пси-структуру шимпанзе.
     - Я ничего об этом не слышал, на совещании не прозвучало ни слова.
     Она откинула со лба светлую прядь.
     - Во время наших первых встрече  магнитоядными  никаких  Пастухов  не
наблюдалось. Впервые столкнувшись с Призраками, мы предпочли не  подходить
к ним слишком близко. Когда же мы все-таки решили приблизиться, то пастухи
мгновенно исчезли. Попросту сбежали.  Но  так  было  лишь  в  первый  раз,
впоследствии их поведение изменилось коренным  образом.  В  то  время  как
основная масса удалялась от корабля,  некоторые  из  Призраков,  наоборот,
устремлялись нам навстречу, взмывая над кораблем и тем самым уходя из зоны
регистрации. И приближались вплотную!
     Джейкоб покачал головой.
     - Что-то я не совсем понимаю...
     Хелен взглянула на ближайший монитор.  Ничего  нового,  лишь  обычные
сообщения о ситуации на Солнце.
     - Так  вот,  Джейкоб,  корабль  представляет  собой  плоскую  палубу,
заключенную в сферическую оболочку, идеально отражающую  свет.  Генераторы
гравитации, генераторы стасис-поля и охлаждающий  лазер  находятся  внутри
маленькой сферы в центре палубы.  Регистрирующие  приборы  расположены  по
краю на "нижней стороне", тогда как живые исследователи занимают "верхнюю"
половину палубы, так что и те, и другие имеют возможность беспрепятственно
наблюдать любое явление. Но мы никак не рассчитывали,  что  кто-то  станет
намеренно избегать зоны регистрации!
     - Но если Призраки избегают приборов, отсиживаясь у вас над головами,
то  почему  попросту  не  перевернуть  корабль?  Ведь  никаких  проблем  с
гравитацией при этом не возникнет.
     -  Мы  пробовали.  Но  Призраки  исчезали  снова!  Или,  хуже   того,
оставались у нас над головой, как  бы  быстро  мы  ни  маневрировали.  Они
всегда находились сверху! Зато после нашего вращения нам впервые  показали
антропоморфного Призрака.
     Внезапно снова раздался каркающий голос Джеффри:
     - Эй, да тут целая стая овчарок расталкивает тороиды! Пойду поиграю с
ними. До чего ж милые собачки!
     Хелен пожала плечами.
     - Джефф был настроен очень скептически. Ему-то  никогда  не  чудились
человеческие силуэты, а Пастухов он упорно называл овчарками, считая,  что
в поведении Призраков нет и следа разумности.
     Джейкоб   усмехнулся.   Своим   несколько   высокомерно-презрительным
отношением к собачьему племени шимпанзе всегда напоминали ему  подростков,
снисходительно поглядывающих на резвящуюся под  ногами  мелюзгу.  Шимпанзе
попросту ревновали собак, живущих рядом со своими опекунами  уже  не  одну
тысячу лет. Оттого, наверное, шимпанзе  сами  частенько  держали  собак  в
качестве домашних животных, обращаясь с ними подчеркнуто снисходительно  и
добродушно.
     - Почему он назвал магнитоядных тороидами?
     - Они похожи на гигантские бублики. Вы бы увидели  сами,  если  бы...
если бы лекция не прервалась столь внезапно.
     Она печально покачала головой. Джейкобу захотелось обнять ее.
     - Я уверен, что никто не смог бы... - начал он, но тут  же  запнулся.
Утешения здесь были абсолютно неуместны.
     Хелен кивнула и повернулась к монитору.
     Рядом со стеклянной стеной развалился на подушках Буббакуб. Полностью
поглощенный каким-то электронным фолиантом, он не обращал на  происходящее
вокруг ни малейшего внимания. Когда раздался каркающий голос  Джеффри,  он
оторвался от книги и бросил загадочный взгляд на Ла Рока.
     Глаза репортера лихорадочно поблескивали. Время от времени он  что-то
возбужденно бормотал в свой диктофон.
     - Осталось три минуты, - глухо прошептала Хелен.
     Джейкоб перевел взгляд на  экран.  В  течение  еще  одной  минуты  не
происходило  ровным  счетом  ничего.  Затем  на  экране  снова   вспыхнуло
сообщение Джеффри:
     "ОНИ ПРИБЛИЖАЮТСЯ КО МНЕ! ИХ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ДВОЕ. ПЕРЕКЛЮЧАЮ  КАМЕРЫ
НА КРУПНЫЙ  ПЛАН...  ЭЙ!  ЧТО  ПРОИСХОДИТ?  КОРАБЛЬ  ТЕРЯЕТ  УСТОЙЧИВОСТЬ!
ОТКАЗАЛА СИСТЕМА СЖАТИЯ ВРЕМЕНИ!"
     - Все кончено! - Каркающий голос Джеффри прорезал звенящую тишину.  -
Скорость  растет.  Крен  все  увеличивается.  Коэффициент  сжатия  времени
падает! В.З.... Они...
     Оглушительный  треск  перекрыл  последние  слова  Джеффри,   внезапно
сменившись громким шипением. Оператор усилил звук, но все было кончено. На
галерее повисла гнетущая тишина.
     Какое-то  время  никто  не  решался  заговорить.  Наконец   один   из
операторов поднялся со своего места.
     - Получено подтверждение о взрыве.
     Хелен устало кивнула.
     - Спасибо. Пожалуйста, подготовьте резюме для Земли.


     Джейкоба переполняло горькое удовлетворение.  Как  штатный  сотрудник
Центра Развития он не мог не заметить, что  в  последнее  мгновение  своей
жизни Джеффри отверг услуги клавиатуры.  Вместо  того,  чтобы  сжаться  от
страха и замереть в ожидании смерти или же, напротив, впасть  в  истерику,
Джеффри, превозмогая ужас и боль, заговорил вслух!
     Джейкобу захотелось крикнуть об этом во всеуслышание. Но  здесь  вряд
ли кто сумел  бы  его  понять.  Разве  что  Фэгин.  Он  оглянулся.  Кантен
покачивал ветвями на  другом  конце  галереи.  Фэгин  заметил  возбуждение
приятеля и печально зашелестел. Джейкоб начал было пробираться к нему,  но
остановился, пораженный выкриков, Ла Рока.
     - Глупцы! - Репортер даже не кричал, а скорее шипел. - Глупцы!  -  Он
не сводил с Хелен ненавидящего взгляда. - И самый большой глупец на  свете
я сам! Уж я-то должен был знать, как опасно  в  одиночку  отправляться  на
Солнце! - Все глаза, как по команде, устремились на Ла Рока. - Разве вы не
видите?! Слепцы! Слепцы! Слепцы! Если Призраки являются нашими предками  -
а сомневаться в этом уже невозможно, - то ведь  ясно  как  день,  что  они
обижены на нас! Ведь это очевидно! Тысячелетиями Призраки избегают  людей!
И лишь сохранившаяся привязанность к своим неблагодарным детям  заставляла
их  до  этого  удерживаться   от   насильственных   действий!   Они   ведь
предупреждали вас! Они не  хотят,  чтобы  вы  лезли  к  ним!  Но  вы,  вы,
самонадеянные  ничтожества,  не  желали  замечать  очевидного,  вы  упорно
продолжали вмешиваться в жизнь наших опекунов! Как,  скажите  на  милость,
должны реагировать могущественные существа, когда их покой тревожат жалкие
представители расы, которую когда-то они взрастили собственными руками?  И
что им оставалось делать, когда к ним заявился даже не человек, а тупая  и
наглая обезьяна и...
     Несколько человек в ярости  вскочили  со  своих  мест.  Хелен  жестом
попросила их остановиться и сохранять спокойствие. Она  повернулась  к  Ла
Року, по-прежнему холодная и невозмутимая.
     - Сэр, не будете ли вы так любезны изложить вашу гипотезу на  бумаге?
И, пожалуйста, постарайтесь использовать как  можно  меньше  обличительных
выражений. Я полагаю, все сотрудники базы с удовольствием рассмотрят  вашу
интересную гипотезу.
     - Но...
     - Прошу меня простить, но сейчас мы не можем позволить себе  подобных
дискуссий. Поговорим об этом позже, когда у нас появится свободное время.
     - У нас больше нет времени!
     Все разом обернулись. В дверях застыла доктор Мартин.
     - Думаю, лучше обсудить этот вопрос прямо сейчас.
     - Как себя чувствует доктор Кеплер? - спросил Джейкоб.
     - Я  только  что  от  него.  Мне  удалось  вывести  его  из  шокового
состояния. Сейчас он спит. Но прежде, чем заснуть,  доктор  Кеплер  весьма
настойчиво потребовал немедленно совершить еще один прыжок.
     - Немедленно? Но зачем?  Почему  не  подождать  до  выяснения  причин
катастрофы?
     - Мы уже знаем, что произошло с кораблем Джеффри!  -  резко  ответила
Мартин. - Я слышала,  что  сказал  мистер  Ла  Рок,  и  мне  абсолютно  не
понравилось, как вы отнеслись к его  идее!  У  вас  всех  словно  шоры  на
глазах! Вы так самоуверенны, что неспособны даже воспринять свежий  взгляд
на случившееся!
     - То есть вы хотите сказать, что Призраки являются нашими  опекунами?
- Хелен на мгновение потеряла невозмутимость, не сумев скрыть недоумения.
     - Этого я, конечно же, не знаю. Но во всем остальном слова мистера Ла
Рока не лишены смысла! В конце концов, разве Призраки не  угрожали  нам  и
раньше? А сейчас они попросту осуществили свои угрозы!  Возникает  вопрос,
почему? Уж не потому ли, что с их точки зрения жизнь представителя младшей
расы вовсе не является бесценным даром? - Она печально качнула головой.  -
Знаете, пройдет не так много времени, и люди наконец начнут сознавать, что
надо приспосабливаться! Хотим мы того или нет, но каждая кислородная  раса
занимает свое место в  иерархической  лестнице  Галактики...  Это  строгий
порядок, основанный на старшинстве, силе и покровительстве. Многим из  нас
это не нравится, но дело обстоит именно так! Если мы  не  хотим  пойти  по
пути  неевропейских  народов  девятнадцатого  века,  то   нам   необходимо
научиться, как следует вести себя с другими, куда  более  могущественными,
чем мы, земляне, расами!
     Джейкоб нахмурился.
     - Вы хотите сказать, что гибель  шимпанзе  и  недружелюбие  Призраков
означают, что...
     - ...что соляриане, возможно, просто не желают иметь дела с детьми  и
домашними животными... - Один из операторов в сердцах треснул  кулаком  по
терминалу. Хелен выразительным взглядом велела ему взять себя  в  руки.  -
Но, быть может, они  захотят  поговорить  с  делегацией,  составленной  из
представителей старших рас? В конце концов, мы ничего не можем  утверждать
наверняка, и нам остается только попробовать.
     - Кулла принимал участие в большинстве наших прыжков, - подал  кто-то
голос, - а ведь он представляет Библиотеку!
     - Я очень уважаю прингла Куллу, - Мартин слегка наклонила  голову,  -
но его раса почти столь же молода, как и человечество. Очевидно, соляриане
не считают ни его, ни нас достойными внимания. Я предлагаю воспользоваться
тем  счастливым  обстоятельством,  что  сейчас   на   Меркурии   находятся
представители двух очень  древних  и  очень  почтенных  рас.  Нам  следует
смиренно просить пила Буббакуба и кантона Фэгина  присоединиться  к  нашей
последней попытке установить контакт с обитателями Солнца!
     Буббакуб медленно поднялся Он неторопливо оглядел  всех  собравшихся,
прекрасно зная, что учтивый Фэгин уступит ему слово.
     - Если человеческие существа считают, что  я  нужен  на  Солнце,  то,
несмотря на очевидную небезопасность  примитивных  солнечных  кораблей,  я
склоняюсь к мысли принять это предложение. - И пил с довольным  кряхтением
снова опустился на свою подушку.
     Фэгин взволнованно зашелестел:
     - Я также буду рад отправиться с вами, друзья мои! Честно  говоря,  я
бы предпринял любые  усилия,  чтобы  получить  место  на  вашем  солнечном
корабле. Я плохо представляю себе, чем могу быть полезен, но буду счастлив
составить вам компанию.
     - Черт побери, я против! - Хелен окончательно перестала сдерживаться.
- Я не желаю, чтобы исключительно из политических соображений пил Буббакуб
и кантон Фэгин отправились с нами совершать прыжок  именно  сейчас,  после
катастрофы! Вы говорите  о  необходимости  добрых  отношений  со  старшими
расами, доктор Мартин, но неужели при этом вы не отдаете себе  отчет,  что
произойдет, если уважаемые Буббакуб и Фэгин погибнут на корабле землян?!
     - Все это полнейшая чепуха! - резко возразила Мартин. -  Если  кто  и
может предотвратить подобные обвинения, то прежде всего  сами  софонты.  В
конце концов, Галактика полна опасностей! Я нисколько не  сомневаюсь,  что
уважаемые софонты не станут  возражать  против  расписок  или  чего-нибудь
подобного.
     - Что касается меня, то такие документы давно  уже  готовы,  -  нежно
пропел Фэгин.
     Буббакуб с важным видом также  не  преминул  заявить  о  великодушном
желании подвергнуть свою жизнь риску и  отправиться  в  опасный  полет  на
примитивном аппарате землян. Ла  Рок  тут  же  рассыпался  целым  фонтаном
трескучих благодарностей. Даже Милдред Мартин была вынуждена попросить его
прекратить этот поток словоизвержений.
     Хелен взглянула на Джейкоба. Тот пожал плечами.
     -  Думаю,  у  нас  все-таки,  есть  немного  времени.  Пусть  сначала
обработают данные, полученные во  время  прыжка  Джеффа.  Надеюсь,  вскоре
понравится доктор Кеплер. А мы тем временем можем обратиться на  Землю  за
поддержкой.
     Мартин вздохнула.
     - Если бы все было так просто! Вы не  до  конца  продумали  ситуацию.
Посудите сами, если мы хотим попытаться помириться с солярианами,  то  нам
нужно установить контакт именно с той самой группой, которую мы обидели.
     - Разумно, хотя я не убежден в необходимости немедленного прыжка.
     Вопросы посыпались со всех сторон:
     - Но как вы собираетесь найти эту группу в солнечной атмосфере?
     - Может быть, нужно просто вернуться в ту же активную область?
     - В том-то и дело, - улыбнулась Мартин. - Ведь не существует  никакой
постоянной "солографии",  а  потому  нельзя  составить  карту.  На  Солнце
активные области угасают за какие-нибудь недели. Там есть  лишь  различные
уровни  и  плотности.  Даже  экватор  на  Солнце  вращается  быстрее,  чем
остальные широты! И как иначе обнаружить  ту  же  самую  группу,  если  не
отправиться сразу в то же самое место? Медлить нельзя.
     Джейкоб взглянул на Хелен.
     - Что вы думаете по этому поводу? Милдред права?
     Де Сильва пожала плечами.
     - Кто знает? Может, и так. Во всяком случае,  подумать  стоит.  Но  я
точно знаю, что мы не сделаем и шагу, пока доктор Кеплер не придет в  себя
и не сможет высказать свое собственное мнение.
     Мартин шагнула вперед.
     - Я ведь уже сказала! Дуэйн согласен,  что  следующая  экспедиция  на
Солнце должна стартовать немедленно!
     - Я должна услышать это от него сама, - холодно возразила де Сильва.
     - Что ж, я здесь, Хелен.
     Все обернулись.
     В дверях, опершись о косяк и поддерживаемый главврачом Лэрдом,  стоял
руководитель "Прыжка в Солнце".


     - Дуэйн!  Зачем  вы  встали?  Вы  что,  хотите  заполучить  сердечный
приступ? - Разъяренная Мартин кинулась  тут  же  увести  Кеплера.  Но  тот
властным жестом остановил ее.
     - Со мной все в порядке, Милли. Я слегка разбавил  твою  микстуру,  в
небольших дозах она приносит гораздо больше пользы. Не обижайся,  я  знаю,
ты хотела как лучше. Так что на этот раз твое пойло не смогло свалить меня
с ног, как обычно! - Кеплер негромко хихикнул. - Во всяком случае, я очень
рад, что не проспал твою блестящую речь. А знаете,  иногда  очень  полезно
подслушивать под дверью. - Он снова хихикнул.
     Доктор Мартин густо покраснела.
     Джейкоб   облегченно   вздохнул:   Кеплер,   похоже,   не   собирался
распространяться о его роли в этом деле. После посадки и получения доступа
к лабораторному оборудованию Джейкоб решил, что будет очень глупо, если он
не проведет  анализ  таблеток,  извлеченных  им  из  карманов  Кеплера.  К
счастью, никто не поинтересовался,  что  это  за  таблетки  и  откуда  они
взялись. Все лекарства оказались стандартными средствами, применяемыми при
лечении легких маниакальных синдромов. Все, кроме одного.
     Этот загадочный препарат не давал Джейкобу покоя Что за болезнь может
быть у руководителя  проекта,  если  ему  необходимы  столь  большие  дозы
сильного антикоагулянта? Главный врач базы Лэрд, узнав о лекарстве, пришел
в ярость. Зачем доктор Мартин прописала Кеплеру варфарин?!
     - Вы уверены, что чувствуете себя достаточно хорошо? - Хелен  подошла
к Кеплеру и помогла ему добраться до стула.
     - Я в порядке, Хелен. И кроме того,  есть  дела,  которые  не  терпят
отлагательства. Во-первых, в отличие от Милли, я  вовсе  не  убежден,  что
Призраки встретят пила Буббакуба и кантона Фэгина с  большим  энтузиазмом,
чем нас. Я не стану взваливать на себя ответственность и брать их с  собой
в прыжок, пока существует  хотя  бы  малейшая  опасность!  Ведь  если  они
погибнут, то виноваты в этом будут вовсе не соляриане, а...  Черт  возьми,
вы же прекрасно понимаете, что вся вина ляжет на людей! Еще  один  прыжок,
безусловно, нужен, но без наших почтенных внеземных  друзей.  И  совершить
его необходимо как можно скорее, чтобы попасть в ту же  самую  область.  В
этом Милли абсолютно права.
     Хелен выразительно покачала головой.
     - Не могу с вами согласиться, сэр! Либо Джеффа убили  Призраки,  либо
что-то произошло с кораблем. Я склоняюсь к последнему  предположению,  как
бы мне ни хотелось уверить себя в  обратном...  Конечно  же,  следует  все
тщательно проверить, прежде чем...
     - Нет никаких сомнений, все  дело  в  корабле,  -  резко  прервал  ее
Кеплер. - Призраки не убийцы!
     - Да что вы там  несете?  -  взвизгнул  Ла  Рок.  -  Вы  что,  совсем
ослепли?! Как можно отрицать очевидное?!
     - Дуэйн, - с мягкой вкрадчивостью  вмешалась  Мартин,  -  вы  слишком
устали для столь серьезного разговора.
     Кеплер нетерпеливо отмахнулся от нее.
     - Простите меня, доктор Кеплер. - Джейкоб решил расставить все  точки
над "i". - Я правильно вас понял, вы считаете, опасность исходит отсюда, с
базы? Комендант полагает, что  вы,  вероятно,  имеете  в  виду  чью-нибудь
халатность при подготовке корабля к прыжку.  Но,  может  быть,  вы  хотели
сказать что-то другое?
     - Я просто хочу узнать одно, - устало ответил Кеплер. - Позволяют  ли
данные телеметрии утверждать, что корабль Джеффа разрушился  в  результате
исчезновения стасис-поля?
     Уже знакомый Джейкобу оператор шагнул вперед.
     - Да, сэр, со всей определенностью. Но как вы догадались?
     - Сам не знаю, - слабо улыбнулся Кеплер, - но это первое, что  пришло
мне в голову, как только я подумал о диверсии.
     - Что?! - Возглас изумления и ужаса эхом прокатился под потолком.
     До Джейкоба вдруг дошло.
     - Вы имеете в виду, что во время осмотра...
     Он резко повернулся в сторону Ла Рока. Боковым  зрением  увидел,  как
помертвело лицо Милдред Мартин.
     Ла Рок пошатнулся, словно кто-то наотмашь ударил его.
     - Да как вы смеете?! - прошептал он побелевшими губами. -  Вы  совсем
обезумели! Как бы я смог вывести из строя генераторы?! Да ведь я  едва  на
ногах держался!
     - Послушайте, мистер Ла Рок, - успокаивающе ответил Джейкоб, - я  вас
ни в чем не обвинял. Да и доктор Кеплер лишь высказал предположение.
     Кеплер отрицательно качнул головой.
     - Боюсь, Джейкоб, тут не до шуток. Мистер Ла Рок провел целый  час  у
стасис-генератора и, заметьте, в  полном  одиночестве.  Перед  стартом  мы
проверили генератор, его никто не трогал. Я имею в виду, не трогал руками.
И слишком поздно пришло  мне  в  голову  проверить  камеру,  которую,  вы,
Джейкоб, отобрали у этого человека. В камере я  обнаружил  мини-глушитель.
Вот он! - Кеплер извлек из кармана крошечный блестящий предмет. - Вот  он,
поцелуй Иуды!
     Ла Рок побагровел.
     - Да ведь такие штуки таскают с собой все журналисты!  Это  же  всего
лишь средство самозащиты! Я думать о нем забыл!  Да  и  невозможно  с  его
помощью повредить такую махину!  Почему  вы  все  молчите?!  Ведь  это  же
шовинист, религиозный фанатик! Я знаю о ваших убеждениях,  доктор  Кеплер,
знаю, что вы ведь всегда ненавидели наших внеземных друзей! И  это  вы  во
всем виноваты - вы специально подстроили, чтобы мы лишились всяких  шансов
установить контакт с Призраками! Вы же просто боитесь их! И как вы  смеете
обвинять меня в смерти этого глупого шимпанзе? Меня, человека, у  которого
не было никаких  мотивов  для  убийства!  Да  вы  сами  убили  эту  жалкую
обезьяну, а теперь вам просто Понадобился козел отпущения!
     - Немедленно Заткнитесь,  Ла  Рок!  -  ровным  голосом  приказала  де
Сильва. Она повернулась к  Кеплеру.  -  Сэр,  вы  сознаете  степень  своих
обвинений? Гражданин неспособен совершить убийство  просто  из  неприязни.
Только поднадзорный в состоянии убить живое существо  без  крайней  на  то
необходимости. Вы можете назвать причину, побудившую мистера Ла Рока пойти
на такое злодеяние?
     - Не знаю, не  знаю,  -  Кеплер  не  сводил  пристального  взгляда  с
репортера, - но гражданин, совершивший даже вынужденное убийство, не может
не испытывать сожаления и угрызений совести. А мистер Ла Рок, если  судить
по его виду, ни о чем  не  сожалеет.  Так  что  он  либо  невиновен,  либо
прекрасный актер... либо поднадзорный!
     - Поднадзорный?! В космосе?! - вскричала Мартин.  -  Это  невозможно,
Дуэйн!  Вы  же  сами  прекрасно  знаете!  Всекосмопорты  просто  напичканы
П-приемниками Кроме того, детекторы имеются на всех  межзвездных  кораблях
без исключения! Мне кажется, Дуэйн, вам следует извиниться перед  мистером
Ла Роком.
     Кеплер широко улыбнулся.
     - Извиниться? Да мистер Ла Рок лжец!  Я  совершенно  точно  знаю:  он
лжет, утверждая, что при осмотре солнечного  корабля  у  него  закружилась
голова. Да еще так сильно, что он шагу ступить не мог. Ложь от начала и до
конца! Я запросил досье на этого  господина,  и  на  Земле  с  готовностью
согласились помочь мне. И  вы  знаете,  что  выяснилось?  Мистер  Ла  Рок,
организм которого не  выносит  искусственной  гравитации,  на  самом  деле
опытнейший астронавт! Более того, этого человека отстранили от полетов  по
"медицинским показаниям". А вам  ведь  наверняка  известно,  что  означает
такая  формулировка!  Ее  используют  в  тех  случаях,   когда   тест   на
поднадзорность повышается до  предельного  значения,  и  человек  вынужден
оставить деятельность, разрешенную только для граждан! Возможно, мистер Ла
Рок и не является поднадзорным, и тот тест был лишь досадной случайностью,
вызванной неблагоприятным стечением обстоятельств. Но тогда к чему вся эта
ложь? У него слишком большой космический опыт для того, чтобы  "до  смерти
перепугаться"  безобидной  гравитационной  петли.  Я  очень  сожалею.  Мне
следовало разобраться во всем раньше, и тогда бедняга Джефф был бы  сейчас
жив.


     Джейкоб видел, что симпатии присутствующих,  несмотря  на  энергичные
протесты  Ла  Рока  и  увещевания  Милдред  Мартин,  явно  не  на  стороне
репортера. Де Сильва так и сверлила Ла Рока  холодными  глазами.  Джейкобу
стало не по себе - выражение лица Хелен не сулило ничего хорошего.
     - Подождите, - он поднял руку, стараясь привлечь к себе внимание, - а
почему бы нам не проверить, есть ли среди нас  поднадзорные?  Человек  мог
избавиться от своего передатчика, но мы можем послать на Землю изображения
наших сетчаток. Если мистер Ла Рок не внесен в списки Центра  Надзора,  то
доктор Кеплер обязан будет взять назад свои обвинения.
     - Отличная мысль, Демва! - вскричал репортер. - Но  ради  Кулкулкана,
не стоит с этим тянуть! И я требую, чтобы все прошли эту процедуру.
     Джейкоб  заметил,  как  в  глазах  руководителя   проекта   мелькнула
неуверенность.  Кеплеру  явно  стало  хуже.  Хелен,  желая  облегчить  его
страдания,  приказала  уменьшить  гравитацию  на  базе  до  меркурианского
уровня. Из центра управления ответили, что на это  уйдет  не  меньше  пяти
минут. Кеплер вяло поблагодарил коменданта за заботу и попросил не тратить
на него время. Оставив его на попечении Милдред Мартин, Хелен объявила  по
радио о поголовной проверке на поднадзорность и распорядилась  подготовить
все необходимое.
     Присутствовавшие в комнате телеметрии,  оживленно  переговариваясь  и
бросая косые взгляды на репортера,  потянулись  к  лифтам.  Ла  Рок  стоял
неподалеку от Кеплера и Мартин, гордо демонстрируя решимость  опровергнуть
выдвинутые против него обвинения.  Скорбная  мина  великомученика  комично
контрастировала с его пухлой физиономией.
     В  зале  кроме  этой  троицы  оставались  еще  лишь  Джейкоб  и  двое
сотрудников базы. Все молча  стояли  у  дверей  в  ожидании  лифта.  Вдруг
величина гравитационного поля резко изменилась. Джейкобу, успевшему забыть
о распоряжении Хелен на этот счет, на мгновение показалось, что пол уходит
из-под ног.
     Перепады гравитации не были так уж необычны - на многих участках базы
искусственной гравитации вообще не было. Но переход  обычно  осуществлялся
при пересечении границы области, контролируемой стасис-полем, что само  по
себе было привычно, хотя и не слишком приятно. И  не  так  обескураживало.
Сейчас же все произошло слишком неожиданно. Джейкоб  с  трудом  устоял  на
ногах.
     В  этот  момент  Ла  Рок  вдруг  кинулся  к  Кеплеру,  все   еще   не
расстававшемуся со злополучной камерой.  Мартин  пронзительно  вскрикнула.
Один из сотрудников попытался перехватить репортера, но,  получив  сильный
удар в лицо, отлетел в сторону. Ла Рок в  акробатическом  прыжке  выхватил
камеру из рук ошеломленного Кеплера и  помчался  по  коридору.  Джейкоб  и
второй сотрудник кинулись вслед.
     На мгновение Ла Рок обернулся. Острая боль пронзила  плечо  Джейкоба.
Он резко нырнул вниз, уходя от второго выстрела глушителя. В голове  вдруг
что-то лопнуло, и знакомый голос деловито сообщил:
     - Не лезь, приятель, теперь это моя игра.


     Он стоял и ждал. Им владело сильнейшее возбуждение, но чувствовал  он
себя просто отвратительно. Пришлось остановиться, чтобы перевести  дыхание
и прийти в себя.
     В тускло освещенном туннеле он был совершенно  один.  Плечо  саднило.
Глубочайшее удовлетворение, владевшее им еще мгновение  назад,  постепенно
уступало место растерянности. Он огляделся и глубоко вздохнул.
     - Итак, дружок, ты решил, что можешь обойтись и без меня? Ты  заявил,
что это твоя игра? - Он не узнавал свой голос. Плечо болело все сильней.
     Джейкоб  не  понимал,  каким  образом  его  второй  половине  удалось
вырваться на свободу. Более того,  произошло  нечто  совсем  из  ряда  вон
выходящее: его  второе  "я"  попыталось  действовать  самостоятельно,  без
поддержки основной личности.  Но  что-то  помешало  мистеру  Хайду,  и  он
оставил свою затею, вновь укрывшись в дальнем углу подсознания Джейкоба.
     Джейкоб внезапно почувствовал себя оскорбленным Что ж, похоже, мистер
Хайд не очень-то любит, когда намекают на ограниченность его возможностей.
Придется смириться, приятель, ничего не поделаешь.
     Но что теперь делать? Воспоминания о последних десяти минутах потоком
хлынули на него. Джейкоб хрипло рассмеялся. Его аморальное и самоуверенное
"я" наткнулось на непреодолимый барьер.
     Пьер Ла Рок исчез за  дверью  в  конце  разветвлявшегося  туннеля.  В
суматохе, последовавшей за нападением репортера на Кеплера, только Джейкоб
сохранил самообладание. И только он с его опытом был способен  не  сбиться
со следа. Но тут и явился миру его двойник, в своем самозабвенном  эгоизме
решивший поиграть с жертвой в кошки-мышки.
     Мистер Хайд играл с Ла Роком, как рыбак играет с форелью, то отпуская
лесу, то снова натягивая. Он даже направил  по  ложному  пути  сотрудников
базы, подбежавших слишком близко к укрытию репортера. А тот, наверное, уже
и не сомневался, что ему удалось ускользнуть от преследователей.
     Сейчас Ла Рок находился в камере, где хранились скафандры,  и  скорее
всего облачался в один из них. Он пробыл там уже  минут  пять  и  явно  не
спешил выходить наружу. Оставалось лишь ждать. А вот ожидание и  оказалось
непреодолимым барьером для нетерпеливого мистера Хайда.  Он  абсолютно  не
умел ждать, поскольку был не полноценной личностью, а всего  лишь  набором
побуждений. Терпение было свойственно Джейкобу, но отнюдь не его двойнику.
     Джейкобу  удалось  подавить  подступающее  из  глубин  его   личности
непреодолимое отвращение к происходящему. Это чувство всегда жило  в  нем,
выходя наружу только вместе с двойником.  Джейкоб  хорошо  понимал,  какие
муки претерпевает сейчас это жалкое  искусственное  создание,  требовавшее
немедленного удовлетворения своих чувств и желаний.
     Прошло еще несколько томительных минут. Вжавшись в стену, Джейкоб  не
сводил глаз  с  двери,  за  которой  скрылся  Ла  Рок.  Он  уже  полностью
контролировал себя, но и для него ожидание становилось нестерпимым.
     Но вот ручка двери начала медленно поворачиваться. Джейкоб  замер.  В
приоткрывшуюся щель высунулся блестящий шар. Голова  в  шлеме  повернулась
направо,  затем  налево.  Ла  Рок  увидел  Джейкоба.  Дверь  распахнулась,
неповоротливая фигура шагнула вперед. В руках тускло блестел металлический
стержень.
     Джейкоб поднял руки.
     - Остановитесь, Ла  Рок!  Я  всего  лишь  хочу  поговорить.  Вы  ведь
понимаете, что вам отсюда не выбраться?
     - Я не хочу причинять вам вреда, Демва.  Убирайтесь  с  дороги!  -  В
голосе репортера слышалась истерика. Он угрожающе вскинул оружие.
     Джейкоб покачал головой.
     - Это ни к чему не приведет. Я испортил шлюз, Ла Рок, а до следующего
вам в этом костюме не добраться.
     Лицо репортера за стеклом шлема исказилось.
     - Почему?! Ведь я ничего не сделал! Клянусь!
     - Мы все выясним, Ла Рок,  а  пока  давайте  поговорим.  У  нас  мало
времени.
     - Да, я поговорю! - взвизгнул Ла  Рок  и,  размахивая  стержнем,  как
дубинкой, кинулся на Джейкоба.
     Джейкоб постарался схватить  его  за  запястья,  совершенно  забыв  о
парализованном плече. Левая рука не слушалась. Он  вскинул  правую,  чтобы
блокировать удар. Ла Рок с неожиданным проворством  уклонился  в  сторону.
Джейкоб резко ушел  вниз,  дубинка  просвистела  над  самой  его  головой,
опустившись на правое плечо. Он быстро  откатился  в  сторону  и  вскочил.
Теперь не работала и другая рука. Ла  Рок  оказался  куда  подвижнее,  чем
полагал Джейкоб. Что  там  говорил  Кеплер  о  большом  космическом  опыте
репортера?
     А Ла Рок уже снова наступал, яростно размахивая дубинкой. Если  бы  у
Джейкоба действовали руки, справиться с репортером  ему  не  составило  бы
никакого труда. Джейкоб шагнул вперед и, стремительно нырнув вниз, с силой
ударил противника головой. Ла Рок ойкнул и выпустил из рук оружие. Джейкоб
пинком отбросил его в сторону и отскочил назад.
     - Прекратите, Ла Рок! Вы с ума сошли. Я всего лишь хочу поговорить  с
вами, поймите наконец, глупый вы человек! Улик  явно  недостаточно,  чтобы
обвинить вас в убийстве Джеффа. А вот бегство будет свидетельствовать не в
вашу пользу. К тому же бежать здесь некуда!
     Ла Рок тоскливо качнул головой.
     - Извините меня, Демва, я не могу.
     Манерный акцент совершенно исчез. Вытянув руки, он ринулся вперед.
     Джейкоб начал отступать большими прыжками, медленно считая про  себя.
При счете пять он остановился, глаза его сузились.  На  мгновение  Джейкоб
Демва вновь стал единым целым. Он сделал еще один  шаг  назад  и  мысленно
провел линию от носка своего ботинка к подбородку противника. Так, в самый
раз. Нога взметнулась вверх.  Джейкоб  внимательно  следил,  как  медленно
движется навстречу ей круглая  голова.  Удара  он  не  почувствовал,  лишь
легкое прикосновение чего-то пушистого и мягкого.
     Ла Рок взвился в воздух. Джейкоб следил, как  нелепая  фигура  плавно
опускается на каменный пол.  Ему  было  искренне  жаль  этого  нескладного
человека.
     Сделав небольшое  усилие,  он  вышел  из  состояния  транса.  Тряхнул
головой, отгоняя остатки наваждения, и опустился рядом с распростертым  на
полу репортером. Он помог Ла Року снять шлем и  усадил  его,  прислонив  к
стене Ла Рок тихо плакал.
     Джейкоб заметил у него на поясе какой-то пакет, разрезал  скреплявший
его шнурок и принялся вскрывать, мягко, но решительно отстранив репортера,
вяло попытавшегося помешать ему.
     - Вот как, значит, вы не решились применить глушитель? Похоже, камера
представляет для вас слишком большую ценность. Интересно, почему?  Что  ж,
посмотрим. - Он сунул камеру в карман, поднялся и помог подняться Ла Року.
- Пойдемте. Нужно найти считывающее устройство. Но, может быть, вы  хотите
что-нибудь сказать?
     Ла Рок отрицательно покачал головой и покорно поплелся за  Джейкобом.
Они шли по центральному  туннелю,  и  Джейкоб  уже  собирался  свернуть  к
фотолаборатории, когда  на  них  наткнулась  группа,  возглавляемая  самим
доктором  Кеплером.  Даже  в   условиях   пониженной   гравитации   ученый
передвигался с большим трудом, его поддерживал санитар.
     - Вы поймали его! Прекрасно! Теперь думаю,  ни  у  кого  не  осталось
никаких сомнений! Убийца!
     - Посмотрим, - успокаивающе сказал Джейкоб. - Бегство еще  ничего  не
доказывает, человек мог просто испугаться. А как известно, в  панике  даже
стопроцентный гражданин способен на насилие.  Вот  только  куда  он  хотел
бежать? Ведь вокруг нет ничего, кроме скал!  Может,  имеет  смысл  послать
наружу группу для обследования территории вокруг базы?
     Кеплер рассмеялся.
     - Не думаю, что он имел в виду что-то определенное.  С  поднадзорными
всегда так - они сами не знают, куда стремятся. Ими  движет  инстинкт.  Ла
Рок  просто  хотел  выбраться   наружу.   Вполне   объяснимое   поведение,
свойственное загнанному животному.
     Джейкоб  взглянул  на  репортера.  Лицо  Ла  Рока   было   совершенно
бесстрастно, словно происходящее его не касалось.  Но  когда  упомянули  о
территории на  поверхности,  Джейкоб  почувствовал,  как  напряглась  рука
задержанного.
     - Так, значит, вы считаете, что гражданин не мог совершить  убийство?
- спросил он Кеплера, после  того  как  передал  своего  пленника  в  руки
сотрудников базы и они медленно поплелись к лифтам.
     - Но мотив! Бедняга Джефф и мухи не мог обидеть. Такой воспитанный  и
доверчивый! Да я и  не  припомню  случая,  когда  бы  гражданин  пошел  на
убийство. Это такая же редкость, как и золотые метеориты.
     У Джейкоба на этот счет имелись сомнения. Подобная статистика  скорее
свидетельствовала об отличной работе  полиции,  чем  о  чем-либо  еще.  Но
возражать он не стал.
     У лифта Кеплер  подошел  к  переговорному  устройству.  Почти  тотчас
появились еще несколько человек.
     - Кстати, вы нашли камеру? - вспомнил Кеплер.
     Джейкоб  сделал  вид,  что  не  слышит.  Ему  почему-то  не  хотелось
расставаться с камерой. Что-то тут было не так.
     - Ma camera a votre oncle! - выкрикнул Ла Рок, яростно  сопротивляясь
попыткам затолкнуть его в лифт.
     К Джейкобу подошел один из сотрудников и требовательно протянул руку.
Тот нехотя вытащил из кармана камеру и вручил ему. Рука слушалась все  еще
не очень хорошо.
     - Что он кричал? - спросил Кеплер с любопытством. -  Вы  знаете  этот
язык?
     Джейкоб пожал плечами. Тут подошел еще один лифт, двери раскрылись, и
в коридор вывалилась целая толпа. Были здесь и Хелен, и доктор Мартин.  Он
повернулся к ученому.
     - Это всего лишь ругательство. Он не  слишком-то  высокого  мнения  о
ваших предках.
     Кеплер расхохотался.



                            13. ПОД СОЛНЦЕМ

     Купол связи напоминал пузырь воздуха, навеки застывший  в  гигантском
куске янтаря. Полусферу из стекла  и  стасис-экранов  окружало  однородное
золотистое сияние. Казалось,  что  находишься  внутри  хрустального  шара,
погруженного в сияющую трясину.  Тягучий  солнечный  свет,  отраженный  от
поверхности Меркурия, усиливал это ощущение.
     Вблизи  скальные  нагромождения  на  поверхности   планеты   поражали
воображение.  Высокая  температура  и   солнечный   ветер   способствовали
образованию  крайне  необычных  материалов.  Ландшафт  Меркурия  напоминал
старинные  полотна  сюрреалистов.   По   не   совсем   понятным   причинам
человеческий  глаз  с  большим  трудом  привыкал  к  этому   удивительному
кристаллическому пейзажу.  Фантастичность  картины  довершали  то  и  дело
попадавшиеся странные лужи. Джейкоб предпочитал не задумываться  над  тем,
откуда они берутся.
     Вблизи линии горизонта  еще  один  фантастический  объект  притягивал
внимание. Солнце. Сквозь  мощные  защитные  экраны  оно  светило  довольно
тускло. Бледно-желтый шар казался безобидным одуванчиком, чудом занесенным
на мертвые просторы Меркурия. Темные солнечные пятна расходились к северо-
и юго-востоку от экватора. У самой поверхности Солнца улавливалась какаято
тонкая структура.
     Джейкоб  не  мог  оторвать  взгляда  от  застывшего  светила,  словно
находился  в  наркотически-отрешенном  состоянии.   Тускло-желтое   сияние
омывало прозрачный купол,  защищавший  людей  и  механизмы.  Потоки  света
мягко, почти нежно ласкали лица. Джейкоб казался себе древним ящером,  что
нежится под лучами Великого Повелителя космоса и вместе с теплом впитывает
энергию и силу Солнца. Ощущение было  сладким  и  тревожным  одновременно.
Джейкоб встряхнул головой. У него вдруг появилась неприятная  уверенность:
там, в этом адском  пекле,  было  что-то  живое.  Очень  древнее  и  очень
надменное.


     Купол окружал круглую платформу из силикатного железа, на  которой  и
располагался пункт связи. Джейкоб задрал  голову,  разглядывая  гигантскую
колонну, терявшуюся в мареве желтого сияния.  Она  пронзала  стасис-экран,
подставляя свою верхушку жарким солнечным лучам.
     Венчала колонну небольшая площадка, на которой  находились  мазеры  и
лазер. Они служили для связи базы "Гермес" с  Землей,  а  также  управляли
спутниками, синхронно вращавшимися на высоте  пятнадцати  миллионов  миль.
Эти спутники сопровождали солнечные корабли в пучину Гелиоса.
     В данный момент лазер как раз работал.  Одно  за  другим  изображения
глазных сетчаток  со  скоростью  света  уносились  к  земным  компьютерам.
Джейкобу вдруг нестерпимо захотелось оседлать один из этих  информационных
лучей и вернуться домой, к спокойному  земному  небу,  теплому,  ласковому
океану и умиротворяющей зелени лесов.
     Он вздохнул и опустил голову. Считыватель сетчаток представлял  собой
небольшое  устройство,  соединенное  с   лазерной   системой   компьютера,
разработанного  Библиотекой.  По  сути  дела,  считыватель   был   обычным
окуляром.  Остальное  осуществляла  тончайшая  оптика.  Хотя  В.З.  и   не
подвергались проверке на  поднадзорность  (одна  из  причин  -  отсутствие
критериев для оценки психики чужаков, другая -  недоступность  для  землян
каталога образцов сетчатых оболочек обитателей Галактики), Кулла  настоял,
чтобы он также прошел проверку. Будучи другом погибшего Джеффри, он считал
свои долгом принять участие (пускай даже  символическое)  в  расследовании
обстоятельств смерти шимпанзе.
     Высокий чужак с трудом примостился у  окуляра,  не  рассчитанного  на
гигантские  глаза  принглов,  и  на  несколько  секунд  замер   в   полной
неподвижности. Наконец, дождавшись музыкального сигнала, он распрямился и,
чуть покачиваясь, отошел в сторону.
     Его место заняла Хелен де Сильва. Затем подошла и  очередь  Джейкоба.
Он подождал,  пока  изменится  размер  окуляра,  затем  прижался  щекой  к
холодной поверхности аппарата и широко открыл глаза.
     В далекой темноте мерцала голубая точка Больше не было  ничего.  Этот
огонек что-то напоминал Джейкобу, но что именно, он никак не  мог  понять.
Голубая точка мерцала и вращалась, словно не давая возможности  разглядеть
себя получше.
     Резкий музыкальный сигнал возвестил о том, что сеанс окончен. Джейкоб
отступил назад. К аппарату, поддерживаемый Милдред Мартин, подошел Кеплер.
Он слабо улыбнулся Джейкобу.
     "Бог мой, так вот на что это похоже! - догадался Джейкоб. - На  блеск
в глазах! А собственно, что в этом странного? Ведь  компьютер  практически
уже научился мыслить самостоятельно.  Считается,  что  у  него  есть  даже
чувство юмора. В таком случае, почему бы не наделить его и душой?  Научить
бросать многозначительные или убийственные взгляды,  улыбаться  и  прочее?
Почему бы этим искусственным творениям постепенно не  принять  образ  тех,
кого они мало-помалу поглощают?"


     Во время процедуры Ла Рок  хранил  абсолютную  невозмутимость.  Когда
очередь дошла до него, он надменно продефилировал мимо  Хелен  и  Кеплера,
фальшиво насвистывая модный шлягер.
     Всякий раз, когда наступал черед кого-нибудь из тех, кто был связан с
солнечными кораблями, Хелен пыталась разрядить обстановку, предлагая  всем
напитки. Многие техники недовольно ворчали, что  их  оторвали  от  работы.
Джейкоб был не на шутку изумлен - ему в голову не могло прийти, что  Хелен
захочет проверить всех без исключения.
     Когда все было кончено, он попытался  узнать  у  нее  причины  такого
решения. Хелен тщательно проследила за тем,  чтобы  Ла  Рок  и  Кеплер  не
оказались в одной лифтовой  кабине,  с  облегчением  вздохнула,  когда  ее
усилия увенчались успехом, и улыбнулась Джейкобу.
     - Одно меня смущает, - начал он.
     - Только одно?  -  На  этот  раз  улыбка  у  Хелен  вышла  не  совсем
искренней.
     - Ладно, я никак не  могу  понять,  почему  доктор  Кеплер  возражает
против участия Буббакуба  и  Фэгина  в  следующем  прыжке.  Ведь  если  он
подозревает  Ла  Рока,  то,  значит,  следующий  прыжок  будет  совершенно
безопасен поскольку у репортера  попросту  не  будет  никакой  возможности
устроить подобную аварию еще раз.
     С минуту Хелен задумчиво рассматривала его.
     - Джейкоб, если я кому и могу доверять здесь, то только  вам.  Я  вам
скажу, что думаю на этот счет. Доктор  Кеплер  всегда  противился  участию
В.З. в этом проекте. То, что вы сейчас  узнаете,  должно  остаться  строго
между нами. Я очень боюсь, что  баланс  между  гуманизмом  и  ксенофилией,
обязательный  для  большинства  космических  путешественников,  у  Кеплера
сильно  нарушен.  Его  происхождение  способствовало  неприятию  философии
сторонников фон  Даникена,  и,  как  я  полагаю,  это  неприятие  частично
переросло в недоверие к чужакам Кроме того,  нельзя  не  учитывать  и  тот
факт, что после ввода в строй филиала Библиотеки многие  ученые  на  Земле
лишились работы. Для Кеплера, глубоко преданного науке,  это  должно  было
явиться тяжелым ударом. Я вовсе не утверждаю, что доктор Кеплер - шкурник!
Он прекрасно уживается с Фэгином и неплохо скрывает свои чувства,  общаясь
с другими В.З. Но сейчас Кеплер  вполне  способен  заявить,  что  если  на
Меркурии объявился один преступник, то почему бы не оказаться и второму, а
значит, полет для чужаков сопряжен с огромным риском.
     - Но ведь Кулла принимал участие почти во всех прыжках!
     Хелен пожала плечами.
     - Кулла не в счет. Он подопечный.  Одно  я  знаю  точно  -  если  мои
опасения подтвердятся, то мне придется действовать  через  голову  доктора
Кеплера. Каждый человек на базе  пройдет  проверку  на  поднадзорность,  а
Буббакуб и  Фэгин  отправятся  в  следующий  прыжок,  даже  если  придется
применить  силу!  Я  не  допущу  распространения  слухов  о   ненадежности
персонала, целиком состоящего из людей!
     Хелен  решительно  вздернула  подбородок.   Джейкобу   ее   решимость
показалась несколько нарочитой. И хотя он хорошо понимал ее  чувства,  ему
было неприятно наблюдать, как  на  прекрасном  женственном  лице  внезапно
проступили резкие мужские черты. В то же время он  вовсе  не  был  уверен,
искренна ли сейчас Хелен, откровенна ли она с  ним  в  объяснении  мотивов
своего поступка.


     Вахтенный  пункта  лазерной  связи  вручил  коменданту   только   что
полученное сообщение.  В  комнате  повисла  напряженная  тишина.  Закончив
читать, Хелен де Сильва решительно направилась к охранникам.
     - Арестуйте мистера Ла Рока. Он должен вернуться на Землю с ближайшим
кораблем.
     - По какому праву? - взвизгнул Ла Рок. - Вы...  вы  не  можете  этого
сделать! Это неслыханное оскорбление!
     Хелен взглянула на него так, словно он представлял собой редкую и  не
слишком приятную разновидность насекомого.
     - Я должна арестовать  вас  по  обвинению  в  незаконном  уничтожении
передатчика Надзора. Возможно, к этому обвинению позже добавятся и другие.
     - Ложь! Наглая ложь! - Ла Рок вскочил.
     Один из сотрудников схватил его за руки и  изо  всех  сил  толкнул  в
сторону лифта.
     Де Сильва повернулась к Джейкобу.
     - Мистер Демва, солнечный корабль  будет  готов  через  три  часа.  Я
должна сообщить новость всем сотрудникам базы. Выспаться придется  уже  на
борту. Еще раз спасибо за помощь.
     Прежде чем он успел ответить, она уже отвернулась и  стала  раздавать
указания собравшимся вокруг нее сотрудникам. Хелен отлично удалось  скрыть
гнев. А  ведь  было  отчего  прийти  в  ярость:  произошло  неслыханное  -
поднадзорный в космосе!
     Какое-то  время  Джейкоб  бездействовал,  отстраненно  наблюдая,  как
пустеет  купол  связи.  Погоня  за  Призраками,  преступление,   смерть...
Господи, но ведь доказан на данный момент лишь один-единственный поступок,
такой естественный и объяснимый. "Если бы я был П.П., то, не  задумываясь,
постарался бы избавиться от  ненавистного  передатчика".  Джейкоб  покачал
головой. Но этот поступок вовсе не доказывает, что Ла Рок виновен в гибели
Джеффри.
     Несмотря на неприязнь к репортеру Джейкоб был совершенно уверен,  что
тот неспособен на умышленное убийство. Размахивать дубинкой - это одно,  а
убить живое существо - совсем другое.
     Он чувствовал, как где-то в дальнем  уголке  его  мозга  веселится  и
потирает руки его безнравственный двойник,  ненавистная  вторая  половина.
Как он рвется на волю, чтобы броситься в омут предстоящих событий! Забыть!
Надо обо всем забыть!


     У самого лифта Джейкоба догнала Милдред Мартин. Она не  могла  скрыть
потрясения.
     - Мистер Демва... Джейкоб, неужели вы думаете, что Пьер мог убить это
несчастное глупое создание? Ведь ему всегда так нравились шимпанзе!
     -  Мне  очень  жаль,  доктор  Мартин,  но  факты  свидетельствуют  об
обратном. Закон о надзоре мне  нравится  не  больше,  чем  вам.  Но  люди,
которые получили подобный статус, и в самом деле способны легко перейти от
слов к действию, к насилию. Кроме того, мистер Ла Рок избавился от  своего
передатчика,  а  это  -  преступление  по  земным  законам.   Но   вы   не
беспокойтесь! Думаю, на Земле во  всем  разберутся.  Я  уверен  в  честном
ведении дела мистера Ла Рока.
     - Но... но он уже подвергся несправедливому и  подлому  обвинению!  -
выпалила Мартин. - Он не поднадзорный и не убийца! Я могу это доказать!
     - Прекрасно! И какие доказательства вы можете представить?
     Она закусила губу и отвела взгляд.
     - Сообщение подделано.
     Джейкобу стало жалко ее.  И  это  психолог  высочайшей  квалификации!
Трясется, заикается, не находит слов. Унизительное зрелище! Ему захотелось
уйти.
     - У вас есть доказательства  ложности  этого  сообщения?  Я  могу  их
услышать?
     Мартин затравленно взглянула на него. Ему показалось, что  она  также
хочет прекратить этот разговор.
     - Персонал... Вы видели сами сообщение? Эта женщина... Ведь она  сама
прочла его, никому не показав. Здесь все ненавидят Пьера...
     Теперь она говорила  очень  тихо,  словно  сознавала  слабость  своих
аргументов. Джейкобу стало не по себе. Неужели комендант  базы  де  Сильва
могла прочесть не то, что содержалось в  лазерограмме?  Ерунда,  она  ведь
знает, что обман раскроется. Неужели неприязнь к Ла Року могла  зайти  так
далеко, и Хелен решила поставить на  карту  свою  карьеру  и  материальное
положение?  Только  для  того,  чтобы  насолить  зловредному   журналисту?
Полнейшая чушь! Но, быть может, у Милдред Мартин  припасено  что-то  более
весомое, чем столь абсурдное обвинение?
     - Милли, почему бы вам не спуститься к себе и не отдохнуть?  -  мягко
спросил Джейкоб. - Еще рано беспокоиться о  мистере  Ла  Роке.  Улик  явно
недостаточно, любой суд на  Земле  вынесет  ему  оправдательный  приговор,
уверяю вас.
     Он подтолкнул Мартин к лифту, та не сопротивлялась. Прежде чем нажать
кнопку, Джейкоб оглянулся.  Хелен  по-прежнему  раздавала  указания  своим
сотрудникам. Доктор Кеплер едва стоял на ногах, судя по всему, он был  уже
совершенно недееспособен. Кулла и Фэгин застывшими изваяниями  возвышались
над людской  суетой.  Гигантский  желтый  диск  заливал  прозрачный  купол
бодрящими лучами, так контрастировавшими с последними событиями.
     Двери лифта захлопнулись.  Путешествие  на  Солнце  оборачивалось  не
самой лучшей стороной.




                               ЧАСТЬ ПЯТАЯ

                     Жизнь   -   это   продолжение   материального   мира.
                Биологические системы обладают уникальными свойствами,  но
                они  тем  не  менее   должны   подчиняться   ограничениям,
                накладываемым физическими и химическими свойствами среды и
                самих  организмов...  Эволюционные  решения  биологических
                проблем находятся под влиянием физико-химической среды.
                                 Роберт Э.Риклерс, "Экология", Хирон-Пресс


                           14. БЕЗДОННЫЙ ОКЕАН

     Проект получил название "Икар". Это была  уже  четвертая  космическая
программа с таким названием. Но первая, для которой оно было  стопроцентно
оправданным. Задолго до рождения родителей Джейкоба, еще до  Переворота  и
Договора, до создания Лиги энергетических спутников, еще даже до  расцвета
Бюрократии в кулуарах старушки НАСА решили, что было бы интересно  послать
искусственные автоматические аппараты на Солнце. Наугад, не зная,  что  из
этого получится.
     Выяснилось,  что  с  аппаратами  по  мере  их  приближения  к  Солнцу
происходит нечто весьма оригинальное - они попросту сгорают.
     В те времена, когда американская цивилизация переживала  свое  "бабье
лето", казалось, на свете нет ничего невозможного.  Американцы  строили  в
космосе целые города. И никто не  сомневался,  что  проблема  долговечного
корабля, способного долететь до Солнца,  рано  или  поздно  будет  решена.
Создали материалы, выдерживающие  неслыханное  давление  и  имеющие  почти
идеальную отражающую поверхность. Магнитные поля должны были отклонять  от
корпуса корабля разреженную, но разогретую до огромной температуры  плазму
солнечной короны. Разработали мощные лазеры связи, позволяющие  обеспечить
двустороннюю передачу команд и данных.
     Но аппараты все равно  продолжали  гореть.  Как  бы  хороши  ни  были
зеркала и системы термоизоляции, как бы равномерно ни распределялось тепло
по поверхности корабля, законы термодинамики тем не менее брали свое  Рано
или поздно тепло переходило из области  с  более  высокой  температурой  в
область с более низкой.
     Специалисты по физике Солнца так и продолжали бы сжигать  аппараты  в
обмен на короткие обрывки информации, если бы не знаменитая Тина  Мерчант.
Удивительная женщина, выдающийся ученый и необыкновенная красавица, все  в
одном лице, выбрала иной путь.
     - А почему вы их не охлаждаете? - резонно спросила она своих  коллег.
- Ведь для этого есть все возможности Почему бы не  запустить  охлаждающую
установку, способную быстро перераспределять тепло?
     Ее  коллеги  снисходительно  улыбнулись  и  ответили,  что  благодаря
сверхпроводникам с равномерным распределением тепла нет никаких проблем.
     - Речь идет вовсе не о равномерном распределении тепла,  -  возразила
признанная красавица Кембриджа.  -  Нужно  отводить  тепло  от  той  части
корабля, в которой находятся приборы, туда, где их нет
     - Но  ведь  тогда  произойдет  возгорание!  -  вскричал  один  из  ее
оппонентов.
     - Да, но мы можем создать целую цепочку таких  тепловых  сгустков,  -
вмешался другой участник этой дискуссии, соображавший чуть  получше.  -  А
затем поочередно сбрасывать их...
     - Нет-нет, вы не совсем правильно поняли меня.
     Будущий трижды  нобелевский  лауреат  подошла  к  доске  и  начертила
кривоватый круг, а внутри него еще один.
     - Сюда! - Она ткнула пальцем во внутренний круг. -  Сюда  вы  качаете
тепло до тех пор, пока оболочка не окажется горячее окружающей плазмы.  Но
такое состояние должно продлиться очень недолго. Прежде чем  тепло  успеет
нанести вред, вы сбрасываете его обратно в хромосферу.
     - И каким образом, - ядовито  спросил  один  известный  физик,  -  вы
предполагаете сделать это?
     Тина Мерчант улыбнулась так, словно уже предвкушала, как  ей  вручают
Астрономическую премию.
     -  Вы  меня  удивляете!  У  вас  на  борту  имеется  лазер  связи   с
температурой в миллионы градусов! Используйте его, и все!
     Так началась эпоха солнечной батисферы. Поддерживаемые на  плаву  как
своей конструкцией, так и реактивной силой охлаждающих  лазеров,  аппараты
теперь  зависали  над  Солнцем  на  довольно  длительное  время,  фиксируя
малейшие изменения на светиле, определяющие погоду на Земле.
     Но эта идиллическая эпоха закончилась в ту самую минуту, когда  стало
известно о Контакте. Тем не менее вскоре был создан новый  тип  солнечного
корабля. Джейкоб улыбнулся, представив себе, что сказала  бы  несравненная
Тина, если бы смогла увидеть, как горделиво  и  спокойно  бороздит  пучину
огненного океана  современный  солнечный  корабль,  неподвластный  ужасным
бурям этой вспыльчивой звезды. Скорее всего: "Разумеется!" И  ослепительно
улыбнулась бы. Но что почувствовала бы эта великая красавица,  узнай  она,
что достижения чуждой науки соединились в этом корабле с  ее  собственными
открытиями?
     Джейкобу этот симбиоз  почему-то  не  внушал  никакого  доверия.  Он,
конечно же, знал, что корабль совершил уже более  двух  десятков  успешных
погружений  и  не  было  никаких  оснований  полагать,  будто  именно  это
путешествие окажется последним в биографии корабля и его экипажа.
     Но память услужливо подсказывала свежие факты. Корабль Джеффа  теперь
скорее всего представлял собой облако из  распавшихся  металлокерамических
обломков и ионизированного газа, рассеявшись на миллионы кубических миль в
солнечной  пучине.  Джейкоб  попытался  представить  себе,  как  выглядели
хромосферные    бури,    когда    аппарат    Джеффа     лишился     защиты
пространственно-временных полей, и содрогнулся. Он  прикрыл  глаза  рукой.
Слепящий  солнечный  свет  не  могли  задержать  даже  мощные  современные
фильтры. Со своего места Джейкоб мог видеть почти всю солнечную полусферу.
Половину   видимого   пространства   заполнял   медленно    перемещающийся
бело-красно-черный шар с  бахромой  по  краю.  В  водородном  спектре  все
приобретало   неприятный   малиновый   оттенок.   Тонкая,   изящная   дуга
протуберанца отчетливо выделялась у края  диска:  темные,  сплетающиеся  в
клубки нити и вогнутые, почти черные солнечные пятна.
     Топография Солнца поражала бесконечностью разнообразия. Все вокруг то
мерцало,  слишком  быстро  и  коротко,   чтобы   это   мог   зафиксировать
человеческий глаз, то  величаво,  медленно  вращалось.  Все  находилось  в
непрерывном движении.
     Основные  черты  солнечного  ландшафта  менялись  очень  медленно,  и
изменения нельзя было зафиксировать.  Но  более  мелкие  движения  горячей
плазмы читались с компьютера вполне отчетливо. Быстрей всего  пульсировали
заросли высоких и тонких спикул по краям больших пестрых ячеек. На  каждый
импульс приходилось несколько секунд. Джейкоб  знал,  что  каждая  спикула
покрывает площадь в несколько тысяч квадратных миль.
     Он много времени проводил у телескопа на обратной стороне  солнечного
корабля, следя,  как  мерцающие  струйки  перегретой  плазмы  фонтанчиками
вырываются из фотосферы, высвобождая из-под  власти  солнечной  гравитации
огромные волны звездного вещества, превращающегося в корону  светила  и  в
солнечный ветер.
     За оградой из пульсирующих спикул подрагивали огромные грануляционные
ячейки - это тепло, завершая свое  путешествие,  длившееся  миллионы  лет,
вырывалось наконец на волю  в  виде  световой  энергии.  Гранулы,  в  свою
очередь, сцеплялись в гигантские ячейки, чьи колебания представляли  собой
основную гармонику почти идеально сферического Солнца -  этакий  солнечный
колокол.
     А  над  этим  бескрайним  и  бездонным   огненным   океаном   бурлила
хромосфера. В этом океане  вихревые  области  над  спикулами  играли  роль
коралловых рифов, а ряды  величественных  распущенных  нитей,  повторявших
контуры магнитных полей, казались побегами  гигантской  ламинарии,  плавно
колышущейся в волнах прилива. Правда, самая маленькая "водоросль" во много
раз превосходила размеры Земли!
     Джейкоб отвел утомленные глаза от удивительного зрелища. Если подолгу
пялиться на эти чудеса, то в два счета можно превратиться в ни на  что  не
годного инвалида. Интересно, как выдерживают остальные? Со своего места он
мог видеть почти все наблюдательные кушетки, кроме тех, что находились  за
центральным куполом.
     Внезапно в куполе образовался проем, и на призрачно-малиновую  палубу
хлынул поток желтого света. Появились два силуэта.  В  одном  Джейкоб  без
труда узнал Хелен.
     Она опустилась на соседнюю кушетку, мило улыбнувшись.
     - Доброе утро, мистер Демва. Надеюсь, вы хорошо отдохнули ночью? Днем
будет много работы.
     Джейкоб рассмеялся.
     - Вы говорите так, словно здесь и впрямь  есть  день  и  ночь.  Зачем
поддерживать эту земную иллюзию, имитируя восход и заход?
     Он кивнул в сторону Солнца, закрывавшего половину неба.
     - Чтобы прибывшие с Земли зеленые юнцы могли как следует выспаться.
     - О, не стоило так беспокоиться. Некоторые юнцы  способны  заснуть  в
любое время суток и в любом месте. Это мой самый ценный талант.
     Улыбка Хелен стала еще шире.
     - Очень удобный  талант.  Но  раз  уж  об  этом  зашла  речь,  открою
маленький секрет: у  гелионавтов  вошло  в  традицию  перед  окончательным
погружением поворачивать корабль вокруг оси, вызывая на борту ночь.
     - У вас уже появились традиции? И всего за два года?
     - О, эта традиция значительно старше!  Она  возникла  в  те  времена,
когда нельзя было даже вообразить, что  можно  попасть  на  Солнце,  иначе
как... - она запнулась.
     Джейкоб продолжил:
     - Иначе, как ночью, когда не так жарко!
     - Как вы догадались?
     - Элементарно, Ватсон!
     - А если  серьезно,  у  нас  все-таки  появилась  одна  традиция:  мы
основали Орден Пожирателей Огня, членом которого  становится  каждый,  кто
хоть раз совершил погружение в Гелиос. Вас посвятят в рыцари этого ордена,
как только мы вернемся на Меркурий. К сожалению, я не могу сказать вам,  в
чем состоит обряд посвящения... но надеюсь, вы умеете плавать?
     - Не вижу смысла уклоняться, мой комендант! Для, меня  большая  честь
стать Пожирателем Огня.
     - Отлично! И не забудьте, что  вы  должны  мне  историю  о  Ванильном
Шпиле. Вы даже представить себе не можете, как я была рада  снова  увидеть
это старое чудовище, когда возвращалась домой на "Калипсо". Так что мне не
терпится услышать рассказ человека, спасшего моего старого знакомого.
     Взгляд Джейкоба скользнул мимо Хелен. На  мгновение  ему  показалось,
что он слышит рев ветра и чей-то слабый крик... Он попытался улыбнуться.
     - О, я приберегу эту историю специально для вас. Она слишком  личная,
чтобы рассказывать ее за общим обедом. Своим спасением  Шпиль  обязан  еще
одному человеку.
     В глазах Хелен что-то мелькнуло, видимо, она уже знала о  трагедии  в
Эквадоре.
     - Я буду ждать, Джейкоб. А за мной дело не станет. Я уже  приготовила
для вас свою историю.  О  "певчих  птицах"  на  Омнивариуме.  Эта  планета
оказалась столь безмолвна, что земляне-колонисты вынуждены были  соблюдать
предельную осторожность,  в  противном  случае  птицы  начинали  подражать
любому звуку. Жизнь в таких странных условиях произвела интересный  эффект
на сексуальное поведение  колонистов,  особенно  на  женщин.  Им  пришлось
выбирать - афишировать способности своего партнера или же заниматься  этим
делом в абсолютной тишине! Но мне пора возвращаться к своим  обязанностям.
К тому же моя  история  требует  более  расслабляющей  обстановки.  -  Она
рассмеялась. - Я сообщу вам, когда мы достигнем первой турбулентности.
     Джейкоб поднялся вместе с Хелен и не сводил с нее глаз, пока  она  не
скрылась в командном пункте. Хромосфера, возможно, и не лучшее  место  для
любования женской походкой, но  Джейкобу  было  все  равно.  Он  пришел  в
неописуемое восхищение от удивительного  изящества  и  той  необыкновенной
гибкости,  какую  члены  межзвездных  экипажей   умеют   придавать   своим
конечностям.
     Черт, неужели она намеренно  дразнит  его?  Когда  дело  не  касалось
работы, Хелен де Сильва всячески подчеркивала свою сексуальность.
     Но при всем этом в ее отношении к нему было что-то странное.  Похоже,
она доверяла ему больше, чем от нее можно было бы ожидать.  Незначительная
услуга, которую он оказал ей на  Меркурии,  и  несколько  дружеских  бесед
вовсе не казались Джейкобу достаточным основанием для  подобной  близости.
Может, ей что-то нужно от него? Если так, то что?
     С другой стороны, Хелен много лет провела  в  открытом  космосе,  где
люди гораздо легче сходятся друг с другом. Тот, кто вырос в колонии О'Нила
в  эпоху  политических  балаганов,  когда  человек  предпочитал   жить   в
собственном мире, возможно, склонен доверять своим инстинктам больше,  чем
дитя крайне индивидуалистской Конфедерации.
     Он усмехнулся. Интересно, что ей наболтал о нем проклятый овощ?


     Джейкоб подошел к центральному  куполу,  где,  кроме  всего  прочего,
имелась  и  компактная  душевая  кабина.  На  гладкой  поверхности  купола
выделялся небольшой прямоугольный выступ. Джейкоб нажал на кнопку и шагнул
в открывшуюся дверь. Вернулся он посвежевшим.  После  секундного  раздумья
Джейкоб направился к автоматам для раздачи пищи,  находившимся  по  другую
сторону купола. Там  он  обнаружил  Милдред  Мартин  в  обществе  двуногих
чужаков.  Мартин  слабо  улыбнулась  ему,  красные  глаза  Куллы  дружески
блеснули, и даже Буббакуб прохрипел в свой водор что-то приветственное.
     Джейкоб заказал омлет и апельсиновый сок.
     - Знаете, Джейкоб, - обратилась к нему Мартин, -  вы  напрасно  вчера
слишком  рано  ушли  спать.  Пил  Буббакуб  весь   вечер   развлекал   нас
удивительнейшими историями!
     Джейкоб слегка поклонился Буббакубу.
     - Приношу свои извинения пилу Буббакубу. Вчера я очень  устал,  иначе
бы  непременно  остался  послушать  рассказы  о  величайших  галактических
цивилизациях, в особенности о славных пилах. Я уверен, что  историям  этим
нет конца.
     Он почувствовал, как напряглась Мартин. Но Буббакуб, явно польщенный,
лишь самодовольно надулся. Джейкоб хорошо понимал, что  не  стоит  обижать
этого чужака, но он уже давно  раскусил  сверхтщеславного  пила.  Директор
земного  филиала  Библиотеки  был  абсолютно  нечувствителен  к   подобным
намекам, принимая их за чистую монету, и  Джейкоб  не  мог  устоять  перед
возможностью лишний раз уколоть напыщенного пила.
     Он получил свой заказ, и Мартин настояла, чтобы он присоединился к их
столику.  Джейкоб  оглянулся.  За  соседним  столом  сидели  свободные  от
дежурства члены экипажа. Кантена он нигде не обнаружил.
     - Кто-нибудь видел Фэгина? - спросил он.
     Мартин покачала головой.
     - Нет, боюсь, он уже больше двенадцати часов  находится  на  обратной
стороне корабля.
     Джейкоб удивился. Подобная скрытность  была  совсем  не  в  характере
Фэгина. Несколько часов назад Джейкобу  удалось  перекинуться  с  кантоном
парой слов. Но теперь де Сильва и вовсе закрыла доступ на  другую  сторону
корабля, предоставив ее в полное распоряжение ветвистому чужаку.
     "Если к обеду  Фэгин  не  объявится,  придется  потребовать  у  Хелен
объяснений", - подумал он.
     Милдред Мартин и Буббакуб о чем-то мирно беседовали. Время от времени
в разговор вставлял слово Кулла. Вид у него  был  самый  что  ни  на  есть
подобострастный. Соломинка, намертво приросшая к складчатым губам прингла,
казалась  каким-то  диковинным  органом.  Пока  Джейкоб   расправлялся   с
завтраком, Кулла методично опустошал  содержимое  многочисленных  тюбиков,
лежавших перед ним на столе.
     Буббакуб неторопливо рассказывал историю  одного  из  своих  предков,
представителя  могущественной  расы  соро.  Этот  достойный  софонт  около
миллиона лет назад принимал участие в одном из немногих  мирных  контактов
между цивилизацией кислорододышащих и таинственной параллельной  культурой
водорододышащих.
     С  незапамятных   времен   между   кислородниками   и   водородниками
отсутствовало  какое-либо  взаимопонимание.  Всякий  раз,  когда  возникал
конфликт, погибала планета, а подчас и не одна. К  счастью,  у  этих  двух
культур было очень мало общего, так что пересекались они нечасто.
     История Буббакуба была длинной и запутанной, но  Джейкоб  не  мог  не
признать, что пил отменный рассказчик. Буббакуб,  когда  хотел,  мог  быть
неожиданно остроумным, и обаятельным. Пил так живо и  ярко  рассказывал  о
событиях,  свидетелем  которых  посчастливилось  стать  крошечной  горстке
землян, и с таким вдохновением описывал бесконечное разнообразие и красоту
звезд, что Джейкоб в этот момент от души позавидовал Хелен де Сильве и  ее
товарищам-космолетчикам.
     Покончив с  лирическими  описаниями  галактических  красот,  Буббакуб
очень  четко  изложил  причину  возникновения  Библиотеки.   Она   явилась
носителем знаний и традиций, объединявших всех, чья жизнь основывалась  на
поглощении   кислорода.   Библиотека   обеспечивала   преемственность    и
непрерывность цивилизаций. Не будь этого института, все галактические виды
продолжали бы вести независимое существование; в космосе царили бы хаос  и
бесконечные войны, рано или поздно уничтожившие бы все живое. А  уцелевшие
попросту погибли бы от нехватки энергетических ресурсов. Именно Библиотека
и подчиненные ей институты, возникшие  в  результате  объединенных  усилий
всех разумных видов, не допустили геноцида в Галактике.
     Буббакуб замолчал. Повисла благоговейная тишина. Выдержав паузу,  пил
добродушно поблагодарил своих слушателей и  неожиданно  попросил  Джейкоба
рассказать о чем-нибудь.
     Тот смутился. С точки зрения человека, его жизнь,  возможно,  и  была
наполнена захватывающими событиями, но, в сущности,  она  не  представляла
собой ничего выдающегося. Что он мог бы рассказать?  Судя  по  всему,  ему
следовало поведать историю из собственного опыта или, на худой  конец,  из
опыта своих предков, Джейкоб чувствовал, что его замешательство становится
явным.  Можно  было  бы  рассказать   о   дедушке   Альваресе,   сыгравшем
значительную роль в Перевороте, но  в  этой  истории  было  слишком  много
политики, да и вряд  ли  она  понравится  Буббакубу.  Джейкоб  лихорадочно
пытался вспомнить что-нибудь занятное из собственной жизни,  но  в  голову
ничего не шло. Ничего, кроме случая на Шпиле. Но эта история была  слишком
личной, будила слишком много болезненных воспоминаний. Да и,  кроме  того,
он уже обещал ее Хелен. Джейкоб почувствовал на лбу  жаркую  испарину  Эх,
был бы здесь Ла Рок! Уж он сумел бы всех уморить своей трескотней. Джейкоб
в отчаянии хотел было уже начать  рассказывать  о  Марко  Поло  или  Марке
Твене, как вдруг в голову ему пришла шальная мысль. Ведь имелась  реальная
историческая личность, прямым потомком которой был он сам, Джейкоб  Демва.
И история этого человека полностью удовлетворяла неписаным требованиям. Но
самое смешное состояло в том, что толковать  ее  можно  было  двояко.  Для
одних она будет абсолютно прозрачной, другие же не поймут скрытого  в  ней
сарказма.
     - Ну что  ж,  -  начал  он,  -  я  расскажу  вам  об  одном  реальном
историческом лице. Этот человек представляет  немалый  интерес,  поскольку
принимал участие в установлении Контакта  между  примитивной  культурой  и
цивилизацией, ушедшей далеко вперед.  Думаю,  вы  уже  догадались,  о  чем
пойдет речь. Ведь с момента Контакта об этом не устают  толковать.  Судьба
американских индейцев представляет собой пьесу нравов  той  эпохи.  Старые
киноленты  двадцатого  века,  прославлявшие  "благородного  краснокожего",
сегодня могут вызвать лишь улыбку. Из всех земных культур именно индейцы в
наименьшей степени стремились приспособиться к европейцам-завоевателям. Их
гордость  долго  не  позволяла  им  воспользоваться  достижениями   белого
человека. Когда же они опомнились, было  уже  поздно.  К  примеру,  японцы
повели себя совсем иначе: в конце девятнадцатого века им удалось  включить
в  свою  культуру  достижения  европейской  цивилизации.  На  этот  пример
постоянно ссылается фракция "Приспособление и Выживание".
     Джейкоб на мгновение замолчал  и  обвел  взглядом  своих  слушателей.
Похоже, ему удалось захватить их таким вступлением.
     За соседним  столиком  прекратили  болтать,  внимательно  слушая  его
рассказ. Глаза у Куллы так и сверкали. Даже Буббакуб, обычно совершенно не
интересовавшийся  людскими  разговорами,  не  отрывал   от   него   колких
глаз-бусинок.  Лишь  Милдред  Мартин  недовольно  поморщилась,  когда   он
упомянул о фракции "Приспособление и Выживание".
     - Но безусловно, в том, что индейцы не смогли приспособиться к  новой
жизни, виноваты не только они одни. Многие  современные  ученые  полагают,
что культуры западного полушария в момент прибытия европейцев находились в
состоянии временного кризиса.  Так,  например,  бедняги  майя  только  что
покончили с гражданской войной;  их  чудесные  города  были  разрушены,  а
династия  правителей  полностью  уничтожена.  Население  некогда  великого
государства рассеялось по  бескрайним  просторам.  Когда  на  Американский
континент прибыл Колумб, храмы  майя,  эти  очаги  удивительной  культуры,
пустовали, все более  ветшая.  Конечно  же,  можно  возразить,  что  далее
последовал  так  называемый  Золотой   век   майя,   во   время   которого
благосостояние народа и товарооборот возросли в четыре раза. Но вряд ли  с
помощью подобных показателей можно измерять уровень культуры.
     Джейкоб остановился.
     "Осторожней, друг мой, осторожней, не переусердствуй с  иронией".  Он
заметил, как  Дубровский,  один  из  бортинженеров  корабля,  сидевший  за
соседним столиком, встал и отошел к автомату с кофе. На  лице  Дубровского
играла легкая ироничная  улыбка.  Джейкоб  взглянул  на  остальных  -  все
слушали с огромным интересом, словно не подозревая о скрытом  смысле  этой
истории. Правда, в отношении Куллы и Буббакуба он не  мог  сказать  ничего
определенного.
     - Так вот, мой далекий предок был индейцем.  Звали  его  Секвойя,  он
принадлежал к племени чероки. В те  времена  чероки  жили  в  основном  на
территории  штата  Джорджия,  на  восточном  побережье  Северной  Америки.
Поэтому они не располагали достаточным  временем,  чтобы  подготовиться  к
встрече с белым человеком. Тем  не  менее  чероки  в  определенном  смысле
попытались это сделать. Конечно  же,  их  попытка  была  далеко  не  столь
всеобъемлющей  и  основательной,  как  у  японцев,  но  они  ее   все   же
предприняли.  Чероки  сумели  довольно   быстро   подхватить   технические
достижения своих новоявленных соседей. Бревенчатые дома  пришли  на  смену
вигвамам, а железные орудия и кузнечное ремесло стали частью их быта.  Они
по достоинству  оценили  порох  и  европейские  методы  ведения  сельского
хозяйства. Одно время племя чероки  даже  использовало  труд  рабов,  хотя
многим индейцам подобное новшество пришлось не по душе.
     Джейкоб замолчал, давая слушателям возможность усвоить услышанное,  а
затем продолжил:
     - К тому времени, о котором  пойдет  речь  в  моем  рассказе,  чероки
дважды потерпели поражение  в  войнах.  Они  совершили  ошибку,  поддержав
французов в тысяча семьсот шестьдесят пятом  году,  а  затем  выступив  на
стороне английской Короны во время первой американской революции. Но  даже
после этого чероки сохраняли за собой самоуправление на довольно приличной
территории - во многом  благодаря  тому,  что  новое  поколение  индейцев,
получив  от  европейцев  достаточное  количество  знаний,  ввело  у   себя
законодательство. Вместе со своими северными соседями,  ирокезами,  чероки
преуспели в составлении договоров с белыми. Именно в этот момент на  сцене
и появляется мой достопочтенный предок. Секвойю совершенно  не  привлекала
ни  одна  из  перспектив,  открывавшихся  перед  его  племенем:   остаться
благородными дикарями и тем самым  обречь  себя  на  верную  смерть,  либо
полностью перенять  образ  жизни  европейцев-колонистов  и  исчезнуть  как
самобытный  народ.  Секвойя  хорошо  сознавал  силу  печатного  слова,  но
полагал, что индейцы всегда будут находиться в невыгодном положении,  если
их вынудят принять английский язык.
     Джейкоб обвел взглядом своих слушателей. Он не понимал, улавливают ли
они связь между историей  племени  чероки  и  нынешними  взаимоотношениями
человечества и галактической Библиотеки.
     Милдред Мартин, похоже, была удивлена  столь  подробным  историческим
экскурсом. Но откуда ей было знать, что после окончания школы  Джейкобу  и
его многочисленным кузенам и кузинам пришлось прослушать  курс  истории  и
ораторского искусства. Хотя Джейкоб слыл в своей  семье  белой  вороной  и
всегда сторонился политики,  тем  не  менее  определенные  навыки  в  этой
области у него остались.
     - Так вот.  Секвойя  нашел  устраивавшее  его  решение  проблемы.  Он
попросту взял и изобрел письменность индейцев  чероки.  Это  был  воистину
титанический труд, стоивший ему немалых  мучений.  Более  того,  в  глазах
большинства соплеменников он выглядел настоящим безумцем. Но, несмотря  на
все препятствия.  Секвойя  достиг  цели  -  отныне  печатное  слово  стало
доступно не только горстке интеллектуалов, годами изучавших английский, но
и  тем,  кто  вовсе  не  блистал  способностями.  Вскоре  даже  сторонники
ассимиляции признали усилия Секвойи. Это была великая победа человеческого
духа,  вдохновлявшая  все  последующие  поколения  индейцев  чероки.  Надо
заметить, чероки оказались  единственным  коренным  американским  народом,
выбравшим себе в герои не воина, не охотника, а мыслителя. Единственным!
     И вот это-то и  явилось  главной  ошибкой  чероки.  Если  бы  индейцы
позволили местным миссионерам превратить себя в некое подобие  колонистов,
то со временем они смогли бы влиться в класс землевладельцев и занять свое
место в американском обществе.
     Но вместо этого чероки решили стать современными индейцами: сохранить
основные элементы своей культуры  и  одновременно  воспринять  европейскую
цивилизованность. Здесь кроется явное противоречие.  И  все  же  некоторые
историки до сих пор полагают,  что  такой  поворот  дела  не  был  так  уж
невозможен. Все шло замечательно, пока в один прекрасный день отряд  белых
колонистов не обнаружил на земле  чероки  золото.  Европейцы,  разумеется,
пришли в крайнее возбуждение. Они  быстро  провели  через  законодательное
собрание Джорджии постановление о конфискации этих земель.
     Тогда чероки совершили  очень  странный  поступок.  Аналогов  ему  не
нашлось  даже  сто  лет  спустя.  Индейское  племя   подало   в   суд   на
законодательное собрание штата Джорджия, обвинив его в незаконном  захвате
земель! Чероки получили определенную поддержку от  сочувствующих  индейцам
белых и сумели довести дело до Верховного суда Соединенных Штатов Америки.
И самое странное, суд постановил, что земля принадлежит племени чероки!
     Но вот здесь-то и проявилась относительность  приобщения  индейцев  к
европейским социальным институтам. Поскольку чероки  особо  не  стремились
внедриться в общественную структуру колонистов, то они не обладали никакой
политической силой. Индейцы с удивительной наивностью доверились высшим  и
на бумаге очень справедливым  законам  новой  нации.  Они  вполне  успешно
освоили правила законодательных игр, но не учли одной-единственной малости
- общественное мнение всегда являлось куда более  влиятельной  силой,  чем
любой закон.
     Для большинства своих новых соседей они так и остались всего лишь еще
одним индейским племенем. Когда Энди Джексон послал Верховный суд к  черту
и отправил войска, чтобы занять земли чероки, индейцы  внезапно  выяснили,
что им некуда больше  обратиться.  И  тогда  народ  Секвойи  вынужден  был
собрать скудный скарб и  отправиться  Дорогой  Плача  к  новым  "индейским
территориям" в западных землях Соединенных Штатов Америки.
     История Дороги Плача - это гимн человеческому  мужеству  и  терпению.
Невозможно описать, что пришлось испытать людям из племени чероки на  этом
скорбном пути. Страдания и горе послужили основой для выразительнейших  по
силе и глубине литературных памятников. И, кроме того, именно в это  время
у чероки возникла традиция черпать силу в лишениях, что и поныне  остается
характерной чертой этого народа.
     Изгнание оказалось не последним ударом,  обрушившимся  на  чероки.  В
Соединенных  Штатах  разразилась  гражданская  война.  Индейцы  также   не
остались в стороне. И брат стал убивать брата, когда  войска  Конфедерации
столкнулись с отрядами индейцев. Индейцы сражались даже неистовее белых, а
уж дисциплина в их рядах всегда была несравненно лучше. Но в то время  как
мужчины проливали кровь на  полях  сражений,  их  дома  подверглись  новым
разорениям. Болезни  и  бандитские  шайки  во  все  времена  сопутствовали
войнам.
     А потом начались новые  захваты  земель  очередными  колонистами.  За
стоицизм  племя  чероки  даже  прозвали  "американскими  евреями".  Другие
племена  не  выдержали  лишений,  не  сумели   выстоять   перед   натиском
несправедливых ударов судьбы, смирились. Но чероки выжили  как  самобытный
народ, и помогла им в этом традиция во всем полагаться только на себя.
     Память о Секвойе не  умерла.  Быть  может,  из  уважения  к  мужеству
индейцев чероки одно из калифорнийских деревьев назвали секвойя. Это самое
высокое дерево в мире.
     - Но я отклонился от рассказа о  безрассудстве  чероки,  -  продолжал
Джейкоб. - Гордость помогла им выжить в девятнадцатом веке, веке насилий и
грабежей на Американском континенте, выстоять перед равнодушием двадцатого
столетия. Но именно гордость не позволила им принять участие в  Возмещении
двадцать   первого   века.   Чероки   отвергли   "культурные   репарации",
предложенные им американским  правительством  накануне  эпохи  Бюрократии.
Отвергли богатства, которыми власть попросту завалила остальные  индейские
племена, дабы успокоить слишком  чувствительную  совесть  просвещенного  и
образованного американского общества.
     Индейцы чероки отказались участвовать в создании культурных центров и
изучать там танцы и ритуалы предков. Многие индейцы  занимались  тем,  что
возрождали  доколумбовы  орудия  труда,  "устанавливая  контакт  со  своим
прошлым". Чероки же решили создать  собственный,  ни  на  что  не  похожий
вариант американской культуры двадцать первого века.
     Заразив своим энтузиазмом племя  могавков  и  отдельных  индейцев  из
других племен, чероки занялись собственным "Возмещением",  начав  с  того,
что половину своих доходов вложили в Лигу энергетических спутников. Теперь
их гордость сублимировалась в строительство городов  в  открытом  космосе.
Примерно так же, как некогда она заставила их возвести  величайшие  города
Америки. Чероки отказались от богатства в обмен на свою долю неба.
     Но  на  этом  история  не  заканчивается.  Чероки  еще  раз  пришлось
заплатить за свою гордость. Когда  Бюрократия  начала  политику  всеобщего
подавления. Лига спутников восстала. Блестящие молодые люди, истинный цвет
человечества, шли на смерть бок о бок  со  своими  космическими  братьями.
Построенные в космосе города были уничтожены. Тем же, кто выжил, разрешили
остаться на орбите только потому, что  кто-то  должен  был  научить  людей
Бюрократии обращению со сложным оборудованием.
     Но война шла не только  в  космосе.  Многие  индейцы  чероки  приняли
участие в Конституционном мятеже.  Они  оказались  единственным  индейским
племенем, подвергшимся гонениям властей. Вторая Дорога Плача была не менее
печальна, чем первая. Однако  на  этот  раз  у  чероки  были  товарищи  по
несчастью.
     Но  вот  наступила  эпоха  подлинной  Бюрократии.  Гегемония   больше
заботилась о повышении производительности, чем о мщении  противникам  Лигу
спутников восстановили, правда, под строгим контролем, и в колониях О'Нила
расцвела новая культура.
     Представителей чероки и поныне можно встретить на Земле, в  то  время
как большинство индейских племен либо бесследно растворились в современной
космополитической культуре, либо ведут жизнь музейных  экспонатов.  Чероки
же все еще пытаются жить самостоятельно.  Они  так  и  не  усвоили  уроков
судьбы. Последняя их безумная затея - совместный с вьетнамцами  и  курдами
проект по окультуриванию Венеры. Но все это, конечно  же,  лишь  очередное
нелепое прожектерство.
     Впрочем, современная история племени чероки  уже  не  имеет  никакого
отношения к этому рассказу. Если бы Секвойя и его народ полностью переняли
образ жизни белого человека,  то  им  удалось  бы  выжить  и  даже  занять
определенное место в европейской культуре, заплатив, правда, за это полной
ассимиляцией. Если  бы  чероки  встали  на  путь  упорного  сопротивления,
подобно большинству индейских племен, то после бесчисленных  страданий  их
ждала бы в конце концов участь пыльных музейных экспонатов.
     Но чероки попытались найти третий путь, они  вознамерились  соединить
преимущества западной цивилизации и  собственное  культурное  своеобразие.
Это племя оказалось  весьма  упорным  в  своих  экспериментах.  В  течение
шестисот лет его перемалывало, как в жерновах. На долю чероки выпало  куда
больше страданий, чем на долю любого другого индейского народа.
     - Мораль этой истории очевидна, - заключил Джейкоб. - Мы, люди, стоим
сейчас перед выбором, сходным с  тем,  что  был  предложен  в  свое  время
индейцам чероки: либо до конца воротить нос, либо полностью раствориться в
древней галактической культуре. Так что всякому, кто решит выбрать  особый
путь, я советую вспомнить историю этого индейского племени. Его  путь  был
долог, и, быть может, он еще не кончен.
     Джейкоб закончил рассказ. Все молчали. Никто  не  спешил  заговорить.
Кулла  неподвижным  взглядом  уставился  куда-то  в  пространство  Милдред
Мартин, нахмурив брови, пристально разглядывала стол.
     Около кофейного аппарата по-прежнему маячил Дубровский. Казалось,  он
едва сдерживает смех. Возможно, это убежденный сторонник Лиги, ведь космос
буквально кишит ими. Джейкоб от души  надеялся,  что  Дубровскому  удастся
сдержаться. Риск и без того был слишком велик. У него пересохло в горле  -
то ли от длительного монолога, то ли от волнения. Он залпом выпил  остатки
апельсинового сока.
     Наконец Буббакуб взмахнул короткими лапами и привстал.  Мгновение  он
молча рассматривал Джейкоба.
     - Хорошая история, - отрывисто гавкнул водор на его шее.  -  Я  прошу
вас записать ее для меня, когда мы вернемся на базу. Это отличный урок для
людей. Но у меня есть вопросы, некоторых моментов я не понял.
     - Как вам будет  угодно,  пил  Буббакуб.  -  Джейкоб  слегка  склонил
голову. Надо бы побыстрее сменить тему, пока Буббакуб не вцепился  в  него
мертвой хваткой, выуживая подробности.
     - Мне тоже понравилась история моего друга Джейкоба, - раздался сзади
мелодичный свист. - Я старался не шуметь и очень рад, что мне  удалось  не
помешать столь чудесному рассказу.
     Джейкоб вскочил.
     - Фэгин!
     Навстречу кантону поднялись и все остальные.  В  рубиновых  отблесках
хромосферного   сияния   Фэгин   выглядел   черным   силуэтом    какого-то
экзотического растения. Он медленно покачивал ветвями.
     - Примите мои извинения, любезные софонты!  Но  мое  отсутствие  было
необходимым.  По  любезному  разрешению  коменданта  был  увеличен   поток
излучения сквозь экраны, чтобы я мог немного подкормиться. Но, как вы сами
понимаете, для этого пришлось изолировать необитаемую сторону корабля.
     - Очень разумно! - рассмеялась Мартин. - Нам бы  совсем  не  хотелось
поджариться на солнце!
     - Я так и думал, - нежно пропел  Фэгин,  -  но  мне  там  было  очень
одиноко, и сейчас я счастлив вновь оказаться среди вас.
     Все расселись. Фэгин устроился прямо  на  полу.  Джейкоб  с  радостью
ухватился за возможность выбраться из затруднительного положения.
     - Мы тут в ожидании входа в хромосферу обмениваемся историями.  Может
быть, ты тоже что-нибудь расскажешь, например, об Институте Прогресса?
     Кантон зашумел листвой:
     - Увы, дружище Джейкоб. В отличие от Библиотеки,  Институт  Прогресса
не стал влиятельной организацией. Его название не очень  верно  переведено
на английский. В вашем языке попросту нет слова, которое могло бы передать
суть. Наше небольшое  общество  было  основано  ради  одного-единственного
мелкого предписания, которое прародители завещали  старейшим  расам  перед
тем, как  покинуть  Галактику.  Грубо  говоря,  на  нас  возложена  задача
оберегать и лелеять все новое. Расам, подобным вашей, своего рода сиротам,
не знакомым с прелестями опекунства, трудно понять врожденный консерватизм
галактической культуры. И подобный консерватизм не  так  уж  и  плох,  ибо
верность традиции и общему наследию  среди  великого  разнообразия  рас  и
цивилизаций подчас оказывает благотворное влияние.  Молодые  расы  внимают
опыту старых, учатся у них мудрости и  терпению.  Можно  сказать,  что  мы
питаем глубокое уважение к нашим корням.
     Джейкоб отметил едва уловимое  волнение  Фэгина.  Короткие  узловатые
щупальца, служившие ему подобием ног, чуть  заметно  подрагивали.  Джейкоб
быстро взглянул на остальных, но, похоже,  никто  ничего  не  заметил.  Он
постарался не выдать своего удивления.
     - Но при всем уважении к традиции необходимо смотреть  вперед,  а  не
назад, - продолжал Фэгин. -  И  безгранично  мудрые  прародители  наказали
старейшинам Галактики не чинить препятствий новому.
     Джейкоб покачал головой.
     - Так вот, значит, почему, узнав о  том,  что  обнаружено  сообщество
дикарей, вы поспешили на Землю?
     Послышался легкий шелест:
     - Очень живописное сравнение, дружище Джейкоб,  но,  в  сущности,  ты
прав.  Для  Библиотеки  задача  сводится  к  тому,  чтобы  научить  землян
премудростям выживания. У моего Института куда более скромная  миссия:  мы
хотим понять, что нового вы принесли в галактическую культуру.
     Милдред Мартин, как школьница, подняла руку.
     - Кантен Фэгин, а есть  ли  у  вас  сведения  о  подобных  случаях  в
прошлом? Я имею в виду, встречались ли в Галактике  виды,  не  сохранившие
память о своих предках и о Развитии, жившие сами  по  себе,  подобно  нам,
землянам?
     - Да, уважаемая доктор Мартин, несколько раз  такое  случалось,  ведь
космос столь огромен. Во время  своих  миграций  как  кислородные,  так  и
водородные расы покрывают огромные расстояния. Но даже  обитаемые  области
далеко не всегда оказываются полностью исследованными. Зачастую  во  время
таких перемещений какой-нибудь крошечный осколок расы, едва расставшейся с
животным состоянием, оказывается покинутым опекунами и остается наедине  с
самим собой. Цивилизованные народы обычно мстят за подобные действия...
     Кантен запнулся. Джейкоб понял причину его заминки, и внутри  у  него
все похолодело. Фэгин же продолжал:
     - Но поскольку такие случаи встречаются крайне редко,  возникает  еще
одна проблема. Из остатков технологий опекунов осиротевшая  раса,  конечно
же, может создать примитивный ракетоноситель. Но к тому времени, когда она
окажется способной начать осваивать межзвездное  пространство,  эта  часть
Галактики может попасть под запрет или же стать  добычей  водорододышащих.
Тем не менее время от времени  подобные  расы  обнаруживаются.  Но  обычно
сироты сохраняют вполне отчетливые  воспоминания  о  своих  опекунах  либо
непосредственно в виде фактов, либо в легендах и мифах.  Но  почти  всегда
Библиотека способна установить истину, потому что именно в  ней  все  наши
истинные знания.
     Несколько ветвей почтительно  склонились  в  сторону  Буббакуба.  Пил
ответил самодовольно-дружеским кивком.
     - Вот почему, - продолжал Фэгин, - мы  с  таким  большим  нетерпением
ждем, когда же выяснится причина отсутствия в наших архивах  упоминаний  о
вашей Земле. Ведь в Библиотеке не найдено никаких сведений о том, что  она
была заселена в прошлом, хотя с того  момента,  как  прародители  покинули
Галактику, через эту область прошло пять миграций.
     Буббакуб  внезапно  застыл.  Маленькие  черные  глазки  с  ненавистью
стрельнули в сторону кантена. Но Фэгин, казалось, ничего не замечал.
     - Насколько мне известно, человечество впервые  подтверждает  большую
вероятность разумного саморазвития. Без сомнения, вы знаете, что  подобная
идея нарушает некоторые устоявшиеся принципы нашей биологической науки.  И
все же некоторые аргументы ваших антропологов очень убедительны.
     - Это весьма эксцентричная идея! -  фыркнул  Буббакуб.  -  Хвастливые
существа, именуемые шкурниками, носятся с ней, словно с вечным двигателем.
Всякие  теории  "естественного"  развития  разума  служат  источником  для
зубоскальства, человек Джейкоб  Демва.  Но  скоро  Библиотека  преподнесет
вашей непочтительной расе  то,  в  чем  она  так  нуждается!  Надеюсь,  вы
успокоитесь, когда узнаете истину о вашем происхождении!
     Внезапно почти неслышный до этого шум двигателей  усилился,  и  через
мгновение Джейкоб почувствовал, что теряет ориентацию.
     - Всем внимание! - раздался голос Хелен де Сильвы. -  Мы  только  что
проскочили первый риф. С этого момента  возможны  толчки.  Я  извещу  вас,
когда мы подойдем к интересующей нас области. Пока все.
     Солнечный горизонт стал уже почти совершенно плоским. Во все  стороны
тянулись красно-черные изогнутые очертания. Количество нитей, находившихся
на одном уровне с кораблем, возросло.  Они  вспыхивали  протуберанцами  на
фоне того,  что  некогда  представляло  собой  абсолютный  мрак  открытого
космоса, и исчезали в огненном мареве.
     Компания передвинулась поближе  к  краю  палубы,  откуда  можно  было
заглянуть в  хромосферу.  Какое-то  время  все  молчали,  прислушиваясь  к
толчкам, сотрясавшим солнечный корабль.
     - Доктор Мартин, - нарушил молчание Джейкоб,  -  вы  и  пил  Буббакуб
готовы к эксперименту?
     - Здесь есть все, что нам нужно. - Мартин указала на два  контейнера,
стоявших рядом с креслом Буббакуба. - Я взяла  с  собой  пси-оборудование,
которое использовала во время предыдущих прыжков. Но в основном моя задача
- ассистировать пилу Буббакубу. Усилители мозговых волн и  Q-устройства  -
это настоящий хлам по сравнению с тем,  что  имеет  в  своем  распоряжении
уважаемый Буббакуб, но я постараюсь быть ему полезной.
     - Я буду рад вашей помощи, - довольно любезно отозвался Буббакуб.
     Джейкоб захотел  взглянуть  на  оборудование  пила,  но  тот  вскинул
четырехпалую лапу.
     - Не сейчас. Позже, когда мы все подготовим.
     Джейкоб почувствовал знакомый зуд в руках. Интересно, что может  быть
в  этих  контейнерах?  В  земном  филиале  Библиотеки  нет  почти  ничего,
касающегося пси-исследований. Так, немного сведений из  феноменологии,  но
никаких упоминаний о методах  и  оборудовании.  Насколько  глубоки  знания
галактической культуры о фундаментальных принципах  существования  разума,
по-видимому, общих для всех видов? В этой области явно известно еще далеко
не все. Галактические цивилизации до сих пор действуют лишь по эту сторону
реальности. Более того, Джейкоб абсолютно точно знал,  что  способности  к
телепатии  у  большинства  представителей  других  рас  не  превышают  его
собственных. Он взглянул на  Буббакуба.  Ходят  слухи,  что  древние  расы
периодически  пропадают  из  Галактики.  Обычно  цивилизации  исчезают   в
результате естественной смерти, войны или же попросту из-за  накопившегося
за миллиарды лет безразличия к жизни. Но порой  та  или  иная  раса  вдруг
"сходит с дистанции". Такое  исчезновение  всегда  связано  с  поисками  и
экспериментами, не имевшими никакого смысла для всех остальных.
     Почему в земном филиале нет никаких упоминаний о  подобных  событиях?
Да что там, в филиале не найти даже  сведений  о  практическом  применении
пси!
     Вновь зазвучал голос Хелен де Сильвы:
     - Мы подойдем  к  интересующей  нас  области  через  тридцать  минут.
Желающие  могут  собраться  на  командном   пункте.   Отсюда   открывается
прекрасный вид на место нашего назначения.


     Когда глаза привыкли  к  ослепительному  блеску  выделенной  области,
Джейкобу показалось, что остальная часть Солнца потускнела.  Далеко  внизу
ярко  вспыхивали  и  тут  же  гасли  хромосферные  факелы.  Где-то   вдали
вытянулась большая группа солнечных пятен, ближайшее из которых напоминало
открытый карьер, своего рода  яму  в  неровной  "поверхности"  хромосферы.
Наиболее темные участки пятна были совершенно неподвижны. Но  вокруг  него
наблюдалась  беспрерывная  рябь,   будто   какой-то   досужий   бездельник
развлекался, без устали швыряя в солнечный океан громадные камни.  Граница
вокруг пятна выглядела размытой, вибрируя, словно гитарная струна.
     Выше проступали очертания гигантского клубка. Это была одна из  самых
поразительных картин,  которую  Джейкобу  когда-либо  приходилось  видеть.
Следуя  линиям  магнитного  поля,  плыли  гигантские  облака,  то  и  дело
скручиваясь в  беспокойные  спирали.  Вдруг  буквально  из  ничего  возник
огромный  огненный  сполох,  через   мгновение   рассыпавшись   миллиардом
сверкающих искр.
     Повсюду можно было видеть суетливые движения более  мелких  объектов,
превращавших уютную черноту космического  пространства  в  волнующее  душу
розовое сияние.
     Джейкоб пожалел, что некому запечатлеть  красоту  и  величественность
солнечных ландшафтов. Как бы ни был несносен Ла Рок, но стилем он  обладал
отменным. Джейкоб читал кое-какие его статьи и нередко от души  восхищался
точностью  и  яркостью  его  описаний.  Здесь,  на   Солнце,   поэтическое
мастерство Ла Рока пришлось бы как нельзя кстати.
     - Наши приборы зарегистрировали  источник  аномально  поляризованного
излучения. С этого момента мы приступаем к исследованиям.
     Кулла поднялся и подошел к краю  палубы,  напряженно  всматриваясь  в
направлении,  указанном  одним  из  членов  экипажа.  Джейкоб  спросил   у
подошедшей к ним Хелен:
     - Что он делает?
     - Кулла способен определять цвет гораздо точнее, чем мы,  -  ответила
Хелен. - Он способен уловить разницу в длине волны с точностью  до  одного
ангстрема. И кроме того, он каким-то удивительным образом запоминает  фазу
излучения. Это совершенно удивительно! Кулла с  легкостью  способен  найти
источник когерентного света.  Ему  почти  всегда  удается  вычислить  этих
лазерных бестий.
     Мощные давилки Куллы глухо клацнули. Он взмахнул тонкой рукой.
     - Вон там, - уверенно сказал он, - вон там  много  ишточников  швета.
Это большое штадо, и я уверен, паштухи тоже где-то рядом.
     Хелен де Сильва улыбнулась,  и  корабль  устремился  навстречу  своей
цели.



                           15. О ЖИЗНИ И СМЕРТИ...

     Солнечный корабль  мчался  внутри  светового  волокна,  словно  рыба,
увлекаемая стремительным потоком. Вот только поток этот был электрическим,
а волна, омывавшая  зеркальную  сферу,  представляла  собой  намагниченную
плазму с невообразимо сложной структурой.
     Во  всех  направлениях   проносились   огненные   вихри   и   сполохи
ионизированного газа, причудливо изгибаясь под действием сил,  создаваемых
их собственным движением. Струи светящейся материи то вдруг вспыхивали, то
исчезали вследствие эффекта Допплера, когда спектр излучения газа  попадал
в полосу пропускания фильтров или выпадал из нее.
     Корабль,  используя  для  движения  энергию  плазмы,  лавировал   меж
огненных  айсбергов,  подгоняемый  турбулентными  хромосферными   ветрами.
Магнитные потоки  надували  паруса,  созданные  на  основе  математических
принципов, обретших вдруг материальную природу. Мгновенное  свертывание  и
усиление   полей   магнитных   экранов,   позволяя   использовать   толчки
противоборствующих вихрей только в одном направлении,  помогали  устранять
качку, неизбежную при подобной буре.
     Те же  самые  экраны  блокировали  большую  часть  тепла,  преобразуя
оставшуюся часть в более приемлемые формы.  А  та  тепловая  энергия,  что
все-таки проникала сквозь экраны, отсасывалось в камеру и  направлялась  к
охлаждающему лазеру -  своеобразной  почке  корабля.  Его  отфильтрованный
отработанный энергетический пучок представлял  собой  поток  рентгеновских
излучений, способный смести на своем пути даже плазму.
     Все  эти  устройства  основывались   на   изобретениях   землян.   Но
безопасными и комфортными солнечные корабли сделала  галактическая  наука.
Гравитационные поля позволяли преодолевать властное притяжение Солнца, так
что корабль мог свободно передвигаться, маневрировать  и  даже  неподвижно
зависать  в  одной  точке.  Силы,  действующие  внутри   электромагнитного
волокна, либо поглощались,  либо  нейтрализовались,  а  временной  масштаб
изменялся системой сжатия времени.
     Корабль мчался вдоль линии солнечного магнитного поля со скоростью  в
несколько тысяч миль, но это по отношению к воображаемой неподвижной точке
на Солнце. Относительно же окружающих плазменных облаков он еле  двигался,
вслепую нащупывая путь к мельком увиденной цели.


     Джейкоб  почти  не  следил  за  погоней.  Все   его   внимание   было
сосредоточено  на  Кулле.  На   солнечном   корабле   чужак   играл   роль
впередсмотрящего. Прингл неподвижно замер рядом с  рулевым,  его  огромные
глаза сверкали, указующий перст направлял  корабль  в  слепящем  солнечном
мраке.
     Это направление почти точно совпадало с показаниями приборов. Джейкоб
был не в состоянии разобраться во всех этих цифрах, мелькавших на  панелях
управления, и потому был очень доволен, что  ему  просто  указывали,  куда
следует смотреть.
     Около часа корабль преследовал световые пятна, маячившие вдали. Пятна
были  очень  слабыми,  хотя  Хелен   и   приказала   приоткрыть   диапазон
сине-зеленого  излучения.  Но  время   от   времени   пятна   ослепительно
вспыхивали, заливая палубу зеленым сиянием,  словно  чей-то  прожектор  на
мгновение освещал корабль, а затем уходил в сторону.
     Вспышки повторялись все чаще. В поле зрения  наблюдателей  находилась
по меньшей мере сотня объектов приблизительно одинакового размера. Джейкоб
взглянул на дальномер. Семьсот миль.
     Когда расстояние сократилось до двухсот,  стала  отчетливо  различима
форма объектов. Магнитоядные имели форму правильных тороидов. Издали стадо
представлялось скоплением крошечных обручальных колец голубого цвета.  Все
кольца имели одну и ту же ориентацию - вдоль электромагнитного волокна.
     - Они  выстраиваются  вдоль  магнитного  поля  на  том  участке,  где
напряженность поля максимальна, - пояснила Джейкобу Хелен, -  и  вращаются
вокруг своей оси, генерируя электрический ток.  Трудно  сказать,  как  они
перебираются из одного активного  региона  в  другой,  когда  конфигурация
магнитного поля начинает  меняться.  Сейчас  нас  больше  интересует,  что
заставляет их держаться вместе.
     Несколько крайних тороидов, не  переставая  вращаться,  вдруг  начали
раскачиваться. Зеленое сияние залило  солнечный  корабль,  исчезнув  через
мгновение.
     Один из пилотов взглянул на Джейкоба.
     - Мы только что прошли сквозь  лазерный  шлейф  одного  из  тороидов.
Кратковременные вспышки, подобные этим, не могут  нанести,  нам  вред,  но
если мы окажемся  сзади  или  снизу  стада,  то  у  нас  могут  возникнуть
проблемы.
     Темное облако плазмы, то ли более холодной, то ли более быстрой,  чем
окружающий газ, прошло прямо перед кораблем, на несколько секунд полностью
перекрыв обзор.
     - Для чего им нужен лазер? - спросил Джейкоб.
     Де Сильва пожала плечами.
     - Кто знает. Для динамической устойчивости. Или в качестве двигателя.
Возможно, как и нам, для охлаждения. Тогда в их структуре  должно  иметься
твердое вещество. Но в любом качестве лазер обладает мощностью,  способной
пробить своим зеленым лучом наши экраны, настроенные в основном на красный
диапазон. Только поэтому мы и смогли их обнаружить. Ведь как бы огромны ни
были эти создания, здесь они всего лишь иголки в стоге сена. Мы  могли  бы
искать их миллионы лет, да так и  не  обнаружить.  В  области  альфа-линии
водорода  магнитоядные  абсолютно  невидимы.  Поэтому  для  наблюдения  мы
приоткрыли пару диапазонов в зеленой и синей областях.  Разумеется,  длина
волны их лазера в этот диапазон не попадает! Выбранные нами  линии  вполне
спокойны и  оптически  слабо  прозрачны.  Непонятно,  откуда  берутся  эти
голубые и зеленые  огоньки.  Но,  надо  признаться,  они  вносят  приятное
разнообразие.
     - Да, сейчас мне, пожалуй, понравилось бы все, что отличается от этой
проклятой красноты.
     Корабль наконец прошел сквозь темное облако, и  тут  выяснилось,  что
они почти у цели.
     Джейкоб судорожно сглотнул слюну и на мгновение прикрыл глаза. Открыв
их, он издал возглас изумления и восторга.
     Если говорят, что рыба плывет косяком,  а  львы  образуют  прайд,  то
здесь подошло бы только одно слово - вспышка. Свечение было  таким  ярким,
что солнечная хромосфера могла показаться чернотой открытого космоса.
     Ближайшие   к   кораблю   тороиды   поблескивали    свежей    зеленью
распустившейся  листвы.  Вдали  лазерный  луч,  пройдя  сквозь  плазменное
яблоко, рассыпался суматошным темно-зеленым мельканием.
     Каждый тороид искрился ореолом.
     - Синхротронное излучение, - сказал кто-то за спиной Джейкоба. -  Эти
младенцы действительно вращаются. Есть  мощный  поток  частиц  с  энергией
свыше ста киловатт!
     Особенно бешено вращался тороид поблизости, на  расстоянии  не  более
двух миль. По его  внешнему  краю,  как  своеобразное  ожерелье,  кружился
геометрический  хоровод.  Темно-синий  восьмигранник  сменялся  пурпурными
прямоугольниками и снова возникал  перед  глазами.  Полный  оборот  вокруг
блестящего изумрудного кольца занимал у него несколько секунд.
     Хелен, стоя у командного пульта, не сводила глаз с  приборов.  По  ее
бесстрастному  лицу  мелькали  отблески  сине-зеленого  сияния,  превращая
коменданта в персонаж средневековых карнавалов. Всякий  раз,  когда  Хелен
поднимала голову, из глаз вылетал сноп изумрудных искр, придавая ее облику
нечто совсем уж демоническое.
     Внезапно  все  вокруг  окуталось  синей  хмарью.  Очередная  световая
вспышка высветила на теле кольцеобразного существа  причудливый  узор.  Он
явно напоминал сплетение нервных  и  кровеносных  узлов.  Зеленые  артерии
пульсировали, сплетаясь с искрящимися небесной голубизной венами.  Зеленые
и  синие  линии  бились  в  противофазе,  то  набухая,  подобно  созревшей
виноградной  лозе,  то  сжимаясь  и  испуская  облака  крошечных  световых
треугольников.   Невероятный   цветок    стряхивал    двумерную    пыльцу,
рассеивавшуюся   мельчайшими    трехчастичными    столкновениями    вокруг
неевклидова тела тороида. Внезапно все геометрические фигуры  одновременно
обрели совершенную правильность, а обод бублика  ощетинился  бесчисленными
углами и гранями крошечных двумерных созданий.
     Похоже, это была кульминация. Узор  Вокруг  обода  потускнел,  а  сам
тороид словно бы отступил,  стремясь  затеряться  в  гуще  себе  подобных.
Зелено-голубое свечение ослабло. Красный цвет снова заливал палубу.
     - Они приветствуют нас, - сказала  Хелен.  -  На  Земле  еще  хватает
скептиков, которые уверяют, что магнитоядные представляют собой лишь некие
искажения магнитного поля. Им бы следовало взглянуть на  это  зрелище.  Мы
наблюдаем несомненные проявления жизни.  Создатель  не  знает  пределов  в
своем творчестве.
     Она легко тронула пилота за  плечо.  В  следующее  мгновение  корабль
отклонился в сторону.
     Джейкоб был согласен с капитаном, хотя логику  Хелен  вряд  ли  можно
было назвать научной. Он тоже не сомневался, что тороиды - живые существа.
Их действия, будь то и  впрямь  приветствие,  или  же  просто  реакция  на
появление чужеродного объекта, были действиями живого организма. Возможно,
даже разумного.
     Старомодное имя Верховного Божества, упомянутое Хелен, словно осенило
всю эту красоту.
     Палуба корабля медленно поворачивалась, стая магнитоядных  постепенно
уходила вниз, Хелен склонилась над микрофоном.
     - Отправляемся на поиски Призраков. Помните, мы здесь для изучения не
магнитоядных,  а  их  Пастухов.  Чтобы  их  заметить,   необходимо   вести
постоянное  наблюдение.  Поскольку  во  всех  предыдущих  погружениях   мы
обнаруживали Призраков лишь по счастливой случайности,  то  я  прошу  всех
присутствующих быть  предельно  внимательными  и  сообщать  мне  обо  всех
необычных явлениях.


     Де Сильва поманила к себе Куллу, и они начали тихо совещаться. Прингл
время  от  времени  кивал  круглой  головой,  фарфоровое   сверкание   меж
складчатых губ выдавало  сильное  возбуждение.  Выслушав  капитана,  Кулла
направился  по  гравитационной  петле  на  обратную  сторону  палубы,  где
находились приборы. Сейчас там тоже не  по  мешал  бы  живой  наблюдатель.
Лазерные существа могли появиться снизу, вне досягаемости расположенных по
краю палубы детекторов.
     - Несколько раз они объявлялись прямо над головой, - напомнила  Хелен
Джейкобу. - И, как правило это были самые интересные случаи. Именно  тогда
мы наблюдали антропоморфные фигуры.
     - И  что,  они  исчезали  всякий  раз,  прежде  чем  корабль  успевал
повернуть? - спросил Джейкоб.
     - Исчезали или  же  поворачивали  синхронно  с  кораблем,  все  время
оставаясь над головой. Настоящие бестии! Было от чего прийти в ярость.  Но
такое поведение позволило нам предположить,  что  здесь  замешано  пси.  В
конце концов, вне зависимости от их побуждений, откуда  они  могут  знать,
что приборы у нас  расположены  по  краю  платформы?  И  как,  скажите  на
милость, они могут достигать такой синхронности, если им  неизвестны  наши
намерения?
     Джейкоб задумчиво смотрел на Хелен.
     - Но почему  бы  не  установить  несколько  камер  здесь?  Ведь  это,
наверное, не так уж и сложно?
     - Нет, совсем не сложно,  -  согласилась  Хелен.  -  Но  инженеры  не
захотели нарушать  симметрию  корабля.  Пришлось  бы  прокладывать  кабель
сквозь палубу. Кулла убедил нас, что в  этом  случае  была  бы  уничтожена
последняя возможность для маневра в  случае  разрушения  стасис-экранов...
Хотя эта возможность и так достаточно эфемерна. - Она помолчала. - Бедняга
Джеффри! Его корабль, тот самый, что вы осматривали на Меркурии, с  самого
начала был  оборудован  записывающими  устройствами,  сориентированными  и
вверх, и вниз. Это был единственный корабль подобной модификации. Так  что
нам  придется  обходиться  приборами,  расположенными  по   краю   палубы,
собственными глазами и несколькими переносными камерами.
     - И пси-оборудованием, - напомнил Джейкоб.
     Хелен выразительно взглянула на него.
     - Да, конечно. Мы надеемся установить дружеский контакт.


     - Прошу прощения, капитан.
     Пилот оторвался от приборов и протянул Хелен наушники.
     - Кулла сообщает, что северный край стада начал  менять  цвет.  Может
быть, они начали телиться?
     Хелен серьезно кивнула.
     -  Хорошо.  Двигайтесь  по  касательной  к  потоку  магнитного  поля.
Обогните стадо с севера, но не  приближайтесь  слишком  близко,  чтобы  не
вспугнуть их.
     Корабль накренился. Слева появилось Солнце, превратившееся  вскоре  в
бесконечную стену. В  сторону  фотосферы  тянулась  искрящаяся  изумрудная
линия, строго параллельная плоскости, в которой располагались тороиды.
     - Это ионизационный след от нашего охлаждающего  лазера,  -  пояснила
Хелен, заметив вопросительный взгляд Джейкоба.  -  Его  длина  около  двух
сотен миль.
     - Неужели у лазера такая мощность?
     - Нам же приходится избавляться от огромного  количества  тепла.  Вся
суть его работы в том, чтобы нагревать небольшой участок Солнца. Иначе  мы
заживо сгорим. Кстати, это еще одна  причина,  почему  мы  так  стараемся,
чтобы стадо не оказалось впереди или позади нас.
     Джейкоб пристально посмотрел на капитана.
     - Когда мы сможем увидеть... отел, я правильно понял?
     - Правильно. Нам очень повезло. До сих пор нам лишь дважды  удавалось
наблюдать это явление. И оба раза в присутствии Пастухов.  По-видимому,  в
подобной ситуации они приходят на помощь тороидам. Поэтому  представляется
логичным начать поиски именно здесь. Что же касается времени, которое  нам
понадобится, чтобы добраться до них, то все  зависит  от  того,  насколько
бурные процессы будут происходить на нашем  пути.  А  значит,  от  степени
сжатия времени. На  дорогу  может  уйти  день.  Но  если  повезет,  -  она
взглянула на панель управления, - то хватит и десяти минут.
     К ним подошел бортинженер с какой-то схемой.
     - Пойду предупрежу Буббакуба и Милдред, - сказал Джейкоб.
     - Я сообщу, когда мы определим точное время прибытия.
     Джейкоб поспешил к центральному  куполу,  спиной  ощущая  пристальный
взгляд Хелен.
     Буббакуб и Милдред Мартин отнеслись к  новости  совершенно  спокойно.
Джейкоб помог им перенести к пульту управления ящики с оборудованием.
     Инвентарь   Буббакуба   ошеломлял.   Один   прибор   просто   поражал
загадочностью. Бесчисленные прозрачные спирали плотно теснились  в  ящике,
всем своим видом намекая на тайну. Из двух других ящиков  Буббакуб  извлек
круглый шлем, похоже, специально подогнанный под голову пила,  и  странный
предмет,  вроде  обломка  метеорита.  Одна  из  сторон   этого   "обломка"
поблескивала темным стеклом.
     - Существует три способа обнаружения пси-поля, - прохрипел  Буббакуб.
С несвойственной ему любезностью он предложил  Джейкобу  сесть.  -  Первый
основан на том, что пси-поле очень чувствительно и  способно  воспринимать
мозговые волны на очень большом расстоянии. Вот эта штука, - мохнатая лапа
ласково погладила шлем, - и помогает  мне  поймать  и  расшифровать  такие
волны.
     - А вот это что за устройство?  -  Джейкоб  посмотрел  на  загадочные
спирали.
     -  Оно  позволяет  регистрировать  искривление  пространства-времени,
возникающее по воле софонта. Подобные действия  вполне  возможны,  хотя  и
крайне редки. Их называют словом "пингрли". Аналога в  земных  языках  для
него не существует. Большинству рас,  в  том  числе  и  людям,  совершенно
незачем знать о подобных вещах. Библиотека предоставила кангрл, - Буббакуб
похлопал прибор, - каждому филиалу на тот случай,  если  кто-нибудь  решит
применить пингрли.
     - Это устройство способно нейтрализовать то самое уникальное явление?
     - Да.
     Джейкоб покачал головой. Все это ему очень не нравилось.
     Так, значит, существует целый  класс  сил,  к  которым  для  человека
закрыт доступ. Одно дело - техническая  отсталость,  но  совсем  другое  -
осознание собственной неполноценности. Он почувствовал себя уязвленным.
     - Конфедерации известно об этом ка... ка...?
     - Кангрле. Да. Я получил разрешение на то, чтобы взять его с собой  в
экспедицию. Если он будет утерян, на Землю пришлют новый.
     Джейкобу стало спокойнее, ему  даже  начало  казаться,  что  странный
прибор выглядит довольно симпатично.
     - А это что? - Он взглянул на "обломок метеорита".
     - Это порк, - резко каркнул Буббакуб и быстро спрятал обломок обратно
в ящик.
     Джейкоб пожал плечами и подошел к Милдред Мартин.
     - Он очень скрытен относительно этой штуки, - прошептала Мартин. -  Я
знаю лишь, что это реликвия, доставшаяся  им  от  летаней,  пятой  расы  в
веренице предков пилов. Эта штука относится к тому периоду,  когда  летани
еще не ушли за грань реальности.
     Она  постаралась   резко   сменить   тему   разговора,   ослепительно
улыбнувшись и громко спросив у Джейкоба:
     - Ну как вам понравился инвентарь алхимика?
     Джейкоб рассмеялся.
     - Да, у нашего друга пила и впрямь есть  философский  камень.  А  что
предложите вы для вызывания и изгнания огненных духов?
     - В основном обычные устройства. Регистратор  мозговых  волн,  датчик
безынерционного движения, но он здесь скорее всего окажется  бесполезен...
Тахископическая камера трехмерного изображения с проектором...
     - А можно взглянуть?
     - Конечно, она вон в том углу ящика.
     Джейкоб запустил в ящик руку  и  извлек  довольно  увесистый  прибор.
Поставил перед собой, осмотрел записывающие головки.
     - А знаете, - прошептал он Мартин, - ведь возможно, что...
     - Что? - Она тоже понизила голос.
     Джейкоб в упор взглянул на психолога.
     - Если к этой штуке приспособить считыватель сетчаток,  то  получится
отличное устройство для определения психических наклонностей.
     - Вы хотите сказать,  что  тогда...  можно  будет  провести  тест  на
поднадзорность?
     - Именно. Если бы я узнал об этом пораньше, то мы могли бы  проверить
Ла Рока прямо на Меркурии. Не пришлось бы отправлять лазерограммы на Землю
и запрашивать ответ, который, возможно, действительно является фальшивкой.
Мы достаточно  точно  смогли  бы  сами  установить  степень  склонности  к
насилию.
     Мартин неотрывно смотрела на Джейкоба, затем покачала головой.
     - Не думаю, чтобы это могло что-нибудь изменить.
     - Но вы ведь сами уверяли меня, что полученный ответ  ошибочен!  Если
вдруг оказалось бы, что вы правы, то мистеру Ла Року не пришлось бы сейчас
сидеть в изоляторе. Он даже мог бы отправиться с нами. И тогда у нас  было
бы  куда  больше  оснований  полагать,  что  опасность  исходит  от  самих
Призраков!
     - Но ведь он пытался  бежать!  Вы  ведь  сами  сказали  мне,  что  он
совершил насильственные действия!
     - Насилие в состоянии паники не делает человека поднадзорным.  Милли,
да что с вами произошло?! Я был уверен в ваших симпатиях к Ла Року.
     Мартин вздохнула и отвела глаза.
     -  Боюсь,  на  Меркурии  мое  состояние  было  близко   к   истерике.
Навыдумывала черт знает что! Какой-то заговор против Питера...  Я  до  сих
пор не могу поверить, что он поднадзорный, но при этом я  уже  не  считаю,
что все было подстроено. В конце концов, не могу представить, кому выгодно
обвинять Питера Ла Рока в убийстве несчастного шимпанзе?!
     Джейкоб с интересом разглядывал непривычно смущенное лицо Мартин.  Он
не понимал, почему изменилась позиция психолога.
     - Ну, например, истинному убийце, - негромко сказал Джейкоб и в ту же
минуту пожалел о своих словах.
     - Что вы такое говорите? - испуганно прошептала  Мартин  и  судорожно
оглянулась. На Буббакуба они не обращали внимания: пил не мог воспринимать
шепот.
     - Хелен де Сильва, несмотря на  сильнейшую  неприязнь  к  мистеру  Ла
Року, полагает маловероятным, что  он  мог  повредить  стасис-механизм  на
корабле  Джеффа.  Она  склонна  считать,   что   в   случившемся   повинна
недобросовестность техников, готовивших корабль к прыжку. Но...
     - Так, значит, Питера выпустят за недостаточностью улик?! Это было бы
прекрасно! Мы выясним правду о солярианах,  и  Питер  напишет  книгу.  Все
будут  счастливы!  Если  нам  удастся  установить  с   Призраками   добрые
отношения, в чем я ни на минуту не сомневаюсь, то это ужасное происшествие
быстро забудется! Беднягу Джеффа объявят мучеником науки, а все  разговоры
об убийстве прекратятся раз и  навсегда!  В  конце  концов,  все  это  так
отвратительно!
     Джейкоб начал находить, что разговор с Милдред Мартин  становится  не
менее отвратительным.  Почему  она  так  изворачивается?  Куда  делась  ее
железная логика?
     - Может, вы и правы... - Он пожал плечами.
     - Конечно же, я права! - Она через силу улыбнулась. - Почему  бы  вам
не поискать Фэгина? У меня сейчас хватает дел, а ведь он еще, наверное, не
знает про отел.
     Джейкоб кивнул и направился на поиски кантона. По дороге  он  пытался
выспросить у своей второй половины, что  она  обо  всем  этом  думает  Его
собственная оговорка об истинном убийце не на шутку встревожила Джейкоба.


     Фэгина он нашел на обратной стороне палубы, откуда открывался вид  на
фотосферу. Куст неподвижно замер перед фантастической панорамой: в красном
мареве раскручивалась теряющаяся вдали  спираль  подокна,  по  которому  и
мчался корабль. Слева и справа, сверху и снизу колыхались заросли  спикул,
отдаленно напоминавшие поля слоновьей травы.
     Джейкоб опустился на кушетку рядом  с  Фэгином.  Какое-то  время  оба
молчали, не глядя друг на друга.
     Мимо проплыла очередная  струйка  ионизированного  газа.  Джейкобу  в
который раз пришла на ум  ламинария,  колышущаяся  в  волнах  прилива.  Он
улыбнулся, представив, как Макой, облаченная в костюм из металлокерамики и
стасис-экранов,  резвится  среди  фонтанов  пламени,   оглашая   солнечные
ландшафты потоками сомнительных острот.
     Неужели пресловутые Призраки пробездельничали целую вечность, подобно
нашим дельфинам? Интересно, чем они  занимались  все  это  время?  Хоровым
пением? Машин у  них,  похоже,  нет.  Во  всяком  случае,  никакой  суеты,
сопутствующей всякого рода механизмам, нигде не видно. Никакой организации
пока тоже не наблюдается. Только вот дельфины лишены огня. У Призраков  же
этого добра навалом. Зато с твердыми веществами туговато.
     Хорошо это или плохо? Надо будет поинтересоваться при встрече.


     - Вы как раз вовремя. Я собиралась послать за вами.
     Грациозная фигура капитана красиво  вырисовывалась  на  фоне  розовой
дымки.
     Совсем близко от корабля наблюдался живописный хоровод тороидов.  Эта
группа отличалась от остальных. Вместо пассивного дефилирования в огненном
океане бублики явно старались протиснуться в  центр  их  скопления.  Когда
один из них чуть отодвинулся, Джейкоб увидел то, к чему они стремились.
     Этот  магнитоядный  был  значительно  крупнее   остальных.   На   его
поверхности вместо уже знакомого мельтешений  геометрических  форм  лениво
колыхались плавные тайные и светлые  полосы.  Тороиды  поменьше  теснились
вокруг, сохраняя некоторую дистанцию, будто их удерживала какая-то внешняя
сила.
     Де Сильва что-то тихо приказала пилоту. Тот  склонился  над  пультом,
корабль  начал  медленно  поворачиваться  вправо,  так,  чтобы   фотосфера
оказалась внизу. Джейкоб почувствовал  облегчение:  как  бы  ни  старались
гравитационные устройства, он никак не мог  избавиться  от  ощущения,  что
ползет по стене.
     Магнитоядный, которого Джейкоб  уже  окрестил  про  себя  Гулливером,
вращался так, словно рядом с ним никого не было. Его движения были ленивы,
он чуть раскачивался из стороны в сторону.
     Светлый нимб,  окутывавший  другие  тороиды,  у  Гулливера  был  едва
заметен, тускло мерцая у самой поверхности тела. Темные и  светлые  полосы
пульсировали, разбегаясь волнами неправильной формы. Каждая такая  вспышка
эхом отдавалась в  толпе  тороидов.  Геометрические  фигуры  на  их  телах
застыли сплетением ромбов и спиралей, полыхая изумрудным  сиянием  в  такт
нарастающему ритму Гулливера.
     Внезапно  один  из  тороидов-спутников,  засияв   зеленым   пламенем,
рванулся  к  гиганту.  В  то  же  мгновение  навстречу  ему  вылетел  сноп
сверкающих синих брызг. Сгустки света небесного  оттенка  заплясали  около
тороида, словно отталкивая дерзкого наглеца. Сияющие  точки,  подпрыгивая,
будто капли воды на раскаленной сковороде, образовали эскорт вокруг  него,
постепенно оттесняя назад. Через несколько секунд нарушитель  скрылся  под
палубой.
     Корабль, повинуясь командам пилота, начал разворачиваться  в  сторону
ближайшего светового сгустка, до которого было не больше мили. И  вот  тут
Джейкоб отчетливо увидел существо, о котором столько слышал.
     Солнечный Призрак казался совершенно бесплотным,  движения  его  были
плавны и уверенны. Буря, бушевавшая в хромосфере,  была  для  него  легким
ветерком, из-за которого не стоило суетиться. Он так же  сильно  отличался
от весьма материальных  тороидов,  как  порхающая  бабочка  отличается  от
неуклюжего детского волчка.
     Джейкоб рассматривал это странное создание, и в голову ему  приходили
какие-то неуместные сравнения: Призрак напоминал ему то медузу, то пляжное
полотенце,  забытое  на  солнце,  выбеленное  до  прозрачной  голубизны  и
полощущееся на ветру, то осьминога, резвящегося в родной  морской  стихии.
Но больше всего он напоминал солнечный луч на поверхности моря - такой  же
невесомый и эфемерный.
     Призрак слегка пульсировал. Какое-то время  он  медленно  двигался  в
направлении корабля, затем остановился.
     "Он смотрит на нас, - понял Джейкоб. - Смотрит так же, как мы смотрим
на него". Мгновение создание из огня и существа, состоявшие в основном  из
воды, пристально разглядывали друг друга.
     Затем Призрак  заколыхался,  и  палубу  вдруг  озарила  ослепительная
многоцветная вспышка, полностью растворившая красную хмарь.  Глазам  стало
больно. Джейкоб вскинул руку, защищаясь от невыносимого  сияния.  Так  вот
как выглядит радуга изнутри!
     Световая феерия прекратилась столь же внезапно,  как  и  возникла.  В
красном  мареве  плавали  вращающиеся   тороиды.   Отчетливо   различалась
структура волокна. Призраки исчезли. Нет, не исчезли, они лишь вернулись к
своему Гулливеру - едва заметные искры плясали вдоль его тела.
     - Он... выстрелил в нас! Это же лазер! - Пилот первым пришел в  себя.
- Они никогда еще так не поступали!
     - Да,  но  они  никогда  и  не  приближались  к  нам  так  близко,  -
откликнулась Хелен, - и  вообще,  нельзя  утверждать  ничего  конкретного.
Откуда мы можем знать, что все это означает?
     - Вы полагаете, он хотел причинить нам вред? - нерешительно  спросила
Мартин. - Может быть, это предупреждение?
     - Не знаю. Возможно, и так...
     -  А  может,  он  просто  вернулся  к  своему  подопечному?  Обратите
внимание, все его спутники вернулись к магнитоядному одновременно.
     Хелен покачала головой.
     - Не знаю, но  думаю,  что  мы  можем  остаться  здесь  и  продолжить
наблюдение. Посмотрим, что  они  станут  делать,  когда  закончат  с  этим
тороидом.
     Гулливер, продолжая вращаться, раскачивался из стороны в сторону  все
сильней и сильней. Полосы на  его  поверхности  стали  отчетливее,  причем
темные линии  становились  все  тоньше,  а  светлые,  наоборот,  с  каждой
пульсацией набухали. Еще два раза пастухи яростно отгоняли слишком ретивых
подопечных. Они напоминали овчарок, загоняющих настырных баранов.
     Тороид раскачивался все быстрее, темные полосы  превратились  в  едва
заметные линии. Ореол  вокруг  тороида  окончательно  потускнел.  Призраки
сгрудились  вокруг  Гулливера.  Когда  угол  колебаний  достиг  почти  ста
восьмидесяти градусов. Призраки накинулись на беднягу и резко перевернули.
Теперь гигант  вращался  вокруг  оси,  перпендикулярной  магнитному  полю,
постепенно замедляясь. А затем вдруг распался на части, подобно порванному
ожерелью. Родительское тело  все  еще  вращалось,  одна  из  темных  полос
разорвалась, и как только очередная белая полоса доходила в своем вращении
до точки разрыва,  на  свободу  вырывался  самостоятельный  бублик.  Новые
тороиды выкидывались  вверх,  вдоль  оси  невидимого  магнитного  поля,  и
немедленно уносились прочь. А от Гулливера не осталось уже и следа.
     Около пятидесяти маленьких бубликов яростно вращались под  присмотром
небесно-голубых сияющих Пастухов. Движения тороидов  были  неустойчивы,  в
центре  каждого  из  них  неуверенно  мигал  зеленый  огонек.   Нескольким
младенцам удалось ускользнуть от бдительных стражей. Один, самый  ретивый,
вырвавшись  из  охраняемого  круга,  направился  в  сторону   притаившихся
взрослых тороидов. Джейкоб надеялся, что ему удастся  подойти  вплотную  к
кораблю. Только бы взрослые пропустили новичка!
     Словно услышав его мысли, один из взрослых  тороидов  сжался,  застыв
чуть  ниже  возможной  траектории  младенца.   Когда   новорожденный,   не
подозревая ничего дурного, приблизился, на поверхности  взрослого  тороида
бешено запульсировали ярко-зеленые ромбы.  В  следующее  мгновение  тороид
взмыл вверх на столбе изумрудного пламени. Юнец попытался удрать, но  было
слишком поздно. В отчаянии  он  выпустил  в  направлении  своего  обидчика
слабенький зеленый лучик. Взрослый, не обратив на это  никакого  внимания,
настиг младшего собрата, в мгновение ока затянул его в пульсирующую  дыру,
выпустив напоследок облачко пара.
     Джейкоб обнаружил, что стоит, затаив дыхание.  Он  глубоко  вздохнул.
Пастухи перестроили  ряды  своих  подопечных  и  потащили  их  в  сторону.
Несколько Призраков остались  удерживать  нетерпеливых  взрослых.  Джейкоб
завороженно наблюдал за вполне осмысленными  действиями  сияющих  существ,
пока толстое волокно не закрыло обзор.
     -  Пора  начинать  отрабатывать  затраченные  на  нас   средства,   -
пробормотала  Хелен.  Она  повернулась  к  пилоту.  -  Держите  оставшихся
Пастухов в плоскости палубы. И попросите Куллу смотреть в оба.  Мы  должны
знать, не приближается ли кто-нибудь снизу.
     Смотреть в  оба?  Джейкобу  понадобилось  не  меньше  секунды,  чтобы
сообразить, что имеется в виду. Из какой же далекой эпохи эта женщина?
     - Пора! - скомандовала она тем временем. - Начинаем приближаться!


     - Вы полагаете, они поймут, что мы специально дожидались,  когда  они
закончат со своими делами? - спросил Джейкоб.
     Хелен пожала плечами.
     - Кто знает? Может быть, они и вовсе считают нас какой-нибудь  робкой
разновидностью тороидов, а о наших предыдущих сообщениях даже и не помнят.
     - А Джефф?
     - Возможно,  они  и  о  Джеффе  ничего  не  помнят.  Это  не  так  уж
невероятно. У меня нет  причин  сомневаться  в  словах  доктора  Мартин  о
наличии разума, зарегистрированного ее прибором. Но что это значит?  Зачем
в  подобной  среде,  куда  более  простой,   чем   земной   океан,   нужны
семантические навыки? Или память? Угрожающие жесты, которые  мы  наблюдали
во время предыдущих  прыжков,  не  обязательно  свидетельствуют  о  хорошо
развитом интеллекте. Вполне возможно, что  Призраки  находятся  на  уровне
земных дельфинов, не подвергшихся Развитию. Хорошие умственные способности
и  полное  отсутствие  желания  развивать  их.  Давно  следовало  привлечь
человека, имеющего отношение к Центру Развития!
     - Вы рассуждаете так, словно эволюционирующий разум - это единственно
возможный путь, - улыбнулся Джейкоб. - Даже если вы решили проигнорировать
галактическую точку зрения на этот счет, почему бы просто  не  рассмотреть
иную гипотезу?
     - Вы хотите сказать, что Призраки  сами  могут,  оказаться  продуктом
Развития? - Хелен потрясенно взглянула на  него,  но  уже  через  секунду,
осознав скрытый подтекст, пришла в себя. Глаза ее сверкнули. - Но если это
так...
     Она не успела договорить - пилот взмахнул рукой.
     - Они начали движение.
     В облаке раскаленного газа порхали Призраки. Они  лениво  парили  над
фотосферой на высоте  в  сто  тысяч  миль.  Призраки  двигались  медленно,
сократив расстояние лишь настолько, что стал виден их бледный ореол.
     Послышался шелест. Джейкоб оглянулся. К ним подошел Фэгин.
     - Будет очень прискорбно, - тихо пропел кантен, - если окажется,  что
такая красота запятнала себя преступлением. Мне было бы очень неприятно.
     Джейкоб кивнул.
     - Ангелы чисты... - начал он.
     Кантен певуче подхватил:
     - Ангелы чисты...
     - Кулла сообщает, что они  к  чему-то  готовятся.  -  Пилот  поправил
наушники.
     Прядь темного газа быстро перемещалась перед  кораблем,  на  какое-то
время скрыв Призраков. Когда облако рассеялось,  вблизи  корабля  осталось
лишь одно световое создание, остальные быстро удалялись.
     Оставшийся Призрак не  двигался,  явно  выжидая,  когда  корабль  сам
приблизится к нему. Он отличался от своих  собратьев:  его  тело  не  было
таким прозрачным, он выглядел как-то солиднее и весомее, движения его были
неторопливы и осмотрительны. Он ждал.
     "Посол", - промелькнуло в голове у Джейкоба.
     - Держите его в плоскость корабля, - отрывисто приказала де Сильва. -
Не дайте ему ускользнуть из поля зрения приборов.
     Пилот бросил на нее мрачный взгляд. Корабль начал медленное вращение.
     Призрак пришел в движение.  Казалось,  его  трепещущее  веерообразное
тело отталкивается от плазмы. Он  был  похож  на  птицу,  готовую  вот-вот
взмыть вверх.
     - Он играет с нами, - пробормотала Хелен.
     - Почему вы так решили?
     - Потому, что  ему  не  нужно  предпринимать  столько  усилий,  чтобы
оставаться у нас над головой.
     Она приказала ускорить вращение.  С  правой  стороны  стеной  выросло
Солнце. Призрак продолжал подниматься все выше и выше. Солнце уже дошло до
верхнего положения и снова скрылось из виду. Затем все повторилось снова.
     Существо умудрялось двигаться совершенно синхронно  с  кораблем,  все
время оставаясь чуть выше плоскости палубы.
     Скорость вращения корабля росла.
     День и ночь сменялись  на  корабле  за  какие-то  считанные  секунды.
Джейкобу стало жарко. Призрак продолжал игру. Фотосфера освещала палубу  с
частотой стробоскопической лампы.
     - Хорошо, прекращаем, - процедила сквозь  зубы  де  Сильва.  Вращение
замедлилось. В момент остановки Джейкоб с трудом удержался на  ногах.  Ему
вдруг показалось, что по кораблю пронесся холодный ветерок.  Сначала  жар,
потом озноб... Неужто он заболевал?
     - Он победил, - ровным голосом произнесла Хелен,  -  как  обычно,  но
попытка не прошла впустую. Иногда мне хочется проделать то же самое, но не
отключая охлаждающий лазер. Интересно, что с ним  станет,  когда  скорость
приблизится к световой?
     - Вы... вы хотите сказать, что, пока корабль вращался, охлаждение  не
работало? - На этот раз Джейкоб  не  выдержал  и  слегка  оперся  о  ствол
Фэгина.
     - Конечно, - ответила Хелен, - не думаете же  вы,  что  мы  стремимся
поджарить несколько десятков ни в чем не  повинных  тороидов  и  Пастухов?
Именно поэтому мы и ограничены во времени. В противном случае мы могли  бы
до скончания века играть в прятки!
     Последнюю фразу Джейкоб не понял. Ох, уж эти архаизмы! На  досуге  он
решил поразмыслить над интересной проблемой, в чем кроется очарование этой
женщины:  в  ее  хладнокровии  и  решительности  или  же  в   удивительной
старомодности? Джейкоб облегченно вздохнул.  Так  или  иначе,  но  никакой
простуды нет и в помине. Просто на несколько мгновений Солнце допустили на
борт Приятно сознавать, что все это уже позади.



                           16 ...И О ВИДЕНИЯХ

     - Нам удалось получить только  очень  размытое  изображение.  Видимо,
внесли искажения стасис-экраны. Призрак выглядит сильно  искривленным.  Но
во всяком случае, - бортинженер протянул снимки капитану,  -  нам  удалось
его зафиксировать.
     Де Сильва взглянула на  фотографию.  Карикатура  на  человека:  тощее
тело, тонкие рахитичные ноги, длинные руки, несоразмерно большие, неловкие
кисти, готовые вот-вот сжаться в кулаки.
     Хелен передала снимок Джейкобу.  На  снимке  вместо  глаз  -  зияющие
провалы, рот распахнут в беззвучном крике. Дыры на лице выглядели черными,
но в действительности  они  светились  темно-красным  сиянием  хромосферы.
Джейкоб поежился, вспомнив дьявольский огонь, полыхавший  в  глазах  этого
странного существа.
     - Нужно отметить, - продолжал бортинженер, - что существо  прозрачно.
Лучи альфа-линии водорода свободно проникают сквозь его тело.  Это  хорошо
видно в области глаз и рта, так как в этих местах собственный синий спектр
Призрака не забивает красную  область.  Но,  насколько  мы  можем  судить,
остальные части тела Призрака также  не  являются  преградой  для  красной
линии.
     - Что ж, будем считать это  установленной  характеристикой  Призрака,
если таковая вообще возможна. - Джейкоб вернул снимки. В сотый раз  глянув
вверх, он спросил: - Вы уверены, что он вернется?
     - Они всегда  возвращаются,  -  кивнула  Хелен,  -  еще  ни  разу  не
ограничивались одним выпадом.
     В креслах неподалеку расположились Мартин и Буббакуб, готовые в любой
момент облачиться  в  свои  пси-шлемы.  Кулла,  освобожденный  наконец  от
дежурства, без сил откинулся на кушетке,  посасывая  какой-то  голубоватый
напиток. Глаза прингла устало поблескивали.
     - Полагаю, нам всем следует отдохнуть, - решительно сказала Хелен,  -
не то рискуем повредить себе шею, непрерывно задирая голову. А шея нам еще
пригодится, ведь Призрак наверняка появится сверху.
     Джейкоб опустился в кресло рядом с Куллой. Отсюда он мог наблюдать за
Милдред Мартин и Буббакубом. Когда Призрак появился в первый раз, эти двое
мало что успели. Как только солнечный сгусток оказался в высшей точке  над
кораблем, с ним произошла удивительнейшая  метаморфоза.  Световой  блик  в
мгновение ока обрел очертания человеческой фигуры, более  того,  возникший
"человек" явно угрожал кораблю. Но едва Мартин  успела  надеть  шлем,  как
существо, бросив прощальный злобный взгляд, погрозило кулаком  и  растаяло
без следа.
     Но Буббакуб, успев проверить в работе свой кангрл, важно объявил, что
солярианин не применял страшное пси-оружие, противодействовать которому  и
предназначен был аппарат пила. "Что ж, и на том спасибо",  -  мелькнуло  в
тот момент в голове у  Джейкоба,  все  еще  не  пришедшего  в  себя  после
удивительной метаморфозы, происшедшей с безобидным, казалось бы, солнечным
зайчиком. Буббакуб на всякий случай не стал выключать кангрл.
     Джейкоб  с  наслаждением  откинулся  в  кресле  и   опустил   спинку,
устроившись поудобнее. Прямо перед  глазами  сияло  розовое  небо,  полное
перистых облаков нежнейших оттенков.
     Было приятно сознавать,  что  сила  таинственного  пингрли  не  вышла
наружу. Но почему Призрак так странно себя повел? Джейкобу вдруг пришло  в
голову, что, может, Ла Рок в самом  деле  прав...  и  соляриане  прекрасно
знают, как надо себя вести с людьми, знают с незапамятных времен...  Люди,
разумеется, никогда прежде не бывали на Солнце, но где гарантия,  что  эти
странные  огненные  существа  сами  не  навестили  старушку  Землю?  И  не
взрастили  там  цивилизацию  гуманоидов?  Звучит,  конечно  же,   чересчур
фантастично, но ведь и сам проект "Прыжок в Солнце" поначалу тоже  казался
полным абсурдом.
     Да, но если в гибели Джеффа виновен не Ла Рок, а Призраки, то история
может повториться снова.
     Джейкоб надеялся, что если все обстоит именно так, то Ла Рок прав и в
остальном: соляриане  могут  оказаться  более  сдержанными,  имея  дело  с
людьми, пилами и кантенами. Джейкоб решил,  что  при  следующем  появлении
Призрака стоит попробовать свои силы в телепатии.  Однажды  он  уже  делал
подобную попытку, но не обнаружил у себя никаких талантов к пси. Что  было
довольно  странно,  учитывая  необычайные  гипнотические   способности   и
отличную память, которыми он обладал. Что ж, стоит попробовать еще раз.
     Слева от себя он уловил легкое движение. Джейкоб скосил глаза. Кулла,
не отрывая красных глаз от сияющей хромосферы, поднес к губам микрофон.
     - Капитан, по-моему, он  приближается.  Координаты  сто  двадцать  на
тридцать градусов.
     Прингл устало  уронил  тонкую  руку,  гибкий  шнур  микрофона  быстро
втянулся в подлокотник кресла.
     В эту минуту корабль окутала прядь темного газа, и  красное  свечение
на палубе ненадолго ослабло. А когда корабль  вынырнул  из  облака,  вдали
снова маячил Призрак. Солярианин стремительно двигался навстречу кораблю.
     На этот раз Призрак светился значительно ярче, а очертания  его  тела
выглядели еще более причудливыми.  Вскоре  голубое  сияние  начало  резать
глаза. Призрак неумолимо приближался. Джейкоб почувствовал, как  нарастает
напряжение,  и  прикрыл  глаза.  Когда  он  снова  взглянул  на  солнечную
панораму, световой блик исчез. Вместо него колыхалась высокая человеческая
фигура, глаза и рот удивительного существа полыхали  раскаленными  углями.
Синий человек угрожающе парил прямо над  кораблем,  вне  зоны  регистрации
приборов.
     Прошло несколько томительных минут. От  странного  создания  исходила
явная  недоброжелательность.  Джейкоб  чувствовал   ее!   Внезапно   сзади
раздалось проклятие. Он резко обернулся. Милдред Мартин в ярости сорвала с
головы пси-шлем:
     - Черт бы его побрал! Слишком сильные шумы!  Только  мне  показалось,
что я что-то нащупала, как тут же все потонуло в каком-то грохоте!
     - Не мешайте! - Буббакуб сверкнул на нее агатовыми бусинами.
     Водор пила лежал на  подлокотнике  кресла.  Сам  Буббакуб  напряженно
всматривался в маневрирующего над головой Призрака.
     - Пси этого существа  отличается  от  человеческого.  Ваши  старания,
похоже, вызвали у него боль, а, может, и ярость!
     Джейкоб вскочил на ноги.
     - Вы установили с ними контакт? - хором воскликнули они с Мартин.
     - Да, - прохрипел черный диск с подлокотника кресла. - Не мешайте!  -
Буббакуб прикрыл глаза. - Сообщите, если он  начнет  двигаться.  Повторяю,
только если начнет двигаться. Помолчите.
     Джейкоб  переводил  взгляд  с  Призрака  на  Буббакуба   и   обратно.
Интересно, о чем они беседуют? О чем вообще можно разговаривать с пламенем
свечи?
     Внезапно солярианин начал лихорадочно  взмахивать  прозрачно-голубыми
"руками",  огненно-красный  "рот"  задвигался.  На  этот  раз  изображение
Призрака было более четким, не наблюдалось никаких искажений.  Похоже,  он
сумел приспособиться к стасис-экранам. Джейкоб не думал, что означает этот
факт для безопасности корабля.
     Внезапно  слева  что-то  ослепительно  блеснуло.  Джейкоб   судорожно
нащупал микрофон и рывком вытянул шнур из паза.
     - Хелен, взгляните на  точку  сто  восемьдесят  на  шестьдесят  пять.
По-моему, нас стало больше.
     - Вижу, - раздался спокойный  голос  де  Сильвы.  -  Пока  он  вполне
обычного вида. Посмотрим, что будет дальше.
     К кораблю осторожно приближался второй Призрак. Его волнисто-аморфные
очертания напоминали нефтяное пятно, разлившееся на  поверхности  воды.  В
новичке не было ничего человеческого.
     Милдред Мартин тихо вскрикнула и быстро натянула на голову шлем.
     - Как вы думаете,  стоит  сказать  Буббакубу?  -  быстро  спросил  ее
Джейкоб.
     Она взглянула на дремлющего, казалось, пила, затем перевела взгляд на
Призрака-"человека". Тот все еще размахивал "руками", но с места так и  не
сдвинулся. Мартин отрицательно качнула головой.
     - Нет, он ведь подчеркнул, что  только  когда  начнет  двигаться  его
подопечный. - Она нетерпеливо взглянула на новичка. - Пожалуй,  мне  стоит
заняться вот этим, а Буббакуба не будем тревожить.
     У Джейкоба такой уверенности не было. На  данный  момент  только  пил
получил  положительный  результат.  Желание  Милдред  Мартин   скрыть   от
Буббакуба появление второго  Призрака  выглядело  довольно  подозрительно.
Неужели она завидует успеху чужака?
     Он пожал плечами. Пускай сами разбираются.
     Второй Призрак очень осторожно, часто останавливаясь,  приближался  к
собрату, полностью поглощенному своим театрализованным представлением.
     Джейкоб оглянулся на Куллу. Ему-то по крайней мере можно сообщите  об
открытии? Казалось, прингл загипнотизирован "человеком". Но  почему  Хелен
не объявила новость во всеуслышание? И где Фэгин? Будет очень обидно, если
старина что-нибудь пропустит в этом захватывающем спектакле.
     Где-то над  головой  опять  сверкнула  ослепительная  вспышка.  Кулла
зашевелился. Джейкоб вскинул глаза.  Второй  Призрак  бесследно  исчез,  а
первый быстро удалялся, растаяв вскоре в красном мареве хромосферы.
     - Что произошло? - Джейкоб был удивлен и  отчасти  разочарован.  -  Я
отвернулся буквально на секунду и...
     - Не жнаю, друг Джейкоб. Я пыталшя  понять,  нельжя  ли  в  поведении
этого шущештва найти ключ... и тут появилшя второй.  Первый  атаковал  его
пучком швета и жаштавил отштупить, а потом и шам обратилшя в бегштво!
     - Вам следовало сообщить мне о втором Призраке, - недовольно  буркнул
Буббакуб. Он уже встал, и снова нацепил водор на шею. - Хотя сейчас это  и
не так важно. Я уже знаю все,  что  нужно.  Надо  рассказать  человеку  де
Сильве.
     Он повернулся и вперевалку направился к  командному  пульту.  Джейкоб
вскочил и последовал за ним
     Фэгин оказался рядом с Хелен.
     - Ты видел? - шепотом осведомился у приятеля Джейкоб.
     - Да-да, дружище, - возбужденно зашелестел кантен, -  я  все  отлично
разглядел и сейчас с нетерпением жажду услышать, что удалось узнать нашему
уважаемому другу пилу.
     Буббакуб  театрально  взмахнул  коротенькой  лапкой,  дабы   привлечь
всеобщее внимание, что сейчас, впрочем, было совершенно излишне.
     - Призрак сообщил мне, что их раса очень стара. Как я и  предполагал.
Да,  это  очень  старая  раса.  -   В   хрипе   водора   слышалось   явное
удовлетворение.
     "Уж это-то, - подумал Джейкоб, - ты выяснил в первую очередь".
     - Соляриане утверждают, что это они убили шимпанзе.  Так  же,  как  и
человек Ла Рок. Если люди не оставят Призраков в покое, то их тоже убьют.
     - Что? - воскликнула Хелен. - Как такое может  быть?  Как  Ла  Рок  и
Призраки могут быть одновременно виновны в убийстве Джеффа?
     - Прошу вас сохранять спокойствие! - Даже в искусственных  интонациях
водора Джейкоб явственно уловил угрозу. - Солярианин сообщил мне, что  это
они вынудили человека совершить убийство. Они дали волю  его  ярости.  Они
внушили Ла Року мысль об убийстве. И это они раскрыли ему правду.


     Милдред Мартин, пропустившая примечательную сцену, напряженно внимала
рассказу Джейкоба.
     - ...В конце концов  Буббакуб  сказал,  что  существует  только  один
способ, с помощью которого Призраки могли оказать влияние на  Ла  Рока  на
таком огромном расстоянии. И если они и впрямь прибегли к  нему,  то,  как
заявил наш друг пил, становится понятным, почему в Библиотеке  отсутствуют
какие-либо упоминания  о  солярианах.  На  применение  этой  силы  наложен
строжайший запрет. Исключений  нет  ни  для  кого.  Буббакуб  предполагает
оставаться здесь до тех пор, пока, не удастся получить подтверждения этому
открытию. Ну а потом надо будет уносить ноги.
     -  Что  же  это  за  сила?  -  Мартин  судорожно  вертела   в   руках
несовершенный пси-шлем землян.
     Джейкоб   заметил,   как   Кулла   из   своего   кресла   внимательно
прислушивается к их разговору.
     - Не знаю. Но это не  пингрли,  о  котором  нам  с  вами  рассказывал
Буббакуб и который частично разрешен. Кроме того, радиус действия  пингрли
не столь уж и велик.  Мне  кажется,  Буббакуб  собирается  воспользоваться
своим философским камнем.
     - Вы имеете в виду реликвию летаней?
     - Да.
     Мартин покачала годовой и попыталась отломать застежку шлема.
     - Все так запутано. Я ничего не  понимаю.  С  того  момента,  как  мы
вернулись с Земли на Меркурий, все пошло  наперекосяк.  Словно  все  вдруг
решили разом сбросить маски.
     - Что вы имеете в виду?
     Парапсихолог замялась, зябко поведя плечами.
     - Никто ни в ком не уверен... Я была убеждена,  что  нелепые  наскоки
Питера на  Джеффри  столь  же  безобидны,  сколь  и  искренны.  Теперь  же
выясняется, что все совсем иначе... Поступки Питера оказались не такими уж
безобидными, но действовал он при этом вовсе  не  по  своей  воле.  И  его
бредовые идеи насчет соляриан обернулись вдруг  правдой,  но  и  они,  как
выясняется, были навязаны ему извне.
     - Вы считаете, что Призраки - это наши исчезнувшие опекуны?
     - Кто знает?  Если  это  так,  то  мы  окажемся  в  очень  неприятном
положении. Нам ведь вряд ли удастся  установить  с  ними  непосредственный
контакт.
     - Значит, вы принимаете рассказ Буббакуба без всяких оговорок?
     - Конечно! Ведь только он сумел вступить  с  ними  в  контакт.  Кроме
того, я неплохо изучила Буббакуба. Он  ни  под  каким  видом  не  стал  бы
вводить нас в заблуждение! Истина - дело его жизни!
     Джейкобу стало теперь совершенно  ясно,  что  значила  ее  предыдущая
фраза. Доктор Мартин попросту была перепугана. И перепугана очень  сильно.
Он сделал новую попытку:
     - Милли, вы абсолютно уверены, что только Буббакубу удалось  вступить
в контакт с Призраками?
     Она вздрогнула и резко отвела взгляд.
     - Судя по всему, здесь только он способен был сделать это.
     - Тогда почему вы остались сидеть здесь в пси-шлеме,  когда  Буббакуб
отправился хвастать своими успехами?
     - Похоже на допрос с пристрастием! Да если хотите знать, я  осталась,
чтобы сделать еще одну попытку! Меня  просто  одолела  черная  зависть,  и
захотелось попробовать еще раз! Но все безрезультатно. - Она поникла.
     Но Джейкоба ее горячность не убедила. Ему было  абсолютно  ясно,  что
Милдред Мартин чего-то недоговаривает.
     - Доктор Мартин, позвольте задать вам один вопрос. Что вам известно о
лекарстве под названием "варфарин"?
     - И вы туда же! - Она покраснела. - Я уже  говорила  главврачу  базы,
что не имею ни малейшего понятия об  этом  препарате.  Каким  образом  оно
оказалось в аптечке Кеплера, я не знаю. И я не уверена, что оно там вообще
было.
     Она отвернулась.
     - Думаю, мне стоит отдохнуть. Если вы,  конечно  же,  не  возражаете,
мистер Демва. Мне понадобятся силы, когда соляриане появятся вновь.


     У автоматов с напитками Джейкоб нашел Куллу. Огромные  красные  глаза
сочувственно поблескивали.
     - Вы чем-то раштроены, друг Джейкоб?
     - Вовсе нет. Но почему вы спрашиваете?
     Кулла выглядел очень усталым. Узкие  плечи  поникли,  большая  голова
вяло покачивалась на тонкой шее-стебельке, лишь глаза горели  все  так  же
ярко.
     - Надеюшь, вы не приняли ближко к шердшу новошть?
     Джейкоб оперся об один из автоматов и заглянул чужаку в лицо.
     - Что я не должен  принимать  близко  к  сердцу,  Кулла?  Утверждения
Буббакуба -  всего  лишь  констатация  факта  Вот  и  все.  Я  буду  очень
разочарован, если это  открытие  повлечет  за  собой  свертывание  проекта
"Прыжок в Солнце". Мне хотелось бы проверить  истинность  слов  уважаемого
Буббакуба. Тогда и только тогда я смогу сказать, согласен  ли  с  ним  или
нет... И уж, конечно же, надо как следует порыться в Библиотеке. Сейчас же
меня прежде всего одолевает любопытство.
     Вопрос Куллы вывел его из себя. Внезапно заболели глаза  -  начинало,
по-видимому, сказываться слишком долгое пребывание в красном диапазоне.
     Кулла медленно покачал головой.
     - Мне кажетша, это не шовшем так. Прошу проштить мою нажойливошть, но
вы и в шамом деле выглядите раштроенным, друг Джейкоб.
     Джейкоб разозлился.
     - К чему вы клоните? - Ему пришлось сделать над собой  усилие,  чтобы
голос прозвучал ровно.
     - Джейкоб, вы вшегда прикладывали макшимум  ушилий,  чтобы  шохранять
нейтралитет в прешловутом шпоре между предштавителями вашей рашы. Но  ведь
у вшех шофонтов вшегда  имеетша  швое  мнение.  Вас  шильно  уяжвило,  что
Буббакубу удалошь уштановить  контакт  ш  шолярианами,  а  люди  потерпели
неудачу. Хотя  вы  никогда  не  вышкажывали  швоего  мнения  по  проблемам
проишхождения, я жнаю: вы вряд ли будете рады открытию, что у человечештва
вше-таки были опекуны.
     Джейкоб пожал плечами.
     - Верно, Кулла, меня до сих пор не убедили в том,  что  соляриане,  в
туманном прошлом начав Развитие человечества, затем взяли и бросили  своих
подопечных  на  произвол  судьбы.  Странное  поведение,  лишенное  всякого
смысла.
     Джейкоб устало потер висок. Он чувствовал приближение головной боли.
     - На протяжении всей  экспедиции  люди  ведут  себя  крайне  странно.
Кеплер страдает какой-то  необъяснимой  истерией  и  находится  в  слишком
большой зависимости от Мартин. Ядовитость Ла Рока превзошла  все  мыслимые
границы. Сама Милли Мартин то страстно защищает журналиста, то отступается
от него, словно опасаясь сказать что-то, способное задеть Буббакуба. Никак
не могу взять в толк... - он замолчал.
     - Возможно, во вшем этом как раж и повинны шоляриане. Ешли они шмогли
вынудить миштера Ла Рока шовершить убийштво, то им вполне по шилам выжвать
и другие отклонения в поведении людей.
     Джейкоб сжал кулаки. Он уже едва сдерживал гнев. Взгляд красных  глаз
Куллы угнетал, ему вдруг захотелось немедленно уйти.
     - Прошу вас не прерывать меня, прингл  Кулла,  -  жестко  сказал  он,
заставив себя смотреть прямо в полыхающие глаза чужака.
     Кулла съежился под его яростным взглядом. Что-то здесь было  не  так.
Но что? У Джейкоба закружилась голова, ему хотелось сказать  что-то  очень
важное,  но  мысли  путались.  Он  встряхнулся,  туман  в  голове  немного
рассеялся.  Взглянул  на  Куллу,  тот  немного  отодвинулся   в   сторону,
по-прежнему не сводя с него пристальных изучающих глаз.
     Джейкоб оглянулся.
     Мартин и Буббакуб снова сидели рядом. Оба  смотрели  в  его  сторону.
Мартин что-то быстро говорила.
     Вот дрянь! Небось рассказывает напыщенному глупцу об их разговоре. Ну
и подхалимка!
     К ним подошла Хелен де Сильва и отвлекла их внимание от Джейкоба.  На
мгновение  ему  стало  лучше.  Общество  Куллы   становилось   все   более
нестерпимым.  Как  это  ни  прискорбно,  но  придется  вспомнить  о  своем
положении представителя старшей расы. Пора поставить этого подопечного  на
свое место!
     Де Сильва теперь направлялась прямо к автоматам с  напитками.  Черные
глаза-бусины Буббакуба  снова  уставились  на  Джейкоба.  Он  бесцеремонно
повернулся к пилу спиной. "А пошли бы они все куда подальше! Я хочу пить и
вовсе не желаю устраивать из этого представления. Уроды!"
     Автомат с напитками поплыл перед глазами.  Внутренний  голос  яростно
кричал о надвигающейся опасности, но Джейкоб предпочел  сделать  вид,  что
ничего не  слышит,  с  деланной  беззаботностью  рассматривая  пластиковый
корпус автомата. "Какое странное устройство. Надеюсь,  оно  отличается  от
своего подлого родственника с "Брэдбери". Какие удивительные кнопки...  но
почему они висят в воздухе...  и  где..."  Джейкоб  протянул  руку,  чтобы
дотронуться до кнопки, но в  следующее  мгновение  резко  отдернул.  "Нет!
Нет-нет-нет! Надо прочитать надпись! Так, что я хотел? Кофе?" Едва слышный
внутренний голос высказался в пользу гировида. "Гировид? Что ж, прекрасное
питье! Приятно на вкус, и на ногах буду стоять  тверже.  Отличный  напиток
для путешественника в мир галлюцинаций".
     Джейкоб снова неуверенно потянулся к  кнопке.  Палец  покачивался  из
стороны в сторону, но никак не мог  попасть.  Внутренний  голос  хихикнул.
"Скотина, ты что, издеваться вздумал? Да кто ты вообще  такой?  Откуда  ты
взялся?" Джейкоб решительно надавил на  красную  кнопку.  Послышался  звук
льющейся жидкости.
     Ну и компания здесь собралась? Даже поговорить не с кем! Не с этим же
выскочкой Куллой! И не с этим напыщенным мохнатым снобом илисто  холодной,
точно выловленная форель,  подружкой-докторшей!  Уж  с  ними-то  точно  не
захочется разговаривать! А Фэгин тоже хорош, затащил в такую  дыру.  Ну  и
пекло!
     Джейкоб пошатнулся, но  все-таки  удержал  стакан  и  быстро  глотнул
прохладной жидкости.
     Время то неслось вскачь,  то  почти  останавливалось.  Он  чувствовал
необъяснимую и такую приятную легкость во всем теле, словно  тяжелая  ноша
на плечах внезапно исчезла. Джейкоб широко улыбнулся  подошедшей  Хелен  и
повернулся  к  Кулле.  Позже  надо  будет  извиниться  за   грубость.   Он
приветственно взмахнул стаканом, расплескав половину его содержимого.
     - ...Они зависают вот над этим местом, как раз у самой  границы  зоны
видимости наших приборов. - Джейкоб понял, что Хелен обращается к нему.  -
Мы готовы к такому обороту, так что вам, быть может, лучше...
     - Джейкоб, оштановитешь, -  вскрикнул  неожиданно  высоким  фальцетом
Кулла.
     Хелен рванулась вперед и схватила Джейкоба за руку.  Кулла  попытался
отобрать у него стакан.
     "Вот  грубияны",  -  добродушно  подумал  Джейкоб,  легко   оттолкнув
тщедушного прингла. Сейчас он покажет этой девяностолетней  старушенции  и
инопланетному дохляку, что такое настоящий мужчина.
     С веселым смехом он отражал наскоки Хелен и Куллы, упорно  пытавшихся
лишить его амброзии. Нет, правда, что за чудесный напиток!  Джейкоб  снова
рассмеялся. Ну до чего же они назойливы! Он  отбил  пару  довольно  подлых
ударов капитана и торжествующе поднес к губам стакан.
     Внезапно в ноздри ударило ужасающее  зловоние.  Обоняние,  об  утрате
которого Джейкоб и не подозревал, вернулось с  ошеломляющей  внезапностью,
погрузив его в пучину нестерпимого смрада. Он  резко  отдернул  голову,  с
ужасом глядя на  отвратительную  пенящуюся  жидкость  в  стакане,  которую
только что собирался проглотить с таким наслаждением.
     Рука  с  омерзением   отшвырнула   стакан.   Коричневая   пузырящаяся
субстанция расплескалась по  полу.  Джейкоб  растерянно  оглянулся.  Глаза
присутствующих были  устремлены  на  него  Кулла  сидел  на  полу,  что-то
умоляюще  бормоча.  Прекрасные   волосы   Хелен   разметались,   лицо   ее
раскраснелось. Откуда-то сбоку доносились нежные звуки флейты, явно чем-то
огорченной. Где Фэгин? Джейкоб шагнул вперед и  рухнул  на  палубу  у  ног
неподвижного Буббакуба.


     Он медленно, очень медленно приходил в себя. В затылке  чувствовалась
тупая ноющая боль. Лоб горел. Что-то прохладное и влажное коснулось лица.
     Джейкоб застонал и поднял руку. Чья-то теплая ладонь мягко отстранила
ее. Он открыл глаза. Над ним  с  полотенцем  в  руках  склонилась  Милдред
Мартин. Отложив полотенце в сторону, она поднесла к его губам стакан.
     Джейкоб отпрянул, но в следующее мгновение потянулся к  стакану.  Это
оказался обычный лимонад. И вкус у него был просто божественный.  Он  даже
застонал от наслаждения. Высосав последние капли, Джейкоб  оглянулся.  Все
кушетки были заняты. Палуба напоминала сонное царство. Он взглянул  вверх,
глазам предстала почти абсолютная чернота.
     - Мы возвращаемся, - прошептала Мартин.
     - Сколько... - Он был удивлен хриплостью  своего  голоса.  -  Сколько
времени я пробыл без сознания?
     - Около двенадцати часов.
     - Я буйствовал?
     Она кивнула, подарив ему  свою  неизменную  профессиональную  улыбку.
Впрочем, на сей раз в ней  было  что-то  человеческое.  Джейкоб  осторожно
потрогал голову. Боль не отпускала.
     - Значит, мне все это не приснилось? Что я выпил?
     -  Аммиачную  смесь,   предназначенную   для   Буббакуба.   Доза   не
смертельная, но выпей вы чуть больше,  последствия  могли  бы  быть  очень
серьезными. Вы можете объяснить, зачем вам это было нужно?
     Джейкоб уронил руку и попытался улыбнуться.
     - В тот момент мне показалось, что это отличная  идея.  -  Он  качнул
головой. - А если серьезно, то не знаю. Что-то со мной не так, но  будь  я
проклят, если осознаю, в чем тут дело.
     - Мне следовало догадаться, что с вами неладно, когда  вы  заговорили
об убийствах и заговорах, - кивнула Мартин. - Отчасти  здесь  есть  и  моя
вина. Я должна была распознать симптомы.  Это  всего  лишь  ориентационный
шок. Во время погружений  на  солнечном  корабле  есть  от  чего  потерять
голову.
     Он потер глаза.
     - Наверное, вы правы, но ведь кое-кто может решить, что это результат
внешнего воздействия.
     Мартин вздрогнула, пораженная тем, как быстро  вернулась  к  Джейкобу
способность мыслить критически.
     - Да. - Она неохотно кивнула. - Комендант действительно полагает, что
ваш приступ - также дело рук Призраков, решивших  продемонстрировать  свою
силу Она даже предложила ответить им тем же. У  этой  теории,  безусловно,
есть свои достоинства, но я предпочитаю собственную.
     - Я сошел с ума?
     - О  нет,  вовсе  нет!  Всего  лишь  обычное  помрачение  сознания  в
результате  дезориентации.  Кулла  сказал,  что  за  несколько  минут   до
происшествия ваше поведение было... не совсем нормальным.  К  этому  можно
добавить и мои собственные наблюдения...
     - Да, - кивнул Джейкоб, - мне нужно извиниться перед Куллой... Он  не
пострадал?! Нет? А Хелен?
     Джейкоб попытался встать. Мартин удержала его.
     - Нет, нет, со всеми все в порядке, не  беспокойтесь,  все  озабочены
только вашим состоянием.
     Джейкоб со  вздохом  облегчения  откинулся  на  кушетке,  взгляд  его
скользнул по пустому стакану.
     - Можно еще?
     - Конечно, сейчас принесу.
     Мартин исчезла. Он слышал мягкий шорох ее шагов.
     "Происшествие". Джейкоб  сморщился  от  стыда  и  отвращения.  Где-то
внутри засел тревожный вопрос: ПОЧЕМУ?
     В стороне послышались приглушенные голоса. Наверное,  Мартин  кого-то
встретила у автоматов.
     Джейкоб знал, что рано или поздно,  но  ему  придется  погрузиться  в
транс, только таким путем удастся разобраться, что же произошло  на  самом
деле. Транс  скорее  всего  окажется  очень  глубоким,  но  он  необходим.
Единственный  вопрос,  когда?   Столь   глубокий   транс   может   оказать
разрушительнейшее воздействие на мозг,  поэтому  стоило  бы  подождать  до
возвращения на Землю, где ему в нужную минуту  на  помощь  придут  опытные
врачи. Но тогда полученные ответы не будут нужны ни ему самому ни  "Прыжку
в Солнце".
     Снова послышались мягкие шаги. В поле зрения появилась Мидли Мартин и
протянула ему стакан. Вслед за Мартин подошла Хелен,  присела  на  краешек
кушетки. Джейкоб поспешил уверить коменданта, что с ним все в  порядке,  и
рассыпался в извинениях. Де Сильва сочла их совершенно излишними.
     - Я и не предполагала, что вы столь хорошо владеете ББО, Джейкоб.
     - Что еще за ББО?
     - Борьба без оружия, - она улыбнулась, - я сама не плохо знакома с ее
основами, правда, давненько не тренировалась. Но с вами мне не сравниться.
Убедилась в этом на собственной шкуре. Вы были неподражаемы.
     Джейкоб с изумлением обнаружил, что покраснел от такого  комплимента,
словно юноша.
     - Спасибо. Я плохо помню, что произошло,  но,  по-моему,  вы  тоже  в
грязь лицом не ударили.
     Они взглянули друг на друга и негромко рассмеялись.
     Мартин деликатно кашлянула.
     - Я полагаю, мистеру Демве сейчас нужен длительный отдых.
     - Прежде чем подчиниться вам, доктор, я хотел  бы  кое-что  выяснить.
Прежде всего скажите мне, где Фэгин? Я его не вижу.
     -  Он  на  обратной  стороне  корабля,  -  ответила  Хелен,  -  решил
подкормиться перед возвращением на Меркурий.
     - Он очень обеспокоен вашим состоянием, - добавила Мартин, - и  будет
обрадован, когда узнает, что с вами все в порядке.
     Джейкоб  расслабился.  Он  почему-то  очень  тревожился   за   своего
ветвистого друга.
     - А теперь расскажите, что произошло после того, как я отключился.
     Женщины переглянулись. Хелен пожала плечами.
     - Нас еще раз навестил  солярианин.  Несколько  часов  он  порхал  на
границе видимости. Стадо тороидов с остальными  Призраками  маячило  очень
далеко. По правде говоря, нам была на руку его неторопливость. У  нас  тут
какое-то время царила суматоха из-за...
     - Из-за представления, которое я вам устроил, - смущенно закончил  за
нее Джейкоб. - Неужели никто не попытался вступить с ним в контакт?
     Хелен взглянула на парапсихолога. Та едва заметно качнула головой.
     - Ничего особенного не предпринималось, - поспешно продолжила  Хелен,
- мы еще не успели толком прийти в себя. Он вскоре исчез,  а  потом  снова
появился, на этот раз опять в своем маскарадном костюме.
     Джейкоб сделал вид, что не заметил, как женщины обменялись взглядами.
Внезапно ему в голову пришла неожиданная мысль.
     - А вы уверены, что это  один  и  тот  же  Призрак?  Может,  это  два
совершенно разных существа?!
     Мартин на мгновение задумалась.
     - Это могло бы многое объяснить, - начала она, но тут же замолчала.
     - Мы их больше не называем Призраками, - поспешно добавила  Хелен.  -
Буббакуб уверил нас, что им это определение очень не нравится.
     Волна  внезапного  раздражения  захлестнула  Джейкоба,  но  он  сумел
подавить его, прежде чем женщины успели  что-либо  заметить.  До  чего  же
бесплодный разговор!
     - Так что же произошло, когда он снова начал угрожать?
     Де Сильва нахмурилась.
     - Буббакуб поговорил с ним  еще  раз.  Затем  рассердился  и  прогнал
прочь.
     - Что он сделал?!
     - Он пытался вразумить солярианина. Цитировал книгу о правах опекунов
и подопечных. Даже торговался. Но тот  продолжал  угрожать.  Говорил,  что
отправит на Землю пси-луч, который  вызовет  там  неописуемые  катаклизмы.
Наконец Буббакуб заявил солярианину, что его терпение кончилось. Он  велел
нам всем лечь на пол, извлек свой кусок метеорита, приказал  закрыть  всем
глаза, произнес какое-то заклинание и все.
     - Что все?
     Хелен снова пожала плечами.
     - Вспышка ослепительного света, жуткий грохот, аж уши заложило. Когда
мы пришли в себя, солярианина и в помине не было. Он исчез!  Мы  вернулись
туда, где паслось стадо тороидов, но и оно тоже  исчезло.  Нигде  не  было
видно и следа живого.
     - Совсем-совсем никого?
     Джейкобу стало жалко безобидных  прекрасных  тороидов  и  их  сияющих
Пастухов.
     - Да, совсем никого. Никого и  ничего,  -  вздохнула  Мартин,  -  все
разбежались. Но Буббакуб уверил нас, что никто не пострадал.
     Джейкоб пошевелился.
     - Что ж, по крайней мере у нас теперь есть защитник. Сможем  общаться
с солярианами с позиции силы.
     Хелен грустно покачала головой.
     - Буббакуб говорит, что никакого общения не получится. Соляриане таят
в себе только зло,  и  если  бы  они  могли,  то  уничтожили  бы  нас,  не
задумываясь.
     - Но...
     - А на Буббакуба мы не можем больше  рассчитывать.  Он  сообщил  этим
существам, что если с Землей что-нибудь случится, их  постигнет  кара.  Но
больше он не собирается нам помогать. Реликвия летаней должна возвратиться
на Пилу. - Она опустила голову и хрипло добавила: - С "Прыжком  в  Солнце"
все кончено.




                               ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

                              Мера душевного здоровья -  гибкость,  умение
                           учиться на собственном опыте...  открытость  на
                           разумные аргументы... обращение к эмоциям... и,
                           особенно, умение вовремя остановиться. Сущность
                           заболевания  -   замороженность   поведения   в
                           неизменности и ненасытности.
                                                             Лоуренс Кьюби


                                 17. ТЕНЬ

     Верстак был пуст. Инструменты, обычно  разбросанные  повсюду,  сейчас
аккуратно висели  на  местах.  Поверхность  рабочего  стола  так  и  сияла
чистотой. Разобранные приборы, скинутые на  пол,  взирали  на  Джейкоба  с
немым укором. Главный механик с явным неодобрением наблюдал  за  тем,  как
Джейкоб хозяйничает в его святилище. Джейкобу же было не до него. Вопреки,
а может, и благодаря неудаче с "Прыжком в Солнце" никто не стал возражать,
когда он решил заняться своими собственными исследованиями. Для этих целей
мастерская представлялась самым удобным местом. Кроме того,  только  здесь
Джейкоб мог укрыться от назойливого внимания Милдред Мартин.
     Мастерская располагалась в одной из тех огромных пещер, что  напрямую
соединялись с  ангаром,  где  покоился  солнечный  корабль.  Своды  пещеры
терялись далеко вверху, скрытые от глаз туманом подземных испарений.
     Джейкоб расчистил стол, уселся на  табурет,  извлек  из  кармана  два
листа бумаги и с легким вздохом положил их перед собой.
     На левом листе было написано:
     "Б. ПРАВ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИЗРАКОВ?"
     Предположение на правом листе выглядело более сложным:
     "Я РЕХНУЛСЯ?"
     Каждый лист Джейкоб разделил на две колонки, которые, в свою очередь,
кратко озаглавил: "ДА" и "НЕТ".
     Именно на эти вопросы Джейкоб и собирался дать ответы. Но  без  чьего
бы то ни было вмешательства. По возвращении  на  Меркурий  он  старательно
избегал как Мартин, так и всех остальных участников  погружения.  Он  лишь
ненадолго навестил доктора  Кеплера,  а  затем  превратился  в  настоящего
отшельника.
     Ответить на  вопрос  на  левом  листе  Джейкоб  считал  своей  прямой
обязанностью. Хотя он и не исключал возможной его связи  с  предположением
на правом листе. С этим вторым вопросом все обстояло значительно  сложнее.
Джейкоб не знал, сумеет ли правильно и честно ответить на него.
     Он вытащил  из  внутреннего  кармана  куртки  пачку  бумаги  и  после
минутного раздумья написал на чистом листе:
     "ПУНКТ I. РАССКАЗ Б. ПРАВДИВ".
     Ниже он перечислил все, что могло свидетельствовать  в  пользу  этого
утверждения. Список получился  довольно  солидным.  Прежде  всего  Джейкоб
отметил, что пил точно объяснил поведение Призраков. С самого начала  было
ясно, что эти создания используют  какой-то  тип  пси-энергии.  Угрожающие
антропоморфные  образы   со   всей   очевидностью   подразумевали   знание
человеческой природы. При этом погиб "только" представитель самой  младшей
расы - шимпанзе. И только представитель высшей  расы  -  Буббакуб  -  смог
установить контакт с солярианами. Все это четко согласовывалось с  теорией
Ла Рока. Сам же Ла Рок, как утверждал тот же Буббакуб, находился тогда под
влиянием Призраков. И уж конечно, на редкость  убедительно  выглядел  трюк
Буббакуба с реликвией летаней. Трюк неоспоримо доказывал: да, он общался с
солярианином.
     Вполне возможно, Призраков  отпугнула  простая  вспышка  света.  Хотя
Джейкоб сильно сомневался в том,  что  обитатель  хромосферы  смог  вообще
заметить тусклый по сравнению с  окружающим  сиянием  огонек,  пущенный  с
корабля назойливых пришельцев. Но исчезновение целого стада магнитоядных и
остальных Пастухов наводило на мысль, что пил и в самом  деле  должен  был
воспользоваться каким-то мощным видом пси.
     Каждое  из  этих  утверждений  необходимо   подвергнуть   тщательному
анализу. Но на первый взгляд пункт I выглядел вполне правдоподобно.
     В таком случае пункт II был трудным  орешком,  ибо  попросту  отрицал
пункт I. Джейкоб вздохнул и вывел ниже:
     "ПУНКТ II. РАССКАЗ Б. ЛОЖЕН:
     II-А. Б. ЗАБЛУЖДАЕТСЯ.
     II-Б. Б. ЛЖЕТ".
     Пункт II-А выглядел крайне проблематичным: убежденность Буббакуба  не
поддавалась никаким сомнениям. Разумеется, его могли ввести в  заблуждение
сами Призраки... Джейкоб сделал пометку.  Он  совершенно  не  представлял,
каким образом можно доказать или опровергнуть эту  гипотезу,  не  совершая
нового прыжка.
     Буббакуб, горячо поддержанный Милдред Мартин, настаивал на  том,  что
дальнейшие эксперименты без защиты реликвии летаней бессмысленны.  И  даже
обречены. И, как ни странно,  доктор  Кеплер  не  стал  им  возражать.  Он
распорядился  поставить  солнечный  корабль   на   прикол.   Более   того,
посовещавшись с Землей, Кеплер прекратил обработку полученных данных.
     Мотивы руководителя проекта были совершенно  непонятны  Джейкобу.  На
новом листе он написал:
     "ПОБОЧНЫЙ ВОПРОС - КЕПЛЕР?"
     В течение нескольких минут Джейкоб рассматривал эти три слова,  затем
выругался и, скомкав лист, отшвырнул  его.  Очевидно,  у  Кеплера  имелись
чисто политические причины для того, чтобы ответственность за  свертывание
проекта целиком возложить на Буббакуба. Джейкоб вернулся к пункту II-Б.
     Итак, предположим, что Буббакуб лжет.  Джейкоб  решительно  не  желал
отныне делать вид, что души не чает в мохнатом  представителе  Библиотеки.
Он честно и открыто заявил самому себе,  что  относится  к  пилу  с  явным
предубеждением и будет только рад, если пункт II-Б окажется правдой.
     У Буббакуба, несомненно, имелись мотивы  для  лжи  Тот  факт,  что  в
Библиотеке не обнаружено никаких  упоминаний  о  солнечных  формах  жизни,
основательно ударял по  авторитету  как  этого  уважаемого  галактического
института, так и самого  пила.  Кроме  того,  Буббакуб  всегда  противился
самостоятельным исследованиям "сиротской" расы  -  человечества.  Если  бы
удалось закрыть экспедицию, то обе эти проблемы разрешились бы сами собой.
Авторитет галактической науки останется незыблемым, а наглые выскочки-люди
получат хороший щелчок по носу.
     Но в  связи  с  этой  гипотезой  возникало  слишком  много  вопросов.
Во-первых,  в  каких  пропорциях  правда  и  ложь  соединены  в   рассказе
Буббакуба? Ясно, что трюк с реликвией летаней сработал.  В  чем  же  тогда
обман?
     Во-вторых, Буббакуб мог солгать только в случае, если был уверен, что
не будет схвачен за руку. Галактический  институт  и  особенно  Библиотека
пользовались  репутацией  абсолютно  честных  организацией.   Если   обман
раскроется, то Буббакубу не поздоровится.
     Что-то подсказывало Джейкобу: в пункте II-Б имелось зерно истины.  Но
перспективы  в  этой  области  выглядели  безрадостно.  Итак,  либо  нужно
доказать, что пил врет, либо с "Прыжком в Солнце" будет  покончено  раз  и
навсегда.
     Джейкоб покачал головой. Ну и задача!  Любая  теория,  основанная  на
утверждении, что Буббакуб лжет, должна будет объяснить и смерть Джеффа,  и
странное поведение Ла Рока, и его  статус  поднадзорного,  и  удивительные
метаморфозы Призраков, и еще многое.
     Джейкоб придвинул к себе листок с пунктом II-Б и приписал: "ДВА  ТИПА
СОЛНЕЧНЫХ ПРИЗРАКОВ?". Он вдруг вспомнил,  что  на  самом  деле  никто  не
наблюдал, как "обычные" Солнечные Призраки превращаются  в  антропоморфных
полупрозрачных созданий. Так  что  существовала  вероятность  подмены.  Он
быстро начал писать: "КУЛЛА УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО СОЛЯРИАНЕ  ИСПОЛЬЗУЮТ  ПСИ.  В
ЭТОМ СЛУЧАЕ ПОВЕДЕНИЕ Л.Р. И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ОБЪЯСНЯЕТСЯ ОЧЕНЬ ХОРОШО".
     Подумав, он аккуратно переписал это утверждение в  колонку  "НЕТ"  на
листок "Я РЕХНУЛСЯ". Что ж, пора набраться смелости и взяться за вопрос  о
собственном  душевном  здоровье.  Он   вздохнул   и   принялся   методично
перечислять все случаи, когда с ним что-то было не так.
     1. Приступ боли в Бахе. После встречи в информационном центре Джейкоб
больше не прибегал к  глубокому  трансу.  Боль  вспышкой  голубого  сияния
пробила все защитные экраны его психики и по сей день не давала ему покоя.
Джейкобу было трудно разобраться в своем тогдашнем состоянии, так как  его
внимание тогда отвлекло появление Куллы.
     2.  Неуправляемый  мистер  Хайд.  Джейкоб  прекрасно   понимал,   что
расщепление сознания на две части - лишь временное решение его  застарелой
проблемы Пару сотен лет назад ему, не задумываясь,  поставили  бы  диагноз
"шизофрения". Считается, что с  помощью  гипноза  можно  добиться  мирного
сосуществование частей  расколотого  сознания  под  контролем  доминантной
части  личности  Но  Джейкоб-то  хорошо  знал,  как   часто   его   дикая,
необузданная половина вырывается  из-под  власти  своего  добропорядочного
близнеца и сама начинает играть ведущую  роль.  В  такие  минуты  на  свет
появляется холодный, крайне самоуверенный, невероятно любопытный  человек,
каким когда-то и был Джейкоб Демва.
     До недавнего времени выходки двойника не столько беспокоили,  сколько
просто смущали Джейкоба. Например,  случай,  когда  он  стащил  у  Кеплера
образцы лекарств, казался ему вполне  логичным,  поскольку  в  тот  момент
любопытство было обострено до крайности. Мистер Хайд попросту прибегнул  к
привычным для него методам.
     Но вот  разговор  с  Милдред  Мартин  наводил  на  мысли  куда  более
серьезные. Либо в подозрениях, таящихся на дне его подсознания, есть  доля
истины, либо он и впрямь сходит с ума.
     3. Случай на корабле. Что это было? Покушение на самоубийство? Как ни
странно, это происшествие не особенно напугало его. При воспоминании о нем
Джейкоб испытывал скорее чувство неловкости и гнева. Страха не  было  и  в
помине. Его не оставляла мысль, что кто-то решил сыграть с ним злую шутку,
выставив на всеобщее посмешище.
     Конечно же, это ощущение могло означать все что угодно, в том числе и
отчаянную  попытку  самооправдания.  Но  вновь  и  вновь   размышляя   над
происшествием, Джейкоб все больше убеждался, что ему  нечего  стыдиться  -
сцена на корабле не вызывала у него никакого внутреннего сопротивления.
     Но вопрос так и оставался открытым. Случившееся вполне укладывалось в
общую картину душевного распада. С другой стороны, это и впрямь  мог  быть
случай дезориентации. Диагноз доктора Мартин, преследовавшей Джейкоба даже
на базе своими советами и таблетками. Ну и, наконец  все  это  могло  быть
вызвано некой внешней силой.
     Вместе с табуретом Джейкоб отъехал от  верстака.  Потребуется  время.
Единственный плодотворный путь - набраться терпения и ждать.  Ждать,  пока
то, что таится на дне подсознания, не всплывет на поверхность.
     Существовали и другие способы  узнать  правду.  Но  Джейкоб  понимал:
сначала надо решить вопрос о собственном психическом состоянии.
     Он встал, пора было заняться расслабляющей гимнастикой Тай Джи Джуан.
После долгого сидения на неудобном табурете затекла спина.  Легкая  куртка
сковывала движения плеч. Он скинул ее и оглянулся, куда бы ее  пристроить.
У двери в кабинет главного механика  увидел  вешалку.  Рядом  тихо  журчал
фонтанчик с питьевой водой.
     Когда Джейкоб шел мимо двери, из-за  нее  высунулась  голова  хозяина
кабинета и с нескрываемым  неудовольствием  уставилась  на  него.  Джейкоб
вежливо  улыбнулся.  Голова  исчезла,  дверь  с   грохотом   захлопнулась.
Постоянный персонал базы после достопамятного  прыжка  явно  не  испытывал
теплых чувств к приглашенным консультантам.
     Джейкоб повесил куртку и склонился над фонтанчиком воды. И  отчетливо
услышал стук. Он поднял голову. Звуки доносились со  стороны  ангара,  где
покоился  солнечный  корабль.  Стараясь  производить  поменьше  шума,   он
направился к выступу, за которым начинался ангар.
     То, что он увидел, заставило его замереть. Клиновидная дверь  корабля
медленно отодвигалась. Внизу топтались  Кулла  и  Буббакуб.  В  руках  они
держали какой-то длинный цилиндрический предмет. Джейкоб поспешил укрыться
за выступом. Что эти двое здесь делают?
     Послышался шорох выдвигающегося трапа. Он снова выглянул,  чужаки  со
скрежетом втаскивали непонятный предмет внутрь корабля. Джейкоб прижался к
стене и как следует встряхнул  головой.  Это  уж  слишком!  Если  придется
ломать голову еще над одной загадкой,  то  так  и  в  самом  деле  недолго
свихнуться...
     Послышался новый звук: заработал то ли  компрессор,  то  ли  пылесос.
Раздался грохот, как будто внутри корабля что-то передвигали.
     Джейкоб не выдержал и уступил снедавшему его любопытству. Буббакуб  и
Кулла находились внутри корабля и не могли его  видеть.  Впрочем,  изрядно
подмоченной репутации Джейкоба уже ничто не могло повредить.
     В несколько прыжков он достиг трапа и неслышно подобрался к люку.  На
верхней площадке лег на пол и осторожно заглянул внутрь.
     Это и в самом деле был пылесос! Буббакуб,  стоя  спиной  к  Джейкобу,
усердно толкал его вперед,  а  Кулла  орудовал  длинной  насадкой.  Прингл
ритмично покачивал  головой,  тихо  постукивали  его  фарфоровые  челюсти.
Буббакуб исторг из себя длинную серию тявкающих  звуков.  Кулла  заработал
энергичнее.
     Джейкоб был вне себя от изумления: неужели  странная  парочка  решила
устроить генеральную уборку?! Кулла усердно водил щеткой между  палубой  и
изогнутой стеной сферического корабля. Что он там ищет? Ведь в  промежутке
не могло быть ровным счетом ничего! Ну, за исключением, конечно,  силового
поля. Продвигаясь вдоль края палубы, Кулла и Буббакуб вскоре  скрылись  за
центральным куполом. В любую минуту они могли появиться с другой стороны и
обнаружить слежку. Джейкоб отполз немного вниз по трапу, вскочил на ноги и
быстро вернулся к своему верстаку.
     Если бы у него был  запас  времени!  Джейкобу  наверняка  удалось  бы
добраться до проема между палубой и стеной корабля и взять  образец  пыли,
которую столь усердно уничтожали чужаки. Стоило все-таки рискнуть?
     Эх, была бы у него камера? Но что же все-таки это значило? Похоже,  у
теории II-Б появились какие-то шансы... Джейкоб придвинул к себе листок  и
быстро начал писать: "ПОРОШОК У Б.... ГАЛЛЮЦИНОГЕН НА КОРАБЛЕ?" Он  сложил
листки со своими  записями  в  аккуратную  стопку  и  поспешил  в  кабинет
главного механика.
     Тот не выразил никакого восторга, когда Джейкоб вежливо попросил  его
составить ему компанию. Механик заявил, что  именно  в  данную  минуту  он
очень занят. На вопрос, где можно найти камеру,  инженер  лишь  недоуменно
пожал плечами. Надо было как можно быстрее найти камеру. Джейкоб вспомнил,
что где-то на стене ему попадался на глаза телефонный аппарат. Не  обращая
больше внимания на механика, Джейкоб выскочил из  кабинета.  По  дороге  к
телефону он понял, что совершенно не представляет, кому он будет звонить и
что он, собственно, может сказать.
     Кеплеру? Алло, доктор Кеплер? Это Демва, вы еще помните меня?  Я  тот
самый парень, что пытался покончить с собой на борту  солнечного  корабля.
Да... так вот, вы не хотите  полюбоваться,  как  пил  Буббакуб  занимается
уборкой?.. Нет, не пойдет! Кулла и Буббакуб  успеют  исчезнуть.  А  звонок
лишний раз докажет его полную невменяемость!
     От такой мысли он вздрогнул. Так, может,  ему  и  в  самом  деле  все
привиделось?! Джейкоб прислушался.  Из  ангара  не  доносилось  ни  звука.
Так...
     Внезапно из-за угла  раздались  пронзительные  хрипы.  Джейкоб  узнал
нильское наречие. В следующее мгновение послышался грохот. От  наслаждения
он даже прикрыл глаза - эти звуки были сейчас слаще любой, самой  чудесной
музыки. Встряхнувшись, он осторожно выглянул из-за угла ангара.
     Буббакуб стоял у подножия трапа, в руках он держал шланг от пылесоса.
Шерсть на шее пила встала дыбом, агатовые бусины  так  и  сверлили  Куллу,
суетившегося  с  контейнером  для  пыли.  На  полу   красовалась   горстка
красноватого порошка. Буббакуб снова захрипел. Кулла  испуганно  присел  и
принялся быстро сгребать просыпавшуюся  пыль  и  засовывать  ее  в  карман
своего серебристого одеяния. Джейкоб довольно улыбнулся.  Буббакуб  злобно
оттолкнул  подопечного  и  затоптал  остатки   пыли.   Затем   внимательно
оглядевшись (Джейкоб успел быстро  втянуть  голову  за  угол),  он  что-то
коротко пролаял и направился к лифтам.


     Вернувшись к верстаку, Джейкоб с удивлением  обнаружил  там  главного
механика, с интересом рассматривавшего его записи. Услышав  шаги,  инженер
поднял голову:
     - Что там за шум? - Он кивнул в сторону солнечного корабля.
     - Ничего особенного, так, парочка В.З. решила прогуляться по кораблю.
     - По кораблю? - Главный механик выпрямился. - Так вот  почему  вы  ко
мне приставали! Какого же черта вы ничего не объяснили?! - Он  рванулся  в
сторону ангара.
     - Успокойтесь, - остановил его Джейкоб. - Они уже ушли. Да  и,  кроме
того, тут требуется деликатность. Странность -  вообще  характерная  черта
В.З.
     Инженер внимательно посмотрел на него.
     - Да, - медленно проговорил он, -  в  этом  есть  резон.  Ну,  хватит
секретничать, давайте выкладывайте, что вы там видели.
     Джейкоб пожал плечами и подробно рассказал об увиденном.
     - Ничего не понимаю, - почесал затылок инженер.
     - Не стоит тревожиться на этот счет. Потребуется не  одна  улика  для
того, чтобы расставить все по своим местам.
     Джейкоб опустился на табурет и придвинул к себе чистый лист.
     "ПОРОШОК У К. МОЖНО ЛИ ПОПРОСИТЬ ЕГО ОТСЫПАТЬ НЕМНОГО?
     К. - ДОБРОВОЛЬНЫЙ СООБЩНИК?
     ПОРОШОК!!!"
     - Эй, что вы там пишете? - с любопытством  спросил  главный  механик,
уже не скрывая интереса.
     - Так, охочусь за уликами.
     После минутного молчания инженер снова заговорил:
     - Ну  у  вас  и  выдержка!  Если  бы  мне  казалось,  что  я  вот-вот
свихнусь... На что это было похоже? Я имею в виду  тот  случай,  когда  вы
попытались выпить яд.
     Джейкоб поднял на него затуманенный взгляд. Этот вопрос  отозвался  в
памяти ярчайшей вспышкой  -  перед  его  глазами  вспыхнул  гештальт-образ
случившегося. Едкий запах нашатырного спирта щекотал его ноздри, в  голове
стучало. Ощущение было такое, словно он много  часов  провел  на  слепящем
свету. Джейкоб медленно восстанавливал в памяти  события  вчерашнего  дня.
Последнее, что он видел перед  тем,  как  потерять  сознание,  были  глаза
Буббакуба. Маленькие черные бусины  пристально  смотрели  на  него  из-под
пси-шлема.  Пил  сохранял  абсолютную  бесстрастность.   Единственный   на
корабле. В следующее мгновение Джейкоб пошатнулся и рухнул у его ног.
     Он пришел в себя и принялся записывать, но  на  бумаге  все  выходило
как-то путано и нескладно. Джейкоб в сердцах перечеркнул записи  и  быстро
начертил несколько знаков на компактном тринари.
     - Прошу прощения, - он взглянул на своего собеседника,  -  вы  что-то
сказали?
     Тот покачал головой.
     - Мне, наверное, не  следует  совать  нос  не  в  свое  дело.  Просто
любопытство одолело. - Он помолчал.  -  Вы...  вы  ведь  пытаетесь  спасти
проект, не так ли?
     - Да.
     - Тогда вы самый  отчаянный  парень  в  мире.  -  В  голосе  инженера
прозвучала горечь. - Извините меня. Я больше не стану вам мешать.
     Он повернулся, чтобы уйти. Джейкоб, поколебавшись, спросил:
     - Вы не хотите мне помочь?
     Инженер стремительно развернулся.
     - К вашим услугам!
     Джейкоб улыбнулся.
     - Для начала мне нужны щетка и совок.
     - Я мигом! - Добровольный помощник исчез в мгновение ока.  Джейкоб  в
задумчивости  побарабанил  пальцами  по  столу,  затем  решительно  собрал
разбросанные листы и сунул их в карман.



                                18. ФОКУС

     - Знаете, начальник лаборатории никому не позволяет входить туда  без
его разрешения.
     Джейкоб оторвался от своего занятия.
     - Ну надо же, - он скорчил гримасу, - а я об этом и не знал!  Дорогой
Дональдсон, я всего лишь  хочу  вскрыть  замок,  чтобы  найти  нужное  мне
лекарство.
     Добровольный сообщник, нервно прохаживаясь за его  спиной,  продолжал
бубнить о том, что никогда в жизни ему и в голову не могло прийти, что  он
окажется втянутым в кражу со взломом.
     Джейкоб чуть отодвинулся От двери. Комната качнулась  перед  глазами,
ему даже пришлось ухватиться за стену. В  сумраке  лабораторного  коридора
глаза, уставшие после возни с замком, с трудом различали предметы.
     - Я уже говорил вам, Дональдсон, - несколько раздраженно сказал он, -
у нас нет выбора.  Какие  улики  мы  можем  предъявить?  Пыльное  пятно  и
бестолковую теорию? Пораскиньте-ка мозгами, дружище! В  нынешней  ситуации
нас играючи обведут вокруг пальца,  а  к  настоящим  уликам  и  близко  не
подпустят. А улики нам нужны, как воздух! - Джейкоб потер шею. -  Нет  уж,
нам все придется делать самим и только самим... разумеется,  если  вы  все
еще хотите помогать мне.
     Главный механик откашлялся и обиженно прохрипел:
     - Вы же прекрасно знаете, что я вас не брошу.
     - Хорошо, - кивнул Джейкоб, - приношу свои извинения. Не подадите  ли
мне вон ту штуку? Нет-нет, ту, что с крючком на конце. Отлично.  А  теперь
вам лучше отправиться к входным дверям и понаблюдать за туннелем. Я должен
успеть  спрятать  инструменты,  прежде  чем  меня   кто-либо   увидит.   И
осторожней, я натянул там веревку!
     Дональдсон встал у входа  и,  прислонившись  к  стене,  уставился  на
Джейкоба, то и дело стирая пот со лба.
     Этот  Демва  выглядит  очень  рассудительным  и  логичным,   но   его
фантазии... Дональдсон поежился. Но самое страшное, что и новые, и прежние
факты точно выстраиваются в безумную теорию парня. Что ж, охота за уликами
весьма увлекательна! А вдруг  все-таки  парень  чокнутый?  Он  вздохнул  и
выглянул в туннель. Все тихо. Да, прогнило что-то  на  Меркурии.  И  нужны
решительные действия. Иначе придется навсегда забыть о Солнце и  солнечных
кораблях.


     Замок оказался самым обычным,  из  тех,  что  открываются  старинными
ключами с бородкой и выемками. Словом, не было ничего проще. Джейкоб давно
уже заметил, что  на  Меркурии  очень  мало  современных  конструкций.  На
планете, где магнитное поле Солнца проникает везде и  всюду,  пришлось  бы
экранировать  все  электронные  устройства.  Хотя  особых  затрат   и   не
понадобилось бы, на Земле подобное мотовство сочли бы совершенно излишним.
Да и кому могло прийти в голову проникать в фотолабораторию тайком? Причем
со старинными отмычками?
     Джейкоб усмехнулся: похоже, его познания медвежатника на сей  раз  не
слишком ему  помогают.  Подрастерял  он  былую  сноровку.  Инструменты  не
слушались, пальцы были как деревянные. Он ругнулся  про  себя.  При  таких
темпах и за ночь не управиться.
     "Позволь мне".
     Джейкоб скрипнул зубами и медленно вытащил отмычку из замка.
     "Спокойствие!  Не  надо  персонифицировать  самого  себя.  Ты,  набор
асоциальных привычек! Я же тебя усыпил. Если ты  станешь  действовать  как
полноценная и независимая личность, то доведешь нас...  доведешь  меня  до
полноценной шизофрения".
     "Ну и кто тут персонифицирует?"
     Джейкоб невольно улыбнулся.
     "Мне следовало остаться на Земле. Еще три года покоя и тишины, и  мой
разум был бы полностью очищен от всякой дряни. А теперь придется пробудить
все те навыки, которые я хотел... вынужден был подавить".
     "Ну так не тяни же".
     Джейкоб вздохнул. Когда создавалась схема для подавления определенных
психологических качеств, предполагалось, что она не будет жесткой. Иначе у
него и в самом деле возникли бы проблемы. А получилось так, что аморальный
и  хладнокровный  мистер  Хайд,  проявляясь  то  тут,  то  там,  постоянно
напоминал о себе. Правда, он  находился  под  неусыпным  контролем.  Врачи
считали, что в случаях чрезвычайных Джейкоб может обращаться за помощью  к
своему двойнику.
     Но специалисты не учли одного момента: Джейкоб не только  подавлял  и
контролировал темные стороны своей натуры. Он еще и  персонифицировал  их.
Эта  способность   скорее   всего   и   явилась   причиной   его   тяжелых
психологических  проблем  в  прошлом.  Он  совершил  ошибку,   попытавшись
полностью отсечь ненавистного двойника, тогда как требовалось лишь усыпить
его на самом дне подсознания.
     "Так ты позволишь попробовать мне?"
     Джейкоб схватил другую отмычку. Сталь на ощупь был а гладкой и  очень
холодной.
     "Заткнись. Ты  не  личность,  ты  всего  лишь  талант,  связанный,  к
сожалению, с совершенно определенной реакцией нервной  системы...  подобно
хорошо поставленному певческому голосу, способному проявить себя только на
сцене".
     "Ну и прекрасно, воспользуйся же этим талантом. Ведь дверь уже  почти
открыта!"
     Джейкоб осторожно отодвинул от  себя  инструменты.  "Правильно  ли  я
поступаю? А если тогда, на корабле, у меня и  в  самом  деле  был  приступ
безумия? Ведь моя гипотеза вовсе не бесспорна. И эта вспышка синей боли  в
Бахе... Как я могу выпускать на волю этого ублюдка,  если  внутри  у  меня
что-то разладилось?"
     Джейкоб чувствовал, что вот-вот  впадет  в  транс.  Усилием  воли  он
попытался предотвратить приступ. Но воли хватило ненадолго. Он  постарался
расслабиться и начал отсчет. Иглы  иррационального  ужаса  пронзили  мозг.
Барьер страха. Джейкоб привычно преодолел его, продолжая считать.
     При счете двенадцать он скомандовал себе: "Назад!"
     В мгновение ока мозг  одолел  обратный  путь  к  реальности.  Джейкоб
открыл глаза, внимательно, прислушался  к  собственным  ощущениям.  Легкое
покалывание  пробежало  по  ладоням,  осторожно  подобралось  к   кончикам
пальцев, словно собака, вернувшаяся в старый дом  и  обнюхивающая  забытые
вещи.
     Все хорошо. Джейкоб почувствовал облегчение. "Этическое начало во мне
не уменьшилось. Я - по-прежнему я. И руками управляю я сам, а не  какая-то
посторонняя сила". Все хорошо.
     Он взял в руки  отмычку.  Пальцы  послушно  прильнули  к  прохладному
металлу. Джейкоб вставил отмычку в  замок  и  мягко  повернул.  Послышался
легкий щелчок. Дверь открылась.
     - Надо же, удалось! - Удивление Дональдсона немного задело Джейкоба.
     - Разумеется. - Раздражение тут же  схлынуло.  Он  с  удовлетворением
отметил, что без труда смог удержаться от резкости -  на  сей  раз  мистер
Хайд, похоже, пребывал в благодушном настроении. Джейкоб толкнул  дверь  и
вошел.
     Слева вдоль стены выстроились стеллажи с  многочисленными  выдвижными
ящиками. Напротив располагались столы с фотоаналитическим оборудованием. В
дальнем  конце  лаборатории  виднелась  приоткрытая  дверь  в  кладовку  с
химикатами.
     Джейкоб  принялся  внимательно  изучать  надписи  на  ящиках,  жестом
пригласив Дональдсона присоединиться. Механик  отошел  к  противоположному
концу стеллажа. Уже через несколько минут он приглушенно воскликнул:
     - Я нашел их!
     Джейкоб поспешил к инженеру. Тот рассматривал содержимое ящика  рядом
с  проектором.  В  нишах,  обитых  мягкой  тканью,  покоились  кассеты   с
фотозаписями. На каждой из кассет имелась  этикетка  с  указанием  даты  и
времени съемки и номера прибора. Около десятка углублений пустовало.
     Джейкоб вытащил одну из кассет и взглянул на своего помощника.
     - Это все не то. Кто-то уже побывал здесь. Нужные нам записи исчезни.
     - Исчезли? Вы имеете в виду, что их украли?! Но как?
     Джейкоб пожал плечами.
     - Вполне вероятно, похитители проникли сюда тем же  способом,  что  и
мы. Хотя у них мог быть и ключ. С уверенностью можно  сказать  лишь  одно:
все последние записи исчезли.
     - Значит, у нас нет никаких доказательств?
     - Никаких. Но мы можем попытаться добыть их.
     - Уж не хотите ли вы сказать, что нам нужно вломиться еще и в  жилище
Буббакуба? Черт! А вы уверены, что эти записи вообще существуют? Что их не
уничтожили? Зачем их хранить? У меня есть предложение: давайте  выбираться
отсюда, и  пусть  доктор  Кеплер  и  доктор  де  Сильва  сами  убедятся  в
исчезновении кассет. Это будет хоть какой-то довод в пользу вашей теории.
     Джейкоб, подумав, кивнул.
     - Хорошо. Покажите-ка ваши руки.
     Дональдсон  послушно   выставил   ладони.   Тонкий   слой   пластика,
покрывавший руки механика, был цел.  Затем  Джейкоб  внимательно  осмотрел
свои ладони.
     - Так, оставляем все как было. Задвиньте ящики, но больше ни  к  чему
не прикасайтесь.
     И  вдруг  снаружи  раздался  грохот,   затем   послышалась   какая-то
приглушенная возня. Сообщники замерли. Похоже, сработала нехитрая  ловушка
- в коридоре, у входа,  Джейкоб  натянул  веревку  на  случай  неожиданных
посетителей. Путь к отступлению был отрезан.
     Они бросились к кладовке с химикатами. Едва  Джейкоб  успел  прикрыть
дверь, как послышалось металлическое позвякивание: кто-то пытался  открыть
замок. Дверь тихо скрипнула. Джейкоб сунул руку в карман. Так и  есть!  Он
забыл отмычки в лаборатории! Пальцы нащупали  маленькое  круглое  зеркало.
Мягкие шаги раздавались уже всего в нескольких футах от двери  в  каморку.
Не колеблясь, Джейкоб вытащил зеркальце. Стараясь не шуметь, он  опустился
на колени и, пристроив зеркало под нужным углом у  довольно  большой  щели
между дверью и полом, попытался разглядеть, что происходит в лаборатории.


     Доктор Мартин стояла у стеллажа, перебирая связку ключей и  время  от
времени  кидая  быстрые  взгляды  в  сторону   входной   двери.   Джейкобу
показалось, что она очень возбуждена.  Хотя  по  изображению  в  крошечном
зеркальце,  да  еще  в  таком  ракурсе,  трудно  было   сказать   что-либо
определенное.
     Дональдсон попытался из-за плеча Джейкоба заглянуть  в  зеркало.  Тот
раздраженно взмахнул рукой, требуя  не  мешать,  но  Дональдсон,  внезапно
потеряв равновесие, всем телом навалился на него сверху. Джейкоб заскрипел
зубами, стараясь удержаться и не вывалиться  из  кладовки  прямо  к  ногам
изумленной Милли Мартин. Ценой невероятного усилия ему удалось не  упасть,
но зеркальце, выпав из ослабевшей руки, с негромким  звяканьем  покатилось
по полу.
     Дональдсон, тяжело сопя и чересчур усердно стараясь не шуметь, отполз
назад. Джейкоб криво улыбнулся.  Надо  быть  абсолютно  глухим,  чтобы  не
услышать этот чудовищный шум.
     - Кто... кто здесь? - Голос Мартин дрогнул.
     Джейкоб поднялся на ноги и принялся отряхиваться с  нарочитым  шумом.
Снаружи послышались быстрые удаляющиеся шаги. Кинув уничтожающий взгляд на
Дональдсона, скорчившегося в углу с  самым  несчастным  видом,  он  открыл
дверь и шагнул в лабораторию.
     - Милли, постойте.
     Доктор Мартин застыла на месте. Съежившись, она медленно  обернулась.
При виде Джейкоба маска страха, обезобразившая красивые черты  ее  тонкого
лица, исчезла, уступив  место  смеси  облегчения  и  стыда.  Мартин  густо
покраснела.
     - Какого черта вы здесь делаете?!
     - Наблюдаю за вами, Милли. Подобное  времяпрепровождение  и  само  по
себе не лишено приятности, но в данную минуту оно особенно увлекательно.
     - Вы что, шпионите за мной?!
     Джейкоб направился к ней, от души надеясь, что у  Дональдсона  хватит
ума не выползать из укрытия.
     - И не только за вами, моя  дорогая  Милли  Я  шпионю  за  всеми.  На
Меркурии творится что-то неладное. Здесь каждый предпочитает дуть  в  свою
дуду, да еще с такой фальшью! К примеру, вы, Милли.  Мне  давно  казалось,
что вы знаете куда больше, чем говорите.
     - Я не понимаю, о чем вы, - холодно ответила  Мартин,  уже  полностью
придя в себя. - И неудивительно. Ни в ваших словах, ни в  ваших  поступках
нет и следа разумности, вам требуется серьезная медицинская помощь, мистер
Демва. - Она повернулась, чтобы выйти из лаборатории.
     - Возможно, что и так, - серьезно кивнул Джейкоб, - но,  быть  может,
вам также требуется сейчас помощь, например, для  того,  чтобы  объяснить,
зачем вы здесь.
     Мартин окаменела.
     - Я получила ключ от Дуэйна Кеплера. Что вы на это скажете?
     - А  упомянутый  Дуэйн  Кеплер  поставлен  о  том  в  известность?  -
саркастически осведомился Джейкоб.
     Мартин, ничего не ответив, снова густо покраснела.
     Джейкоб улыбнулся.
     - Несколько кассет с данными, полученными во время последнего прыжка,
исчезли... Все они относятся  к  тому  отрезку  времени,  когда  уважаемый
Буббакуб развлекался с реликвией летаней. Милли, вы, случайно, не  знаете,
где они?
     Мартин пристально взглянула на него.
     - Вы шутите... Но кто... Нет, этого  не  может  быть...  -  В  полном
замешательстве она покачала головой.
     - Это вы взяли их?
     - Нет!
     - Тогда кто?
     - Я не знаю. Откуда я могу знать?! И по какому праву  вы  устраиваете
этот допрос?!
     - Я прямо сейчас могу позвонить Хелен де Сильве и  сообщить  ей  все,
что здесь произошло, - с угрозой сказал Джейкоб. - Дверь в фотолабораторию
была открыта, внутри я обнаружил вас, Милли. У вас в кармане ключе  вашими
отпечатками. Я ни секунды не сомневаюсь, что комендант прикажет  назначить
расследование. Сразу же выяснится, что пропали кассеты с записями. Как  вы
полагаете, что скажет комендант базы? Милли, вы кого-то прикрываете.  Если
вы прямо сейчас не выложите все, что знаете, то даю  вам  слово,  в  самое
ближайшее время у вас будут серьезные  неприятности.  Вы  знаете  не  хуже
меня, что на базе у многих так и  чешутся  руки,  и  если  найдется  козел
отпущения...
     Мартин с шумом втянула в себя воздух.
     - Я... я не знаю...
     Джейкоб мягко взял ее за локоть и подвел к стулу.  Затем  вернулся  к
двери и защелкнул замок.
     Джейкоб прикрыл глаза и, стараясь успокоиться и  обрести  равновесие,
досчитал до десяти. Затем вернулся  к  Мартин.  Та  сидела,  прислонившись
спиной к стеллажу и спрятав лицо в ладонях. Краем глаза  Джейкоб  заметил,
как из каморки с химикатами выглянула голова Дональдсона. Он резко  махнул
рукой, голова Дональдсона мгновенно исчезла.
     Джейкоб подошел к ящику, который собиралась открыть Мартин перед тем,
как услышала шум. Вот оно что! Он вытащил из ящика мини-камеру Ла  Рока  и
отнес к столу с аппаратурой. Подключив камеру,  он  быстро  просмотрел  ее
содержимое. Большая часть записанной информации не  представляла  никакого
интереса. Зарисовки Ла Рока по разным поводам. На  звуковое  сопровождение
Джейкоб не обращал никакого  внимания.  Наедине  с  самим  собой  репортер
оказался даже еще более многословным, чем  обычно.  Внезапно  неторопливые
планы солнечного корабля с нескончаемыми комментариями Ла Рока прервались.
Мгновение Джейкоб  с  недоумением  вглядывался  в  новую  картинку.  Затем
откинулся на стуле и громко расхохотался.
     Это столь удивило Милдред Мартин, казалось, полностью  погруженную  в
свои страдания, что она подняла на Джейкоба покрасневшие от слез глаза. Он
добродушно кивнул ей.
     - Вы хоть знаете, что здесь искали?
     - Да, - хрипло ответила она, - я хотела вернуть  Питеру  его  камеру,
чтобы он мог записать свой рассказ. Мне  казалось,  что  после  того,  как
соляриане столь жестоко поступили с ним...
     - Он все еще под замком?
     -  Да.  Посчитали,  что   так   будет   безопаснее.   Раз   соляриане
воздействовали на него один раз, то могут и повторить.
     - А чья идея насчет камеры?
     - Питера, конечно. Он очень хотел записать свои мысли о  случившемся.
Я решила, это вряд ли кому повредит...
     - А как насчет того, чтобы передать подозреваемому оружие?
     - Нет-нет! Глушитель должен был быть выведен из строя. Бубб... -  она
замолчала.
     - Договаривайте уж, раз начали.
     Мартин опустила глаза.
     - Буббакуб пообещал встретиться со мной в комнате, где заперт  Питер,
и вывести глушитель из строя. Он хотел тем самым показать, что  не  держит
зла на Питера.
     Джейкоб вздохнул.
     - Зло терзает его, - пробормотал он.
     - Что?
     - Покажите-ка ваши руки.
     Мартин замялась. Джейкоб нахмурился, и она покорно выставила  изящные
ладони. Длинные тонкие пальцы мелко подрагивали.
     - Объясните же...
     Джейкоб,  проигнорировав  ее  просьбу,  принялся  расхаживать   вдоль
стеллажей.  Да  уж,  ловушка  и  впрямь  великолепна!  Если   ее   удастся
осуществить,  то  на  Меркурии  не  останется   никого   с   незапятнанной
репутацией. Лучшего  нельзя  и  желать.  Оставался  один  вопрос:  сколько
времени в запасе?
     Он повернулся в сторону кладовки. Голова Дональдсона  быстро  юркнула
за дверь.
     -  Все  в  порядке,  инженер,  выходите  и  помогите  доктору  Мартин
уничтожить отпечатки ее пальцев.
     Мартин лишь тихо ойкнула, когда  в  следующее  мгновение,  застенчиво
улыбаясь, появился главный механик базы.
     - Что вы намерены предпринять? - робко поинтересовался он у Джейкоба.
     Вместо ответа тот снял трубку телефона.
     - Алло, Фэгин? Да. Я готов  к  "сцене  в  гостиной".  Что?  Не  стоит
радоваться раньше времени.  Все  зависит  от  того,  насколько  удачлив  я
окажусь в течение следующих нескольких минут.  Пожалуйста,  пригласи  всех
собраться через пять минут в комнате, где содержится  Ла  Рок.  Да,  прямо
сейчас. И,  пожалуйста,  будь  понастойчивей.  Доктора  Мартин  можешь  не
искать, она рядом со мной.
     Мартин  на  мгновение  перестала  вытирать  ручку  ящика,  пораженная
интонациями Джейкоба Демвы.
     - И в первую очередь пригласи,  пожалуйста,  уважаемого  Буббакуба  и
доктора  Кеплера.  Уговори  их,  я  ведь  знаю,  как  хорошо   ты   умеешь
уговаривать. Все, мне пора бежать. Да, спасибо.
     - Так что теперь? - повторил свой вопрос Дональдсон.
     - А теперь, дорогие выпускники школы взломщиков, пора  вам  применить
на практике полученные знания. Через несколько минут доктор Кеплер покинет
свою комнату, и будет очень некрасиво, если вы появитесь  на  общем  сборе
намного позже всех остальных.
     Мартин замерла, уставившись на него.
     - Джейкоб, да вы, наверное, шутите. Уж не думаете ли вы, что я  стану
обыскивать комнату Дуэйна?
     - А почему бы и нет? - проворчал  Дональдсон.  -  Давали  же  вы  ему
крысиный яд! И ключи выкрали!
     Ноздри у Мартин гневно раздулись.
     - Никакого крысиного яда я Дуэйну не давала!
     Джейкоб вздохнул.
     - Варфарин, Милли, варфарин. В прежние  времена  его  использовали  в
качестве крысиного яда. Но потом крысы выработали к нему  иммунитет,  как,
впрочем, и ко всему остальному.
     - Я уже говорила вам, мистер Демва, что никогда прежде не  слышала  о
варфарине!  Вы  совсем  обезумели!  Почему,  почему  все  думают,  что   я
отравительница? Бред какой-то!
     - Я вовсе так не думаю, Милли. Но если вы хотите узнать, что за  всем
этим кроется, вам лучше помочь нам У вас же есть ключи от комнаты  доктора
Кеплера, не так ли?
     Мартин закусила губу и кивнула.
     Джейкоб объяснил Дональдсону, что следует искать  у  Кеплера.  Затем,
кивнув своим сообщникам, побежал в сторону отсека, где жили В.З.



                             19. В ГОСТИНОЙ

     - Похоже, Джейкоб решил над нами подшутить, - сказала Хелен,  стоя  в
дверях и оглядывая собравшихся, - созвал общий  сбор,  а  сам  не  явился.
Странно.
     - Не стоит беспокоиться, дорогая Хелен,  -  зашелестел  Фэгин,  -  он
обязательно придет. Не было еще случая, чтобы  мой  любезный  друг  созвал
совещание, не обдумав как следует время его проведения.
     - Вот уж воистину!  -  рассмеялся  Ла  Рок.  Репортер  развалился  на
огромном оранжевом  диване,  водрузив  ноги  на  маленькую  скамеечку.  Он
усиленно дымил трубкой, так что его голос доносился  непривычно  глухо.  -
Почему бы нам и не собраться? Что нам еще остается? С исследованиями, - он
ядовито улыбнулся сквозь клубы дыма, - как я понимаю, покончено. Башня  из
слоновой кости рухнула под грузом собственного высокомерия. И настала пора
длинных ножей. Так что Демва может не торопиться.  Время  у  нас  есть.  И
потом, что бы он ни сказал, все будет куда занимательнее,  чем  лицезрение
ваших кислых физиономий!
     На другом конце приметного  дивана  скривился  Дуэйн  Кеплер.  Пальцы
Кеплера нервно теребили одеяло, в которое руководителя  проекта  заботливо
укутала сестра-сиделка. Она вопросительно взглянула на врача, но тот  лишь
пожал плечами.
     - Заткнитесь, Ла Рок, - устало попросил Кеплер.
     Ла Рок осклабился, выпустил очередной клуб дыма и громогласно заявил:
     -  Я  по-прежнему  думаю,  что  нам  не  помешало   бы   какое-нибудь
записывающее устройство. Вполне возможно, наш друг Демва и впрямь  сообщит
что-нибудь историческое.
     Буббакуб негромко хмыкнул и отвернулся. Пил неспешно прохаживался  по
комнате. На этот раз он почему-то старательно обходил разбросанные на полу
подушки. Остановился рядом с Куллой, понуро подпиравшим стену,  и,  сложив
четырехпалые лапы наживете, что-то прохрипел. Кулла кивнул и заговорил:
     - Мне поручено шообщить, что  причиной  трагедии  пошлужило  как  раж
жапишывающее уштроиштво миштера Ла Рока. Кроме того, пил  Буббакуб  прошил
меня передать, что не намерен ждать больше пяти минут.
     Кеплер не обратил на это заявление никакого  внимания.  Он  методично
растирал шею. За последние недели руководитель проекта заметно сдал.
     Ла  Рок  лишь  вздернул  плечи.  Фэгин,  как  и  полагается   всякому
благовоспитанному дереву, продолжал хранить вежливое молчание.  В  комнате
повисла тишина. Все ждали.  Казалось,  замерли  даже  стрелки  серебристых
настенных часов.
     Тишину нарушил главный врач базы:
     - Хелен, что вы стоите в  дверях,  входите  и  присаживайтесь.  -  Он
гостеприимно указал на оранжевый диван. - Уверен, скоро  соберутся  и  все
остальные. - Его глаза сочувственно блеснули: войти  в  эту  комнату  было
равносильно погружению в ледяную и не слишком чистую воду.
     Де Сильва предпочла стул поодаль от всех остальных.  Судя  по  всему,
она не ждала от предстоящего разговора ничего хорошего.  Хелен  надеялась,
что Джейкоб не станет поднимать вопросы, терзавшие всех на базе  "Гермес".
Если что  и  объединяло  всех  собравшихся  здесь,  то  это  отвращение  к
словосочетанию "Прыжок в Солнце". Эта публика готова вцепиться друг  другу
в глотки, но заговор молчания не будет нарушен ни под каким видом.
     Она покачала головой. Какое счастье, что этот  раунд  закончился  так
быстро. Ну что ж, остается надеяться, что следующие пятьдесят лет окажутся
повеселее. Хотя Хелен и не питала на этот счет  особых  иллюзий.  Впрочем,
пессимизм давно уже поселился в ее  душе.  Мелодии  "Битлз"  теперь  можно
услышать только в исполнении симфонического оркестра. При этой  мысли  она
поморщилась. А что уж говорить о джазе, которого вообще не  существует  за
пределами музыкальных хранилищ.
     Зачем было покидать свой дом? Ну и тоска...
     В комнату вошли Милдред Мартин и главный механик базы Дональдсон.  На
взгляд  Хелен,  их  старания  выглядеть  безразличными   были   уж   очень
нарочитыми. Однако, кроме нее, никто этого не заметил.
     Интересно, что у этих  двоих  общего?  Странная  пара  осмотрелась  и
начала  пробираться  в  дальний  угол  комнаты,  устроившись  за   спинкой
чудовищного дивана. Ла Рок  глянул  на  Мартин  и  улыбнулся.  Заговорщики
чертовы. Мартин отвела взгляд, лицо  Ла  Рока  вытянулось.  Хелен  немного
удивилась: неужели поссорились?
     - С меня довольно! - гавкнул водор на шее Буббакуба.
     Пил вперевалку направился к двери, но не  успел  он  протолкнуться  к
выходу, как на пороге возник Джейкоб Демва. На плече у  него  висел  белый
холщовый вещевой мешок, а сам он весело насвистывал, Хелен не верила своим
ушам. Мелодия до ужаса напоминала "Хей, Джуд!". Ну конечно...
     Джейкоб подбросил свой мешок  вверх.  Торба  шмякнулась  на  кофейный
столик. Милдред Мартин от неожиданности подпрыгнула. Кеплер нахмурился еще
больше. Хелен больше не могла сдерживаться. Приятная старинная  мелодия  и
необычное  поведение  Демвы  разбили  стену  напряженности.   Она   весело
рассмеялась.
     Джейкоб игриво подмигнул ей.
     - Вы что, пришли сюда развлекаться? - рявкнул Буббакуб. - Вы отняли у
меня время! Вам придется возместить эту потерю!
     Джейкоб улыбнулся.
     - Непременно, пил Буббакуб. Надеюсь, вы почерпнете  немало  полезного
из моего сообщения. Но для начала я попросил бы вас присесть.
     Челюсти  Буббакуба  опасно  щелкнули.  Маленькие   глазки-бусины   на
мгновение вспыхнули черным огнем. Презрительно хмыкнув, пил  плюхнулся  на
ближайшую подушку.
     Джейкоб обвел взглядом собравшихся. На лицах читалось либо  смущение,
либо неприкрытая враждебность.
     - Когда  доктор  Кеплер  пригласил  меня  на  Меркурий,  я  испытывал
определенные сомнения насчет проекта "Прыжок в Солнце". Но  тем  не  менее
после некоторых размышлений я решил  принять  участие  в  экспедиции.  Мне
казалось, что проект обещает,  быть  может,  самое  волнующее  событие  со
времен Контакта. Я очень надеялся, что нам удастся решить сложную проблему
межвидового общения с нашими ближайшими и наиболее необычными соседями.  Я
имею в  виду  Солнечных  Призраков.  Но  вместо  установления  контакта  с
обитателями Солнца мы оказались в центре  запутанных  космических  интриг,
катализатором которых послужило убийство пилота Джеффри.
     Кеплер взглянул на Джейкоба глазами, полными упрека.
     - Прошу вас, Джейкоб, мы все  знаем  о  вашем  нервном  срыве.  Милли
уговорила нас всех быть с вами помягче, но есть же пределы...
     Джейкоб вскинул руку.
     - Если под мягкостью подразумевается потакание моим  капризам,  то  я
прошу вас проявить ее именно сейчас. Вы должны  понимать,  как  тяжело  на
душе, когда окружающие  полностью  игнорируют  твое  мнение.  Если  вы  не
станете слушать меня, то мне придется искать поддержки на Земле.
     Улыбка застыла на лице  Кеплера.  Он  без  сил  откинулся  на  спинку
дивана.
     - Что ж, продолжайте, я вас слушаю.
     Джейкоб вышел на середину комнаты.
     - Во-первых, замечу, что  Пьер  Ла  Рок  был  очень  упорен,  отрицая
обвинения в убийстве  шимпанзе  Джеффри  и  в  диверсионных  действиях  на
солнечном корабле. Кроме  того,  мистер  Ла  Рок  отрицает,  что  является
поднадзорным, и утверждает, что сообщение с Земли - фальшивка.  С  момента
нашего  возвращения   он   отказывается   пройти   контрольный   тест   на
поднадзорность, который мог бы стать отправной точкой в доказательстве его
невиновности. По всей видимости, мистер Ла Рок опасается,  что  результаты
этого теста также могут оказаться фальсифицированными.
     - Совершенно верно! - вскричал журналист, энергично  замахав  пухлыми
ручками.
     - Вы будете упорствовать, даже если  результаты  теста  проверят  три
человека: доктор Лэрд, доктор Мартин и я?
     Ла Рок хмыкнул.
     - Все решит суд.
     - Ну зачем же доводить дело до суда?  У  вас  ведь  не  было  никаких
мотивов для убийства Джеффри. Даже если вы  и  вскрыли  панель  доступа  к
системе сжатия времени...
     - Я этого не делал!
     - ...то только поднадзорный способен убить живое существо  просто  из
неприязни. Если же вы таковым не являетесь, то зачем вам продолжать сидеть
под замком?
     - Наверное, ему здесь уютнее, - хихикнула сиделка Кеплера.
     Хелен нахмурилась - дисциплина на базе  в  последние  дни  совершенно
расшаталась.
     - Он отказывается от теста  потому,  что  знает:  результат  окажется
положительным, - выкрикнул кто-то из сотрудников базы.
     - Именно поэтому его и выбрали соляриане, - прохрипел Буббакуб, - они
сами мне сообщили это.
     - Так мне  остается  признаться,  что  я  поднадзорный?  -  истерично
взвизгнул Ла Рок. - Я вижу,  тут  кое-кто  полагает,  что  Призраки  могут
заставить совершить еще и самоубийство?!
     - У вас нервный срыв. Так утверждает доктор Мартин. Верно? - Буббакуб
повернулся к психологу.
     Мартин стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев.
     - К этому вопросу мы перейдем  чуть  позже,  -  продолжил  свою  речь
Джейкоб, - но прежде я хотел бы поговорить наедине с доктором  Кеплером  и
мистером Ла Роком.
     Доктор Лэрд и сиделка без  возражений  отошли  в  сторону.  Буббакуб,
яростно сверкнув глазками, недовольно заворчал,  но  последовал  за  ними.
Вокруг дивана образовалась пустота. Джейкоб зашел  за  спинку,  оказавшись
между Кеплером и Ла Роком. Держа одну руку за спиной, он наклонился к ним.
Дональдсон, сидевший у стены, незаметно сунул ему в руку какой-то предмет.
     Джейкоб переводил внимательный взгляд с журналиста на ученого.
     - Думаю, пора кончать со всем этим. В особенности вам, доктор Кеплер.
     - О чем вы?
     - Мне кажется, вы присвоили себе нечто, вам не  принадлежащее.  И  не
имеет значения, что и мистер Ла Рок, владея этой вещью, преступает  закон.
Она крайне необходима ему, доктор Кеплер.  Настолько  необходима,  что  он
согласился терпеть беспочвенные обвинения и, может быть, даже смягчить тон
своих будущих статей. Но теперь, мне кажется, эта сделка не состоится. Эта
вещь у меня.
     - Моя камера! - хрипло прошептал Ла Рок. Глаза его вспыхнули.
     - Да, крошечная камера. Совершенный звуковой спектрограф. Она у меня.
Как и копии сделанных вами записей, спрятанные в комнате доктора Кеплера.
     - П-предатель, - заикаясь, просипел Кеплер, - а я  вас  считал  своим
другом...
     - Заткнись, ублюдочный рубашечник, - яростно прошипел Ла Рок.  -  Кто
уж предатель, так это ты!
     Казалось, Ла Рок сейчас лопнет от переполняющего его негодования.
     Джейкоб с силой сжал плечи противников.
     - Если вы сейчас не  попридержите  свои  языки,  то  в  самом  скором
будущем  вас  ждут  большие  неприятности!  Вам,  дорогой  Ла  Рок,  могут
предъявить обвинение в шпионаже, а вам,  доктор  Кеплер,  -  в  шантаже  и
сокрытии факта упомянутого  шпионажа!  А  так  как  факт  шпионажа  служит
косвенным доказательством того, что Ла Рок  невиновен  в  смерти  Джеффри,
поскольку попросту не имел достаточно времени для  повреждения  генератора
стасис-поля, то подозрение автоматически падает  на  того,  кто  последним
осматривал корабль Джеффа. О, я  вовсе  не  думаю,  что  это  сделали  вы,
дорогой мой доктор Кеплер, но на вашем месте я вел бы себя поосторожней.
     Ла Рок молчал, переваривая услышанное. Кеплер с силой дернул себя  за
ус и хрипло спросил:
     - Что вы хотите, Демва?
     Мистеру Хайду, несмотря на яростное сопротивление Джейкоба, время  от
времени все-таки удавалось вылезти наружу. Вот и на этот  раз  Джейкоб  не
смог устоять перед соблазном сблефовать по-крупному.
     - Пока не знаю. Надо подумать.  Но  я  советую  вам  воздержаться  от
опрометчивых поступков. Моим друзьям на Земле все известно.
     Разумеется, это было  неправдой,  но  осторожный  мистер  Хайд  решил
перестраховаться.
     Джейкоб оглянулся.
     Хелен де Сильва отчаянно пыталась  подслушать,  о  чем  беседует  эта
троица. Ей показалось, что в этих людей, которых она изучила уже  довольно
хорошо, вселились бесы. Мягкий доктор Кеплер, такой молчаливый и  скрытный
после  последнего  прыжка,  сейчас  был  похож  на  взбешенного   колдуна,
потерявшего вдруг свою магическую силу. Вечно болтливый и несдержанный  Ла
Рок  выглядел  непривычно  задумчивым  и  сосредоточенным,  словно   решал
какую-то вселенскую задачу. Что же касается Джейкоба Демвы... Ей и  раньше
порой казалось, что под его спокойствием и хладнокровием  тлеет  бесовская
искра. Но сейчас эта искра превратилась в настоящее пламя.
     Джейкоб выпрямился и громко объявил:
     - Доктор Кеплер снимает все свои обвинения с мистера Ла Рока.
     Все разом зашумели.
     Буббакуб резво вскочил с подушек.
     - Вы с ума сошли! Мне все равно, одобряют люди или нет убийства своих
подопечных, но соляриане могут заставить его совершить новое преступление!
     - Соляриане тут ни при чем, - чеканя каждое слово, сказал Джейкоб.
     Все замерли. В наступившей тишине Буббакуб отчетливо щелкнул зубами.
     - Вы и впрямь сошли с ума. Я лично разговаривало солярианами. Они  не
могли мне солгать.
     - Как вам угодно! - Джейкоб  шутовски  склонил  голову.  -  С  вашего
позволения, я продолжу обзор.
     Буббакуб презрительно фыркнул и снова опустился на подушки.
     - Сумасшедший, - пробормотал он и прикрыл глаза.
     - Во-первых, - начал Джейкоб, - я  хотел  бы  выразить  благодарность
доктору Кеплеру за любезное разрешение изучить записи, полученные во время
последнего прыжка, в чем мне помогли Дональдсон и доктор Мартин.
     Буббакуб открыл глаза и уставился на Джейкоба. Так вот  как  выглядит
огорчение у пилов! Джейкоб от души посочувствовал чужаку. Ловушка и впрямь
была задумана отменная, но увы, увы...
     Он  рассказал,  как  обнаружил  исчезновение  кассет  с  записями  из
фотолаборатории, опустив наиболее щекотливые подробности. В комнате висела
напряженная  тишина,  лишь  нежно  позвякивали  колокольчики   на   ветках
бесстрастного растения.
     - Какое-то время я раздумывал над тем, куда могли спрятать кассеты. Я
догадывался, кто их взял, но не знал, уничтожил ли похититель  записи  или
же предпочел припрятать. В конце концов я решил, что тот,  кто  по  натуре
является настоящей "канцелярской крысой", вряд ли решился бы расстаться со
столь  драгоценными  данными.  Я  обыскал  жилище  одного  из  софонтов  и
обнаружил пропавшие бобины.
     - Как вы посмели! - зашипел Буббакуб. - Да вас  следует  наказать  за
подобную наглость!
     Хелен изумленно покачала головой.
     - Так, значит, вы признаете, что похитили и спрятали у  себя  записи,
пил Буббакуб?! Но почему?!
     Джейкоб улыбнулся.
     - Не торопитесь, Хелен. Скоро все разъяснится. По правде говоря,  это
дело поначалу казалось мне куда  более  запутанным.  Но,  к  счастью,  все
значительно проще. Дело в том, что эти записи со всей очевидностью уличают
пила Буббакуба во лжи.
     Буббакуб глухо зарычал, но не двинулся с места.
     - Так где же эти кассеты? -  требовательно  спросила  Хелен.  Джейкоб
поднял свой мешок.
     -  У  меня  теперь  должок  перед  дьяволом.  Только  по   счастливой
случайности я сообразил, что кассеты прекрасно помещаются в пустые емкости
из-под газа.
     Он извлек из мешка какой-то предмет и поднял его над головой.
     - Реликвия летаней! - воскликнула Хелен.
     Фэгин не смог сдержать удивленной  трели.  Милдред  Мартин  вскочила,
испуганно прикрыв рот рукой.
     - Да, реликвия летаней. И, глядя на вас, я понимаю, что пил  Буббакуб
все рассчитал: если кому-нибудь и пришло бы в голову обыскать его комнату,
то уж вряд ли бы кто решился прикасаться к реликвии летаней, объекту почти
религиозного поклонения древней и могущественной расы. Тем более, если эта
штука очень похожа на обычный метеоритный обломок!
     Джейкоб повернул предмет обратной стороной.
     - А теперь смотрите!
     Другой  рукой  он  крутанул  одну  сторону  "реликвии",  и  та  вдруг
раскрылась. В одной из половинок обнаружился небольшой контейнер.  Джейкоб
потянул  контейнер  за  крышку.  Внутри  что-то  перекатывалось.  Внезапно
контейнер раскрылся, и  по  полу  покатились  маленькие  черные  цилиндры.
Отчетливо клацнули давилки Куллы.
     - Кассеты! - удовлетворенно объявил Ла Рок и как ни в чем  не  бывало
задымил трубкой.
     - Да, кассеты, - подтвердил Джейкоб, - а на внешней поверхности  этой
реликвии  при   внимательном   рассмотрении   можно   обнаружить   кнопку,
раскрывающую контейнер. Внутри остались следы того, что  хранилось  в  нем
раньше. Готов побиться об заклад,  что  это  то  самое  вещество,  образец
которого мы с Дональдсоном передали вчера доктору Кеплеру, так и не  сумев
убедить его, что... -  Джейкоб  махнул  рукой.  -  Это  высокомолекулярное
вещество некий софонт очень умело распылил в верхней полусфере  солнечного
корабля, сопровождая сей фокус громом и молнией, словно настоящий Зевс.
     Хелен резко выпрямилась. В комнате повис частый  и  довольно  громкий
стук: Кулла никак не мог взять себя в руки. Джейкоб повысил голос:
     - И это вещество, тонким  слоем  покрыв  всю  внутреннюю  поверхность
полусферы, полностью экранировало зеленую и синюю линии  спектра,  а  ведь
только  в  этих  диапазонах  мы  могли  выделить  Солнечных  Призраков  из
окружающего фона!
     - Приборы! - возбужденно крикнула Хелен. - Ведь...
     - Да, да, да, дорогой мой капитан,  на  пленках  есть  и  тороиды,  и
Призраки,  и  их  там  сотни!  И  что  самое  интересное,  нет   и   следа
человекоподобных фигур, но, быть может, их и  вовсе  не  было?  Вы  только
представьте,  какой  переполох  должен  был  подняться  среди   безобидных
тороидов и их Пастухов, когда мы, не разбирая дороги, начали удирать. Ведь
мы ничего не видели!
     - Да ты чокнутый, В.З.! - Ла Рок погрозил Буббакубу пухлым кулачком.
     Пил зашипел, по-прежнему не двигаясь с места и не  сводя  с  Джейкоба
пристального взгляда.
     - К тому времени, когда мы покинули  хромосферу,  структура  вещества
уже разрушилась. Лишь тонкий слой пыли осел вдоль линий  силового  поля  у
края палубы. Ну, а когда мы прибыли на базу и вся  суета  улеглась,  Кулла
под руководством своего опекуна и при помощи пылесоса  ликвидировал  следы
этого маленького обмана. Верно, Кулла?
     Тот кивнул с самым несчастным видом.
     Джейкоб с радостью отметил, что  сочувствие  далось  ему  без  всяких
усилий. Он ободряюще улыбнулся чужаку.
     - Все в порядке, приятель. У меня нет никаких данных о  том,  что  вы
замешаны в  чем-нибудь  еще.  Я  просто  видел,  как  вы  вдвоем  с  пилом
Буббакубом  усердно  пылесосили  палубу  корабля.  Мне  было   ясно,   что
удовольствия от этого занятия вы отнюдь не получаете.
     Глаза прингла благодарно блеснули. Он  еще  раз  кивнул,  стук  начал
затихать. Сердобольный Фэгин придвинулся поближе к Кулле.
     Дональдсон подобрал кассеты и поднялся с колен.
     - Наверное, следует вызвать охрану? - неуверенно  спросил  он.  Хелен
кивнула ему, снимая телефонную трубку.
     - Я как раз этим и занимаюсь, - тихо прошептала она.
     Милдред Мартин осторожно подобралась к Джейкобу и, дотянувшись до его
уха, зашептала:
     - Джейкоб, подобные вопросы находятся в компетенции Комитета  внешних
сношений. Нам следует передать им это дело.
     Тот качнул головой.
     - Нет, Милли. Еще не время. Нужно кое-что выяснить.
     Де Сильва повесила трубку.
     - Они скоро будут здесь. Что же вы замолчали, Джейкоб?  По-моему,  вы
хотели еще что-то сказать нам?
     - Да. Есть кое-что. Сначала вот это. - Он вытряхнул из  своего  мешка
пси-шлем Буббакуба. - Полагаю, это приберегалось на крайний случай.  Я  не
знаю, помнит ли кто-нибудь, но, когда  со  мной  случился  так  называемый
приступ безумия, уважаемый пил Буббакуб: был облачен вот в эту штуку и  не
сводил с меня пристального взгляда. Довожу до  вашего  сведения,  любезный
В.З., что, когда меня пытаются к  чему-либо  принудить,  я  имею  привычку
впадать в бешенство. Вам не следовало этого делать.
     Буббакуб неопределенно взмахнул коротенькой лапой.
     - И, наконец, о гибели Джеффри. Честно  говоря,  это  самое  простое.
Только  Буббакуб  знал  все,  что   касается   галактических   технологий,
примененных  при  создании  солнечных  кораблей:  двигатели,   компьютеры,
системы связи. Земные специалисты к этим устройствам даже не  прикасались.
Есть лишь косвенные доказательства, подтверждающие, что  в  момент  взрыва
корабля Джеффри пил Буббакуб находился  в  куполе  лазерной  связи.  Этого
недостаточно  для  привлечения  его  к  суду.   Но   необходимости   вести
расследование нет. Так как пилы обладают статусом неприкосновенности. И мы
можем лишь выслать Буббакуба на родину.
     Джейкоб взглянул на пила и добавил:
     - Еще кое-что будет очень трудно доказать: я  лишь  предполагаю,  что
Буббакуб  ввел  ложные  сведения  в  космическую  систему   идентификации,
связанную с филиалом Библиотеки в Ла-Пасе. В результате чего мы и получили
сообщение, подтверждающее, что Пьер Ла Рок  -  поднадзорный.  И  хотя  это
только мое предположение, мне оно представляется весьма вероятным.  Ничего
не скажешь, отличный трюк. Все уверены, что смерть Джеффри - дело  рук  Ла
Рока, и не слишком  внимательны  при  проверке  телеметрических  данных  с
корабля Джеффа. Теперь-то я припоминаю, что неприятности у Джеффа начались
в тот момент, когда он включил камеры с  сильным  увеличением  -  отличный
спусковой механизм замедленного действия. Но в любом случае нам этого  уже
не выяснить никогда. Телеметрические данные скорее всего уже уничтожены.
     Звякнули колокольчики. Все обернулись к Фэгину.
     - Джейкоб, Кулла просит тебя остановиться. Я тоже прошу  тебя  больше
не смущать пила Буббакуба. Теперь это не имеет никакого смысла.
     Послышался шум, и в комнату  вошли  три  вооруженных  охранника.  Они
вопросительно взглянули на коменданта. Хелен велела им подождать.
     - Еще одну минуту, - попросил Джейкоб, - мы ведь так и  не  обсудили,
какие мотивы двигали Буббакубом. Зачем столь высокопоставленному  софонту,
представителю  самого  престижного  галактического  института,  заниматься
подделками, кражами и убийствами? Я попытаюсь изложить свою  точку  зрения
на этот вопрос. Начну  с  того,  что  Буббакуб  имел  личные  причины  для
неприязни к Джеффри и Ла Року. Джеффри относился  к  нему  с  нескрываемым
отвращением,  всячески  дерзил,  что  совершенно  недопустимо  со  стороны
представителя расы, которая получила статус софонтов  какую-то  сотню  лет
назад. А дружба Джеффа с подопечным пила Куллой  только  усиливала  ярость
Буббакуба. Но мне кажется,  что  основная  причина  ненависти  к  шимпанзе
таится совсем в ином. Ведь именно  шимпанзе  и  дельфины  позволили  людям
занять в галактической иерархии  довольно  высокое  место.  Пилы  боролись
почти полмиллиона лет, чтобы получить то, что досталось без всякого  труда
дикой, нецивилизованной расе.  Полагаю,  Буббакуб  не  любит  нас,  людей,
именно по этой причине. Что же касается Ла Рока, то неприязнь  к  нему  со
стороны  Буббакуба  не  нуждается  в  особых  объяснениях.   Болтливый   и
бесцеремонный...
     Ла Рок презрительно фыркнул.
     - А может быть, Буббакуба обидело предположение Ла Рока  о  том,  что
соро были нашими опекунами? Ведь в Галактике всегда хмуро посматривали  на
расы, бросающие своих подопечных.
     -  Но  все  это  очень  личные  причины,  -  возразила  Хелен.  -  Их
недостаточно.
     - Джейкоб, - заволновался Фэгин, - прошу тебя...
     - Разумеется,  у  Буббакуба  имелась  и  другая  причина,  -  ответил
Джейкоб. - Ему ужасно хотелось раз и навсегда покончить с проектом "Прыжок
в Солнце", опорочив при этом саму идею независимых исследований и  упрочив
авторитет Библиотеки. Он заставил всех  поверить  в  то,  что  ему,  пилу,
удалось установить контакт там, где земляне потерпели неудачу. Ну а дальше
оставалось лишь сочинить складную историю о возможной катастрофе в  случае
продолжения экспериментов с погружениями и подделать сообщения  Библиотеки
так, что они подтверждали  его  слова.  Вероятно,  более  всего  Буббакуба
раздражало то, что в Библиотеке отсутствуют упоминания о солнечных  формах
жизни. И  именно  подделка  сообщения  Библиотеки  станет  по  возвращении
причиной самых крупных неприятностей. Кара за  это  преступление  окажется
куда более страшной, чем то наказание, которому могли бы  подвергнуть  его
за убийство Джеффа.
     Буббакуб зашевелился. Он тщательно пригладил встопорщившуюся шерсть и
сцепил на животе коротенькие лапы.
     - Очень, очень ловко, - прохрипел он, - но вы строите слишком  смелые
утверждения  на  слишком  шатком  фундаменте.  Люди   навсегда   останутся
недорослями и выскочками. Я отказываюсь говорить на вашем дурацком  языке!
- Он аккуратно снял с шеи водор и лениво швырнул его на стол.
     - Я прошу извинить меня, пил Буббакуб, - вмешалась Хелен, - но,  судя
по всему, нам придется ограничить вашу свободу передвижения  до  получения
указаний с Земли.
     Джейкоб ожидал, что пил равнодушно  пожмет  плечами  или  безразлично
кивнет, но Буббакуб, не обращая больше на людей никакого  внимания,  гордо
вздернул круглую голову и с удивительным достоинством  вышел  из  комнаты,
сопровождаемый дюжими охранниками.
     Хелен взяла со стола одну из частей "реликвии  летаней"  и  задумчиво
взвесила ее на руке.  Затем  внезапно  развернулась  и  с  силой  швырнула
злополучную "реликвию" в дверь.
     - Убийца!
     - Это послужит мне хорошим уроком, - Мартин потерла ладонью  лицо,  -
никому нельзя доверять.
     Джейкоб чувствовал себя совершенно опустошенным.  Возбуждение  спало,
уступив место подавленности и  равнодушию.  Возвращение  к  рациональности
происходило за  счет  потери  целостности.  Он  знал,  что  вскоре  начнет
спрашивать себя, не  ошибся  ли,  выложив  все  сразу  в  буйном  припадке
дедуктивной логики.
     Слова Мартин заставили его поднять голову.
     - Никому?
     Фэгин заботливо усадил Куллу на стул. Джейкоб подошел к чужакам.
     - Прошу прощения, Фэгин, мне следовало прежде все обсудить  с  тобой.
Возможны осложнения. - Он потер лоб.
     Фэгин тихо засвистел:
     - Ты просто дал волю своим способностям. В  последнее  время  ты  был
слишком сдержан. Но в данном случае  твои  таланты  оказались  как  нельзя
кстати. Не терзайся, дружище Джейкоб. Истина слишком важна, и ей не  может
повредить ни избыток усердия, ни использование скрытых навыков.
     Джейкоб покачал головой. Если бы  кантен  только  знал!  "Навыки",  о
которых упомянул Фэгин, могли взорвать Джейкоба Демву, принеся куда больше
вреда, чем пользы.
     - Что, по-твоему, дальше? - устало спросил он приятеля.
     -  Полагаю,   человечество   поймет,   что   отныне   у   него   есть
могущественнейший  враг.  Ваше  правительство  вынуждено   будет   заявить
протест. Пилы, конечно же, поспешат откреститься от Буббакуба, но  сделано
это будет скорее для  виду.  Эта  раса  всегда  отличалась  спесивостью  и
раздражительностью. Надеюсь, ты  простишь  мне  столь  нелестный  отзыв  о
родственной вам расе софонтов. То, что случилось здесь,  -  лишь  звено  в
длинной цепи. Тебе не надо мучить себя, дружище Джейкоб. Твоей  вины  нет.
Ты лишь позволил человечеству осознать опасность. Рано или поздно, но  это
должно было случиться. Так всегда происходит с сиротскими расами.
     - Но почему?!
     - Вот это, мой друг, я и пытаюсь выяснить.  Возможно,  это  и  слабое
утешение, но очень многие в Галактике хотят, чтобы человечество выжило.  И
некоторые из нас... очень обеспокоены.



                         20. СОВРЕМЕННОЕ СРЕДСТВО

     Джейкоб прижался щекой к резиновому  ободу  окуляра  и  погрузился  в
таинственную черноту. В  глубине  ее  тревожно  мерцала  одинокая  голубая
искра. На этот раз он решил  не  обращать  внимания  на  ее  провоцирующие
намеки. Не его дело рассуждать о разумности металлического ящика.
     Его   сознание   полностью   парализовал   ярчайший   гештальт-образ.
Пасторальная сценка в однообразных коричневых тонах  словно  бы  сошла  со
старинной английской гравюры. По извилистой дороге,  исчезавшей  за  мягко
очерченными холмами, навстречу Джейкобу  быстро  шла  высокая  полногрудая
женщина. Длинная темная юбка развевалась на ветру. Судя по всему,  женщина
только что покинула  небольшой  опрятный  домик,  уютно  примостившийся  у
дороги. С мягкостью пейзажа резко  контрастировали  угрюмые  низкие  тучи,
нависшие над покатой  вершиной  холма.  Вдали,  чуть  левее,  улавливалось
какое-то мельтешение. Джейкоб всмотрелся. Люди. Танцуют... нет... дерутся.
В форме. Солдаты. Лица возбужденные или испуганные. Он перевел  взгляд  на
женщину. Похоже, она тоже чего-то боится. Женщина уже не  шла,  а  бежала,
нелепо  размахивая  руками.  Двое  солдат  в  мундирах  семнадцатого  века
отделились от остальной группы и теперь  быстро  нагоняли  ее.  Мушкеты  с
примкнутыми штыками наготове. Что...
     Картина исчезла. Снова из черной глубины игриво  подмигивала  голубая
искра. Джейкоб зажмурился и оторвался от окуляра.
     - Ну вот и все, - раздался за спиной ободряющий голос Милдред Мартин.
     Джейкоб повернулся и только тогда открыл глаза. Мартин склонилась над
пультом, рядом с ней стоял доктор Лэрд. Оторвавшись от  компьютера,  Милли
взглянула на Джейкоба.
     - Через минуту результаты вашего П-теста будут готовы.
     - Вы уверены, что этого  достаточно?  -  По  правде  говоря,  Джейкоб
испытывал огромное облегчение оттого,  что  все  закончено.  -  Всего  три
картинки?
     - Да, хотя у Питера мы взяли пять, дабы исключить возможность ошибки.
Ваш тест просто контрольный. Присядьте и отдохните.
     Джейкоб опустился в ближайшее кресло и отер рукавом  проступившую  на
лбу испарину. Весь тридцатисекундный тест показался ему настоящей пыткой.
     На первой картинке он  увидел  мужское  лицо  со  скорбными  глазами,
изборожденное многочисленными морщинами. За секунды оно поведало  Джейкобу
историю целой человеческой жизни, а затем исчезло, надолго впечатавшись  в
память, как часто случается с лицами, увиденными мельком.
     Второй образ представлял собой беспорядочное мельтешение  абстрактных
фигур, сталкивавшихся друг  с  другом...  Похоже  на  солнечного  тороида!
Правда, фигуры не  столь  яркие  и  лишенные  строгой  красоты  обитателей
Солнца.
     Третья  картинка,  та,  что  в   коричневых   тонах,   скорее   всего
действительно  была  навеяна   какой-то   старинной   гравюрой   на   тему
Тридцатилетней войны. Явно  сцена  насилия.  Джейкоб  знал,  что  подобные
образы  при   П-тестировании   обычны   и   легко   прогнозируемы.   После
трагифарсовой "сцены в гостиной"  у  него  начисто  отсутствовало  желание
впадать для успокоения нервов даже в очень неглубокий транс.  Из-за  этого
он так и не смог расслабиться и как следует отдохнуть.
     Джейкоб поднялся и подошел к компьютеру. По  другую  сторону  купола,
неподалеку от стасис-экранов, неторопливо прохаживался Ла Рок. В  ожидании
результатов теста он бездумно  разглядывал  причудливо  вздыбленные  скалы
северного полюса Меркурия.
     - Я могу взглянуть на предварительные данные? - спросил Джейкоб.
     - Конечно. Какой образ вас интересует?
     - Последний.
     Мартин защелкала клавишами, и через пару секунд из щели под монитором
вылез лист бумаги. Джейкоб взял его и отошел в сторону.
     Сцена и впрямь напомнила ему английскую гравюру восемнадцатого  века.
Конечно же, Джейкоб уже разобрался в ее истинном значении, но ему хотелось
бы выявить свое первое  впечатление,  отделить  его  от  уже  аналитически
осмысленной картинки.
     Изображение покрывала частая сеть цифр, соединенных  ломаной  линией.
Линия показывала, как переключалось внимание с одной детали на другую.
     Цифра один находилась в самом центре картинки. До цифры  шесть  центр
внимания перемещался довольно плавно, затем следовал резкий скачок.  Цифра
семь красовалась на довольно пышной груди женщины.  И  вообще  внимание  к
этой детали гештальт-образа оказалось особенно стойким. Ломаная линия то и
дело  возвращалась  к  женским  прелестям,  почти  полностью   испещренным
многочисленными цифрами. В какой-то момент центр внимания все  же  покинул
облюбованный объект, метнувшись к низко нависшим тучам, затем запрыгал  по
группе дерущихся. Некоторые номера в этом месте были обведены кружком  или
рамкой. Под каждой цифрой имелась надпись, указывавшая степень  расширения
зрачка, глубину фокусировки хрусталика, изменение кровяного давления. Судя
по  всему,  модифицированный   считыватель   сетчаток   Стэнфорда-Пурнинье
сработал  вполне  успешно.  Пригодились  тахистоскоп  Милдред   Мартин   и
несколько железяк из запасов Дональдсона.
     Джейкобу хватало знаний в этой  области,  чтобы  не  смущаться  и  не
тревожиться по поводу своей рефлективной реакции на женскую грудь. Будь он
женщиной, эта реакция оказалась бы иной: внимание в большей  степени  было
бы сконцентрировано на облике в целом, на  лице,  одежде,  прическе.  Куда
больше его могла бы обеспокоить собственная реакция на саму сцену. В левом
углу, рядом с группой дерущихся людей, целая  группа  цифр  была  обведена
рамкой. Именно в этот момент  он  и  осознал,  что  перед  ним  отнюдь  не
безмятежная пастораль, а сцена  насилия.  Джейкоб  удовлетворенно  кивнул.
Линия от этих номеров метнулась в сторону,  вернувшись  назад  лишь  через
несколько мгновений. Свидетельство о здоровом отвращении к увиденному и  о
последовавшем затем явном, а не скрытом любопытстве.
     На первый взгляд выходило, что  он  выдержал  тест.  Хотя  Джейкоб  в
общем-то и не сомневался в подобном исходе проверки.
     - Интересно, сможет ли  кто-нибудь  научиться  обманывать  П-тест?  -
спросил он, возвращая листок Мартин.
     - Возможно,  когда-нибудь  такое  и  случится,  -  откликнулась  она,
собирая  бумаги,  -  но  для  подобного  трюка  требуется  очень   хорошая
подготовка.  Ведь   надо   изменить   реакцию   человека   на   мгновенное
воздействие... на образ столь быстрый,  что  только  подсознание  успевает
отреагировать на него. В любом  случае  может  возникнуть  много  побочных
эффектов, которые так или иначе проявятся во время теста. Вы ведь  знаете,
как он анализируется. Коэффициенты внимания  в  каждой  точке  изображения
попросту  суммируются.  Если  полученный   результат   больше   нуля,   то
тестируемый является гражданином, если меньше, то человек имеет склонность
к нездоровым удовольствиям. В этом вся суть теста. - Мартин повернулась  к
Лэрду. - Ведь так, доктор?
     Тот пожал плечами.
     - Вы же специалист.
     Он все еще не мог простить ей того, что она не посоветовалась  с  ним
относительно лечения Кеплера.
     Теперь-то все подозрения с Милдред Мартин были сняты. Она никогда  не
прописывала своему пациенту варфарин. Джейкоб припомнил привычку Буббакуба
на борту "Брэдбери" засыпать на  пиджаке  руководителя  проекта.  Подобная
привязанность к предмету верхней одежды и  позволяла  ему  подкладывать  в
переносную аптечку Кеплера средство, отнюдь не  служившее  для  укрепления
здоровья.
     В поведении пила прослеживалась  определенная  логика.  В  результате
махинаций с  лекарственными  препаратами  Кеплер  оказался  отлученным  от
последнего прыжка. Обладая немалой проницательностью, руководитель проекта
мог бы разоблачить трюк с "реликвией летаней". Да к тому же взбалмошное  и
непредсказуемое поведение  Кеплера  сильно  ударяло  по  авторитету  всего
проекта. Словом, все сходилось один к  одному.  Но,  на  взгляд  Джейкоба,
доводы отдавали вкусом протеиновых хлопьев. Они убеждали, но  были  лишены
аромата натуральности. Тарелка, полная муляжей.
     Некоторые из преступлений Буббакуба уже доказаны,  другие  же  скорее
всего навсегда останутся  в  области  спекуляций  и  досужих  рассуждений.
Представителя Библиотеки, обладающего дипломатическим иммунитетом,  нельзя
подвергнуть дотошному перекрестному допросу.
     К ним подошел Ла Рок. Репортер выглядел несколько подавленным.
     - И каков ваш вердикт, доктор Лэрд?
     - Совершенно очевидно, что мистер Ла Рок никоим образом  не  является
асоциальной личностью и нет никакой надобности подвергать его  надзору,  -
медленно ответил Лэрд. - Его  индекс  социальной  сознательности  довольно
высок. Возможно,  именно  это  обстоятельство  и  служит  причиной  многих
проблем мистера Ла Рока. По  всей  видимости,  у  него  очень  значительна
степень  сублимации.  По  возвращении  домой  мистеру  Ла   Року   следует
обратиться за профессиональной помощью. - Он замолчал и сурово взглянул на
репортера.
     Ла Рок смиренно опустил голову.
     - А что вы скажете по поводу контрольных тестов? - спросил Джейкоб.
     Он проходил тест последним, вслед за  Кеплером,  Хелен  и  еще  тремя
членами  экипажа.  Хелен  не  стала  дожидаться  подробных  результатов  и
удалилась вместе со своими помощниками - ведь на базе царила предстартовая
суета. Доктору Кеплеру о результатах теста Лэрд  сообщил  конфиденциально.
Тот хмуро выслушал главврача и ушел, гневно тряся головой.
     Лэрд,  проводив  взглядом  руководителя  проекта,   задумчиво   потер
переносицу.
     - Итак, - заговорил он после паузы, - поднадзорных на  базе  нет.  Но
выяснилось  кое-что,  не  вполне  мне  понятное,  связанное  с  мыслями  и
взглядами некоторых из тестируемых. Знаете, такому провинциальному лекарю,
как я, очень непросто вспомнить, чему его в свое время учили. И если бы не
помощь доктора Мартин, я скорее всего упустил бы  немало  деталей.  Честно
говоря, не слишком приятное занятие копаться в мыслях  и  чувствах  людей,
которых хорошо знаешь и которыми восхищаешься.
     - Надеюсь, ничего серьезного?
     -  Ну,  в  этом  случае  вы  бы  не   собирались   сейчас   в   столь
скоропалительный прыжок! А Дуэйну  я  не  разрешил  участвовать  по  очень
простой причине - у него обычная  простуда.  -  Лэрд  покачал  головой.  -
Простите  меня!  Для  меня  все  это  не  слишком  привычно.  Повода   для
беспокойства нет,  Джейкоб.  В  вашем  тесте  имеется  несколько  странных
особенностей, хотя в целом тест соответствует норме. И все же кое-что меня
смущает. Я не стану вдаваться в детали, поскольку  они  могут  встревожить
вас куда в большей степени, чем того  заслуживают.  Но  я  был  бы  весьма
признателен, если бы вы и Хелен по возвращении как-нибудь зашли ко мне.
     Джейкоб поблагодарил его и направился к лифту. К нему  присоединились
Ла Рок и Мартин.
     Высоко над головой  пилон  связи  протыкал  острием  стасис-поле.  За
прозрачными стенами тускло блестели расплавленные скалы  Меркурия.  Солнце
раскаленным ярко-желтым шаром  зависло  над  невысокой  грядой  пузырчатых
холмов.
     Подошел лифт, Мартин  и  Лэрд  зашли  внутрь.  Джейкоб  уже  собрался
последовать за  ними,  как  его  схватил  за  руку  Ла  Рок.  Дверь  лифта
закрылась, и они остались вдвоем.
     - Демва, мне нужна моя камера!
     - Разумеется, Ла Рок. Комендант обезвредит глушитель,  и  вы  сможете
забрать ее в любое время.
     - А записи?
     - Они у меня. Меня они тоже интересуют.
     - Они вас не касаются!
     - Перестаньте, Ла Рок, - простонал Джейкоб. - Почему вы хотя бы раз в
жизни не можете допустить, что другие тоже обладают каким-никаким умом?  Я
хочу знать, зачем вы снимали звуковое  изображение  стасис-осциллятора  на
корабле Джеффа? И кроме того, мне интересно, с какой стати вы решили,  что
они могут понадобиться моему дяде?
     - Я у вас в долгу, Демва, - медленно  проговорил  Ла  Рок.  Нарочитый
акцент мгновенно исчез. - Но прежде чем  я  отвечу  вам,  я  хочу  узнать,
насколько совпадают ваши политические взгляды со взглядами вашего дяди.
     - Какого именно, Ла Рок? Дяди Джереми, что является членом  Ассамблеи
Конфедерации? Нет, вы вряд ли стали бы с ним сотрудничать. Дяди Хуана?  Он
хороший теоретик, но никудышный практик... А, вы, наверное, имеете в  виду
дядю Джеймса! Вот уж кто настоящий экстремист! Что ж, по многим вопросам я
с ним полностью согласен. Но не собираюсь помогать ему, если он замешан  в
шпионаже... Особенно если его план так  же  неуклюж,  как  и  ваш.  Вы  не
убийца, Ла Рок, и не  поднадзорный.  Вы  шпион!  Вот  только  на  кого  вы
работаете? Но разрешение этой загадки я оставлю до возвращения  на  Землю.
Там вы вместе с моим дядюшкой придете ко мне, и  я  решу,  стоит  или  нет
сдавать вас властям. Идет?
     Ла Рок кротко кивнул.
     - Я подожду, Демва. Только вы не потеряйте мои  записи.  Хорошо?  Они
слишком дорого Мне стоили. Можно сказать, я в аду из-за  них  побывал.  Не
лишайте меня шанса убедить вас.
     Джейкоб посмотрел на Солнце.
     - Ла Рок, избавьте меня от ваших причитаний. В аду вы не  побывали...
пока.
     Он повернулся и вошел в кабину прибывшего лифта. До старта оставалось
несколько часов. Надо было выспаться.




                              ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

                     В истории  эволюции  ни  одна  метаморфоза,  ни  один
                "квантовый скачок" не могут сравниться с  этим  феноменом.
                Никогда прежде образ жизни одного из  видов  не  изменялся
                столь быстро и радикально. Каких-то  пятнадцать  миллионов
                лет назад представители семейства Homo ничем принципиально
                не отличались от других животных. Дальнейший  ход  событий
                носил   взрывной   характер...   Первые    земледельческие
                поселения... Города... Мегаполисы. Все это спрессовано  на
                временной шкале эволюции в одно мгновение, равное каким-то
                десяти тысячам лет.
                                                            Джон Э.Пфайфер


                      21. DEJA PENSE - УЖЕ ПРОДУМАНО

     - Вы когда-нибудь задавались  вопросом,  почему  экипажи  большинства
звездолетов процентов на семьдесят состоят из женщин?
     Хелен протянула Джейкобу пластиковую банку с горячим кофе и вернулась
обратно к автомату с напитками, чтобы  выбить  из  него  еще  одну  банку,
теперь уж для себя. Кофе был таким горячим,  что  пальцы  не  спасал  даже
тонкий слой термоизоляции, покрывавший  стенки  банки.  Джейкоб  осторожно
поставил ее на подлокотник кресла.
     Хелен,  похоже,  снова  решила  поиграть   в   свою   любимую   игру.
Провокаторша! Он улыбнулся. Едва они оказывались  друг  с  другом  наедине
(если уединение вообще возможно на абсолютно открытой палубе),  как  Хелен
де Сильва тут же старалась втянуть его в весьма  двусмысленные  разговоры.
Джейкоб, правда, нисколько не возражал. Благодаря этой игре он  чувствовал
себя сейчас значительно лучше, чем в первые часы после старта.
     - Во времена моей юности мы  не  сомневались  в  том,  что  полеты  к
звездам - чисто  мужское  занятие.  Впрочем,  подобная  убежденность  была
скорее всего лишь одним из симптомов полового  созревания.  Вы  читали  об
этом у Джона-Два-Облака? Он родился в Верхнем Лондоне. Быть может, вы даже
знали его родителей.
     Хелен с упреком взглянула на неге. Джейкоб в который уже раз  подавил
желание сообщить ей, что женщине с таким лицом  следует  покорять  мужские
сердца, а не космические  просторы.  Нет,  все-таки,  наверное,  не  стоит
указывать профессиональному звездолетчику  на  то,  что  ямочки  на  щеках
прелестны и совершенно неотразимы. Уж слишком велик риск.
     - Хорошо, хорошо... - Он не выдержал укоряющего взгляда и рассмеялся.
- Постараюсь не отвлекаться. Полагаю, такой  численный  перевес  женщин  в
космосе связан с тем, что они лучше мужчин  переносят  большое  ускорение,
перепад температур, обладают лучшей  координацией  и  отменной  выдержкой.
Благодаря  этим  качествам   они   становятся   прекрасными   космическими
путешественниками.
     Хелен отхлебнула кофе и сморщилась.
     - Все верно. Кроме того, женщины, судя по  всему,  меньше  подвержены
болезням во время дальних перелетов. Но, видите ли, все  эти  различия  не
столь ужи значительны. Во  всяком  случае,  их  явно  недостаточно,  чтобы
объяснить, почему гораздо больше мужчин, чем женщин, жаждут отправишься  в
космос.  Корабли,  курсирующие  внутри  Солнечной   системы,   более   чем
наполовину состоят из мужчин. А на военных кораблях  и  вовсе  преобладает
мужской пол.
     - Не могу сказать ничего определенного относительно коммерческих  или
исследовательских  кораблей,  но  думаю,  военные  отбирают  людей  по  их
склонности воевать. Разумеется, не доказано, что...
     Хелен рассмеялась.
     - Не стоит  прибегать  к  столь  дипломатичным  выражениям,  Джейкоб.
Конечно,  из  мужчин  получаются  лучшие  воины,  чем   из   женщин...   в
статистическом смысле. Амазонки вроде меня - редкие исключения. Собственно
говоря, это и есть один из критериев отбора. На борту звездолета не должно
быть слишком много воинов!
     - Но это же бессмысленно! Ведь зачастую звездолеты оказываются в  той
части  Галактики,  которую  даже  Библиотека  исследовала  не  до   конца.
Астронавты сталкиваются с бесконечным разнообразием чуждых рае, многие  из
которых чересчур темпераментны. Галактические институты не наложили запрет
на межрасовые войны. А судя по словам Фэгина, они и  не  смогли  бы  этого
сделать, даже если бы захотели. Институты Галактики пытаются лишь  загнать
войны в определенные рамки.
     -  Так  вы  полагаете,  земные  звездолеты  должны  быть   готовы   к
столкновениям?  -  Хелен  по-прежнему  улыбалась.   В   красном   мерцании
хромосферы ее волосы отливали странным сиянием, притягивали взгляд.  -  Вы
правы, мы  действительно  должны  быть  готовы  к  военным  действиям.  Но
поразмыслите, в какой мы находимся ситуации. Земляне вынуждены иметь  дело
с сотнями различных видов, объединенных одной единственной  общей  чертой,
той, что у нас как раз отсутствует. Все галактические расы  связаны  цепью
общих  традиций.  Развитием,  корни  которого  уходят  в  прошлое  на  два
миллиарда лет назад. Все они знакомы с достижениями  Библиотеки,  привнося
туда и что-то свое. Большинство из них капризны и тщеславны,  они  кичатся
своими  привилегиями  и  оберегают  их  как  зеницу  ока.  И   подавляющее
большинство с  большим  подозрением  относится  к  глупой  и  дикой  расе,
обнаружившейся в глухой солнечной провинции.
     - И что же прикажете нам делать, если какая-нибудь занюханная раса  с
примитивным разумом, который в ней развили давно почившие  опекуны,  вдруг
решит бросить вызов земному кораблю? Что нам делать,  если  эти  существа,
начисто лишенные  честолюбия  и  чувства  юмора,  вздумают  задержать  наш
корабль и потребовать невероятную пошлину? Ну, к примеру,  в  виде  сорока
дельфиньих песен?
     Хелен нахмурилась.
     -  Стоит  ли  в  такой  ситуации  ввязываться  в  драку?  Как-то  раз
"Калипсо", корабль-красавец, до краев заполненный ресурсами,  необходимыми
для  жизнедеятельности  небольшого  сообщества  землян,   был   остановлен
парочкой крошечных доисторических кораблей. Неповоротливые и медлительные,
как улитки, они были явно приобретены где-то  на  стороне  в  незапамятные
времена. - Голос Хелен зазвенел. - Вы только  представьте  себе!  Новый  и
красивый  корабль,  построенный  исключительно  руками  и  разумом  людей,
останавливают два допотопных чудовища, ведомые "разумными" верблюдами.  Но
корабли ведь созданы теми, кто всю  свою  жизнь  пользовался  достижениями
Библиотеки! - Голос ее прервался, и она отвернулась.
     Джейкоба тронуло ее волнение. Одновременно он почувствовал,  что  ему
оказана большая честь. Он уже достаточно хорошо знал Хелен, чтобы  понять:
никому и никогда она не рассказывала ничего подобного.  Да,  их  отношения
крепнут прежде всего благодаря Хелен.  Именно  она  проявляет  инициативу,
расспрашивая его о прошлом, о семье, о чувствах. Сам Джейкоб почему-то  не
отваживался на расспросы. Понимал, что за его нерешительностью кроется  не
просто  нежелание  подпускать  к  себе  Хелен  слишком  близко,  а   нечто
большее...
     - Значит, ввязываться не стоит? И мы обречены на  поражение  со  всей
неизбежностью? - спокойно спросил он.
     Она кивнула, так и не повернув головы. Он откашлялся.
     - Правда, у нас все еще припрятана парочка приемов, которые  способны
кое-кого  удивить.  О  нас  ведь,  в  сущности,  мало  что  известно  даже
Библиотеке. Но козыри приберегают на крайний случай. А  пока  мы  лебезим,
подхалимничаем, славословим и уговариваем. Когда же это  не  помогает,  то
попросту... удираем. - Он представил себе  встречу  с  кораблем  пилов.  -
Впрочем, этот способ, наверное, не самый легкий.
     - Да, но  зато  нам  известен  секрет  хладнокровия.  -  Хелен  снова
повеселела. Ямочки заиграли в уголках губ. - Вот именно поэтому в экипажах
и преобладают женщины.
     -  Постойте,  постойте!  Ведь  женщины   куда   мстительнее   мужчин!
Преобладание женских экипажей вряд ли гарантирует нам покой.
     - В обычной ситуации - нет.
     Хелен снова улыбнулась. Джейкоб ждал продолжения, но она лишь  пожала
плечами. Помолчав, Хелен вдруг придвинулась к нему и тихо прошептала:
     - Пойдемте.
     Она подхватила его под локоть и повела за купол, к краю палубы. Здесь
не было ни души.
     Пурпурное сияние хромосферы теряло однородность там, где стасис-экран
изгибался.  Узкая  полоска,  часть  Большого  Пятна,  общая   конфигурация
которого со  времени  последнего  прыжка  существенно  изменилась,  слегка
пульсировала. Хелен опустилась на колени и осторожно подобралась к  самому
краю  платформы.  Несколько  мгновений  она  не  отрывала  глаз  от  этого
мерцания. Затем оперлась ладонями о палубу  и  медленно  опустила  ноги  в
стасис-поле.
     Джейкоб затаил дыхание.
     - Вы просто сумасшедшая, - прошептал он,  облизнув  пересохшие  вдруг
губы.
     Хелен неторопливо поболтала ногами. Казалось, они движутся  в  густом
сиропе. Облегающая ноги ткань комбинезона, будто живая,  покрылась  рябью.
Хелен взглянула на него и втянула ноги на палубу без видимого усилия.
     - Похоже, с ними  все  в  порядке,  Джейкоб.  Но  глубже  опускаться,
наверное, не стоит. По всей видимости, масса моих ног вызывает искажения в
удерживающем поле. Во  всяком  случае,  при  погружении  туда  у  меня  не
возникло  ощущения,  что  мои  ноги  вдруг  взяли  и  перевернулись  вверх
тормашками.
     Она снова свесила их в стасис-поле. Джейкоб почувствовал, как у  него
внезапно ослабли колени.
     - Вы хотите  сказать,  что  прежде  ни  разу  не  проделывали  ничего
подобного?!
     Она взглянула на него и улыбнулась.
     -  Вы  спрашиваете,  не  рисуюсь  ли  я?  Отвечаю:  да,  мне  хочется
произвести на вас впечатление. Но головы я отнюдь не потеряла. После всего
того, что вы вчера рассказали о Буббакубе и его манипуляциях с  пылесосом,
я внимательно перепроверила все уравнения. И с  удивлением  выяснила,  что
подобные фокусы совершенно безопасны. Присоединяйтесь!
     Он вяло кивнул. После чехарды удивительнейших событий последних  дней
подобное предложение уже не  казалось  ему  верхом  безумия.  Весь  секрет
состоял в том, чтобы просто не думать о том, что собираешься  сделать.  Он
опустился на палубу рядом с Хелен.
     Стасис-поле действительно напоминало густой сироп, вязкость  которого
возрастала с глубиной.  Нельзя  сказать,  чтобы  ощущения  были  уж  очень
неприятными. Единственное, что не понравилось Джейкобу, так это  поведение
брючин, решивших вдруг зажить своей отдельной жизнью.
     Какое-то время они молча сидели рядом, меланхолически болтая  ногами.
Хелен не спешила заговорить, а Джейкоб не хотел ее торопить. Она явно ушла
в свои мысли.
     - Эта трагедия с Ванильным Шпилем случилась на самом деле? -  наконец
тихо спросила она, не поднимая глаз.
     - Да.
     - Она, наверное, была чудесным человеком.
     - Да.
     - Нужно быть очень храброй, чтобы прыгать с одного шара на другой  на
высоте двадцать миль, но...
     - Она пыталась отвлечь их внимание, пока я обезвреживал осветитель. Я
не должен был ей  разрешать.  -  Джейкобу  казалось,  что  говорит  кто-то
другой, так изменился его голос. - Я почему-то был  уверен,  что  успею...
что смогу защитить ее... Понимаете, у меня имелось одно устройство...
     - Наверное, она и во всем остальном  была  такой  же  отчаянной.  Как
жаль.
     Джейкоб понял, что вслух он не сказал ни слова.
     - Да, Хелен, вы с Таней понравились  бы  друг  другу.  -  Он  тряхнул
головой. Нельзя раскисать. - Впрочем, мне казалось,  что  разговор  у  нас
совсем  о  другом.  Мы,  кажется,  обсуждали  тему  женщин  и  мужчин   на
космическом корабле?
     Она по-прежнему не отрывала глаз от своих ног.
     - Мы об этом и говорим, Джейкоб.
     - Разве?
     - Разумеется. Помните, я как-то сказала вам,  что  существует  способ
заставить женский экипаж быть особенно осторожным при встрече с чужаками?
     - Да, но...
     - А знаете  ли  вы,  что  человечеству  удалось  основать  целых  три
колонии? Но транспортные расходы не позволяют сделать их  жизнеспособными.
Проблема увеличения  человекофонда  в  изолированной  колонии  -  одна  из
острейших. - Она выпалила информацию смущенной скороговоркой. -  Когда  мы
вернулись на Землю, то обнаружили, что конституция восстановлена А  вскоре
Конфедерация объявила о приглашении женщин в космос. От желающих отбоя  не
было.
     - Я... я не понимаю...
     Она взглянула на него и улыбнулась.
     - Может, еще  рано  понимать.  Знайте  только,  что  через  несколько
месяцев я отправляюсь в  новую  экспедицию  на  "Калипсо".  Мне  предстоят
кое-какие приготовления, в том числе и отбор членов  экипажа.  Ну  вот!  -
Хелен вытерла пыльные руки о костюм и  втянула  ноги  на  палубу.  -  Пора
возвращаться. Мы уже совсем рядом с активной областью. И я должна быть  на
посту.
     Джейкоб поспешно вскочил и помог ей подняться. Поступок не  показался
архаичным им обоим.


     По  пути  к  пункту  управления  Хелен  и  Джейкоб  решили  проверить
параметрический  лазер.  Заслышав  их  шаги,  из-под  сплетения  проводов,
выглянул Дональдсон.
     - Привет! Думаю, эта штука готова к работе. Хотите взглянуть?
     - Конечно. - Джейкоб присел на корточки.
     Лазер покоился на платформе, привинченной прямо к  палубе.  Вытянутый
многоствольный корпус слегка покачивался на шарнирном креплении.
     Джейкоб почувствовал, как колено Хелен слегка коснулось его щеки.  Не
отвлекайся!
     - Этот малыш, - важно провозгласил Дональдсон, - мой скромный вклад в
усилия по установлению  контакта  с  Солнечными  Призраками.  Я  пришел  к
выводу, что раз с пси  у  нас  ничего  не  вышло,  то  надо  устанавливать
непосредственную, то есть визуальную связь. Большинство  лазеров  работает
только в одном-двух очень  узких  спектральных  диапазонах,  как  правило,
соответствующих атомным  или  молекулярным  переходам.  Ну  а  этот  малыш
способен выдать любую длину волны. Надо лишь установить  нужный  режим.  -
Дональдсон ласково похлопал по ручкам на лицевой панели платформы.
     - Да, - кивнул в ответ Джейкоб, - я  уже  наслышан  о  вашем  детище.
Насколько я понимаю, он должен обладать такой мощностью,  чтобы  луч  смог
пробить экраны и остаться при этом достаточно интенсивным.
     - В прошлой моей жизни, - иронически заметила Хелен, которая о  своей
жизни до полета на "Калипсо"  всегда  говорила  в  отстраненно-язвительной
манере, словно защищая и  оберегая  воспоминания  о  безвозвратно  ушедшем
времени, - мы умели изготавливать  многоцветные  лазеры,  настраиваемые  с
помощью оптических  красителей.  Они  обладали  приличной  энергией,  были
весьма  эффективны  и  невероятно  просты  в  обращении.  -  Она   ласково
улыбнулась воспоминанию. - Правда, краситель очень  быстро  рассыпался,  и
достоинства такого лазера мгновенно исчезали. Какой  же  тогда  поднимался
переполох! Тот факт, что мне больше никогда не придется  отмывать  пол  от
родамина G6, заставляет меня склонить голову перед прогрессом!
     - Неужели вы действительно могли настроить его на любую длину волны с
помощью одного-единственного красителя? - с недоверием спросил Джейкоб.  -
И как же вы накачивали ваш... "акварельный лазер"?
     - Иногда при помощи стробоскопических машин, но чаще всего химическим
способом, высвобождая энергию органических молекул, например, сахара.  Для
заполнения  всего  спектра  требовалось  несколько  красителей.  Полиметил
кумарин использовался для получения синего и зеленого диапазонов.  Родамин
и несколько других соединений позволяли настроиться на  красный  цвет.  Да
ладно, - она махнула рукой, - это все уже пыльные древности! Расскажите-ка
лучше, что за дьявольский план вы двое состряпали  на  этот  раз?!  -  Она
уселась на палубу рядом с Джейкобом.  Оценивающе  поглядела  на  него,  не
обращая внимания на Дональдсона. Джейкобу стало неловко.
     - Ну, - осипшим голосом начал он,  -  все  довольно  просто.  Еще  на
"Брэдбери" я записал несколько дельфиньих песен. Вдруг  Призраки  окажутся
поэтическими  натурами?  Когда  же   Дональдсон   предложил   использовать
визуальную связь, я передал ему свои записи.
     Дональдсон вмешался:
     - Кроме того мы улучшили версию математического контактного кода. Эту
идею тоже он мне подбросил. - Дональдсон расплылся в улыбке. - Я  вряд  ли
узнаю  ряд  Фибоначчи.  А  Джейкоб  утверждает,  что  это  древний  способ
установления контакта.
     - Верно, - кивнула Хелен. - Но после "Везариуса" мы никогда больше не
пользовались математическими  приемами.  Библиотека  убедила  нас,  что  в
космосе все и так друг друга давно понимают, и нет смысла копья ломать.
     Она легко толкнула лазерную трубу, та свободно повернулась.
     - Надеюсь, включенный, он не так болтается?
     - Нет, конечно! Мы его закрепим, сориентировав луч строго по  радиусу
корабля. Исключим внутренние отражения. Не стоит тревожиться,  капитан!  К
тому же во время  работы  лазера  запрещается  снимать  защитные  очки.  -
Дональдсон извлек из ящика темные  очки  с  толстыми  стеклами.  -  Доктор
Мартин сказала, что лично проследит за выполнением. Она буквально помешана
на влиянии интенсивного излучения  на  здоровье  вообще,  и  на  зрение  в
особенности. Всю базу подняла на ноги, когда  признала  источником  яркого
света безобидные лампы. Обвинила всех в "коллективной галлюцинации".
     - Мне пора возвращаться к своим обязанностям. - Хелен поднялась. -  С
вами хорошо, но я и так уже задержалась. Мы вроде бы уже близко  от  цели.
Надо расставить людей по местам.
     Мужчины вскочили вслед за ней, она ослепительно улыбнулась каждому из
них   и   удалилась,   покачивая    бедрами,    словно    профессиональная
обольстительница. Джейкоб не мог оторвать от нее глаз.
     - Знаете, Демва, поначалу я думал,  что  вы  настоящий  чокнутый.  Но
потом вы так ловко все вычислили, что мне  пришлось  изменить  свою  точку
зрения. А сейчас я, похоже, опять начинаю думать, что у вас не все дома.
     Джейкоб рассеянно взглянул на него.
     - Как это?
     - Ясное дело, всякий мужчина готов распустить  хвост,  когда  женщина
делает ему авансы. Но этот случай не  похож  на  прочие.  Вы  не  потеряли
голову, старина? Разумеется, это не мое дело...
     - Вот именно, дружище. Не ваше.
     Джейкоб встревожился не на шутку.  Неужели  так  заметно?  Он  твердо
пообещал себе, что, как только  они  вернутся  на  Меркурий,  он  вплотную
займется Хелен. А пока Джейкоб лишь пожал плечами.  С  тех  пор,  как  они
покинули Землю, все чаще и чаще он ловил себя на  том,  что  этот  жест  -
единственное, что ему остается.
     - Сменим тему. Вернемся к вопросу о  внутренних  отражениях.  Вам  не
приходило в голову, что кто-то решил устроить грандиозную мистификацию?
     - Мистификацию?
     -  Именно!  С  Солнечными  Призраками.  Ведь  для  их   появления   и
требуется-то всего лишь компактный голографический проектор...
     -  Невозможно,  -  покачал  головой  Дональдсон,  -  на   борту   нет
голографических проекторов. Мы все проверили несколько раз.  Да  и  вообще
очень  уж  неправдоподобно.  Призраку  еще  туда-сюда,  но  такие  сложные
картины, как стадо тороидов... В любом случае камеры на  обратной  стороне
раскрыли бы обман очень быстро.
     - Хорошо, но что вы скажете о Призраках гуманоидного типа? Их размеры
невелики,  форма  проста,  а  камер  они  старательно  избегают,  вращаясь
быстрее, чем мы, и все время оставаясь у нас над головой!
     - Знаете, что я скажу, Джейк? Все оборудование на борту перед  каждым
стартом тщательно проверяется не один  раз,  так  же  как  и  личные  вещи
экипажа и пассажиров. Да и где, скажите мне, можно  спрятать  проектор  на
абсолютно открытой палубе? Честно говоря, подобная мысль мне и в голову не
могла прийти. Нет, мистификация исключена.
     Джейкоб задумчиво кивнул. Доводы Дональдсона вполне  разумны.  Притом
мистификация  не  укладывалась  в  один  ряд  с  трюком  Буббакуба.   Идея
соблазнительная, но невероятная.
     Дальний лес спикул то и дело выбрасывал вверх фонтанчики раскаленного
газа,  образуя  огненный  частокол  по  периметру  медленно   пульсирующей
супергрануляционной ячейки. Она уже закрывала  полнеба.  В  центре  ячейки
чернел  зрачок  Большого  Пятна.  Вокруг  зрачка  прослеживались   области
повышенной яркости.
     Он оглянулся.  Возле  пульта  управления  толпились  темные  силуэты.
Непосредственно у панели командной связи выделялись  две  фигуры.  Высокий
узкий силуэт принадлежал Кулле. Прингл то и дело вскидывал руку,  указывая
направление движения. Корабль постепенно приближался к  длинному  волокну,
зависшему над самым Пятном.  Другая  тень,  очень  напоминавшая  ветвистый
куст, покачивалась рядом с принглом. Вот она отделилась, явно  двигаясь  в
сторону Джейкоба.
     - Вот где можно спрятать проектор! - Дональдсон без всякого стеснения
ткнул пальцем в приближающееся дерево.
     - Что?! Фэгин?  -  Джейкоб  от  изумления  даже  присвистнул.  -  Это
несерьезно! Ведь он принимал участие всего в двух прыжках!
     - Да, - задумчиво  протянул  механик,  -  но  все  эти  его  ветки  и
прочее... Я уж скорее начну рыться в  нижнем  белье  Буббакуба  в  поисках
контрабанды, чем рискну заглянуть в это воронье гнездо.
     Джейкобу показалось, что он уловил в голосе  Дональдсона  язвительные
интонации.  Он  быстро  взглянул  на  механика.  В  ответ   получил   лишь
безмятежно-наивный взгляд. Впрочем, это было бы слишком  уж  невероятно  -
остроумие отнюдь не было коньком механика базы "Гермес".
     Они  поднялись,  приветствуя  подошедшего   Фэгина.   Кантен   весело
засвистел в ответ. Интересно, слышал ли он, о чем они тут говорили?
     - Комендант де Сильва считает, что  погодные  условия  на  Солнце  на
редкость благоприятны. Она сказала мне, что можно будет  заняться  важными
проблемами солнечной  физики,  не  связанными  с  Призраками.  Необходимые
измерения займут совсем немного времени. - Фэгин склонил ветку  в  сторону
Дональдсона. - Иными словами, мой  любезный  друг,  в  вашем  распоряжении
всего двадцать минут.
     Дональдсон присвистнул и, не теряя времени даром,  начал  лихорадочно
укреплять лазер. Джейкоб присоединился к нему.
     Неподалеку доктор Мартин копалась в своем ящике, то и  дело  извлекая
из него мелкие предметы. Пси-шлем уже красовался у нее на голове.  Джейкоб
улыбнулся. Судя по всему, Милли настроена весьма решительно. Ему казалось,
что он даже слышит, как она грозит, загадочным Призракам, обещая  на  этот
раз вывести их на чистую воду, чего бы ей это ни стоило!



                              22. ДЕЛЕГАЦИЯ

     "Вы спрашиваете, в чем смысл существования этих световых созданий? Но
с таким  же  успехом  вы  можете  спросить:  "В  чем  смысл  существования
человека?" Я могу ответить лишь общими фразами. Человек рожден  для  того,
чтобы снова и снова разбивать себе лоб в стремлении забраться все  выше  и
выше. Неолитики как раз и твердят нам,  что  приспособляемость  -  главный
признак человеческого рода.  Человек,  мол,  бегает,  может,  и  не  столь
быстро, как гепард, но зато  куда  быстрее  многих  других  земных  видов.
Никогда не выиграет заплыв у выдры, но на  воде  держаться  способен.  Его
глаза не столь остры, как у орла, но видит он куда лучше многих обитателей
Земли. Природа не наградила его способностью прятать запасы за щеку, но  и
тут человек решил проблему, научившись строить жилище и  разводить  огонь.
Со  временем  это  странное  двуногое  научилось  и  бегать  стремительнее
гепарда, и плавать быстрее выдры, и видеть  лучше  орла.  Человек  пересек
арктическую  пустыню,  забрался  на  самые  высокие  вершины,  освоился  в
джунглях, покорил океаны. Он научился всему, что  умеют  прочие  обитатели
этой планеты, и теперь ему остается лишь  лениво  покачиваться  в  любимом
кресле, хвастаясь своими успехами и гордясь собой.
     Но этого не происходит. Человека гнетет  вечная  неудовлетворенность.
Всегда что-то заставляет его двигаться все дальше и дальше.  Он  постоянно
стремится вперед. В этом-то и есть его суть. И в своем стремлении  человек
обречен на полное одиночество. О, он всегда хотел лишь одного -  узнать  и
понять, зачем явился в этот мир! Он кричал от тоски и  отчаяния,  надеясь,
что найдется хоть кто-нибудь,  кто  услышит  его.  Но  в  ответ  Вселенная
по-прежнему улыбается ему своей двусмысленной звездной улыбкой.
     Человек сгорает от  желания  познать  смысл  и  суть  мироздания.  И,
получив отказ, он выплескивает свое разочарование на тех, кто всегда рядом
с ним. Все вокруг, живое и  мертвое,  знает  свое  место.  И  вот  человек
начинает  ненавидеть  окружающий  мир  за  это  знание.  Обитатели   Земли
становятся его рабами, безропотными  и  покорными  поставщиками  протеина,
жертвами его неистовой ненависти, ненависти к самому себе.
     Человеческая  "приспособляемость"  обернулась  оглушающим   эгоизмом.
Сотни животных видов, чьи потомки могли бы со временем  добиться  величия,
превратились в пыль под ногами своего старшего брата. Только по счастливой
случайности незадолго до Контакта человечество решило заняться сохранением
оставшихся в живых животных. А может, поворот в  мыслях  вовсе  и  не  был
случаен? Странно, что экологический припадок, в котором внезапно  забилось
человечество,  почти  точно  совпал  по  времени   с   получением   первых
достоверных сообщений о Контакте...
     И сейчас, как и тысячи лет назад, мы продолжаем спрашивать себя,  что
составляет смысл нашего существования. Быть может, мы  созданы  для  того,
чтобы стать примером для всех живущих в Галактике? В чем бы ни  заключался
первородный грех наших опекунов, побудивший  их  бросить  нас,  сейчас  он
оборачивается жалким фарсом.
     И лишь одна  надежда  согревает  нам  душу:  возможно,  наши  соседи,
наблюдая  за  теми,  кем  движет  гордыня  и  тщеславие,  извлекут  немало
полезного из трагикомедии, называемой жизнь человека".


     Ла Рок остановил запись и хмуро взглянул на  камеру.  Нет,  последний
кусок никуда не годится. Надо подбавить яду, да и весь текст ни  к  черту.
Где знаменитая непринужденность  известного  мастера  пера?  Где  легкость
стиля? Он поморщился. Все как-то вымученно, напыщенно... Ла Рок глотнул из
пластикового стаканчика, стоявшего на подлокотнике  кресла,  и,  рассеянно
поглаживая щегольские усики,  глянул  в  иллюминатор.  Корабль  уже  успел
развернуться, и прямо по курсу сияло и  переливалось  стадо  тороидов.  На
рассуждения о скорбной участи человечества времени больше не оставалось. В
конце концов, этим можно заняться и попозже. Он включил запись.
     "Парочка замечаний. Больше иронии, не забыть упомянуть о  тимбрими  -
их приспособляемость куда выше  человеческой.  Не  акцентировать  проблему
объединения человечества".
     Он опять выключил диктофон и положил его  на  пол  рядом  с  креслом.
Стадо из маленьких обручальных колец находилось уже  в  пятидесяти  милях.
Внезапно из-за прядей темного газа вынырнули  особи  покрупнее.  Ближайший
тороид выглядел настоящим монстром. Зеленые блики  вихрем  проносились  по
его выпуклым массивным бокам. Тонкие голубые линии сплетались в запутанный
узор. Вокруг тороида мерцал молочный нимб.
     Ла Рок вздохнул, разглядывая это чудо. Вот он,  последний  довод  его
теории! Когда голограммы этих существ разлетятся по всей Галактике,  враги
будут посрамлены раз и навсегда. И все же что-то  подтачивало  правоту  Ла
Рока. Чем глубже корабль погружался в Солнце, тем отрешеннее и  задумчивее
становился репортер. Нереальный мир... Он улыбнулся. Впервые в жизни  Пьер
Ла Рок  не  стыдился  признаться  себе,  что  ему  страшно.  По-настоящему
страшно.


     "Жемчужины  спокойствия,  нанизанные  на   ожерелье   из   сверкающих
изумрудов. Быть может,  в  этих  местах  в  незапамятные  времена  затонул
какой-нибудь галактический галеон, навеки похоронив сокровища своих трюмов
среди  перистых  пылающих  рифов?   И   никогда   ни   один   охотник   за
драгоценностями не похитит эти чудесные диадемы!
     Они бросают вызов логике и здравому смыслу. Они бросают  вызов  самой
истории, ибо о них во Вселенной  не  осталось  никаких  воспоминаний.  Они
бросают вызов могуществу  не  только  приборов  землян,  но  и  могуществу
галактической науки.
     Они  невозмутимы  и  равнодушны.  Им  нет  дела  до   мышиной   возни
водородников и кислородников. Ведь их питает самый неисчерпаемый источник.
Помнят ли они о своем начале?.. Может, они знали  самих  прародителей?  Мы
все еще надеемся, что нам удастся задать им эти вопросы. Но не  тщетны  ли
наши надежды?"


     Когда на горизонте  появилось  стадо  сияющих  тороидов,  Джейкоб  на
несколько мгновений оторвался от работы. Сейчас зрелище уже  не  произвело
на него такого ошеломляющего впечатления, как  в  первый  раз.  Ненасытный
человеческий разум требовал новых впечатлений. И все же Джейкоб не мог  не
восхититься красотой открывшейся картины. А при мысли о  ее  значении  его
охватил благоговейный страх.
     На полу, у ног Дональдсона, работала компьютерная панель.  На  экране
монитора медленно колыхался узор из плавно  изогнутых  линий  -  очертания
Призрака, повстречавшегося кораблю час назад.
     Эту встречу вряд ли можно было назвать контактом.  Корабль,  вынырнув
из плотного скопления волокон у самого края стада, внезапно  столкнулся  с
одиноким  солярианином.  Тот  мгновенно  бросился  наутек.  Удалившись  на
несколько миль. Призрак завис,  явно  наблюдая  за  нежданным  пришельцем.
Хелен приказала развернуть корабль, чтобы  Дональдсон  мог  сориентировать
свой П-лазер на порхающее существо.
     Призрак вновь стремительно отпрянул.  Дональдсон  выругался  и  опять
принялся  настраивать   лазер.   Необходимо   промодулировать   сигнал   в
соответствии с записями Джейкоба.
     На этот раз Призрак повел себя иначе. Казалось,  он  услышал  сигнал.
Его аморфные крылья-щупальца внезапно протянулись к  кораблю,  равномерное
голубоватое сияние сменилось радужной рябью. Какое-то время он пульсировал
разноцветными  бликами,  словно  отвечая,  а  затем  последовала   вспышка
изумрудного света, и солярианин исчез.
     Джейкоб пододвинул к себе компьютерную панель.  Как  раз  сейчас  шел
анализ  поведения  Призрака.  Камеры  запечатлели  солярианина   во   всех
подробностях. Джейкоб уже выяснил, что мерцание Призрака совпадает по фазе
с  басовым  ритмом  мелодии  дельфина.  Теперь  предстояло  выяснить,   не
содержится ли в сложном наборе частот, испущенном солярианином перед  тем,
как исчезнуть, некоего ответа.
     Джейкоб решил, что мелодию и ритм песни дельфина  следует  искать  по
всей  поверхности  солярианина  в  трех  режимах:  цветовом,  временном  и
яркостном.  Если  вдруг  обнаружится  что-то  определенное,  то  во  время
следующей встречи компьютер сможет  запустить  лазер  в  режиме  реального
времени.  Если,  разумеется,  подобная  встреча  вообще  состоится.  Песня
дельфина  являлась   всего   лишь   прелюдией   к   серии   математических
последовательностей, но Призрак явно не пожелал дослушать остальную  часть
световой симфонии.
     Джейкоб отложил компьютер  и  опустил  спинку  кресла.  Теперь  можно
наблюдать за тороидами, не задирая головы. Парочка  бубликов  покачивалась
прямо перед его глазами, под углом в сорок  пять  градусов  к  поверхности
палубы. Джейкоб отметил, что движения тороидов  значительно  сложнее,  чем
ему представлялось в первый раз. Быстро проносившиеся  по  ободу  картинки
скорее всего таили в себе сведения о внутренней структуре этих существ.  В
какой-то момент тороиды касались  друг  друга,  но  вращающиеся  узоры  не
претерпевали никаких изменений. Столкновения тороидов в стаде  становились
все чаще. Им явно было не по себе. Хелен высказала догадку, что  переполох
вызван ослаблением магнитных полей - активная область оказалась умирающей,
магнитные поля  рассеивались  все  более  и  более.  Тороидам  приходилось
подстраиваться под постоянно меняющееся направление поля.
     На кушетку рядом  с  Джейкобом  опустился  Кулла.  Отчетливо  клацнул
фарфор. Джейкоб уже немного  научился  распознавать  состояние  чужака  по
звуку его зубных пластинок. Он  далеко  не  сразу  понял,  что  этот  стук
является столь же фундаментальным  признаком  состояния  принглов,  как  и
мимика у людей.
     - Я могу ждешь немного пошидеть,  Джейкоб?  -  робко  поинтересовался
Кулла. - Мне только шейчаш предштавилашь вожмошношть поблагодарить вас  жа
помошь на Меркурии.
     - Кулла, вам  вовсе  не  нужно  благодарить  меня,  -  мягко  ответил
Джейкоб. - Требование о  неразглашении  в  течение  двух  лет  -  довольно
суровое наказание всем за мою прыть. Никто  из  нас  не  сможет  вернуться
домой, если хотя бы один человек не подпишет соответствующий документ.
     - И вше же вы имели полное право рашкажать  вшему  миру  о  том,  что
ждешь проижошло. Библиотека обяжательно уштыдилашь бы дейштвий  Буббакуба.
Очень благородно ш вашей штороны, што вы, обнаружив...  ошибку  Буббакуба,
решили проявить шдержанношть и дать им вожмошношть ишправить положение.
     - Что собирается предпринять Библиотека... кроме наказания Буббакуба?
     Кулла глотнул из своей  неизменной  банки  с  соломинкой.  Глаза  его
засветились.
     - Вероятно, Жемле шпишут вше долги и  выделят  шредштва  на  ражвитие
филиала. А ешли Конфедерашия и  дальше  шоглашитшя  молчать,  то  шредштва
штанут поштупать поштоянно. Желание ижбежать шкандала очень велико. А ваш,
Джейкоб, наверное, наградят.
     -  Наградят?  -  Джейкоб  оцепенел.  Для  "дикого"  землянина   любая
галактическая  награда  представлялась  чем-то   вроде   волшебной   лампы
Аладдина. Он едва верил своим ушам.
     - Да-да, не шомневайтешь, хотя в Библиотеке и шожалеют о том, что вам
не удалошь поведать о  швоем  открытии  более  ужкому  кругу.  Штепень  их
щедрошти будет, по-видимому, обратно пропоршиональна той оглашке,  которую
получит дело Буббакуба.
     - Понимаю.
     Мыльный пузырь лопнул. Одно  дело  принимать  знак  благодарности  от
власть предержащих, и совсем другое, когда  хотят  купить  твое  молчание.
Разумеется, ценность награды не изменится, а может, окажется даже и  выше.
Впрочем, не спешит ли он с выводами? Ведь образ мышления  чужаков  никогда
не  совпадал   с   человеческим.   Логика   дирекции   Библиотеки   всегда
представлялась  людям  абсолютной  загадкой.  Единственное,  что   Джейкоб
понимал совершенно отчетливо: Библиотека изо всех сил  старается  избежать
плохой прессы. Его интересовало, говорит ли Кулла сейчас  как  официальное
лицо, или же просто решил поделиться с ним своими догадками?
     Внезапно  круглая  голова  прингла  резко  дернулась.  Красные  глаза
вспыхнули,  провожая  проходящее  мимо  стадо  тороидов.   Из-за   толстых
складчатых губ послышалось низкое гудение. Прингл нащупал на  подлокотнике
кресла шнур микрофона.
     - Ижвините меня, Джейкоб, но мне  кажетша,  я  что-то  увидел.  Нужно
шообщить коменданту.
     Он забормотал в микрофон, не сводя глаз с  точки  в  небе  справа  от
себя. Что происходит там, под углом градусов в  двадцать  пять  к  палубе?
Джейкоб напряг зрение, но не  увидел  ничего  примечательного.  Из  кресла
Куллы донесся далекий голос Хелен. Новый приказ!  Через  мгновение  палуба
чуть дрогнула. Корабль начал разворачиваться.
     Джейкоб взглянул на свой  компьютер.  На  мониторе  появились  первые
результаты. Ничего, что можно было бы интерпретировать  как  ответ  на  их
сигнал. Жаль, жаль.
     - Уважаемые софонты, - раздался голос Хелен,  -  прингл  Кулла  вновь
обнаружил соляриан. Просьба всем занять свои рабочие места.
     Звонко клацнули давилки Куллы. Джейкоб вскинул глаза.
     Под углом в сорок пять градусов быстро росла сияющая точка.  Вот  уже
можно было различить пять симметричных отростков Приблизившись к  кораблю.
Призрак остановился.
     Прямо перед солнечным кораблем кривлялась вторая,  зловещая  ипостась
солярианина. Утрированная карикатура на человека свирепо сверкала красными
провалами глазниц и разинутого рта. На этот раз на корабле решили даже  не
пытаться поймать  видение  камерами.  Ставку  сделали  на  параметрический
лазер.
     Джейкоб подал знак Дональдсону. Тот защелкал кнопками.
     - Внимание! Всем немедленно надеть защитные очки! Мы включаем лазер.
     Дональдсон первым  надел  очки  и,  оглядевшись,  убедился,  что  все
выполнили его  приказ.  Исключение  составил  лишь  Кулла,  ему  на  слово
поверили, что  лазерное  излучение  безвредно  для  его  глаз.  Дональдсон
склонился над своим детищем.
     Даже сквозь стекла защитных очков Джейкоб различил  тусклое  свечение
на внутренней поверхности защитного экрана. Интересно,  окажется  ли  этот
"человек" более склонным к общению, чем его аморфный собрат? Скорее  всего
это то же самое существо. Возможно, оно и исчезало лишь навести марафет.
     Лазерный  луч  пробил  Призрака  насквозь.  А  тот   продолжал   свое
бесстрастное порхание. Джейкоб услышал, как неподалеку чертыхается Милдред
Мартин.
     - Черт знает что! - яростно шипела она.  Джейкоб  оглянулся  на  нее.
Из-под массивного пси-шлема и нацепленных сверху  очков  высовывался  лишь
кончик носа. - Не то, не то, черт возьми! Что-то есть, но не там!  Да  что
же случилось с этой проклятой штуковиной! - Она в сердцах хлопнула ладонью
по шлему.
     Внезапно видение спикировало и, словно гигантская бабочка, опустилось
на обшивку корабля. "Лицо" подернулось полосатой  рябью,  существо  начало
растекаться  по  обшивке  корабля,  постепенно  превращаясь   в   неровный
прямоугольник, некое подобие экрана. На его поверхности то там,  то  здесь
замелькали зеленые искры.  Они  беспорядочно  мельтешили  по  "экрану".  И
внезапно сложились в слова!
     - О Боже! - прошептал Джейкоб.
     Где-то поблизости раздался дрожащий свист флейты. Сбоку Кулла  громко
молотил своим фарфором.
     Прямо перед  глазами  ошарашенных  и  испуганных  наблюдателей  сияла
надпись на правильном английском:
     "ОСТАВЬТЕ НАС. НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ".
     Джейкоб с силой вцепился в подлокотники  кресла.  Тишина,  нарушаемая
лишь учащенным дыханием людей  и  звуковыми  эффектами  В.З.,  становилась
невыносимой.
     - Милли! - Он изо всех сил старался не сорваться на  крик.  -  Милли,
ради Бога, вы что-нибудь уловили? - Джейкоб даже не заметил,  как  уже  во
второй раз за последнюю минуту изрекает лексический архаизм.
     Мартин застонала.
     - Да... Нет! Нет! Я что-то поймала, но это абсолютно бессмысленно! Ни
с чем не сообразно!
     - Попробуйте спросить его! Спросите, получает ли он ваш пси?
     Мартин сгорбилась, спрятав голову между вскинутых рук. Буквы  тут  же
перестроились.
     "СОСРЕДОТОЧЬТЕСЬ. ГОВОРИТЕ ВСЛУХ".
     Джейкоб оцепенел. Он чувствовал, как внутри у него зашевелился мистер
Хайд. Что же, черт побери, заинтересовало этого пройдоху?!
     - Спросите, почему он только сейчас решил заговорить с нами?
     Мартин отчетливо повторила вопрос вслух.
     "ПОЭТ. ОН ОТВЕТИТ ВМЕСТО НАС. ОН ЗДЕСЬ".
     - Нет! Нет! Я не хочу! - в ужасе взвизгнул Ла Рок.
     Джейкоб резко обернулся Репортер, прикрыв голову руками, скорчился  в
кресле рядом с автоматами для раздачи пищи.
     "ПОЭТ ОТВЕТИТ ВМЕСТО НАС".
     Изумрудная надпись не оставляла никаких сомнений.
     - Доктор  Мартин,  -  раздался  спокойный  голос  Хелен,  -  спросите
солярианина, почему нам не следует возвращаться.
     Через несколько мгновений надпись изменилась.
     "МЫ ХОТИМ БЫТЬ ОДНИ. ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬТЕ НАС".
     -  А  если  мы  все-таки  вернемся?  Что  тогда?  -  хрипло   спросил
Дональдсон.
     Мартин угрюмо повторила вопрос.
     "НИЧЕГО. НАС ВЫ БОЛЬШЕ НЕ УВИДИТЕ. ТОЛЬКО НАШИХ МЛАДШИХ  БРАТЬЕВ.  НЕ
НАС".
     "По крайней мере выяснили,  что  существует  два  типа  соляриан",  -
невесело подумал Джейкоб. Должно быть, "обычная разновидность"  -  это  их
молодежь,  которой  поручаются  простые  задачи,  например,  сопровождение
тороидов. Где же тогда обитают взрослые? Какая у них культура? Как вообще,
скажите на милость, создания из ионизированной  плазмы  могут  общаться  с
существами из воды, незванно заявившимися к ним в гости?! Мысли  путались.
Итак, взрослые соляриане могут избегать встречи с солнечным  кораблем,  да
что там, с целой флотилией солнечных кораблей, столь же  легко,  как  орел
уворачивается от воздушного шарика. Если сейчас они  прервут  контакт,  то
никогда уже люди не смогут заставить их  возобновить  общение.  Бессильная
ярость овладела им.
     - Пожалуйшта, - раздался  голос  Куллы,  -  шпрошите,  обидел  ли  их
Буббакуб? - Глаза прингла так и полыхали огнем.
     "БУББАКУБ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ. ВСЕ ЭТО МЕЛОЧИ. ОСТАВЬТЕ НАС".
     Солярианин начал таять. Неровный прямоугольник уменьшался на глазах.
     - Постойте! - Джейкоб вскочил на  ноги.  Вскинутые  в  отчаянии  руки
поймали пустоту. - Не бросайте нас так! Мы ведь ваши ближайшие соседи!  Мы
всего лишь хотели поделиться с вами информацией! Скажи хотя бы, кто ты?!
     Призрак неумолимо удалялся. Вот налетело облако темного  газа,  скрыв
солярианина из виду. Но прежде чем Призрак окончательно исчез, наблюдатели
смогли прочесть последнюю фразу, блеснувшую  сквозь  разрыв  в  плазменных
тучах:
     "ПОЭТ ОТВЕТИТ ВМЕСТО НАС".




                              ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

                     В  глубокой  древности  два  пионера-воздухоплавателя
                создали первые летательные аппараты, представлявшие  собой
                обычные крылья. Один из них, Дедал,  взлетев  невысоко,  и
                полет прошел благополучно. После приземления его  окружили
                должным почетом  и  уважением.  Икар  же  взмыл  к  самому
                солнцу, которое своим жаром  растопило  воск,  скреплявший
                крылья,  и   полет   смельчака   закончился   катастрофой.
                Классические авторитеты осудили Икара за его "лихачество".
                Я же предпочитаю считать, что он  своим  поступком  выявил
                серьезный  недостаток  в   конструкции   современных   ему
                летательных аппаратов.
                           Сэр Артур Эддингтон. Из книги "Звезды и атомы".
                                            Оксфорд-Юниверсити-Пресс, 1927


                        23. ВОЗБУЖДЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

     Пьер Ла Рок сидел на полу, прислонившись спиной  к  эксплуатационному
куполу. Пухлые дрожащие руки обхватили колени, отрешенный взгляд  уткнулся
в  палубу.  Никогда  в  жизни  журналист  еще  не  чувствовал  себя  столь
несчастным. Как утопающий за  последнюю  соломинку,  Ла  Рок  хватался  за
надежду, что, может, Милли все-таки сжалится над ним и сделает укол. И  он
проспит выход корабля из хромосферы.
     К сожалению, такой поворот дела совершенно не  согласовывался  с  его
новой ролью пророка. Ла Рок никак не мог справиться с дрожью,  сотрясавшей
его тело. Впервые за свою карьеру  журналист  осознал  совершенно  ясно  и
отчетливо, в чем состоит разница между комментатором событий и их творцом.
Солярианин навлек на него проклятие. За что?!
     Вдруг это странное существо просто решило подшутить над ним? А может,
слова запрятаны глубоко-глубоко и всплывут лишь после  возвращения  домой,
вызвав на Земле всеобщие шок и замешательство? Вряд ли Призрак имел в виду
собственное мнение журналиста... Ла Рок в отчаянии начал раскачиваться  из
стороны в сторону. Нет... одно дело, когда передаешь чьи-то идеи и  мысли,
пропуская их через собственную личность, и совсем другое - вещать  самому,
обрядившись в одежды пророка.
     Все  остальные  собрались  у  командного   пункта,   чтобы   обсудить
дальнейшие действия. Он слышал их гомон, от которого ему  становилось  еще
хуже. За что?! За что?! Он чувствовал их взгляды на  себе.  Он  знал:  они
говорят о нем. Впервые в жизни Пьер Ла Рок хотел умереть.


     - А я говорю, его нужно убрать,  -  твердил  Дональдсон,  возбужденно
размахивая руками.  Картавость,  прежде  почти  незаметная,  стала  сейчас
отчетливой. Джейкоб прекрасно понял, что имеет в виду главный  механик,  и
ему стало не по себе. - Неприятностям не будет конца, если он доберется до
Земли, - мрачно добавил механик.
     Милдред Мартин кусала губы.
     - Нет! Это неразумно! Надо запросить Землю, как только мы вернемся на
базу. Власти Конфедерации могут принять решение о его изоляции. Но  никому
не удастся выйти сухим из воды, если мы решимся на физическое  уничтожение
Питера.
     - Довольно неожиданная реакция, Милли, - сухо заметил Джейкоб. - Я-то
думал, что вам будет противна сама  идея  насильственного  устранения.  Но
никак не ожидал такого прагматизма.
     Мартин пожала плечами.
     - Теперь-то уж, наверное, все вы поняли, что я  представляю  одну  из
фракций в Ассамблее Конфедерации. Питер мой друг, но если мне станет ясно,
что долг перед Землей требует убрать его с дороги, я не задумываясь  пойду
на это. - Она надменно вскинула голову.
     Впрочем, удивление Джейкоба было не совсем искренним. Маски  скинуты,
и вот-вот наступит развязка!  Если  даже  добродушный  Дональдсон  решился
высказаться за физическое  устранение  репортера,  то  чего  уж  ждать  от
остальных. Милдред Мартин с  ее  профессиональной  бесстрастностью  вполне
способна  подвести  хорошую  идейную  базу  под  любое  самое   немыслимое
предложение.  Он  оглянулся  на  репортера.  Ла  Рок  тоже  оставил   свое
притворство. Страх, похоже, полностью парализовал беднягу.
     Дональдсон вскинул указующий перст.
     - А вы заметили, что солярианин даже не  упомянул  о  нашем  лазерном
луче? Луч прошел сквозь него, а ему хоть бы хны! А ведь тот, другой...
     - Юнец.
     - Ну да, так вот юнец определенно прореагировал.
     Джейкоб дернул себя за ухо.
     - Загадкам нет конца. Почему взрослое существо избегает приборов? Ему
есть что скрывать? Зачем во время предыдущих прыжков  надо  было  угрожать
нам? Почему он оставил политику запугивания? Почему  вообще  он  не  сразу
пошел на общение с нами? Ведь доктор Мартин никогда не расстается со своим
пси-шлемом.
     - Может, как раз параметрический лазер и  помог  установить  контакт?
Своего рода недостающее звено... - предположил один из членов  экипажа.  -
Или он ждал кого-то с более высоким статусом...
     Мартин презрительно фыркнула.
     - Мы уже выдвигали эту гипотезу во время предыдущего прыжка, но  она,
как вы  знаете,  не  сработала.  Буббакуб  контакт  симулировал,  а  Фэгин
потерпел неудачу, несмотря на все свои старания... О! - Глаза ее  внезапно
расширились. - Вы имеете в виду Питера?!
     На палубе повисла столь  плотная  тишина,  что,  казалось,  ее  можно
резать ножом.
     - Джейкоб, как жалко, что у нас не нашлось хотя бы захудалой  камеры,
- криво ухмыльнулся Дональдсон. - Она могла бы решить все наши проблемы.
     Джейкоб невесело улыбнулся в ответ.
     - Deus ех machina [бог из машины], так что ли, механик?  Вы  не  хуже
меня знаете, что ждать особых милостей от Вселенной нам не приходится.
     - У нас есть еще один путь - попросту смириться, -  снова  заговорила
Мартин. -  Возможно,  нам  больше  никогда  не  удастся  увидеть  взрослых
Призраков. На Земле наши рассказы об  "антропоморфных  фигурах"  воспримут
скорее всего крайне скептически. Доказательства - лишь размытые фотографии
да утверждения двух десятков софонтов, которые с легкостью  можно  списать
на счет массовой галлюцинации.
     Она понуро опустила голову.
     Джейкоб только сейчас осознал, что рядом с  ним,  почти  касаясь  его
руки, стоит Хелен. Все это время она молчала.
     - Что ж,  во  всяком  случае,  "Прыжку  в  Солнце"  ничто  отныне  не
угрожает, - заметил Джейкоб.  -  Можно  смело  Бог  из  машины  продолжать
исследования Солнца, изучать тороиды. Солярианин ясно дал понять, что  они
не станут нам мешать.
     - А что с ним? - Дональдсон ткнул пальцем в скорчившегося на полу  Ла
Рока.
     - Сейчас для нас важнее решить, что делать  дальше.  Мы  находимся  у
нижней границы стада. Я предлагаю подняться  и  порыскать  над  стадом.  А
вдруг соляриане так же сильно  отличаются  друг  от  друга,  как  и  люди?
Возможно, наш приятель просто был  не  в  духе.  -  Джейкоб  вопросительно
взглянул на остальных.
     - Я об этом как-то не думала, - равнодушно откликнулась Мартин.
     -  Пускай  П-лазер  работает  в  автоматическом   режиме   и   выдает
закодированные английские фразы. На то время, пока  мы  будем  неторопливо
продвигаться  вверх,  сориентируем  лазер  на  стадо  в  надежде,  что  он
привлечет более благосклонного взрослого солярианина.
     - Если таковой обнаружится, надеюсь, я не наложу в штаны от страха, -
грубовато заметил Дональдсон. - В прошлый раз я здорово перепугался.
     Хелен обхватила себя за плечи, словно ей внезапно стало холодно.
     - Кто-нибудь еще хочет высказаться? Нет? Тогда разрешите мне подвести
итог. Я не позволю, - продолжала  она,  чеканя  каждое  слово,  -  никаких
опрометчивых действий в отношении  мистера  Ла  Рока.  А  сейчас  объявляю
перерыв. Подумайте о том, что нам делать дальше.  Пусть  кто-нибудь  минут
через двадцать пригласит Куллу и Фэгина на общее собрание. Пока все.
     Джейкоб почувствовал, как ее ладонь робко коснулась его руки.
     - Вы в порядке, Хелен?
     - Все отлично... - Но улыбка у нее вышла не слишком  убедительной.  -
Просто я... Джейкоб, я хочу с вами поговорить.
     - Хорошо.
     Хелен покачала головой, казалось, едва сдерживая слезы. Она  потянула
его  к  крохотному  закутку,  прилепившемуся  к  центральному  куполу.  Ее
кабинет. Задвинув за собой дверь,  Хелен  расчистила  место  на  небольшом
письменном столе и предложила ему сесть.  Сама  же  Хелен  прислонилась  к
двери.
     - О Боже, Джейкоб, - выдохнула она, откинув со лба светлую прядь.
     - Хелен... - Он рванулся к ней, но она жестом остановила его.
     Глаза ее сверкнули.
     - Джейкоб, - он видел ее отчаянные усилия взять  себя  в  руки,  -  я
прошу вас об одной любезности. Обещайте мне, что вы никогда  и  никому  не
расскажете о том, что сейчас услышите. Я не стану  говорить,  пока  вы  не
пообещаете мне.
     Ее глаза молили.
     - Конечно, Хелен. Только...
     - Обнимите меня... - Она судорожно всхлипнула и в следующее мгновение
уткнулась ему в грудь.
     Джейкобу ничего не оставалось, как  крепко  обнять  ее.  Он  медленно
баюкал ее, бормоча какие-то  бессмысленные  успокаивающие  слова.  Крупная
дрожь сотрясала ее гибкое тело.
     - Шшшш... все в порядке, все в порядке, Хелен, все в порядке...
     Мягкие волосы щекотали ему шею, нежный запах старинных духов заполнил
все крохотное пространство "кабинета". Он чувствовал, что  пьянеет  от  ее
близости. Он ласково гладил ее по  спине,  по  плечам  и  чувствовал,  как
расслабляются  под  его  ладонями  напряженные  мышцы.  Постепенно   Хелен
перестала дрожать, тело ее обмякло. Честно говоря, Джейкоб  уже  не  знал,
кто кому тут оказывает любезность. Он много лет не чувствовал  себя  таким
умиротворенным. Его до слез тронуло ее доверие. Он  был  счастлив,  да-да,
именно счастлив. Где-то  внутри  скрипучий  голос  ворчливо  жаловался  на
судьбу. Но причитания мистера Хайда были напрасны.  Да  и  существовал  ли
вообще  этот  неприятный  субъект?  Джейкоб  чувствовал,  как   губы   его
расползаются в идиотически-блаженную улыбку.
     Через несколько мгновений Хелен подняла голову, смущенно улыбнулась и
хрипло заговорила:
     - Я напугана, Джейкоб. Никогда в жизни мне еще не было  так  страшно.
Но все равно нельзя так распускаться. Мне  казалось,  я  смогу  оставаться
Железной Леди до конца полета, но... но вы... вы  были  слишком  близко...
Простите меня.
     Джейкоб отметил, что она не делает никаких попыток  отстраниться.  Он
по-прежнему крепко сжимал ее в объятиях.
     -  Пустяки,  не  переживайте,  -  коснулся  он  губами  ее   лба,   -
когда-нибудь я расскажу вам, как это было прекрасно.  А  ваш  страх  очень
естествен. Я сам чуть рассудка не лишился, когда  увидел  эти  надписи.  А
ведь любопытство и бесчувственность  -  суть  моей  натуры.  Реакцию  всех
остальных вы видели. Просто на вас лежит ответственность за всех.
     Хелен не ответила. Она высвободила руки и положила ему на плечи.
     - Во всяком случае, - он поправил ей выбившуюся  прядь,  -  во  время
ваших межзвездных странствий у вас было куда больше причин для страха.
     Хелен сверкнула глазами.
     - Мистер Демва, вы невыносимы! Вы и  ваши  навязчивые  напоминания  о
моем опыте! Вы что, полагаете, я всегда была трусихой? Сколько же мне лет,
по-вашему?
     Джейкоб  улыбнулся.  Она  по-прежнему  не  делала   никаких   попыток
вырваться из его объятий.
     - Ну, с релятивистской точки зрения... - начал он.
     - К  черту  релятивизм!  Мне  двадцать  пять!  Запомните  это  раз  и
навсегда! Возможно, я и повидала больше вашего, но в реальном мире у  меня
куда меньше опыта, чем у вас, дорогой мистер Демва. И мой профессиональный
уровень никак не влияет на  мои  чувства!  Но  я  боюсь  того,  что  нужно
сохранять выдержку, отвечать за жизнь людей... В этом я не похожа на  вас!
Вы, с вашей вечной невозмутимостью,  удачливый  и  бесчувственный,  этакий
герой-дурачок из народных сказок, вы... Капитан  Бэлок  на  "Калипсо"  был
таким же. Когда мы прорвали безумную блокаду на J-8... А теперь  я  допущу
еще одно нарушение закона и попрошу  вас  поцеловать  меня,  поскольку  по
собственному почину вы, похоже, этого делать не собираетесь!
     Она вызывающе взглянула на него. Джейкоб рассмеялся и  привлек  ее  к
себе. Какое-то мгновение она сопротивлялась, но затем ее руки  обвили  его
шею, и она приникла к его губам.
     Джейкоб снова почувствовал, как она дрожит. Но на этот раз  все  было
иначе. Внезапно с мучительной ясностью он осознал, что прошло больше  двух
лет с того момента, как... Он резко отшвырнул от  себя  все  воспоминания.
Таня мертва! А Хелен так восхитительно жива.  Он  сжал  ее  еще  крепче  и
ответил на ее страстный призыв единственно возможным способом.


     - У вас превосходные методы лечения, доктор, - лукаво заметила она. -
Я словно  родилась  заново.  А  вот  вы  будто  не  один  день  провели  в
центрифуге.
     - В центрифуге? Это что еще за зверь? Впрочем, неважно.  Надоели  мне
ваши анахронизмы, мадам! Хочу  заметить,  вы  очень  тщеславны.  Взгляните
только  на  себя,  так  и  светитесь  от  гордости,  что  заставили   меня
почувствовать себя слитком на наковальне.
     - Угу.
     Джейкоб не выдержал и рассмеялся.
     - Замолчите, вы, невежа, разве вам неизвестно,  что  к  старшим  надо
относиться с уважением и почтением? Кстати, сколько у нас еще времени?
     Он взглянул на часы.
     - Около двух минут.
     - Черт! Проклятое совещание! Вы только-только начали проявлять ко мне
интерес. И кому это пришло в голову назначить столь неудобное время?
     - Вам.
     - Мне? Ах да! Действительно, мне. В следующий раз  я  отведу  вам  не
меньше получаса, и мы сможем обсудить наши вопросы более подробно.
     Джейкоб неопределенно кивнул. Порой было очень трудно понять, говорит
она в шутку или всерьез.
     Прежде чем открыть дверь, Хелен обернулась и нежно поцеловала его.
     - Спасибо, Джейкоб.
     Он ласково коснулся ее щеки, и Хелен на  мгновение  прижалась  к  его
ладони. Слова тут были излишни.
     Она отодвинула дверь и выглянула наружу.  Поблизости  находился  лишь
пилот, внимательно следивший за своими приборами. Все остальные,  по  всей
видимости, уже собрались в буфете.
     - Пошли, - позвала она Джейкоба, - проголодалась - страсть! Лошадь бы
проглотила.
     Джейкоб вздрогнул. Лошадь?! Если он хочет узнать эту женщину получше,
его воображение должно быть готово к подобным упражнениям. Лошадь...  Надо
же!
     Он шел вслед за Хелен, любуясь непринужденным изяществом ее  походки.
Джейкоб был настолько поглощен этим зрелищем, что  не  заметил,  как  мимо
корабля скользнул гигантский тороид. Его вращающиеся  бока  были  украшены
замысловатыми звездами и молочно-белым нимбом.



                         24. СПОНТАННОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ

     Джейкоб и  Хелен  присоединились  к  остальным.  Кулла,  привстав  на
цыпочки, извлекал пустую банку диетического напитка из-под листвы  Фэгина.
Шаря одной рукой в зарослях разумного куста, другой прингл сжимал еще одну
банку.
     - Еще раз приветствую вас, друзья мои,  -  пропел  кантен.  -  Прингл
Кулла любезно согласился помочь мне принять диетическую добавку. При этом,
боюсь, он совершенно забыл о собственном питании.
     - Вше в порядке, шэр, - прошепелявил Кулла.
     Джейкоб вытянул шею. Это был очень удобный случай узнать  побольше  о
физиологическом  устройстве  Фэгина.  Кантен  как-то  сказал  ему,  что  у
представителей его вида отсутствует какая-либо стыдливость. Так что теперь
он, наверное, не  станет  возражать,  если  его  старый  приятель  проявит
несколько чрезмерное любопытство.
     Что же там орошал Кулла?  Джейкоб  попытался  заглянуть  через  плечо
прингла, но тот резко дернул рукой, освобождая зацепившийся за ветку рукав
своего просторного одеяния. Удар пришелся прямо в глаз. Джейкоб  вскрикнул
и, не удержав равновесия, отлетел в сторону.
     Громко  застучали  фарфоровые  пластинки.   Банки   выпали   из   рук
испуганного Куллы и покатились по палубе. Джейкоб поспешно вскочил на ноги
и яростно взглянул на Хелен, тщетно пытавшуюся сдержать душивший ее  смех.
Затем перевел взгляд на трясущегося прингла.
     - Не беспокойтесь, Кулла, - он поднял руку,  -  ничего  страшного  не
произошло. Я сам виноват. Кроме того, у меня в запасе есть еще один глаз.
     Он подавил желание потрогать саднящую бровь.  Кулла  поднял  на  него
засветившиеся глаза. Стук постепенно стих.
     - Вы очень любежны, друг Джейкоб,  -  с  трудом  выговорил  он,  -  в
подобных иншидентах между подопечным и предштавителем штаршей рашы  именно
подопечный нешет ответштвенношть. Шпашибо вам, вы очень добры.
     - Да  будет  вам,  дружище!  -  Джейкоб  махнул  рукой  и  постарался
улыбнуться как можно  натуральней.  Далось  это  ему  нелегко,  он  так  и
чувствовал, как заплывает глаз. И все же надо поскорей сменить тему, иначе
бедняга совсем растеряется. - А что  касается  глаза,  так  я  читал,  что
большинство видов, обитавших прежде на планете Прингл,  вполне  обходились
одним органом зрения. До  тех  пор,  пока  не  появились  пилы  со  своими
генетическими программами.
     - Да, Джейкоб. Пилы наделили наш  двумя  глажами  иж...  эштетичешких
шоображений, ведь большинштво  двуногих  в  Галактике  имеют  бинокулярное
жрение. Они не хотели, чтобы другие младшие рашы дражнили наш.
     Джейкоб нахмурился. За всем этим  явно  что-то  скрывалось...  Мистер
Хайд наверняка уже  во  всем  разобрался,  но  предпочитает  отмалчиваться
исключительно по причине дурного нрава. Вот скотина!  И  где  это  чертово
подсознание?! Когда не нужно, оно так и прет наружу, когда  же  необходима
его помощь...
     - Но, дружище Кулла, я также читал,  что  представители  вашего  вида
жили на деревьях, и... даже были брахиатами, если я ничего не путаю...
     - Что это такое? - оглушительным шепотом осведомился  за  его  спиной
Дональдсон.
     - Они предпочитали проводить время, повисну в на  дереве,  -  так  же
шепотом ответила Хелен, - тише вы!
     - Но если у ваших предков имелся только один глаз, то  каким  образом
они могли оценивать расстояние при прыжках с дерева на дерево?
     Не успел Джейкоб договорить, как его  охватило  ликование.  Вот  оно!
Что, любезный мистер Хайд, не только вы чего-нибудь стоите? Это все Хелен,
все  ее  благотворное  влияние.  Теперь  ответ  Куллы  его  нисколько   не
интересовал. Джейкоб упивался победой над своим ловким соперником.
     - Я думал, вы жнаете, друг Джейкоб. Я шлышал, как комендант де Шильва
объяшняла перед первым прыжком, что мое вошприятие отличаетшя  от  вашего.
Мои глажа шпошобны определять не только интеншивношть ижлучения, но и  его
фажу.
     -  Вот  как?  -  Разговор  и  в  самом  деле  становился  чрезвычайно
интересным. "Надеюсь, Фэгин даст мне знать, когда  я  коснусь  болезненной
для Куллы темы". - Но ведь излучение солнечного света, если  на  пути  его
распространения  имеются  препятствия,   непостоянно.   Подобную   систему
используют дельфины в звуковом  диапазоне.  Они  также  воспринимают  фазу
волны, но при этом сами обеспечивают когерентность, издавая сигналы  через
строго  определенные  промежутки  времени.  -  Джейкоб   отступил   назад,
выдерживая паузу, словно умелый  актер.  Под  ногой  что-то  треснуло,  он
рассеянно подобрал одну из упавших банок. - Так что, если даже ваши предки
и воспринимали фазу излучения, то в отсутствие когерентного источника  эта
способность была абсолютна бесполезна. - Джейкоб  чувствовал,  как  внутри
него нарастает возбуждение. Он облизнул внезапно пересохшие губы. - Лазер!
Природный  лазер!  Неужели  в  ваших  лесах   есть   источники   лазерного
излучения?!
     - Черт побери, это становится интересным! - проворчал за  его  спиной
Дональдсон.
     Кулла кивнул.
     - Да, Джейкоб. Мы нажываем их, - фарфоровые давилки  начали  выбивать
сложный ритм, - раштениями... Прошто не веритша, что вы шмогли догадатша о
них на ошновании штоль малого количештва  данных.  Ваш  можно  пождравить.
Когда мы вернемша на Меркурий, я обяжательно покажу их изображения.
     Джейкоб взглянул на Хелен, как-то странно улыбавшуюся ему.  Где-то  в
глубинах его мозга раздался отдаленный рокот, но он  не  обратил  на  него
внимания.
     - Мне было бы очень интересно, Кулла.
     В руке Джейкоб по-прежнему  сжимал  банку.  В  воздухе  стоял  аромат
свежескошенной травы.
     - Вот, Кулла, ваш завтрак. - Он  протянул  принглу  банку,  рассеянно
взглянув на надпись на этикетке. И тут  же  почти  вырвал  банку  из  руки
чужака.
     - Милли, идите скорее сюда! Взгляните! - Он  протянул  банку  Мартин,
ткнув пальцем в этикетку.
     - Алкалоидная смесь?.. Альфа-ацетонил-бензил-гидроксикумарин?  -  Она
подняла на  него  непонимающий  взгляд,  затем  глаза  ее  расширились.  -
Варфарин! Это же варфарин! Так, значит, он служит диетической  добавкой  в
питании принглов! Но каким образом она попала в аптечку Дуэйна?
     Джейкоб смущенно улыбнулся.
     - Боюсь, недоразумение возникло исключительно по моей вине. Как-то на
"Брэдбери" мне не спалось, и я  решил  выпить  кофе,  но  по  рассеянности
заказал питание Куллы. В тот момент я был настолько  сонным,  что  начисто
забыл об этом происшествии. И таблетка, по-видимому, попала в один  карман
с лекарствами Кеплера. В итоге  и  возникла  вся  эта  путаница.  Ситуацию
усугубило то, что диетическая добавка Куллы  оказалась  идентична  старому
земному яду. Сколько же я наделал ошибок! Я ведь решил, что  это  Буббакуб
подсунул доктору Кеплеру яд, но, честно говоря, уже тогда эта  теория  мне
не нравилась.
     Он виновато пожал плечами.
     - Что касается меня,  то  я  рада,  что  все  наконец  выяснилось,  -
рассмеялась Мартин. -  Всеобщая  подозрительность  не  самое  приятное  на
свете!
     Конечно  же,  открытие  это  не  имело  уже  никакого  значения,   но
разрешение загадки, изрядно попортившей всем  крови,  существенно  подняло
настроение.
     Лишь Ла Рок  не  присоединился  к  всеобщему  ликованию,  предпочитая
прохаживаться в стороне, что-то бормоча себе под нос и загадочно улыбаясь.
Мартин позвала его, но он лишь покачал головой  и  продолжил  прогулку  по
периметру корабля.


     Хелен коснулась руки Джейкоба, все еще сжимавшей банку Куллы.
     - Кстати, о совпадениях...  Вы  внимательно  прочли  формулу  пищевой
добавки Куллы? - Она бросила на него многозначительный взгляд.
     В  этот  момент  прингл,  вежливо  отступивший   в   сторону,   снова
придвинулся к нему.
     - Джейкоб, ешли вам больше не нужен мой жавтрак, то можно,  я  жаберу
его?
     - Что? Ах да! Конечно же, вот  держите.  Так  что  вы  там  говорите,
Хелен?
     Он любовался ее прелестным лицом, не слыша, что она говорит. Типичный
признак начальной стадии влюбленности - никак не можешь сосредоточиться на
смысле слов объекта обожания.
     - ...Я говорю, что, когда  доктор  Мартин  зачитывала  вслух  формулу
диетической добавки, я заметила очень интересное совпадение.  Помните,  мы
недавно говорили о лазерах на органических красителях? Так вот...
     Голос Хелен снова отдалился. Джейкоб видел, как движутся нежные губы,
но ничего не слышал. Одно лишь слово стучало в мозгу раскаленным  молотом:
кумарин. Кумарин.
     Он чувствовал  поднимающуюся  изнутри  дрожь.  Нервные  окончания  не
выдерживали напряжения. Мистер Хайд мощно и настойчиво стремился на  волю,
не давая сосредоточиться на словах Хелен. Он  мог  лишь  понять,  что  она
отправляется в полет на "Калипсо" и хотела бы взять его с собой.
     Неужели  мистер  Хайд  ненавидит  Хелен?  Догадка  выглядела   просто
ошеломляющей. Впервые после смерти Тани он может попытаться полюбить, и...
Жгучая боль стиснула череп раскаленным обручем. Откуда  такая  ненависть?!
Мистер Хайд нарушил их соглашение! Он давно уже знает все,  но  таит  свои
знания в темном болоте подсознания. Невыносимое ощущение.
     - Джейкоб, с вами все в  порядке?  -  пробился  сквозь  пелену  голос
Хелен.
     Он поднял  на  нее  затуманенный  взгляд.  В  глазах  Хелен  читалась
нескрываемая тревога. Из-за ее плеча на него в упор уставился Кулла.
     - Хелен, - резко сказал Джейкоб, - пожалуйста... рядом  с  панелью  я
оставил коробочку с таблетками от головной боли... Вы не могли бы принести
ее? - Он сморщился от нового приступа.
     Паника билась внутри, готовая вот-вот выплеснуться наружу.
     - Хорошо, я  мигом!  -  Хелен  быстрым  шагом  направилась  к  пульту
управления.
     Джейкоб  вздохнул  с  облегчением  Ушла.  Он  скользнул  взглядом  по
остальным. У всех  на  поясе  болтались  защитные  очки.  Лишь  комендант,
опытнейшая  и  осмотрительнейшая  де  Сильва,  напрочь  забыла   о   мерах
безопасности.


     Направляясь к пульту управления, Хелен никак не  могла  справиться  с
охватившими  ее  сомнениями.  Джейкоб  не  оставлял  никакой  коробочки  с
лекарствами! Она бы знала об этом. Он просто хотел избавиться от  нее.  Но
почему? Она оглянулась. Джейкоб извлек из  пищевого  автомата  протеиновый
шарик и непринужденно направился к П-лазеру. У люка в гравитационную петлю
стоял Кулла, не сводя с него пристальных светящихся глаз.
     Джейкоб совершенно не  походил  на  человека,  испытывающего  приступ
головной боли! Хелен почти обиделась. Что ж, раз  этот  чертов  индеец  не
хочет, чтобы она была рядом с ним, тем лучше! Надо сделать  вид,  что  она
ищет проклятые таблетки! Она уже собиралась отвернуться, как вдруг Джейкоб
споткнулся об один из корней Фэгина и растянулся  на  палубе.  Протеиновый
шарик покатился, остановившись у  основания  П-лазера.  Прежде  чем  Хелен
успела что-либо сообразить, Джейкоб с глупейшей улыбкой вскочил на ноги  и
бросился подбирать свою дурацкую подкормку. Хелен внимательно  следила  за
его непонятными манипуляциями. Вот он  наклонился,  чтобы  поднять  шарик,
неуклюже при этом задев ствол лазера.
     В  следующее  мгновение  синее  сияние   залило   палубу.   Раздались
испуганные крики. Хелен, инстинктивно прикрыв глаза  одной  рукой,  другой
потянулась к поясу за защитными очками. Но их там не было!
     Кресло! Она забыла их там! Вот дура!
     Кресло находилось футах в  трех  от  нее.  Не  открывая  глаз,  Хелен
прикинула, в каком направлении ей следует двигаться, и, не теряя  времени,
одним прыжком-падением, преодолела расстояние.  Слава  Богу,  очки  здесь!
По-прежнему не открывая глаз, Хелен натянула очки, и только тогда решилась
оглядеться.
     Повсюду мелькали  яркие  блики.  Луч,  потерявший  строго  радиальное
направление, отражался от вогнутой  поверхности  оболочки,  накрыв  палубу
лазерной сетью. Свет, промодулированный "кодом для установления контакта",
мерцал на палубе и на поверхности центрального купола.
     Возле пищевых автоматов на полу скрючились человеческие  тела.  Никто
не делал попыток подобраться к П-лазеру и отключить его. Черт побери,  где
же Джейкоб и этот увалень Дональдсон?! Неужели их  ослепило  в  первое  же
мгновение?!
     У  люка  в  гравитационную  петлю  толкалось   несколько   фигур.   В
стробоскопическом  мельтешений  Хелен  с  трудом  узнала  Демву,  главного
механика и... Куллу. Что... что они, черт  возьми,  там  делают?!  Она  не
верила своим глазам - Джейкоб, похоже, пытался нахлобучить на голову Куллы
мешок!
     Времени на размышления больше не было. Впрочем, как и особого выбора.
Первым делом надо отключить лазер, а потом уже  разбираться.  Уворачиваясь
от синих лучей, Хелен метнулась к П-лазеру и ударила по переключателю.
     Световая  чехарда  разом  прекратились,  если  не  считать   какой-то
странной запоздавшей вспышки, мелькнувшей у люка в  гравитационную  петлю.
За  вспышкой  последовал  леденящий  душу  вопль.  В  наступившей   тишине
отчетливо послышались стоны, раздававшиеся со всех сторон.
     - Капитан, что это?! Что происходит? - загремел по  внутренней  связи
встревоженный голос пилота. Хелен схватила ближайший микрофон.
     - Хьюз, - быстро произнесла она, - что с кораблем?
     - Все нормально. По счастью, я заранее надел защитные  очки.  Но  что
случилось, командир?!
     - П-лазер сместился. Действуйте, как обычно. Держитесь неподалеку  от
стада. Я скоро подойду. - Она бросила микрофон.
     - Чен! Дубровский! Кто-нибудь! - Она пыталась  разглядеть  в  красном
полумраке, что делают все остальные.
     - Я здесь, командир! - Это был голос Чена.
     Вместо ответа Хелен выругалась и сорвала с лица  мешающие  очки.  Чен
склонился у люка над скорчившейся на палубе фигурой.
     - Дубровский мертв, командир. - Он поднял на нее глаза. - Ему  выжгло
глаза.


     Доктор Мартин скрючилась у основания ствола  Фэгина.  Заметив  Хелен,
кантен тихо свистнул.
     - С вами все в порядке? - быстро спросила она.
     Фэгин издал протяжный  звук,  отдаленно  напоминавший  утвердительный
ответ. Мартин приподнялась на коленях, тряся  головой.  Очки  на  ее  лице
перекосились. Хелен помогла ей подняться и осторожно сняла очки.
     - Давайте, доктор, у вас появились пациенты. -  Она  потянула  ее  за
руку. - Чен! Быстрее аптечку! Давайте же, доктор, шевелитесь!
     У Мартин внезапно подкосились ноги, и она  беспомощно  опустилась  на
пол.
     Хелен стиснула зубы и резко дернула ее  за  руку,  рывком  подняв  на
ноги. Мартин пошатнулась, но устояла.
     Хелен с размаху ударила ее по щеке.
     - Очнитесь, Милли! Или вы сейчас же займетесь  пострадавшими,  или  я
выбью вам все зубы! - Она поразилась собственной ярости.
     Мартин вяло кивнула, и, как  сомнамбула,  двинулась  к  лежавшим  без
движения Джейкобу и Дональдсону.
     Джейкоб застонал и слегка пошевелился. Хелен почувствовала, как  силы
оставляют ее. Она опустилась  на  колени  и  осторожно  отвела  его  руку,
прикрывавшую лицо. Ожоги выглядели незначительными, глаза  не  пострадали.
Глубоко  вздохнув,  она  поднялась  и   подвела   беспомощную   Мартин   к
Дональдсону. Главному механику опалило  всю  левую  половину  лица.  Левое
стекло защитных очков было разбито.
     Появился тяжело дышащий Чен. В руках он держал аптечку.
     Доктор Мартин вздрогнула, словно приходя в себя, и подняла  глаза  на
Чена.
     - Вам нужна помощь, доктор?
     Мартин покачала головой и протянула руку за аптечкой.
     - Справлюсь.
     Она опустилась на палубу около Дональдсона и  принялась  раскладывать
инструменты.
     Хелен повернулась к Чену.
     - Найдите Ла Рока и Куллу! Как только кого-нибудь из них  обнаружите,
немедленно сообщите.
     Джейкоб снова застонал и попытался приподняться.  Хелен  вытащила  из
кармана платок и, смочив в ближайшем питьевом фонтанчике, уселась  на  пол
рядом с Джейкобом. Бережно положив  его  голову  к  себе  на  колени,  она
принялась осторожно промывать раны. Он скривился от боли.
     - Ох... - он снова застонал, - надо было учесть... Его предки  лазали
по деревьям... Сил у него не меньше, чем у наших шимпанзе. А на вид  такой
дохляк!
     - Может, объяснишь мне, что ты тут устроил? - тихо спросила  она,  не
прекращая своего занятия.
     Джейкоб замычал от боли. Левую руку он сунул  за  спину  и  попытался
что-то выдернуть из-под себя. После пары  неудачных  попыток  ему  удалось
вытащить большой мешок из-под защитных очков.  Он  изумленно  взглянул  на
него и отшвырнул в сторону.
     - Голова просто раскалывается, - пожаловался он Хелен и с ее  помощью
привел себя в сидячее положение.
     - Кулла, случайно, не валяется где-нибудь  здесь  без  сознания?  Мне
казалось, что ударил я его как следует.
     - Я не знаю, где Кулла! - в сердцах  воскликнула  Хелен.  -  Так  что
же...
     По внутренней связи зазвучал голос Чена:
     - Командир! Я нашел Ла Рока. С ним все в порядке, он  все  это  время
просидел с другой стороны от купола и ничего не знает о случившемся!
     Джейкоб на четвереньках подполз к Мартин и  быстро  заговорил.  Хелен
поднялась и подошла к ближайшему креслу. Вытянув микрофон, она спросила:
     - Чен, вы видели Куллу?
     - Нет, его нигде нет! Должно быть, он на обратной стороне корабля.  -
Чен запнулся. - У меня такое впечатление, что здесь кто-то дрался.  Вы  не
знаете, что все-таки случилось?!
     - Нет, Чен, но как только что-нибудь выясню,  сразу  сообщу.  А  пока
лучше помогите Хьюзу.
     Джейкоб уже поднялся и, прихрамывая, подошел к ней.
     - С Дональдсоном все будет в порядке, но глаз ему понадобится  новый.
Хелен, я собираюсь  отправиться  на  поиски  Куллы.  Мне  нужен  в  помощь
кто-нибудь из твоих людей. А ты как можно быстрее выводи нас отсюда!
     Она в ярости взглянула на него.
     - Да ты только что убил моего человека! Дубровский мертв!  Дональдсон
потерял глаз! И ты требуешь, чтобы я помогла тебе охотиться на Куллу?!  Да
ты не в себе!
     - Я никого не убивал, Хелен.
     - Не убивал?! Да  я  собственными  глазами  видела,  как  ты  толкнул
П-лазер! Ты во всем виноват, только ты! Зачем ты напал на Куллу?
     - Хелен, - Джейкоб сморщился и схватился за  голову,  -  нет  времени
объяснять. Я хочу, чтобы ты поняла: главное сейчас - выйти из  хромосферы!
Ты должна вывести нас. Теперь, когда я раскрыл его, он способен на все.
     - Объясни!
     - Я... я намеренно толкнул лазер... я...
     Космический костюм так плотно облегал фигуру  Хелен,  что,  казалось,
спрятать глушитель нет никакой  возможности,  но  тем  не  менее  в  руках
коменданта откуда ни возьмись появился миниатюрный предмет.
     - Продолжай, - ровным голосом приказала она.
     - Кулла следил за мной. Если бы я объявил о своей догадке, он тут  же
ослепил бы нас всех! Я намеренно отослал тебя подальше, а  сам  постарался
добраться до мешка с защитными очками. Лазер  я  толкнул,  чтобы  запутать
Куллу.
     - И убил ни в чем не повинного человека!
     Джейкоб едва справился с подступившим приступом гнева.
     - Послушай, ты, идиотка! Я направил луч вниз! Вниз, ты понимаешь?! Он
мог ослепить, но никак не выжечь глаза! Если ты мне не веришь,  то  давай,
стреляй! Свяжи меня по рукам и ногам! Делай, что хочешь, но только  выводи
нас отсюда! Иначе он нас убьет.
     - Кулла?
     - Да, черт побери! Испепелит нас своими дьявольскими глазами! У  него
же  вместо  глаз  лазеры!  Кумарин!  Ты  же  сама  мне  рассказывала!  Его
"диетическая добавка" - это лазерный краситель! Кулла убил  Дубровского  в
тот момент, когда мы втроем набросились на него! Он  лгал,  рассказывая  о
существовании лазерных деревьев  на  своей  планете!  У  принглов  имеется
собственный источник когерентного света. Во всем  виноват  Кулла!  Это  он
пугал нас изображениями гуманоидных Призраков! И это...  О!  -  Джейкоб  в
отчаянии махнул рукой. - Какой же я идиот! Ведь если  его  глаза  являются
настолько  тонким  инструментом,  что   способны   создавать   изображения
Призраков на внутренней поверхности оболочки корабля, то, значит, он может
вмешиваться и в работу  оптических  компьютеров  Библиотеки!  Это  он  так
запрограммировал компьютеры, что они определили Ла Рока как поднадзорного,
и это он... А я... я ведь в этот момент находился рядом  с  ним!  Я  лично
наблюдал, как Кулла перепрограммировал корабль Джеффа!  Пока  я  любовался
световыми потоками, это чудовище... - Джейкоб застонал.
     Хелен отшатнулась и затрясла головой.
     - Нет! Нет!
     Джейкоб умоляюще взглянул на нее.
     - Почему именно Кулла всегда первым обнаруживал появление гуманоидных
Призраков? Почему никто не наблюдал их во  время  того  прыжка,  когда  он
вместе с Кеплером находился на Земле? И  как  я  не  сообразил,  зачем  он
настоял на том, чтобы и у него тоже взяли изображение "сетчатки"!
     Хелен лихорадочно  пыталась  собраться  с  мыслями.  Это  невозможно!
Чудовищно!
     - Хелен, ты должна мне поверить! - Джейкоб устало взглянул на  нее  и
отвернулся.
     Какое-то мгновение она в упор разглядывала его,  затем  с  проклятием
кинулась к микрофону.
     - Чен! Немедленно уходим! Никаких предупреждений,  никаких  задержек!
Уходим! Включайте двигатели на полную мощность и  вперед!  Систему  сжатия
времени переведите в максимальный режим! Я хочу как можно  скорее  увидеть
над головой черное небо!
     - Слушаюсь, командир!
     Корабль дернулся. Хелен и Джейкоб едва устояли на ногах.
     Она снова заговорила в микрофон:
     - Внимание всем! С этого момента  запрещено  снимать  защитные  очки!
Постарайтесь как можно быстрее занять свои места  и  пристегнуться.  Хьюз,
немедленно сообщите, что происходит за люком гравитационной петли!
     Корабль  быстро  набирал  скорость.  Тороиды  стремительной   чередой
неслись  навстречу.  Каждый  раз,  когда  очередной  обитатель  хромосферы
оказывался ниже плоскости палубы, он ярко  вспыхивал,  словно  прощаясь  с
пришельцем.


     - Мне тоже следовало догадаться, - потерянно сказала  Хелен.  -  А  я
вместо этого отключила лазер и, наверное, позволила ему уйти.
     Джейкоб быстро поцеловал ее.
     - Ты не могла знать. На твоем месте я бы тоже  прежде  всего  занялся
лазером.
     Она перевела взгляд на тело Дубровского. Губы ее задрожали.
     - Ты отослал меня, потому что...
     - Командир, - раздался голос Чена, - у меня проблемы. Система  сжатия
времени выходит из-под контроля. Мне нужна помощь  Хьюза.  Кроме  того  мы
потеряли связь с базой.
     Джейкоб сжал кулаки.
     - Сначала лазерная связь, затем система сжатия времени, потом система
управления гравитацией и наконец стасис-экраны. Все очень логично.
     Хелен поднесла к губам микрофон.
     - Нет,  Чен,  Хьюз  мне  нужен  здесь.  Придется  вам  действовать  в
одиночку.
     Она отключила связь и твердо взглянула на Джейкоба.
     - Я иду с тобой.
     - Нет. - Джейкоб надел защитные очки и подобрал пустой мешок. -  Если
Кулла выведет из строя все системы, то мы изжаримся в  буквальном  смысле.
Но если мне удастся задержать его хоть  ненадолго,  то  у  нас  есть  шанс
выбраться отсюда. И вывести нас сможешь только  ты.  Пожалуйста,  дай  мне
твое оружие. Вдруг пригодится.
     Хелен послушно протянула ему глушитель. Она понимала: спорить  сейчас
глупо, оставалось  лишь  безропотно  передать  бразды  правления  Джейкобу
Демве.
     Спокойное гудение двигателей сменилось низким тревожным воем. Джейкоб
вопросительно взглянул на нее.
     - Отключилась система сжатия времени, у нас его почти не осталось,  -
спокойно ответила Хелен.



                         25. СВЯЗАННОЕ СОСТОЯНИЕ

     Джейкоб скорчился в  тесном  проеме  люка,  готовый  в  любой  момент
выскочить наружу. Пока все шло хорошо. В гравитационной петле, по счастью,
Куллы не оказалось.
     Петля, связывавшая две стороны корабля,  была  идеальным  местом  для
засады. Но Джейкоба отсутствие Куллы не слишком удивило. На то имелись две
причины. Прежде всего Кулла не  стал  устраивать  здесь  засады  из  чисто
практических соображений. Оружие прингла действовало лишь  в  зоне  прямой
видимости,  петля  же  круто  изгибалась,  так  что  преследователь   имел
возможность продвигаться незаметно. Кроме того, любой  предмет,  брошенный
вдоль петли, пролетал ее всю, не  снижая  скорости.  Когда  они  с  Хьюзом
начали подъем по петле, то  на  всякий  случай  решили  метнуть  несколько
ножей. Ножи они подобрали на обратной  стороне  неподалеку  от  выхода  из
петли в луже  нашатырного  спирта,  которым  усердно  орошали  свой  путь,
продвигаясь вперед.
     Разумеется, Кулла мог поджидать их сразу за  люком.  Но  имелась  еще
одна причина, которая заставила прингла забыть о  безопасности  тылов.  Он
спешил. Кулла мог рассчитывать на успех, только пока солнечный корабль  не
удалился достаточно далеко. Выйди они в открытый  космос,  и  хромосферные
бури тут же потеряют опасность.  Прочная  зеркальная  оболочка  достаточно
хорошо отражает тепло, так что они смогут продержаться до прибытия помощи.
Поэтому Кулле необходимо как можно скорее покончить с ними. Впрочем,  и  с
самим собой. Джейкоб нисколько не сомневался, что прингл уже  добрался  до
компьютера и сейчас с помощью своих лазерных  глаз  пытается  вмешаться  в
работу защитных программ. Зачем Кулла все это затеял, гадать было некогда.
     Хьюз  подобрал  ножи,  пополнив  боевой  арсенал  преследователей,  в
который  входили  также  пластиковый  мешок,   несколько   баллончиков   с
нашатырным спиртом и миниатюрный глушитель Хелен.
     По классической схеме один из  них  должен  был  пожертвовать  собой,
выманив Куллу, а другой тем временем прикончил бы врага. Существовало  два
варианта: либо им нужно приблизиться к Кулле одновременно с разных сторон,
либо один должен двигаться чуть впереди, отвлекая внимание прингла. Другой
же, с индейским воплем выпрыгнув из-за спины  своего  героического  друга,
пустил бы в ход глушитель.
     Но, к  сожалению,  ни  один  из  этих  планов  не  годился.  Проблема
заключалась в том, что их  противник  в  прямом  смысле  убивал  взглядом.
Правда, положение несколько облегчалось одним  обстоятельством:  если  для
создания "взрослых" Призраков энергии требовалось скорее всего немного, то
использовать лазерные глаза в качестве оружия  Кулла  наверняка  долго  не
мог. Джейкоб не помнил, сколько раз прингл выстрелил на верхней стороне...
Хотя, возможно, это и не имело решающего значения. Ведь у Куллы было целых
два глаза и всего лишь два противника. Достаточно и по одному выстрелу  из
каждого глаза.
     Кроме того - и вот это Джейкобу уж совсем  не  нравилось,  -  они  не
имели никакого понятия, как далеко  простираются  способности  прингла.  А
вдруг Кулла может следить за ними по отражениям  от  внутренней  оболочки?
Убить их с помощью отражений он, конечно, не сумеет. Слабое утешение!
     Если бы многократные отражения не столь  сильно  ослабляли  излучение
параметрического лазера, то был бы шанс поразить чужака, пустив  пучок  по
всему кораблю. Люди и Фэгин могли бы пока укрыться в гравитационной петле.
     Джейкоб чертыхнулся про  себя.  Почему  они  так  медлят  с  запуском
лазера? Рядом с  ним  Хьюз  что-то  тихо  бормотал  по  внутренней  связи.
Закончив говорить, он взглянул на Джейкоба.
     - Они готовы.
     Защитные очки хотя и выполнили свою функцию, но резкий свет, заливший
стенки внешней сферы, все же бритвой полоснул по глазам.
     Хелен и доктор Мартин скорее всего подтащили П-лазер  к  самому  краю
палубы. По расчетам коменданта, луч должен был отразиться  от  купола  как
раз против компьютера. К  сожалению,  узкий  промежуток  между  палубой  и
оболочкой не позволял  направить  луч  напрямую.  А  отраженное  излучение
скорее всего не нанесет Кулле никакого вреда.
     Тем не менее внезапная вспышка, похоже, изрядно напугала Куллу. В тот
самый момент, когда наверху включили лазер и Джейкоб с Хьюзом зажмурились,
со стороны компьютера донесся громкий стук фарфора. Потом возник шум.
     Когда  глаза  немного  привыкли  к  слепящему  сиянию,  Джейкоб  смог
различить в воздухе тонкие яркие линии. Это луч  П-лазера  рассеивался  по
висящей в воздухе пыли. Очень удачно. Теперь хотя бы не надо думать о том,
чтобы не напороться на него.
     - Внутренняя связь на максимуме? - громко спросил он.
     Хьюз вскинул вверх большой палец.
     - Хорошо, тогда пошли!
     П-лазер  беспорядочно   менял   оттенки,   не   выходя   за   пределы
сине-зеленого диапазона. Джейкоб рассчитывал, что в этом случае  Кулла  не
сможет уловить отражения от внутренней оболочки.
     Он скомандовал:
     - Раз. Два. Три. Вперед!
     Стрелой проскочив открытый промежуток,  Джейкоб  нырнул  за  одну  из
огромных телекамер на краю палубы. В следующее мгновение он  услышал,  как
Хьюз тяжело приземлился у соседней камеры.
     Он оглянулся. Пилот взмахнул рукой.
     - Ничего нет! - хрипло прошептал Хьюз.
     С помощью зеркальца из аптечки Джейкоб  постарался  рассмотреть,  что
находится  за  углом  камеры.  Хьюз  на  своем  месте  проделывал  те   же
манипуляции, пустив в ход зеркало из косметички Милли Мартин.
     Куллы нигде не было.
     Вдвоем они  могли  видеть  больше  половины  всей  палубы.  Компьютер
находился по другую сторону купола, чуть за пределами поля  зрения  Хьюза.
Джейкобу предстоял долгий путь по кругу от одной камеры к другой.
     На стенках корабля вспыхивали  и  тут  же  гасли  сине-зеленые  блики
параметрического лазера, полностью перекрывая красное  сияние  хромосферы.
Призрачная дымка мерцала в воздухе. Несколько минут назад корабль  покинул
большое волокно, стадо тороидов осталось в сотне миль внизу.
     Внизу, то есть как раз над их головами. Джейкоб поморщился. Фотосфера
с Большим Пятном отсюда представлялась  бесконечным  бурлящим  потоком,  с
которого живыми сталактитами свисал лес колеблющихся спикул.
     Он продолжал  Двигаться  вперед,  неслышной  ящерицей  извиваясь  меж
обзорных телекамер. Внезапно прямо перед собой Джейкоб увидел яркую  синюю
полосу. Он резко вскочил и, перепрыгнув через  смертоносный  луч,  кубарем
покатился  к  следующему  укрытию.  Отдышавшись,  он  достал  из   кармана
зеркальце. Куллы по-прежнему нигде не было видно.
     Хьюза тоже. Джейкоб дважды коротко свистнул, давая знать,  что  перед
ним все чисто. Хьюз ответил.
     Со следующим лучом Джейкоб решил не рисковать и осторожно прополз под
ним. Всякий раз, преодолевая открытое  пространство,  он  чувствовал,  как
натягивается  кожа  в  ожидании  прожигающей  насквозь  вспышки.  Надо  бы
успокоиться.  Он  прислонился  щекой   к   холодному   корпусу   очередной
телекамеры. Что-то здесь не так. Он тяжело дышал, сердце с силой бухало  в
груди. "Почему я так устаю?! Что со мной? Что-то здесь не то".
     Джейкоб судорожно  сглотнул  и  осторожно  выставил  зеркальце.  Боль
резкой вспышкой пронзила пальцы. Вскрикнув, он выронил зеркальце и  затряс
обожженной рукой.
     В следующее мгновение мозг автоматически погрузился в  легкий  транс.
Искры в глазах гасли по мере того, как боль отделялась  от  него.  Но  вот
волна облегчения схлынула, словно невидимый противник  набрался  сил  и  с
новой  энергией  потянул  канат  на  себя,  таща  его  в  черную  пропасть
нестерпимой боли. Надо остановиться. Удовлетвориться достигнутым  уровнем,
иначе можно потерять все.
     Чертов мистер Хайд и его проделки! Нашел время для своих игр! Джейкоб
взглянул на руку. Боль чуть отступила  Указательный  и  безымянный  пальцы
были обожжены очень сильно, остальные пострадали меньше.
     Ему удалось подать Хьюзу условный сигнал. Что ж, пришла пора привести
в действие их план. Единственный план, который имел хоть какие-то шансы на
успех.
     А он состоял в том, чтобы успеть вывести корабль в  открытый  космос.
Система сжатия времени не работала - ее Кулла  вывел  из  строя  в  первую
очередь. В результате субъективное время почти совпадало с реальным.
     Поскольку нападение на Куллу вряд ли будет успешным, то лучший способ
оттянуть гибель корабля - это поговорить с принглом.
     Облокотившись о голографическую камеру, Джейкоб сделал  два  глубоких
вдоха,  внимательно  прислушиваясь   к   каждому   звуку.   Кулла   всегда
передвигался  очень  шумно.  Именно  на  это  обстоятельство   Джейкоб   и
рассчитывал в том случае, если прингл решит  напасть  на  них.  Только  бы
выманить его на открытое пространство! Уж тогда он  не  упустит  шанса,  и
глушитель Хелен исполнит  свою  миссию,  благо  пучок  у  него  широкий  и
прицеливаться особо не надо.
     - Кулла! - негромко позвал он. - Вы не считаете,  что  зашли  слишком
далеко? Почему бы вам не выйти и не поговорить со мной?
     Джейкоб замолчал и прислушался. Откуда-то донеслось слабое  жужжание,
словно прингл изо всех сил старался сдержать стук фарфоровых  давилок.  Во
время драки на верхней палубе им с Дональдсоном приходилось, помимо  всего
прочего, то и дело уворачиваться от этих ослепительных молотилок.
     - Кулла! - снова позвал он. - Я знаю,  что  глупо  судить  чужака  по
законам своего вида, но я искренне считал вас другом. Вы обязаны  хотя  бы
объясниться! Поговорите с нами. Если вы действуете по  приказу  Буббакуба,
то не надо бояться. Я обещаю вам, что вы не будете слишком наказаны!
     Жужжание усилилось. Послышалось усталое шарканье.  Раз.  Два.  Три...
Шаги смолкли. Слишком мало, чтобы определить направление!
     - Джейкоб, я прошу у ваш прощения. - Шелестящий голос Куллы  заполнил
палубу. - Прежде чем мы умрем, я хочу ш  вами  поговорить,  но  шначала  я
прошу выключить лажер. Мне очень больно.
     - Кулла, моя рука тоже болит.
     В голосе Куллы послышалось раскаяние.
     - П-п-проштите меня, Джейкоб.  Пожалуйшта,  проштите.  Вы  мой  друг.
Отчашти я делаю это для ваш и вашей рашы. Это прештупление необходимо. Как
хорошо, что шмерть уже так ближко, и я ошвобожушь от швоей памяти.
     Софистика чужака потрясла Джейкоба. Уж чего-чего, а подобных стенаний
недоученного студента он от Куллы никак не ожидал. Он обдумывал ответ, как
вдруг по внутренней связи раздался негромкий голос Хелен:
     - Джейкоб! Ты слышишь меня? Гравитационные двигатели теряют мощность.
Скорость падает.
     Она замолчала. Да продолжения и не требовалось - все и так было яснее
ясного.  Если  немедленно  не  предпринять  решительных  действий,  то  им
предстоит долгое падение на Солнце. Дорога, ведущая в никуда.
     Когда корабль окажется в пределах досягаемости конвекционной  ячейки,
его затянет внутрь солнечного  ядра.  Если  к  тому  времени  от  корабля,
конечно же, хоть что-нибудь останется.
     - Видите ли, Джейкоб, - снова зашепелявил Кулла, - тянуть  время  нет
уже никакого шмышла. Вше кончено. Я жнаю, что вы  уже  ничего  не  шможете
ишправить. Но, пожалуйшта, поговорите со мной, Джейкоб. Я не хочу  умереть
вашим врагом.
     Джейкоб не  отрывал  глаз  от  перистых  облаков  хромосферы.  Потоки
раскаленного  газа  двигались  "вниз",  в   направлении,   противоположном
движению корабля, но  это  могла  быть  просто  особенность  конвекционных
процессов в ограниченной области. И несомненно, это движение  замедлилось.
Возможно, корабль уже начал падение в ад.
     -  Вы  очень  пронишательны,  Джейкоб.   Вы   шмогли   рашкрыть   мою
миштификашию, ошновываяшь лишь на кошвенных швидетельштвах. И вы  блештяще
разобралишь в иштории моей рашы! Шкажите, ваш  не  поражает,  что  фантомы
иногда появлялишь наверху, когда я находилша на обратной штороне?
     Джейкоб напряженно размышлял. Он никак не мог  ухватить  ускользающую
суть.
     - Наверное, вы просто перегибались через край палубы и посылали  свой
луч сквозь  удерживающее  поле.  Это,  кстати,  хорошо  объясняет,  почему
изображение иногда выглядело искаженным. На самом же деле мы наблюдали его
отражение от внутренней оболочки.
     Внезапно его осенило. И как он раньше не догадался! Яркая  вспышка  в
Бахе. Ведь открыв глаза, он тогда увидел перед собой именно Куллу!  Должно
быть, в тот момент прингл снимал его голограмму. Отличный способ запомнить
незнакомца с первой же встречи!
     - Кулла, - медленно продолжил он, - не хочу выглядеть злопамятным, но
все-таки мне было бы интересно узнать, почему я так странно повел себя  во
время предыдущего прыжка? Это ваши шутки?
     Кулла молчал. Пауза затягивалась.  Дробно  выстукивал  фарфор.  Когда
прингл наконец заговорил, его шепелявость усилилась настолько, что Джейкоб
с трудом разбирал слова.
     - Я ошень шожалею, но вы штановилишь шлишком любопытным,  нужно  было
шкомпрометировать ваш. Но мне это  не  удалошь.  -  Круглая  голова  Куллы
печально поникла.
     - Но каким образом...
     - Как-то доктор Мартин рашкаживала о влиянии направленного  швета  на
человечешкую пшихику.  -  Впервые  на  памяти  Джейкоба  сверхпочтительный
прингл решился прервать своего собеседника! - Я нешколько мешяшев проводил
экшперименты над доктором Кеплером. И над Ла Роком, и  над  Джеффом,  и...
над вами, Джейкоб. Я выяшнил, что наиболее эффективен ужкий полярижованный
луч. Человечешкий глаж не шпошобен зарегиштрировать его,  но  швет  путает
мышли, мешает шошредоточитша. Я не жнал, какая у ваш окажетша реакшия,  но
надеялша, что она  вше  же  шмутит  вшех  и  поштавит  под  шомнение  вашу
вменяемошть. Проштите меня, Джейкоб! Это было необходимо.


     Корабль определенно приближался к Солнцу.  Большое  волокно,  которое
они только что покинули, снова  надвигалось  на  них.  Взметающиеся  вверх
плазменные струи тянулись к кораблю хищными скрюченными пальцами.
     Джейкоб  лихорадочно  пытался  найти  выход.  Но  все  было  впустую.
Воображение отказало ему в  самый  ответственный  момент.  Черт  с  тобой!
Сдаюсь.  Оставалось  последнее  средство  -  обратиться   за   помощью   к
ненавистному двойнику. Он знал, что сейчас мистер Хайд может взять  реванш
за все свои предыдущие поражения,  но  выбирать  не  приходилось.  Джейкоб
заранее был согласен со всеми условиями,  который  выдвинет  его  двойник.
Настало  время  пустить  в  ход  главный  пункт  их  договора.  В   случае
смертельной опасности Джейкоб Демва и мистер Хайд должны слиться в  единую
личность. Что-то подобное имело место на  Меркурии  вовремя  охоты  на  Ла
Рока.
     Джейкоб сконцентрировался.
     - Но ради всего святого, зачем?! Кулла, зачем?!
     Впрочем, ответ не  слишком  его  интересовал.  То,  что  он  упустит,
запомнит Хьюз. Да и Хелен наверняка  ловит  каждое  слово.  Перед  ним  же
сейчас стояла куда более важная задача.
     Он  методично  просеивал  чувства  и  гештальт-образы   сквозь   сито
неортодоксальных  координат  своего  разума.  Прежние  полузабытые  навыки
должны быть пущены в ход.
     Мало-помалу он отбросил все лишнее, оказавшись лицом к лицу со  своей
второй половиной.


     Мощные крепостные стены,  непреодолимые  во  время  предыдущих  осад,
стали, казалось, еще неприступнее. Земляные брустверы сменились каменными,
ощерившись острыми, словно иглы, шпилями. На вершине самой  высокой  башни
развевался флаг. Полотнище украшал краткий девиз: "Будь верен!" Чуть  ниже
флага торчали две человеческие головы, насаженные на копья.
     Одну он узнал тотчас. Голова Джейкоба Демвы. Свежая кровь,  стекавшая
по древку копья, искрилась  на  ярком  солнце.  На  мертвом  лице  застыло
выражение раскаяния и печали.
     Он перевел взгляд на другую голову  и  вздрогнул.  Хелен!  Прекрасное
лицо изуродовано до неузнаваемости. Внезапно ресницы дрогнули. Голова  все
еще жила! Нечеловеческое страдание сквозило в прекрасных глазах.
     Почему?!! Почему проклятый Хайд так ненавидит Хелен?! И к  чему  этот
намек на самоубийство?.. Откуда  такое  сильное  нежелание  соединиться  с
ним?.. Почему Хайд  отказывается  слиться  с  Джейкобом  Демвой  в  едином
Ubermensch? [сверхчеловек (нем.)]
     "Джейк! Главное сделать первый шаг! Первый шаг..."
     Внезапный крик стих. Джейкоб был в полном недоумении. И это все?!  Он
столько лет пытался разобрать последние слова Тани. А оказалось,  что  она
смеется, смеется, как всегда.
     Хотя... Ну, конечно же! Это не Таня! Это Хайд! Это все его  проделки.
Проклятый двойник решил напоследок отомстить ему. Но где же сам  мерзавец?
И за что он, собственно, так ненавидит свою реальную половину?
     Сознание вины.
     Джейкоб всегда знал, что после трагедии на Шпиле он несет бремя вины,
но только сейчас осознал, насколько велика тяжесть. Теперь он  ясно  видел
всю неестественность  их  соглашения  с  мистером  Хайдом.  Соглашения,  с
которым он жил все эти годы.  Вместо  того,  чтобы  постепенно  залечивать
душевные травмы,  он  замкнулся  в  себе,  переложив  вину  за  смерть  на
искусственное, выморочное существо... Он выдумал себе двойника и  наградил
его своими пороками. Это Хайд в тот страшный день возомнил себя суперменом
на высоте в двадцать миль, это... О Боже...
     В своем высокомерии он вообразил, что непогрешим... Да и его  нелепая
вера в то, что он сам сумеет справиться со  своей  бедой...  Сверхчеловек,
отринувший путь страдания и боли,  отказавшийся  от  дружбы,  от  людей...
Глупец!
     Глупец, попавший в ловушку. Теперь-то он понимал, что значил девиз на
знамени. Опять обман... Верностью искупить вину за смерть  Тани...  Он  не
смог ее спасти,  так  будет  верен  ей  вечно!  Какая  иллюзия!  Верность,
сводящаяся  к  нежеланию  сближаться  с  людьми.  Правильнее  назвать   ее
высокомерием!
     Неудивительно, что Хайд так ненавидит Хелен!  Неудивительно,  что  он
желает смерти Джейкобу Демве. Несчастный  двойник  болезненно  привязан  к
призраку Тани, он ревнует к Хелен. Он не желает делить Джейкоба Демву ни с
кем! Ни с кем... кроме Тани. Обман. Все обман!
     Да Таня бы полюбила Хелен! Они не могли бы не понравиться друг другу!
     Но у мистера Хайда своя логика! Логика слепца.
     Напрасно. Все напрасно. До него не достучаться. Барьер непробиваем.
     Джейкоб открыл глаза.
     Красное  марево  сгустилось.  Корабль  вновь  вошел  внутрь   недавно
покинутого волокна. Вспышка света за бортом заставила Джейкоба обернуться.
     Это был тороид. Корабль снова оказался  в  гуще  стада  магнитоядных.
Тороиды вращались как сумасшедшие, словно забыв об опасности, исходящей от
солнечного корабля.
     - Джейкоб, почему вы не отвечаете? - Монотонный голос Куллы доносился
словно сквозь вату.
     Джейкоб встрепенулся.
     - Конечно, я  понимаю,  что  у  ваш  швое  мнение  отношительно  моих
мотивов, но ражве вы не видите, что  я  хочу  принешти  пользу  не  только
швоей, но и вашей раше. И вашим подопечным.
     Джейкоб энергично тряхнул головой. Хватит рефлексии! К  черту  Хайда!
Сами справимся. Вот и рука перестала ныть. Еще поборемся!
     - Кулла, я могу немного подумать? Может, нам стоит уединиться с  вами
и все спокойно обсудить? Я мог бы принести вам немного еды.
     Повисла долгая пауза. Затем Кулла очень медленно заговорил:
     - Вы очень ижобретательны, Джейкоб. Я почти поверил вам, но  нет!  Не
двигайтешь ш мешта! Я не шучу.  Ешли  кто-нибудь  иж  ваш  шевельнетша,  я
вжгляну на него!
     Джейкоб попытался понять, что же такого изобретательного в  том,  что
он предложил Кулле подкрепиться. А собственно, почему ему вообще пришло  в
голову кормить прингла?!
     Корабль падал все быстрее. Большинство тороидов уже остались наверху,
отчаянно сигналя изумрудными  вспышками.  Открывающаяся  картина  поражала
мрачной красотой. На фоне зловещей линии горизонта фотосферы  искрились  и
мигали сотни обручальных колец. А вокруг  тускло  мерцало  красное  марево
хромосферы.
     Ближайшие к кораблю тороиды  вдруг  засуетились.  Они  ускорились  и,
опережая корабль, ринулись  вниз.  Ослепительная  зеленая  вспышка  залила
корабль, когда один  из  магнитоядных  случайно  полоснул  по  нему  своим
лазерным лучом. Защитные экраны все еще действовали.
     Откуда-то сбоку неожиданно  выпорхнул  Призрак,  затем  появился  еще
один. Они зависли совсем рядом с кораблем, но быстро скрылись из виду.
     Зрители собираются. Наверное, падение солнечного корабля возбудило их
любопытство. Корабль уже миновал большую часть стада. Но  прямо  по  курсу
кружилась группа самых крупных магнитоядных. Рядом бешено плясали пастухи.
Джейкоб надеялся, что корабль не нанесет  им  вреда.  Но  раскаленный  луч
охлаждающего лазера приближался.
     Джейкоб собрался. Оставался лишь один путь -  напасть  на  Куллу.  Он
коротко свистнул. В ответ также раздался короткий свист. Хьюз готов.
     Джейкоб ждал. Хьюз находился  к  Кулле  ближе  и  должен  был  первым
напасть на прингла. Джейкоб напряженно  вслушивался  в  тишину,  предельно
сконцентрировавшись, готовый в любое мгновение ринуться  в  атаку.  Потная
ладонь крепко сжимала глушитель.
     На палубе  что-то  зашумело.  Джейкоб  стремительно  выпрыгнул  из-за
укрытия и нажал на спуск. Куллы не было. Бесценный заряд  пропал  впустую.
Не теряя времени, Джейкоб, уже не прячась, бросился к компьютерной  стене.
Если Кулла сейчас занят Хьюзом, то...
     Палубу  вдруг  залил  ослепительный  синий  свет.  Продолжая  бежать,
Джейкоб взглянул вверх: за оболочкой корабля  теснились  тороиды,  готовые
вот-вот столкнуться с ним.
     Взревел  сигнал  тревоги,  следом  за  ним  зазвенел   голос   Хелен,
предупреждавшей всех о возможных толчках.
     Джейкоб перепрыгнул лазерную нить и в следующее мгновение оказался  в
двух метрах от спины Куллы. Перед Куллой, подняв руки, замер Хьюз. Повсюду
на палубе валялись ненужные уже ножи.
     Джейкоб  вскинул  глушитель,  но  Кулла,  уловив  шорох  за   спиной,
стремительно обернулся. Джейкоб нажал на спуск, и  на  какое-то  мгновение
ликование охватило его.
     Но уже в следующий момент левую руку  пронзила  жгучая  боль.  Оружие
выпало. Прорвавшись сквозь пелену боли, Джейкоб открыл глаза. Кулла  стоял
перед  ним  совершенно  невредимый,  уставившись  перед  собой  ничего  не
выражавшим потухшим взглядом. Фарфоровые давилки больше  не  прятались  за
толстыми складчатыми губами, опасно выдвинувшись вперед.  Джейкоб,  словно
загипнотизированный, не мог оторвать от них взгляда.
     - Проштите меня, Джейкоб. Так нужно.
     Неужели он собирается разделаться с ним своими чудовищными  резцами?!
Охваченный  страхом  и  отвращением,  Джейкоб  попятился.  Кулла  медленно
надвигался. Челюсти мерно и  мощно  клацали  в  такт  его  шагам.  Джейкоб
чувствовал, как смерть мягкой лапой сжала  его  сердце.  Все  кончено.  Он
отступал и отступал. Боль в руке исчезла, испуганная близостью небытия.
     - Нет! - хрипло прошептал он и, нагнув голову, бросился вперед.
     В этот момент снова раздался голос Хелен. Голубое  сияние  стало  еще
ярче. Мощный толчок сотряс палубу.




                              ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

                     Жил когда-то человек столь добродетельный,  что  боги
                пообещали выполнить любое его желание. Он захотел стать на
                один-единственный день возничим солнечной колесницы.  Лишь
                Аполлон воспротивился  этому  желанию,  предрекая  ужасные
                последствия, но остальные боги  лишь  посмеялись  над  его
                страхами. Говорят, что  Сахара  -  это  след,  оставленный
                неопытным возничим, задевшим одним  из  колес  поверхность
                Земли. После  того  случая  боги  предпочитают  больше  не
                связываться с людьми.
                                                                 М.Н.Плано


                          26. ТУННЕЛЬНЫЙ ЭФФЕКТ

     Джейкоб упал на противоположную сторону  компьютерной  стены,  сильно
ударившись  спиной  об  пол.  К  счастью,  упругий   материал   палубы   в
значительной степени смягчил удар.
     Он быстро вскочил на ноги. Голова гудела, во рту чувствовался привкус
крови. Корабль сотрясался, магнитоядные продолжали удерживать  его  своими
телами, заливая палубу слепящим синим светом. Тороиды облепили сферическую
оболочку, не давая кораблю продолжить падение в  раскаленную  пропасть.  А
вверх  устремлялся  смертоносный  луч   накопленного   солнечного   тепла.
Охлаждающий лазер продолжал исправно работать.
     Раздумывать, чем там занимаются тороиды:  помогают  или  же  попросту
решили поиграть, - времени  не  было.  Надо  было  максимально  эффективно
использовать неожиданную передышку.
     Он оглянулся. Хьюз, сидя неподалеку  на  палубе,  потирал  ушибленную
руку. Джейкоб помог ему подняться.
     -  Давайте,  Хьюз,  нам  надо  поторапливаться!  Если  Куллу  удалось
оглушить, у нас есть хороший шанс обезвредить его!
     Хьюз кивнул. Несмотря на  полученные  ушибы  он  все  еще  был  полон
желания выиграть эту гонку. Однако двигался  пилот  не  слишком  уверенно.
Джейкобу пришлось поддерживать его. Они обогнули центральный купол.  Кулла
беспомощным кулем  привалился  к  массивному  прибору.  Увидев  людей,  он
попытался встать на ноги. Казалось,  еще  несколько  мгновений,  и  прингл
рухнет бездыханным. Но тут он вскинул глаза, и  Джейкоб  понял,  что  игра
окончена. Один глаз чужака  полыхнул  огнем.  В  воздухе  запахло  паленой
резиной.  Джейкоб  схватился  за  глаза.  Вместо  защитных  очков   пальцы
коснулись расплавленного пластика.
     Не медля ни секунды, он толкнул Хьюза под прикрытие  купола.  Осечка!
До люка, ведущего в гравитационную петлю, они добирались, казалось,  целую
вечность.  Из  проема  люка  им  навстречу  вытянулись  корневища  Фэгина.
Цепляясь за них, Джейкоб и Хьюз забрались внутрь.  Силы  были  на  исходе.
Фэгин возбужденно зашелестел:
     - Джейкоб! Вы живы! Я уже предполагал самое худшее!
     - Как... - Джейкоб с трудом перевел дыхание. - Как давно мы падаем?
     - Пять-шесть  минут.  Как  только  я  пришел  в  себя,  то  сразу  же
последовал за вами. Кулла не сможет  пробить  мое  тело.  -  Кантен  издал
пронзительную трель, по-видимому, означавшую издевательский смех.
     Джейкоб  невольно  улыбнулся.  Интересная  мысль!  А   каким   вообще
энергетическим запасом располагает прингл? Он где-то  читал,  что  средняя
мощность, которую может развить человек, не превышает ста пятидесяти ватт.
Предел Куллы наверняка значительно выше, да к тому же  он  очень  экономно
расходует свою энергию.
     Будь у него запас времени, Джейкоб  бы  методично  все  подсчитал.  В
последний раз Кулла потратил на свои фальшивки не меньше  двадцати  минут.
После чего "антропоморфные Призраки" быстренько утратили к кораблю  всякий
интерес, а  Кулла  внезапно  зверски  проголодался.  Тогда  это  приписали
нервному перенапряжению. На самом же  деле  принглу  надо  было  пополнить
запасы  кумарина  и,   вероятно,   высокоэнергетических   веществ,   чтобы
обеспечить достаточную мощность своим лазерам.
     - Ты ранен? - обеспокоенно пропел Фэгин. Ветви  кантена  взволнованно
дрогнули. - Вам обоим надо подняться наверх и обработать раны.
     - Хорошо, - кивнул Джейкоб, хотя ему  не  хотелось  сейчас  оставлять
Фэгина одного. - Кроме того, нужно кое о чем спросить доктора Мартин.
     Кантен издал протяжный свист:
     - Джейкоб, ни в коем случае не надо сейчас беспокоить доктора Мартин!
Она общается с солярианами. Это наш единственный шанс!
     - Что?!
     - Их  привлекло  мерцание  П-лазера.  Когда  соляриане  приблизились,
доктор Мартин надела свой пси-шлем и установила с ними связь! Они отрядили
несколько  десятков  магнитоядных  толкать  наш  корабль   снизу,   именно
благодаря им скорость падения существенно замедлилась.
     Сердце у Джейкоба застучало. Он ощутил себя приговоренным к  смертной
казни, которому вдруг сообщили об отсрочке.
     - Так, говоришь, существенно? Значит, мы все-таки падаем?
     - К сожалению, да. Мы падаем,  но  очень  медленно.  Трудно  сказать,
сколько времени смогут удерживать нас тороиды.
     От осознания того, что удалось сделать Милдред  Мартин,  по  спине  у
Джейкоба пробежал холодок. Есть контакт с солярианами! Это одно  из  самых
эпохальных свершений всех времен, но никто  об  этом  никогда  не  узнает.
Никто и никогда.
     - Фэгин, я постараюсь вернуться как можно скорее! А пока не мог бы ты
сымитировать мой голос, чтобы ввести Куллу в заблуждение?
     - Постараюсь.
     - А потом сам поговори с ним. Своим собственным голосом.  Делай,  что
хочешь, но держи его все время в напряжении. Отвлеки его! Не дай  заняться
компьютером!
     Фэгин согласно свистнул. Джейкоб  повернулся  и,  поддерживая  Хьюза,
ступил на гравитационную петлю.
     На этот раз на петле, к которой уже успел привыкнуть,  он  чувствовал
себя не слишком уютно. Гравитационное поле заметно флуктуировало.  Джейкоб
двигался с огромным трудом.  Никогда  еще  его  вестибулярный  аппарат  не
подвергался  столь  чудовищным  нагрузкам.  Каждый   шаг   давался   ценой
невероятных усилий. С огромным трудом им все-таки удалось достичь  верхней
половины корабля.
     Здесь по-прежнему полыхал  пурпур  хромосферы.  Но  кое-что  все-таки
изменилось: сине-зеленые соляриане  плясали  совсем  близко,  их  "крылья"
почти касались оболочки корабля.  Над  палубой  повсюду  протянулись  нити
параметрического лазера. Джейкоб устало  опустился  на  пол  и  огляделся.
Лазер был установлен на самом краю.
     Эх, если бы только у них были  камеры!  Он  усмехнулся.  Какой  смысл
теперь жалеть  о  том,  что  не  можешь  зафиксировать  факт  установления
контакта! Уворачиваясь от лучей, он дотащил Хьюза  до  ближайшего  кресла,
осторожно уложил и пристегнул ремнями. Пора поискать аптечку.
     Она обнаружилась рядом с пультом управления. Милдред Мартин нигде  не
было видно.  Джейкоб  решил,  что  психолог  уединилась,  чтобы  полностью
погрузиться в светские беседы со сгустками пламени.  В  креслах  у  пульта
управления лежали Ла Рок и Дональдсон. Немного в стороне  от  них  Джейкоб
заметил прикрытое  тело  Дубровского.  Лицо  Дональдсона  почти  полностью
скрывали какие-то белые наросты. Джейкоб пригляделся - пена от ожогов.
     Хелен де Сильва и единственный  оставшийся  невредимым  член  экипажа
склонились над приборами. Заслышав шорох его шагов, она подняла глаза.
     - Джейкоб?!
     Он быстро спрятал руки за спину. Не стоит пугать ее своими болячками.
От резкого движения Джейкоб покачнулся. Так, стой спокойно!
     - Ничего не вышло! Хотя мне удалось поговорить с ним...
     - Да, мы здесь все слышали. А потом раздался дикий грохот. Я пыталась
предупредить тебя о том, что тороиды пытаются остановить падение  корабля,
но вы не слышали нас.
     - Толчок нам здорово помог. В тот момент, когда  я  уже  приготовился
отправиться к праотцам, нас как следует тряхануло, и все обошлось. На этот
раз. - Он постарался беззаботно улыбнуться.
     - А что Кулла?
     Джейкоб пожал плечами.
     - Он по-прежнему внизу. Я думаю, у него еще осталось достаточно  сил.
Здесь, наверху, он выстрелил в Дональдсона  и  Дубровского.  Внизу  же  он
стрелял крайне редко, маленькими  порциями,  старательно  прицеливаясь,  и
даже попытался пустить в ход еще одно свое оружие.
     Он рассказал, как Кулла набросился на него, клацая давилками.
     - Боюсь, запас энергии у него истощится нескоро.  Если  бы  нас  было
больше, то мы могли бы провоцировать его, пока он не исчерпает ресурс.  Но
увы! Хьюз уже не боец, а вам с Ченом ни  в  коем  случае  нельзя  покидать
пост.
     На пульте замигал сигнал тревоги. Хелен  отключила  его  и  потерянно
взглянула на Джейкоба.
     - Ничего не получается, ты уж прости. Сейчас мы пытаемся проникнуть в
компьютер,   возбуждая   датчики   модулированными   сигналами,   но   все
безрезультатно. Боюсь, нам не выкарабкаться. Корабль слушается все хуже.
     Она снова повернулась к пульту. Джейкоб отошел в сторону. Хелен  явно
было не до разговоров.
     - Демва, я могу чем-нибудь помочь?
     Он обернулся. В кресле приподнялся Пьер Ла Рок. Пристегнутые ремни не
давали ему возможности освободиться. Джейкоб начисто позабыл о репортере.
     Он заколебался. Поведение  Ла  Рока  перед  всей  этой  заварухой  не
слишком-то впечатляло, и Хелен с Милли Мартин пристегнули  его  к  креслу,
чтобы он не путался под ногами.
     Но  выбирать  не  приходилось.  Джейкобу  вспомнилось,  как  отчаянно
действовал Ла Рок на Меркурии. Может,  он  и  не  слишком  надежен,  но  в
критической ситуации журналист, похоже, способен на многое.
     Сейчас Ла Рок выглядел очень сосредоточенным.  Джейкоб,  кивнув  ему,
подошел к Хелен, чтобы спросить, что она думает на этот счет, но  та  лишь
пожала плечами.
     - Хорошо. Но если он приблизится  к  приборам,  я  убью  его.  Так  и
передай.
     Этого не требовалось. Ла Рок, соглашаясь,  кивнул  со  своего  места.
Джейкоб быстро подошел к нему и освободил ремни здоровыми пальцами  правой
руки.
     Хелен за его спиной сдавленно вскрикнула:
     - Джейкоб, твои руки!
     Он покосился на нее. Хелен рванулась было  к  нему,  но  он  взглядом
остановил ее. Не время для сентиментальности, хотя приятно,  черт  возьми,
когда женщина так за тебя переживает. Хелен, постаравшись  улыбнуться  как
можно бодрее, повернулась к приборам. Теперь все зависело  только  от  нее
одной, и она хорошо это понимала.
     Ла Рок встал, разминаясь, подхватил аптечку  и  иронически  улыбнулся
Джейкобу.
     - Ну-с, кто первый на очереди? Вы, Хьюз или Кулла?



                             27. ВОЗБУЖДЕНИЕ

     Хелен нужно было выкроить время, чтобы спокойно  обдумать  положение.
Неужели ничего нельзя сделать?! Она не привыкла опускать руки даже в самой
безнадежной   ситуации.   Все   системы,   основанные   на   галактических
разработках, одна за другой выходили Из  строя.  Отказали  система  сжатия
времени,  гравитационные  двигатели  и  еще  несколько  не  столь   важных
устройств. Если  к  ним  добавится  управление  внутренним  гравитационным
полем,  то  корабль  окажется  совершенно  беззащитным  перед   неистовыми
хромосферными бурями.
     Тороиды все еще боролись с солнечным притяжением,  удерживая  корабль
от стремительного падения в фотосферу, но, судя  по  всему,  они  начинали
уставать. Скорость падения мало-помалу возрастала. Большая часть стада уже
осталась наверху, теряясь в  розовом  мареве  хромосферы.  Остальные  тоже
долго не протянут.
     Вновь запульсировал сигнал тревоги. Что на этот раз?
     В структуре внутреннего гравитационного поля появилась  положительная
обратная связь. Хелен машинально подкорректировала параметры и  откинулась
на спинку кресла.
     Бедный Джейкоб, как он устал.  Хелен  чувствовала  себя  дезертиршей.
Почему она не настояла и не отправилась вниз вместе с ним?!  Хелен  ничего
не могла поделать с угрызениями совести, хотя  отлично  понимала,  что  ее
участие вряд ли что-нибудь изменило бы.
     Но теперь наступил ее черед. Она обязана что-то придумать!  Но  что?!
Что можно сделать, когда все компоненты корабля один за другим выходят  из
строя?
     Хотя нет! Не все! Хелен резко выпрямилась. Если  не  считать  системы
лазерной  связи  с  базой,  все   оборудование,   основанное   на   земных
технологиях, работает безупречно. Судя  по  всему,  устройства,  созданные
людьми, Куллу нисколько не  интересовали.  Система  охлаждения  корабля  в
порядке; электромагнитные поля вокруг оболочки корабля стабильны,  хотя  и
не очень хорошо слушаются регулировки, что, впрочем, сейчас не  так  уж  и
важно.
     Корабль вздрогнул. Еще раз. И еще. Толчки следовали один  за  другим.
Край палубы внезапно вспыхнул голубым сиянием.  В  поле  зрения  появилось
тело тороида, трущегося об обшивку корабля. Рядом метались Призраки.
     Толчки прекратились, сменившись неприятной мелкой  дрожью.  Отчетливо
раздался жуткий скрип. По телу тороида побежали  пурпурные  пятна.  Бублик
пульсировал, содрогаясь под наскоками мучителей. Затем, внезапно вспыхнув,
тороид исчез. Солнечный корабль,  лишенный  поддержки,  резко  накренился.
Хелен попыталась выправить положение.
     В какой-то степени ей это удалось. Она устало подняла глаза.  Тороиды
удалялись  в  сопровождении  соляриан.  Она  горько  улыбнулась.  Спасибо,
друзья! Вы сделали все, что могли. Она проводила взглядом тороидов, быстро
поднимавшихся вверх на столбах изумрудного пламени.
     Затем опустила глаза  на  приборы.  Высота  стремительно  падала.  На
обзорном экране хищно пульсировала грануляционная ячейка. Даже  соляриане,
наверное, не приближались к фотосфере столь близко. Первые люди на Солнце!
Она чуть не рассмеялась, вспомнив, что читала в детстве  роман  с  похожим
названием, но только речь там шла о Луне.
     Краткое мгновение славы. Огонь, сжигающий все.
     Она снова взглянула на соляриан, превратившихся уже в сияющие  точки.
Может, стоит созвать всех и... попрощаться... Хелен подумала  о  Джейкобе.
Неужели они больше никогда не увидятся? Ей стало горько.
     Крошечные  зеленые  огоньки  продолжали  притягивать  взгляд.   Каким
образом тороиды способны передвигаться столь быстро?
     Проклятие! Хелен вскочила на ноги, чуть не  оборвав  шнур  микрофона.
Чен изумленно взглянул на нее.
     - В чем дело, командир? Что-то с защитными экранами?!
     Ликующий индейский клич огласил корабль. Хелен стремительно застучала
по клавишам основного компьютера.
     Какая жалость, что она не может сообщить на Меркурий! Ведь даже  если
они сгорят в пламени Солнца, их опыт будет  иметь  уникальнейшее  значение
для всей Галактики!


     Пульсирующая боль в руке не утихала. Более  того,  к  боли  добавился
неприятный  зуд.  Левую  руку  почти  полностью  покрывал   толстый   слой
противоожоговой пены. Да и на правой действовали лишь три пальца.
     Джейкоб скрючился за люком гравитационной  петли,  время  от  времени
выглядывая  на  обратную  сторону  палубы.  Фэгин  немного   посторонился,
освобождая для него место. Джейкоб наблюдал  в  зеркальце,  приделанное  к
длинной указке, на всякий случай также  обильно  покрытой  противоожоговой
пеной.
     Кулла не показывался. В слабом сиянии тороидов сумеречно поблескивали
массивные  телекамеры  и  регистрирующие  приборы.   Повсюду   протянулись
лазерные нити.
     Джейкоб сделал знак Ла Року. Тот послушно опустил свою ношу  в  проем
люка. Вымазавшись с головы до ног противоожоговой пеной, они облачились  в
защитные  очки,  залепив  на  всякий  случай  промежуток  между  очками  и
открытыми участками лица мягким пластиком.
     - Вы, конечно, понимаете, что это очень опасно? - ворчливо спросил Ла
Рок. - Эта штука защитит нас от лазерного луча,  но  не  спасет  от  огня.
Единственное горючее вещество  на  корабле!  Если  бы  не  его  уникальные
медицинские качества, оно никогда бы не попало на борт.
     Джейкоб кивком поблагодарил репортера за популярную лекцию.  Если  он
выглядит так же, как Ла Рок, то у них неплохие шансы  до  смерти  напугать
прингла.
     Он приподнял баллон и пустил струю  пены  в  люк.  Какое-никакое,  но
все-таки оружие!
     В этот момент корабль резко дернулся. Еще раз и еще. Джейкоб  высунул
голову из люка. Палуба накренилась. Магнитоядный, поддерживавший  корабль,
быстро удалялся. Навстречу стремительно неслась полыхающая фотосфера.
     Конец. Это конец. Если уж не выдержали аборигены...
     Корабль задрожал, затем выпрямился.
     Джейкоб вздохнул. Если удастся немедленно обезвредить  Куллу,  может,
еще есть шанс.
     - Знаешь, Фэгин, я здорово изменился! Похоже,  от  прежнего  Джейкоба
Демвы не осталось и следа. Тот парень давно бы уже скрутил Куллу  и  вывел
бы корабль из этого ада. Ты ведь знаешь, на что он был способен! А я...  я
ужасно устал.
     Фэгин сочувственно зашелестел:
     - Знаю, дружище Джейкоб. Именно ради такой  перемены  я  позвал  тебя
принять участие в "Прыжке в Солнце".
     Джейкоб изумленно взглянул на него.
     - Не делай таких круглых глаз, - нежно пропела флейта, -  я  ведь  не
предполагал,  что  ситуация  окажется  столь  серьезной.   Я   звал   тебя
исключительно ради тебя самого. Мне очень хотелось,  чтобы  ты  выполз  из
своего кокона, в  который  спрятался  после  прискорбного  происшествия  в
Эквадоре. И еще я очень хотел познакомить тебя с Хелен де Сильвой.  Должен
признать, план мой удался на славу. Чему я очень рад. - Куст приосанился.
     Джейкоб растерянно потряс головой.
     - Но, Фэгин, мое сознание... - он замолчал.
     - Друг мой, с твоим сознанием все в полном  порядке.  Просто  у  тебя
слишком буйное  воображение.  Только  и  всего.  Честно  говоря,  любезный
Джейкоб,  твои  фантазии  всегда  отличались  удивительной  изощренностью.
Никогда не встречал большего ипохондрика, чем ты, мой дорогой друг!
     Джейкоб пытался разобраться в том,  что  происходит.  Либо  проклятый
овощ решил до самого конца сохранить свою старомодную вежливость, либо  он
ошибается, сам того не сознавая, либо... он прав. Фэгин  никогда  не  лгал
даже из соображений любезности и уж тем более не стал бы этого  делать  на
пороге смерти, да еще в столь деликатном вопросе.
     Неужели и в самом деле мистер Хайд - всего лишь  игра?!  Неужели  он,
Джейкоб Демва, подобно маленькому ребенку, создал свой игрушечный мир,  но
мир столь правдоподобный, что он оказался неотличим от реальности? Такое и
раньше с ним случалось... Врачи же  лишь  улыбались  и  разводили  руками,
констатируя сильное, но отнюдь не патологическое воображение... Да и тесты
всегда твердили: он осознает, что это игра,  всего  лишь  игра...  Излишек
воображения не пугал его... прежде.
     Так, может, и мистер Хайд - такая же  выдуманная  реальность,  что  и
прежние? Джейкоб только что  осознал,  что  до  сих  пор  его  двойник  не
причинил  никакого  вреда,  он  всего  лишь  раздражал  и  только.  А  эти
"несанкционированные" поступки... Ведь всегда находилась достаточно веская
причина, вынуждавшая решаться на них...
     - Дорогой мой Джейкоб, когда я только познакомился с тобой,  ты  и  в
самом деле был не совсем здоров. Шпиль излечил тебя. Но катастрофа  еще  и
напугала тебя, и ты попросту спрятался в свою игру. Я не знаю ее правил  -
ты всегда был так скрытен на этот счет, - но мне совершенно  ясно:  сейчас
ты полностью пробудился. Минут двадцать назад...
     Джейкоб уже не слушал его. Прав Фэгин или нет,  в  данный  момент  не
имеет никакого значения. В его распоряжении всего  лишь  несколько  минут,
чтобы спасти корабль, а времени для психологической болтовни  нет  Если...
если еще не поздно.
     Вокруг по-прежнему полыхал пожар хромосферы. Но вверху зияла пропасть
фотосферы. П-лазер все так же простреливал плоскость палубы.
     Джейкоб поднял руку и сморщился от острой боли.
     - Ла Рок! Бегом наверх, мне нужна зажигалка. Живо!
     Ла Рок жестом фокусника извлек зажигалку из кармана.
     - Держите, босс! Но зачем...
     Джейкоб его не слушал. Он снял трубку внутренней связи.
     Если у Хелен есть в запасе хоть  немного  мощности,  то  самое  время
пустить его в ход. Но прежде чем  он  сумел  сказать  хоть  слово,  взвыла
сирена.
     -  Софонты!  -  зазвенел  голос  Хелен.  -  Приготовьтесь  к  резкому
ускорению. Мы покидаем Солнце! - Ликующие интонации в  голосе  капитана  в
ситуации полной безнадежности выглядели  довольно  эксцентрично.  -  Ввиду
специфики старта я настоятельно рекомендую  всем  облачиться  в  пальто  и
шубы, если, конечно же, вы не забыли их по рассеянности дома! В это  время
года на Солнце обычно бывает довольно прохладно!



                        28. ВЫНУЖДЕННОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ

     Из вентиляционных каналов, расположенных вокруг охлаждающего  лазера,
тянуло ледяным воздухом. Джейкоб и Ла Рок съежились у крошечного костерка.
     - Ну давай же, давай же! - шептал Джейкоб.
     Застывшая противоожоговая пена разгоралась неохотно.
     Джейкоб вдруг хрипло расхохотался.
     - Тот, кто когда-то был пещерным человеком, навсегда им и  останется,
не так ли, Ла Рок? Люди забрались на Солнце,  но  и  здесь  им  приходится
греться у костра!
     Ла Рок слабо улыбнулся, энергично подкармливая  разгоревшееся  пламя.
Вечно словоохотливый журналист сейчас не раскрывал рта. Разве что время от
времени что-то сердито бормотал себе под нос.
     Джейкоб сунул в огонь факел из  все  той  же  противоожоговой  ленты.
Шлейф вонючего черного дыма выглядел очень впечатляюще.
     Джейкоб довольно улыбнулся. Хорошо быть  пещерным  человеком!  Вскоре
задымило еще несколько факелов. Едкий дым щипал глаза, становилось  трудно
дышать, так что пришлось подобраться поближе к холодным  потокам  воздуха.
Фэгин,  следивший  за  их  действиями  из  люка,  втиснулся   поглубже   в
гравитационную петлю.
     - Все, хватит! - скомандовал Джейкоб. - Вперед!
     Он первым выскочил на открытое пространство и швырнул коптящий  факел
к противоположному краю палубы. За спиной раздался сдержанный  шелест.  Он
обернулся. Кантен выглядывал из люка.
     - Все ясно, - тихо пропел Фэгин. - Куллу так не выманишь.
     Новость была и хорошей и плохой одновременно. С одной стороны,  стало
совершенно ясно, где в данный момент находится Кулла но  с  другой  -  она
означала, что чужак сейчас  изо  всех  оставшихся  у  него  сил  старается
повредить охлаждающий лазер.
     Джейкоб зябко передернул плечами.
     Становилось ХОЛОДНО!
     План коменданта был просто  великолепен!  Поскольку  защитные  экраны
продолжали исправно функционировать - неопровержимым доказательством  чего
служил тот факт, что  люди  все  еще  живы,  -  Хелен  могла  регулировать
количество тепла, поступающее внутрь корабля. Это  тепло  откачивалось  на
охлаждающий лазер и сбрасывалось обратно  в  хромосферу  вместе  с  теплом
энергетической установки  самого  корабля.  Словом,  все  как  обычно.  За
небольшим отличием. Чудовищный поток  тепловой  энергии,  вырывающейся  из
корабля,  сейчас  был  направлен  строго  вниз.  Великолепный   реактивный
двигатель. Корабль поднимался!
     Естественно,  при  таком  режиме   работы   автоматическая   система,
контролирующая температуру внутри корабля, потеряла свою точность.  Хелен,
должно быть,  запрограммировала  автоматику  так,  чтобы  больший  разброс
приходился на диапазон низких  температур.  В  этом  случае  ошибки  легче
исправить.
     Блестящая идея! Джейкоб очень  надеялся,  что  ему  все-таки  удастся
выразить Хелен свое восхищение. Но прежде  необходимо  обеспечить  условия
для осуществления этой замечательной идеи.
     Джейкоб, прижимаясь к центральному куполу, начал пробираться  вперед,
пока не  оказался  вне  поля  зрения  Фэгина.  Замерев  на  мгновение,  он
прицелился и швырнул один за другим еще три факела. Палубу окутала  завеса
черного дыма.
     В темно-сером мареве ярко сияли нити П-лазера. Более слабые вторичные
следы исчезли, поглощенные частицами дыма.
     Джейкоб отступил назад. В запасе у него оставалось еще три факела. Он
осторожно подобрался к краю  палубы  и  перебросил  их  через  центральный
купол. Ла Рок, находившийся чуть в стороне, проделал то же самое. Один  из
факелов репортера, попав в створ рентгеновского луча охлаждающего  лазера,
мгновенно испарился.
     Джейкоб чертыхнулся про себя.  Оставалось  лишь  надеяться,  что  это
происшествие несильно отклонило луч в сторону.  Когерентный  рентгеновский
луч не был рассчитан на прохождение через твердые объекты.
     - Все будет хорошо! - подбодрил себя Джейкоб.
     Махнув рукой Ла Року, он стрелой метнулся к куполу, в котором,  кроме
всего прочего, имелся небольшой шкаф,  где  хранились  запасные  детали  к
записывающим устройствам. Ла Рок, не отстававший от него ни на шаг, быстро
забрался внутрь шкафа и протянул руку Джейкобу. Теперь их  положение  было
весьма уязвимо. Кулла обязательно должен что-то предпринять, не  может  же
он пренебречь столь явной угрозой, как горящие факелы! Дым ел глаза,  вонь
стояла такая, что Джейкобу казалось: еще немного, и они задохнутся.
     Ла Рок, цепляясь за полки с приборами, взобрался повыше  и,  упершись
ногами в дверной косяк, подставил сцепленные руки. Джейкоб,  оттолкнувшись
от них, вскарабкался ему на  плечи.  Купол  сужался  довольно  полого,  но
поверхность  была  слишком  гладкой,  а  у  Джейкоба  имелось  всего   три
действующих пальца вместо десяти. Спасала все та же противоожоговая  пена.
Она отлично липла к стенкам купола, так  что  онемевшие  пальцы  исполняли
роль присосок. После двух неудачных попыток Джейкобу удалось  оттолкнуться
от плеч Ла Рока. Репортер закряхтел, но равновесие удержал.
     Стенки купола скользили под руками, словно  их  покрывал  слой  льда.
Джейкоб, вцепившись ничего не чувствующими пальцами в упругий  пластик,  с
трудом преодолевал каждый дюйм. Задача осложнялась еще и тем,  что  вблизи
вершины следовало быть предельно осторожным - здесь царствовал охлаждающий
лазер. Джейкоб уже  видел  выходное  отверстие.  Чуть  ниже  мерно  гудела
лазерная установка, дымный воздух ощутимо подрагивал под  напором  мощного
потока энергии. При виде смертоносного жерла Джейкоб поежился. Не  слишком
приятная штука! Он  поспешил  отвернуться.  Нечего  забивать  себе  голову
подобной ерундой.
     Подать сигнал  Фэгину,  не  привлекая  внимания  Куллы,  он  не  мог.
Оставалось положиться на превосходный слух кантена,  тот  сам  должен  был
выбрать момент для отвлекающего  маневра.  Тянулись  томительные  секунды.
Джейкоб  перевернулся,  уперся  спиной  в  стену   купола   и   постарался
расслабиться.


     Всюду, куда ни глянь, царило Солнце. Жестокое и неумолимое.
     Фотосфера угрожающе пульсировала. Заросли спикул неровным  частоколом
устремлялись  навстречу,   огненные   буруны   закручивались   вокруг   их
колышущихся стеблей.
     Джейкоб  смотрел  прямо  в  огненное  око  звезды.  Фотосфера  игриво
подмигивала  Большим  Пятном.  На  какое-то  мгновение  Пятно  исказилось,
обернувшись лицом всеведущего старца. Рев, стоявший вокруг, зазвучал вдруг
раскатами жутковатой песни. Песни, услышать и  понять  которую  дано  лишь
звездам.
     Солнце было живым. Оно дышало. Оно пело. Оно видело его.
     Зови меня животворным, ибо я дарую тебе энергию. Мой огонь - это твоя
жизнь. Я неизменно, и потому я - твой покой. Но  космос  темными  тропами:
подбирается к тайнам моего строения. И время кует  свою  косу  небытия  на
моем горниле. У нас с тобой  один  враг.  Энтропия.  Она  везде  и  всюду.
Великий Разрушитель сущего. Ты еще слишком  мал  и  не  успел  ощутить  ее
властную руку на своем челе. Ты лишь мотылек жизни, летящий навстречу буре
Энтропии.


     Зови меня животворным, обреченный на смерть. Я сгораю, даруя жизнь, и
сгорая, дарую смерть. Ты все еще припадаешь к моему источнику, но он скоро
иссякнет. Но иссякнув,  я  уступлю  место  своему  собрату,  который  тоже
иссякнет. И так будет всегда.


     Зови  меня  животворным,  обреченный  на  радость  жизни.  Ты   живое
создание, в тебе мой голос. Он говорит с тобой. Но кто поговорит с  нами?!
Плачь о нас, обреченный на жизнь. Помни о нас! Мы поем, и песнь наша полна
огня и пепла. Мы ждем, когда крошечный эмбрион жизни достигнет зрелости  и
бросит вызов безжалостной Энтропии. Мы ждем тебя.


     Джейкоб рассмеялся. Да, Фэгин, как всегда, прав! Ну и воображение! Он
закрыл глаза в ожидании продолжения. С того момента, как Джейкоб  добрался
до вершины купола, прошло семь секунд.


     - Джейк... Джейк... - Его звал женский голос.
     Он снова взглянул вверх.
     - Таня...
     Она стояла в своей  лаборатории,  облокотившись  о  детектор  пионов.
Темно-русые волосы перехвачены красной лентой. Веселая улыбка.  В  уголках
глаз затаились морщинки. Таня. Мягкие губы. Руки, сильные и нежные.
     - Ты вовремя!
     - Таня...
     - Неужели я не  падаю,  Джейк?!  Так  странно  и  хорошо!  Почему  ты
вспоминаешь только  мое  падение?  Ведь  у  нас  было  столько  счастливых
мгновений!
     Джейкоб знал: она  права.  В  течение  двух  лет  он  вспоминал  лишь
бесконечное падение Тани, начисто забыв обо всем остальном.  Таня  падала,
падала и снова падала!
     - Но знаешь, Джейк, для тебя это оказалось довольно  полезно.  -  Она
улыбнулась. - Наконец-то ты избавился от проклятой самонадеянности! Джейк,
ты думай обо мне, просто думай. Не забывай меня, Джейк!
     - Нет, Таня, я не забуду тебя. Никогда. Обещаю.
     - Взгляни на эту звезду! Она говорит с тобой! Говорит, Джейк! Это  не
твоя выдумка, это реальность!
     Голос ее отдалился.
     - А она мне очень понравилась, Джейк, она подходит  тебе,  поверь.  Я
очень рада. Будь счастлив, Джейк!
     Он открыл глаза.  Над  головой  бесстрастно  пульсировала  фотосфера.
Большое пятно и в самом деле смотрело на  него.  Колебания  грануляционной
ячейки напоминали удары сердца.
     Неужели ты существуешь?
     Ответ просверлил его  насквозь,  проник  в  душу,  очистил  разум  от
последних сомнений.  Нейтрино  как  лекарство  от  неврозов.  Оригинально,
ничего не скажешь!


     Снизу  раздался  свист.  Джейкоб  машинально  заскользил  вправо,   в
направлении, откуда донесся звук. Он старался не шуметь и не делать лишних
движений.
     Внезапно  показалась  круглая  голова   прингла.   Кулла,   а-Прингл,
аб-Пил-аб-Киза-аб-Соро-аб-Хул-аб-Пубер стоял к  нему  боком.  Тонкие  руки
быстро перебирали клавиши на открытой панели компьютера. Сквозь густой дым
тускло просвечивал П-лазер.
     Слева послышался громкий  шелест,  и  в  следующее  мгновение  справа
раздался топот. Ла Рок и Фэгин приступили к отвлекающему маневру.
     Вот  слева   из-за   купола   показались   веточки   с   серебристыми
кристалликами.  Кулла  немедленно  полыхнул  огнем,  и  один  из  световых
рецепторов Фэгина  задымился.  Кантен  издал  пронзительный  свист,  ветки
скрылись. Кулла резко обернулся, поджидая нападения справа.
     Джейкоб  достал  из   кармана   флакон   с   противоожоговой   пеной.
Рассчитанным движением он поднял его и нажал на распылитель. Кулла, почуяв
неладное,  поднял  голову,  но  тут  же  тонкая  струя  пены  брызнула   в
направлении полыхающих глаз прингла.  Почти  одновременно  из-за  поворота
появился Ла Рок. Нагнув  голову,  репортер  с  диким  воплем  бросился  на
чужака. Кулла отшатнулся. Струя пены, не достигнув  прингла,  вспыхнула  в
воздухе. Кулла закрыл лицо тонкими руками,  а  Ла  Рок,  проскочив  сквозь
догорающий след, врезался в прингла.
     Кулла зашатался и вцепился в репортера,  чтобы  удержать  равновесие.
Тонкие пальцы мертвой хваткой сжали шею Ла Рока. Журналист захрипел,  лицо
его посинело.
     Джейкоб выдержал паузу. Дым был таким густым, что без фильтра  дышать
становилось все труднее и труднее.  Кулла  ни  в  коем  случае  не  должен
заметить момент прыжка! В противном случае они с Ла Роком обречены.
     Он сконцентрировался и прыгнул.
     Его способность  к  сжатию  времени  превратила  полет  в  медленное,
неторопливое парение. Знакомый прием из арсенала прежнего Джейкоба  Демвы.
Преодолев уже почти треть пути, он  заметил,  как  очень  медленно  начала
поворачиваться голова Куллы. Джейкоб не видел, что там чужак делает  с  Ла
Роком. Густая завеса дыма скрывала все, кроме смертоносных глаз прингла.
     Глаза медленно поднимались. Джейкоб хладнокровно  прикинул  диапазон,
который Кулла может охватить своим лучом. Ему  вдруг  стало  смешно...  Во
всей этой ситуации было что-то очень  комичное  -  замедленное  парение  в
точности  напоминало  выходки  супермена   из   древних   фильмов.   Вволю
насмеявшись, Джейкоб решил ускорить течение времени и посмотреть,  что  из
этого получится.
     В следующее  мгновение  последовала  яркая  вспышка,  затем  клацание
фарфора и, наконец, резкая боль в предплечье в тот момент, когда он ударил
Куллу. Вцепившись онемевшими пальцами в свободное одеяние чужака,  Джейкоб
повалил прингла на пол. Сцепившись в борцовском захвате, они покатились по
палубе.
     И тут обоих охватил приступ кашля.  Беспорядочно  размахивая  руками,
чужак и человек возились на полу, сотрясаемые судорогами удушья.  Каким-то
чудом  Джейкобу  удалось  на  несколько  мгновений  обхватить  тонкую  шею
прингла.  Кулла  заметался  с  удвоенной  силой,   пытаясь   укусить   его
фарфоровыми резцами или испепелить лазерным лучом. Стараясь не  попасть  в
поле зрения прингла, Джейкоб немного ослабил хватку.
     Тонкие, хрупкие  на  вид  руки,  обернувшись  мощными  щупальцами,  с
удивительным упорством пытались ухватить его за  шею.  Джейкобу  никак  не
удавалось провести один из своих  коронных  приемов,  который  положил  бы
конец этому нелепому и смертельному фарсу. Противники катались по  палубе,
кашляя и отплевываясь столь усердно, что очень быстро  оказались  довольно
далеко от центрального купола. Джейкобу наконец удалось оседлать Куллу, но
в следующее мгновение острая боль пронзила ему колено.
     - Давай, сволочь, давай же, стреляй! Надолго тебя не хватит!
     Спрятав лицо за выставленным коленом, он прижал руки Куллы к  палубе,
лишив его возможности маневра. Кулла снова выстрелил, потом еще.  Джейкобу
казалось, что колено вот-вот вспыхнет. Невероятным усилием воли он подавил
боль, ни на мгновение не ослабляя хватку. Он  очень  надеялся,  что  запас
энергии у Куллы подходит к концу.
     Но Кулла, оставив попытки выжечь ему глаза, внезапно резко  дернулся,
высвободив одну руку, и ударил Джейкоба по раненой ноге. Тот вскрикнул,  и
возня на палубе возобновилась. Кашель  становился  нестерпимым.  Кулле  он
давался, похоже, тяжелее. Казалось, в стеклянной бутылке перекатывается  с
полдесятка металлических шариков.
     Дьявол! Надо во что бы то ни  стало  добраться  до  его  шеи!  Других
уязвимых точек у прингла, судя по всему, нет. Джейкоб постарался успокоить
дыхание. Обожженные едким дымом легкие пылали. Всякий раз, втягивая в себя
воздух, он немедленно терял преимущество, достигнутое  с  таким  трудом  в
предыдущее мгновение, и Кулла тут же оказывался наверху.
     Дым ел глаза. Внезапно Джейкоб  осознал,  что  на  нем  нет  защитных
очков! Либо Кулла снова пережег резинку, либо очки слетели во время драки.
     Где же, черт побери, Ла Рок?!
     Руки дрожали от напряжения. Мышцы,  не  выдерживая  заданного  темпа,
посылали мозгу панические сигналы. Кашель Куллы звучал все более надрывно,
Джейкоб отвечал ему сдавленным бульканьем. Силы стремительно покидали его.
Еще немного, и все будет кончено. Страх  ледяными  щупальцами  проникал  в
мозг. Неужели этот ужас не кончится никогда?!
     Жгучая боль в  спине  заставила  его  подпрыгнуть.  Боль  была  столь
сильной и внезапной, что Джейкоб не сумел ее подавить. Кулла  вырвался  из
его рук,  стремительно  откатившись  в  сторону.  Джейкоб  вскочил,  кинув
быстрый взгляд на палубу. Дьявол! На полу  тлели  остатки  противоожоговой
пены.
     Примерившись, он прыгнул  на  Куллу,  но  промахнулся.  Кулла  быстро
отполз в сторону и повернулся к нему лицом. Джейкоб зажмурился  и  прикрыл
глаза обожженной рукой. Он попытался  встать,  но  с  легкими  происходило
что-то неладное. Приподнявшись на одном колене, Джейкоб почувствовал,  что
еще мгновение, и он без сил рухнет на  пол.  Воздуха  не  хватало.  Спина,
казалось, превратилась в хорошо  прожаренный  бифштекс.  Почему  Кулла  не
стреляет? Чего он ждет?!
     Совсем рядом раздалось клацание фарфора. Джейкоб  обессиленно  уронил
руку и открыл глаза. Прингл находился меньше чем в метре от  него.  Сквозь
зловонную завесу тускло светились глаза.
     - Ну...  -  выдохнул  Джейкоб,  -  давай  же,  приятель...  Это  твой
последний шанс...
     Он усмехнулся.  Ну  и  цирк!  Тане  это  представление  наверняка  бы
понравилось. Уж она-то знала толк в хорошем театре. Заключительный  выход!
Надеюсь, Хелен ничего не упустила.
     Заключительный выход? Больше эффекта, приятель! Сейчас не  время  для
халтуры. Даже если Кулла перекусит ему горло или прожжет дырку в башке, он
успеет преподнести ему прощальный подарок.
     Он выхватил из-за пояса забытый было  распылитель  пены.  Они  славно
порезвились, славно и закончат! Какая  разница,  обезглавят  тебя  или  же
просто сожгут? Мучительная боль пронзила левый глаз. Ощущение было  таким,
словно молния, попав  в  глазницу,  вышла  с  другой  стороны  головы.  Не
дожидаясь продолжения, он вскинул распылитель и направил струю пены  туда,
где, по его предположениям, находился Кулла.



                             29. ПОГЛОЩЕНИЕ

     Хелен взглянула вверх. Мимо корабля проносилось  стадо  тороидов.  На
таком расстоянии зелено-синее сияние было едва  заметно.  И  все-таки  она
смогла разглядеть, что крошечные светящиеся колечки  -  изумрудные  клочки
жизни в океане огня - выстроились одно на  другим,  образовав  миниатюрную
колонну. Они прощались.
     То здесь, то там вспыхивали  голубые  искры  -  пастухи  дирижировали
своей паствой. Стадо зашло за темную прядь газа и скрылось из вида.
     Хелен горько улыбнулась. Эх, если бы у нас осталась лазерная связь! А
так никто не узнает об упорстве и стойкости земного корабля. Никто никогда
не узнает и о том, что соляриане вовсе не собирались убивать пришельцев, а
совсем даже наоборот, изо всех сил пытались им помочь. И,  наконец,  никто
не узнает, что люди установили контакт с обитателями Солнца! Что ж,  выход
один - выжить и самим сообщить обо всем Галактике.
     Взвизгнул сигнал тревоги. Хелен быстро перевела взгляд  на  приборную
панель. Вот дура-то, нашла время мечтать!
     За ее спиной нервно прохаживалась Милдред Мартин. Действия психолога,
хотя и вполне разумные, особой последовательностью не  отличались.  Мартин
только что вернулась  с  противоположной  стороны  купола,  где  оказывала
помощь Хьюзу и Дональдсону. Сейчас  она,  что-то  бормоча  себе  под  нос,
мерила шагами палубу.
     Слава Ифни, у Милли хотя бы хватает здравого смысла не мешать им!  Но
пристегнуться к кушетке психолог решительно отказалась. Хелен не  решилась
послать ее на обратную сторону  корабля  в  помощь  Джейкобу,  Ла  Року  и
Фэгину. Состояние Мартин не внушало ей доверия.
     В воздухе пахло зловонной гарью. Камеры,  установленные  на  обратной
стороне корабля, давали лишь панораму густого  дыма.  Хелен  не  отключала
внутреннюю связь, ловя каждый звук, доносящийся снизу.  Время  от  времени
раздавались крики и звуки борьбы. Пару раз ей показалось, что она  уловила
стоны. А несколько  мгновений  назад  душераздирающий  вопль  заставил  ее
вздрогнуть. После этого в корабле повисла гнетущая тишина.
     Хелен, не позволяя эмоциям взять над собой верх, бесстрастно  следила
за приборами. Сейчас она не имела права на чувства. Лишь гордость  владела
в эти минуты комендантом базы "Гермес". Несмотря ни на что,  они  все  еще
были живы!
     Разумеется, шансы  на  спасение  с  каждой  минутой  становились  все
призрачней. Если бы Кулла был обезврежен, Джейкоб тут же  дал  бы  о  себе
знать. Она вздрогнула и поспешила взять себя в руки.
     Становилось по-настоящему холодно. Температура на борту упала до пяти
градусов Цельсия. Накопившаяся усталость давала о себе знать, и Хелен  уже
не успевала поддерживать достаточно высокую  температуру  внутри  корабля,
корректируя защитные поля. Просто же поднять температуру означало  снизить
мощность охлаждающего лазера, что могло повлечь за собой катастрофу.
     Хелен  подрегулировала  конфигурацию  магнитного  поля.  Не   хватало
только, чтобы вышли из строя фильтры жесткого ультрафиолетового излучения.
Слава Ифни, хоть здесь все в порядке!
     Охлаждающий лазер работал на пределе  мощности,  выкачивая  тепло  из
хромосферы и посылая его вниз потоком жесткого  рентгеновского  излучения.
Корабль поднимался, но поднимался мучительно медленно.
     Снова взвыл сигнал тревоги. Но на этот раз он сообщал не об очередном
отклонении параметров. Это был крик умирающего корабля.


     К едкому дыму теперь добавился еще и ледяной холод.  Джейкоб  слышал,
как кто-то рядом стучит зубами, заходясь при этом от надрывного кашля. Ему
потребовалось усилие, чтобы осознать: это он сам.
     Кашель рвал легкие, холод сводил судорогами тело. Джейкоб приподнялся
на локтях, не чувствуя ничего, кроме тупого удивления. Неужели он все  еще
жив?!
     Дым понемногу рассеивался, распадаясь на отдельные пряди  и  струйки,
вытянувшиеся в направлении вентиляционных отсеков.
     Джейкоб равнодушно отметил, что зрение не  отказало  ему.  Он  поднес
руку к левому глазу. Цел. Зажмурил глаз, снова открыл. Глаз не видел,  но,
судя по всему, цел. Он ощупал голову. Похоже, и тут все в порядке. Значит,
у Куллы не хватило энергии на полноценный выстрел.
     Кулла! Джейкоб быстро оглянулся. Дурнота волной подкатила к горлу. Он
замер, пережидая приступ, затем снова принялся озираться.
     В двух  футах  от  себя  Джейкоб  увидел  тонкую  белую  руку,  резко
выделявшуюся на фоне закопченной палубы. Джейкоб пригляделся.
     Лицо  Куллы  обгорело  до  неузнаваемости.   Черная   корка   тлеющей
противоожоговой пены покрывала то, что когда-то было смертоносными глазами
прингла. Из разбитой головы сочилась синяя слизь.
     Сомнений не оставалось - Кулла был мертв.
     Опираясь на руки, Джейкоб пополз по  палубе  в  сторону  центрального
купола. Прежде всего надо найти Ла Рока и Фэгина.
     А  потом  добраться  до  петли  и  позвать  кого-нибудь,  кто  сможет
разобраться в компьютере... если еще не Поздно...
     Рядом послышался стон.  Ла  Рок,  обхватив  голову  руками,  сидел  в
нескольких метрах  от  Куллы.  Джейкоб  осторожно  тронул  его  за  плечо.
Репортер поднял на него затуманенный взгляд.
     -  Оооо...  Демва,  это  вы?  Нет,  молчите!  У  меня  голова  и  так
раскалывается.
     - С вами все в порядке?
     Ла Рок кивнул.
     - Наверно, раз я жив. Но если живы еще и вы,  то  Кулла  должен  быть
мертв, так? И если я все  еще  не  хочу  умирать...  Mon  Dieu!  [О  Боже!
(франц.)] Демва, у вас такой вид, словно вы побывали в мясорубке!  Неужели
я выгляжу так же?!
     Похоже, помимо всего прочего, драка  вернула  Ла  Року  склонность  к
многословию.
     - Вставайте, Ла Рок, нам нужно спешить.  Вставайте  и  помогите  мне.
Один я не справлюсь. Нам еще нужно кое-что сделать.
     Ла Рок со стоном поднялся и  тут  же  пошатнулся.  Стремясь  удержать
равновесие, он ухватился за Джейкоба.  От  резкой  боли  тот  на  какое-то
мгновение потерял сознание.  Ла  Рок,  извергая  потоки  слов,  помог  ему
подняться.
     Остатки пены,  судя  по  всему,  окончательно  выгорели.  Дым  быстро
рассеивался, распадаясь на отдельные пряди.
     Они очень медленно начали продвигаться вдоль купола,  огибая  его  по
часовой стрелке. Один раз дорогу им  пересек  луч  П-лазера.  Не  в  силах
перешагнуть через сияющую  нить,  они  двинулись  напрямую.  Джейкоб  лишь
поморщился, когда луч бритвой распорол ему ногу.
     Фэгин был плох. Из дыхательного отверстия  доносился  лишь  тоненький
жалобный свист.  Джейкоб,  останавливаясь  после  каждого  слова,  спросил
кантона, может ли  тот  двигаться.  Но  в  ответ  лишь  печально  звякнули
серебряные колокольчики. Выдвинувшиеся из  корней  острые  когти  намертво
вцепились в упругий материал палубы. Фэгину требовалась срочная помощь.
     Они обошли кантена и направились к люку. На глаза  Джейкобу  попалось
переговорное устройство. Он набрал в легкие побольше воздуха.
     - Хел. Хелен...
     Он замолчал, не в силах продолжать. Хелен не  отвечала.  Лишь  слабое
эхо доносилось из динамика. Судя по всему, внутренняя связь в порядке. Так
в чем же дело?!
     - Хелен, ты слышишь меня?! Кулла мертв...  Нас  изрядно  потрепало...
Нужно срочно исправить...
     Судорога свела лицевые мышцы, и  Джейкоб  замолчал.  Опираясь  на  Ла
Рока, он доковылял до люка и рухнул на наклонный пол гравитационной петли.
Жесточайший приступ кашля окончательно лишил его сил.
     Спать. Ему так хотелось спать. Невыносимо  болела  обожженная  спина,
обгоревшие руки саднили. Боль волнами  прокатывалась  по  телу,  не  давая
сконцентрироваться на каком-нибудь отдельном участке. Отчаянно ныл  бок  -
наверное, сломано ребро. Но все это было сущими пустяками по  сравнению  с
пульсирующей тяжестью над левым глазом. Казалось, какой-то  шутник  вскрыл
ему череп и высыпал туда гореть раскаленных углей.
     Джейкоб понимал: во что  бы  то  ни  стало  надо  встать  на  ноги  и
подняться по петле. Медлить нельзя. Он попытался ползти,  подтягиваясь  на
руках. За спиной надрывно постанывал Ла Рок. Лежа на покатом полу, Джейкоб
испытывал довольно странное чувство. Он всегда считал, что  гравитационное
поле должно иметь равномерное распределение вдоль всей  петли,  но  вместо
этого чувствовал,  как  мягкие  волны  перекатываются  через  него,  нежно
покачивая израненное тело. При этом одни участки тела наливались свинцовой
тяжестью, другие же становились почти невесомыми.
     Без всякого сомнения, с полем творилось что-то  неладное.  Гравитация
баюкала, ласково покачивая его на своих волнах, рябью пробегая  по  спине.
Спать... как хорошо...


     - Джейкоб! Слава Богу! -  Голос  Хелен  взорвался  в  голове  тысячей
раскаленных искр.
     - Что...
     - Не до разговоров, милый! Вставай же! Гравитационные поля слабеют! Я
послала Милдред, но... -  Голос  оборвался,  сменившись  каким-то  дробным
стуком.
     - Хелен... Как хорошо...  -  Джейкоб  поудобнее  пристроил  голову  и
погрузился в глубокий сон.


     Ему снился  Сизиф.  Человек,  приговоренный  богами  вечно  вкатывать
камень на гору. Джейкобу  стало  жаль  беднягу  -  он-то  на  месте  этого
простака поступил бы куда хитрее. Зачем мучиться  и  вкатывать  камень  по
отвесному склону, когда можно заставить гору стать плоской,  как  блин?  И
какое имеет значение, что в реальности ничего не изменится? О, мистер Хайд
в подобных фокусах всегда был большим специалистом.
     Но на этот раз гора пребывала явно не в духе.  Бесчисленные  муравьи,
живым ковром покрывавшие ее склоны, то и дело впивались в него  челюстями.
Осы устрашающих размеров решили устроить в его глазнице гнездо и  отложить
яйца. С каждым шагом камень становился все тяжелее.
     Гора играла с ним. Она выпускала липкие щупальца, опутывая ими ноги и
не давая сдвинуться с места. Склоны  внезапно  покрывалась  слизью,  и  он
беспомощно скатывался вниз. Время  от  времени  гора  начинала  вздыматься
неровными волнами, от  чего  тошнота  комом  подкатывала  к  горлу,  и  он
мгновенно терял ориентацию.
     Джейкоб никак не мог вспомнить, дозволяют  ли  правила  игры  ползти.
Решив, что столь нехитрый способ вряд ли возбраняется, он прижался к  горе
и пополз. Хитрость удалась на славу.
     Камень, словно живое  существо,  помогал  ему.  Он  двигался  сам,  и
Джейкобу лишь приходилось слегка подталкивать  его.  Это  было  прекрасно.
Единственное неудобство состояло в том, что камень  стонал.  Его  жалобные
стенания немного раздражали. Джейкоб, утешал себя тем,  что  тот  хотя  бы
воздерживается от болтовни на французском языке.  Момент  для  практики  в
иностранных языках и в самом деле был не слишком удачным.
     Джейкоб очнулся. С усилием оторвав чугунную голову от пола, огляделся
Он находился совсем рядом с люком. Но какой это люк, Джейкоб не знал.  Дым
исчез.
     Джейкоб  заглянул  в  люк.  На  палубе  было  темно.  Красное  марево
хромосферы потеряло былую прозрачность, налившись густым мраком.
     Что это? Линия горизонта? Край Солнца?! Он не мог  оторвать  глаз  от
открывшейся картины Впереди простиралась плоская фотосфера, перистый ковер
из красных и черных сполохов. Океан огня все так же пульсировал, но  форма
волокон на его поверхности  изменилась  -  замысловатые  узоры  вытянулись
вдоль ярких качающихся струй.
     Взад и вперед.  Солнце  игриво  раскачивалось  перед  глазами.  Взад.
Вперед. Взад. Вперед.
     В проеме люка  показалось  лицо  Милли  Мартин.  Увидев  его,  Мартин
испуганно вскрикнула.
     Джейкобу захотелось успокоить ее. Сказать, что все будет  в  порядке.
Что все уже позади. Что мистер Хайд мертв, и больше не о чем  тревожиться.
Он  вдруг  вспомнил,  что  видел  мерзавца  на  горе.  Лицо  обгорело   до
неузнаваемости, левый глаз выжжен. Труп издавал  отвратительное  зловоние.
Джейкобу стало смешно.
     Сзади что-то вдруг с силой дернуло его за ноги. Люк! Ему надо к люку!
Он начал сползать. Как он добрался до палубы, Джейкоб уже не помнил.




                              ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ

                                       Как дивно созерцать галактику в
                                       отверстие бумажного листа.
                                                  Кобуяши Исса (1763-1828)


                          30. НЕПРОЗРАЧНОСТЬ

     Член Комиссии Абатсоглу:
     - Так вы утверждаете, что  все  системы,  разработанные  Библиотекой,
вышли из строя задолго до прибытия спасателей?
     Профессор Кеплер:
     -  Да,  именно   так.   Дееспособными   остались   лишь   устройства,
разработанные на Земле. Я мог бы  добавить,  что  пил  Буббакуб  и  многие
другие официальные  лица  неоднократно  заявляли  о  бесполезности  земных
технологий.
     Ч.К.А.:
     - Вы намекаете, что Буббакуб заранее знал...
     П.К.:
     - Нет, конечно, нет! В каком-то смысле Буббакуба  одурачили  так  же,
как и всех нас. Его возражения основывались исключительно на  эстетических
соображениях. Образованному пилу ужасно не  нравилось,  что  галактические
системы сжатия времени и управления  гравитацией  станут  соседствовать  с
архаичной системой охлаждения и доисторическими тепловыми экранами землян.
Впрочем, его можно  понять:  ведь  отражающие  поля  и  охлаждающий  лазер
основывались  на  принципах,  известных  людям  еще  в   двадцатом   веке.
Естественно,  Буббакуба  покоробила  настойчивость  людей  в  их   желании
построить корабль прежде всего  по  земным  технологиям.  Он  возражал,  и
возражал  очень  упорно,  пытаясь  убедить  их  в   том,   что   рядом   с
галактическими системами земные устройства абсолютно излишни. Ну и,  кроме
того, Буббакуб попросту презирает доконтактную земную  науку,  высокомерно
полагая, что она представляет собой жалкую смесь полуистин и суеверий.
     Ч.К.А.:
     -  Однако  эти  суеверия  оказались  куда  надежнее,   чем   новейшие
разработки галактической науки.
     П.К.:
     - Надо признать, нам очень повезло. Ведь Кулла, также как и Буббакуб,
считал, что от земных систем мало что зависит, и поначалу даже не  пытался
вывести их из строя. Когда же он понял свою ошибку, было уже поздно.
     Член Комиссии Монт:
     - Доктор Кеплер, я никак не могу понять одного. И думаю,  кое-кто  из
моих коллег разделяет мое недоумение. Насколько я знаю,  Хелен  де  Сильва
использовала охлаждающий лазер в качестве  двигателя.  Но,  чтобы  вывести
корабль из хромосферы, необходимо преодолеть притяжение  солнечной  массы.
Пока действовали гравитационные двигатели, ничего невозможного в  этом  не
было, но что же произошло после того,  как  они  вышли  из  строя?  Почему
корабль не смяло в лепешку?!
     П.К.:
     - Гравитационные двигатели отказали  не  сразу.  Сначала  испортилась
тонкая настройка полей внутри гравитационной петли, ведущей  на  приборную
полусферу.   Затем   отказала   система   автоматического   слежения    за
турбулентностью, и, наконец, исчезли сами  поля,  компенсировавшие  внутри
корабля притяжение Солнца. Но когда это произошло, солнечный  корабль  уже
добрался до нижних слоев солнечной короны. Командир де Сильва была  готова
к такому повороту. Она хорошо понимала, что после  отключения  внутреннего
компенсационного поля продолжать подъем - чистейшее самоубийство. Хотя  на
крайний случай, стремясь сохранить если не жизни членов экипажа,  то  хотя
бы полученные уникальные данные, она оставила и  этот  вариант.  Но  Хелен
нашла выход: она предоставила  корабль  свободному  падению,  лишь  слегка
притормаживая двигателями с ускорением, не превышающим три "g". К счастью,
существует способ довольно безопасного падения в  гравитационную  воронку,
надо лишь двигаться по гиперболической орбите относительно гравитационного
центра. Хелен и попыталась перевести корабль  на  такую  орбиту,  направив
лазер по касательной к  ней.  По  сути  дела,  она  всего  лишь  повторила
управляемый прыжок доконтактного периода. Разница состояла в том,  что  на
этот раз прыжок был вынужденным, а орбита не столь высока.
     Ч.К.А.:
     - Как близко корабль подошел к Солнцу?
     П.К.:
     - Вы уже знаете, что корабль до этого падал  дважды:  сначала,  когда
отказали гравитационные двигатели,  и  потом,  когда  соляриане,  какое-то
время удерживавшие корабль своими  телами,  вынуждены  были  оставить  это
бесплодное занятие. Так вот, во время третьего падения корабль  подошел  к
Солнцу наиболее  близко.  Он  в  буквальном  смысле  коснулся  поверхности
фотосферы.
     Ч.К.А.:
     - Но как же турбулентность?! Почему корабль не раздавило?!
     П.К.:
     - В результате этого вынужденного погружения мы получили много  новых
сведений о физике Солнца. Хромосфера оказалась  куда  менее  турбулентной,
чем мы предполагали. Впрочем, и среди  нас  имелись  провидцы,  которым  я
сейчас с огромным удовольствием приношу  свои  извинения.  Но  думаю,  что
решающим элементом явилось все-таки мастерство  пилота.  Хелен  де  Сильва
совершила невозможное. Люди из службы  спасения  изучили  данные  бортовых
датчиков и пришли в неописуемый восторг,  омраченный  лишь  невозможностью
немедленно склонить колени перед мужеством и мастерством Хелен де Сильвы.
     Генерал Уэйд:
     - Да уж, спасатели, подоспевшие на помощь, испытали настоящий шок  от
увиденного. Экипаж напоминал  армию  Наполеона  во  время  отступления  из
Москвы. На борту стоял  жесточайший  мороз.  Никто  не  подавал  признаков
жизни. Вы можете  понять,  в  каком  недоумении  находились  мы,  пока  не
просмотрели данные.
     Член Комиссии Нгуен:
     - Могу себе представить! Никто не ожидал,  что  из  раскаленного  ада
вылетит снежный ком! Доктор  Кеплер,  а  вы  понимаете,  почему  командиру
корабля понадобилось увеличить скорость отвода тепла?
     П.К.:
     - Честно говоря, не совсем. Мне кажется, что Хелен намеренно понизила
температуру на борту корабля с  одной-единственной  целью  -  сохранить  в
целости полученные данные. Она боялась, что они могут  сгореть.  Наверное,
Хелен все-таки верила в то, что корабль выберется из  этой  переделки.  Но
вряд  ли  она  задумывалась  над  биологическим  эффектом  столь   резкого
понижения температуры. Видите ли,  во  многих  вопросах  Хелен  оставалась
совершенно наивной. В своей области де Сильва достигла совершенства, но не
уверен,  что  она  знала  о  достижениях  криогенной  хирургии.   Полагаю,
очнувшись, она будет очень поражена. Да и остальные наверняка удивятся  не
меньше. За исключением, быть может, мистера Демвы. Этого человека ничем не
проймешь. Боюсь, что даже сейчас, когда его сознание пребывает в  небытии,
он продолжает свои аналитические игры.



                           31. РАСПРОСТРАНЕНИЕ

     По весне киты устремляются на север. Когда он в последний  раз  стоял
на берегу океана, наблюдая за миграцией серых китов, многие  из  тех,  что
вспенивал сейчас морскую  гладь,  не  появились  еще  на  свет.  Ему  было
любопытно узнать,  поют  ли  нынешние  поколения  "Балладу  о  Джейкобе  и
Сфинксе".
     Наверное, нет. Серым китам песня всегда не слишком нравилась.  Не  то
что чувствительным белугам. Серые киты славились снобизмом, но Джейкоб все
равно любил их.
     Негромко ревели  буруны,  разбиваясь  о  скалы  у  его  ног.  Воздух,
пропитанный соленой влагой, наполнял сердце радостью и безмятежным покоем.
     В госпитале Санта-Барбары его попытались усадить в инвалидное кресло,
но  Джейкоб  отказался,  предпочтя  трость.  Хотя   такой   выбор   сильно
ограничивал свободу передвижения, зато постоянная физическая нагрузка  шла
на пользу. Все  три  месяца,  прошедшие  с  момента  пробуждения  в  боксе
госпиталя, Джейкоб отчаянно пытался встать на ноги.
     Он вспомнил, как изменилась после возвращения на Землю Хелен. И  куда
только исчезли  ее  надменность  и  чопорность!  Лексикон  уроженки  эпохи
расцвета Бюрократии  заставлял  заливаться  краской  благонравных  граждан
Конфедерации. Джейкоб улыбнулся. Когда Хелен почувствовала, что  находится
среди друзей, ее речь обрела выразительность языка опытного  космолетчика,
повергая всех в полнейшее изумление. Но Хелен лишь смеялась,  ссылаясь  на
издержки своего воспитания. Джейкоб, весьма интересовавшийся жизнью Хелен,
был очень настойчив в  расспросах.  А  если  не  помогали  обычные  методы
убеждения, то переходил к менее традиционным. На  Хелен  в  таких  случаях
нападал приступ безумного хохота, она обзывала его развалиной и требовала,
чтобы он прекратил нелепые попытки совершить то,  к  чему  далеко  еще  не
готов. Ну и язва! Как будто она готова! Джейкоб снова улыбнулся.
     Только  через  месяц  врачи  прекратят   пичкать   их   гормональными
препаратами. Сначала должны полностью восстановиться все клетки организма.
Еще месяц потребуется на подготовку  к  столь  серьезному  испытанию,  как
космический полет. Хелен, опережавшая Джейкоба на  пути  к  выздоровлению,
постоянно дразнила его, подчас довольно жестоко. Доктора жена его  просьбы
оградить  от  нападок  этой  "нахалки"  лишь  улыбались  и  отвечали,  что
разочарование обостряет желание выздороветь. Ну  и  чушь!  Если  Хелен  не
прекратит провокаций, то вскоре ему придется как следует удивить и  ее,  и
этих болтунов в  белых  халатах.  Джейкоб  не  очень  доверял  всяким  там
графикам, больше полагаясь на собственные ощущения.
     Ифни! Как же здесь хорошо! Как чудесен океан воды, а не огня! Джейкоб
с наслаждением втянул в себя соленый воздух. Пора идти. Его ждет  лечение,
куда более эффективное, чем таблетки и самовнушение.
     Он  повернулся  и  медленно   направился   к   хаотичному   строению,
экстравагантному жилищу его дядюшки Джеймса. Он с удовольствием ощущал под
ногами твердую землю, а не упругий материал, служивший полом на Меркурий и
солнечном корабле.
     Дядя Джеймс, по своему обыкновению, упоенно флиртовал с Хелен. Она же
бесстыдно поощряла его.
     - Мой мальчик! - Дядюшка Джеймс приветственно вскинул руку.  -  А  мы
уже собирались разыскивать тебя!
     Джейкоб лениво улыбнулся.
     -  К  чему  спешить,  дядя  Джим!  Уверен,  у  нашей   покорительницы
межзвездных миров в запасе имеется еще немало  историй.  Дорогая,  ты  уже
рассказала моему родственнику о черной дыре?
     Хелен криво улыбнулась и одарила его ироничным взглядом.
     - Джейк, по-моему, ты хотел сам поведать своему дяде эту историю.
     Джейкоб ответил безмятежной  улыбкой.  Она  права  -  он  должен  сам
заняться  обработкой  дядюшки.  На  дипломатические  таланты  Хелен  особо
рассчитывать не приходилось.
     Хелен де Сильва была великим пилотом, а за последние недели она стала
еще и превосходным конспиратором. Но Джейкоба немного пугали ее упорство и
сила. Он не знал, как сложатся их отношения в дальнейшем.
     Узнав после пробуждения,  что  корабль  "Калипсо"  уже  отправился  в
межзвездный полет, Хелен тут  же  записалась  в  группу  "Везариус-2".  На
робкие попытки Джейкоба узнать, чем же  она  там  занимается,  Хелен  лишь
нагло отвечала, что сначала она должна как следует  выдрессировать  его  в
полном  соответствии  с  системой   доктора   Павлова,   дабы   выработать
необходимые условные рефлексы. Курс дрессировки займет не меньше трех лет,
добавляла Хелен, и в конце  означенного  периода,  она,  так  уж  и  быть,
сжалится над ним и позвонит в колокольчик, приглашая его отправиться с ней
в межзвездный полет.
     У Джейкоба, правда, имелись свои соображения на этот  счет,  хотя  он
обреченно понимал, что деятельность его слюнных желез находится под полным
контролем Хелен де Сильвы.


     Дядя Джеймс нервничал. Джейкоб не мог припомнить случая,  когда  дядя
выглядел бы  столь  обеспокоенным.  Куда-то  вдруг  подевалось  знаменитое
ирландское обаяние, которым всегда славился клан Альварес.  Живые  зеленые
глаза смотрели неестественно печально.
     - Джейкоб, мой мальчик! Прибыли наши гости. Они ждут в кабинете,  ими
занимается Кристиан. Я очень рассчитываю, что ты будешь благоразумен.  Ох,
не стоило приглашать этого парня  из  правительства!  Мы  сами  могли  все
уладить. Но теперь, насколько я понимаю...
     Джейкоб помахал свободной рукой.
     - Дядя, пожалуйста! Мы уже все с тобой обсудили Ты же понимаешь,  что
принять решение необходимо.  Если  ты  откажешься  от  услуг  Комиссии  по
регистрации секретов, то я буду вынужден созвать семейный совет и  вынести
это дело на его суд. Ты же знаешь дядю Джереми, он скорее всего потребует,
чтобы это дело немедленно предали огласке. Пресса, разумеется, примет твою
сторону,  но  у  Департамента  судебных  преследований  появится  отличный
предлог,  чтобы  навесить  на  тебя  маленькую  пищащую   штучку.   Только
представь, милый дядюшка, ходишь ты себе и  попискиваешь,  словно  полевая
мышь: пи-ип, пи-ип, пи-ип, пи-ип...
     Джейкоб оперся о плечо Хелен, не столько потому, что устал, сколько в
поисках моральной поддержки в этом бесконечном споре с дядей Джеймсом.
     Аристократическое лицо  дядюшки  побледнело.  Хелен  тщетно  пыталась
сдержать  смех,  странно  всхлипывая  и  издавая  не   слишком   приличное
бульканье.
     - Прощу прощения, - выдавила наконец она.
     - Тебе бы  все  насмехаться  над  беспомощным  инвалидом!  -  Джейкоб
ущипнул ее и снова оперся на трость.
     Кабинет дяди Джеймса производил не  столь  внушительное  впечатление,
как кабинет в Альварес-холле в Каракасе. Он выглядел куда более  уютным  и
располагающим к приватным  беседам.  Джейкоб  надеялся,  что  ему  удастся
серьезно поговорить с дядюшкой еще сегодня.
     Лепные стены и декоративные  колонны  подчеркивали  испанский  стиль.
Среди  книжных  полок  выделялись  закрытые  ящики,  в  которых  хранилась
коллекция самиздатовских изданий времен Бюрократии. Над мраморным  камином
красовался девиз:
     "КОГДА НАРОД ЕДИН, ОН НЕПОБЕДИМ".
     Фэгин,  замерший  декоративным   растением   у   одной   из   колонн,
приветственно свистнул. Джейкоб, церемонно поклонившись в ответ, приступил
к длительной  процедуре  формального  приветствия.  Ему  хотелось  сделать
приятное другу. Фэгин регулярно навещал  его  в  госпитале.  Поначалу  они
испытывали немалые трудности в общении, поскольку  каждый  считал  себя  в
неоплатном долгу перед другим. После долгих  и  церемонных  препирательств
они наконец пришли к единому мнению, то есть каждый остается при своем.
     ...Когда гиперболическая орбита вынесла солнечный корабль  достаточно
далеко  от  Солнца,  к  нему  смогла  подобраться  спасательная   команда.
Проникнув на борт корабля, спасатели с  изумлением  обнаружили,  что  люди
попросту  заморожены.  Тело  прингла,  находившееся  на  обратной  стороне
корабля, было расплющено всмятку перегрузками, не пощадившими нижней части
корабля. Но больше всего  спасателей  поразил  Фэгин.  Уцепившись  острыми
шипами  за  палубу,  он  болтался  вверх  ногами.  Параметрический   лазер
продолжал исправно работать, придавая картине  совсем  уж  абсурдный  вид.
Холод повредил живучему кусту меньше четверти клеток, так что кантен вышел
из всей этой заварухи, можно сказать, без потерь.
     В итоге Фэгин из Института  Прогресса,  привыкший  всегда  быть  лишь
сторонним наблюдателем, сам  очутился  в  центре  всеобщего  внимания.  Он
оказался единственным софонтом во всей Галактике, кто испытал, что  значит
лететь вверх тормашками сквозь плотное  пламя  звезды.  Теперь  и  у  него
появилась  своя  собственная  история,  которую   он   мог   с   гордостью
рассказывать пораженным слушателям. Но самое печальное состояло в том, что
бедняге Фэгину никто не верил. Пока не просмотрели данные с корабля.


     Закончив с приветственным церемониалом, Джейкоб  дружески  кивнул  Ла
Року, восседавшему, за столиком с многочисленными блюдами.
     Со времени их последней встречи к журналисту вернулись и его цветущий
вид, и,  разумеется,  аппетит.  Сейчас  Ла  Рок  с  волчьей  ненасытностью
поглощал кулинарные творения  Кристиана.  Будучи  все  еще  прикованным  к
инвалидному креслу, он лишь молча кивнул Джейкобу и  Хелен,  приветственно
взмахнув пухлой ручкой.  Джейкоб  заподозрил,  что  подобная  сдержанность
объясняется очень просто: у репортера настолько набит рот,  что  он  не  в
состоянии приветствовать старых друзей трескучей тирадой.
     Кроме Фэгина и Ла  Рока,  в  кабинете  находился  еще  один  человек.
Высокий мужчина с длинным благородным  лицом.  Пронзительные  светло-серые
глаза. Во всем облике нечто аскетическое. Он поднялся из кресла  навстречу
вошедшим и протянул Джейкобу руку.
     - Хан Нильсен, к вашим услугам, мистер Демва. Я много слышал о вас  и
теперь  горд,  что  могу  пожать  вашу  руку.  Разумеется,   Комиссия   по
регистрации секретов в курсе всего, что известно правительству. Поэтому  я
вдвойне восхищаюсь вами. Но сегодня мы собрались, чтобы обсудить вопрос, о
котором правительству не следует знать.
     Джейкоб и Хелен расположились на диване у окна.
     - Совершенно верно, мистер Нильсен.  Речь  пойдет  о  двух  вопросах.
Во-первых, мы хотели бы получить формальное одобрение Совета Всех Землян.
     Нильсен нахмурился.
     - Вы  должны  сознавать,  что  в  данный  момент  Совет  пребывает  в
зачаточном состоянии. Делегаты от колоний не  прибыли.  Бюр...  чиновникам
Конфедерации, - Нильсен едва удержался  от  ругательства,  -  не  по  душе
существование Комиссии по регистрации секретов, ставящей честность превыше
закона Совет Всех Землян еще менее популярен.
     - Может, оно и к лучшему. Но  чего  ждут  от  нас  и  Совет,  и  ваша
Комиссия? Ведь потребуются годы, чтобы Совет приобрел легитимность.  Зачем
вам рисковать, вмешиваясь в эту проблему?
     Какое-то время все молчали. Потом Нильсен пожал плечами и  достал  из
портфеля записывающее устройство.
     - Содержание этого разговора  не  подлежит  разглашению  без  санкции
Комиссии по регистрации секретов. Кто первый? Может, вы начнете, доктор де
Сильва?
     Хелен кивнула.
     - Хорошо. Первое. Мы знаем, что пил Буббакуб совершил преступление  с
точки зрения как Библиотеки, так и собственной расы.  Он  подделал  доклад
Библиотеки и совершил  подлог  на  борту  солнечного  корабля,  а  именно:
фальсифицировал контакт с солярианами и устроил представление с "реликвией
летаней". Мы полагаем,  что  нам  теперь  известны  мотивы  его  поступка.
Во-первых, Буббакуба смутило отсутствие в Библиотеке каких-либо упоминаний
о солнечных обитателях. И во-вторых, он  уже  давно  мечтал  поставить  на
место зарвавшуюся "сиротскую расу".
     Подумав, Хелен добавила:
     - Мы понимаем,  что,  действуя  в  русле  галактической  традиции,  и
Библиотека, и пилы попытаются подкупить Землю, пообещав всевозможные блага
за вечное молчание.  Конфедерация,  возможно,  и  удовлетворится  подобным
предложением. Но надо помнить, что  в  будущем  людям  неизбежно  придется
столкнуться с враждебностью лилов, гордость которых уязвлена.  Уже  сейчас
ходят  разговоры  о  том,  чтобы  лишить  наших  подопечных,  шимпанзе   и
дельфинов, статуса кандидатов в софонты. Более  того,  человечеству  могут
придать статус "приемных подопечных", дабы обеспечить "сложный  переходный
период". Не говорю уже о том, что начнется,  если  пилы  активизируются  в
своих антипатиях к землянам. Я правильно обрисовала ситуацию?
     Джейкоб кивнул.
     - Прекрасно. Ты только не  упомянула  о  моей  глупости.  Я  совершил
огромную ошибку, обвинив Буббакуба  на  Меркурии  в  присутствии  довольно
большой   аудитории.   Подписанное   нами   двухлетнее   обязательство   о
неразглашении никем всерьез  не  воспринимается.  Власти  же  Конфедерации
слишком долго выжидали, прежде чем наложить запрет на информацию  об  этих
событиях. И теперь, наверное, половина галактики перемывает нам  косточки.
В результате мы утратили  шанс  оказывать  давление  на  лилов  с  помощью
шантажа. А пилы не остановятся ни перед чем в стремлении превратить землян
в приемышей. Под предлогом  "возмещения"  за  преступление  Буббакуба  они
навяжут нам разнообразную, но ненужную помощь, примутся нас  направлять  и
контролировать. Мы полностью окажемся во власти расы, ненавидящей нас.
     Он замолчал и знаком попросил Хелен продолжать.
     - Итак, второе. Теперь мы знаем,  что  в  неудаче  Буббакуба  виноват
Кулла. Думаю, в намерения  прингла  не  входило  разоблачение  людьми  его
опекуна. Кулла сам собирался шантажировать лилов.  Надо  сказать,  что  он
проявил редкую изобретательность.  Поощряя  попытки  Джеффри  "освободить"
его, он тем  самым  спровоцировал  гнев  Буббакуба.  Последовавшая  смерть
шимпанзе привела всех в смятение. Буббакуб возомнил,  что  отныне  поверят
любым его утверждениям. Возможно даже, что Кулла учел  и  проницательность
руководителя проекта доктора Кеплера. Именно Кулла вывел его  из  строя  с
помощью своих  удивительных  глаз.  Но  самая  важная  часть  плана  Куллы
состояла в имитации антропоморфных Призраков.  Эта  затея  удалась  ему  с
блеском. Он обманул всех без исключения.  Нетрудно  понять,  что,  обладая
столь изощренным умом и столь редкими талантами, прингл считал себя вправе
требовать независимости для своей расы. Мне нечасто доводилось  слышать  о
столь одаренных существах.
     - Но если пилы являются опекунами принглов, - возразил дядя Джеймс, -
то почему Буббакуб не догадался  о  том,  что  Призраки  -  дело  рук  его
подопечного?
     - Позвольте мне ответить на этот вопрос, - пропел Фэгин.  -  Принглам
разрешили самим выбрать помощника, который бы сопровождал Буббакуба. Моему
Институту известно из независимого источника, что  Кулла  был  незаурядным
актером, очень популярным на одной из планет принглов. Кроме  того,  среди
самодовольных  пилов  бытовало  мнение,  что  их  подопечные  -   существа
недалекие и не отличающиеся особыми талантами.
     - А в чем заключались способности принглов?
     - Ну, во-первых, в умении  создавать  голографические  изображения  с
помощью своих лазерных глаз. Не забывайте, что в  этом  искусстве  принглы
совершенствовались все  сто  тысяч  лет  разумного  существования,  причем
делали это в тайне  от  опекунов.  Я  преклоняюсь  перед  их  упорством  и
самоотверженностью.
     Нильсен присвистнул.
     - Да,  наверное,  они  и  в  самом  деле  очень  тяготились  статусом
подопечных. Но все-таки я не понимаю, почему Кулла все это  затеял!  Каким
образом имитация псевдосоляриан, смерть Джеффри и  давление  на  Буббакуба
могли помочь расе принглов освободиться?
     Хелен взглянула на Джейкоба. Тот кивнул.
     - Продолжай, это же в основном твои выводы.
     Она глубоко вздохнула.
     - Видите ли, в планы  Куллы  не  входило  разоблачение  Буббакуба  на
Меркурии. Он вынудил своего опекуна солгать и проделать трюк с  "реликвией
летаней", но никак не ожидал, что  мы  начнем  сомневаться  в  правдивости
пила. Если бы  его  план  полностью  удался,  то  Библиотека  получила  бы
сообщение, содержащее два пункта. Во-первых, Буббакуб - глупец и  лжец,  и
от неминуемого конфуза его  спасла  лишь  расторопность  самого  Куллы.  И
во-вторых, люди  представляют  собой  сборище  жалких  идиотов,  и  на  их
россказни не стоит обращать внимания. Совершенно  очевидно,  что,  получив
такое сообщение,  никто  бы  не  поверил  в  странные  рассказы  землян  о
"человекоподобных   Призраках",   порхающих   вокруг   звезды.   Недоверие
усугублялось бы еще и отсутствием в Библиотеке  упоминаний  о  солярианах.
Так что, я думаю, вы без труда сможете представить себе, как отреагировала
бы Галактика на рассказы о плазменных существах,  потрясающих  кулаками  и
чудесным образом избегающих  регистрации!  Услышав  подобные  утверждения,
никто не взял бы  на  себя  труд  даже  ознакомиться  с  полученными  нами
изображениями тороидов и настоящих соляриан. Галактика и  так  смотрит  на
земные "исследования" со снисходительным презрением.  Думаю,  Кулла  хотел
добиться, чтобы "Прыжок в Солнце" подняли на смех, даже  не  выслушав  его
участников.
     Джейкоб заметил, как густо покраснел  Ла  Рок,  в  свое  время  также
весьма пренебрежительно отзывавшийся о "земных исследованиях".
     -  Из  краткого  объяснения  Куллы,  -  продолжала  Хелен,  -   можно
заключить, что он устроил всю эту катавасию с Призраками  ради  нашего  же
блага. Если бы нас сочли глупцами, то никто не обратил бы внимания на наше
заявление об открытии. И  землянам  оставалось  спокойно  догонять  другие
расы.
     Нильсен нахмурился.
     - В этом есть определенный смысл.
     Хелен пожала плечами.
     - Теперь-то об этом поздно рассуждать. Во всяком случае, Кулла скорее
всего собирался убедить Библиотеку в том, что люди - безвредные идиоты, на
которых не стоит обращать внимание. Для него гораздо важнее было  то,  что
активным  участником  людского  идиотизма  оказался  бы  и  пил  Буббакуб,
поверивший в так называемых Призраков. В результате он и решился на  такую
мистификацию! - Хелен повернулась к Фэгину. - Я верно изложила суть  наших
обсуждений, кантен Фэгин?
     Кантен тихо свистнул.
     -  Абсолютно,  дражайшая  Хелен.  Полностью   доверяя   Комиссии   по
регистрации секретов, я хочу сообщить, что мой  Институт  получил  данные,
касающиеся принглов и пилов. Очень важные в свете этого рассказа. Судя  по
всему,  принглы  оказались  втянуты  во   всегалактическую   кампанию   по
дискредитации  пилов.  Для  человечества  здесь  открываются   как   новые
возможности, так и новые опасности. Возможности  заключаются  в  том,  что
ваша Конфедерация имеет доказательства предательства Куллы.  Пилы  узнают,
что ими манипулировали, и скорее  всего  тут  же  начнут  кампанию  против
принглов. Расу Куллы вынудят найти себе покровителя, их понизят в статусе.
Колонии принглов ликвидируют, а население "сократят". Человечество, может,
и получит при этом небольшую  выгоду.  Но  она  не  перевесит  враждебного
отношения  пилов  к  землянам.  Психология  пилов  не  знает,  что   такое
благодарность. Да, они могут отложить на некоторое время  попытки  придать
человечеству статус "приемной" расы. Но не более. Возможно, пилы  также  с
готовностью воспримут послабления для землян в качестве возмещения ущерба,
нанесенного одним из пилов. Но все равно люди никогда не смогут  завоевать
доброго расположения соплеменников Буббакуба. Сознание  того,  что  они  в
неоплатном долгу  перед  человечеством,  лишь  усилит  ненависть  пилов  к
сиротской расе.
     Кантен  умолк,  собираясь  с  мыслями,  но  поспешил  добавить  новые
аргументы:
     - Кроме того, многие либерально настроенные расы, на чью поддержку до
сих пор человечество полагалось, отнесутся крайне неодобрительно  к  тому,
что люди предоставят пилам casus belli [повод к войне  (исп.)]  для  новых
джихадов. Тимбрими скорее всего  отзовут  свое  консульство  с  Земли.  И,
наконец, имеются еще и этические соображения. Я не стану  вдаваться  в  их
тонкости, поскольку многое,  вероятно,  вам  покажется  непонятным.  Скажу
лишь, что  Институт  Прогресса  заинтересован  в  том,  чтобы  принглы  не
подверглись санкциям. Это молодая  и  импульсивная  раса,  подающая  очень
большие надежды. И будет несправедливо, если  на  нее  обрушатся  жестокие
репрессии только за то,  что  некоторые  из  ее  представителей  оказались
замешаны в заговоре с целью освобождения своего вида  от  стотысячелетнего
рабства. По перечисленным причинам я предлагаю  наложить  на  преступления
Куллы гриф полной секретности. От слухов в среде людей, безусловно, никуда
не  деться.  Но  надменные  соро  никогда  не  станут   прислушиваться   к
человеческой болтовне.
     Колокольчики тихо звякнули, и Фэгин замолчал.
     Нильсен хмуро смотрел в окно.
     -  Неудивительно,  что  Кулла  попытался  уничтожить  корабль,  когда
Джейкоб вычислил его. Если бы пилы получили  официальное  подтверждение  о
его действиях, принглы были бы обречены.
     - А что, по  вашему  мнению,  намерена  предпринять  Конфедерация?  -
спросил Джейкоб.
     - Предпринять? - Нильсен горько рассмеялся.  -  О,  они,  разумеется,
поспешат на поклон к  пилам,  подобострастно  выложив  все,  как  есть.  В
результате нам не навяжут полноценный филиал Библиотеки со штатом в десять
тысяч сотрудников! И нас  не  станут  заставлять  перейти  на  современные
галактические корабли, в которых не способен разобраться ни один человек и
которыми можно управлять лишь  с  помощью  "советников"!  Такой  шаг  даже
отсрочит  на  неопределенный  срок  получение  этого  проклятого   статуса
"приемной расы"! - Нильсен  махнул  рукой.  -  С  другой  стороны,  власти
Конфедерации  не  станут  церемониться  с  расой  принглов,  представитель
которой убил нашего подопечного, чуть не погубил лучший  земной  проект  и
попытался выставить землян полными идиотами в глазах  всей  Галактики!  И,
положа руку на сердце, разве можно их за это осуждать?
     Дядя Джеймс кашлянул, привлекая к себе внимание.
     -  Мы  обязательно  должны  засекретить  эту  историю.  Я   пользуюсь
некоторым влиянием в определенных кругах. Если я замолвлю словечко...
     - Ты не  можешь  замолвить  словечко,  дядя  Джеймс,  -  прервал  его
Джейкоб, - ты замешан, пускай и незначительно, в  известной  нам  интриге.
Если ты попытаешься вмешаться, то сразу же засветишься.
     - О чем идет речь? - спросил Нильсен.
     Джейкоб хмуро взглянул на дядю, затем на Ла Рока. Француз невозмутимо
уничтожал очередной кулинарный шедевр.
     - Эти двое входят в  некую  группу  заговорщиков,  решивших  взорвать
Закон о надзоре. Это еще одна причина, по которой я попросил вас приехать.
Нужно что-то делать, и я решил, что лучше обратиться в вашу Комиссию,  чем
в полицию.
     При слове "полиция" Ла Рок замер и с отвращением положил замысловатый
бутерброд обратно на тарелку.
     - Что еще за группа заговорщиков?
     - В основном поднадзорные и сочувствующие им  граждане.  Эти  безумцы
задумали тайком построить космический корабль и отправиться в космос.
     Нильсен резко выпрямился.
     - Что?!
     - Ла Рок отвечает за подготовку астронавтов. Кроме того, он исполняет
функции главного шпиона. Наш поэт пытался  снять  калибровочные  параметры
генератора гравитации на солнечном корабле.
     - Но зачем им это нужно?
     - А почему бы и  нет?  Прекрасная  форма  протеста.  Если  бы  я  был
поднадзорным, то ни в коем случае не остался бы в стороне. Этот  идиотский
закон нравится мне не  больше,  чем  самим  поднадзорным.  Но  я  реалист.
Поднадзорные объявлены неполноценными. И в результате  у  них  выработался
устойчивый психологический комплекс.  Вот  они  и  пытаются  объединиться,
чтобы сообща ненавидеть "послушное и  прирученное"  общество.  Они  словно
говорят: "Вы  полагаете,  что  мы  склонны  к  насилию?  Что  ж,  придется
оправдать ваши ожидания!" Большинство поднадзорных не  способны  причинить
вред живому существу, что бы там ни показывали П-тесты. Но после того, как
на них навесили ярлык, они и вести себя стали соответственно.
     - Может, так, а может, и нет,  -  ответил  Нильсен.  -  Но  позволить
поднадзорным отправиться в космос, да еще в данной ситуации...
     Джейкоб вздохнул.
     - Тут вы, разумеется, правы. Этого нельзя допустить ни в коем случае.
Пока нельзя. С другой стороны, нельзя позволить и  Конфедерации  развязать
истерию по этому поводу. Она лишь усугубит ситуацию и  вызовет  еще  более
резкие формы протеста.
     Нильсен выглядел встревоженным.
     - Не хотите ли вы сказать, что  в  спор  о  Законе  о  надзоре  может
ввязаться  Совет  Всех  Землян?  Это  было  бы  настоящим   самоубийством!
Общественное мнение никогда не простит этого Совету!
     Джейкоб весело улыбнулся.
     - Вы правы. Даже мой дядя Джеймс вынужден будет с  вами  согласиться.
Нынешние  граждане  даже  в  мыслях   не   допускают   изменения   статуса
поднадзорных,  а  Совет  Всех  Землян  в  настоящее  время  совершенно  не
пользуется  авторитетом.  Ведь  чем  сейчас  занимается  Совет?  Управляет
колониями, находящимися за пределами Солнечной системы. И рано или поздно,
но он начнет контролировать все проекты землян  в  космосе.  И  вот  тогда
Совет сможет влиять, хотя бы символически, на Закон о надзоре.
     - Я не очень понимаю, что вы имеете в виду.
     - Вы, наверное, не знакомы с книгами Олдоса Хаксли? Когда Хелен  была
студенткой, его романы еще пользовались  популярностью.  Я  же  со  своими
кузенами обязан был изучать их в нашей семейной школе. Временами это  было
совсем  нелегко,  но  труды  стоили  того.  Этот  человек  обладал  редкой
проницательностью и удивительно острым умом. У старика Хаксли  есть  такой
роман "О, дивный новый мир..."
     - Я что-то слышал о нем. Антиутопия, не так ли?
     - В каком-то смысле. Советую почитать. Вы знаете, там есть совершенно
невероятные по точности предсказания.  Хаксли  сконструировал  общество  с
весьма непривлекательными чертами, но при этом самосогласованное и имеющее
собственное понятие о  чести.  Этакий  улей  со  своей  этикой.  Поскольку
человечество то и дело порождает личности, которые никак не вписываются  в
установленные общественные рамки, то как, по вашему  мнению,  поступает  с
ними государство в романе Хаксли?
     Нильсен сдвинул брови, не понимая, к чему клонит Джейкоб.
     - В  государстве,  устройство  которого  напоминает  улей?  Наверное,
отклоняющихся от нормы уничтожали?
     Джейкоб вскинул указующий перст.
     - Нет, не совсем так.  Государство  у  Хаксли  обладает  определенной
мудростью. Его лидеры  сознают,  что  их  система  лишена  гибкости  и  не
способна  выдержать  внезапные  потрясения.  Они  хорошо   понимают,   что
неординарные личности - это резерв, к которому можно обратиться в  трудные
времена, но в то же время не могут оставить их на свободе.
     - И что же?
     - Всех, кто отклоняется от нормы, попросту ссылают на острова, где им
дозволяется осуществлять собственные культурные эксперименты.
     - На острова? - Нильсен почесал голову. -  Впечатляющая  идея.  Но  в
действительности она обратна идее резерваций  для  Внеземных.  Мы  выслали
поднадзорных с небольших территорий, предоставив их В.З.
     - Ужасно, - пробормотал Джеймс, - и  для  поднадзорных,  и  для  В.З.
Фэгин, к примеру, очень хотел  бы  посетить  Лувр,  Агру  или  Йосемитскую
долину!
     - Всему свое время, друг Джеймс Альварес, - пропел Фэгин. - Сейчас  я
очень благодарен за разрешение  посетить  этот  уголок  Калифорнии.  Я  не
заслужил такой милости.
     - Не уверен, что идея с островами так уж хороша, - задумчиво протянул
Нильсен. - Но, безусловно, она достойна обсуждения. Все ее плюсы и  минусы
мы рассмотрим как-нибудь в другой раз. А  сейчас  меня  интересует  совсем
другое: при чем тут Совет Всех Землян?
     - А вы Проведите параллель, - откликнулся Джейкоб.  -  Ведь  проблема
поднадзорных в значительной степени  была  бы  ослаблена,  если  бы  в  их
распоряжение были предоставлены острова, где они могли бы жить  по  своему
разумению, не подвергаясь постоянному контролю. Но и  этого  мало.  Многие
поднадзорные считают, что их с самого начала лишили чего-то очень важного.
Речь идет не только о родительских правах, но и о космосе,  самом  великом
достижении человечества. Небольшой заговор, в который вовлечены и мой дядя
Джеймс, и мистер Ла Рок, - первый симптом подобных настроений. Нам  вскоре
предстоит всерьез столкнуться с проблемой поднадзорных, если, конечно,  не
будет найдена ниша, где они смогут ощутить себя полноправными людьми.
     - Ниша... острова... космос!  Демва,  вы  можете  быть  хоть  изредка
серьезным? Купить еще одну колонию и передать ее поднадзорным? И это когда
мы с трудом справляемся  с  имеющимися  тремя?  Должно  быть,  вы  большой
оптимист, если полагаете, что подобный план хоть сколько-нибудь реален.
     Джейкоб почувствовал, как рука Хелен коснулась его  руки.  Он  быстро
взглянул на нее. В лице - обычная смесь надменности и  готовности  вот-вот
рассмеяться. В ответ он сжал ее пальцы.
     - Вы правы, в последнее время я стал оптимистом. И  уверен,  что  мой
план не так уж безнадежен.
     - Но средства?! Где взять средства? И что  вы  собираетесь  делать  с
возмущенными гражданами, которые сами рвутся осваивать новые колонии? Черт
побери, места все равно всем не хватит! Даже "Везариус-2" может принять не
более десяти тысяч человек. А поднадзорных почти сто миллионов!
     - Но ведь далеко не все захотят отправиться в полет, особенно если  в
их распоряжении будут острова на Земле. Кроме того, я уверен, что для  них
важнее само право на космос. Хотя отсутствие средств -  это  действительно
проблема. - Джейкоб улыбнулся. - Но  почему  бы  не  попросить  Библиотеку
помочь нам в этом деле? Колония четвертого  класса  и  несколько  кораблей
типа "Орион", приспособленных специально для земных экипажей.
     - И как вы  собираетесь  убеждать?  Библиотека,  безусловно,  обязана
возместить нам ущерб, причиненный Буббакубом. Однако она постарается  сама
получить выгоду от сделки Не упустит момент! Да еще поспешит поставить нас
в полную зависимость от галактических технологий. И уж в  этом  Библиотеку
поддержат все  расы.  Как  вы  собираетесь  заставить  их  изменить  форму
возмещения?
     Джейкоб развел руками.
     - По-моему, вы забыли о  том,  что  у  нас  кое-что  есть.  Настолько
ценное, что Библиотека обязательно согласится на наши условия.  Знание!  -
Он достал из кармана  клочок  бумаги.  -  Это  зашифрованное  сообщение  с
Меркурия, которое я получил  от  Милли  Мартин.  Хотя  Милли  до  сих  пор
прикована к инвалидному креслу, она отправилась  в  экспедицию,  поскольку
соляриане пока соглашаются общаться только с ней. Так вот, Милли сообщает,
что уже совершено несколько полноценных прыжков. И она приняла  участие  в
одном из них. Милли до сих пор умудряется уклоняться  от  доклада  властям
Конфедерации. Сначала она хотела бы  посоветоваться  со  мной  и  Фэгином.
Контакт установлен. Соляриане с ней говорили. Они разумны  и  имеют  очень
долгую историю.
     - Невероятно, - выдохнул Нильсен. - Но  каким  образом  это  открытие
может иметь политические последствия?
     -  Судите  сами.  Пускай  Библиотека  по-прежнему  верит,  что  может
заставить  нас  принять  возмещение  ущерба  на  ее  условиях.   Но   если
действовать умело, мы вынудим ее пойти на значительные уступки. Тот  факт,
что соляриане обладают речью и помнят отдаленное прошлое -  а  Милли  дает
понять в своем сообщении, что они помнят прыжки в Солнце древних софонтов,
быть может, даже самих прародителей, - означает, что нам неожиданно  выпал
настоящий подарок судьбы. Библиотека, безусловно, захочет как можно больше
узнать о наших таинственных предшественниках. В результате открытие землян
получит большую огласку. - Джейкоб усмехнулся. - Конечно, дело  непростое.
Сначала нам надо закрепить сложившееся впечатление  того,  что  "Прыжок  в
Солнце" потерпел крах. Затем с  упрямством  истинных  идиотов  получить  у
Библиотеки патент  на  исследование  Солнца.  Чинить  препятствий  нам  не
станут, поскольку решат, что дальнейшие исследования лишь  выставят  людей
еще большими дураками. Когда же Библиотека поймет,  чем  мы  обладаем,  ей
придется выкупить у нас это знание по нашей цене!  Здесь  нам  потребуется
помощь Фэгина. Пригодятся и политический опыт клана  Альварес,  и  энергия
Совета Всех Землян. Думаю, что мой план не так уж нереален.  Дядя  Джереми
наверняка не откажет мне, когда узнает, что я наконец ввязался в  "грязную
политику".
     Дядя Джеймс рассмеялся.
     - Слышали бы тебя твои братья! Я уже предвижу панику в их рядах!
     - Передай, что  им  нечего  опасаться.  Конкурировать  с  ними  я  не
собираюсь. Впрочем, я сам все расскажу своим многочисленным родственникам,
когда дядя Джереми соберет семейный совет. По  моим  прикидкам,  мы  можем
уложиться в три года. После чего я навсегда удалюсь  от  политики.  Видите
ли, друзья мои, у меня возникло желание совершить длительное путешествие.
     Хелен с силой ущипнула его за ногу. Джейкоб серьезно взглянул на нее.
     - Но я ни за что не отступлю от одного условия. Мы обязательно должны
взять с собой дельфиниху. Несмотря на пристрастие к похабным  песням,  она
может нам очень пригодиться в решении многих проблем!




                                Дэвид БРИН

                            ВОЙНА ЗА ВОЗВЫШЕНИЕ



                              Джейн Гудолл,  Саре Харди  и всем остальным,
                          кто помогает нам учиться понимать.
                              И Дайан Фосси, которая умерла, чтобы красота
                          и стремление к совершенству жили.



                     СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ И ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ

     Англик - язык, обычно используемый потомками земных людей, шимпанзе и
дельфинов.
     Атаклена - дочь посла тимбрими Утакалтинга. Командующая  нерегулярной
армией Гарта.
     Библиотека - древнее собрание знаний. Одно из  оснований  цивилизации
пяти галактик.
     Болджер, Фибен - эколог-неошимпанзе, лейтенант колониальной милиции.
     Буруралли - предыдущая раса, получившая  лицензию  на  Гарт;  недавно
возвышенная раса, регрессировавшая и чуть не уничтожившая планету.
     Возвышение - древний процесс, во время которого  старшие  космические
расы путем генной инженерии вводят новые виды в галактическую культуру.  В
уплату за это раса "клиентов" служит "патронам"  в  течение  определенного
договором срока. Статус галактической расы определяется, в частности, тем,
кто был ее патроном и сколько у нее клиентов.
     Волчата - члены  расы,  достигшей  космического  статуса  без  помощи
патронов.
     Галакты - старшие  космические  расы,  руководящие  сообществом  пяти
галактик. Большинство из них становятся "патронами", продолжающими древнюю
традицию возвышения.
     Гартлинг - мифический абориген Гарта,  крупное  животное,  пережившее
катастрофу, вызванную буруралли.
     Губру - псевдоптичья галактическая раса, враждебная землянам.
     Джонс, Гайлет  -  "шимми",  специалист  в  галактической  социологии.
Обладает неограниченными правами на порождение потомства ("белая  карта").
Руководитель городского восстания.
     Ифни - "бесконечность", или леди Удача.
     Каулт - теннанинский посол на Гарте.
     Маккью, Лидия - офицер морской пехоты землян.
     Матиклуанна - покойная мать Атаклены.
     Мел - термин англика, обозначающий человека-мужчину.
     Нагалли - раса, бывшая патроном буруралли и заплатившая дорогую  цену
за преступления своих клиентов.
     Онигл, Меган - планетарный координатор на переданной людям в лицензию
планете Гарт.
     Онигл, Роберт - капитан колониальной милиции Гарта и сын планетарного
координатора.
     Pan argonostes  -  видовое  название  неошимпанзе,  расы  возвышенных
клиентов.
     Пратачулторн, майор, - офицер земной морской пехоты.
     Сильвия - неошимпанзе, обладающая "зеленой картой".
     Синтиане - одна из немногих галактических рас,  дружески  настроенных
по отношению к землянам.
     Соро  -  старшая  галактическая  раса,  враждебная  по  отношению   к
землянам.
     "Стремительный"  -  космический  корабль  с  экипажем  из  дельфинов,
совершивший важнейшее открытие в  космосе  далеко  от  Гарта.  Последствия
этого открытия и привели к кризису.
     Сэр - почтительное обращение к старшим землянам независимо от пола.
     Сюзерен - один из  трех  главнокомандующих  силами  вторжения  губру;
каждый сюзерен правит в своей области:  религией,  управлением  и  армией.
Политика губру определяется путем консенсуса всех  троих.  Каждый  сюзерен
является кандидатом на получение пола (сексуальности) и на трон.
     Танду - исключительно алчная старшая галактическая  раса,  враждебная
по отношению к землянам.
     Теннанинцы - одна из  фанатичных  галактических  рас,  участвующих  в
настоящем кризисе. Педантичная, но в то же время известная своим  чувством
юмора.
     Тимбрими - галакты, известные своей приспособляемостью и своеобразным
чувством юмора. Друзья и союзники Земли.
     Tursiops amicus - видовое название возвышенных неодельфинов.
     Утакалтинг - посол тимбрими на колониальной планете Гарт.
     Фем - термин англика, обозначающий человека-женщину.
     Шен - термин англика, обозначающий самца-неошимпанзе.
     Шимми - термин англика, обозначающий самку-неошимпанзе.
     Шимп - термин англика, обозначающий  представителя  расы  неошимпанзе
(самца и самку).



                          СЛОВА И ГЛИФЫ ТИМБРИМИ

     Гир-трансформация - поток гормонов и  энзимов,  позволяющий  тимбрими
быстро изменять свою физиологию; за это приходится расплачиваться.
     Зуноур-тзун - глиф, обозначающий, что еще очень многое нужно познать.
     Кеннинг  -  способность  воспринимать  (кеннировать)  глифы  и  волны
эмпатии.
     Кинивуллун - глиф, обозначающий: "так поступают мальчики".
     Кухуннагарра - глиф продолжительной неопределенности.
     К'чу-нон - тимбримийское слово, обозначающее волчат без патронов.
     К'чу-нон кранн - армия волчат.
     Ла'тстун - уединение парами.
     Л'иут'тсака - глиф, выражающий презрительное отношение ко Вселенной.
     Луррунану -  глиф  проникновения,  предназначенный  для  того,  чтобы
вызвать подозрение.
     Нахакиери - глубочайший уровень эмпатии, на  котором  тимбрими  может
иногда воспринимать тех, кого любит.
     Нутуранау - глиф, помогающий ослабить гир-реакцию.
     Паланк - пожатие плечами.
     Риттитис - глиф сострадания детям.
     Сиртуну - раздраженный вздох.
     Сиулф-куонн - предчувствие розыгрыша.
     Сиулф-та - радость от решенной головоломки.
     С'устру'тун - ребенок, добившийся от родителей желаемого.
     Тив'нус - тщетность общения.
     Тотану - уход от реальности, вызванный страхом.
     Тутсунуканн - глиф ожидания чего-то ужасного.
     Ту'флук - неоцененная шутка.
     Усунлтлан - защитная сеть при близком контакте с кем-то другим.
     Форнелл - глиф неуверенности.
     Фсу'устурату - глиф сочувственного веселья.
     Ш'ча'куонн - зеркало, показывающее, как тебя видят другие.



                                  ПРОЛОГ

     "Удивительно,  как  незначительная  планета  может  приобрести  такое
большое значение".
     Между башнями  Столицы  напряженное  движение,  оно  совсем  рядом  с
закрытым хрустальным куполом правительственного паланкина. Но ни звука  не
проникает внутрь, ничто не отвлекает чиновника Стоимости  и  Бережливости,
который  сосредоточен  только  на  голографическом  изображении  небольшой
планеты, медленно поворачивающейся на расстоянии его покрытой пухом  руки.
Чиновник видит яркие моря и острова, похожие  на  россыпь  драгоценностей,
все это сверкает отраженным светом звезды за пределами экрана.
     "Если бы я был одним из богов, которых воспевают легенды волчат..." -
думает чиновник. Кончики его  крыльев  вздрагивают.  Такое  ощущение,  что
достаточно протянуть коготь и схватить...
     Но нет. Эта нелепая мысль  доказывает,  что  чиновник  слишком  много
времени провел, изучая  врага.  Безумные  представления  землян  оказались
заразительными.
     Пушистые помощники неслышно суетятся поблизости, расчесывают крылья и
яркий торк к предстоящей встрече. Чиновник не обращает  на  них  внимания.
Воздушные корабли и летающие баржи расступаются,  потоки  машин  тают  при
виде  яркого   прожектора   правительственного   экипажа.   Такой   статус
приличествует  только  монарху,   но   внутри   паланкина   все   проходит
незамеченным, тяжелый клюв чиновника устремлен только  к  голографическому
изображению.
     "Гарт. Многократная жертва".
     Очертания коричневых континентов и мелких ярких морей смазываются под
каруселью грозовых туч, обманчиво белых и мягких на вид, как плюмаж губру.
Только вдоль одной цепи островов - и в единственном месте на  краю  самого
крупного континента - горят огни нескольких небольших городов. В остальном
планета кажется нетронутой, ее озаряют только редкие молнии.
     Цепочка кодовых символов раскрывает мрачную  правду.  Гарт  -  бедная
планета, с большой угрозой для жизни. Иначе почему бы на нее дали лицензию
волчатам и их клиентам? Галактические институты давно списали ее.
     "А теперь, несчастный мирок, ты избран местом для войны".
     Для практики чиновник Стоимости  и  Бережливости  думал  на  англике,
зверином удобоваримом языке земных  созданий.  Большинство  губру  считает
изучение чужих языков пустым  времяпрепровождением,  но  сейчас  увлечение
чиновника как будто себя оправдывает.
     "Наконец. Сегодня".
     Паланкин проплыл путь  между  башнями  Столицы,  и  прямо  перед  ним
возникло гигантское здание. Арена Собраний, местонахождение  правительства
всех кланов губру.
     Нервная дрожь предчувствия пробежала по  голове-гребню  чиновника  до
самых  крыльев,  вызвав  щебечущие  жалобы  помощников-кваку.   Как   они,
спрашивается,  могут  закончить  прихорашивать  белые   перья   чиновника,
отполировать его длинный крючковатый клюв, если он не сидит неподвижно?
     - Сознаю, понимаю, уступаю,  -  снисходительно  ответил  чиновник  на
стандартном галактическом языке номер три. Эти кваку верные существа, и им
позволяется небольшая  дерзость.  И  чиновник  снова  вернулся  мыслями  к
маленькой планете Гарту.
     "Это наиболее уязвимый  передовой  пост  землян...  его  легче  всего
захватить  и  превратить  в  заложника.  Поэтому  военные  настаивают   на
операции, хотя мы заняты одновременно в других уголках космоса. Это  будет
тяжелый удар по волчатам, и мы сможем заставить их подчиниться и  передать
то, что нам нужно".
     Наряду с  военными  план  поддерживает  церковь.  Стражи  Праведности
заявили, что вторжение запятнает честь наступающих.
     Остается гражданская служба - третий  столп  насеста  власти.  И  вот
здесь консенсус нарушился. Руководители чиновника из  отдела  Стоимости  и
Бережливости возражали. План слишком  рискован,  заявили  они.  И  слишком
дорог.
     Но насест  на  двух  основаниях  не  устоит.  Должен  быть  достигнут
консенсус. Должен быть компромисс.
     "Наступают времена, когда риск для гнезда неизбежен".
     Гороподобная Арена Собраний превратилась в утес обработанного  камня,
закрывающий  полнеба.  Открылось  пещерообразное  отверстие  и   поглотило
паланкин. С негромким  гулом  гравитика  маленького  экипажа  отключилась,
поднялся навес. У подножия посадочной площадки уже  ждала  толпа  губру  с
нормальными белыми плюмажами взрослых бесполых.
     "Они знают, - подумал  чиновник,  разглядывая  их  правым  глазом.  -
Знают, что я уже не принадлежу к их сообществу".
     Другой глаз чиновника в последний раз посмотрел  на  бело-синий  шар.
Гарт.
     "Скоро, - подумал чиновник на англике. - Мы скоро встретимся".


     Арена Собраний полна ярких цветов. И каких цветов! Всюду  королевской
расцветки перья, алые, янтарные, мышьяково-синие.
     Два четвероногих слуги-кваку  раскрыли  церемониальный  портал  перед
чиновником Стоимости и Бережливости, который на  мгновение  остановился  и
зашипел в благоговении перед великолепием Арены. Сотни  насестов  тянулись
вдоль стен, отделанных дорогой древесиной, привезенной с сотни планет.  На
насестах во всем своем  царском  великолепии  стояли  Повелители  Насестов
народа губру.
     Как бы хорошо он ни  подготовился  к  сегодняшней  встрече,  чиновник
почувствовал, что  глубоко  тронут.  Никогда  не  приходилось  ему  видеть
одновременно столько цариц и принцев!
     На взгляд чужака, мало что отличало чиновника от его повелителей. Все
они высокие, стройные потомки нелетающих птиц. Внешне только ослепительная
окраска оперения отличает Повелителей Насестов от их остального народа. Но
гораздо существеннее внутренние отличия. Это Царицы и  принцы,  обладающие
полом и правом приказывать.  Ближайшие  Повелители  Насестов  повернули  в
сторону острые клювы, чтобы одним глазом смотреть на чиновника Стоимости и
Бережливости,  который  исполнял  быстрый  семенящий   танец   ритуального
унижения.
     "Какие цвета!" Эти королевские цвета вызвали поток гормонов, в  груди
чиновника росла любовь. Древний инстинктивный ответ, но  никогда  ни  один
губру не  предлагал  отказаться  от  него.  Даже  после  того,  как  губру
научились вмешиваться  в  наследственность  и  вышли  в  космос.  Те,  кто
достигает предела желаний - цвета и пола, стоят  неизмеримо  выше,  и  ими
должны восхищаться белые и бесполые.
     Это и значит быть губру.
     И это хорошо. Это образ жизни.
     Чиновник заметил еще двоих губру с белыми  плюмажами,  которые  вошли
через соседние  двери.  Они  присоединились  к  чиновнику  на  центральной
платформе и вместе  заняли  низкие  насесты  перед  собранием  Повелителей
Насестов.
     У того, что справа, серебряная одежда, а  на  белом  горле  полосатый
торк жречества.
     У кандидата слева оружие и  стальные  когти  офицера  армии.  Окраска
концов перьев указывает на его звание - полковник.
     Два губру с белыми плюмажами не смотрели на чиновника. И он никак  не
показывал, что видит их. Тем не менее он  ощутил  внутреннюю  дрожь.  "Нас
трое".
     Президент Собрания - престарелая царица, чье некогда  яркое  оперение
теперь  стало  бледно-розовым,  -  распушила  перья   и   раскрыла   клюв.
Акустические  устройства  Арены  автоматически  усилили  ее   голос.   Она
чирикнула, призывая к вниманию. По обе стороны царицы и принцы смолкли.
     Президент Собрания подняла тонкую, поросшую  пушком  руку.  И  начала
раскачиваться и напевать. Один за  другим  остальные  Повелители  Насестов
присоединялись к ней, и скоро все собрание синих, янтарных  и  алых  фигур
раскачивалось  вместе  с  ней.  И  из  царского  собрания  донесся  низкий
диссонирующий стон.
     - Зуууун...
     - С незапамятного времени, -  зачирикала  Президент  на  протокольном
галактическом-три, - с начала нашей  славы,  еще  до  того  как  мы  стали
патронами, даже еще до того, как мы были возвышены  в  разумную  расу,  мы
всегда искали равновесия.
     Собравшиеся пели не в унисон.

                 Равновесие - где на суше летит ураган,
                 Равновесие - где раскинулся вод океан,
                 Равновесие - наш великий, великий план.

     - Еще когда наши предки были предразумными животными,  еще  до  того,
как наши патроны-гуксу нашли нас и возвысили к знаниям, еще до  того,  как
мы  научились  говорить  и  пользоваться  инструментами,  мы  уже  познали
мудрость, умели принимать решения, достигать консенсуса, любить.
     - Зууун...
     - Наши предки, полуживотные... знали, что мы должны выбрать... должны
выбрать троих...
     Одного - охотиться и смело наступать!
     Другого - искать справедливости и защищать!
     Третьего - опасность предотвращать!
     Чиновник Стоимости и Бережливости  ощущал  близкое  присутствие  двух
других кандидатов, знал, что они  так  же  возбуждены,  так  же  захвачены
ожиданием. Нет большей чести, чем быть избранным в число трех, как избраны
они.
     Конечно, всех молодых губру учат, что это наилучший способ. Какая еще
раса умеет так объединять политику и философию с  любовью  и  продолжением
рода? Эта система сослужила хорошую службу народам и кланам на  протяжении
многих веков. Она привела их на высоты власти в Галактике.
     "А теперь может привести на край гибели".
     Возможно, святотатственно даже так думать, но  чиновник  Стоимости  и
Бережливости не мог не спрашивать себя: а может, другой способ,  если  его
хорошо изучить,  все  же  лучше?  Он  прочел  все,  что  мог,  о  системах
управления: об автаркии и аристократии,  о  технократии  и  демократии,  о
синдикатах  и  мериократии.  Не  может  ли  один  из  этих  способов  дать
преимущество при выборе пути в опасной вселенной?
     Возможно, такие мысли - проявление неуважения,  но  именно  благодаря
способности  к  нетрадиционному  мышлению  Повелители  Насестов   отобрали
чиновника для исполнения новой роли. В предстоящие месяцы кто-то  из  трех
должен   _с_о_м_н_е_в_а_т_ь_с_я_.   Такова   всегда   роль   Стоимости   и
Бережливости.


     - Так мы достигаем равновесия. Так  мы  обретаем  консенсус.  Так  мы
разрешаем конфликт.
     - Зууун! - согласились собравшиеся царицы и принцы.
     Многочисленные переговоры сопровождали выбор каждого  из  кандидатов:
одного от военных, одного от священников и одного из  гражданской  службы.
Все сработало хорошо, и из предстоящего слияния выйдут новая царица и  два
принца. И вместе с новой генетической линией для расы, с новыми зародышами
возникнет и новая политика, как концентрация их взглядов.
     Так должно кончиться. Но _н_а_ч_а_л_о_ - другое дело.  Обреченные  на
любовь в будущем, все трое на старте станут соперниками. Соревнующимися.
     Ибо возможна только одна царица.


     - Мы посылаем троих с жизненно важной  миссией.  Миссией  завоевания.
Миссией принуждения.
     - Мы посылаем их также  для  поиска  единства...  поиска  согласия...
поиска консенсуса. Они должны объединиться в наше тревожное время.
     - Зууун!
     В этом  хоре  слышалось  стремление  Собрания  к  единству,  к  концу
разногласий. Три претендента должны провести из множества  сражений  клана
гуксу-губру лишь одно. Но, очевидно, Повелители Насестов возлагают на  них
особые надежды.
     Слуги-кваку преподнесли каждому кандидату сверкающие кубки.  Чиновник
Стоимости и Бережливости  высоко  поднял  кубок  и  начал  пить.  Жидкость
казалась золотым огнем.
     "Первый глоток царского напитка..."
     Как и ожидалось, вкус этот  ни  с  чем  не  сравним.  И  три  плюмажа
кандидатов уже засверкали _о_б_е_щ_а_н_и_е_м_ цвета.
     "Мы будем сражаться вместе, и в  этом  слиянии  один  из  нас  станет
янтарным. Один станет синим".
     И один, самый сильный, тот, кто предложит  лучшую  политику,  получит
высшую награду.
     "Эта  награда  будет  моей".  Говорят,  все   организовано   заранее.
Осторожность побеждает в будущем  консенсусе.  Тщательный  анализ  покажет
невозможность альтернатив.
     - Вы выступите, - пела президент Собрания. - Вы  три  новых  сюзерена
нашей расы и нашего клана. Вы выступите и победите.  Выступите  и  унизите
волчат-еретиков.
     - Зууун! - соглашалось собрание.
     Президент опустила клюв на грудь,  словно  неожиданно  обессилела.  И
новый сюзерен Стоимости и Бережливости услышал, как она тихо добавила:
     - Вы выступите и сделаете все, чтобы спасти нас...



   Дэвид БРИН
   ВОЗВЫШЕНИЕ II


                          ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВТОРЖЕНИЕ

                            Пусть поднимут нас на плечи. И мы увидим земли
                       обетованные, земли, откуда пришли и куда идем.
                                                                  У.Б.Йитс

                                 1. ФИБЕН

     Никогда за все то время, что  Фибен  Болджер  жил  здесь,  на  сонном
посадочном поле Порт-Хелении  не  было  такого  движения.  Столовая  гора,
нависающая над заливом Лепикал, дрожала от оглушающего инфразвукового рева
двигателей. Столбы пыли  закрывали  стартовые  шахты,  но  это  не  мешало
зевакам собираться  за  оградой  и  наблюдать  за  оживлением.  Обладающие
зачатками  пси-восприятия  могли  сообщать,   какой   корабль   собирается
стартовать. Волны неопределенности,  вызванные  пробивающейся  гравитикой,
заставляли зрителей мигать: потом огромный  космический  корабль  прорывал
дымку и исчезал в затянутом облаками небе.
     Шум и пыль вызывали раздражение. Особенно плохо  тем,  кто  стоит  на
самом посадочном поле, тем более не по своей воле.
     Фибен  с  удовольствием  оказался  бы  где-нибудь  в  другом   месте,
желательно в пивной, где можно заказать пинту анестетической  выпивки.  Но
этому не бывать.
     Он цинично наблюдал за лихорадочной деятельностью.
     "Мы - тонущий корабль, - подумал он. - И крысы говорят adieu".
     Все, способное подняться в космос и пройти  через  переход,  покидало
Гарт с неприличной поспешностью. И скоро посадочное поле опустеет.
     "Пока не появится враг... кем бы он ни был".
     - Ш-ш-ш, Фибен. Перестань ерзать!
     Фибен посмотрел направо.  Шимп  справа  от  него  выглядит  таким  же
недовольным, как он сам. Форменная фуражка Саймона  Левина  потемнела  над
надбровными  дугами,  где  из-под  ее  края  выбивались  влажные  курчавые
завитки. Взглядом  Саймон  молча  просил  Фибена  выпрямиться  и  смотреть
вперед.
     Фибен  вздохнул.  Он  знал,  что  должен  попытаться  стоять  смирно.
Церемония отбытия значительных  лиц  почти  закончена,  а  член  почетного
караула не должен горбиться.
     Но взгляд его продолжал устремляться к южному краю  плоской  вершины,
далеко от коммерческого  вокзала  и  улетающих  торговых  кораблей.  Здесь
виднелся неровный ряд незамаскированных тусклых металлических предметов, с
легко различимым контуром  военных  кораблей.  Вокруг  суетились  техники,
готовя детекторы и щиты кораблей к предстоящей  битве.  Время  от  времени
корабли начинали мерцать.
     Фибен гадал, решило ли наконец командование, в каком корабле  полетит
он. Наверно,  полуобученные  пилоты  колониальной  милиции  будут  бросать
жребий, чтобы решить, кто полетит на самых ветхих из этих  военных  машин,
купленных недавно по сниженной  цене  у  пролетавшего  ксатинни,  торговца
металлоломом.
     Левой рукой Фибен оттянул тугой воротник  мундира  и  почесал  густые
волосы под ключицей. "Старое не обязательно плохое, - напомнил он себе.  -
По крайней мере знаешь, что твоя тысячелетней  давности  лохань  выдержала
уже много ударов".
     Большинство  из  этих  побитых  разведчиков  участвовало   в   боевых
действиях на звездных линиях,  когда  еще  человечество  и  не  слышало  о
галактической цивилизации...  когда  оно  еще  даже  не  начало  играть  с
пороховыми ракетами, обжигая пальцы и  распугивая  птиц  на  своей  родной
Земле.
     Эта  мысленная  картина  заставила  Фибена   улыбнуться.   Не   самая
почтительная мысль о расе твоих патронов. Но люди вырастили его  народ  не
для почтительности.
     "Черт побери, как чешется этот обезьяний костюм! Голые обезьяны,  как
и люди, могут это выдерживать. Но мы ведь волосатые, это не для нас!"
     Но церемония отлета синтаинского консула как будто подходит к  концу.
Свойо  Шочухун,  этот  напыщенный  шар  из  шерсти  и  усов,   заканчивает
прощальную речь, обращенную к обитателям планеты  Гарт,  людям  и  шимпам,
которых оставляет на произвол  судьбы.  Фибен  снова  почесал  подбородок.
Поскорее бы этот воздушный шар забрался в катер и убирался бы  с  планеты,
если так торопится.
     Сосед локтем ударил его в ребра. Саймон настойчиво прошептал:
     - Выпрямись, Фибен. Ее милость смотрит сюда.
     Меган Онигл,  седовласый  планетарный  координатор,  поджала  губы  и
покачала головой, глядя на Фибена.
     "Дьявольщина!" - подумал он.
     Сын Меган Роберт был однокашником  Фибена  в  маленьком  университете
Гарта. Фибен изогнул бровь, словно хотел сказать, что он  не  напрашивался
на эту сомнительную  честь.  И  если  люди  хотят,  чтобы  их  клиенты  не
чесались, не нужно было возвышать шимпанзе.
     Но все же поправил воротник и  постарался  выпрямиться.  Внешность  и
форма очень много значат для галактов,  и  Фибен  знал,  что  даже  низкий
неошимп должен достойно исполнить свою роль, иначе  земной  клан  потеряет
лицо.
     По обе стороны от координатора  Онигл  стояли  другие  важные  шишки,
пришедшие проститься с отлетающей Свойо Шочухун. Слева от  Меган  Каулт  -
громоздкий и неуклюжий теннанинский  посол,  великолепный  в  своей  яркой
шляпе поверх гребня. Дыхательные щели  у  него  на  горле  раскрываются  и
закрываются, как жалюзи, каждый раз, когда существо с огромными  челюстями
вдыхает.
     Справа  от  Меган  видна  фигура,  больше  похожая  на   гуманоидную,
стройная, с длинными конечностями, беззаботно сгорбившаяся  на  полуденном
солнце.
     "Что-то развеселило Утакалтинга, - понял Фибен. - Какая-то новость?"
     Разумеется, послу Утакалтингу  все  кажется  забавным.  Своей  позой,
слегка  развевающимися  над  маленькими  ушами  серебристыми   щупальцами,
блеском своих золотых широко расставленных глаз посол тимбрими,  казалось,
выражал то, что не мог произнести вслух, - нечто весьма  оскорбительное  в
адрес улетающего синтианского дипломата.
     Свойо  Шочухун  пригладила  усы  и  стала  по  очереди  прощаться   с
коллегами. Глядя, как она  ритуально  машет  лапой  перед  Каултом,  Фибен
подумал, что она похожа на огромного толстого енота, разодетого  наподобие
какого-нибудь древнего восточного придворного.
     Каулт, теннанинец, раздул гребень и поклонился в ответ.  Два  галакта
разного  роста  обменялись  любезностями  на  певучем,  с   разнообразными
интонациями, галактическом-шесть. Фибен знал,  что  особой  любви  друг  к
другу они не испытывают.
     - Ну, друзей ведь не выбирают? - прошептал Саймон.
     - Ты чертовски прав, - согласился Фибен.
     Какая  ирония!  Пушистые  коварные  синтиане  -  одни   из   немногих
"союзников" Земли в политической и военной трясине пяти галактик.  Но  они
фантастически эгоистичны и  трусливы.  Отъезд  Свойо  гарантирует,  что  в
тяжелую минуту у Гарта не появятся армады толстых пушистых воинов.
     "Точно так же не будет помощи ни с Земли, ни от тимбрими. У них и так
хватает забот".
     Фибен  достаточно  владел  гал-шесть,  чтобы   понять,   что   рослый
теннанинец сказал Свойо.  Каулт,  очевидно,  невысокого  мнения  о  после,
покидающем свой пост.
     "Надо отдать должное теннанинцам", - подумал Фибен.  Возможно,  народ
Каулта фанатичен. И, несомненно, теннанинцы  числятся  в  настоящее  время
среди  противников  землян.  Тем  не  менее  они  хорошо  известны   своей
храбростью и неуклонным следованием кодексу чести.
     "Конечно, невозможно всегда выбирать ни друзей, ни врагов".
     Свойо повернулась к Меган Онигл. Ее  поклон  был  заметно  ниже,  чем
перед Каултом.  Люди  занимают  нижнее  место  на  шкале  рас  патронов  в
галактике.
     "И ты точно знаешь свое место", - напомнил себе Фибен.
     Меган поклонилась в ответ.
     - Жаль, что вы  улетаете,  -  сказала  она  на  гал-шесть  с  сильным
акцентом. - Передайте своему народу нашу благодарность.
     - Конечно, - пробормотал Фибен. - Всем другим енотам передай спасибо.
- Но лицо его сохраняло невозмутимое выражение. В  этот  момент  полковник
Мейвен, человек, командир почетного караула, сердито посмотрел на него.
     Ответ Свойо изобиловал банальностями.
     Будьте терпеливы, советовала она. В пяти галактиках сейчас  смятение.
Фанатики великих рас сеют смуту, потому  что  считают,  что  близок  конец
великой эры. И немедленно начинают действовать.
     В то же время  умеренные  и  галактические  Институты  должны  влиять
медленнее, разумнее. Но они начнут функционировать, заверяла посол. В свое
время. Маленький Гарт не будет забыт.
     "Как же! -  саркастически  думал  Фибен.  -  Не  пройдет  одного-двух
столетий, как нам помогут!"
     Другие  шимпы  в  составе  почетного  караула  переглядывались  и   с
отвращением закатывали глаза. Офицеры-люди обладали большей выдержкой,  но
Фибен заметил, как один из них сунул язык за щеку.
     Наконец Свойо остановилась перед дуайеном  дипломатического  корпуса.
Другом Людей Утакалтингом, послом-консулом тимбрими.
     На высоком ити [от англ. extra-terrestrial - инопланетянин] свободная
черная  одежда,  контрастирующая  с  бледной  кожей.  Рот  у   Утакалтинга
маленький, и пространство между затененными глазами кажется  необыкновенно
широким. Тем не менее гуманоидное выражение лица совершенно  ясно.  Фибену
всегда кажется, что посол самых близких союзников Земли  всегда  на  грани
смеха над шуткой, большой или малой. Утакалтинг, с его мягкой  шерстью  на
голове, по краям  которой  колышутся  щупальца,  с  его  длинными  тонкими
руками, с его  юмором,  был  единственным  существом  на  поле,  которого,
казалось, не коснулись тяготы  и  заботы  этого  дня.  Ироническая  улыбка
тимбрими  подействовала  на  Фибена  заразительно,  настроение  его  сразу
улучшилось.
     "Наконец-то!" Фибен облегченно вздохнул. Свойо как  будто  закончила,
повернулась и направилась к трапу ждущего катера.  Услышав  резкий  приказ
полковника Мейвена,  почетный  караул  вытянулся.  Фибен  начал  про  себя
считать количество шагов, отделяющих его от тени и холодной выпивки.
     Но еще не пришло время расслабляться.  Не  один  Фибен  застонал  про
себя, когда синтианка остановилась на верху трапа и еще раз  обратилась  к
присутствующим.
     То, что произошло в этот момент, весь ход событий, будет  еще  долгое
время  вызывать  замешательство  Фибена.  Но  при  первых  певучих  звуках
гал-шесть, которые испустил Свойо, что-то странное случилось на посадочном
поле. Фибен ощутил резь в глазах и посмотрел влево. Он увидел, как  вокруг
одного из разведчиков возникло свечение. И тут же маленький корабль словно
в_з_о_р_в_а_л_с_я_.
     Фибен не помнил, когда бросился на бетон, но обнаружил, что лежит  на
нем, стараясь зарыться в жесткую упругую поверхность.
     "Что это? Вражеское нападение? Так быстро?"
     Он услышал, как  оглушительно  чихнул  Саймон.  Отовсюду  раздавалось
чихание. Моргая  невидящими  глазами,  Фибен  сквозь  пелену  увидел,  что
маленький корабль цел. Значит, он не взорвался?
     Но _п_о_л_я_ его вышли из-под контроля. Они испускали ослепительный и
оглушительный светозвук. Инженеры в защитных костюмах  пытались  отключить
вышедший из строя вероятностный генератор, но шумное извержение ударило по
всем  чувствам  присутствующих,  от  осязания  и  вкуса  до   обоняния   и
пси-восприятия.
     - Ну и ну! - присвистнула  шимми  слева  от  Фибена,  тщетно  пытаясь
зажать нос. - Кто-то установил бомбу-вонючку!
     И Фибен мгновенно понял, что она права. Он быстро повернулся и  успел
заметить, как посол синтиан, сморщив нос и постыдно свернув усы,  исчезает
в катере, забыв о достоинстве. Люк захлопнулся.
     Кто-то  наконец  отыскал  нужную  кнопку  и  отключил   перегруженный
генератор. Остался только мерзкий привкус во рту  и  звон  в  ушах.  Члены
почетного караула вставали, оправлялись и раздраженно бормотали. Некоторые
- и люди, и шимпы - мигали и отчаянно зевали. Казалось,  только  на  посла
теннанинцев  случившееся  не  подействовало.  Больше  того,  Каулт  словно
удивлялся странному поведению землян.
     "Бомба-вонючка.  -  Фибен  кивнул.  -  Кто-то  считает  это   удачным
розыгрышем".
     "И мне кажется, я знаю кто".
     Фибен внимательно  посмотрел  на  Утакалтинга.  Существо,  прозванное
Другом Людей, вспоминало, как худой тимбрими  улыбался  Свойо,  напыщенной
маленькой синтианке, когда она начала свою последнюю речь. Да, Фибен готов
поклясться на экземпляре Дарвина, что в этот самый момент, перед тем,  как
генератор корабля начал сбоить, тонкие щупальца  над  головой  Утакалтинга
поднялись, образовав корону, и посол улыбнулся в предвкушении.
     Фибен   покачал   головой.    Несмотря    на    свои    прославленные
пси-способности, тимбрими не может вызвать такое происшествие одной  силой
воли.
     Все должно быть организовано заранее.
     Синтианский  катер  поднялся  в  воздух  и  отлетел   на   безопасное
расстояние, потом с воем гравитики устремился к облакам.
     По приказу полковника Мейвена почетный караул вытянулся  в  последний
раз. Перед ним прошли планетарный координатор и два оставшихся посла.
     Возможно, это игра воображения, но Фибену показалось, что  Утакалтинг
на мгновение задержался перед ним. Фибен был уверен, что один из  широких,
окруженных серебряным ободком глаз  посмотрел  прямо  на  него.  А  другой
подмигнул.
     Фибен вздохнул. "Очень смешно,  -  подумал  он,  надеясь,  что  посол
тимбрими уловит его мысленный сарказм. - Через неделю мы все превратимся в
дымящееся мясо, а ты устраиваешь розыгрыши.
     Очень смешно, Утакалтинг".



                                2. АТАКЛЕНА

     Щупальца возбужденно зашевелились над головой. Атаклена  чувствовала,
как ее раздражение и гнев, подобно статическому электричеству,  стекают  с
концов серебряных нитей. Эти концы шевелились словно по  своей  воле,  как
тонкие пальцы, они лепили из ее почти ощутимого негодования _ч_т_о_-_т_о_.
     Сидевший поблизости человек, тоже ожидающий аудиенции у  планетарного
координатора, принюхался и удивленно оглянулся. Сам не понимая, почему ему
вдруг  стало  так  неловко,  он   отодвинулся   от   Атаклены.   Вероятно,
прирожденный,  хотя  и  примитивный  эмпат.  Некоторые  люди  способны   к
к_е_н_н_и_н_г_у_ эмпатических глифов тимбрими, но мало кто  из  них  умеет
пойти дальше очень смутного ощущения.
     Кто-то еще заметил  поведение  Атаклены.  На  другом  конце  приемной
стоящий в толпе ее отец неожиданно поднял голову. Его  собственная  корона
щупалец оставалась неподвижной,  но  Утакалтинг  чуть  наклонил  голову  и
слегка повернулся, посмотрев на дочь. Его выражение было вопросительным  и
чуть заинтересованным.
     Так смотрят люди-родители на дочь, пинающую диван или  мрачно  что-то
бормочущую про себя. В сущности, чувство  то  же  самое,  только  Атаклена
проявляет его не внешней вспышкой раздражения, а через свою  тимбримийскую
ауру. Под взглядом отца она торопливо успокоила свои шевелящиеся  щупальца
и подавила нарождающийся глиф.
     Но негодование ее от этого не прошло. Да и трудно о нем забыть в этой
толпе  людей.  "Карикатуры",  -  презрительно  подумала   Атаклена,   хотя
понимала, что эта мысль несправедлива и невеликодушна. Конечно, земляне не
могут  перестать  быть  такими.  Это  один  из  самых  странных   народов,
появившихся в галактике за прошлые эпохи. Но это вовсе не значит, что  она
обязана восхищаться ими!
     Было бы легче, если бы они  казались  _б_о_л_е_е_  чужими.  А  так  -
неуклюжие, узкоглазые, сутулые пародии на  тимбрими.  Цвет  кожи  и  волос
необычайных  оттенков,  невероятные   пропорции   тела   усугублялись   их
постоянной мрачностью и  угрюмостью.  Их  общество  со  временем  начинало
действовать на Атаклену угнетающе.
     "Еще одна мысль, неподобающая дочери дипломата".
     Атаклена высмеивала себя, пытаясь направить мысли по другому руслу. В
конце концов людей нельзя винить в том, что они буквально излучают  страх:
война, которой они не хотели, готова обрушиться на них.
     Атаклена видела, как ее отец  рассмеялся,  услышав  слова  одного  из
офицеров-землян, и поразилась  его  самообладанию.  Как  он  все  достойно
выносит!
     "Мне никогда не усвоить эту легкую, уверенную манеру поведения".
     "Он никогда не сможет гордиться мной".
     Атаклена  хотела,  чтобы  отец  отошел  от  землян  и  она  могла  бы
поговорить с ним наедине. Через  несколько  минут  за  ней  явится  Роберт
Онигл, и она хотела еще раз попытаться  убедить  отца  не  отсылать  ее  с
молодым землянином.
     "Я могу быть полезна. Я знаю, что могу! Меня не  нужно  отправлять  в
горы для безопасности, как ребенка!"
     Она заставила себя успокоиться, прежде чем  над  головой  образовался
еще один глиф негодования. Нужно переключиться на что-то другое, пока  она
ждет.  Сдерживая  свои  эмоции,  Атаклена  неслышно  направилась  к  двоим
офицерам-людям, стоявшим поблизости. Те разговаривали на англике, наиболее
часто используемом земном языке.
     - Послушай, - говорила офицер-женщина. - Мы знаем только, что один из
земных  исследовательских  кораблей  наткнулся  на   что-то   странное   и
совершенно неожиданное в звездном скоплении на краю галактики.
     - Но что это было? - спросил другой офицер. - Что они обнаружили?  Ты
изучала чужаков, Алиса. Не знаешь ли, что открыли  эти  бедняги  дельфины?
Из-за чего эта заварушка?
     Женщина пожала плечами.
     - Хоть  обыщи  меня!  Но  даже  туманные  намеки  в  первом  послании
"Стремительного" привели самые фанатичные кланы галактики к сражениям друг
с другом в масштабах, не виданных мегагодами. Последние сообщения  говорят
о жесточайших стычках. Ты ведь видел, какой испуганной выглядела синтианка
неделю назад, когда решила улизнуть?
     Мужчина  мрачно  кивнул.  Какое-то  время  оба  молчали.   Напряжение
незримой стеной повисло в воздухе. Атаклена восприняла  его  как  простой,
темный глиф неуверенности и страха.
     - Это что-то огромное, - негромко сказала наконец женщина.  -  Что-то
по-настоящему важное.
     Атаклена отошла, поняв, что люди обратили на нее внимание.  С  самого
прибытия на Гарт она постепенно меняла форму тела так, чтобы черты лица  и
фигура напоминали земную девушку. Но способности тимбрими к изменениям  не
безграничны. Невозможно скрыть,  кто  она  на  самом  деле.  Если  бы  она
осталась на месте, земляне обязательно поинтересовались бы  ее  мнением  о
нынешнем кризисе, и ей не хотелось признаваться, что она знает  не  больше
них.
     Атаклена находила такую ситуацию печально-ироничной. Снова, как и  во
время знаменитого дела "Солнечного ныряльщика" два столетия назад,  земные
расы в центре внимания. На этот раз межзвездный  кризис  вызван  кораблем,
впервые в истории руководимым экипажем _н_е_о_д_е_л_ь_ф_и_н_о_в_.
     Второй по возрасту расе клиентов землян не  более  двухсот  лет,  она
моложе даже неошимпанзе. Никто  не  может  предугадать,  как  китообразные
астронавты  выберутся  из  положения,  которое  создали   по   собственной
небрежности. Но последствия их открытия уже затронули  половину  известной
галактики и дошли даже до таких далеких планет, как Гарт.
     - Атаклена...
     Она повернулась. Рядом стоял Утакалтинг и доброжелательно смотрел  на
нее.
     - Все в порядке, дочь?
     Она  чувствует  себя  такой  ничтожной  в  присутствии   Утакалтинга.
Невзирая на его мягкое обращение с ней, ей  всегда  немного  страшно.  Так
совершенны его искусство и самообладание, что она  даже  не  почувствовала
его приближения, пока он не коснулся ее руки. И даже сейчас ее кеннинг  не
проникает в его ауру,  и  она  видит  только  эмпатический  глиф,  который
называется _к_а_р_и_д_о_у_о_ - отцовская любовь.
     - Да, отец. Я... все в порядке.
     - Хорошо. Значит, ты собралась и готова к экспедиции?
     Он  говорил  на  англике.  Она  ответила  на  тимбримийском  варианте
галактического-семь.
     - Отец, я не хочу уходить в горы с Робертом Ониглом.
     Утакалтинг нахмурился.
     - Мне казалось, что вы с Робертом друзья.
     Ноздри Атаклены раздраженно раздулись. Почему Утакалтинг  сознательно
не понимает ее? Он должен знать,  что  сын  планетарного  координатора  не
вызывает  возражений  в  качестве  спутника.  Из   всех   молодых   землян
Порт-Хелении Роберт наиболее соответствует определению ее "друга".
     - Отчасти именно из-за Роберта я прошу тебя передумать, - сказала она
отцу. - Он стыдится того, что ему приказано "нянчиться" со мной,  как  они
говорят. Все его товарищи и одноклассники в милиции и готовятся к войне. И
я не могу винить его за такое отношение.
     Утакалтинг хотел ответить, но она торопливо продолжила:
     - И еще я не хочу оставлять тебя, отец. Объясню еще раз логику  своих
действий: я уже говорила, что могу оказаться тебе полезной  в  предстоящие
недели. А теперь добавлю еще это.
     С огромным старанием она сосредоточилась на создании  глифа,  который
задумала с утра. Она назвала его  _к_е_й_'_п_а_т_и_е_  -  просьба  быть  в
опасности рядом с тем, кого любишь. Щупальца ее дрожали  над  ушами,  глиф
тоже  дрожал,  возникая  над  головой,  и  начал  вращаться.  Но   наконец
стабилизировался. Она послала его по  направлению  к  ауре  отца.  В  этот
момент Атаклена даже забыла, что  комната  полна  неуклюжими  гладколобыми
землянами и их мохнатыми маленькими клиентами-шимпами. В  мире  оставались
только они двое и мост, который она жаждала перебросить через пустоту.
     К_е_й_'_п_а_т_и_е_  опустился  в  ждущие   щупальца   Утакалтинга   и
завертелся там; его оценка высветила глиф.  Атаклена  ахнула,  увидев  его
красоту. Она знала, что  искусство  отца  намного  превышает  ее  скромные
возможности.
     Глиф, как мягкий утренний туман, опустился на корону отца и продолжал
там светиться.
     - Прекрасный глиф. - Голос его звучал ласково,  и  Атаклена  увидела,
что он тронут.
     Но... Она сразу поняла, что его решение осталось неизменным.
     - Предлагаю тебе  мой  кеннинг,  -  сказал  он  и  достал  из  рукава
небольшую позолоченную  шкатулку  с  серебряной  застежкой.  -  Твоя  мать
Матиклуанна завещала, чтобы ты получила это, достигнув возраста  зрелости.
Мы еще не обсуждали эту дату, но я считаю, что настало время  отдать  тебе
это.
     Атаклена мигнула; неожиданно ее охватили противоречивые  эмоции.  Как
часто хотелось ей знать, что оставила ей в наследство  покойная  мать.  Но
теперь медальон вдруг напомнил ей ядовитого жука.
     Утакалтинг не стал бы так поступать, если  бы  считал,  что  они  еще
встретятся.
     Она поняла:
     - Ты собираешься сражаться!
     Утакалтинг на самом деле  _п_о_ж_а_л  _п_л_е_ч_а_м_и_  -  он  перенял
человеческое выражение неуверенности и равнодушия.
     - Враги людей и мои враги, дочь. Земляне храбры, но  в  конце  концов
они всего лишь волчата. Им пригодится моя помощь.
     Атаклена  поняла,  что  его  решение  окончательное   и   дальнейшими
возражениями она ничего не добьется, только будет выглядеть  глупо  в  его
глазах. Их руки встретились над медальоном, длинные пальцы переплелись,  и
они вместе молча вышли из комнаты. И на мгновение им показалось, что их не
двое, а трое, потому что в медальоне было что-то от Матиклуанны. Этот  миг
для обоих был мучительно сладостным.
     Дежурные неошимпы-милиционеры вытянулись и раскрыли перед ними двери,
и они вышли из здания министерства  в  яркое  солнечное  утро.  Утакалтинг
проводил Атаклену к обочине, где лежал ее рюкзак. Руки их разжались,  и  в
ладони Атаклены остался медальон матери.
     - А вот и Роберт, точно в срок! - сказал Утакалтинг, прикрывая глаза.
- Мать считает его непунктуальным. Но когда дело не терпит  отлагательств,
он всегда точен.
     Мимо лимузинов и армейских машин милиции по  дороге  пролетел  старый
разбитый флиттер.
     - Тебе понравится в Мулунских горах. Я их видел. Они  очень  красивы.
Воспользуйся случаем, Атаклена.
     Она кивнула.
     - Я выполню твое пожелание, отец.  Постараюсь  усовершенствоваться  в
англике и изучить эмоциональные особенности людей.
     - Хорошо. И смотри в оба: вдруг увидишь легендарных гартлингов.
     Атаклена  нахмурилась.  Ее  отец  увлекается  преданиями  волчат.   В
последнее время это увлечение стало перерастать в одержимость.  И  все  же
никогда  нельзя  сказать,  серьезен  Утакалтинг  или   готовит   очередной
розыгрыш.
     - Поищу, хотя эти существа исключительно мифологические.
     Утакалтинг улыбнулся.
     - Мне  пора.  Моя  любовь  останется  с  тобой.  Она  станет  птицей,
парящей... - он сделал жест руками... - над твоим плечом.
     Его щупальца на мгновение нежно коснулись ее,  и  он  тут  же  исчез,
присоединился к встревоженным военным. Атаклена  осталась  стоять,  думая,
почему  Утакалтинг  воспользовался  такой  странной,  сугубо  человеческой
метафорой.
     "Может ли любовь быть птицей?"
     Иногда Утакалтинг даже ей кажется странным и пугающим.
     Послышался скрежет гравия:  флиттер  сел  рядом  с  обочиной.  Роберт
Онигл,  темноволосый  молодой  человек,  который  будет  ее  товарищем   в
изгнании, улыбнулся и помахал из-за руля. Но она видела, что его веселость
напускная, так он пытается ее подбодрить. В глубине  души  Роберт  так  же
недоволен предстоящим путешествием, как  и  она.  Судьба  и  непререкаемый
авторитет взрослых предначертали им жизненный путь, который  вряд  ли  они
сами себе избрали.
     Атаклена образовала -  невидимо  для  Роберта  -  глиф  покорности  и
признания поражения. Но внешне постаралась быть такой же веселой.
     - Привет, Роберт, - сказала она и подняла свой рюкзак.



                                3. ГАЛАКТЫ

     Сюзерен Праведности распушил белые перья,  демонстрируя  над  головой
радугу будущей царственности. Сюзерен Праведности гордо вскочил на  насест
провозглашения и зачирикал, призывая к вниманию.
     Боевые  корабли  экспедиционного  корпуса  все   еще   находились   в
подпространстве, между уровнями мира. Именно поэтому  сюзерен  Праведности
главенствует и может вмешиваться в деятельность экипажа флагмана.
     На мостике сюзерен  Луча  и  Когтя  посмотрел  со  своего  командного
насеста. У адмирала, как и у сюзерена Праведности,  начала  образовываться
радуга царственности. Тем не  менее  нельзя  вмешиваться,  когда  делается
религиозное  провозглашение.  Адмирал  прервал  поток  приказов,   которые
отдавал подчиненным, и занял позу почтительного внимания.
     На  мостике  шумный  говор  инженеров  и  астронавтов-губру  сменился
негромким шепотом. Четвероногие клиенты-кваку тоже прекратили воркование и
прислушались.
     Но сюзерен Праведности по-прежнему ждал.  Нельзя  начинать,  пока  не
соберутся все трое.
     Раскрылся люк. В него прошел третий  командир  экспедиции,  последний
член триумвирата. Как  положено,  на  сюзерене  Стоимости  и  Бережливости
черный торк подозрения и сомнения. Он занял свой  насест  в  сопровождении
небольшой стаи помощников и клерков.
     На мгновение их взгляды скрестились над  мостиком.  Напряжение  среди
троих уже возникло, в предстоящие надели и месяцы оно начнет  расти,  пока
не будет достигнут консенсус, в котором они сольются,  и  возникнет  новая
царица.
     Ситуация возбуждающая, волнующая, сексуальная. Никто  не  знает,  чем
она кончится. У Луча и Когтя, разумеется, преимущество изначальное, потому
что экспедиция военная. Но это преимущество долго не сохранится.
     А сейчас на первый план выступает священник.
     Все клювы повернулись. Сюзерен Праведности поднял и согнул одну ногу,
потом другую, он приготовился говорить. И вскоре собравшиеся птицеподобные
негромко загудели:
     - Ззууун.
     - Мы начинаем миссию, священную миссию, - распевал сюзерен.
     - Ззууун.
     - Начиная эту миссию, мы должны проявить настойчивость.
     - Ззууун.
     - Наша задача включает _З_а_в_о_е_в_а_н_и_е_ во славу нашего клана.
     - Ззууун.
     - Завоевание и принуждение, чтобы мы могли постигнуть  тайну,  тайну,
которую звери-земляне сжимают в своих когтях, хотят утаить от нас, ззууун.
     - Ззууун.
     - Завоевание, принуждение и  решающий  удар  по  врагу  принесут  нам
честь. Враг будет опозорен, а мы избежим позора, ззууун.
     - Ззууун.
     - Все это - завоевание, принуждение, позор врага -  докажет,  что  мы
достойны своих предков,  достойны  Прародителей,  время  возврата  которых
настало.
     - Мы достойны господствовать, зззууун.
     Послышался полный энтузиазма рефрен:
     - Зззууун!


     Два  остальных  сюзерена  почтительно   поклонились   священнику,   и
официальная  церемония  закончилась.  Солдаты  Когтя  и  астронавты  сразу
вернулись к своим  обязанностям.  Но  чиновники  и  гражданские  служащие,
возвращающиеся в свои кабинеты,  ясно  слышали  негромкое,  но  отчетливое
пение:
     - Все... все... все это. Но еще одно,  еще  одно...  Прежде  всего  -
выживание гнезда...
     Жрец резко повернул голову и увидел блеск в глазу сюзерена  Стоимости
и Бережливости. И мгновенно понял, что соперник одержал внешне незаметную,
но важную победу. И увидел  торжество  в  глазах  соперника.  Тот  опустил
голову и негромко пропел:
     - Зууун.



                                 4. РОБЕРТ

     Пятна солнечного света пробивались сквозь полог влажного тропического
леса, в тусклом перевитом лианами проходе вспыхивали яркие точки. Яростные
бури середины зимы прекратились, но  о  них  напоминал  свежий  ветер,  он
раскачивал кусты, стряхивая с них влагу ночного  дождя.  Капли  с  громким
звуком падали в лужи.
     В горах над долиной Синда тихо. Может, даже тише, чем должно  быть  в
лесу. Внешняя красота скрывала болезнь, _л_и_х_о_р_а_д_к_у_ ран  прошлого.
Аромат плодородия смешивается с явственным запахом  разложения.  Не  нужно
быть эмпатом, чтобы ощутить печаль этого места. Меланхоличный мир.
     Косвенным образом эта грусть и привела сюда землян.  Последняя  глава
истории Гарта еще не написана, но планета уже в списке. В списке умирающих
миров.


     Луч света упал на веер разноцветных стеблей, беспорядочно свисающих с
ветвей гигантского дерева. Роберт Онигл указал на них.
     - Может, хочешь осмотреть их, Атаклена? Их можно приучить.
     Молодая тимбрими подняла голову от  орхидеи,  которую  рассматривала.
Проследила, куда ой указывает, всмотрелась в яркие наклонные столбы света.
И ответила на хорошем англике, хотя и с небольшим акцентом:
     - Что можно приучить, Роберт? Я вижу только лианы.
     Роберт улыбнулся.
     - Эти самые лесные лианы, Атаклена. Удивительные существа.
     Атаклена  нахмурилась  очень   по-человечьи,   несмотря   на   широко
расставленные овальные глаза  с  чуждыми  золотыми,  с  зелеными  точками,
зрачками. Тонкая изогнутая нижняя челюсть и угловатый лоб  придавали  лицу
слегка ироническое выражение.
     Конечно,  как  дочь  дипломата  Атаклена   получила   соответствующую
подготовку и могла в обществе людей подражать их мимике. Но все же  Роберт
был убежден, что сейчас на  ее  лице  искреннее  удивление.  И  когда  она
заговорила,  ее  англик   из-за   сливающихся   звуков   показался   менее
совершенным.
     - Роберт,  неужели  ты  считаешь,  что  эти  висячие  живые  щупальца
п_р_е_д_р_а_з_у_м_н_ы_е_?  Конечно,   существует   несколько   автотрофных
разумных рас, но  эта  поросль  не  проявляет  никаких  признаков.  -  Она
сосредоточилась. Тонкие щупальца над ушами задрожали.  -  И  я  совсем  не
чувствую эмоционального излучения.
     Роберт улыбнулся.
     - Конечно. Я совсем не  хотел  сказать,  что  у  них  есть  потенциал
возвышения или вообще нервная система. Это просто растения дождевого леса.
Но у них есть тайна. Иди сюда. Я тебе покажу.
     Атаклена кивнула - еще один человеческий жест; у  тимбрими  он  может
существовать, но может и не существовать. Она осторожно отпустила  цветок,
который рассматривала, и выпрямилась гибким грациозным движением.
     У девушки-чужака хрупкий скелет, и пропорции рук и ног отличаются  от
человеческих. Например, ноги у нее длиннее в  икрах  и  короче  в  бедрах.
Тонкий сочлененный таз  отходит  от  еще  более  узкой  талии.  На  взгляд
Роберта,  она  _к_р_а_д_е_т_с_я_,  как  кошка;  эта  особенность   походки
привлекла его еще полгода назад, когда Атаклена появилась на Гарте.
     По  очертаниям  верхних  грудей,  отчетливо   заметных   под   тонким
спортивным костюмом, Роберт может судить, что тимбрими - млекопитающие. Он
знает - изучал, - что у Атаклены есть еще две пары грудей, а также  сумка,
как у сумчатых животных. Но эти особенности строения сейчас не видны. И  в
данный момент Атаклена выглядит скорее как человек - или эльф, - а  совсем
не кажется чужаком.
     - Ну хорошо, Роберт. Я пообещала отцу извлечь максимум  полезного  из
этого вынужденного изгнания. Покажи мне чудеса этой маленькой планеты.
     Говорила она так тяжело, таким покорным голосом,  что  Роберт  решил:
она  переигрывает.  Этот  театральный  эффект  усиливал  ее   сходство   с
человеческим подростком, и это само по себе заставляло слегка  нервничать.
Роберт подвел ее к пучку лиан.
     - Вот здесь, где они сливаются у земли.
     Шлем коротких коричневых волос, который начинается у  Атаклены  узкой
полосой на спине, проходит по шее, покрывает голову и заканчивается на лбу
острым выступом, как вдовий чепец, распушился, края его  стали  неровными.
Над гладкими круглыми ушами задвигались щупальца короны тимбрими: Атаклена
пыталась уловить присутствие разума на узкой поляне.
     Роберт напомнил себе,  что  не  следует  преувеличивать  способностей
тимбрими, как часто делают люди. Стройные галакты  обладают  поразительным
умением улавливать сильные эмоции; больше того, сама эмпатия является  для
них формой _и_с_к_у_с_с_т_в_а_. А вот телепатия у тимбрими встречается так
же редко, как и у землян.
     О чем она думает? Знает ли, что его восхищение ею с момента выхода из
Порт-Хелении все растет? Он надеется - нет. Даже самому себе он  не  хочет
признаваться в этом чувстве.
     Могущие лазящие лианы, иногда толщиной с человеческий  торс,  змеятся
по земле,  закручиваются  в  петли,  со  всех  сторон  подбираясь  к  этой
небольшой лесной поляне.  Роберт  отвел  пучок  ярких  стеблей  и  показал
Атаклене, что все они заканчиваются в небольшом водоеме, полном  янтарного
цвета воды.
     И объяснил:
     - Такие пруды расположены по всему континенту. Они соединены  друг  с
другом  разветвленной  сетью  стеблей.  И  играют  очень  важную  роль   в
экосистеме дождевого леса. Никакое другое растение не может,  существовать
вблизи этой дренажной системы, где стебли выполняют свою работу.
     Атаклена наклонилась, чтобы рассмотреть получше. Корона ее продолжала
волноваться; сама она казалась заинтересованной.
     - А почему пруд так окрашен? В воде какие-то примеси?
     - Да, верно. Если бы у нас были приборы, я мог бы показать тебе,  что
в воде каждого бассейна преобладают различные элементы и соединения. Лианы
образуют огромную сеть, по  которой  питательные  элементы,  избыточные  в
одном месте, передаются в другие места.
     - Торговый договор! - Шлем Атаклены распушился; это одно из тех чисто
тимбримийских выражений, которые Роберт понимает. Впервые с того  времени,
как они вместе покинули город, она казалась чем-то искренне взволнованной.
     Роберт подумал, не создает ли она в этот момент глиф  -  странноватый
вид искусства, который, как утверждается,  способны  воспринимать  и  даже
понимать некоторые люди. Роберт знал, что в этом процессе каким-то образом
участвуют перьевые щупальца короны тимбрими. Однажды, сопровождая мать  на
дипломатическом  приеме,  он  заметил  _н_е_ч_т_о_  -  вероятно,  глиф,  -
плывущее над короной посла тимбрими Утакалтинга.
     Это было необычное беглое ощущение - как будто видишь нечто,  на  что
можно смотреть только слепым пятном глаза,  что  уходит  от  взгляда,  как
только сосредоточишься. И тут же, так же быстро,  как  появилось,  видение
исчезло. И Роберт так и не был уверен, видел ли он что-то или  это  просто
игра воображения.
     -  Взаимоотношения,  конечно,  симбиотические,  -  сказала  Атаклена.
Роберт мигнул. Она говорит, разумеется, о лианах.
     - Хм, снова верно. Лианы получают  питание  от  больших  деревьев;  в
обмен они предоставляют питательные вещества,  которые  деревья  не  могут
извлечь корнями из бедной почвы. Они также вытягивают токсины и  переносят
их на большие расстояния. А такие водоемы  служат  своеобразными  банками;
здесь создаются запасы веществ и происходит обмен.
     - Невероятно. - Атаклена рассматривала корешки. - Имитация  торгового
обмена разумных существ. И, по-видимому, когда-то где-то такая способность
впервые появилась у растений.  Наверно,  кантены  начинали  так  же,  пока
садоводы линтены не возвысили их и не вывели в космос.
     Она посмотрела на Роберта.
     - Занесен ли этот феномен  в  каталог?  Предполагается,  что  з'танги
исследовали Гарт, прежде чем Институты передали ее вам, людям. Я удивлена,
что никогда не слышала об этом.
     Роберт позволил себе слегка улыбнуться.
     - Конечно, з'танги в своем  отчете  в  Великую  Библиотеку  упомянули
способности  растений  к  химическому  обмену.  Трагедия   Гарта   отчасти
объясняется тем, что перед появлением землян, перед тем, как  мы  получили
лицензию на планету, вся эта система  чуть  не  погибла.  А  если  бы  это
действительно случилось, весь континент превратился бы в пустыню.
     - Но з'танги упустили нечто важное. Они как будто  не  заметили,  что
лианы  _п_е_р_е_д_в_и_г_а_ю_т_с_я_  по  лесу,   ищут   новые   минеральные
соединения для  своих  хозяев-деревьев.  Лес,  подобно  всякому  активному
торговому сообществу, _п_р_и_с_п_о_с_а_б_л_и_в_а_е_т_с_я_. Он меняется.  И
есть надежда, что при нужном толчке здесь и там эта  сеть  станет  основой
восстановления экосферы планеты. И в таком случае  мы  могли  бы  получить
неплохую прибыль, продавая эту технику нуждающимся повсюду.
     Он надеялся, что  Атаклена  обрадуется,  но  та,  опустив  корешки  в
янтарную воду, ответила холодным тоном:
     - Ты словно гордишься  тем,  что  поймал  такую  серьезную  и  мудрую
древнюю расу, как з'танги, на ошибке, Роберт. Как  говорится  в  одной  из
ваших телепьес: "Ити и Библиотеку  снова  застали  с  молоком  на  губах".
Верно?
     - Минутку. Я...
     - Ответь мне. Вы, люди, собираетесь утаить эту  информацию  и  всякий
раз злорадствовать, выдавая ее по крохам? Или станете на всех перекрестках
кричать то, что и так всем известно: что Великая Библиотека несовершенна и
никогда не была совершенной?
     Роберт мигнул.  Земляне  обычно  представляют  себе  тимбрими  хорошо
приспосабливающимися, мудрыми  и  часто  озорными  существами.  Но  сейчас
Атаклена вела себя, как любая молодая упрямая женщина,  всегда  готовая  к
спору.
     Правда,  некоторые   земляне   заходят   слишком   далеко,   критикуя
галактическую цивилизацию. Как первая за последние пятьдесят мегалет  раса
"волчат", люди иногда слишком громко хвастают, что они единственные сумели
выйти в космос без чьей-либо помощи. Почему же в таком случае  они  должны
считать обязательным для себя все, что  содержится  в  Большой  Библиотеке
пяти  галактик?   Земные   средства   массовой   информации   поддерживали
презрительное отношение  к  чужакам,  которые  предпочитают  справиться  в
Библиотеке, чем выяснить что-то самостоятельно.
     И причины для такого отношения есть. Альтернатива, в  соответствии  с
мнением   земных   психологов,    в    разрушающем    расовом    комплексе
неполноценности. Гордость жизненно важна  для  единственной  известной  во
вселенной "отсталой" расы. Она стоит между человечеством и отчаянием.
     К несчастью, такое отношение вызвано враждой со стороны многих чуждых
цивилизаций,  которые  в  противном  случае  могли   бы   стать   друзьями
человечества.
     Но так ли уж причастен к этому народ Атаклены? Тимбрими известны тем,
что обнаруживают пробелы в традиции  и  не  удовлетворяются  тем,  что  им
приносит прошлое.
     -  Когда  вы,  люди,  поймете,  что  вселенная   _о_п_а_с_н_а_,   что
существует много древних могущественных кланов, которые не любят выскочек,
особенно новичков,  настаивающих  на  реформах,  не  представляя  себе  их
последствий?
     Теперь Роберт понял, что  имеет  в  виду  Атаклена,  какова  истинная
причина ее взрыва. Он выпрямился на берегу пруда и отряхнул руки.
     - Послушай, мы ведь в сущности не  знаем,  что  сейчас  происходит  в
галактике. Но вряд ли _н_а_ш_а_ вина в том,  что  корабль  с  экипажем  из
дельфинов...
     - "Стремительный".
     - ...да,  "Стремительный"  случайно  открыл  нечто  странное,  что-то
такое, что до сих пор никто не заметил. Всякий мог бы наткнуться  на  это!
Дьявольщина, Атаклена! Мы ведь  даже  не  знаем,  что  нашли  эти  бедняги
неодельфины! Последнее, что мы о них слышали: за  их  кораблем  от  пункта
перехода Моргран гонится двадцать разных флотов - и  все  дерутся  друг  с
другом за право захватить "Стремительный".
     Роберт обнаружил, что у него ускорился пульс. Сжатые руки показывали,
насколько его самого  волнует  эта  тема.  В  конце  концов  уже  то,  что
вселенная грозит обрушиться на  тебя,  способно  вызвать  раздражение;  но
особенно плохо, что это связано с событиями в килопарсеках  отсюда,  среди
красных звезд, слишком слабых, чтобы их увидеть.
     Глаза Атаклены с темными веками встретились с его взглядом, и впервые
он ощутил в них понимание. Ее рука с длинными пальцами легко изогнулась.
     - Я слышу, что ты  говоришь,  Роберт.  И  знаю,  что  иногда  слишком
поспешна  в  суждениях.  Отец  постоянно  советует   мне   изживать   этот
недостаток. Но ты должен помнить, что мы, тимбрими, защитники  и  союзники
Земли с того времени, как ваши неуклюжие, медлительные космические корабли
вторглись в наше пространство, восемьдесят девять пактааров назад.  Иногда
это утомляет, и ты должен простить, если временами утомление сказывается.
     - Что утомляет? - Роберт смутился.
     - Ну, во-первых, со времен  Контакта  мы  вынуждены  были  изучать  и
выносить набор волчьих щелканий и  рычаний,  который  вы  имеете  наглость
называть языком.
     Выражение лица Атаклены оставалось спокойным,  но  Роберту  казалось,
что он действительно чувствует слабое _н_е_ч_т_о_, исходящее от ее короны.
Это нечто как будто отражало то,  что  земная  девушка  выражает  мимикой.
Очевидно, Атаклена поддразнивает его.
     - Ха-ха! Очень смешно. - Он посмотрел на землю.
     - Серьезно, Роберт,  разве  мы  все  семь  поколений  с  Контакта  не
уговариваем вас и ваших клиентов действовать помедленнее? "Стремительному"
просто не следовало залетать так далеко. Ему не место там,  особенно  пока
ваша раса молода и беспомощна.
     - Вы  не  можете  остановиться,  не  можете  не  испытывать  правила,
проверяя, какие позволено нарушать, какие нет!
     Роберт пожал плечам.
     - Это часто себя оправдывает.
     - Да, но разве всегда - как же эта звериная  идиома?  -  всегда  ваши
кони возвращаются к своим стойлам?
     -  Роберт,  теперь  фанатики  вас  не  оставят  в  покое.  Они  будут
преследовать корабль дельфинов, пока не захватят его.  И  если  не  смогут
таким путем получить информацию, могучие кланы, такие, как соро  и  йофур,
найдут другие способы.
     В  узком  столбе   солнечного   света   плясали   пылинки,   блестели
разбросанные  лужи.  В  наступившей  тишине  Роберт  тащился  по   мягкому
перегною, понимая, на что намекает Атаклена.
     Йофур, соро, губру, танду  -  могучие  расы  галактических  патронов,
постоянно демонстрирующие свою враждебность человечеству. Если не  удастся
захватить "Стремительный", следующий их шаг очевиден. Рано или поздно один
из этих кланов обратит свое внимание на Гарт, или  Атлас,  или  Калафию  -
наиболее отдаленные и  беззащитные  колонии  Земли.  Попытается  захватить
заложников  и  с  их  помощью  разузнать  тайны   корабля   дельфинов.   В
соответствии с либеральными законами, установленными древним галактическим
Институтом Цивилизованных Войн, это даже _д_о_п_у_с_т_и_м_о_.
     "Какая ирония, - с горечью думал Роберт. - Дельфины вообще ведут себя
не так, как ожидают от них педантичные галактические эксперты".
     Согласно традиции, раса клиентов  оказывается  в  долгу  у  патронов,
космической цивилизации, "возвысившей" эту расу до разума. Люди  поступили
так с шимпанзе вида "пан" и дельфинами рода "турсиопс" еще  до  того,  как
встретились в космосе с чужаками. Таким образом  человечество  неосознанно
воспроизвело  образец,  который  уже  в  течение   трех   миллиардов   лет
господствует в галактике.
     Согласно традиции, раса клиентов служит патронам в течение ста  тысяч
лет и больше,  пока  не  будет  освобождена  от  службы  и  сможет  искать
собственных клиентов. Галактические кланы и не представляли себе,  сколько
свободы было дано людьми шимпам и дельфинам. Трудно сказать, как  поступят
дельфины, если люди окажутся заложниками. Но это,  конечно,  не  остановит
галактов.  Расположенные  в  далеком  космосе  пункты  прослушивания   уже
подтвердили самые худшие опасения.  Уже  сейчас,  в  тот  момент,  как  он
разговаривает с Атакленой, к Гарту приближаются военные флоты.
     - И что еще хуже, - негромко  продолжила  Атаклена,  -  это  собрание
древних космических кораблей,  которые  будто  бы  нашли  дельфины...  эти
брошенные корабли не представляют для вас никакой ценности.  Что  они  для
ваших _п_л_а_н_е_т_, с их фермами, парками, орбитальными  городами?  Я  не
понимаю, почему Совет Земли приказал "Стремительному" хранить тайну, в  то
время когда вы настолько уязвимы!
     Роберт снова посмотрел на землю. У него нет ответа. Если посмотришь с
такой точки  зрения,  решение  кажется  нелогичным.  Он  подумал  о  своих
соучениках и друзьях, они готовятся к сражению,  они  будут  сражаться  за
дело, которого никто из них не понимает. Это очень трудно.
     Атаклене, конечно, тоже трудно: в разлуке с отцом, она одна на  чужой
планете из-за ссоры, которая  не  имеет  к  ней  отношения.  Роберт  решил
оставить последнее слово за нею. Она видела больше во вселенной, чем он, и
происходит из более старого  клана,  имеющего  более  высокий  межзвездный
статус.
     - Может, ты и права, - сказал он. - Может, ты права.
     "А может быть, - напомнил он себе, помогая ей надеть рюкзак и надевая
потом собственный, - может быть,  молодая  тимбрими  так  же  несведуща  и
неопытна, как любой человеческий подросток, она тоже испугана  и  оторвана
от дома".




                                 5. ФИБЕН

     - Разведывательный корабль "Бонабо" вызывает разведывательный корабль
"Проконсул"! Фибен, ты опять вышел из строя. Давай, старина шимп,  занимай
свое место.  Фибен  дергался  у  приборов  своего  древнего,  построенного
чужаками корабля. Только включенный  микрофон  удержал  его  от  выражения
своего мнения с помощью богатейшего  запаса  непристойностей.  Наконец,  в
отчаянии он пнул  временную  панель  управления,  установленную  техниками
Гарта.
     И  это  подействовало!   Загорелся   красный   огонек,   и   верньеры
антигравитации ожили. Фибен вздохнул. Наконец-то!
     Конечно, от усилий лицевая пластина его шлема запотела.
     - За все это  время  можно  было  бы  придумать  приличный  обезьяний
костюм, - проворчал  он,  включая  антиконденсаторный  прибор.  Прошло  не
меньше минуты, прежде чем звезды появились вновь.
     - В чем дело, Фибен? Что ты сказал?
     - Я сказал, что вовремя верну в строй эту старую  лохань,  -  рявкнул
Фибен. - Ити не будут разочарованы.
     Популярное сленговое выражение чужаков-галактов "ити" -  аббревиатура
двух  корней,  входивших  в  английское  слово   "Extraterrestrials".   Но
одновременно оно напомнило Фибену о еде. Уже  несколько  дней  он  жил  на
корабельной пасте. И все бы отдал за свежего цыпленка и салат из пальмовых
листьев - прямо сейчас!
     Специалисты по питанию всегда пытались ограничить  мясное  в  рационе
шимпов. Утверждают, что слишком много мяса - плохо для кровяного давления.
     "Дьявольщина, еще бы  баночку  горчицы  и  последний  номер  "Хеления
таймс", - подумал Фибен.
     - Эй, Фибен, ты всегда в курсе последних слухов. Известно, кто на нас
нападает?
     - Я знаком с  шимми  из  штата  координатора,  а  у  нее  приятель  в
разведке. Он ей сказал, что это, возможно, соро или танду.
     - Танду! Надеюсь, ты шутишь, -  снова  послышался  голос  Саймона,  и
Фибен с ним согласился. О таком лучше просто не думать.
     -  Ну,  я  бы  сказал,  что  это  просто  шайка  садовников  линтенов
проверяют, хорошо ли мы обращаемся с растениями.
     Саймон рассмеялся, и Фибен этому обрадовался. Веселый  ведомый  стоит
половины офицерского жалованья.
     Он  вывел  свой  маленький  корабль   на   рассчитанную   траекторию.
Разведчик, купленный несколько месяцев назад у  торговца  ломом  ксатинни,
был гораздо старше  народа  шимпов.  Когда  его  предки  еще  ссорились  с
бабуинами под пальмами Африки, этот корабль участвовал в боевых  действиях
среди далеких звезд. И управляли им  руки,  когти,  щупальца  _д_р_у_г_и_х
бедняг,  которые  тоже  обречены  были  ждать  в  засаде   и   умирать   в
бессмысленных межзвездных сражениях.
     Фибену  дали  лишь  две  недели  на  изучение   корабля   и   научили
галактической письменности для того, чтобы он читал надписи на приборах. К
счастью, конструкции в древней галактической культуре меняются медленно, и
у всех кораблей есть немало общего.
     Но  одно  несомненно:  галактическая  технология  впечатляет.  Лучшие
корабли человечества по-прежнему покупаются, а не  строятся.  И  хоть  эта
старая лохань скрипит и дребезжит, вероятно, сегодня она переживет его.
     Вокруг Фибена сверкали яркие звезды, только в одном месте  туманность
Ложка закрывала часть галактического диска. В этом  направлении  находится
Земля, родина племени Фибена, которую он никогда не видел и, вероятно, уже
не увидит.
     С другой стороны Гарт  -  яркая  зеленая  искра  всего  лишь  в  трех
миллионах километров. Крошечный флот планеты слишком слаб, чтобы  прикрыть
отдаленный пункт гиперпространственного перехода или даже просто  отстоять
внутреннюю систему. Пестрое собрание разведчиков, сборщиков  метеоритов  и
переоборудованных торговых кораблей - плюс три современных корвета -  едва
ли способно защитить саму планету.
     К счастью, Фибен не командует флотом и ему  не  нужно  думать  об  их
жалких перспективах. Ему нужно только ждать и выполнять свой долг. И он не
собирается проводить оставшееся время, размышляя об уничтожении.
     Он попытался отвлечься, думая о семействе Тропов, небольшом клане  на
острове Квинтана, который недавно пригласил его  участвовать  в  групповом
браке. Для современного шимпа это серьезное решение, как и  для  двух  или
трех человек, которые решают объединиться и создать  семью.  И  Фибен  уже
несколько недель раздумывает над этим предложением.
     У клана Тропов прекрасный уютный дом, они заботливо ухаживают друг за
другом, у них хорошие профессии. Все взрослые привлекательные и интересные
шимпы, и у всех зеленые генетические карты. С социальной точки зрения  это
очень выгодный ход.
     Но, конечно,  есть  у  него  и  недостатки.  Прежде  всего,  придется
переселиться из Порт-Хелении на острова, где по-прежнему живет большинство
поселенцев - шимпов и людей. Фибен не  уверен,  что  готов  к  этому.  Ему
нравятся открытые просторы континента, свобода гор и приволье диких равнин
Гарта.
     Есть и другие немаловажные соображения. На самом  ли  деле  он  нужен
Тропам,  или  они  пригласили  его,  потому  что  Комитет  по   возвышению
неошимпанзе дал ему синюю карту - разрешение на продолжение рода почти без
ограничений?
     Выше  только  белая  карта.  Синий  статус  означает,  что  он  может
присоединяться к любой брачной группе и  заводить  детей  при  минимальных
генетических консультациях. И это, конечно, подействовало на Тропов, когда
они приглашали его.
     - Не занимайся самообманом, - проворчал он наконец. Вопрос,  конечно,
неясный. Но теперь у него мало шансов вообще вернуться домой.
     - Фибен? Ты еще здесь, малыш?
     - Да, Саймон. Что нового?
     Наступила пауза.
     - Только что разговаривал  с  майором  Фортнессом.  Он  говорит,  что
беспокоится по поводу четвертого додеканта.
     Фибен зевнул.
     - Люди всегда беспокоятся. Все время. Вот что значит быть патроном.
     Его партнер рассмеялся.  На  Гарте  даже  хорошо  образованные  шимпы
постоянно подтрунивают над людьми. Люди воспринимают это спокойно; те, кто
этого не может, надолго не задерживаются.
     - Вот что я решил, - передал Фибен Саймону. -  Подлечу  к  четвертому
додеканту и погляжу, что там.
     - Мы не должны расходиться, - послышался слабый протестующий голос  в
наушниках. Впрочем, они оба знали, что ведомый ничего не изменит в  случае
схватки.
     - Да я мигом, - заверил друга Фибен. - Оставь мне бананов.
     Он постепенно и осторожно  включал  поля  стасиса  и  гравитационные,
обращаясь с древней машиной, как с девственницей-шимми в ее первом розовом
цикле. Разведчик постепенно набирал скорость.
     План  обороны  был  тщательно  продуман   с   учетом   консервативной
психологии галактов.  Корабли  землян  образовали  сеть,  при  этом  самые
большие корабли оставались  в  резерве.  Разведчикам,  таким,  как  Фибен,
полагалось  заранее  доложить  о  приближении  врага,  чтобы  флот   успел
перегруппироваться.
     Проблема  состояла  в  том,  что  разведчиков  слишком  мало,   чтобы
перекрыть все направления.
     Фибен через сиденье ощущал дрожь от работы могучих двигателей.  Скоро
корабль уже быстро перемещался по звездному  полю.  "Надо  отдать  должное
галактам,  -  подумал  Фибен.  Они  консервативны  и   нетерпимы,   иногда
напоминают фашистов, но корабли строят хорошие".
     Тело в космическом костюме зудело.  Фибен  пожалел,  что  пилоты-люди
слишком  велики  для  управления  этими  крошечными  кораблями   ксатинни.
Любопытно взглянуть, как будет пахнуть пилот после трех дней в космосе.
     Часто, в свои самые мрачные минуты, Фибен думал, так  ли  уж  хорошо,
что люди сделали из обезьян инженеров, поэтов и астронавтов. Обезьяны были
бы счастливее, оставаясь в лесу. Где  бы  он  сейчас  был,  если  бы  люди
воздержались от действий? Был бы грязен и невежествен. Но по крайней мере,
мог бы чесаться сколько угодно и где угодно!
     Как ему не хватает местного клуба  ухода.  Как  приятно,  когда  тебя
расчесывают гибкие пальцы шимми, а ты лежишь в тени и болтаешь ни о чем!
     На экране загорелся розовый огонек. Фибен протянул руку и постучал по
экрану, но огонек не исчез. Больше того, он увеличился, разделился надвое,
потом каждая часть разделилась в свою очередь.
     Фибен похолодел.
     - Клянусь невоздержанностью Ифни!.. - выругался  он  и  нажал  кнопку
общего сигнала. - Разведчик "Проконсул" -  всем  кораблям.  Они  за  нами!
Три...  нет,   четыре   группы   боевых   кораблей   идут   с   уровня   В
гиперпространства в четвертом додеканте!
     Он замигал, увидев, как из ничего возникла  пятая  флотилия;  огоньки
мерцали, корабли появлялись в реальном времени  и  сбрасывали  в  реальное
пространство излишки гипервероятности. И даже на  таком  расстоянии  видно
было, что корабли эти _о_г_р_о_м_н_ы_е_.
     В наушниках разразилась буря.
     - Клянусь вдвое сложенным мужеством моего волосатого дядюшки!  Откуда
они знают, что у нас здесь дыра?
     - ...Фибен, ты уверен? Почему они выбрали именно это...
     - ...Да кто они такие? Можешь...
     Все смолкли, услышав голос майора Фортнесса.
     - Сообщение получено, "Проконсул". Мы идем. Пожалуйста, Фибен, включи
повтор.
     Фибен хлопнул себя по шлему. Он уже несколько лет не тренировался,  а
все забывается. Он включил  телеметрию,  чтобы  остальные  могли  получать
данные его приборов.
     Конечно, это делает его легкой целью,  но  какая  разница?  Противник
явно знает расположение защитников, вероятно, до последнего корабля. Фибен
уже заметил летящие к нему ракеты.
     Прощай, внезапность  и  укрытие,  преимущества  слабых!  Сближаясь  с
противником  -  каким  бы  дьяволом  он  ни  был!  -  Фибен  отметил,  что
возникающая армада захватчиков расположена между ним  и  зеленой  искоркой
Гарта.
     - Здорово! - фыркнул он. - По крайней мере меня сожгут на пути домой.
Может, несколько клочков шерсти долетят туда раньше ити.
     -  Надеюсь,  если  кто  загадает  желание  на  падающую  звезду,  оно
исполнится.
     Он  увеличил  скорость  древнего  разведчика  и   почувствовал,   как
напрягается поле стасиса. Гул двигателей стал выше. Фибену показалось, что
боевая песня корабля звучит почти радостно.



                               6. УТАКАЛТИНГ

     Четыре  человека-офицера  шагнули  на  паркетный  пол  оранжереи,  их
блестящие  ботинки  четко  и  ритмично  стучали.  Трое   остановились   на
почтительном расстоянии от  большого  окна,  у  которого  стояли  посол  и
планетарный координатор. Но четвертый прошел вперед и четко отдал честь.
     - Мадам координатор, началось. -  Седеющий  офицер  достал  из  сумки
документ и протянул его.
     Меган  Онигл  взяла  протянутый  листок.  Утакалтинг  восхитился   ее
выдержкой. На ее лице не отразилось то отчаяние, которое она  должна  была
почувствовать, получив худшее из возможных известий.
     - Спасибо, полковник Мейвен, - сказала она.
     Утакалтинг заметил, что младшие офицеры украдкой поглядывают на него.
Очевидно,  гадают,  как  воспринял  новость  посол  тимбрими.  Внешне   он
оставался спокоен, как и подобает дипломату. Но концы его короны  невольно
задрожали: он ощутил напряжение, которое  принесли  посыльные  во  влажную
теплицу.
     Из широкого окна открывался отличный вид на  долину  Синда,  усеянную
фермами и рощами деревьев,  местных  и  привезенных  с  Земли.  Прекрасная
мирная картина. И только Великая  Бесконечность  знает,  сколько  еще  она
продержится. А в настоящее время Ифни не поверяет свои планы Утакалтингу.
     Планетарный координатор Онигл быстро просмотрела отчет.
     - Есть сведения о том, кто наш враг?
     Полковник Мейвен покачал головой.
     - Пока нет, мэм. Но флоты сближаются. Скоро узнаем.
     Несмотря на серьезность положения, Утакалтинг в который раз  удивился
странному архаичному диалекту, которым пользуются люди на Гарте.  Во  всех
остальных  человеческих  колониях,  где   он   побывал,   англик   пестрит
заимствованиями из гал-семь, два и десять. Здесь, однако,  язык  почти  не
изменился за два поколения после получения людьми лицензии на Гарт.
     "Удивительные, великолепные существа", - подумал  Утакалтинг.  Только
здесь,  в  глубинке,  можно  услышать  такие  чистые,  древние  выражения.
Например,  обращение  к  руководителю-женщине  "мэм".   В   любом   другом
человеческом  мире  к  руководителю  обращаются   с   нейтральным   "сэр",
независимо от пола.
     На  Гарте  много  необычного.  За  время  своего   пребывания   здесь
Утакалтинг выслушал много невероятных рассказов, странных, очень  странных
новостей,  которые  приносили  из  дикой  местности  фермеры,  охотники  и
работники  службы  экологии.  Много  ходит  слухов.  Слухов   о   странных
происшествиях в горах.
     Конечно, в  основном  это  только  вымыслы.  Преувеличения,  сплетни,
хвастовство. Именно этого и можно  ожидать  от  волчат,  живущих  на  краю
цивилизации. И тем не менее у Утакалтинга возникла идея.
     Он молча выслушал доклады офицеров-штабистов.  Наконец  все  смолкли.
Молчание  смельчаков,  ощущающих  свою  обреченность.   И   только   тогда
Утакалтинг негромко заговорил.
     - Полковник Мейвен, вы  уверены,  что  противник  пытается  полностью
изолировать Гарт?
     Советник по обороне поклонился Утакалтингу.
     -  Господин  посол,  мы  знаем,  что  гиперпространство  заминировано
вражескими крейсерами в районе шести миллионов километров по крайней  мере
на четырех главных уровнях.
     - Включая уровень Д?
     - Да, сэр. Разумеется, это означает, что мы не можем послать ни  один
из наших  легковооруженных  кораблей  в  остающиеся  гиперпространственные
коридоры, даже если бы могли выделить  их.  Но  это  также  означает,  что
пробиться к Гарту чрезвычайно сложно.
     На Утакалтинга это произвело впечатление.
     "Заминировали Д-уровень. Я не думал, что они до этого дойдут. Явно не
хотят, чтобы кто-то вмешался в их операцию!"
     Это свидетельствует об огромных затратах средств  и  сил.  Кто-то  не
покладая рук работает над этой операцией.
     - Вопрос спорный, - сказала планетарный координатор.  Меган  смотрела
на холмистые луга Синда, с  их  фермами  и  исследовательскими  станциями.
Прямо под окном садовник-шимп на тракторе обрабатывал широкий газон земной
травы у дома правительства.
     Меган повернулась к офицерам.
     - Последний связной корабль доставил приказ Совета Земли.  Мы  должны
защищаться, насколько хватит сил, защищая свою честь  и  для  истории.  Но
после  этого   можем   надеяться   только   на   ограниченное   подпольное
сопротивление, пока не придет помощь извне.
     Утакалтинг чуть не рассмеялся вслух: в этот момент люди  в  помещении
изо всех сил старались не смотреть на него. Полковник Мейвен  откашливался
и разглядывал свой доклад. Офицеры любовались яркими цветущими  равнинами.
Но совершенно очевидно, о чем они думают.
     Из  немногих  галактических  кланов,  которых  Земля  может   считать
друзьями, только тимбрими обладают достаточной военной мощью, чтобы помочь
в этом кризисе.  Люди  считают,  что  тимбрими  не  оставят  их  вместе  с
клиентами в беде.
     И они правы. Утакалтинг знал, что союзники будут вместе  расхлебывать
кашу.
     Но ясно также, что маленький Гарт далеко от центра событий. И  думать
будут прежде всего о родной планете.
     "Неважно, - решил Утакалтинг. - Цель оправдывает средства".
     И,  как  ему  ни  хотелось,  Утакалтинг  подавил   в   себе   желание
рассмеяться. Это только привело бы в замешательство бедных,  убитых  горем
людей. Конечно, за время своей  карьеры  он  встречал  людей,  склонных  к
авторитаризму.  Некоторые  даже  могли  соперничать  с  тимбрими.   Однако
большинство из них так трезвы и скучны! Отчаянно стараются быть серьезными
в моменты, когда только юмор поможет преодолеть неприятности.
     Утакалтинг был удивлен.
     "Как дипломат я  приучился  следить  за  каждым  словом,  чтобы  наша
склонность к шуткам не вызывала неприятных инцидентов. Но разумно ли  это?
Моя родная дочь переняла эту привычку от меня... саван серьезности. Может,
поэтому и выросла такой необычайно странной и серьезной".
     Вспомнив об Атаклене, он еще больше захотел прояснить ситуацию. Иначе
он может поступить по-человечески  и  подумать  об  опасности,  угрожающей
дочери. Он знал, что Меган беспокоится о сыне. "Она недооценивает Роберта,
- подумал Утакалтинг. - Ей следовало бы лучше знать возможности парня".
     - Дорогие леди и джентльмены, - сказал он, наслаждаясь  архаизмом.  И
дурачась, лишь слегка расширил глаза. - В ближайшие дни мы  можем  ожидать
прибытия фанатиков. Вы подготовили планы сопротивления с учетом  имеющихся
незначительных ресурсов. Эти планы будут осуществлены.
     -  Однако?  -  В  слове,  которое  произнесла  Меган  Онигл,  звучала
вопросительная интонация. Брови ее над темными зрачками выгнулись -  глаза
большие и широко расставленные, почти в классическом тимбримийском  стиле.
Ошибиться в значении ее взгляда невозможно.
     "Она, как и я, знает, что на кон поставлено гораздо большее. И если у
Роберта есть хоть половина мозгов его  матери,  мне  нечего  опасаться  за
Атаклену, которая сейчас в темных  лесах  этого  печального  опустошенного
мира".
     Корона Утакалтинга задрожала.
     -  Однако,  -  повторил   он,   -   я   считаю,   что   нам   следует
проконсультироваться с Библиотекой.
     Утакалтинг почувствовал  их  разочарование.  Поразительные  существа!
Скептицизм тимбрими по  отношению  к  современной  галактической  культуре
никогда не заходил так далеко, до полного презрения к Великой  Библиотеке.
А многие земляне именно это испытывают!
     "Волчата". Утакалтинг незаметно вздохнул. И создал над  головой  глиф
с_и_у_л_ф_-_т_а_ - предчувствие головоломки,  слишком  сложной,  чтобы  ее
можно было решить. Призрак, невидимый  людям,  выжидательно  вращался.  Но
внимание Меган на мгновение отвлеклось, она как будто готова  была  что-то
увидеть.
     "Бедные волчата. Несмотря на ее недостатки, именно в  Библиотеке  все
начинается и кончается. В этой  сокровищнице  знаний  всегда  можно  найти
решение. И пока вы не поймете это,  друзья  мои,  небольшие  неприятности,
вроде военных флотов, будут постоянно отравлять такие прекрасные  весенние
дни".



                                7. АТАКЛЕНА

     Роберт шел в нескольких футах  перед  нею,  перерубая  мачете  ветки,
загораживающие узкий проход. Яркие лучи  местного  солнца  -  Гимельхая  -
пробивались через лесной полог, и весенний воздух был теплым.
     Атаклена радовалась неспешному движению. С измененной фигурой  ходьба
сама по себе становилась необычным делом. Интересно,  как  земные  женщины
всю жизнь ходят с такими широкими  бедрами.  Наверно,  это  цена,  которую
приходится  платить  за  большеголовых  детей.  Гораздо  разумнее   рожать
маленьких и потом выращивать их в сумке.
     Этот эксперимент - изменение формы тела, чтобы оно больше походило на
человеческое, - стал одним из самых интересных моментов в  посещении  этой
земной колонии. Так незаметно, как здесь,  она  не  могла  бы  расхаживать
среди рептилоидных соро или йофуров, с их  кольцами  сока.  И  в  процессе
изменения она больше узнала о психологическом  контроле,  чем  научили  ее
инструкторы в школе.
     И все же  неудобства  значительны,  и  она  подумывает  об  окончании
эксперимента.
     "О, Ифни! - На кончиках ее щупалец возник глиф раздражения. - Возврат
к исходному облику потребует столько усилий, что и не стоит пробовать".
     Есть  ограничения  даже  у  невероятно  приспособительной  физиологии
тимбрими. Если слишком много перемен происходит в короткий срок, наступает
энзимное истощение. Тем не менее лестно кеннировать  смятение  в  сознании
Роберта. "Действительно ли я его привлекаю?" - думала Атаклена. Год  назад
такая  мысль  шокировала  бы  ее.  Даже  юноши  тимбрими   заставляли   ее
нервничать, а Роберт ведь чужак!
     Но теперь почему-то она испытывала не отвращение, а любопытство.
     Есть нечто завораживающее в раскачивании рюкзака, в ритме, с  которым
мягкие подошвы ступают по тропе, в разогретых мышцах  ног,  слишком  долго
ограничивавших свое  движение  лишь  улицами  города.  Здесь,  на  средних
высотах, воздух влажный и теплый.  В  них  тысячи  разнообразных  запахов:
разлагающийся перегной, кисловатый запах человеческого пота.
     Атаклена шла вслед за Робертом по вершине хребта с крутыми  склонами.
Впереди, на некотором расстоянии, слышалось негромкое гудение.  Похоже  на
работу мощных двигателей,  на  какую-то  промышленную  установку.  Гудение
стихало, потом возникало вновь и все усиливалось, по  мере  того  как  они
приближались к его таинственному источнику. Очевидно, Роберт хочет удивить
ее, поэтому Атаклена сдержала удивление и не задавала вопросов.
     Наконец Роберт остановился и подождал на повороте  тропы.  Он  закрыл
глаза, сосредоточившись, и  Атаклене  показалось,  что  на  мгновение  она
уловила очертания примитивного эмоционального глифа. Но это  не  подлинный
кеннинг, в сознании возникло видимое изображение - высокий ревущий  фонтан
в ярких расторможенных синих и зеленых цветах.
     "Он все совершенствуется",  -  подумала  Атаклена.  Потом  подошла  к
повороту и удивленно ахнула.
     Капли, миллиарды крошечных жидких линз сверкали  в  солнечных  лучах,
прорезающих  облачный  лес.  Гудение,  которое  слышалось   уже   с   час,
превратилось в громогласный рев; от него дрожали стволы справа и слева, он
отражался в скалах и костях. Прямо впереди  огромный  водопад  переливался
через гладкие камни и падал в пене и брызгах в каньон, пробитый за  долгие
века.
     Падающая река - это излишество природы, она красочна и  горда.  Ни  у
одного человеческого шута нет такого бесстыдства,  ни  у  одного  поэта  -
такой гордости.
     Невозможно воспринять ее только слухом и зрением.  Щупальца  Атаклены
напряглись, они искали, кеннировали. Это один из тех редчайших моментов, о
которых иногда говорят тимбримийские мастера глифов: весь мир  соединяется
в эмпатической сети,  тогда  как  обычно  в  ней  участвуют  только  живые
существа. И в это затянувшееся  мгновение  Атаклена  поняла,  что  древний
Гарт, израненный и искалеченный, еще может петь.
     Роберт  улыбнулся.  Атаклена  встретилась  с  ним  взглядом  и   тоже
улыбнулась. Руки их соединились. Долго стояли  они  молча  и  смотрели  на
сверкающую, вечно изменчивую радугу, изогнувшуюся над потрясающим потоком.
     Странно, но Атаклена испытала печаль, пожалела, что увидела это чудо.
Ей не хотелось открывать здесь красоту. От этого судьба маленькой  планеты
кажется еще более трагичной.
     Сколько раз досадовала она, что Утакалтинг принял это назначение?  Но
такие пожелания редко что-нибудь меняют.
     Как она ни любила  отца,  часто  он  казался  Атаклене  непостижимым.
Слишком сложны  причины  его  решений,  слишком  непредсказуемы  действия.
Например, он принял этот скромный пост, хотя мог  получить  гораздо  более
престижный. Достаточно было только сказать.
     Он послал ее в горы с Робертом... и она сразу  поняла,  что  не  "для
безопасности". Неужели она на самом деле должна искать экзотические горные
существа? Маловероятно. Наверно, Утакалтинг предложил это,  чтобы  отвлечь
ее от беспокойных мыслей.
     Потом она подумала об этом с другой стороны.
     Неужели отец действительно считает, что она может установить связь...
с _ч_е_л_о_в_е_к_о_м_? Ноздри  ее  раздулись  при  этой  мысли.  Сдерживая
корону, чтобы не  выдать  своих  мыслей,  она  отпустила  руку  Роберта  и
почувствовала облегчение, когда он не стал ее удерживать.
     Атаклена скрестила руки и вздрогнула.
     Дома она несколько раз вступала в  пробные  отношения  с  юношами,  в
основном с одноклассниками. В семье это вызывало немало споров  до  смерти
матери. Матиклуанна очень беспокоилась о  своей  замкнутой  и  отчужденной
дочери. Но отец не  настаивал,  чтобы  Атаклена  делала  то,  чего  ей  не
хочется.
     "Может, только до настоящего времени?"
     Роберт, несомненно, очарователен  и  привлекателен.  У  него  плоские
скулы, широко расставленные глаза; он  красив,  каким  только  может  быть
красив человек.  Но  сам  факт,  что  она  может  думать  о  нем  в  таких
выражениях, шокировал Атаклену.
     Щупальца  ее   дернулись.   Она   покачала   головой   и   уничтожила
нарождающийся глиф, прежде чем осознала, каков он.  Эту  проблему  она  не
желает обдумывать, особенно накануне предстоящей войны.
     - Водопад прекрасен, Роберт, - тщательно произнесла она на англике. -
Но если мы останемся здесь дольше, совсем промокнем.
     Он, казалось, очнулся от глубокой задумчивости.
     - О, да, Кленни. Пошли. - С легкой улыбкой  он  повернулся  и  пошел,
испуская смутные далекие волны человеческой эмпатии.
     Тропический лес полосами тянулся меж холмов;  дорога  поднималась,  и
идти становилось все труднее. Небольшие  гартианские  животные,  редкие  и
робкие внизу, здесь постоянно шуршали за  буйной  листвой  и  иногда  даже
издавали вызывающие крики.
     Вскоре путники поднялись на вершину хребта, где торчала цепь  камней,
голых и  серых,  как  костные  пластины  древних  ящеров,  которых  как-то
показывал Атаклене Утакалтинг в одной из  книг  по  истории  Земли.  Сняли
рюкзаки и расположились на отдых. Роберт рассказал,  что  никто  не  может
объяснить  происхождение  этих  цепей,  которые  постоянно  встречаются  в
Мулунских горах.
     - Даже в отраслевой Библиотеке на Земле нет ссылки,  -  сказал  он  и
провел рукой по неровной поверхности камня. - Мы  направили  запрос  малой
срочности в ветвь Библиотеки на Таците. Может, через  столетие  компьютеры
Библиотеки найдут отчет какой-нибудь давно исчезнувшей расы,  и  тогда  мы
узнаем ответ.
     - Но ты надеешься, что и там не будет ответа, - сказала Атаклена.
     Роберт пожал плечами.
     - Я бы предпочел, чтобы это  осталось  тайной.  И  тогда,  может,  мы
первые ее раскроем. - И он задумчиво посмотрел на камни.
     Большинство тимбрими рассуждает  так  же.  Они  предпочитают  хорошую
головоломку готовому ответу. Но не Атаклена. Такое отношение к  Библиотеке
она считала нелепым.
     Без Библиотеки и других галактических Институтов  кислородом  дышащие
существа, преобладающие в пяти галактиках, давно пришли  бы  в  упадок  и,
может, истребили друг друга в свирепой тотальной войне.
     Правда, большинство космических рас слишком полагается на Библиотеку.
А Институты только смягчают ссоры наиболее ограниченных и злобных  старших
патронов. Нынешний кризис самый последний в  их  цепи,  которая  уходит  в
прошлое, когда еще не существовала ни одна из нынешних рас.
     Но именно эта планета показывает, что  может  произойти,  если  будут
сброшены узы  древней  традиции.  Атаклена  прислушалась  к  звукам  леса.
Прикрыв глаза,  она  наблюдала  за  стайкой  маленьких  пушистых  существ,
которые перелетали с ветви на ветвь в направлении полуденного солнца.
     - По внешнему виду никогда не  догадаешься,  что  это  планета  после
катастрофы, - негромко сказала она.
     Роберт положил рюкзаки в тень камня и начал нарезать соевую салями  и
хлеб.
     - Прошло пятьдесят тысяч  лет,  с  тех  пор  как  буруралли  устроили
катастрофу на Гарте, Атаклена. Достаточно времени, чтобы немногие выжившие
виды распространились и заполнили образовавшиеся ниши.  Теперь,  вероятно,
нужно быть зоологом, чтобы заметить, сколько видов отсутствует.
     Корона Атаклены вытянулась во всю длину, кеннируя слабые волны эмоций
в окружающем лесу.
     - Я заметила, Роберт, -  сказала  она.  -  Я  могу  это  чувствовать.
Водораздел жив, но нет того многообразия жизни, какая должна быть в  диком
лесу. И никаких следов Потенциала.
     Роберт серьезно кивнул. Но Атаклена понимала, что он далек от  этого.
Катастрофа буруралли произошла очень давно с точки зрения землянина.
     Буруралли тогда только что освободились от своей службы нагалли, расы
патронов, которая возвысила их до разума. Наступало  особенное  время  для
буруралли, потому что, только выполнив свои обязательства,  раса  клиентов
становилась  патроном  и  могла  организовывать  свои  колонии.  И   когда
наступило время, галактический Институт Миграции решил, что  невозделанная
планета Гарт пригодна для ограниченного возделывания. Как обычно, Институт
ожидал, что туземные формы жизни, особенно те, у которых  может  развиться
Потенциал возвышения, будут всесторонне оберегаться новыми обитателями.
     Нагалли хвастали, что буруралли из предразумных неуживчивых  хищников
превратились  в  совершенных  галактических   граждан,   ответственных   и
надежных, достойных такого доверия.
     Как выяснилось, нагалли ужасно ошиблись.
     - Ну, чего можно ждать,  если  вся  раса  сходит  с  ума  и  начинает
уничтожать все с первого взгляда? - спросил Роберт. - Что-то случилось,  и
все буруралли превратились в безумцев. Они разрывали на части  планету,  о
которой должны  были  заботиться.  Неудивительно,  что  ты  не  чувствуешь
никакого Потенциала в  лесу  Гарта,  Кленни.  Только  крошечные  существа,
которые могут закапываться в  землю  и  прятаться,  скрылись  от  безумных
буруралли. А большие и умные животные  теперь  там  же,  где  прошлогодний
снег.
     Атаклена моргнула. Ей казалось, что она уже хорошо владеет  англиком,
а Роберт опять проявил странную склонность людей к метафорам. В отличие от
сравнений, которые сопоставляют похожее, метафоры, вопреки всяким  законам
логики, утверждают, что непохожее похоже! Ни один  галактический  язык  не
подчиняется такой логике.
     Обычно она как-то справлялась с такими лингвистическими  трудностями,
но эта смутила ее. Над дрожащей короной на  мгновение  возник  малый  глиф
тив'нус - обозначение нестыковки произведенной коммуникации.
     - Я слышала только краткий отчет об этом времени. А что  случилось  с
самими убийцами буруралли?
     Роберт пожал плечами.
     - Чиновники из Институтов возвышения и Миграции появились  тут  через
сто лет после катастрофы. Конечно, инспектора пришли в ужас.
     - Они обнаружили, что буруралли выродились до неузнаваемости, бродили
по планете, истребляя все, что могли поймать. Но к этому времени  они  уже
забыли современную технологию и оружие и вернулись почти на уровень когтей
и клыков. Наверно, именно поэтому выжили маленькие существа.
     - Экологические катастрофы не так  редки,  как  пытаются  представить
Институты, но тут  разразился  большой  скандал.  Вся  галактика  испытала
отвращение. Большинство старших рас отрядило свои  боевые  флоты,  которые
действовали  под  единым  командованием.  И  вскоре  буруралли   перестали
существовать.
     Атаклена кивнула.
     - Я думаю, их патроны, нагалли, тоже были наказаны.
     - Верно. Они утратили статус и теперь чьи-то клиенты. Такова плата за
небрежность. Мы проходим эту историю в школах. Несколько раз.
     Роберт протянул ей салями, но Атаклена покачала головой.  Ее  аппетит
пропал.
     - И вы, люди, унаследовали подлежащий восстановлению мир.
     Роберт отложил еду.
     - Да. Поскольку у нас две расы клиентов,  нам  положены  колонии,  но
Институты нам всегда предлагают остатки чужих  катастроф.  Нам  приходится
напряженно работать, чтобы восстановить экосистему этой планеты,  но  Гарт
еще очень хорош, если сравнивать с другими. Тебе следовало бы взглянуть на
Дими или Хорст в скоплении Канаан.
     - Я слышала о них. - Атаклена вздрогнула. - Не думаю, что мне хочется
их увидеть...
     Она смолкла на середине предложения.
     - Я не... - Веки ее затрепетали, она оглядывалась, ощутив неожиданное
смятение. - Ту'ун дан! - Ее шлем встопорщился. Атаклена  быстро  встала  и
пошла - в полутрансе - туда, где камни возвышались над вершинами дождевого
облачного леса.
     Роберт пошел за ней.
     - В чем дело?
     Она негромко ответила:
     - Я что-то почувствовала.
     - Гм. Это меня не удивляет. У вас такая нервная система. Ты  изменила
форму тела, чтобы мне было  приятно.  Неудивительно,  что  ты  улавливаешь
статику.
     Атаклена нетерпеливо покачала головой.
     - Я делала это не для того, чтобы доставить  тебе  удовольствие,  ты,
высокомерный  человеческий  самец!  И  я  уже  просила   тебя   осторожнее
обращаться с этими ужасными метафорами. Корона тимбрими не  радиоприемник!
- Она сделала нетерпеливый жест рукой. - А теперь, пожалуйста, помолчи.
     Роберт смолк. Атаклена снова сосредоточилась, пытаясь кеннировать...
     Корона не может ловить статическое электричество, как  радиоприемник,
но помехи и для нее  существуют.  Атаклена  искала  слабую  ауру,  которую
ощутила  на  мгновение,  но  тщетно.  Все  затоплял  грубый  и  энергичный
эмпатический поток Роберта.
     - Что это было, Кленни? - негромко спросил он.
     - Не знаю.  Что-то  не  очень  далекое,  на  юго-востоке.  Похоже  на
разумные существа, на людей и неошимпанзе вместе, но было еще что-то.
     Роберт нахмурился.
     - Наверно, одна из экологических  станций.  Тут  есть  еще  удаленные
поселения, как правило в высокогорных местах, где растет сейсин.
     Она быстро обернулась.
     - Роберт,  я  почувствовала  Потенциал!  На  краткий  миг  я  ощутила
присутствие предразумного существа!
     Лицо Роберта оставалось  невыразительным,  но  испытал  он  бурные  и
смутные чувства.
     - Что ты имеешь в виду?
     - Отец рассказывал мне кое-что, перед тем как мы отправились в  горы.
Тогда я не  обратила  на  это  внимание.  Это  казалось  невозможным.  Как
волшебные сказки ваших человеческих писателей, от которых у нас, тимбрими,
такие странные сны.
     - Ну, вы их закупаете целыми кораблями, - вставил Роберт.  -  Романы,
старые фильмы, три-ви, стихотворения...
     Атаклена игнорировала его замечание.
     - Утакалтинг упомянул о туземном существе  с  высоким  Потенциалом...
которое пережило катастрофу буруралли. - Корона Атаклены образовала редкий
для нее глиф - сиулф-та, предвкушение радости от разгаданной  головоломки.
- И теперь я думаю, не окажутся ли эти легенды правдой.
     Почувствовал ли Роберт мгновенное облегчение?  Атаклена  ощущала  его
грубую, но эффективную эмоциональную защиту.
     - Гм. Ну,  это  легенда,  -  сказал  он.  -  Просто  рассказ  волчат.
Образованному галакту он вряд ли интересен.
     Атаклена внимательно посмотрела на него и мягко коснулась руки.
     - Ты хочешь,  чтобы  я  подождала,  пока  ты  с  драматическим  видом
раскроешь эту тайну? Или хочешь избежать синяков и сразу  расскажешь,  что
тебе известно?
     Роберт рассмеялся.
     - Ты очень убедительна. Может, действительно  приняла  волны  эмпатии
гартлинга?
     Широко расставленные, с золотыми точками глаза Атаклены мигнули.
     - Именно это слово произносил мой отец!
     - Так.  Значит,  Утакалтинг  слушал   байки   старых   охотников   за
сейсином... Только представить себе: они  продержались  здесь  больше  ста
земных лет!.. В  них  говорится,  что  крупное  животное  благодаря  своей
хитрости, уму, свирепости и большому  Потенциалу  спаслось  от  буруралли.
Горные охотники и шимпы рассказывают об ограбленных ловушках, о  том,  как
крадут развешанное для просушки белье, о необычных следах на  неприступных
утесах.
     - Ну, это все, вероятно, выдумки и краснобайство. - Роберт улыбнулся.
- Но я помню, что эти легенды рассказывала мне мать, когда мы должны  были
лететь сюда. Так  что  я  решил,  что  вполне  можно  прихватить  с  собой
тимбрими. Не сможет ли она поймать гартлинга в свою эмпатическую сеть?
     Кое-какие метафоры Атаклена понимала легко. Она сжала руку Роберта.
     - И что же? - спросила она. - Только поэтому я нахожусь в этой  дикой
местности? Должна вынюхивать для тебя легенды?
     - Конечно, - подшучивал Роберт. - Иначе зачем бы я оказался  здесь  с
чужаком из далекого космоса?
     Атаклена со свистом процедила воздух сквозь сжатые зубы. Но в глубине
души была довольна. Эта людская  язвительность  напоминает  ей  обращенный
разговор тимбрими. И когда Роберт рассмеялся, она обнаружила, что  смеется
вместе с ним. И на  мгновение  они  забыли  тревоги  предстоящей  войны  и
опасности. Для обоих это оказалось приятным и необходимым расслаблением.
     - Если такое животное существует, мы должны найти  его,  ты  и  я,  -
сказала Атаклена.
     - Да, Кленни. Мы найдем его вместе.



                                 8. ФИБЕН

     И все-таки разведывательный корабль  "Проконсул"  не  пережил  своего
пилота. Он участвовал в последнем боевом вылете  и  погиб  в  космосе,  но
защитная оболочка сохранила жизнь.
     Достаточно жизни, чтобы вдыхать острый запах шесть дней  не  мывшейся
обезьяны и выдыхать непрерывный поток проклятий и непристойностей.
     Наконец, обнаружив, что ругательства иссякают, Фибен выдохся. Он  уже
произвел   все   мыслимые   и   немыслимые    перестановки,    комбинации,
противопоставления телесных, духовных и наследственных свойств, реальных и
воображаемых, какими только может обладать враг. Это помогло ему выдержать
собственное участие в битве,  когда  он  пытался  применить  свое  оружие,
подобное пугачу, и избежать ответных ударов,  как  комар  увертывается  от
ударов  молота.  После  контузии  от  близких   попаданий,   после   визга
разрываемого металла, после потрясений и замешательства  он,  оказывается,
еще жив. Пока.
     Убедившись, что капсула жизнеобеспечения  исправна  и  не  собирается
расколоться, как остальные части корабля, Фибен выбрался из своего костюма
и воспользовался первой за много дней возможностью почесаться. Он  чесался
не только пальцами рук, но и пальцами левой ноги. И, наконец, откинулся на
спину, приходя в себя от переживаний.
     Его главной задачей было подойти как можно ближе и собрать данные для
защитников. Фибен решил  пройти  прямо  через  вражеский  флот.  И  так  и
поступил.
     Похоже, захватчики не  оценили  его  комментарии,  когда  "Проконсул"
пролетал через центр их построения. Фибен сбился со счета, сколько раз  он
чуть не сварился от близких разрывов. К тому времени, как  он  вылетел  за
пределы строя наступающих, вся корма "Проконсула" превратилась в застывший
расплав металла.
     Главный  двигатель  вышел  из  строя,  конечно.  Вернуться  и  помочь
товарищам в их отчаянной схватке не было никакой возможности.  Улетая  все
дальше от разворачивающейся битвы, Фибен мог только слушать.
     Это даже не сражение. Избиение продолжалось меньше одного дня.
     Фибен помнил последний удар корвета  "Дарвин"  в  сопровождении  двух
переоборудованных фрайтеров и группы  разведчиков.  Эта  маленькая  группа
ударила во фланг наступающему флоту, пробила его, привела в смятение строй
крейсеров в облаках дыма и в ужасных волнах вероятности.
     Из этого водоворота не вышел ни один земной корабль. Фибен понял, что
"Бонабо" и его друг Саймон погибли.
     В данный момент, преследуя несколько уцелевших кораблей, враг  уходил
за ними Ифни знает куда. Нападающие не торопились, расчищали пространство,
прежде чем устремиться к ждущему Гарту.
     Теперь проклятия Фибена обратились на другое. В  духе  конструктивной
критики, разумеется, он перечислял характерные  недостатки  расы,  которую
его собственное племя имело несчастье получить в качестве патронов.
     "Почему? - вопрошал он Вселенную.  -  Почему  люди,  эти  злополучные
безволосые несчастные волчата, с их невероятно  дурным  вкусом,  возвысили
неошимпанзе и ввели в галактику, которой управляют откровенные идиоты?"
     Иногда он засыпал.
     К нему приходили тревожные  сны.  Фибену  снилось,  что  он  пытается
заговорить, но не может произнести ни  слова.  Кошмарная  перспектива  для
существа, чьи прапрадеды говорили только с помощью специальных приборов, а
еще более отдаленные предки за всю жизнь не сказали ни слова.
     Фибен потел. Нет большего стыда. Во сне он почему-то искал  "речь"  -
словно это предмет, вещь, которую можно потерять, случайно положив  не  на
то место.
     Глядя вниз, он увидел сверкающую жемчужину.  Может,  это  дар  миров,
подумал Фибен и наклонился, чтобы  поднять  ее.  Но  он  такой  неуклюжий!
Пальцы не сгибаются, и он не смог поднять сокровище из пыли. Больше  того,
от его усилий она зарылась в пыль еще глубже.
     Отчаявшись, он присел на корточки и подобрал ее губами.
     Она _о_б_ж_и_г_а_е_т_! Во сне он закричал, когда в  горло  устремился
жидкий огонь.
     Но в  то  же  время  он  понимал,  что  это  странный  кошмар:  можно
испытывать ужас и в то же время оставаться посторонним наблюдателем.  Одна
его половина дергалась от боли, а другая с интересом следила за первой.
     И тут же  сцена  изменилась.  Фибен  обнаружил,  что  стоит  в  толпе
бородатых людей  в  черных  плащах  и  мягких  шляпах.  Это  все  старики;
перелистывая древние рукописи, они спорят друг  с  другом.  Древний  совет
талмудистов, подумал он. Ему приходилось читать о таких во время  изучения
религии в университете. Раввины сидят кружком и обсуждают символизм и  его
библейскую интерпретацию. Один поднимает  высохшую  руку  и  указывает  на
Фибена.
     "Кто лакает, как животное, - такого, Гидеон, не следует брать..."
     - А что это значит? - спрашивает Фибен. Боль  прошла.  Теперь  он  не
испуган, а заинтересован. Его приятель, Саймон, был  иудеем.  Это  отчасти
объясняет безумную сцену. Совершенно очевидно, что эти человеческие ученые
пытаются растолковать его перепуганной части смысл сна.
     "Нет, нет, - возражает второй мудрец. -  Символы  имеют  отношение  к
суду над  ребенком  Моисеем.  Ангел,  ты  помнишь,  направил  его  руку  к
раскаленным углям, а  не  к  сверкающим  драгоценностям,  и  рот  его  был
обожжен..."
     - Но я не понимаю, что это говорит мне, - возразил Фибен.
     Старейший раввин поднял руку, и все замолчали.
     "Сон не означает ни того, ни  другого.  Символизм  его  очевиден",  -
сказал он.
     "Смысл его исходит от старейшей книги..."
     Густые брови мудреца сосредоточенно сошлись.
     "...и Адам тоже вкусил плода от древа познания добра и зла..."
     - Уф! - вслух застонал Фибен,  просыпаясь,  мокрый  от  пота.  Вокруг
грязная душная капсула, но сохранялось и видение сна, и на мгновение Фибен
усомнился в реальности.  Наконец  пожал  плечами.  "Должно  быть,  старина
"Проконсул" пролетел сквозь волны вероятностной мины ити, пока я спал. Да.
Так, наверно, и было. Никогда не буду больше  смеяться  над  рассказами  в
баре астронавтов".
     Сверившись  с  разбитыми  приборами,  Фибен   убедился,   что   битва
сместилась в сторону солнца. Его собственный корабль  находится  точно  на
орбите пересечения с планетой.
     - Гм, - пробормотал он, работая с компьютером.  Действительно,  какая
ирония. Компьютер утверждает, что это планета Гарт.
     В гравитационной системе еще сохранялась  небольшая  возможность  для
маневра.  Может,  достаточно,  чтобы  сбросить  скорость   до   безопасных
пределов.
     И - о чудо из чудес! - если  его  эфемериды  верны,  он  сможет  даже
добраться до района Западного моря... к востоку от Порт-Хелении.  Фибен  в
течение нескольких минут немелодично насвистывал. Он гадал, каковы  шансы,
что так и получится. Один к миллиону? Скорее к триллиону.
     А может, Вселенная заманивает  его  очередной  надеждой,  прежде  чем
нанести новый удар?
     Все же есть какое-то утешение в том, что под  этими  звездами  кто-то
думает и о нем лично.
     Он достал сумку с инструментами и занялся необходимым ремонтом.



                               9. УТАКАЛТИНГ

     Утакалтинг  знал,  что  неразумно  ждать  дольше.  Но   оставался   с
библиотекарями, глядя, как они стараются добыть  больше  сведений,  прежде
чем наступит время уходить.
     Он разглядывал техников, людей и неошимпанзе, которые  суетились  под
высоким куполом здания отраслевой Библиотеки планеты. У всех были задания,
и все выполняли их напряженно и эффективно. Но  все  же  чувствовался  под
самой поверхностью еле сдерживаемый страх.
     Непрошенный, на  короне  Утакалтинга  образовался  неярко  светящийся
р_и_т_т_и_т_и_с_.  С  помощью  этого  глифа  тимбрими  обычно  успокаивают
испуганных детей.
     "Они тебя  не  видят",  -  сказал  Утакалтинг  своему  глифу.  Однако
р_и_т_т_и_т_и_с_ упрямо висел, пытаясь смягчить тревогу молодых.
     Но это не дети. Люди знакомы с Великой Библиотекой всего  два  земных
столетия. Однако у них есть тысячи лет собственной истории. Им не  хватает
галактического  блеска  и  образованности,  но  иногда   этот   недостаток
оборачивается преимуществом.
     "Редко". _Р_и_т_т_и_т_и_с_ сомневался.
     Утакалтинг  пресек  спор,  убрав  глиф  туда,  где   ему   полагается
находиться, - в глубь своего существа.
     Под сводчатым каменным потолком  висит  пятиметровый  серый  монолит,
увенчанный изображением крылатой спирали; в течение  трех  миллиардов  лет
это символ Великой Библиотеки. Поблизости накопители информации  заполняли
кристаллические кубы памяти. Жужжали принтеры, выбрасывая толстые  отчеты,
которые кратко аннотировались и увозились.
     Библиотечное отделение класса К,  конечно,  очень  маленькое.  В  нем
содержится эквивалент, всего в тысячу раз больший,  чем  во  всех  книгах,
созданных человечеством до Контакта.  Безусловно,  это  капля  в  море  по
сравнению с полной отраслевой Библиотекой на  Земле  или  общей  секторной
библиотекой на Таците.
     Но когда Гарт падет, эта Библиотека тоже перейдет к захватчикам.
     Согласно традиции, это ничего не  меняет.  Библиотека  всегда  должна
действовать и быть открытой для всех,  даже  для  воюющих,  на  территории
которых находится. Но в такие времена, как сейчас, нельзя рассчитывать  на
благородство. Силы сопротивления колонистов хотели захватить с  собой  всю
информацию, которую смогут использовать позже.
     Ничтожная часть ничтожно малого.  Конечно,  они  делают  это  по  его
предложению, но Утакалтинг был искренне изумлен, когда люди так  энергично
стали осуществлять его идею. К чему беспокоиться?  Чего  можно  достичь  с
помощью такой ничтожной информации?
     Посещение Планетарной Библиотеки служило его целям,  но  одновременно
укрепило его мнение о землянах. Они никогда не сдаются.  И  это  еще  одна
причина, по которой он находит эти создания изумительными.
     Тайная пружина всего этого хаоса - его собственная шутка:  ему  нужно
незаметно  переместить  несколько  специфических  метафайлов,  что   легко
сделать сейчас под шумок. Никто даже не заметил, когда  он  приложил  свой
собственный  приемопередающий  куб  к   массивной   Библиотеке,   подождал
несколько  секунд  и  снова  спрятал  свое  маленькое  приспособление  для
саботажа.
     Готово. Теперь в  ожидании  машины  оставалось  только  наблюдать  за
волчатами.
     Вдали раздался и пропал воющий  звук.  Это  сирена  космопорта  через
залив: еще один искалеченный участник схватки в космосе  начал  экстренную
посадку. Слишком часто в последнее время раздается этот звук.  Все  и  так
знают, что выжило очень немного.
     Сутолоку  создавали  отлетающие  воздушные  корабли.  Многие   жители
континента уже бежали на цепь островов в Западном море,  где  до  сих  пор
живет большая часть землян. Готовится эвакуация правительства.
     Когда завыла сирена, все люди и шимпы на  мгновение  подняли  головы.
Утакалтинг почти ощутил короной вкус сложной фуги тревоги.
     "Почти ощутил вкус?
     О, какая прекрасная, поразительная штука - эти  метафоры!  -  подумал
Утакалтинг. - Можно ли ощущать вкус с помощью  короны?  Можно  ли  осязать
глазами? Англик - такой примитивный язык, но иногда вызывает  удивительные
мысли.
     И разве дельфины не "видят" ушами?"
     Над  раскачивающимися   щупальцами   сформировался   новый   глиф   -
з_у_н_у_р_'_т_з_у_н_, резонирующий со страхом людей и шимпов.
     Да, мы все надеемся выжить, потому что хотим еще так  много  сделать,
вкусить, увидеть, кеннировать...
     Утакалтинг пожалел,  что  дипломатия  требует  в  роли  послов  самых
скучных тимбрими. Он стал послом еще и потому, что  он  _с_к_у_ч_е_н_,  по
крайней мере по мнению тех, кто остался дома.
     А бедная Атаклена еще хуже, она так серьезна и сдержанна.
     Он охотно признавал, что отчасти это его вина. Поэтому  он  привез  с
собой  отцовскую  коллекцию  доконтактных  комедий  землян.  Ему  особенно
нравятся программы "Три  комика".  Увы,  Атаклена,  кажется,  не  способна
воспринять тонкую иронию этих древних гениев буффонады.
     С помощью _с_и_л_т_а_ - посыльного мертвых,  которых  помнят,  -  его
давно покойная жена все еще поддразнивает его, она говорит,  что  их  дочь
должна быть дома, где  жизнерадостные  сверстники  могли  бы  нарушить  ее
уединение.
     Может быть, думал он. Но Матиклуанна свою попытку предприняла.  А  он
верит в свои собственные методы.
     Маленькая самка-неошимпанзе в мундире - шимми  -  остановилась  перед
Утакалтингом и поклонилась, уважительно сложив перед собой руки.
     - Да, мисс? - Утакалтинг заговорил первым, как  требует  протокол.  И
хотя  патрон  говорил  с  клиентом,  он  великодушно   включил   старинное
почтительное обращение.
     - Ваше превосходительство.  -  Хриплый  голос  шимми  слегка  дрожал.
Наверное, она впервые говорила не с землянином. - Ваше превосходительство,
планетарный координатор Онигл передает, что  подготовка  закончена.  Можно
зажигать огни.
     -  Она  спрашивает,  хотите   ли   вы   присутствовать   при   начале
осуществления вашей... программы.
     Глаза Утакалтинга удивленно раздвинулись, взъерошенная  шерсть  между
бровями на мгновение пригладилась. Его  "программа"  вряд  ли  заслуживает
такого  названия.  Скорее   это   остроумный   розыгрыш,   нацеленный   на
захватчиков. В лучшем случае рискованная попытка.
     Даже Меган Онигл не знает, что он на  самом  деле  задумал.  Конечно,
жаль, но это необходимо. Даже если не удастся  -  а  скорее  всего  так  и
будет, - все равно раз-другой можно будет усмехнуться. А смех поможет  его
другу в предстоящих тяжелых испытаниях.
     - Спасибо, капрал, - кивнул Утакалтинг. - Пожалуйста, проводите меня.
     Идя вслед за маленьким клиентом, Утакалтинг слегка сожалел о том, что
многого не сделал. Хорошая шутка требует  большой  подготовки,  и  у  него
просто не было времени.
     "Если бы только у меня было настоящее чувство юмора!
     Ну, ладно. Где не проходят тонкие шутки, приходится обходиться тортом
с кремом".


     Два часа спустя он возвращался в город от Правительственного  здания.
Встреча была краткой: боевые флоты подходили к планете, и вскоре ожидалась
высадка. Меган Онигл уже перевела правительство и большую часть оставшихся
сил в безопасное место.
     Утакалтинг понимал,  что  еще  какое-то  время  есть.  Захватчики  не
высадятся, пока не  провозгласят  свой  манифест.  Этого  требуют  правила
Института Цивилизованных Войн.
     Конечно, сейчас, когда пять галактик в смятении,  многие  космические
кланы вольно обращаются с традициями. Но в данном случае соблюдение правил
ничего не стоит врагу. Он уже  победил.  И  теперь  нужно  лишь  захватить
территорию.
     К тому же  битва  в  космосе  прояснила  одно  обстоятельство.  Стало
несомненным, что захватчики - губру.
     Людям и шимпам на планете предстоят нелегкие времена.  Клан  губру  с
самого Контакта злейший враг Земли. Впрочем, птицеподобные галакты  строго
придерживаются правил. В собственной интерпретации, разумеется.
     Меган  была  разочарована,   когда   он   отклонил   ее   предложение
переместиться в  безопасное  место.  Но  у  Утакалтинга  есть  собственный
корабль.  И  остаются  дела  в  городе.  Он  попрощался  с  координатором,
пообещав, что скоро они встретятся вновь.
     "Скоро" - удивительная двусмысленность. Одна  из  многих  причин,  по
которым он ценит англик, - поразительная неточность этого языка волчат.
     В лунном свете Порт-Хеления казалась еще меньше  и  заброшеннее,  чем
днем. Впрочем, и днем это всего лишь небольшой поселок, которому  угрожает
опасность. Зима уже кончилась, но с  востока  дует  сильный  ветер,  гонит
листву по опустевшим улицам.  Машина  Утакалтинга  направлялась  к  архиву
посольства. Воздух был влажный, и Утакалтингу показалось, что  он  ощущает
запах гор, в которых ищут убежища его дочь и сын Меган.
     За это решение дети не поблагодарили своих родителей.
     На пути  к  посольству  тимбрими  машина  снова  прошла  мимо  здания
отраслевой Библиотеки. Водитель сбросил скорость, объезжая другую  машину.
И поэтому Утакалтинг  увидел  редкое  зрелище  -  разъяренного  теннанинца
высокой касты, стоящего под уличным фонарем.
     - Тормози, - неожиданно сказал Утакалтинг.
     Перед каменным зданием Библиотеки негромко  гудел  большой  воздушный
катер. Из-под его приподнятого купола лился свет,  отбрасывая  на  широкие
ступени темные тени. Пять  из  этих  теней  принадлежали  неошимпанзе,  их
длинные конечности подчеркивали темные силуэты. Две еще более длинные тени
отбрасывали   стройные   фигуры,   стоящие   у    самого    катера.    Два
дисциплинированных иннина, похожих на высоких кенгуру в броне,  неподвижно
стояли, словно высеченные из камня.
     Их наниматель и патрон, обладатель самой большой  тени,  нависал  над
маленькими землянами. Клинообразные  плечи  этого  угловатого  и  могучего
существа, казалось, сразу переходят в  голову  в  форме  пули.  На  голове
высокий волнующийся, гребень, подобный шлему греческих воинов.
     Выходя из машины, Утакалтинг услышал громкий гортанный голос:
     - Ната'ки гхумф? Верайч'щ хуман'влеч! Ниттаро К'Англи!
     Шимпанзе, смущенные и явно  испуганные,  качали  головами.  Очевидно,
никто из них не владел галактическим-шесть. Но когда  огромный  теннанинец
попытался пройти вперед, маленькие  земляне  преградили  ему  дорогу;  они
низко кланялись, но упорно не давали пройти.
     Это еще больше рассердило говорившего.
     - Идатесс! Ниттари коллунта...
     Рослый галакт замолчал, неожиданно заметив Утакалтинга. Его  кожистый
клювоподобный рот оставался закрытым. Перейдя  на  галактический-семь,  он
заговорил через дыхательные щели.
     - А! Утакалтинг, аб-Калтмур аб-Брма  аб-Краллнит  ул-Титлал!  Я  тебя
вижу!
     Даже в городе, заполненном теннанинцами, Утакалтинг узнал бы  Каулта.
Громадный напыщенный самец из высшей касты знает, что протокол не  требует
полных видовых имен в обычном  разговоре.  Но  сейчас  у  Утакалтинга  нет
выбора. Придется отвечать тем же.
     -  Каулт,  аб-Вортл  аб-Кош  аб-Рош  аб-Тоттун  ул-Паймин   ул-Раммин
ул-Пинии ул-Олюмимин, я тоже тебя вижу.
     Каждое "аб" в этом длинном имени обозначает расу патронов, от которой
происходит  клан  теннанинцев  до  самой   древней   еще   живущей.   "Ул"
предшествует названию  каждого  вида  клиентов,  которых  сами  теннанинцы
возвысили до космического статуса.  Последний  мегагод  народ  Каулта  был
очень занят. И непрестанно хвастается своим длинным родовым именем.
     Теннанинцы - идиоты.
     -  Утакалтинг!  Ты  хорошо  владеешь  этим  жалким   языком   землян.
Пожалуйста, объясни этим несчастным полувозвышенным существам, что я желаю
пройти! Мне нужно воспользоваться отраслевой Библиотекой, и  если  они  не
дадут мне пройти, я попрошу их патронов наказать их!
     Утакалтинг пожал плечами - расхожий жест  сожаления  о  невозможности
помочь.
     - Они только выполняют свою работу,  посол  Каулт.  Когда  Библиотека
занята защитой планеты, позволительно на короткий  период  закрыть  в  нее
доступ всем, кроме обладателей лицензии.
     Каулт  не  мигая  смотрел  на  Утакалтинга.  Его   дыхательные   щели
раздувались.
     -  Младенцы,  -  негромко  произнес  он  на  малоизвестном   диалекте
галактического-двенадцать.  Вероятно,  он  считал,   что   Утакалтинг   не
понимает. -  Дети,  которыми  правят  непослушные  подростки,  воспитанные
малолетними правонарушителями.
     Глаза Утакалтинга раздвинулись, щупальца иронично запульсировали. Они
создали _ф_с_у_'_у_с_т_у_р_а_т_у_, глиф, соответствующий смеху.
     "Как хорошо, что теннанинцы толстокожи,  как  слоны,  к  эмпатии",  -
подумал  Утакалтинг  на  англике,   торопливо   стирая   глиф.   Из   всех
галактических кланов, втянутых в  нынешний  разгул  фанатизма,  теннанинцы
самые приемлемые. Они искренне верят, что действуют в интересах тех,  кого
завоевывают.
     Было совершенно очевидно, кого имеет в виду  Каулт  под  "малолетними
правонарушителями",  неверно  руководящими  землянами.  Но  Утакалтинг  не
оскорбился.
     - Эти _п_о_д_р_о_с_т_к_и_ летают в  космических  кораблях,  Каулт,  -
ответил он на том же диалекте, к явному  удивлению  теннанинца.  -  Лучших
клиентов, чем неошимпанзе, не было уже полмегагода...  за  исключением  их
двоюродных братьев неодельфинов. Разве не достойно уважения  их  искреннее
стремление выполнить свой долг?
     Гребень Каулта застыл при упоминании второй расы клиентов землян.
     - Мой друг тимбрими, не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть новости
о корабле дельфинов? Его нашли?
     Утакалтинг испытывал легкое чувство вины из-за  того,  что  играет  с
Каултом.  Учитывая  все,  он  не  так  уж  плох.  Он  принадлежит  к   той
политический фракции теннанинцев, которая поговаривает о возможном мире  с
тимбрими. Тем не менее у  Утакалтинга  есть  причины  подогревать  интерес
коллеги, и он заранее подготовился к такой возможности.
     - Наверно, я сказал больше, чем должен. Пожалуйста, забудь  об  этом.
Мне искренне жаль, но я должен идти.  Опаздываю  на  встречу.  Желаю  тебе
удачи и благополучия в эти нелегкие дни, Каулт.
     Он поклонился, как положено при встрече одного патрона  с  другим,  и
повернулся, собираясь уходить. Но про себя Утакалтинг  смеялся.  Он  знал,
почему Каулт оказался  в  Библиотеке.  Теннанинец  пришел  в  поисках  его
самого.
     - Подожди! - окликнул его Каулт на англике.
     Утакалтинг оглянулся.
     - Да, уважаемый коллега?
     - Я... - Каулт снова перешел на гал-семь. -  Я  должен  поговорить  с
тобой относительно эвакуации. Ты, наверно, слышал, что мой  корабль  вышел
из строя. И в данный момент я лишен транспорта.
     Теннанинец   в   замешательстве   прижал    гребень.    Протокол    и
дипломатический  этикет  -  одно  дело,  но  этот  парень  явно  не  хочет
оставаться в городе, когда высадятся губру.
     - Поэтому я должен обсудить с тобой - можем  ли  мы  рассчитывать  на
взаимопомощь? - торопливо закончил рослый теннанинец.
     Утакалтинг сделал  вид,  что  серьезно  задумался.  В  конце  концов,
официально в настоящее время тимбрими и теннанинцы - враги.  Но,  подумав,
он кивнул.
     - Будь на моей территории завтра к полуночи. И ни на  миктаар  позже,
запомни. И прихвати минимум багажа. Мой корабль невелик. Если  ты  с  этим
согласен, с радостью предлагаю тебе совместный полет в безопасное место.
     Он повернулся к своему водителю-неошимпанзе.
     - Это вежливо и достойно, не правда ли, капрал?
     Бедная шимми смущенно замигала. Ее назначили на эту должность потому,
что она владеет  галактическим-семь.  Но  она,  конечно,  не  поняла  сути
происходящего.
     - Да, сэр. Мне кажется, это добрый поступок.
     Утакалтинг кивнул и улыбнулся Каулту.
     - Вот как, дорогой коллега. Не просто правильный,  но  _д_о_б_р_ы_й_.
Неплохо бы нам поучиться у  этих  быстро  развивающихся  детей  и  кое-что
позаимствовать. Верно?
     Впервые он увидел, как теннанинец мигнул. Все его  существо  излучало
смятение. Но наконец он решил, что его не  разыгрывают.  Каулт  поклонился
Утакалтингу. И, поскольку Утакалтинг включил ее в разговор, добавил легкий
поклон в сторону маленькой шимми.
     - От сссвоих клиентов и от сссебя благодарю тебя, - неловко сказал он
на англике. Каулт щелкнул своими локтевыми шипами,  и  его  клиенты-иннины
вслед за ним забрались в катер. Закрывшийся купол  перерезал  яркий  свет.
Шимпы из Библиотеки благодарно взглянули на Утакалтинга.
     Катер  поднялся  на   гравитационной   подушке   и   быстро   улетел.
Водитель-шимми приоткрыла дверцу  для  Утакалтинга,  но  тот  потянулся  и
глубоко вздохнул.
     - Пожалуй, неплохо пройтись, - сказал  он.  -  До  посольства  отсюда
недалеко. Капрал, вы свободны. Можете провести несколько часов с семьей  и
друзьями.
     - Но, сэр...
     - Со мной все будет в порядке,  -  твердо  сказал  он.  Поклонился  и
почувствовал ее радость от такой безыскусной вежливости. В ответ она  тоже
глубоко поклонилась.
     "Замечательные существа, - думал Утакалтинг, глядя вслед  отъезжающей
машине. - Мне встречались неошимпанзе, у которых есть даже зачатки чувства
юмора. Надеюсь, этот вид выживет".
     Он пошел. Вскоре шум Библиотеки остался  позади,  вокруг  простирался
жилой район. Ветер  очистил  ночной  воздух,  а  мягкий  уличный  свет  не
затмевал звезды. По всему небу растянулся бриллиантовый край галактики. Ни
следа космической битвы: стычка слишком незначительная, чтобы быть видимой
на таком расстоянии.
     Звуки, доносившиеся со всех сторон, говорили  о  необычности  вечера.
Отдаленно ревели сирены, над головой пролетали  корабли.  Почти  в  каждом
квартале  слышался  плач...  голоса,   людей   и   неошимпанзе,   гневные,
раздраженные, полные страха. На уровне эмпатии друг о друга  бились  волны
эмоций. Корона Утакалтинга улавливала  страх,  с  которым  горожане  ждали
утра.
     Утакалтинг не пытался приглушить восприятие, идя по улицам, усаженным
декоративными деревьями. Он погрузил щупальца  в  поток  эмоций  и  создал
странный новый глиф. Безымянный и ужасный, он  плыл  над  короной.  Вечная
угроза на мгновение стала осязаемой.
     Утакалтинг улыбнулся древней особой улыбкой. И в этот момент  даже  в
темноте никто не принял бы его за человека.
     "Есть много путей..." - подумал  он,  вновь  наслаждаясь  вольностями
англика.
     Он оставил созданный  им  глиф  висеть  в  воздухе,  и  тот  медленно
растворялся сзади. А Утакалтинг  пошел  дальше  под  медленно  вращающимся
звездным колесом.



                                 10. РОБЕРТ

     Роберт проснулся за два часа до рассвета.
     Краткий период беспамятства, когда медленно  растворяются  чувства  и
образы сна. Он потер глаза, пытаясь разогнать туман в голове.
     Он помнит, что бежал во сне - длинными плавающими шагами, когда  ноги
едва касаются земли. Вокруг перемещались неясные фигуры, загадки,  образы,
ускользающие в тот момент, когда проснувшийся мозг пытается их уловить.
     Роберт взглянул на Атаклену. Она лежит рядом в своем спальном  мешке.
Коричневый шлем -  мягкие  каштановые  волосы  -  распушился.  Серебристые
щупальца короны слегка раскачиваются, словно ощупывают нечто невидимое.
     Она вздохнула и очень тихо произнесла несколько коротких быстрых фраз
на   певучем,    со    множеством    гласных,    тимбримийском    диалекте
галактического-семь.
     Может, это объясняет его странный сон, подумал Роберт.  Должно  быть,
он воспринимал ее сон!
     Глядя на движущиеся щупальца, он мигнул. На мгновение показалось, что
он видит что-то плывущее в воздухе  над  спящей  чуждой  девушкой.  Похоже
на... на...
     Роберт нахмурился, покачал головой. Ни на что не похоже. Сама попытка
сравнить это с чем-то отогнала изображение.
     Атаклена вздохнула и повернулась. Ее корона опустилась. Больше ничего
не видно в полутьме.
     Роберт выбрался  из  мешка  и,  не  вставая,  надел  ботинки.  Ощупью
пробрался мимо камня, под которым они  заночевали.  Звездного  света  едва
хватает, чтобы находить дорогу между странными монолитами.
     Он вышел на мыс, с которого видна горная цепь на  западе  и  северные
равнины справа. Внизу, под самым их наблюдательным пунктом, тянется темное
море леса. Деревья заполняют воздух густым влажным ароматом.
     Прислонившись спиной к камню, Роберт сел и задумался.
     Если бы их  путешествие  только  этим  и  ограничилось.  Идиллическая
интерлюдия в Мулунских горах в обществе чужеземной красотки. Но невозможно
забыть чувство вины, не испытывать уверенности, что  он  не  должен  здесь
находиться. Он должен  быть  вместе  с  однокашниками,  со  своим  отрядом
милиции, противостоять грозящим бедам.
     Но так не будет. В который раз высокое положение матери отразилось на
его жизни. Не впервые Роберт пожалел, что он сын политического деятеля.
     Он видел звезды, вспыхивающие при  встрече  двух  спиральных  рукавов
галактики.
     "Если бы я чаще встречал в жизни соперничество, может, я был бы лучше
подготовлен к предстоящему. Легче бы переносил разочарования".
     Дело не только в том, что он сын планетарного координатора  со  всеми
вытекающими отсюда последствиями.
     Еще в детстве он заметил, что там, где другие мальчики спотыкаются  и
набивают шишки, где большинство уязвимых подростков методом проб и  ошибок
идет на ощупь, он чувствовал себя легко и удобно, как в старой разношенной
обуви.
     Мать и космический бродяга-отец, - когда  Сэм  Теннейс  появлялся  на
Гарте, - всегда подчеркивали,  что  он  должен  наблюдать  за  отношениями
сверстников, а  не  просто  воспринимать  случившееся  как  неизбежное.  И
действительно, он заметил, что в каждой возрастной группе  есть  несколько
подобных  ему,  таких,  которые  почему-то  росли  легче.  Они  без  труда
проходили болото подросткового возраста, тогда как все остальные  вязли  и
безмерно радовались,  если  удавалось  выйти  на  относительно  утоптанную
тропу. И многие баловни  воспринимали  свою  счастливую  участь  как  знак
божественного избранничества. То же самое относится и к  самым  популярным
девушкам. У  них  не  было  эмпатии,  не  было  сочувствия  к  нормальному
большинству.
     Что касается Роберта, то он никогда не добивался  репутации  плейбоя.
Но со временем она пришла, почти вопреки его воле. В глубине души  он  все
сильнее ощущал страх; суеверие, которым не делился ни с  кем.  Неужели  во
Вселенной все уравновешивается? Неужели она отбирает, чтобы компенсировать
то, что дает? Культ Ифни считается шуткой  астронавтов.  Но  иногда  жизнь
кажется такой сложной!
     Глупо полагать, что испытания только закаляют  человека,  делают  его
мудрее. Он знает много глупых, высокомерных и злых людей, которые  тем  не
менее многое перенесли.
     И все же...
     Подобно большинству людей, он  временами  завидовал  красивым  гибким
независимым тимбрими. Молодая по галактическим стандартам  раса,  тимбрими
тем не  менее  мудрее  и  опытнее  человечества,  которое  достигло  мира,
равновесия и постигло науку сознания только за поколение  до  Контакта.  И
земное общество еще оставалось несовершенным.  А  тимбрими,  кажется,  так
хорошо себя знают.
     "Может, именно поэтому меня так привлекает Атаклена? Символически она
старше и опытнее, она дает мне возможность приобретать свой нелегкий  опыт
и наслаждаться этой ролью".
     Все это так сложно. Роберт еще не разобрался в собственных  чувствах.
В горах с Атакленой ему интересно, и он этого стыдится. Он возмущался тем,
что мать отослала его, и чувствовал себя виноватым в этом.
     "О, если бы мне позволили воевать!" В сражении по крайней мере  легко
разобраться. Это древний, честный и простой способ.
     Роберт  быстро  посмотрел  вверх.  Там,  среди  звезд,  на  мгновение
блеснула яркая вспышка. У него на  глазах  появилось  еще  две  сверкающие
точки, потом еще. Яркие искры держались достаточно долго, чтобы он отметил
их небесное расположение.
     Слишком упорядоченный рисунок, чтобы быть случайным... с интервалом в
двадцать градусов над экватором, от Сфинкса до самого Бэтмена, где красная
планета Тлуга сверкает на поясе древнего героя.
     "Итак,  началось".  Уничтожение  синхронизированной  сети   спутников
предвиделось, но все равно поразительно стать его свидетелем. Конечно, это
означает, что вскоре произойдет и высадка.
     У Роберта было тяжело  на  сердце.  Ему  хотелось  думать,  что  хоть
кто-нибудь из его друзей - людей и шимпов - остался в живых.
     "Я так и не узнал,  могу  ли  я  считаться  достойным  человеком?  Но
теперь, может, узнаю".
     Но в одном он уверен. То, что ему поручили, он  выполнит.  Сопроводит
штатскую девушку чужака в горы и к безопасности. Нужно  сделать  еще  одно
дело, пока Атаклена спит. Как  можно  тише  Роберт  вернулся  к  рюкзакам.
Достал из нижнего кармана радиоустановку и начал разбирать ее в темноте.
     Он был на  полпути,  когда  яркая  вспышка  в  восточной  части  неба
заставила его поднять  голову.  Болид  пронесся  поперек  звездного  поля,
оставляя на своем пути  сверкающие  уголья.  Что-то  на  большой  скорости
входило в атмосферу.
     Осколки войны.
     Роберт встал и проследил маршрут искусственного метеорита по небу. Он
исчез за хребтом, километрах в двадцати отсюда, а может, еще ближе.
     - Храни тебя Господь, -  прошептал  он  воину,  которому  принадлежал
корабль.
     Он  не  боялся  благословить  врага:  ясно,  какая  сторона   сегодня
нуждается в помощи. Но как долго ждать эту помощь!



                                11. ГАЛАКТЫ

     Сюзерен  Праведности  короткими  прыжками  продвигался   по   мостику
флагманского корабля, наслаждаясь  прогулкой,  а  военные  губру  и  кваку
уступали ему путь.
     Не скоро верховный священник-губру сможет  снова  наслаждаться  такой
свободой передвижения. После высадки  оккупационных  сил  сюзерену  нельзя
будет в течение многих миктааров ступать на  "землю".  Пока  не  достигнут
праведности,  пока  не  завершится  консолидация  сил,  пока  не  захватят
окончательно планету, он не сможет коснуться ее почвы.
     Остальные два руководителя сил вторжения - сюзерен  Луча  и  Когтя  и
сюзерен Стоимости и Бережливости - не подлежат таким строгим ограничениям.
И это правильно. У военных и чиновников свои функции.  Но  именно  сюзерен
Праведности должен блюсти поведение экспедиционного корпуса губру.  А  для
этого он должен оставаться на насесте.
     В дальнем конце мостика  слышны  были  жалобы  сюзерена  Стоимости  и
Бережливости. Неожиданно стойкое сопротивление слабых сил землян привело к
непредвиденным потерям. А каждая потеря в  такие  опасные  времена  мешает
целям губру.
     "Глупый  недальновидный  птенец",  -  подумал  сюзерен   Праведности.
Физический ущерб, нанесенный сопротивлением землян, гораздо  менее  важен,
чем ущерб этический и духовный. Краткая схватка оказалась такой яростной и
эффективной, что игнорировать  ее  невозможно.  На  нее  следует  обратить
внимание.
     Волчата-земляне  хотят,  чтобы   было   отмечено   их   сопротивление
прибывающим силам  губру.  И  совершенно  неожиданно  они  сделали  это  в
соответствии с Протоколами Войн.

                  Они не просто умные животные,
                  Не просто животные.
                  Возможно, их и их клиентов следует изучить,
                  Следует изучить - ззууун...

     Это неожиданное противодействие крошечной флотилии  землян  означает,
что сюзерен вынужден  будет  оставаться  на  насесте  по  крайней  мере  в
начальной стадии оккупации. Теперь надо искать  нечто  вроде  casus  belli
[формальный повод к объявлению  войны  и  началу  военных  действий],  что
позволило бы губру объявить во всех пяти галактиках,  что  земляне  должны
быть лишены лицензии на Гарт.
     Пока  этого  не  произошло,  действуют  Правила  Войны,   и   сюзерен
Праведности  предвидел,  что   возникнут   конфликты   с   двумя   другими
руководителями,  его  будущими  любовниками  и   соперниками.   Правильная
политика требует, чтобы между  ними  существовала  взаимосвязь,  хотя  сам
священник  в  глубине  души  считал  многие  законы,  на  которых   должен
настаивать, глупыми.

                Скорее бы наступило время,
                Скорее бы мы освободились от правил - ззууун!
                Скорее бы Перемена вознаградила праведных,
                Когда вернутся прародители - зззууун!

     Сюзерен  пригладил  свое  пушистое  оперение.   Призвал   одного   из
служителей, мохнатого невозмутимого кваку, и приказал принести раздуватель
перьев и очиститель.
     Земляне оступятся...

                      Они дадут нам повод - ззууун...



                               12. АТАКЛЕНА

     Утром Атаклена почувствовала, что ночью что-то произошло.  Но  Роберт
скупо отвечал на ее вопросы. А грубый, но эффективный щит перекрыл все  ее
попытки кеннировать.
     Атаклена старалась не  обижаться.  В  конце  концов  ее  друг-человек
только  начинает  учиться  использовать  свои  скромные  способности.  Ему
неведомы пока более тонкие пути,  которыми  эмпат  может  обозначить  свое
стремление к уединению. Роберт может только сильно хлопнуть дверью.
     Завтракали молча. Когда Роберт заговаривал, она отвечала  односложно.
Рассудком Атаклена понимала его отгороженность,  но  она  не  обязана  ему
потакать.
     Низкие облака  нависли  над  хребтом,  их  разрезали  гряды  зубчатых
камней-чешуй.  Все  это  создавало  странную   картину,   полную   мрачных
предчувствий. Путники брели сквозь  клочья  холодного  тумана,  постепенно
поднимаясь все выше по холмам, ведущим к Мулунским горам. Воздух  тих;  он
как будто передает странное  напряжение,  источник  которого  Атаклена  не
может определить. Но оно затрагивает  ее  сознание,  вызывает  непрошенные
воспоминания.
     Она вспоминает время, когда вместе с матерью отправилась  в  северные
горы Тимбрима; они ехали на спинах шурвалов по тропе, ненамного шире этой.
Им предстояло присутствовать на церемонии возвышения титлалов.
     Утакалтинга не было, он уехал с одной из  дипломатических  миссий,  и
никто не знал, каким транспортом он воспользуется для возвращения.  А  это
очень   важный   вопрос.   Если    Утакалтинг    сумеет    воспользоваться
гиперпространством на уровне А и переходными пунктами, то сможет вернуться
домой через сто дней или даже быстрее. А  если  вынужден  будет  двигаться
уровнем Д -  или,  еще  хуже,  через  обычное  пространство,  -  то  может
отсутствовать всю продолжительность их нормальной жизни.
     Дипломатическая служба старалась уведомить  семьи  своих  работников,
как только эти вопросы прояснялись, но в этот раз выяснение  заняло  очень
много времени. Атаклена и ее мать становились помехой для  общественности,
на всех соседей  они  распространяли  утомительные  и  надоедливые  флюиды
тревоги. Им вежливо намекнули, что для их пользы  им  лучше  бы  на  время
уехать из города. И поэтому служба предложила  им  билеты  для  участия  в
церемонии,  во  время  которой  представители  титлалов  осуществят  обряд
перехода на своем долгом пути возвышения.
     Грубый мозговой щит Роберта напомнил Атаклене о  том,  как  тщательно
скрывала ее мать боль во время медленной  поездки  по  заросшим  пурпурным
лесом холмам. Мать с дочерью почти не  разговаривали,  пока  двигались  по
обширным невозделанным парковым лесам. Наконец они оказались  на  поросшей
травой равнине древней вулканической кальдеры. Здесь, вблизи  центрального
симметричного холма, под пестрыми  навесами,  собрались  тысячи  тимбрими,
чтобы стать свидетелями Принятия и Выбора титлалов.
     Были и  наблюдатели  от  множества  достойных  космических  кланов  -
синтиане, кантены, мргх'4луарги  -  и,  конечно,  толпа  хохочущих  людей.
Земляне затерялись среди своих союзников тимбрими у  столов  с  едой,  они
бурно проводили время. Атаклена вспомнила свое презрение при  виде  такого
количества безволосых неуклюжих существ. "Неужели я была таким снобом?"  -
удивлялась она теперь.
     Она с отвращением фыркала, слыша звуки громкого человеческого хохота.
Всюду  она  видела  их  плоские  приплюснутые  глаза,  люди   расхаживали,
демонстрируя  свои  мерзкие  выступающие  мышцы.  Даже  их  самки  кажутся
карикатурой на тимбримийских силачей.
     Конечно, тогда Атаклена была еще подростком. Теперь  она  вспоминала,
что ее соплеменники проявляли не меньше энтузиазма, они  тоже  размахивали
руками и расцвечивали воздух  сверкающими  трепещущими  глифами.  В  конце
концов это великий день. Потому что титлалам предстояло "избрать" патронов
и своих новых поборников возвышения.
     Под яркими  навесами  располагались  многочисленные  почетные  гости.
Конечно,  непосредственные  патроны  самих  тимбрими  калтмуры  не   могли
присутствовать, все они трагически вымерли. Но повсюду виднелись их  цвета
и символы - знак признательности тем, кто подарил тимбрими разум.
     Зато присутствовала делегация щебечущих брма на тонких,  как  ходули,
ногах. Это они когда-то давным-давно возвысили калтмуров.
     Атаклена вспомнила, как ахнула,  удивленно  распустив  корону,  когда
увидела высоко на церемониальном помосте одну  фигуру  в  темно-коричневом
покрове. Это был краллнит! Старейшая в их  линии  патронов  раса  прислала
своего представителя! Краллниты сейчас почти полностью впали в спячку, все
остающиеся жизненные силы они отдают странным формам медитации.  Считалось
общеизвестным, что они уже много эпох нигде не появляются.  И  присутствие
одного из них на  церемонии  было  высокой  честью  и  благословением  для
младших участников.
     Конечно, в  центре  внимания  находились  сами  титлалы.  В  короткой
серебряной одежде они, тем не менее,  очень  напоминали  земные  существа,
известные под названием выдра.  Готовясь  к  обряду,  посланники  титлалов
повсюду излучали свою гордость.
     - Смотри, - сказала мать  Атаклене.  -  Титлалы  избрали  для  своего
представления музопоэта Суструка. Помнишь, мы с ним встречались?
     Естественно, она помнила. Лишь год назад  Суструк  навещал  их  в  их
городском доме. Утакалтинг познакомил титлалского гения с женой и  дочерью
перед самой своей последней поездкой.
     - Поэзия Суструка - тупые вирши, - пробормотала она.
     Матиклуанна пристально взглянула на  нее.  Корона  ее  дрогнула.  Она
создала глиф _ш_'_ч_а_к_у_о_н_ - темное зеркало,  которое  может  удержать
перед  тобой  только  мать.  И  Атаклена  увидела  отраженным  собственное
поведение. И пристыженно отвернулась.
     Несправедливо  винить  титлалов  в  том,  что  они  напомнили  ей  об
отсутствующем отце.
     Церемония действительно была прекрасна. Глиф-хор с  колонии  тимбрими
Джатхтатх исполнил "Апофеоз Лерензини", и  даже  лысые,  лишенные  щупалец
люди стояли, изумленно раскрыв рты: они  явно  кеннировали  часть  сложной
Плывущей гармонии. Только грубовато-добродушные послы Теннанина оставались
невозмутимыми. Впрочем, они не жаловались, что их оставили без внимания.
     Потом певец брма Кафф-Кафф'т исполнил древний атональный пеан в честь
Прародителей.
     Атаклене стало плохо, когда затихшая  аудитория  слушала  композицию,
специально  созданную  для  этого  случая  одним  из  двенадцати   великих
мечтателей Земли, китом по имени  Пять  Пузырьковых  Спиралей.  Официально
киты не считались разумными, но это не мешало высоко ценить  их.  То,  что
они живут на Земле, под покровительством волчат-людей, всегда  было  одним
из главных поводов для недовольства  со  стороны  наиболее  консервативных
космических кланов.
     Атаклена помнит, как сидела, зажав уши, в то время как все  остальные
счастливо раскачивались в такт странной китовой музыке.  Ей  она  казалась
страшнее грохота рушащихся домов. Матиклуанна  с  тревогой  посмотрела  на
нее. "Моя странная дочь, что нам делать с тобой?" Но по крайней мере  мать
не стала ругать ее вслух, не создала глиф, который мог бы публично смутить
ее.
     Наконец, к огромному облегчению  Атаклены,  развлечения  закончились.
Настала очередь делегации титлалов, время Принятия и Выбора.
     Во главе со своим великим поэтом Суструком делегация  приблизилась  к
неподвижному почетному гостю краллниту и низко поклонилась. Потом  оказала
знаки уважения представителям  брма,  вежливо  поздоровалась  с  людьми  и
другими гостями-патронами.
     Последним принял долг вежливости тимбрими Хозяин возвышения.  Суструк
и его супруга, ученая титлал по имени Кихимик, вместе выступили вперед как
пара, избранная быть "представителем расы". Хозяин возвышения читал список
формальных вопросов, они отвечали по очереди, а он согласно кивал.
     Потом эта пара предстала перед критиками из галактического  Института
возвышения.
     Пока  что  проходила  только  поверхностная  версия  теста  четвертой
степени на разумность. Однако сейчас титлалы рискуют потерпеть  поражение.
Один из галактов, направивших на Суструка и  Кихимик  сложные  приборы,  -
соро, а соро не принадлежат к друзьям  тимбрими.  Может  быть,  соро  ищет
предлог, любой предлог, чтобы унизить тимбрими, отвергнув их клиентов.
     Глубоко  под  вулканической  кальдерой  располагалось   оборудование,
дорого обошедшееся расе Атаклены. И теперь прием титлалов  передавался  на
все пять галактик. Сегодня есть все основания для гордости, но возможно  и
унижение.
     Конечно,  Суструк  и  Кихимик  легко  прошли  испытания.  Они   низко
поклонились каждому из экзаменаторов-чужаков. Если соро была разочарована,
она никак этого не проявила.
     Делегация пушистых коротконогих титлалов  направилась  к  расчищенной
площадке на вершине холма. Титлалы начали петь,  раскачиваясь  в  странной
свободной манере, типичной для существ их родной  планеты,  невозделанного
мира, на котором они достигли  предразумного  состояния  и  где  их  нашли
тимбрими и начали долгий процесс возвышения.
     Техники  включили  усилители,  которые  сообщат  всем  собравшимся  и
миллиардам зрителей на других планетах выбор титлалов. Низкий гулкий  звук
под ногами свидетельствовал, что аппаратура работает.
     Теоретически титлалы имеют право даже отвергнуть  патронов  и  вообще
отказаться от  возвышения,  хотя  существует  такое  количество  правил  и
оговорок, что на практике этого никогда не происходит. И, конечно,  в  тот
день ничего подобного не  ожидалось.  У  тимбрими  сложились  превосходные
отношения с клиентами.
     И все равно возбужденное сухое шелестение началось в толпе  зрителей,
когда обряд Выбора приблизился к концу. Раскачивающиеся  титлалы  стонали,
их   низкий   стон   многократно   усиливался.   Над   головами   возникло
голографическое изображение, и толпа разразилась смехом и  аплодисментами.
Лицо тимбрими, и все сразу его узнали. Ошойойойтуна,  шут  города  Фойона,
который в некоторые свои наиболее изысканные розыгрыши включал титлалов.
     Конечно, титлалы снова провозгласили тимбрими  своими  патронами.  Но
то, что они избрали своим символом Ошойойойтуна, говорило о  большем.  Они
гордились принадлежностью к клану.
     Когда зрители  успокоились,  оставалась  последняя  часть  церемонии:
выборы  консорта-представителя,  который   во   время   следующей   стадии
возвышения будет защищать интересы титлалов. Люди на своем странном  языке
называли консорта-представителя повивальной бабкой возвышения.
     Консорт-представитель не может избираться из числа тимбрими.  И  хотя
это  сугубо   церемониймейстерский   пост,   консорт-представитель   может
вмешиваться в процесс возвышения в интересах клиентов,  если  считает  это
необходимым.  И  неудачный  выбор  не  раз  в  прошлом  вызывал  серьезные
проблемы.
     Никто не знал, какую расу изберут титлалы. Одно из немногих  решений,
которые даже самые назойливые патроны, как соро,  предоставляли  принимать
своим подопечным.
     Суструк и Кихимик снова заворковали, и даже со своего  места  в  тылу
толпы Атаклена ощутила растущее предчувствие. Дьяволята  что-то  задумали,
несомненно.
     Снова земля вздрогнула, снова  загремел  усилитель,  и  над  вершиной
холма сформировалось туманное изображение. В нем плавали какие-то  неясные
фигуры, проносились вперед и назад в освещенной воде.
     Корона бесполезна: изображение сугубо визуальное. Атаклена  пожалела,
что  не  обладает  острым  зрением  людей:  из  толпы  землян  послышались
удивленные крики. Все тимбрими вокруг напряженно  всматривались.  Атаклена
мигнула. И вместе с матерью присоединилась к общему изумленному недоверию.
     Одна  из  неясных  фигур  выплыла  вперед  и  остановилась,  улыбаясь
аудитории, демонстрируя длинный  узкий  оскал  белых,  острых,  как  иглы,
зубов. Видны были блестящий глаз и струйка поднимающихся в воде пузырей.
     В воздухе повисло изумление. Никто во всех  звездных  полях  Ифни  не
ожидал, что титлалы изберут _д_е_л_ь_ф_и_н_о_в_!
     Гости-галакты  онемели.  _Н_е_о_д_е_л_ь_ф_и_н_ы_...  да  ведь  вторые
клиенты людей самые молодые признанные разумные существа в галактике,  они
гораздо моложе самих титлалов! Это беспрецедентно. Это поразительно.
     Это...
     Это потрясающе смешно! Тимбрими оценили  шутку.  Их  смех  вздымался,
чистый  и  высокий.  Их  короны,  как  одна,  создавали  сверкающий   глиф
одобрения, такой  яркий,  что  даже  посол  теннанинцев  замигал,  заметив
что-то. Видя, что  их  союзники  не  оскорбились,  люди  присоединились  к
веселью, хохотали, хлопали друг друга по спинам.
     Кихимик  и  большинство  остальных  титлалов  поклонились,   принимая
одобрение  патронов.  Хорошие  клиенты,   они,   по-видимому,   напряженно
трудились, чтобы этот день  запомнился  замечательным  розыгрышем.  Только
Суструк продолжал стоять неподвижно, он весь дрожал от напряжения.
     Вокруг Атаклены вздымались волны одобрения  и  веселья.  Она  слышала
смех матери, присоединившейся к общему смеху.
     Но сама Атаклена попятилась, отделилась от веселящейся толпы, пока  у
нее не появилась возможность повернуться и убежать.  Вступила  в  действие
г_и_р_-реакция. Атаклена  бежала  без  оглядки,  миновала  край  кальдеры,
спустилась по тропе, пока наконец не стихли звуки смеха, пока  она  больше
ничего не могла видеть. Тут, над прекрасной долиной  Медлящих  Теней,  она
упала на землю, сотрясаясь от энзимной реакции.
     Э_т_о_т _у_ж_а_с_н_ы_й _д_е_л_ь_ф_и_н_...
     С  того  дня  она  никому  не  рассказывала,  что  увидела  в   глазу
китообразного. Ни матери, ни даже отцу - никому она не  открыла  правды...
что она глубоко в голограмме ощутила _г_л_и_ф_, созданный самим Суструком,
поэтом титлалов.
     Присутствующие решили,  что  это  замечательная  шутка,  великолепный
розыгрыш. Они думали,  что  понимают,  почему  титлалы  в  качестве  своих
консортов-представителей избрали  самую  молодую  расу  Земли...  Конечно,
чтобы оказать клану патронов честь своей изящной,  но  безвредной  шуткой.
Выбирая  дельфинов,  они  как  будто  говорили,  что  им   защитник   _н_е
н_у_ж_е_н_,  что  они  без  всяких  оговорок  почитают   и   любят   своих
патронов-тимбрими. К тому же  выбирая  вторых  клиентов  _л_ю_д_е_й_,  они
показывают  нос  неповоротливым  старым  галактическим   кланам,   которые
неодобрительно относятся к дружбе тимбрими с волчатами.
     Изысканно.
     Неужели только одна Атаклена поняла глубоко скрытую  истину?  Или  ее
подвело  воображение?  Много  лет  спустя  на  далекой  планете   Атаклена
вздрогнула, вспомнив тот день.
     Неужели только  она  одна  уловила  третью  гармонию  смеха,  боли  и
смятения  Суструка?  Музопоэт  умер  через  несколько  дней  после   этого
происшествия и унес тайну в могилу.
     Только одна Атаклена почувствовала, что церемония  совсем  не  шутка,
что образ, созданный Суструком, родился не  в  его  мыслях,  а  пришел  из
Времени! Титлалы действительно выбрали своих защитников, и  выбор  их  был
совершенно искренним.
     И вот, всего несколько  лет  спустя,  в  пяти  галактиках  воцарилось
смятение из-за открытия, сделанного незначительной расой  клиентов,  самой
молодой из всех. Расой дельфинов.
     "О, земляне, - думала она, поднимаясь вслед за Робертом  в  Мулунские
горы, - что же вы наделали?"
     Нет, вопрос сформулирован некорректно.
     "Кем, о, кем вы станете?"


     В полдень путники столкнулись с густым  плющом.  Юго-восточный  склон
хребта зарос широколиственными глянцевитыми растениями; листья походили на
перекрывающие друг друга пластины брони огромного спящего  зверя.  Путь  в
горы закрыт.
     - Бьюсь об заклад, ты не понимаешь, как мы переберемся на ту сторону,
- сказал Роберт.
     - Склон выглядит предательски, - подтвердила  Атаклена.  -  И  далеко
тянется в обоих направлениях. Наверно, придется повернуть.
     Но что-то подсказывало Роберту, что это маловероятно.
     - Замечательные растения, - сказал он, присаживаясь рядом с одним  из
листов - перевернутой чашей, похожей на щит, диаметром  метра  в  два.  Он
взялся за край и потянул. Лист отошел от переплетения, и Атаклена  увидела
прикрепленный к его центру корень.  Она  придвинулась  и  помогла  тянуть,
гадая, что он задумал. - Колония  отращивает  новое  поколение  таких  чаш
каждые несколько недель, и  каждый  слой  ложится  поверх  предыдущего,  -
объяснил Роберт и сильно дернул за  прочный  жилистый  корень.  -  Поздней
осенью самый верхний слой чаш расцветает и становится тонким,  как  вафля.
Миллионы таких чаш отламываются, их подхватывают сильные  зимние  ветры  и
уносят в небо. Поверь мне, замечательное зрелище, когда все  эти  радужные
воздушные змеи плывут под облаками. Впрочем, это  опасно  для  летательных
аппаратов.
     - Значит, это семена? - спросила Атаклена.
     - Вернее, переносчики спор. Большая часть этих стручков, усеивающих в
начале зимы Синд, стерильна. Похоже, это растение  зависело  от  какого-то
животного  опылителя,  не  пережившего  катастрофу  буруралли.  Еще   одна
проблема для групп по восстановлению экологии. - Роберт пожал  плечами.  -
Но сейчас, в начале весны, эти нижние чаши прочны и упруги. Нелегко  будет
отрезать одну.
     Роберт достал  нож  и,  притягивая  чашу  вниз,  принялся  перерубать
жесткие нити корня. Неожиданно корень  лопнул,  выпрямился,  как  пружина,
Атаклену отбросило, и чаша упала на нее.
     - Оп! Прости, Кленни! -  Она  чувствовала,  что  Роберт,  помогая  ей
выбраться из-под чаши, с трудом сдерживает смех. "Совсем как мальчишка..."
- подумала Атаклена.
     - Как ты?
     - В порядке, - коротко ответила она и отряхнулась.
     Перевернутая чаша лежала выпуклой поверхностью вверх,  из  центра  ее
торчали перерезанные волокна.
     - Хорошо. Тогда помоги мне отнести ее к тому песчаному откосу, вблизи
крутого склона.
     Заросли плющей с трех сторон окружали мыс и  тянулись  до  следующего
хребта. Роберт и  Атаклена  подняли  чашу,  отнесли  туда,  где  начинался
неровный склон, и положили лицом вверх.
     Роберт   занялся   работой.   Он   выравнивал   неровную   внутреннюю
поверхность. Через несколько минут выпрямился и осмотрел получившееся.
     - Подойдет. - Он пнул чашу. - Твой отец хотел, чтобы я  показал  тебе
все, что смогу, на Гарте. По-моему, в твоем образовании образуется пробел,
если я не научу тебя ездить на таких плющах.
     Атаклена перевела взгляд с перевернутой пластины на  заросший  плющом
склон.
     - Ты хочешь сказать... - Но Роберт уже грузил  их  багаж  в  чашу.  -
Неужели ты серьезно, Роберт?
     Он пожал плечами, искоса взглянув на нее.
     - Если хочешь, можем вернуться на одну-две мили и поискать обход.
     - Ты не шутишь. - Атаклена вздохнула. Плохо, что отец и  друзья  дома
считают ее робкой. Она не может позволить, чтобы так считал и  человек.  -
Хорошо, Роберт, покажи мне, как это делается.
     Роберт встал  в  чашу  и  проверил  ее  устойчивость.  Потом  поманил
Атаклену. Она взобралась в раскачивающуюся корзину  и  села,  где  показал
Роберт, прямо перед ним, так что ее колени размещались по обе  стороны  от
центрального выступа.
     И тут, с нервно развевающейся короной, Атаклена снова ощутила это.  И
конвульсивно   ухватилась   за   упругий   край   корзины,   заставив   ее
раскачиваться.
     - Эй! Осторожней! Ты нас чуть не перевернула!
     Атаклена схватила его за руку, всматриваясь в долину внизу. Вокруг ее
лица раскачивались тонкие щупальца.
     - Я снова кеннирую это. Это внизу, Роберт. Где-то в лесу.
     - Что? Что в лесу?
     - Существо, которое я кеннировала раньше. Не человек и  не  шимпанзе!
Немного похоже и на того и на другого, но  отличается.  И  от  него  несет
Потенциалом!
     Роберт заслонил глаза.
     - Где? Можешь указать направление?
     Атаклена сосредоточилась. Попыталась локализовать источник эмоций.
     - Оно... оно исчезло, - выдохнула она наконец.
     Роберт излучал нервное возбуждение.
     - А ты уверена,  что  это  не  шимпанзе?  Их  много  в  этих  холмах,
собирателей сейсина и работников экологических станций.
     Атаклена создала глиф _п_а_л_а_н_г_. Потом, вспомнив, что  Роберт  не
может увидеть это сверкающее проявление ее  раздражения,  пожала  плечами,
что приблизительно обозначало то же самое.
     -  Нет,  Роберт.  Вспомни,  я  встречалась  со  многими  неошимпанзе.
Существо,  которое  я  почувствовала,  другое.  Прежде  всего,  я   готова
поклясться, что оно не вполне разумно. И еще было ощущение  _п_е_ч_а_л_и_,
сдержанной силы...
     Атаклена в неожиданном возбуждении повернулась к Роберту.
     - Может быть, это гартлинг? Быстрее, Роберт! Надо подойти поближе!  -
Она снова села в центре корзины и выжидательно посмотрела на Роберта.
     - Знаменитая приспособляемость тимбрими, - вздохнул Роберт. -  И  так
неожиданно ты торопишься идти. А я-то пытался поразить тебя нашим спуском.
Подумал, что ты схватишься так, что пальцы побелеют.
     "Мальчишки, - снова подумала Атаклена, качая головой. - Как они могут
так думать, даже в шутку?"
     - Перестань шутить, и давай отправляться! - сказала она.
     Роберт сел в корзину  за  ней.  Атаклена  прижалась  к  его  коленям.
Щупальца чуть не касались его лица, но Роберт не жаловался.
     - Ладно, отправляемся.
     Кисловатый человеческий запах окружил Атаклену. Роберт оттолкнулся, и
корзина заскользила вниз.


     Все вернулось к Роберту, когда их импровизированные сани  начали  все
ускоряющийся спуск, подпрыгивая на скользкой  поверхности  пластин  плюща.
Атаклена схватилась за его колени, смех ее звучал выше  и  звонче,  чем  у
земных девушек. Роберт тоже смеялся и кричал, держа Атаклену и  наклоняясь
то в одну  сторону,  то  в  другую,  чтобы  поддержать  равновесие  бешено
подпрыгивающих саней.
     "Последний раз я это проделал в одиннадцать лет".
     При каждом повороте и прыжке сердце его подскакивало. Даже поездка  в
парке антигравитации с этим не сравнится! Атаклена  возбужденно  крикнула,
они  пролетели  большое  расстояние  в  воздухе,  снова   приземлились   и
подпрыгнули  на  упругой  поверхности.  Серебряные   щупальца,   казалось,
потрескивают от напряжения.
     "Надеюсь, я помню, как управлять этой штукой".
     Возможно, он  все-таки  забыл.  А  может,  его  отвлекло  присутствие
Атаклены. Но Роберт среагировал слишком поздно,  когда  прямо  перед  ними
возник пень псевдодуба, некогда росшего на этом склоне.


     Атаклена радостно рассмеялась, когда Роберт резко  наклонился  влево,
пытаясь повернуть их неуклюжую повозку. Но  когда  она  ощутила,  что  его
настроение  резко  переменилось,  они  уже  беспорядочно  и  бесконтрольно
кувыркались. Потом корзина задела за что-то невидимое. Удар перевернул ее,
и содержимое корзины разлетелось в разные стороны.
     В это мгновение счастье  не  изменило  Атаклене.  Хлынули  стрессовые
гормоны, она мгновенно пригнула голову и превратилась в  шар.  И  тело  ее
само  превратилось  в  сани,  оно  запрыгало  по  поверхности  плюща,  как
резиновый мяч.
     Все произошло очень быстро. Гигантские кулаки колотили ее, швыряли  в
стороны. Громкий рев заполнял уши, корона сверкала на солнце, вздымаясь  и
опадая.
     Наконец, по-прежнему свернувшись  в  шар,  Атаклена  остановилась  на
самом  краю  леса  в  долине  внизу.  Вначале  она  могла  только  лежать:
приходилось ждать, пока  _г_и_р-энзимы  заставляли  ее  расплачиваться  за
быструю реакцию. Она дышала прерывистыми длительными вздохами,  верхние  и
нижние почки работали с перегрузкой.
     И еще _б_о_л_ь_. Атаклена не могла понять, что именно  болит.  У  нее
как будто бы всего несколько ушибов и царапин. Так что же?..
     Она поняла и тут же развернулась и  открыла  глаза.  Боль  испытывает
Роберт! Ее проводник-землянин излучает волны боли.
     Атаклена осторожно встала, от реакции все еще  кружилась  голова,  и,
заслоняя глаза, осмотрела склон. Человека не видно, поэтому она  принялась
искать с  помощью  короны.  Поток  обжигающей  боли  привел  ее,  неуклюже
спотыкающуюся, к месту поблизости от перевернутой корзины.
     Из-под  широких  пластин  плюща  торчали  ноги  Роберта.  Они   слабо
дергались. Попытка выбраться вызвала  слабый  стон.  Горячая  боль  дождем
опустилась на корону Атаклены.
     Она наклонилась к Роберту.
     - Роберт! Ты застрял? Дышать можешь?
     Какая глупость, поняла она. Задавать кучу вопросов, когда человек  на
пороге сознания.
     "Я должна что-то  сделать".  Атаклена  достала  из-за  голенища  свой
лазерный резак и набросилась на плющ, начиная подальше от Роберта.  Тяжело
дыша, напрягаясь, она по одной оттаскивала пластины.
     Узловатые стебли опутали  ноги  и  руки  человека,  привязали  его  к
зарослям.
     - Роберт, я буду резать у твоей головы. Не двигайся!
     Роберт ответил что-то непонятное. Его правая рука была  вывернута,  и
такая боль окружала его, что Атаклене пришлось свернуть корону,  чтобы  не
потерять сознание от перегрузки. Чужаки не  могут  так  сильно  передавать
свои ощущения тимбрими! Раньше она никогда не поверила  бы,  что  возможно
подобное.
     Атаклена убрала с его лица последнюю  пластину,  и  Роберт  застонал.
Глаза его были закрыты, губы шевелились, словно он говорит про себя.  "Что
он сейчас делает?"
     Она  чувствовала,  что  он  совершает  какой-то  человеческий   обряд
самодисциплины. И это имеет непосредственное отношение к числам  и  счету.
Наверно, техника самовнушения, которой всех людей обучают в школе. Техника
примитивная, но, по-видимому, Роберту она помогает.
     - Теперь я  разрежу  корни,  которые  держат  твои  руки,  -  сказала
Атаклена.
     Он кивнул.
     - Быстрее, Кленни. Я... Мне никогда не приходилось блокировать  такую
боль...  -  Он  вздохнул,  когда  отскочил  последний  стебель.  Рука  его
высвободилась, повисшая, сломанная.
     "Что теперь?" Атаклена  тревожилась.  Раненый  чужак  всегда  опасен.
Отсутствие  подготовки  -  только  часть  проблемы.  Собственный   базовый
защитный инстинкт может оказаться  совершенно  неверным,  когда  помогаешь
существу чуждого вида.
     Атаклена схватила несколько щупалец и в нерешительности  согнула  их.
"Должно быть нечто универсальное!"
     Сделай  так,  чтобы  жертва   могла   дышать.   Это   она   проделала
автоматически.
     Попытайся остановить потерю жидкости. Ей приходится руководствоваться
только старыми, периода до Контакта, земными фильмами, которые они с отцом
смотрели на пути в Гарт. В  этих  фильмах  действовали  существа,  которых
называют копы и бандиты. Согласно этим фильмам, раны Роберта царапины.  Но
Атаклена подозревала, что создатели древних фильмов не  были  сторонниками
реализма.
     О, если бы люди не были такими уязвимыми!
     Атаклена бросилась к рюкзаку Роберта, начала искать в кармане  радио.
Помощь  из  Порт-Хелении  придет  меньше  чем  через  час,  а  специалисты
подскажут ей, что делать тем временем.
     Радиоустановка простая, тимбримийского производства.  Но,  когда  она
нажала кнопку, ничего не произошло.
     "Нет! Оно должно работать!" Она снова нажала на кнопку. Но индикаторы
оставались немыми.
     Атаклена сняла  заднюю  крышку:  нет  кристалла  передатчика.  Она  в
замешательстве замигала. Как это произошло?
     Они отрезаны от помогли. Полностью предоставлены себе.
     - Роберт, - позвала она, снова  наклонившись  к  нему.  -  Ты  должен
руководить мной. Я не могу помочь тебе, если  ты  не  скажешь,  что  нужно
сделать.
     Человек продолжал считать от одного до десяти,  снова  и  снова.  Она
начала повторять свои слова, наконец взгляд его сфокусировался на ней.
     - Мне... мне кажется, у меня сломана рука, Кленни, - выдохнул  он.  -
Помоги мне перейти в тень... потом дай лекарство...
     Он как будто  снова  потерял  сознание,  глаза  закатились.  Атаклена
презирала нервную систему, которая поддается боли, оставляя своего хозяина
беспомощным.  Но  это  не  вина  Роберта.  Он  смел,   просто   его   мозг
несовершенен.
     Но в этом, конечно, и преимущество. Когда  Роберт  потерял  сознание,
болевые излучения заметно ослабли. И  ей  легче  было  перетащить  его  по
скользкой неровной  поверхности  плит  плюща  в  тень  леса,  пытаясь  без
надобности не тревожить сломанную руку.
     "Люди,   с   их   большими   костями,   с   огромными    сухожилиями,
сверхмускулистые!" Сгибаясь под тяжестью тела  Роберта,  Атаклена  создала
едкий глиф.
     Потом вернулась и отыскала аптечку. Вот этот раствор  он  использовал
позавчера, когда поранил палец щепкой. Атаклена обильно смазала им  порезы
Роберта.
     Роберт застонал и зашевелился.  Она  чувствовала,  как  его  сознание
сражается с болью. И сразу, почти автоматически, он снова начал считать.
     Шевеля губами, Атаклена читала на англике  инструкцию  по  применению
"тканевой пены", потом наложила ее слой на раны поверх настойки.
     Оставалась рука - и боль. Роберт упомянул лекарство. Какое именно?
     В сумке множество ампул, на всех  этикетки  с  четкими  надписями  на
англике и гал-семь. Но инструкции очень сжатые. Не рассчитаны  на  чужака,
которому без посторонней помощи и совета приходится лечить землянина.
     Она воспользовалась логикой. Средства, которые  необходимо  применять
срочно, упаковываются в ампулы в газообразном виде, так их легче и быстрее
использовать. Атаклена наклонилась так, что  ее  щупальца  коснулись  лица
Роберта, ощутила его мужской запах, кисловатый и терпкий.
     - Роберт, - тщательно заговорила она на англике. - Я  знаю,  ты  меня
слышишь. Приди в себя! Мне нужны твои знания. Немедленно.
     Очевидно, она отвлекала его  от  обряда  самодисциплины,  потому  что
болевое ощущение усилилось. Роберт сморщился и продолжал считать вслух.
     Тимбрими не бранятся, как  люди.  Пурист  сказал  бы  -  осуществляют
стилистическую модуляцию.  Но  в  такие  моменты  бывает  трудно  заметить
разницу. Атаклена ядовито забормотала на родном языке.
     Роберт явно не преуспел даже в своей грубой технике самогипноза.  Его
боль колотила ее  по  краю  сознания.  Атаклена  издала  негромкую  трель,
похожую на вздох. Она не привыкла к таким приступам.  Веки  ее  задрожали,
зрение смазалось, как у человека от слез.
     Остается единственный способ. Но он означает раскрыться, даже больше,
чем в собственной семье. Перспектива устрашающая,  но  выбора  нет.  Чтобы
добраться до него, она должна стать как можно ближе.
     - Я... я здесь, Роберт. Поделись со мной.
     Она раскрылась перед потоком  боли,  таким  нетимбримийским  и  таким
странно знакомым. Она словно _у_з_н_а_в_а_л_а_  его.  Боль  неравномерная,
как будто насос работает неровно. Боль  напоминает  маленькие  раскаленные
шары... слитки расплавленного металла.
     "...слитки металла?.."
     Причудливость образа  чуть  не  прервала  контакт.  Атаклена  никогда
раньше не испытывала такой яркой _м_е_т_а_ф_о_р_ы_. Это не  сравнение.  На
мгновение боль превратилась в раскаленные комки, прикосновение  к  которым
обжигает...
     "Быть человеком действительно очень необычно".
     Атаклена пыталась подавить воображение. Она двигалась к центру  боли,
пока  ее  не  остановила  преграда.  "Еще  одна  метафора?"  На  этот  раз
стремительный поток боли - на ее пути река.
     Ей необходим _у_с_у_н_л_т_л_а_н_ - защитное поле,  которое  перенесет
ее через поток  к  источнику  боли.  Но  как  воздействовать  на  сознание
человека?
     Вокруг нее собирались туманные изображения. Плыли  дымчатые  картины,
густели, приобретали материальность. Атаклена вдруг обнаружила, что  видит
себя в маленькой лодке. А в руках у нее весло.
     Неужели  _у_с_у_н_л_т_л_а_н_  в  сознании  человека   предстает   как
метафора?
     Пораженная, она начала грести вверх по течению, приближаясь к жгучему
водовороту.
     Мимо проплывали фигуры, теснясь и толкаясь в окружающем  тумане.  Вот
одно пятно превращается в искаженное лицо. Дальше рычит странное животное.
Большинство гротескных фигур, которые  она  видит  в  тумане,  в  реальной
Вселенной не существует.
     Атаклена  не  привыкла  _в_и_д_е_т_ь_  деятельность   мозга,   и   ей
потребовалось   некоторое   время,   чтобы   понять   фигуры-воспоминания,
конфликты, эмоции.
     Как много эмоций! Атаклене захотелось бежать.  Здесь  можно  сойти  с
ума!
     Остаться ее заставило тимбримийское любопытство. И еще долг.
     "Как здесь странно",  -  думала  она,  продвигаясь  в  метафорическом
болоте. Полуослепшая от капель боли, она удивленно осматривалась. Стать бы
настоящим телепатом и знать, а  не  догадываться,  что  означают  все  эти
символы!
     Очевидно, многое напоминает работу мозга тимбрими.  Некоторые  образы
показались ей знакомыми. Может, они восходят к временам,  когда  и  ее,  и
Роберта расы еще не знали речи, когда стада умных животных жили на далеких
диких планетах. С тех пор ее раса прошла трудным путем  возвышения,  людям
же пришлось еще труднее.
     Самое странное - видеть одновременно двумя  парами  глаз.  Одна  пара
изумленно разглядывает метафорический  мир,  другая,  настоящая,  видит  в
нескольких дюймах, под щупальцами короны, лицо Роберта.
     Человек быстро замигал. Перестал считать. Наконец она отчасти поняла,
что происходит. Но Роберт испытывает поистине странные ощущения. В  голове
Атаклены возникло слово deja vu - воспоминание  того,  что  будто  бы  уже
было.
     Атаклена сосредоточилась и создала изящный глиф, луч, который  должен
гармонировать с подсознанием. Роберт ахнул, и она поняла,  что  он  уловил
этот луч и устремился к нему.
     Его метафорический образ появился рядом с ней в  маленькой  лодке,  у
него в руках тоже весло. На этом уровне все  кажется  естественным,  и  он
даже не спросил, как здесь оказался.
     Вместе гребли они по потоку боли, исходящему от его  сломанной  руки.
Им приходилось пробираться сквозь  водовороты  болевых  ощущений,  которые
обрушивались на них, как стаи насекомых-вампиров. Встречались препятствия,
сучья, омуты, в их глубине звучали странные голоса.
     Наконец они оказались в заводи - сердцевине всей проблемы. А  на  дне
ее изображение вделанной в каменный пол решетки. Это дренажное устройство,
но решетка забита ужасными останками.
     Роберт в волнении отшатнулся. Атаклена  поняла,  что  это  насыщенные
эмоциями воспоминания  -  но  их  отвратительность  приобретает  внешность
когтей, клыков, разбухших уродливых рыл. "Как может человек собрать  такую
груду?" Атаклена была ошеломлена и  испугана  омерзительным,  одушевленным
мусором.
     "Это называется неврозами, - послышался внутренний голос Роберта.  Он
знает, что они "видят", и подавляет свой ужас. - Многое из этого я  забыл!
Понятия не имел, что это еще здесь".
     Роберт смотрит на врагов внизу - и Атаклена видит, что лица  внизу  -
искаженные образы его собственного лица.
     "Теперь моя работа, Кленни. Задолго до Контакта мы  знали,  что  есть
только один способ бороться с  этим.  Единственное  действенное  оружие  -
правда".
     Лодка качнулась: метафорическая суть Роберта перегнулась через борт и
нырнула в омут расплавленной боли.
     "Роберт!"
     Поднялась пена.  Лодчонка  начала  раскачиваться,  Атаклене  пришлось
вцепиться в край странного _у_с_у_н_л_т_л_а_н_а_. По обе стороны  брызнула
яркая ужасная боль. А внизу, под поверхностью, началось сражение.
     Во внешнем мире лицо Роберта покрылось испариной. Атаклена  подумала,
долго ли он еще сможет выдерживать.
     Она неуверенно  опустила  воображаемую  руку  в  воду.  Прикосновение
обжигало, но она продолжала тянуться к решетке.
     Что-то схватило ее за руку! Она дернулась, но освободиться не смогла.
Ужасное существо с перекошенным лицом Роберта  смотрело  на  нее  снизу  с
похотливым выражением. Существо пыталось увлечь  ее  в  глубину.  Атаклена
закричала. Другая фигура схватилась с той, что удерживала  ее.  Чешуйчатая
рука разжалась, и Атаклена упала на дно лодки. И маленькое суденышко стало
быстро уходить! Озеро  боли  устремилось  в  дренажную  решетку.  А  лодка
продолжала стремительно плыть в другую строну, против течения.
     "Роберт отталкивает меня", - поняла она. Контакт стал  слабее,  потом
совсем  прервался.   Метафорический   мир   неожиданно   исчез.   Атаклена
ошеломленно замигала. Легла на мягкую почву. Роберт  держал  ее  за  руку,
тяжело дышал сквозь стиснутые зубы.
     - Мне пришлось остановить тебя, Кленни... Слишком опасно для тебя...
     - Но тебе так больно!
     Он покачал головой.
     - Ты показала мне, где находится блок. Теперь... теперь я справлюсь с
неврозами. Знаю, где они... пока этого достаточно. И... говорил ли я тебе,
что в тебя легко влюбиться?
     Атаклена резко выпрямилась, ее удивило это non  sequitur  [вывод,  не
соответствующий посылкам; нелогичное заключение  (лат.)].  Она  взяла  три
газовые ампулы.
     - Роберт, ты должен сказать мне, какая  из  них  снимает  боль,  пока
снова не потерял сознание.
     Он прищурился.
     - Синяя. Разбей у меня под носом, но сама не вдыхай! Нет... не нужно.
Трудно сказать, как на тебя подействует параэндорфин.
     Атаклена разбила ампулу, и  образовалось  небольшое  густое  облачко.
Половину его Роберт вобрал в себя  следующим  вздохом.  Остальное  тут  же
рассеялось.
     Тело Роберта словно  развернулось.  Он  глубоко,  с  дрожью,  перевел
дыхание. Посмотрел на нее, в глазах светилось сознание.
     - Не знаю, мог ли я еще оставаться в сознании. Но дело того стоило...
разделить с тобой сознание.
     И в его ауре появилось слабое  подобие  глифа  _з_у_н_у_р_-_т_з_у_н_.
Атаклена была ошеломлена.
     - Ты очень странное существо, Роберт. Я...
     Она смолкла.  _З_у_н_у_р_-_т_з_у_н_...  исчез,  но  она,  несомненно,
кеннировала глиф. Но как Роберт мог создать его?
     Атаклена  кивнула  и  улыбнулась.  Теперь   ей   легко   воспринимать
человеческие образы.
     - Мне пришла точно такая же мысль, Роберт. Я... я  тоже  считаю,  что
дело того стоило.



                                13. ФИБЕН

     Сразу над стеной утеса, у самого края плоской вершины,  от  крушения,
вырывшего углубление в почве, еще поднимались столбы пыли. Полоска леса  в
форме кинжала разлетелась в несколько секунд, когда стремительный  предмет
ударился  в  нее,  отскочил  и  ударился  снова.  Во   всех   направлениях
разлетелась почва и обрывки растительности. Наконец снаряд застыл на самом
краю пропасти.
     Это случилось ночью. Другие обломки  вызвали  пожары,  но  здесь  все
ограничилось скользящим ударом.
     Постепенно  гул  взрыва  замер,  но  оставались  другие  последствия:
оползень на ближайшем утесе, искалеченное дерево. А в конце борозды темный
предмет, вызвавший все эти разрушения, продолжал потрескивать:  перегретый
металл остывал на холодном потоке воздуха, поднимавшемся из долины внизу.
     Наконец все успокоилось и вошло в привычное русло. Туземные  животные
выбрались из укрытий. Некоторые даже приблизились, вдохнули с  отвращением
запах горячего металла и ушли по своим серьезным делам. Предстояло прожить
еще один день.


     Тяжелая  была  посадка.  Внутри  капсулы  жизнеобеспечения  пилот  не
шевелился. Прошла ночь, прошел день, он лежал неподвижно.
     Наконец с кашлем и низким стоном Фибен очнулся.
     - Где?.. Что?.. - прохрипел он.
     И первой его мыслью было, что он говорит на англике.
     "Это хорошо, - с трудом сообразил он. - Мозг не поврежден".
     Главное сокровище неошимпанзе - способность к  речи.  И  утрачивается
она легче всего. Речевая афазия - прямой путь  к  переоценке.  Можно  даже
попасть в генетически забракованные.
     Разумеется, образцы плазмы Фибена уже отосланы на Землю, отзывать  их
поздно, так что какая разница, если  даже  его  переоценят.  Да  он  и  не
особенно заботился о том, какого цвета его карта воспроизводства.
     Во всяком случае заботился не больше, чем другие шимпы.
     "Итак, мы философствуем? Оттягиваем неизбежное? Не  волнуйся,  Фибен,
старина! Двигайся! Открой глаза! Ощупай себя. Убедись, что все при тебе".
     Легко сказать, но трудно сделать. Фибен застонал и попытался  поднять
голову. Его организм обезвожен. Открыть глаза -  все  равно  что  вытащить
застрявший ящик письменного стола.
     Но наконец ему удалось чуть приоткрыть их. Он увидел, что щит капсулы
потрескался и покрылся сажей. Вокруг спекшаяся грязь с остатками  флоры  в
лужах от недавнего дождя.
     Фибен обнаружил одну из причин потери ориентации:  капсула  наклонена
больше чем на пятьдесят градусов. Он повозился с  ремнями  безопасности  и
наконец расстегнул их. И обвис в кресле. Набравшись  сил,  занялся  люком.
Работал, бормоча хриплые ругательства, пока люк не  отскочил,  разбрасывая
дождь листьев и камешков.
     Последовало несколько минут сухого чихания. Наконец  он  повис  через
край люка, тяжело дыша.
     Фибен стиснул зубы.
     - Давай, - неслышно сказал он. - Выберемся отсюда! - Приподнялся,  не
обращая внимания на синяки, протиснулся в люк, повис и нащупал  опору  под
ногами. И упал  на  грязную,  благословенную  почву.  Но  когда  попытался
встать, левая нога не слушалась. Фибен снова упал и больно ударился.
     - Ух! - произнес он вслух. Порылся под собой и вытащил  острый  прут,
проткнувший шорты. Посмотрел на него, отбросил и снова лег на землю  рядом
с капсулой.
     Перед ним, примерно в двадцати футах, в лучах занимающегося  рассвета
виднелся край пропасти. Далеко снизу доносился звук текущей воды.  "Ух!  -
Он про себя удивился близости гибели. - Еще несколько метров, и мне совсем
не хотелось бы пить".
     Взошло солнце, картина прояснилась, стали видны борозды,  проделанные
в лесу другими обломками. "Прощай, старина "Проконсул", - подумал Фибен. -
Несколько тысяч лет верной службы полусотне мудрых  галактических  рас,  а
кончилось тем, что ты разбился на заброшенной планете, а разбил тебя Фибен
Балджер, клиент волчат, полуобученный  пилот  милиции.  Какой  недостойный
храброго воина конец!"
     Но он все же пережил свой разведчик. По крайней мере ненадолго.
     Кто-то сказал,  что  степень  разумности  определяется  тем,  сколько
энергии раса разумных тратит на то, что не  связано  с  выживанием.  Фибен
чувствовал себя, как кусок полупрожаренного мяса, но у него все же хватило
сил улыбнуться. Он пролетел несколько миллионов миль и, может, еще доживет
до того, что расскажет об этом своим нахальным внукам,  на  два  поколения
опередившим его в возвышении.
     Он похлопал  по  обожженной  земле  и  рассмеялся  хриплым  от  жажды
голосом.
     - Попробуй справиться с этим, Тарзан!



                              14. УТАКАЛТИНГ

     -  ...Мы  здесь  как  сторонники  галактической  традиции,  защитники
праведности и чести, мы исполняем волю  тех,  кто  когда-то  основал  Путь
Жизни...
     Утакалтинг не очень силен в галактическом-три, поэтому он записывал с
помощью портативного секретаря манифест губру для дальнейшего изучения.  А
слушал только краем уха, завершая свои приготовления.
     "...краем уха..." Корона дернулась, и он  понял,  что  материализовал
человеческую метафору. Края его ушей действительно дернулись!
     Все шимпы поблизости занимались манифестом по своим  приемникам:  его
передавали с кораблей губру и на англике. Но это  "неофициальный"  вариант
манифеста, так как англик считается всего лишь языком волчат, неподходящим
для дипломатии.
     Утакалтинг    создал    глиф    _л_'_и_у_т_'_т_с_а_к_а_,     примерно
соответствующий носу, пренебрежительно показанному  захватчикам.  Один  из
помощников неошимпанзе удивленно взглянул на него. Должно  быть,  у  шимпа
есть латентная пси-способность, понял Утакалтинг. Остальные  три  мохнатых
клиента сидели под ближайшим деревом и внимали голосу вторгшейся армады.
     - ...в соответствии с протоколом и  правилами  войны  на  Землю  была
отправлена нота с изложением наших претензий и требований...
     Утакалтинг  наложил  последнюю  печать   на   дипломатический   сейф.
Пирамидальное сооружение расположено на вершине  холма,  к  юго-западу  от
остальных зданий посольства тимбрими, и смотрит на Силмарское  море.  А  в
океане все кажется безмятежным и прекрасным. По  спокойной  воде  движутся
даже небольшие рыбацкие лодки, словно в небе нет ничего враждебнее  редких
облаков.
     По другую сторону за зарослями древесной травы  Тула,  привезенной  с
его родной планеты, расположены здания посольства, опустевшие, покинутые.
     Строго  говоря,  он  мог  оставаться  на  месте  и   выполнять   свои
обязанности. Но Утакалтинг  не  собирался  доверять  обещанию  захватчиков
соблюдать все Правила  Войны.  Губру  известны  тем,  что  всегда  толкуют
правила так, как им выгодно.
     К тому же у него свои планы.
     Утакалтинг закончил накладывать печать и отошел  от  дипломатического
сейфа. В  стороне  от  самого  посольства,  запечатанный  и  закрытый,  он
охраняется  миллионами  лет  традиции.  В  посольство  и   другие   здания
захватчики смогут  проникнуть,  но  им  придется  очень  тщательно  искать
объяснений, если они попытаются вскрыть священное хранилище.
     Но Утакалтинг улыбался. Он верил в губру.
     Отойдя на десять метров, он сосредоточился  и  создал  простой  глиф,
потом отправил его на вершину пирамиды, где маленький  голубой  шар  начал
неслышно вращаться. Охранник на мгновение еще более просветлел и  испустил
еле слышное  гудение.  Утакалтинг  отвернулся  и  направился  к  ожидающим
шимпам.


     -  ...главным  образом,  наше  недовольство  вызвано  тем,  что  раса
клиентов  землян,  известная  как  Tursiops  amicus,  или   "неодельфины",
совершила открытие, которым не поделилась  с  нами.  Утверждают,  что  это
открытие окажет огромное влияние на  все  галактическое  сообщество.  Клан
гуксу-губру, как защитник традиций и наследия Прародителей, не может  быть
исключен!  Наше  законное  право  захватить  заложников  и  вынудить   эти
полусформированные водные существа и их хозяев-волчат  поделиться  с  нами
информацией...
     Небольшая часть  сознания  Утакалтинга  занялась  открытием  клиентов
землян на краю галактического диска. Утакалтинг  задумчиво  вздохнул.  При
нынешней обстановке в пяти  галактиках  ему  пришлось  бы  воспользоваться
Д-уровнем гиперпространства  и  вынырнуть  в  миллионе  лет  от  нынешнего
момента, чтобы узнать всю правду. Но к  тому  времени  она  превратится  в
древнюю историю.
     В сущности, чем именно вызвал "Стремительный"  нынешний  кризис,  уже
неважно. Высший Совет тимбрими рассчитал, что подобный взрыв  неизбежен  в
пределах  нескольких   сотен   лет.   Земляне   умудрились   вызвать   его
заблаговременно. Только и всего!
     Вызвать преждевременно... Утакалтинг поискал нужную метафору.  Словно
ребенок сбежал из колыбели, пробрался в логово зверей  вл'корг  и  щелкнул
царицу прямо в морду!
     - ...вторая причина нашего недовольства  и  непосредственная  причина
вторжения - в обоснованных подозрениях, что  на  планете  Гарт  нарушаются
правила возвышения!  Мы  располагаем  доказательствами,  что  полуразумная
раса, известная под именем неошимпанзе, не получает нужного руководства ни
со стороны патронов-людей, ни со стороны консортов-тимбрими...
     "Тимбрими неподобающие консорты? Высокомерные птицеподобные  заплатят
за это оскорбление!" - поклялся Утакалтинг.
     Шимпы вскочили и низко поклонились при  его  приближении.  На  концах
короны Утакалтинга на мгновение мелькнул глиф с _и_у_л_ф_-_к_у_о_н_, посол
поклонился в ответ.
     - Я хочу отправить несколько посланий. Вы послужите мне?
     Все кивнули. Шимпы явно стесняются друг друга, происходя из различных
социальных групп.
     Один гордо носит офицерский мундир. Двое в яркой гражданской  одежде.
Наконец, четвертый одет мешковато, на груди у него  панель  со  множеством
кнопок; она позволяет бедному существу пользоваться  подобием  речи.  Этот
шимп стоит сзади и в стороне от других и едва отрывает взгляд от земли.
     - Мы все к вашим услугам, - сказал, вытянувшись,  молодой  лейтенант.
Он, казалось, совершенно не  замечает  мрачных  взглядов,  которые  искоса
бросают на него пестро одетые штатские.
     - Это хорошо, мой юный друг. - Утакалтинг положил руку на плечо шимпа
и протянул маленький черный куб. - Пожалуйста, доставьте это  планетарному
координатору Онигл, вместе с моими добрыми пожеланиями. Передайте ей,  что
мне пришлось отложить вылет в Убежище, но я надеюсь скоро с ней увидеться.
     "На самом деле я даже не лгу, -  напомнил  себе  Утакалтинг.  -  Будь
благословенна двусмысленность англика!"
     Лейтенант-шимп взял куб и поклонился точно под необходимым углом, как
следует кланяться патрону-союзнику. Не глядя на остальных,  он  побежал  к
курьерскому экипажу.
     Один из штатских, явно надеясь, что  Утакалтинг  не  услышит,  шепнул
пестро одетому коллеге:
     - Надеюсь, этот нахал с синей картой упадет в  лужу  и  вымажет  свой
мундир.
     Утакалтинг сделал вид, что ничего не заметил. Иногда  вера  других  в
то, что слух у тимбрими такой же слабый, как зрение, оказывается полезной.
     - Это для вас, - сказал он двоим в пестрой одежде  и  бросил  каждому
мешочек. Внутри находились деньги, галбанкноты, безупречные, подкрепленные
содержанием всей Великой Библиотеки, но из неизвестного источника.
     Двое шимпов  поклонились  Утакалтингу,  стараясь  скопировать  точный
поклон офицера. Утакалтинг с трудом сдержал смех: foci  -  центр  сознания
каждого  шимпа  -  сосредоточился  на  мешочке  с  монетами,  отрезав  всю
остальную вселенную.
     - Идите и потратьте на свое усмотрение. Благодарю вас за вашу прежнюю
службу.
     Два члена небольшого преступного подполья Порт-Хелении повернулись  и
бросились в рощу. Заимствуя  еще  одну  человеческую  метафору,  они  была
"глазами и ушами" Утакалтинга с его прибытия на Гарт.  Несомненно,  сейчас
они считают свою работу завершенной.
     "И спасибо за то, что вы еще сделаете", - думал Утакалтинг, глядя  им
вслед. Он хорошо знает этих парней.  Они  быстро  потратят  его  деньги  и
войдут во вкус новых трат. А через несколько  дней  появится  единственный
способ их заработать.
     Утакалтинг был уверен, что скоро у них возникнут новые наниматели.
     - ...пришли как друзья и защитники предразумных, чтобы  они  получали
нужное руководство и стали членами достойного клана...
     Оставался только один шимп; он пытался стоять прямо,  как  остальные.
Но бедное существо не могло не переминаться с  ноги  на  ногу,  беспокойно
улыбаясь при этом.
     - И что... - начал Утакалтинг, но неожиданно замолчал.  Щупальца  его
заволновались; он повернулся и посмотрел на море.
     В небе над заливом возникла огненная  точка  и  полетела  на  восток.
Утакалтинг заслонил глаза,  но  не  стал  тратить  времени  на  то,  чтобы
позавидовать зрению  землян.  Сверкающий  уголек  перемещался  в  облаках,
оставляя за собой след, который  мог  воспринимать  только  тимбрими.  Это
сияние радостного отлета  в  течение  нескольких  секунд  развернулось  со
слабым инверсионным следом и тут же угасло.
     От'тушутн, помощник, секретарь и друг Утакалтинга, повел свой корабль
сквозь сердце вражеского флота, осаждающего Гарт.  И  кто  знает?  Корабль
специально сконструирован. Возможно, и прорвется.
     Конечно, это не дело От'тушутна. Его задача - просто попытаться.
     Утакалтинг напряг свой кеннинг. Да, что-то исходит  от  этого  света.
Сверкающее наследие. Он воспринял прощальный глиф От'тушутна  и  тщательно
сберег его, чтобы дома передать возлюбленной храброго тимбрими.
     На  Гарте  теперь  остаются   только   два   тимбрими.   Атаклена   в
безопасности, насколько это  возможно.  Утакалтингу  пора  позаботиться  о
себе.
     - ...освободить  невинные  существа,  избавить  их  от  неправильного
руководства волчат и преступников...
     Утакалтинг снова повернулся к  маленькому  шимпу,  своему  последнему
помощнику.
     - А как ты, Джо-Джо? Тоже хочешь выполнить задание?
     Джо-Джо повозился с кнопками на своем дисплее.
     ДА, ПОЖАЛУЙСТА
     Я ХОЧУ ПОМОГАТЬ ВАМ
     Утакалтинг улыбнулся. Ему нужно  торопиться  на  встречу  с  Каултом.
Сейчас посол теннанинцев уже выходит из себя возле катера Утакалтинга.  Но
еще несколько секунд может подождать.
     - Да, ты можешь кое-что для меня сделать, - сказал он Джо-Джо.  -  Ты
сможешь сохранить тайну?
     Маленький генетический мутант  энергично  кивнул,  его  мягкие  карие
глаза переполняла искренняя преданность. Утакалтинг провел много времени с
Джо-Джо, учил его тому, чему не позаботились научить в школе  на  Гарте  -
например, как выжить в дикой местности  или  как  пилотировать  простейший
флиттер. Конечно, Джо-Джо не гордость возвышения неошимпанзе,  но  у  него
большое сердце и своеобразная хитрость, которую Утакалтинг высоко ценил.
     - Видишь голубой огонек наверху пирамиды, Джо-Джо?
     ДЖО-ДЖО ПОМНИТ, напечатал шимп.
     ДЖО-ДЖО ПОМНИТ ВСЕ СЛОВА
     - Хорошо. - Утакалтинг кивнул. - Я так и знал. Я рассчитываю на тебя,
мой дорогой маленький друг. - Он улыбнулся, и Джо-Джо радостно улыбнулся в
ответ.
     А созданный компьютером голос продолжал нудить из космоса, заканчивая
манифест вторжения.
     - ...и дать им возможность быть принятыми в достойный  древний  клан,
который поведет их к правильному поведению...
     "Болтливые птицы, - подумал Утакалтинг. - В сущности они глупы".
     - Мы им покажем "правильное поведение", верно, Джо-Джо?
     Маленький шимп нервно кивнул. И улыбнулся, хотя не все понял.



                               15. АТАКЛЕНА

     Ночью лагерный костер  отбрасывал  желтые  и  оранжевые  отблески  на
стволы ближайших псевдодубов.
     - Я был  так  голоден,  что  даже  консервы  показались  вкусными,  -
вздохнул Роберт, отодвигая чашку и ложку. - Собирался испечь корни  плюща,
но теперь мне кажется, что у нас пропал аппетит к этому деликатесу.
     Атаклене казалось, она понимает склонность Роберта к абстракциям,  не
относящимся к их положению. И у тимбрими, и у людей есть способы,  которые
помогают легче переносить неприятности, - еще одна общая черта двух видов.
     Сама она ела мало. Тело ее почти избавилось от  пептидов,  результата
последней _г_и_р_-реакции, но все еще  слегка  побаливало  после  дневного
приключения.
     Часть неба над головой закрывали темные пылевые галактические облака,
по краю их шла яркая водородная туманность. Атаклена смотрела на  звездный
свод, корона над ушами слегка расширилась. Она принимала эмоции  крошечных
туземных животных из леса.
     - Роберт?
     - Гм... Да, Кленни?
     - Роберт, зачем ты убрал кристалл из радио?
     После паузы голос его прозвучал серьезно и угнетенно.
     - Я не хотел говорить тебе об  этом  еще  несколько  дней,  Атаклена.
Прошлой ночью я видел, как уничтожали спутники связи. Это  может  означать
только одно: прибыли галакты, как и ожидали наши родители. Кристаллы радио
могут  засечь  детекторы  на  кораблях,  даже  когда  мы   не   пользуемся
установкой. Я изъял кристалл, чтобы нас не смогли обнаружить. Это  обычная
процедура.
     Атаклена почувствовала легкую дрожь, она началась над  носом,  прошла
по голове и спине.
     "Итак, началось".
     Ей хотелось оказаться рядом с отцом. По-прежнему ее огорчало, что  он
отослал ее, не разрешил остаться с собой, чтобы она могла ему помочь.
     Молчание затянулось. Атаклена кеннировала нервное напряжение Роберта.
Дважды он собирался заговорить, но передумал. Наконец она кивнула.
     - Я согласна с твоим решением, Роберт. Мне кажется,  я  даже  понимаю
защитный импульс, который заставил тебя не рассказывать мне об этом. Но не
следовало этого делать. Это глупо.
     Роберт серьезно кивнул.
     - Больше не буду, Атаклена.
     Они некоторое время лежали молча, потом Роберт протянул здоровую руку
и коснулся Атаклены.
     - Кленни, я... знаешь, как я тебе благодарен. Ты спасла мне жизнь...
     - Роберт, - устало вздохнула она.
     - ...но дело не только в этом. Придя в мое сознание, ты показала  мне
меня самого... показала то,  чего  я  не  знал.  Это  очень  важно.  Можно
прочесть об этом в книгах.  Самообман  и  неврозы  -  два  самых  коварных
человеческих несчастья.
     - Они не только человеческие, Роберт.
     - Да, я догадываюсь. То, что ты увидела в моем сознании, должно быть,
ерунда по стандартам до Контакта. Но, учитывая нашу  историю,  даже  самым
нормальным из нас нужно напоминать время от времени.
     Атаклена не знала, что сказать, поэтому  промолчала.  Жить  в  темные
времена человечества - должно быть, это действительно страшно.
     Роберт откашлялся.
     - Я хочу сказать, что теперь понимаю, как далеко  ты  зашла  в  своей
адаптации. Ты постигла человеческие эмоции, изменила свою психологию...
     - Эксперимент. - Она пожала плечами - и неожиданно поняла,  что  лицу
жарко.  В  человеческой  реакции,  которую  она  считала  такой  странной,
раскрываются капилляры. Она краснеет!
     - Да, эксперимент. Но справедливо, чтобы он был двусторонним, Кленни.
Тимбрими известны своей приспособляемостью в пяти галактиках. Но мы, люди,
тоже умеем кое-чему учиться...
     Она подняла голову.
     - О чем ты, Роберт?
     - Я хочу, чтобы ты мне больше рассказала о тимбрими. О ваших обычаях.
Хочу знать, каков у вас эквивалент  изумленного  взгляда,  утвердительного
кивка, улыбки.
     Снова легкое сверкание.  Атаклена  настроила  корону,  но  призрачный
простой глиф, который начал создавать Роберт, рассеялся как дым.  Наверно,
он сам не понимает, что создал его.
     - Гм, - сказала Атаклена, мигая и качая головой. -  Не  могу  сказать
точно. Но мне кажется, Роберт, ты уже начал узнавать.


     На следующее утро, когда сворачивали лагерь,  у  Роберта  болело  все
тело. У  него  был  жар.  Но  он  принял  анестезирующее  средство,  чтобы
продолжать работать.
     Большую часть их имущества Атаклена спрятала в дупло резиновой березы
и надрезала кору,  чтобы  потом  найти  дерево.  Но  в  глубине  души  она
сомневалась, что кто-то вернется сюда.
     - Тебя нужно показать врачу, - сказала она, трогая его  лоб.  Высокая
температура - явно плохой признак.
     Роберт указал, на узкий проход между двумя горами к югу.
     - Вот там, в двух днях  пути,  ферма  Мендозы.  Миссис  Мендоза  была
медсестрой, прежде чем вышла замуж за Хуана и завела ферму.
     Атаклена неуверенно взглянула  на  проход.  Придется  подниматься  на
тысячу метров, чтобы миновать его.
     - Роберт, ты  считаешь,  что  это  лучший  маршрут?  Я  уверена,  что
принимала излучения разумных гораздо ближе, к востоку,  вдоль  этой  линии
холмов.
     Роберт взял самодельный посох и пошел на юг.
     - Пошли, Кленни, - бросил  он  через  плечо.  -  Я  знаю,  ты  хочешь
отыскать гартлинга, но сейчас не время. Когда меня  подлатают,  мы  сможем
поохотиться на туземных предразумных.
     Атаклена смотрела ему вслед, пораженная нелогичностью его  замечания.
Потом догнала его.
     - Роберт, что за странную вещь ты сказал? Как я могла думать о поиске
туземных животных, пусть  самых  интересных,  пока  ты  нездоров?  Я  ясно
ощущала присутствие на востоке  разумных:  людей  и  шимпов,  хотя  должна
признать, что был и какой-то странный субъект, почти...
     - Ага! - Роберт улыбнулся, как будто она призналась. И пошел дальше.
     Удивленная,   Атаклена   попыталась   прощупать   его   чувства,   но
самоконтроль и решимость оказались  невероятными  для  представителя  расы
волчат. Она могла только ощутить его беспокойство  -  и  это  беспокойство
связано с тем, что она обнаружила присутствие разумных к востоку.
     О, если бы она была настоящим телепатом! В который раз она  подумала,
почему Высший Совет тимбрими не отверг правила Института возвышения  и  не
стал развивать эту способность. Иногда она завидовала людям, которые могут
окружать  непроходимым  барьером  свою  внутреннюю  жизнь,  в  отличие  от
собственной, сплетничающей, вторгающейся во все  культуры.  Но  сейчас  ей
хотелось одного: заглянуть к нему внутрь и узнать, что он скрывает!
     Корона ее развевалась, и если бы поблизости оказался тимбрими, он  бы
поморщился, уловив ее язвительность по поводу устройства мира.


     Прошло чуть больше часа. Они еще  не  добрались  до  вершины  первого
хребта, а Роберт шел уже с трудом. Теперь Атаклена знала, что  испарина  у
него на лбу - то же, что  покраснение  и  раздувание  короны  тимбрими,  -
признак перегрева.
     Услышав, что  он  негромко  начал  считать,  она  поняла,  что  нужно
отдохнуть.
     - Нет. - Он покачал головой. Голос его  звучал  неровно.  -  Перейдем
через хребет и доберемся до следующей долины. Вся дорога оттуда до прохода
в тени. - Роберт пошел дальше.
     - Здесь тоже достаточно тени, - настаивала Атаклена.
     Она потянула Роберта  к  откосу,  поросшему  ползунками  с  листьями,
словно зонтиками; все они вездесущими лианами связаны с лесом в долине.
     Роберт вздохнул, когда она помогла ему сесть на камень  в  тени.  Она
вытерла ему лоб и начала разматывать повязку на сломанной правой руке.  Он
застонал сквозь зубы.
     Кожа около сломанной кости потемнела.
     - Это плохо, Роберт?
     На мгновение ей показалось, что он теряет сознание. Но вот он  пришел
в себя, покачал головой.
     - Нет. Вероятно, инфекция. Нужно больше универсального...
     Он потянулся  к  ее  рюкзаку,  где  находилась  аптечка,  но  потерял
равновесие, и Атаклене пришлось подхватить его.
     - Хватит, Роберт. Ты не дойдешь до фермы Мендозы.  Я  не  могу  нести
тебя и не могу оставить на два-три дня!
     Роберт попросил дать ему две синие таблетки и отпил из фляжки.
     - Ну хорошо, Кленни, - вздохнул он. - Повернем на восток.  Но  только
пусть твоя корона поет для меня, ладно? Мне это нравится и помогает  лучше
понять тебя... и теперь я думаю, что нам лучше пойти, потому что я начинаю
нести чепуху. Это признак того, что человек распадается. Ты должна  теперь
это знать.
     Глаза Атаклены широко раздвинулись, она улыбнулась.
     - Я и так знала это, Роберт. А теперь скажи,  как  называется  место,
куда мы идем.
     - Оно называется Хаулеттс-Центр. Прямо туда, за второй грядой холмов.
- Он указал на юго-восток.  -  Там  не  любят  незваных  гостей,  поэтому,
приближаясь, будем говорить вслух.


     Делая частые остановки, они к полудню перебрались через первую  гряду
холмов и отдохнули в тени у небольшого ручья. Тут Роберт уснул беспокойным
сном.
     Атаклена беспомощно смотрела на  юношу-человека.  И  обнаружила,  что
напевает знаменитый "Плач неизбежности" Тлуфаллтрила. Эта печальная аура и
мелодия были созданы свыше четырех тысяч лет назад, когда патроны тимбрими
калтмуры погибли в кровавой межзвездной войне.
     Неизбежность - не очень приятная для ее народа  ситуация,  тем  более
ужасна она для людей. Но тимбрими давно решили стать эрудитами  и  изучить
все философии. И смирение, покорность тоже имеют право на существование.
     "Не сейчас!" - поклялась Атаклена. Она уговорила  Роберта  проглотить
еще две таблетки. Как можно лучше закрепила  сломанную  руку  и  подложила
камни, чтобы Роберт не скатился во сне.
     Она  надеялась,  что  окружающий   их   густой   кустарник   помешает
подобраться опасным животным. Конечно,  буруралли  очистили  лес  от  всех
крупных  животных,  но  она  все  же  беспокоилась.  Можно   ли   оставить
потерявшего сознание человека ненадолго?
     Рядом с его левой рукой  она  положила  свой  лазер-резак  и  фляжку.
Наклонившись, коснулась его лба чувствительными  преобразованными  губами.
Ее корона опустилась ему  на  лицо;  Атаклена,  прощаясь,  передавала  ему
пожелания в обычае своего народа.


     Олень  может  бежать   быстрее.   Кугуар   может   проскользнуть   по
неподвижному лесу незаметней. Но  Атаклена  никогда  не  слышала  о  таких
животных. И даже если бы слышала, тимбрими не боятся сравнений.  Их  общее
свойство - приспособляемость.
     Уже на протяжении первого километра автоматически начались изменения.
Железы укрепили ноги, изменения в составе крови позволили лучше  усваивать
кислород воздуха. Соединительные  ткани  расслабились,  ноздри  раскрылись
шире, чтобы пропускать больше воздуха, кожа  натянулась,  чтобы  груди  не
подпрыгивали при ходьбе.
     Склон стал круче, и вот она оказалась во  второй  долине  и  побежала
вверх по звериной тропе к цели.  Быстрые  шаги  легко  звучали  на  мягком
суглинке. Лишь изредка треск ветки возвещал  о  ее  присутствии,  и  тогда
маленькие зверьки испуганно разбегались. И всюду ее сопровождали щебечущие
насмешки, и звуковые, и эмоциональные, которые она улавливала короной.
     Эти звуки заставляли  Атаклену  улыбаться  по-тимбримийски.  Животные
всегда  так  серьезны.  Только  немногие,  почти  готовые  к   возвышению,
проявляют зачатки юмора. И  очень  часто  в  процессе  возвышения  патроны
стирают воображение как "черту нестабильности".
     После второго километра Атаклена  побежала  медленнее.  Прежде  всего
потому, что перегрелась. А для тимбрими это опасно.
     Она достигла вершины хребта с неизбежной  цепью  камней-чешуй  и  еще
более сбавила скорость, пробираясь в лабиринте торчащих  монолитов.  Потом
немного отдохнула. Прислонившись к  камню,  тяжело  дыша,  она  расправила
корону. Щупальца задрожали в поиске.
     Да! Близко люди! И неошимпанзе. Теперь она хорошо знает их излучения.
     И... она сосредоточилась. Что-то еще. Что-то мучительно ускользающее.
     Это загадочное,  странное  существо,  присутствие  которого  она  уже
дважды  ощущала.  Одно  мгновение  оно  кажется  земным,  но  в  другое  -
принадлежащим этому  миру.  И  оно  предразумное,  у  него  свой,  суровый
характер.
     Если бы эмпатия могла точно указывать направление!
     Атаклена двинулась вперед, пробираясь к  источнику  излучения  сквозь
каменные дебри.
     На нее упала  тень.  Инстинктивно  Атаклена  отскочила  и  присела  -
гормоны мгновенно придали силы ее рукам и  ногам.  Подготовка  к  схватке.
Атаклена глубоко дышала, подавляя _г_и_р_-реакцию.  Она  думала  встретить
какое-нибудь небольшое существо, пережившее  катастрофу  буруралли,  -  но
такое огромное!
     "Успокойся", - приказала она себе. На камне виден был силуэт большого
двуногого, явно родственника человека  и  не  туземного  обитателя  Гарта.
Шимпанзе, конечно, не может угрожать ей.
     - З...здравствуйте! -  умудрилась  она  выговорить,  сдерживая  дрожь
уходящей  _г_и_р_-реакции.  Молча  прокляла  мгновенные  реакции,  которые
делают тимбрими такими опасными при внезапном столкновении, но укорачивают
жизнь и часто приводят их в замешательство в приличном обществе.
     Фигура смотрела на нее сверху. Двуногая, с поясом для инструментов на
талии. Смотреть против света трудно. Сбивает  с  толку  яркий  голубоватый
свет солнца Гарта. Но даже и так Атаклена  видела,  что  животное  слишком
велико для шимпанзе.
     Существо не реагировало. Просто смотрело на нее сверху вниз.
     От  молодой,  как  неошимпанзе,  расы  клиентов  не  следует  ожидать
большого ума. Атаклена, прищурившись против яркого света, начала  медленно
и четко говорить на англике.
     - У меня срочное дело. Там, недалеко, - она указала,  -  человек,  он
ранен. Ему нужна немедленная помощь. Пожалуйста, отведи меня к людям.  Как
можно  скорее.  -  Она  ожидала  немедленного  ответа,  но  существо  лишь
переступило с ноги на ногу и продолжало смотреть.
     Атаклена чувствовала себя неловко. Может,  она  встретилась  с  самым
глупым шимпом? Или мутантом? Новые расы клиентов дают множество вариантов,
иногда очень опасных, с  глубоким  регрессом.  Доказательство  -  то,  что
произошло с буруралли здесь, на Гарте.
     Атаклена напрягла свои  чувства.  Корона  ее  расширилась  и  тут  же
удивленно свернулась!
     Это предразумное существо! Внешнее сходство - шерсть и длинные руки -
обмануло ее. Это совсем не шимп! То  самое  чуждое  существо,  присутствие
которого она ощущала раньше!
     Неудивительно, что оно не ответило.  У  него  нет  патронов,  которые
научили бы его говорить! Потенциал дрожал и  бился.  Атаклена  чувствовала
его под поверхностью. И подумала, что же сказать туземному  предразумному.
Вгляделась  внимательней.  Темная  пушистая  шерсть   существа   окаймлена
солнечным сиянием. На коротких  согнутых  ногах  массивное  тело,  которое
заканчивается большой головой с узким лбом. Широкие плечи без видимой  шеи
переходят в голову.
     Атаклена припомнила  знаменитый  рассказ  Напуталлила  о  космическом
сборщике, который в лесу, далеко от поселения колонии,  встретил  ребенка,
воспитанного  дикими  бегунами.  Поймав  свирепо  огрызающееся   маленькое
существо, охотник создал простую версию _ш_'_ч_а_к_у_о_н_ - зеркала души.
     Атаклена сформировала глиф, насколько могла вспомнить.
     СМОТРИ В МЕНЯ - ТЫ ВИДИШЬ САМОГО СЕБЯ
     Существо стояло. Но вот оно отпрянуло, фыркая и нюхая воздух.
     Атаклена вначале решила, что оно реагирует на ее глиф. Но тут хрупкую
связь разорвал какой-то шум поблизости.  Предразумное  шумно  запыхтело  -
глубокий гортанный звук, - потом повернулось и ускакало, прыгая с камня на
камень. И исчезло.
     Атаклена побежала за ним, но бесполезно.  Через  несколько  мгновений
она потеряла след. Вздохнула и снова повернула на восток,  туда,  где,  по
словам Роберта, располагается Хаулеттс-Центр.  Прежде  всего  нужно  найти
помощь.
     Она продолжала продвигаться сквозь лес камней. Их становилось меньше,
начинался спуск в следующую долину.  Обогнув  очередной  камень,  Атаклена
чуть не столкнулась с поисковой партией.


     - Простите, если мы напугали вас, мэм, - хрипло  сказал  предводитель
группы. Голос его напоминал нечто среднее между рычанием и  кваканьем.  Он
снова поклонился. - Сборщик сейсина  сообщил  о  крушении  корабля,  и  мы
послали несколько поисковых  групп.  Вы  не  видели  падающий  космический
корабль?
     Атаклена дрожала  от  Ифни-проклятой  сверхреакции.  Должно  быть,  в
первые несколько секунд она выглядела ужасно, когда неожиданность  вызвала
у нее стремительные перемены.  Бедные  создания  испугались.  Еще  четверо
шимпов за предводителем нервно поглядывали на нее.
     - Нет, не видела. - Атаклена говорила медленно и тщательно,  стараясь
не вызвать у маленьких клиентов чувства  вины.  -  Но  у  меня  тоже  есть
срочное сообщение. Мой спутник, человек, вчера  днем  был  ранен.  У  него
сломана рука и,  вероятно,  началось  заражение.  Я  должна  поговорить  с
кем-нибудь из ваших руководителей, чтобы его немедленно эвакуировали.
     Предводитель шимпов был выше среднего роста, почти полтора метра. Как
у всех остальных, на нем были шорты,  пояс  с  инструментами  и  небольшой
рюкзак за спиной. Улыбка впечатляла оскалом неровных желтоватых зубов.
     - У меня достаточно полномочий. Меня зовут Бенджамин, мисс... мисс...
- Его хрипловатый голос звучал вопросительно.
     - Атаклена. Имя моего товарища  Роберт  Онигл.  Он  сын  планетарного
координатора.
     Бенджамин распахнул глаза.
     - Понятно. Ну что ж, мисс Атак... мэм... вы, наверно, уже знаете, что
Гарт подвергся нападению военного флота ити.  И  нам  нельзя  пользоваться
воздушными кораблями, если этого  можно  избежать.  Но  моя  группа  может
перенести человека с такими ранениями, как вы описали.  Если  вы  отведете
нас к мистеру Ониглу, мы позаботимся о нем.
     Облегчение смешивалось у Атаклены с болью:  ей  напомнили  о  тяжелом
общем положении. Надо допытаться выяснить.
     - Установлено ли, кто захватчики? Была ли высадка?
     Шимп Бенджамин - профессионал, с хорошей дикцией, но он не мог скрыть
замешательства. Наклонив голову, он посмотрел на Атаклену под новым углом.
Остальные шимпы беззастенчиво пялились. Они явно никогда не видели  ничего
подобного.
     - Гм. Простите, мэм, но новости не очень подробные. Ити... э-э-э... -
Шимп всмотрелся в нее. - Э-э-э... простите, мам, но вы ведь не человек?
     - Великий Калтмур, конечно, нет! - ощетинилась Атаклена. -  Что  дает
вам основание... - Но тут вспомнила внешние изменения, которые  составляли
часть ее эксперимента. Она  должна  сейчас  очень  походить  на  человека,
особенно  когда  солнце  за  спиной.  Неудивительно,  что  бедные  клиенты
смутились. - Нет, - сказала она спокойнее. - Я не человек. Я тимбрими.
     Шимпы  вздохнули  и  быстро  переглянулись.   Бенджамин   поклонился,
скрестив  перед  собой  руки.  Впервые  сделал  жест  приветствия  клиента
представителю расы класса патронов.
     Народ Атаклены,  как  и  люди,  не  верит  в  необходимость  жесткого
господства над клиентами. Но все же  этот  жест  смягчил  ее  оскорбленные
чувства. Когда Бенджамин заговорил снова, дикция его заметно улучшилась.
     - Прошу прощения, мэм. Я  хотел  сказать,  что  не  знаю,  кто  такие
захватчики. Меня не было возле приемника,  когда  передавали  их  манифест
несколько часов назад. Мне сказали, что это губру, но ходят слухи, что они
теннанинцы.
     Атаклена вздохнула. Теннанинцы или губру. Что  ж,  могло  быть  хуже.
Первые  -  ограниченные  ханжи.  Вторые  обычно  злобны,  консервативны  и
жестоки. Но все же это не то, что коварные соро  или  жуткие  смертоносные
танду.
     Бенджамин пошептался с одним из товарищей. Маленький шимп  убежал  по
тропе  назад,  туда,  откуда  они  пришли,   в   направлении   загадочного
Хаулеттс-Центра. Атаклена уловила дрожь тревоги. И снова подумала, что  же
происходит в долине, от которой старался увести ее Роберт, даже  с  риском
для своего здоровья.
     -  Посыльный  сообщит  о  состоянии  мистера  Онигла   и   организует
транспорт, - сказал ей Бенджамин. - Тем временем мы сразу же поможем  ему.
Если вы покажете нам дорогу...
     Он звал ее, и Атаклене пришлось на время сдержать любопытство. Прежде
всего Роберт.
     - Ну хорошо, - сказала она. - Пошли.
     Проходя под камнем, на  котором  она  увидела  странное  предразумное
существо, Атаклена посмотрела вверх. Был ли  это  действительно  гартлинг?
Может, шимпы что-нибудь о  нем  знают?  Но  прежде  чем  успела  спросить,
Атаклена споткнулась и схватилась за виски. Шимпы удивленно смотрели на ее
раскачивающуюся корону и странно раздвинувшиеся глаза.
     Отчасти звук, отчасти кеннинг, такой высокий, что уходит  за  пределы
восприятия, отчасти резкий зуд, ползущий по спине.
     - Мэм? - Бенджамин встревоженно посмотрел на нее. - В чем дело?
     Атаклена покачала головой.
     - Это... это...
     Она не закончила. Потому что в это мгновение на западе, на горизонте,
мелькнула  серая  вспышка.  Что-то  неслось  по  небу  прямо   к   ним   -
с_л_и_ш_к_о_м _с_т_р_е_м_и_т_е_л_ь_н_о_! Не успела Атаклена  мигнуть,  как
точка выросла до чудовищных размеров. И совершенно неожиданно над  долиной
неподвижно повис гигантский серый корабль.
     Атаклена едва успела крикнуть:
     - Зажмите уши!
     Разразился гром. Грохот и рев бросил их на  землю.  Эхо  дробилось  в
лабиринте камней и отразилось от склонов  долины.  Деревья  раскачивались,
трещали и падали, листья срывало внезапно налетевшим циклоном...
     Наконец грохот стих. Лес отразил  и  поглотил  его.  И  только  тогда
послышался низкий гул двигателей самого корабля. Серое чудовище,  огромный
блестящий цилиндр, отбрасывало тень на долину. На глазах Атаклены и шимпов
корабль начал медленно опускаться, спустился на уровень камней,  исчез  из
виду. Стих и  гул  двигателей,  и  послышался  шум  оползней  с  ближайших
склонов.
     Шимпы  нервно  встали;  держась  за  руки,  они  зашептались  низкими
хриплыми голосами. Бенджамин помог встать  Атаклене.  Гравитационное  поле
корабля ударило по ее раскрывшейся короне, а она была не готова  к  этому.
Атаклена трясла головой, пытаясь прийти в себя.
     - Это военный корабль? - спросил у нее Бенджамин. -  Остальные  шимпы
не были в  космосе,  но  я  несколько  лет  назад  ходил  смотреть  старый
"Везарий", когда тот прилетал на планету. Но он не такой огромный.
     Атаклена вздохнула.
     - Да, военный корабль. Конструкции соро, мне  кажется.  Теперь  губру
пользуются этой конструкцией. - Она взглянула на шимпа. - Гарт  теперь  не
просто окружен, шимп Бенджамин. Началось вторжение.
     Бенджамин стиснул руки. Нервно  потянул  один  большой  палец,  потом
другой.
     - Они висят над долиной. Я их слышу. Но что они хотят сделать?
     - Не знаю, - ответила Атаклена. - Надо посмотреть.
     Бенджамин поколебался, потом кивнул. И повел группу назад, туда,  где
из-за камней открывался вид на долину.


     Примерно в четырех километрах на дне долины виднелись  белые  здания.
Корабль висел над ней в  нескольких  сотнях  метров,  отбрасывая  огромную
тень.  Атаклена  заслонила  глаза:  яркий  солнечный  свет  отражался   от
блестящих бортов.
     Низкое гудение двигателей огромного крейсера звучало зловеще.
     - Он просто висит там! Что они  делают?  -  нервно  спросил  какой-то
шимп.
     Атаклена покачала головой, как человек.
     - Не знаю. - Она ощущала страх людей и неошимпанзе в  поселке  внизу.
Были и другие источники эмоций.
     "_З_а_х_в_а_т_ч_и_к_и_", -  поняла  она.  Они  убрали  свой  пси-щит,
высокомерно отвергая всякую возможность обороны. У нее появилось мысленное
изображение  легких  пернатых  существ,  потомков  какого-то   нелетающего
псевдоптичьего вида. На  мгновение  ярко  высветилась  картина  местности,
видимая  глазами  одного  из  офицеров  корабля.  Контакт   длился   всего
миллисекунду, но корона Атаклены задергалась в отвращении.
     "_Г_у_б_р_у_",  -  поняла  она.  Неожиданно  все  стало   чрезвычайно
реальным.
     Бенджамин ахнул.
     - Смотрите!
     Из-под  широкого  брюха  корабля,  из  открывшихся  отверстий,  начал
опускаться коричневый туман. Медленно, лениво темные  испарения  закрывали
дно долины.
     Страх внизу сменился паникой. Атаклена прижалась к камню и  обхватила
голову руками, чтобы уйти от почти ощутимой ауры ужаса.
     Слишком сильно? Атаклена попыталась создать глиф мира в  пространстве
перед собой, отразить боль и ужас. Но все, что  она  создавала,  мгновенно
таяло, как снег под языками горячего пламени.
     - Они убивают людей и горилл! - закричал шимп  на  склоне  и  побежал
вниз. Бенджамин крикнул ему вслед:
     - Петри! Вернись! Куда ты?
     - Я должен помочь! - отозвался тот. - И ты тоже! Ты ведь  слышишь  их
крики!  -  И,  не  обращая  внимания  на  расширяющуюся  тропу,  он  начал
спускаться по лесистому склону - самым прямым путем к клубящемуся туману и
глухим крикам отчаяние.
     Оставшиеся двое шимпов вызывающе посмотрели на Бенджамина;  очевидно,
они думали так же.
     - Я тоже иду, - произнес один.
     Сошедшиеся от страха глаза Атаклены ныли. Что собираются  делать  эти
глупые создания?
     - Я с тобой, -  согласился  второй  шимп.  И,  несмотря  на  крики  и
проклятия Бенджамина, они оба начали спускаться в долину.
     - Н_е_м_е_д_л_е_н_н_о _о_с_т_а_н_о_в_и_т_е_с_ь_!
     Все  повернулись  и  посмотрели  на  Атаклену.  Даже  Петри   застыл,
схватившись  рукой  за  камень  и  мигая.  Третий  раз  в  жизни  Атаклена
воспользовалась Тоном Беспрекословного Приказа.
     - Прекратите глупости и немедленно вернитесь! - приказала она. Корона
развевалась у нее над ушами. Тщательно  отработанный  человеческий  акцент
исчез. Она говорила на англике с сильным акцентом тимбрими, который  шимпы
бессчетное  количество  раз  слышали  по  видео.  Она  могла  походить  на
человека, но человеческий голос не в состоянии воспроизводить такие звуки.
     Клиенты землян мигали, раскрыв рты.
     - Немедленно возвращайтесь! - прошипела Атаклена.
     Шимпы поднялись по склону и остановились перед ней. Один  за  другим,
нервно  поглядывая  на  Бенджамина,  они   последовали   его   примеру   и
поклонились, сложив перед собой руки.
     Атаклена  подавила  собственную  дрожь,  чтобы  казаться   совершенно
спокойной.
     - Не заставляйте меня снова повышать голос, - негромко сказала она. -
Мы  должны  действовать  сообща,   думать   хладнокровно   и   разработать
целесообразный план.
     Неудивительно, что шимпы дрожали и смотрели на нее широко  раскрытыми
глазами. Люди редко разговаривали с шимпами так безапелляционно. Возможно,
шимпы и служат людям, но по земным законам они такие же граждане.
     "Мы, тимбрими, другое дело".  Долг,  просто  долг  заставил  Атаклену
отказаться от _т_о_т_а_н_у_  -  вызванной  страхом  отчужденности.  Кто-то
должен принять на себя ответственность, чтобы спасти жизнь этим существам.
     Туман перестал выделяться  из  корабля  губру.  Он,  подобно  темному
пенному озеру, залил всю долину, скрыв здания на склоне. Отверстия в брюхе
корабля закрылись, он начал медленно подниматься.
     - Укройтесь, -  приказала  Атаклена  и  отвела  шимпов  за  ближайший
монолит. Низкий гул двигателей  корабля  поднялся  на  октаву.  Скоро  они
увидели корабль над камнями.
     - Зажмите уши.
     Шимпы прижались друг к другу, прикрыли уши ладонями.
     Только что  корабль  был  здесь,  в  тысяче  метров  над  долиной.  В
следующее мгновение, так быстро, что  глаз  не  успевал  среагировать,  он
исчез. Вытесненный  воздух  устремился  внутрь,  и  вновь  словно  ударила
гигантская рука, загремел гром, покатился над  долиной,  поднимая  пыль  и
срывая листву с деревьев.
     Наконец эхо стихло. Ошеломленные шимпы долго смотрели друг на  друга.
Но вот самый  старший  из  них,  Бенджамин,  встряхнулся.  Отряхнул  руки,
схватил Петри и поставил перед Атакленой.
     Петри пристыженно смотрел в землю.
     - Прошу прощения, мэм... - сказал он. - Я... там внизу люди... и  моя
подруга...
     Атаклена кивнула. Нельзя быть слишком строгим с клиентами, у них ведь
добрые намерения.
     - Мотивы твоего поступка похвальны. Теперь, успокоившись,  мы  сможем
более эффективно помочь твоим патронам и друзьям.
     Она  протянула  руку.  Казалось,  шимпы   ждут   от   галакта   более
покровительственного  жеста.  Например,  похлопывания  по  голове.   Пожав
Атаклене руку, Петри застенчиво улыбнулся.
     Они прошли между камнями и посмотрели вниз. Шимпы ахнули.  Коричневое
облако покрыло землю, как густое грязное море, оно доходило  до  основания
леса на склоне у их ног.  Тяжелый  туман  имел  четко  очерченную  верхнюю
границу, едва касавшуюся корней ближайших деревьев.
     Они не знали, что происходит внизу,  не  знали  даже,  выжил  ли  там
кто-нибудь.
     - Мы разделимся на две группы, - сказала  Атаклена.  -  Роберт  Онигл
по-прежнему нуждается в помощи. Кто-то должен идти к нему.
     Мысль о Роберте, лежащем в полубессознательном состоянии там, где она
его оставила, вызвала тревогу. Атаклена должна быть  уверена,  что  о  нем
позаботятся. Она подозревала, что шимпы предпочтут  идти  к  Роберту,  чем
оставаться у этой смертоносной долины. Они слишком потрясены катастрофой и
не уверены в себе.
     - Бенджамин, вместе с товарищами ты сможешь  найти  Роберта,  если  я
укажу направление?
     - Вы сами нас не поведете? - Бенджамин нахмурился и покачал  головой.
- Не знаю, мэм... Я считаю, вы должны идти с нами.
     Атаклена оставила Роберта возле приметного  ориентира  -  гигантского
орехового дерева у самой тропы. Любая группа  без  труда  отыщет  раненого
землянина.
     Она отчетливо ощущала эмоции  шимпа.  Бенджамин  очень  хотел,  чтобы
представитель знаменитого народа тимбрими помог людям в долине. И  тем  не
менее пытается увести ее.
     Внизу клубился  маслянистый  дым.  Атаклена  чувствовала  присутствие
внизу многих сознаний, испытывающих страх.
     - Я останусь, - твердо сказала  она.  -  Ты  сказал,  что  эти  шимпы
подготовлены как спасатели. Они  найдут  Роберта  и  помогут  ему.  Кто-то
должен остаться и попытаться помочь тем, внизу.
     Люди могли бы возражать, спорить. Но шимпы даже не  думали  возражать
галакту,  принявшему  решение.  Разумные  класса  клиентов  просто  не   в
состоянии так поступить.
     Она чувствовала облегчение Бенджамина... и в то же время страх.
     Трое младших шимпов надели рюкзаки. Молча и  серьезно  двинулись  меж
камней на запад, время от времени нервно оглядываясь, пока не  исчезли  из
виду.
     Атаклена больше не волновалась из-за Роберта. Но  все  усиливался  ее
страх за отца. Враг, несомненно, первый удар обрушил на Порт-Хелению.
     - Идем, Бенджамин. Посмотрим,  что  можно  сделать  для  этих  бедняг
внизу.


     Несмотря на неожиданные  и  быстрые  успехи  в  возвышении,  землянам
предстояла еще большая работа с неошимпанзе и неодельфинами. В обоих видах
настоящие мыслители еще  очень  редки.  По  галактическим  стандартам  они
добились большого прогресса, но земляне хотели двигаться еще быстрее.  Как
будто опасались, что их клиенты вырастут самостоятельно и очень быстро.
     Когда среди турсиоп или понго появлялся хороший ум, о  нем  тщательно
заботились. Атаклена видела, что Бенджамин - один  из  таких  превосходных
образцов.  Несомненно,  у  этого  шимпа  по  крайней  мере   синяя   карта
воспроизводства, и он уже произвел немало детей.
     - Может, я разведаю, что там впереди, мэм? - предложил Бенджамин. - Я
могу забраться на деревья  и  оставаться  выше  уровня  газа.  Узнаю,  как
обстоят дела, потом вернусь за вами.
     Атаклена чувствовала, что шимп дрожит,  глядя  на  озеро  загадочного
газа.  Тут  он  глубиной  по  лодыжку,  но  дальше  достигает   нескольких
человеческих ростов.
     - Нет. Будем держаться вместе, - твердо ответила Атаклена. -  Я  тоже
могу взбираться на деревья.
     Бенджамин осмотрел ее сверху донизу, очевидно, вспоминая  рассказы  о
знаменитой приспособляемости тимбрими.
     - Наверно, ваш народ когда-то был лесным.  Конечно,  я  не  хочу  вас
обидеть. - Он осторожно и невесело улыбнулся. - Ну хорошо, мисс, пошли.
     Он быстро взобрался по ветвям ближайшего псевдодуба, обернулся вокруг
ствола, спустился с другой стороны и перепрыгнул через узкий промежуток на
соседнее дерево. Держась  за  ветвь,  оглянулся  и  посмотрел  любопытными
карими глазами.
     Атаклена поняла, что ей бросили  вызов.  Она  несколько  раз  глубоко
вдохнула, сосредоточившись. Начались изменения, защипало  в  отвердевающих
концах  пальцев,  расширилась  грудь.  Атаклена  выдохнула,  пригнулась  и
взлетела на псевдодуб.  С  некоторым  трудом  она  движение  за  движением
повторила маршрут шимпа.
     Бенджамин одобрительно кивнул, когда она оказалась  рядом  с  ним.  И
двинулся дальше.
     Они продвигались медленно, перепрыгивая с дерева  на  дерево,  обходя
увитые лианами стволы. Несколько раз приходилось отступать и искать обход:
поляны были затянуты медленно  оседающим  дымом.  Переступая  через  самые
высокие клубы тяжелого газа, они старались не дышать, но Атаклена  тем  не
менее чувствовала острый маслянистый запах. Она уверяла себя, что растущий
зуд, вероятно, психосоматического происхождения.
     Бенджамин продолжал незаметно поглядывать на нее.  Шимп,  несомненно,
заметил некоторые изменения: удлинение конечностей,  округлившиеся  плечи,
более цепкие руки. Он никак не ожидал, что галакт сможет держаться  с  ним
наравне в переходе по деревьям.
     Конечно, он не знает, чего будет стоить ей _г_и_р_-реакция. Боль  уже
возникла, и Атаклена знала, что это только начало.
     Лес переполняли звуки. Мимо проносились мелкие  животные,  убегая  от
чуждого дыма и  запаха.  Атаклена  улавливала  быстрый  пульс  их  страха.
Добравшись до вершины холма перед  самым  поселком,  они  услышали  слабые
крики: испуганные земляне на ощупь бродили в темном как сажа лесу.
     Карие глаза Бенджамина подсказали Атаклене, что это кричат его друзья
внизу.
     - Этот газ прижимается к земле, - сказал он. - Едва  поднимается  над
крышами зданий. Бели бы у нас было хоть одно высокое здание!
     - Тогда они бы сразу его взорвали, - заметила  Атаклена.  -  А  потом
выпустили бы газ.
     - Гм.  -  Бенджамин  кивнул.  -  Посмотрим,  успели  ли  мои  подруги
подняться на деревья. Может, помогли забраться и людям.
     Она не говорила с Бенджамином о его тайном  страхе;  от  нее  он  все
равно не может его скрыть. Но  все  же  что-то  еще  примешивалось  к  его
беспокойству о людях и шимпах внизу. Словно он тревожился еще о ком-то.


     Чем дальше они углублялись в долину, тем выше нужно  было  забираться
на деревья. Все чаще приходилось спускаться, погружаться в  дымные  густые
клубы ногами, перебираясь с ветки на ветку. К счастью, маслянистый газ как
будто рассеивался, он тяжелел и капал дождем на серую почву.
     Они увидели белые здания Центра за деревьями,  и  Бенджамин  двинулся
быстрее. Атаклена шла за ним, но уже еле  поспевала  за  шимпом.  Энзимное
истощение начинало  сказываться,  корона  раскалилась,  пытаясь  устранить
излишек тепла. Но тело все равно перегревалось.
     "Сосредоточься", - приказала она себе, скорчившись на ветке. Атаклена
согнула ноги и попробовала заглянуть за листву и ветви перед собой.
     "Вперед!"
     Она  развернулась,  но  ее  движения   утратили   стремительность   и
энергичность. Она едва сумела  перескочить  двухметровую  брешь.  Атаклена
прижалась к раскачивающейся,  подпрыгивающей  ветви.  Корона  пульсировала
огнем.
     Атаклена  цеплялась  за  дерево  чужого  мира,  дыша  открытым  ртом,
неспособная двинуться, мир вокруг расплывался.  "Может,  это  больше,  чем
боль _г_и_р_-реакции, - подумала она. - Может, газ действует не только  на
землян. Он убивает меня".
     Потребовалось какое-то время, чтобы взгляд ее снова сфокусировался, и
она  увидела  поросшую  коричневой  шерстью  ногу  с  черной   подошвой...
Бенджамин, держась за ветку, стоял над нею.
     Он притронулся к щупальцам ее короны.
     - Подождите здесь и отдохните, мисс. Я посмотрю, что впереди, и сразу
вернусь.
     Ветвь задрожала, и он исчез.
     Атаклена лежала неподвижно. Она могла только вслушиваться в негромкие
звуки, доносившиеся со стороны Хаулеттс-Центра. После ухода крейсера губру
прошел час, но по-прежнему слышались крики испуганных  шимпов  и  странные
низкие незнакомые ей голоса других животных.
     Газ рассеивался, но еще висел, даже здесь.  Атаклена  держала  ноздри
закрытыми, дышала ртом.
     "Жаль бедных землян, им приходится все время держать открытыми нос  и
уши, и весь мир может нападать на  них".  Но  все  же  иронично  отметила:
землянам не нужно слушать сознанием.
     Корона постепенно охлаждалась, и  Атаклена  начала  улавливать  поток
эмоций - человеческих,  шимпанзе  и  еще  одной  разновидности,  излучения
"незнакомца", которые теперь уже знакомы ей.  Проходили  минуты,  Атаклена
чувствовала себя лучше - достаточно хорошо, чтобы  проползти  по  ветви  и
добраться до ствола. Она со вздохом прижалась к  грубой  коре,  теперь  ее
затопил поток шумов и эмоций.
     "Может, я и не умираю. Во всяком случае не сейчас".
     Но  тут  она  поняла,  что  что-то  происходит  рядом  с   ней.   Она
почувствовала, что на нее смотрят - и с  очень  близкого  расстояния!  Она
повернулась и резко выдохнула. С ветви дерева на  нее  смотрело  несколько
пар глаз: три пары карих и ярко-голубые.
     Если не считать, возможно, разумных полурастений  кантенов,  тимбрими
лучше всех галактов знают людей. Тем не менее Атаклена удивленно замигала.
Она не поняла, что видит.
     Около самого ствола сидела взрослая самка-неошимпанзе - шимми, одетая
только в шорты.  На  руках  у  нее  детеныш.  Карие  глаза  матери  широко
распахнулись в страхе.
     Рядом  с  ними   маленький   гладкокожий   человеческий   ребенок   в
хлопчатобумажном комбинезоне. Светловолосая девочка  застенчиво  улыбалась
Атаклене.
     Смятение Атаклены вызвало четвертое существо на этом дереве.
     Она вспомнила звуковую скульптуру неодельфина, которую отец привез на
Тимбрим из своих путешествий. Это произошло сразу после  того  эпизода  на
церемонии Принятия и Выбора титлалов, когда Атаклена вела себя так странно
в погасшей вулканической кальдере. Возможно, Утакалтинг  хотел  с  помощью
этой звуковой скульптуры рассеять  ее  дурное  настроение,  доказать,  что
земные китообразные на самом деле очаровательные существа и  их  не  нужно
бояться. Он велел ей закрыть глаза и позволить  песне  перекатиться  через
нее.
     Каким бы ни были его  мотивы,  результат  получился  противоположный.
Слушая дикие неприрученные звуки, Атаклена неожиданно  почувствовала  себя
погруженной в океан, в котором собирается гневная буря.  И  когда  открыла
глаза и увидела,  что  по-прежнему  сидит  в  домашней  гостиной,  это  не
помогло. Впервые в жизни слух победил зрение.
     Атаклена больше никогда не слушала этот  куб,  вообще  ничего  такого
странного не испытывала...  пока  не  встретила  необычный  метафорический
ландшафт в сознании Роберта Онигла.
     И вот она снова  испытывает  подобное.  На  первый  взгляд  четвертое
существо на ветке напоминает  _о_ч_е_н_ь_  большого  шимпанзе,  но  корона
утверждает нечто совершенно противоположное.
     Н_е _м_о_ж_е_т _б_ы_т_ь_!
     Мирно и спокойно смотрели на нее  карие  глаза.  Существо,  очевидно,
тяжелее всех остальных вместе взятых; оно  осторожно,  бережно  держит  на
руках человеческого ребенка. Когда девочка шевелилась,  огромное  существо
только слегка фыркало и  вздыхало,  не  отрывая  взгляда  от  Атаклены.  В
отличие от нормальных шимпанзе, у него совершенно черное лицо.
     Не обращая внимания на боль, Атаклена осторожно, чтобы  не  вспугнуть
их, продвинулась по ветке вперед.
     - Здравствуйте, - отчетливо произнесла она на англике.
     Девочка снова улыбнулась  и  застенчиво  зарылась  головой  в  густую
шерсть  на  груди  своего  защитника.  Мать-неошимпанзе  в  явном   страхе
отшатнулась.
     Массивное существо с плоским широким лицом только  дважды  кивнуло  и
снова фыркнуло.
     Оно насквозь пропитано Потенциалом!
     Атаклене только раз приходилось встречаться с существом,  находящимся
на грани между животными и  признанными  разумными  клиентами.  Это  очень
редкое состояние в пяти галактиках: любой вновь открытый предразумный  вид
сразу регистрируется  и  отдается  по  лицензии  в  служение  какой-нибудь
старшей расе патронов.
     Атаклена поняла, что это  существо  далеко  продвинулось  по  пути  к
разуму.
     Но ведь пропасть  между  животным  и  разумным  существом  невозможно
преодолеть   самостоятельно!   Правда,   некоторые   земляне   по-прежнему
придерживаются невежественных теорий, распространенных у них до  Контакта:
будто бы разум может возникнуть самостоятельно, путем  "эволюции".  Однако
галактическая наука утверждает, что этот порог можно преодолеть  только  с
помощью другой расы, которая уже пересекла его.
     Так было от  самых  легендарных  дней  первой  расы  -  Прародителей,
миллиарды лет назад.
     Однако патронов людей так и не сумели найти. Поэтому  их  и  называют
к_'_ч_у_-_н_о_н_ - волчата. Может, все-таки в их старой  идее  есть  зерно
истины? И если так, может, это существо тоже?..
     "Нет! Почему я сразу этого не заметила?"
     Неожиданно  Атаклена  поняла,  что  это  существо  не   естественного
происхождения. Это не сказочный  гартлинг,  которого  просил  поискать  ее
отец. Слишком велико семейное сходство.
     На  ветке  над  облаком  газа  губру  сидят   близкие   родственники,
б_р_а_т_ь_я_. Человек, неошимпанзе и... кто?
     Она попыталась припомнить, что рассказывал отец, о лицензии людей  на
их собственную планету Землю. После Контакта Институты дали землянам право
поселения де-факто. Но она уверена, что сохраняются права  возделывания  и
другие ограничения.
     И несколько земных видов перечислялось специально. Огромное  животное
излучает Потенциал, как... Атаклене пришла в  голову  _м_е_т_а_ф_о_р_а_  -
маяк,  горящий  на  соседнем  дереве.  Порывшись  в  памяти,  она  наконец
вспомнила название.
     - Красавчик, - сказала  она  негромко.  -  Ты  ведь  _г_о_р_и_л_л_а_,
верно?




                            16. ХАУЛЕТТС-ЦЕНТР

     Большое животное мотнуло головой и фыркнуло.  Мать-шимпанзе  негромко
заскулила и посмотрела на Атаклену с неподдельным ужасом.
     Но маленькая девочка захлопала в ладоши, предвкушая игру.
     -  Рилла!  Джонни  рилла!  Я  тоже!  -  И  она  маленькими  кулачками
заколотила по груди. Откинула голову и испустила высокий воющий крик.
     Г_о_р_и_л_л_а_. Атаклена удивленно смотрела на гигантское неподвижное
существо, пытаясь припомнить, что ей о нем известно.
     Темные ноздри расширились,  горилла  принюхалась  и  свободной  рукой
быстро сделала девочке знак на языке жестов.
     - Джонни спрашивает, ты ли теперь будешь старшей, - сказала  девочка.
- Я надеюсь на это. Но ты выглядела очень усталой, когда перестала гнаться
за Бенджамином. Он сделал что-то плохое?
     Атаклена придвинулась чуть ближе.
     - Нет, - сказала она, - Бенджамин не сделал ничего плохого. Во всяком
случае с тех пор, как я его встретила... Хотя начинаю подозревать...
     Она замолчала. Ни девочка, ни горилла не поймут, что она заподозрила.
Но взрослая шимпанзе знает, и в глазах ее страх.
     - Я Эприл, - сказала девочка. - А это Нита. Ее ребенка  зовут  Ча-Ча.
Шимми дают своим детям при рождении легкие имена, потому что дети  еще  не
умеют хорошо говорить.
     Сверкающими глазами она посмотрела на Атаклену.
     - Ты правда там... бим... тиммбимми?
     Атаклена кивнула.
     - Да, я тимбрими.
     Эприл захлопала в ладоши.
     - Ух! Здорово! Видела большой  космический  корабль?  Он  прилетел  с
громким гулом, и папа велел мне уходить с Джонни, а  потом  пошел  газ,  и
Джонни закрыл мне рот рукой и я не могла дышать!
     Эприл состроила гримасу, изображая удушение.
     - Но когда мы поднялись на деревья, он меня  отпустил.  Мы  встретили
Ниту и Ча-Ча. - Она оглянулась  на  шимпов.  -  Наверно,  Нита  еще  очень
испугана и не может говорить.
     - А ты тоже испугалась? - спросила Атаклена.
     Эприл серьезно кивнула.
     -  Да.  Но  мне   нельзя   бояться.   Я   ведь   единственный   здесь
ч_е_л_о_в_е_к_, я старшая и должна  обо  всем  думать.  Может,  теперь  ты
станешь старшей? Ты настоящая тиммбимми.
     К девочке вернулась застенчивость. Она спряталась на груди у  Джонни,
так что виден был только один глаз, и улыбнулась Атаклене.
     Атаклена удивленно смотрела на  нее.  До  сих  пор  она  не  понимала
по-настоящему людей - на что они способны. Несмотря на то,  что  ее  народ
союзник землян,  она  усвоила  некоторые  галактические  предубеждения:  в
волчатах  есть  что-то  дикое,  неприрученное.   Многие   галакты   вообще
сомневаются, могут ли люди быть патронами. Несомненно, губру выразили  это
в своем военном манифесте.
     Но этот ребенок полностью  опровергает  такое  мнение.  По  закону  и
обычаю маленькая Эприл  действительно  старшая  над  клиентами,  какой  бы
молодой ни была она сама. И совершенно очевидно,  что  она  осознает  свою
ответственность.
     И все же Атаклена понимает, почему и Роберт, и  Бенджамин  не  хотели
приводить ее сюда. Она подавила свой праведный гнев. После того,  как  она
подтвердит свое подозрение, она сумеет передать сообщение отцу.
     Г_и_р_-реакция постепенно сменилась тупой болью в  мышцах  и  нервных
окончаниях, и Атаклена снова почувствовала себя тимбрими.
     - Другие люди успели забраться на деревья? - спросила она.
     Джонни сделал несколько быстрых знаков руками. Эприл  перевела,  явно
не понимая всех этих слов.
     - Он говорит, что несколько попытались. Но они оказались недостаточно
быстрыми... Большинство просто бегало, совершая  "человеческие  поступки".
Так риллы называют все действия людей, которые  не  понимают,  -  негромко
пояснила она.
     Наконец заговорила мать-шимпанзе Нита.
     - Г...газ... - она глотнула. - Газ сделал людей слабыми. -  Голос  ее
звучал еле слышно. - Кое-кто из нас, шимпов, тоже воспринял это... Но, мне
кажется, риллы ничего не чувствовали.
     Вот  как.  Возможно,  первоначальная  догадка  Атаклены  верна.   Она
считала, что газ не вызывает немедленную смерть.  Институт  Цивилизованных
Войн не одобряет массового убийства гражданского населения. Замысел  губру
должен быть гораздо изощреннее.
     Справа послышался треск. На ветку третьего от Атаклены дерева прыгнул
шимп Бенджамин. Он обратился к Атаклене.
     - Сейчас все в порядке, мисс. Я нашел доктора Таку и доктора  Шульца.
Они хотят поговорить с вами.
     Атаклена подозвала его.
     - Сначала иди сюда, Бенджамин.
     С  типичным  выражением  понго  Бенджамин  испустил   долгий   вздох.
Перепрыгивая с ветки на ветку, он приблизился  и  увидел  трех  обезьян  и
девочку. Челюсть его отвисла, и он чуть не сорвался вниз. На лице его ясно
отразилась  растерянность.  Он  повернулся  к  Атаклене,  облизал  губы  и
прочистил горло.
     - Не волнуйся, - сказала она ему. - Я знаю, что за последние двадцать
минут среди всеобщей сумятицы ты пытался обмануть меня. Но это бесполезно.
Я знаю, что тут происходит.
     Рот Бенджамина оставался закрытым. Он пожал плечами.
     - И что же?
     У четверых на ветке Атаклена спросила:
     - Признаете мое старшинство?
     - Да, - ответила Эприл. Нита перевела взгляд с девочки на Атаклену  и
тоже кивнула.
     - Хорошо. Оставайтесь на месте, пока за вами не придут. Понятно?
     - Да, мэм, - снова кивнула Нита. Джонни  и  Ча-Ча  продолжали  просто
смотреть на нее.
     Атаклена  встала,  уловила  равновесие  на  ветке  и  повернулась   к
Бенджамину.
     - Пошли к этим вашим специалистам по возвышению. Если газ не лишил их
дара речи, я бы хотела узнать, почему они  решили  нарушить  галактический
закон.
     Бенджамин вызывающе посмотрел на нее, потом кивнул.
     - И еще, - добавила она, вставая на ветку рядом с ним. - Верни  назад
группы шимпов и горилл, которые ты отправил, чтобы я их  не  увидела.  Нам
может понадобиться помощь.



                                17. ФИБЕН

     Фибен умудрился  смастерить  костыль  из  ствола  дерева,  сломанного
капсулой при падении. Подложил прокладки  из  своего  костюма,  и  поэтому
костыль лишь частично выбивал его плечо из сустава на каждом шагу.
     "Хм, - думал он. - Если бы люди не выпрямили нам спины и не укоротили
руки, я бы двинулся назад к цивилизации на четвереньках".
     Оглушенный, избитый, голодный... и все же в хорошем настроении, Фибен
пробирался через препятствия по пути на север. "Дьявол,  я  жив.  Не  имею
права жаловаться".
     Он   провел   немало   времени   в   Мулунских   горах,   работая   в
Восстановительном проекте, и знал, что находится на  водоразделе  недалеко
от известных земель. Растительность вся знакома, в основном - местная,  но
есть и виды, импортированные и введенные  в  экосистему,  чтобы  заполнить
бреши после катастрофы буруралли.
     Фибен был настроен оптимистично. Выжить в такой схватке, даже  упасть
в знакомой местности... Ифни явно рассчитывает  на  него  в  будущем.  Она
приберегает  его  для  чего-то  особого.  Наверно,  для   судьбы   гораздо
мучительней и болезненней, чем простая смерть от голода в дикой местности.
     Напрягая слух, Фибен посмотрел вверх. Неужели  ему  померещился  этот
звук?
     Нет! Голоса! Он побежал по  звериной  тропе,  прыгая  на  самодельном
костыле, пока не оказался на поляне, откуда открывался вид на каньон.
     Шло время, а он все смотрел. Дождевой лес чертовски густой.
     Вот! На другой стороне каньона он увидел шестерых шимпов с  рюкзаками
за плечами. Они быстро пробирались к еще дымящимся обломкам  "Проконсула".
Сейчас они молчали. Ему повезло, что они заговорили, как раз  проходя  под
ним.
     - Эй! Тупицы! Сюда!  -  Он  кричал,  подпрыгивая  на  правой  ноге  и
размахивая руками. Поисковая группа остановилась. Шимпы оглядывались,  эхо
отражалось  от  стенок  дефиле.  Фибен  оскалил  зубы.   Он   не   сдержал
раздраженного ворчания. Они смотрели куда угодно, но только не на него!
     Наконец он схватил костыль, повертел его  над  головой  и  швырнул  в
каньон.
     Один из  шимпов  вскрикнул  и  схватил  другого.  Они  смотрели,  как
деревяшка исчезает в листве. "Правильно,  -  подталкивал  их  Фибен.  -  А
теперь думайте. Проведите дугу назад".
     Двое шимпов посмотрели в его сторону и увидели, как он машет  руками.
Они возбужденно зашумели, забегали кругами.
     Мгновенно забыв о недавней регрессии, Фибен про себя бормотал:
     - Повезло: меня спасет толпа идиотов. Давайте,  парни.  Не  нужно  по
всякому поводу исполнять танец грома.
     Но когда они подошли к его поляне, он улыбался. И когда его  обнимали
и хлопали по спине, забылся настолько, что сам испустил несколько воплей.



                              18. УТАКАЛТИНГ

     Его маленький катер последним покидал взлетное поле Порт-Хелении.  На
экранах уже  показались  боевые  крейсеры,  опускающиеся  в  нижних  слоях
атмосферы.
     В  порту  горстка  сухопутных  и  морских  пехотинцев  готовилась   к
последнему безнадежному сопротивлению.  По  всем  каналам  они  передавали
обращение:
     -  Мы  отказываем  захватчикам  в  праве  посадки.   Мы   требуем   у
галактической цивилизации  защиты  от  агрессии.  Мы  не  разрешаем  губру
высаживаться на планете, отданной нам в лицензию.
     - Небольшая  вооруженная  группа  сопротивления  ждет  захватчиков  в
космопорту столицы. Наш вызов...
     Утакалтинг вел катер небрежными прикосновениями запястья и пальцев  к
контроллеру. Маленький корабль быстрее звука  летел  на  юг  вдоль  берега
Силмарского моря. Справа от воды ярко отражалось солнце.
     - ...если они посмеют противостоять нам лицом к лицу, не укрываясь  в
боевых кораблях...
     Утакалтинг кивнул.
     - Скажите им, земляне, - негромко произнес он  на  англике.  Командир
группы просил его совета, как сформулировать ритуальный вызов.  Утакалтинг
надеялся, что его помощь окажется полезной.
     Продолжалось перечисление личного состава и вооружения, которое  ждет
снижающуюся армаду в космопорту, так чтобы у врага не было оправданий  для
использования превосходящей силы. В таких условиях у  губру  не  останется
выбора: им придется нападать наземными войсками. И они понесут потери.
     "Если они еще соблюдают Кодекс, - напомнил себе Утакалтинг.  -  Враг,
возможно,  больше  не  заботится  о  соблюдении   правил   войны.   Трудно
представить себе такую ситуацию. Но на звездных линиях ходят слухи..."
     В рубке ряд экранов. На одном виден крейсер,  появившийся  в  камерах
Порт-Хелении. На других быстроходные истребители разрывают небо над  самым
портом.
     Сзади послышался негромкий вой. Два иннина  на  ходулеобразных  ногах
выражали друг другу соболезнование. Эти существа  по  крайней  мере  могут
использовать предназначенные для тимбрими сиденья. Но их  рослому  хозяину
приходится стоять.
     Каулт не просто стоял, он расхаживал по узкой рубке, раздув  гребень,
который снова и снова задевал за низкий потолок. Теннанинец был не в духе.
     - Почему, Утакалтинг? - не в первый раз спрашивал он. -  Почему  тебя
не было так долго? Мы последними уходим отсюда.
     Дыхательные щели Каулта раздувались.
     - Ты сказал мне, что мы улетим еще прошлой ночью. Я быстро собрался и
ждал,  но  ты  не  пришел!  Я  ждал.  Упустил  возможность  нанять  другой
транспорт, а ты только слал сообщение за сообщением, призывая к  терпению.
А  когда  на  рассвете  ты  пришел,  мы  улетели  так   беспечно,   словно
отправляемся на каникулы к Арке Прародителей!
     Утакалтинг позволил коллеге ворчать. Он  уже  формально  извинился  и
заплатил  дипломатический  налог  в  качестве  компенсации.  Большего   не
требуется.
     К тому же все развивается именно так, как он планировал.
     На контрольном щите вспыхнул желтый огонек, послышалось гудение.
     - Что это? - Каулт нервно приблизился. - Они засекли наш двигатель?
     - Нет.
     Каулт облегченно вздохнул.
     Утакалтинг продолжил.
     - Это не двигатели. Огонек сообщает,  что  нас  просканировали  лучом
вероятности.
     - Ч_т_о_? - чуть не закричал Каулт. - Разве этот корабль не  защищен?
Мы даже не пользуемся гравитикой! Какую вероятностную аномалию  могли  они
засечь?
     Утакалтинг  пожал  плечами,  словно  с   детства   привык   к   этому
человеческому жесту.
     - Может быть, невероятность внутренняя, - предположил он. - Что-то  в
нас самих, в нашей собственной судьбе, светится вдоль мировых линий. А они
это засекли.
     Правым глазом он заметил, как вздрогнул Каулт. Теннанинцы  испытывают
почти  сверхъестественный  страх   перед   всем,   имеющим   отношение   к
науке/искусству формирования реальности. Утакалтинг сформировал щупальцами
л_у_т_-_т_р_у_ - извинение перед врагом и напомнил себе, что его  народ  и
народ Каулта официально находятся в состоянии войны. В его праве  дразнить
врага-друга; именно поэтому этически приемлемо и то, что он вывел из строя
собственный корабль Каулта.
     - Я бы не стал об этом беспокоиться, - сказал он.  -  Мы  их  намного
опередили.
     Прежде чем теннанинец смог ответить, Утакалтинг наклонился  и  быстро
заговорил на гал-семь, приказывая одному из экранов увеличить изображение.
     - Т_в_и_л_л_к_у_-_ч_л_л_и_у_! - выругался он. - Только посмотри,  что
они делают!
     Каулт повернулся и посмотрел. На голоэкране виден  был  повисший  над
городом гигантский крейсер, он заливал здания и  парки  коричневым  газом.
Хотя звук был уменьшен, в голосе диктора  слышалась  паника:  он  описывал
темнеющее небо, как будто кто-то в Порт-Хелении мог этого не заметить.
     - Это нехорошо.  -  Гребень  Каулта  снова  задел  потолок.  -  Губру
проявляют больше жестокости, чем требует ситуация.
     Утакалтинг кивнул. И тут же вспыхнул еще один желтый огонек.
     - А сейчас что? - спросил Каулт.
     Глаза Утакалтинга максимально расширились.
     - Это значит, что нас преследуют, - ответил он. - Возможно,  придется
сражаться. Можешь управлять  оружейной  консолью  класса  пятьдесят  семь,
Каулт?
     - Нет, но мне кажется, один из моих иннинов...
     Его прервал крик Утакалтинга:
     - Держись! - Катер перевернулся. Земля пронеслась  мимо.  -  Я  начал
маневр уклонения, - объяснил Утакалтинг.
     - Хорошо, - сказал Каулт через носовые отверстия.
     "О,  будь  благословен  крепкий   череп   теннанинцев",   -   подумал
Утакалтинг. Он строго контролировал свою мимику,  хотя  и  знал,  что  его
коллега обладает чувствительностью камня и не сможет уловить его радость.
     Преследующие корабли начали стрелять, и корона Утакалтинга запела.



                               19. АТАКЛЕНА

     Зеленые островки леса сливались  с  газонами  и  окрашенными  в  цвет
листвы зданиями Центра; поселок очень  трудно  заметить  с  воздуха.  Хотя
западный ветер унес все видимые остатки аэрозоля, все  до  высоты  в  пять
метров  покрывал  толстый  слой  жесткого  порошка,   издававшего   острый
неприятный запах.
     Под ударами волн паники корона Атаклены обвисла. Настроение в поселке
изменилось. Преобладала покорность... и гнев.
     Атаклена вслед за  Бенджамином  прошла  к  первой  поляне  и  увидела
несколько групп неошимпанзе, они суетились между зданиями. Двое  несли  на
носилках что-то закутанное в ткань.
     - Может, вам все же не стоит спускаться, мисс, - прохрипел Бенджамин.
- Газ явно должен был поразить людей, но и мы, шимпы, его почувствовали. А
вы для нас очень важны...
     - Я тимбрими, - холодно ответила Атаклена. - Я не могу отсиживаться в
безопасности, когда клиентам и патронам другой расы нужна помощь.
     Бенджамин покорно поклонился. По веткам,  похожим  на  ступеньки,  он
повел ее вниз, и наконец она с облегчением ступила на землю. Здесь  острый
запах  чувствовался  сильнее.  Атаклена  пыталась  не  обращать  на   него
внимания, но пульс ее нервно участился.
     Они миновали помещения, в которых жили и учились гориллы.  Обнесенные
решеткой лужайки, игровые площадки, площадки для тестирования. Здесь  явно
велась напряженная работа,  хотя  и  в  сравнительно  небольшом  масштабе.
Неужели  Бенджамин  вообразил,  что  может  обмануть  ее,  просто  отослав
предразумных в джунгли?
     Она надеялась, что никто из них не пострадал от  газа  или  во  время
последующей паники. Из краткого курса истории Земли Атаклена помнила,  что
гориллы - существа хоть и сильные,  но  крайне  чувствительные,  с  тонкой
психикой.
     Шимпы в шортах, сандалиях, с  неизменными  поясами  для  инструментов
суетились с серьезным видом, выполняя различные поручения. Они поглядывали
на Атаклену, но не заговаривали с ней. Она вообще почти не слышала слов.
     Легко ступая по темному порошку, они пришли в  центр  поселка.  Здесь
наконец она встретила людей. Они лежали на  кушетках  у  входа  в  главное
здание. Мел и фем. У  мужчины  совершенно  лысая  голова,  видно,  что  он
пережил пластическую операцию - глаза его сужены. Он почти без сознания.
     Второй человек - высокая  темноволосая  женщина.  Кожа  у  нее  очень
черная,  такого  глубокого  черного  цвета  Атаклена  никогда  раньше   не
встречала. Вероятно, она  из  тех  редких  "чистокровных"  людей,  которые
сохраняют признаки своих древних рас. По контрасту кожа стоявших  рядом  с
ней шимпов под редкой шерстью казалась бледно-розовой.
     Когда Атаклена подошла, черная женщина с помощью двух старших  шимпов
приподнялась на локте. Бенджамин вышел вперед и представил.
     - Доктор Така, доктор Шульц, доктор М'Бзвелли, шимп Фредерик, все  из
клана  земных  волчат.  Представляю  вам  уважаемую   Атаклену,   тимбрими
аб-Калтмур аб-Брма аб-Краллнит ул-Титлал.
     Атаклена  взглянула  на  Бенджамина,  пораженная  тем,  что  он  смог
произнести ее полное почетное имя по памяти.
     - Доктор Шульц. - Атаклена кивнула стоящему слева  шимпанзе.  Женщине
она поклонилась ниже. -  Доктор  Така.  -  И  последний  поклон  относился
одновременно к человеку и шимпу. - Доктор М'Бзвелли и шимп Фредерик. Прошу
принять выражение сочувствий по поводу жестокого нападения на ваш  поселок
и на вашу планету.
     Шимпы низко поклонились. Женщина тоже попыталась, но не смогла  из-за
слабости.
     - Спасибо за сочувствие, - с трудом ответила она. -  Я  уверена,  мы,
земляне, справимся... Признаюсь, я немного удивлена,  увидев,  как  словно
ниоткуда появляется дочь посла тимбрими...
     "Еще бы, - подумала Атаклена  на  англике,  наслаждаясь  человеческим
сарказмом. - Мое присутствие - такая же угроза вашим планам, как  губру  и
их газ!"
     - Мой друг ранен, - вслух сказала она. - Трое ваших неошимпанзе пошли
за ним. Вы что-нибудь о нем слышали?
     Женщина кивнула.
     - Да-да. Мы получили  сообщение  поисковой  партии.  Роберт  Онигл  в
сознании, состояние его  удовлетворительное.  Другая  группа,  которую  мы
отправили на поиски потерпевшего крушение корабля, скоро  присоединится  к
ним. У этой группы имеется все необходимое медицинское оборудование.
     Атаклена почувствовала, как ее тревога проходит.
     - Хорошо. Очень, хорошо. Тогда займемся другими делами.
     Корона   ее   блеснула,   создавая   _к_у_о_у_в_а_с_с_у_е_   -   глиф
предчувствия.  Конечно,  она  понимала,  что   собеседники   лишь   смутно
почувствуют его, если вообще почувствуют.
     - Прежде всего, как представитель расы, которая была вашим  союзником
с того момента, как вы, земляне, с таким шумом возникли в сообществе  пяти
галактик, я предлагаю вам помощь. Что могу сделать как патрон, я сделаю. В
ответ я попрошу только помочь мне вернуться к отцу.
     -  Договорились,  -  доктор  Така   кивнула.   -   И   примите   нашу
благодарность.
     Атаклена шагнула вперед.
     - Во-вторых, я должна выразить беспокойство по поводу функций Центра.
Я     вижу,     вы     заняты      несанкционированным      возвышением...
н_е_в_о_з_д_е_л_а_н_н_о_г_о_ вида!
     Четверо руководителей Центра переглянулись. Атаклена  уже  достаточно
хорошо разбиралась в мимике землян: у этих четверых  выражение  досадливой
покорности.
     - Больше того, - продолжала она, - вы совершаете это преступление  на
планете Гарт, трагической жертве экологической катастрофы...
     - Минутку! - возразил шимп Фредерик. - Как вы можете сравнивать  нашу
работу с катастрофой бурур...
     - Фред, тише! - настойчиво вмешался второй шимп, доктор Шульц.
     Фредерик замигал. Поняв, что уже слишком поздно делать  вид,  что  он
ничего не говорил, шимп сказал:
     - Нам, землянам, дают только те планеты, которые другие ити привели в
негодность...
     Второй человек, доктор М'Бзвелли,  закашлялся.  Фредерик  замолчал  и
отвернулся.
     Мужчина посмотрел на Атаклену.
     - Вы загнали нас в  угол,  мисс.  -  Он  вздохнул.  -  Позвольте  нам
объясниться,  прежде  чем  выдвинете   обвинения.   Понимаете...   мы   не
представители правительства. Мы... частные преступники.
     Атаклена  испытала  странное  облегчение.  Старые  земные  двухмерные
фильмы времен до Контакта, особенно триллеры "копы и бандиты", популярны у
тимбрими.  В  них  часто  сюжет  сосредоточен  вокруг  попыток  "заставить
замолчать свидетеля". И она подумала, насколько атавистичны эти люди.
     Атаклена перевела дыхание и кивнула.
     - Очень хорошо. На время чрезвычайного положения оставим этот вопрос.
Пожалуйста, ознакомьте меня с ситуацией.  Чего  враг  пытается  достичь  с
помощью этого газа?
     - Газ ослабляет людей, которые вдохнули его, - ответила доктор  Така.
- Час назад была передача. Захватчики объявили, что пораженные люди должны
в течение недели получить противоядие. Иначе  они  умрут.  И,  разумеется,
противоядие будет выдаваться только в городах.
     - Газ принуждения! - прошептала Атаклена. - Они хотят всех  людей  на
планете превратить в своих пешек.
     - Совершенно верно. Мы должны сдаться, или через шесть дней умрем.
     Корона Атаклены излучала гнев. Газ принуждения -  негуманное  оружие,
хотя допускается в некоторых ограниченных типах войн.
     - А что станет с вашими клиентами?  -  Расе  неошимпанзе  исполнилось
всего несколько сотен лет, их нельзя было оставлять без присмотра.
     Доктор Така поморщилась. Очевидно, она тоже обеспокоена.
     - На большинство шимпов газ, по-видимому, не подействовал. Но  у  них
очень мало прирожденных руководителей, как Бенджамин или доктор Шульц.
     Карие обезьяньи глаза доктора Шульца устремились на женщину.
     - Не волнуйтесь, Сьюзен. Как вы говорите, мы, земляне,  справимся.  -
Он повернулся к Атаклене. - Мы постепенно эвакуируем людей. Начнем сегодня
вечером с детей и стариков. Тем временем разрушим поселок и уничтожим  все
следы нашей деятельности.
     Видя, что Атаклена собирается возразить, пожилой  неошимпанзе  поднял
руку.
     - Да, мисс. Мы дадим вам камеры и помощников, чтобы вначале вы  могли
собрать доказательства. Договорились? Мы и не думаем мешать вам  исполнять
долг.
     Атаклена слышала горечь в словах шимпа. Горечь генетика. Но  она  ему
не сочувствовала. Только представить себе,  что  почувствует  отец,  когда
узнает об этом! Утакалтинг  любит  землян.  Эта  безответственность  очень
огорчит его.
     - Нет смысла оправдывать агрессии губру, - добавила  доктор  Така.  -
Если хотите, передадим вопрос о гориллах  Высшему  Совету  тимбрими.  Наши
союзники  решат,  что   делать:   выдвинуть   формальные   обвинения   или
предоставить наказать нас нашему правительству.
     Атаклена видела  логичность  такого  решения.  Немного  подумав,  она
кивнула.
     - Договорились. Принесите камеры, я буду снимать разрушение.



                               20. ГАЛАКТЫ

     Адмиралу флота, сюзерену Луча  и  Когтя,  спор  казался  глупым.  Но,
конечно, так повелось у штатских. Священники и  чиновники  всегда  спорят.
Действуют только военные!
     Но все же  адмирал  признавал,  что  это  большое  событие  -  первое
политическое решение, принятое втроем. Так, по  традиции  губру  достигают
Истины - путем стрессов и разногласий, убеждения и танца,  пока  не  будет
достигнут новый консенсус.
     А тем временем...
     Сюзерен Луча и Когтя  отбросил  эту  мысль.  Слишком  рано  думать  о
Слиянии. Будет еще много споров, много интриг и маневров, много борьбы  за
высший насест, пока не настанет день Слияния.
     А что касается первого спора, адмирал  был  доволен:  он  оказался  в
положении арбитра между двумя спорящими.
     Хорошее начало.


     Земляне  в  маленьком  космопорте  прислали  хорошо  сформулированный
формальный вызов. Сюзерен Праведности настаивал на том, что солдаты  Когтя
должны теперь атаковать защитников. Сюзерен Стоимости  и  Бережливости  не
соглашался. Они уже кружат друг возле друга на командном мостике флагмана,
выкрикивая доводы.

                 Сократить расходы!
                 Сократить настолько, чтобы не пришлось,
                 Не пришлось оголять другие фронты!

     Сюзерен  Стоимости  и  Бережливости  тем  самым  напоминал,  что   их
экспедиция - лишь  одна  из  многих,  для  которых  требуются  силы  клана
гуксу-губру.  В  сущности,  это  незначительное   периферийное   сражение.
Положение в  галактической  спирали  напряженное.  В  такие  времена  долг
сюзерена Стоимости и Бережливости - ограждать клан от чрезмерных расходов.
     В ответ сюзерен Праведности негодующе растопырил оперение воротника.

                 Что значат расходы,
                 Что они означают,
                 Что символизируют,
                 Если мы падем,
                 Потерпим поражение,
                 Унизимся,
                 Лишимся праведности
                 В глазах наших предков?
                 Мы должны поступать правильно! Зуууун!


     Со своего командного поста сюзерен Луча и Когтя наблюдал  за  спором,
ожидая, где проявится рисунок господства. Поразительно  видеть  и  слышать
превосходный танец-спор тех, кто избран быть партнерами адмирала. Все трое
представляют   великолепный    образец    инженерии    "горячего    яйца",
предназначенной для высиживания лучших представителей расы.
     Скоро стало очевидно, что его партнеры зашли в тупик. И теперь решать
предстоит сюзерену Луча и Когтя.
     Разумеется, для экспедиционных сил гораздо дешевле просто не обращать
внимание на дерзких волчат там, внизу, пока газ принуждения не заставит их
сдаться. Или простым приказом превратить их оплот в  дымящиеся  развалины.
Но сюзерен Праведности против обоих  решений.  Священник  утверждает,  что
такие действия приведут к катастрофе.
     А чиновник проявляет такую же неуступчивость из-за  бесцельной,  ради
красивого жеста, гибели солдат.
     Оказавшись в тупике, двое командующих смотрели  на  сюзерена  Луча  и
Когтя,  продолжая  кружить  и  вскрикивать,  раздувая  пушистое  оперение.
Наконец адмирал расправил собственный плюмаж  и  сошел  с  насеста,  чтобы
присоединиться к ним.

                 Ввязаться в наземную схватку - стоит дорого,
                 Означает дополнительные затраты,
                 Но это почетно,
                 Это достойно восхищения.

                 Определяет третий фактор,
                 Он помогает принять решение.
                 Солдатам Когтя
                 Необходима тренировка.
                 Бездумная агрессия против войск волчат.

                 Наземные силы атакуют их,
                 Клюв к клюву,
                 Коготь к когтю.

     Вопрос решен. Насест-полковник солдат Когтя отдал честь и  отправился
выполнять приказ.
     Конечно, после такого решения насест Праведности  станет  чуть  выше.
Насест Бережливости понизится. Но спор за господство только начинается.
     Так было у их отдаленных предков, еще до того, как  гуксу  превратили
примитивных губру  в  космическую  расу.  Их  патроны  мудро  использовали
древние привычки  и  образцы,  превратили  в  логичную  и  полезную  форму
руководства народом разумных.
     Но сохраняются и  древние  функции.  Сюзерен  Луча  и  Когтя  дрожал,
чувствуя, как спадает напряжение спора. Все  трое  пока  еще  бесполы,  но
адмирал на мгновение ощутил пробуждение глубоко запрятанной сексуальности.



                            21. ФИБЕН И РОБЕРТ

     Две группы спасателей  встретились  на  тропе  за  милю  до  поселка.
Встреча была невеселой. Трое вышедших утром с Бенджамином так устали,  что
смогли только кивнуть подавленным шимпам, возвращающимся с места крушения.
Но спасенные при виде друг друга оживились.
     - Роберт! Роберт Онигл! Тебя выпустили из школы? А  мама  знает,  где
ты?
     Раненый шимп опирался на самодельный костыль и был  одет  в  лохмотья
корабельного костюма. Роберт посмотрел  на  него  с  носилок  и  улыбнулся
сквозь туман анестезии.
     - Фибен! Так это ты задымил все  небо?  Тебе  подходит.  Что  ты  там
делал? Поджаривал разведчик стоимостью в десять мегакредитов?
     Фибен закатил глаза.
     - Скорее пять мегов. Старая лохань, хотя меня она выручила.
     Роберт почувствовал странную зависть.
     - Вот как? Значит, мы разбиты наголову?
     - Как сказать. Один на один мы сражались  хорошо.  Все  бы  обошлось,
если бы нас хватало.
     Роберт понимал, о чем говорит его друг.
     - Ты хочешь сказать, что нет пределов, которых мы не достигли бы...
     - С неограниченным количеством обезьян? - прервал его Фибен. Фырканье
его меньше напоминало смех, чем ироническую улыбку.
     Остальные шимпы в ужасе мигали. Такой уровень болтовни им недоступен,
но они испугались, услышав, как этот шимп  разговаривает  с  человеком,  к
тому же сыном планетарного координатора!
     - Хотел бы я оказаться там с тобой, - серьезно сказал Роберт.
     Фибен пожал плечами.
     - Да, Роберт. Знаю. Но каждому свое.  -  Долгое  время  они  молчали.
Фибен достаточно хорошо знал Меган Онигл, чтобы посочувствовать Роберту.
     -  Что  ж,  -  вымолвил  наконец  Фибен,  -  теперь   нам   предстоит
отсиживаться в горах, продавливать кровати и приставать к  сестрам.  -  Он
вздохнул и посмотрел на юг. - Если сможем выдержать разряженный воздух.  -
Он взглянул на Роберта. - Эти шимпы рассказали мне о нападении  на  Центр.
Страшновато.
     -  Кленни  помогает  им  справиться,  -  ответил  Роберт.  Он   начал
отвлекаться. Его явно начинили дельфиньей  дозой  успокоительного.  -  Она
много знает... гораздо больше, чем понимает сама.
     Фибен слышал о дочери посла тимбрими.
     - Конечно, - негромко ответил он; шимпы снова подняли его носилки.  -
Ити помогает справиться. А не отправит ли твоя  подружка  всех  в  тюрьму,
хоть у нас и вторжение?
     Но Роберт был уже далеко. И у Фибена создалось странное  впечатление.
Как будто облик Роберта перестал  быть  человеческим.  Его  сонная  улыбка
казалась какой-то... неземной.



                               22. АТАКЛЕНА

     Много шимпов вернулось  в  Центр;  они  выходили  из  леса,  куда  их
отправили прятаться. Фредерик и Бенджамин распределяли между ними  работу.
Нужно было разбирать и сжигать здания и их содержимое. Атаклена со  своими
двумя помощниками переходила с места на  место,  тщательно  записывая  все
перед сожжением.
     Работа была трудная. Никогда в своей жизни, жизни  дочери  дипломата,
Атаклена так  не  уставала.  Но  она  не  смела  оставить  хоть  ничтожные
доказательства незафиксированными. Это вопрос долга.
     Примерно за час до сумерек в лагерь вернулась группа горилл, огромных
размеров, темных, сгорбленных и гораздо больше похожих  на  животных,  чем
сопровождающие их  шимпы.  Под  тщательным  присмотром  гориллы  выполняли
простые задания, помогая уничтожать единственный известный им дом.
     Смущенные существа смотрели, как  их  тренировочный  и  испытательный
центр вместе с домами  клиентов  превращается  в  уголья.  Некоторые  даже
пытались помешать уничтожению, они вставали перед маленькими,  вымазанными
сажей шимпами, энергично жестикулировали, пытались сказать, что это плохо.
     Атаклена понимала, что для них этот поступок совершенно  непонятен  и
нелогичен. Но дела существ класса патронов часто кажутся нелепыми.
     В конце концов рослые предклиенты  остались  стоять  среди  дымящихся
развалин, у ног их лежали небольшие груды личных вещей: игрушки, сувениры,
простейшие инструменты. Гориллы молча смотрели на разрушение, не зная, что
делать.
     К  вечеру  Атаклена  была   совершенно   истощена   волнами   эмоций,
проносящихся по поселку. Она сидела на пне, в наветренном  направлении  от
горящих зданий, и слушала низкие тихие стоны больших обезьян. Помощники  с
камерами и мешками образцов сидели рядом, глядя на разрушение, в их глазах
отражалось пламя.
     Атаклена убрала свою корону; теперь она могла кеннировать только глиф
Единства - свечение, в которое вносят свой вклад все живые существа лесной
долины. И  даже  это  изображение  колебалось,  мерцало.  Она  видела  его
м_е_т_а_ф_о_р_и_ч_е_с_к_и_   -   слезливое,   свисающее,   как    траурный
разноцветный флаг.
     Она скрепя сердце признавала, что это благородно. Эти ученые нарушали
договор, но их нельзя обвинить в том, что они делают нечто неестественное.
     По всем меркам гориллы готовы к возвышению не меньше, чем были готовы
шимпанзе за сто земных  лет  до  Контакта.  Когда  Контакт  привел  их  во
владения галактической культуры, люди вынуждены были идти на  компромиссы.
Официально договор о владении, который передавал им  права  на  их  родную
планету, предусматривал сохранение невозделанных видов  Земли;  обладающие
Потенциалом существа нельзя использовать впопыхах.
     Все знали, что, вопреки легендарной склонности человека  к  геноциду.
Земля представляет собой великолепный образец генетического  разнообразия,
редкого количества типов и форм, не затронутых галактической цивилизацией.
     А когда предразумная раса готова к возвышению, она к нему готова!
     Нет, договор явно был навязан землянам, когда они были еще слабы.  Им
разрешили претендовать на неошимпанзе и неодельфинов - но эти виды еще  до
Контакта далеко прошли  по  дороге  к  разуму.  Однако  старшие  кланы  не
собирались позволять людям заводить себе новых клиентов!
     Ведь  это  дало  бы  волчатам  статус  старших   патронов!   Атаклена
вздохнула.
     Конечно,  это  нечестно.  Но  сейчас   уже   неважно.   Галактическое
сообщество держится на выполнении договоров. Договор -  это  торжественная
клятва,  данная  всей  расой.  И  нарушение  договора  не  может  остаться
незамеченным.
     Атаклене хотелось, чтобы здесь был ее отец. Утакалтинг знал  бы,  как
поступить с тем, что она видела: с незаконным центром, созданным с  самыми
благими намерениями, и с жестокими, но законными действиями губру.
     Но Утакалтинг далеко, слишком далеко даже для сети эмпатии. Она может
только  сказать,  что  его  личный  ритм   слабо   вибрирует   на   уровне
н_а_х_а_к_и_е_р_и_. И хоть  приятно  закрыть  глаза  и  внутренние  уши  и
кеннировать его, слабое напоминание об отце мало что говорит ей.  Сущность
н_а_х_а_к_и_е_р_и_ может сохраняться, даже когда личность покидает  жизнь,
как у ее давно покойной матери Матиклуанны. Эти подобия песен земных китов
на грани сознания того, кто живет мечом и огнем.
     - Прошу прощения, мэм. -  Хриплый  голос,  не  громче  шепота,  грубо
разрушил слабый подглиф, рассеял его. Атаклена покачала головой.  Раскрыла
глаза и увидела неошимпанзе с перепачканной сажей шерстью и  обвисшими  от
усталости плечами.
     - Мэм? С вами все в порядке?
     - Да. Все хорошо. А в чем дело? - Англик царапал гортань, надорванную
дымом и усталостью.
     - Директора хотят вас видеть, мэм.
     Болтун. Атаклена слезла с пня. Ее помощники  с  театральными  стонами
собрали ленты и образцы и пошли за ней.
     В доке стояло несколько грузовых тележек. Шимпы и гориллы  доставляли
во  флаеры  носилки;  потом  флаеры  на  негромко  гудящих  гравитационных
двигателях поднимались в ночь и исчезали в направлении Порт-Хелении.
     - Я считала, что дети и  старики  уже  эвакуированы.  Почему  вы  так
торопливо отправляете людей?
     Посыльный пожал плечами. Стрессы прошедшего дня отразились на  многих
шимпах, лишив их  налета  цивилизованности.  Атаклена  была  уверена,  что
только присутствие горилл и необходимость  показывать  им  пример  спасает
шимпов от массовых приступов стресс-атавизма. Удивительно, до чего  хорошо
держится такая молодая раса клиентов.
     Связные  выходили  из  больницы  и  заходили  в  нее,  но  они  редко
обращались к  директорам-людям.  Ученый-неошимп  доктор  Шульц,  казалось,
самостоятельно решал все вопросы. А шимпа Фредерика рядом  с  ним  заменил
спутник Атаклены Бенджамин.
     Поблизости лежала небольшая кучка документов и кубов с генеалогией  и
генетическими данными обо всех живших в поселке гориллах.
     - Уважаемая тимбрими Атаклена. - Шульц говорил без тени обычного  для
шимпов ворчания. Он поклонился, потом пожал ей  руку  по  обычаю  людей  -
раскрытой ладонью с отведенным большим пальцем.
     - Прошу простить наше скромное гостеприимство, -  говорил  он.  -  Мы
собирались приготовить торжественный ужин  на  главной  кухне...  устроить
что-то вроде праздника. Но,  боюсь,  придется  обойтись  консервированными
продуктами.
     Подошла  маленькая   шимми   с   подносом,   уставленным   небольшими
контейнерами.
     - Доктор Элейн Су, наш специалист по питанию, - представил  Шульц.  -
Она говорит, что вам эти продукты могут понравиться.
     Атаклена смотрела на баночки. Кутра! Здесь, в  пятистах  парсеках  от
дома, увидеть печенье, которое готовят в ее  родном  городе!  Не  в  силах
удержаться, она рассмеялась вслух.
     - Мы загрузили  такие  продукты  и  разные  припасы  в  ваш  флиттер.
Рекомендуем вам улетать как можно быстрее.  Очень  скоро  заработает  сеть
спутников губру, и тогда перелеты станут невозможны.
     - Ну, лететь в сторону Порт-Хелении неопасно, - возразила Атаклена. -
Губру ожидают, что туда будут слетаться люди в поисках противоядия. -  Она
указала на сцену лихорадочной деятельности. - К чему эта паника, которую я
ощущаю? Почему вы так срочно эвакуируете людей? Кто?..
     Шульц, казалось, не решается прервать ее; тем не менее он  откашлялся
и  многозначительно  покачал  головой.  Бенджамин  умоляюще  взглянул   на
Атаклену.
     - Пожалуйста,  сэр,  -  еле  слышно  попросил  Шульц.  -  Пожалуйста,
говорите тише. Большинство  наших  шимпов  еще  не  догадываются...  -  Он
замолчал.
     Атаклена  почувствовала  холодок  вдоль  шлема  волос.  Впервые   она
пристально посмотрела на директоров-людей -  Таку  и  М'Бзвелли.  Они  все
время молчали и только кивали, словно одобряя все сказанное.
     Черная  женщина  Така  улыбнулась  ей  не  мигая.   Корона   Атаклены
расправилась и тут же свернулась в отвращении.
     Атаклена повернулась к Шульцу.
     - Вы ее убиваете!
     Шульц неуверенно кивнул.
     - Пожалуйста, сэр. Тише! Вы, конечно,  правы.  Я  дал  им  лекарства,
чтобы они хорошо выглядели, пока  немногие  шимпы-администраторы  закончат
все и уведут остальных без паники. Они сами на этом настояли. Доктор  Така
и доктор М'Бзвелли почувствовали, что быстро поддаются  действию  газа,  -
печально добавил он.
     - Вы не должны их слушаться! Это убийство!
     Бенджамин выглядел ошеломленным. Шульц кивнул.
     - Это нелегко. Шимп Фредерик не смог перенести и сам ушел в мир иной.
Я тоже, вероятно, скоро умру, хотя моя смерть не так неизбежна, как смерть
моих коллег-людей.
     - Что это значит?
     - Это значит, что губру  плохие  химики.  -  Пожилой  неошимп  горько
рассмеялся, закончив смех кашлем.  -  Их  газ  убивает  людей.  И  гораздо
быстрее, чем они объявили. Но он действует и на шимпов.
     Атаклена перевела дыхание.
     - Понимаю. - Хотела бы она не понимать этого.
     - Мы считаем, что вы должны знать еще  кое-что,  -  сказал  Шульц.  -
Новое сообщение захватчиков. К сожалению, оно на галактическом-три:  губру
отвергают англик, а  наша  переводческая  программа  несовершенна.  Но  мы
знаем, что сообщение касается вашего отца.
     Атаклена как будто отодвинулась, как будто повисла высоко над  всеми.
В  таком  состоянии  ее  оцепеневшие   чувства   отмечали   незначительные
подробности. Она кеннировала простую  экосистему  леса:  маленькие  лесные
животные бегают по своим  делам,  морщат  носы  от  острого  запаха  пыли,
избегают местности вблизи Центра, потому что там еще горят огни.
     - Да, - она кивнула - заимствованный жест, который снова показался ей
чуждым. - Расскажите.
     Шульц прочистил горло.
     - Как будто видели,  как  космический  корабль  вашего  отца  покинул
планету. Его преследовали военные корабли. Губру  утверждают,  что  он  не
достиг пункта перехода.
     - Конечно, нельзя доверять всему, что они говорят...
     Атаклена чуть покачнулась, бедра ее слегка вывернулись  из  суставов.
Начало скорби - как дрожь губ девушки-человека, предчувствующей потерю.
     "Нет, я не буду сейчас думать об  этом.  Позже.  Позже  я  решу,  что
должна чувствовать".
     - Конечно, вы можете рассчитывать на любую нашу  помощь,  -  негромко
продолжал шимп Шульц. - На вашем  флиттере  есть  не  только  пища,  но  и
оружие. Если хотите, можете лететь туда, куда эвакуирован ваш друг  Роберт
Онигл.
     - Однако, мы надеемся, что вы некоторое время  побудете  с  нами,  по
крайней мере до тех пор, пока гориллы не будут в безопасности в горах  под
присмотром уцелевших специалистов-людей.
     Шульц выжидающе смотрел на нее печальными карими глазами.
     - Я знаю,  мы  много  просим,  уважаемая  тимбрими  Атаклена,  но  не
присмотрите ли вы за нашими детьми, когда они отправятся в изгнание?



                               23. ИЗГНАНИЕ

     Машина с негромко гудящими  гравитационными  двигателями  парила  над
темными острыми камнями. Укороченные полуднем тени снова начали  расти  по
мере того, как  Гимельхай  проходил  зенит.  Флиттер  сел  между  камнями.
Двигатели его смолкли.
     В условном месте пассажиров флиттера  ждал  вестник.  Когда  Атаклена
вышла из машины, курьер-шимп  протянул  ей  записку;  Бенджамин  торопливо
маскировал маленький флиттер от радаров.
     В письме Хуан Мендоза, фермер из горной местности за проходом  Дерны,
сообщал о благополучном прибытии Роберта Онигла и Эприл  Ву.  В  сообщении
говорилось, что Роберт быстро  выздоравливает.  И  примерно  через  неделю
будет совсем здоров.
     Атаклена почувствовала облегчение. Ей очень хотелось увидеть  Роберта
- и не только потому, что ей нужен совет, как управляться с  разношерстной
толпой беженцев: горилл и неошимпанзе.
     Некоторые шимпы из Хаулеттс-Центра, те,  на  кого  подействовал  газ,
вместе  с  людьми  ушли  в  город,  надеясь,  что  им  выдадут   обещанное
противоядие... и что оно поможет. И  в  распоряжении  Атаклены  оставалась
кучка техников-шимпов, на которых она могла полагаться.
     Может, подойдут еще шимпы, говорила себе Атаклена, может, даже  люди,
представители  правительства,  которые  избежали  пленения  у  губру.  Она
надеялась, что появится  кто-нибудь,  облеченный  властью,  -  и  появится
скоро.
     Другое послание из фермы Мендозы написал шимп, переживший космическую
схватку.  Вояка  предлагал  помощь   в   установлении   связи   с   силами
сопротивления.
     Атаклена не знала, что на это ответить. В поздние часы вечером, когда
огромные корабли  опускались  в  Порт-Хелению  и  города  архипелага,  вся
планета обменивалась лихорадочными  теле-  и  радиосообщениями.  Поступали
сведения о том, что в порту идет бой, и даже, кажется,  рукопашный.  Потом
наступило молчание, и армада губру высадилась без всяких помех.
     Казалось, сопротивление, которое так тщательно готовил Совет планеты,
прекратилось за полдня. Все связи были  прерваны,  управление  нарушилось:
никто не предполагал,  что  будет  применен  газ  принуждения.  Что  можно
сделать, если почти все люди на планете сразу вышли из строя?
     Шимпы тут и там пытались организоваться, главным образом по телефону.
Но дальше туманных планов дело не шло.
     Атаклена отложила листочки и поблагодарила посыльного.  За  последнее
время она несколько  изменилась:  то,  что  вчера  еще  было  смятением  и
печалью, сегодня превратилось в упрямую решимость.
     "Я выдержу. Утакалтинг ждал бы от меня  этого,  и  я  не  обману  его
ожиданий.
     Где бы я ни была, врагу не поздоровится".
     Она,  конечно,  сохранит  также  свидетельства,  которые  собрала.  И
когда-нибудь появится возможность представить их властям  тимбрими.  Таким
образом ее народ покажет людям, как должна вести  себя  раса  патронов.  А
люди в таком уроке очень нуждаются. Пока еще не поздно.
     Если уже не поздно.
     На склоне холма к ней присоединился Бенджамин.
     - Там! - Он указал на долину внизу. - Они там, как раз вовремя!
     Атаклена заслонила глаза. Корона ее устремилась  вперед  и  коснулась
эмоциональной сети.
     "Да. А теперь я их и вижу".
     Внизу в лесу двигалась длинная колонна: небольшие, коричневого  цвета
фигуры  сопровождают  многочисленную  цепочку  других,  большего  роста  и
потемнее. У каждого рослого существа за спиной большой  рюкзак.  Некоторые
во время ходьбы опираются на костяшки пальцев одной руки.  Среди  взрослых
бегают дети горилл, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие.
     Сопровождающие шимпы вооружены лучевыми ружьями и держатся настороже.
Но следят не за колонной, а за небом и местностью.
     Тяжелое  оборудование   кружными   маршрутами   уже   переместили   в
известняковые пещеры в горах. Но исход нельзя считать благополучным,  пока
там, в этой подземной крепости, не окажутся все беглецы.
     Атаклена подумала, что происходит сейчас в Порт-Хелении и  в  городах
архипелага.  В  сообщениях  захватчиков  еще  дважды  упоминалась  попытка
бегства курьерского корабля тимбрими, затем о ней не вспоминали.
     Ей придется самой устанавливать, находится ли ее отец на Гарте. И жив
ли он.
     Атаклена коснулась небольшого медальона, который всегда висел  у  нее
на шее. Это наследство ее матери - единственная нить  короны  Матиклуанны.
Печальное утешение, но даже такого у нее нет от Утакалтинга.
     "Отец! Как ты мог оставить меня без единой путеводной нити?.."
     Колонна  темных  фигур  быстро  приближалась.  Из  долины  доносилось
негромкое  рычание,  полумузыка.  Ничего  подобного  Атаклена  раньше   не
слышала. Эти существа всегда обладали силой, а возвышение отчасти избавило
их от хрупкости и уязвимости. И хотя их будущее  по-прежнему  неясно,  это
могучие создания.
     Атаклена не собиралась  бездействовать,  просто  заботиться  о  толпе
предразумных и волосатых клиентов. Еще одна черта роднит тимбрими и людей:
не  сидеть  сложа  руки,   бороться   с   трудностями.   Письмо   раненого
астронавта-шимпа заставило ее задуматься.
     Она повернулась к помощнику.
     - Я не очень свободно владею земными языками,  Бенджамин.  Мне  нужно
слово. Такое, которое описывает необычные военные силы.
     - Я имею в виду армию, которая  передвигается  по  ночам  и  в  тени.
Которая наносит удары стремительно и беззвучно,  пользуясь  неожиданностью
нападения,   чтобы   компенсировать   свою   малочисленность   и    слабую
вооруженность. Я читала, что в  доконтактной  истории  Земли  такие  армии
встречались часто. Эти армии, когда им было удобно, действовали привычными
методами, а когда нужно, нарушали их.
     - Это будет _к_'_ч_у_-_н_о_н _к_р_а_а_н_  -  армия  волчат,  подобной
которой никогда не существовало. Ты понимаешь, о чем я говорю,  Бенджамин?
Есть ли название для того, что я имею в виду?
     - Вы хотите?..  -  Бенджамин  быстро  взглянул  на  колонну  частично
возвышенных обезьян, идущих по лесу, напевая свою странную походную песню.
     Он  покачал  головой,  очевидно  пытаясь  сдержаться,  но  лицо   его
покраснело, и наконец он разразился смехом. Бенджамин с  хохотом  упал  на
землю, перевернулся на спину. Катался в пыли Гарта, задирал ноги в небо  и
хохотал.
     Атаклена вздохнула. Вначале на Тимбриме, потом среди людей и  наконец
здесь, среди самых молодых клиентов, - всюду ей попадаются смешливые.
     Она терпеливо смотрела на  шимпанзе,  ждала,  пока  маленький  глупец
успокоится, восстановит дыхание и наконец объяснит ей, что же смешного  он
нашел в ее словах.




                          ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАТРИОТЫ

                          Эвелин, модифицированная собака,
                          Смотрела на дрожащий край
                          особой салфетки,
                          Наброшенной на пианино, с некоторым удивлением -

                          В потемневшей комнате,
                          Где стулья разбросаны в беспорядке,
                          А ужасные занавеси
                          Приглушают дождь,
                          Она не могла поверить своим глазам -

                          Странный ветерок, дыхание с запахом чеснока,
                          Больше похожее на сопение,
                          Где-то вблизи "Стейнвея"
                          (или даже изнутри него),
                          Заставляло край салфетки колебаться,
                          Дрожать в полутьме -

                          Эвелин, собака, претерпевшая
                          Дальнейшие модификации,
                          Размышляла о значении
                          Личного поведения
                          Панхроматического резонанса нажатой педали
                          И о других окружающих событиях...

                          "Ав!" - сказала она.
                                                               Фрэнк Заппа


                                24. ФИБЕН

     С крыши низкого темного бункера высокие худые журавлеобразные  фигуры
наблюдали за дорогой. Их силуэты, четко видные на фоне полуденного солнца,
постоянно перемещались; они нервно переступали с одной костлявой  ноги  на
другую, как  будто  малейшего  звука  достаточно,  чтобы  вспугнуть  их  и
заставить улететь.
     Серьезные создания, эти птички. И демонически ужасные.
     "Не птицы", - напомнил себе Фибен, приближаясь к условленному  месту.
По крайней мере не в земном смысле.
     Но  аналогия  подойдет.  Тела  их  покрыты  тонким  пухом.  На  худых
вытянутых лицах торчат острые ярко-желтые клювы.
     И хотя традиционные крылья превратились  теперь  в  тонкие  оперенные
руки, эти существа могут летать. Черные блестящие антигравитационные ранцы
за спиной у каждого с избытком компенсируют то, что утратили их предки.
     С_о_л_д_а_т_ы _К_о_г_т_я_.  Фибен  вытер  руки  о  шорты,  но  ладони
оставались влажными. Он пнул голой ногой камень и похлопал  по  боку  свою
клячу. Спокойное животное начало щипать  пучки  голубой  местной  травы  у
дороги.
     -  Пошли,  Тихо,  -  сказал  Фибен,  натягивая  поводья.   -   Нельзя
задерживаться, иначе они что-нибудь заподозрят. И ты знаешь: от этой травы
тебя пучит.
     Лошадь тряхнула массивной серой головой и громко выпустила газы.
     - Я же тебе говорил. - Фибен помахал рукой перед носом.
     За лошадью плыл  грузовой  фургон.  Измятые  полузаржавевшие  бункеры
забиты грубыми джутовыми мешками с  зерном.  Очевидно,  антигравитационный
статор еще работает, но двигатель вышел из строя.
     - Пошли. Пора убираться отсюда. - Фибен снова потянул поводья.
     Тихо храбро  кивнул,  словно  рабочая  лошадь  действительно  поняла.
Постромки  натянулись,  и  фургон,   покачиваясь,   поплыл   дальше.   Они
приближались к контрольно-пропускному пункту.
     Но вскоре впереди послышался воющий звук - предупреждение о  движении
на дороге. Фибен торопливо отвел лошадь и фургон в сторону. Мимо с высоким
воем и с порывом  воздуха  пронеслось  бронированное  судно  на  воздушной
подушке. Весь день такие суда по одному и по двое пролетают на восток.
     Фибен тщательно проверил, свободна ли дорога, потом  снова  вывел  на
нее Тихо. Он нервно  сутулился.  Тихо  фыркнул,  уловив  незнакомый  запах
захватчиков.
     - Стой!
     Фибен невольно подпрыгнул. Усиленный громкоговорителем  голос  звучал
механически, невыразительно, жестко.
     - Двигайся, двигайся в сторону... для осмотра!
     Сердце  Фибена  забилось  сильнее.  Он  был  рад,  что  по  роли  ему
полагается быть испуганным. Это совсем не трудно.
     - Быстрее! Поторопись и назови себя!
     Фибен подвел Тихо к инспекционной стойке в десяти  метрах  вправо  от
дороги. Он привязал лошадь к столбу и  заторопился  туда,  где  ждали  два
солдата Когтя.
     Ноздри Фибена расширились от  пыльного  лавандового  запаха  чужаков.
"Интересно, каковы  они  на  вкус",  -  свирепо  подумал  Фибен.  Для  его
пра-в-десятой-степени-деда не имело бы никакого значения, что это разумные
существа. Птицы - всегда птицы, по мнению его предков.
     Фибен низко поклонился, сложив перед собой руки, и впервые так близко
увидел захватчиков.
     Вблизи они не впечатляли. Правда,  острые  желтые  клювы  и  подобные
лезвиям когти выглядели грозно. Но эти существа с тонкими ногами  едва  ли
выше самого Фибена, а кости у них тонкие и полые.
     Неважно.  Это  космические  путешественники,  старшие   патроны.   Их
культура   и   технология,   созданные   на   основе   Библиотеки,   стали
высокоразвитыми задолго до того, как люди выпрямились в саваннах Африки, с
боязливым любопытством встречая рассвет. К тому  времени,  как  громоздкие
корабли людей столкнулись с галактической цивилизацией, губру и их клиенты
завоевали себе место среди самых влиятельных межзвездных кланов.  Яростный
консерватизм и поверхностное следование Библиотеке далеко увели их от того
состояния, в котором их застали на родной планете губру и вывели к  разуму
их собственные патроны.
     Фибен  вспомнил  непобедимые  огромные  военные  крейсеры,  темные  и
неуязвимые под своими меняющими  окраску  защитными  полями,  за  которыми
светился край галактики.
     Тихо заржал и отшатнулся, когда  один  из  солдат  Когтя  с  лазерным
ружьем в  руках  прошел  мимо  к  неуклюжему  фургону.  Чужак  забрался  в
плавающий в воздухе фургон, чтобы осмотреть его. Второй что-то  щебетал  в
микрофон. Серебряный медальон, погруженный в мягкий пух на  шее  существа,
произнес на англике:
     - Назовись... назовись и укажи цель поездки!
     Фибен съежился и  задрожал,  изображая  страх.  Он  был  уверен,  что
солдаты Когтя мало что знают о  неошимпах.  За  несколько  столетий  после
Контакта не так уж много информации прошло  через  мощный  бюрократический
заслон Библиотеки и попало в отраслевые ветви. А галакты, конечно, во всем
полагаются на Библиотеку.
     Но все же правдоподобие очень важно. Предки Фибена знали только  один
ответ на угрозу, когда сопротивление невозможно. Подчинение. И Фибен  умел
изобразить его. Он скорчился и застонал.
     Губру в явном раздражении засвистел. Очевидно, с таким поведением ему
уже доводилось встречаться. Он снова защебетал, на этот раз медленнее.
     - Не бойся, тебе ничего не  грозит,  -  медальон-переводчик  зазвучал
немного тише.  -  Ты  в  безопасности...  в  безопасности...  Мы  губру...
Галактические патроны  высшего  класса...  Ты  в  безопасности...  Молодые
полуразумные в безопасности, если слушаются нас... Ты в безопасности...
     П_о_л_у_р_а_з_у_м_н_ы_е_... Фибен потер нос, чтобы скрыть возмущенную
гримасу. Конечно, так и должны считать губру. И, по правде говоря, вряд ли
другая раса клиентов после четырехсот лет возвышения  может  быть  названа
подлинно разумной.
     Тем  не  менее  Фибен  отметил  еще  один  пункт,  за  который  нужно
отомстить.
     Он понимал отдельные слова  захватчика  еще  до  того,  как  медальон
переводил их. Но краткий курс галактического-три в  школе  дает  не  очень
много, да к тому же у губру свой диалект.
     - Ты в безопасности, - успокаивал переводчик. - Люди  не  заслуживают
таких хороших клиентов... Ты в безопасности...
     Фибен попятился и поднял голову. "Не переигрывай", - одернул он себя.
И поклонился птицеподобному существу - поклоном двуногого клиента  патрону
старшей расы. Чужак не заметит небольшую вольность: Фибен вытянул  средний
палец, выразительно приправил жест.
     - А теперь, - с облегчением произнес переводчик, - назовись и объясни
свою цель.
     - Э-э-э... я Ф... Фибен... хм...  с...сэр.  -  Руки  его  мелькали  в
воздухе. Конечно, это театр, но губру, возможно, знают, что у  неошимпанзе
в состоянии стресса используется  для  речи  тот  участок  мозга,  который
первоначально отвечал за координацию движений.
     Похоже,  солдат  Когтя  действительно  был  раздражен.  Оперение  его
распушилось, он подпрыгнул, начиная танец.
     - Цель... цель... назови цель своего приближения к городу!
     Фибен снова быстро поклонился.
     - Э-э-э... машины больше не работают... людей нет... никто  на  ферме
не говорит, что нам делать...
     Вернулся второй губру и коротко поговорил с первым. Фибен  достаточно
знал гал-три, чтобы уловить суть.
     Фургон действительно с фермы. Не нужно  быть  гением,  чтобы  понять:
достаточно разморозить  роторы,  и  они  снова  заработают.  Только  идиот
потащит исправную антигравитационную машину  на  лошади,  не  в  состоянии
самостоятельно произвести простой ремонт.
     Первый  стражник  прижал  когтистой,  с   плоскими   пальцами   рукой
медальон-переводчик, но Фибен понимал, что его  мнение  о  шимпах,  и  так
невысокое, падает на глазах.  Захватчики  даже  не  позаботились  снабдить
неошимпов идентификационными карточками.
     Столетия земляне - люди, дельфины и шимпы - знали,  что  галактика  -
опасное место. И лучше, чтобы тебя считали глупее, чем ты  есть  на  самом
деле.  Уже  перед  вторжением  среди  шимпов  Гарта  было   распространено
сообщение, что необходимо вернуться к прежним манерам в духе  "Да,  масса!
Слушаюсь, масса!".
     "Да, - напомнил себе Фибен, - но никто и не подумал, что людей  может
вообще не остаться!" Думая о людях: мелах, фемах и детях, -  Фибен  ощущал
комок  в  желудке.   Они   сейчас   жмутся   за   колючей   проволокой   в
концентрационном лагере.
     О, да! Захватчики заплатят за это.
     Солдаты  Когтя  сверились  с  картой.  Первый  губру  выпустил   свой
переводчик и снова защебетал, обращаясь к Фибену.
     - Можешь идти, - рявкнул переводчик. -  Иди  к  восточному  гаражному
комплексу... Можешь идти... Восточный гараж... Ты  знаешь,  где  восточный
гараж?
     Фибен торопливо кивнул.
     - Да, сэр.
     - Хорошее... хорошее существо... отвези зерно на склад, потом  иди  в
гараж... в гараж... хорошее существо... Ты понял?
     - Да!
     Фибен  отступал,  пятясь  и  кланяясь,  потом  неуклюже  заторопился,
усиленно шаркая ногами, к столбу, к которому  был  привязан  Тихо.  Отведя
глаза, он снова вывел лошадь на дорогу. Солдаты лениво  смотрели,  как  он
проходит, обмениваясь презрительными замечаниями. Они были уверены, что он
их не понимает.
     "Проклятые  глупые  птицы",  -  подумал  он.  Прикрепленная  к  поясу
миниатюрная камера запечатлела  пункт,  солдат,  антигравитационный  танк,
пролетевший мимо через несколько минут. Экипаж танка  загорал  на  плоской
верхней палубе.
     Губру смотрели на него с палубы. Фибен помахал им.
     "Бьюсь об заклад, в оранжевом желе вы очень вкусны",  -  подумал  он,
глядя на пернатые существа.
     Фибен натянул поводья.
     - Пошли, Тихо, - сказал он. - К ночи нужно добраться до Порт-Хелении.


     В долине Синда фермы еще работали.
     По традиции, когда космической расе передавали по  лицензии  планету,
она как можно больше территории оставляла в первозданном виде. И на  Гарте
большая  часть  поселений  землян  располагалась  на  архипелаге   мелкого
Западного моря. Только эти острова были полностью преобразованы и заселены
земными животными и растениями.
     Но Гарт - особый случай. Буруралли оставили его в ужасном  состоянии,
и нужно было быстро предпринять что-то,  чтобы  восстановить  неустойчивую
экосистему планеты. Для предотвращения новой катастрофы нужно было вводить
новые виды. А это означало работу и на континентах.
     В Мулунских горах  один  узкий  водораздел  преобразовали  полностью.
Земным организмам, которые отлично себя здесь чувствовали, позволено  было
под тщательным присмотром распространиться по  холмам,  медленно  заполняя
экологические бреши, образовавшиеся во время катастрофы  буруралли.  Очень
тонкий эксперимент в практической  планетарной  экологии,  но  его  стоило
проводить. Земляне на Гарте и  на  других  мирах,  испытавших  катастрофы,
постепенно приобретали репутацию  экологических  волшебников.  Даже  самые
злобные критики человечества вынуждены были одобрить такую работу.
     Но  сейчас  все  это  нарушилось.  Фибен  миновал  три  экологические
станции.  Бездейственно,  в  беспорядке  стояли   заборщики   образцов   и
роботы-следопыты.
     Все это признаки тяжелого кризиса. Захватить людей в заложники - одно
дело. Современные правила ведения войны такую тактику почти  признают.  Но
то, что губру вмешиваются в восстановление Гарта, свидетельствует о дурных
настроениях в галактике.
     Восстанию это не предвещает ничего хорошего. А что если губру  решили
вообще не соблюдать военный кодекс? Если готовы уничтожить планету?
     "Это проблема генерала, - решил Фибен. - Я всего лишь  шпион.  А  она
специалист по ити".
     Но фермы все же работают. Фибен миновал поле, засеянное зигопшеницей,
и другое - с морковью. Робоуборщики ходили  кругами,  пололи  и  поливали.
Кое-где  виднелись  удрученные   шимпы,   они   управляли   паукоподобными
контроллерами, следили за механизмами.
     Иногда они махали ему. Чаще - нет.
     В одном месте Фибен заметил двух вооруженных  губру.  Они  стояли  на
изрытом поле рядом со своим флиттером. Подойдя ближе,  Фибен  увидел,  что
они  ругают  фермера-шимми.  Подпрыгивая  и  поворачиваясь,  птицеобразные
указывали на опавшие всходы. Работница кивала с несчастным видом,  вытирая
руки о поблекшие саржевые брюки. Она искоса взглянула на проезжавшего мимо
Фибена, но губру продолжали ругать ее и не обратили на него внимания.
     Очевидно, губру беспокоились о состоянии урожая. Фибен надеялся,  что
урожай нужен им для заложников. Но, может, им самим не хватает припасов.
     Проехав довольно большое расстояние,  он  свернул  в  маленькую  рощу
фруктовых деревьев. Лошадь отдыхала, щипала земную траву, а  Фибен  присел
за деревом и облегчился.
     Он заметил, что сад уже давно не опрыскивался от вредителей. Лишенные
жала  осы  по-прежнему  вились  над  цветами  апельсинов,  хотя  вторичное
цветение кончилось уже недели две назад и для опыления насекомые не нужны.
     Воздух напоен  ароматом  почти  созревших  фруктов.  Осы  ползали  по
кожуре, пытаясь пробиться к сладости под ней.
     Неожиданно, не раздумывая, Фибен протянул руку  и  схватил  несколько
насекомых. Очень легко. Он поколебался, потом сунул насекомых в рот.
     Сочные и хрустящие, похожи на термитов. "Я только помогаю бороться  с
вредителями", - подумал он, и его коричневые  руки  снова  устремились  за
осами. Вкус хрустящих крылышек напомнил ему, как давно он не ел.
     - Если я собираюсь работать в городе ночью, мне нужно поесть, - вслух
подумал он. И оглянулся. Лошадь мирно паслась поблизости. Больше никого не
видно.
     Фибен снял пояс с инструментами и отступил на  шаг.  Потом,  все  еще
оберегая левую ногу, прыгнул на  ствол  и  взлетел  на  усыпанные  плодами
ветки. "Ах", - подумал он, срывая почти созревшие красноватые шары. Он  ел
их как яблоки, целиком, с кожурой. Вкус острый и  вяжущий,  в  отличие  от
пресной человеческой пищи. Многие шимпы уверяют, что она им нравится.
     Фибен сорвал еще два апельсина и на закуску  сунул  в  рот  несколько
листьев. Потом вытянулся на спине и закрыл глаза.
     Вверху, когда компанию ему  составляют  только  жужжащие  осы,  Фибен
почти может убедить себя, что  он  равнодушен  к  судьбе  этого  мира.  Он
выкинул из головы войны и другие глупые занятия разумных существ.
     Фибен надул толстые выразительные губы. Почесался под мышкой.
     - Ук, ук!
     Он фыркнул, почти засмеялся молча и представил себе, что находится  в
Африке, которую не видели даже его  прапрадеды.  Он  на  лесистых  холмах,
которых не коснулись еще его гладкокожие большеносые двоюродные братья.
     Какой была бы вселенная без людей? Без ити? Без всех, кроме шимпов?
     "Рано или поздно мы изобрели  бы  космические  корабли,  и  вселенная
принадлежала бы нам".
     Облака катились над головой, а Фибен лежал на ветке на спине,  закрыв
глаза, и наслаждался своими фантазиями. Осы  тщетно  жужжали,  возмущенные
его присутствием. Он простил их дерзость, поймал еще нескольких и закусил.
     Но, как ни старайся, иллюзию одиночества  не  поддержишь.  Послышался
новый звук, гулкий шум сверху. И как Фибен ни пытался, он не смог  сделать
вид, что не слышит, как по небу пролетают  непрошенные  воздушные  корабли
чужаков.


     Сверкающая ограда высотой в три метра окружала холмистую  территорию,
на  которой  расположена   Порт-Хеления.   Внушительный   заслон,   быстро
установленный  специально  роботами  сразу  после  вторжения.   В   ограде
несколько ворот, городские шимпы выходят и входят  в  них  как  будто  без
помех и расспросов. Но внезапно возникшая стена не  может  не  пугать  их.
Возможно, это ее главная цель.
     Фибен подумал, как бы проделали этот трюк губру, если бы столица была
настоящим городом, а  не  небольшим  поселком  на  далекой  провинциальной
планете.
     А где держат людей?
     Уже стемнело,  когда  он  миновал  широкую  полосу  пней,  по  колено
высотой, оставшихся от вырубленных деревьев перед оградой  чужаков.  Здесь
планировали разбить парк, но теперь на земле, перед темной  наблюдательной
башней и воротами, оставались лишь расколотые стволы.
     Фибен приготовился к новому допросу, как на первом пропускном пункте,
но, к его удивлению,  никто  его  не  окликнул.  Фонари  на  двух  столбах
освещали землю у ворот. Дальше он увидел тьму,  угловатые  здания,  тускло
освещенные пустынные улицы.
     Тишина казалась зловещей. Фибен сгорбился и негромко сказал:
     - Идем, Тихо. Спокойно.
     Лошадь фыркнула  и  медленно  протащила  фургон  мимо  серо-стального
бункера.
     Проходя, Фибен бросил быстрый взгляд внутрь  сооружения.  Там  стояли
два стражника, каждый на одной тонкой узловатой ноге, острые птичьи  клювы
были спрятаны в мягкий  пух,  растущий  подмышками.  На  стойке  рядом  со
стандартным галактическим коммутатором лежали два сабельных ружья.
     Оба солдата Когтя казались крепко спящими!
     Фибен фыркнул, его плоский нос снова  сморщился,  уловив  сладковатый
запах чужаков. Не  впервые  подмечает  он  приметы  слабости  в  этих,  по
всеобщему мнению, неуязвимых фанатиках-губру. До сих пор все  у  них  идет
легко -  слишком  легко.  Почти  все  люди  собраны  и  нейтрализованы,  и
захватчики, по-видимому, считают, что угроза для них может  прийти  только
из космоса. Несомненно, именно поэтому  все  защитные  установки  нацелены
вверх. Почти ничего не сделано, чтобы предотвратить нападение с земли.
     Фибен погладил свой нож в ножнах на поясе.  Его  одолевало  искушение
пробраться внутрь, проползти под  сторожевыми  лучами  и  преподать  губру
наглядный урок.
     Порыв прошел, и Фибен покачал головой. "Позже, - подумал он. -  Когда
это причинит им больше вреда".
     Похлопывая Тихо по шее, он провел лошадь через освещенное место перед
воротами и углубился в индустриальный район города. Склады и фабрики  тихи
и темны.
     По каким-то делам пробегают шимпы под присмотром изредка пролетающего
патрульного скиммера губру.
     Стараясь  оставаться  незамеченным,  Фибен  скользнул  в  переулок  и
отыскал  здание  склада  без  окон  недалеко  от  единственной  в  колонии
литейной. Он шепотом уговаривал Тихо,  и  тот  подтащил  фургон  к  задней
двери, скрывавшейся в тени. Толстый слой пыли показывал,  что  к  висячему
замку уже давно никто не прикасался. Фибен внимательно осмотрел его.
     - Гм.
     Достав из-за пояса тряпку, Фибен обернул ею дужку замка.  Потом  взял
ее крепко в обе руки, закрыл глаза, сосчитал до трех и дернул.
     Замок оказался прочен, но, как Фибен и  подозревал,  кольцо  в  двери
проржавело. С приглушенным треском оно разорвалось. Фибен  быстро  откатил
дверь в сторону. Тихо покорно прошел в темное помещение, втащив  за  собой
фургон. Фибен  огляделся,  запоминая  расположение  громоздких  прессов  и
металлообрабатывающих станков, прежде чем снова закрыть дверь.
     - Тут тебе будет хорошо, -  негромко  сказал  он,  распрягая  лошадь.
Вытащил из фургона мешок  с  овсом  и  высыпал  зерно  на  пол.  Потом  из
ближайшего крана наполнил водой лохань. - Я вернусь, если смогу, - добавил
он. - А если нет, наслаждайся пару дней овсом, а потом  начинай  ржать.  Я
уверен, кто-нибудь услышит.
     Тихо махнул хвостом и поднял голову от зерна. Он сердито взглянул  на
Фибена и испустил еще один пахучий комментарий.
     - Хм. - Фибен кивнул, отгоняя вонь.  -  Ты,  вероятно,  прав,  старый
друг. Но вот что я тебе скажу: _т_в_о_и_ потомки тоже будут  беспокоиться,
если кто-нибудь когда-нибудь преподнесет им сомнительный дар - разум.
     Он на прощание потрепал лошадь, подошел к двери и  выглянул.  Изнутри
все кажется спокойным. Гораздо спокойней, чем в генетически  бедных  лесах
Гарта. По-прежнему мигает маяк на крыше здания Террагентства: вне  всякого
сомнения, теперь его  используют  в  своих  ночных  операциях  захватчики.
Где-то слышится негромкое электрическое гудение.
     Отсюда недалеко до того места, где он должен встретиться со  связным.
И это самая рискованная часть из его похода в город.
     За те два дня, что прошли между первой газовой атакой и окончательным
захватом  губру  всех  средств  связи,   было   высказано   немало   самых
разнообразных  предложений.  Из  Порт-Хелении  на  Архипелаг,   оттуда   в
отдаленные районы  континента  делались  лихорадочные  телефонные  звонки,
посылались радиосообщения. Все это время человеческое население было очень
занято, а немногочисленные правительственные  линии  связи  кодированы.  И
поэтому брошенные на произвол судьбы шимпы заполняли радиоэфир паническими
предположениями и дикими планами, в основном невероятно тупыми.
     Фибен считал, что это даже хорошо, потому что, несомненно,  враг  уже
тогда подслушивал. И его мнение о неошимпанзе только укрепилось из-за этой
истерии.
     Но время от времени раздавались и  разумные  предложения.  "Словесная
шелуха иногда прикрывает ценные мысли". Перед  смертью  антрополог-человек
доктор Така узнала  сообщение  своего  бывшего  ученика,  некоего  Гайлета
Джонса, жителя Порт-Хелении. Именно к нему генерал решила послать на связь
Фибена.
     К несчастью, была такая сумятица! Только доктор Така  могла  сказать,
как выглядит этот Джонс, но  к  тому  времени,  как  догадались  спросить,
доктор Така умерла.
     Фибен не был уверен ни в месте встречи, ни в пароле.
     "Может, мы даже день назначили не тот", - ворчал он про себя.
     Он выскользнул из склада и закрыл за собой дверь,  повесив  на  место
замок. Кольцо выглядело чуть  покосившимся.  Но  если  не  приглядываться,
ничего не заметишь.
     Через час взойдет полная луна. Нужно двигаться, если он хочет вовремя
добраться до места встречи.


     Ближе к центру  Порт-Хелении,  но  все  еще  в  "плохом"  районе,  он
остановился на небольшой площади  и  посмотрел  на  свет,  струившийся  из
подвального окна работающего бара для шимпов.  От  громкой  музыки  стекла
дрожали в рамах. Фибен, стоя  на  улице,  подошвами  ощущал  вибрацию.  На
несколько кварталов это был единственный признак жизни,  если  не  считать
тусклых огней за завешенными окнами жилых квартир.
     Прямо над головой пролетел жужжащий патрульный робот, и Фибен  быстро
отступил в тень. Башня  машины  повернулась,  ствол  уставился  в  Фибена.
Должно быть, машина засекла его  своим  инфракрасным  зрением.  Но  прошла
мимо, решив, что это просто неошимпанзе.
     Фибен видел и другие согбенные фигуры  на  темных  улицах.  Очевидно,
комендантский  час  скорее  психологический,  чем  военный.  Оккупанты  не
проявляли строгости, так как, по-видимому, не считали это необходимым.
     Большинство тех, кто не остался дома, направлялись в подобные места -
"Обезьянья  гроздь".  Это  излюбленное   заведение   простых   рабочих   и
испытуемых-проби,  тех,  кто  по  эдикту  возвышения  ограничен  в  правах
воспроизводства. Фибен заставил себя перестать почесывать подбородок.
     Закон требовал, чтобы даже люди проходили генетическое  обследование,
прежде чем заводить детей. Но для клиентов - неошимпанзе и неодельфинов  -
законы чрезвычайно строги. В этой сфере либеральное земное общество  точно
выдерживало галактические стандарты. Приходилось  либо  подчиняться,  либо
потерять  шимпов  и  финов.  Их  передадут  каким-нибудь  другим   старшим
патронам. Земля слишком слаба, чтобы  позволить  себе  отвергать  наиболее
почитаемую галактическую традицию.
     Примерно треть шимпов обладает зелеными картами воспроизводства;  это
позволяет  им  рожать   детей   под   присмотром   Совета   возвышения   и
предусматривает наказания, если  они  пренебрегут  осторожностью.  Шимпов,
имеющих серые и желтые  карточки,  гораздо  больше  и  ограничений  у  них
больше. Присоединившись к брачной группе,  они  имеют  право  использовать
свою  сперму  или  яйца,  запасенные   в   отрочестве,   до   обязательной
стерилизации. Если они добиваются успехов в жизни, то такое разрешение  им
дается. Но гораздо чаще шимми с  желтыми  картами  получают  и  вынашивают
введенные  техниками  возвышения  эмбрионы   более   "усовершенствованных"
поколений.
     Обладателям  красных  карт  даже  приближаться  к  детям  шимпов   не
разрешается.
     По стандартам до Контакта такая система может показаться жестокой. Но
Фибен прожил в ней всю жизнь.  На  быстром  пути  возвышения  генетическим
фондом  клиентов   всегда   управляют.   По   крайней   мере   с   шимпами
консультируются в ходе  этого  процесса.  Не  многие  клиенты  могут  этим
похвастать.
     Недостаток  такого  положения  в  том,  что   появляется   социальное
расслоение. Обладателей синих карт, как Фибен,  не  очень  доброжелательно
встречают в таких местах, как "Обезьянья гроздь".
     Но именно это место  выбрано  связным  для  встречи.  Больше  никаких
сообщений не поступало, и Фибену ничего  не  остается,  как  ждать  здесь.
Глубоко вздохнув, он перешел улицу  и  направился  к  рычащей  и  гремящей
музыке.


     Когда его рука коснулась дверной  ручки,  слева  из  тени  послышался
шепот:
     - Хочешь _р_о_з_о_в_у_ю_?
     Вначале Фибен решил, что ему показалось.  Но  слова  повторились,  на
этот раз чуть громче.
     - Р_о_з_о_в_у_ю_? Ищешь _н_а_п_а_р_н_и_ц_у_?
     Фибен вгляделся. Свет из окна мешал видеть в ночи,  но  он  разглядел
маленькое обезьянье лицо, почти детское. Шимп улыбнулся,  сверкнули  белые
зубы.
     - Розовую напарницу?
     Фибен выпустил ручку, почти не веря своим ушам.
     - Прошу прощения?
     Он шагнул вперед. Но в этот момент распахнулась  дверь,  выпустив  на
улицу свет и шум. Его оттолкнуло  несколько  темных  фигур,  гогочущих,  с
пропахшей пивом шерстью. А когда гуляки исчезли и дверь закрылась,  темный
грязный переулок был уже пуст. Маленькая неясная фигура исчезла.
     Фибену захотелось отыскать ее, лишь бы убедиться, что ему  предложили
именно то, о чем он подумал. И почему предложение, только  что  сделанное,
вдруг было отменено?
     Очевидно,  многое  изменилось  в  Порт-Хелении.  Правда,  в  подобных
злачных местах, как  "Обезьянья  гроздь",  он  не  бывал  с  колледжа.  Но
проститутки на темных улицах даже в  этой  части  города  -  редкость.  На
Земле, может быть, или в старых трехмерных фильмах, но здесь, на Гарте?
     Он удивленно покачал головой и открыл дверь, собираясь войти.
     Ноздри Фибена раздулись от густого запаха  пива,  понюшек  и  влажной
шерсти.  Сразу  от  входа  посетитель  начинает  нервничать  из-за  яркого
стробоскопического света, который  вспыхивает  на  танцевальной  площадке.
Здесь качаются несколько темных  фигур,  размахивая  над  головами  чем-то
вроде побегов.  Над  группой  сидящих  музыкантов  установлены  усилители,
которые издают тяжелый, западающий в душу ритм.
     Посетители лежат на тростниковых матрацах и подушках, курят, пьют  из
бумажных бутылок и обмениваются хриплыми репликами по поводу танцующих.
     Фибен пробрался между тесно уставленными столиками к затянутому дымом
прилавку  и  заказал  пинту  горького.  К  счастью,  колониальные  деньги,
по-видимому, еще в ходу. Он прислонился  к  поручню  и  принялся  медленно
разглядывать посетителей. Хотелось бы ему, чтобы сообщение  связного  было
определеннее.
     Фибен искал кого-то похожего на  рыбака,  хотя  это  место  находится
далеко от залива Аспинал. Конечно,  радист,  принявший  сообщение  бывшего
студента доктора Таки, мог все перепутать.  В  этот  вечер  Хаулеттс-Центр
горел, а над головой завывали санитарные флиттеры.  Шену  показалось,  что
Гайлет Джонс сказал что-то вроде "таскающий рыбу доходяга".
     - Здорово, - сказал Фибен, когда ему передавали это указание.  -  Вот
это по-шпионски! Великолепно. - В глубине души он был уверен,  что  радист
все перепутал.
     Не очень благоприятное начало для  восстания.  И  неудивительно.  Для
всех, кроме нескольких шимпов, прошедших  специальную  подготовку,  шифры,
переодевания и пароли были только приметой старинных триллеров.
     А те военные, которых  целенаправленно  готовили,  теперь,  вероятно,
мертвы или интернированы. "Кроме  меня.  А  моей  специальностью  не  была
разведка  или  саботаж.  Дьявольщина,  да  я  не  обманул  бы   и   старый
"Проконсул"!"
     Сопротивлению придется всему учиться заново.
     Но  пиво  вкусное,  особенно  после  долгой  пыльной  дороги.   Фибен
прихлебывал из бумажной бутылки и старался расслабиться. Он кивал  в  такт
грохочущей музыке и улыбался выходкам танцоров.
     Разумеется, под ярким стробоскопическим светом прыгали только  самцы.
Среди работяг и испытуемых страсть к танцам настолько сильна, что ее можно
даже назвать религиозной. Люди, которые отвергали любые формы  сексуальной
дискриминации, в  этом  случае  не  вмешивались.  У  клиентов  есть  право
создавать собственные традиции, пока они не идут вразрез с выполнением  их
обязанностей или возвышением.
     Так что, по крайней мере, в нынешнем поколении у шимми не было  места
в танце грома.
     Фибен смотрел, как рослый обнаженный самец прыгнул на  вершину  груды
покрытых ковром  "скал",  размахивая  веткой.  Танцор  -  днем,  вероятно,
механик или фабричный рабочий -  махал  гремящей  веткой  над  головой,  а
барабаны  грохотали,  стробоскоп  метал   вверху   искусственные   молнии,
окрашивая танцора то в ослепительно-белый, то в черный цвет.
     Ветка дребезжала, а танцор прыгал и  кричал  в  такт  музыке,  бросая
вызов небесам.
     Фибен часто думал, насколько  популярность  танца  грома  объясняется
врожденной, унаследованной любовью к  грому.  Хорошо  известен  факт,  что
невозделанные, немодифицированные шимпы в джунглях Земли  часто  исполняли
грубый "танец" во время бури с молниями. Он подозревал, что эта "традиция"
неошимпанзе    -    просто     подражание     поведению     невозделанных,
немодифицированных предков.
     Подобно большинству обучавшихся в колледжах шимпов, Фибен считал себя
слишком образованным для такого  туповатого  и  бесхитростного  поклонения
предкам. И звукам искусственного грома предпочитал Баха или песни китов.
     Но  иногда,  один  в  своей  квартире,  он  доставал  запись   группы
"Гремящие", надевал наушники и старался проверить, какой гром выдержит его
череп, не расколовшись. И сейчас, под  ревущими  усилителями,  он  не  мог
сдержать дрожь, когда по помещению метались "молнии", а барабаны сотрясали
посетителей, мебель и арматуру.
     Другой обнаженный танцор поднялся  на  гору,  тряся  своей  веткой  и
громко бросая вызов. Поднимаясь, он опирался  на  костяшки  пальцев  одной
руки - манера, вызывающая  негодование  ортопедов,  но  которая  встретила
одобрение веселящейся аудитории. Парень на утро расплатится болью в спине,
но что эта боль по сравнению с великолепием танца?
     Самец наверху ответил криком. Он искусно и  расчетливо  подпрыгнул  и
развернулся, и в  этот  момент  новая  стробоскопическая  молния  выбелила
комнату.  Картина  свирепая  и  мощная,  напоминающая,  что  всего  четыре
столетия назад дикие предки танцора точно так же бросали вызов непогоде  с
вершин лесистых холмов. И им  не  нужны  были  люди,  не  нужны  скальпели
хирургов, чтобы понять, что ярость неба требует ответа.
     Шимпы за столиками засмеялись  и  зааплодировали,  король,  улыбаясь,
спрыгнул с вершины холма. Он бежал, по дороге сильно толкнув соперника.
     Это еще одна причина, по которой самки редко участвуют в танце грома.
Взрослый самец-неошимп обладает физической силой своего  предка  с  Земли.
Шимми, желающие участвовать, обычно играют в оркестрах.
     Фибену всегда казалось странным, что у людей  все  по-другому.  Самцы
людей чаще увлечены звуками, а самки - танцами, а  не  наоборот.  Конечно,
люди и во многих других отношениях существа непонятные.  Взять,  например,
их необычные сексуальные взаимоотношения.
     Фибен разглядывал клуб. В  таких  барах  самцов  всегда  больше,  чем
самок, но сегодня шимми было особенно мало. Они,  как  правило,  сидели  в
центре группы друзей, причем с  краю  располагались  самые  рослые  самцы.
Конечно,  были  и  официантки;  они,  в  искусственных  шкурах   леопарда,
расхаживали между столиками, разнося напитки и курево.
     Фибен начинал беспокоиться. Как узнает его связной в этом  сверкающем
полутемном сумасшедшем доме? И вообще, тут нет никого похожего на рыбака.
     Вдоль трех стен над танцевальной площадкой проходит балкон. Там сидят
посетители, наклоняются, колотят по перилам, подбадривают танцующих. Фибен
повернулся и попятился, чтобы лучше видеть... и чуть не перевалился  через
низкий плетеный столик. Он изумленно замигал.
     Там, на  балконе,  за  веревочным  ограждением,  охраняемый  четырьмя
плавающими боевыми роботами, сидел захватчик в белом  оперении,  с  острым
килем, изогнутым клювом... но у этого губру  на  голове  какая-то  вязаная
шапочка, закрывающая его орган слуха в виде гребня.  А  на  глазах  темные
очки.
     Фибен  заставил  себя  отвести  взгляд.  Нельзя   выглядеть   слишком
удивленным.  Очевидно,  посетители  за  последние   недели   должны   были
привыкнуть к виду чужаков. Фибен, правда, заметил отдельные  встревоженные
взгляды в ту сторону. Возможно, этим объясняется пыл соперников:  "Гроздь"
даже для рабочего бара кажется необычно буйной.
     Небрежно прихлебывая пиво из бутылки,  Фибен  снова  взглянул  вверх.
Шапка  и  очки  у  губру,  несомненно,  для  защиты  от  шума   и   света.
Роботы-охранники выгородили часть территории  для  чужака,  но  оставшееся
крыло почти пусто.
     П_о_ч_т_и_. Рядом с остроклювым губру сидели двое шимпов.
     "Квислинги? - подумал Фибен. - Значит, среди нас уже есть предатели?"
     Он удивленно покачал головой.  Зачем  здесь  губру?  Что  интересного
нашел здесь захватчик?
     Фибен вернулся на свое место за стойкой.
     "Очевидно, их интересуют шимпы, и не только как заложники".
     Но по какой причине? Почему галакты  вообще  заинтересовались  толпой
волосатых клиентов, которых вряд ли считают наделенными разумом?


     Танец грома внезапно достиг  крещендо  и  финального  грохота,  потом
ворчание стало стихать, как бы удаляясь в  туманную  бурную  даль.  Эхо  в
голове Фибена звучало еще несколько секунд.
     Улыбаясь,  вспотевшие  танцоры   возвращались   к   своим   столикам,
одевались. Смех звучал, возможно, излишне откровенно.
     Чувствуя напряжение, царящее в  этом  зале,  Фибен  удивлялся,  зачем
вообще пришли посетители.  Бойкот  заведения,  которому  покровительствуют
захватчики,  кажется  такой  простой  и  очевидной  формой  _а_ш_и_м_ы_  -
пассивного сопротивления. Ведь простой шимп с улицы ненавидит врагов  всех
землян!
     Что привлекло сюда эту толпу вечером?
     Для отвода глаз Фибен заказал еще пива, хотя  уже  подумывал  о  том,
чтобы уйти. Губру заставлял его  нервничать.  Связной  не  появился,  пора
уходить отсюда и начинать собственное расследование. Он должен понять, что
происходит  в  Порт-Хелении,  и  связаться  с  теми,  кто  хочет   создать
организацию.
     Группа лежащих посетителей начала топать по полу и кричать.  И  скоро
крик подхватил весь зал.
     - Сильвия! Сильвия!
     Музыканты вернулись на свою платформу, аудитория  зааплодировала,  на
этот раз в такт гораздо более спокойной музыке. Пара шимми  соблазнительно
склонилась над саксофонами, в помещении стало темнее.
     Прожектор осветил вершину танцевального возвышения,  занавес  из  бус
приоткрылся, и появилась  новая  фигура,  остановившаяся  в  ослепительном
свете. Фибен удивленно замигал. Что здесь делает эта шимми?
     Верхнюю часть ее лица закрывала клювастая маска с  гребнем  из  белых
перьев. Обнаженные соски выкрашены светящейся краской и искорками горят  в
луче прожектора. Юбка из серебряных нитей раскачивается в такт  медленному
ритму.
     Таз у самок-неошимпанзе шире, чем у их предков, чтобы  произвести  на
свет потомство с большой головой. Тем не  менее  раскачивание  бедрами  не
стало врожденным эротическим стимулом у шимпов, заводящим  самцов,  как  у
людей.
     Но Фибен, глядя на призывные движения, чувствовал, как у него сильнее
бьется сердце. Вначале он решил, что это молодая девушка, но скоро  понял,
что танцовщица - зрелая рожавшая самка.  Отчего  она  казалась  еще  более
привлекательной.
     Она двигалась покачивающимися шагами, юбка ее слегка  развевалась,  и
Фибен заметил, что ее  ткань  только  снаружи  серебристая.  С  внутренней
стороны каждая полоска ярко-розового цвета.
     Он покраснел и отвернулся. Танец грома - одно дело, он сам  несколько
раз принимал в нем  участие.  Но  это  совсем  другое!  Вначале  маленький
сводник в переулке, а теперь это? Неужели шимпы в Порт-Хелении  свихнулись
на сексуальной почве?
     Неожиданно ему сильно сжали плечо. Фибен оглянулся и  увидел  большую
поросшую шерстью руку рослого шимпа, таких рослых он почти не  помнит.  Не
ниже невысокого человека и гораздо сильнее. На шимпе был  линялый  рабочий
комбинезон; раздвигая губы, он демонстрировал мощные, почти атавистические
клыки.
     - В чем дело? Не нравится Сильвия? - спросил гигант.
     Хотя танец  еще  только  начинался,  аудитория,  почти  исключительно
самцы, восхищенно кричала. Фибен понял, что, очевидно, его неодобрительное
отношение отразилось на лице. Он ведет себя  как  идиот.  Настоящий  шпион
изобразил бы восторг, чтобы не отличаться от остальных зрителей.
     - Голова болит. - Он указал на правый висок. - Тяжелый день  был.  Я,
пожалуй, пойду.
     Рослый неошимп  улыбнулся,  его  огромная  лапа  не  выпускала  плечо
Фибена.
     - Голова болит? Или для тебя это слишком смело? Может,  ты  еще  и  в
первом спаривании не участвовал?
     Краем глаза Фибен видел дразнящий танец, еще  относительно  скромный,
но с каждым мгновением становящийся все более чувственным. Он ощущал,  как
растет  в  зале  возбуждение,  и  понимал,  к  чему  оно  может  привести.
Существуют  важные  причины,  по  которым  такие  представления  объявлены
незаконными... это один из немногих запретов,  которые  люди  наложили  на
своих клиентов.
     - Конечно, участвовал! - ответил  он.  -  Просто  здесь,  на  виду  у
всех... могут начаться беспорядки.
     Рослый незнакомец рассмеялся и дружелюбно толкнул Фибена.
     - Когда?
     - Прошу прощения.... о чем это?
     - Когда участвовал в спаривании? Судя по  твоей  речи,  на  одной  из
пирушек в колледже. Верно? Я прав, мистер Синяя Карта?
     Фибен быстро взглянул по сторонам. Несмотря  на  первое  впечатление,
рослый шимп казался скорее любопытствующим,  а  не  враждебным.  Но  Фибен
хотел бы, чтобы он ушел. Его  рост  пугает,  и  к  тому  же  они  начинают
привлекать внимание.
     - Да, - пробормотал он. - Это было посвящение в братство...
     Студентки-шимми могли быть хорошими друзьями студентов-самцов, но  их
никогда  не  приглашали  на   спаривания.   Слишком   опасно   предаваться
сексуальным грезам о самках с зеленой картой. И к тому  же  у  них  боязнь
добрачной беременности без генетической консультации. Слишком дорого могло
это обойтись.
     Поэтому,  когда  студенты  устраивали  пирушку  в  университете,  они
приглашали девушек с желтыми и серыми  картами,  которые  для  возбуждения
шимпов подделывают розовый цвет течки.
     Было бы ошибкой подходить к такому поведению с человеческими мерками.
"У нас принципиально другие установки", - напомнил себе Фибен в тот раз  и
много раз впоследствии. И все же групповое спаривание никогда не приносило
ему удовлетворения и  радости.  Может,  когда  найдет  подходящую  брачную
группу...
     - Моя сестра ходила на такие вечеринки в колледже.  Ей  нравилось.  -
Шимп повернулся к бармену и хлопнул по  полированной  поверхности.  -  Две
пинты! Одна для меня, другая для  моего  приятели  из  колледжа!  -  Фибен
поморщился от его громкого голоса. Сидящие поблизости начали оглядываться.
     - Скажи мне, - незваный приятель сунул в руки Фибену бутылку, -  дети
у тебя есть? Может, зарегистрированные, но ты их не видел? - На  этот  раз
он говорил не по-дружески, а скорее завистливо.
     Фибен глотнул теплый горький  напиток,  покачал  головой  и  негромко
ответил:
     - Не так это устроено. Открытые права воспроизводства совсем  не  то,
что неограниченные - белая карта. Даже если  планировщики  и  использовали
мою плазму, я об этом не знаю.
     -  А  почему  нет?  Плохо  же  это  для  вас,  с  голубыми   картами.
Спариваетесь с пробирками, отдаете в Совет возвышения и  даже  не  знаете,
использовали ли ваши помои... Дьявол, моя  старшая  жена  два  года  назад
родила запланированного ребенка... ты ведь можешь быть генетическим  отцом
моего сына! - Рослый шимп рассмеялся  и  снова  сильно  ударил  Фибена  по
плечу.
     Так продолжаться не может. Все больше  голов  поворачивалось  к  ним.
Этот треп о синих картах не прибавит ему здесь  друзей.  И  он  совсем  не
хочет привлекать внимание сидящего поблизости губру.
     - Мне в самом деле пора, - сказал Фибен и начал пятиться.  -  Спасибо
за пиво...
     Кто-то заступил ему путь.
     - Прошу прощения, - извинился Фибен, повернулся и увидел перед  собой
четверых шимпов в  ярких  комбинезонах  на  молниях.  Все  они  стояли  со
сложенными на груди руками и смотрели на него. Один, чуть выше  остальных,
толкнул Фибена назад к стойке.
     - Конечно, у него есть дети, - сказал он. Этот шимп  брил  шерсть  на
лице, а усы у него были набриолиненные и заостренные.
     - Только поглядите на его лапы. Бьюсь об заклад, он и дня не  работал
честно, как другие шимпы. Наверно, техник или _у_ч_е_н_ы_й_. - В его устах
последнее  слово  прозвучало  так,  словно  ученый  -  это   избалованный,
капризный ребенок.
     Ирония  в  том,  что,  хоть  ладони  Фибена,  возможно,  и  не  такие
мозолистые, как у других, его тело под одеждой покрыто шрамами  и  ожогами
от вынужденной посадки на склоне холма при скорости в пять махов. Но здесь
об этом говорить не стоит.
     - Слушайте, приятели, я вас угощу выпивкой...
     Высокий в комбинезоне ударил его по руке, и монеты Фибена рассыпались
по стойке.
     - Хлам. Скоро его ликвидируют, как и вас, обезьян-аристократов.
     - З_а_т_к_н_и_т_е_с_ь_! - крикнул  кто-то  из  толпы,  из  коричневой
массы. Фибен видел Сильвию, покачивающуюся на вершине искусственной  горы.
Полоски ее юбки развевались, и  Фибен  заметил  кое-что,  заставившее  его
вглядеться еще раз с изумлением. Она действительно розовая - на  мгновение
обнажившиеся гениталии свидетельствуют о течке в самом разгаре.
     Шимп в комбинезоне снова толкнул Фибена.
     - Ну, мистер из колледжа? Что хорошего даст тебе  твоя  синяя  карта,
когда  губру  начнут  стерилизовать  вас,  у  кого  неограниченные   права
размножения? А?
     Один из вновь подошедших шимпов, с бородкой и  покатым  лбом,  держал
одну руку в кармане комбинезона, а в другой какой-то острый  предмет.  Его
взгляд казался внимательным, как у хищника,  а  говорить  он  предоставлял
своему усатому другу.
     Фибен только сейчас понял, что эти подошедшие не имеют ничего  общего
с  рослым  шимпом  в  рабочей  одежде.  Впрочем,  тот  уже  отодвинулся  и
растворился в тени.
     - Я... я не понимаю, о чем вы говорите.
     - Неужели? Они  уже  прочесали  архивы  колонии,  приятель,  и  таких
умников из колледжей, как ты, задерживают и допрашивают. Пока только берут
образцы, но у меня есть приятель, он говорит, что будет настоящая  чистка.
Ну, что ты об этом скажешь?
     -  Заткнитесь!  -  снова  крикнул  кто-то.  На  этот  раз  обернулись
несколько  шимпов.  Фибен  видел  остекленевшие  глаза,  слюну  на  губах,
оскаленные зубы.
     Он разрывался на части. Отчаянно хотелось уйти отсюда, но  что,  если
этот, в комбинезоне, говорит правду? Это важная информация.
     Фибен решил послушать еще немного.
     - Это удивительно, - сказал он, опираясь локтем  о  стойку.  -  Губру
фанатичны и консервативны. Как бы они ни поступали с другими патронами,  я
уверен, они не станут вмешиваться в процесс возвышения.  Это  противоречит
их религии.
     Усатый только улыбнулся.
     - Это в тебе говорит твоя образованность, парень с синей картой?  Ну,
сейчас важно только то, что говорят сами галакты.
     Эти четверо, что окружили Фибена и, казалось, совсем не  интересуются
соблазнительным вращением Сильвии. Толпа ревела все  громче,  музыка  била
сильнее. Фибену казалось, что голова его раскалывается от шума.
     - ...слишком холодный, чтобы радоваться  простому  шоу  для  рабочих.
Никогда настоящей работы не делал. Но стоит ему пальцами щелкнуть, и  наши
шимми бегут к нему!
     Фибен чувствовал какую-то фальшь. Этот, с усами, слишком спокоен, его
насмешки очень уж нарочитые. В таком  окружении,  со  всем  этим  шумом  и
сексуальным напряжением,  настоящий  посетитель  на  него  не  обратил  бы
внимания.
     "_И_с_п_ы_т_у_е_м_ы_е_!_" - неожиданно понял Фибен. Ему  бросились  в
глаза признаки генетического вырождения. У двоих в пестрых комбинезонах на
лицах ясно виднелись следы неудачного генного манипулирования, у них вечно
удивленный вид, они постоянно мигают - напоминание о том, что возвышение -
сложный процесс, и у него есть своя цена.
     Фибен вспомнил, что читал в журнале  перед  самым  вторжением:  среди
отклоняющихся   (а   испытуемые   и   есть   отклоняющиеся    от    нормы)
распространилась мода  на  пестрые  комбинезоны.  И  понял,  что  попал  в
переделку. Когда не стало людей, когда нет нормальной гражданской  власти,
невозможно предсказать, как поведут себя эти, с красными картами.
     Надо  выбираться  отсюда.  Но  как?  С  каждым  мгновением  шимпы   в
комбинезонах теснили его все сильнее.
     - Послушайте, приятели, я зашел просто  взглянуть.  Спасибо  за  ваше
мнение. А теперь мне нужно идти.
     - У меня есть предложение поинтереснее, - насмехался предводитель.  -
Почему бы тебе не познакомиться  с  губру?  Он  сам  тебе  расскажет,  что
происходит. И что они собираются делать с парнями их колледжей. А?
     Фибен  мигнул.  Неужели  эти  шены   действительно   сотрудничают   с
захватчиками?
     Он изучал древнюю историю Земли, долгие мрачные столетия до Контакта,
когда  сиротливое  и  невежественное  человечество  испробовало  все,   от
мистицизма до тирании и войн. Он читал и словно воочию  видел  эти  темные
времена, мужчин и женщин, которые  в  одиночку  противостояли  злу.  Фибен
вступил  в  колониальную  милицию  в  романтическом  стремлении  подражать
храбрым бойцам маки, палмача и союза энергетических спутников.
     Но история рассказывала  и  о  предателях,  тех,  которые  стремились
получить выгоду даже за счет товарищей.
     - Пошли, парень из колледжа. Я тебя познакомлю с птичкой.
     Руку ему сжали крепко, до боли.  Удивленный  взгляд  Фибена  заставил
усатого улыбнуться.
     - В  мою  генетическую  болтушку  добавили  немного  лишней  силы,  -
усмехнулся он. - Эта часть изменений получилась, а другие нет. Меня  зовут
Железная Хватка, и я должен был бы получить синюю карту или даже желтую. А
теперь пошли. Попросим лейтенанта Когтя объяснить, какие у губру планы для
умных парней-шимпов.
     Несмотря на боль в руке, Фибен изображал беспечность.
     - Конечно. Почему бы нет? А хочешь пари? - Его верхняя губа поднялась
в  отвращении.  -  Если  я  не  забыл  курс   ксенологии,   губру   всегда
придерживаются дневного цикла. Бьюсь  об  заклад,  что  за  этими  темными
очками  птичка  просто  спит.  Как  ты  думаешь,  в  каком  настроении  он
проснется, чтобы обсудить с тобой тонкости возвышения?
     Несмотря  на  свою  браваду,  Железная  Хватка,  очевидно,  осознавал
недостаток образования. Деланная уверенность  Фибена  смутила  его,  и  он
замигал. Неужели можно спать в таком шуме?
     И наконец сердито кивнул.
     - А вот сейчас проверим. Пошли.
     Остальные подошли еще ближе. Фибен знал, что со всеми шестью  ему  не
справиться. И, конечно, никакой полиции не существует.  Сегодня  власть  у
пернатых.
     Его повели сквозь лабиринт  низких  столиков.  Посетители  возмущенно
бранились,  когда  Железная  Хватка  расталкивал  их,   но   не   отрывали
остекленевших глаз от Сильвин. Темп мелодии усилился.
     Бросив через плечо взгляд на танцовщицу, Фибен  почувствовал,  как  у
него вспыхнуло лицо. Он попятился не глядя и упал на груду шерсти и мышц.
     - О! - закричал сидящий посетитель, проливая выпивку.
     - Прошу прощения, - быстро  сказал  Фибен,  отодвигаясь.  И  наступил
сандалиями на коричневую руку, вызвав еще один крик. Он повернулся,  чтобы
извиниться вторично, и впился костяшками пальцев в чье-то тело.
     - Садитесь! - крикнул кто-то из глубины клуба.
     - Да! Не мешайте! - кто-то еще.
     Железная Хватка подозрительно взглянул на Фибена  и  потащил  его  за
руку. Фибен сопротивлялся, потом сразу перестал, и  они  вместе  упали  на
столики. Разлетелась выпивка и курево, посетители  с  негодующими  воплями
вскакивали.
     - Эй!
     - Осторожней, проклятый проби!
     Глаза посетителей, воспламененных  алкоголем,  наркотиками  и  танцем
Сильвии, были безумны.
     Бритое лицо Железной Хватки побледнело от гнева.  Он  крепче  схватил
Фибена за руку и сделал  знак  товарищам,  но  Фибен  только  заговорщицки
улыбнулся и толкнул его локтем. С нарочитой пьяной уверенностью он  громко
произнес:
     - Смотри, что ты наделал? Я ведь говорил тебе,  чтобы  ты  не  толкал
этих типов нарочно. Тебе захотелось проверить, смогут ли они разговаривать
или уже дошли...
     Со стороны ближайших шимпов послышалось шипение втягиваемого воздуха,
слышное даже сквозь громкую музыку.
     - Кто сказал, что я не смогу разговаривать? -  спросил  один  пьяный,
едва выговаривая слова.  Пьяница  сделал  несколько  неуверенных  шагов  в
поисках обидчика. - Ты?
     Противник Фибена угрожающе взглянул на него  и  дернул  к  себе,  еще
сильнее сжав руку. Но Фибен умудрился  сохранить  сценическую  улыбку.  Он
подмигнул.
     - Может, они и могут говорить. Но ты прав: это всего  лишь  обезьяны,
только на четвереньках и ходят...
     - Ч_т_о_!
     Ближайший шимп взревел и схватился с Железной Хваткой. Мутант искусно
уклонился и ударил ребром свободной  ладони.  Пьяница  взвыл,  согнулся  и
столкнулся с Фибеном.
     Но тут с криком  навалились  его  опьяневшие  приятели.  Руку  Фибена
выпустили, и на всех обрушился разъяренный поток гнева коричневой толпы.


     Рычащая обезьяна в кожаном рабочем костюме набросилась на Фибена.  Он
увернулся. Кулак пролетел  мимо  и  столкнулся  с  подбородком  одного  из
бандитов в комбинезоне. Фибен пнул другого проби в колено; какой-то шимп с
довольным рычанием ухватился за него, и  все  смешалось  в  хаосе  летящей
мебели, темных тел, пива и выдранной шерсти.
     Звуки  музыки  почти  заглушили  воинственные  крики.   На   какое-то
мгновение Фибен почувствовал, как его поднимают в воздух  обезьяньи  руки.
Эти руки совсем не были нежными.
     - У_ф_!
     Он пролетел над схваткой и с грохотом приземлился в группе  зрителей,
не участвовавших в  потасовке.  Посетители  удивленно  смотрели  на  него.
Прежде чем они опомнились, Фибен со стоном вскочил. И побежал по  проходу,
морщась от боли в левой лодыжке.
     Драка разгоралась, но двое в  ярких  комбинезонах,  по-собачьи  скаля
зубы, пробирались к Фибену. И, что еще хуже, посетители, среди которых  он
приземлился, вскочили на ноги и гневно кричали. К нему тянулись руки.
     - Как-нибудь в другой раз, - вежливо сказал Фибен.
     Он перескочил через обломки,  уходя  от  преследователей,  и  побежал
между низкими столиками. Когда другого выхода не было, он,  не  колеблясь,
наступил на широкие согнутые плечи и прыгнул, а его трамплин гневно кричал
за еще одним сломанным столом.
     Фибен перелетел через последний ряд посетителей и упал на  колено  на
открытой площадке - танцевальной. В нескольких метрах от  него  возвышался
искусственный холм грома,  на  вершине  которого  соблазнительная  Сильвия
вступила в последнюю фазу танца, очевидно, даже не заметив происходящего в
зале.
     Фибен быстро побежал  по  площадке,  намереваясь  миновать  стойку  и
добраться до выхода за ней. Но как только он вступил на площадку,  наверху
вспыхнул яркий свет, ударил в него, ослепив и ошеломив!  Отовсюду  неслись
одобрительные выкрики.
     Очевидно, что-то  понравилось  толпе.  Но  что  именно?  Всматриваясь
сквозь свет,  Фибен  не  смог  увидеть  ничего  нового  или  необычного  в
поведении танцовщицы - все было, как прежде. И тут он понял,  что  Сильвия
смотрит прямо на него!  Он  видел,  как  ее  глаза  за  птичьей  маской  с
интересом следили за ним.
     Он повернулся. Все не втянувшиеся еще в драку тоже смотрели на  него.
Аудитория приветствовала его. Даже губру на  балконе,  казалось,  наклонил
голову в его сторону.
     Не было времени разбираться в смысле всего этого.  Фибен  видел,  как
еще несколько его преследователей выбрались из свалки. Хорошо  заметные  в
своих  ярких  комбинезонах,  они  делали  знаки  друг  другу,  намереваясь
отрезать его от выхода.
     Фибен подавил приступ паники. Они загнали его.  "Должен  быть  другой
выход", - лихорадочно думал он.
     И тут же понял, где он. Дверь над танцевальным холмом! Та  самая,  из
которой появилась Сильвия. Стоит быстро подняться, миновать танцовщицу - и
он сможет выйти!
     Он побежал по  танцплощадке  и  прыгнул  на  холм,  приземлившись  на
покрытом ковром выступе.
     Толпа снова взревела! Фибен застыл,  пригнувшись.  Ослепительный  луч
последовал за ним.
     Фибен посмотрел на Сильвию. Танцовщица облизала губы и соблазнительно
покачала тазом.
     Фибен одновременно испытал сильнейшее отвращение и мощное притяжение.
Ему захотелось подняться наверх и схватить ее. Но в  то  же  время,  найти
какое-нибудь дупло поглубже и спрятаться.
     Потасовка внизу еще  продолжалась,  но  с  меньшей  яростью.  Имея  в
качестве оружия бумажные бутылки  и  тростниковую  мебель,  драчуны  могли
только дружелюбно толкаться, забыв о причине драки.
     Но на краю  танцевальной  площадки  стояли  четверо  шимпов  в  ярких
комбинезонах, глядя на Фибена и нащупывая в  карманах  какие-то  предметы.
Похоже, по-прежнему остается только один выход. Фибен поднялся на еще один
покрытый ковром "уступ скалы". Снова  толпа  возбужденно  закричала.  Шум,
запахи, смятение... Фибен видел море  глаз,  в  ожидании  устремленных  на
него. Что происходит?
     Его внимание привлекло какое-то  движение.  С  балкона  через  перила
кто-то махал ему. Маленький шимп  в  темном  с  капюшоном  плаще;  в  этой
возбужденной толпе он казался совершенно спокойным.
     И вдруг Фибен узнал в нем маленького сводника, того  самого,  который
обратился к нему у входа  в  "Обезьянью  гроздь".  Слова  невозможно  было
разобрать в гуле толпы, но Фибен по движениям губ прочел:
     - Э_й_, _п_р_и_д_у_р_о_к_, _п_о_с_м_о_т_р_и _в_в_е_р_х_!
     Мальчишеское лицо сморщилось. Шимп указал вверх.
     Фибен  запрокинул  голову...   как   раз   вовремя,   чтобы   увидеть
опускающуюся с балок блестящую  сеть!  Он  чисто  инстинктивно  отпрыгнул,
ударился о  другой  выступ,  и  край  сети  задел  его  за  ногу.  Обожгло
электричеством.
     - Дерьмо бабуина! Что за... - Он громко выругался.
     И  только  потом  понял,  что  шум   в   ушах   отчасти   объясняется
аплодисментами. Он перевернулся, едва избежав другой ловушки, и тем вызвал
одобрительные крики. За то место, где он только что находился,  ухватилось
с десяток липких петель.
     Фибен старался оставаться неподвижным; он растирал ногу  и  гневно  и
подозрительно оглядывался. Дважды его чуть не поймали, как какое-то глупое
животное. Для толпы, возможно,  это  отличная  забава,  но  он  совсем  не
собирается преодолевать дистанцию с какими-то нелепыми препятствиями.
     Внизу под собой,  на  танцплощадке,  он  видел  яркие  комбинезоны  -
справа, слева, в центре. Губру на балконе, казалось,  заинтересовался,  но
не вмешивался.
     Фибен вздохнул. Его положение не изменилось. По-прежнему единственное
возможное направление - вверх. Внимательно приглядываясь, он взобрался  на
следующий обитый ковром  уступ.  Ловушки,  по-видимому,  должны  выглядеть
унизительными, устрашающими и болезненными, но они не  смертельны.  Однако
не в его случае. Если он будет пойман, его нежданные враги тут же окажутся
рядом.
     Он осторожно ступил на следующий "камень". Почувствовал дрожь  правой
ногой и отдернул ее: впереди открылся потайной люк.  Толпа  ахнула,  видя,
как Фибен удерживается на  краю  ямы.  Размахивая  руками,  Фибен  пытался
сохранить равновесие. Он  едва  успел  отпрыгнуть  и  ухватиться  за  край
следующего уступа.
     Ноги его повисли над пустотой. Дышал он тяжело. И в отчаянии пожалел,
что люди изъяли "ненужное"  врожденное  умение  карабкаться  вверх,  чтобы
оставить место для таких банальностей, как речь и разум.
     С  усилием  Фибен  выбрался  на  край  уступа.  Аудитория   требовала
продолжения.
     Отдуваясь на краю уступа и  пытаясь  одновременно  смотреть  во  всех
направлениях, Фибен  постепенно  начал  сознавать,  что  громкоговоритель,
перекрывая шум толпы, что-то повторят механическим голосом:
     - ...более просвещенный подход к возвышению... соответствующий именно
данным клиентам... открывает  возможности  перед  всеми...  не  затронутый
искаженными человеческими стандартами...
     Вверху за ограждением  захватчик  что-то  чирикал  в  свой  микрофон.
Перевод его  слов  перекрывал  музыку  и  шум  возбужденной  толпы.  Фибен
сомневался в том, что хоть один из десяти шимпов внизу слышит монолог  ити
- в таком состоянии. Но, вероятно, это не имеет значения.
     Толпой манипулируют.
     Неудивительно, что он не слышал раньше ни о танце со стриптизом, ни о
нелепой гонке с препятствиями. Это нововведение захватчиков.
     Но какова их _ц_е_л_ь_?
     "Они не могли все это проделать без чьей-то помощи", - гневно подумал
Фибен. Конечно, вон двое хорошо одетых шимпов стоят рядом  с  захватчиком,
что-то говорят друг другу и  записывают.  Очевидно,  фиксируют  для  своих
новых хозяев реакцию толпы.
     Фибен взглянул на балкон и увидел, что маленький сводник  в  плаще  с
капюшоном стоит недалеко от заграждения губру и его роботов-охранников.  И
потратил целую секунду, чтобы запомнить его мальчишеское лицо. Предатель!
     Сильвия теперь была всего в нескольких террасах над  ним.  Танцовщица
показала ему свой розовый зад и улыбнулась, глядя на его вспотевшее  лицо.
У людей  свои  сексуальные  возбудители:  круглые  женские  груди,  бедра,
гладкая женская кожа. Но все это невозможно сравнить с тем шоком,  который
пронзает самца-шимпа, когда он видит цвет интимного места самки.
     Фибен яростно покачал головой.
     - Наружу! Не внутрь! Тебе нужно выбраться!
     Стараясь сохранить равновесие, оберегая больную левую ногу, он  боком
обогнул край ямы и на четвереньках пополз вверх.
     Сильвия наклонилась к нему в двух уровнях выше. До Фибена донесся  ее
запах, и ноздри его расширились.
     Он неожиданно потряс головой. Какой-то другой сильный запах, и совсем
рядом.
     Мизинцем  левой  руки  он  осторожно  коснулся  террасы,  на  которую
предстояло забраться. И ощутил острую боль. Оторвав палец, оставив  клочок
шкуры, он отскочил.
     И все-таки инстинкт действует. Машинально  Фибен  лизнул  руку.  Если
отступит, скорее всего упадет в яму.
     Этот лабиринт ловушек объясняет одно обстоятельство, над  которым  он
задумался раньше. Неудивительно, что остальные шимпы не пытались подняться
на холм, когда Сильвия показала свои  розовые  прелести.  Они  знали,  что
только придурок или отчаянный храбрец может попробовать подняться. И  были
довольны, просто наблюдая и  фантазируя.  Танец  Сильвии  -  только  часть
представления.
     Ну, а если какой-нибудь удачливый ублюдок все-таки поднимется?  Толпа
получит неповторимое удовольствие, наблюдая за дальнейшим!
     Эта мысль вызвала у Фибена отвращение. Совокупления наедине в порядке
вещей. Но публичная похоть омерзительна!
     Он заметил, что и сам поддается. Кровь текла быстрее. Сильвия немного
наклонилась к нему, и ему показалось, что он может ее коснуться. Музыканты
ускорили темп, снова  замигали  стробоскопы,  напоминая  молнии.  Загремел
искусственный  гром.  Фибен  ощутил  несколько   капель,   словно   начало
тропического ливня.
     Сильвия танцевала на свету, возбуждая толпу. Фибен облизнул губы. Его
тянуло к ней.
     И  тут,  при  очередной  вспышке,  Фибен  увидел  нечто   еще   более
привлекательное,  способное  увести  его  от  гипнотического  раскачивания
Сильвии. Маленькая надпись, зеленая, без украшений, за плечом Сильвии:
     ВЫХОД.


     Неожиданно   накопившиеся   боль,   усталость,   напряжение    словно
высвободили что-то в Фибене. Он почувствовал, как его поднимает над  шумом
и смятением. Фибен вспомнил, что сказала ему Атаклена перед  тем,  как  он
отправился в город. Серебряные нити ее короны волновались, словно мысли на
ветру.
     "Есть одно стихотворение, которое процитировал мне отец, Фибен. Хайку
на земном языке, который называется японским. Я хочу, чтобы ты взял его  с
собой".
     "Японский, - возразил он. - На нем еще говорят на Земле и на Калафии,
но на Гарте вряд ли найдется сотня шимпов или людей, владеющих им".
     Но Атаклена только покачала головой.
     "Я тоже его не знаю.  Но  передам  тебе  высказывание  так,  как  его
сказали мне".
     И когда она  открыла  рот,  раздался  звук  какой-то  кристаллической
структуры, что-то вроде абсолютного значения, которое запомнилось и тут же
рассеялось.

                      Бывают решающие мгновения
                      В темную зимнюю бурю,
                      Когда звезды зовут и ты летишь.

     Фибен помотал головой. Момент откровения миновал. Надпись  продолжала
светиться.
     ВЫХОД.
     Она сияла, как зеленое убежище.
     Все  вернулось:  шум,  запахи,  жжение  от  капель  дождя.  Но  Фибен
чувствовал себя так, словно его грудь стала вдвое шире. Руки и ноги  стали
невесомыми.
     Подогнув ноги, он прыгнул и опустился на следующей террасе  в  дюймах
от жгучего клейкого  покрытия.  Толпа  взревела,  а  Сильвия,  захлопав  в
ладоши, отступила на шаг.
     Фибен рассмеялся. Он поколотил себя в грудь, как  делают  гориллы,  в
такт музыке. Аудитории это понравилось.
     Улыбаясь, он прошел по самому краю террасы,  определяя  липкое  место
скорее инстинктивно, чем по небольшому отличию в цвете.  Широко  расставив
для равновесия руки, он старался показать, что ему гораздо труднее, чем  в
действительности.
     Терраса  кончилась  там,  где  росло  дерево  -   искусственное,   из
фибергласа, зеленое, с пластиковыми листьями.
     Конечно, тут тоже ловушка. Фибен не стал мешкать, разглядывая ее.  Он
подпрыгнул, слегка дотронулся до ближайшей ветви  и  опустился,  с  трудом
сохранив равновесие. Толпа ахнула.
     Ветвь отреагировала с чуть заметным опозданием - как раз на  столько,
сколько нужно, чтобы крепко схватиться за нее.  По  дереву  словно  прошла
судорога. Ветви превратились в веревки, которые опутали бы его руки,  если
бы он за них держался.
     С криком Фибен снова подпрыгнул и схватился за свисающую веревку. Он,
как прыгун с шестом, пролетел над двумя  оставшимися  террасами  -  и  над
удивленной танцовщицей - и оказался в густой, как джунгли, путанице  балок
и проводов вверху.
     В последний момент он выпустил веревку и, скорчившись, приземлился на
узком мостике. Несколько мгновений боролся с неустойчивостью. Вокруг  него
сотни ламп  и  неиспользованных  ловушек.  Смеясь,  он  начал  освобождать
пружины, защелки, рычаги,  и  на  холм  обрушился  поток  сетей,  веревок,
проводов. Увидев баки с горячей, похожей на овсянку жидкостью, Фибен  пнул
их. Музыканты, спасаясь от брызг, разбежались.
     Теперь Фибен ясно видел весь маршрут. Совершенно очевидно, что пройти
его  невозможно.  Единственный  выход   -   перелететь   через   последние
препятствия.
     Другими словами, нужно мошенничать.
     Эта гора не честное испытание. Шен  не  может  преодолеть  ее  только
благодаря смекалке. Сначала нужно понаблюдать,  как  страдают  от  боли  и
унижения другие. Урок который тут преподают губру, коварно прост.
     - Ублюдки, - сказал Фибен.
     Возбуждение его начало спадать  вместе  с  кратковременным  ощущением
неуязвимости. Очевидно, Атаклена преподнесла ему прощальный дар,  какое-то
постгипнотическое внушение, которое должно  помочь,  если  он  окажется  в
безвыходном положении. Но он знал, что дальше на него полагаться не стоит.
     "Пора сматываться", - подумал он.
     После того, как музыканты убежали от липкой овсянки, музыка  смолкла.
Но  теперь  снова  заработали  громкоговорители,  издавая  фразы,  которые
зазвучали лихорадочно.
     - ...неподобающее достойным  клиентам  поведение...  Нельзя  одобрять
того, кто нарушил правила... Его следует наказать...
     Никто  не  слушал  нелепых  увещеваний  губру,   потому   что   толпа
превратилась в стадо обезьян. Фибен  подскочил  к  огромному  усилителю  и
выдернул его вместе с проводами. Тирада  чужака  оборвалась,  а  аудитория
внизу радостно и одобрительно загудела.
     Фибен прыгнул к одному прожектору, повернул его и направил луч в зал.
Шимпы хватали плетеные столики и раздирали их над головами. Луч ударил  по
чужаку за ограждением, тот все еще в  бессильном  гневе  сжимал  микрофон.
Птицеподобное существо закричало и съежилось в ярком свете.
     Двое шимпов, находившихся в ложе для важных персон,  присели.  Роботы
развернулись  и  выстрелили.  Фибен  успел  вспрыгнуть  на  балку,  и  тут
прожектор взорвался в ливне металла и стекла.
     Фибен клубком приземлился на вершине холма и вскочил на ноги.  Король
на горе. Скрывая хромоту, он помахал толпе. Зал  взорвался  одобрительными
криками.
     Но все мгновенно стихли,  когда  Фибен  повернулся  и  сделал  шаг  к
Сильвии.
     Вот награда. Самцы-шимпанзе в  естественных  условиях  не  стеснялись
совокупляться у  всех  на  виду,  и  даже  возвышенные  неошимпанзе  могли
участвовать в групповых совокуплениях. Они не знали ни ревности, ни  табу,
которые делают поведение человеческих самцов таким странным.
     Кульминация наступила гораздо быстрее, чем  планировали  губру,  и  в
таком виде, который им не понравился. Но основной урок оставался  все  тем
же. Аудитория должна была стать свидетелем вознаграждающего  совокупления,
со всеми психологическими последствиями.
     Птичья маска Сильвии - часть этой манипуляции.
     Сильвия обнажила зубы и соблазнительно повертела  задом.  Ее  юбка  с
разрезами развевалась, демонстрируя  привлекательный  розовый  цвет.  Даже
пестрые комбинезоны смотрели вверх, облизываясь в  предвкушении,  забыв  о
своей вражде с Фибеном. Сейчас он герой, герой для каждого внизу.
     Фибен испытал жгучий стыд. "Мы не  так  плохи...  и  ведь  нам  всего
триста лет. Губру хотят, чтобы мы считали себя животными, и тогда мы будем
неопасны. Но я  слышал,  что  даже  у  людей  в  старину  случались  такие
регрессы".
     Он приближался к Сильвии, и она зарычала на него. Присела в ожидании,
и Фибен ощутил сильное напряжение в паху.  Добрался  до  нее.  Схватил  за
плечо.
     Развернул лицом к себе. Изо всех сил старался поставить ее прямо.
     Крики стихли, слышалось только перешептывание.
     Сильвия удивленно мигала. Фибен понял,  что  она  принимала  какой-то
наркотик, чтобы прийти в такое состояние.
     - Спереди? - спросила она, с трудом выговаривая слова. -  Но  Большой
Клюв сказал, что должно быть естественно...
     Фибен сжал ее лицо ладонями. Маска закрывается на  множество  замков,
поэтому он только отогнул ее и нежно поцеловал Сильвию в губы.
     - Иди домой к своим партнерам, - сказал он ей. - Не  позволяй  врагам
позорить тебя.
     Сильвия отшатнулась, словно от удара.
     Фибен повернулся лицом к толпе и поднял руки.
     - Выращенные волчатами Земли! - закричал он. - Вы все! Идите домой  к
своим подругам! Вместе с нашими патронами мы сами будем  руководить  своим
возвышением. Нам не нужны ити, мы обойдемся без их указаний!
     Послышались вопли ужаса. Фибен видел, что  чужак  на  балконе  быстро
щебечет что-то в микрофон. Очевидно, вызывает помощь, решил Фибен.
     - Идите домой! - повторил он. - И не  позволяйте  чужакам  издеваться
над вами!
     Шум внизу усилился. Фибен видел тут и  там  неожиданно  нахмурившиеся
лица. Шимпы  оглядывались.  Он  надеялся,  что  они  начинают  чувствовать
смущение. Их лбы морщились от неприятных мыслей.
     Но тут снизу кто-то крикнул ему:
     - В чем дело? У тебя не поднимается?
     Половина зрителей громогласно расхохоталась. Послышались  насмешки  и
свист передних рядов.
     Фибену пора уходить. Губру вряд ли решится застрелить его на  виду  у
всех,  перед  этой  толпой.  Но  птицеподобный,  несомненно,   послал   за
подкреплением.
     Но упустить  такую  возможность  Фибен  не  мог.  Он  встал  на  край
платформы и оглянулся на Сильвию. И спустил штаны.
     Крики мгновенно замерли,  и  недолгая  тишина  прервалась  свистом  и
аплодисментами.
     "Кретины!" - подумал Фибен. Но улыбнулся и помахал рукой,  застегивая
гульфик.
     Губру кричал и размахивал  руками,  он  выталкивал  из-за  ограждения
хорошо одетых шимпов. Они, в свою  очередь,  что-то  кричали  барменам.  В
отдалении послышались звуки, похожие на вой сирен.
     Фибен схватил Сильвию и снова поцеловал ее. На этот раз она  ответила
и покачнулась, когда он выпустил ее. Он повернулся, сделал жест в  сторону
чужака, от которого вся толпа зашлась смехом. И побежал к выходу.
     Внутренний голос нещадно ругал его. "Не за  этим  послала  тебя  сюда
генерал, придурок!"
     Он пролетел сквозь занавес из бус и застыл, оказавшись лицом к лицу с
неошимпом в комбинезоне с  капюшоном.  Фибен  узнал  маленького  сводника,
которого дважды видел сегодня: в первый раз у входа в "Обезьянью  гроздь",
а потом на балконе губру.
     - Ты! - обвиняюще закричал он.
     - Да, я, - ответил сводник. - Прости, но повторить  свое  предложение
не могу. Но, наверно, тебя сегодня занимает другое.
     Фибен нахмурился.
     - Прочь с дороги! - Он сделал шаг, чтобы отодвинуть его в сторону.
     - Макс! - позвал маленький шимп. Из тени  появилась  крупная  фигура.
Тот самый рослый шимп с лицом в шрамах, которого Фибен  встретил  в  баре,
перед тем как его окружили  проби.  Тот  самый,  что  интересовался  синей
картой. В мощной руке он сжимал станнер. Виновато улыбнулся.
     - Прости, приятель.
     Фибен напрягся, но было поздно. Все тело закололо, и  Фибен  упал  на
руки маленького шимпа.
     И ощутил нежное тело и неожиданно приятный запах.
     "Ифни!" - подумал он, теряя сознание.
     - Помоги мне, Макс, - послышался  голос  поблизости.  -  Надо  быстро
уходить.
     Сильные руки подняли его,  и  Фибен  почти  обрадовался  беспамятству
после неожиданного  сюрприза.  "Сводник"  с  мальчишеским  лицом  оказался
шимми, девушкой!



                               25. ГАЛАКТЫ

     Сюзерен Стоимости и Бережливости  покинул  собрание  руководителей  в
возбужденном состоянии. Встречи с другими сюзеренами всегда  утомляли  его
физически. Три  соперника,  танцуя  и  кружа,  создавая  временные  союзы,
разъединяясь  и  соединяясь  вновь,   формируют   постоянно   изменяющееся
единство. И так будет, пока ситуация остается неопределенной и изменчивой.
     Но, постепенно конечно, положение на Гарте стабилизируется.  Один  из
трех руководителей окажется самым проницательным, лучшим  из  всех.  И  от
того, кто им окажется, зависит очень многое. И их цвет, и их пол.
     Но торопиться со Слиянием нельзя. Пока  еще  нет.  Еще  много  встреч
пройдет до этого дня, и много плюмажей будет сброшено.
     Первый  его  спор  состоялся  с  сюзереном  Праведности   по   поводу
привлечения солдат  Когтя  для  подавление  сопротивления  земной  морской
пехоты в космопорту. В сущности, небольшое столкновение, и  когда  сюзерен
Луча и Когтя принял сторону Праведности, сюзерен Стоимости охотно  сдался.
Последующая  схватка  дорого  стоила.  Были  большие   потери.   Но   цель
оправдывает средства.
     Сюзерен Стоимости и Бережливости заранее знал, что этим кончится.  На
самом деле он и не хотел выиграть их первый спор. Он знал, что гонку лучше
начинать последним. Пусть священник и адмирал соревнуются между  собой.  В
результате оба какое-то время не будут обращать  внимания  на  гражданскую
службу. Для того чтобы  организовать  правильное  управление,  потребуются
большие усилия, и сюзерен Стоимости и Бережливости не желал тратить силы в
ненужных спорах.
     Таких, как самый последний. Выходя из  павильона  встреч,  окруженный
помощниками и  охраной,  главный  чиновник  по-прежнему  слышал,  как  два
сюзерена кричат друг на друга. Встреча закончилась, а они все еще спорят о
принятом решении.
     Какое-то время военные будут  продолжать  газовые  атаки,  разыскивая
людей, которые избежали первоначальной дозы. Несколько минут назад об этом
был отдан приказ.
     Верховный священник, сюзерен Праведности,  встревожился  из-за  того,
что слишком много людей при этом погибло или получило ранения.  Пострадали
также некоторые неошимпанзе. С точки зрения  закона  или  религии  это  не
катастрофа, но с течением  времени  может  усложнить  положение.  Придется
платить компенсацию, а если этот случай когда-нибудь будет рассматриваться
в межзвездном суде, авторитет губру может быть подорван.
     Сюзерен Луча и Когтя доказывал,  что  судебное  расследование  крайне
маловероятно.  Теперь,  когда  все   пять   галактик   в   смятении,   кто
поинтересуется незначительными ошибками, допущенными на таком комке грязи?
     - Мы интересуемся! - заявил сюзерен Праведности.
     И подчеркнул свое решение, отказавшись сойти с насеста и  ступить  на
почву Гарта. Он заявил, что если сделает это преждевременно, то тем  самым
официально  подтвердит  вторжение.  А  с  этим  нужно  повременить.  Из-за
небольшой,  но  яростной  схватки  в  космосе  и  из-за  сопротивления   в
космопорту. Эффективно, хотя  и  недолго  защищаясь,  законные  обладатели
лицензии сделали необходимой задержку с официальным объявлением захвата. А
любые, даже самые  незначительные,  ошибки  не  только  ослабят  положение
губру, но и могут дорого обойтись.
     Сделав это заявление, священник расправил свой  многоцветный  плюмаж,
самонадеянно уверенный в  победе.  Упоминая  о  расходах,  он  рассчитывал
получить союзника.  Праведность  считал,  что  его  обязательно  поддержит
Стоимость и Бережливость.
     "Как глупо думать, что Слияние может быть достигнуто  такими  ранними
спорами", - думал сюзерен Стоимости и Бережливости.  Он  решил  поддержать
военного.
     -  Пусть  газовые  атаки  продолжаются,  пусть  будут   найдены   все
спрятавшиеся, - сказал он, к отчаянию священника и к радости адмирала.
     Битва в космосе и высадка  оказались  очень  дорогостоящими.  Но  без
программы принуждения вышло бы еще дороже. Газовые  атаки  достигли  своей
цели: теперь почти все человеческое население сосредоточено на  нескольких
маленьких островках, и там его легко контролировать. Легко понять,  почему
этого добивался сюзерен  Луча  и  Когтя.  У  чиновника  тоже  имелся  опыт
обращения с волчатами. Он тоже  чувствует  себя  в  большей  безопасности,
когда люди собраны там, где он их не видит.
     Конечно, придется принять кое-какие меры, чтобы замаскировать высокую
цену экспедиции. Повелители Насестов уже отозвали часть флота. Очень важно
прочно цепляться за насест в вопросе о  расходах.  Однако  об  этом  нужно
будет поговорить на другой встрече.
     Сегодня победа на стороне военного сюзерена. А завтра? Что  ж,  союзы
создаются и распадаются, и так будет до  тех  пор,  пока  не  выработается
новая политика. И не появится царица.
     Сюзерен  Стоимости  и  Бережливости  обратился  к  одному  из   своих
помощников-кваку.
     - Пусть меня отвезут, препроводят, отнесут в мои помещения.
     Правительственная машина на воздушной подушке поднялась и направилась
к зданию на берегу моря, которое присмотрела гражданская служба. Машина со
свистом проносилась по небольшому городку землян,  патрулируемому  боевыми
роботами, и на нее смотрели группы  смуглых  волосатых  животных,  которых
люди называют своими старшими клиентами.
     Сюзерен снова повернулся к помощнику.
     - Когда прибудем в  канцелярию,  собери  весь  штат.  Надо  обдумать,
обсудить,  оценить  новые  предложения  относительно  этих  существ,  этих
неошимпанзе, которые священник высказал сегодня утром.
     Некоторые идеи, предлагаемые отделом Праведности, кажутся чрезвычайно
смелыми. Чиновник гордился этими яркими перьями своего будущего  партнера.
"Какой Тройкой мы станем!"
     Конечно, есть аспекты,  которые  придется  изменить,  чтобы  план  не
привел к катастрофе. Только один в триумвирате хватает достаточно  крепко,
чтобы довести такой план до победного конца. И это было известно  заранее,
когда Повелители Насестов выбирали эту троицу.
     Сюзерен Стоимости  и  Бережливости  вздохнул  и  принялся  обдумывать
следующую встречу. Завтра, послезавтра, через  неделю.  Стычка  неизбежна.
Каждый следующий спор будет все жарче, все важнее для будущего  консенсуса
и Слияния.
     На эту перспективу  он  смотрел  со  смесью  тревоги,  уверенности  и
крайнего удовольствия.



                                26. РОБЕРТ

     Обитатели подземных пещер не привыкли к яркому свету и шуму,  которые
принесли с  собой  новые  жильцы.  Стаи  летучих  мышей  бежали,  оставляя
накопившийся за столетия  толстый  слой  отходов.  У  известняковых  стен,
покрытых  влагой,  щелочные  ручейки  перекрыли  самодельными  деревянными
мостиками. В сухих углах, при свете  настенных  шаров,  наземные  существа
нервно суетились, как будто им не хотелось нарушать стигийскую тишину.
     Неприятно  просыпаться  в  таком   месте.   Тени   здесь   резкие   и
поразительные.  Камень  может  казаться  безобидным,  но   при   небольшом
изменении перспективы становится чудовищем,  которое  сотни  раз  видел  в
кошмарах.
     В таком месте лежа приходят дурные сны.
     В  халате  и  шлепанцах,  спотыкаясь,  Роберт  успокоился,   отыскав,
наконец,  то,  требуемое,  -  "центр  управления"   повстанцами.   Большое
помещение, освещенное ярче других. Но мебели почти нет. Поломанные столы и
шкафы,  скамьи  на  сталагмитах  и  вдобавок  несколько   перегородок   из
древесины, добытой в  лесу  вверху.  От  всего  этого  стены  кажутся  еще
грандиознее, а деятельность повстанцев - еще мельче.
     Роберт потер глаза. Он видел за одной перегородкой несколько  шимпов.
Они негромко спорили и втыкали булавки в большую карту. Когда один из  них
заговорил громче, гулкое эхо отозвалось в переходах.  Остальные  испуганно
оглянулись. Очевидно, новое помещение все еще пугает шимпов.
     Роберт вышел на свет.
     - Ну хорошо, - сказал он. В горле еще першит от долгого  молчания.  -
Что здесь происходит? Где она и что делает?
     Они смотрели на него. Роберт понимал, как должен выглядеть в халате и
шлепанцах, с всклокоченными волосами и с загипсованной по плечо рукой.
     - Капитан Онигл, - сказал один из шимпов. - Вам следует лежать.  Ваша
температура...
     - Засунь ее... Мим. - Роберту пришлось вспоминать,  как  зовут  этого
парня. Последние несколько недель он помнит не очень хорошо. - У меня  уже
два дня нет температуры. Я  могу  прочесть  свой  больничный  лист.  Лучше
ответь, что происходит. Где все? Где Атаклена?
     Шимпы переглянулись. Наконец одна шимми вытащила изо  рта  булавки  с
цветными головками.
     - Генерал... мизз Атаклена отсутствует... Она руководит нападением.
     - Нападением? - Роберт замигал. -  На  губру?  -  Он  поднес  руку  к
глазам; комната словно зашаталась. - О, Ифни!
     Трое шимпов вскочили и, мешая друг другу, потащили  деревянный  стул.
Роберт тяжело сел. Теперь он видел, что эти шимпы либо стары,  либо  очень
молоды. Должно быть, всех боеспособных Атаклена взяла с собой.
     - Рассказывайте, - сказал он шимпам.
     Шимми,  самая  старшая  по  возрасту,  в  очках,  серьезная,   велела
остальным заниматься работой и представилась.
     - Я доктор Су, - сказала она.  -  В  Центре  я  занималась  генетикой
горилл.
     Роберт кивнул.
     - Доктор Су, да. Я помню, вы помогали обрабатывать  мои  раны.  -  Он
вспомнил,  что  видел  ее  лицо  в  тумане,   когда   инфекция   с   жаром
распространялась в его лимфатической системе.
     - Вы были очень больны, капитан Онигл. Дело  не  только  в  сломанной
руке или в грибном яде, который вы получили во время  несчастного  случая.
Мы думаем, что вы также вдохнули газ чужаков, когда они  напали  на  ферму
Мендозы.
     Роберт мигнул. В памяти его  все  перемешалось.  Он  выздоравливал  в
горах,  в  доме  Мендозы.  Там  они  с  Фибеном  провели  несколько  дней,
разговаривали, строили планы. Надо отыскать других  и  начать  что-нибудь.
Может,  связаться  с  правительством  его  матери  в  изгнании,  если  оно
существует. В сообщении Атаклены говорилось о  пещерах,  которые  идеально
подходят для размещения центра. Может,  в  этих  горах  мы  создадим  штаб
ведения боевых действий против врага.
     Но однажды утром повсюду забегали шимпы. И прежде чем  Роберт  встал,
прежде чем он успел сказать что-нибудь, его схватили и унесли из  фермы  в
холмы.
     Последовал звуковой удар... какое-то огромное пятно в небе.
     - Но... но я считал газ смертельным, если... - Он замолчал.
     - Если нет противоядия. Да. Ваша доза была очень небольшой. -  Доктор
Су пожала плечами. - Но и так мы вас едва не потеряли.
     Роберт вздрогнул.
     - А как маленькая девочка?
     - Она с гориллами. - Шимми-ученая улыбнулась. - Она  в  безопасности,
насколько это возможно в наши дни.
     Роберт вздохнул и немного откинулся.
     - Ну, с этим хоть все в порядке.
     Шимпы, которые несли маленькую Эприл Ву, успели  уйти  в  холмы.  Сам
Роберт чуть не опоздал. А Мендозы оказались медлительнее и попали в облако
газа, выпущенного из брюха корабля чужаков.
     Доктор Су продолжала:
     - Риллам не нравятся пещеры, поэтому большинство  их  в  высокогорных
долинах, они бродят небольшими группами под присмотром вдали от зданий. Вы
знаете, здания регулярно отравляют газом, несмотря на то,  есть  там  люди
или нет.
     Роберт кивнул.
     - Губру работают очень тщательно.
     Он посмотрел на  стену,  истыканную  разноцветными  булавками.  Карта
изображала весь район гор и доходила на севере до долины Синда и на западе
до моря.  Здесь  острова  архипелага  представляли  ожерелье  цивилизации.
Только один город расположен на берегу. Порт-Хеления  на  северном  берегу
залива  Аспинал.  Южнее  и  восточнее  Мулунских  гор  раскинулся  главный
континент, но самая важная особенность размещена на краю карты. Медленный,
но неудержимый поток серого льда  с  каждым  годом  опускается  все  ниже.
Проклятие Гарта.
     Но булавки на карте указывают  на  бедствие  поближе.  Легко  оценить
расположение розовых и красных значков.
     - Они контролируют положение.
     Пожилой шимп по имени Мика принес Роберту стакан воды. Он тоже мрачно
взглянул на карту.
     - Да, сэр.  Сопротивление,  по-видимому,  прекратилось  везде.  Губру
сосредоточили пленных в Порту и на архипелаге. Пока в горах действий почти
не  было,  только  роботы  продолжают  газовые  атаки.   Но   везде   враг
устанавливает свое господство.
     - Откуда вы получаете информацию?
     - В основном  из  его  собственных  передач  и  передач  коммерческих
станций  Порт-Хелении,  которые  работают  под  цензурой.  Генерал   также
разослала во  всех  направлениях  гонцов  и  наблюдателей.  Некоторые  уже
вернулись.
     - К_т_о_ разослал бегунов?
     - Ген... хм... - Мика в  замешательстве  отвел  взгляд.  -  Некоторым
шимпам трудно произнести имя мисс Атак... мисс Атаклены, сэр. Так что... -
Он замолчал.
     Роберт фыркнул. "Придется поговорить с девчонкой", - подумал он.
     Он поднял стакан с водой и спросил:
     - Кого она послала в Порт-Хелению? Опасное место для шпиона.
     Доктор Су ответила без особого энтузиазма.
     - Атаклена выбрала шимпа по имени Фибен Болджер.
     Роберт  закашлялся,  пролив  воду  на  халат.  Доктор  Су   торопливо
добавила:
     - Он военный, капитан, и мисс Атаклена решила,  что  для  шпионажа  в
этом городе нужен... нетрадиционный подход.
     От этого Роберт закашлялся еще сильнее. "Нетрадиционный". Да,  это  о
Фибене.  Если  Атаклена  выбрала  для  этого  поручения  старину   "Трога"
Болджера, она хорошо разбирается в шимпах. Возможно, и не бредет ощупью  в
потемках.
     "Все равно, она еще подросток. И к тому же чужак!  Неужели  на  самом
деле считает себя генералом? Кем же она командует?" -  Он  оглядел  бедную
обстановку пещеры,  горстку  украденных  и  принесенных  припасов.  Убогое
зрелище.
     - Эта настенная карта - довольно грубая информация, - заметил Роберт,
выбирая одно обстоятельство.
     Пожилой шен, который до сих пор  молчал,  почесал  редкие  волосы  на
подбородке.
     - Мы можем организовать что-нибудь получше, - согласился он. - У  нас
есть несколько небольших компьютеров. Они работают на батареях, но,  чтобы
использовать их в полном объеме, не хватает энергии.
     Он насмешливо взглянул на Роберта.
     -  Тимбрими   Атаклена   настаивает,   чтобы   мы   вначале   прорыли
геотермальную скважину. Но  я  полагаю,  что  лучше  установить  несколько
солнечных коллекторов на поверхности... конечно, хорошо замаскировав их...
     Он замолчал. И Роберт понял, что по крайней мере одни шимп не  пришел
в восторг от  того,  что  ими  командует  девушка,  к  тому  же  неземного
происхождения.
     - Как вас зовут?
     - Джоберт, капитан.
     Роберт пожал ему руку.
     - Что ж, Джоберт, обсудим это позже. А сейчас  не  расскажет  ли  мне
кто-нибудь об этом "нападении"? Что собирается делать Атаклена?
     Мика и Су переглянулись. Шимми заговорила первой.
     - Они выступили  до  рассвета.  Сейчас  уже  вечер,  и  скоро  должен
вернуться гонец.
     Джоберт снова сморщился, его потемневшее от возраста лицо было  лицом
пессимиста.
     - Они вооружены булавочными ружьями и  ударными  гранатами.  Надеются
захватить врасплох патруль губру.
     - Мы уже час назад должны были получить  сообщение  от  них,  -  сухо
добавил пожилой шимп. - Боюсь, они задерживаются.



                                27. ФИБЕН

     Фибен пришел в себя в темноте. Он  лежал,  свернувшись  клубком,  под
пыльным одеялом.
     Сознание принесло боль. Чтобы отвести  руку  от  глаз,  потребовалось
усилие воли, и движение это вызвало приступ тошноты. Соблазнительно манило
назад беспамятство.
     Но его заставило сопротивляться воспоминание о снах. Сны гнали его  к
сознанию... странные, приводящие в ужас образы и ощущения. Последняя яркая
сцена - пустынная местность,  усеянная  кратерами.  Вокруг  него  в  песок
ударяют молнии; куда бы он ни направился,  где  бы  ни  пытался  скрыться,
повсюду его настигает горячая искрящаяся шрапнель.
     Он  вспомнил,  как  пытался  протестовать,  как  будто  есть   слова,
способные остановить бурю. Но речь у него отобрали.
     Фибен заставил себя повернуться на скрипящей койке. Пришлось потереть
костяшками пальцев глаза, прежде чем  они  открылись  окончательно,  и  он
увидел полутемную  маленькую  комнату.  Небольшое  окно  закрывал  плотный
занавес. Из-под него пробивалась полоска света.
     Мышцы Фибена дрожали. Он вспомнил, когда в последний  раз  чувствовал
себя  так  плохо  -  на  острове  Гилмор.  Тогда  прилетел  с  Земли  цирк
неошимпанзе. Цирковой силач предложил посостязаться с чемпионом  колледжа,
и Фибен сдуру согласился.
     Несколько недель после этого он ходил не разгибаясь и прихрамывая.
     Фибен застонал и сел. Внутренние  поверхности  бедер  горели,  как  в
огне.
     - Мама, - простонал он. - Никогда не буду делать прием "ножницы".
     Его кожа и волосы на теле  были  влажны.  Фибен  почувствовал  острый
запах  дальсебо,  мощного  мышечного  расслабителя.   Значит,   похитители
постарались все-таки уберечь его от тяжелых последствий станнера.  Но  все
равно, попытавшись встать, он почувствовал себя так,  словно  в  голове  у
него испорченный гироскоп. Фибен,  вставая,  ухватился  за  хлипкий  стол;
держась за него, побрел к единственному окну.
     Схватил грубую ткань по обе стороны от светлой полоски и  потянул.  И
тут же отшатнулся, закрывая глаза руками  от  неожиданной  яркости.  Перед
глазами вертелись круги.
     - Хм, - сжато прокомментировал он. И услышал только хрип.
     Где он? В какой-то тюрьме губру? Явно не  на  борту  боевого  корабля
захватчиков. Он сомневался, чтобы привередливые галакты стали использовать
туземную деревянную мебель, тем более такого допотопного образца.
     Фибен опустил руки, мигая, осушил глаза от  слез.  В  окно  он  видел
закрытый двор, неухоженный огород, несколько деревьев. Похоже  на  обычный
небольшой коммунальный дом, в таких живут семьи шимпов в групповом браке.
     Над соседними крышами на холмах эвкалипты. Значит, он  по-прежнему  в
Порт-Хелении, недалеко от парка Приморского Обрыва.
     Может, губру поручают допросы своим квислингам. Или его захватили эти
враждебно настроенные испытуемые-проби. У них  могут  быть  на  него  свои
планы.
     Рот у Фибена словно набит пылью. Фибен увидел на единственном столе в
комнате кувшин. Рядом уже наполненная чашка. Он  попытался  взять  ее,  но
промахнулся и уронил на пол.
     "Сосредоточься! -  приказал  себе  Фибен.  -  Если  хочешь  выбраться
отсюда, постарайся думать как представитель космической расы!"
     Это трудно. Непроизнесенные слова болезненно теснятся за лбом.  Фибен
чувствовал, как пытается отступить его сознание... отказаться от  англика,
предпочитая ему более простой и естественный способ мышления.
     Фабен  подавил  всепоглощающее  желание  схватить  кувшин  и   просто
напиться из горлышка. Напротив, несмотря на  жажду,  заставил  себя  взять
другую чашку.
     Пальцы дрожали на ручке кувшина.
     "Сосредоточься!"
     Фибен   вспомнил   старинное   дзенбуддистское   высказывание:    "До
просвещения руби дрова, носи воду.  После  просвещения  руби  дрова,  носи
воду".
     Преодолевая жажду, он превратил простое  действие  наливания  воды  в
чашку в упражнение на выдержку. Держа кувшин обеими дрожащими  руками,  он
налил полчашки, больше пролив при этом на стол и  на  пол.  Неважно.  Взял
чашку и выпил воду большими жадными глотками.
     Вторую чашку налить оказалось легче. Руки меньше дрожали.
     "Вот так. Сосредоточься... Используй трудную дорогу, ту,  на  которой
нужно думать". Шимпам это сделать легче,  чем  неодельфинам.  Вторая  раса
клиентов на сто лет моложе, и, чтобы думать,  ей  приходится  пользоваться
тремя языками.
     Он так сосредоточился, что не заметил, как дверь за ним открылась.
     - Ну, для парня, который был так занят ночью, ты держишься бодро.
     Фибен повернулся. Вода пролилась на стену, от  неожиданного  движения
закружилась голова. Чашка ударялась о пол,  Фибен  схватился  за  виски  и
застонал.
     Он увидел шимми в синем саронге с подносом в руках.  Фибен  попытался
устоять, но ноги подогнулись и он опустился на колени.
     - Дурак, проклятый дурак, - услышал он ее слова. И не ответил  только
потому, что рот наполнился желчью.
     Шимми поставила поднос на стол и взяла Фибена за руку.
     - Только идиот попытается встать, получив  полный  заряд  станнера  в
упор.
     Фибен  зарычал  и  попытался  сбросить  ее  руку.  Он  вспомнил!  Это
маленький "сводник" из  "Обезьяньей  грозди".  Тот  самый,  что  стоял  на
балконе недалеко от губру и который выстрелил в него  из  станнера,  когда
Фибен пытался убежать.
     - Ост...вь м...ня в покое,  -  сказал  он.  -  Мне  не  нужна  помощь
проклятого предателя!
     По крайней мере он хотел это сказать, но услышал только  еле  внятное
бормотание.
     - Ладно. Как скажешь, - спокойно вымолвила  шимми  и  отвела  его  на
койку. Несмотря на свой рост, она оказалась очень сильной.
     Фибен со стоном лег на комковатый матрац. Он  пытался  собраться,  но
разумные мысли, казалось, накатываются и уходят, как океанский прибой.
     - Я тебе сейчас кое-что дам. И ты проспишь  часов  десять.  А  тогда,
может быть, сумеешь ответить на несколько вопросов.
     Фибен не мог тратить энергию, чтобы выругать ее. Все его силы уходили
на то, чтобы сосредоточиться, удержать  на  чем-то  внимание.  Англик  для
этого больше не годится. Фибен попробовал галактический-семь.
     - Н_а_... _к_а_... _ч_а_... _к_р_е_ш_... - хрипло начал он считать.
     - Да, да, - ответила она. -  Мы  теперь  уже  знаем,  как  хорошо  ты
образован.
     Шимми склонилась к нему  с  капсулой  в  руке.  Фибен  открыл  глаза.
Щелчком шимми обломила верхушку капсулы, выпустив облако тяжелою пара.
     Фибен пытался задержать дыхание, не вдыхать  анестезирующий  газ,  но
знал, что это бесполезно. В то же время он не мог  не  заметить,  что  она
очень хорошенькая, с маленьким детским подбородком и гладкой кожей. Только
сухая горькая усмешка нарушала впечатление.
     - Какой ты упрямый. Будь  хорошим  мальчиком,  вдохни  и  отдыхай,  -
приказала она.
     Не в состоянии дальше  удерживаться,  Фибен  вынужден  был  вдохнуть.
Сладкий запах, похожий на аромат перезревших плодов, заполнил его  ноздри.
Сознание начало уходить.
     И только тут Фибен сообразил, что она тоже говорила  на  превосходном
галактическом-семь, без всякого акцента.



                        28. ПРАВИТЕЛЬСТВО В ИЗГНАНИИ

     Меган Онигл вытерла слезы. Она хотела отвернуться,  не  смотреть,  но
заставила себя еще раз увидеть бойню до конца.
     На большом  экране  появилась  ночная  сцена,  серый  морской  берег,
затянутый дождем, едва заметные угрюмые утесы. Ни луны, ни  звезд,  вообще
почти никакого света. Камеры усиливают изображение до предела, чтобы  хоть
что-то было видно.
     Меган с трудом различала  пять  темных  пятен,  которые  выползли  на
берег, проползли по песку и начали подниматься  на  низкие  обрушивающиеся
утесы.
     - Можно сказать, что они точно следуют процедуре,  -  объяснил  майор
земной морской пехоты Пратачулторн. - Вначале из подводных  лодок  выходят
разведчики,  они  плывут  на  берег  и  осматривают  его.   Потом,   когда
выясняется, что берег чист, выходят диверсанты.
     Меган  видела,  как  поднялись  на  поверхность  в  потоках   пузырей
маленькие лодки и быстро двинулись к берегу. Причалили, открылись  крышки,
и появилось еще много темных фигур.
     - У них с собой лучшее доступное оборудование.  И  подготовка  у  них
наилучшая. Это земная морская пехота.
     "Ну и что? - Меган покачала головой. - Значит ли это, что у  них  нет
матерей?"
     Впрочем,  она  понимала,  о  чем  говорит  Пратачулторн.   Если   эти
профессионалы потерпели поражение, как можно винить  колониальную  милицию
Гарта в катастрофах последних месяцев?
     Темные фигуры направились к утесам, неся за спиной тяжелый груз.
     Вот уже несколько недель  остатки  правительства,  ушедшие  вместе  с
Меган в глубоководное убежище, обдумывали причины краха их,  казалось  бы,
хорошо организованного сопротивления. Все было готово: агенты, диверсанты,
арсеналы оружия. Но тут появился проклятый газ принуждения  губру,  и  под
облаками смертоносного дыма рухнули все планы.
     Немногие оставшиеся на континенте люди теперь уже  мертвы  или  почти
мертвы. И самое раздражающее, что никто,  даже  враг,  не  знает,  сколько
людей успело добраться до островов и вовремя получить противоядие.
     Меган старалась  не  думать  о  сыне.  Если  повезло,  то  он  сейчас
где-нибудь на острове Гилмор, сидит с друзьями в какой-нибудь  пивной  или
жалуется девушкам на то, что мать не  пустила  его  на  войну.  Она  может
только молиться и надеяться, что так оно и есть  и  что  дочь  Утакалтинга
тоже в безопасности.
     Гораздо больше беспокоила ее судьба самого посла тимбрими. Утакалтинг
обещал вслед за Советом планеты уйти в укрытие,  но  так  и  не  появился.
Сообщили, что его корабль пытался уйти в глубокий космос и был уничтожен.
     "Столько жизней! Для чего они утрачены?"
     Меган смотрела, как диверсанты на экране  начали  отступать  в  воду.
Основные силы уже поднялись на утесы.
     Без людей, разумеется,  под  вопросом  вообще  всякое  сопротивление.
Самые умные шимпы могут время от времени наносить удары, но  чего  ожидать
от них без опеки патронов?
     Цель этой высадки - приспособиться к новым обстоятельствам.
     В третий раз -  хоть  Меган  и  знала,  что  предстоит,  -  она  была
захвачена врасплох неожиданно ударившей в берег молнией. На мгновение  все
застыло в ослепительном свете.
     Вначале взорвались маленькие лодки.
     Затем настала очередь людей.
     - Подводная лодка едва успела убрать камеры и нырнуть, - сказал майор
Пратачулторн.
     Экран потемнел. Женщина-лейтенант, управлявшая  проектором,  включила
свет. Члены Совета замигали, привыкая к свету. Несколько человек  вытирали
глаза.
     Южноазиатское лицо майора Пратачулторна было очень серьезно. Он снова
заговорил.
     - То же самое происходило во время космической битвы и происходит при
газовых атаках. Они каким-то образом всегда узнают, где мы.
     - Вы представляете, как они это делают?  -  спросил  один  из  членов
Совета.
     Меган мимоходом отметила, что отвечала на  вопрос  лейтенант  морской
пехоты Лидия Маккью. Молодая женщина покачала головой.
     - Все наши специалисты ломают головы над этой проблемой. Но  пока  мы
не узнаем, как они это делают, мы не можем рисковать людьми.
     Меган Онигл закрыла глаза.
     - Мне кажется, мы  не  в  состоянии  сейчас  обсуждать  этот  вопрос.
Объявляю заседание закрытым.
     Вернувшись в свою крошечную комнату. Меган подумала, что заплачет. Но
вместо этого просто сидела в кромешной темноте на кровати и смотрела туда,
где находятся ее руки.
     Немного погодя ей показалось, что она их видит, видит устало  лежащие
на коленях пальцы. И ей представилось, что они кроваво-красного цвета.



                                29. РОБЕРТ

     Глубоко под землей невозможно определить  естественный  ход  времени.
Но, неожиданно проснувшись в кресле, Роберт знал, сколько сейчас времени.
     "Поздно. Чертовски поздно". Атаклена должна была уже несколько  часов
назад вернуться.
     Если бы он лучше себя чувствовал, Роберт не обратил  бы  внимания  на
возражения Мики и  доктора  Су  и  сам  отправился  бы  наверх  отыскивать
опаздывающий отряд. Да и  так  двум  ученым-шимпам  пришлось  почти  силой
останавливать его.
     Время от времени у него еще повышалась температура. Он  вытер  лоб  и
сдержал неожиданно появившуюся дрожь.
     "Нет, - подумал он, - я себя контролирую!"
     Роберт встал и осторожно пошел туда, где  негромко  спорили.  Там  он
нашел двух шимпов, работающих в жемчужном  свете  компьютера  семнадцатого
уровня. Роберт сел на  упаковочный  ящик  за  шимпами  и  некоторое  время
прислушивался. Потом  внес  предложение,  шимпы  испробовали  его,  и  оно
сработало. И вскоре Роберту почти удалось забыть тревогу; он погрузился  в
работу, помогая шимпам заложить военную тактическую  программу  в  машину,
которая не предназначалась для более  воинственных  занятий,  чем  игра  в
шахматы.
     Кто-то принес ему стакан сока. Роберт выпил.  Ему  дали  сандвич.  Он
съел.
     Спустя какое-то время  в  подземном  помещении  послышался  крик.  По
деревянным мостикам торопливо затопали. Глаза  Роберта  привыкли  к  свету
экрана, поэтому он с  трудом  различал  пробегавших  мимо  шимпов.  Хватая
разносортное оружие, шимпы бежали по проходу, ведущему на поверхность.
     Роберт встал и схватил ближайшего бегущего.
     - Что случилось?
     С таким же успехом он мог попытаться остановить бегущего  быка.  Шимп
вырвался, даже не взглянув на него, и исчез  в  неровном  туннеле.  Роберт
замахал второму, тот посмотрел на него и неохотно остановился.
     - Экспедиция, - объяснил нервничающий  шимп.  -  Они  вернулись...  Я
слышал, что не все...
     Роберт выпустил его. И начал отыскивать оружие для себя.  Если  отряд
преследуют...
     Конечно, ничего подходящего не нашлось. К тому же  Роберт  с  горечью
понял, что ружье ему не пригодится: у него неподвижна правая  рука.  Да  и
шимпы не позволят ему участвовать в бою. Силой утащат глубже в пещеры.
     Наступила тишина. Несколько  престарелых  шимпов  вместе  с  Робертом
ждали звуков выстрелов.
     Но вместо них  послышались  голоса,  которые  постепенно  становились
громче. В них звучало возбуждение, но не страх.
     Что-то погладило его прямо над ухом. С момента ранения у  Роберта  не
было  практики,  но  примитивная  эмпатия  подсказала,  что  это  знакомое
прикосновение. Роберт начинал надеяться.
     Из-за  поворота  показалась  шумная  толпа   -   оборванные   грязные
неошимпанзе,  вооруженные  самым  разнообразным   оружием,   некоторые   в
повязках. Увидев Атаклену, Роберт почувствовал, как внутри ослаб  какой-то
узел.
     Но тут же  одна  тревога  сменилась  другой.  Девушка  тимбрими  явно
использовала _г_и_р_-трансформацию.  Выглядит  она  истощенной,  и  Роберт
ощутил, насколько она устала.
     Более того, он понимал,  что  она  по-прежнему  напряженно  работает.
Корона ее стояла вертикально, _с_в_е_р_к_а_я_ без света.  Шимпы  почти  не
обращали внимания на оставшихся дома, которые расспрашивали  торжествующих
вернувшихся. И Роберт понял что это настроение создает Атаклена.  Само  по
себе оно слишком слабо, слишком непрочно, чтобы сохраниться.
     - Роберт! - Глаза ее раздвинулись. - Разве  тебе  можно  вставать?  У
тебя еще вчера была лихорадка.
     - Я в норме. Но...
     - Хорошо. Счастлива видеть тебя на ногах.
     Роберт увидел, что в импровизированный госпиталь  несут  на  носилках
две забинтованные фигуры. И почувствовал, как Атаклена  старается  отвлечь
внимание всех от этих окровавленных, может быть, умирающих солдат.  Только
присутствие шимпов заставило Роберта держаться невозмутимо.
     - Мне нужно поговорить с тобой, Атаклена.
     Она встретилась с  его  взглядом,  и  на  краткое  мгновение  Роберту
показалось, что он _к_е_н_н_и_р_у_е_т_ слабое дрожащее изображение над  ее
короной. Торопливо созданный глиф.
     Вернувшиеся приступили к еде, хвастались своими похождениями.  Только
Бенджамин с лейтенантскими  лычками  на  рукаве  серьезно  стоял  рядом  с
Атакленой. Она кивнула.
     - Хорошо, Роберт. Отойдем в сторону.


     - Попробую догадаться, - спокойно сказал Роберт.  -  Вас  напинали  в
задницу.
     Шимп  Бенджамин  поморщился,  но  не  стал  возражать.   Показал   на
расстеленной карте.
     - Мы напали на них вот здесь, на перевале Йенчинг, - сказал он. - Это
был наш четвертый рейд, и поэтому мы считали себя опытными.
     - Ч_е_т_в_е_р_т_ы_й_? - Роберт повернулся к Атаклене. - И  давно  это
происходит?
     Она достала из кармана печенье, начиненное чем-то остро  пахнущим,  и
откусывала по маленькому кусочку. Сморщила нос.
     - Мы действуем уже примерно с неделю, Роберт. Но это первый серьезный
набег, когда мы попытались причинить вред.
     - И что же?
     На Бенджамина, казалось, не действуют усилия Атаклены по формированию
настроения. Может, она специально это делает. Ей нужен  рядом  по  крайней
мере один помощник с непосредственным восприятием мира. А может, он просто
слишком умен. Бенджамин закатил глаза.
     - На этот раз вред причинили нам.  -  И  продолжал  объяснять.  -  Мы
разделились на пять групп. По настоянию мисс Атаклены. И это нас спасло.
     - Какова была ваша цель?
     -  Маленький  патруль.  Два  легких  танка  на  воздушной  подушке  и
несколько открытых наземных машин.
     Роберт всмотрелся в это место на карте. Здесь одна из немногих  дорог
углубляется в предгорья. Он слышал, что  враг  редко  выходит  за  пределы
Синда. Казалось, его удовлетворяет контроль  за  космосом,  архипелагом  и
узкой полосой континента вокруг Порт-Хелении.
     Да и зачем захватчикам дикая местность? Почти все люди теперь  у  них
под контролем. Гарт принадлежит им.
     Очевидно,  первые  три  набега  были  подготовкой:  шимпы,  служившие
рядовыми в милиции, пытались научить остальных передвигаться и сражаться в
лесу. Но в четвертый раз они сочли себя готовыми к встрече с противником.
     - Но, похоже они заранее знали, где  мы,  -  продолжал  Бенджамин.  -
Сначала  мы  шли  за  ними  следом,  учились  прятаться  за  деревьями   и
подглядывать, как раньше. Потом...
     - Потом вы на самом деле напали на патруль.
     Бенджамин кивнул.
     -  Мы  заподозрили,  что  они  о  нас  знают.  Но  нам   нужно   было
удостовериться. И генерал предложила план...
     Роберт замигал, потом кивнул. Он еще не  привык  к  почетному  званию
Атаклены. По мере того, как  Бенджамин  описывал  ход  событий,  удивление
Роберта росло.
     Засада была устроена таком образом, что каждая из пяти групп начинала
обстрел патруля с минимальным риском.
     И, кстати, как он заметил, без особых шансов причинить  ущерб  врагу.
Засады располагались слишком высоко или  далеко,  чтобы  выстрел  оказался
удачным. Да и какой  ущерб  может  причинить  охотничье  ружье  и  ударная
граната?
     Первый  залп  уничтожил  небольшую  открытую  машину  губру.   Вторая
пострадала  немного,  но  тут  же  огонь  из  танков  заставил  нападающих
отступить. Вскоре с берега подоспела  воздушная  поддержка,  и  участникам
рейда с  трудом  удалось  уйти.  Активная  часть  рейда  заняла  буквально
пятнадцать минут. Зато отступление, маневрирование, чтобы запутать  следы,
- все это потребовало гораздо больше времени.
     - Значит, вам не удалось обмануть губру? - спросил Роберт.
     Бенджамин покачал головой.
     - Они как будто  всегда  знали,  где  мы.  Чудо,  что  мы  сумели  их
запутать, и еще большее чудо, что мы вообще унесли ноги.
     Роберт взглянул на  "генерала".  Хотел  высказать  свое  неодобрение,
потом еще раз взглянул на карту,  задумавшись  над  избранной  для  засады
позицией. Проследил линии огня, маршруты отступления.
     - Ты это подозревала, - сказал он наконец Атаклене.
     Ее глаза чуть сдвинулись и снова разошлись - тимбримийский эквивалент
пожатия плечами.
     - Я думала, что в первом рейде не стоит подходить слишком близко.
     Роберт  кивнул.  Действительно,  если  бы  засада  была  подготовлена
"лучше", если бы шимпы оказались ближе к врагу, мало кто из  них  вернулся
бы живым.
     План был хорош.
     Нет, не хорош.  _В_д_о_х_н_о_в_е_н_н_ы_й_  план.  Он  нацелен  не  на
поиски врага, а на то, чтобы внушить уверенность. Отряды разделились  так,
чтобы каждый смог выстрелить во врага, не подвергаясь при этом чрезмерному
риску. Нападающие должны были с триумфом вернуться домой, но самое главное
- они должны были вернуться.
     И все же они понесли потери. Роберт  чувствовал,  насколько  истощена
Атаклена. Отчасти ее утомление объясняется тем, что все остальные считают,
что одержали победу.
     Он ощутил прикосновение к колену и взял руку  Атаклены  в  свою.  Она
сжала свои длинные тонкие пальцы,  и  он  почувствовал  тройные  удары  ее
пульса.
     Их взгляды встретились.
     - Сегодня мы  превратили  почти  неизбежную  катастрофу  в  небольшую
победу, - сказал Бенджамин. - Но до тех пор, пока противник  точно  знает,
где мы, мы можем только играть с ним в салки. И даже в этой игре  потеряем
больше, чем можем заплатить.



                                30. ФИБЕН

     Фибен потер затылок и раздраженно взглянул на стол.  Итак,  именно  с
ней он должен был установить связь, с лучшей студенткой  доктора  Таки,  с
будущим руководителем городского подполья.
     - Что это за глупость? - обвиняющим тоном спросил он. - Ты  позволила
мне войтов этот клуб, ничего не подозревая, вслепую. Меня  десять  раз  за
прошлый вечер едва не схватили. Могли даже убить!
     - Это было два дня назад, - поправила его Гайлет Джонс. Она сидела на
стуле с прямой спинкой и разглаживала складки своего синего саронга. - Ну,
я ведь была там, в "Обезьяньей грозди", ждала  снаружи,  чтобы  установить
контакт. Увидела незнакомца, пришедшего в одиночку, в рабочем  костюме.  И
обратилась к тебе с паролем.
     - Розовая? -  Фибен  замигал.  -  Ты  подошла  ко  мне  и  прошептала
"_р_о_з_о_в_а_я_", и  я  должен  был  понять,  что  эта  непристойность  -
п_а_р_о_л_ь_?
     В обычном состоянии он не стал бы так грубить  молодой  леди.  Сейчас
Гайлет Джонс больше похожа на того, кого он  ожидал  встретить,  -  шимми,
явно образованная  и  хорошо  воспитанная.  Но  он  видел  ее  при  других
обстоятельствах и никогда этого не забудет.
     - Ты называешь это паролем? Мне велели искат