И. Волознев
Дарт 1-3

Крокки из Рода Барса, или Мир Оборотней
ДАРТ И АГЕНТЫ РАССАДУРА
Звездный полицейский


И. Волознев

                 Крокки из Рода Барса, или Мир Оборотней

             Глава 1. Очнувшийся в гробу

  Крокки очнулся в кромешном мраке. "Я мертв,- мелькнуло в мозгу. - Сейчас
меня встретит мой покойный отец - король Тагер, два моих умерших брата и
мать. Они помогут мне перебраться в долины Заоблачных Высей, где в золотых
дворцах пируют давно скончавшиеся короли и герои. Так написано в
Скрилали...".
  Крокки глубоко вздохнул, расправил плечи. Неспешно, подобно раскаленному
кинжальному лезвию, в затылок вошла боль. К горлу подступила тошнота.
Ощущение было очень похоже на то, которое он испытал на своем последнем
пиру в Бронзовом Замке, когда он отпил из рокового кубка. "В вино мне
всыпали яд и я умер..." - застонав от гнева и отчаяния, подумал Крокки.
Острая боль из затылка перелилась в виски. Горела уже вся голова. Однако в
Скрижали ничего не говорится о том, что мертвые должны испытывать такую
дикую боль!
  Он попробовал пошевелить рукой. Это ему удалось. Рука его, приподнявшись,
уперлась в твердую поверхность. Откуда это здесь? - Крокки облился холодным
потом. Это уже совсем не походило на Заоблачные Выси!
  Кубок с вином, боль, тьма...
  "Так, значит, я не умер... - мысленно произнес Крокки. - Но если это так,
то я все еще король, мне принадлежит Бронзовый Замок и вся Граэрра!" И туг
он с горечью рассмеялся, потом снова застонал и яростно ударил кулаком по
дубовой крышке гроба, в котором лежал.
  Он пробыл королем только три часа - после того, как погиб его старший
брат король Эрго. Бронзовый Замок со всех сторон обложили люди из Рода
Змеи, несметными полчищами вторгшиеся в Граэрру с далекого юга. Они тучами
лезли на стены, но защитники твердыни с успехом отбивали их атаки. Ни разу
за бессчетные века своего существования Бронзовый Замок не был взят
неприятелем! Он стоял на высокой каменной скале, подобно гнезду хищной
птицы, и башни его, казалось, пронзали шпилями синеву небес. Отсюда короли
Граэрры правили страной. А сейчас, в дни штурма, Эрго и Крокки сражались
плечо к плечу со своими воинами. Но братьев погубило предательство. Сначала
от руки наемного убийцы, нанесшего злодейский удар в спину, пал Эрго. Затем
настала очередь Крокки выпить яд...
  Впрочем, отраву ему поднесли какую-то странную... Она не убила его. По
всей видимости, сразу после того, как он отпил из кубка, его тело онемело и
сердце перестало биться. Соратники сочли его за мертвого и положили в
гроб. А может быть, в этом дьявольском покушении был какой-то умысел? Но
зачем, какой смысл убирать с престола короля уже фактически завоеванной
неприятелем страны и в то же время оставлять его в живых?
  Крокки поразило даже не столько его чудесное пробуждение в гробу, сколъко
это странное покушение на него. Некоторое время он лежал неподвижно и
размышлял. Ему вспомнился пир в тронном зале Бронзового Замка. 3а час до
того люди Змеи, потеряв несколько тысяч человек убитыми, откатились от
стен, и Крокки, воспользовавшись передышкой, созвал приближенных на
церемонию коронации. Возложение короны на нового государя прошло без
приличествующих случаю торжесгв, и пир, последовавший за этим, больше
походил на погребальную тризну. Кубок с рубиновым вином ему подала какая-то
старуха, Крокки попытался вспомнить ее лицо, и не мог. Он никогда прежде не
видел ее в Замке. Кто она? Колдунья, подосланная Змеями? Но почему она не
убила его? Голова раскалывалась от боли и множества вопросов, ни на один из
которых он не находил ответа. Возможно, она все-таки хотела убить его, но
яд оказался недостаточно сильным. Нет, невероятно! Его убрали, оставив в
живых, и сделано это было умышленно. Защитникам Замка его смерть не нужна,
среди граэррских бойцов она вызовет уныние. В устранении короля
заинтересованы только осаждающие...
     Крокки напряг мозги до того, что они, казалось, вспухли. Значит, за
ним должны прийти и вытащить из этого ящика, иначе яду дали бы
смертельного... Как бы в подтверждение этой мысли он почувствовал, что
створки гроба прилажены неплотно, между ними имеется щель, сквозь которую
тянет холодным сырым воздухом. Ясно, щель оставлена неспроста. Тот, кому
известно, что он очнется, сделал так, чтобы он не погиб от удушья. Змеи!
Люди из Рода Змеи! Он, Крокки, им понадобился живым!..
  Король даже зажмурился от ужаса и отвращения. Он вспомнил, что повелители
этих гадких созданий глотают живьем своих противников, полагая, что вместе
с их плотью и кровью поглощают их доблесть и мужество. А Крокки, последний
представитель старинной королевской династии, представляет для них поистине
сказочную добычу. Согласно традиции, бытующей в Роду Змей, право на власть
и первенство в их среде имеет тот, кто проглотит своего царственного
предшественника. Вместе с проглоченным королем к пожирателю переходят
династическая преемственность и наследственное право на престол.
  Так вот почему он им понадобился живым! По телу Крокки прокатилась волна
леденящей судороги. Он едва не закричал от охватившего его бешенства. Лучше
бы яд был смертельным! Лучше умереть! Из горла его исторгся
нечленораздельный хрип, он изогнулся, уперся обеими руками в верхнюю
крышку, напряг мускулы, во сил после длительного пребывания на грани смерти
было слишком мало...
  Он предназначен в жертву королеве Змей, приведшей в Граэрру многотысячное
войско. На виду у своих придворных и военачальников она проглотит законного
и единственного наследника гразррского престола, и сразу удостоится
возложения на себя короны его державы. И никто другой из ее Рода не сможет
претендовать на власть в Граэрре, Пожирание Крокки явится одним из
важнейших моментов коронационного ритуала, если не самым важным.
  Но прежде Змеям надо овладеть Бронзовым Замком! Крокки прикинул - хватит
ли сил его защитникам продержаться до подхода союзников. В Замке находится
гарнизон испытанных, закаленных в битвах воинов - отборная королевская
гвардия, точнее, то, что от нее осталось после неудачной для граэррцев
битвы в Гремучем ущелье. Король Эрго проиграл ее из-за предательства людей
из Рода Шакала, которые привели Змей пастушьей тропой в тыл его армии.
Королю с остатками войска едва удалось спастись.
  А вдруг Змеи уже ворвались в Замок? Крокки похолодел. Давно ли он здесь
лежит? Зелье, которое ему подсыпали в вино, наверняка имеет какой-то срок
действия, отмеренный отравителями. За это время они рассчитывали взять
Замок и расправиться с его защитниками. Но если он очнулся, а Змей, которые
должны забрать его отсюда, нет, то, значит, военные планы их расстроились.
Граэррцы еще держатся, Замок не взят. Аримбо - опытный военачальник, он
сумеет сплотить людей и организовать отпор...
  Душа Крокки рвалась наверх, из этого узкого гроба и мрачного подземного
склепа, к свету и шуму битвы, к замковым стенам, на которые возносятся
неприятельские лестницы, где свистят стрелы и камни, пущенные из баллист,
раздаются победные выкрики и стоны раненых. Его место - среди бойцов, на
самом опасном участке обороны, где стена проломлена, чтобы своим примером
вдохноалять измученньх воинов... Крокки вновь забарабанил кулаками по
крышке гроба, закричал что было мочи. Прислушался. В королевской
усыпальнице Бронзового Замка, где стоял гроб, царила мертвая тишина. Слышно
было, как где-то монотонно капает вода... Крокки снова закричал и снова
прислушался. Тишина. Отчаяние овладело молодым королем, он застонал,
заворочался в гробу.
  Надежды на то, что в склепе появятся граэррцы, было ничтожно мало. В
усыпальнице хоронили только людей королевской крови - представителей Рода
Барса, к тому же она находилась глубоко под землей. Сюда надо долго
спускаться по узким темным лестницам, проходить подземными комнатами и
залами, иные из которых представляли собой древние склепы, в них лежали
мумифицировавшиеся тела людей, о жизни и смерти которых не сохранилось
никаких сведений, - иные из этих склепов пользовались настолько дурной
славой, что к ним даже боялись приближаться. Да и вообще мало было
охотников спускаться в мрачные, глубокие и разветвленные, как лабиринт,
подземелья Замка. Так что, можно сказать, те, кто перенесли сюда гробы с
телами Эрго и Крокки, совершили настоящий подвиг. Этим они воздали
последние почести своим умершим королям.
   Эрго погиб от удара мечом, он мертв. Но кто знает, что он, Крокки,
очнется? Разве только та старуха, которая подала ему отраву... Крокки
силился припомнить ее лицо, полускрытое тенью от широкого капюшона. Пальцы
старухи имели зеленоватый оттенок характерный для кожи людей Змеи, да и во
взгляде ее желтоватых глаз таилось что-то гадючье... Змея! Это была Змея!..
Крокки забился на своем узком ложе от бессилия и злости.
  Значит, Змеи начали проникать в осажденный Замок! Впрочем, это было
неудивительно при их фантастической хитрости и проворстве. Недаром старая
граэррская поговорка гласит, что Змеиный Род везде найдет лазейку,
просочится в любую щель. Пробираясь в Замок, они маскировались под его
защитников. Предательский удар, от которого погиб король Эрго, да и та
старуха, - разве это не доказательство их появления среди осажденных?
Покуда граэррцы защищаются на башнях и стенах от открытого штурма,
вражеские лазутчики. наносят им внезапные удары в спину...
   Крокки вспомнилась загадочная смерть двух граэррских полковников,
происшедшая незадолго до гибели Эрго. Они умерли ночью, в затишье между
атаками, и оба умерли от страшного удушья, словно их тела и шеи были
стиснуты мощными змеиными кольцами, хотя змей никто в Замке не видел...
Впрочем, это еще не доказательство того, что их не было в крепости. Змеи
приняли человеческий облик и смешались с защитниками Замка. Они могли
просочиться сюда через узкие, размером с человеческую голову, водопроводы.
Вода для Змей - вторая стихия, они могут сколько угодно находиться в ней.
Превратившись в рептилий, они могли проплыть длинными водоотводными
туннелями и, оказавшись и замковых подвалах, вновь принять человеческий
облик... Крокки вздрогнул. Но если это так, то Змеи могут собрать в
подвалах целый полк и ни один граэррец не узнает об этом! Да что там полк -
подвалы настолько обширные, что здесь можно сосредоточить целую армию и
ударить в тыл защитникам Замка...
   Голова Крокки бессильно откинулась. Нет, он не дождется спасения. Дело
граэррцев безнадежно. Туда, куда проник один Змей, просочится и тысяча
гадов, и две тысячи... Ему остается только ждать, когда в склеп спустятся
зеленокожие воины, вскроют гроб и извлекут его, живого, со страшного ложа
смерти. Впрочем то, что его ждет в самом ближайшем будущем, страшнее этого
гроба тысячекратно...
   Крокки пытался отогнать от себя леденящие кровь мысли, но они наплывали
снова и снова, воображение рисовало ему озаренный светом десятков факелов
тронный зал Бронзового Замка, в котором толпятся рыцари, из Рода Змеи. Их
зеленоватые скуластые лица скалятся в усмешке, желтые глаза горят
торжеством. На бриллиантовом троне граэррских королей, исстари
принадлежавшем Роду Барса, восседает змеиная королева Швазгаа. Крокки ее
никогда не видел, но молва утверждает, что в человеческом облике она
дьявольски красива. Крокки, законный король Граэрры, последний отпрыск
царственного рода, предназначен ей на съедение. Чтобы он не вздумал бежать
или сопротивляться, его руки и ноги предварительно опаляют огнем. Проще
было бы нанести ему смертельные раны, но по представлениям Змей главное
достоинство в Крокки - его королевская кровь - ни капли не должно пропасть
зря. Он представил, как его, голого, изуродованного страшными ожогами,
корчащегося от боли, бросают к подножию, трона, Толпа вакруг замирает. Все
с напряженным вниманием взирают на торжественный, освященный веками в
Змеином Роду акт, знаменующий преемственность власти. Прекрасная женщина
внезапно превращается в змею. На троне, свившись кольцами, шипит и
поднимает свою чудовищную голову многометровый удав. Змеиное тело
извивается, движется, спускается с трона. Грациозными, извилистыми
движениями Швазгаа приближается к кричащему от нестерпимой боли Крокки. Он
беспомощно замирает перед ней. На бесстрастной змеиной морде не выражается
никаких эмоций. Она подымается над Крокки, медленно раскрывается ее пасть и
обхватывает его голову. Тело Крокки непроизвольно вздрагивает, когда
громадная змея рывками затягивает его голову все глубже в свое чрево.
Затянулась голова, пасть раскрывается еще шире, и змеиная королева
принимается буквально натягивать себя на тело лишившегося сознания
гразррца. В зале - мертвая тишина. Наконец змея окончательно втискивает
тело жертвы в свое брюхо и неторопливо возвращается на трон. Она вновь
принимает облик высокой темноволосой женщины, по-прежнему прекрасной,
только живот ее уродливо выпячивается. На голову Швазгаа торжественно
возлагают рубиновую корону Граэрры. Рыцари и военачальники из Рода Змеи
разражаются восторженными криками, приветствуя свою властительницу.
  Крокки, содрогаясь, вновь и вновь возвращался воображением к тому
страшному мигу, когда Швазгаа заглатывает его голову. Вскоре ему стало
казаться, что его виски уже явственно ощущают леденящий холод змеиных
зубов, он стонал, кривился от боли, а когда перед его затуманенным взором
зажглись два желтых, горящих в темноте глаза, вскрикнул от невыразимого
ужаса и потерял сознание.

                  Глава II. Черви и Гиены

  Вновь проснулся Крокки от какого-то неясного шелеста, перешептывания и
шевеления за стенками гроба. Голова болела уже не так сильно, он чувствовал
себя отдохнувшим, но все еще достаточно слабым после долгого лежания в
гробу без пищи и воды. Первой его мыслью было: Змеи! Наконец-то пришли! Но
шевеление было каким-то тихим, существа, появившиеся в усыпальнице, явно не
торопились снимать крышку с его гроба.
  Крокки, стараясь не производить шума, изогнулся в своем узком ящике,
пытаясь приблизить ухо к щели, откуда тянуло холодком.
  - Вот они, эти два гроба, - уловил его чуткий слух шелестящие, тихие
слова. - Наши люди проследили за церемонией королевских похорон и донесли
нам. По случаю военных действий похороны состоялись без положенных для
таких случаев торжеств и заключались лишь в том, что тела обоих королей
положили в гробы и отнесли в склеп.
  - Ты думаешь, они уже пришли в состояние, пригодное для наших желудков? -
спросил другой голос.
  - Похороны состоялись одиннадцать дней назад, о владыка, - ответил
первый. - Трупы дозрели!
  Одиннадцать дней! - мелькнуло в голове Крокки. Он лежит здесь одиннадцать
дней, а Змей еще нет! Значит, защитники Замка держатся! Одновременно ему
стало ясно, что существа, подбирающиеся к его гробу, - это люди из Рода
Червя. Они не подвластны законам Граэрры, живут обособленно от других Родов
и предпочитают вести подземный образ жизни. Крокки слышал, что у них даже
существует своя иерархия: ими правит король, есть дворянство и
простолюдины, а вообще-то это народец убогий, Жалкий и не способный ни на
что. Рост человека из Рода Червя редко превышает полметра, в основном это
двадцатисантиметровые, чахлые, бледнотелые человечки с тонкими ручками и
ножками; одежду у них носит только знать, да и та составлена из лоскутьев,
содраниых с покойников.
  - Прослышав о похоронах королей Граэрры, я не замедлил послать за тобой,
о сиятельнейший, - подобострастно продолжал первый голос.- Гниющие
королевские внутренности - это блюдо, достойное лишь высочайшего и
прославленнейшего в нашем Роду!
  - Ты правильно поступил, Штека, - отозвался владыка Червей, - и получишь
за это награду. Несмотря на твое низкое происхождение, мы позволим тебе
отведать царственной мертвечины. Но лишь после того, как сами насытимся...
  - 0, владыка, ты так добр! Можешь и впредь рассчитывать на меня, твоего
недостойного раба.
  Человечки приблизились к гробу, в котором лежал Крокки.
  - Странно... - принюхавшись, озадаченно произнес главный Червь. -
Аппетитной гнилью почему-то не пахнет... Наоборот - похоже, что в гробу
лежит живой человек...
  - Это никак невозможно, - торопливо заговорил Штека. - Гроб стоит
одиннадцатый день, клянусь! Взгляни, как крепко он заколочен! Сразу после
того, как его поставили сюда и носильщики удалились, я лично залез внутрь и
обследовал его содержимое. Там лежит Крокки, последний король из Рода
Барса, отравленный змеиными лазутчиками.
  - Мне нет надобности забираться в гроб, чтобы определить, живой там
человек лежит или гниющий покойник, - недовольно буркнул владыка. - Из
щелей соседнего гроба, где покоится король Эрго, действительно, тянет
трупным запахом... А здесь? Принюхайся сам!
  В разговоре снова возникла пауза, в продолжение которой человечки сновали
возле гроба. Крокки вскоре стало ясно, что, кроме Штеки и владыки Червей, в
склепе находится целая толпа представителей этого мелкого и низменного
Рода. Шелест их крадущихся ног и перешептывающиеся голоса слышались геперь
со всех сторон. Земляные люди ходили вокруг гроба и даже взбирались на его
крышку; иные из них, по-видимому, пытались проникнуть внутрь, но, чуя, что
Крокки жив, в последний момент отступали.
  Внезапно из дальнего конца склепа, где, насколько мог ориентироваться
Крокки, находился вход в усыпальницу, послышались гулкие наги и свирепое
сопение.
  "Это Змеи явились за мной!" - подумал Крокки и содрогнулся от ужаса. Но
уже через минуту он понял, что не угадал.
  - Гиены! - завопили Черви.
  У гроба возникла невообразимая суматоха. Маленькие человечки метались,
вопили и стонали, и этот шум перекрывало яростное рычание пришельцев. Люди
из Рода Гиены были гораздо выше, крупнее Червей, в человеческом облике они
почти ничем не отличались от подданных Крокки, и Черви старались их
избегать. Черви вообще избегали всех и вся, а Гиен в особенности, потому
что те тоже питались мертвечиной и были, таким образом, для Червей
конкурентами. Около двухсот земляных человечков, застигнутых врасплох в
королевской усыпальнице, не могло рассчитывать на снисхождение трупоедов.
Гиены, ворвавшись в толпу Червей, мяли, давили и топтали их слабые тела.
Человечки даже не помышляли о сопротивлении, они лишь пытались скрыться. Но
бежать им было некуда. Отполированные камни древней усыпальницы были
пригнаны друг к другу настолько плотно, что в щель между ними не
протиснулось бы и лезвие бритвы. Единственный выход, которым могли
воспользоваться Маленькие Существа - это дверь, откуда появились Гиены. Но
те поставили возле нее двух своих людей и, не давая Червям прорваться через
нее, начали их методичное истребление.
  Гиены почти не переговаривались между собой. До Крокки долетали только их
яростные выкрики и свист мечей, которыми они легко рассекали податливые
слизистые тела человечков. Неожиданно Крокки почувствовал, как что-то
коснулось его правого бедра. Там как раз находилась щель между створками.
Нетрудно было догадаться, что это один из Червей, спасаясь от избиения,
ищет убежища в его гробу.
  Крокки не обрадовался такому соседству: как и все уважающие себя
граэррцы, Червей он не жаловал. И тем не менее это существо, забравшееся к
нему в гроб, находилось в таком же отчаянном положении, как и он сам, и
нуждалось в защите. В Крокки оно даже вызвало что-то похожее на сочувствие.
Он отодвинул ногу, давая место человечку.
  - Стража обязана была предупредить об их появлении... - дрожа от страха,
лепетал Червь. - Этот каменный склеп стал для нас западней... Погиб цвет
моего дворянства, мои герольды, советники и пажи,. Сейчас они вскроют гроб
и увидят меня... О, с каким наслаждением они растерзают мое слабое тело...
  - Не стоит отчаиваться, владыка,- шепотом отозвался Крокки. Он уже по
голосу понял, кто оказался его гостем. - Да, я жив, - продолжал он, - ты не
зря удивлялся, почему от моего гроба не воняет мертвечиной. Меня не убили.
Мне подсунули какого-то сатанинского питья, из-за которого я свалился без
дыхания и стал неотличим от мертвеца. Меня похоронили одновременно с моим
братом, королем Эрго, убитым за несколько часов до этого. Его гроб,
кажется, должен стоять рядом...
   - Мне донесли о ваших похоронах и я поспешил сюда, чтобы отведать от
царственных тел... - пробормотал Червь. - Я понимаю, что тебя коробит от
моих слов, но такова уж наша природа... Испокон веку мы живем в земле и
питаемся тем, что в нее уходит. И тут я ничего не могу поделать. Кроме
того, у нас существует обычай - первым вкусившим от умершего короля должен
быть король, то есть я...
  - Вы явились как раз к моему пробуждению, - заметил Крокки, - и все же
очень не вовремя, коли вас тут накрыли Гиены.
  - Да, нам следовало появиться хотя бы на день раньше, и этим проклятым
хищникам достались бы только кости вашего несчастного брата...
  - Стало быть, в облике Гиен вас настигло возмездие.
  - С твоей точки зрения, может быть так око и есть, - слабым голосом
возразил властительный Червь, - но только я думаю иначе. Да и для покойного
короля Эрго в этом тоже нет ничего хорошего, уверяю тебя. Мы, Черви,
поедаем только сгнившее мясо, а что касается Гиен... Впрочем, я думаю, ты
догадываешься сам, что они сделают с трупом покойного короля, когда вскроют
его гроб.
  - Да уж догадываюсь... - кулаки Крокки непроизвольно сжались.- Мне бы
встретиться с ними на поле битвы, да если бы со мной был мой верный меч...
  - Ты забываешь, что это Род Гиены, - невесело усмехнулся владыка. - Они
никогда не идут на открытый поединок...
  К этому времени суматоха в склепе улеглась. Из сборища земляньж
человечков, пришедших вместе со своим повелителем, не уцелело никого.
Тяжело и хрипло дыша, нобедители окружили два гроба, недавно установленные
в усыпальнице.
  - Это они! - воскликнул один из Гиен, видимо главарь всей шайки. - Дерево
совсем свежее! Нам неслыханно повезло: здесь лежат два граэррских короля, а
на их трупах полно золота и бриллиантов, которые мы с выгодой продадим на
базарах Акрагера. Да и сами трупы наверняка чертовски вкусны!..
  - Я слышал, что мясо королей отличается от мяса обычных смертных! - со
смехом воскликнул другой налстчик.
  - А вот мы сейчас проверим! - рявкнул главарь. - Ломай гробы, ребята, да
поживее, пока не появились Змеи!
  Гроб, в котором лежал Крокки, затрясся от страшных ударов; трупоеды
долбили по нему рукоятками своих тяжелых мечей,
  - О горе, я попал из огня да в полымя... - пропищал владыка Червей.-
Сейчас они взломают гроб и убьют нас обоих...
  - И все же шанс у нас есть, - Крокки напряг мышцы, внимание его
обострилось.- Эти твари думают, что я мертв, и когда я выскочу из гроба, то
они обомлеют от неожиданности. Их замешательство будет недолгим, но все же
этих мгновений мне может хватить, чтобы вырваться из склепа...
  - А как же я?
  - Боюсь, владыка, что я не смогу держать тебя во время бегства, потому
что мне понадобятся и ноги, и руки. Но ты можешь уцепиться за рубиновое
ожерелье на моей шее. Держись за него крепче, когда я буду драться с этими
гнусными осквернителями гробниц, и если мне удастся уйти от них, то и ты
будешь спасен.
  В щель между створками гроба просунулись лезвия кинжалов, заскрипело и
затрещало ломаемое дерево. Крокки почувствовал, как владыка Червей
подобрался к ожерелью. Ждать оставалось недолго. Гроб сотрясался от ударов,
летели щепки, люди Гиены визжали в предвкушении добычи.
  У Гиен не было своих королей, как у других Родов, у них не было и своей
страны, они жили разобщенно, небольшими кочующими группами: часто они
сколачивались в шайки, занимаясь придорожным разбоем и пожиранием трупов. В
Граэрре, как, впрочем, и в других странах, Род Гиен презирали. Во время
войн Гиены охотно вербовались в наемники, хотя вояки они по большей части
были никудышные - вороватые и трусливые, и держались они обычно в
арьергарде армии. В качестве платы за службу они требовали право поедать
тела убитых противников. Граэррские короли их услугами никогда не
пользовались. Зато несметные полчища Гиен пришли в Граэрру вслед за Змеями.
Они рассыпались мелкими отрядами по всей покоренной, охваченной пожарами и
убийствами стране и грабили на всех дорогах, пользуясь абсолютной
безнаказанностью. Часто перед тем, как сожрать труп, они насиловали его.
Кровавая битва, разгоревшаяся под стенами Бронзового Замка, не могла не
привлечь их внимание. Людей из Рода гиены здесь было особенно много. Почти
не принимая участия в сражениях, они рыскали по окрестностям, в основном
ночью, И уволакивали трупы как Змей, так и граэррцев. В Лабиринты подземных
галерей, лежащих под Замком, они проникли вслед за Змеями, предвкушая
богатую поживу, когда начнется избиение оставшихся защитников твердыни.
  Бродячий отряд Гиен-мародеров наткнулся на королевский склеп случайно,
их привел сюда запах Червей. Где Черви, там и трупы, - рассудили пожиратели
мертвечины. К тому же они уже слышали, что где-то здесь, в этих темных и
безмолвных подвалах, совсем недавно были похоронены два граэррских короля.
  Первым поддался гроб Эрго. Крышка отскочила, и при свете смоляных
факелов, которые держали трупоеды, засверкало золотое убранство на теле
погибшего монарха. Гиены издали восторженный вопль, их когтистые пальцы
потянулись к драгоценностям. Гиены, охранявшие вход в склеп, не выдержали и
бросились к своим товарищам, обдиравшим мертвеца. Путь к бегству оказался
свободен. Крокки понял это в тот же миг, как слетела крышка и с его гроба.
  В первое мгновение он прикидывался покойником, лежащим, скрестив руки на
груди. И тем сильнее был ужас грабителей, когда мертвец вдруг вскочил,
яростно сверкнув глазами, и внезапно вместо темноволосого юноши, лежавшего
в гробу, перед застывшими с ножами и факелами мародерами предстал барс -
громадная черная кошка, угрожающе оскалившая клыкастую пасть. На шее
животного сверкало рубиновое ожерелье. Изогнувшись всем своим гибким
мускулистым телом, без единого звука Крокки ударил коггистой лапой в грудь
ближайшего к себе человека и тот с воплем ужаса и боли рухнул на пол.
  Тупоносые лица людей из Рода Гиены исказились, словно перед ними возник
выходец иэ преисподней. Как и рассчитывал Крокки, они несколько мгновений
стояли молча, оцепенев от страха и изумления. Одним махом он выпрыгнул из
гроба и всем телом навалился на второго мародера, повалив его навзничь и
вонзив в его глотку свои острые клыки. Тут, наконец, Гиены опомнились. С
криками, размахивая факелами и мечами, они бросились на барса. Два факела
полетели в Крокки, но он увернулся, сделав грациозный прыжок, и у самого
выхода стукнулся грудь в грудь с человеком Гиены, бросившемся ему
наперерез. Мгновенная схватка кончилась тем, что трупоед упал с выдранным
из груди клоком мяса,
  Несколько секунд черный силуэт барса, поигрывающего мускулами, маячил у
сводчатого выхода из усыпальницы. Глаза его грозно сверкали в факельных
сумерках, пасть, оскалившись, издавала свирепое рычание. Уцелевшие Гиены
остановились в нерешительности. Крокки пришла азартная мысль броситься на
них и растерзать их всех за осквернение королевских гробниц. Но Гиены,
когда им грозила гибель, умели драться как тысяча озверевших чертей,
поэтому лучше было не рисковать. Беззвучно метнувшись в тень, король
Граэрры растворился в черноте подземной галереи.

        Глава III. В Замок, на помощь осажденным!

  Крокки упругими прыжками несся во мраке, наслаждаясь легкостью своего
звериного тела, время от времени выпуская когти, залитые кровью Гиен, и
издавая победное рычание. Подземный коридор несколько раз раздваивался, но
Крокки, смутно вспоминая свое давнее посещение королевского склепа, каждый
раз выбирал левое направление, надеясь достичь лестницы, поднимающейся в
Замок. Вскоре он почувствовал, что на его рубиновом ожерелье как будто
что-то висит... Он остановился, мотнул головой, встряхнулся и... поднялся
на ноги. Крокки снова стал человеком - смуглым стройным юношей с густой
копной черных волос. От царственного животного в нем сохранились только
глаза - черные, горящие в темноте. Он видел ими во мраке так же хорошо, как
и при свете дня, и, конечно, тотчас разглядел вцепившегося в гирлянду
рубинов человечка. Крокки осторожно снял его и поставил перед собой.
  Это был старичок сантиметров пятнадцать ростом, одетый в длиннополую,
расшитую золотом тунику. Его маленькое сморщенное личико обрамляла седая
борода.
  Владыка Червей, убедившись, что опасность миновала, степенио выпрямился и
поправил на голове сбившуюся бархатную шапочку.
  - Меня зовут Шеллеа, я повелеваю всеми Червями Надэемного и Поземного
мира, - сказал он важно. Его голос уже не походил на тот испуганный писк,
которым он молил о помощи во время нападения Гиен. Перед Крокки стоял
властитель, исполненный достоинства и величия. - Прими мою благодарность, о
великодушный король, - добавил он. - Ты спас мне жизнь, и я не забуду об
этом.
  - По правде сказать, я даже забыл о твоем существовании, когда дрался с
Гиенами, - признался Крокки. - Ты сам способствовал своему спасению,
вцепившись в мое ожерелье. Ну да ладно... Я рад, что ты спасся. А теперь
скажите мне: тебе известно, что произошло в Замке за те одиннадцать дней,
когда я лежал как труп? - Он опустился на корточки и весь подался вперед,
всматриваясь в человечка. - Удалось ли граэррцам отбить штурм?
  - Дела защитников Замка весьма плачевны, - ответил Шеллеа.- Мне
докладывали, что за последние два дня множество убитых граэррцев опустили в
большую могилу у северо-западной башни. Эт значит, что защитников Замка
осталось совсем немного... К тому же в подземельях сосредотачивается
большой отряд зеленокожих воинов. Они выжидают удобного момента, чтобы
напасть на осажденных с тыла. Вместе со Змеями в подвалы проникло большое
числе их союзников - Гиен... Не исключено, что решительный штурм Замка уже
состоялся и его последние защитники либо уничтожены, либо попали в плен. Не
завидую я тем несчастным, которых захватили Змеи. Их участь ужасна.
  - А если Аримбо и его люди еще держатся? - закричал Крокки, страшно
сверкая глазами и взмахивая рукой, словно в ней находился меч.- Представляю,
как изумит, воодушевит и обрадует их мое неожиданное появление! .. Я должен
быть в Замке! Я ворвусь в самую гущу боя, - тут Крокки, не в силах
сдерживаться, вскочил и замахал обеими руками, словно разил иевидимых
врагов, - ...и десятки зелеиокожих тварей полягуг под ударами моего меча!
  - Замок обречен, - печально возразил владыка. - Даже если ты и Аримбо с
горсткой храбрецов эабаррикадируетесь в центральной башне, вас все равно
уничтожат. Помощи ждать неоткуда. На севере князья Родов Зубра и Медведя
даже не начали собирать войска - они пребывают в уверенности, что Змеи не
сунутся в их заснеженные чащобы; на востоке Тигры поджали хвосты и
выжидаюг, чья возьмет; на западе немногочисленная армия Львов подступила к
границам Граэрры, но здесь и остановилась, не рискуя перейти ее и завязать
войну со Змеями без поддержки союзников - Леопардов и Буйволов. Но те не
очень-то торопятся выступить в поход - кому охота связываться с целой
лавиной гадов, руководимой, к тому же, колдуньей? Волки и Лисы откровенно
заискивают перед Змеями и уже прислали гонцов с предложением мира...
  - А что же горцы Зиггара? - заскрипев от ярости, воскликнул Крокки. -
Ведь их бароны из Рода Барса, мои родичи, в первую очередь должны выступить
мне на помощь!
  - Неделю назад их армия спустилась с гор, но она еще далеко и численность
ее не превышает двух тысяч воинов... Вряд ли барон Урро, который
возглавляет ее, решится дать Змеям бой.
  - В битве один Барс стоит двадцати Змей! - запальчиво возразил Крокки. -
Урро даст им бой и выбьет из столицы, Замка и всей Граэрры! Змеиная
королева рано торжествует победу, приготовясь слопать меня живьем! Горных
баронов ей никогда не покорить, и правление ее в Граэрре будет недолгим. Я
еще увижу ее отрубленную голову, насаженную на кол перед воротами моего
дворца!
  - По-моему, тебе лучше позаботиться о собственной безопасности, - заметил
владыка. - Твои фантазии и молодой задор могут сослужить тебе плохую
службу. Тебя подстерегает гибель уже здесь, в этих подземельях, где
беззвучно, как тени, скользят змеиные лазутчики. Подвалы Бронзового Замка в
эти дни кишат ими, и твое счастье, что ты, вырвавшись из лап трупоедов, не
встретил ни одного гада...
  - Пожалуй, ты прав, - нахмурился Крокки. - Я безоружен и плохо
ориентируюсь в этом дьявольском лабиринте. Но если бы я встретился с ними,
то им бы не поздоровилось! Они бы узнали, что такое когти и клыки Черного
Барса!
  - Недалеко отсюда пролегает один древний подземный туннель, который вряд
ли известен Змеям, - сказал Шеллеа. - Он выведет тебя на окраину леса в
трех километрах от столицы. Это укромное место, оттуда ты сможешь
незамеченным добраться до верных тебе людей и направиться навстречу армии
Урро. Ступай по этому коридору и, дойдя до лестницы, поверни в правый
туннель...
  - Нет, владыка! - гневно перебил его Крокки. - Лучше скажи, как отсюда
быстрее всего пройти к осажденним! Бой, может быть, еще не кончился, и я
проклял бы себя и навек отказался от короны, если бы не был в эти минуты
среди защитников Замка. Так говори же скорее, как добраться до них!
  Старый Червь печально покачал головой и поднял свои маленькие руки,
словно прислушиваясь к голосу, звучавшему в его сознании.
  - Ты стремишься к своей смерти, - молвил наконец он, - и в этом я не хочу
быть тебе союзником... Наитие говорит мне, что нужно посоветоваться с
Шаушем - мудрейшим из Червей. Он живет уже тысячу лет и помнит времена
короля Геррига - твоего славного предка... Быть может, он знает, как ты
должен поступить. Он советуется с душами умерших растений, которым ведомо
многое...
  - Нет, нет, владыка! - Крокки от нетерпения передернул плечами. - Мне
нужно от тебя только одно: покажи дорогу к лестнице, которая ведет в Замок!
  - Что ж, - сказал Червь с сокрушенным вздохом. - В таком случае, ступай
назад, все время поворачивая направо - тем же путем, каким пришел сюда.
Вскоре ты увидишь вход в королевскую усыпальницу - Гиены наверняка еще там,
- но не заходи в нее, а продолжай двигаться прямо. И ты выйдешь в
просторный пустой зал, в правом углу которого уступами поднимается каменная
лестница. Она ведет в верхние подвалы, сообщающиеся с Бронзовым Замком. Но
остерегайся. Встреча со Змеями по дороге неизбежна!
  - В моем гробу вместе со мной лежал мой меч! - воскликнул Крокки и
оскалился по-звериному. - Я отобью его у Гиен, а с ним меня ничто не
остановит!
  И он, взвизгнув, обернулся черным зверем. Бородатый человечек снова
воздел руки.
  - Ты сам выбрал свою судьбу, - сказал он, - но я все же попытаюсь тебе
помочь...
  С этими словами он упал и в то же мгновение на том месте, где он только
что стоял, заизвивался серовато-розовый червь, закутанный в золоченую
ткань. Спустя еще несколько мгновений он сгинул, как будто его и не бывало.
  А барс, фыркнув, упругими прыжками помчался по подземному коридору,
сливаясь с его непроницаемой чернотой.

                 Глава IV. Бой в склепе

  Как он и предполагал, Гиены еще не убрались из усыпальницы. Подбежав,
Крокки застал в ней такую картину: два воина из Рода Гиены катались по
полу, сжимая друг друга в смертельных объятиях - не поделили золото, как он
тотчас догадался. К ним подкрадывался с ножом в зубах третий мародер,
видимо намереваясь в удобный момент заколоть обоих. Два других трупоеда в
своем зверином обличье пожирали останки Червей.
  Крокки-барс затаился в темноте. Его упругие мышцы напряженно
перекатывались под черной бархатистой шкурой, блестящие глаза зорко следили
за каждым движением трупоедов.
  Дерущиеся, хрипя, начали душить друг друга. Их лица посинели, языки
вывалились, из раскрытых ртов засочилась кровь. Подстерегавший их мародер
только и ждал этого момента. Делая вид, будто что-то ищет на полу, он вдруг
вскочил и бросился на них. Два сильных удара ножом - и объятия драчунов
разжались, они зашлись хрипом, конвульсивно изогнулись их тела. А
победитель разразился визгливым хохотом, подбирая с пола рассыпанные
золотые украшения.
  Барс из тьмы дверного проема вылетел стремительно, как черный вихрь. Не
издав ни единого звука, он набросился на одного из пожирателей трупов и
несколькими энергичными ударами когтистых лап разодрал его в кровавые
клочья. У того, что подбирал золото, подкосились ноги от ужаса. Крокки,
издав угрожающее рычание, ринулся на него, повалил на пол и сдавил так, что
у мародера треснули кости. В тот же миг зубы барса впились ему в глотку.
Последняя оставшаяся в живых гиена с воем бросилась прочь из усыпальницы.
  Крокки, тяжело дыша, огляделся. В склепе он остался один. Он
встрепенулся, прогнулся дугой и рывком поднялся с четверенек. В
человеческом облике он чувствовал себя свободнее и естественнее, чем в
облике животного, а добрый меч казался ему куда более надежным оружием, чем
когти и клыки, хотя не все в его Роду думали так.
  Пол королевского склепа был залит кровью Гиен и завален растоптанными
телами людей из Рода Червя. В крови сверкали золотые украшения и браслеты,
вынутые трупоедами из гробницы Эрго. Труп короля, выброшенный из гроба,
лежал на каменной ступени, обратив стеклянный взгляд приоткрывшихся глаз на
потолок. Посылая проклятия по адресу Гиен и их зеленокожих покровителей,
Крокки поднял тело убитого и уложил на ложе его последнего успокоения.
  Он складывал руки Эрго, когда внезапно из коридора, ведущего в склеп,
послышался топот нескольких ног и бряцанье оружия. Крокки насторожился.
Смоляной факел, оставленный Гиенами, освещал мрачную внутренность склепа,
но вход в него по-прежнему оставался непроницаемо-черным пятном. Неожиданно
дверной проем озарился светом. К склепу приближались факелы!
  Крокки в два бесшумных прыжкка оказался возле обломков собственного гроба
и извлек из-под них свой меч из закаленной баррогской стали, не раз
послужившей ему в битвах верой и правдой.
  Шаги зазвучали отчетливее и в склеп вошли три воина из Рода Змеи. Двое из
них держали факелы. Ярко озарились сводчатые потолки древней усыпальницы,
стены, ниши с гробами, изувеченные трупы Гиен и лужи крови. В желтых глазах
Змей мелькнуло удивление, когда они увидели смуглого обнаженного юношу с
рубиновым ожерельем на шее, стоявшего, широко расставив ноги, возле гроба
короля Эрго и сжимавшего руками рукоять меча. Тело Крокки лоснилось от
пота, грудь бурно дышала, грозно и яростно сверкали глаза.
  Замешательство зеленокожих длилось считанные мгновения. Они с лязгом
обнажили мечи и направили их лезвия на граэррского короля.
  - Крокки из Рода Барса, мы пришли за тобой, чтобы доставить тебя к нашей
повелительнице! - сказал один из них.
  Змеи в человеческом облике были долговязы и узкоплечи, у них были
непропорционально длинные тела и слишком, может быть, короткие руки и ноги.
Обычным выражением их лиц была ледяная непроницаемость; зеленый цвет кожи,
массивные челюсти, плоский нос и водянистые желтые глаза производили
отталкивающее впечатление. Воины были одеты в короткие туники и
металлические кольчуги. Их головы защищали стальные шлемы цилиндрической
формы.
  Внезапно из-за их спин вывернулся удравший от Крокки человек из Рода
Гиены и завопил, указывая на короля пальцем:
  - Вот он, Ваши Светлости! Я со своими товарищами пытался его схватить, но
он был слишком проворен, обернувшись в барса...
  - Вы, Гиены, всегда были дерьмовыми вояками...- прошипел один из Змеев,
даже не повернув головы в сторону мародера.- Нам дан приказ доставить тебя
живым, - продолжал он, обращаясь к Ерокки.- Так что лучше брось меч и
подойди к нам. У нас-приготовлены для тебя стальные наручники, из которых
ты не удерешь, даже перекинувшись в зверя.
  Крокки отпрыгнул назад и замер на полусогнутых ногах, в любой момент
готовый нанести удар или отскочить. Двое зеленолицых, держа мечи
наизготовку, начали приближаться к нему. Крокки вдруг повернулся,
стремительно схватил факел, оставшийся от Гиен, и погрузил его в кровавую
лужу. Пламя с шипением погасло. В склепе стало сумеречнее; усыпальницу
теперь освещали только те два факела, которые держал один из Змеев,
  - Ну, вы, болотные пиявки, - засмеялся Крокки и со свистом рассек мечом
воздух. - Подходи смелее!
  - Твое счастье, Барс, что королева велела взять тебя живым, - отозвался
старший из воинов, - иначе бы мы с тобой не церемонились, Шражжуа, -
крикнул он напарнику, - приступай к делу!
  В руках воина появилось лассо, взвизгнула брошенная веревка, но Барс
успел увернуться. Одновременно его клинок со звоном скрестился с клинком
зеленокожего. На помощь товарищу бросился второй воин, между тем как
третий, укрепив факелы в отверстии в стене, начал снова скручивать веревку.
  Гиена держался сзади, подбадривая воинов криками и плотоядно посматривая
на трупы своих собратьев. Крокки понемногу отступал, делая выпады то в одну
сторону, то в другую, Его противники сражались в "закрытую". они только
отбивали удары, сами же выпадов не делали, помня о том, какую колоссальную
ценность представляет для их королевы каждая капля крови их царственного
пленника. И все же, отбиваясь щитами и мечами, они понемногу надвигались,
тесня Крокки к стене.
  Третий воин уже скрутил лассо и готовился вновь накинуть его. Тут Крокки
неожиданно подпрыгнул и обеими ногами в прыжке нанес удар по одному из
Змеев. Удар пришелся по щиту и шлему, воин не удержал равновесия и
поскользнулся на липком от крови и останков Червей полу. Воспользовавшись
этим, Крокки подскочил к нему и, пока тот не успел подняться; нанес ему
сильнейший удар мечом по шлему. В этот миг взвизгнуло лассо и Крокки
почувствовал, как его плечи и грудь обвил тонкий, но прочный металлоидный
шнур; Он напряг мускулы, пытаясь порвать его или хотя бы ослабить петлю, но
ее объятия с каждым мгновением становились все туже.
  Гиена издал победный клич, Змей бросился на Крокки и ударом по ногам
свалил его на пол; подбежал второй зеленолицый, и оба они налегли на
сопротивляющегося короля, стараясь опутать шнуром все его тело. Крокки
дернулся из всех сил, звериный рык исторгся из его горла, и спустя
мгновение черный барс выскользнул из петли с такой легкостью, словно его
тело было смазано салом.
  Животное сразу ринулось к факелам, по дороге одним ударом могучей лапы
опрокинув человека-гиену. Крокки зубами вырвал древко факела из его опоры в
стене, оно упало, и не успели Змеи опомниться, как барс ударами лап
отшвырнул и второй факел. Зашипев в кровавой луже, пламя обоих светильников
погасло. Склеп погрузился к темноту. Послышались испуганные восклицания и
проклятия зеленолицых. В отличие от Крокки, во мраке они не видели ничего.
  Барс несколько мгновений наблюдал за ними. Змеи наощупь передвигались по
усыпальнице, оскальзывались, падали, и, ожидая нападения со всех сторон,
бестолково размахивали мечами. Крокки мысленно хохотал, глядя на охваченньи
ужасом посланцев Швазгаа.
  Однако времени терять не следовало: к Змеям в любую минуту могло подойти
подкрепление. Барс, присев, сделал длинный и бесшумный прыжок. Грациозное
кошачье тело опустилось на одного из воинов и сразу же подмяло его под
себя. Раздался короткий сдавленный вопль, захрустели перегрызаемые ключицы
и все на этом кончилось.
  В живых остался только один змеиный воин. Он опустился на залитый кровью
пол и превратился в змею. Из его кольчуги выползло чешуйчатое темно-зеленое
змеиное тело, шипя и водя из стороны в сторону треугольной головой, сослепу
натыкаясь на трупы и надгробья, стараясь отыскать хоть какую-нибудь
расщелину, чтобы скрыться в ней.
  Острые когти барса словно из ниоткуда обрушилась на голову гада. Змей
судорожно эаизвивался, сворачиваясь в кольца, пытаясь оплести ими
невидимого противника, но вскоре затих. Свирепо орудуя клыками и когтями,
Крокки разодрал его голову и оторвал ее от туловища.
  Спустя минуту граэррец, уже в облике человека, поднялся с пола и
горделиво встряхнул гривой, оглядывая место побоища. Разыскав свой меч, он
концом туники змеиного воина вытер с лезвия кровь. И тотчас, бросив лишь
прощальный взгляд на гроб брата, он устремился в подземный коридор,
который, по словам владыки Червей, вел в Бронзовый Замок.

                 Глава V. Порождение ада

  В стенах туннеля, по которому быстрым шагом двигался Крокки, виднелись
проемы боковых ходов. В некоторых из них вдруг кто-то начинал демонически
хохотать, из других доносились пронзительные вопли. Завывания и леденящий
кровь свист неожиданно сменялись грязной руганью на человеческом языке.
Крокки слышал осторожные шаги за спиной и видел кроваво-красные, плывущие в
воэдухе глаза невидимых тварей. Недаром подвалы считались дьявольским
местом! Крокки понемногу прибавлял шаг, скоро он почти бежал, торопясь
выбраться отсюда.
  На пересечении коридоров он увидел вдали свет факелов - там проходил
отряд зеленолицых. Король, не останавливаясь, продолжал движение. Может
быть, Аримбо с бойцами еще удерживает Замок, думал он. Необхоимо
продержаться до подхода армии Урро, и тогда у граэррцев появятся шансы
отразить нашествие!
  Внезапно впереди вновь заметались огни, послышались крики и звон мечей.
Крокки помедлил мгновение, а потом что есть духу помчался в направлении
поединка. Ведь именно в той стороне должна находиться лестница, которую он
искал.
  Через пять минут он ворвался в просторный сводчатый зал, где громоздились
пролеты широкой каменной лестницы. На ее ступенях кипел бой. При свете
факелов, которые держали некоторые из сражающихся, король узнал залитого
кровью Аримбо, яростно размахивающего топором, и с ним еще нескольких
граэррских воинов. Сверху, оттесняя их с лестницы, наступали зеленолицые,
почти втрое превосходя их численностью.
  Граээрцы отбивались отчаянно, но Змей было больше и их позиция была более
выгодной. Когда в зал вбежал Крокки, граэррцев окончательно оттеснили с
лестницы. Барс увидел, как лассо, брошенное одним из зеленолицых,
захлестнуло истекавшего кровью Аримбо; петля затянулась, и опутанное тело
граэррского командира дернулось вверх - его начали подтаскивать на
лестничную площадку, откуда бросили лассо. Король разразился яростным
криком. Вскинутый меч его сверкнул при свете факелов.
  Он ринулся в самую гущу схватки и в первые же мгновения нанес два
сокрушительных удара по шлемам зеленолицых. Граэррцы радостно завопили,
увидев своего короля. Крокки подскочил к обессилевшему, связанному Аримбо и
изо всех сил дернул за веревку, противоположный конец которой держали два
воина из Рода Змеи. Те, подтаскивая Аримбо, накрутили ее себе на руки и не
успели выпустить, когда подбежал Крокки. Обоих сорвало с лестницы, и они с
воплями полетели вниз, где меч Барса погрузился сначала в одно горло, а
потом в другое.
  Король разрезал на Аримбо петлю. Тот поднял боевой топор и, взглядом
поблагодарив Крокки, немедля вступил в бой. Теснимые Змеями, граэррцы
сгрудились возле своего короля. Крокки приходилось отражать удары справа и
слева, мгновенно оценивать быстро меняющуюся ситуацию и вовремя приходить
на помощь тому или другому из своих бойцов, Аримбо, несмотря на
многочисленные раны, не выпускал из рук топора, прикрывая спину и левый бок
Крокки.
  - Почему ты эдесь? - спросил Крокки, тяжело дыша и едва успевая отбивать
удары сразу трех воинов Змеи. - Замок держится?
  - Пал сегодня утром... - подавляя мучительный стон, отозвался Аримбо. -
Во время жестокого штурма, когда мы из последних сил удерживали центральную
цитадель, целое полчище зеленорожих гадов ударило нам в спину... Их орава
вывалила из нижних помещений, сообщающихся с подвалами... Это было для нас
полной неожиданностью... Воины растерялись... Король, если б ты видел, что
тогда началось! Это было избиение... Вряд ли кому еще, кроме этой горстки
верных тебе людей, удалось спастись, пробившись ко входу в подвалы... Все
остальные либо убиты, либо взяты в плен...
  - Что вы намерены делать дальше, Аримбо? Вам известен путь, который может
вывести вас из подземелий?
  - Просто нам некуда было больше отступать, - прохрипел Аримбо, отражая
удар зеленолицего. При этом он выпустил топор, нагнулся за ним, и тут
подскочивший Змей занес меч, намереваясь одним ударом размножить граэррцу
голову. И он бы неминуемо осуществил свое намерение, если бы Крокки пинком
не оттолкнул своего товарища. Меч зеленолицего со свитом рассек воздух в
сантиметре от упавшего Аримбо. И тут уже Крокки нанес удар, раскроив воину
Змеи череп и разрубив его тело почти до самого живота.
  Изуродованный труп свалился к ногам короля, и в ту же минуту Аримбо,
подобрав топор, вновь занял место рядом со своим повелителем.
  - Да, мы рассчитывали спастись в этих подземельях. - продолжал он
хриплым, срывающимся голосом. - Среди нас был один человек, старик,
хранитель королевской усыпальницы... Он мог ориентироваться в лабиринте
подвалов и знал тайный ход, который выводил из Замка далеко за город... Но
в одном из подземных переходов мы напоролись на отряд Змей... В жестокой
схватке многие погибли, и в том числе и старик... Лишившись вожатого, мы
продолжали отступать по какому-то коридору, пока не наткнулись на эту
лестницу... Змеи всю дорогу преследовали нас... К ним подошло
подкрепление... Нам не выбраться отсюда живыми, король! Взгляни, мы
окружены!
  Гразррцев, считая Крокки и Аримбо, осталось семь человек, причем почти
все были ранены. Змей, наседающих на них отовсюду, было около трех
десятков. Предвкушая победу, они испускали победные крики. Двое из них,
стоя на верхней площадке лестницы, расправляли сеть, которую намеревались
сбросить на короля.
  Помимо Аримбо, принадлежавшего к Роду Рыси, в отряде граэррцев было два
воина из Рода Кабана, один из Рода Козы, один Собаки и один Лося. Все это
был опытные воины. Среди них ростом, шириной плеч и отвагой выделялся воин
из Рода Лося. Он дрался немного в стороне от своих товарищей, с таким
ожесточением размахивая громадной суковатой дубиной, что Змеи опасались
приблизиться к нему. Уже не один труп с проломленным черепом лежал у ног
богатыря, а он все вращал своей дубиной, время от времени подбадривая себя
трубным ревом, отдававшимся под сводами подземного зала.
  С каждой минутой положение граэррцев становилось все отчаянней. Пал
Аримбо, пронзенный вражеским мечом в самое сердце. В последний раз
взметнулась дубина Лося, и великан рухнул и исчез в гуще набросившихся на
него Змей. Граэррец из Рода Собаки самоотверженно принял на себя удар,
направленный в спину короля, и упал, захлебываясь кровью, но и его убийца
рухнул почти в тот же миг, получив от Крокки страшный удар мечом по лицу.
Кабаны оказались наиболее упорными из всех, но и их силы таяли. В их
маленьких глазках застыли ожесточение и обреченность. Они знали, что умрут,
и единственное, что еще было в их власти - это продлить свои жизни на
несколько коротких минут. Змеи восторженно вопили. Их победа бьша близка.
  Наконец пали и кабаны. Змеи наседали со всех сторон, выкрикивая:
  - Сдавайся, король! Сдавайся!
  Крокки, в отчаянии зарычал. Размахивая мечом, он яростно ринулся в самую
гущу неприятелей, с размаху вонзил меч в грудь одному из них и тут же
получил удар чем-то тяжелым по затылку. Ударили расчетливо - так, чтобы не
убить, а только лишить сознания.
  Крокки нашел в себе силы подняться и вытащить из трупа дымящийся кровью
меч. Зал, огни факшов, зеленые лица воинов - все ходило ходуном в каком-то
кровавом тумане, наплывавшем на глаза.
  - Жалкие склизняки! - простонал он. - Подлецы! Трусы! Десятеро на одного
- только так вы можете побеждать,. Вы действуете хитростью, ложь и измена -
ваши союзники... Если б вы не опоили меня своим сатанинским зельем, черта-с
два вы взяли бы Бронзовую твердыню!..
  Не успел он договорить, как получил новый удар и все померкло перед его
глазами. Но, даже несмотря на застлавшую глаза мглу и страшный гул в
голове, он сумел отколкнуть змеиного воина, пытавшегося его связать, и
отбежал на несколько шагов, Споткнувшись о ступени, он рухнул, лишившись
последних сил.
  И все же сознание теплилось в нем. Он лежал, изумляясь, почему его не
хватают, не связывают и не волокут как скотину, предназначенную на убой.
Наконец сквозь гул и боль в голове до него донесся низкий приглушенный рык.
  Крокки почувствовал, как у него волосы шевелятся от ужаса, а спину
заливает ледяной пот. Он не мог видеть существо, издававшее это невыносимо
зловещее рычание, но его телепатический инстинкт буквально вопил об
опасности, по сравнению с которой змеиные воины - детская забава.
  Внезапно рычание стихло и в подземном зале установилась гнетущая тишина.
В ней отчетливо эазвучали шаги чьих-то тяжелыми и, видимо, больших ног.
Ноздрей Крокки коснулось омерзительное зловоние.
  Он не видел, как несколько минут назад, почти одновременно с тем, как его
сбили с ног, из черного прохода в дальнем углу зала выбралось огромное
бесформенное чудовище, с виду представлявшее собой какой-то нелепый ком,
грязно-бурый, морщинистый, с жировыми складками, волочащимися по полу. На
этом туловище, передвигавшемся на больших перепончатых лапах, выделялась
голова - она была несколько светлее и покоилась почти на самом животе. Эта
несоразмерно большая голая голова напоминала человеческую: на ней имелся
длинный крючковатый нос, оскаленный рот и красные, горящие, как уголья,
глаза.
  Услышав рык, змеиные воины все как один повернулись в сторону пришельца и
замерли, намертво прикованные к своим местам. Лежавший в
полубессознательном состоянии Крокки не мог этого видеть, но он слышал, он
чувствовал всем своим напрягшимся существом, как чудовище неторопясь
передвигается по залу, подходит то к одному, то к другому змеиному воину и
убивает их одним ударом своей тяжелой лапы.
  Ему вспомнилось древнее предание о гломах - кровожадных полуразумных
тварях, которые в незапамятные времена, еще до воцарения короля Геррига,
населяли пещеры под Бронзовым Замком. Предание утверждает, что одного
взгляда на глома достаточно, чтобы навсегда утратить связь с
действительностью. Увидевший его перестает управлять собой и застывает на
месте, после чего чудовище приближается к нему, швыряет его себе под ноги и
давит, чтобы высосать его мозг и вырвать горячую печень. Герриг, первый
король из династии Барсов, обладавший колдовским могуществом, нашел управу
на этих страшных созданйй и изгнал их туда, откуда они явились - в огненное
пекло, в кошмарное чрево земли. С тех пор они не смели показываться в
подвалах. Но, видимо, за сотни лет, прошедших с тех пор, заклятье Геррига
ослабело настолько, что одно из чудовищ рискнуло выползти на охоту за
человечиной. И эта охота была ужасна! Крокки содрогался всем телом, слыша
звуки тяжких ударов, сплющивающих людей в лепешку. Все первобытные
инстинкты его души заклинали его не шевелиться, не открывать глаз. И он
лежал на ступенях как мертвый.
  Тварь прошла совсем близко от Крокки. Он понял это по зловонному дыханию,
которым она обдала его всего. Но глом убивал лишь тех, кто оказался под его
гипнотическим воздействием, и он прошел мимо Крокки, не тронув его.
  И тут Крокки, король из неустрашимого Рода Барса, человек с железными
нервами, потерял сознание. Может быть, впервые за свою короткую, но бурную
жизнь...
  Он и сам не мог сказать, долго ли он пролежал в беспамятстве, но за это
время кошмарное чудовище успело разбить черепа своим жертвам, высосать из
них мозги и удалиться в туннель, из которого появилось.
  Подавив болезненный стон, Крокки привстал и огляделся. В зале горел лишь
один факел, воткнутый кем-то в стену еще во время боя. Колеблющиеся языки
огня озаряли часть темной кирпичной стены, залитый кровью пол и страшно
изуродованные трупы, между которыми отпечатались жуткие трехпалые следы.
При взгляде на них холодок ужаса пробежал по спине короля. Мертвая тишина
стояла в зале. Ничто не шевелилось. Крокки, застонав, попытался подняться
на ноги, но пол закачался под ним и он вынужден был вновь опуститься.
  Прежде всего он подумал о мече - своем верном друге, без которого он
чувствовал себя как без рук. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота,
но он полз, выискивая среди мешанины кровавых внутренностей, сухожилий,
костей и осколков черепов знакомое стальное лезвие с витой рукояткой. Ему
показалось, что он увидел его - возле стены, над которой нависала лестница.
Он подполз ближе, пачкаясь в крови, и вдруг на него упала сеть.
  - Попался, Барс! - раздался сверху торжествующий крик. - Теперь не
уйдешь! Королева будет очень довольна такой добычей! ..
  Оказалось, что не один Крокки пережил появление страшной твари. Двое
воинов Змеи, которые находились на лестнице, услышали рычание глома и страх
настолько овладел ими, что они легли на ступени лицом вниз и, полуживые от
ужаса, пролежали так все эти страшные часы, покуда тварь терзала тела и
высасывала мозги из их товарищей. Лишь несколько минут назад они осмелились
подняться и оглядеть остатки кровавого пиршества выходца из преисподней.
Заметив Крокки, с трудом ползущего на четвереньках, они выждали момент,
когда он подползет ближе, и набросили на него сеть.
  Змеи торжествовали победу: Крокки был слаб и безоружен, порвать или
перегрызть прочные нити он был не в состоянии. Оказавшись в сетчатом мешке,
Крокки закричал от ярости; он начал дергаться и метаться, но при этом
запутывался еще больше. Оба змеиных воина спустились вниз и, подхватив сеть
с бьющимся в ней Крокки, поволокли ее вверх по лестнице.
  - Дайте мне только добраться до вас, подлые ублюдки, и я выпущу из вас
кишки! - ревел Крокки, пытаясь разорвать сеть ногтями.
  - Тебя ожидает славная смерть, король! - смеясь, отвечали зеленолицые. -
Наша повелительница проглотит тебя живьем и, благодаря этому, станет твоей
законной наследницей. Корона Граэрры навсегда перейдет к ней и ко всему
нашему Роду!
  - Этого не будет никогда! Народ Граэрры не смирится с владычеством
склизняков!..
  Крокки обернулся в барса.. Большая черная кошка заметалась в сетке,
пробуя разодрать нити когтями, но это было бесполезно. Сеть была
металлоидная, об нее можно было только поломать зубы или затупить самые
острые клыки. Лишь топор или меч из закаленной стали могли перерубить ее.
  Змеиные воины волокли сеть по бокам от барса, растянув ее концы, от чего
Крокки при всем желании не мог добраться до своих конвоиров, Змеи протащили
его два лестничных марша, потом устроили себе короткую передышку и
двинулись дальше по круто изгибающемуся туннелю. Шли они уверенно; видимо,
пугь им был знаком. Один из ним держал в руке факел. Пляшущий свет
отбрасывал на каменные стены две уродливые тени, волокущие тень от сети с
пойманным королем.
  В конце туннеля показалась еще одна лестница.
  - Передохнем, - сказал один из воинов.
  - Сначала поднимемся,- возразил его товарищ. - Лестница недлинная, а уж
там начинаются подвалы Замка, где повсюду расставлены наши люди. Чем скорее
мы доберемся до них, тем лучше.
  - Так и быть, пошли, - согласился первый воин.
  Но едва они поднялись на нижнюю ступень, как с потолка отвалилось
несколько камней и с грохотом рухнуло на пол. Испуганный Крокки свернулся в
клубок, защищая руками голову. Он решил, что началось землетрясение, такое
уже было однажды...
  Он пролежал неподвижно несколько минут, а когда поднял глаза, то увидел,
что один из его конвоиров мертв, пораженный упавшей глыбой, а другой шипит
и корчится в предсмертной агонии. Камни больше не падали. Крокки с опаской
посмотрел наверх. Потолок древнего подземелья был весь в трещинах, падение
обломков не должно, вроде бы, казаться странным, но все же как удачно и
главное - как вовремя они упали!
  А когда он снова перевел взгляд вниз, то при свете отброшенного, но еще
тлеющего факела увидел маленькую фигурку в златотканной мантии. Крокки
вскрикнул от радости: это был Шеллеа, владыка Червей!

       Глава VI. Предание о гломах и короле Герриге

  Шеллеа трижды хлопнул в ладоши, и десятки человечков, вооруженных пилками
и ножницами, подбежали к барахтающемуся в сети Крокки.
  - Твоя помощь подоспела как нельзя более кстати, - сказал Крокки,
высвобождаясь из переплетения металлоидньи нитей. Он поднялся во весь свой
человеческий рост, расправил широкие плечи. - Если бы не ты и твои люди,
владыка, я угодил бы на обед прожорливой повелительнице этих зеленолицых
уродов!
  - Я только возвращаю долг, король, - с достоинством отозвался Червь. -
Однако нам следует уйти отсюда. Мои люди доложили, что к усыпальнице
направляется еще один отряд Змей, они могут подойти сюда с минуты на
минугу.
  - Бронзовый Замок взят, - убитым голосом молвил Крокки, - Аримбо мертв.
Теперь мне, пожалуй, и в самом деле лучше всего убраться из этих
подвалов... Ты говорил, что знаешь туннель, который выводит в лес?
  - Да, Крокки, и я надеюсь, ты воспользуешься им.
  Червь сделал знак, предлагая следовать за ним, и Крокки прошел в узкий и
темный коридор. Факел он отбросил за ненадобностью: его провожатым свет
тоже был не нужен.
  Они углубились достаточно далеко в туннель, когда за их спинами
взметнулись огни и послышалась поступь множества ног. Крокки, оглянувшись,
увидел, что тем коридором, где остались лежать трупы двух змеиных
воинов с разможженными черепами, проходит отряд зеленолицых численностью не
меньше сотни человек. На тот узкий проход, куда владыка Червей увел Крокки,
никто из них даже не обернулся. Они строем прошли мимо, направляясь к
лестнице, которая спускалась в жуткий зал, где погиб Аримбо со своими
граэррцами и появилось страшное чудовище. При воспоминании о нем Крокки
содрогнулся и в тревоге посмотрел на владыку Червей. Тот без слов понял
вопрос молодого короля.
  - Час назад ты столкнулся с гломом - одним из демонов преисподней,
обитающих глубоко под землей, - сказал он глухо. - Когда-то в глубокой
древности, задолго до того, как Род Барса воцарился в Граэрре, гломы
обитали тут в великом множестве. Туннели, по которым мы идем, были созданы
специально для них, и Бронзовый Замок был тем зловещим местом, из которого
они выходили на поверхность земли и сеяли ужас и смерть среди ее
обитателей. В те отдаленные времена Бронзовая твердыня считалась
средоточием зла, местность за сотни километров вокруг нее была безлюдна и
покрыта непроходимым лесом. Люди не желали селиться в стране, которая ныне
зовется Граэррой. Постепенно гломы расширяли область своих набегов и,
наконец, добрались до гор Зиггара, где жили твои предки - люди из Рода
Барса. Пользуясь своей способностыо подчинять себе всякого, кто взглянет на
них, твари начали уничтожать население гор, поедая людей сотнями. За
короткий срок опустело множество селений в северных отрогах Зиггара;
остатки некогда могучего племени перевалили горные перевалы, надеясь найти
убежище на южных склонах, но гломы последовали и туда. Тогда один из
зиггарских вождей, которого звали Герриг, отправилсм в паломничество в
пустыню Шай, где, как было известно, еще жило несколько тысячелетних магов
- последних представителей древнего вымершего народа. Он отыскал их
мумифицировавшиеся тела в глубокой пещере. Их головы походили на черепа,
руки и ноги - на иссохшие кости. Но из щербатых ртов еще вырывалась речь, а
в растрескавшихся черепных коробках еще теплился разум, заключавший в себе
накопленную за тысячелетия мудрость. Тринадцать лет провел Герриг в пещере,
общаясь со старцами, проходя ступень за ступенью тяжелый и мучительный
обряд посвящения. Он вернулся в свои земли, когда Барсов там почти не
осталось. Около двух сотен женщин, стариков и - детей собралось вокруг
него, - почти всех мужчин истребили гломы. И тогда Герриг поклялся страшно
отомстить чудовищам. Он дал обет изгнать их не только из Зиггара, но и из
пределов Граэрры, и даже очистить от них их Бронзовое логово. С небольшой
группой отважных соратников он двинулся в путь, вооруженный лишь магическим
искусством, полученным от мудрецов пустыни Шай. И случилось то, чего никто
в нашем старом мире не смел ожидать: гломы были повержены. Граэрра и
сопредельные области очистились от страшных монстров, а король Герриг,
чтобы показать всему миру свое могущество и власть над демонами, поселился
в Бронзовом Замке и сделал его центром своих владений. Он жил очень долго -
несколько сот лет, иные даже утверждают, что его правление длилось целое
тысячелетие. Его сподвижники, которые участвовали с ним в походе на
Бронзовый Замок, давно умерли, их место заступили другие люди, которые
чудовищ едва помнили, а там пришло и третье поколение, для которого
подземные монстры были не более чем легендой, а Герриг жил мудро, и
справедливо правил Граэррой. На демонов он нагнал такого страху, что даже
через много сотен лет после его смерти они не осмеливались выползти сюда из
своей огненной бездны. С течением времени вокруг Бронзового Замка вырос
город - столица Граэрры; когда-то непроходимые леса были частью вырублены и
на их месте раскинулись поля и села... Но теперь все смешалось, Крокки, на
землю Граэрры обрушилось страшное бедствие - нашествие людей из Рода
Змеи... Видимо, гломы почуяли кровь, обильно пролившуюся у стен Бронзового
Замка, почуяли людей, во множестве проникших в подземелье, и осмелились
вновь показаться здесь... Все это не к добру... - Старый Червь покачал
седобородой головой. - Или вправду для Граэрры наступили последние дни? -
задумчиво вопросил он скорее самого себя, чем стоявшего перед ним молодого
короля.- Сначала Змеи, а теперь эти страшные монстры, от которых нет
спасения... Если один из них осмелился выйти на охоту за человеком, то это
значит, что скоро на поверхность выйдут целые их полчища...
  - Но что же делать, владыка? - в отчаянии воскликнул Крокки. - Неужели
нет никакого способа унять гломов? ..
  - Наверное, без колдовства тут не обойтись, - помолчав с минуту, молвил
Червь. - Нужно посоветоваться с людьми, искушенными в этом древнем
искусстве...
  - Да, ты прав, но сначала помоги мне выйти из подвалов. Я должен
добраться до армии барона Урро! Уверен, что еще не все потеряно. Армия
Барсов разгромит змеиное полчище, а потом мы и на подземных чудовищ управу
найдем.
  - Прежде тебе нужно подкрепить свои силы, - заметил Червь и взмахнул
рукой.
  И тут, как из-под земли выросло несколько десятков человечков, которые
несли на деревянньи перекладинм большое блюдо, накрытое крышкой. Из-под
крышки шел аппетитно пахнущий пар. Другие держали тарелки с хлебом,
салатом, ветчиной и закусками, за тарелками следовали две бутылки с вином,
каждую из которых несло по пять человечков.
  Крокки с жадностью набросился на еду. Обжигая пальцы, он торопливо
отправлял в рот большие куски жареного мяса, предварительно обмакнув их в
соус и заедая салатом. Каждый проглоченный кусок он запивал добрым глотком
красного вина. Когда он насытился, показалась еще одна толпа человечков,
которая несла на множестве перекладин, водруженных на плечи, его меч,
потерянный в схватке со Змеями. Крокки вскрикнул от радости, вскочил и
схватил оружие.
  - Теперь можно отправляться к Урро! - воскликнул он. - Ну, берегись,
змеиное отродье! ..
  И он замахал мечом, со свистом рассекая воздух. Шеллеа предостерегающе
поднял руку, и Крокки застыл с занесенным оружием.
  - Что такое? - пробормотал он. - Опять опасность?
  - С той минуты, как Замок захватили Змеи, а гломы поднялись из адских
бездн, опасность подстерегает тебя отовсюду! - сурово молвил владыка. -
Сила сейчас не на твоей стороне, поэтому смири свой пыл и сходи на совет к
Шаушу. Его обитель недалеко отсюда. Старый мудрец причастен древним знаниям
и таинствам земли. Возможно, он подскажет тебе, как нужно действовать в
твоем положении... По-крайней мере, я очень надеюсь на это.
  - К советам мудрецов я всегда относился с уважением, - гордо ответил
король, - но больше привык полагаться на собственное разумение и меч. Я
готов выслушать Шауша, но не могу обещать, что последую его Совету.
  - Ты горяч, Крокки, и действия твои зачастую прямолинейны до
безрассудства, - ответил Шеллеа, - а королеву Змей так просто не возьмешь,
и в открытый бой вступать с ней бесполезно!
  Крокки задумался, понуро склонилась его лохматая голова.
  - Ты, наверное, прав, владыка, - сказал он после раздумья. - Идем к
Шаушу, я готов выслушать его.
  - Следуй за мной - с этими словами Шеллеа повернулся и, опираясь о посох,
с важностью направился вперед по подземному туннелю.
    За  своим   повелителем  лройными   рядами  двинулось
богатвразодетое дворянство  Червей. А  за всей  этой про-
цессией,  стараясь  на  кого-нибудь не  наступить ненаро-
ком;зашагал Крокки, сжимая рукоять меча.

               Глава VII. В обители мудреца

  Скоро ему стало казаться, что медленному, утомительному путешествию по
подземному лабиринту не будет конца. Черви шли и шли, сворачивая из одного
туннеля в другой, спускаясь и поднимысь по каким-то каменным осклизлым
лестницам, проходя горбатыми мостами, проложенными над подземными реками,
иногда их путь, лежал по узким тропам, прилепившимся к краю отвесных скал, а
внизу в головокружительной пропасти клубился туман, в котором вспыхивали
багровые огни. Невыносимой жутью веяло из этих глубин. Не раз по какому-то
неведомому, интуитивному наитию тело Крокки сводило судорогой ужаса, он
весь покрывался холодным потом, рука до крови стискивала мечь и он делал
страшное усилие, чтобы заставить себя спокойно двигаться за колонной серых
человечков. И так же внезапно страх отпускал. Крокки озирался в тревоге,
силясь понять, что же было его причиной, но подземные галереи были черны и
пустынны, и в них царила могильная тишина.
  Шествие длилось, должно быть, целый день - так, покрайней мере,
показалось нетерпеливому королю. Наконец процессия втянулась в низкий
сводчатый проход, куда Крокки пришлось пробираться, встав на четвереньки.
Туннель все время сужался, и вскоре Крокки, чтобы не отстать от своих
провожатых, вынужден был ползти попластунски.
  Ход привел его в высокую пирамидальную комнату, стены которой были
выложены черным полированным мрамором с множеством вкрапленных в него
граненых бриллиантов. Из центра потолка на длинных золотых цепочках
свешивалась золотая лампада в форме диковинного цветка; между
створок-лепестков ее мерцал огонек, распространяя по святилищу слабые струи
благовония. Возле лампады на широком ковре возлежало существо, при виде
которого Крокки замер в изумлении. Без всякого сомнения, это был Червь, но
имевший тело неимоверной длины! Темно-коричневое, cморщенное, не более двух
сантиметров толщиной, оно громоздилось на ковре переплетенным, запутанным,
чудовищной величины клубком, занимавшим почти четверть всего пространства
святилища. От клубка на особую подушку вытягивался его конец, увенчанный
маленькой человеческой головкой. Лицо Шауша было темно-коричневым,
морщинистым, как и все его тело, только жиденькая бородка была
изжелта-белой, похожей на клочья свалявшейся ваты.
  Эта человеческая голова, которой кончалось тело - пусть необычно
длинного, но все же червяка,- больше всего поразила Крокки. Hасколько ему
было известно, такого сотворить не мог никто во всей Граэрре. Или ты
полностью, весь человек, или весь - животное своего Рода. Ведь не может же
Крокки превратиться в барса, оставив при этом человеческую голову или
какую-нибудь другу человеческую часть тела!
  Совладав с удивлением, он опустился на корточки перед диковинным Червем.
Помимо Шауша в святилище находились Черви-послушники в человеческом облике.
Все они были одеты в однообразные белые хламиды. Послушники почтительно
поклонились вошедшим. Шауш попытался оторвать от подушки голову, но был
настолько слаб, что вынужден был вновь откинуться на нее.
  - Премудрый Шауш, - произнес Шеллеа, - это Крокки, король Граэрры, о
приходе которого я мысленно известил тебя.
  Два послушника поднесли ко рту старца большую раковину, ибо голос его был
до того тих, что если б не этот усилитель звука, вряд ли бы кто-нибудь
расслышал его слова.
  - Я уловил твой cигнал, владыка... - раздался из раковины шепот, похожий
на шелест травы. - Рад приветствовать тебя, а также потомка славного короля
Геррига... Я помню его времена... Герриг был могущественный маг и мудрый
правитель, он установил мир в Граэрре на целое тысячелетие... Но, как
видно, пришло время смуты... Он предвидел это... - Шауш качнул головой,
круглые глаза его закрылись морщинистыми веками.
  - Ты хочешь сказать, что Герриг предвидел нападение Змей? - спросил
Крокки.
  - Первое вторжение змеиных полчищ в пределы Граэрры было еще при жизни
великого короля, - заговорил Шауш, открывая глаза. - Это случилось в самом
конце его правления, когда король одряхлел телом и почти не вставал с
постели... Но дух его был тверд и магическое искусство не иссякло.
Захватчики, даже не добравшись до Бронзового Замка, получили отпор
настолько страшный, что всю эту тысячу лет, которая прошла с тех пор, не
смели высунуть носа из своих скалистых ущелий далеко на юге, где они
плодятся и умирают под палящим солнцем...
  -  Что  же  побудило  их предпринять  новое вторжение?
  - Не знаю... У Змей есть свои маги и звездочеты... Они, видимо,
вычислили, что наступило благоприятное время для нашествия на Граэрру...
Великий король давно мертв, его волшебное искусство ушло вместе с ним;
армия твоей страны ослабла в войнах с западными и южными соседями, да и
династические распри на граэррском престоле, случившиеся до воцарения
твоего брата, тоже немало способствовали ослаблению государства...
  - Змеи будут изгнаны и Граэрра возродится, - упрямо молвил Крокки. - Из
Зиггара движется армия барона Урро, Змеям ни за что не одолеть ее в битве!
  - Зиггарская армия гораздо дальше от Бронзового Замка, чем ты думаешь, -
послышалось в ответ. - В верховьях реки Лаис прошли проливные дожди и река
разлилась, преградив путь барону Урро...
  - Проливные дожди в верховьях Лаиса? В это время года? Чушь! - воскликнул
Крокки.
  - И тем не менее это правда. Ты узнаешь об этом, когда выйдешь из
подземелий и встретишь преданных тебе людей, до которых дошли известия с
востока.
  - Но тебе-то откуда известно об этом?
  - Я слышу, как шумит трава... - затухающим голосом молвил старый Червь, -
как за сотни метров отсюда по черным туннелям рыщут отряды Змей и Гиен,
разыскивая тебя... как в Тронном зале Бронзового Замка пирует со своими
вельможами змеиная королева... как уходят из полуразрушенной столицы
оставшиеся в живых жители... и как стервятники клювами раздирают тела
бойцов, погибших под бронзовыми стенами...
  - Я не верю, что Змеи всемогущи, - громко возразил Крокки. - Герригу
удалось их одолеть, значит, и мы победим!
  - Он сокрушил их с помощью колдовства, а не мечей... - прошелестело из
раковины.
  - Колдовства! - в отчаянии проговорил Крокки. - Ты хочешь сказать, что
без магической помощи чародеев пустыни Шай нам не справиться с гадами? И
единственное, что мне остается - это отправиться в пустыню и пройти все
ступени посвящения, чтобы, как мой великий предок, получить знания древних?
  - Чародеи, у которых обучался Герриг, давно умерли... - отозвался Червь.
  После этих слов наступило молчание. Крокки угрюмо размышлял.
  - Ну что ж, - вымолвил наконец он. - Если ничего другого не остается, то
я брошусь в бой и погибну с мечом в руке, как подобает королю из Рода
Барса. Лучше смерть, чем позор рабства или изгнания.
  - Я тебе еще не все сказал... - вновь подал голос Шауш. - Король Герриг,
предвидя повторное нашествие змеиных армий, оставил своим потомкам
колдовской талисман...
  Крокки вздрогнул и поднял голову. Его взгляд вперился в маленькую темную
голову, лежавшую на белоснежной подушке. Послушники приблизили к губам
старца раковину, и до Крокки долетел шелестящий шепот:
  - Это браслет, который король Герриг приказал выплавить из волшебных
сплавов...
  - С его помощью можно одолеть Змей? - в нетерпении воскликнул Крокки. -
Где он? Что тебе известно о нем?
  - Мы, Черви, самый древний из народов, живущих под небом, - неторопливо
продолжал старец. - Мы отчитаем в земле, а вся мудрость, все тайны и знания
и конечном счете уходят в землю... Тайны, которые издревле хранят наши
мудрецы, превосходят секреты колдунов всех остальньи народов, за
исключением великих чародеев из пещер пустыни Шай, знания которых получены
ими из Звездного Пространства... Но тех чародеев больше нет, и всем, что
осталось мудрого и тайного, владеет наше племя...
  - Скажи же скорее, где браслет! - вскричал Крокки. - Можно ли его
отыскать и как им пользоваться?
  - Браслет лежит в гробнице короля Геррига, в Зале Танцующих Изваяний... -
чуть слышно промолвил мудрец.
  - В Зале Танцующих Изваяний? - изумился Крокки. - Но разве этот Зал - не
легенда? - Недоумевая, он встряхнул головой. - Всем известно, что праха
короля Геррига нет в нашей родовой усыпальнице, он приказал похоронить себя
в особом месте, которое скрыто где-то в этих обширных подземельях... Не
может быть, чтобы он избрал этот страшный Зал местом своего последнего
успокоения! Я слышал, что это обитель чудовищных демонов, и охраняет ее
глом...
  - Король умер, сжимая в руке чудесный браслет... - словно не слыша его,
продолжал Червь. - Исполняя последнюю волю повелителя, его тело положили в
мраморный сарковаг, не прикасаясь к волшебной вещи, а саркофаг передали
Жрецам Огня, которые скрылись с ним в подземельях... С тех пор никто не
видел ни Жрецов, ни гробницы Геррига, и место его успокоения навсегда
осталось тайной...
  - Тут встрепенулся молчавший до сих пор Шеллеа.
  - Насколько мне известно, из Зала Танцующих Изваяний лежит прямой путь в
огненную бездну преисподней... - пробормотал он. - А единственный вход в
Зал со стороны подземелий стережет глом...
  - Браслет лежит в гробнице Геррига,- повторил Шауш. И добавил, обратив на
Крокки тусклый взгляд. - Если тебе по силам справиться с гломом, то ты
овладеешь им...
  Крокки подавленно молчал, восприняв слова мудреца как смертный приговор.
Охвативший его ужас выразил Шеллеа.
  - Но мудрейший! - воскликнул владыка. - Ни одному смертному до сих пор не
удалось убить глома! Даже сам Герриг не рискнул сделать это. Он одолел
чудовищ с помощью колдовства...
  - Гломы почуяли кровь... - словно в беспамятстве бормотал Шауш. - Если
хотя бы один из них вкусит человеческого мозга и печени, то вслед за ним
множество его собратьев выберется из адских бездн... остановить их сможет
только одно...
  - Что? - прощептал Крокки, покрываясь холодным потом,
  - Смерть хотя бы одного из них, - ответил старец. - Убей глома, и все
остальные твари вернугся в пекло. Они не выйдут больше никогда. Выпусти
кишки чудовищу, и это будет в тысячу раз надежнее и вернее заклятия,
которое когда-то наложил на них король Герриг...
  - Убить глома... - при одной мысли об этом Крокки содрогнулся от ужаса.
Ему вспомнились звуки ударов тяжких лап и хруст ломаемых костей эмеиных
воинов, в глазах поплыли кровавые остатки пиршества чудовищного существа...
  Шеллеа и другие Черви, находившиеся в святилище, смотрели на него
выжидательно.
  - Хорошо, - вымолвил наконец он. - Я пойду туда. Мне все равно, от кого
принять смерть - от Змей или от этого кровожадного демона. - Он сжал в руке
меч. - Я убью его и завладею чудесным талисманом!
  - Это непосильная задача для смертного! - воскликнул Шеллеа. - Даже
Герриг не решился на такой подвиг!
  - Против гломов существует заклятье... - прошелестел мудрец. - Но мне оно
неизвестно... Герриг унес его с собой в могилу... Значит, остается одно:
сокрушить порождение ада с помощью меча. Другие гломы сквозь стены почуят
его смерть и уйдут... Они уйдут все до единого... Страна будет спасена от
нашествия в сотни раз более страшного, чем нашествие Змей... Другого пути
предотвратить приход гломов я не знаю...
  - Человек цепенеет при одном взгляде на глома, - пробормотал Шеллеа. -
Как же тогда сражаться с чудовищем?..
  - Того, кто его не видит, глом тоже не замечает... - загадочно ответил
Шауш.- Пусть король, если он найдет в себе мужество выйти на единоборство с
гломом, наденет на глаза повязку.
  - Биться с гломом вслепую! - ужаснулся Шеллеа. - Это верная смерть!
  Но мудрец умолк и глаза его закрылись. Он казался утомленным долгой
беседой.
  Крокки тоже молчал, задумавшись.
  - Мне вспоминается игра, в которую я играл в детстве со своими
сверстниками,- проговорил наконец он.- Потешный бой, в котором у обоих
противников завязаны глаза. Каждый полагается на свое чутье.., Это была
веселая забава, я до сих пор вспоминаю о ней с удовольствием, - улыбка
раздвинула губы молодого короля.
  Шеллеа в сомнении покачал головой.
  - Бой с гломом - не детские шалости, - сказал он.
  - Тебе известна дорога в Зал Танцующих Изваяний? - спросил Крокки. - Если
известна, то мы отправляемся немедленно!
  Услышав его возглас, Шауш встрепенулся. Едва заметным движением головы он
велел приставить раковииу к губам.
  - Даже если ты убьешь глома, взять браслет не так-то просто, - прошептал
он. - Два демона стерегут браслет. Первый демон - это глом. Второй -
иссохшая мумия короля Геррига, которая оживет в тот миг, когда ты откроешь
гробницу... И справиться с этим вторым демоном ты уже не сможешь при всем
желании...
  - Прах короля Геррига восстанет против меня, его прямого потомка? - в
ужасе вскричал Крокки.
  - Чтобы этого не случилось, - продолжал мудрец, - ты должен будешь
оросить череп покойного мага своей кровью. Если демон - Хранитель Браслета
признает ее и по ней удостоверится, что ты - действительно потомок Геррига,
то он не только отдаст тебе волшебную вещь, но и объяснит, как ею
пользоваться.
  - Благодарю тебя, старец,- Крокки склонил голову. - Теперь я знаю, что
мне надлежит делать.
  - Прощай, Крокки, и да хранят тебя души твоих предков...

                      Глава VIII. Бой вслепую

  Ползком, пятясь, Крокки выбрался из обители Шауша. За ним вышли Шеллеа и
сопровождавшие его дворяне Рода Червей. Шеллеа хмурился и сокрушенно
покачивал головой.
  - Я могу проводить тебя до галереи, которая ведет в Зал Танцующих
Изваяний, - сказал он, - подальше тебе придется идти одному.
  - Я готов, - отозвался Крокки.
  Шеллеа сделал знак приближенным и они построились в колонну. Шествие
снова тронулось в путь по темным туннелям, но теперь, как заметил Крокки,
они все время спускались вниз. И еще он обратил внимание на то, что колонна
маленьких человечков постепенно таяла; к концу пути с владыкой и Крокки
осталось не более двух десятков самых смелых представителей земляного
народца, да и те дрожали от страха.
  Крокки тоже испытывал его, и это была не вспышка, не внезапная оторопь, а
ровное, постепенно усиливающееся чувство. Не раз ему приходилось подавлять
в себе сильное желание повернуться и броситься назад - вверх по этим
бесконечным туннелям и лестницам, к свету, к людям... Плечи его сводила
дрожь, ноги двигались как деревянные. Вскоре уже трясся сам Шеллеа, а его
приближение, сбившиеся в тесную толпу, даже завывали от ужаса. Безумием и
смертью веяло из туннелей, в которые они спускались - с каждой минутой все
медленнее, словно им приходилось проталкиваться сквозь невидимую вату. Но
это не воздух сгущался, а первобытный, дикий страх, разлитый в атмосфере
подземелий.
  Крокки дышал тяжело и громко, как рыба, выброшенная из воды. Глаза
застилал туман. Он шел пошатываясь, и когда человечки внезапно
остановились, он едва не наскочил на них. Видимо, дальше идти они были
просто не в состоянии.
  - Отсюда, Крокки, тебе придется идти одному, - дрожащим голосом произнес
Шеллеа. - Коридор будет дважды раздваиваться. Сначала ты выберешь правое
ответвление, затем левое. Ты дойдешь до лестницы и, спустившись по ней,
окажешься в просторной сводчатой галерее. Там ты наденешь на глаза
повязку...
  - Но здесь и без того царит кромешный мрак...
  - Ты слишком хорошо видишь в нем, и это может тебя погубить. Вспомни
способность гломов парализовывать тех, кто на них посмотрит?
  - Хорошо, владыка, - согласился Крокки. - В галерее я надену повязку.
  - Тебе придется положиться на свои органы слуха и обоняния, - продолжал
Червь. - Они у тебя развиты неплохо, может быть даже лучше, чем у глома...
Ты узнаешь о его приближении по мерзкому запаху, который исходит от него.
Помнишь, что сказал Шауш?- "Того, кто его не видит, глом тоже не
замечает*... В повязке ты станешь невидимым для него. Но он может
догадаться о твоем присутствии по звуку твоих шагов... Ты должен быть
предельно осторожен. Попытайся распороть его живот и выпустить наружу
кишки: поверье утверждает, что для глома такая рана смертельна. Опасайся
попасть к нему в объятия... И возьми еще на всякий случай этот нож...
  Тут Крокки заметил, что два рослых Червя несли отточенный кинжал с витой
рукояткой. Он тотчас схватил его. Это был добрый нож, настоящее боевое
оружие с широким лезвием длиной в тридцать сантиметров, заканчивающееся
тонким, как бритва, острием. Крокки улыбнулся. Он почувствовал себя
увереннее, когда его рука ощутила тяжесть оружия. Меч он держал в правой
руке, а нож - в левой; мощные мускулы его напряглись, готовые нанести удэры
сразу с обеих рук.
  Однако держать одновременно меч и нож было несподручно, а на голом теле
Крокки, кроме рубинового ожерелья, не было даже пояса, за который он мог бы
заткнуть подарок Шеллеа. Видимо, понимая это, владыка Червей приказал
подать ему кожаный ремень с ножнами для кинжала и повязку, которую Крокки
должен будет надеть перед встречей с гломом.
  - Благодарю тебя, владыка,- поклонившись, молвил молодой король. - Ты
сполна и многократно отплатил за мою ничтожную услугу. Если мне удастся
вернуть трон, я не забуду о тебе.
  И, простившись с Шеллеа, он углубился в туннель. Пройдя два поворота и
спустившись по лестнице, которая оказалась нистолько длинной, что сверху не
видно было ее конца, он очутился в просторной и прямой галерее со стенами
и полированного черного гранита. Потолок был высокий, полукруглый и выложен
из какого-то более светлого омня. Галерея уводила в даль, которая терялась
в туманной мгле.
  Ноздри Крови уловили едва ощутимое зловоние, показавшееся ему знакомым.
Он остановился, надел на лицо повязку, завязал сзади тугой узел и некоторое
время стоял, прислушиваясь. Затем, держась рукой за стену, бесшумно
двинулся вперед.
  Чем дальше шел, тем настойчивее леденящий, сковывающий страх стучался в
душу. Грудь и лоб Крокки покрылись бисиринами пота. Он ловил каждое
движение вокруг себя, но ни единого звука не доносилось. Лишь удары
учащенно бьющегося сердца отдавались в ушах, заполняя собой, казалось, все
его сознание. Несколько раз он останавливался, чтобы отдышаться, унять эти
оглушительные удары. С каждой минутой все больше сил уходило на борьбу с
леденящим воздействием ужаса, который порывами накатывал на грудь и лицо.
Не раз Крокки ловил себя на мысли сорвать повязку и броситься очертя голову
назад, к лестнице. Но он упрямо встряхивал головой и сильнее сжимал рукоять
меча. Только сконцентрировав волю и заставив себя отрешиться от мысли о
смерти, он мог продвигаться вперед. Он чувствовал, что если он отдастся
волнам страха, то неописуемый, сверхчеловеческий ужас убьет его.
  Мерзкое зловоние усиливалось. Неожиданно впереди послышался едва уловимый
шорох - как будто что-то тяжелое, грузное перевалилось с одного бока на
другой... Крокки продолжал идти, все время плечом чувствуя стену. Меч
дрожал в его напрягшейся руке.
  Сопение глома становилось все отчетливее. Тварь пока не замечала Крокки.
Зато все первобытные, животные инстинкты пробудились в душе молодого короля
и заклинали его бежать от надвигающейся опасности, ужас сжимал его горло
ледяными пальцами, мутилось в голове. Глом зевнул с ужасающим ревом, потом
поднялся и, встряхиваясь, завертел головой.
  Холод смерти объял граэррца. Он вдруг ясно осознал, что в нескольких
десятках метрах от него находится зло, настолько ужасное, что человеческий
разум не в состоянии осмыслить его. Это зло вышло из самых глубин ада, и
его зловонное дыхание было ни чем иным, как смердящим запахом преисподней.
  В высоту бесформенное создание более чем в полтора раза превосходило
человека, а габаритами напомииаяо слона. Его большая голова с жутким
человекоподобным лицом нависала над выпуклым, волочащимся по полу животом;
длинный уродливый нос торчал крючком; глаза казались стеклянными и
невидящими, как у покойника; из полуоткрытого рта, усеянного ужасающей
величины зубами, стекала желтоватая, липкая и зловонная слюна, которая
сочилась на живот и отвратительным следом тянулась за гломом по полу. Все
еще не видя Крокки, но очевидно, каким-то телепатическим чутьем уловив его
присутствие, чудовище беспокойно двинулось по галерее, то идя по
направлению к человеку, то возвращаясь назад.
  Крокки, пробираясь вдоль стены, понемногу поднимал меч, держа его острием
вперед; при этом он поводил им из стороны в сторону, как бы желая
удостовериться, что пространство перед ним свободно. Неожиданно меч задел
стену, издав звенящий звук, который наполнил своды галереи пронзительным
эхом. Почти тотчас в ответ взревел глом. Он повернулся и, грузно шлепая
нижними конечностями, направился прямо на короля.
  Крокки понял, что тварь почувствовала его присутствие. Не видя его, она
тем не менее знала, где он находится. Он слышал шлепки ее тяжелых ног,
приближающееся сопение, а мерзкое зловоние обдавало его всего, грозя
отравить своими миазмами.
  Крокки сделал шаг назад. Несколько мгновений его сверлила мысль о
бегстве. Пожалуй, он мог бы удрать. Тяжелая и неповоротливая тварь вряд ли
способна на быстрый бег. Но он вспомнил, что он король Граэрры и в его
жилах течет кровь великого Геррига, который, может быть, в эти минуты
смотрит на него из Заоблачных Высей. И, подняв меч, шагнул к адскому
вурдалаку. Потом остановился и замер, поджидая приближающееся чудовище,
готовый в любой момент всадить в него меч по самую рукоятку. Он ударит со
всей силой отчаяния и этот единственный удар должен кончить схватку, иначе
монстр попросту раздавит его своими чудовищными конечностями.
  Каждая мышца вибрировала в теле молодого короля, слух напрягся до того,
что казалось, уши Крокки стали глазами; дыхание зловещей твари и шлепки
громадных жабьих ног яснее ясного говорили Крокки, с какой стороны
приближается чудовище.
  Глом, не видя короля, брел наугад, но все же направлялся прямо на своего
противника. Крокки, кажется, уже даже кожей начал ощущать монстра. Он
слегка присел, держа наизготовку меч. До глома оставалось пять шагов,
четыре, три...
  Крокки вдруг понял, что если он сделает сейчас выпад, то он проткнет
мечом страшное чудовище. Но куда бить? Владыка Червей советовал бить в
живот. Но где он? Гном воспринимался молодым человеком как нечто большое,
грузное и омерзительно бесформенное, и тот удар, который он нанесет, мог
угодить в лапу или в колено, не причинив чудовищу значительного-вреда, зато
позволив ему задержать меч или даже нанести ответный удар своей могучей
конечностью. Но надо было решаться. Глом приближался, в распоряжении Крокки
оставались секунды.
  Он вскрикнул и изо всей силы погрузил меч в приближающееся нечто, помогая
удару тяжестью своего тела. Он целил в расчете пронзить живот глому,
направляя меч вперед и вниз, но попал глому в лицо, точнее - в пасть. Меч
ушел глубоко в глотку чудовищу, пропоров язык; глом судорожно всхрипнул;
Крокки дернул руку с мечом назад, но рука вышла из пасти чудовища, а лезвие
меча оказалось защелкнуто сомкнувшимися челюстями.
  И в то же мгновение лапа монстра обхватила Крокки и с силой притянула к
себе. Юноша уткнулся носом в отвратительно пахнущую шерсть, чувствуя, как
когтистая лапа скребет по его спине, раздирая кожу в кровь. Крокки закричал
от нестерпимой боли, рука его почти импульсивно метнулась к ножу, выхватила
его и принялась наносить один удар за другим. Все они пришлись по животу
глома, нащупанному Крокки под его головой. Глом заревел, задергался, задрал
пасть, рев его зазвучал под сводами галереи как ужасающие громовые раскаты.
Он облапил Крокки всего, когти впились королю в затылок, раскровавили
бедра, смяли в кровь мышцы. Превозмогая боль, на грани потери сознания
Крокки нанес последний удар в самый низ живота и острым, как бритва,
лезвием распорол гломье брюхо. Из почти полуметровой раны повалили кишки.
  Теряющий сознание Крокки содрогнулся всем телом и в тот же миг в объятиях
глома был уже не человек, а барс, который мгновенно выскользнул из его лап.
Барс был весь в кровавых ранах, но в облике животного Крокки немного пришел
в себя.
  В момент превращения в зверя повязка слетела с его головы, но какое-то
утробное чутье не позволило ему сразу взглянуть на чудовище. Лишь отскочив
на несколько метров, он поднял на него глаза. И оцепенел. Монстр наконец
тоже увидел его. Если бы у чудовища оставались силы, он приблизился бы и
растерзал наподвижного Крокки в клочья. Но сил у него не было. Слизистый
ком кишок, разбухая, все выпирал и выпирал из брюха монстра.
  Глом тяжело завалился на бок и истошно, не переставая, ревел. Глаза его
налились кровью. Он издыхал. Кишки его, спрессованные в желудке, вырвались
на волю: объем выпирающей массы с каждой минутой увеличивался, студенистая
кроваво-серая груда обволакивала глома и вскоре вся его мощная туша
оказалась затоплена в разбухающем месиве. Оттуда еще некоторое время
слышались вопли, но вскоре они затихли.
  Прошел еще целый час, прежде чем барс смог пошевелиться. Онемение
понемногу отпускало его. Он отполз подальше от страшной груды, прилег и,
поскуливая, принялся зализывать раны. Какое-то время он отдыхал,
свернувшись в клубок и уткнув голову в лапы.
  Крокки поднялся с пола в облике человека. Груда кишок, в которой
захлебнулся глом, пузырилась, распространяя невыносимое зловоние, и быстро
оседала. Из нее все отчетливее выступала уродливая туша страшного существа,
лежащего на боку. Глом в последние мгновения перед смертью пытался закрыть
страшную рану на животе, свести лапами ее разодранные концы, но это ему не
удалось. Кишки выпирали с такой силой, что глом уже не в состоянии был их
удержать. В таком виде его и застигла смерть. .
  Крбкки с дрожью ужаса вглядывался в обитателя адской бездны. Страшное
лицо молстра было искажено в судорожной гримасе. Рассеченный язык вывалился
из раскрытого рта и кровоточил. В расщелине между клыками торчал меч.
Крекки, уперевшись ногой в гломову морду, с силой выдернул лезвие из
клыков. Нож остался где-то под брюхом монстра и был погребен в зловонной
пруде, искать его он не стал.
  Сжимая в руке меч и морщась от боли в ранах, которыми были покрыты его
спина, плечи и голова, Крокки двинулся вперед - туда, где галерея вдали
сужалась в неяркое голубое пятно.

                Глава IX. Демон и Танцующие Изваяния

  Идя, он оставлял на полированном полу кровавые отпечатки босых ног. В
голове бушевало пламя, ныло все тело - на нем, казалось, не было живого
места. Временами стены начинали качаться вокруг граэррца, туман заволакивал
глаза и он останавливался, чтобы перевести дух. Затем, собравшись с силами,
он вновь продолжал движение навстречу голубому свету.
  И вот, наконец, он вступил в громадный круглый зал с необъятным купольным
потолком. В его зените сверкал небывалой величины голубой бриллиант,
который, похоже, постоянно вращался. Он-то и озарял помещение, а движение
его граней создавало иллюзию световых волн, которые плавно ходили по стенам
и полу.
  Оглядевшись, Крокки понял, что это и есть Зал Танцующих Изваяний. Вдоль
стен здесь высились чудовищной величины статуи, вытесанные из темно-серого
камня. Статуи изображали пляшущих фурий. Лишь ноги и торсы их походили на
женские, все же остальные части тела были уродливы, мерзки и страшны,
никакими словами невозможно описать многочисленные руки-клешни и чудовищные
многоглазые головы. Крокки с затаенным трепетом разглядывал страшилищ. Он
мысленно убеждал себя, что бояться их нечего, что это всего лишь каменные
истуканы, но инстинкт шептал ему, что это зло, такое же гибельное для него,
как гломы, и он чувствовал, как кровь леденеет в его жилах. С немалым
трудом он заставил себя оторвать завороженный взгляд от сатанинских
созданий и оглядеть пустынную внутренность Зала.
  В центре его возвышалась небольшая прямоугольная гробница из черного
мрамора, верхняя створка которой была немного сдвинута. Крокки приблизился
к ней, недоумевая, почему неведомые могильщики так небрежно обошлись с
королевским саркофагом, не поставив на место крышку. Он уперся в нее обеими
руками и она начала понемногу сдвигаться. Вскоре она сместилась настолько,
что показалось лежавшее в глубине гробницы мумифицировавшееся тело. Желтый
череп царственного покойника растрескался и высох, черные провалы глаз
были устремлены, казалось, прямо на Крокки.
  Дрожь ужаса пробежала по телу молодого короля. Ему вспомнились слова
Шауша о демоне, стерегущем браслет. Чтобы умилостивить загробного стража,
надо оросить собственной кровью череп покойника. Две глубокие раны еще
кровоточили, И Крокки не составило особого труда набрать в ладонь-немного
красной жидкости. Но когда он наклонился над усопшим, рука мертвеца вдруг
вскинулась и иссохшиеся пальцы впились ему в горло. В безумном страхе
Крокки схватился за страшную конечность, силясь оторвать ее от своей шеи.
При этом брызги крови с ладони попали на руку скелета, и в тот же миг ее
хватка ослабла, а потом чудовищная рука и вовсе отдернулась. Череп, как
почудилось Крокки, слабо качнулся - похоже, кивнул. Крокки ладонью провел
по ране на бедре, вновь собирая кровь, затем поднес ладонь к черепу и вылил
кровь на лоб, пустые глазницы и щербатый рот.
  Спустя минуту из глубины черепа прозвучал голос, похожий на отдаленные
раскаты грома:
  - Крокки...
  - Это я, - прошептал пораженный Барс. - Я пришел за чудесным браслетом,
который может избавить Граэрру от нашествия Змей. Браслет должен лежать в
этом гробу... Король Герриг ты или демон, - отдай его мне и научи им
пользоваться! Глубокий вздох исторгся из оскалевного рта.
  - Герриг далеко отсюда, он постигает высшую мудрость в Запредельных
Сферах...
  - Значит, со мной говорит демон - Хранитель Браслета?
  - Да, и я узнал тебя, Крокки. В твоих жилах течет кровь того, кто меня
поставил здесь...
  - Но где браслет? - Юноша обшаривал глазами внутренность гробницы, но не
находил в ней ничего, кроме мумии. - Шауш сказал, что он должен быть
здесь...
  - Он и был здесь, - как стон, прогудело из черепа. - Несколько лет назад
сюда проникла королева Змей... Ей удалось обмануть бдительность глома,
проникнуть в Зал и вскрыть гробницу.- Я не смог воспрепятствовать ей... Она
произнесла заклинание, которое сковало меня и продержало в неподвижности,
пока она снимала с руки мумии колдовской талисман... Швазгаа происходит из
старинной жреческой фамилии Рода Змей, ей известны многие тайны, и власть
над своими сородичами она захватила с помощью магического искусства. Она
замыслила покорить весь мир, и единственное, что ее сдерживало - это
существование браслета короля Геррига. Но теперь, когда он у нее в руках,
она может не бояться возмездия...
  - Значит, браслет пропал?- пораженный, воскликнул Крокки. Глаза его
затуманились слезами. - В таком случае, исход борьбы за корону Граэрры
решится в открытой битве. Барсы покажут, на что ни способны! Змеи будут
разбиты и выброшены из страны!..
  - Вам с ними никогда не справиться, - ответил хранитель браслета. - Мечи
бессильны против колдовства...
  - Но и Швазгаа с помощью одной магии никогда бы не захватила Граэрру! -
возразил Крокки. - Я вижу, что мой приход сюда был напрасен. Прощай, демон.
  - Послушай! - прозвучало из черепа. - Мне не удалось сохранить браслет,
но я знаю, где он находится. Я незримо сопровождаю его повсюду, и моя
невидимая плоть постоянно витает возле него. Лишь в эти минуты, когда ты
потревожил гробницу, - я вернулся сюда, чтобы узнать, кто осмелился на
такое светотатство...
  - Что? Ты знаешь, где браслет? - насторожился Крокки. Он обеими руками
схватился за край гробницы и вперил взгляд в череп. - Памятью моего
прославленного предка заклинаю: говори!
  - Браслет хранится в голове Сеапсуна - демонического полуразумного
существа, которому Род Змеи приносит человеческие жертвы. Достать талисман
можно, если выбить Сеапсуну правый глаз и просунуть в глазное отверстие
руку.
  - Сеапсун... - в ужасе пробормотал Крокки. - Но это же страшный
огнедышащий змей, драться с ним бесполезно... У него каменное тело, которое
не возьмет ни меч, ни топор...
  - Разумеется, Швазгаа знала, куда спрятать свое сокровище, - согласился
демон. - В настоящее время Сеапсун в сопровождении многочисленного отряда
воинов и жрецов из Рода Змеи направляется к столице Граэрры, чтобы пожрать
предназначенных ему в жертву пленников. О том, что смерть Змеиного Рода
хранится в его черепе, из живущих знают только Швазгаа и теперь ты,
Крокки...
  Голова короля удрученно поникла.
  - Одолеть Сеапсуна невозможно, - простонал он. - С ним ничего не сделает
даже целая армия...
  - Сеапсун не бессмертен, - возразил демон, - хотя справиться с ним,
действительно, не сможет никто из людей. Он погибнет, только если убьет сам
себя.
  - Убьет сам себя? - Крокки встрепенулся.- Но как такое может случиться?
  - Не знаю... - после молчания отозвался голос из черепа. - Взгляни на
потолок, вокруг светящегося карбункула выбит в граните змей, удивительно
похожий на чудовищного Сеапсуна...
  Крокки запрокинул голову. Барельефный змей, свившись вокруг голубого
камня в кольцо, пастью заглатывал собственный хвост. Крокки это показалось
необычным.
  Возможно ли, чтобы змей, такой громадный, живучий и грозный, как Сеапсун,
начал пожирать часть собственного тела?
  Он вновь обернулся к мумии, и демон, предвидя его вопрос, заговорил:
  - Сеапсун живет сотни лет, питаясь человечиной. Он жаден до людского мяса
и может пожирать пленников тысячами, не в состоянии насытиться... Своих
жертв он преследует неторопясь, но с завидным упорством, и в конце концов
неминуемо настигает их, заглатывая чудовищной пастью...
  - Может быть, против него есть какое-нибудь Магическое средство? -
нетерпеливо перебил его Крокки.
  - Сеапсуи подчиняется только королеве Швазгаа, а она по доброй воле
никому не выдаст тайну власти над ним.
  Услышав этот ответ, Крокки тяжело вздохнул. Как бы там ни было, но теперь
ему предстоял нелегкий выбор: либо он отправится к армии барона Урро, чтобы
в дальнейшей борьбе положиться на доблесть своих сородичей, либо вернется в
столицу и попытается тайком проникнуть в Бронзовый Замок. О борьбе с
Сеапсуном нечего и думать. И с потерей колдовского браслета придется
смириться. Идея же проникнуть в покои Швазгаа показалась ему хотя и
рискованной, но вполне осуществимой при его отличном знании секретных
коридоров и комнат Замка. Если он прикончит колдунью, то змеиная армия
будет деморализована и успех в войне склонится на сторону Барсов.
  - Я благодарен тебе за сведения, которые ты мне сообщил, - сказал он, -
хотя не знаю, насколько они окажутся мне полезны. Я возвращаюсь ни с чем, и
чувствую, что испытания, которые мне предстоят, во много раз тяжелее, чем
бой с гломом.
  - Насчет испытаний ты прав. Первое из них ожидает тебя уже здесь, в этом
Зале, - голос демона становился все тише. - Изваяния - это стражи входа в
преисподнюю и я не властен над ними...
  Крокки, оглядевшись, заметил, что волны голубого света, скользящие по
стенам, как-то странно действуют на каменных истуканов. Конечности
исполинских фурий явственно шевелились, подчиняясь какому-то неслышному
ритму. Танцующие взмахи ног с каждой минутой делались отчетливее,
клешнеобразные руки дергались и изгибались, покачивались тела и тряслись
чудовищные головы.
  Зрелище было до того жутким и завораживающим, что Крокки некоторое время
сидел у гробницы, глядя, как зачарованный, на оживших великанов.
  Потом у него, видимо, помутилось в глазах. Он решил, что теряет рассудок:
статуи сошли со своих мест и хороводом двинулись вдоль стен! Пошатываясь,
он поднялся, взял меч и двинулся к сводчатой арке, ведущей в знакомую
галерею. Но великаны, танцуя, двигались по всему периметру Зала и вход в
арку оказался почти совершенно перегорожен их гигантским ногами.
  До слуха Крокки начал доходить дробный топот тяжелых ступней. Топот
нарастал и гулким эхом отдавался под сводами. Крокки, вытирая со лба
ледяной пот, вглядывался в сумеречную глубь галереи, которая то открывалась
перед ним, то вновь заслонялась опускающимися ногами. Отчаяние охватило
его. Он понял, что оказался в ловушке. Великаны будут танцевать,
загораживая вход в арку до тех пор, пока он не погибнет от жажды и голода!
Не владея собой, с исступленным криком он бросился вперед, стремясь
прорваться в спасительную тьму галереи. Лучше мгновенная гибель под
каменной ступней, чем муки медленной смерти! Гранитная нога с грохотом
опустилась прямо перед ним, затем тотчас поднялась и королю, чтобы не
угодить под вторую ногу, пришлось в последний момент схватиться за
исполинский палец.
  Танцующая великанша, казалось, даже не заметила повисшего на ее ноге
человека - как ни в чем не бывало, она продолжала движение в хороводе.
Крокки для нее был не тяжелее пушинки. Между тем граэррец из последних сил
цеплялся за выступ в каменном мизинце. Вместе с ногой он взлетал и
опускался, ветер свистела его ушах, в глаза бросались то потолок с голубым
камнем, то пол, то изгибающиеся в танце фигуры оживших статуй. В зубах он
стискивал лезвие меча, отвратительно пахнущее гломом. Даже в эти
критические минуты он не желал расставаться со своим стальным другом.
  Грохот каменных ног усиливался, и постепенно в него начали вплетаться
исступленные вопли и дикий, нечеловеческий смех. Смертельный ужас душил
короля, его лицо заливали пот и кровь, струившаяся из раны на лбу, в глазах
стояли слезы отчаяния. Он стонал сквозь сжатые зубы и мысленно взывал к
душе покойного Геррига:
  "Спаси, спаси меня, мой славный предок, чей дух незримо витает в этом
страшном Зале! Клянусь, если я вырвусь отсюда, то сделаю все, чтобы
избавить Граэрру от гибели и вернуть трон, данный тобою в наследование?..
Еще минута, и я погибну... О, Герриг... У меня нет больше сил держаться...
Проклятые истуканы совсем взбесились... Спаси меня! Спаси!
  Его обессилевшие пальцы разжались и он, скользнув с каменной ноги,
полетел куда-то вниз и вбок, при этом получив круговое ускорение при
повороте гигантской конечности. Он упал, больно ударившись руками и
коленями о каменный пол. Где-то рядом звякнул меч. Крокки распластался на
полу, вжал голову в плечи и весь напрягся, ожидая, что сейчас его неминуемо
раздавят ступни танцующих страшилищ. Но секунда проходила за секундой,
прошла целая минута, а каменные пятки все не превращали его в мокрое
пятно...
  Крокки приоткрыл глаза. Он лежал под сводчатой аркой, а входа Зал
преграждали исполинские скачущие ноги. Они со свистом рассекали воздух в
считанных сантиметрах от него. До меча, который лежал на расстоянии метра
от Крокки, уже невозможно было дотянуться пятки Танцующих смяли и истоптали
его.
  Сколько он пролежал так, радуясь и удивляясь чуду, Крокки не помнил.
Движения гранитных стражей, между тем, замедлялись, грохот тяжелых ног
затихал. Статуи все плотнее прижимались к стенам Зала, пока наконец не
остановились и не застыли, сделавшись тем, чем были - безмолвными и
неподвижными истуканами. Лишь волны голубого света продолжали размеренно
струиться по их страшным фигурам.
  Крокки, в ужасе оглядываясь на них, бросился бежать. Даже смердящий труп
глома, встретившийся ему по дороге, не казался ему таким жутким, как этот
Зал. Он убегал от него все дальше и дальше во тьму галереи, пока арочный
вход не сделался светящейся точкой за его спиной и окончательно не сгинул
во мраке.
  Задыхаясь, еле живой от слабости и ужаса, Кроккк взбежал по знакомой
лестнице. Миновав ее, он промчался несколькими темными коридорами и,
наконец, увидел с десяток крошечных, как светляки, огоньков. Это, держа
фосфоресщфующие фонарики, дожидались его люди из рода Червя, оставленные
здесь их владыкой.

               Глава X. Я не призрак, восставший из гроба!

  Черви наложили на раны короля какую-то мазь, отчего все тело Крокки
нестерпимо заныло. Юноша около двух часов лежал, не в состоянии
пошевелиться. Затем ему дали выпить вина, и он поднялся, со стоном
расправив израненное, саднящее тело.
  Идя за земляными людьми по древним каменным туннелям, он потерял счет
часам. Видимо, и его провожатым нечасто приходилось пользоваться этими
коридорами, потому что путь им иногда преграждали какие-то разломы в полу.
Эти пропасти, образовавшиеся, по-видимому, в результате землетрясений,
приходилось долго обходить другими коридорами.
  И все же, несмотря на препятствия. Черви уверенно вели Крокки к выходу из
подземного лабиринта. Они карабкались по различной ширины и крутизны
лестницам, несколько раз им приходилось протискиваться внутри узких
цилиндрических колодцев, цепляясь за прорубленные в стенах выемки; остаток
пути Крокки вынужден был преодолевать ползком настолько сузился проход, а
у самого выхода туннель и вовсе сделался похожим на кротовью нору. Крокки
пробирался по нему с немалым трудом, вытянув вперед руки и усиленно работая
плечами, локтями и коленями. Лаз, в диаметре едва превосходя человеческую
голову, сдавил его со всех сторон. Крокки уже не видел провожатого,
ушедшего далеко вперед, да ему это и не требовалось - в лицо граэррцу веяло
воздухом, и это был не затхлый, пахнущий пылью и плесенью воздух
подземелья, а ветер лесов и равнин, настоянный на свежести цветущих трав.
  Крокки энергичнее заработал локтями и вскоре руки его выскользнули из
норы, а вслед за ними и голова. Крокки весь выбрался из замшелого отверстия
между корнями старого дуба и огляделся.
  Он находился на окраине леса. Невдалеке виднелось распаханное поле, а еще
дальше открывался вид на просторную равнину, лежавшую в низине, на далекие,
озаренные закатом дома граэррской столицы и вздымавшуюся в небо скалу,
увенчанную зубчатыми стенами и башнями Бронзового Замка.
  Возле Крокки стоял бледно-серый человечек, который тушил свой крохотный
фонарик. Человечек степенно откланялся и, не сказании слова, обернулся
червяком. Через минуту он ушел в землю.
  Крокки остался один на лесной опушке. Сгущались вечерние сумерки; на небо
высыпали звезды. Юноша втянул ноздрями воздух и нырнул в густые травяные
заросли, влажные после недавнего дождя. Он долго катался в травах,
впитывая их свежесть и запахи, а поднялся он черным и бесшумным как тень
быстроногим барсом. Блеснули при свете звезд его горящие глаза, полыхнуло
пламенем рубиновое ожерелье.
  Чутко прислушиваясь к лесным звукам, большая черная кошка направилась
вдоль кромки леса к усадьбе графа Сондиа - одного из самых верных
сподвижников граэррских королей. Но на том месте, где еще недавно стоял
богатый дом, теперь дымился пепел и чернели остовы обгорелых стен. Вокруг
не было ни души. Крокки, отправившегося дальше, сопровождали лишь тишина и
запах гари. То здесь, то там виднелись трупы, основательно обглоданные
Гиенами, которые прошли здесь вслед за змеиной армией.
  Барс скользил вдоль кромки леса, стараясь не показываться из зарослей. В
любой момент можно было нарваться на отряд воинов Змеи или на
мародеров-гиен, а связываться с ними у него не было никакого желания. Он
был голоден, смертельно устал и все тело его, несмотря на мазь, ныло от
ран. Он останавливался и замирал всякий раз, когда до его слуха долетали
звуки, которые казались ему подозрительными.
  Всюду он видел одно и то же: опустошенные поля, поваленные заборы, остовы
сгоревших домов, обглоданные до костей трупы. Кое-где торчали колья с
насаженными на них человеческими головами. Крокки, вглядываясь, с
содроганием узнавал обезображенные черты кого-нибудь из своих соратников.
  За лесом начинались владения герцога Вальеро из Рода Леопарда - одного из
ближайших друзей Крокки, с которым молодой король не раз бился плечо к
плечу в походах против мятежных западных баронов, охотился и пировал.
Герцогская усадьба была разрушена, но уцелели подворья. Крокки перемахнул
через забор и прокрался к домику привратника - пожалуй, единственному
строению, которого не коснулось пламя пожара. Тут он удвоил бдительность.
Можно было напороться на целый отряд Змей, вставших здесь на постой, или на
Гиен, которые могли поднять шум и привести сюда своих зеленолицых хозяев.
  Подкравшись к дверям, Крокки увидел, как из них выходит высокий стройный
человек в оранжевом камзоле, в берете с длинным, опускающимся до плеча
пером и в охотничьих сапогах. Барс обернулся человеком.
  - Вальеро - тихо окликнул Крокки, подымаясь с земли.
  Хозяин поместья с возгласом недоумения повернул голову и шагнул назад при
виде обнаженной мускулистой фигуры с рубиновым ожерельем на шее.
  - Кто ты? О ужас!.. Во имя всего святого, - побледнев, он отмахнулся сиг
Крокки, словно увидел привидение.- Пришелец из черных глубин Смерти, зачем
ты явился в наш мир? Чего тебе надобно от меня? Я был твоим верным другом и
вассалом...
  - Перестань трястись, - спокойно сказал король. - Ты не ошибся, это я,
Крокки, но не призрак, восставший из гроба, а такой же, как ты - из плоти и
крови.
  Дрожащий от страха Вальеро, после минутного замешательства, все-таки
осмелился приблизиться к таинственному гостю и заглянуть ему в лицо. Крокки
вышел из тени от дома на звездный свет.
  - О небеса! Покойный король! - сдавленным шепотом воскликнул Вальеро.
  Он торопливо стянул с головы берет и опустился перед Крокки на одно
колено.
  - Но в самом деле, откуда ты взялся, государь? - зашептал он и тревожно
оглянулся по сторонам. - Это чудо, в которое я до сих пор не верю, хоть ты
и стоишь передо мной... Ведь я был на том пиру в цитадели Бронзового Замка,
когда ты, отпив из кубка, упал замертво. Твои глаза остекленели, дыхание
прервалось и сердце перестало биться. Все поняли, что тебя отравили, а
Змея, которая подала тебе яд, была тут же схвачена и живьем брошена в
пылающую утробу камина! Ты весь день пролежал в часовне Замка вместе со
своим братом - королем Эрго, а потом, по распоряжению Аримбо, вас обоих
положили в гробы и отнесли в подземелье, в королевскую усыпальницу... Я
сам, своими руками укладывал тебя в гроб, будучи абсолютно уверен, что ты
мертв!..
  - Это был не смертельный яд, Вальеро,- ответил Крокки. - По приказу
змеиной королевы меня погруэили в летаргию. Я очнулся в гробу и лишь
случайность избавила меня от ритуальной гибели в утробе ведьмы... Но
поговорим об этом потом. Сейчас я нуждаюсь в целебных мазях, хорошем куске
мяса и добром вине.
  - Прости, государь. Я вижу кровоточащие раны и пыль на твоем теле, а в
глазах - голодный блеск. Я утомляю тебя своими разговорами, в то время как
ты нуждаешься в пище и лечении... Теперь я окончательно уверился, что ты не
призрак. Ты законный король Граэрры, ты Крокки из царственного Рода Барса.
Еще раз прости, но когда я увидел тебя, я чуть не лишился чувств от ужаса.
Ведь я был доподлинно уверен в твоей смерти...
  Суеверный страх Вальеро прошел, но шепот его был взволнованным и он не
переставал озираться по сторовам.
  - Окрестности столицы кишат змеиными лазутчиками, - сообщил он. - Они
ползают в своем змеином обличье, проникают в дома и подслушивают, следят за
уцелевшими жителями Граэрры. Сегодня в моем доме весь день торчала одна
зеленокожая тварь, которую мне пришлось угощать отборным мясом. Но час
назад она убралась, так что нас никто не увидит...
  Вальеро, в движениях которого сквозило что-то паническое, провел короля в
дом. Они прошли узким темным коридором и оказались в просторном помещении с
бревенчатыми стенами и узкими, как бойницы, окнами. У одной из стен пылал
большой камин, на котором стоял противень с кусками жарящегося мяса.
Вальеро задвинул массивный засов, погасил обе свети, горевшие на простом
дубовом столе, и единственным освещением комнаты осталось пламя в камине.
  - Мясо уже прожарилось, - сказал он, беря ухват и доставая из камина
противень. - Будет лучше, если мы не станем беспокоить слуг, - добавил
он,- я и сам могу обслужить тебя. Тут есть бутыли со старым каротским вином
и склянка с мазью из травы семицвета... Позволь мне смазать твои раны.
  Крокки растянулся на лавке, после чего Вальеро теплой водой промыл
разрезы на теле короля, оставшиеся от когтей глома. При этом Вальеро
принюхивался и непроизвольно вздрагивал.
  - От твоих ран веет ужасом преисподней, государь, - пробормотал он. - Не
иначе, ты дрался с самим дьяволом...
  - Считай, что это правда, - отозвался Крокки, морщась от резкой боли,
когда Вальеро начал смазывать его раны. - В подземельях я насмотрелся таких
ужасов, каких другому хватило бы на всю жизнь. Подвалы Бронзового Замка
полны тайн и кошмаров, туннели представляют собой настоящий лабиринт.
Змеиные лазутчики проникли туда во время осады, и в решающий момент отряд
Змей ударил осажденным в спину...
  - Я был среди защитников Замка и готов засвидетельствовать, что это не
было для нас неожиданностью. Несколько наших людей стояло на страже в
нижних помещениях, но, видимо, их было слишком мало. К тому же после
погребения обоих королей среди воинов воцарилось уныние, никто больше не
верил в благоприятный исход войны. Один лишь Аримбо старался поддерживать
среди граэррцев боевой дух, но от его усилий было мало проку, А когда
начался последний штурм и мы поняли, что Замок пал, он с группой соратников
не пожелал сдаться в плен и с боем прорвался в подвалы, рассчитывая
скрыться там от преследователей. Дальнейшая судьба его мне неизвестна...
  - Аримбо погиб, - сказал Крокки, подымаясь с лавки и расправляя ноющие
члены.
  Вальеро подавленно молчал. Он поставил на стол мясо и вино. Крокки без
всяких церемоний взял кинжал и присел на скамью. Ел он жадно и быстро,
отрезая большие куски и отправляя их себе в рог. Каждый кусок он запивал
добрым глотком золотистого каротского вина.
  - Мой король,- снова заговорил Вальеро.- Ты вправе осуждать меня...
  - Оставим это!- воскликнул Крокки.- Верность твоя и мужество мне
известны. Осуждать тебя за то, что ты не присоединился к кучке безрассудных
храбрецов Аримбо? С моей стороны это было бы глупо...
  - Нас охватило отчаяние, когда змеиное войско взяло нас в клещи, многие
были настолько подавлены, что не могли держать в руках меч...- при
воспоминании о страшных минутах падения Бронзового замка Вальеро закрыл
лицо руками. - Тем, кто ей покорились, Швазгаа сохранила жизнь, но наложила
дань, которая многих пустит по миру. Но что нам оставалось делать? Король
Эрго был убит, ты тоже считался погибшим, граэррское дворянство частью было
перебито, частью взято в плен.
  Наследника престола нет. Три дочери короля Эрго, согласно древним законам
престолонаследия, не могут претендовать на трон - его занимают только
потомки Геррига по мужской линии. Всем стало ясно, что с твоей смертью
династия Барсов прервалась, а это не сулит ничего, кроме новых распрей. Нет
никого, кто бы мог встать во главе Граэрры...
  - А барон Урро?
  - Все знают, что его права на престол крайне сомнительны, хоть он тоже
Барс. Таких претендентов, как он, в горах Зиггара найдется не один десяток.
Там чуть не каждый барон мнит себя потомком Геррига. Уже сейчас уцелевшее
граэррское дворянство открыто ропщет, Урро никто не считает достойным
короны, многие помнят то открытое неповиновение, которое он выказывал
королю Эрго...
  - Но Урро и его армия- это сейчас единственная сила, которая способна
обломать хребет змеиному воинству! Вальеро покачал головой.
  - Боюсь, государь, что эта надежда призрачна, - сказал он. - Урро ведет с
собой не более двух тысяч бойцов, Змей же вторглось в Граэрру несколько сот
тысяч...
  - Откуда у тебя такие сведения? - воскликнул пораженный король.
  - Поначалу я и сам не поверил, решив, что это слухи, которые
распространяют шпионы Швазгаа. Но потом я пять дней и ночей своими
собственными глазами наблюдал, как мимо моего дома ползет великое множество
зеленокожих гадин. Это была лавина гадов, целая змеиная река, и смотреть на
это было страшно! Скользкие отродья... - Вальеро понизил голос и снова
огляделся,- затопили всю Граэрру! Барон Урро безумец! Только безумец или
слепец может бросить вызов сатанинскому полчищу, ведомому ведьмой...
Впрочем, по дошедшим до меня сведениям - Урро вовсе не собирается
освобождать столицу и Бронзовый Замок... Его цель - сплотить под своими
знаменами всех, кто не признал власти Змей. А число таких с каждым днем
растет. Большинство замков и городов Севера и СевероЗапада отказались
подчиниться змеиной королеве - может быть, потому, что ее воинство не
успело до них добраться. Урро со своим отрядом, по всей видимости,
направляется именно туда, чтобы возглавить сопротивление. Оттого-то
колдунья и устроила разлив Лаиса, ей важно задержать мятежного барона...
  - Она уже возложила на себя корону Граэрры?- хмуро спросил Крокки.
  - Мне присылали приглашение явиться на церемонию коронации, но я сказался
больным,- ответил Вальеро.- Церемония должна начаться завтра утром, потому
что назавтра намечено прибытие в столицу их обожествленного чудовища -
Сеапсуна...
  Крокки вздрогнул и отставил недопитый стакан.
  - Сеапсун движется к столице? - переспросил он.
  - Ныне ночью этого громадного змея должны провезти по ларортской дороге.
Она, кстати, пролегает недалеко отсюда...
  - Сколько воинов сопровождает его? - быстро спросил Крокки, вперив в
герцога пристальный взгляд:
  - Не знаю, государь...
  - Мне нужны бойцы, Вальеро! - король встал так резко, что опрокинул стул,
на котором сидел. - Нужны кони и вооруженные бойцы! Сеапсуна провезут
здесь, совсем рядом, - прошептал он еле слышно. - Такого удобного случая
больше не представится...
  Он в волнении прошелся по комнате и остановился возле камина. Багряное
пламя озарило сбоку его стройную смуглую фигуру, словно вытесанную из
цельного куска черного мрамора. Сверкнули рубины на его шее, глаза
сощурились, словно бы устремив взгляд внутрь себя.
  - Пойми, Вальеро, что сейчас, даже с небольшим отрядом, мы можем изменить
ход всей войны! - глухо проговорил он, сжав кулаки.- Если нам удастся
перебить охрану, сопровождающую Сеапсуна...
  - Уж не хочешь ли ты сказать, что вся сила змеиного воинства заключена в
этом змее? - изумился Вальеро.
  - Да, именно в нем! Я получил эти сведения у самых врат преисподней,
столкнувшись с существами столь страшными, что от одного воспоминания о них
меня бросает в дрожь. В черепе Сеапсуна заключена не только сила Змей, но и
их гибель... Если Сеапсун достигнет столицы, то мы уже не сможем до него
добраться. Там он будет под охраной всего змеиного воинства. Только здесь,
ночью, на этой безлюдной лесной дороге, с отрядом верных людей, мы можем
попытать счастье. Так что же, Вальеро, неужто рассеялись бойцы, способные
встать на защиту Граэрры?
  - Такие люди есть, - ответил герцог. - Подожди меня здесь.
  Он вышел за дверь и, взойдя на террасу, с минуту стоял, оглядываясь и
прислушиваясь к тишине. Затем он издал негромкий свист, похожий на голос
ночной птицы. Тотчас от кустов у полуразрушенной ограды отделилась тень и,
прижимаясь к земле, бесшумно помчалась к Вальеро.
  У террасы это существо поднялось и оказалось невысоким коренастым
человеком с крупными чертами лица и суровым, сосредоточенным взглядом. Одет
он был в кроткую тунику. Герцог сделал ему знак следовать за собой.
  Они вошли в комнату, где Крокки все еще стоял у камина, погруженный в
раздумье.
  - Государь, позволь представить тебе Лазго из Рода Собаки. Это один из
моих преданнейших слуг. Он бился бок о бок со мной на стенах Бронзового
Замка и дважды спас мне жизнь. Можешь положиться на него, как ни меня.
  Лазго, услышав слов "государь", вздрогнул и вгляделся в темную фигуру. На
лице его выразились страх и изумление, однако он в ту же минуту совладал с
собой, опустился на одноколено и низко склонил голову.
  - Располагай моей жизнью, мой король, - произнес он.
  - Мне нужен отряд надежных людей, в том числе из Рода Лошади, - сказал
Крокки.
  - Тридцать вооруженных всадников соберутся на подворье поместья через
полчаса, - ответил Лазго. - А если у тебя есть время, то я пошлю гонцов в
лес, где скрываются гвардейцы короля Эрго, уцелевшие после битвы в Гремучем
ущелье. Около сотни конников будет здесь через два часа.
  - Нет, ждать мы не можем, - сказав король. - Пусть соберутся те, кто
есть. Путь наш лежит к ларортской дороге, связывающей столицу с южными
провинциями.
  - Повинуюсь, государь, - Лазго встал, еще раз поклонился и вышел.
  - Вальеро, мне нужны одежда и оружие.
  - Одежду ты найдешь в этом шкафу, - ответил хозяин усадьбы, - а кое-что
из оружия я сохранил вот в этом сундуке, под ворохом старых одеял. Мечи,
топоры и кинжалы Змеи конфисковывают в первую очередь... Что это? - он
вздрогнул всем телом и обернулся в сторону приоткрытой двери, ведущей в
чулан. - По-моему, там кто-то есть...
  - Я ничего не слышал,- Крокки пожал плечами.- Что-то ты стал пугливым,
Вальеро.
  - Поневоле станешь таким, государь, когда змеиные лазутчики таятся чуть
ли не за каждым углом... Я все-таки пойду взгляну.
  Крокки кивком отпустил его. Вальеро зажег свечу и, держа ее в одной руке,
а в другой сжимая меч, крадучись приблизился к двери в чулан. Остановившись
возле нее и прислушавшись, он просунул в темноту за ней сначала руку со
свечой, затем шипел сам.
  Крокки, перебрав несколько висевших в шкафу кафтанов и плащей, выбрал
короткую удобную тунику. Едва он облачился в нее, как из чулана послышался
какой-то шум и сдавленный вопль. Одним прыжком очутившись у сундуга, он
выхватил из труды оружия длинный увесистый нож и небольшой стилет и
бросился с ними в чулан.
  Для глаз Крокки, прекрасно видевших в темноте, не нужна была свеча, чтобы
обозреть ужасную картину. С высокой балки под крышей свешивалось длинное
змеиное тело, которое в несколько колец обвило несчастного Вальеро и,
приподняв его над полом, стискивало в смертельных объятиях. Вальеро уже не
сопротивлялся. Глаза его выкатились, лицо посинело, тело содрогалось в
конвульсиях. На полу валялся его меч.
  Крокки, вскрикнув, метиулся было на безжалостную рептилию, как вдруг
справа, со стороны поленницы дров, на него бросилась вторая змея. Сверкнули
два желтых глаза, разинуяась ужасная пасть, усеянная брызжущими ядом
клыками. Крокки, почти не целясь, с разворота, метнул в нее кинжал.
  Длинное лезвие застряло в шее гада так, что рукоятка торчала с одной
стороны шеи, а острие - с другой. Но всаженный кинжал, казалось, только
усилил ярость рептилии. Голова змея наклонилась и вскинулась вперед,
намереваясь со всего размаху ударить Крокки в грудь, но Барс молниеносно
отскочил, перехватил в правую руку стилет и ударил по змеиной голове
острием снизу вверх. Сталь пробила нижнюю челюсть чудовища и застряла в
верхней, словно наколов одну челюсть на другую. Тотчас огромное тело змея
обвилось кольцом воцруг граэррца. Не имея возможности пустить в ход зубы,
тварь попыталась задушить Крокки в своих объятиях.
  Король крепко уперся в землю широко расставленными для равновесия ногами,
свободной правой рукой выдернул торчащую в змеином теле рукоятку кинжала.
Но едва в его руке оказалось оружие, как змей зашипел и отлип от него.
Гадина обернулась человеком - голым зеленокожим детиной с перебитыми
челюстями. С криком ярости Крокки бросился на него, противники стиснули
друг друга в объятиях и покатились по полу.
  Воин из Рода Змеи, силясь разжать объятия граэррца, одновременно пытался
дотянуться рукой до валявшегося поблизости меча. Но Крокки в тот момент,
когда зеленолицый уже почти достиг цели, нанес ему несколько сильных ударов
кулаком по голове, а последним мощнейшим ударом перебил шею. Воин затих.
  Но тут змей, который душил Вальеро, сбросил на пол свою бездыханную
жертву и, свалившись с балки, тоже обернулся человеком. Крокки еще сидел
верхом на его умирающем напарнике, когда убийца герцога с занесенным мечом
подскочил к нему сзади. Лишь какое-то утробное, унаследованное от предков
чутье заставило Крокки стремительно отклониться в сторону и меч Змея со
свистом рассек воздух в миллиметре от его плеча.
  Крокки вскочил на ноги и в напряженном ожидании нового удара встал перед
зеленолицым, держа в руке дымящийся от крови кинжал. Он оказался с ножом
против меча: такое соотношение было не в его пользу. Скуластое лицо Змея
оскалилось в злорадной ухмылке. Издав шипение, которым гады предупреждают
свою парализованную жертву, он сделал выпад, направив острие прямо в грудь
Крокки. Но тот, едва заметно качнувшись телом и уйдя от удара, вдруг
кинулся вперед и упал: ничком к ногам своего противника. Тот даже не
заметил взмаха руки, державшей кинжал. Крокки уже был в падении, когда
брошенное им оружие вонзилось прямо в горло змеиному воину. Тот зашатался,
захрипел, и в этот мяг Крокки дотянулся до его ног и одним энергичным
рывком свалив его.
  Через секунду король вскочил на упавшего, но в новых ударах надобности не
было: из горла Змея хлестала кровь, а тело корчилось в агонии.
  За спиной Крокки послышались шаги. В чулан вбежали Лазго и с ним
несколько граэррцев. Они замерли, с ужасом переводя взгляды с задушенного
Вальеро на зеленокожие трупы.
  Грудь Крокки тяжело вздымалась. Целую минуту он не мог отдышаться после
напряженного боя. Наконец спросил, подымаясь на ноги:
  - Сколько людей готовы выехать?
  - Шестьдесят один человек,- ответил Лазго,- из них тридцать два - из Рода
Лошади. А если мы поскачем напрямик через лес, то к нам присоединятся еще
сотни нолторы воинов, которые скрываются там.
  Крокки засунул кинжал за пояс и подобрал с пола окровавленный меч.
  - В путь! - коротко бросил он.
  Собравшиеся на подворье всадники дружными криками приветствовали короля.
Через минуту конный отряд, сверкая в звездном свете сталью доспехов и
клинков, в полном молчании выехал со двора полуразрушенной усадьбы. Впереди
скакали Лазго и Крокки, направляясь к темнеющему невдалеке лесу.

                           Глава XI. Змеиный бог

  Переход через лес давал возможность значительно сократить путь, к тому же
Крокки, по совету своего провожатого, повел отряд несколько севернее,
сворачивая в самую чащобу. Передвигаясь среди могучих замшелых стволов,
всадники внезапно услышали пронзительный свист и около полусотни воинов,
выскочив из густого подлеска с длинными копьями преградили им дорогу.
Однако, узнав Лазго и людей герцога Вальеро, они опустили оружие. Лазго
объявил, что с отрядом скачет Крокки - король Граэрры, чудом спасшийся
после падения Бронзового Замка. Это известие вызвало целую бурю воплей и
радостных восклицаний. Новость мгновенно разнеслась по лесу, где нашли
убежище несколько сот граэррцев.
  Пятеро дворян, знавших Крокки, приблизились к королю и с явным недоверием
оглядели его. Однако уже через минуту их недоверие сменилось сильнейшим
изумлением. Перед ними на вороном коне действительно гарцевал Крокки,
родной брат короля Эрго и его законный наследник. В этом не было никакого
сомнения! Вся масса граэррцев, рассыпавшаяся по лесу пришла в движение, из
укромных тайников вынималось оружие, люди из Рода Лошади оборачивались в
животных и давали себя взнуздывать, предвкушая предстоящую скачку. Крокки
выделил на сборы тридцать минут. Ровно через отмеренное время значительно
увеличившийся отряд тронулся к ларортской дороге.
  Выехав из леса, Крокки начал нетерпеливо погонять коня. На полном скаку
перемахнув через две мелкие речушки и миновав рощу, Король и авангард его
отряда достигли широкой и пустынной дороги, белеющей под звездами и
теряющейся вдалеке среди холмов. Показались развалины сожженной деревни,
где кое-где еще плясали языки пламени.
  Крокки направил отряд прямо к ней. Унылое зрелище предстало глазам
граэррцев. Возле обгорелых домов лежали обглоданные трупы их жителей-
видно, Гиены здесь уже успели постараться. Конские копыта чуть слышно
ступали по брусчатке; гнетущую тишину время от времени нарушало тонкое
ржание.
  Внезапно Крокки вздрогнул и прежде чем скакавший рядом Лазго успел
насторожиться, привстал на стременах и с силой метнул кинжал куда-то в
темноту. Тотчас из тени под полуразрушенной стеной донесся чей-то стон.
  Тут только Лазго разглядел бьющегося в агонии человека из Рода Гиены.
Кинжал по самую рукоятку вошел ему в грудь. Его напарник, глодавший вместе
с ним труп, застыл от ужаса и во все глаза глядел на всадников. Конь под
Крокки гневно заржал и поднялся на дыбы, стремясь копытами забить трупоеда,
но король удержал его.
  - Слушай, ты, падаль! - крикнул Крокки, обращаясь к Гиене.- Ты сохранишь
свою вонючую шкуру, если скажешь, провозили ли здесь змеиного бога.
  - Не видел, чтоб здесь кого-нибудь провозили, господин, - запинаясь,
произнес мародер. - Мы с товарищем задержались тут с вечера, и не то что
змеиного бога, но вообще никого не видели на дороге, ни единой живой
души...
  - Лазго, - сказал король, - отправь дозорных вдоль дороги в обоих
направлениях. Если заметят длинную повозку, запряженную мулами, пусть во
весь опор скачут сюда.
  Несколько всадников, прячась в придорожных зарослях, поскакали исполнять
приказ короля. Крокки выехал на середину дороги и остановился, нетерпеливо
вглядываясь вдаль. Ему показалось, что там, где дорога петляла среди
холмов, зависло какое-то пыльное облачко. Ночные сумерки и мглистая дымка
скрадывали очертания, рассмотреть что-либо было невозможно, оставалось
дожидаться возвращения разведчиков.
  Через полчаса те вернулись на взмыленных конях и доложили, что по дороге
в направлении столицы движется многоколесная повозка, запряженная
несколькими десятками мулов, и сопровождает ее целый полк воинов Рода Змеи.
Что именно находится в повозке, они разглядеть не могли, сказали только,
что она длинная и сверху накрыта рогожей. По неторопливости ее хода можно
было сделать вывод, что внутри находится что-то очень тяжелое.
  - Это Сеапсун, проклятый бог Змеиного Рода!- крикнул Крокки, взмахивая
мечом. - Его везут в Бронзовый Замок, чтобы принести ему в жертву тысячи
граэррев! Уничтожим чудовище, и с ним кончится могущество Змей!
  - Уничтожим! - раздались ответные крики. - Смерть Сеапсуну!
  Отряд поворотил коней и, прячась в буйной поросли, окаймлявшей дорогу,
поскакал к холмам. Граэррские всадники умели соблюдать тишину, а кони -
скакать почти совершенно бесшумно. Слышался лишь глухой стук копыт, да
иногда - бряцанье меча.
  Наконец впереди показалась процессия, состоящая из множества пар
запряженных цугом мулов, длинной повозки и нескольких сотен пеших змеиных
воинов. Основная часть зеленолицых находилась позади повозки - колонна их
длинной лентой растянулась на дороге. Крокки тотчас стало ясно, что
платформа с Сеапсуном защищена плохо и решительный фланговый удар сметет ее
немногочисленную охрану за считанные минуты. А те воины, что бредут за
повозкой вдоль дороги, вряд ли успеют быстро прийти ей на помощь. Он
обменялся с Лазго взглядами. Тот без слов понял короля, согласно кивнул и,
обернувшись к всадникам, отдал им несколько коротких приказаний. Затем он
поднес к губам рог и протрубил сигнал к атаке.
  Внезапное появление конного отряда было полной неожиданностью для плохо
видевших в потемках Змей. В их стане начался переполох. Однако сияние звезд
давало все-таки достаточного света, чтобы они могли рассмотреть нападавших,
и к тому же Змеи были не из тех, кто так просто сдается. Зазвучали
отрывистые команды зеленолицых начальников, призывавших воинов строиться в
боевой порядок. Тишину ночи прорезал шум схватки.
  Крокки и несколько его приближенных в первые же минуты боя прорубились к
повозке. Ударом меча Крокки распорол рогожу, отбросил ее и все увидели
ужасное чудовище, покоящееся на досчатом настиле. Это был змей двадцати
метров в длину и около двух метров в толщину, выдыхавший густой черный дым.
Граэррцы были достаточно наслышаны об этой страшной твари, пожиравшей людей
тысячами, и при виде ее воинов Крокки охватил суеверный ужас. С воплями
многие из них отпрянули, но Крокки прямо из седла прыгнул в повозку и
бесстрашно взобрался на отвратительно скользкое и холодное змеиное
туловище.
  - Этой твари не стоит опасаться! - крикнул он оробевшим граэррцам. -
Смотрите, она настолько тяжела, что не в силах даже приподнять собственную
голову! Я иду по ее туловищу, а она только выдыхает дым и злобно шипит...
Она не может дотянуться до меня своей пастью!..
  Змей, зажатый с двух сторон бортами повозки, и впрямь только шипел и
выпускал дым, не в состоянии что-либо поделать с нахалом, вскочившим ему на
загривок. Граэррцы осмелели. Сеапсун оказался не таким страшным, как они
ожидали, тем более пример отваги им подавал сам король. Крокки двинулся по
чешуйчатому телу к голове твари.
  К этому времени змеиные воины окончательно пришли в себя. Они выставили
копья и, прикрываясь щитами, бросились на Лазго и его бойцов. Возле повозки
закипела отчаянная битва. Лошади граэррцев обернулись в людей, схватили
топоры и мечи, которые были приторочены к их седлам, и вступили в схватку,
сражаясь бок о бок с воинами других граэррских Родов. Пока к месту боя не
успели подтянуться зеленолицые, следовавшие в арьергарде конвоя, граэррцы
успешно сдерживали натиск. Они распрягли мулов, тащивших повозку, и те,
обернувшись в людей, присоединились к отряду Крокки. Это была существенная
подмога, потому что люди из Рода Мула славились богатырской силой и
выносливостью, а те, которых освободили граэррцы, испытали к тому же кнуты
и зверское обращение захватчиков, превративших их в рабов. Они дрались со
своими притеснителями с небывалой яростью.
  Тем временем Крокки беспрепятственно достиг головы чудовищной твари.
Голова по своим размерам была несколько крупнее остального туловища. Помимо
разинутой пасти, извергавшей дым, на ней выделялись два больших, каждый
размером с тарелку, глаза, горящих как уголья. Крокки знал, что убить
Сеапсуна невозможно, однако, проходя по громадному туловищу, он все же
несколько раз попытался вонзить в него меч. Все его попытки были
безуспешны. Меч лишь скользил по твердой, как панцырь, чешуе.
  По мере того, как Крокки приближался к голове, тело Сеапсуна вибрировало
все сильней, удерживать равновесие на нем становилось все труднее; возле
головы Крокки вынужден был передвигаться ползком, каждую минуту рискуя
свалиться со скользкого туловища, после чего змей, лишь слегка шевельнув
своим мощным телом, мог раздавить его в лепешку.
  Держа меч в зубах, Крокки подполз к правому глазу Сеапсуна. Демон
говорил, что до чудодейственного талисмана можно достать рукой, если
просунуть ее в глазное отверстие змеиного божества. Но прежде чем просунуть
руку, надо было выбить Сеапсуну глаз, а это оказалось далеко не простой
задачей. В этом Крокки убедился спустя четверть часа изнурительной долбежки
по глазному яблоку чудовища. Он бил по глазу сначала лезвием, затем тяжелой
рукоятной меча; крикнув одному из своих воинов, чтобы тот бросил ему сюда
топор, он принялся с размаху бить по глазу топором, на холодной полусфере
Сеапсуна глаза не появилось даже царапины.
  Между тем битва возле повозки постепенно принимала неблагоприятный для
граэррцев оборот. Основные силы конвоя наконец подтянулись к месту схватки,
зеленолицые воины ожесточенно атаковали граэррцев и, пользуясь своим
численным перевесом, начали оттеснять их от телеги со своим богом.
  Крокки отчаялся выдолбить глаз. Послав бессильное проклятие по адресу
Швазгаа, он спрыгнул с повозки и, сжав меч обеими руками, ринулся в самую
гущу битвы. Меч его работал без устали, разрубая шлемы зеленолицых, дроби
их челюсти и погружаясь в их горла. Рядом с ним пал, пронзенный сразу двумя
копьями, Лазго. Теперь лишь редеющий отряд Мулов, вооруженных оглоблями и
топорами, сдерживал натиск Змей, не давая окончательно сокрушить и
опрокинуть граэррцев в придорожный ров.
  Тем временем зеленолицые начали окружать сражающихся; три сотни их
перебежало в ров и, поднимаясь оттуда, теснило граэррцев к повозке,
преграждая путь к отступлению. Крокки велел нескольким своим воинам отбить
у повозки правые колеса. Змеи поначалу в суете битвы не разгадали его
замысел, а когда увидели, что вся повозка заваливается на правый бок, то
было уже поздно. Тяжелая махина Сеапсуна, опрокинувшись на правый борт,
проломила его, вывалилась из повозки и покатилась в овраг. Крокки и все
воины, прежде чем телега завалилась, успели подлезть под нее и оказаться по
другую ее сторону.
  Сеапсун, катясь, сравнивал с землей все на своем пути. Зеленолицые в
страхе бросились врассыпную, но многопудовая туша, набирая скорость, давила
их десятками. Вопли и крики убегающих Змей огласили окрестность. Уничтожив
добрую половину конвоя, Змей рухнул на дно оврага и остался лежать там,
злобно поводя головой. Из его страшной пасти вместе с дымом выбивалось
пламя, опаляя близлежащие кустарники.
  Но несмотря на этот успех, граэррцев все же было гораздо меньше, чем их
противников. Крокки был в отчаянии от того, что не удалось овладеть
браслетом.
  - Проклятая Швазгаа! - шептал он, в бессильной ярости нанося удары
направо и налево. - Она знала, куда запрятать талисман! Из черепа это
гадины его не сможет извлечь сам сатана!..
  Бойцы, сражавшиеся рядом с ним, падали один за другим. Крокки и его
немногочисленные соратники, отбивая яростный натиск зеленолицых, отходили к
лесу. На востоке занималась заря; звезды бледнели в вышине. На дороге со
стороны столицы показалось облачко пыли. И Змеи, и граэррцы всматривались в
него с тревогой и надеждой. Но когда фигуры приближающихся воинов сделались
различимы в рассветных сумерках, то оказалось, что это навстречу Сеапсуну
движется отряд зеленолицых. Змеи встретили его восторженными воплями, а
граэррцы - проклятиями. Воин из Рода Лошади, бившийся плечо к плечу с
королем, неожиданно повернулся к Крокки и прохрипел, смахивая рукой пот со
лба:
  - Король, надо уходить! Я сейчас перекинусь в коня. Садись на меня и мы
умчимся в лес, где осталось немало наших людей. Змеи не решатся
преследовать нас.
  - Спасайся, король! - раздалось несколько голосов вокруг Крокки. - Еще
есть время, пока нас не окружили!..
  Крокки в замешательстве опустил меч. Ясно, что битва проиграна. Браслетом
овладеть не удалось. Единственным достижением можно было считать сброс
Сеапсуна в овраг - по-крайней мере, это задержит движение чудовищного змея
к столицеи отдалит гибель тысяч предназначенных ему в жертву пленников.
Слабое утешение! Крокки яростно скрежетал зубами. Его воины были правы -
оставаться здесь было чистейшим безумием. К тому же быстро светало, и глаза
Змей обретали зоркость.
  Крокки кивнул, и вдруг увидел невдалеке от себя граэррского юношу, из
последних сил отбивающего натиск пяти окруживших его змеиных воинов.
  - Превращайся в коня, - велел Крокки своему соратнику, - и подожди меня
здесь. Я сейчас!
  В несколько прыжков он оказался возле юноши. Первым же ударом он насмерть
поразил одного из зеленолицых; вытащив дымящийся от крови меч из груди
врага, Крокки обрушил его на шлем второго воина, шлем треснул, не выдержав
страшного ударами голова Змея раскололась как тыква; третьим ударом он
отбил сразу два меча, направленные против него, и протянул руку упавшему
юноше.
  Но тут несколько арканов взвилось в воздух, два из них захлестнули грудь
и шею короля. Крокки зашатался, силясь удержать равновесие; ударом меча он
перерубил одну веревку, но вторая, натянувшись, свалила его с ног. С
криками: "Король! Король!" оставшиеся в живых граэррцы бросились к нему, но
Змеи оказались проворнее, к ним подоспела подмога и в завязавшейся битве
они имели успех.
  Услышав, что в их руки попал король, они не стали убивать Крокки, лишь
крепче связали его по рукам и ногам. Крокки превращался в барса, выл, рычал
и пробовал кусаться, вновь превращался в человека и изрыгал проклятия на
головы своих врагов, но к тому времени возле него уже не было никого из
соратников. Отряд граэррцев был почти весь уничтожен. Лишь немногим удалось
добраться до леса и скрыться под его спасительной кровлей.

                      Глава XII. Ритуальное пиршество

  Тронный зал Бронзового Замка, где когда-то короновался сам Герриг, был
украшен геральдическими флагами графств и герцогств Страны Змей. На стенах
висели черные гобелены с вышитыми на них золотыми изображениями драконов,
возле трона четверо дюжих воинов держали громадное знамя с гербом королевы:
белая змея, обвивающая черный меч. Сквозь распахнутые окна в просторный зал
вливался утренний свет, озаряя мраморный пол, гобелены, флаги, толпу
разряженных придворных и высокий, сверкающий бриллиантами трон, на котором
восседала Швазгаа.
  Перед троном, посреди свободного пространства, стояли три девочки,
старшей из которых было семь лет, а двум другим и того меньше. Дочери
короля Эрго предназначались в жертву змеиной королеве, что являлось
важнейшей частью ритуала коронования, применявшегося в Стране Змей с
незапамятных времен. Швазгаа смотрела на малюток с неудовольствием.
Согласно обычаю, право на престол завоеванной страны давало съедение только
ее короля или его законного наследника. Но Эрго погиб, а наследоравший ему
Крокки скрылся. Хитроумный план, посредством которого Швазгаа хотела
заполучить его для сегодняшней коронации живьем, не удался. Ее посланцы,
отправленные в склеп, нашли пустой гроб. Пришлось объявить Крокки мертвым,
тем более имелись свидетели его смерти и похорон.
  Таким образом, из представителей королевского дома Граэрры оставались
только три эти девочки. Но они, согласно граэррским законам, не могли
претендовать на корону. Наследовать престол имели право только мужские
представители династии. Так что сегодняшнее ритуальное кушанье, в строгом
смысле, не давало королеве. оснований объявить себя одной крови с Герригом
и владычицей его страны. Но ничего другого ей не оставалось. Необходимо
было как можно скорее покончить с неопределенностью в вопросе о власти и
дать понять непокорным граэррским баронам, прячущимся в своих неприступных
замках, кто повелевает королевством.
  Она кивком головы сделала знак жрецу - распорядителю церемонии.
Яйцеголовый жрец с морщинистым зеленым лицом, весь задрапированный в
тяжелую, болотного цвета тогу, приблизился к девочкам и снял с них туники,
оставив их голыми и, казалось, еще более беззащитными в окружении
враждебной им змеиной знати. Зеленолицые дворяне, разодетые в черные и
темно-зеленые шитые золотом одежды, взирали на пленниц с холодным
бесстрастием. Девочки прижимались друг к другу и беспомощно оглядывались,
тщетно ища знакомые лица.
  После того, как протрубил герольд, в зале воцарилось гробовое безмолвие.
Слышались лишь всхлипывания девочек и шелестение штандартов на легком
ветерке, веявшем из окон. Швазгаа снова кивнула, и второй жрец приблизился
к девочкам, держа блюдо с водой, специально доставленной из подземного
храма Страны Змей. Жрец трижды опустил в воду пальцы и окропил ею
предназначенных к смерти.
  Надрывно и протяжно завыли трубы-раковины, глухо начали бить барабаны.
Придворные отступили на несколько шагов, расширив свободное пространство
вокруг девочек. Жрец с блюдом отошел. Все взоры устремились на Швазгаа.
  В человеческом облике королева отличалась от своих соплеменников более
правильными чертами лица и белым цветом кожи. Ее внешность
свидетельствовала о происхождении от древней змеиной расы, когда-то
распространённой в Стране Змей, но со временем слившейся с более грубыми
представителями Рода. Лишь среди жрецов, женившихся на близких
родственниках, эта древняя раса еще сохранялась в относительной чистоте.
  Швазгаа, дочь жреца, с малых лет изучавшая магию, вызывала в своем народе
священный трепет. Эмеи считали ее самой красивой женщиной в их Роду, да и
не только они: немало граэррских рыцарей, увидев королеву, без памяти
влюблялись в нее. Хотя, по слухам, дело здесь заключалось не в одной только
красоте: королева, будто бы умела привораживать к себе мужчин. Молва
утверждала, что королева, насладившись ласками очередного возлюбленного,
наутро перекидывалась в змеиный облик и пожирала несчастного...
  При звуках барабанов Швазгаа встала и небрежным движением руки отстегнула
застежки на своем белоснежном, спадающем, широкими складками платье.
Шелестя, оно упало к ее ногам. Королева предстала перед придворными
обнаженной. Ее черные пышные волосы тяжелыми волнами спадали на белые
плечи, пронзительные желтые глаза сверкнули и устремились на малюток. Она
вновь опустилась на трон, подобрала под себя точеные ноги и в тот же миг
превратилась в крупного белого удава с черно-золотым узором на теле.
Десятиметровая рептилия медленно извивалась на королевском троне Граэрры,
кольцами обвив подлокотники, водя треугольной головой и двигаясь в такт
ударам барабанов. Ритуальное действо началось.
  Змея, плавно изгибаясь, скользнула с трона и неторопливыми,
волнообразными движениями направилась по мраморным плитам пола к дочерям
короля Эрго. Ее движения были ленивы, глаза полузакрыты; она словно бы и не
глядела на крошек. Швазгаа сделала вокруг них широкий круг. Испуганные
девочки оказались в самом центре свившегося кольцом упитанного узорчатого
тела, переливавшегося в лучах солнца. Швазгаа, скользя по мрамору,
постепенно сужала кольцо. Ее гибкое тело ходило волнами, временами мягко
касалось дрожащих малюток, словно гладило их, змеиная голова проплывала
возле коленей, бедер и животов бедняжек.
  Те следили за ней глазами, полными ужаса; младшие девочки даже перестали
плакать. Они теснее прижались друг к другу. Но зловещая голова, волоча за
собой поблескивающее чешуйчатое тело, протискивалась  между ними, отделяя
одно тельце от другого, и вот уже они оказались в волнах змеиных колец.
Кольца оплетали малюток, приподнимали их над полом и словно укачивали в
своих объятиях.
  Самую младшую девочку, обвитую хвостом, понесло навстречу поднявшейся
змеиной голове. Швазгаа раскрыла пасть и буквально натянула ее на детскую
головку. Девочка забилась, но ее истошный крик потонул в реве раковин и
грохоте барабанов. Змея, придерживая своими кольцами трепыхающееся тельце,
продолжала с методичной неторопливостью затягивать ребенка в свою утробу.
Голова и плечи девочки исчезли в ужасающей пасти. С минуту передохнув,
Швазгаа вновь задергала головой. Скоро лишь две безжизненные детские ножки
остались торчать в ее пасти. Движения головы продолжались и ножки тоже
исчезли... На теле царственной рептилии образовалось небольшое вздутие-
свидетельство того, что добыча проглочена и начала перевариваться. Барабаны
продолжали грохотать, а змеиные кольца - извиваться вокруг двух оставшихся
девочек.
  Кольца приподняли вторую малютку и пасть снова раскрылась, не обращая
никакого внимания на дикий вопль и судорожные попытки обреченной вырваться
из удавьих объятий. Методично и неторопливо, с перерывами, которые змея
позволяла себе для передышки, второй ребенок был затянут в глотку. Вслед за
сестрами в змеиную пасть отправилась и третья девочка.
  Покончив с ними, Швазгаа растянулась на полу, демонстрируя присутствующим
три вздутия на своем королевском теле. Ритуал воспреемства престола был
завершен. С этой минуты, по законам страны Змей, королева сделалась
потомком короля Геррига и в качестве его прямой наследницы получила право
на корону Граэрры.
  Она вернулась на трон и вновь обернулась женщиной. Только теперь
красавицу портил уродливо раздутый живот, в котором переваривались три
трупика, но не сводившим с нее глаз змеиным дворянам это вовсе не казалось
уродством. Они смотрели на свою королеву с благоговением, и когда верховный
жрец, держа бархатную подушку, на которой лежала бриллиантовая корона
Траэрры, направился к ней, все они дружна опустились на одно колено.
  Целый час длились завывания и молитвы жрецов, в которых многие из
собравшихся не понимали ни слова, ибо читались они на древнем змеином
диалекте; наконец жрец, держа в руках корону, водрузил ее на голову
Швазгаа, и все присутствующие разразились восторженными воплями.
  Появились слуги, которые застелили все пространство Тронного зала
пушистыми коврами. Змеиные дворяне, претендующие на земли в Граэрре,
приступили к аналогичному обряду, чтобы закрепить эти земли за собой. Их
владычице пришлось проглотить наследниц престола; дворянам, чтобы получить
поместья в завоеванной стране, надо было точно так же проглотить законных
наследников этих поместий.
  Из боковых дверей, подталкиваемые в спины копьеносцами, в зал вошло около
сотни граэррских юношей и девушек, обладавших наследственными правами на
замки, титулы и земли. Дворяне Рода Змей встрепенулись,
  Алчно засверкали глазами, выискивая среди них тех, которых они должны
пожрать, чтобы получить искомые права. Захваченное королевство уже давно
было поделено между ними и каждый из них знал свою жертву. Голые молодые
граэррцы столпились посреди зала, испуганно озираясь, в то время как
дворяне Страны Змей снимали с себя одежды и пока еще в человеческом облике
врывались в их круг. Скоро зала представляла собой кричащее скопище
зеленых, белых и смуглых обнаженных тел. Змеиная знать, как повелось
исстари, перед ритуальным пожиранием удовлетворяла свою похоть, совершая
насилие над жертвами.
  Легкая усмешка играла на тонких губах Швазгаа, которая с высоты трона
взирала на последовавшую гнусную сцену. Зал наполнился криками боли и
ужаса, воплями и хохотом. В немигающих, словно остекленелых глазах Швазгаа
отражалось переплетение человеческих тел, оскаленные рты истязателей,
гримасы жертв, брызги крови, - и чем истошнее кричали несчастные жертвы и
чем азартнее предавались своей извращенной похоти змеиные дворяне, тем
радостнее улыбалась королева.
  Снова загремели барабаны и завыли раковины: обряд вступления в наследство
перешел в завершающую, самую важную фазу. Насильники из человеческого
обличья перекинулись в змеиное. Насытив свою страсть, они, подобно тому,
как это сделала королева, начали заглатывать молодых граэррцев, натягивать
на них свои длинные чешуйчатые тела, и вскоре крики несчастных затихли. В
зале был слышен только глухой рокот барабанов.
  Спустя четверть часа граэррцы исчезли в утробах безжалостных рептилий.
Лениво волоча свои разбухшие тела, победители вернулись каждый к своему
геральдическому флажку.
  Вновь перейдя в человеческий облик, дворяне прокричали троекратное "ура"
королеве. Теперь, по традиции, настало время принести человеческие жертвы
Великому Богу Сеапсуну, которого специально для этой церемонии везли в
Бронзовый Замок. Но караван с Сеапсуном по непонятной причине задерживался.
Королева приказала выслать ему навстречу отряд пехотинцев.
  Лишь через несколько часов, когда солнце уже стало клониться к закату,
громкий рев труб и вопли тысячной толпы змеиных воинов возвестили о том,
что Великий Бог, наконец, прибыл в столицу покоренной державы.

                      Глава XIII. Огнедышащая смерть

  Королеве, уединившейся в отведенных ей покоях, было доложено, что в
тридцати километрах от столицы, в пустынном месте ларортской дороги, на
Великого Бога и сопровождавший его конвой был совершен налет. Руководил
мятежниками человек, которого его сподручные называли королем. Налет был
отбит и Сеапсун с превеликими трудностями был извлечен из рва и снова
водружен на платформу, а предводителя нападавших заковали в цепи и вместе с
Великим Змеем доставили в столицу.
  - Какой-нибудь самозванец, выдающий себя за короля Эрго или короля
Крокки, - недовольно пробурчала Швазгаа.- Таких теперь немало появится,
помяните мое слово. Они ходят по селам и баламутят народ, призывая его к
восстанию!
  Когда же она услышала, что пойманный действительно принадлежит к Роду
Барса, ибо многие видели, как он превращался в это животное, королева
встала. Желтые глаза ее мрачно сверкнули.
  - Где этот пленник?- сказала она.- Я должна его видеть.
  Спустя полчаса пятеро зеленокожих воинов ввели в смежную с ее покоями
комнату граэррского короля. Крокки бросили к ногам Швазгаа, не выпуская
концы длинных целей, в которые были закованы его ноги, руки и шея.
  - Крокки! Барс! - воскликнула она и кулаки ее сжались в сильнейшей
досаде: если бы этого человека привели к ней на несколько часов раньше! Она
проглотила бы его, настоящего короля Граэрры, вместо тех хнычущих девчонок,
не имевших никаких прав на престол.
  Но вторично проводить церемонию коронации было не в обычае змеиных
владык. Королеве оставалось, скрипя зубами, смириться с тем, что корона на
нее уже возложена и Крокки минует ее чрево.
  Граэррец смотрел на нее снизу вверх, простертый у ее ног. Тело его было
покрыто ранами, нанесенными Змеями при его поимке; некоторые из ран
кровоточили, но Крокки не обращал на это внимание. Он пожирал взглядом
змеиную керолеву, о красоте которой был наслышан, и, ненавидя ее, все же
вынужден был признаться в душе, что она чертовски привлекательна.
  Королева с минуту пристально всматривалась в глаза Крокки, и взор юноши
помутнел, голова его поникла.
  - Я очнулся в гробу... - пробормотал он, не в силах противиться
гипнотическому воздействию Швазгаа.- Гроб разломали мародеры-гиены и я
бежал...
  Неожиданно его взгляд вновь прояснился. Он напряг всю свою волю, кулаки
его сжались и мышцы вздулись до того, что стальные кандалы впились в его
кожу.
  - Тебе не удастся околдовать меня, проклятая ведьма! - крикнул он. - Ну
же, убей меня, проглоти, ты оказалась победительницей, но знай, что тебе
никогда не удастся поставить на колени гордый народ Граэрры!
  Змея расхохоталась и, подняв ногу, обутую в золоченую туфлю, поставила ее
на горло поверженного короля.
  - Твое счастье, что я сегодня сыта, - сказала она. - Я позавтракала
твоими племянницами. Их мясо было нежным и вкусным, словно их кормили одной
карамелью... Ха-ха-ха.
  Королева, злорадно смеясь, повернулась к жрецу-распорядителю, вошедшему
вместе со стражниками.
  - Все ли готово для жертвоприношения Сеапсуну? - спросила она.
  - Великий Бог уже выпущен на арену, моя повелительница, - с низким
поклоном ответил жрец.
  - Хорошо, - сказала королева. - Сначала мы предадим Сеапсуну
приготовленных для него пленников, а уже потом, в самую последнюю очередь-
этого смутьяна. Перед смертью он узнает, что такое страх!..
  Она снова расхохоталась и махнула рукой, давая знак, чтобы пленника
увели.
  Затем она проследовала на широкий балкон, устланный коврами и украшенный
пестрыми полотнищами развевающихся на ветру штандартов. Здесь королева
уселась на специально выставленное для нее кресло, откуда хорошо
просматривалась устроенная во дворе Замка круглая арена с высокими бортами.
Арену окружали поднимающиеся амфитеатром трибуны для зрителей. Трибуны были
битком набиты зеленокожими воинами, которые громкими криками приветствовали
появление своей владычицы.
  Поскольку солнце заходило, вокруг арены были зажжены десятки факелов. В
четырех медных чашах у бортов горели большие костры, отбрасывая зловещий
багровый свет на толпу возбужденных зрителей, балкон, где сидели королева и
ее приближенные, и громадного змея, неторопливо ползающего по каменному дну
арены.
  Сеапсун передвигался не извиваясь, как змеи, а полз, подобно пиявке -
рывками подавая вперед свое толстое грязно-зеленое тело. Красным огнем
горели его бессмысленные, не выражавшие ничего, кроме тупой злобы, глаза;
зубастая пасть, из которой выбивались языки пламени, была постоянно
раскрыта. Он был настолько тяжел, что не мог приподнять над полом свою
уродливую голову, да ему это и не требовалось: пленники, которых сбрасывали
к нему на арену, после недолгих метаний неминуемо оказывались в его пасти.
  Голых, кричащих, корчащихся от ужаса граэррцев сталкивали на арену
сотнями. Чтобы они не могли слишком долго ускользать от неповоротливой
твари, им наносили жестокие раны, чаще всего на ногах, распарывая мышцы и
сухожилия. Очень скоро пол арены оказался весь залит кровью. Пленных было
так много, что на арене возникла давка. Чудовище заглатывало своих жертв,
не прилагая к их поимке никаких усилий.
  Сгустились сумерки, вокруг арены было зажжено еще несколько десятков
факелов, а пленных все сбрасывали и сбрасывали. Сеапсун обладал
удивительным свойством поедать людей, не насыщаясь, причем масса пожранных
могла во много раз превосходить массу его собственного тела. Проглоченные
мгновенно сгорали в его огненном чреве, превращаясь в золу. Поверье
утверждало, будто пожранные Сеапсуном становились в потустороннем мире
рабами умерших людей из Рода Змеи! Чем больше пленных поглотит ненасытный
монстр, тем больше слуг будет у каждого убитого зеленолицего воина, а у
покойных дворян из Рода Змеи на том свете их будет по нескольку десятков.
  Поэтому пленников не жалели. Большие толпы обнаженных и окровавленных
мужчин, женщин, юношей и девушек под конвоем зеленолицых копьеносцев
сгонялись к арене, вынуждая их переваливаться через ее борта и падать на
дно, где их ожидала смерть. У Крокки, который смотрел на эту сатанинскую
бойню, в глазах стояли слезы, и руки тряслись так, что звенели кандалы.
  Граэррцев сбрасывали на арену такими большими толпами, что змей даже не
успевал их глотать: многих он, передвигаясь, давил своей массивной тушей.
Вскоре арена представляла собой круглое озеро крови, в котором плавали
изувеченные, раздавленные останки несчастных, и в этом озере волочил свое
скользкое туловище ненасытный Бог, порождение гиблых пещер змеиной пустыни,
тупая, злобная тварь, бессмысленная даже в своем необузданном людоедстве.
  Крики жертв мешались с воплями зеленолицых зрителей, опьяневших от вида
крови и ужасающей мерзости, творившейся на арене. Их ноздри раздувались,
они проталкивались поближе к бортам и с жадностью вдыхали запах обожженных
тел, крови и смерти. Глаза их блестели, в злобном смехе скалились рты, они
злорадно подбадривали тех граэррцев, у которых хватало сил уворачиваться от
пасти Сеапсуна, и когда те все же гибли, то визжали и улюлюкали от
восторга.
  Сеапсун своим мрачным, бессмысленным, бесконечным и абсолютным зверством
как нельзя лучше олицетворял двух этого дьявольского Рода, нагрянувшего в
Граэрру из далекой южной страны. Бесчеловечность кровавого обряда, видимо,
не доходила до сознания этих полудиких детей пустыни, приведенных сюда
своей зловещей королевой. Ужас и оцепенение сковали сознание Крокки. Если
бы он внутренним усилием воли не заставил себя отключиться от
происходящего, то, наверное, лишился рассудка...
  Очнулся он от грубых толчков своих конвоиров. Он глянул вниз. Сеапсун
расправился со всеми сброшенными ему пленниками и буквально плавал в
кровавом месиве, по-прежнему выпуская пламя и зловонный дым из разинутой
пасти.
  Крокки грубо швырнули к наковальне. Рослый Змей кузнец освободил его от
кандалов, и Крокки понял, что настал и его черед. Сидевшая по ту сторону
арены Швазгаа не сводила с него глаз. Ее стройное тело облегало расшитое
золотом платье, тяжелыми складками ниспадавшее до вола, над копной черных
волос сверкала и переливалась бриллиантовая корона Геррига. Она нетерпеливо
махнула рукой, приказывая палачам поторопиться.
  Когда с Крокки сняли последний обруч кандалов, к нему с окровавленным
ножом подошел жрец. Граэррца обхватило четверо дюжих воинов, и жрец с
садистской улыбкой, скривившей его морщинистое лицо, сделал на ногах Крокки
длинные продольные разрезы - не очень глубокие, но такие, чтобы пленник не
слишком долго мельтешил по арене, заставляя змея гоняться за собой. Крокки
изогнулся всем телом, крик невыносимой боли сорвался с его губ. Жрец
удовлетворенно засмеялся и кивнул державшим Крокки воинам.
  Корчащегося от боли короля протащили сквозь толпу зеленолицых и, взяв за
ноги и за руки, бросили через борт прямо в кровавое месиво.
  Крокки локтями ударился о камень пола и некоторое время лежал, не в
состоянии пошевелиться. Сеапсун, который в это время находился у
противоположного края арены, неторопясь развернул свое грузное туловище и,
пыхтя, заскользил навстречу новой жертве.
  Застонав, Крокки напряг силы и встал. Его голое тело все было залито
кровью, его собственная кровь смешалась с кровью тысяч несчастных жертв
Сеапсуна; стоя в кровавой луже, он хрипло дышал, морщился и стонал от
мучительной боли во всем теле, особенно в ногах. Кровь стекала с его
спутавшихся волос, сочилась по груди, капала с пальцев бессильно опущенных
рук.
  Уже один его вид вызвал в зрителях рев кровожадного азарта. Всем
хотелось, чтобы он немного побегал по арене, уворачиваясь от медлительного
Сеапсуна, и когда Крокки, перемогая себя, сделал несколько нетвердых шагов,
из публики донеслись подбадривающие крики. Змей повернул голову и, не
снижая, но и не увеличивая скорости, двинулся за ним. Крокки зашагал вдоль
края арены. Очень скоро он понял, почему змеиные жрецы наносили раны
пленникам, предназначенным в жертву Сеапсуну: тварь, очевидно, не могла
двигаться быстрее, и любой человек, а тем более он, стремительный и ловкий
Барс, легко ушел бы от нее, увернулся бы из под самого се носа, и это
преследование по арене длилось бы много часов; теперь же Крокки чувствовал,
что погоня будет недолгой. Силы его убывали с каждым сделанным шагом, с
каждой каплей крови, вытекшей из его ран. Он брел, хлюпая босыми ногами по
кровавой жиже, а змей, неумолимо двигавшийся следом, обдавал его сзади
горячим дыханием.
  Ужас сдавил грудь Крокки, ледяными клыками впился в его душу. Свет померк
в глазах молодого короля. Его всего трясло, рука его судорожно хваталась за
край арены, а в ноги словно вонзались сотни раскаленных ножей, их словно
жгли огнем, драли из них суставы. Каждый шаг давался Крокки с такой болью,
что хотелось закричать, упасть и забиться, кинуть свое истерзанное тело
прямо в паств ненасытному чудовищу и покончить с этой нечеловеческой пыткой
ужасом и болью. Но он заставлял себя идти.
  Он шел медленно, с трудом, но скорость преследующего его змея была почти
такой же, и это забавляло публику. Все знали, что смельчак долго не
продержится, и заранее предвкушали момент его неминуемой гибели. Бежать
было некуда, да и не было сил. Он чувствовал, что гибнет. В помутневшем
сознании возник Зал Танцующих Изваяний, и он снова, как тогда, когда
цеплялся за каменную ногу исполинской фурии, мысленно воззвал к королю
Герригу.
  Но даже на более-менее связную мольбу у него не было сил. Сознание его
почти полностью парализовали страх и нестерпимая боль. И лишь в каком-то
уголке его, ясном и не замутненном ужасом, проплывали видения гранитных
статуй, озаренных таинственным скользящим светом голубого карбункула,
украшенный затейливым орнаментом купольный потолок. В мыслях его всплыло
видение каменного змея, высеченного на потолке. Змей, изгибаясь кольцом,
заглатывал собственный хвост.
  Крокки вспомнил, что на этот барельеф почему-то указал ему демон -
Хранитель Браслета... Змей, кусающий свой хвост... Сознание Крокки стало
проясняться, глаза его раскрылись шире и по ним словно впервые ударил блеск
десятков горящих факелов. Крокки стиснул волю в кулак, зло и упрямо мотнул
головой, презрительно сплюнул в сторону вопящих зеленолицых и оттолкнулся
от борта арены.
  Рывками, как ходули, переставляя изрезанные ноги, он двинулся вдоль
круглого борта арены, постепенно смещаясь к ее середине. Змей с прежней
неспешностью следовал за ним.
  Крокки шел по кругу, и по тому же кругу ползло за ним огнедышащее
чудовище. Казалось, оно настигает граэррца. Публика вскочила со своих мест,
истошно вопя. Крокки споткнулся о чьи-то останки, поскользнулся в кровавой
мешанине раздавленных тел и его едва не обожгло дыхание неумолимо
настигающего его змея. Но пленник поднялся, шатаясь как пьяный, и, с
усилием переставляя ноги, продолжал движение по той же окружности.
  Нет, скорее это была дуга - радиус ее постепенно уменьшался, становясь
все короче по мере того, как Крокки смещался к центру арены. Так же
смещался и Сапсун; его тело сначала изогнулось плавной дугой, но чем меньше
становилась окружность, по которой двигался Крокки, тем круче изгибалось
многометровое тело змея.
  Вскоре перед Крокки замаячил хвост чудовища, между тем как за его спиной,
обдавая его пятки жаром, неумолимо двигалась чудовищная голова с разинутой
пастью. В глазах граэррца снова потемнело; мышцы его напряглись как
натянутая тетива и, казалось, еще один шаг, еще мгновение - и они порвутся,
и он не успеет дотянуться до этого зеленого, скользкого, острого хвоста,
оставляющего борозду в кровавой жиже...
  И все же ноги его, подкашиваясь, сделали эти несколько шагов, он ничком
рухнул на Сеапсунов хвост и, хватаясь за скользкие, твердые и острые
чешуйки, стал подтягиваться по нему; голова змея ни на секунду не замедлила
своего движения и не отстала ни на сантиметр. Крокки подтягивался по
хвосту, преследовавшая его разинутая пасть тянулась за ним, миг - и к
изумлению ахнувшей публики в пасти Сеапсуна оказался конец его собственного
туловища!
  Крокки упрямо полз вперед по телу змея, и глупая тварь, преследуя его,
все больше и больше вбирала в пасть собственный хвост. В отчаянии поднял
кулаки и взвыл старший жрец, стоявший рядом с Швазгаа. Королева вздрогнула,
словно очнулась ото сна. Глаза ее широко раскрылись. Израненный,
окровавленный пленник упорно карабкался по изогнутому телу чудовища.
  Вдруг Сеапсун резко дернулся и стал. Пасть его была полностью забита его
же хвостом. Глаза чудовища выпучились, дрожь судороги прошла по всему его
туловищу, оно затряслось так, что Крокки едва удержался на нем. Но он
удержался, и даже поднялся на ноги на загривке издыхающей твари.
  Последняя, угасающая волна дрожи прокатилась по телу чудовищного
существа. Крокки увидел, как раздулись ноздри Сеапсуна, а глазные яблоки
вдруг начали вылезать из глазниц. Вскрикнув, Крокки бросился к голове.
Наступившую тишину разорвал пронзительный вопль змеиной королевы. Швазгаа
вскочила и в несвоственном ей смятении показывала на пленника трясущимся
пальцем. Воины смотрели на нее в растерянности, пораженные ее видом и не
понимая, чего она хочет.
  Не успел Крокки приблизиться к неподвижной голове Сеапсуна, как глазные
яблоки под напором скопившегося в голове горячего воздуха окончательно
выдавились из глазниц; из отверстий забил дым, который, впрочем, через
считанные мгновения иссяк. Крокки ничком лег на голову мертвого чудовища и
просунул руку в глазную дыру. Руку обжег острый, почти невыносимый жар, но
она почти тотчас нащупала какую-то холодную, явно чужеродную для
внутренностей этой твари вещь. Крокки рывком вытащил ее. В свете факелов
ослепительно засверкали бриллианты колдовского браслета и вспыхнули так
ярко, что на миг ослепили молодого короля.
  Но спустя мгновение блеск потух. В эти минуты копьеносцы, оттеснив от
барьера публику, выстроились в ряд и замахнулись, направив на Крокки острия
копий.
  И в этот момент крик испуганной королевы обрел, наконец, внятность.
  - Стойте! - кричала она. - Замрите, глупцы! Мы не смеем и пальцем тронуть
его, иначе мы все, все, все погибнем!..

                       Глава XIV. Борьба за браслет

  Зрители умолкли. Воины с занесенными копьями застыли над ареной. Королева
встала, с замиранием следя за действиями Крокки. Граэррец, сжимая в руке
браслет, сполз с головы погибшего чудовища. Бриллианты браслета испускали
лучистое, пульсирующее сияние. Временами длинные тонкие лучики, как
протуберанцы, вырывались из них, и если такой лучик касался тела Крокки, то
в этом мести почти мгновенно затягивались раны. Крокки тотчас обратил на
это внимание. И едва лишь показывался луч, как он сразу направлял его на
одну из своих бесчисленных ран. В считанные минуты ему удалось избавиться
от всех своих шрамов и порезов.
  Кроме того он ощутил необыкновенный прилив сил. Он торжествующе оглянулся
на затихшую толпу зеленолицых. Воины опустили копья и в недоумении
переводили взгляды с Крокки на королеву, не зная, что им делать. Швазгаа
подняла руку, призывая подданных к спокойствию и молчанию.
  Вскоре, однако, и Крокки смутился. Он не знал, как пользоваться чудесной
вещью. Глубокая тишина, воцарившаяся среди Змей, действовала на него
угнетающе. Он надел браслет на правую руку, подошел к высокому борту арены и
попробовал взобраться на него. Попытка закончилась неудачей.
  - Спустите ему лестницу, - раздался над самой его головой голос Швазгаа,
который показался пленнику каким-то непривычно мягким и вкрадчивым.
  Деревянная лестница, ударившись о борт, ткнулась в окровавленный пол
арены. Крокки поднялся по ней, не сводя глаз со змеиных воинов и готовый в
любой момент увернуться от предательского удара. Но Змеи шарахались от
него, как от зачумленного. В их толпе образовался живой коридор, в конце
которого стояла Швазгаа. Девочки к этому времени успели перевариться в ее
желудке, и фигура королевы обрела присущую ей стройность. Она устремила на
Крокки взгляд, полный неги. Завораживающая улыбка озарила ее лицо,
навстречу пленнику протянулись ее руки.
  - Крокки, я ждала тебя много лет, - сказала она медоточивым, льющимся
прямо в душу голосом.- Ты явился мне однажды во сне... Видение было ясным и
чарующим, и я поняла, что ты- тот мужчина, который мне нужен... Страсть,
безумная страсть овладела мной, все мои мечты, помыслы, чувства и поступки
были направлены на то, чтобы соединиться с тобой, назвать тебя своим,
прижаться к тебе, напиться ароматом твоих губ...
  Она продолжала говорить, но Крокки перестал понимать смысл ее слов, душах
звучала только музыка ее голоса, полная неземного очарования. Она
обволакивала душу, манила, усыпляла и звала...
  Факельные огни неожиданно померкли и все пространство перед молодым
королем сосредоточилось только в этом бледном лице и пронзительных,
увлекающих за собой глазах...
  На какое-то время его окутал туман. Пелена еще не спала с его сознания,
когда он почувствовал смутное удивление. Он шел, ноги его двигались, но
куда он держал путь? Ему очень хотелось это знать.
  Сквозь полупрозрачную завесу перед ним прорезался бледный овал. Напрягая
зрение, он разглядел проступившее в тумане бескровное улыбающееся лицо
Швазгаа. Что все это значит? Где он?..
  Внезапно до него дошло, что он поднимается по лестнице. Это была знакомая
ему лестница Бронзового Замка, ведущая в уединенные королевские покои.
Перед ним, пятясь, не сводя с него больших желтых глаз и продолжая
протягивать к нему руки, шла обольстительная колдунья. Она вела его за
собой словно на невидимой нити.
  Все другие Змеи по приказу королевы скрылись с их пути. Сила воли Крокки
была парализована. Ее не существовало. Он начисто забыл о колдовском
браслете, сверкавшем на запястье его руки. Он не владел своим телом. Он
двигался неловко, как оживший деревянный истукан, подчиняясь воле змеиной
королевы. Неосознаваемые им, но властные импульсы влекли его вслед за
колдуньей, тело его не подчинялось мозгу, да и сам мозг словно забыл об
управлении им.
  Королева поднялась по лестнице и, по-прежнему не сводя с Крокки глаз,
направилась по анфиладе роскошно убранных комнат. Двери чудесным образом
раскрывались, когда она приближалась к ним. Крокки шел за ней, как лунатик.
В последней, самой дальней комнате, куда они вошли, горел у стены факел и
стояло широкое ложе. Из распахнутых окон струился бледно-синий звездный
свет, соперничая с колеблющимся сиянием факела.
  Швазгаа, войдя в полосу света, грациозными движениями избавилась
от платья. Обнажилось ее стройное, холеное, белое тело. Живот лишь слегка
выпирал, свидетельствуя об утренней трапезе, но не портил общего
впечатления стройности. Корону Граэрры она бережно сняла с головы, опустила
на стол и расправила густую копну иссиня-черных волос. Крокки стоял перед
ней, не сводя с нее затуманенного взгляда.
  - Иди ко мне, любимый...-прошептала колдунья, опускаясь на ложе.
  Крокки наклонился над ней.
  Королеве было прекрасно известно, что она не могла, даже с
загипнотизированного, снять с него колдовской браслет. Заклятье, наложенное
Герригом на чудесную вещь, тотчас убило бы похитительницу. Браслет мог
перейти от одного владельца к другому только в результате добровольной
передачи, причем как передающий, так и получающий должны находиться в ясном
рассудке и передача должна быть осознанной и чистосердечной.
  Но королеве было известно также и то, что запрет древнего мага можно было
обойти. Осуществление дьявольского плана, посредством которого она
намеревалась завладеть браслетом, казалось ей делом нетрудным. Смеясь и
внутренне ликуя, она предвкушала победу. В душе зачарованного ею Крокки
разгоралась страсть, грудь молодого человека бурно вздымалась, руки
тянулись к обольстительному телу красавицы.
  Взвизгнув, она обхватила его и, падая, увлекла за собой на кровать. Он
стиснул ее своими мускулистыми руками, сжал так, что у нее перехватило
дыхание, и впился губами в ее знойный, обжигающий рот. Ноги ее обвили его
бедра, она заизвивалась, прижимаясь к нему, лаская руками его спину и
плечи, страстно дыша и постанывая в истоме блаженства. Теперь от нее
требовалось лишь не пропустить момент, когда страсть Крокки достигнет
наивысшей точки и начнется семяизвержение; именно в эту секунду она может
завладеть браслетом совершенно безнаказанно, ибо ей известно древнее
змеиное заклинание Высшей Страсти, которое в мгновения оргазма перекроет,
снимет запрет Геррига.
  Но запрет снимается только в эти краткие мгновения. Швазгаа должна не
упустить их. Как и всякая Змея, она, даже в минуты любовного соития, не
теряла хладнокровия. Она внимательно следила за силой объятий своего
партнера и ускоряющимся с каждой минутой темпом содрогания его интимного
органа, вошедшего в ее плоть.
  Оргазм близился, она ощущала это телепатическим чутьем, и радость,
ликование захлестывали ее. Рука королевы поглаживала браслет на запястье
Крокки, пальцы ее скрючивались, готовые вырвать чудесную вещь сразу же, как
только молодой король закричит от страсти.
  Наконец семя брызнуло, но в тот же момент произошло и пробуждение Крокки.
Внезапная ясность мысли ошеломила юношу, он содрогнулся, как от чудовищного
удара. Взгляду его предстало жуткое, неожиданное зрелище: голая королева,
вцепившаяся в его правую руку, снимает браслет Геррига! Браслет был уже в
руке Швазгаа, и единственное, что мог сделать Крокки - это выбить его. Он
не мог дотянуться до браслета, но удар, который он нанес по рукам королевы,
был такой силы, что она вскрикнула и выронила драгоценный предмет. Браслет
со звоном упал на пол.
  Зашипев в неистовой злобе, оскалив зубы и сразу изменившись в лице,
королева скользнула на пол и нагнулась, но тут уже Крокки нанес ей удар
обеими ногами.
  Швазгаа с визгом отлетела к стене. Крокки, соскочив с кровати, прыгнул на
нее. Могучие руки граэррца стиснули ее шею.
  - Второй раз тебе не удастся обворожить меня, проклятая ведьма, -
прохрипел молодой король, сжимая горло извивающейся под ним Швазгаа.
  Внезапно она обернулась змеей. Длинное удавье тело выскользнуло из
объятий Крокки и спустя мгновение ринулось на него, обвив толстыми,
сильными кольцами.
  На плечах и груди короля от напряжения вздулись мышцы. Одной рукой он
удерживал на безопасном расстоянии змеиную голову, разинувшую зубастую
пасть, а другой пытался ослабить обвившее его кольцо. Но Швазгаа, отведав
человечины, была полна сил, глаза ее сверкали и между зубов сочился яд. Она
не сомневалась, что еще несколько минут - и ее страшные объятия задушат
Крокки, после чего она запихнет его в свое чрево, как тех пухленьких
аппетитных крошек.
  Король, задыхаясь, из последних сил сдерживая натиск могучей рептилии,
отпрянул к подоконнику. Звездное небо ярко озаряло крыши и башни Бронзового
Замка. Комната, куда Швазгаа завлекла молодого короля, находилась в одной
из стрельчатых башенок, возвышавшихся над покатой металлической крышей.
Крыша поблескивала под окном метрах в четырех. Крокки, изогнувшись всем
телом, начал переваливаться через подоконник, увлекая за собой удава.
  Они рухнули на крышу вместе, и в момент удара об нее кольца разжались.
Крокки тотчас воспользовался этим. Он отпрянул от змеи, фыркнул, тело его
судорожно вздрогнуло и в ту же секунду перед метнувшейся на него змеей
стояла, выставив когти и готовая к отпору, большая гибкая сильная кошка.
Швазгаа на мгновение замешкалась, и этого оказались достаточно, чтобы барс
в два прыжка взлетел на самый гребень крыши. Его черный силуэт замаячил на
фоне звезд.
  Крокки-человек в борьбе с удавом был гол и безоружен, он ничего не мог
противопоставить чудовищной змее, кроме силы своих мышц, которой оказалось
явно недостаточно; зато Крокки-барс, помимо силы мышц, обладал острыми
клыками и когтями. Издав угрожающее рычание, он прыгнул на громадную змею и
вонзил когти в ее чешуйчатую кожу. Швазгаа заизвивалась, забила хвостом,
стала переворачиваться, норовя сбросить с себя вертлявое гибкое животное,
которое раздирало когтями ее тело. Но едва змеиное кольцо набрасывалось на
него, как Крокки отпрыгивал и снова кидался на гадину, стремясь вцепиться в
ее шею возле головы.
  Змея была намного крупнее барса, но все же ей никак не удавалось обвить
его и, получив точку опоры, стиснуть его в смертельных объятиях. Барс
ускользал, уворачивался и драл, терзал, грыз тело змеиной королевы. На
покатой крыше, где не за что было уцепиться, драться было неудобно обоим.
Когти барса скользили по металлической кровле, тело змеи тоже постепенно
сползало к карнизу, под которым, далеко внизу, чернело усеянное острыми
камнями дно оборонительного рва, окружавшего Замок.
  Противники изменили тактику и норовили теперь столкнуть один другого в
эту пропасть. Змеиный хвост уже свешивался с карниза и бессильно трепыхался
в воздухе. Крокки, наконец, удалось впиться клыками в хребет змеи, пасть
Швазгаа судорожно разинулась, брызгая ядом. Змея силилась извернуться,
обрести опору на самом краю пропасти и обвить барса, но вскоре вынуждена
была оставить эти попытки: почти треть ее тела сползло с крыши и зависло
над бездной, а оставшиеся две трети застыли без движения, потому что от
каждого малейшего шевеления тело еще больше сползало вниз и приближалось к
пропасти.
  В окнах соседних зданий и башен заметались факелы. Змеи устремились на
помощь своей королеве. Но пока они не выбежали на крышу, Крокки грыз и
раздирал хребет ненавистной колдуньи. Под его зубами хрустнула кость, из
горла змеи исторгся предсмертный шип, и отгрызанная голова осталась в
когтях у барса, тело же королевы, содрогаясь в конвульсиях, рухнуло с крыши
и исчезло в темноте. Снизу донесся глухой звук удара. Туловище чудовищной
рептилии разбилось и брызнуло во все стороны кровавыми ошметьями.
  Крокки сжал лапами змеиную голову, черты лица которой постепенно
приобретали человеческие.

                         Глава XV. Огненный фонтан

  Стоя на самом карнизе, он вернулся в человеческий облик. Так ему удобнее
было передвигаться по крыше. Запотевшие ступни не скользили по покатому
склону, и он легко взбежал на гребень, держа за волосы мертвую голову.
  Балансируя, как канатоходец, на узком гребне, он направился к башне, из
окна которой вывалился вместе с Швазгаа. Там находился чудесный браслет, он
должен вернуть его во что бы то ни стало!
  И вдруг он остановился, едва не потеряв равновесие: в окнах башни
взметнулись факелы и оттуда высунулись отвратительные плосконосые лица
змеиных воинов! Крокки облился холодным потом. Грудь его сдавило отчаяние.
Неужели все было бесполезно? А может, воины, вбежавшие в опочивальню
королевы, не догадались заглянуть под кровать и браслет еще лежит там? Но
один шанс из тысячи был за то, что они не подобрали его, ведь лучистый
браслет не заметишь невозможно!..
  Застонав от бессилия, Крокки повернулся и побежал к противоположному краю
крыши, надеясь спрыгнуть оттуда на соседнее здание и скрыться от
преследователей. Но что это? Снизу послышались звуки торопливых шагов.
Множество людей бежало по металлическому настилу крыши. Крокки вытянул
голову, всматриваясь в темноту. Из-за угла близлежащей пристройки,
увенчанной островерхим шпилем, выбежало с десяток змеиных воинов с факелами
и мечами.
  Крокки бросился налево. Но и там из дальнего чердачного окна выбирались
зеленолицые и, освещая сеое дорогу факелами, вытягивались цепью. Змеи
окружили его со всех сторон. Он загнан, пойман в ловушку, а спасительный
браслет остался в спальне Швазгаа!
  Отступать он мог только направо, вверх по склону крыши центрального
здания, над которым на длинном штоке развевался штандарт королевы Змей.
Крокки добрался до него и в ярости сорвал с древка. Вместо него он насадил
на шток голову змеиной королевы.
  - Вот вам, гады? - крикнул он, потрясая кулаками. - Получайте свою
повелительницу! Так же будет и со всеми вами, знайте!..
  Зеленолицые, прячась за башенками и выступами крыши, постепенно
приближались. То здесь, то там высовывались их уродливые головы и тут же
прятались. На лицах воинов застыл испуг. Видно было, что они боятся
граэррца - победителя страшного Сеапсуна и убийцу их королевы, и лишь еще
больший страх погибнуть в пытках за невыполнение приказа гнал их вперед.
  - Смерть тебе! - кричали Змеи. - Смерть!
  - Жалкие склизняки! - отвечал Крокки. - Я умру, но перед смертью
перегрызу не одну змеиную шею, в этом вы сейчас убедитесь!
  Отсюда, с высоты самой высокой крыши Бронзового Замка, он бросил
прощальный взгляд на залитые звездами дома граэррской столицы, ее прямые
улицы, сходившиеся к стенам Замка. Видны были поля и леса, лежащие за
городом, а еще дальше, в мглистой дымке, угадывались очертания деревень,
замков и усадеб...
  - Прощай, Граэрра! - крикнул Крокки. - Свидетелями небеса, что я любил
тебя больше всего на свете! И за тебя я отдаю жизнь!
  - Стой, Крокки! - послышался откуда-то из-под его ног
тонкий-пронзительный голос.
  Тут только Крокки заметил маленьких серых человечков, выбиравшихся из
щели в настиле крыши. Их было не больше дюжины, и на всех красовались
златотканые хламиды дворян Рода Червей.
  - Шеялла! - воскликнул Крокки, узнав седобородого старичка, важно
шествующего во главе своих подданных.
  - Кажется, мы успели вовремя,- отвечал владыка, осторожно передвигаясь по
скользкому настилу.
  Он приблизился к граэррцу и с достоинством поклонился ему.
  - Я был свидетелем твоей битвы с Сеапсуном и восхитился твоей
сообразительности, когда ты заставил чудовищного змея проглотить
собственный хвост, - отдышавшись, продолжал царственный Червь.- Но когда
твоим разумом завладели чары змеиной колдуньи, я чуть не разрыдался от
горя. Мы тотчас разгадали ее черный замысел, потому что заклинание Высшей
Страсти могло вернуть ей браслет и погубить тебя и твою страну. Просто
чудо, что ты так быстро опомнился и выбил браслет из ее рук, пока она не
успела использовать его силу против тебя. Ты был храбр и прекрасен в своей
ярости, молодой Барс! В вашем смертельном поединке королева была обречена,
я с восхищением следил за твоими действиями. Ты будешь достойным королем
Граэрры и прославишься в потомстве, подобно твоему славному предку - королю
Герригу.
  - Ты шутишь, владыка, - горько усмехнулся Крокки. - Моя смерть близка.
Взгляни - Змеи уже не прячутся, они лезут сюда со всех сторон...
  - Я и не думаю шутить, - спокойно возразил владыка Червей, - ведь ты
обладатель чудесного браслета короля Геррига?
  - Был им, - Крокки сокрушенно махнул рукой. - Браслет остался в спальне
Швазгаа.
  - Мои подданные славятся тем, что умеют проникнуть в любую щель, но
никогда не оскверняют себя воровством, - сказал старый Червь. - И этот
браслет, который мы подобрали в спальне Швазгаа, был, по сути, ничейным...
  - Вы подобрали браслет? - чуть не подпрыгнув, закричал Крокки. - Где он?
  Вместо ответу владыка повернулся к двум своим подданным, которые несли
какой-то предмет, накрытый темной тканью. Старец сорвал ткань и в глаза
Крокки ударил лучистый свет колдовского браслета.
  - Передаю его тебе по доброй воле и с чистым сердцем, - произнес владыка
фразу, полагающуюся при передаче волшебной вещи.
  - Благодарю тебя, Шеллеа, - почти не дыша, отозвался Крокки.
  Он наклонился и осторожно взял браслет. Сияние волшебных бриллиантов,
казалось, разгорелось еще ярче, тонкие спицы лучей сновали во все стороны,
переплетаясь, чертя стремительные зигзаги и как бы ощупывая тело Крокки.
При этом раны, которые нанесла ему Швазгаа, заживали мгновенно.
  Крокки выпрямился, оглянулся на воинов в стальных шлемах, подползавших к
нему отовсюду. Змеи взвыли, словно почуяв недоброе, желтым огнем засверкали
под шлемами их глаза, рты оскалились, обнажив зубы, между которыми сочилась
ядовитая слюна. Несмотря на страх, овладевший ими, они упрямо ползли
вперед.
  - Проклятье! - вскричал Крокки. - Эти чертовы гадюки, того и гляди,
доберутся до меня. Шеллеа, тебе известно, как пользоваться этой штуковиной?
  - Ороси браслет змеиной кровью,- ответил старый Червь.
  - Где же ее взять, - Крокки в досаде огляделся. - Пустить, что ли, кровь
одной из этих подползающих гадин?..
  - Я думаю, тебе поможет Швазгаа,- с усмешкой сказал владыка и добавил,
кланяясь. - Прощай, Крокки. Не надо благодарить меня, я лишь вернул долг.
  И с этими словами он обернулся в червяка, который прытко выполз из
опавшей мантии и со своими приближенными, также обернувшимися в червей,
покатился по крыше и юркнул в одну из щелей.
  Несколько мгновений Крокки размышлял над его словами, и вдруг его
осенило. Рядом с ним на штоке торчала оторванная голова змеиной королевы,
выпученными бессмысленными глазами уставясь на своих приближающихся
подданных! Рот ее оскалился, вывалился почерневший язык. От былой красоты
обольстительной ведьмы не осталось и следа, даже черные волосы, которые
взлетали при порывах ветра, казались клочьями растрепанной мочалы. На
мертвом лице застыла неутолимая, слепая злоба. С шеи сочились
темно-красные, густые капли крови.
  Змеи вскинули мечи и издали победный клич. Вопя, они бросились на
безоружного, голого граэррца, в угрожающем жесте поднявшего руку со
сверкающим браслетом короля Геррига. Мечи взметнулись, готовые обрушиться
на Барса, но еще раньше на вскинутую руку с браслетом упала капля крови из
шеи змеиной королевы.
  Крокки охватило буйное веселье. Он расхохотался прямо в лица окруживших
его воинов, и те замерли в невольном ужасе. Однако двое или трое из них,
превозмогая оторопь, все же замахнулись, и в этот миг иголки лучей, подобно
вспыхнувшему бенгальскому огню, превратились в яркие, крупные, яростные
искры. Разлетаясь, они вонзились в грудь обступивших Крокки воинов и те
рухнули с громкими воплями и после нескольких минут жестокой агонии
затихли. Их мертвые тела начали стремительно обугливаться и рассыпаться в
прах. В считанные секунды крыша, на гребне которой стоял Крокки, очистилась
от Змей. Все они погибли, пораженные быстрыми, неумолимыми, смертельными
для них огоньками.
  А между тем браслет продолжал исторгать тысячи, сотни тысяч летающих
искр. Это было похоже на праздничный фейверк. Целый фонтан искр
ослепительным столбом поднялся до небес, ярко озарив окрестности. Этот
салют был виден за сотни километров от Бронзового Замка. Его видели
граэррцы, скрывающиеся в лесах, и Змеи, ползущие лавины которых заполнили
все южные дороги Граэрры. Его видели сражающиеся на берегу полноводной реки
Лаис, где отчаянные воины барона Урро едва сдерживали натиск обступивших их
со всех сторон Змеиных полчищ. Победа Змей была близка, еще напор - и отряд
Барсов будет сброшен в бурлящие воды Лаиса. Но из-за дальних туч, как
беззвучная молния, осветив половину небосвода, поднялся столб огня, и
Змеиное воинство смешалось. Зарево над горизонтом наполнило их сердца
ужасом, в то время как воины Урро воспрянули духом и, сплотившись вокруг
своего предводителя, пошли в решительную атаку.
  Фонтан искр, поднявшись до небес, разлетелся по всей Граэрре. Каждая
искра несла смерть одной Змее. Искры, как маленькие живые жадные пчелы,
чертя на лету огненные полосы, выискивали своих жертв повсюду. От них
невозможно было скрыться ни в норах, ни в подвалах, от них не спасали
панцыри и кольчуги, вода рек и озер не служила для них препятствием.
  Огненный столб стоял всего несколько минут, затем опал и рассыпался, и
искры ринулись уничтожать гадов. Еще не успел забрезжить рассвет, как со
Змеиным нашествием было покончено. Ни одного пришельца из Страны Змей не
осталось на земле Граэрры. Воины Урро изумленно озирались, видя, как их
противники, поражаемые огненными пчелами, прилетевшими со стороны
Бронзового Замка, падают замертво и превращаются в пепел. Люди выходили из
лесов, выбирались из подвалов и полуразрушенных домов, славя великое чудо.
  Браслет давно погас и бриллианты его едва лучились, а Крокки все еще
стоял на высокой крыше Бронзового Замка. Со всех сторон сбегались толпы
удивленных и обрадованных граэррцев. Люди кричали, приветствуя своего
короля. Улицы столицы огласились грохотом бубнов и победными звуками труб.
А когда крыши старинного Замка озарило солнце, все увидели высоко над его
башнями насаженную на кол мертвую голову змеиной колдуньи и над ней -
развевающийся штандарт с гербрм королевского дома Граэрры: три алых сердца
и черный барс на золотом поле.

                                   * * *



Игорь Волознев

                          ДАРТ И АГЕНТЫ РАССАДУРА
                          Фантастический детектив

                      Глава I. Возвращение на Карриор

  Аэромобиль летел ровно в пяти метрах над бетонированным покрытием шоссе,
как того требовали правила дорожного движения. Шоссе в этот ранний час было
пустынным. Позади остался космопорт, куда тридцать минут назад межпланетный
пассажирский звездолет доставил Дарта, и еще не меньше часа полета было до
столицы Карриора - Эллеруэйна. Дарт перевел управление аэромобилем на
автоматический режим и удобнее устроился в мягком сиденье. Аэромобиль был
открытым, лицо комиссара обвевал ветер. Всходило солнце, озаряя пушистые
кипы облаков, рощи и зеленеющие поля. Дарт оживленно вертел головой,
разглядывая знакомые с детства пейзажи с холмами, озерами, островерхими
крышами деревень и пасущимися стадами.
  Тяга к голубому небу и зеленой растительности была у комиссара, как у
всякого карриорца, в генах. Когда-то давно, тысячи лет назад, сюда прибыли
переселенцы с невероятно далекой планеты, которая называлась Земля, и
основали здесь колонию. Однако с течением времени колония на Карриоре почти
утратила связи с прародиной и продолжала развиваться самостоятельно,
превратившись в один из самых мощных миров галактики. То же можно сказать и
о некоторых других планетах, основу цивилизации на которых заложили
переселенцы с Земли. Эта небольшая планета до сих пор существовала где-то в
необозримых далях вселенной, ее звездолеты иногда наведывались на Карриор,
но карриорцы мало что знали о ней, кроме того, что на ней такое же голубое
небо, зеленая растительность и ее люди похожи на них самих. Земля уже не
играла в космосе той роли, которую играла прежде, когда ее космолетчики
бесстрашно бороздили вселенную, открывая и осваивая новые миры. Теперь это
была дряхлеющая планета, малонаселенная, с гаснущим солнцем. Многие виды
животных и растений на ней исчезли. Пожалуй, Карриор похож на Землю, какой
она была тысячи лет назад, в период своего расцвета, тем более что многие
представители флоры и фауны были завезены сюда именно оттуда.
  Карриор, как когда-то Земля для его далеких предков, был родиной Дарта,
его домом- единственным в бескрайних и угрюмых просторах космоса. Опустив
руку на руль, Дарт думал о том, что над этим домом нависла смертельная
опасность. Он не мог думать об этом, скользя взглядом по цветущим полям.
Империя Рассадура стремительно распространяла свое влияние во вселенной.
Конфедерация свободных миров, куда входил Карриор, вступила с ней в
жестокую схватку.
  Об Империи было известно лишь то, что ее центр находится где-то в далеком
созвездии Деки^ что ее владыки обладают высочайшими знаниями, которые
позволили им построить субсветовые звездолеты и оснастить их мощнейшим
боевым вооружением. Рассадурцы умели поставить себе на службу технический
потенциал покоренных народов и заставить их воевать на своей стороне.
Предполагалось, что они облучали атмосферу захваченных планет или вводили в
ее состав какой-то газ, который оказывал на населявших ее гуманоидов
гипнотическое воздействие. Люди, сохраняя разум, память и интеллект,
превращались в рабов Рассадура, готовых покорнее собак служить своим темным
хозяевам. Но даже самые преданные из них не удостаивались чести лицезреть
господ. В Конфедерации, несмотря на все прилагаемые усилия, никто не знал,
как выглядят владыки Рассадура. Зауггут, капитан бандитского звездолета, не
был рассадурцем, как поначалу думал Дарт. Это был их наймит. Компьютерная
память захваченного корабля была обследована вдоль и поперек, но ничего,
что могло бы приоткрыть завесу секретности над темными силами Рассадура,
обнаружить не удалось. Дарт размышлял об этом с горечью. Империя умела
хранить свои тайны.
  Шоссе свернуло к морю и белой лентой потянулось вдоль берега. Спокойная
синяя гладь сверкала в лучах поднимающегося светила. Дарту вспомнились
недели, проведенные им на одной из планет Конфедерации, куда его доставили
после захвата бандитского звездолета. Специалисты были поражены его новым
телом. Четыре месяца интенсивного изучения не дали практически ничего. Не
удалось даже выяснить строение вещества, из которого оно состояло.
Определили только, что вещество это чрезвычайно прочное и обладает
свойствами, которыми не обладает ни одно из известных природных и
искусственных веществ. Оно успешно противостояло любым даже внешним
воздействиям. От Дарта невозможно было отщепить даже малейшего кусочка.
Бандиты Заутгуга уже пытались сделать это, но все их попытки закончились
провалом. Пробовали сделать это и ученые Конфедерации. В результате
невероятных технических ухищрений, плазменной пилой, под сверхвысоким
давлением, им удалось отсечь от Дарта кусочек мизинца. Но как только
плазмопила была убрана, отрезанный кусочек стремительно, словно под
действием сильнейшего магнита, потянуло к остальному тепу. Удержать его
было невозможно. Он вернулся на прежнее место и мгновенно сросся с
мизинцем, не оставив даже шва.
  Рассказ Дарта о приключениях на планете А-уа, каким бы невероятным он ни
казался, был подтвержден фактами. И главным фактом было удивительное, тело
комиссара. Кроме того, исследовательская экспедиция, отправленная в район
космоса, указанный Дартом, обнаружила планету, мертвые города на ней и даже
следы ядерной бомбежки Зауггуга. Все сходилось. История комиссара была
правдива, но она ничего не проясняла. Ученого, летающего, по словам Дарта,
где-то в окрестностях планеты, найти не удалось.
  Впереди показались белоснежные небоскребы Эллеруэйна. Движение на шоссе
сделалось интенсивнее. Десятки аэромобилей мчались над полотном дороги:
одни летели в метре над шоссе, другие - над ними- в трех метрах, третьи - в
пяти, четвертые - в самом верхнем "этаже" - в семи метрах над шоссе. Машины
проносились сбоку от Дарта и над его головой, обдавая воздушными струями.
  Вскоре шоссе перешло в городскую улицу. По обочинам потянулись сначала
одноэтажные виллы, потом многоэтажные прямоугольные и округлые дома с
большими сверкающими на солнце окнами. По тротуарам текли людские потоки.
Тысячи аэромобилей мчались по улицам друг над другом, в несколько летных
этажей, подчиняясь довольно сложным правилам дорожного движения. Привычный,
знакомый вид! Эллеруэйн жил напряженной деловой жизнью, как будто и не было
никакой войны...
  В двух кварталах от здания Управления космической полиции аэромобиль
остановился на стоянке. Дарт вылез и зашагал пешком. Ему хотелось пройтись,
посмотреть город, его людей. Он не был здесь несколько лет. Казалось бы, за
такой небольшой срок мало что должно было измениться, но наметанный глаз
Дарта подмечал перемены. Прежде всего это касалось уличной толпы. Такого
множества уроженцев других миров в Эллеруэйне еще не бывало. Перед угрозой
рассадурского нашествия на Карриор эмигрировали тысячи инопланетных
гумманоидов. Дарт узнавал в толпе высоких, под пять метров ростом, жителей
Реккода; мохнатых маленьких стессиан - их тела обволакивал едва заметный
слой газовой защиты; трехглазых лектов; покрытых чешуей шестируких
андагарров. Иммигранты придавали эллеруэйнской толпе пестроту и
экзотичность. Дарт взглядом профессионального космолетчика отмечал в ней
жителей Гфгрума, Сифакса, Уммы, Абалона - планет, где ему доводилось
бывать.
  На его желтый мундир офицера космической полиции мало кто обращал
внимание - в толпе и без этого было много полицейских и военных, гораздо
больше, чем их встречалось в прежние годы. Но когда Дарт вошел в вестибюль
стоэтажного небоскреба Управления, множество любопытных глаз устремилось на
него. Дарта тут хорошо знали, как знали и о чудесных событиях, происшедших
с ним. Все жадно разглядывали его, надеясь найти в его облике нетто
необычайное, сверхчеловеческое, и разочаровывались: Дарт ничем не отличался
от остальных карриорцев, даже синеватый оттенок кожи не выделял его в толпе
звездолетчиков. По возвращении со звезд все они имели какой-нибудь
экзотический загар: лиловый, зеленый, оранжевый, синий - в зависимости от
цвета звезды, в лучах которой жарились.
  Кресло-лифт доставило Дарта на восемьдесят восьмой этаж, прямо в кабинет
генерала Ленделерфа.
  При появлении Дарта высокий седой генерал поднялся из-за стола.
  - Наслышан о ваших похождениях. Ни за что бы не поверил, но факты, как
говорится, налицо, - он широко улыбнулся, пожимая протянутую Дартом руку. -
Я уже получил ответ Биофизического центра и с интересом ознакомился с ним.
В нем написано, что вас практически невозможно убить.
  - Это так, генерал. Чтобы остановить звездолет Заутгуга, мне пришлось
окунуться в фотонный реактор. И, как видите, я стою перед вами.
  Внимательные голубые глаза Ленделерфа ощупывали Дарта с головы до ног.
  - Я много полетал в космосе, - произнес он после минутного молчания, -
попадал в разные переделки, но такого случая, как с вами, не припомню.
  Дарт пожал плечами.
  - Я удивлен не меньше вашего. Но что произошло, то произошло. Если бы
не инъекция четырехрукого профессора, я был бы давно трупом и кости мои
тлели в пропасти на мертвой планете.
  Ленделерф кивнул, жестом показал на кресло, стоявшее перед его столом.
Дарт сел.
  - Что ж, мне остается только радоваться за вас, - сказал генерал.-В
отчете сказано, что, несмотря на странное изменение вашего тела, вы
сохранили крепкую память и ясное сознание. Рекомендовано оставить вас на
службе в космической полиции.
  Дарт невесело усмехнулся.
  - Больше всего мне досталось именно от психиатров. Почему-то они решили,
что у меня обязательно должна поехать крыша...
  - В конце концов все обошлось, вы признаны человеком, разумным человеком,
Дарт, правда, с не совсем обычным телом, - Ленделерф ободряюще улыбнулся.-
Еще бы им не признать вас разумным! Для того, чтобы в одиночку, фактически
голыми руками уничтожить сверхсовременный боевой звездолет, нужна ясная
голова! - Генерал обошел стол и уселся на его край рядом с Дартом. -
Сенсационная победа над бандитским звездолетом очень повысила Карриор и в
особенности наше Управление в глазах галактического сообщества. Специально
для осмотра рассадурского корабля прибыли военные миссии с Шабура и Гойо.
Расшифровка данных, содержащихся в его компьютерах, закончена. Вам известны
ее результаты?
  - В общих чертах. Насколько я понял, о Рассадуре и его владыках ничего
узнать не удалось.
  - Кое-что мы все-таки откопали. Прежде всего подтвердилось ваше
предположение: Зауггут действительно был военным разведчиком Рассадура. Ну,
а главная наша находка - это координаты того пункта в созвездии Деки, куда
Зауггут намеревался направить свой звездолет...
  Кулаки Дарта сжались.
  - Уверен, что эти координаты выведут нас на след главного логова
рассадурских владык!
  Генерал кивнул:
  - Мы тоже так думаем. Созвездие Деки- одно из крупнейших в метагалактике.
Это миллиарды звезд и триллионы планет. Искать там Рассадур вслепую - все
равно, что искать песчинку в пустыне. Координаты дают нам зацепку. По
крайней мере, для нас это единственный шанс нанести удар по Рассадуру в его
собственном созвездии. Вероятно, координаты указывают не на сам Рассадур, а
на какую-то базу, или перевалочную станцию... Если военный флот
Конфедерации внезапно появится там и захватит ее, то в наши руки могут
попасть ценнейшие сведения, способные решить исход всей войны.
  - Генерал, - Дарт порывисто встал. - Я намерен подать рапорт с просьбой
направить меня с нашим флотом в созвездие Деки. Я выживу там, где любой
другой тысячу раз погибнет!- Он схватил со стола ножик для разрезания
бумаги и с силой всадил себе в ладонь. Острие вышло из тыльной стороны
руки. - На войне я могу принести гораздо больше пользы, чем выполняя
обязанности космического полицейского!
  Он выдернул ножик и показал Леиделерфу свою руку.
  -  Смотрите, я действительно неуязвим!
  На руке не осталось и царапины.
  - Не горячитесь, Дарт, выслушайте меня. - Ленделерф встал и прошелся по
кабинету. - Я знаю, вы один стоите боевого звездолета, и вас, безусловно,
зачислят в состав эскадры. Лично похлопочу об этом. Но сейчас, пока до
отлета есть время, мы даем вам задание. Сядьте, комиссар.
  Дарт опустился в кресло.
  - Итак, дело вот в чем, - заговорил Ленделерф, заложив руки за спину и
остановившись около окна. - Место сбора звездолетов Объединенной эскадры-
Брельт, естественный спутник Карриора. К настоящему времени на брельтском
космодроме сосредоточено свыше ста пятидесяти кораблей, прибывших с разных
миров Конфедерации. Корабли продолжают прибывать. Это будет самый сильный
флот за всю историю войны с Рассадуром. Поэтому его гибель чревата очень
печальными последствиями... Мы имеем все основания полагать, что о
предстоящей военной экспедиции стало известно агентам Рассадура,
окопавшимся на Карриоре. Они вознамерились помешать старту, больше скажу-
уничтожить флот еще здесь, на Брельте!
  - Невероятно! - воскликнул пораженный Дарт.- Кому под силу уничтожить сто
пятьдесят боевых звездолетов, к тому же находящихся под надежной охраной?
  Вместо ответа Лецделерф взял со стола несколько фотоснимков и протянув
Даргу. На снимках с разных точек был заснят взрыв боевого звездолета.
Мощные языки пламени, взметнувшиеся в черное небо Брельта, и разлетающиеся
в разные стороны обломки производили тягостное впечатление.
  - Фотографии сделаны не далее как позавчера вечером. И это уже не первая
диверсия на Большом космодроме Брельта. За прошедшие две недали взорвано и
сожжено восемь звездолетов.
  Дарт шнырнул снимки да стол.
  - Куда смотрела охрана, лерт побери? - возмутился он.
  - Охрана бодрствовала и несла службу. Впрочем, вам придется во всем
разобраться на месте,
  -  Когда мне лететь на Брельт?
  - Сегодня вечером. И примите во внимание еще вот что, - Ленделерф обошел
стол и усейся в свое кресло. - Все взрывы произведены по одной схеме. Мы не
сомневаемся, что действует одни и тот же отряд диверсантов. Кто эти люди -
установить пока не удалось.
  - Рассадурские агенты могли проникнуть на Карриор под видом иммигрантов,
- заметил Дарт.
  Ленделерф кивнул.
  - Скорее всего. За последние пять лет количество инопланетных иммигрантов
на Карриоре увеличилось почти вдвое. Публика эта зачастую малоизученная, со
своими обычаями и особенным складом ума. Полиции подчас трудно иметь с нею
дело... И вообще, борьба со шпионажем, контрразведка - вещь для нас новая.
Сотни лет мы понятие не имели, что такое шпион или вражеский агент. Все
началось после первых боевых столкновений с Империей...
  - Во время моей службы в космосе мне не раз приходилось сталкиваться с
инопланетными гуманоидами. Так что у меня есть кое-какой опыт в общении с
ними.
  - Мы учитывали это, поручая расследование вам, - сказал Ленделерф и
продолжал, - Совет Конфедерации уже выразил правительству Карриора свое
недовольство. Слишком много поставлено на карту, чтобы мы могли ждать и
бездействовать. Группу диверсантов необходимо обезвредить как можно скорее,
иначе военная экспедиция на Деку будет сорвана. Правительства некоторых
миров уже прислали на Карриор ноты, в которых сказано, что если взрывы
будут продолжаться, то они отзовут свои звездолеты.
  Дарт встал.
  -  Я сделаю все, что в моих силах.
  - Подробности вы узнаете у майора Феллета. Предварительный вывод
комиссии, которая занимается взрывами, весьма неутешителен. Тут, по всей
видимости, применено какое-то мощное оружие, неизвестное на Карриоре...
Направленное перемещение сгустка энергии или что-то в этом роде... После
первого взрыва охрана вокруг космодрома была усилена многократно,
контролировались все подступы к кораблям, включая воздушное пространство,
но это не помогло. Взрывы продолжаются.
  - Какова бы ни была природа неизвестного оружия, оно применяется людьми,
а людей всегда можно разыскать и нейтрализовать, - сказал Дарт.
  Ленделерф кинул взгляд на наручные часы.
  - О! Уже половина одиннадцатого! - он поспешно поднялся. - Совещание
началось, пойдемте. Вы должны присутствовать.
  - Что за совещание, генерал? - спросил Дарт, выходя с Ленделерфом из
кабинета.
  - Сегодня впервые собрались вместе высший командный состав эскадры и
руководители контрразведки Карриора. Планируется обсудить вопросы охраны
флота, маршрут экспедиции и ориентировочный план захвата рассадурской базы.
Все это может оказаться полезным в вашей работе на Брельте.
  Они торопливо шли по длинному пустынному коридору, когда откуда-то
издалека, прокатившись эхом под высокими сводами, донеслись звуки стрельбы.
Ленделерф замер, насторожившись.
  - Стреляют в зале, где идет совещание! - вдруг закричал он. - Бежим!

                          Глава II. Дерзкий налет

  Уже через минуту все здание Управления наполнилось тревожным гулом
сирены. Началась общая суматоха, по коридорам побежали вооруженные
охранники, из всех дверей выскакивали встревоженные сотрудники и, завидев
бегущего Ленделерфа, кричали ему вслед:
  - Что стряслось, шеф? Неужели в небе над Карриором появились рассадурские
звездолеты?
  - Стреляли в зале, где собрались адмиралы флота! - ревел генерал. -
Скорее туда!
  В зал вместе с Ленделерфом и Дартом ворвалась толпа охранников и офицеров
полиции. Их глазам предстала ужасающая картина. В креслах и возле кресел,
стоявших полукругом перед большой звездной картой, лежали расстрелянные в
упор адмиралы Конфедерации. Иные из них были еще живы и корчились в агонии.
На их телах зияли страшные раны от разрывных пуль. Следы пуль виднелись на
стенах, столах, креслах...
  К тому моменту, когда появились Дарт и Ленделерф, все было кончено.
Неведомые налетчики успели покинуть зал.
  - Что тут произошло, скажет мне кто-нибудь? - закричал Ленделерф, не
владея собой.
  -  Сюда... - донеслось от одного из кресел.
  Дарт и Ленделерф .бросились к седоволосому адмиралу, лежавшему с
запрокинутой головой и судорожно цеплявшемуся слабеющими пальцами за
подлокотники.
  - Они похитили кассету с секретным маршрутом экспедиции... - шептал
умирающий.
  - Кто они? - Дарт наклонился над ним. - Куда они скрылись?
  - Двое в форме лейтенантов охраны...- прохрипел другой раненый, вокруг
которого на полу растекалась лужа крови.- Они выскочили оттуда и открыли
стрельбу...- добавил он, с трудом приподняв окровавленную голову и
показывая взглядом на небольшую дверцу в стене.
  - Торопитесь! - молил седовласый адмирал. - Если кассета попадет на
Рассадур, то наше нападение потеряет внезапность и они успеют подготовиться
к отпору... Тогда все пропало...
  Дарт, расталкивая набившихся в зал охранников, ринулся к дверце. Как он и
ожидал, она оказалась запертой. Дарт с разбегу ударил по ней плечом, но она
не поддалась.
  - Где комендант здания? - кричал Ленделерф. На генерала было страшно
смотреть: он побагровел, руки его тряслись.- Где комендант, черт побери! У
кого-то же должны быть ключи!
  - Налет был тщательно спланирован, - произнес Дарт, обводя глазами
столпившихся вокруг офицеров охраны. - Кто-нибудь знает, куда ведет эта
дверь?
  Вперед выступил один из охранников.
  - Я знаю, сударь. Это аварийный выход, он ведет к навесному ангару.
  Словно в подтверждение его слов за окнами раздался гул набирающего
скорость летательного аппарата. Все бросились к окнам.
  - Вон они! - закричал Ленделерф. - Стреляйте! Стреляйте же, иначе они
уйдут!..
  Несколькими этажами ниже, из-за угла огромного здания Управления,
медленно выруливал турбореактивный флайер. Он почти ие отличался от тех,
что во множестве сновали в небе над Эллеруэйном. Это была пассажирская
летательная машина, быстрая и проворная, способная замереть в воздухе и
опуститься на что угодно, даже на узкий выступ в стене. Для таких флайеров
на стенах зданий устраивались специальные площадки и ангары; немало их было
и на здании Управления космической полиции.
  Теперь стал ясен замысел преступников: расправившись с командованием
г-огозиого флота и захватив бесцеяную кассету, они рассчитывали уйти через
неохранявшийся аварийный ход к навесному ангару и отсюда вылететь на
поджидавшем их флайере.
  Набирая скорость, летательная машина с бандитами шла вдоль сверкающей
отвесной стены небоскреба как раз под окнами зала, где произошло
преступление.
  Охранники открыли стрельбу из бластеров, но лучевое оружие оказалось
бесполезно. Флайер был заранее подготовлен к операции: на его корпус и
короткие треугольные крылья было нанесено огнеупорное покрытие. Подбить его
можно было только из автомата, стреляющего разрывными пулями.
  - Проклятье! - в отчаянии стонал генерал. - Они уходят... Все пропало...
  - Остается последний шанс, - тихо ответил Дарт, вскакивая на подоконник.
  В эту минуту флайер приходил внизу, где-то на уровне шестидесятого этажа.
Выждав момент, Дарт прыгнул...
  Он прекрасно знал, что это ему ничем не грозит. Разбиться он не мог. Зато
была возможность задеть в падении летательный аппарат, а если очень
повезет- вцепиться в него. Рассекая воздух, Дарт летел, как ныряльщик,
прыгающий с трамплина - прогнувшись всем телом и вытянув руки вперед.
Бандиты его не заметили, и страшный удар, потрясший флайер, оказался для
них полной неожиданностью. Но и Дарт был изумлен не меньше их, когда пробил
люк на крыше флайера и очутился в кабине.. На такую удачу он ие
рассчитывал.

                          Глава III. Бой в воздухе

  Протаранив крышу, он свалился на одного из бандитов и задавил его
насмерть. Несколько мгновений все, кто находился во флайере, в том числе и
сам Дарт, пребывали в оцепенении. Первым опомнился пилот, он схватился за
рычаг управления и выправил полет накренившегося аппарата. Флайер продолжал
плавное, набирающее скорость движение между ослепительно белыми
небоскребами Эллеруэйна, то попадая в их тень, то вырываясь на солнце и
мелькая в его лучах серебристой птицей.
  Когда пилот выводил машину из штопора, пол во флайере резко некренился и
все, кто находились внутри аппарата, кубарем откатились к стене. И тут Дарт
из неудобной позы нанес сильный удар по ближайшему к себе бандиту. Того
отбросило к корме, где- находилась дверца. Под тяжестью бандита она
распахнулась и тот вывалился из кабины. Его громкий, отчаянный вопль
смешался с гудением двигателей и затерялся где-то внизу.
  Два бандита остались сидеть у пульта управления машиной, трое других
набросились на Дарта. В кабине завязалась драка. Клубок сцепившихся тел
швыряло от одной стенц к другой; через несколько минут Дарт был весь утыкан
ножевыми лезвиями. Но он лишь смеялся, когда бандиты в слепой ярости
всаживали в него кинжал за кинжалом. Он наносил им резкие, точные удары
кулаками с обеих рук, а когда на его руках повисали, он изворачивался и с
размаху бил ногами. Распахнутая кормовая дверца представляла собой
постоянную опасность для всех дерущихся, в том числе и для Дарта. Падение с
такой высоты было чревато для бандитов верной смертью, а для Дарта -
упущенной возможностью нейтрализовать их и вернуть кассету. Так что все
дерущиеся с одинаковой опаской озирались в сторону кормы, стараясь
держаться от нее подальше.
  - Вы что там, дохлые тараканы, не можете справиться с одним паршивым
полипом? - гнусаво заголосил зверского вида зеленолицый бандит, сидевший
рядом с пилотом. - Если через минуту в машине не установится порядок, то я
вытряхну вас всех вместе с полипом за борт, так и знайте!
  - Но, шеф! - взмолился о,щин из бандитов, на котором Дарт сидел верхом,
ожесточенно молотя его кулаками. - Разве вы не видите, что этот полип
какой-то особенный? Нам никак не удается его прирезать... Он, похоже,
резиновый, все время ускользает из рук, как ящерица...
  - Сам ты ящерица, Плинк! Скорее кончайте с ним, у нас и без него забот
хватает!... Вы видите - за нами погоня?
  И действительно, когда бандитский флайер миновал нерту города и полетел
над зелеными окраинами, с первой же встречной воздушно-сторожевой базы
поднялись четыре полицейских реактивных турболета и, набирая скорость,
устремились вдогонку за преступниками.
  Дарт воспрянул духом. Теперь он уже не сомневался, что бандитам не уйти.
Он одолеет этих трех, что вцепились в него, и доберется до зеленолицего,
которого Плинк назвал "шефом". Противники Дарта явно выбились из сил, они
уже пасовали перед его молниеносными ударами.
  В маленьких, круглых, глубоко запавших глазках зеленолицего мелькнул
испуг. Он наклонился к пилоту и что-то зашептал ему на ухо. Пилот кивнул и
поправил зеркальце над собой, в котором ему видна была внутренность
флайера. И когда Дарт ловким ударом обеих ног отбросил сразу двух насевших
на него бандитов и, повернувшись, устремился к пульту, пилот резко вывернул
руль и Дарта отшвырнуло к корме, ударив о косяк распахнутой дверцы.
  Дравшиеся с ним бандиты тоже не удержались на ногах и один из них с
воплем вывалился наружу. В последний момент ему удалось уцепиться за
подножку. Дарт попытался ударить его по рукам, чтобы тот оторвался от
флайера и рухнул вниз, но на него навалились двое оставшихся бандитов, так
что третьему хватило времени подтянуться и с перекошенным от ужаса лицом
вползти во флайер.
  Полицейские турболеты приближались, беря флайер в кольцо. Их намерения
были очевидны: они собирались окружить в полете машину преступников и
отконвоировать ее на ближайший аэродром. Но бандит, сидевший за штурвалом
управления, не собирался сдаваться. Внезапно бросив флайер вбок, он ударил
бортом по крылу турболета, летевшего справа. Тот накренился и задел боком
вторую полицейскую машину. Удар был настолько чувствителен, что оба
аппарата вышли из строя, задымились и, неуклюже переворачиваясь, пошли к
земле. В воздухе распахнулись купола парашютов. Далеко внизу турболеты
врезались в бетонированное шоссе, взметнув два столба пламени.
  Пилот и зеленолицый разразились хохотом. Предоставив усмирять Дарта своим
сообщникам, они все внимание сосредоточили на преследовавших флайер
полицейских турболетах. Зеленолицый извлек из-под сиденья большой тяжелый
огнемет. Распахнув боковой иллюминатор, он выставил наружу ствол бластера и
начал целиться в ближайший турболет.
  - Эй, Гибби! - недовольно закричал он пилоту. - Не раскачивай так
лоханку! Я не могу поймать прицел!
  - А ты попробуй сядь на мое место, Трюфон, - сквозь стиснутые зубы
отозвался Гибби, сжимая штурвал обеими руками и вперясь в лобовое стекло. -
Нас обходят, я вынужден петлять...
  Один из турболетов выпустил в сторону флайера несколько светящихся ракет.
Они пролетели в считаных сантиметрах от бокового иллюминатора, едва не
задев бластер. Трюфон, выругавшись, нажал на пусковую кнопку, однако
огненный луч прошел довольно далеко от турболета - в этот момент Гибби
снова развернул флайер, и Трюфон, не удержавшись, ударился головой о
бластерный приклад.
  Вопли, рев и ругательства продолжались минут пять. Взвыли и бандиты,
дравшиеся с Дартом.
  - Гибби, не тряси машину! - заорал один из них. - Иначе мы никогда не
справимся с полипом...
  Им действительно приходилось нелегко. Убедившись в невозможности убить
Дарта, они избрали другую тактику: лишить его подвижности, прижать к полу,
связать, а еще лучше - вытолкнуть за борт. Но едва им удавалось дружно
навалиться на него, как флайер делал очередной резкий вираж, все кубарем
летели к противоположной стене, комиссар снова освобождался и набрасывался
на своих противников с удвоенной энергией.
  - Гибби, ты можешь хоть пять минут придержать флайер в горизонтальном
положении? - вопил бандит, которого Дарт пинком отбросил от себя.
  Трюфон обернулся к ним и злобно прорычал:
  - Трое здоровенных детин не могут выкинуть из машины одного полипа!
  - Попробуй сам справиться с ним! - хрипели бандиты, едва успевая
уворачиваться от ударов, которыми награждал их Дарт. - Похоже, это кибер!
Его невозможно проткнуть ножом и он не устает!...
  - Кончайте с ним, каракатицы, слышите, что вам говорят? - огрызался
Трюфон, между тем как его глазки испуганно сверкали, следя за полицейским.
- Выталкивайте его за борт, мы уже входим в верхние слои атмосферы! Через
пять минут все отверстия должны быть задраены, а вы все еще возитесь с ним,
прохиндеи?..
  В этот момент Гибби вынужден был кинуть флайер резко вниз, чтобы
увернуться от грозди светящихся ракет. Клубок дерущихся вновь распался.
Дарт, почувствовав свободу, тотчас метнулся к пилоту, но Трюфон успел
перехватить его руку, сжимавшую кинжал, и удержать лезвие в миллиметре от
шеи Гибби...
  И в тот же миг на Дарта снова набросились. Схватка в кабине продолжалась.
  - Впрочем, люки можно и не задраивать, - прохрипел зеленолицый. - Я-то
обойдусь и так, когда мы выйдем в открытый космос. А вот вы все сдохнете...
  Он самодовольно засмеялся.
  Трюфон был уроженцем планеты Гартигас, и, как всякий гартигасец,
превосходно чувствовал себя практически в любой атмосфере и даже мог
довольно долго существовать в безвоздушном пространстве при температуре,
близкой к абсолютному нулю. Перелет в разгерметизированном флайере с
Карриора на Брельт ему ничем не грозил, но для его напарников, выходцев с
других планет, это было чревато гибелью.
  - Шевелитесь, сморчки, если вам дорога жизнь! - ревел Трюфон, снова
выставляя в иллюминатор бластерное дуло.
  На этот раз он сумел прицелиться точнее. Огненный луч вспорол лобовое
стекло ближайшего турболета, ранив его пилота. Потеряв управление,
полицейская машина закувыркалась в воздухе, после чего камнем пошла вниз.
Гибби и Трюфон завизжали от восторга.
  Четвертый турболет отстал, отказавшись от намерения преследовать бандитов
в одиночку.
  В эту минуту Дарт, изловчившись, нанес такой удар кулаком по одному из
бандитов, что тот вылетел через распахнутую кормовую дверь за борт. Увидев
это, Трюфон резко оборвал смех. Нижняя губа его затряслась, глазки с
ненавистью и страхом уставились на Дарта.
  Он наклонился к Гибби и стал что-то горячо шептать ему, косясь на
дерущихся. Гибби кивал.
  Затем Трюфон схватился обеими руками за подлокотники, и через мгновение
пилот-резко дернул штурвал. Флайер тряхнуло. Силой инерции Дарта и двух
бандитов, которые вцепились в него, отбросило к распахнутой дверце. Миг - и
под злорадный хохот Трюфона вся троица оказалась за бортом.
  -  Туда вам всем и дорожка! - провопил гартигасец.
  Но радость его была преждевременной: один из бандитов, вываливаясь за
борт, успел вцепиться в бампер на корме флайера. Второй бандит схватил его
за ноги. Дарт, уже находясь в свободном падении, дотянулся до ног второго
бандита... Таким образом все трое цепочкой повисли за кормой флайера,
вцепившись один в другого.
  В ушах Дарта свистел ветер, далеко внизу смутными пятнами проплывали поля
и леса. Оба бандита верещали от ужаса и проклинали комиссара, когда он
начал подтягиваться по их распластанным в воздухе телам к дверце.
  Неожиданно из нее высунулась оскаленная физиономия Трюфона.
  - Гибби, ты только взгляни?. - заревел он. - Они еще тут!...
  Видя, что Дарт уже перебрался со второго бандита на
первого и вот-вот дотянется до бампера, он угрожающе
взмахнул своим волосатым кулачищем.
  - Хочешь жить, проклятый полип? - и мерзко расхохотался, разевая пасть. -
Нет, ты подохнешь вместе с этими ублюдками!
  Тут взмолились бандиты:
  - Трюфон! И это твоя благодарность за сегодняшнее дело? Не бросай нас,
помоги... Мы еще пригодимся тебе... Нет! нет! - завизжали они, видя, что
Трюфон достал нож и, садистски ухмыляясь, принялся резать вцепившиеся в
бампер пальцы. - Только не это! Мы погибнем! Пощади!...
  - Вы не справились с полипом, - шипел гангстер, - и потому должны
подохнуть. Летите, пташки!
  Комиссар так и не успел добраться до флайера: Трюфон вовремя перерезал
пальцы своему сообщнику и тот, а вместе с ним и Дарт, и другой бандит,
устремились вниз...

                        Глава IV. Схватка на земле

  Комиссар падал, сжимая в объятиях бледно-белое холодное тело беспрерывно
визжащего бандита. Это был гуманоид с какой-то отдаленной, неизвестной
Дарту планеты. Внешне он походил на большой, в человеческий рост, гриб. У
него было длинное цилиндрическое тело, заканчивавшейся большой и плоской,
как грибная шляпка, головой, на которой выделялись два фасеточных глаза.
Почти от самой головы отходило шесть гибких щупалец, которыми гуманоид
импульсивно стиснул Дарта. Второй бандит - тот, у которого Трюфон отрезал
пальцы, падал сбоку и чуть выше. Это был карриорец, соотечественник Дарта.
Он летел, раскинув руки и выпучив глаза, в которых застыл смертельный
ужас.
  Земля стремительно приближалась. Место внизу было глухое: поля, поросшие
буйной травой, перелески и овраги. Нигде не видно было никакого жилья.
Бандитский флайер снижался вместе с падавшими, делая вокруг них широкий
круг: Трюфон хотел удостовериться в гибели своих сообщников.
  Дарту пришло в голову попытаться сохранить жизнь грибообразному гуманоиду
- все же, как-никак, это ценный свидетель. И он в падении перевернулся на
спину, принимая удар о грунт на себя. После соприкосновения с землей он
подскочил на добрый десяток метров. Не выпуская бандита, снова ударился
спиной о землю и снова подскочил. Только тогда он, наконец, выпустил
бледнокожего. Тот, вереща, отлетел в сторону и распластался в густой траве.
  Не давая ему опомниться, Дарт прыгнул на него, сгреб все шесть щупалец и
скрутил их в узел. Затем наступил коленом на грудь гуманоида.
  - Говори, - приказал комиссар. - Выкладывай все как есть, если тебе
дорога жизнь.
  Но бандит лищь взвизгивал и тупо пялился на Дарта своими выпуклыми
глазами.
  - Здесь тебе не полицейский участок, я с тобой церемониться не буду, -
закричал Дарт, теряя терпение.
  Он грубо встряхнул гуманоида и еще сильнее скрутил щупальцы. Видя, что
бандит продолжает молчать, он поднял его и с размаху ударил о землю.
  -  Говори, поганка!
  Но тут гангстер улучил момент и нанес тремя короткими ножками сильный
удар комиссару в пах. Дарт пришел в ярость. Он принялся тузить упрямца, как
боксерскую грушу.
  -  Колись, колись, бледный гриб!...
  Но гуманоид только визжал, извивался и в свою очередь норовил нанести
ответный удар.
  Между тем флайер с Гибби и Трюфоном кружил поблизости. Гартигасец
высматривал трупы своих сообщников.
  - Ага! - воскликнул он, показывая пальцем на группу деревьев. - Вот один!
  Карриорец напоролся на дерево; его тело было насажено на ствол, как на
вертел. Второго сообщника, который падал с полицейским, некоторое время
никак не удавалось найти: обзор загораживали деревья и холмы. Только с
пятого или шестого круга, снизившись насколько возможно, бандиты увидели
его и издали дружный вопль изумления. Бледнокожий бандит был живехонек, так
же как и полицейский, который сидел на нем верхом и молотил его кулаками!
  - Смотри! - закричал Гибби.- Шидад и полип остались живы! Как такое могло
произойти?
  - У полипа, возможно, оказался при себе портативный антигравитатор, -
отозвался Трюфон.- Шидад нам все объяснит, когда я пробуравлю в черепе
полипа дыру...
  С этими словами гартигасец выставил в иллюминатор флайера мощный
дальнобойный бластер.
  - Опустись пониже, - скомандовал он пилоту, прильнув глазом к бластерному
прицелу.- Замедли ход... так... еще ниже...
  Дарт, распаляясь, бил бледнокожего гуманоида ребром ладони. Приходилось
действовать голыми руками - ни бластера, ни даже ножа у комиссара при себе
не было. Ладонь отскакивала от упругого тела, как от резиновой груши.
  Выругавшись, комиссар принялся выкручивать щупальцы, даже попытался
вырвать одно из них. Бесполезно. По тупой физиономии бандита невозможно
было понять, чувствует ли он боль.
  - Колись, тебе говорят! - в ярости закричал Дарт, поднял гуманоида и с
размаху треснул о поваленное дерево.
  Тот разразился захлебывающимися, верещащими звуками, в которых комиссару
почудился злорадный смех. Отчаявшись, не зная, как заставить бандита
говорить, он принялся пинать его ногами. И в этот миг из-за ближнего холма
вылетел флайер, низко пронесся над дерущимися и Дарт увидел в иллюминаторе
зеленую рожу Трюфона, прильнувшую к Кластерному прицелу.
  По Дарту прошел огненный луч, но комиссар только расхохотался и погрозил
Трюфону кулаком. Лицо у того было обескураженное: он видел, что луч угодил
точно в грудь полицейскому, а тому хоть бы что.
  Флайер, прибавив скорость, умчался за деревья. Умолк и бледнокожий
гуманоид, выжидательно уставившись на комиссара. С появлением фяайераюи
явно воспрянул духом. Дарт понял, что угрозами он вряд ли чего-нибудь
добьется от своего пленника, флайер с гангстерами неминуемо вернется и
Трюфон либо постарается отбить своего сообщника, либо уничтожить его, чтобы
не оставлять свидетеля в руках полиции.
  Флайер кружил поблизости; Трюфон и Гибби, видимо, совещались. Дарт
вскинул запястье я начал энергично крутить диск наручного радиотелефона. Он
набирал номер своего давнего приятеля, частного детектива Ида Рорра,
имевшего собственное сыскное бюро в Эллеруэйне.
  С полминуты радиотелефон испускал короткие гудки вызова. Наконец они
прервались, что-то щелкнуло в диске и миниатюрный динамик заговорил
хрипловатым голосов Ида:
  -  Алло, Рорр слушает.
  - Это ты, дружище? - торопливо заговорил Дарт, не спуская глаз с
простертого гуманоида. - Мне нужна срочная консультация по одному
деликатному дельцу. Полицию я в него впутывать не могу, потому что мне
приходится тут в отношении одного поганого субъекта применять физические
меры воздействия... Мне позарез необходимо вырвать из него сведения, а он
молчит, и только лопочет по-свойски черт знает что...
  -  Гуманоид? - деловито осведомился Ид.
  - Ну а кто же! Сам понимаешь, если о моих методах допроса узнают в
Управлении, то прощай служба, а то еще и к суду притянут за нарушение прав
личности...
  - Я всегда говорил, что с твоим крутым характером, Гиххем, тебе лучше
было податься в частные детективы, - отозвался Ид.
  - Возможно,, когда-нибудь мне и прядется пойти по твоим стопам, дружище,
а покуда я служу в космической полиции, да к тому же далеко не на самой
низшей допжности. Работа мне нравится, но, как видишь, приходится иногда
прибегать к недозволенным средствам...
  -  Кто там у тебя, Дарт?
  - А бес его знает. Собственно, из-за этого я тебе и звоню. Мне необходимо
это выяснить, и очень срочно. Слушай, Ид. Покопайся в памяти своего
компьютера. Выглядит субъект преотвратно...
  Пока Дарт описывал внешность бавдига, из-за рощи снова вынырнул флайер.
Дарт с тревогой наблюдал за ним. Что они задумали?
  - Подожди пару минут, - прохрипело в дниамике. - Я сейчас подключусь к
банку данных Ассоциации по культурным связям с инопланетными цивилизациями.
На сегодняшний день у них наиболее полные сведения о населении галактики...
  -  Поскорее, Ид!
  -  Постараюсь.
  Флайер направлялся в сторону Дарта. Открылась крышка люка и высунулось
тупое дуло гранатомета. Первый снаряд взорвался метрах в двадцати от Дарга.
Бледнокожий вдруг пронзительно заверещал в попытался вырваться, оттолкнув
Дарга всеми шестью щупальцами, но комиссар навалился на него и после
короткой схватки вновь сгреб все щупальцы в пучок и скрутил их.
  Второй снаряд взорвался в пяти метрах. Взрывная волна отбросила комиссара
и его пленника; бандит, получив свободу, вскочил на свои короткие ножки и
попытался удрать, но комиссар в два прыжка нагнал его и повалил на землю.
  В эту минуту загудел зуммер радиотелефона.
  -  Алло, Гиххем, - зазвучало в динамике.
  -  Я слушаю, - отозвался Дарт.
  - Тебе попался илляск, - заговорил частный детектив, - то есть житель
планеты Илл в созвездии Медузы.
  Дарт даже присвистнул от удивления.
  - Созвездие Медузы? - переспросил он. - Это же страшная даль! За всю свою
жизнь я знавал только одного звездолетчика, который побывал там!
  - И тем не менее это там, - ответил Ид и продолжал,- На Карриоре
звездолеты иллясков появляются крайне редко. И вообще путешествовать они не
любят. Объясняется это их привязанностью к родной планете и сильным
чувством ностальгии, которое они испытывают, находясь вдали от нее. Илляск,
живущий вне Илла - большая редкость. Они обладают эластичным телом, почти
нечувствительны к внешним раздражителям и резкому перепаду температур и
давлений, не носят одежды, размножение неполовое...
  - Стоп, стоп. Ид! Ты говоришь - обладают нечувствительным телом? Но ведь
мне только и надо, что его расшевелить! Неужели оно такое уж
нечувствительное?
  - Ты имеешь в виду наличие на теле илляска болевых точек? - уточнил Ид.
  - Ну да!- в нетерпении закричал Дарт, видя, что флайер разворачивается и
вновь приближается к нему. - Я об этом тебе твержу с самого начала!
  - Но в компьютере Ассоциации по культурным связям нет таких сведений.
Впрочем, попробую запросить банк данных Единого Галактического Госпиталя.
Тебе придется еще пару минут подождать, дружище,..
  -  Пару минут, но не больше!..
  С грохотом разорвалось несколько выпущенных Трюфоном снарядов, и один из
них угодил в цель. Под Дартом внезапно взрыхлилась земля, он почувствовал,
как десятки осколков вонзаются в его неубиваемое тело. Его отбросило от
илляска. Там, где находился комиссар, образовалась воронка. Но самое худшее
- одним из осколков в лепешку разбило радиотелефон!
  Дарт заскрежетал зубами от отчаяния. Гуманода отшвырнуло от него метров
на пятнадцать, но видно было, что илляск еще жив - он лежал, изогнувшись
своим грузно-белым телом и судорожно царапал щупальцами землю.
  Дарт подбежал к нему, озираясь на бреющий невдалеке флайер.
  - Что, приятель, несладко тебе? - заговорил он на галактическом
эсперанто. - Думаю, для нас обоих будет лучше, если мы столкуемся
по-хорошему. Мне уже приходилось иметь дело с иллясками. Это честные,
мужественные люди, среди них не было никого, кто бы оставил товарища в
беде. И я никак не ожидал, что илляск окажется в банде рассадурских убийц!
  - Зря стараешься, полип, - свистящим шепотом ответил уроженец Илла.- На
жалость меня не возьмешь. Я дал присягу Рассадуру и скорее умру, чем нарушу
ее.
  - Это я знаю, что илляски слово свое держат крепко, - сказал Дарт. - Это
гордый, независимый народ, который даже не пожелал вступить в Галактическую
Конфедерацию, настолько он дорожит своей свободой! Но что останется от этой
свободы, когда Илл накроет черная тень Империи? Подумай, кому ты служишь.
Твои дружки выносили тебя из флайера как старую изношенную тряпку. Ты им не
нужен. Больше того - ты представляешь для них опасность как лишний
свидетель.
  Как бы в подтверждение его слов с флайера ударил бластерный луч, который
прошел по земле в полуметре от головы илляска. Трюфон, рыча от ярости,
давил пальцем на пусковую кнопку, огненный луч плясал, оставляя на траве
выжженные пятна и все ближе подбираясь к гуманоиду.
  Защищая илляска, Дарт подставил под луч собственйую спину. Трюфон
разразился гневными воплями и, отложив-блайтер, вновь взялся за гранатомет.
Воспользовавшись его заминкой, Дарт подхватил илляска и дотащил до
ближайшего оврага. Почти сразу, как они смылись в нем, по оврагу ударило
несколько разрывных снарядов.
  Комиссара снова отшвырнуло, илляск же оказался наполовину погребен
осыпавшимся склоном. Подбежав к нему, Дарт обнаружил, что тело гуманонда
страшно изувечено оскадками, а сам он еле дышит.
  - Я отомщу за тебя, если ты скажешь, ще их логово! - закричал Дарт,
обхватив умирающего.
  - Трюфон и Гибби - гнусные подонки... - с усилием прошелестел илляск.
  Из его горла вылетело что-то вроде стона, тело изогнулось, щупальцы
конвульсивно задрожали.
  - Они охотятся за тобой, - заговорил Дарт, приникнув к его голове. - Но у
тебя есть шанс выкарабкаться из передряги... Притворись мертвым. Трюфон не
уберется отсюда, пока собственными глазами не удостоверится в твоей
гибели... Все будет отлично. В ближайшем госпитале тебя заштопают...
  Над оврагом зарокотало, и Дарт, посмотрев вверх, увидел в люке
пролетавшего флайера искаженную от злобы зеленую физиономию.
  Похоже, Трюфон догадался, что илляск еще жив. Гартигасец проревел что-то,
погрозил кулаком и, когда через минуту флайер снова показался над оврагом,
на его дно обрушилось с десяток разрывных гранат. Но прежде Дарт успел
выдернуть илляска из завала и отбросить в сторону. И все же осколки
достигли тела гуманоида. Комиссар видел, как оно судорожно дернулось, как
срезало крупным осколком сразу два щупальца и илляск завыл, задрожал в
агонии, тело его стало коченеть. Дарт подполз к нему.
  - Где их логово? - закричал он в ухо илляску. - Куда Трюфон должен
доставить кассету? Ответь мне! Это твой последний шанс отомстить подонкам!
  Илляск судорожно раскрыл рот, и в свисте, который исторгся из него,
комиссару скорее почудилось, чем послышалось:
  - Трюфон - гнусный ублюдок... Я его ненавижу... Но я дал клятву. Ты прав,
полип: илляски гордый народ. Еще ни один из нас не запятнал себя как
клятвопреступник. И я тебе... ничего не скажу...
  Из носовых и ушных отверстий гуманоида стала выдавливаться какая-то
вязкая бледно-зеленая жидкость, свист перешел в хрип, грибовидное тело
несколько раз дернулось и застыло...
  Снова над оврагом пролетел флайер. Дарт вовремя отпрыгнул в сторону -
гранаты взорвались там, где лежало мертвое тело илляска, разорвав его и
далеко разметав останки.
  Дарт со всех ног побежал вдоль оврага, дно которого быстро поднималось.
Через несколько минут он оказался на равнине. Отсюда его хорошо было видно
из кружившего флайера. Бандиты тотчас устремились к немуТрюфон не мог
отказать себе в удовольствии дать по комиссару залп. Дарт только этого и
ждал. Когда его отшвырнуло взрывной волной, он остался лежать. Грудь его,
ноги и руки были утыканы осколками. В таком виде его всякий бы принял за
мертвеца, и Трюфон, конечно, не составил исключения.
  Испустив восторженный крик, гартигасец несколько минут хохотал, созерцая
поверженого противника. Флайер постепенно снижался и, наконец, сел метрах в
пятидесяти от комиссара, ближе к тому месту, где на дне оврага лежал
изувеченный труп илляска.
  Из люка вылез Гибби и первым делом побежал к оврагу - взглянуть на
погибшего сообщника. Дарт, скосив глаза, видел, как он поливает илляска
бластерным огнем. Затем Гибби направился к комиссару. Дарт лежал не
шевелясь. Бандит, приблизившись, на всякий случай полоснул по нему из
бластера. Дарт даже бровью не повел. Тогда Гибби сделала еще несколько
шагов к нему.
  Бандит встал над ним и, видимо окончательно поверив, что комиссар мертв,
победно поставил ему на грудь ногу. Трюфон, наблюдавший за ним из флайера,
захлопал в ладоши.
  И в этот миг Дарт, извернувшись, схватил Гибби за ногу и резко дернул.
Бандит рухнул с испуганным воплем. В ужасе заревел Трюфон. В мгновение ока
Дарт вскочил и, как кошка, прыгнул на Гибби. Напуганный внезапным
воскрешением комиссара, тот даже не помышлял о сопротивлении. Дарт больно
заломил ему руку и Гибби громко запросил пощады.
  - Кому и когда вы должны передать кассету? - металлическим тоном произнес
Дарт, еще больнее выкручивая бандиту руку.
  - Ой-ой-ой!- вопил тот.- Это невозможно вынести! Полегче!..
  -  Итак - кому и когда?
  - Не знаю, клянусь! Это знает только Трюфон, он у нас главный...
  Дарт бросил взгляд в сторону флайера. Физиономии Трюфона в иллюминаторе
уже не было; аппарат загудел и дернулся, отрываясь от земли. Дарт
чертыхнулся с досады.
  - Где его логово? Говори правду. Если ты солжешь, то я тебя достану из
любой тюрьмы и расправлюсь с тобой, чертова обезьяна.
  - Мы обосновались на Брельте, в Регеборских скалах, - торопливо ответил
Гибби. - Ой-ой-ой... Только не жмите так, господин полицейский! У вас руки,
как стальные клещи...
  -  Продолжай, - сказал Дарт, ослабляя хватку.
  - В этих скалах, у южного подножия горы Мабор, есть древняя башня.
Штаб-квартира Трюфона находится на ее верхушке. Трюфон и Шшеа - резиденты
рассадурской разведки, с кем они связаны, кроме нас, я не знаю, но думаю,
что в руках Трюфона вся агентурная сеть на Карриоре и Брельте...
  -  Трюфона я видел. Кто такой Шшеа?
  - Напарник Трюфона. Он остался на Брельте. Возможно, он-то и есть первое
лицо всей рассадурской резидентуры...
  - Что за оружие было применено для уничтожения боевых кораблей?
  - А никакого оружия не было. Это Шшеа. Он плазмоид, человек-огонь. Он
может превращаться во что угодно. Может принять образ антропоморфного
существа и с виду не отличаться от людей, а может сделаться костром,
огненным шаром, лучом, мельчайшей искрой. Это он, превратившись в луч,
нашел возможность проникнуть в реактор звездолета, из-за чего в нем возник
пожар и корабль взорвался...
  В этот момент на Дарта и его пленника упала тень пролетавшего над ними
флайера. Гибби смертельно побледнел и оборвал себя на полуфразе.
  - Он убьет меня... - прошептал он, в ужасе глядя на флайер, - как убивал
всех, кто вызывал у него хоть малейшее подозрение...
  - Я прикрою тебя своим телом, - сказал Дарт. - Не трусь. Меня не так-то
легко прожечь бластером или разорвать гранатой. Итак, Шшеа должен
уничтожить весь союзный флот?
  - Нет. Плазмоиду это не под силу. Сдается мне, он поджигает корабли
скорее для собственного удовольствия, чем следуя приказам начальства... В
отношении флота у них есть другой план. Флот должны уничтожить сразу, весь,
еще до того, как он стартует к Рассадуру...
  -  В чем заключается этот план?
  В трех метрах от них взорвался снаряд. Дарт и Гибби покатились,
отброшенные взрывной волной; видимо, Трюфону было неудобно одновременно
управлять флайером и швырять гранаты, поэтому его броски не отличались
меткостью. Еще несколько гранат взорвались, не причинив особых
неприятностей Дарту и захваченному им бандиту.
  Гибби бормотал, ошалев от ужаса:
  - Меня не посвятили во все детали, я слишком мелкая сошка в отряде;
единственное, что я знаю - это то, что с Рассадура ожидается посылка с
миной громадной разрушительной силы... Возможно даже, она уже доставлена на
Брельт и находится в каком-то тайнике, из которого ее надо извлечь...
  - Что она из себя представляет? Кто и как ее будет устанавливать?
  - Ничего этого я не знаю - но я слышал из разговора Трюфона, что ее и не
нужно устанавливать... Просто ее нужно включить, пустить механизм, а уж все
остальное мина сделает сама - доберется до космодрома и взорвется, вызвав
ужасающее землетрясение на территории в сотню километров...
  Гранаты, непрерывно швыряемые Трюфоном, разрывались уже совсем близко.
Дарта и Гибби вновь отшвырнуло, накрыв взрывной волной, а когда комиссар
подбежал к бандиту, его тело, прошитое осколками, не подавало признаков
жизни. Гибби оказался куда менее живучим, чем илляск.
  Комиссар схватил бластер убитого и резанул лучом по флайеру. Огнеупорная
обшивка машины отразила луч. Из распахнутого люка до Дарта долетел
торжествующий смех Трюфона. Дарт в ответ погрозил кулаком. Флайер, сделав
над комиссаром круг, взмыл ввысь. Видимо, Трюфон понял, что ввязываться в
схватку с Дартом бесполезно, и счел за лучшее убраться.
  Серебристо-стальная птица некоторое время маячила в небесной голубизне,
быстро превращаясь в точку, и наконец исчезла вдали.

                 Глава V. Дарт приступает к расследованию

  Весь остаток дня и всю ночь Дарт шел лесами и перелесками, переправлялся
через реки и обходил озера. К рассвету он вышел на шоссе и двинулся по нему
наугад на юго-запад.
  После часа ходьбы, когда небо заголубело и над дальним лесом показался
край солнца, Дарт вошел в какой-то городок. Улицы были тихи и пустынны;
городок, видимо, еще спал или только-только просыпался. Дарт подумал, что
это даже к лучшему. Зрелище бледно-синего человека в обгорелых лохмотьях,
да еще всего, как дикобраз, истыканного осколками, вызвало бы в городе
переполох.
  Он сразу направился в местный госпиталь, где дежурный кибернетический
врач без промедления занялся его неубиваемым телом, а именно - извлечением
всех, даже самых мелких осколков. В другой помощи Дарт не нуждался.
  После операции, длившейся более двух часов, Дарт оделся в любезно
предложенный ему костюм. Из госпиталя он отправился в местный телефонный
узел, где его немедленно соединили по спутниковой связи с Брельтом.
  - Алло, - заговорил Дарт в микрофон, - это отделение брельтской
космической полиции?
  -  Да. Что вам угодно?
  - Говорит комиссар Дарт. Мне надо срочно связаться с кем-нибудь из
следственной группы по делу о диверсиях на военном космодроме.
  - Соединяю вас с майором Феллетом, - откликнулись на том конце
радиоволны. - Подождите минуту.
  - Алло, говорит Феллет, - раздался другой голос. - Это вы, Дарт! Я вчера
получил приказ о вашем назначении. Когда ожидать вас на Брельте?
  - Вероятно, сегодня, если обстоятельства не задержат меня в Эллеруэйне, -
ответил комиссар. - У меня есть для вас несколько предварительных
распоряжений, майор.
  -  Слушаю вас.
  - Во-первых, постарайтесь узнать все что возможно о гуманоиде с Гартигаса
некоем Трюфоне. Вообще вам что-нибудь говорит это имя?
  - Трюфон взят нами под негласное наблюдение с той ночи, когда на
космодроме был самый первый взрыв. Он околачивался поблизости и его
поведение вызвало подозрение у охраны. Но прямых улик против него у нас
нет.
  -  Вам известно, где он живет?
  - Да, мы установили это. Довольно далеко от космодрома, в очень пустынном
и уединенном месте - в Регеборских скалах. С ним живет еще несколько
человек. На всякий случай мы их тоже взяли под контроль.
  - Нет ли среди сожителей Трюфона некоего плазмоида по имени Шшеа?
  - Наши агенты, наблюдающие за их жилищем, о плазмоиде не сообщают.
  - Скажите, майор, - продолжал Дарт после минутного раздумья, - где,
по-вашему, этот Трюфон находился вчера?
  Собеседник Дарта замялся.
  - Должен признаться, господин комиссар, - пробормотал он извиняющимся
тоном, - что позавчера наши парни, следившие за ним, дали промах. Трюфон и
его компания - всего шесть человек, - погрузились на флайер и вылетели со
своей башни в неизвестном направлении...
  - Не далее как сутки назад Трюфон участвовал в дерзком налете на
Управление космической полиции Карриора! - почти выкрикнул Дарт. - Он и его
сообщники убили нескольких высших офицеров союзного флота и похитили план
военной кампании. Вот к чему привела оплошность ваших людей, майор!
  - Но, сударь, мы не предполагали, что Трюфон так опасен... Мы и под
наблюдение-то его взяли, как говорится, на всякий случай, для очистки
совести...
  - Только ваше неведение вас и извиняет, Феллет, - сказал Дарт. - Теперь
слушайте внимательно. Из всех участвовавших во вчерашнем налете в живых
остался один Трюфон. Ему удалось уйти. Не исключено, что он вернется в свое
брельтское логово. Пока не трогайте его, но не спускайте с него глаз.
Фиксируйте всех прибывающих к нему и сразу берите их под наблюдение. Я
должен быть в курсе каждого шага Трюфона и всех, с кем он перекинулся хотя
бы одним словом.
  - Но это возможно только в том случае, если он вернется на Брельт, -
заметил майор.
  - Вернется, - уверенно сказал Дарт. - Главное дело у него еще впереди.
  -  Больше никаких поручений не будет?
  - Все-таки постарайтесь найти плазмоида. Это очень важно. Он должен быть
где-то на Брельте.
  -  Мы предпримем все меры для его розыска.
  - Отлично, Феллет. Надеюсь через несколько часов пожать вашу руку.
  - Желаю вам счастливого пути! - откликнулся майор.
  Дарт опустил трубку и взглянул на часы. До отбытия аэробуса в Эллеруэйн
оставалось шестнадцать минут.
  В столице Дарт сразу направился в Управление. Совещание с Ленделерфом
было недолгим. Генерал одобрил действия Дарта и поздравил с успешным
началом борьбы с диверсантами.
  Турбореактивный летательный аппарат мягко оторвался от плоской крыши
Управления и взял курс почти вертикально вверх, унося Дарта на Брельт-
единственный естественный спутник Карриора.
  На Брельте комиссару доводилось бывать много раз. Он до мельчайших
подробностей знал унылый ландшафт этой небольшой планеты, начисто лишенной
воды и с очень разреженной атмосферой. Он почти не глядел в иллюминатор,
когда турболет преодолел притяжение Карриора и начал приближаться к
Брельту. А вскоре внизу поплыли бесконечные каменистые равнины, горы,
нагромождения скал, кратеры, обширные естественные цирки, в которых
располагались города карриорских поселенцев.
  Со стороны казалось, что эти города стоят прямо под открыты космосом, ибо
слабая атмосфера не могла, конечно, служить для них защитой. Но если
вглядеться внимательнее, то можно было различить над брельтскими городами
атмосферную дымку, висящую над ними словно купол. Эта искусственная
атмосфера, создаваемая мощными силовыми установками, не улетучивалась, и в
ней можно было разгуливать без скафандра и спокойно дышать. Атмосферные
купола служили также прекрасной защитой от мелких метеоритов - часто можно
было видеть, как эти летающие камни, попадая в силовой купол, сгорают,
описывая над крышами домов эффектные светящиеся дуги.
  Дарт обернулся к иллюминатору только когда Турболет пролетал над Большим
космодромом. Никогда еще Дарт не видел здесь такого скопления звездолетов.
Они были самой разнообразной формы и величины. На Брель привели свои боевые
корабли почти все миры - учредители Конфедерации. Свободные планеты были
настроены весьма решительно в отношении Рассадура и намеревались покончить
с ним одним ударом.
  Турболет описал над космодромом круг и опустился в Гарселе- городке, где
находилось Главное Управление полиции Брельта.
  - Как вам понравилась боевая армада? - спросил Феллет, когда Дарт
появился в его кабинете. - Не правда ли, производит внушительное
впечатление?
  - Потрясающе, - согласился Дарт. - Некоторые типы кораблей я вообще видел
впервые в жизни, хотя немало полетал по космосу.
  - Их боевая мощь поистине необычайна! - продолжал Феллет. - Рассадурский
флот, если он осмелится выйти против нас, будет разгромлен в первые же
минуты сражения, я в этом абсолютно убежден!
  - Возможно вы и правы, - сказал Дарт, усаживаясь в кресло перед большим
письменным столом. - Но вначале до Рассадура надо добраться, хотя бы
благополучно стартовать с Брельта, в чем у меня, например, имеются
некоторые сомнения.
  -  Я не вполне вас понимаю, комиссар.
  - У меня есть сведения, - заговорил Дарт, откидываясь в кресле и
внимательно глядя на своего высокого плечистого собеседника, - что против
союзной эскадры готовится крупномасштабная диверсия. Поджег и взрывы
отдельных кораблей- это чепуха, детские игры в сравнении с тем, что
намечается в самое ближайшее время.
  -  Вы располагаете доказательствами?
  - Я знаю об этом со слов одного хорошо информированного субъекта.
  -  Кто он?
  - Теперь это не имеет значения. Он мертв, - Дарт забарабанил пальцами по
столу. - Однако давайте перейдем к делу, майор. Что тут у вас случилось?
  - Здесь, - Феллет показал рукой на бумаги и кассеты, грудой лежащие на
столе, - собраны все материалы, относящиеся к делу о диверсиях на
космодроме - протоколы допросов очевидцев, результаты анализов...
  Он осекся, не договорив, потому что Дарт резко поднялся и рукой смел со
стола все папки и бумаги. Ворох документов с грохотом посыпался на пол.
Стол очистился, и Дарт, вынув из кармана бластерный пистолет, положил его
там, где только что громоздились документы.
  - Именно так, Феллет! - сказал он, присаживаясь на стол. - Мое дело -
держать штурвал здвездолета и охотиться за космическими пиратами, а не
рыться в бумагах, как архивная крыса! А теперь выкладывайте, как было на
космодроме, и покороче.
  - В первый раз это произошло чуть больше двух недель назад,- без долгих
предисловий начал Феллет.- Вскоре после наступления сумерек часовой,
который нес вахту у контрольного наблюдательного поста возле ограды
космодрома, заметил, как со стороны пустынных холмов к ограде приблизилась
какая-то фигура в темном плаще с капюшоном, зарывавшем лицо. Окрестности
были безлюдны, с той стороны, откуда появилась фигура, к космодрому обычно
никто не подходит, и поэтому незнакомец сразу привлек внимание охранника.
По его описаниям выходило, что под капюшоном у незнакомца что-то светилось,
как будто тот нес лампу, тщательно пряча ее под полами своей одежды...
Незнакомец остановился на вершине невысокого холма. От него до ограды
космодрома было метров двести, плюс еще четыреста метров до ближайшего
боевого корабля - линкора "Меч триумфатора". Хотя фигура и вызвала
некоторые подозрения, но все же часовой никак не мог предположить, что она
представляет опасность для огромного, мощного, бронированного линкора... Он
даже не окликнул незнакомца. А через минуту онемел от изумления! Из складок
темного плаща вдруг вырвался длинный тонкий луч, похожий на бластерный,
только, видимо, более сильный, потому что он мгновенно одолел расстояние,
отделявшее незнакомца от линкора. При этом фигура не шевелилась, незаметно
было, что она держит какой-нибудь прибор или что-то еще; больше того - было
такое впечатление, что и самих-то рук у незнакомца нет. Луч, по описаниям
часового, шел как будто из груди этого странного субъекта. Луч бил по
основанию звездолета, по соплу. Продолжалось это не более двух минут,
причем с каждым мгновением фигура как будто слабела, оседала на землю;
вскоре луч иссяк и погас, и вместо незнакомца на вершине холма остался
лежать его плащ, обгоревший внутри. Зато огонь бушевал вокруг сопла
звездолета - странный огонь, иногда принимавший форму огненного
человекоподобного существа.- Языки пламени кружились вокруг корабля, словно
ища лазейку в его дюзах, и, наконец, проникли в реактор, потому что еще до
прибытия аварийной бригады прогрохотал взрыв, разворотивший звездолет.
Обломки разлетелись на сотни метров, ранив нескольких охранников...
  - Так,- сказал Дарт, видя, что майор умолк. - Какова же роль Трюфона в
этом деле?
  - Трюфон появился утром, когда вокруг взорванного линкора завышались
работы по тушению пожара. Огонь заливали пеной, и пламя отступаяо, лишь
кое-где пробивались слабые языки. К этому времени известие о диверсии дошло
до Гарселя, и некоторые особенно любопытные жители отправились к космодрому
поглазеть на пожар, благо от городка до космодрома недалеко. В числе зевак,
околачивавшихся возле пожарных, находился и Трюфон... Гартигасец попросил у
охранника огоньку, чтоб закурить сигарету...
  -  Сигарету?.. - брови Дарта удивленно взлетели.
  - Именно! - воскликнул Феллет. - Хотя он, как я теперь думаю, не мог не
знать, что охране не полагается держать при себе ни спичек, ни зажигалок...
Вообще говоря, его поведение ни у кого подозрения не вызвало... Попросил
огоньку. Что тут особенного?.. Конечно, ему позволили прикурить от
пожарища, что он и сделал очень охотно. Лишь потом, когда часовые и офицеры
охраны давали подробные показания, вспоминая все до мелочей, мы обратили
внимание на этот эпизод и решили на всякий случай проверить, кто такой этот
курильщик... Повторяю, мы и предположить не могли, что он как-то связан с
рассадурской агентурой, проверка была чисто профилактической...
  - Что вам известно о людях, живущих с ним в башне?
  - Их шестеро, трое из них - инопланетные иммигранты, - Феллет нажал на
кнопку в столе.
  Тотчас перед комиссаром засветился большой экран, на котором возникла
сильно увеличенная зеленолицая физиономия Трюфона.
  - Ну да, точно, это тот самый тип, который руководил налетом на
Управление космической полиции, - сказал Дарт. - Хитрая и злобная тварь, не
погнушавшаяся в минуту опасности избавиться от своих товарищей.
  Изображение гартигасца сменилось групповым портретом его сообщников. Дарт
узнал Гибби, илляска, других бандитов, с которыми дрался во флайере.
  - Все они мертвы, - сказал он, показывая на экран. - Полет в Эллеруэйн
обошелся Трюфону недешево! Кстати, он вернулся?
  - Сегодня утром, - отозвался Феллет. - По данным моих людей, наблюдающих
за башней, он вернулся один и в настоящее время пребывает в одиночестве. Мы
его можем взять в дюбой момент.
  - Не будем спешить, - сказал Дарт. - Сначала попытаемся установить, что
за странная личность появлялась в ту ночь возле космодрома. У вас есть
какие-нибудь соображения на этот счет?
  Феллет пожал плечами.
  - Мы консультировались с учеными, - ответил он, - но это только еще
больше напустило туману. Они толкуют о трансмиттерах и энергетических
передатчиках, о голограммах, биополях и еще черт знает о чем, единого
мнения среди них нет, а что уж тогда говорить о нас? Если хотите знать мое
мнение, господин комиссар, то это не что иное, как секретное оружие
Рассадура.
  - А вы не подумали о том, что это могут быть штучки плазмоида?
  - Мне приходило это в голову, но я отбросил это предположение. Во-первых,
на Брельте уже пять лет нет ни одного плазмоида, а во-вторых - разве им под
силу взорвать звездолет?..
  - Плазмоиды - странные, интересные, необычные существа, о которых на
Карриоре известно далеко не все, - отозвался Дарт. - За годы моей службы в
космосе мне неоднократно приходилось сталкиваться с ними. Они - порождения
солнц, точнее - солнечных корон; они живут на звездах, тогда как, например,
мы - на планетах. Это огненные люди, их сущность - плазма. На некоторых
звездах цивилизации плазмоидов достигли довольно высокой степени развития,
а цивилизация звезды Авварер даже входит в Галактическую Конфедерацию.
Плазмоиды, так же как мы, сооружают звездолеты и путешествуют по космосу,
заселяют необжитые звезды, наведываются они и на планеты. На Карриоре,
кстати, существует дипломатическое представительство Авварера. Впрочем, не
редкость гости и с других звезд...
  - Я одно время работал с авварерцами, - заметил Феллет,- это
доброжелательные, умные существа, надо отдать им должное. Но, комиссар,
плазмоиды с Авварера - зеленые!..
  - Окраска плазмоида зависит от цвета его родной звезды, - спокойно
возразил Дарт. - В космосе миллиарды звезд самых различных цветов и
оттенков, соответственно и обитающие на них плазмоиды могут иметь разную
окраску. Кстати, знающие люди только по цвету их и различают...
  - Если диверсии на космодроме осуществляет плазмоид, то родом он не с
Авварера, - сказал Феллет. - Явно это желтый плазмоид, цвета обычного
пламени или бластерного луча...
  - Вот именно! - воскликнул Дарт,- Его схожесть с бластерным лучом и сбила
с толку следствие.
  - Но, повторяю, комиссар: в настоящее время плазмоидов на Брельте нет -
ни зеленых, ни голубых, ни желтых, никаких.
  -  Вы в этом уверены?
  Феллет смутился под пристальным взглядом Дарта.
  - Конечно, в нашем деле ни в чем нельзя быть уверенным... - пробормотал
он. - На всякий случай я разослал запросы по всему Брельту, но
положительного ответа пока ниоткуда не пришло.
  - Давайте вернемся к Трюфону, Феллет, тем более ничего другого у нас под
руками все равно нет, - Дарт встали прошелся по кабинету. - С того дня, как
вы его взяли под наблюдение, он встречался с кем-нибудь? Куда-нибудь
заходил?
  - Нет. Все время он неотлучно пребывал на башне вместе со своими людьми.
Никто из них никуда не отлучался. И вообще его поведение не вызывало
подозрений, мы даже собирались снять наблюдение...
  - Кто-нибудь из посторонних наведывался на башню?
  - Нет. Хотя постойте... - Феллет задумчиво потер лоб. - Дня три назад -
за сутки до налета на Управление в Эллеруэйне, - Трюфон прилетел сюда, в
Гарсель. Наш человек следил за ним.
  - Интересно, - сказал Дарт. - И что же гартигасец делал тут?
  - Абсолютно ничего. Он прошелся по улицам и в конце своей короткой
прогулки зашел в Астрозоологический музей.
  -  Трюфон? В музей? С какой стати?
  - Ну, наверное, просто из любопытства,- пожал плечами майор.- Незадолго
до этого туда привезли большую партию чучел разных диковинных существ,
обитающих на отдаленных планетах. Газеты растрезвонили о них на весь
Брельт, публика в музей повалила валом. Посмотреть на чучела приезжали даже
с Карриора, и как будто нет ничего удивительного, что и Трюфон решил
полюбопытствовать... Он шел по залам, ни с кем не разговаривая; остановился
возле какого-то чучела, ткнул в него палкой и сейчас же удостоился
замечания от музейного смотрителя. В ответ Трюфон не сказал ни слова,
повернулся и направился к выходу. Вот, собственно, и все. Выйдя из музея,
Трюфон сразу направился к стоянке флайеров и вылетел к себе на башню.
  Дарт некоторое время размышлял.
  - После всего, что произошло, - заговорил он, - как-то не верится, что
это была просто прогулка... Не исключено, что у него была назначена
встреча, которая по каким-то причинам не состоялась... Музей... А может,
удар палкой по чучелу- это условный знак, который бандит подавал своему
сообщнику, который в это время находился в зале?
  -  Вы думаете, в Гарселе есть их резидент?
  - Это только предположение, - Дарт подошел к столу, взял пистолет и
засунул его в потайную кобуру под мышкой.- Покуда Трюфон сидит в башне, нам
есть смысл наведаться в музей. Это далеко отсюда?
  -  Минут пятнадцать ходьбы.
  Выйдя из здания гарсельской полиции, они зашагали по матовому пластику
тротуара. По обочинам прямой неширокой улицы располагались одноэтажные,
реже двухэтажные коттеджи, полускрытые бледно-зеленой листвой небольших
деревьев, вывезенных сюда с Карриора и прижившихся на искусственной почве.
Турбомобили почти не встречались- местные жители пользовались ими редко,
ведь город можно было пересечь пешком за полчаса.
  Регенерированный воздух был свеж и прохладен, на вечно черном небе
дрожали и переливались россыпи созвездий. Брельтский "день" вместе с
большим голубоватым диском Корриора клонился к закату, когда Феллет и Дарг
шли по улицам Гарселя, приближаясь к Астрозоологическому музею.
  Музей по праву считался гордостью Гарселя, второго такого не было во всем
Брельте. Это было внушительных размеров здание из светлого мрамора, с
широкой лестницей и высокими колоннами у входа. На портике красовались
изображения зубастых ящеров, обитавших на Брельте миллионы лет назад, когда
здесь еще была атмосфера, вода и обширные густые леса.
  В этот день музей был закрыт на переоборудование экспозиции, но
полицейских впустили. В походе по залам их сопровождал Главный Хранитель-
невысокий толстый человек с указкой. Ею он тыкал в витринные стекла и без
умолку тараторил о ящерах, рептилиях, пресмыкающихся и членистоногих. Дарт
слушал вполуха. Наконец он не выдержал и перебил Хранителя, заявив, что их
с майором прежде всего интересуют новые поступления в музей.
  - Это в двух следующих залах, - поспешил ответить Хранитель. - Там сейчас
переставляют витрины, но, надеюсь, мы не помешаем... Пройдемте туда.
  В просторном зале, куда Хранитель провел своих спутников, кипела работа.
Служители музея деловито сновали с раскладными лестницами, молотками и
пилами, сколачивая новые витрины и передвигая старые. Пятеро рабочих
укрепляли под потолком чучело гигантского крылатого существа с оскаленной
пастью и выпученными глазами, в которых, казалось, до сих пор не угасла
неутолимая злоба.
  - Немалого, должно быть, труда стоило подстрелить такую пташку, - заметил
Хранитель. - Тело ее покрыто броней, которую даже разрывной пулей не
прошибешь.
  - Откуда все это доставлено? - поинтересовался Дарт. - И что за охотники
раздобыли этих тварей?
  - Все это является даром музею от одного из уроженцев Брельта, который
пожелал остаться неизвестным, - ответил Хранитель и его голос задрожал от
гордости. - Нам не впервой получать дары от наших соотечественников,
работающих в самых отдаленных пределах галактики. Эту уникальную коллекцию
мы получили из невероятного далека, вы себе даже представить не можете - из
созвездия Заводи! Так, во всяком случае, значилось на почтовых квитанциях,
сопровождавших эту удивительную посылку. Того, что вы видите здесь, нет
даже в Большом Астрозоологическом музее Карриора. Эти бесценные, редчайшие
экспонаты, гордость музея, Гарселя и всего Брельта! Спешу вас заверить, что
я сделаю все, чтобы разузнать имя нашего благодетеля, нашего скромного
героя, сделавшего городу и всей планете такой сказочный подарок...
  - Нам, пожалуй, это тоже неплохо бы выяснить, - вполголоса заметил Дарт,
обращаясь к Феллету. - Но где экспонат, в которого тыкал палкой Трюфон?
  -  Вон там, в углу, - сказал майор.
  Они подошли к висевшей на стене бесформенной туше внушительных размеров,
усеянной множеством торчащих присосок.
  - Астрогимпиос григибурский, - торжественно изрек Хранитель, подойдя
вместе с полицейскими к отвратительному чучелу. - Судя по данным на
почтовой квитанции, обитает на некоей планете Григибур, по которой и
получил свое название. Это электрический моллюск, который при жизни
способен был убивать на довольно большом расстоянии; его кожа до сих пор
хранит какую-то часть заряда - по крайней мере, дотрагиваться до него
опасно, может "дернуть". Каким-то образом публика узнала, что тело этого
моллюска обладает способностью рефлекторно реагировать на прикосновения, -
продолжал Хранитель, - и вот, представьте, дня не проходит, чтоб в
несчастного астрогимпиоса не ткнули отдельные несознательные посетители. Им
доставляет удовольствие смотреть, как он дергается, хотя лично я не вижу в
этом ничего смешного. Тыкать палками в бесценный экспонат - это некультурно
и глупо. И сегодня мы собираемся упрятать его в специально изготовленную
витрину - так оно будет надежнее... Не говоря ни слова, Дарт взял у
опешившего Хранителя указку и ткнул ею в один из присосков. Бесформенная,
бледная, какая-то с виду студенистая масса сжалась, собравшись в тысячу
морщин, разгладилась, и снова сжалась, и так несколько раз.
  Ужимки чучела, действительно, производили забавное впечатление.
  - Григибур... - произнес Дарт в задумчивости. - Созвездие Заводи... Это
же глухой угол галактики, почти неисследованная окраина... Насколько мне
известно, там неоднократно засекали разведывательные звездолеты
Рассадура...
  С минуту он молча разглядывал астрогимпиоса, затем повернулся к Феллету,
намереваясь что-то сказать, и в этот момент его наручный телефон разразился
короткими гудками. Дарт нажал кнопку на его диске.
  - Дарт слушает, - негромко сказал он, поднеся диск ко рту.
  - Алло, комиссар! - послышался из динамика взволнованный голос. -
Докладывает начальник охраны космодрома. Снова диверсия! Несколько минут
назад пламя охватило патрульный крейсер "Стремительный". Он возник
совершенно неожиданно в районе сопла звездолета. Пламя в любую минуту может
просочиться вовнутрь и добраться до реактора, а тогда неминуем взрыв... Уже
взорвалось!.. Вы слышите грохот, комиссар? Это взлетел на воздух патрульный
крейсер?
  Загудел и наручный радиотелефон Феллета. Майор перебросился по нему с
кем-то несколькими фразами, затем повернулся к Дарту.
  - Мне сообщакзт, - тихо сказал он, - что Трюфон покинул свое логово в
Регеборских скалах. Его флайер направляется в сторону Гарсея.
  - Прикажите, чтоб его не трогали, - распорядился Дарт. - Если ему опять
захочется прикурить от пожарища - пускай прикуривает. Он не должен
почувствовать за собой слежку.
  -  Понял вас, комиссар.
  - А пока он будет околачиваться возле космодрома, - добавил Дарт, - я
наведаюсь в его жилище...
  Оба полицейских быстро направились к выходу.
  - Куда же вы, господа? - закричал им вслед Хранитель. - Я еще не показал
вам самое интересное!..
  Но Дарт и Феллет были уже в дверях. На улице их ожидал полицейский
флайер.
  -  В Регебор, - сказал Дарт, садясь рядом с пилотом.
  Машину тряхнуло, когда она резко взяла с места. Набирая высоту, флайер
полетел над домами. Спустя минуту летательный аппарат вырвался из-под
воздушного купола Гарселя и помчался над каменистым плато, изобиловавшим
кратерами, скалами и пропастями.
  - Ваши люди побывали в жилище Трюфона? - спросил Дарт.
  - Нет, - отозвался Феллет. - Все это время мы ограничивались наружным
наблюдением.
  - Я пойду туда один, - сказал комиссар после молчания.
  - Один? - изумился Феллет. - Без сопровождения? Думаю, лучше нам пойти
вместе.
  - Ни в коем случае. Неизвестно, какие сюрпризы подстерегают тех, кто
попытается проникнуть в логово рассадурских шпионов. Не забывайте, что
убить меня не так-то просто, в отличие от вас... Генерал Ленделерф был
прав, поручая это дело мне.

                   Глава VI. Башня в Регеборских скалах

  Через тридцать минут стремительного полета флайер начал сбавлять
скорость. Он летел над мрачной, пустынной местностью, усеянной островерхими
скалами и изрезанной пропастями.. Это был хаос скал, как будто море
внезапно окаменело во время неистовой бури и его взметнувшиеся валы застыли
гигантскими, устремленными ввысь гранитными глыбами. И среди этих
разметавшихся каменных волн угрюмыми рифами возвышались горы. Одна из них,
похожая на статую скорчившегося великана, называлась Мабор, к ней и
направлялся, снижаясь, полицейский флайер.
  Голубоватый диск Карриора скрылся за горизонтом и океан скал поглотила
черная,брельтская ночь. Свет звезд выхватывал лишь вершины, которые,
подобно островам, выступали из моря тьмы. На флайере не стали включать
фары- свет могли увидеть с башни. Путь в скалистых нагромождениях
прощупывался с помощью локаторов. На пульте управления флайером мерцали
экраны, на которые в инфракрасных лучах проецировались изрезанные трещинами
стены ущелий, куда бесстрашно, на полной скорости устремился летательный
аппарат. Как видно, его пилоту была хорошо известна дорога к башне.
  - Через двести метров - наблюдательный пост, - сказал Феллет. - Оттуда
наши люди ведут круглосуточное наблюдение за башней.
  - Они уверены, что сейчас там никого нет? - спросил Дарт.
  Феллет пожал плечами.
  - Полной уверенности нет. Но, по всем признакам, Трюфон находился там
один... А вот и башня. Видите, вон там, слева?
  Флайер пробирался среди массивных гранитных нагромождений, ныряя из
одного ущелья в другое, и шпиль башни, то и дело скрывавшийся за скалами,
рассмотреть было нелегко. Однако Дарт заметил его слева от склона Мабор.
  Башня тянулась ввысь тонкой линией, имевшей почти одинаковую толщину на
всем протяжении, и лишь вершину ее увенчивало небольшое утолщение с узкими
окнами, в которых, похоже, горел огонь.
  - Верхушка башни- плоская,- пояснил Феллет.- Там устроена посадочная
площадка для флайеров. А под площадкой находится единственное жилое
помещение...
  -  Метров сто над землей? - прикинул Дарт.
  - Сто пятнадцать, - уточнил Феллет. - Башня древняя и давно заброшена. Ее
построили почти тысячу лет назад первые карриорские поселенцы. Поначалу она
служила радиомаяком, потом здесь был пост космического наблюдения... А
потом надобность в этом сооружении отпала и оно стояло необитаемым лет,
наверное, пятьсот. Впрочем, оно с самого начала не было предназначено для
жилья. Весь его ствол снизу доверху состоит из одной лишь винтовой
лестницы...
  Флайер замер на дне ущелья, где его уже поджидали двое полицейских из
группы наблюдения. На них были защитные комбинезоны и круглые шлемы, тела
окутывала светящаяся оболочка силовой защиты.
  Феллет, перед тем как покинуть флайер, тоже надел шлем и включил
индивидуальную защиту. Дарту ничего этого не требовалось. Он вышел из
машины вслед за Феллетом и обменялся с полицейскими словами приветствия.
  - Вход в башню находится в трехстах метрах отсюда, - заговорил лейтенант
Гирк - старший в группе наблюдения, - но Трюфон и его люди никогда им не
пользовались. В их распоряжении были два флайера, которые они держали на
верхушке. На флайерах они сюда прибывали, на флайерах же и отправлялись...
  - Два дня назад они нанесли визит на Карриор, - мрачно молвил Дарт,
  - Мы уже знаем об этом. Но мы и предположить не могли, что они так
опасны, иначе бы их аппарат не ушел далеко.
  -  Когда Трюфон вылетел с башни?
  - Тридцать пять минут назад, вскоре после того, как к нам поступило
сообщение о новой диверсии на космодроме. Мы постоянно держим вершину башни
под наблюдением чувствительного прибора, лучи которого проникают сквозь ее
каменные стены. Прибор показывает, что сейчас там никого нет.
  - Хорошо, - сказал Дарт. - Проводите меня ко входу в башню.
  - Постойте, комиссар, - вмешался Феллет. - Как вы намереваетесь
проникнуть в их логово: по винтовой лестнице или по наружной стене? Мне
кажется, второй путь безопаснее. У нас имеется альпинистское снаряжение со
специальными присосками, благодаря которым можно быстро и без малейшего
риска подняться по вертикальной поверхности.
  - Не говоря о том, что можно подлететь туда на флайере, - добавил Гирк. -
Вы ничем не рискуете, комиссар, ведь башня пуста.
  Дарт отрицательно покачал головой.
  - Вряд ли Трюфон оставил свое логово без охраны, - сказал он. - Если он
откуда-то и ждет незваных гостей, то наверняка с посадочной площадки или с
наружной стены, откуда до него доберется любой полицейский в одежде с
присосками. И меньше всего он готов к встрече с ними в самой башне, ведь
путь по винтовой лестнице долог и опасен, не так ли?
  - Но это действительно так! - воскликнул обескураженный Феллет. - Там
есть провалы и рухнувшие ступени, а многие участки лестницы растрескались
до того, что держатся буквально на честном слове... Я бы не советовал вам
подниматься по ней.
  - Подлетев к вершине башни на флайере, мы можем спугнуть Трюфона,-
возразил Дарт.- Уверен, что там есть фиксирующие приборы, которые тотчас
пошлют гартигасцу радиосигнал. И тогда бандит исчезнет, а вместе с ним-
единственная ниточка, которая может помочь нам распутать всю паутину... Со
стороны лестницы меньше шансов наткнуться на электронного сторожа, поэтому
я и выбираю этот путь. Идемте, - добавил комиссар. - Не будем терять время.
  В сопровождении Гирка и Феллета он прошел под нависшей скалой. Дальше
простиралось расчищенное от скал пространство, в центре которого
возвышалась башня. Крупные необработанные глыбы, из которых она была
сложена, покрылись трещинами от ударов мелких метеоритов. Приблизившись к
ней, Дарт увидел метрах в десяти от земли черное зарешеченное отверстие.
Когдато в незапамятные времена к отверстию вела лестница, но к настоящему
времени от нее осталась лишь куча камней.
  - Можете возвращаться, - сказал Дарт, обращаясь к своим спутникам. -
Дальше я пойду один.
  - В случае чего - немедленно радируйте. Флайер сразу поднимется на
площадку, - ответил Феллет.
  Они с Гирком скрылись в темноте.
  Дарт надел на руки специальные перчатки с присосками и такие же
наколенники, подошел к башне и прижался к ее стене руками и ногами.
Автоматические присоски, послушные сигналам, исходящим от его мозга, тотчас
прикрепились к камням. Дарт быстро полез вверх. Присоски прикреплялись и
отлеплялись, удерживая Дарта на вертикальной стене; без помех ^достигнув
входного отверстия, комиссар сдвинул решетчатую дверь ровно настолько,
насколько было необходимо, чтобы протиснуться внутрь.
  За дверью обнаружилось круглое помещение с низким потолком. Во лфаке
глаза Дарта видели так же хорошо, как я при свете дня, и он сразу разглядел
ступени каменной лестницы. Опустив руку на приклад автомата, висевшего на
груди, комиссар прислушался. На изгибающейся лестнице, круто уводившей
верх, царила тишина.
  Дарт начал подниматься. Повсюду валялись камни и обломки, отвалившиеся от
стен, на потолке зияли трещины. Ступени крошились, а иные с шумом рушились,
когда Дарт ставил на них ногу. Некоторых ступеней не было вовсе и разломы
приходилось перепрыгивать.
  "Тут запросто может произойти грандиозный обвал, - думал карриорец,
пробуя ногой прочность очередной ступени. - Лестница рухнет и меня погребет
под обломками. Феллету и его людям придется немало повозиться, чтобы
вытащить меня из завала, а Трюфон к тому времени смоется... Может быть,
действительно стоило подняться по наружной стене?"
  И все же он продолжал неторопливый подъем, чутко прислушиваясь к тишине.
Минут через двадцать он связался по наручному радиотелефону с Феллетом.
Майор доложил, что вокруг взорванного "Стремительного" бушует пламя, но
пожарной бригаде удалось его локализовать. Через пару часов огонь будет
потушен. Трюфон, как и в прошлый раз, снует в толпе зевак, глазеющих на
пожар.
  - Распорядитесь, чтобы наблюдали за каждым его шагом, - сказал Дарт, хотя
это приказание, конечно, было излишним. Люди Феллета прекрасно знали свое
дело.
  Дарт выключил радиотелефон. Пройдя несколько лестничных маршей, он
остановился. Ему показалось, будто кто-то тихо идет впереди...
  С минуту он прислушивался, затем двинулся дальше. Шаги слышались уже
совершенно отчетливо. Кто-то шел впереди него, точнее - уходил,
приноравливаясь к скорости Дарта. Стоило комиссару ускорить шаг, как
быстрее начинал двигаться неизвестный; когда Дарт останавливался, звук
шагов замирал.
  Дарт вынул из-за пояса бластерный пистолет. Нащупав пальцем спусковую
кнопку, он стремительно зашагал по круто изгибающейся лестнице. В какой-то
момент ему показалось, что незнакомец, шедший впереди, замешкался, и он
ринулся вперед, перескакивая через две ступени.
  Взбежав на площадку между двумя лестничными маршами, комиссар успел
разглядеть только ноги удирающего незнакомца. Видел он их доли секуизды, но
и этого короткого мгновения ему хватило, чтобы полоснуть по ним бластерным
лучом. Грохот падения впереди показал, что он не промахнулся.
  Но таинственный незнакомец упорно продолжал уходить. Даргу пришлось
одолеть еще несколько лестничных маршей, прежде чем он увидел хрупкую на
вид фигуру около метра ростом, лишеннную одежды, тело которой отливало
металлическим блеском. У фигуры была небольшая, абсолютно круглая голова,
на которой по периметру располагалось с десяток глаз. При взгляде на его
подбитые ноги Дарт тотчас понял, что это - кибер. Видимо, это охранник,
которого бандиты поставили сторожить вход в свое логово со стороны
лестницы. Кибер полз на передних конечностях, неуклюже волоча перебитые
ноги. Убидевшись, что Дарт неминуемо догонит его, он перевернулся на спину
и замер, поджидая комиссара. Дарт вновь пустил в ход бластер. Огненная
струя несколько минут сверлила металлическое тело охранника, оплавляя его и
прожигая в нем черные дымящиеся отверстия.
  Кибер дергался - видимо, в его внутренностях выходили из строя какие-то
жизненно важные части. Наконец он обмяк и безжизненно растянулся на
ступенях.
  Решив, что с ним покончено, Дарт засунул бластер за пояс и продолжал
путь. Лестница была узкая, распластанного кибера пришлось перешагивать. И в
тот момент, когда Дарт занес над ним ногу, коварное создание подняло свои
не задетые бластерными лучами руки и из их ладоней молниеносно выдвинулись
кинжальные лезвия длиной в полметра каждое. С разлету они пронзили
комиссара насквозь, выйдя из его спины.
  Руки кибера оказались необычайно сильными. Взмахнув ими, он с размаху
швырнул комиссара на каменную стену. Чудовищной силы удар об нее показался
Дарту пустяком; из неудобного положения он открыл по киберу стрельбу из
автомата. Несколько разрывных пуль окончательно доконали металлического
сторожа. Внезапно в нем что-то взорвалось. Взрыв был такой мощный, что
Дарта сорвало с лезвий и отбросило вперед на несколько ступенек. С потолка
посьшались камни; Дарту на миг показалось, что рушится вся башня...
  Лишь через четверть часа все окончательно стихло. Ниже по лестнице, где
лежал кибернетический карлик, произошел страшный обвал, рухнул целый
пролет, отрезав Дарту путь назад.
  Комиссар двинулся дальше. Вскоре чувствительный датчик, укрепленный на
его поясе, зафиксировал близость какого-то электронного прибора. Дарт
замер. Впереди мог находиться второй кибер, или какая-нибудь ловушка,
установленная бандитами.
  Осторожно переставляя ноги, Дарт поднялся еще на несколько ступенек и
снова остановился, разглядев во мраке тонкие, почти прозрачные нити,
протянутые над лестницей в разных направлениях.
  Дарт ползком пробрался под некоторыми из них, но нитей было так много,
что он все же задел одну нить локтем. И неожиданно невзрачный каменный
обломок, каких немало валялось на ступенях, раскрылся, словно бутон цветка,
и из него стремительно выполз тонкий стержень антенны.
  Дарт среагировал мгновенно. Разрывная пуля ударила точно в цель, разнеся
в куски бандитский передатчик.
  Теперь Дарт мог беспрепятственно продолжать путь, не обращая внимание на
нити, с которыми был связан передающий аппарат: Трюфонтак и не успел
получить предупреждающий радиосигнал.
  Впереди лестница была свободна, но Дарт поднимался по ней, не ослабляя
бдительности: кто мог знать, какие еще ловушки подстерегали его на пути к
логову бандитов?
  Пройдя еще с десяток витков, Дарт оказался перед стальной дверью. Здесь
лестница кончалась. Он надавил на дверь и она отошла, пропустив его в
просторный и пустой сводчатый зал.
  В большом старинном камине у стены горел огонь, перед камином стояло
несколько грубо сколоченных кресел. Пройдясь по залу, Дарт обратил внимание
ца панель с кнопками и экраном; предназначение панели еще предстояло
выяснить, но комиссару показалось, что одно из ее отделений должно
выполнять функцию передатчика субпространственной связи. Точно такой же он
видел на корабле Зауггуга. И вообще вся эта панель очень походила на пульт
управления сверхскоростным звездолетом...
  Каменный пол в нескольких местах был оплавлен, словно здесь горело пламя
необычайно высокой температуры. Похоже, пятна образовались совсем недавно,
одно из них было еще теплым.
  У стены валялись тюфяки и спальные мешки, тут же стояли коробки с
концентратной пищей. На полке выстроились в ряд пластиковые бутыли. Пламя
камина заливало пол и стены колеблющимся багровым светом, от которого
фигура комиссара отбрасывала длинную изломанную тень.
  На плоскую крышу башни вела лестница; комиссар собрался было подняться по
ней, как вдруг услышал гул приближающегося флайера. Кто бы это мог быть?
Трюфон? Дарт бросил взгляд на запястье и застонал от досады:
радиопередатчик был раздавлен в лепешку во время удара об стену! Связь с
Феллетом прервалась.
  Возможно, это был полицейский флайер. Феллет, обеспокоенный его
молчанием, мог направить сюда летательный аппарат с отрядом своих людей...
Но это могли быть и бандиты!
  Дарг взбежал по ступенькам. Не выходя на крышу, он осторожно выглянул из
люка. В эту минуту флайер, надрывно скрежеща, опустился на абсолютно ровную
плоскую площадку, автоматически выпустив четыре стойки с присосками на
концах. Так и есть- Трюфон! Дарт спрыгнул с лестницы. Его взгляд заметался
по залу, выискивая место, где бы можно спрятаться. Но зал был пуст. Он
подскочил к вороху тюфяков, но, передумав, бросился к камину.
  На крыше послышались шаги гартигасца. Тяжело громыхали его магнитные
подошвы.
  Дарт нырнул в огонь и зарылся в уголья. Пламя скрыло его от глаз бандита,
зато самому комиссару сквозь огненные языки был отлично виден и зал и
появившийся в нем Трюфон.

                          Глава VII. Два бандита

  Гартигасец остановился посреди зала и вынул изо рта небольшой белый
цилиндрик, с виду неотличимый от сигареты; с тлеющим огоньком на конце.
  - Ну что, Шшеа, - вдруг прогнусавил он, кривя в самодовольной усмешке
свои черно-зеленые, усыпанные бородавками губы. - Теперь-то ты видишь, кто
из нас сильнее? Сейчас я могу сделать с тобой все, что захочу! Ты такой
маленький, беспомощный, тусклый, даже голосочка твоего не слышно...
  Дарт поначалу не понял, с кем он разговаривает. Трюфон держал сигарету
перед собой и обращался как будто к ее огоньку...
  - Захочу - кину тебя на пол и затопчу башмаком! - провопил Трюфон и
разразился громким гавкающим смехом.
  Тут с сознания комиссара словно спала пелена. Ну конечно, - огонек- это
Шшеа, таинственный плазмоид, о котором проболтался Гибби! Так-вот кто
бесчинствует на космодроме, сжигая один корабль за другим!..
  Плазмоид, человек-огонь- это и фигура в темном плаще, замеченная часовым,
и огненный луч, протянувшийся на сотни метров до боевого звездолета, и
пламя, которое охватывало звездолет, вызывая пожар и разрушительной силы
взрыв...
  Как бы в подтверждение его мыслей Трюфон прыснул на пол какой-то горючей
жидкости и поднес к лужице "сигарету". Тотчас почти на трехметровую высоту
взвилось пламя, принявшее облик долговязого длиннорукого человека.
  Плазмоид, пронзительно зашипев, выпрыгнул из круга, очерченного лужицей,
и закружился по залу в неистовом танце, замахал развевающимися руками.
Огненные ноги касались коробок, кресел и тюфяков, но ничто не вспыхивало...
  - Шшшш... Шшшш... - отдувался гуманоидный огонь. - Славно я повеселился
сегодня! Пожарище было грандиозным! Я взвился в небо на целый километр и
был великаном четверть часа, пока не подъехали пожарные! Страшным, свирепым
великаном, и буйствовал, плясал и хохотал над этими дураками карриорцами,
которые опять ничего не поняли!.. Ха-ха-ха-ха!..
  Шшеа, носясь по залу, принимал самые разнообразные формы: то это был
огненный вихрь, винтом кружащийся под потолком, то сверкающий шар, летающий
вдоль стен, то распластывался на полу огненной медузой, которая вдруг
взлетала и превращалась в пламенеющий цветок, вскоре становившийся похожим
на тонкого, гибкого высокого человека с четырьмя заплетающимися ногами и
множеством длинных рук-лучей.
  Один из этих лучей вытянулся и уперся в дальнюю стену.
  - Вот так я дотянулся до боевого линкора - по огненной струе, на глазах у
опешившего охранника! - послышался его свистящий голос, и Дарт увидел, как
у стены, куда бил луч, стало набухать, вырастая, пламя, в то время как там,
где этот луч начинался, пламя уменьшалось.
  Человек-огонь перетекал по тонкой, как бластерный луч, струе из одного
конца зала в другой.
  - И охота тебе подставлять себя, - проворчал Трюфон, усаживаясь в кресло
у камина и протягивая к пламени свои толстые волосатые ноги. - На
космодроме сто пятьдесят боевых кораблей, и если каждый мы будем уничтожать
подобным дурацким способом, то, считай, наша миссия на Брельте провалилась.
Нас обоих вычислят и зацапают.
  - Ничего, ничего, Трюфон. - возбужденно шипел Шшеа. - Это мой последний
корабль. Должен же я повеселиться напоследок!
  - Мы повеселимся, когда унижточим весь флот одним ударом! - отозвался
Трюфон. - Мина уже доставлена на Брельт. Операция "Сувенир" должна начаться
с часу на час.
  - Как жаль, что скоро все кончится! - воскликнул гуманоидный огонь,
прыгнув в соседнее с Трюфоном кресло и приняв человекоподобный облик. - Мне
до чертиков понравилось уничтожать корабли! Я с удовольствием сжег бы еще
пару-тройку...
  - А мне, думаешь, интересно каждый раз таскаться на космодром и
вытаскивать тебя оттуда? - зеленое лицо Трюфона недовольно скривилось. -
Мне надоело мозолить полипам глаза. Бьюсь об заклад, что если я еще раз
подойду к ним с этой идиотской просьбой прикурить, то они повяжут меня и
отведут в участок - выяснять личность... Представь, пустая твоя башка, что
было бы с тобой, если бы меня не подпустили к пожару? Скажем, если бы у
кого-нибудь из охранников нашлась бы зажигалка?
  -  Им не положено иметь зажигалок!
  - Нет, ты представь, что мне дали прикурить от зажигалки, а потом вежливо
попросили бы отваливать. А?
  Шшеа, превратившись в огненный шар, молчал. Подпрыгивая в кресле, он
лучился и издавал невнятные шипящие звуки.
  - Вот то-то и оно! - торжествующе заключил Трюфон. - Тебя загасили бы
насмерть, убили бы пеной, и ни единой тлеющей искорки не осталось бы на
пепелище, чтобы оживить тебя!
  - Риск, разумеется, был...- нехотя согласился Шшеа, и тотчас добавил. -
Зато удовольствия сколько!
  - Тебе бы только удовольствие получать, о других ты не думаешь, -
проворчал Трюфон.
  - Ты никогда этого не поймешь! - говорящий шар вдруг раздулся, от него во
все стороны протянулись извивающиеся огненные щупальцы,- Хрупким существам
из мяса и костей не дано этого наслаждения - разметаться, найдя питательную
среду, и жечь, тушить, бесноваться, выть и сыпать искрами до самых облаков!
Нет упоительней минут для плазмоида, чем минуты веселого, буйного,
страшного пожара!..
  - Мы прибыли сюда не развлекаться, а выполнять ответственное задание
Владык, - сварливо заметил Трюфон.
  - Считай, что задание уже выполнено! - просвистел Шшеа. - Мина находится
на Брельте, осталось только извлечь ее из тайника! Наш лучший агент -
коротышка Кликлик, извлечет ее и запустит механизм, а остальное мина
сделает сама... Нам останется только лицезреть волнующий момент уничтожения
всей этой чертовой эскадры, когда она провалится сквозь, землю!..
Ха-ха-хаха!.. Ха-ха-ха-ха!..
  Трюфон хмуро взглянул на него.
  - Радоваться будешь, когда дело выгорит и мы благополучно уберемся
отсюда.
  Он наклонился к своему бедру и вонзил пальцы в одну из гноящихся ран.
Раздвинув в стороны почерневшее мясо, он извлек из раны жирного червяка,
какие заводятся на трупах. Червяка гартигасец незамедлительно отправил себе
в рот и громко зачавкал, зажмурившись от удовольствия.
  - Пища богов! - воскликнул он. - Единственное, что можно есть на этой
дрянной планете!
  Дарта передергивало от отвращения, когда он наблюдал за ним. Трюфон
питался червями, которые заводились в его собственных гниющих ранах, да и
сами эти раны наверняка были нанесены специально, чтобы в их смердящих
разрезах можно было выращивать питательных червей.
  Трюфон зашарил пальцами в другой ране, выудил из нее невероятно длинного
упитанного червя и, как макаронину, всосал в рот. Затем он сомкнул края
раны и вытянул другую ногу.
  - Жаль, что издох Гибби, - сказал он, чавкая. - Этот парень так ловко
искал блох на моей щетине...
  - А я вообще не понимаю, для чего понадобилось устраивать этот дурацкий
налет на Управление полиции! - сказал Шшеа.- Какой толк от плана боевых
действий, которым мы завладели, когда от ихнего флота останутся одни
обломки?
  - Как для чего? - отозвался Трюфон. - Для страховки, конечно. А вдруг
операция "Сувенир" в последнюю минуту сорвется? Тогда похищенная нами
кассета очень пригодится рассадурскому командованию... Не выходит у меня из
головы тот странный полип, который словно с неба свалился на наш флайер, -
добавил он, помолчав. - Прикончить его не удалось, а между тем все мои
ребята погибли... Конечно, черт с ними, погибли и погибли, но полип видел
мою рожу и наверняка донесет обо мне. Не нравится мне это. Надо быстрее
заканчивать дело и убираться отсюда.
  Тем временем плазмоид, вновь приняв человекоподобную форму, начал сыпать
в каминный огонь какой-то порошок. Пламя сделалась ярко-зеленым. Плазмоид
приблизился к нему вплотную и принялся загребать его своими лучевидными
щупальцами и лить на себя, удовлетворенно пыхтя. Постепенно его огненное
тело приобретало такой же ярко-зеленый оттенок.
  - Эй, поменьше увлекайся выпивкой, приятель! - воскликнул Трюфон,
извлекая из раны на бедре очередного червяка. - В прошлый раз ты так
набрался зеленого пламени, что стал похож на нализавшуюся огненную свинью.
Чуть меня не сжег с пьяных глаз...
  - Я отмечаю сегодняшний успех! - прошипел Шшеа.
  - И это ты называешь успехом? - Трюфон оскалился в усмешке. - Подумаешь,
один какой-то кораблишко спалил. Вот если бы ты сжег за ночь весь флот,
тогда бы я сказал: да, герой!
  - Флот уничтожит самонаводящаяся мина, - сказал Шшеа.- И тогда я напьюсь
до одурения! За удачное проведение диверсионной операции меня наградят
орденом Деки, я буду управлять планетами и жить в неслыханной роскоши!..
  - Если уж кого из нас наградят, то это меня, - возразил Трюфон. - Всю
основную работу сделал я. Я разработал план, я расставил агентов, я
совершил налет на Управление космической полиции и завладел кассетой со
сверхсекретным планом. А ты весь этот месяц проторчал здесь, на башне,
пьянствовал да маялся дурью - таскался на космодром, чтобы сжечь
какой-нибудь звездолет, как будто это могло что-то изменить!
  - Мои вылазки держат в страхе всю полицию Брельта! - самодовольно выпалил
Шшеа.
  - И дают полипам прекрасную возможность выследить нас...
  Плазмоид начал швырять в камин другой порошок, от которого пламя
сделалось фиолетовым. Шшеа с жадностью поглощал его, чуть не купался в нем,
и сам становился фиолетовым.
  - Не забывай, Трюфон, кто из нас босс,- шипел Шшеа, бурно отдуваясь. -
После смерти Зауггуга я единственный во всем этом звездном секторе, кто
видел Владык Рассадура, и уже одно это дает мне право командовать...
  - Врешь! Владык Рассадура не видел никто, даже Зауггуг. Всё связанное с
Владыками окружено глубочайшей тайной. Рассадурские армии состоят
исключительно из наемников, вроде нас с тобой. Капитаны и адмиралы во флоте
Рассадура - наемники, которыми Владыки командуют через Посредников. Никто
не знает, где находится планета Владык, и вообще - существует ли она, эта
планета?.. Не хвались, Шшеа. Ты такой же наемник, как и я, и максимум, на
что ты можешь рассчитывать - это на повышение в звании. И то еще
неизвество, как посмотрят Посредники на твои глупые выходки...
  - Уничтожение вражеских звездолетов ты называешь глупой выходкой? - Шшеа
от возмущения взвился чуть ли не до потолка. - О твоих словах будет
доложено в Имперскую Канцелярию!
  - А я донесу, что ты хвастался, будто видел Владык Рассадура! Вот это
будет донос так донос! Живо очутишься в камере пыток!
  - Ах ты, мешок с гнильем, червеед, - струящаяся рука плазмоцда, снова
принявшего человекоподобный облик, дотянулась до Трюфона и треснула его по
затылку. Гартигасец с воплем вывалился из кресла. - Клевещешь на своего
непосредственного начальника?
  - У меня есть только один непосредствеяный начальник - Его Милость
Посредник 4-го класса господин Эрруабр, который в настоящее время находится
на пяавете Гунг! - орал Трюфон. - Других непосредственных начальников я
незнаю!
  - Нашим главарем в этом звездном секторе был Зауггуг! А после него
руководить всеми рассадурскими агентами должен я!.. - шипел Шшеа.
  -  С чего ты вэяи?
  -  Зауггут сказал?
  -  Когда? Кому?
  - Мне говорил! И этого с тебя, грязный червеед, должно быть довопьио! Я
тут главный!
  -  Ты пьян и мелешь чепуху!
  -  Чепуху? Вот тебе, получай!
  Разъяренный Шшеа начал молотить огненными руками и катать по полу
визжащего Трюфона. Из кармана гартигасца что-то со звоном вывалилось.
  - Стой! - заверещал Трюфон. - Стой! Скрижаль Имперской Канцелярии!
  Шшеа замер.
  Дарт в камине приподнялся и вытянул голову, пытаясь рассмотреть упавший
предмет.
  Гартигасец, охая и потирая ушибленные бока, подполз к тонкой маленькой
квадратной пластинке, переливавшейся всеми цветами радуги. Свет, казалось,
исходил из самой пластинки, и когда Трюфон положил ее себе на ладонь,
заскорузлые пальцы бандита осветились радужными переливами.
  - Скрижаль Имперской Канцелярии... - благоговейно повторил Трюфон, держа
пластинку на ладони. - Подумать страшно, что было бы, если бы я потерял ее
из-за тебя, безмозглой головешки... Вся операция, подготовленная с такой
тщательностью, сразу сорвалась бы...
  - Пластинка с самого Рассадура... - прошептал Шшеа, большим огненным
тюльпаном покачиваясь перед Трюфоном.
  - Заметь, что доверили ее мне, а не тебе, огненной пустышке, по которой
давно плачет огнетушитель...
  От пламенеющего цветка стремительно вытянулся отросток и треснул Трюфона
по затылку.
  - Сколько раз я приказывал не произносить при мне этого слова! -
взвизгнул плазмоид.
  - Ог-не-ту-ши-тель! - гримасничая, назло ему повторил Трюфон.
  - Ты меня выведешь из себя! - Шшеа клубком обвился вокруг гартигасца. -
Дождешься, что я сожру тебя вместе с твоими червивыми потрохами и вытряхну
твой пепел из окон!..
  - Ладно, ладно, повздорили и будет,- испуганно пробормотал Трюфон,
подползая к креслу.
  Шшеа отлепился от него и прошел по залу огненным колесом.
  - Все же не следовало тебе так набираться сегодня, - добавил гартигасец,
- операция "Сувенир" может начаться в любой момент... Кликлик, должно быть,
уже отправился включать мину...
  - Жди сигнала, Трюфон!- отозвался Шйеа.- Кликлик должен дать сигнал!
  Гартигасец со вздохом облегчения развалился в кресле, снова вытащил из
кармана радужную пластинку.
  - Эта штуковина должна быть сброшена в центр брельтского космодрома...-
пробормотал он задумчиво. - С этим я, пожалуй, справлюсь легко. Во флайере
я поднимусь в космос и, пролетая над космодромом, выстрелю ею... Пластинка
упадет на поле космодрома и останется лежать, а в это время самонаводящаяся
мина будет прогрызаться к ней под землей, как крот, пока не соединится с
ней...
  - И в тот момент, когда мина соединится со Скрижалью, произойдет
ужасающей силы взрыв, сопровождаемый землетрясением! - возбужденно
подхватил плазмоид.- От боевого флота Конфедерации не останется ничего!
Ха-ха-ха-ха!.. По такому случаю надо еще принять фиолетового огоньку...
  И он вновь швырнул в утробу камина пригоршню порошка. Пламя разгорелось,
фиолетовые языки вырвались из камина и взметнулись чуть ли не до потолка.
  Трюфон вертел пластинку так и этак. Его маленькие глазки беспокойно
бегали.
  - А не может ли случиться так, что где-то на Брельте есть еще одна такая
пластинка, только, может, малость покрупнее этой?.. - пробормотал он. -
Ведь это значит... Это значит, что мина неминуемо собьется с курса! Она
двинется не к космодрому, а куда-то в другое место - туда, где находится
эта вторая пластинка, и взрыв произойдет не там, где мы ожидаем...
  - О чем ты болтаешь? - Шшеа лучистыми щупальцами загребал фиолетовое
пламя. - Ах, как хорошо! Я чувствую себя легким, как ветер. Хочется
носиться и прыгать... С каким удовольствием я спалил бы сейчас пару-тройку
звездолетов!..
  - Хотя, - продолжал размышлять Трюфон, - откуда на Брельте может взяться
вторая Скрижаль? Это абсолютно невозможно...
  - Скажи прямо, что ты трусишь, Трюфон! - плазмоиз расхохотался. - Сидел
бы лучше на своем паршивом Гартигасе и жрал трупных червей...
  Не успел он договорить, как в верхнем углу приборной панели ослепительно
вспыхнула голубая искра и прозвучал гудок зуммера.
  - Сигнал! - воскликнул Трюфон, выскакивая из кресла. - Нам сигнализирует
кликлик! Это значит, что он уже возле музея и мина будет запущена в
ближейшие минуты...
  "Музея...- пронеслось в мозгу Дарта.- Сообщник Трюфона, некий кликлик,
находится возле музея... Мина будет запущена в ближайшие минуты... Не
значит ли это, что... Ну конечно! Чучело, присланное неведомым брельтским
охотником,- это замаскированный футляр, содержащий в себе мину!.."
  Трюфон торжествующе поднял пластинку над головой.
  - Вот она - наживка для мины! Кибернетический крот почует ее за десятки
километров и двинется к ней, но наживка уже будет на космодроме! Итак, я
лечу! Через тридцать минут я сброшу ее на летное поле!..
  Не успел он засунуть ее в карман, как получил сильнейший удар по руке.
Это Дарт, выскочивший из камина, дотянулся до него, и ошеломленный бандит
выпустил Скрижаль из рук. Разбрызгивая радужные искры, она покатилась по
полу.
  Дарт ринулся за ней, схватил и сжал в кулаке.
  - Это тот самый полип, клянусь! - выпучив на него глаза, завопил Трюфон.
- Шшеа, не дай ему уйти!
  Плазмоид набросился на комиссара, но для Дарта сумасшедшая температура
внутри человека-огня ровно ничего не значила. Шшеа был бессилен что-либо
сделать с иим. Прикосновение огненного тела доставляло комиссару не больше
неудобств, чем дыхание легкого ветерка. Дарг рассмеялся.
  - Нет, Трюфон, ничего у вас не выйдет! - крикнул он и бросился к
лестнице, ведущей на крышу.
  Гартигасец ринулся ему наперерез. Он настиг Дарта, когда тот уже вышел на
площадку, где стоял флайер, и вцепился ему в ноги. Дарг упал. Они оба
покатились по площадке, нанося друг другу удары.
  Чтобы удобнее было драться, Дарт взял пластинку в рот. Трюфон, вопя от
боли, тем не менее комиссара не отпускал. Когтистые пальцы гартигасца
намертво впились в воги Дарта.
  - Не уйдешь... полип... - хрипел он. - Я доберусь до тебя...
  Убедившись, что из объятий Трюфона вырваться не так-то просто, Дарт
изменил тактику. Осыпая гартигасца ударами, он начал постепенно подползать
к краю площадки, лишенной какого бы то ни было ограждения. Падение со
стометровой высоты Дарту ничем не грозило, зато Трюфон мог взбиться
насмерть.
  Шшеа бестолково крутился возле дерущихся. Помощи Трюфону оказать он не
мог, лишь изрыгал по адресу комиссара проклятия и ругательства. До края
площадки оставалось уже несколько метров, как вдруг Трюфон завопил:
  -  Пьяная головешка! Забыл о Карре?
  Шшеа, в эти минуты похожий на огненного спрута, всплеснул щупальцами и
ринулся вниз по лестнице в зал. Домчавшись до стены, он прикосновением к
секретной кнопке распахнул потайную дверь, за которой стоял круглоголовый
кибер, двойник того, с которым Дарт встретился несколько часов назад на
винтовой лестнице.
  - Карр, здесь чужой, - прошипел Шшеа. - Убей его! Убей или пригвозди к
полу!
  Круглая голова кибера повернулась налево, направо, все десять глаз
замигали. Чувствительные инфраволны заструились из его тела в разных
направлениях; считанные доли секунды понадобились ему, чтобы засечь
присутствие Дарта. Гулко топая металлическими подошвами, кибер бросился по
лестнице на крышу.
  Между тем дерущиеся, яростно хрипя и стискивая друг друга в объятиях,
приблизились к самому краю. Зверообразное лицо Трюфона посерело от страха,
глаза выпучились, он задыхался, сплевывая кровь, и уже не пытался отвечать
на удары - все его силы уходили только на то, чтобы удерживать комиссара,
не дать ему вырваться. Но Дарт, не чувствовавший усталости, упрямо полз к
пропасти. До нее оставался метр, полметра, голова полицейского уже зависла
над обрывом, когда на крыше появился Карр.
  В несколько больших прыжков он добрался до дерущихся и из его ладоней
выдвинулись два длинных стальных лезвия, проткнувшие Дарта насквозь.
Комиссар застыл на краю пропасти.
  Трюфон шумно перевел дыхание. С полминуты он пребывал в неподвижности,
стараясь сохранять равновесие, потом, цепляясь за своего противника, отполз
от края крыши. Бандит утирал рукой кровь, сочившуюся из рассеченных губ и
бровей, поминутно сплевывал и осыпал комиссара самыми отборными
гартигасскими ругательствами.
  Дарт следил за ним в бессильной ярости. Вмешательство кибера повергло его
в отчаяние. Он попытался вырваться, но вскоре убедился, что насажен на
стальные ножи, как на вертел, и может только молотить по киберу кулаками и
ногами, не нанося тому никакого ущерба. Вот когда ему пригодились бы
бластер или ручной автомат! Но все его оружие было выведено из строя во
время встречи с первым кибером...
  - Твоя игра проиграна, неубиваемый полип, - прохрипел гартигасец,
приближаясь к нему. - Лучше отдай Скрижаль по-хорошему. У нас мало времени.
- Он наклонился над Дартом. - Ну долго я буду ждать, пока ты разинешь
пасть?
  - Он выпрыгнул из камина, - прошипел Шшеа. - Может, он тоже плазмоид?
  - Ты рехнулся! - откликнулся Трюфон. - Какой это плазмоид? Ручаюсь, что
это даже не человек. Скорее всего, это кибер какой-то новейшей модификации,
сделанный из эластичного огнеупорного материала...
  - Значит, нас накрыли и с минуты на минуту надо ожидать полипов! - сделал
вывод Шшеа.
  - Без паники! - огрызнулся Трюфон. - Пока еще мы хозяева положения.
Операция "Сувенир" продолжается... Так откроешь же ты пасть, черт тебя
подери? - взревел Трюфон, обращаясь к Дарту. - Ты, проклятая
кибернетическая кукла!
  Дарт безмолвствовал.
  Гартигасец наклонился к нему и всунул стальное лезвие ножа между его
зубов. Комиссар напряг все силы, стараясь не дать ножу разжать челюсти. Он
попытался даже проглотить пластинку, но это ему не удалось. После встречи с
А-уа он утратил способность есть и пить. Теперь он, пожалуй, впервые за эти
месяцы по-настоящему пожалел об этом...
  Придавив коленом руку Дарта, Трюфон разомкнул ножом его челюсти и,
запустив пальцы комиссару в горло, извлек драгоценную пластинку.
  - Вот она! - воскликнул он. - А теперь - на космодром! Скрижаль должна
лежать там, среди кораблей!
  Он бросился к флайеру. Шшеа метнулся за ним.
  -  А ты куда? - взвизгнул Трюфон.
  - Ты смоешься, я знаю, - прохрипел Шшеа. - Наше убежище на башне известно
полипам, они сейчас явятся сюда! Сматываться, так вместе!
  - Еще неизвестно, явятся сюда полипы или нет, - возразил Трюфон. - Может
быть, они только взяли нас под наблюдение! Так что сиди здесь. Кто-то же
должен поддерживать радиосвязь с Кликликом. В случае чего спрячешься в
камине, превратившись в огонь.
  -  А если камин зальют из огнетушителей?
  - Черт побери, я рискую не меньше тебя! Флайер могут подбить при подлете
к космодрому и тогда конец всей операции. Сиди здесь и дожидайся моего
сигнала. Если сигнала не будет - все равно жди. Если я не вернусь, то это
уже произойдет не по моей вине. Тогда сообщать на Гунг об успехе или
провале операции "Сувенир" придется тебе...- Трюфон говорил это, взбираясь
в кабину флайера.- Когда свяжешься по субпространственной связи с
господином Посредником, не забудь передать ему от меня привет!..
  Рев мотора заглушил его последние слова. Флайер с Трюфоном взмыл ввысь и,
сделав над башней круг, унесся вверх и пропал в черноте звездного неба.
  Комиссар, прижатый к полу стальными лезвиями Карра, испустил бессильный
стон, провожая флайер глазами.
  Феллет поймал летательный аппарат в окуляры бинокля. Ему оставалось
только гадать, кто находится во флайере- Трюфон или комиссар, а может, оба
вместе. Передатчик комиссара по-прежнему не отзывался на позывные.
  Майор связался по рации с наблюдательным постом, находившимся в двух
километрах от башни.
  - Запросите экипаж флайера о его маршруте, - приказал он.
  -  Флайер молчит, - ответили ему через минуту.
  - Немедленно поставьте в известность ближайшую радиолокационную станцию.
  -  Слушаюсь, майор.
  Феллет, не снимая наушников, перевел окуляры бинокля на верхушку башни. В
узких окнах бандитского логова по-прежнему был виден свет. Только теперь
зоркий глаз Федяета уловил некоторое изменение его оттенка. У света,
пробивающегося из окон, появился какой-то фиолетовый отлив...
  "Почему не отзывается Дарт? - в который раз спрашивал себя Феллет. -
Неужели он угодил в ловушку?"
  Молчание радиопередатчика говорило в пользу такого предположения...
  - Майор, - раздался голос в наушниках. - Станция сообщает, что флайер на
максимальной скорости идет к Большому космодрому.
  Помедлив с минуту, Феллет наклонился к микрофону:
  - Передайте приказ службе слежения. Флайер сбить. Мы не имеем права
рисковать кораблями союзного флота. И вот еще что: пусть зафиксируют место,
куда упадут обломки. Возможно, на флайере находится комиссар Дарт...

                      Глава VIII. Операция "Сувенир"

  Трюфон рванул штурвал на себя. Выругался сквозь зубы и вскинул руку к
кнопкам автоматической защиты: наперерез флайеру неслись два боевых
летательных аппарата. От днища одного из них отделилась серебристостальная
самонаводящаяся ракета и, набирая скорость, помчалась к его машине.
Электронная система слежения, которой был снабжен бандитский флайер,
сработала мгновенно: автопилот послал навстречу ракете антиракету. Затем
еще несколько антиракет устремилось на перехват крылатых снарядов, пущенных
по флайеру.
  Бандит резко бросил машину вниз. Этот маневр позволил ему на какое-то
время отдалиться от преследователей. Но у них оказалось преимущество в
высоте. Теперь они могли свободно расстреливать его...
  Однако выстрелов по бандитскому флайеру не последовало. Трюфон
стремительно снижался и уже через минуту летел над крышами брельтского
города, едва не задевая шпили и флюгера.
  Первоначальный маршрут пришлось менять на ходу: увидев, что его
преследуют и даже собираются сбить, Трюфон отказался от мысли достичь
космодрома из космоса. Теперь его тактика была иной: он шел низко над
городами Брепьта, растянувшимися цепью; едва кончались предместья одного
города, как начинались предместья другого. Трюфон летел над аккуратными
островерхими особняками. Полицейские турболеты выжидали, когда бандит
выйдет на пустынную местность. До тех пор, пока внизу жилые дома, Трюфон
мог не беспокоиться: стрелять по нему не будут.
  Неторопливый полет над городами продолжался минут сорок. Флайер
приближался к космодрому. Последним городом на пути к цели был Гарсель. Но
вот и Гарсель остался позади. Чтобы достичь космодрома, надо было пересечь
довольно обширное пустынное плоскогорье, и уж тут - Трюфон это прекрасно
понимал! - с ним обойдутся без церемоний.
  Он резко надавил на педаль скорости. Полицейские аппараты рванули следом.
Целый сноп ракет устремился к флайеру. Антиракету Трюфона оставалось мало,
ясно, что они не смогут перехватить и уничтожить все летящие на него
ракеты.
  Бандит, взяв драгоценную пластинку в рот, выбрался из кресла и, забившись
в аварийный люк, всунул руки в лямки гравитационного буксира. Нажатие
кнопки- и Трюфона буквально вышибло из флайера. Закувыркавшись в воздухе,
он успел включить буксир - рычаги управления буксиром располагались как раз
возле его перехваченных лямками рук.
  Буксир представлял из себя небольшую, всего полметра длиной, коническую
ракету, позволявшую передвигаться в атмосфере или в безвоздушном
пространстве. Трюфон мог направить буксир в ту или иную сторону, и его
тянуло за ним, подобно тому, как водолаза под водой тянет баллон,
снабженный мотором. Но, в отличие от водолаза, летун на буксире мог
развивать несравненно большие скорости.
  Удалившись от флайера на несколько десятков метров, Трюфон услышал позади
себя оглушительный взрыв: это одна из самонаводящихся ракет попала во
флайер и превратила его в груду обломков. Трюфон резко увеличил скорость
гравибуксира.
  Несколько минут все в нем замирало от страха: заметили или нет? Но
полицейские турболеты находились слишком высоко, и Трюфон, снизившись и
летя почти над самой землей, оказался вне поля их видимости. Ветер свистел
в ушах бандита, разрывал на нем одежду. Всетаки полет на гравибуксире, тем
более на сумасшедшей скорости - вещь не из приятных. В первые же минуты
полета с Трюфона сорвало сапоги; еще через несколько минут он лишился
штанов. Но гартигасец не обращал внимание на подобные мелочи.
  Впереди замаячили звездолеты. Их было много - целый лес боевых кораблей
возвышался за невысокой оградой, освещенной прожекторами и снабженной
полупрозрачной изолирующей сетью, которая задерживает материальные тела.
Чтобы преодолеть эту преграду, Трюфону пришлось подняться чуть ли не на
километр.
  На высоте напряжение изолирующего поля ослабло, и Трюфон оказался над
космодромом. Темными грозными башнями высились боевые звездолеты
Конфидерации, готовые в любую минуту сорваться с места и унестись на
субсветовой скорости к далекому созвездию Деки. Сознание гартигасца, как и
всех обитателей планет, попавших под власть Рассадура, было затуманено
зловещей силой Владык. Сейчас Трюфон знал только одно: он должен служить
им, покорно и ревностно исполнять их приказы, ибо от этого зависела его
жизнь. Каким образом такая установка вошла в него, ему было неведомо, да он
и не задумывался над этим. Свое рабство у неведомых Владык Рассадура и их
Посредников он воспринимал как данность, как естественный порядок вещей.
Также воспринимали это и Шшеа, и погибший Зауггут, и тысячи, сотни тысяч
гуманоидов, превращенные безжалостными Владыками в убийц, насильников и
грабителей.
  Сориентировавшись, Трюфон определил, что находится над центром
космодрома. И тут он выплюнул Скрижаль, которая полетела куда-то в темноту
и, легкая и погасшая, опустилась на бетонном поле между кораблями.
  Трюфон злобно расхохотался.
  - Теперь дело за кликликом, - пробормотал он. - Если этот малявка
запустит мину - а уж он-то ее запустит, будьте покойны! - то через
несколько часов космодром превратится в клокочущее месиво, в котором не
останется ни одного целого звездолета!
  И, дико хохоча, он развернул буксир и полетел прочь.

  В те минуты, когда Трюфон вылетал с башни, у запертых дверей гарсельского
Астрозоологического музея появилась странная фигура. Это была чрезвычайно
высокая старуха с выпученными глазами, опиравшаяся на палку. На плече у нее
сидело какое-то экзотическое существо, которому место было скорее в вольере
космического зоопарка. Внешне зверек напоминал паука, размером же был не
больше крысы. Лапы и круглое тельце его были покрыты перламутровой-шерстью,
бусины глаз торчали на концах четырех небольших рожек. Зверек, несколькими
лапами вцепившись в плечо старухи, другими беспрерывно почесывал свое
брюшко.
  Старуха громко заколотила в дверь. В Гарселе была глубокая ночь, город
спал, огни на улицах были притушены, за окнами музея царил мрак. Наконец в
ответ на нетерпеливый стук поплыл по стеклам дрожащий свет от фонарика
ночного сторожа. Слышно было, как за дверью завозились с запором.
  Массивная створка приоткрылась и высунулась лысая голова служителя. Он
посветил фонариком на старуху и, жмурясь спросонья, пробормотал:
  -  Госпожа что-нибудь зарыла?
  В ответ он получил сокрушительный удар палкой по лысине.
  Служитель рухнул замертво. Старуха перешагнула через труп и устремилась в
вестибюль, а оттуда - на широкую лестницу.
  Остановить незваную гостью было некому. Она мчалась по просторным
сумеречным залам, а на плече у нее взвизгивал и подскакивал мохнатый
зверек. Встречая на пути запертую дверь, старуха, как танк, таранила ее на
полной скорости и дверь разлеталась в щепки. Натыкаясь на витрину,
пришелица не искала обходных путей, а рушила ее своей отлитой из чугуна
палкой, и сквозь обломки устремлялась дальше, в следующие залы.
  Сонная тишина музея взорвалась грохотом и гулом тяжелых шагов. Старуха
мчалась как ураган, потрясая палкой; зверек, переместившийся на ее голову,
громко визжал и подпрыгивал, взмахивая лапками. В залах то здесь, то там
зажигался свет. Сработала система охранной сигнализации, завыла сирена,
зазвучали встревоженные голоса ночных сторожей, сбегавшихся на шум.
  Старуха ворвалась в последний зал, временно закрытый для посетителей, где
днем шли работы по смене экспозиции. В зале была выставлена коллекция
чучел, присланная в подарок музею неведомым благотворителем. Тут зверек
словно взбесился. Он истошно заверещал, высоко подпрыгнул и щупальцами
уцепился за подвешенное к потолку чучело огнеглазого дракона. Старуха между
тем продолжала крушить витрины. Звенели разбиваемые стекла, с шумом падали
полки с прозрачными сосудами, в которых были заспиртованы чудовищные твари,
валились древние скелеты, столбом взвивалась пыль.
  Зверек, ловко перебирая лапами, переместился по брюху дракона и,
раскачавшись, перепрыгнул на люстру. С нее он перескочил на соседнюю. В том
же направлении устремилась и старуха.
  Один из сторожей выстрелил в нее из парализующего пистолета. В музее
строжайше запрещалось пользоваться автоматическим или лучевым оружием. Все
вооружение сторожей составляли лишь парализующие пистолеты, которые могли
сделать какого-нибудь разбуянившегося посетителя неподвижным всего на
несколько минут. Выстрела старуха даже не почувствовала. Пробегая мимо
несчастного охранника, она одним ударом палки выбила у него из рук
пистолет, а другим - размозжила череп. Видя это, второй охранник поспешил
убраться за дверь.
  Зверек, вереща, спрыгнул с люстры на стеклянный шкаф, в котором
помещалось чучело астрогимпиоса. Тотчас к шкафу метнулась старуха. Сторожа
и глазом не успели моргнуть, как прочное стекло было разбито вдребезги.
Старуха, перехватив палку, которая на конце была заточена, как кинжальное
лезвие, стремительно вспорола тушу астрогимпиоса сверху донизу.
  И тут произошло то, отчего несколько вбежавших в зал сторожей застыли в
изумлении. Из внутренностей мерзкой твари вывалился массивный тупоносый
аппарат с десятью когтистыми лапами по бокам, внешне похожий на черепаху. В
длину аппарат достигал двух метров, толщиной был около метра; впереди
вместо морды у него был странный экран, как будто опутанный мелкой сеткой.
Тут зверек, оттолкнувшись от крыши шкафа, совершил длинный прыжок и упал
точно на аппарат. Его лапы заметались по каким-то кнопкам в задней части
аппарата, и вдруг нелепая металлическая черепаха вздрогнула. Тусклым
красноватым огнем зажегся экран. Замигали какие-то лампы на ее корпусе...
Зверек с визгом отскочил.
  "Черепаха" развернулась и приподняла тупоносую переднюю часть. Она словно
принюхивалась к чему-то. Затем, видимо, "взяла след"; вновь опустила морду
и двинулась к стене. Сторожа в панике кинулись прочь, давая ей дорогу.
  "Черепаха" шла по прямой, уничтожая все, что попадалось ей на пути. Экран
обладал свойством аннигилировать вещество в десяти сантиметрах от себя, и
все, что оказывалось перед "черепахой", мгновенно превращалось в молекулы.
  Распахнутые двери были в полуметре от линии ее движения, но "черепаха",
раз и навсегда избрав направление, не свернула ни на миллиметр. Она
ринулась к стене, в которой немедленно появилось круглое отверстие.
Чудовищный аппарат устремился в него. Зверек прыгнул на плечо старухи и та
рванулась в дверь следом за "черепахой".
  В эти минуты к музею подъезжали патрульные полицейские машины, вызванные
по рации сторожами. Одна из них въехала на зеленую лужайку перед боковым
выходом из здания, из нее выскочило четверо блюстителей порядка,
вооруженных автоматическим оружием и огнеметами.
  В изумлении они остановились в двух десятках метрах от стены музея: сбоку
от двери внезапно возникло круглое отверстие, из которого сначала высунулся
экран металлической "черепахи", а затем и весь кибернетический монстр.
"Черепаха" двигалась вперед, не обращая ни малейшего внимания на
полицейских.
  Один из них догадался пальнуть по ней из бластера, но огненный луч
отразился от огнеупорного корпуса, не причинив киберу вреда. Кустарник,
который оказался на пути "черепахи", исчез, испарился в воздухе.
  - Ты видел? - полицейский толкнул локтем напарника. - Похоже, на её носу
установлен мощный аннигилятор!
  - Да, а иначе как объяснить, что земля исчезает перед ней?.. Эта
кибернетическая тварь - грозное оружие, нам с нашими огнеметами, пожалуй,
туг нечего делать...
  - Надо срочно вызвать бригаду спецроботов с антианнигиляционными
приборами! - воскликнул третий полицейский. - Эта штука может наделать
беды!
  Но кибер не сделал попытки напасть на полицейских, не двинулся он и в
сторону жилых домов. Вместо этого он вонзился в землю, войдя в нее, как нож
в масло. Земля затряслась в радиусе сотни метров от того места, куда
врылась таинственная "черепаха"; еще целую минуту раздавался гул,
удаляющийся под землю.
  Наконец гул стих и трясение земли прекратилось. Полицейские подбежали к
яме, оставленной странным существом. Монстр в буквальном смысле провалился
сквозь землю, породив в душах людей тревогу и страх.
  Из замешательства их вывели гулкие шаги старухи, которая со зверьком на
плече показалась в дверях музея.
  - Вот она! - крикнул полицейский. - Стой! - закричал он старухе. - Стой!
Буду стрелять!
  Но старуха, не слушая его, быстрым шагом направлялась к невысокой
музейной ограде. Ее настиг бластёрный луч; одновременно прозвучала очередь
из автомата. Старуха пошатнулась, шаг ее замедлился. Зверек с пронзительным
писком скатился с ее плеча, юркнул в кусты и исчез. Полицейские позволили
ему уйти, все их внимание было занято старухой.
  Получив несколько пуль, она продолжала идти, но походка ее сделалась
какой-то вихляющей, автоматической, как у испорченной заводной куклы.
  - Это кибер! Определенно кибер! - крикнул один из полицейских.
  Они открыли по уходящей старухе стрельбу из всего имевшегося в их
распоряжении оружия, и страшное существо, так и не дойдя до ограды, упало в
траву, продолжая автоматически передвигать ноги. Из ее прожженной спины
повалил черный дым.
  Внезапно полицейские увидели, как многоногий зверек снова вернулся к ней.
Он подскочил к ее безжизненно откинутой голове, от прикосновения его
мохнатой лапки в старушечьем черепе что-то звонко щелкнуло и череп
раскрылся, как две створки ореха. Зверек что-то быстро вытащил из черепной
коробки кибера.
  Бежавшие к старухе полицейские остановились, вскинули бластеры;
заметались лучи, опаляя траву; но времени прицелиться не было: зверек,
держа в лапах какой-то предмет, запрыгал, уворачиваясь от лучей, и спустя
несколько секунд растворился во мраке буйной поросли у ограды.
  Блюстители порядка подбежали к распластанной старухе. Теперь, когда от
бластерного огня на ней сгорели одежда и верхний покров, имитировавший
кожу, в облике ночной посетительницы музея не было уже ничего
человеческого. Кибернетические внутренности сплавились; при свете звезд
поблескивал голый металлический остов.
  Неожиданно из кустов, где исчез зверек, послышалось резкое шипение,
похожее на звук взлетающего фейерверочного огня. Полицейские успели
заметить, как из зарослей стремительно взмыл к небу огонек, спустя
считанные секунды затерявшийся среди звезд. За огоньком, как маленький
шлейф, неслась черная тень...
  Излишне говорить, что прибывшая к месту происшествия землеройная машина
так ни до чего и не докопалась, хотя вырыла по следу "черепахи"
внушительной длины туннель.

                      Глава IX. Неожиданная развязка.

  Плазмоид вызвал на крышу башни еще одного кибера - двойника Карра. Оба
кибера связали Дарта по рукам и ногам, после чего отнесли в зал и здесь по
приказу Шшеа подвесили вниз головой на крюк, торчавший в потолке.
  Затем киберы вернулись в свои потайные шкафы, а Шшеа, высыпав изрядную
порцию фиолетового порошка в пламя камина, впрыгнул туда весь и
удовлетворенно зашипел, впитывая в себя опьяняющую цветную плазму. На
какое-то время в зале установилась тишина.
  Дарт, сделав несколько безуспешных попыток избавиться от пут, затих.
Вспоминая разговор двух бандитов, он выстроил в уме логическую цепь, в
которой нашли свое место и упоминания о неведомом "кликлике", и о музее, и
о мине, и о Скрижали Имперской Канцелярии; операция "Сувенир" представилась
ему почти во всех своих основных звеньях. Итак, размышлял Дарт, мина
доставлена на Брельт в чучеле одного из экзотических животных, помещенных в
гарсельский музей. Скорее всего, это чучело астрогимпиоса. Агент, которого
называют Кликликом, должен извлечь ее оттуда и "включить". Вероятно, к
настоящему времени он уже сделал это. Кибернетическая мина в дальнейшем
работает на автономном режиме, самостоятельно передвигаясь по поверхности
Брельта или - если принять во внимание обмолвку Трюфона - прорываясь, как
крот, под землей... При этом мина ориентирована на маленькую радужную
пластинку, которую бандиты почтительно именуют "Скрижалью Имперской
Канцелярии". Видимо, как бы далеко ни находилась пластинка, мина должна
учуять ее, определить ее местонахождение и, прорываясь сквозь все
препятствия, двигаться прямо к ней. Успех операции зависел от того, удастся
ли Трюфону доставить пластинку на космодром.
  Неужели, думал Дарт, Феллет промедлит и даст бандиту пролететь над
союзной эскадрой?.. Кулаки комиссара непроизвольно сжались, он застонал в
бессильной ярости, задергался в своих путах. Если Скрижаль окажется на
космодроме, то флот погиб. Мина несет в себе небывалый заряд разрушительной
энергии. Когда она соединится со Скрижалью, произойдет взрыв и
землетрясение такой силы, что все звездолеты будут уничтожены. И самое
обидное, самое горькое - это то, что он, Дарт, связан и беспомощно висит
здесь, на крюке, и ничего не может сделать...
  Но окажись он сейчас в лагере Федлета, смог бы он как-нибудь
воспрепятствовать сатанинскому замыслу? Хотя может случиться и так, что
Кликлику не удалось включить мину и его обезвредила музейная охрана, а
флайер Трюфона подбили далеко на подлете к космодрому...
  Может быть так, но может быть и иначе! Комиссар дергался всем телом и
проклинал рассадурских киберов и веревки, которыми был связан.
  Время шло, и ни полицейские, ни Трюфон не показывались на башне. Наконец
за узкими окнами послышалось приглушенное гудение. Дарт насторожился. На
полицейский флайер это непохоже...
  В зал через окно влетел Трюфон, привязанный к гравибуксиру. Руки
гартигасца, державшиеся за рычаги, затекли и плохо слушались своего
обладателя; Трюфон не успел в нужный момент отжать скорость, и буксир, а
вместе с ним и бандит, врезался в стену. Из камина вылез темно-фиолетовый,
сильно захмелевший плазмоид. Некоторое время огненный сгусток перекатывался
по полу, погом на нем образовался отросток, который, удлиннясь,
извивающимся щупальцем потянулся к гартигасцу и шлепнул его. Трюфон,
застонав, поднялся на ноги.
  После удара об стену все плыло перед его глазами, пол качался. Гартигасец
высвободил руки из переплетения ремней буксира и встал, широко расставив
ноги.
  - Ну, что?- спросил Шшеа.- Удалось обделать дело?
  - Флайер разнесли к чертовой матери проклятые полипы,- Трюфон нетвердыми
шагами двинулся к креслу.- Пришлось лететь на буксире... Путешествие было
не из приятных... - Он свалился в кресло и облегченно вздохнул, вытянув
ноги. - Я чуть не окачурился под открытым космосом, хотя мы, гартигасцы,
можем переносить сверхнизкие температуры...
  - Говори прямо. Ты доставил Скрижаль на космодром?
  -  Угу. Там она...
  - Отлично! - Шшеа взвился чуть ли не до потолка. - Теперь дело за
Кликликом.
  - Кликлик никогда не подведет! - раздался звонкий писк, и Дарт, повернув
голову, увидел, как из окна в зал влетело маленькое мохнатое существо с
множеством лапок, которыми оно держалось за такой же маленький гравибуксир.
- Мина запущена! - продолжал торжествующе верещать уродец, летая вокруг
связанного Дарта. - Она пошла на соединение со Скрижалью, а это значит, что
через несколько часов мы будем любоваться самым захватывающим зрелищем во
Вселенной!
  - Отлично, отлично, - плазмоид, как безумный, носился по залу, - нам всем
обеспечена награда, и прежде всего - мне!
  - Что это за тип болтается тут на веревках? - опускаясь на пол,
осведомился гуманоид с планеты Кликль. - Среди наших я, вроде, такого не
видел...
  - Мы сами еще не до конца разобрались с ним, - отозвался Трюфон. - Судя
по всему, это какой-то усовершенствованный суперсовременный полуразумный
кибер. Дьявольски живуч, между прочим. Представь, мы так и не смогли его
прикончить.
  - Не сомневаюсь, что это - секретное оружие Конфедерации! - завопил Шшеа,
носясь вокруг Дарта. - Мы доставим его на Гунг и удостоимся за это особого
вознаграждения!
  - Кибернетический полип? - злобно пискнул Кликлик.
  Он высоко подпрыгнул и в прыжке ударил комиссара своим круглым животиком
- тугим, как боксерская перчатка.
  -  На, получай! И еще! и еще!..
  Дарт не обращал внимание на удары, хотя они были довольно увесистыми.
Издевательства и оскорбления бандитов были ничто по сравнению с чувством
уязвленного самолюбия, которым терзался пленник. Как он мог так глупо
попасться! Слишком поздно он кинулся на Трюфона, надо было сделать это
раньше, во время потасовки гартигасца с плазмоидом, когда Скрижаль выпала
из кармана зеленолицего бандита... Тогда у Дарта был шанс завладеть
драгоценной пластинкой и, увернувшись от лап Трюфона, выбежать на крышу
башни. А уж оттуда бы он кинулся прямо вниз, на скалы, не рискуя разбиться,
и бандиты никогда бы не нашли его в жутких черных ущельях, среди нависающих
глыб и узких расщелин! Дарт завладел бы их сатанинской Скрижалью, без
которой операция "Сувенир" провалилась бы...
  - Смотри на экран, полип! - шипел огненный сгусток, вытягиваясь
изгибающимся столбом и вырастая до потолка. - Смотри на экран!
  Комиссар бросил угрюмый взгляд на приборную панель с огромным экраном,
стоявшую у противоположной от камина стены.
  - Видишь цифры! - вопил плазмоид. - Они показывают расстояние, которое
отделяет мину от Скрижали! Нейтронное излучение, исходящее от мины,
улавливается чувствительным датчиком, вмонтированным в панель, и компьютер
тут же выдает расстояние до объекта с точностью до метра. Видишь, как
мелькают цифры? "Черепашка" роет туннель со скоростью курьерского
экспресса! Ха-ха-ха-ха!..- Плазмоид, разбрызгивая искры, закувыркался в
воздухе.- Ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха!.. Смотри, полип, всего-то ей осталось
проползти сто восемьдесят километров.! Она пророет их за пару часов!
Ха-ха-ха-ха!..
  Тем временем в башню через окна и люк в потолке влетали сообщники Шшеа и
Трюфона, которым, видимо, было известно об операции "Сувенир". Это были
гуманоидные существа самых разнообразных видов. На Карриоре и Брельте они
выдавали себя за иммигрантов, беженцев или туристов с других миров, а на
самом деле занимались шпионажем в пользу Рассадура. Операция по уничтожению
союзной эскадры близилась к завершению, и все они желали собственными
глазами увидеть взрыв и землетрясение, которое покажет им экран. Нынешняя
ночь обещала стать для них ночью великого торжества. Лишь немногие из
прибывающих "работали" на Брельте; большинство агентов специально прилетело
с Карриора. На башню они слетались, держась за рукоятки гравибуксиров.
Влетая в зал, они опускались на пол, где их шумно приветствовали Трюфон,
Кликлик и Шшеа.
  Плазмоид считал своим долгом каждого из них со злорадным хохотом
представить Дарту.
  - Вот это, полип, агент 41-В, - говорил он, подводя к комиссару большого
гориллообразного гуманоида со звериной волосатой мордой и длинными
ручищами. - Только в этом году кокнул восьмерых полипов, вроде тебя!
Ха-ха-ха-ха!..
  Рожа агента перекосилась от ярости, он дотянулся до Дарта и попытался
ногтями разодрать ему лицо, но у него ничего не вышло. Лицо комиссара,
несмотря на эластичность и податливость, мгновенно восстанавливало свою
форму, зато Дарт изловчился и схватил зубами когтистый палец агента. Он
сжал его с такой силой, что палец оказался перекушенным задолго до того,
как Трюфон взгромоздился на плечи заревевшей горилле и вставил между зубами
Дарта кинжал.
  Очень довольный, Дарт выплюнул окровавленный огрызок пальца прямо в
искаженное от злости и боли лицо агента.
  - А вот это, полип, 34-А - гений диверсии! - продолжал Шшеа, выталкивая
из толпы уродливого карлика с землистым морщинистым лицом.- Это он устроил
взрыв на заводе по сборке межзвездных кораблей!
  - У меня на нелегальной квартире в Эллеруэйне есть унитаз, сделанный в
виде головы карриорского полицейского, - прогнусавил карлик. - Голова очень
похожа на рожу этого полипа! Жаль, что он висит так высоко, я бы на него с
удовольствием помочился!
  - Ты видел, как я откусил палец, гнусный ублюдок? - Дарт извивался в
тщетных попытках сорваться с крюка. - Точно так же я перегрызу твой поганый
член!..
  - А вот агент 04-С! - прокричал Шшеа, подводя к Дарту девушку в
фривольном платьице и с довольно миленьким румяным личиком.
  Трюфон подскочил к ней, обхватил ее личико своей волосатой ручищей и
скомкал его. Личико оказалось искусно сделанной маской, под которой
обнаружилась звероподобная рожа с клыкастой пастью.
  - Агент 04-С заразил венерическими болезнями пятьдесят шесть полипов! -
объявил Трюфон.
  Бандиты загоготали. Уродливый агент 04-С, жеманясь, тоненьким голоском
предложил комиссару составить "ей" компанию на сегодняшнюю ночь.
  Агенты продолжали прибывать. Через час их набилось в зале человек
семьдесят. Трюфону приходилось снова и снова рассказывать о своем
героическом полете к брельтскому космодрому, когда сбили его флайер и он
летел без силовой защиты на гравибуксире.
  - Как по-вашему, - напыжась, спрашивал он, - я удостоюсь благодарности от
Его Милости господина Посредника?
  Все соглашались с ним, говоря, что такой подвиг заслуживает ордена. При
этом про себя многие считали, что их шпионская деятельность более важна и
что они скорее заслужили орден, чем Трюфон. Однако они предпочитали
помалкивать об этом.
  Вскоре засветился большой экран и на нем возникло летное поле брельтского
космодрома. Оно было за сотни километров отсюда, его изображение
предавалось через космический спутник, зависший над Брельтом. На
необозримой бетонированной глади возвышались боевые звездолеты
Конфедерации. Над ними раскинулась звездная ночь. Кроме кораблей, на
космодроме не было больше ничего. Не видно было ни одной живой души.
  Дарт заскрежетал зубами при мысли о том, что через какой-нибудь час вся
эта мощь будет уничтожена сокрушительным взрывом и землетрясением...
Светящиеся цифры в верхнем углу экрана неумолимо отсчитывали метры,
отделявшие зловещую "черепаху" от Скрижали, которая валялась где-то в
центре космодрома.
  Кибернетическая мина рыла подземный туннель с поистине бешеной скоростью.
Цифры показывали, что от пластинки ее отделяют сорок тысяч метров. Вот уже
тридцать пять тысяч... Тридцать тысяч...
  Бандиты от восторга пустились в пляс. Откуда-то появились бутылки с
горячительными напиткамити наркотическая жвачка. Гуманоиды прыгали,
скакали, визжали, кружились, взявшись за руки, и среди всего этого
неистовства с пронзительным визгом носился Шшеа, превратившийся в
крутящийся фейерверочный фонтан.
  Громко щелкали клешни и челюсти, сверкали-выпученные глаза, грохотали об
пол сапожищи, подкованные намагниченным железом; по стенам метались
изломанные уродливые тени. На радостях те из бандитов, что повыше, норовили
ударить Дарта, словно это была боксерская груша.
  - Тысяча метров! - отсчитывал Кликлик, вцепившись в Дарта и раскачиваясь
на нем. - Семьсот пятьдесят!..
  Дарт уже не мог смотреть на эти сатанинские морды, кружащиеся под ним; на
него напало какое-то равнодушие ко всему. Он подумал, что после такого
катастрофического провала он не останется на Карриоре, он умчится в самый
дальний космос, в несусветную глушь, в те неизведанные области вселенной,
куда еще только начали проникать исследовательские звездолеты Конфедерации,
и поселится там на какой-нибудь дикой, гибельной для людей планете, где
только он с его сверхчеловеческими возможностями и сможет существовать,
уединится там на тысячелетия, чтобы забыть свой провал...
  - Осталось триста метров! - торжествующе пищал Кликлик. - Молодец,
"черепашка"!
  Бандиты ревели, столпившись перед экраном. Космодром по-прежнему
безмолвствовал. Ничего не изменилось на необозримом летном поле, только
край ночного неба озарился голубоватым блеском: всходил громадный диск
Карриора, подсвечивая бока звездолетов.
  Бандиты прыгали от нетерпения, и от их прыжков, казалось, сотрясалась вся
башня. Первым забеспокоился всегда подозрительный агент 34-А.
  - Вы чувствуете, как вибрируют стены? - просипел он. - Уж не
землетрясение ли?
  Трюфон тоже насторожился.
  -  Странно... Такого никогда на башне не было...
  - Может, полицейские роботы идут по лестнице? - высказал предположение
Шшеа. - Но они опоздали, голубчики. Мину уже ничто не остановит!
  - Полипов, если это действительно они, необходимо задержать, - заметил
Трюфон, - хотя бы на полчаса. За это время мы успеем полюбоваться на взрыв
и стартовать...
  Последнее слово Трюфона заставило комиссара вздрогнуть. Гартигасец,
заметив это, со злорадной ухмылкой приблизился к связанному пленнику.
  - Ну да, полип, ты не ослышался. Сразу после взрыва мы все отчаливаем
отсюда на Гунг. Не веришь? - Трюфон расхохотался. - Верхняя часть башни
давно уже переоборудована нами под межзвездный корабль, под полом этого
зала установлен фотонный реактор, а в каминной трубе смонтирован двигатель.
Корабль только и ждет сигнала к старту!.. Кстати, тебе повезло: ты летишь
на Гунг вместе с нами. Уж больно ты нам понравился!
  Бандиты дружно подхватили его смех.
  - Пятьдесят метров! - визжал Кликлик. - Двадцать пять! Еще немного - и
все!.. Ну!..
  Между тем грохот, от которого сотрясалась башня, теперь уже явственно
доносился с лестницы. Что-то большое, тяжелое быстро поднималось там,
грохоча по ступеням.
  Трюфон метнулся к двум киберам, стоявшим у стены.
  - Слушайте приказ! - провопил он. - Бегите на лестницу! Кто бы там ни
поднимался - задержите его хотя бы на четверть часа!
  На груди кибернетических карликов зажглось бластерное пламя, из рук
выдвинулись стальные лезвия и оба сторожа ринулись к двери. Башня
продолжала сотрясаться...
  - До взрыва остались секунды! - заревели бандиты, вытягивая шеи и не
сводя взглядов с большого экрана.
  Изображение космодрома казалось застывшим. Корабли замерли на взлетном
поле.
  - Осталось восемь метров! - истерически выкрикнул Кликлик. - Семь!..
  Внезапно со страшным треском сорвалась с петель массивная дверь. Ее
вышибло страшным ударом, потрясшим до основания всю башню. Отскочившей
дверью сбило с ног сразу четырех бандитов. Вслед за рухнувшей дверью в зал
ввалилось раскалившееся докрасна металлическое чудовище, в котором Кликлик
узнал кибернетическую мину... Заверещав от ужаса, он взвился чуть ли не до
потолка. Бандиты оторопели.
  На тупоносой голове "черепахи" каким-то чудом еще держались искореженные
и наполовину аннигилированные останки Карра, безжизненно волочились его
руки с длинными ножевыми лезвиями. "Черепаха", ворвавшись в зал, тотчас
аннигилировала нескольких бандитов, оказавшихся на ее пути; тех же, кому
удалось увернуться от ее истребляющего носа, она давила своими тяжкими
лапами.
  В зале послышались вопли ужаса. Не реагируя ни на что, "черепаха"
устремилась прямо на Дарта. Монстр подпрыгнул, вцепился в комиссара,
веревка лопнула, не выдержав тяжести, и оба они рухнули на пол.
  Дарт даже не нытался вырваться из стальных объятий "черепахи"- это было
бесполезно. Он был изумлен не меньше остальных. Передние лапы кибера
вонзились ему в грудь, что-то щелкнуло внутри кибернетической мины, она вся
вспыхнула ослепительным белым пламенем и раздался ужасающей силы взрыв...

  Вспышку на вершине Регеберской башни видели почти во всех городах
восточного полушария Брельта. Взрыв породил мощнейшую ударную волну,
поднявшую в разреженную атмосферу планеты огромные массы пыли и камней.
Скалы трясло, склоны горы Мабор покрылись трещинами; во многих местах
прогрохотали обвалы. Но взрыв, произведя страшные разрушения в этой
пустынной и дикой местности, практически не затронул населенных областей
планеты, а из-за того, что он произошел высоко над землей, его сейсмическое
значение оказалось сведенным к минимуму. Землетрясение ощущалось только в
ближайших окрестностях Мабор. Но от древней башни не осталось ничего,
испепелило даже ее камни.
  В первые секунды взрыва Дарту показалось, что он снова угодил в фотонный
реактор зауггугова звездолета. Несколько минут он плавал в клокочущем
пламени, сопровождавшемся ужасающим грохотом. Потом пламя стало быстро
слабеть и комиссара окутало густое облако пыли и камней, с которым он
поднялся на добрый десяток километров. Четверть часа он носился в пылевом
вихре, пока гигантский гриб, поднятый взрывом, не начал спадать и оседать
на скалы; в конце концов комиссара швырнуло к подножию Мабор- невдалеке от
того места, где высилась башня, - и погребло под грудой камней.
  Но миниатюрный передатчик в огнеупорной капсюле, вставленный в его тело,
уцелел и продолжал испускать сигналы. Благодаря им у завала, где был
погребен Дарт, вскоре появились спасатели. Пеленг был устойчивым, и могучие
кибернетические экскаваторы принялись разгребать каменные глыбы.
  Дарт был извлечен на пятый день после взрыва и тогда же возле гигантской
воронки, образовавшейся на месте башни, он встретился с Феллетом.
  - Рад видеть вас невредимым, комиссар! - приветствовал его Феллет. - Хоть
я я наслышан о вашей неубиваемости, все же, признаюсь, мне удивительно
видеть вас вернувшимся из пекла!
  - Но вы-то, Феллет, как уцелели? Ведь ваш наблюдательный пост находился в
непосредственной близости от башни!
  - Мы счастливо отделались, нас только потрясло, а потом завалило. Но этот
взрыв - полнейшая неожиданность для нас... Что произошло, Дарт?
Рассказывайте скорее, я сгораю от нетерпения!
  Комиссар в немногих словах поведал Феллету о замысле агентов Рассадура;
операция "Сувенир", которая должна была завершиться взрывом на космодроме и
уничтожением союзного флота, имела финал, оказавшийся неожиданным для всех,
в том числе и для Дарта.
  - Вы сказали, что мина, ворвавшись в зал, сразу бросилась на вас, после
чего произошел взрыв? - задумчиво проговорил Феллет. - Но почему именно на
вас, ведь она была ориентирована на Скрижаль, заброшенную Трюфоном на
космодром?..
  - Есть у меня одно соображение, которое могло бы объяснить странное
поведение мины, но прежде я должен еще раз увидеть Скрижаль. Свяжитесь по
рации с охраной космодрома, пусть организуют ее поиски. Это маленькая
тонкая квадратная пластинка, имеет радужный блеск... Думаю, она поможет мне
ответить на ваш вопрос.
  Пока Феллет связывался с космодромом, Дарт направился к скале, когтистым
пальцем возвышавшейся над морем обломков. Несколько раз сорвавшись, он
добрался до вершины, выпрямился и, скрестив на груди руки, начал
внимательно всматриваться в простиравшуюся перед ним пустынную котловину.
  Голубой диск Карриора стоял высоко над горизонтом, озаряя угрюмый
ландшафт. Роботы-спасатели, сделав свое дело, покинули эти места. Над
Регебором царила тишина. Дарт стоял не шевелясь. Внезапно он вздрогнул,
видимо заметив что-то, заинтересовавшее его. Он не стал спускаться по
склону, а просто спрыгнул с сорокаметровой высоты.
  В эту минуту в небе показался флайер. Гудя двигателями, он завис над
Феллетом; по веревочной лестнице спустился полицейский и передал майору
конверт.
  - Идите сюда, Дарт! - закричал Феллет. - Здесь коечто любопытное для вас!
  Дарт подбежал, прыгая с глыбы на глыбу. Феллет передал ему конверт, из
которого Дарт извлек радужную пластинку.
  - Ну конечно! - воскликнул комиссар. - Еще в тот момент, когда она
выскочила из кармана Трюфона, у меня мелькнула эта мысль, но, мелькнув, она
тотчас ушла, потому что мне надо было действовать, и как можно быстрее! А
между тем, обдумай я ее основательней, все могло бы быть по-другому...
  - Не растравляйте мое любопытство, комиссар, говорите!
  -  Взгляните, Феллет, вот на это, - Дарт вонзил паль-
цы себе в грудь, и неожиданно в глубине его эластичного
тела что-то блеснуло.
  Рывком Дарт извлек из себя кинжал, добытый им на звездолете Зауггуга.
Рваные края раны на его теле мгновенно сомкнулись. Дарт держал в одной руке
кинжал Зауггуга, в другой - Имперскую Скрижаль.
  - Догадка Трюфона о том, что на Брельте может оказаться вторая Скрижаль,
была верной, хотя никто, даже сам Трюфон, не верил в нее! - воскликнул он.
  В лучах поднимающегося Карриора ярко сверкали и переливались кинжал и
пластинка. Было ясно, что обе вещи были сделаны из одного и того же
материала, только кинжал был толще и раза в три крупнее. Дарт поведал
Феллету об обстоятельствах, при которых добыл кинжал.
  - Что сказал бы Зауггут, если б узнал, что он помог погубить всю эту
шпионскую свору! - со смехом воскликнул майор.
  - Не всю, - загадочно молвил Дарт. - Вы забыли о плазмоиде, единственном
из банды Трюфона, который мог уцелеть при взрыве. В сотне метрах отсюда у
восточного края воронки я видел кое-что... Флайер тут как нельзя кстати, -
с этими словами Дарт схватился за свисавшую с флайера веревочную лестницу и
подтянулся по ней.
  Через минуту он и Феллет сидели в кабине рядом с пилотом. Внизу за
стеклом иллюминатора поплыли оплавленные взрывом обломки скал.
  -  Стоп, - сказал Дарт. - Снижайтесь.
  Когда до земли оставалось метров двадцать, он спрыгнул. Флайер завис, и
Феллет спустился по веревочной лестнице вслед за комиссаром.
  - Вы видите тот огонек, который как будто движется между камнями?,- Дарт
показал куда-то направо.
  Феллет вглядывался несколько секунд и наконец воскликнул:
  - Ну да! Похоже, он стремится скрыться от нас... Смотрите, он улизнул в
расщелину!
  Дарт прыжками достиг того места, куда нырнул огонек, нагнулся и взял его
в руку. Огонек съежился и сделался размером с пламя на кончике спички.
  Дарт поднял ладонь с дрожащим пламенем и показал Феллету.
  - Я так и знал, что ой где-то здесь, - сказал он. - Вот, Феллет,
полюбуйтесь. Это тот диверсант, который сжег девять звездолетов.
  -  Этот маленький огонек? - изумился Феллет.
  - Плесните на него керосином, и вы увидите громадного свирепого
плазмоида, который сжег бы и вас, и флайер в одно мгновение. Трюфон каждый
раз спасал его от огнетушителей, беря на кончик сигареты... Плазмоиду нужна
подпитка, чтобы он разгорелся; здесь, в этих скалах, он не находит
питательного материала...
  Огонек вдруг спрыгнул с ладони Дарта и метнулся в сторону Феллета, но
майор вовремя отпрянул и огонек опустился на голый камень, откуда его вновь
поднял Дарт.
  - Черт возьми, - воскликнул Дарт, - он еще может наделать бед! Ваша
силовая защита, майор, вряд ли уберегла бы от пламени, он сжег бы вас в
одно мгновение и окреп бы настолько, что с ним уже трудно было бы
справиться!..
  Огонек вновь попытался вырваться, но на этот раз Дарт был начеку. Он
прикрыл его сверху второй ладонью.
  - Ну что, Шшеа, - с усмешкой обратился он к плазмоиду, - на этот раз
некому вытащить тебя из передряги? Трюфон погиб при взрыве и вся его банда
сгинула вместе с ним. Не видать тебе орденов от твоих темных покровителей.
И не нужно-огнетушителя, чтоб погасить тебя! Достаточно одного плевка... -
Он рассмеялся, оборачиваясь к майору. - Как жаль, что мое новое тело лишило
меня удовольствия плюнуть или помочиться на эту гнусную тварь... Придется
ее просто прихлопнуть.
  И он сдавил ладони, а когда разжал их, то они были пусты, лишь тонкая
струйка желтого дыма тянулась от них к небу, быстро растворяясь в
разреженной атмосфере Брельта.




И. Волознев

Звездный полицейский

Фантастическая повесть

Глава 1. Засада у астероида

  На центральный экран проецировалась щербатая, изрезанная трещинами и
выступами поверхность астероидаодинокого небесного странника, голого и
мертвого, летящего в кромешном мраке космоса вдали от звезд и планетных
систем. Именно на таких случайных объектах, отстутствующих в галактических
каталогах, чаще всего устраивают перевалочные базы космические пираты и
контрабандисты. Здесь они прячут награбленное, сюда слетаются после удачных
набегов, делят добычу, зализывают раны, готовятся к новым походам. Дарт
повернул на пульте рукоятку трансфокатора, усиливая разрешающую способность
электронного телескопа, и поверхность астероида на экране увеличилась.
Стали видны разломы и ноздреватые выбоины. Мертвое каменное тело проплывало
перед глазами комиссара...
  Сколько бы Дарт ни вглядывался в него, он не замечал никаких следов
воздействия разумных существ на эту безжизненную глыбу. Повстречайся такой
астероид ему в пути, он бы и брозью не повел в его сторону. И все же
координаты этой, мертвой с виду, небесной скалы указал секретный
осведомитель на Кеерферре. Но главным доказательством того, что именно
здесь бандиты устроили свое логово, был едва прослушивающийся пеленг,
который исходил отсюда, от этой летающей громадины. Сомнений быть не могло.
В полой внутренности астероида оборудована перевалочная база черного
звездолета, выныривающего из субпространства то у одной, то у другой
обитаемой планеты между звездным треугольником Ильтгер и двойной звездой
Шабур - то есть в том сферическом секторе галактики, где нес патрульную
службу комиссар Гиххем Дарт. Известно было имя капитана черного звездолета
- Зауггут; Дарт знал даже имена многих членов его банды, которых Зауггут
навербовал среди самых отчаянных головорезов, отбывавших наказание на
Йокрианской каторге. Зауггут совершил внезапный налет на Йокр, и до того,
как туда подоспел Дарт, разгромил тюремные постройки и освободил
каторжников; теперь численность его банды достигала пятисот человек, а
сверхсовременное вооружение и технологическое совершенство его звездолета,
не уступавшее звездолету Дарта, делало его самым опасным среди всех
звездных бандитов во вверенном комиссару секторе.
  Неимоверно трудно было напасть на след Зауггуга. Временами комиссар
приходил в настоящее отчаяние, черный звездолет казался ему космическим
призраком, фантомом, которого поймать вообще невозможно. Зауггут всегда
появлялся там, где его не ждали, наносил быстрый удар, грабил, завладевал
сверхсекретной технической документацией, важнейшими военными материалами,
уничтожал после себя все - будь то небольшое поселение или целый город, и
исчезал, растворялся в космосе... Лишь после долгих месяцев выслеживания,
погонь и кропотливого изучения оставленных Зауггугом следов комиссару
удалось, наконец, ухватиться за верную нить в поисках. Бандита выдал его
сообщник, работавший на военно-космической базе Звездной Конфедерации на
Кееферре и незадолго до описываемых событий перевербованный Дартом. Равным,
что удалось узнать от него, были даже не координаты астероида, а радиокод
маяка, установленного на нем. Благодаря этой едва уловимой пульсирующей
струйке, пробивавшейся в верхних частотах субпространственного регистра,
комиссар через необозримые бездны космоса привел сюда свой звездолет.
  Со дня на день, если не с часу на час, здесь должен был появиться корабль
Зауггуга. Только что по каналу субпространственной связи пришло известие,
что Заутгуг совершил нападение на военный полигон на Иоратмее, погрузил в
свой корабль секретные приборы и сгинул в субпространстве. Ясно, что его
путь лежит сюда, на базу.
  Исследование астероида проникающими лучами выявило в нем обширные
пустоты, в которых имелись какие-то постройки, напоминающие причал для
ремонта космического корабля... Дарт по внутрикорабеяьной радиосети объявил
состояние повышенной боевой готовности. Члены экипажа заняли места за
пультами, телескопами, у аннигиляционных мортир и у
батарей-антигравитаторов. Все нити управления сходились в командирскую
рубку, где перед экранами в напряженном ожидании сидел Дарт.
  Телескопы обшаривали не только молчащую поверхность астероида, но и
космос вокруг корабля. Черный звездолет Зауггуга мог вынырнуть из
субпространства в любую секунду и в любом месте. И надо было немедленно, в
считанные доли секунды насыть его сеткой антигравитационных лучей, не давая
ему снова скрыться в субпространстве, и лишь затем начать обстрел
торпедами. Засада длилась уже третьи сутки. Дарт все это время не смыкал
глаз. Главное в охоте за черным звездолетом - это вовремя засечь его
появление, не пропустить момент. 99% успеха в предстоящем поединке зависело
только от этого. Положение осложнялось тем, что на звездолете Дарта было
выведено из строя несколько наружных антенн. Они-то больше всего и
беспокоили комиссара...
  Дело в том, что, направляясь, к астероиду, Дарт получил по каналу
субпространственной связи неожиданное сообщение о заварушке в системе
звезды Эуртрир. Там снова что-то неподелили колонисты с Аррона и местные
аборигены-гуманоиды. Между обоими звездными цивилизациями разыгралось
настоящее сражение с применением боевых звездолетов и ядерных бомб. Устав
космической патрульно-полицейской службы требовал от комиссара немедленно
вмешаться и погасить конфликт. Пришлось лететь к Эуртриру. Конечно, обе
враждующие стороны не обладали боевым потенциалом развитых миров галактики,
представителем одного из которых был Дарт, и с ними нетрудно было
справиться, накрыв и тех и других антигравитационным излучением. После
того, как были прекращены военные действия, Дарту, как главному блюстителю
порядка в этом галактическом секторе, пришлось вникать в разногласия и
мирить драчунов. А это было не таким простым делом, тем более что
противники и не помышляли о примирении. Стоило кораблю Дарта ослабить
гравитационный контроль над их боевыми звездолетами, как обе враждующие
стороны, не сговариваясь, обрушили на него целый шквал торпед и снарядов,
от которых звездолет Дарта едва успевал отбиваться антиснарядами. Пришлось
срочно связаться с Карриором и запросить подмоги. Дожидаясь прибытия
полицейских звездолетов, Дарт несколько суток сдерживал пыл обеих
космических эскадр, держа их в сетке антигравитационных лучей. И все же его
звездолет пострадал. Несколько выведенных из строя наружных антенн- вещь,
казалось бы, пустяковая, требующая лишь небольшого ремонта; но времени на
ремонт не было. От Эуртрира через субпространство пришлось срочно
перемещаться к бандитскому астероиду.
  Корабль Дарта был оснащен двумя сотнями наружных локационных антенн.
Повреждение полугора десятков из них в других обстоятельствах не играло бы
никакой роли, но сейчас для комиссара это стало навязчивой головной болью.
Каждые полчаса он связывался по видеофону с главным бортмехаником.
  - Алло, Зистен! Долго еще вы будете их чинить, черт побери?
  - Люди работают в три смены. Дайте нам пять часов, и...
  -  Вы с ума сошли! Пять часов!..
  -  Но, комиссар, раньше нам никак не управиться...
  - Пошлите еще людей. Отправьте за борт все технические бригады, какие
есть на корабле!
  - Это ничего не даст. В сущности, антенны уже в порядке, осталась только
наводка...
  - И все же поторопите людей, Зистен. Пять часов меня никак не устраивают.
  -  Но это предел, комиссар!
  - Зауггут может появиться в любую секунду, - Дарт в нетерпении сжал
кулаки, - и все ваши усилия полетят к чертям!
  - Мы торчим здесь уже четвертые сутки, а его все нет... - откликнулся
бортмеханик. - Так, может, он повременит еще несколько часов?
  - Это дьявол, Зистен, поймите! Он появляется всегда в самый неподходящий
момент, в самый неподходящий!
  - У нас достаточно исправных локационных антенн, чтобы вовремя засечь его
появление...
  - Но мы не можем контролировать весь космос вокруг себя, пока вы
налаживаете эти несколько антенн! Что, если звездолет Зауггуга вынырнет из
субпространства как раз с той стороны, куда обращены эти проклятые
неисправные антенны?
  -  Вероятность этого слишком мала, комиссар...
  - Но мы не имеем права ею рренебрегать. Промедление на считанные доли
секунды может обойтись нам очень дорого!
  -  Мои люди понимают это.
  - Почему тогда они столько возятся с этими антеннами?
  - Их невозможно наладить быстрее. Работа требует большой точности и
аккуратности. Пять часов - это минимальный срок...
  Дарт, застонав от досады, стукнул кулаком по панели пульта.
  -  И все же - скорее, Зистен, скорее!..
  С этими словами он отключил видеофон и откинулся на спинку кресла. Перед
ним на экране по-прежнему проплывала ребристая, изувеченная временем
поверхность астероида. Вглядываясь в нее, наметанный глаз Дарта различил
среди скалистых выступов пирамидальный штырь радиомаяка, а рядом зиял
черный вход в пещеру, такую просторную, что в нее без труда смог бы войти
звездолет... Дарт подумал о том, что после, разделавшись с Зауггугом, он
непременно проникнет внутрь этого загадочного космического объекта.
  Но вначале надо нейтрализовать черный звездолет! Это было тем более
важно, что Зауггут был не только пиратом и убийцей, но и, по всей
видимости, агентом Рассадура - таинственной звездной империи, стремительно
расширявшей сферу своего влияния в Метагалактике...
  Экспансия Рассадура началась около тысячи лет назад, считая по
унифицированному мегагалактическому времени, а до той поры никто о
Рассадуре ничего не слышал. Вначале было захвачено созвездие Деки,
насчитывавшее свыше миллиона звезд. Именно там, где-то в глубинах этого
созвездия, находился центр мрачной державы, планета, откуда началось
движение загадочных существ, называвших себя Владыками Вселенной. После
Деки пало еще несколько созвездий. Высокоразвитые миры и целые сообщества
миров гибли под ударами безжалостной и всесокрушающей силы, достигшей
невероятно высокого технического уровня и обратившей свое совершенство во
зло. Население свободных миров, попав под власть Рассадура, в считанные
месяцы возвращалось в первобытное состояние, люди становились безмозглой
скотиной, роботами, безропотно исполняющими чужие приказания. Владыки
Рассадура обладали поистине магической способностью воздействовать на
сознание покоренных народов, превращая их либо в покорвую рабочую силу,
либо в солдат, используемых для покорения Вселенной. Рассадур, расширяя
свои пределы, в конце концов достиг периферии великого сообщества
космических миров, называвшегося Звездной Конфедерацией. Конфедерация
охватывала свыше тысячи галактик, в каждой из которых существовали десятки
и сотни тысяч цивилизованных планет. Уровень развития на них не везде был
одинаков, и отдельные, наиболее развитые миры <шефствовали> над менее
развитыми. Последних было во много раз больше, среди них не редкость были
цивилизации агрессивные, доставлявшие немало неудобств своим более мирным
соседям. Поэтому развитым цивилизациям приходилось постоянно контролировать
ситуацию в прилегающих к себе участках галактик. Карриор- планета, откуда
был родом комиссар Дарт, являлась одной из самых развитых в Конфедерации,
она держала под контролем вверенный ей Советом Конфедерации определенный
участок космоса, и комиссар Дарт был ее посланцем в одном из сферических
секторов этого участка. Но этот сектор, по масштабам галактики- крохотный,
охватывал десятки тысяч звезд и звездных систем! Рассадур был в неимоверной
дали отсюда, и все же дыхание начавшейся межгалактической войны ощущалось и
здесь. Карриор, как и другие миры, составляющие костяк, основу
Конфедерации, спешно вооружался, изыскивая средства для эффективного
ведения боевых действий в космосе, изобретая новые виды оружия, которые
могли бы противостоять военной мощи Рассадура.
  Начало войны складывалось для Конфедерации неудачно. За последние сто
пятьдесят лет боевых действий от нее отпало двадцать четыре галактики.
Летающие армады Рассадура объявились и в десяти других галактиках, успешно
вытесняя оттуда флотилии конфедератов. Неизвестно, где, в какой области
Метагалактики можно было ожидать от них нового удара - корабли Рассадура
могли погружаться в субпространство, а это значило, что их боевая эскадра
могла совершенно неожиданно возникнуть где угодно. Стратеги Рассадура
действовали всегда по одному сценарию: вначале в том районе Конфедерации,
где они решили начать боевые действия, появлялся их корабль-разведчик; он
занимался пиратством на звездных торговых трассах, а заодно собирал
сведения о боевом потенциале развитых миров этого района. Дарта больше
всего тревожило то, что черный звездолет, за которым он гонялся все эти
месяцы, очень походил на такого бандита-разведчика, мрачного предвестника
ужасающих событий, которые могли разразиться здесь в самое ближайшее
время...
  Комиссару не хотелось верить в это, но все подтверждало его страшные
предположения. Звездолет Зауггуга по своей боевой мощи и техническим
возможностям ни в чем не уступал космопланам Карриора и Шабура - двух самых
развитых миров в этой части галактики; он обладал секретами гравитации, мог
погружаться в субпространство, на его вооружении находились торпеды с
антивеществом. Реально справиться с ним в этих местах мог только патрульный
звездолет Дарта. Звездолеты всех остальных миров порученного комиссару
сектора, даже относительно высокоразвитых, были бессильны против бандита.
Зауггут не случайно избегал встречи с полицейским! Открытый бой со
звездолетом комиссара мог кончиться для него поражени ем. Поэтому бандит не
задерживался на местах своих кровавых деяний: захватив добычу, он торопился
поскорее нырнуть в субпространство, где его разыскать было невозможно.
Вынырнуть же оттуда он мог где угодно, в любой точке космоса. Недаром Дарт
так торопил с наладкой выведенных из строя антенн: звездолет Зауггуга мог
неожиданно материализоваться из пустоты буквально в нескольких десятках
километров от его корабля, и если этот момент пропустить, промедлить хотя
бы несколько мгновений, то можно было не сомневаться, что бандит первым
нанесет удар, а это означало неминуемую гибель полицейского крейсера.
  Дарт не без оснований полагал, что эта засада у астероида - его
единственная и наверняка последняя возможность захватить неуловимого
бандита. Все данные, которые находились в распоряжении комиссара, указывали
на то, что Зауггут в основном выполнил свою миссию в этом районе галактики;
сведения, собранные бандитом, представляли почти исчерпывающую картину
состояния боевых сил конфедератов во всем районе, относимом к сфере влияния
Карриора. Зауггугу здесь уже нечего было делать. В самое ближайшее время
его звездолет вообще исчезнет отсюда, а это означало, что практически
тотчас из субпространства вынырнет целая эскадра черных звездолетов, и
тогда...
  Нет, лучше не думать, что произойдет тогда! Этого никто не мог
предугадать. Известно было только то, что рассадурцы еще ни разу не терпели
поражения... Предотвратить появление здесь рассадурской эскадры могло
только уничтожение ее посланца - звездолета Заутгуга. И то, вероятнее
всего, отсрочка будет недолгой. Но это даст Карриору передышку, необходимую
ему для подготовки вместе с другими развитыми мирами Конфедерации к
полномасштабной войне с зловещей империей.
  Зауггуга необходимо нейтрализовать. В крайнем случае - ликвидировать.
Дарт бросил беглый взгляд на часы. Ударил пальцем по кнопке монитора
видеосвязи.
  - Долго еще? - почти крикнул он, увидев появившееся на экране лицо
главного бортмеханика.
  - Еще час, - ответил Зистен. - Осталось сделать наводку по главной оси -
и антенны заработают.
  - Торопитесь, Зистен. Без этих антенн корабль лишен десяти процентов
своей боеспособности, а это очень много!
  -  Я понимаю, комиссар. Мои люди спешат...
  Экран видеомагнитофона еще не успел погаснуть, как вдруг на пульте
загорелась красная лампа.
  Дарта словно швырнуло к пульту. Все мышцы в его теле напряглись глаза
забегали по экранам, руки протянулись к кнопкам. Случилось самое худшее!
Черный звездолет вынырнул из субпространства в нескольких сотнях километрах
от корабля Дарта, причем с той его стороны, где находились неисправные
антенны!
  Дарт похолодел. Пальцы его дрожали, лихорадочно бегая по кнопкам. Так и
есть: сверхчуткая электроника не успела вовремя среагировать на появление
объекта, и залп из мортир правого борта был сделан без точной наводки, а
это все равно, что стрелять из пушки по стае летящих воробьев...
  По экранам правого борта ходили волны и сверкающие полосы помех; силуэт
большого звездолета едва проступал сквозь них.
  - Торпеды, еще торпеды...- в отчаянии, сквозь зубы, шептал Дарт, понимая,
что это уже не поможет.
  Без этих пятнадцати антенн вся автоматика правого борта была полуслепа, и
чтоб противостоять Зауггугу, надо было развернуть весь корабль хотя бы на
45ш, а на это уже не было времени...
  Центральный экран показывал, как со стороны приближающейся черной громады
полыхнуло пламя.
  - Все кончено... - прошептали побелевшие губы Дарта. Пересиливая
оцепенение, он наклонился к микрофону радиосети.
  - Все в аварийные зонды! Скорее!.. - его крик походил на сдавленный
шепот. Он задыхался, пот застилал ему глаза.
  Он без сил откинулся в кресло, и тотчас опомнился: это среагировал на его
полуобморочное состояние автоматический нейрорегулятор, подключенный к
сиденью. Получив в спину несколько электрических уколов, приведших его в
чувство, Дарт вскочил, кинул быстрый взгляд на экраны локаторов. Сноп
светящихся лучей, протянувшихся от бандитского звездолета, опутал
полицейский корабль. Один за другим на пульте гасли обзорные экраны.
Внезапно пропала сила тяжести. В последний момент Дарт успел дернуть
аварийный рычаг и вместе с креслом перевернулся, рухнув куда-то под пол
командирской рубки. Перед его глазами вспыхнули зеленые лампы, свет
окончательно погас и в следующее мгновение звездолет сильно встряхнуло.
Автоматическая аварийная система сбросила Дарта в кабину космического
челнока; это произошло в тот миг, когда звездолет резко затормозил под
действием гравитационных волн, посланных с бандитского корабля. При толчке
Дарт не смог удержаться в кресле, его швырнуло головой на штурвал и он
лишился сознания. Но автоматика, работавтая на автономном режиме, все
сделала без него: космический челнок, кувыркаясь, отделился от днища
звездолета...
  И спустя несколько секунд ужасающий взрыв потряс полицейский корабль.
Фотонная торпеда, пущенная со звездолета Зауггуга, разнесла и разметала его
на мелкие обломки. Они разлетелись в разные стороны, и вместе с ними,
хаотично переворачиваясь, летел космический челнок, в кабине которого без
сознания лежал комиссар Дарт.

Глава II. На мертвой планете

  Это временное беспамятство его и спасло. Челнок летел по инерции вместе с
обломками корабля, не подавая признаков жизни. Все приборы на нем были
выключены. Для чувствительных радаров бандитского звездолета он ничем не
отличался от сотен других обломков, на которые разлетелся полицейский
корабль. Зато около трех десятков челноков, которые за мгновения до
катастрофы успели отделиться от него, тут же сделались объектами охоты
Зауггуга. Соратники Дарта, спасшиеся в них, пытались уйти, выжимая
предельную скорость, другие передавали сигналы бедствия, но все это вело
лишь к тому, что на бандитском звездолете их тотчас засекали, набрасывали
на них невидимую гравитационную сеть и притягивали к себе.
  Дарт опомнился спустя пятнадцать часов, когда его челнок отлетел уже на
довольно приличное расстояние от места катастрофы. Сквозь сильную боль в
голове до него дошло, что он находится в кабине космического челнока. Но
как он сюда попал, что случилось с его звездолетом и его товарищами? Он
уселся в кресле, ткнул пальцем в несколько кнопок на небольшом пульте перед
собой. Как ни странно, но после сотрясения, которое испытал челнок в момент
отделения от звездолета, его электроника работала. Засветились экраны
кругового обзора. Картина, представшая взгляду комиссара, повергла его в
шок. Вдалеке, среди обломков его корабля, победно проходил черный звездолет
Зауггуга...
  Дарт застонал в бессильной ярости. И все же у него хватило благоразумия
еще несколько часов не включать двигатели в какой-то горячечной полудреме.
Ему снилось, будто торпеда, пущенная с бандитского звездолета, летит прямо
на него, он вскрикивал, просыпаясь, и впивался взглядом в обзорные Э1фаны.
Но Зауггут, притянув к себе все оказавшиеся в поле его зрения космические
челноки карриорцев, не спеша удалялся в сторону своей базы... Дарт видел,
как черный звездолет медленно вошел в пещеру на поверхности астероида и
исчез в ней. Только тогда, наконец, комиссар включил двигатель и
стабилизировал полет челнока.
  Прежде всего он занялся проверкой исправности приборов и механизмов
своего летательного аппарата. Для определения работоспособности компьютера
он дал ему команды произвести ориентацию по звездам и определить координаты
челнока. Спустя минуту компьютер выдал цифры, свидетельствовавшие о том,
что его электроника вполне надежна. Комиссар и без этих цифр знал, что
область галактики, где произошла встреча с бандитами, лежит в страшной дали
от обитаемых планетных систем и галактических трасс. Помощи ждать здесь
абсолютно неоткуда, к тому же выходило, что он единственный кто спасся в
этой жуткой катастрофе...
  Кабина была узкая, в ней невозможно было встать в полный рост. Все ее
пространство занимало двухместное сиденье и пульт управления. Дарт
полулежал, неподвижным взглядом глядя на экраны. Челнок летел на полной
скорости. Куда? Дарту было безразлично. Челнок не предназначался для
дальних рейсов, его основной функцией были разведывательные полеты в
относительной близости от корабля-матки; он мог входить в атмосферы планет,
опекаться на их поверхность, переносить членов экипажа с одного звездолета
на другой. Предназначался он и для спасения людей, но в том случае, если в
обозримом пространстве имелись населенные планеты или другие звездолеты.
Здесь же простиралась мертвая космическая пустыня, одолеть которую челнок
был не в состоянии. Энергии в его батареях хватит максимум на два миллиарда
километров, а приборы показывали, что ближайшая отсюда планетная система
находится в восемнадцати миллиардах километрах! Лететь к ней было чистейшим
безумием.
  Апатия с такой силой овладела звездолетчиком, что он едва дотянулся до
походной аптечки. Инъекция, введенная в вену, сделала свое дело: мысль
оживилась. Комиссар уселся удобнее, размышляя. Что он может предпринять?
Вопервых - послать сигнал по субпространственной связи на Карриор, хотя на
отправку такого сигнала уйдет львиная доля энергии из батарей челнока.
Послание Дарта примут спустя считанные минуты после его отправки. Но
полицейские звездолеты, посланные ему на помощь, будут здесь в лучшем
случае через двадцать два общегалактических часа. И, разумеется, его
передатчик мгновенно запеленгуют на бандитском звездолете, а это значило,
что Дарту от бандитов уже не уйти. Челноку негда скрыться от них в открытом
космосе. Звездолет Зауггуга настигнет его спустя тридцать минут после
отправки сигнала и уничтожит. Посылать сигнал на Карриор было равносильно
самоубийству... Но, с другой стороны, этот бессмысленный полет в никуда
тоже обрекал Дарта на верную смерть...
  Около часа прошло в тягостном раздумье, пока, наконец, комиссар не принял
решение. Он все-таки пошлет сигнал на Карриор! Сюда прибудут полицейские
корабли и ликвидируют логово преступников. Возможно, им даже удастся
захватить Зауггуга... Хотя, конечно, бандит не будет торчать здесь и
дожидаться, пока его накроют... Он уйдет, и наверняка уйдет навсегда к
своим хозяевам на Рассадуре... Жертва Дарта окажется напрасной... Но что
еще остается делать комиссару космической полиции? Если есть хотя бы
ничтожный шанс поймать бандитов, он должен использовать его! А жизнь его не
столь уж важна в той неистовой круговерти пожарищ и смертей, которая с
вторжением Рассадура поднялась в Метагалктике!..
  Его рука протянулсь к пульту и легла на ключ субпространственной связи.
Дарт помедлил немного, прежде чем включить передатчик. Его взгляд скользнул
по обзорным экранам...
  И вдруг среди россыпи созвездий на них он различил увеличенный боковым
телескопом темный силуэт сферического объекта. Он вздрогнул. Что это может
быть? Еще один астероид? Дарт послал компьютеру приказ повернуть в
направлении объекта локационную антенну и определить его параметры и
расстояние до него. Данные, замерцавшие на экране монитора, заставили его
еще больше взволноваться и даже привстать в кресле. Из них выходило, что
неведомое небесное тело было планетой! Но откуда она могла взяться здесь,
вдали от небесных светил? Хотя и такое возможно в космосе... Явно это
планета-бродяга, планета-скиталец, миллионы лет назад в силу каких-то
причин вырвавщаяся из сферы притяжения своего солнца и теперь носившаяся в
космосе как ей вздумается, без орбит и направляющего влияния звезд.
Расстояние до нее едва превышало м-иллиард километров, челнок вполне мог
его одолеть. А с планеты гораздо безопаснее сигнализировать на Карриор!
  Дарт даже не улыбнулся про себя. Сигнал бандиты неминуемо уловят и
бросятся в погоню, но планета - это не маленький космический челнок,
который можно уничтожить одним ударом ббевого луча! Дарт сможет спрятаться
где-нибудь среди скал, затаиться в укромной расщелине, и его не отыщут.
Найти его челнок на поверхности планеты, тем более если она будет изрезана
скалами или кратерами,- все равно, что разыскать иголку в стоге сена. Это
здесь, в открытом космосе, он весь как на ладони.
  И Дарт взял курс к темнеющему вдали небесному телу. Он выжимал из
портативного фотонного двигателя челнока предельную скорость, и все же путь
до неведомой планеты длился более пяти суток. Челнок не мог нырять в
субпространство, как большие межгалактические корабли, тем самым сокращая
расстояния; ему пришлось преодолевать путь до планеты посредством
обыкновенного, хотя и сверхскоростного, полета.
  Скорость была такова, что запасы энергии в батареях быстро уменьшались.
Это не могло не беспокоить Дарта.
  Энергия понадобится для посылки сигнала на Карриор, она также необходима
для жизнеобеспечения самого Дарта на незнакомой планете. Ведь еще
неизвестно, что его там ждет. Хотя, по всей, вероятности, это должен быть
пустынный, давно остывший, угрюмый мир, где царят вечный мрак и мертвое
безмолвие...
  Планета, увеличенная телескопами, вырастала на переднем экране. Наконец
челнок юркой серебристой каплей вошел в сферу ее притяжения и, включив
антигравитаторы, начал медленно приближаться к ее поверхности. Вскоре он
перешел в плавный полет над неизвестной землей.
  То, что комиссар увидел на обзорных экранах, изумило его и даже заставило
на какое-то время забыть о бандитах. На планете всюду виднелись следы
жизнедеятельности разумных существ! На сотни метров простирались ровные,
широкие террасы, на которых высились гигантские, под стать террасам,
причудливой архитектуры здания. Челнок летел над лентами шоссе, эстакадами,
мостами, перекинутыми через русла высохших рек; города, состоявшие сплошь
из великолепных дворцов, сменялись ровными пространствами, на которых
возвышались одинокие циклопические постройки, опоясанные колоннадами.
Дворцы виднелись и на уступах гор - к ним вели прорубленные в скалах
широкие лестницы...
  И все же этот. мир был мертв, и мертв, по-видимому, уже очень давно.
Холодный свет далеких звезд скупо озарял города, похожие на громадные
каменные кладбища. Дарт сбавил скорость и полетел низко над поверхностью,
выбирая подходящее место для посадки. Вскоре материк остался позади и под
челноком идеально ровным бескрайним зеркалом раскинулся замерзший океан...
  У Дарта не было возможности справиться о планете по галактическому
каталогу - компьютер на челноке не содержал в своей памяти таких сведений,
- но, вспоминая звездную карту своего сектора, Дарт готов был поклясться,
что ничего подобного на ней не значилось. Выходило так, что он, Дарт,
открыл мир, некогда населенный гуманоидами! На Карриоре это вызовет
громадный интерес.
  Неожиданно справа по курсу, у самой земли, показались три тусклых
молочно-белых огня. Свет был ровный, да и симметричное расположение огней
говорило о том, что они явно искусственного происхождения... Дарт,
вглядываясь в них, не верил своим глазам. У него даже руки вспотели от
волнения. Неужели население планеты все-таки не вымерло? Всякое может
быть...
  В уме Дарга мелькали догадки. Например, после планетарного катаклизма,
когда планета сошла со своей орбиты и начала удаляться от солнца,
населявшие ее аборигены-гуманоиды ушли под землю, к природным источникам
тепла. А могло быть и так, что, мигрировав с планеты, неведомые гуманонды
время от времени возвращаются на нее, оставив здесь базу с самозаряжающейся
энергостанцией и запасом продовольствия...
  Челнок быстро приближался к таинственным огням, и вскоре Дарт разглядел
три светящихся шара, каяодый около пяти метров в диаметре, которые
неподвижно висели над просторной и пустынной площадью одного из мертвых
городов планеты. Подлетев еще ближе, Дарт понял, что сферы висят не сами по
себе, а держатся на высоких и тонких столбах. Площадь озарялась их бледным,
могильным светом - казалось, таким же древним, как и весь этот город. Белые
блики лежали на величественной колоннаде, опоясывавшей площадь с севера, на
светло-серых, монументальной архитектуры зданиях с высокими порталами, на
парапете баллюстрады, зависшей над крутым обрывом, откуда открывался вид на
безбрежные просторы зеркального океана.
  Фонари с трех сторон окружали какой-то предмет, который Дарт поначалу не
разглядел; лишь снизившись и сделав над площадью круг, он различил под
фонарями некое подобие кресла, и в нем - какое-то неподвижно лежавшее
существо. Кресло звездообразно отбрасывало три черные тени. Нетрудно было
догадаться, что существо, которое лежало в нем, было также мертво, как и
весь этот древний, застывший мир.
  Дарт посадил челнок на площади, неподалеку от кресла. Наружные
анализаторы показали, что какая бы то ни было атмосфера на планете
отсутствует начисто, за бортом - открытый космос. Готовясь к выходу, Дарт
прикрепил к поясу портативную силовую установку, которая обеспечила его
талу достаточную защиту, позволявшую выйти за борт без скафандра. Дарта
окутала тонкая, сантиметров пять толщиной, прослойка газа, удерживаемая
силовым экраном. Этот экран служил непроницаемой преградой для сверхнизких
космических температур и губительных излучений, и в то же время удерживал
возле тела тепло, воздушную оболочку и необходимое для жизнедеятельности
давление. Со стороны это выглядело так, будто комиссара окутывает едва
заметная светящаяся аура.
  Дарт налегке, с непокрытой головой, но защищенный силовой установкой не
хуже сверхпрочного скафандра, вышел под черное, усыпанное звездами небо.
Неторопясь зашагал к креслу, на ходу настороженно оглядываясь по сторонам.
Его соломенного цвета волосы сбились и спутанными прядями лежали на лбу и
висках; в синих, широко раскрытых глазах отражался свет таинственных
фонарей. Покрытое легким бронзовым загаром лицо комиссара поворачивалось то
в одну, то в другую сторону; руки, державшиеся за пояс широкой полицейской
куртки, готовы были в любой момент вскинуть оружие.
  Но, по всей видимости, его опасения были напрасны. На этой планете ничто
не могло угрожать ему. Все вокруг было мертво, на всем лежала печать
кладбищенского запустения. Столбы со светящимися сферами высились немыми
стражами этого призрачного мира.
  Дарт приблизился к креслу и с любопытством исследователя, извлекщего из
толщи земли скелет неизвестного науке ископаемого, принялся разглядывать
существо.
  Оно было явно гуманоидным, о чем свидетельствовал антропоморфный характер
его тела и относительно большая, по сравнению с остальным туловищем,
голова. Помимо головы, отчетливо выделялись верхние и нижние конечности,
торс, шея. Возможно, существо было прямоходящим, несмотря на то, что имело
шесть конечностей. На них две пары исходили из предплечий и, как можно было
догадаться, исполняли функцию рук. Голова этого странного создания походила
на человеческую: на ней имелись два больших выпуклых глаза, две
вертикальные щели - видимо, носовые отверстия, а безгубый рот - крупный,
сомкнутый, наверняка служил не только для приема пищи, но и для
воспроизведения звуков.
  На существе не было и следов какой-либо одежды. Его светло-серое тело
казалось каменным, таким же, как окружавшие его здания. Дарту вдруг пришло
в голову, что перед ним - мумия, возможно даже - скульптура, вытесанная из
цельной каменной глыбы. Он разглядывал ее несколько минут. Так вот какими
были люди, населявшие когда-то этот странный мир, построившие дворцы и
дороги, и, видимо, погибшие в результате космической катастрофы!
  Дарт встряхнулся, насупил брови. Однако, исследование планеты- дело
специалистов, а он прибыл сюда не за этим. Экспедиция карриорских
археологов, которая прибудет сюда, более основательно разберется с
исчезнувшей цивилизацией здешних гуманоидов, а также установит источник
энергии, поддерживающей свет в фонарях. Ему же, Дарту, необходимо
сигнализировать на Карриор, пока бандиты еще не убрались со своего
астероида.
  И все же он не смог удержаться от соблазна дотронуться до плеча странной
фигуры. Как он и ожидал, его рука сквозь перчатку и защитную газовую
оболочку ощутила ледяной холод камня.
  И вдруг веки на круглых глазницах странного существа дрогнули и поползли
вверх...

Глава III. Бессмертный

  На Дарта уставились глазные яблоки - такого же каменного оттенка, как и
все тело. На них не было зрачков. Казалось, будто существо слепо. Но глаза
обратились на комиссара, а это значило, что неведомый обитатель планеты
видел его!..
  Дарт в замешательстве отступил на шаг. Рука его машинально легла на
приклад бластера. Однако комиссар не вскинул оружия: в поведении существа
не чувствовалось агрессивности. Оно приподняло свою большую голую голову и
медленно, как бы с трудом, повернуло ее в сторону пришельца.
  Никакого выражения не обозначилось на лице аборигена, и все же, по
некоторым едва уловимым признакам, комиссару показалось, что существо
озадачено его появлением. Четыре слабых тонких руки шевельнулись и, как
змеи, заскользили по подлокотникам кресла. Существо приоткрыло рот и издало
протяжный звук, похожий на монотонное гудение. Дарт в немом приветствии
вскинул руку, показывая открытую ладонь. Практически на всех мирах
Конфедерации, где обитали антропоморфные гуманоиды, этот жест означал
приветствие и предложение мира. Существо с минуту помедлило, видимо
обдумывая его жест, затем тоже подняло одну из своих ручонок и показало ее
ладонь Дарту.
  Комиссар удовлетворенно кивнул и быстро вернулся к челноку. Здесь, в
багажном ящике, он разыскал кибернетический лексикатор - прибор в виде
плоского диска сантиметров пятнадцати в диаметре, способный расшифровать
практически любые звуковые сигналы и воспроизводить их на карриорском языке
с помощью механического имитатора. Дарт повесил его себе на грудь и,
включив его, подошел к гуманоиду.
  - Скажите что-нибудь, - произнес он для того лишь, чтобы вызвать в
четырехруком ответную голосовую реакцию. - Это нужно для лексикатора, - он
дотронулся рукой до диска и добавил: - Несколько фраз на вашем языке
необходимы прибору в качестве материала для анализа...
  Существо некоторое время бесстрастно смотрело на него, потом снова издало
протяжный монотонный звук. На этот раз Дарт различил в нем едва уловимые
колебания тембра. Лексикатор тихо защелкал, обрабатывая информацию. Дарт
ждал, когда кибернетический переводчик заговорит. Но лексикатор лишь
щелкал, безмолвствуя. Язык незнакомца, по-видимому, был слишком сложен для
него, прибор требовал дополнительных данных, то есть незнакомец должен был
еще немного "погудеть".
  Дарт, видя, что тот умолк, ободряюще кивнул головой и несколько раз
повторил:
  - Говорите, говорите, прибор обрабатывает звуки. Лежавшее в кресле
существо, словно угадав желание пришельца, вновь загудело, лексикатор
защелкал с удвоенной скоростью и вдруг механическим голосом, раздельно
выговаривая каждое слово, выдал долгожданный перевод:
  - Ваше прибытие - большая неожиданность для меня. Свыше семисот миллионов
лет прошно с тех пор, как я остался один на этой планете. Город, в которым
мы находимся, когда-то назывался Луаимм и был столицей Западного
континента.
  - А я-то думал, что в кресле лежит статуя! - не удержался Дарт от
непроизвольного восклицания.
  Лексикатор тотчас перевел его слова на язык гуманоида. Но тот был
настолько изумлен появлением Дарта, что даже не обратил внимание на
сравнение себя со статуей.
  - Откуда вы появились? - спрашивал он. - Вы один? Каковы ваши намерения?
Почему вас не убивает холод и излучение открытого космоса? Живое ли вы,
наконец, существо, или механизм, созданных искусными учеными?
  - Неужели я похож на робота? - задетый за живое, ответил Дарт. -
По-моему, если кто из нас и похож на него, то, во-всяком случае, не я...
  - Как интересно, - после некоторой паузы продолжал переводить лексикатор.
- Живое существо, разумное, способной без защитной оболочки перемещаться по
космосу и обладающее такой удивительной вещью, как этот диск...
  - Лексикатор - еще не самая удивительная из технических разработок,
созданных в Звездной Конфедерации, - ответил Дарт,- и защитная оболочка у
меня имеется, только вы ее, по-видимому, не замечаете. Меня защищает слой
газа, который окутывает мое тело...
  - Слой газа я вижу, - сказал незнакомец, - только я никак не могу взять в
толк, как эта тонкая, бледная, едва видимая прослойка оберегает вас от
чудовищно низкой температуры, уже многие тысячи лет царящей на моей
планете.
  - Но вы-то эту температуру переносите, - заметил в свою очередь Дарт, -
хотя у вас, насколько я могу судить, вообще нет никакой защиты.
  - Она мне не нужна, - возразил незнакомец. - Сверхнизкие температуры и
космические излучения не оказывают на меня никакого воздействия. Для меня
их просто не существует. Если меня что и беспокоит, так это научные идеи,
которые я обдумываю все эти годы... Например, совсем недавно - кажется,
тысяч тридцать лет назад, - мне пришло в голову сразу несколько интересных
идей. Одна из них поистине выдающаяся. Я как раз размышлял над ней, когда
вы появились.
  - Но позвольте!- вскричал изумленный Дарт.- Не хотите ли вы сказать, что
вам десятки тысяч лег и вас ничто не может убить - ни время, ни космос, ни
тоска этого мертвого, пустынного мира?..
  - Я, кажется, уже говорил вам, что был свидетелем гибели цивилизации на
этой планете, - сказал гуманоид, - это произошло, я повторяю, свыше семисот
миллионов лет назад. Я последний представитель некогда процветавшей расы,
достигшей небывалых успехов в философии, архитектуре, поэзии, живописи;
расы, созданной для счастья и стремительно погибшей в результате сближения
нашего солнца с громадной красной звездой...
  - Как это произошло?- ошеломленный Дарт задал первый пришедший в голову
вопрос. - И почему все погибли, а вы один выжили?
  - В те достославные годы, - заговорил незнакомец, - когда моя цивилизация
достигла вершины могущества, я был одним из многих, населяющих эту планету,
был жителем Луаимма, участвовал в празднествах и концертах, многолюдных
развлечениях и будничном труде. Да, я помню времена, когда на этих улицах
кипела толпа, а здесь, на плошади, давались спектакли, которые продолжались
всю ночь, освещаемые огнями фейверков... Все это и теперь стоит перед моими
глазами, а ведь прошло столько лет... Да, в ту пору я был обыкновенным
человеком, радовался, печалился, волновался заботами, которые теперь мне
.кая^тся ничтожными, и уже -тогаа обдумывал свое первое научное открытие-
препарат, который настолько преобразует тело, что его практически ничем
нельзя убить. Идея захватила меня, и я отдал ей около шестисот лет - то
есть практически всю свою сознательную жизнь. Сначала я испытал препарат на
скоксе - зверьке, что во множестве водились в те времена. Опыт дал
превосходные результаты. Все мои попытки убить животное ни к чему не
приводили. Оно чувствовало себя прекрасно и в горящем реакторе
энергостанции, и в ледяном вакууме космического пространства. Нечего и
говорить, что ни нож, ни топор его не брали. Скоке жил, обходясь без пищи и
воды, и чувствовал себя превосходно! Не знаю - почему, но я долго не
решался испытать это средство на себе. Мне казалось, что я в этом случае
переступлю какую-то непостижимую грань, перестану быть человеком - даже
если и выживу после инъекции... Я решился на этот шаг, уже находясь на
смертном одре. Один из моих учеников по моей просьбе ввел в мой организм
единственную хранившуюся у меня дозу препарата." И я остался жить. А через
несколько сот лет на мою планету обрушилось несчастье, о котором я
упоминал... Могучее притяжение 1фасной звезды сорвало мою планету с ее
орбиты и увлекло в межзвездное пространство. Планета, получив ускорение, не
смогла удержаться и на орбите захватчика - ее вынесло далеко в космос, в
его непроглядный, ледяной мрак... Преэвде всего стала быстро рассеиваться
атмосфера, губительное космическое излучение косило людей миллионами...
Остатки населения ушли под землю, к природным источникам тепла, по и
внутренность планеты остывала быстрее, чем это можно было предположить... В
те страшные годы, среди всеобщего смятения и безумств, я пытался образумить
людей, доказать им, что только мой препарат способен спасти их и всю
цивилизацию от неминуемой гибели. Но меня мало кто слушал. В ту пору
появилось вепикое множество пророков и проповедников, каждый звал за собой,
обещая спасение, и народ шел за ними, верил им и погибал от болезней или в
кровопролитных схватках с представителями других сект. А ведь для того,
чтобы изготовить дозу препарата, способную избавить от смерти хотя бы
одного человека, нужна специально оборудованная лаборатория, нужны
высокоточные приборы и особые плавильные печи, позволяющие доводить
температуру до миллионов градусов, нужны стерильной чистоты реактивы и
вещества, а в той обстановке хаоса и безумия, которая воцарилась на
планете, среди убийств и всеобщего озлобления, о нормальной работе нечего
было и думать. Мне оставалось помогать страждущим словом, утешать и
ободрять их в трагические предсмертные часы... Сотни лет спустя, когда на
планете уже никого не осталось, я бродил по ее мертвым городам и видел
страшные картины. Улицы, усеянные десятками тысяч трупов. В предсмертной
ярости люди убивали друг друга, и победителей в этих побоищах не было. Я
спускался в подземные пещеры, куда жалкие остатки моей расы ушли, спасаясь
от губительного излучения. В подземельях они одичали, звериные инстинкты
торжествовали среди них, людоедство сделалось нормой жизни. Но и в пещерах
они все вымерли... Эти подземные лабиринты представляли собой поистине
кошмарное зрелище. Проткнутые кольями человеческие скелеты, проломленные
черепа, мумифицировавшиеся трупы со звериной злобой в лицах." Нет, здесь,
на поверхности, среди этих пышных останков моей когда-то великой
цивилизации, мне легче переносить одиночество и предаваться раздумьям.
Трупы, устилавшие эти улицы, истлели и обратились в прах, а великолепные
храмы остались, и долго еще будут стоять под вечными звездами... Гуманоид
умолк, погрузившись в раздумье. Дарт смотрел на него в крайнем
замешательстве. Перед ним было явно живое существо - мыслящее, разумное,
видимо очень древнее, но не верилось, что он живет семьсот миллионов лет.
Это ведь немыслимая цифра- семьсот миллионов! Возможно ли такое? Слушая
загадочного гуманоида, Дарт пытался припомнить все, что изучал в колледже
об обитателях миров Звездной Конфедерации. Кое-где, действительно, живут
чрезвычайно долго. Это особенно характерно для жизни на кремниевой основе.
Аборигены громадных метановых планет, коренастые, крепкие, похожие на
обломки скал, живут сотни тысяч лет - до тех пор, пока им попросту не
надоедает жить и они не кончают с собой, прыгая в раскаленные жерла
огнедышащих вулканов. Но и они все же умирают! В отличие от бессмертия, о
котором говорит это странное существо... Вынужденная вечная жизнь, когда
даже с собой покончить невозможно... Это что-то абсурдное, чудовищное, не
укладывающееся в сознании...
  У Дарта чесались руки полоснуть по незнакомцу бластерным лучом и на опыте
проверить, так ли уж он неистребим. Но простая учтивость требовала
выдержки. Дарт кивал, слушая мерный голос лексикатора, сопровождавший
гудение аборигена. В конце концов- Дарт здесь гость, а этот лупоглазый -
хозяин, на которого с самого начала необходимо было произвести
благоприятное впечатление.
  - Насколько я вас понял, вы утверждаете, что открыли препарат абсолютного
бессмертия,- сказал комиссар.- Там, откуда я прибыл, ни о чем подобном
никогда не слыхали, хотя наука сделала очень многое, чтобы продлить
человеческую жизнь... То, что вы мне сообщили - настолько удивительно, что
верится в это с трудом. Неужели кроме вас на планете нет других
бессмертных?
  - Ну почему же, - ответило существо, не сводя с Дарта больших круглых
глаз. - Есть еще скоке.
  Он издал протяжный свист и из щели под гранитной ступенью выбралось
небольшое животное на восьми лапах, с неуклюжим плотным туловищем и с почти
собачьей головой, па которой блестели, как угольки, три черных глаза. Скоке
мелкими прыжками подскакал к гуманоиду, остановился) покрутил короткими
усиками и направил их, как антенны, в сторону Дарта.
  - Забавный зверек, - сказал комиссар. - Вы говорите, его нельзя убить?
  - Невозможно, - подвердил четырехрукий долгожитель и пальцем одной из
своих рук показал на бластер, висевший у поясе Дарта.- Насколько я могу
судить, это оружие?
  -  Вы угадали.
  - Что ж, тогда попробуйте применить его против моего скокса, и вы сами
убедитесь, что все, о чем я вам рассказал - сущая истина.
  Дарт, не отвечая ни слова, вскинул бластер и направил огненную струю на
восьминогого зверя. Скоке смотрел на комиссара выжидательным, любопытным
взглядом, покуда огненный луч скользнул по его мордочке, неуклюжему
туловищу и ногам. Пламя не оказывало на него никакого воздействия, зато
каменный тротуар возле скокса, задетый лучом, сплавился и почернел.
  Наконец скоксу, видимо, надоел этот докучливый луч, снующий по его
глазам, он недовольно фыркнул, привстал на задние лапы, в один прыжок
оказался у кресла и забился под него, выставив наружу усы. Дарт
расхохотался, засунул бластер за пояс.
  - Теперь я, кажется, начинаю верить,- воскликнул он. - Но как это должно
быть, тоскливо - не имея возможности умереть, проводить годы и столетия на
безжизненной планете, среди унылых руин!
  - Я давно отвык от таких чувств, как упыние, грусть, тоска и тому
подобное, - ответил гуманоид. - Даже когда я вспоминаю прежнюю, залитую
солнцем, оживленную планету, кипение жизни на ней, я не испытываю
отрицательных эмоций. Пожалуй, лишь удивление и радостная, светлая печаль
охватывают меня в часы воспоминаний... Общение с людьми мне заменяют, идеи,
которые постоянно приходят мне в голову... Представьте, когда я закрываю
глаза и погружаюсь в свои мысли, то годы для меня спрессовываются в
минуты...
  - Но какой толк размышлять над чем-то, - перебил его Дарт,- обдумывать
какие-то идеи, когда никто во всей Вселенной о вас не знает? Для чего они?
С кем вы можете поделиться ими на этой пустынной планете?
  - Мои мысли нужны прежде всего мне самому, - ответил четырехрукий.- Это
отвлечения, умозрительные построения, прелесть и глубину которых могу
оценить только я - их творец. Вот совсем недавно, например, я задался
абстрактным вопросом: как снова сделаться смертным?
  -  Ага, жить вам все-таки надоело!
  - Надоело? - задумчиво переспросил гуманоид, медленно закрыв и вновь
раскрыв свои большие глаза.- Не знаю... Никогда не задумывался над этим...
То, что вы сейчас сказали, чрезвычайно интересно и требует длительных
размышлений... Нет, - продолжал он после недолгого молчания, - не смерть
как таковая, а лишь теоретическая возможность прекратить действие препарата
бессмертия - вот что увлекло меня... В последнее время я упорно размышлял
над этой проблемой и меня осенило несколько блестящих идей. В этом здании,
- одной из рук он слабо махнул в сторону колонн, - я оборудовал
лабораторию. Иногда наведываюсь туда, чтобы произвести тот или иной опыт,
но чаще лежу здесь... Под звездами удивительно хорошо размышляется. Закрою
глаза - кажется, всего на несколько минут, - а уже прошли десятилетия,
созвездия изменили свое положение...
  Дарт наклонил голову в почтительном поклоне.
  - Я забыл представиться, профессор,- сказал он.- Меня зовут Гиххем Дарт,
я комиссар космической полиции Карриора.
  - Рад знакомству, - отозвался гуманоид. - Меня когда-то звали А-уа.
  - Очень приятно, господин А-уа. Должен также добавить, что я попал сюда
по независящим от меня обстоятельствам, находясь при исполнении служебных
обязанностей...
  - Объясните мне прежде, что такое Карриор, и это ваше непонятное
выражение...
  -  Вы имеете в виду - космическая полиция?
  -  Вот именно. Что это такое?
  Дарт вздохнул, набираясь терпения. Впрочем, растолковывать аборигенам
отдаленных планет, что такое "космическая полиция", ему было не впервой, и
он довольно бодро объяснил профессору, что Карриор - это один из наиболее
развитых миров в громадной области космического пространства, называющейся
Метагалактикой. Когда-то давно несколько тысяч таких миров объединились в
Звездную Конфедерацию; миры эти находятся один от другого на чудовищно
большом расстоянии, но перелеты через субпространство сблизили их, и более
тесное общение друг с другом стимулировало научный прогресс и ускорило их
развитие. Но таких высокоразвитых миров, как Карриор, Шабур, Альцебес и
других, составляющих ядро Конфедерации, - сравнительно немного, гораздо
больше планет, цивилизации на которых находятся еще на недостаточной
ступени развития, чтобы быть принятыми в сообщество в качестве полноправных
членов. В большинстве своем полуварварские, агрессивные миры, подчас со
странной, извращенной моралью, технология которых позволила им пока только
сделать первые шаги в освоении космического пространства. То тут, то там
среди них возникают конфликты, которые чреваты самыми пагубными
последствиями не только для враждующих сторон, но и для соседних миров;
нередки случаи захвата чужих поселений, вторжений на мирные планеты и
нападений на межзвездные торговые корабли. Поэтому миры-учредители
Конфедерации договорилиса разделить Метагалактику на сферы своего влияния,
чтобы контролировать ситуацию в космосе. Та часть Вселеиной, где обнаружена
планета А-уа, относится к сфере влияния Карриора. Сферы влияния, в свою
очередь, разделены на секторы - участки, каждый из которых охватывает
десятых тысяч звездных систем. За порядок в секторе отвечает специально
назначенный полицейский комиссар.
  - Что касается собственно Карриора,- продолжал Дарт, - то это
густонаселенная планета, размерами вдвое больше вашей. Ее не увидишь отсюда
даже в мощный телескоп. Но можно рассмотреть солнце, вокруг которого она
обращается... Там моя родина, и, я думаю, что мне теперь придется вернуться
туда гораздо раньше срока, отведенного мне на патрулирование сектора.
Космическим бандитам удалось подбить мой корабль. Я единственный из
экипажа, кому удалось спастись. Чтобы добраться до вашей планеты, я
проделал долгий путь в этом летательном аппарате. У меня на исходе
продовольствие и почти иссякла энергия в батареях. Ни тем, ни другим вы,
как я понимаю, обеспечить меня не можете...
  - Если бы вы сообщили мне состав и способ изготовления того, что вы
называете "продовольствием" и "батареями", то я, пожалуй, подумал бы, как
синтезировать их в лабораторных условиях...
  - Боюсь, господин А-уа, что мне не пережить и минуты вашего раздумья. У
меня совершенно нет времени. Вы видите, тут у меня на поясе портативный
прибор, который ежесекундно воссоздает, очищает и удерживает вокруг меня
защитный слой. Цифры на его шкале неумолимо говорят мне, что запас энергии
в миниатюрных батарейках подходит к концу, их надо перезарядить, подключив
я батареям челнока, а там тоже энергия кончается. У меня нет возможности
даже более обстоятельно поговорить с вами, как этого хотелось бы нам обоим.
Я должен экономить энергию, которая нужна мне для сведения счетов с
бандитами. Я поклялся их уничтожить, и теперь, похоже, мне предоставляется
последний шанс.
  - Если вам необходима помощь, то можете рассчитывать на меня, - заметил
А-уа, - хотя я не совсем представляю, чем могу быть вам полезен...
  - Я, признаться, тоже, - ответил Дарт. - Вообще встреча с вами не входила
в мои планы. Но если уж она произошла, то я должен посвятить вас в них.
  -  Слушаю внимательно.
  - Господин А-уа, мне надо послать донесение на Карриор. Сигнал пойдет
через субпрестранство, то есть достигнет конечной точки - Карриора,
практически в то же мгновение, как будет отправлен. В нем я сообщу о
нападении бандитского звездолета и передам координаты астероида, на котором
преступники устроили свое логово. Координаты вашей планеты я передавать не
буду, в этом нет необходимости - станция, которая примет мое донесение,
вычислит эти координаты по траектории передающей волны.
  - Насколько я понимаю, после этого сюда прибудут ваши соотечественники? -
спросил А-уа.
  - Вы догадливы, - ответил Дарт. - Здесь появится полиция, а потом,
разумеется, исследователи, которым вы, господин А-уа, можете оказать
неоценимую помощь. Но прежде, чем появятся посланцы Карриора, сюда прибудет
звездолет бандитов. От их астероида до вашей планеты, что назвается, рукой
подать. Запеленговав передатчик, они примчатся спустя считанные минуты,
чтобы уничтожить меня. Их звездолет вооружен сверхмощными термоядерными
снарядами...
  -  Это что такое?
  - Бомбы громадной разрушительной силы! При взрыве одного такого снаряда
образуется ударная волна, которая способна разнести вдребезги всю эту
площадь и весь город! Боюсь, господин А-уа, что из-за меня вы попали в
крупную передрягу. По-крайней мере - ваш покой тут здорово потревожат.
  - Мой покой ничто не может потревожить, уважаемый комиссар, - отозвался
гуманоид. - Даже если своими бомбами они взорвут всю планету, я не погибну.
Для меня это невозможно.
  - И тем не менее в этом нет ничего хорошего - оказаться под бомбежкой, -
сказал Дарг. - Но не стану спорить. У меня слишком мало времени, чтобы
расписывать "прелести" массированной ядерной атаки. Выслушайте мой план.
Тотчас после сеанса субпространственной связи мы с вами садимся в челнок и,
выжимая предельную скорость, мчимся на противоположное полушарие планеты.
До прибытия сюда Зауггуга у нас будет в запасе минут двадцать - двадцать
пять. За это время мы должны найти подходящее убежище. На другом полушарии
я видея горы. Думаю, мы успеем добраться до них. А уж в горах мы наверняка
найдем какую-нибудь пещеру, где можно затаиться и переждать бомбардировку.
  - Весьма польщен вашим предложением отправиться с вами, - сказал А-уа, -
но не доставлю ли я вам лишних неудобств?
  - Ни малейших, - ответил Дарт. - Вы превосходно поместитесь рядом со мной
в кабине. Не могу же я оставить под бомбами единственного уцелевшего
представителя здешней цивилизации! Вы настолько уникальны, что я не могу
рисковать вами.
  - Что ж, я не прочь, тем более все, о чем вы мне рассказали, меня
чрезвычайно заинтересовало, - с этими словами гуманоид выбрался из кресла.
- Только перед отлетом я загляну в лабораторию. Мне надо кое-что взять.
  -  Хорошо. Но, пожалуйста, поторопитесь.
  -  О нет, я вас не задержу.
  Мелкими, какими-то плывущими шажками А-уа поднялся по ступеням ближнего
здания. Узкая четырехрукая фигура помаячила среди колонн и исчезла в их
тени.

Гиава IV. Между жизнью и смертью

  Комиссар мельком подумал, что за ним следовало бы проследить - всякое
может случиться, но все же решил не подавать гуманонду лишнего повода для
подозрений. Забравшись в кабину челнока, он занялся составлением доне^
сения на Карриор.
  Текст должен быть кратким и емким, способным уместиться в одну единицу
информации, передаваемую за сотую долю секунды. На текст большего объема в
батареях челнока просто не хватит энергии. Дарт задал соответствующую
программу компьютеру; электроника вскоре выдала необходимый блок, который
комиссар приготовил для запуска в субпространственный эфир. Затем он
выбрался из челнока и прошелся, нетерпеливо поглядывая на громадное здание,
где скрылся загадочный профессор.
  Вскоре нелепая фигура А-уа вновь замаячила у колонн. Гуманоид сходил по
гранитным ступеням, держа в двух нижних руках какую-то коробочку. Она была
раскрыта, и А-уа двумя верхними руками перебирал ее содержимое.
  -  Вы готовы? - спросил Дарт.
  -  Теперь да, - откликнулся гуманоид.
  - Садитесь в кабину. Нам предстоит полет на предельной скорости, -
предупредил комиссар, устраиваясь в кабине рядом с инопланетным
профессором. - После того, как я отправлю донесение на Карриор, счет
времени для нас пойдет на секунды...
  - На секунды?- переспросил А-уа повышенным тоном, обозначавшим,
по-видимому, удивление. - Я привык отсчитывать время тысячелетиями, а тут
вдруг - на секунды... Как хотите, но мне трудно в это поверить...
  - Ничего, это с непривычки, - с этими словами Дарт включил двигатели.
  В дюзах челнока глухо заревело разгорающееся фотонное пламя. Комиссар
положил руку на ключ субпространственной связи. Сеанс одностороннего
контакта с Карриором длился мгновение. Четырехрукий пассажир челнока вряд
ли даже понял, что донесение отправлено, а комиссар уже вцепился обеими
руками в рычаги управления.
  Летательный аппарат круто взмыл ввысь. В считанные минуты величественные
здания Луаимма скрылись в мглистой дали. Челнок, набирая скорость, помчался
над зеркальной гладью застывшего океана.
  Дарту казалось, что время течет стремительно, и он выжимал из летающей
посудины максимальную скорость. В сумеречной дали уже выросли снежные
вершины, сверкающие под звездами, как вдруг в небе послышался тяжелый,
нарастающий гул.
  - Так я и знал! - закричал Дарт. - Они нас засекли!.. А-уа не реагировал
на его возглас. Он полулежал рядом, закрыв глаза и прижав к груди
коробочку. Казалось, он погрузился в свое обычное раздумье, при котором
несколько минут равнялись годам, а то и десятилетиям.
  К счастью, челнок успел добраться до горной гряды раньше, чем его настиг
громадный черный звездолет. Чертыхаясь, комиссар на полной скорости рванул
в первую подвернувшуюся расщелину, ежесекундно рискуя напороться на
какой-нибудь невидимый в полумраке выступ.
  Ядерный снаряд с оглушительным треском взорвался где-то совсем рядом.
Полыхнуло пламя, посыпались огромные валуны, гулкое эхо прогрохотало по
горным долинам и ущельям. Челнок юркой серебристой каплей мелькал среди
падающих циклопических глыб, бесстрашно нырял в пропасти и углублялся в
расщелины, а над ним, на фоне разбойничьего корабля. Оттуда, рассекая
мглистый небосвод, яркими вспышками неслись снаряды.
  Грохотало справа и слева, спереди и сзади, трескались скалы, с шумом
сходили каменные лавины. Дарт до крови закусил губу: все-таки он не успел
затаиться в ущелье, бандиты засекли челнок при подлете к горам! Теперь они
знают, что он здесь. Даже если он нырнет в укромную пещеру, сделавшись
недосягаемым для их шарящих инфралучей, то пираты все равно не успокоятся.
Они не улетят, пока не искрошат весь это горный массив в мелкую щебенку...
  Сумасшедший полет в вихре глыб, поднятых на воздух взрывами, продолжался
недолго: чудовищный удар падающего валуна потряс челнок и он рухнул,
увлекаемый грудой камней, куда-то в пропасть...
  Ударившись корпусом о скалу, он подскочил и застрял между выступами на
узкой площадке, тянувшейся вдоль отвесной стены. Лавина камней,
стремившаяся вслед за ним, прогрохотала в нескольких метрах.
  Аппарат лежал на боку. Самая глубокая вмятина пришлась как раз на кабину,
но пульт еще мерцал огнями и в сопле вздрагивало пламя... Штурвал врезался
в грудь Дарту, смяв грудную клетку и превратив желудок в кровавое месиво.
Разбитая голова комиссара свешивалась на плечо А-уа. Гуманоид чудесным
образом остался невредим и сохранял завидное хладнокровие. Дарт хрипло
дышал, из его рта сочилась кровь.
  -  Все-таки... проиграл... - послышалось сквозь судо-
рожные всхлипы, и валявшийся где-то под ногами лекси-
катор перевел его слова. - Конец... Это конец... Когда прибу-
дут люди с Карриора... скажите, что... я... сделал все,
что мог...
  - Почему бы вам самому не сказать им об этом? - спокойно осведомился
А-уа. - Если вам угодно, я могу восстановить ваше тело, вернуть ему
крепость и силу, и только - понравится вам это или нет, - но вам придется
согласиться с бессмертием вашего организма.
  Затуманившиеся глаза Дарта взглянули на гуманоида с изумлением и
надеждой. Рот комиссара судорожно приоткрылся, но говорить он уже не мог...
Слышался лишь прерывистый хрип...
  - Здесь у меня хранится несколько граммов моего препарата, - продолжал
А-уа, открывая коробочку. - Как раз хватит, чтобы сделать бессмертным одно
живое существо.
  Признаться, эту порцию я приготовил в расчете на ее последующее
преобразование в препарат антибессмертия. Но, исходя из соображений
гуманности, я готов предоставить дозу в ваше распоряжение. Итак, уважаемый
комиссар, согласны ли вы стать бессмертным?
  - Да... черт побери... - в последнем отчаянном усилии выдавил отдирающий.
  Гуманоид концом блестящей трубочки коснулся его шеи. Укола Дарт не
почувствовал. Если боль от него и была, то она потонула в той общей
невыносимой боли, которая раскаленным обручем стискивала все его
изувеченное тело.
  - Инъекция введена, - сказал А-уа, укладывая трубочку в коробку. - Теперь
вы можете не беспокоиться о разбитом челноке, бомбах, преступниках,
собственной безопасности и вообще ни о чем. Уверяю вас, что скоро вся эта
история будет казаться вам сущим пустяком. Перед вами открылась вечность,
дорогой комиссар. С этой минуты вы начали погружаться в нее...

Глава V. Бой с подземным чудовищем

  Дарт пропустил последние слова гуманоида мимо ушей. Кажется, зареви в
этот момент у него над ухом сирена, он бы и ее не услышал, захваченный
зрелищем удивительной метаморфозы, происходившей с его собственным,
изувеченным телом. В считанные минуты закрылись страшные раны на груди, от
них не осталось и царапины; тело его как бы разглаживалось, исчезали
морщины, было похоже даже, будто неуловимо меняется его цвет- оно
остановилось смуглее и приобретало какой-то синеватый оттенок... Дарт не
мог отвести изумленного взгляда от собственных рук и груди. Исчезли не
только свежие раны, но и застарелые, полученные комиссаром за годы его
опасной службы. От боли не осталось и воспоминания... Сознание прояснилось.
Уже четверть часа прошло с момента его странного преображения, а комиссар,
все еще не веря, ощупывал собственные руки, грудь, живот...
  Наконец он огляделся, выпрямился в кресле. Покосился на гуманоида,
бесстрастно наблюдавшего за ним своими выпуклыми глазами. Ясно, что этот
А-уа обладает какимито уникальными средствами исцеления, подумалось ему. В
собственное бессмертие комиссар, конечно, не поверил, это трудно было
осмыслить сразу, но чудесное возвращение к жизни поразило его необычайно.
Ему захотелось разузнать поподробнее о фантастическом методе четырехрукого,
но пришлось удержаться от расспросов. Дарт не чувствовал себя достаточным
специалистом в области физиологии и медицины. Пока же напрашивался только
один вывод: гуманоид - ценнейшая находка, которая в тысячу раз важнее
бандитского звездолета! Теперь Дарт просто обязан доставить его на Карриор!
  Подавив приступ буйной радости, лишь крепко пожав одну из рук А-уа, Дарт
обратился к рычагам управления челноком. Приборы показывали, что аппарат
получил не такие значительные повреждения, как казалось Дарту вначале.
Двигатели, хоть и с надрывным скрежетом, но заработали.
  Судя по грохоту взрывов, раздававшихся где-то в стороне, бандитский
звездолет удалялся. Дарт решил воспользоваться этим, чтобы снять челнок со
скалистых уступов и покинуть опасную расщелину.
  Аппарат с минуту вздрагивал, дергался измятым корпусом, и вскоре усилия
его двигателей увенчались успехом: он вырвался из объятий уступов, хотя для
этого пришлось рискнуть и резко прибавить скорость. Но после высвобояздения
Дарт не смог сразу ее погасить в этом узком каменном мешке; челнок почти
тотчас зацепился бортом за отвесную стену и, не удержавшись на крыле,
заскользил вниз, к мрачному дну... Его полет временами походил на
беспорядочное падение; он несколько раз цеплял бортами о края пропасти,
которая казалась Дарту бездонной. Комиссар в ужасе закрывал глаза, каяодую
секунду ожидая удара, который разобьет хрупкую посудину вдребезги. И все же
двигателям удалось замедлить скорость падения, и на ледяное дно пропасти
челнок опустился достаточно мягко.
  Дарт после этого еще долго сидел неподвижно, приходя в себя, не веря, что
падение прекратилось, а челнок цел... Наконец он протянул руку к пульту и
включил наружное освещение.
  Экраны "фугового обзора показали вид, мрачнее которого трудно было себе
вообразить. Челнок лежал на боку, угодив в какой-то пролом, на дне длинного
и узкого ущелья, в котором царила кромешная тьма. Лучи прожекторов
выхватывали угрюмые отвесны стены, изрезанные трещинами. Под воздействием
взрывов то тут, то там начинали сыпаться обломки, угрожая в любую минусу
навсегда похоронить под собой утлую посудину...
  Внезапно из черной расщелины слева, откуда клубился едва заметный
белесоватый дым, вытянулась огромная чешуйчатая лапа и ударила по челноку.
Длинные когти со скрежетом проскребли по металлу летательного аппарата.
  Гуманоид привстал на сиденье, оглянулся на Дарта, чтото быстро загудел.
  - Это уммиуй, - перевел лексикатор, - чудовище, обитающее глубоко в
раскаленных недрах планеты. Они иногда выползают из своих пещер, чтобы
охладить свое огнеупорное тело на космическом холоде. Это они, уммиуй,
уничтожили остатки моего народа, ушедшие под землю...
  Тем временем из расщелины высунулась вторая лапа, а вслед за ней стало
выбираться само чудовище. Какое-то уродливое смешение гигантского таракана,
краба и динозавра, подумал Дарт, разглядывая его. Тело монстра покрывала
чешуя, четыре больших круглых глаза фосфорецировали во мраке, клыкастая
пасть находилась вровень с передними конечностями. Пасть поминутно
открывалась и изрыгала языки пламени, от самого животного валил густой пар-
на космическом холоде оно покрывалось толстым слоем изморози, которая не
мешала ему, однако, довольно резво шевелить лапами-щупальцами и
поворачиваться всем своим огромным нелепым телом.
  - Боюсь, что мы угодили в скверную переделку, - меланхолично произнес
А-уа.- Гораздо приятнее коротать вечность под звездами, среди царственных
руин великой цивилизации, чем в брюхе уммиуя.
  -  Вы думаете, что нас есть шанс быть проглоченными?
  - И немалый!- отозвался гуманоид.- Вы не знайте силы и свирепости этих
тварей. Ему ничего не стоит расколоть клешнями обшивку нашей летательной
машины и схватить нас. Разжевать он нас, конечно же, не сможет, но он
проглотит нас целиком. Вообразите перспективу - сотни, тысячи, а то и
миллионы лет провести в брюхе уммиуя!
  -  Они что, тоже бессмертны?
  - Нет, конечно, но нам от этого легче не будет. Эта тварь, которая нас
проглотит, вернется к пылающим недрам планеты и там когда-нибудь издохнет;
нас погребет вместе с нею в раскаленной лаве и в конечном счете замурует в
каменной глыбе. Мы останемся живы, но не сможем пошевелить и пальцем...
  - О черт! - воскликнул Дарт. - Этот урод действительно имеет в отношении
нас серьезные намерения!
  Уммиуй почти весь выбрался из расщелины. Все его внимание было обращено
на челнок, застрявший в разломе. Передние лапы чудовища скребли по его
металлу, голова надвинулась, почти вплотную осматривая серебристый бок
летательного аппарата. На экране наружного наблюдения чудовищная морда
уммия видна была во всей своей уродливой красе. Пламя, бьющее из пасти,
обдавало обшивку, острые клыки пытались вонзиться в нее.
  - Это одно из самых отвратительных созданий, которое я когда-либо видел в
своей жизни! - воскликнул Дарт. - Я побывал на многих планетах, многого
насмотрелся, но такой чудовищной твари еще не встречал!
  - Нам надо поскорей улетать, - заметил А-уа и повторил: - Уммиуй очень
опасны.
  Дарт, морщась от досады, попытался включить двигатель. Челнок сильно
тряхнуло. Казалось, помятый летательный аппарат высободился из разлома и
вот-вот взлетит, но две громадные клешни легли на него, обхватили и
неожиданно дернули на себя.
  Комиссар принялся вертеть руль, и челнок, урча двигателем, стал
ворочаться, ерзать в объятиях чудовища. Того, по-видимому, это нисколько не
обескуражило, даже наоборот- вызвало прилив ярости. Уммиуй раскрыл пасть и,
выдохнув густое облако черного дыма, пронзительно заревел. Рев смешался с
грохотом отдаленных взрывов и ревом другого такого же чудовища, вылезавшего
из расщелины метрах в ста отсюда. Попав в полосу света, шедшего от
прожекторов челнока, чудовище пригнулось, отодвинуло голову в тень, однако
летательного аппарата из лап не выпустило.
  -  Ясно, он боится света! - крикнул Дарт, беря бластер.
  - Куда вы? - сказал А-уа. - Вы всерьез думаете, что тонким лучиком вашего
оружия можно одолеть чудовище, привыкшее купаться в раскаленной лаве?
  - Лучик не такой уж безобидный, - отозвался Дарт, - им можно пробить
стальной лист толщиной в десять сантиметров! К тому же у нас нет другого
выхода. Чтоб взлететь, нам нужно уничтожить тварь, или хотя бы отогнать ее
от челнока.
  Дарт поправил на поясе силовой прибор, обеспечивающий защитную оболочку,
осмотрел бластер, взял из комплекта аварийных принадлежностей короткое
заостренное копье и раскрыл дверцу - противоположную той, к которой
подобралась морда чудовища.
  Башмак Дарта ступил на рассыпанные по дну пропасти мелкие камни. На
расстоянии вытянутой руки на серебристой поверхности летательного аппарата
темнела обхватившая ее отвратительная лапа. Дарт вскинул бластер и саданул
по ней огненным лучом, стараясь не задеть обшивку челнока. Луч заметался на
лапе. Но, похоже, особых неудобств чудовищу бластерный .огонь не
доставил... Тогда Дарт, включив огонь на полную мощность, начал бить лучом
по одному и тому же месту. Довольно скоро на лапе образовалось горелое
пятно. Чудовище издало рык, полный боли и неистовой ярости.
  Дарт обошел челнок и, оказавшись сбоку от массивного туловища уммиуя,
начал лупить бластерным лучом по его морде, целясь в глаз. Но тут
стремительно вскинулась клешня, обхватила комиссара и стиснула так, что
захрустело что-то на поясе - это треснул не выдержав чудовищного давления
клешни, силовой прибор. Дарт даже не обратил внимание на это. Он весь
напрягся, пытаясь ослабить напор страшной конечности, и в то же время не
сводил глаз с надвинувшейся морды уммиуя...
  Его обдало дымом и пламенем. Дарт содрогнулся от ужаса. Казалось, сама
смерть предстала перед ним в облике отвратительного чудовища...
  Клешня поднесла его к самой морде. Выпуклый фосфорический глаз, полметра
в диаметре, почти уперся в комиссара, как будто пристально разглядывая его.
И Дарт, пользуясь тем, что руки у него свободны, размахнулся и с силой
всадил в него копье. Глаз треснул и разлетелся на осколки. Тело монстра
сотрясла дрожь.
  Объятие клешни ослабело, и все же она продолжала удерживать Дарта и даже
повлекла его к пасти, извергавшей дым. Дарт ухватился обеими руками за
клык. Его ноги обдало огнем.
  "Погиб, - мелькнуло в мыслях. - Но почему я не чувствую боли? Наверное,
тело сковал космический мороз и оно окаменело..."
  Но нет, его тело не окаменело, конечности слушались его. Огненная струя
из пасти уммиуя непрерывно била по его ногам. Они, даже несмотря на силовую
защиту, должны были бы уже свариться, но с ними ничего не происходило.
  Дарт чувствовал, что они, как и все его тело, находятся в прекрасном
состоянии... Ему некогда было размышлять об этих странностях. Клешня
швырнула его прямо в пасть, и челюсти монстра сомкнулись, стремясь рассечь
добычу пополам.
  Однако комиссар оказался уммиую в буквальном смысле не по зубам. Добыча
была слишком жесткой, перегрызть се чудовищу не удалось, и челюсти
задвигались, перекидывая Дарта с одного громадного зуба на другой.
  Зубы мяли и тискали звездолетчика, швыряли его по всей полости рта,
похожего на небольшую жуткую пещеру. Из горла вырывались языки пламени,
озаряя твердые, как камень, небо и десны. Языка не было. Видимо, чудовищу
хватало тройного ряда массивных зубов, которыми оно могло и без помощи
языка управиться с добычей. Стенки гортани сомкнулись и Дарта потянуло в
раскаленное ущелье горла, прямо в огонь. Дарг вцепился в один из боковых
клыков. Чудовище сильно встряхнуло головой, стремясь направить добычу в
пищевод, но Дарт не только держался, но еще и свободной рукой удобнее
перехватил бластер. Это какое-то чудо, что огнемет оказался почти
неповрежден, когда Дарта перекатывало по зубам монстра. Теперь он очень
пригодился комиссару.
  Рядом с клыком, за который он цеплялся, торчало несколько зубов. Один из
них потемнел, на его поверхности выделялась гниющая трещина. Дарт вставил в
нее дуло бластера и нажал на спусковую кнопку. Эффект получился
необыкновенный! Уммиуй всем своим исполинским телом взвился на дыбы от
боли. Бешеным напором дыма и пламени комиссара вышвырнуло из горла чудовища
он ударился о стену пропасти и упал рядом с челноком. Клешни отцепились от
летательного аппарата и судорожно сучили в воздухе, тело монстра
приподнялось, голова с выбитым глазом запрокинулась; чудовище испускало
истошный рев) не замечая ничего вокруг себя.
  Грохот взрывов приближался. Снова посыпались камни. К месту событий из
дальнего конца расщелины подбирался второй монстр, а Дарт все сидел у
стены, куда его отбросил уммиуй, и не мог прийти в себя от изумления.
Только сейчас он обнаружил, что лишился защитной оболочки! Это поразило его
настолько, что он целую минуту не мог подняться на ноги. По всем мыслимым и
немыслимым законам он тысячу раз должен быть мертв, а между тем он ощущал
свою грудь, ноги, голову, и нигде не находил ни малейшей царапины...
  Приоткрылась дверца челнока и из нее высунулась лупоглазая голова А-уа.
Гуманоид о чем-то возбужденно загудел, размахивая руками и показывая на
вздыбившееся в десятке метрах от лкпяюльного аппарата грозное подземное
существо, непрерывно ревущее и изрыгающее огонь. Дарт только сейчас осознал
перемену происшедшую с .ним, и мысли его смешались от ужаса и изумления.
  Лишь когда грохот от разрывов ядерных снарядов, сбрасываемых с
бандитского звездолета, сделался громче и гдето рядом прошумел обвал, Дарт
опомнился. Он ввалился в кабину, захлопнул дверцу и взялся за рычаги
управления. Рядом взволнованно гудел четырехрукий, но лексикатор, как и
аппарат силовой защиты, был уничтожен клыками уммиуя и остался в его пасти;
запасного лексикатора не было, так что речевой контакт с А-уа прервался. Но
Дарту сейчас было не до разговоров. Надо было выбираться из пропасти,
которая в любой момент могла оказаться для них ловушкой.
  Подползал второй уммиуй, он был уже в десятке метрах от челнока; да и
раненый монстр в любой момент мог опомниться и наброситься на аппарат.
  В дюзах измятого челнока загудело пламя. Челнок сильно встряхнуло, он
выбрался из разлома и поднялся над дном пропасти. Громадная клешня
подползавшего уммиуя метнулась к нему, но когти лишь проскребли по
обшивке...
  Аппарат медленно поплыл, набирая высоту, на заваленным обломками
каменистым днищем. Из трещин и пещер выползали дымящиеся уммиуй,
встревоженные взрывами. На дне пропасти их копошились сотни, вскоре все дно
представляло собой сплошное скопище шевелящихся чешуйчатых тел и клешней.
Дарт осторожно направлял челнок вверх, где бледнела узкая полоска звездного
неба. Необходимо было как можно скорее покинуть эти гиблые места, а главное
- убраться из пропасти, где слишком велик риск попасть под обвал. Но после
вылета из пропасти его подстерегала другая опасность: поверхность планеты
прощупывали чувствительные инфраволны бандитского звездолета. Под открытым
небом челнок могли засечь.

Глава VI. В невидимой сети

  Гул взрывов доносился с северо-запада. Челнок пулей вылетел из пропасти и
помчался в противоположном направлении - на юго-восток, стараясь держаться
как можно ближе к скалам, огибая нависшие каменные выступы и обрывистые
склоиы. Дарт, вдепившись в штурвал, не отрывал глаз от экрана. Нервы его
напряглись. Сейчас, когда челноку угрожала опасность разбиться при малейшем
неверном повороте руля, серебристо-стальные бока летательного аппарата
казались комиссару собственной кожей, которой он рассекал безвоздушное
пространство мертвой планеты. Тысячу раз челнок мог врезаться в неожиданно
выросший впереди выступ или удариться о крутое подножие скалы, и тысячу раз
срабатывала феноменальная реакция звездолетчика.
  Юркая летающая лодка вырвалась из хаоса громоздящихся скал и помчалась
над обледенелым океаном, быстро набирая высоту. Дарт ликовал: бандиты могут
сколько угодно бомбить горы Западного континента - он вернется на
противоположное полушарие и дождется там помощи с Карриора! Поручив штурвал
заботам автопилота, он откинулся в кресле.
  Странно, но усталости, которая должна была навалиться на него после
такого чудовищного напряжения, он не чувствовал. Может, это как-то связано
с изменениями в его организме? Неплохо было бы потолковать об этом с
профессором, но лексикатор остался в пасти уммиуя, и Дарту оставалось
только молча поглядывать на своего странного пассажира.
  Тот с закрытыми глазами лежал в кресле. Вид его выражал полную
отрешенность. Дарт почувствовал что-то вроде угрызений совести: он вовлек
это мирное и доброжелательное существо в свои рискованные дела, челнок мог
запросто разбиться в горах и тогда им обоим пришел бы конец... Имел ли он
право с такой легкостью распоряжаться чужой судьбой? Оставалось утешаться
тем, что все в конце концов кончилось благополучно. Еще полчаса полета и
они достигнут Восточного континента.
  Монотонно гудел двигатель, привычно мигали лампы на пульте. И вдруг Дарт
вскрикнул от неожиданности и вцепился обеими руками в рогатку штурвала: все
стрелки на счетчиках резко, как по команде, рванулись влево, погасли
экраны, кабина погрузилась в темноту и в дюзах послышался надсадный
скрежет, какой бывает при внезапном торможении.
  Испуг и замешательство продолжались считанные секунды - Дарт с изумлением
обнаружил, что он абсолютно спокоен, а мысль его работает четко и уверенно.
И это несмотря на то, что впору было сойти с ума от ужаса! До челнока
дотянулось невидимое лучевое щупальце, посланное с бандитского звездолета.
Аппарат Дарта все-таки засекли!
  Бандиты набросили на него антигравитационную сеть - мощное оружие,
доступное только самым высокоразвитым мирам космоса. Ее применение являлось
лишним доказательством того, что Зауггут был агентом Темной Империи...
  На челноке встали оба двигателя, вышли из строя все приборы. Аппарат
потерял управление и шел теперь на инерционном полете, который стремительно
гас.
  Прошло еще несколько минут- и началось самое страшное: летательный
аппарат Дарта развернулся и полетел, увеличивая скорость, куда-то вверх-
прочь от поверхности мертвой планеты. Его тянуло к кораблюубийце, и
воспротивиться этому комиссар был не в состоянии.
  Бандитский корабль удалялся от планеты где его могли застигнуть посланные
на подмогу Дарту полицейские, и, как на привязи, уводил за собой челнок.
  Дарт оглянулся на гуманоида. Тот, ничего не подозревая лежал с закрытыми
глазами и сжимал нижней парой рук свою коробочку. Взгляд Дарта остановился
на ней.
  "Какие сюрпризы еще может преподнести это загадочное четырехрукое
существо? - думал Дарт. - Ему известен могущественный секрет бессмертия,
которого не знают даже на таких высокоразвитых планетах, как Карриор и
Шабур. Не знают его и на Рассадуре, ибо из Темной Империи еще не являлись
люди, которых невозможно убить... Похоже, этот лупоглазый - единственный
обладатель величайшей тайны мироздания, удивительного открытия, способного
превратиться в страшное оружие, ужаснее всех этих антигравитационных лучей
и аннигиляционных торпед... "Что будет, если секрет абсолютного бессмертия
узнает Зауггуг? Этот коварный оборотень хитростью и угрозами выбьет из
профессора его тайну, а тогда с Рассадуром и вовсе невозможно будет
бороться. Темная Империя поработит Вселенную..."
  У Дарта захватило дух от зловещих предчувствий. Он приоткрыл дверцу
челнока. Ледяное дыхание космоса ему было уже нестрашно, но в этом убедился
на мертвой планете. Без скафандра, без силовой защиты он высунулся наружу,
всматриваясь в черное, усыпанное звездами пространство. Там, куда направлен
был нос челнока, маячила зловещая тень громадного звездолета. Эта тень
приближалась- точнее, к ней приближался притягиваемый ею челнок.
  Дарт вновь с тревогой взглянул на гуманоида. "Жаль... - промелькнуло в
его мозгу. - С профессором придется расстаться, а его открытие так
пригодилось бы Конфедерации! Но что остается делать? Нельзя допустить,
чтобы ученый с его коробкой попал в руки бандитов! Секрет бессмертия не
должен достаться Рассадуру..."
  Дарт с тяжелым чувством дотянулся до дверцы рядом с гуманоидом, рывком
распахнул ее и сильным ударом кулака отправил профессора в открытый космос.
Легкое тело гуманоида выскользнуло из кабины, некоторое время тенью
помаячило вблизи челнока, а потом стало быстро отставать и вскоре
затерялось в звездном мраке.
  - Прости, дружище, - крикнул ему вдогонку Дарт, хотя и знал, что тот уже
не сможет ни понять его, ни даже расслышать, - прости, но тайна, которой ты
владеешь, слишком ценна! Я не могу рисковать! Если ты действительно
бессмертен, то ты и в открытом космосе не погибнешь - не все ли тебе равно,
где предаваться размышлениям: лежа в кресле или плавая в пространстве?
Поверь, свободное парение в космосе - это гораздо лучше, чем оказаться в
грязных лапах проходимцев... Прощай! Мне было жаль расставаться с тобой!..
  Спустя четверть часа серебристая капля челнока слилась с тенью черного
звездолета, втянулась в широкий, автоматический открывшийся люк в его днище
и замерла. Минут двадцать гудели механизмы, приводя атмосферу и давление в
шлюзовой камере, куда втащило челнок, в соответствие с атмосферой и
давлением на корабле.
  А еще через некоторое время Дарт услышал гулкий топот множества ног,
сбегавшихся к челноку. Кто-то снаружи завозился с его дверцами.

Глава VII. Космические каннибалы

  По дверце яростно забарабанили чем-то твердым и она начала прогибаться
вовнутрь. Наконец она распахнулась и сразу два десятка горящих злобой глаз
уставились на комиссара. Челнок окружали подручные Зауггуга.
  Опасаясь бластерного огня, который мог обрушить на них Дарт, бандиты
зарывались большими прозрачными непрожигаемыми щитами. Дарт, усмехнувшись,
отбросил бесполезный огнемет. Скрестив на груди руки, он с холодным
презрением смотрел на своих заклятых врагов.
  - Руки за голову, проклятый полип! - торжествующе завизжал Зауггут. - Не
вздумай схватиться за бластер, а иначе первым получишь в лоб горячую
отметину!.. Вылезай. На этот раз наша взяла.
  Дарта грубо выволокли из кабины и связали по рукам и ногам. Вокруг
комиссара столпился разномастный сброд с планет, которые уже подпали под
власть Рассадура; были здесь и те, кого Зауггут освободил с йокрианской
каторги. Немало среди них было антропоморфных существ, похожих на самого
Дарта, но больше было созданий странных, причудливых, отталкивающих, подчас
непохожих абсолютно ни на что. Сказать, что одно из них напоминало
полутораметровую жабу, имевшую громадные торчащие клыки, чешую и восемь
глаз, а другое походило на медузу с множеством колышущихся присосок -
значит ничего не сказать и не дать даже самого отдаленного представления об
их виде. Описывать внешность подручных Зауггуга бесполезно - никакими
словами невозможно передать их отталкивающий, нечеловеческий облик. Все эти
гуманоидные ящеро-, крабо-, пауко-, горилло- и жабообразные, входившие в
банду Зауггуга, толпились вокруг Дарта и злобно визжали, рычали, ревели и
пищали, протягивая к нему свои клешни, руки, щупальцы, присоски -
невозмутимый вид, с которым комиссар смотрел на их искаженные ненавистью
морды, только распалял в них злобу.
  Коротышка Зауггут приблизился почти вплотную к Даргу. Это был
человекоподобный гуманоид, ростом едва доходивший Дарту до пояса; туловище
его было круглым и рыхлым, похожим на шар, и, казалось составляло один
сплошной живот. От этого живота отделялись две тонкие ножки и такие же
тонкие ручки. Голова была круглая, безбородая, с чахлой растительностью на
макушке. Половину лица Зауггуга скрывали большие темные очки, которые, как
было Дарту доподлинно известно, он никогда не снимал.
  - А-а, попался! - брызжа слюной, вопил Зауггут. - Долго ты за нами
охотился, полип, немало помотался за нами по космосу! Нервишки ты потрепал
нам изрядно, но и мы доставили тебе немало веселых минут! Игра в кошкимышки
кончилась, комиссар. Мыши оказались удачливее кота, и теперь не он ими
закусит, а совсем наоборот. Смотрите, ребята, какая добыча нам досталась, -
хохотал Заутгуг, тыча пальцем Дарту в живот, - не правда ли, мы его оставим
на десерт? Это мясо для нас - самое лакомое, уже только потому, что оно -
Комиссарове!..
  Его команда разразилась восторженным ревом. Злорадно ухмыляясь, бандиты
со всех сторон подступили к Дарту, стараясь ущипнуть, царапнуть, причинить
боль еще до пыток, которым намеревался подвергнуть пленника их босс.
  Дарт вздрагивал от брезгливости, чувствуя прикосновение их мерзких
конечностей. Откуда только у него брались силы бесстрашно глядеть в глаза
этим чудовищам! С каким удовольствием он плюнул бы в их наглые морды,
особенно в рожу Зауггуга, но у него во рту пропала слюна. Ее отсутствие
было, наверное, тоже одним из следствий применения чудодейственного
препарата.
  Зауггут вдруг раскинул руки и проверещал тонким голосочком:
  - Стоп! Пусть поживет еще пару часов! Пусть своими глазами полюбуется на
наш сегодняшний обед, ха-хаха-ха!
  Он захохотал, заколыхался, как наполненный водой резиновый пузырь,
замахал своими короткими ручонками, и бандиты расступились. Дарта
вытолкнули в соседнее помещение, куда за ним последовала вся бандитская
свора.
  В дальнем конце просторной прямоугольной каюты, связанные, понуро лежали
пленники с полицейского звездолета, товарищи Дарта. Здесь были те, кому в
последние минуты перед взрывом удалось спастись на аварийных челноках. Эти
челноки после уничтожения полицейского корабля частью были уничтожены,
частью притянуты антигравитационными лучами к звездолету бандитов.
  В помещении находилось около двадцати человек - изможденных, исхудалых и
бледных от голода, с пересохшими от жажды губами. Дарт их всех узнал и
вскрикнул от ужаса. Небольшая группа его друзей являла собой печальное
зрелище. Лишь двое или трое из них подняли головы, услышав его голос;
остальные лежали без сознания или бредили.
  Подбежавшие к ним бандиты принялись раздавать удары направо и налево, а
затем, по знаку Зауггуга, заталкивать их в большую трубу с прозрачными
стенками; протянувшуюся от пола до потолка. Затолкнув их туда, бандиты
замкнули за ними дверцу, и тут Дарг увидел, что внутри этой прозрачной
трубы, сверху, от потолка, начал опускаться поршень... Он медленно
надвигался на сгрудившихся на дне трубы пленников. Дарт закричал и
отвернулся - он не мог смотреть на то, что происходило в трубе! Бандиты же
разразились радостными восклицаниями и хохотом.
  Поршень, неумолимо опускаясь, начал давить живых людей, заключенных в
трубе. Сквозь ее прозрачные стенки видно было, как брызнула кровь, стали
мяться тела, ломаться позвоночники и выступать кости; поршень приподнялся,
а затем с новой силой обрушился на месиво человеческих тел. И так несколько
раз, покуда в страшной давильне не образовалась какая-то чудовищная
кровавая каша из мяса, сухожилий, мозгов, переломанных костей и
человеческих внутренностей. Затем поршень начал подниматься и ушел в
потолок, и оттуда на ужасающее месиво пролились брызги какой-то жидкости.
  - Побольше, побольше дай соусу! - покрикивал Заутгуг. - А то человечина
слишком пресная, перчиком да разносолами ее надо обработать! Вот так!..
Теперь мы полакомимся всласть!..
  Дарт отворачивался, стараясь не смотреть, как бандиты лопатами принялись
вываливать из трубы кровавые остатки в какие-то корыта; по каюте
распространился смрадный, тяжелый запах, видимо способствовавший повышению
аппетита у каннибалов. У них алчно загорелись глаза, затряслись конечности.
Отталкивая друг друга, они ринулись к корыту и начали жадно пожирать
человечину.
  Дарт замычал от гнева и отчаяния, задергался, но веревки крепко опутывали
его тело. Он был беспомощен, и сознавать это было мучительнее всего.
  У корыт образовалось столпотворение. Зауггут с начальственным воплем
пробежал по головам своих подчиненных и Рухнул в самую середину одного из
корыт. Он весь с головой, ушел в кровавую похлебку и захрюкал, завизжал от
удовольствия, широко раскрытым ртом заглатывая омерзительную жижу.
  Пиршество продолжалость около часа. Каннибалы, по мере насыщения, один за
другим отваливали от корыт. Дольше всех возился в корыте Зауггут. Живот его
раздулся еще больше. Накидка, обтягивавшая его тело, лопнула, и главарь
бандитов купался в кровавом месиве отвратительно голый. Он давно уже
наелся, живот его был туг, красен и, казалось, вот-вот лопнет, но бандит
все никак не мог оторваться от вожделенной баланды.
  Бандиты, как и многие, отправляющиеся в продолжительный космический
полет, вынуждены были обходиться в основном синтетической пищей, и такие
роскошные пиршества из свежего мяса и крови были для них редким и желанным
удовольствием.
  Но вот и Зауггут выбрался из корыта, и голый, измазанный кровью, с
разбухшим, дрожащим как жиле животом подошел к Дарту. В кулаке у него был
зажат кусок человечины. Приблизившись к связанному, Зауггут влепил ему в
лицо этот отвратительный комок и принялся насильно вдавливать человечину
Дарту в рот.
  - Полакомись с нами, полип, - с злорадной ухмылкой хрипел он, в то время
как столпившиеся вокруг подручные хохотали и улюлюкали.- Человечина,
обработанная специальной приправой, - это пища богов, я не знаю ничего
слаще и вкуснее, и вы, люди, многое потеряли, что не едите друг друга... Но
ничего, скоро вас приберет к рукам Рассадур, и человечина станет вашей
основной пищей... Ха-ха-ха-ха!..
  Бандиты дружно подхватили смех своего главаря, застучали ногами, забили
по полу клешнями, замахали щупальцами. Вой, свист, грохот и дикий рев
наполнили каюту.
  - Ты за это жестоко поплатишься... - вымолвил Дарт, отплевываясь от
мертвечины.
  - Клянусь, я слопаю тебя всего, - Зауггут мстительно улыбнулся. - Да, я
один! Я обглодаю и сгрызу все твои косточки и никому из своей команды не
дам притронуться к тебе. По древнему поверью, бытующему на моей планете,
храбрость и сила врага вместе с его мясом и кровью переходят к тому, кто
его сожрал! Ты мой, - растопыренными пальцами бундит потянулся к лицу
комиссара, - твоя кожа, глаза, язык горло - все это уже через час будет
перевариваться в моем желудке".
  Зауггут говорил на одном из старинных наречий планеты Шабур, которая
раньше остальных развитых планет начала практиковать межзвездные перелеты в
субпространстве' наречие это давно уже стало чем-то вроде галактического
эсперанто, на котором общались гуманоиды разных миров. Все космолетчики
прекрасно владели им, обходясь в общении друг с другом без лексикаторов, и
Дарт не удержался, чтоб на том же языке не ответить своему истязателю:
  -  А не подавишься, ты, упырь?
  Зауггут, действительно, едва не лопался - до того он нажрался.
  - Ничего, полип, - икая, процедил бандит сквозь зубы, запуская свой
длинный ноготь Дарту под ребро. - У меня хватит времени, чтоб переварить
твоих дружков и снова проголодаться. Полипы, которых ты вызвал сюда, будут
здесь самое скорое - через общегалактические сутки. За это время мои
молодцы снимут с нашей базы па астероиде кое-какие вещички и мы уберемся
отсюда. Нам здесь больше нечего делать. Мы выполнили свою миссию в вашем
созвездии и уходим, но вместо нас придут другие! Здесь появится мощный
боевой флот Рассадура, и всей вашей задрипанной Конфедерации настанет
крышка, так и знай! Ха-хаха-ха!..
  Зауггут схватился за свои раздутые бока, давясь от хохота.
  - Никогда вы нас не покорите, - сказал Дарт изо всех сил стараясь не
показать ужаса, который вызвали в нем последние слова Зауггуга. - За смерть
моих друзей ты ответишь. Недолго тебе осталось людоедствовать. Это говорю
тебе я, Гиххем Дарт, а я никогда не бросал своих слов на ветер!
  - Ты мне начинаешь, нравиться парень, - осклабился бандит. - Я закушу
тобой с особенным удовольствием. А сейчас, - он обернулся к подручным, -
возвращаемся к астероиду. Нам предстоит работа по перетаскиванию добычи на
борт звездолета. Полипы должны найти астероид пустым, ясно? А я тем
временем, - он с ухмылкой бросил плотоядный взгляд на Дарта, - пойду сосну.
Мне надо переварить обед перед предстоящим ужином... Ха-ха-ха-ха!..
  Хохоча, вразвалку вышел из каюты. За ним последовала его команда.
Связанного Дарта остался сторожить громадного роста трехглазый гуманоид с
планеты Гистейя, внешне смахивающий на гориллу. Он выказывал свою ненависть
к комиссару тем, что вдруг ни с того ни с сего принимался лупить его
кулаками. В основном же великан занимался тем, что вылизывал опустевшие
корыта. При этом с его звериного лица не сходила довольная улыбка.
  В обществе этого полуживотного Дарт провел около десяти часов. За зто
время бандиты вернулись на астероид и закончили погрузку. Они торопились -
полицейские звездолеты, вызванные Дартом, могли появиться здесь и раньше,
чем через сутки. Зауггут так спешил унести ноги, что велел бросить на базе
половину добытого и немедля начинать разгон.
  В сопле звездолета загудело пламя, взревел фотонный двигатель, корабль
тряхнуло и он двинулся прочь от астероида, постепенно набирая скорость.
  Главарь и его приближенные вновь появились в каюте, где на полу лежал
связанный Дарт. Гистейанец сидел на Дарге, как на бревне, скалился в
злорадном смехе и щипал комиссара. Зауггут велел раздеть пленника и
затолкать в прозрачную трубу. Когда Дарта развязали, он попытался
вырваться, нанес сильнейший удар одному из бандитов по челюсти, другому
локтем заехал в живот, а тому из бандитов, который схватил его за горло,
пальцем высадил глаз. Комиссар, казалось, был на грани освобождения,
окружавшие его уроды дрогнули, но тут по знаку главаря подбежало еще
несколько бандитов. Дарта обхватило сразу с десяток сильных и цепких
щупалец и рук, которые поволокли его к распахнутой дверце в трубе.
  Через минуту его затолкали в давильню, где совсем недавно страшной
смертью погибли его товарищи. И хотя комиссар знал, что он бессмертен и
неубиваем, все же в глубине души он содрогнулся от ужаса. Столпившиеся
вокруг трубы бандиты наблюдали как сверху на Дарга медленно опускается
поршень, чтобы превратить его тело в кровавое месиво. Дарт весь напрягся,
когда тяжеленная махина достигла его плечей, он попытался сдержать ее
напор, но куда там! Он понял, что бороться с ней бесполезно, она пригибала
его твое ниже и ниже к полу, пока Дарт не распластался на нем, сдавленный
громадой поршня.
  Боли он не чувствовал, сознание по прежнему было ясным. Ощущался лишь
дискомфорт из-за того, что нельзя было пошевелиться. Краем глаза он видел
за прозрачной стенкой трубы опешившие физиономии бандитов, их вытаращенные
в изумлении глаза. Поршень приподнялся и со всего размаху снова опустился
на Дарта, потом снова приподнялся и опустился, и так несколько раз.
  - Он что - резиновый? - донесся до Дарта визг Заутгуга.
  Поршень автоматически поехал вверх и на Дарта брызнуло остро пахнущей
жидкостью - "приправой".
  Комиссар встал, скрестил на груди руки и с мрачной усмешкой уставился на
людоедов. Зауггут сделал знак вытащить пленника из трубы. Дарта выволокли,
снова связали. Зауггут приблизился к нему с искаженным от бешенства лицом.
  - Ну хорошо же, полип! - взревел бандит и взял поданный ему провод, конец
которого был раскален добела.- Пюре из тебя не получилось, - добавил он,
поднося конец провода к лицу Дарта,- значит, придется приготовить жаркое...
Это тоже неплохо...
  И он ткнул концом провода в губы Дарта. Тот не пошевелился, глаза его не
отрывались от черных очков бандита. Взбешенный Зауггут принялся хлестать
раскаленным концом провода по груди, плечам, голове Дарта. Он бил так
яростно, с таким остервенением, что скоро выбился из сил. Пленник оставался
невозмутим. Провод не оставил никаких следов на его теле.
  Изумленный и разгневанный Зауггут отступил, и по его знаку на Дарта
набросилась вся его осатанелая свора. В пленника всаживали ножи и колья,
вгоняли металлические сверла, пытались, резать плазмопилой, но ничего не
получалось. Тело Дарта проявляло поистине чудеса живучести. Ножи протыкали
грудь насквозь без малейшего ущерба для бессмертного, отрезанную
плазмопилой ногу тотчас притягивало к телу и шов мгновенно рассасывался;
гвозди, забиваемые в глаза, тут же выскакивали; гистейанец, схватив
тяжеленную кувалду, принялся с размаху бить Дарта по голове; другие
бандиты, яростно воя, в бессильной злобе грызли и кусали пальцы пленника,
его колени, грудь, живот. Наконец сам Зауггут, выведенный из себя его
странной живучестью, не выдержал и, схватив бластер, с воплем полоснул по
комиссару огненной струей. Мгновенно сплавились и упали веревки,
связывавшие Дарта, но сам он оставался стоять без единой царапины, без
малейших следов ожога и с усмешкой глядел на бандита.
  - Зря стараешься, тварь, - вымолвил, наконец, он. - Тебе не убить меня.
  - Кто ты такой? - сдавленно провопил Зауггут. - Ты не человек! Ты робот,
кукла, кибернетическое чудовище! И не думай, что с тобой не удастся
расправиться!..
  - Ошибаешься, Зауггут, - холодно ответил Дарт. - Я был человеком и
остался им даже после того, как мое тело обрело нечеловеческую
жизнестойкость. Ты многое узнал о нас, но еще больше тайн Конфедерации
осталось от тебя скрыто. Знай, что мы обладаем тайной абсолютного
бессмертия, тайной, которая никому на Рассадуре и не снилась! А если таких,
как я, против вас выйдет целая армия? Удастся ли вам справиться с нами?
Скажи своим темным хозяевам, чтоб не совались сюда - здесь их ждет гибель!
  - Абсолютного бессмертия, говоришь? - в ярости завизжал Зауггут, взмахнув
кулачками. - Не бывает такого! Хотел бы я посмотреть, что станет с твоим
бессмертием в фотонном реакторе! Эй, ребята, тащи его к люку! Уж там-то он
ке уцелеет. Весь сгорит, до атомов расщепится!..
  Связанного Дарта за ноги поволокли куда-то по коридору, долго спускались
по каким-то лестницам к кормовому отсеку, причем Дарт собственной головой
пересчитывал ступени, затем втолкнули в квадратную пустую каюту, где
бандиты сразу взмокли от жары, царящей в ней.
  В полу, посреди каюты, чернела крышка люка. Видимо, ее давно не
открывали, потому что бандитам пришлось изрядно повозиться с проржавевшими
запорами. Наконец крышку откинули и каюту напочнил гул и рев фотонного
реактора. Стало еще жарче. Зауггут весь побагровел, очки его запотели, на
лбу выступила испарина. Однако он не показывал виду и злобно смеялся, тыча
пальцем в черное отверствие люка. Там, внизу, бесновалось белое пламя, в
котором сгорало практически все, превращаясь в энергию.
  Связанного Дарта наклонили над трубой, уходившей вертикально вниз. По
телу комиссара пробежала оторопь. Но эта слабость длилась мгновение, не
больше. Дарт встрепенулся, напрягся всем телом, когда кованый башмак
Заутгуга опустился ему на затылок.
  - Подохни, падаль! - со злорадным смехом выкрикнул бандит и вдруг завопил
во все горло: это Дарт, извернувшись, впился зубами в носок его башмака.
  Комиссар уже падал в люк и не миновать Зауггугу полететь вместе с ним,
если бы главаря в последний момент не подхватили его подручные. Зауггут
верещал от ужаса, лицо его было уже не багряным, а лиловым, ручки и ножки
его тряслись и все тело колыхалось, как пузырь.
  Бандиты оттащили главаря от люка. Дарта, который не отпускал его башмака,
они несколько минут, горланя, били по лицу. Чтобы разжать зубы и освободить
Заугуга, им пришлось пустить в дело клещи.
  Наконец башмак вырвали, Дарта снова подхватили и с руганью швырнули в
смертельную пасть люка.

  Глава VIII, Вернувшийся из пекла

  Падая, Дарт несколько раз ударялся о какие-то выступы, его бросало из
стороны в сторону, он мчался вниз по каким-то трубам и наконец полетел в
отвесный ствол шахты, на дне которой бурлила и кипела ослепительная белая
масса.
  Еще задолго до приближения к ней на Дарте испепелились и исчезли остатки
одежды и веревки, и падение его замедлилось, Здесь, в районе фотонного
реактора, гравитационное поле корабля слабело, невесомость брала верх, и
Дарт, почти по инерции, плавно, вытянувшись, как ныряльщик, вошел в эту
белую массу, погрузился в нее с головой и не почувствовал ни жары, ни
холода. Впрочем, он перестал реагировать на температуру окружающей среды
уже с того момента, как профессор А-уа ввел в него свой препарат...
  Повинуясь потокам, циркулировавшим внутри этого плазменного сгустка, Дарт
плавал, скользил, тужился в пламени, как в бассейне. Слепящий белый свет,
который в первый момент так неприятно резанул глаза, теперь казался мягким
молочным туманом, в котором то тут, то там вспыхивали багровые языки. В
этом купании звездолетчик даже начал находить удовольствие; ему вдруг
захотелось отрешиться от всего, закрыть глаза и отдать себя этой
убаюкивающей карусели, вечно носиться в круговороте плазменных струй,
неожиданно оказавшихся такими ласковыми к нему...
  Если бы Дарт был специалистом по фотонным реакторам, то он, пользуясь
чудесной живучестью своего тела, постарался бы изнутри вывести эту огненную
махину из строя и остановить звездолет. Но Дарт не был таким специалистом.
Единственное, что он знал, это то, что все нити управления огненными
потоками находились извне, в рулевой каюте, где пилот мог усилить или
приглушить работу плазменного пекла.
  Дарт знал также, что обезвредить преступников он мог только одним путем-
остановить звездолет. Тогда его смогли бы догнать посланные с Карриора
полицейские корабли.
  Сейчас звездолет набирал скорость, готовясь нырнуть в субпространство,
где его не достанет никакая погоня. В этом случае бандит уйдет от
возмездия, а для Дарта будет потерян последний шанс свести с ним счеты.
Этого нельзя допустить. Тем более только здесь, в этом адском котле, Дарт
окончательно, всем своим существом осознал происшедшую с ним перемену.
Чувства, которые его охватили, были чем-то сродни тому потрясению, которое
он испытал на дне ледяной пропасти после схватки с уммиуем. Он бессмертен,
его нельзя убить! Он вечен, он могущественен, и в то же время ничтожен -
да, ничтожен: Дарт вспомнил об участи А-уа, обреченного вечно летать в
космической пустыне такого маленького и ничтожного со всем своим
бессмертием и неубиваемостью... И его, Дарта, тоже достаточно просто
вышвырнуть в космос, чтобы покончить с ним навсегда...
  Дарта всего передернуло, когда он вообразил такую возможность. Он будет
вечно носиться в темноте звездной пустыни, постепенно теряя рассудок от
одиночества...
  Комиссар заставил себя встряхнуться, собраться с духом, трезво и
хладнокровно оценить положение, в котором он оказался.
  Из реактора надо выбираться, это ясно. Он должен вернуться в жилые отсеки
и, пользуясь тем, что его считают погибшим, попытаться захватить кабину
пилотов. Если ему это удастся, то он выведет из строя пульт управления и не
позволит кораблю уйти в субпространство.
  Проплавав в огненном бассейне около часа и научившись управлять своим
телом в его потоках, Дарт, как пловец, широко взмахивая руками, поплыл
вверх, к основанию трубы, из которой свалился сюда.
  Труба была отвесная и довольно широкая, стенки ее были выложены
огнеупорными плитами. Дарт подтянулся на руках и, упираясь плечами и ногами
в стены, начал медленно подниматься по ней. Вскоре свет бушующего пламени
начал меркнуть внизу, а когда труба сделала поворот, Дарта и вовсе откугала
тьма. Но глаза комиссара вздели в ней так же хорошо, как и при свете дня.
Он пополз по трубе, сворачивая в какие-то люки и узкие, как крысиная нора,
туннели. Несколько раз он сбивался с пути и натыкался на тупики,
приходилось возвращаться и начинать путь снова, кока он, наконец, не достиг
крышки люка, в который его сбросили бандиты.
  Самым трудным сказалось eе открыть. Она была сделана из сипща и весу в
ней было не меньше полутонпы. На счастье Дарта, бандиты не удосужились ее
запереть. Он напрягся и приподнял ее плечами. Оглядел каюту. В ней никого
не было. Ясно, что его здесь не ждут...
  Он выбрался из люка и аккуратно, стараясь не наделать шума, опустил за
собой крышку.
  Каюту, как и все помещения на звездолете, равномерно озарял белесоватый
спет, исходивший от потолка. Дарт выпрямился, внимательно осмотрел всего
себя. После жестоких побоев и плавания в огненном вихре па нем не было ни
единой царапины! Дарт беззвучно рассмеялся. Ну, теперь держитесь, ублюдки!
  Он вышел в пустынный коридор. Бесшумно и осторожно начал подниматься по
виттовой лестнице. Прежде всего ему надо разыскать рулевой отсек. Дело это
было непростое, если учесть, что еще ни один рассадурский звездолет не
попадал в руки властей Конфедерации и внутреннее устройство их составляло
тайну. Дарту оставалось полагаться на интуицию. А уж найдя рулевой отсек,
он постарается либо вывести из строя двигательную систему звездолета, либо
взять управление им в свои руки и привести корабль на орбиту Брельта-
естественного спутника Карриора, где он будет незамедлительно передан
тамошним властям.
  Тут он даже остановился, настолько его поразила пришедшая ему мысль. В
самом деле: какое наказание ждет этих мерзавцев на Карриоре, где смертная
казнь отменена с незапамятных времен, а законы едва ли не самые мягкие во
всей Конфедерации? Отсидка в тюрьме станет для убийц курортом, они поправят
здоровье и наберутся сил для новых "подвигов". Дарту вспомнилась
сатанинская давильня, кровавое месиво из тел его товарищей, и кулаки его
невольно сжались. Нет, тюрьмы для людоедов не будет! Он, Дарт, будет сам
судить их и его приговор будет так же беспощаден и жесток, как и сами эти
ублюдки. Миновав лестницу, он двинулся по плавно изгибающемуся белому
коридору, в который через каждые десять метров выходили двери.
  Внезапно впереди, за поворотом, раздались шаги и голоса. Дарту ничего не
оставалось, как нырнуть в подвернувшуюся дверь, благо она была незаперга.
  В просторной, скудно обставленной грязной каюте на полу лежали два
накачавшихся наркотиками бандита. На появление Дарта они не прореагировали.
Комиссар презрительно усмехнулся и плотнее прикрыл дверь.
  Одним из лежавших был гориллообразный гистейанец, который несколько часов
назад так безжалостно обращался с ним. Его кувалда валялась тут же, в углу.
Дарт попытался ее приподнять, но лишь на несколько сантиметров оторвал от
пола. Кувалда была сделана из какого-то особенного, сверхтяжелого металла.
А было бы неплохо, подумал он, обрушить удар такой дубины на эти паршивые
головы...
  Прежде всего Дарт обмотал свои бедра серебристой металлоидной тканью,
которая оказалась в каюте. Недостойно комиссара карриорской полиции
представать перед преступниками, даже такими отпетыми, в голом виде!
  Затем он поднял бластер - тяжелый, с полным комплектом заряженных
батарей, видимо принадлежавших гистейанцу.
  - Ну, вставайте, скоты! - он начал расталкивать лежавших ногами. - С вами
говорит комиссар Дарт!
  Им понадобилось минут десять, чтобы прочухаться и протереть осоловелые
глаза. Осознав, кто перед ними, они в испуге отпрянули.
  Дарт расхохотался, наставив на них дуло бластера.
  - Что, не ждали? Думали, я расстанусь с жизнью, не сведя кое с кем счеты?
  Бандиты мычали что-то невразумительное и жались к стене.
  - Сами знаете, у меня нет оснований оставлять вас в живых, - продолжал
Дарт на безукоризненном галактическом эсперанто. - Но не в моих правилах
убивать беспомощных людей, хотя, в сущности, вы ве люди, а кровожадные,
злобные звери, каких не встретишь даже на самых диких планетах. Я дам
одному из вас шанс. Тому, кто окажется сильнее и проворнее. За десять минут
вы должны сами решить, кто из вас этот счастливчик. Ну, время пошло!
  Не успел он договорить, как бандиты вцепились друг в друга.
  Гориллообразный гигант был мощнее своего противника, но тот обладал
завидной ловкостью и знал какие-то неведомые силачу приемы борьбы. Великану
никак не удавалось подмять его под себя, тот каждый раз уворачивался.
  Этот скользкий тип, как тотчас определил Дарт, был родом с Аиллы -
планеты, входившей в подведомственный Дарту галактический сектор. Комиссару
за годы своей службы уже приходилось сталкиваться с этим долговязым
ящероподобным гуманоидом, на счету которого был не один десяток ограблений
и убийств. Впрочем, он и гистейанца знал задолго до встречи на корабле
Зауггуга - все это были узники йокрианской тюрьмы, которых освободил наймит
Рассадура.
  Тело аиллянина покрывала грязно-перламутровая чешуя, шесть длинных рук,
начинающихся на середине груди, походили на осьминожьи щупальцы. На
вытянутом лице выделялась пасть, усаженная острыми зубами. Силачгистейанец
тяжело подпрыгивал, взмахивал руками, сопел и норовил схватить хотя бы одно
из рук-щупалец. Но они выскальзывали из его грубых пальцев.
  В разгар драки аиллянин тремя точными ударами выбил все три великаньих
глаза. Ослепший гистейанец страшно разъярился, заревел и ринулся на своего
противника, беспорядочно молотя кулаками. Аиллянину, вертевшемуся вокруг
него, изрядно досталось.
  - Пошла последняя минута,- предупредил Дарт.- Как бы мне не пришлось
прикончить вас обоих.
  Шестирукий в отчаянном прыжке вскочил на загривок своему противнику и
впился зубами ему в шею. Но гистейанцу удалось перехватить чешуйчатое тело
и стиснуть так, что захрустели кости. Аиллянин вынужден был разжать зубы...
А еще через несколько мгновений, запрокинув оскаленную пасть, он испустил
полный предсмертной муки вопль...
  Силач, обливаясь своей и чужой кровью, яростно мял его тело, ломал и рвал
щупальцы. Он до того увлекся, что не услышал, как сзади приблизился Дарт.
  Комиссар приставил к его мохнатой голове дуло бластера, и бандит замер...
  - Вспомни сержанта Шеррио, которого ты зарезал на Скейксе,- негромко
сказал Дарт.- Вспомни Аппури, вспомни капитана Картеля, которых ты убил
после зверских пыток...
  - Ты обещал пощадить одного из нас, если другой будет мертв, - тяжело
дыша, прохрипел великан. - Смотри, что я сделал с этим ублюдком!
  - Ты прикончил его на одиннадцатой минуте- бесстрастно возразил Дарт. -
Там, в вашем хлеву, где ты бил меня кувалдой, ты был расторопнее...
  И в тот же миг огненная струя пропорола череп гиганта, превратив
брызнувший мозг, кровь и шерсть в одну горящую массу.
  Держа палец на кнопке бластера, Дарт выскользнул в коридор. Справа
обнаружилась еще одна винтовая лестница. После недолгих колебаний Дарт
поднялся по ней.
  Он оказался в средних этажах звездолета, где с большой степенью
вероятности могли располагаться командная рубка и рулевой отсек...
  Выйдя в коридор и поравнявшись с какой-то дверью, Дарт услышал за ней
чье-то гнусавое хихиканье. Дверь была приоткрыта и комиссар заглянул в нее.
В этой захламленной каюте жил один из ближайших помощников Заутгуга,
уроженец далекой планеты Зейтши, низкорослый, очень плотный гангстер с
темно-красной морщинистой кожей и единственным желтым глазом на
бугрообразной голове. В тот момент, когда вошел Дарт, он лежал на полу и
сжимал в объятиях кибернетическую женщину, предаваясь с ней соитию. При
этом он визгливо хихикал и время от времени отхлебывал из пузатой бутылки..
  Выстрел из бластера был точен. Луч прошел по животу кибернетической дамы
и аккуратно срезал член зейтшианца, не успевшего извлечь его из половой
щели.
  Бандит поперхнулся, выронил бутылку и завопил от боли, хватаясь руками за
обожженный пах. Дама, в утробе которой остался член, продолжала как ни в
чем не бывало дергаться. Дарт брезгливо обошел ее.
  - Вот мы и встретились, упырь, - сказал он, дерзка зейтшианца на прицепе.
- Что корчишься? Жжет? Так же корчились несчастные карриорцы, над которыми
ты измывался в захваченном звездолета! Вой, вой, паразит...
  Он поставил ногу на выпяченный живот преступника и с силой надавил. Из
брюха через прожженное отверстие меящу ног поползло что-то
кроваво-коричневое, с чавканьем стали вылезать кишки... Зрелище было до
того омерзительное, что Дарт отвел взгляд. Почерневшее лицо зейтшианца
собралось в тысячу складок, единственный глаз выкатился из орбиты и быстро
наливался кровью. Вибрировало все тело бандита, вой перешел в протяжный
свист...
  Дарт надавил сильнее, и из брюха с хлюпаньем вырвался целый ком кишок.
Зейтшианец содрогнулся в предсмертной агонии, захрипел и затих. По каюте
распространялась вонь. Дарт, морщась, резанул из бластера по обмякшему
телу.
  Выходя, он оглянулся на кибернетическую куклу. Она еще дергалась с
обрубком члена между ногами...

Глава IX. Смертельная схватка

  За поворотом коридора он нос к носу столкнулся с тремя бандитами, только
что вышедшими из боковой каюты. Они опешили. Перед ними стоял выходец с
того света!
  Дарт, воспользовавшись их замешательством, ударил ближайшего к себе ногой
в пах. Тот согнулся пополам, взвыл от боли. Второй бандит бросился бежать,
но Дарт полоснул по нему из бластера, и тот упал, хватаясь за обожженные
ноги, извиваясь и заблевывая пол вокруг себя. Зато третий бандит в ловком
прыжке выбил бластер из рук комиссара. Это был карриорец, земляк Дарта,
высокий и жилистый, с мощными бицепсами.
  - Получи, проклятый полип, - прохрипел он, нанося Дарту сильнейший удар
ребром ладони.
  Комиссару не удалось увернуться. Удар был настолько тяжел, что Дарт
рухнул на пол. Но, падая, он увлек за собой и преступника. Тот нанес еще
несколько ударов, каждый из которых мог бы оказаться для прежнего Дарта
смертельным, но теперь комиссар лишь улыбался.
  Выждав момент, он и сам двинул бандиту кулаком по челюсти. Не давая
противнику опомниться, он буквально вбил два своих вытянутых пальца ему в
горло, а потом этими же пальцами продырявил ему грудь и живот. Бандит
захрипел, на его губах выступила кровавая пена, а потом вдруг изо рта
потоком хлынула кровь...
  Услышав за спиной шипение бластера, Дарт резко обернулся. Преступник,
которого он в самом начале ударил ногой, успел опомниться и подобрать его
оружие. Теперь он остервенело бил огненной струей по Дарту, не причиняя,
впрочем, ему никакого вреда. Дарт шагнул ему навстречу, спокойно взял рукой
за ствол изрыгающего огонь бластера и потянул на себя. Оторопевший бандит
выпустил лучемет из рук...
  Дарт с размаху обрушил приклад бластера ему на голову. Череп треснул,
брызнули мозги и еще одно бездыханное тело улеглось у ног комиссара.
  Между тем раненый в ногу бандит, воспользовавшись суматохой, заполз в
ближайшую каюту. Здесь он по видеофону связался с главарем..
  - Что? - завопил Зауггут, услышав новость. - Ты бредишь! Этого не может
быть!..
  В этот момент в каюту ворвался Дарт. Зауггут с экрана видеофона изумленно
воззрился на него. Некоторое время он ничего не мог сказать, только
открывал и закрывал рот.
  - Ты? - прохрипел наконец главный бандит. - Это ты, комиссар? Ты разве не
подох?
  - Подыхают только грязные крысы, вроде тебя, - ответил Дарт. - Смотри,
что я сделаю с твоей рожей.
  Он взял за волосы ошалевшего от ужаса подручного Зауггуга и с размаху
бросил его лицом на стальной угол пульта. Голова бандита с хряском
пригвоздилась к углу и так и осталась на нем.
  Зауггут смертельно побледнел, однако натужливо расхохотался сквозь сжатые
зубы. Прошипев проклятие, он отключил свой видеофон. Экран погас.
  Дарт вышел из каюты и быстро зашагал по коридору. Теперь, когда он
обнаружен, придется действовать с удвоенной энергией. Он вбежал по какой-то
лестнице; на ступенях ему встретился бандит - гуманоид, похожий на
поднявшегося на дыбы червяка. Ростом он едва доходил Дарту до пояса. Дарт
смял пальцами одной руки его мягкое слизистое тело и приставил к его голове
дуло лучемета.
  - Говори, проклятая пиявка, где Зауггут? - потребовал он.
  - Вон там, - просвистело существо, вытянув ластообразную руку в
направлении левого ответвления коридора. - А рулевой отсек этажом выше...
  Дарту очень хотелось прикончить червяка, но он казался таким беспомощным,
так торопливо и испуганно отвечал на вопросы, что комиссар лишь брезгливо
оттолкнул его. И тотчас пожалел об этом. Гуманоид свернулся в клубок,
мгновенно на его теле у головы образовалось вздутие, и вдруг сильная струя
какой-то чернильно черной жидкости обрушилась на спину уходящего Дарту.
  Вещество, прыснутое на него, было настолько едким, что капли, попавшие на
огнеупорный пол и стены, прожгли в них внушительных размеров дыры. Дарт же
почувствовал лишь легкий толчок в спину от ударившей струи. Он обернулся и
жег мерзкую тварь до тех пор, пока она не прекратила извиваться в агонии,
превратившись в горелый труп.
  Пойдя по коридору, на который указал ему червяк, Дарт вскоре напоролся на
засаду из целой дюжины бандитов. Все они закрывались большими прозрачными
огнеупорными щитами и медленно надвигались на Дарта. Он бросился назад, к
лестнице, но там тоже показались преследователи со щитами.
  Пришлось отступать в дальний конец коридора. Дарт, сжимая бластер,
побежал туда, но коридор кончился тупиком, в котором была решетчатая дверь.
Прислушиваясь к гулу надвигавшейся погони, Дарт принялся резать бластерным
лучом запор на двери; наконец она распахнулась, и он ворвался в какое-то
просторное помещение.
  Судя по всему, здесь был склад. У стен стояло несколько больших
цилиндрических цистерн, возле которых на полу спали два мертвецки пьяных
бандита. В помещении витал сильный запах спирта. Дарт прикладом бластера
сдвинул крышку на одной цистерне. Так и есть: спирт...
  Тем временем к решетчатой двери, прикрываясь щитами, подбежали подручные
Зауггуга. Комиссар резанул по ним бластерным лучом, и не без успеха: щиты
были сдвинуты неплотно, между ними кое-где имелись щели и луч, попадая в
них, производил переполох среди наступавших. Все же под прикрытием щитов
бандитам удалось просочиться в помещение. Они расположились широким
полукругом, подходя к Дарту с трех сторон.
  - Брось пушку, полип! - крикнул один из них. - Она тебе уже не поможет!
  -  Щенки, - процедил комиссар.
  Уперевшись плечом и руками в цистерну, он повалил ее на кафельный пол. С
грохотом отскочила крышка, потоком хлынул спирт. Бандиты замешкались, а
Дарт уже валил вторую цистерну...
  Спирт залил склад и рекой устремился в коридор. Бандиты ринулись на
комиссара, сразу несколько рук вцепились в него, но в последний момент он
успел нажать на кнопку бластера... Луч ударил по спиртовой луже и в один
миг склад оказался охваченным пламенем! Головорезы заорали в ужасе.
Побросав щиты они бросились к дверям, но было поздно: всех их застиг огонь.
  Некоторое время они еще жили, корчились, объятые пламенем, даже пытались
вырваться из горящего склада. Они походили на огненных призраков,
саламандр, пляшущих в огне. Впрочем, уже через минуту все они затихли.
  Брезгливо обходя их трупы, Дарт вышел в коридор. Здесь тоже бушевал
пожар. В дальнем конце коридора виднелись бандиты, которые суетливо
подтаскивали брандсбойты. По пламени ударила пенная струя и коридор
наполнился дымом. Неожиданно в этом дыму обозначились три грузные, неспешно
приближающиеся фигуры...
  Дарт тотчас же понял, что это киберы. Не обращая внимание на бушевавшее
пламя, они, раздвинув руки и загородив собой весь коридор, подходили к
беглецу. Дарту ничего не оставалось, как пятиться назад. Вскоре отступать
стало некуда: позади склад с горящими цистернами и глухой тупик...
  Оставалось одно: попытаться проскочить через металлических болванов. Это
ловушка, из которой он во что бы то ни стало должен выбраться!
  Вглядываясь в киберов, Дарт убедился, что все трое были созданы на
планетах Конфедерации и конструкция их была устаревшей. Видимо бандиты
захватили их в качестве трофея на одном из ограбленных ими звездолетов.
Комиссар заметил, что у одного из киберов плохо двигалась рука, другой при
каждом шаге скрипел и неуклюже подпрыгивал. В качестве объекта атаки Дарт
выбрал кибера с неисправной рукой. Он направил бластерный луч на один из
его окуляров и, отступая, принялся бить по нему из бластера. Дарт знал, что
окуляры - единственное уязвимое место этих огнестойких созданий; если
несколько минут прицельно бить бластерным лучом по окуляру, то зрительная
система кибера выйдет из строя. Он отходил от надвигавшихся болванов и
непрерывно палил из лучемета. А когда его лопатки уперлись в стену, выждал
момент и ринулся вперед.
  Дарт расчитывал перескочить через однорукого робота, но, видимо мало было
места для разбега; в прыжке он зацепился за барахлившую руку истукана, упал
и кубарем покатился по полу. Роботы стремительно развернулись, и не успел
Дарт вскочить на ноги, как сразу шесть металлических клешней вцепились в
него. Два робота схватили его за ноги и за руки и понесли куда-то по
коридору. Третий робот остался помогать тушить пожар.
  Связанного Дарта втащили в командный отсек, где его уже поджидал Зауггут.
Главарь в своих неизменных черных очках восседал в высоком кресле спиной к
громадному мерцающему пульту.

Гпава X. Коварство Зауггуга

  По бокам от главного бандита располагались его ближайшие подручные.
Некоторые были пьяны, другие жевали наркотическую жвачку, а один лежал со
своей кибернегической дамой, от которой даже здесь не мог оторваться. Он
дергался в оргазме, и с его мясистого лица не сходило выражение тупого
блаженства.
  Но особенно поражал своим отвратительным и злобным видом личный
телохранитель Зауггуга - гуманоид с планеты Кэркод. Эта ящерообразная
бородавчатая тварь с десятью когтистыми лапами лежала, свернувшись в
кольцо, у ног своего господина и угрожающе скалила на пленника зубастую
пасть.
  Дарта швырнули на пол. Главарь со злорадной усмешкой в которой, однако,
сквозила и некоторая растерянность, слез с кресла и приблизился к нему.
  - Только не рассказывай мне сказочку о купании в огне фотонного реактора!
- сказал он, наклоняясь над пленником.- В реакторе аннигилируется абсолютно
все, любое физическое тело там мгновенно превращается в энергию! Тебе,
должно быть, удалось зацепиться за какой-нибудь выступ в отводном туннеле и
избежать попадания в пекло... Будем считать, что тебе повезло. Хотя даже и
в этих туннелях практически невозможно остаться в живых...
  - Повторяю тебе: убить меня нельзя,- ответил Дарт. - Из таких, как я, в
Конфедерации состоит целая армия!
  - Что-то я не слышал о подобных людях, хоть и летаю в ваших краях уже
десять лет, - сказал Зауггут.
  - Это величайшая тайна, - добавил Дарт многозначительно. - И ты не
проникнешь в нее, как ни старайся. Хотя бы потому, что во всем этом
галактическом секторе других таких людей, как я, нет. Но они появятся здесь
в считанные Дни, если боевой флот Рассадура вздумает начать вторжение!
  - Что-то мне с трудом верится в твои слова, полип, - молвил Зауггут после
минутного замешательства. - Ты говоришь, что ты - человек, и что существа,
подобные тебе, - люди. Но ведь и некоторые киберы, особенно те, у которых
возникли неполадки с электронной психикой, тоже начинают мнить себя людьми.
Но киберы есть киберы, это металлические болваны, созданные людьми для
выполнения каких-то определенных задач. Не сомневаюсь, что и ты, полип,
тоже кибер, только сделанный не из металла или пластика а из какого-то
материала, который, возможно, известен на Рассадуре. Материал обладает
повышенной прочностью, это делает честь вашим ученым... - сказав это,
Зауггут пощупал Дарта. - Материал эластичный, похож на резину... Тело
удалось на славу, но мозгов умных тебе не вставили... Иначе бы ты не
действовал так прямолинейно и не угодил бы к нам в руки во второй раз! Да и
зачем полипу умные мозги?..
  И Зауггут расхохотался во все горло, обернувшись к товарищам. Те громким
ржанием подхватили его смех.
  - Ах ты желтозубая мартышка! - Дарт в ярости заизвивался всем своим
связанным телом, покатился по полу к Зауггугу. Тот едва успел увернуться от
его зубов и вскочить с ногами в кресло.
  - Ну-ну, комиссар, к чему эти обиды? - примирительно заговорил бандит. -
Я и не помышлял оскорбить тебя. Просто я высказал вслух первое, что мне
пришло в голову после твоего чудесного возвращения из реакторного люка!
Конечно, ты человек, и весьма неглупый, если тебя назначили на такой
высокий пост.
  Зауггут, однако, не сомневался в том, что перед ним - кибер, причем кибер
какой-то новой, усовершенствованной конструкции, сделанный из материала,
который вряд ли известен на Рассадуре. Кибернетический комиссар, лежавший у
его ног, действительно представлял собой загадку..
  Зауггут сразу смекнул, что за такую редкостную находку его рассадурские
хозяева хорошо заплатят, а если он еще и разнюхает секрет изготовления
подобных киберов, то ему, уроженцу планеты Иппиульт, предоставят
гражданство Рассадура и передадут в управление добрый десяток обитаемых
планет.. Поэтому он решил подольститься к Дарту. Этот кибер, размышлял
Заупуг, явно зациклился на том, что он - человек. В таком случае, не
следует ему противоречить. Часто киберы, у которых повреждено мыслительное
устройство, начинают болтать о себе всякие несуразности, и единственный
способ их угомонить заключается в том, чтобы поддакивать им и всячески им
угождать.
  - Разумеется, комиссар, - продолжал Зауггут, - кибер не смог бы
действовать против нас так успешно, как ты! Ты храбрый противник и достойно
сражался с нами. В войсках Рассадура такой человек удостоился бы гораздо
более высоких почестей, чем в войсках Конфедерации. У нас ты стал бы
Рыцарем Ордена Деки и адмиралом эскадры... Таких людей как ты в Рассадуре
ценят... Работа космического полицейского не для тебя, Дарт, ведь ты
способен на великие подвиги. Только в Рассадуре ты сможешь реализовать свои
уникальные возможности. И я помогу тебе в этом. Нас ждет слава!
  - Не дождешься, упырь! - с этими словами Дарт связанными ногами
попытался- опрокинуть кресло, в котором сидел Зауггут.
  Ему бы это удалось, если бы вовремя не подскочил кэркодианин и сильным
ударом хвоста не отбросил комиссара на несколько метров.
  - Я ненавижу вас всех, - хрипел пленник, корчась на полу и тщетно пытаясь
разорвать веревки. - Вы убийцы, кровососы, мерзкие, подлые твари, хуже
зверей! И вы еще хотите, чтоб я, комиссар Дарт, составил вам компанию! Да я
лучше сдохну, чем даже на мгновение допущу такую мысль...
  Подручные Зауггуга с искаженными от злобы лицами подступили к нему, на
Дарта посыпались удары, послышался рев и вой:
  - Прикончить его! Нечего с ним возиться, разрубить на куски - и в космос!
  Зауггут, раздувшись от гнева, подошел и поставил ногу на горло Дарту.
  - Ты сам выбрал свою участь, комиссар, процедил он, еле сдерживая себя. -
Теперь-то ты наверняка умрешь. И твоей могилой будет весь космос!
Ха-ха-ха-ха!..
  Дарт похолодел. На какой-то момент он пожалел о своем дерзком ответе
Зауггугу, вырвавшемуся импульсивно, в порыве негодования. Может быть,
следовало согласиться с предложением главаря и отправиться с ним на
Рассадур? А уж там бы он нашел способ бежать... Теперь же все было кончено.
Зауггут попал в его самое уязвимое место. Расправиться с неубиваемым можно
было, только похоронив его заживо. Для этого не надо было даже рыть
какой-то особенной могилы - достаточно было выкинуть его в космос, вдали от
звезд и планет, где встретиться с космическим кораблем не то что
маловероятно, а попросту невозможно. Мелькнул в памяти А-уа, удаляющийся от
челнока. Дарт содрогнулся...
  - Впрочем, у тебя есть шанс остаться на корабле и даже попасть на
Рассадур, - донесся до его сознания визгливый голос Зауггуга.- Но для этого
ты должен открыть нам свою тайну. Выкладывай все как есть. Дарт молчал.
  - Проклятая резиновая кукла... - проревел Зауггут. - Эй, доктор!
  К главарю почтительно приблизился сипеяиций гуманоид с одним глазом на
лбу, исполнявший на звездолете обязанности врача.
  - Ты можешь разобраться в его утробе? - спросил Зауггуг.
  - Попробую, шеф, - ответил доктор, - но, боюсь, что тут моих познаний не
хватит...
  - Выясни что сможешь. Узнай хотя бы, из какого материала слеплена эта
чертова кукла. Пользуйся любыми методами. А если кукла подохнет - то тем
лучше.
  Дарта привязали к кушетке и доктор больше часа возился с ним, подгоняемый
нетерпеливым Зауггугом. Но у синелицего гуманоида ничего не получалось, не
удалась даже попытка взять на анализ хотя бы несколько мельчайших кусочков
Комиссарова тела.
  - Посмотрите, шеф!- вскрикивал изумленный доктор, отрывая глаз от
микроскопа.- Это что-то невероятное! Стоит мне отрезать кусок его кожи, как
тут же этот кусок становится самым настоящим живым существом! Его
невозможно удержать... Отрезанная часть тут же стремится соединиться с
остальным телом, проявляя при этом чудеса изворотливости... Ничего
подобного я в жизни не видел!..
  Зауггут, не снимая очков, приставил глаз к окуляру, хмыкнул,
раздосадованно посмотрел на доктора.
  - Возможно, перед нами не кибер, а действительно живое существо какой-то
неизвестной породы,- пробурчал он. - А если это не кибер, не искусственное
создание, то он не представляет для Рассадура интереса.
  - Хватит, надоело! - прервал, разевая зубастую пасть, телохранитель
Зауггуга.- Вышвырнуть его в космос и все тут!
  -  Давно пора! - подхватили бандиты.
  Доктор растянул в улыбке свой безгубый рот:
  - Я тоже думаю, шеф, что мы попусту теряем время. Выпытывать у него
секрет его живучести бесполезно, потому что он, скорее всего, таким и
появился на свет. Это представитель какой-то неизвестной на Рассадуре
гуманоидной расы, которая обладает поразительной жизнестойкостью. Космос
полон чудес, в нем всякое может быть. Я, например, уже давно перестал
удивляться чему бы то ни было...
  - Где находится твоя планета? - подступил к Дарту Зауггут. - Даю тебе
последний шанс. Говори.
  - Вы ничего от меня не добьетесь, скоты,- ответил пленник. - Да, есть
планета, где живут бессмертные, и не одна - их десятки, сотни, и вам их
никогда не найти, хоть переверните всю Вселенную!
  Зауггут в бешенстве заревел, затопал ногами. Разъяренные бандиты
набросились на Дарта и добрых полчаса месили его кулаками и ногами, вымещая
на нем злобу. По приказу Зауггуга пленника отнесли в шлюзовую камеру, где
уже была приготовлена узкая цилиндрическая цистерна. В нее запихнули
связанного ремнями Дарта. Цистерну закрыли крышкой, которую для прочности
еще и приварили.
  Перед тем как сбросить цистерну в космос, Зауггут приставил к ней дуло
самого мощного бластера и пронзил ее напоследок огненным лучом.
  - Прощай, комиссар! - крикнул он, когда цистерну, раскачав, швырнули в
люк. - Теперь тебе вместо преступников придется ловить метеориты и
астероиды! Ха-ха-ха!
  Люк, в который бросили цистерну, автоматически закрылся, и тотчас начал
открываться другой люк - в нижней шлюзовой камере. Отсюда цистерна
вывалилась в открытый космос.

Глава XI. Снова на корабле

  Этот последний выстрел Зауггуга оказал бандитам плохую услугу: Дарту
бластерный луч вреда не причинил, зато выжег в боку цистерны отверстие, в
которое можно было просунуть руку, а также распорол кожаные ремни,
связывавшие пленника. Дарт неожиданно почувствовал, как ослабли путы. А
когда его металлическая тюрьма вывалилась из шлюзовой камеры, он успел,
высунув руку, схватиться за какую-то скобу. Бандиты этого видеть уже не
могли - цистерна с Дартом висела в космосе, не отрываясь от борта звездолета
благодаря цепким пальцам пленника.
  Некоторое время Дарт размышлял, осваиваясь с ситуацией. Положение его
было незавидное: цистерна была узкая, в ней почти невозможно было
повернуться; к тому же через отверстие, в которое он успел просунуть руку,
нельзя было рассмотреть, за что именно он держится. Память нарисовала ему
внешний вид бандитского звездолета, каким он запомнился Царту, когда
комиссар притягивался к нему в челноке. А расслышав слева от себя гул
вырывавшегося из сопла пламени, ему окончательно стало ясно, что он
держится за один из выступов шлюзового оперения звездолета.
  Все эти выступы, как он помнил, сходились к середине днища - туда, откуда
била огненная струя. Ничего другого ему не оставалось, как, постепенно,
передвигая пальцами по этому выступу, начать движение в сторону сопла. В
состоянии невесомости, когда тело Дарта и цистерна ничего не весили,
проделать это было несложно.
  Через несколько часов упорной работы пальцами, для которых неведома была
усталость, цистерна с левого бока начала плавиться. Нарастали гул
двигателей и бешеный рев огня. Наконец, продвинувшийся еще на метр, Дарт
совершенно избавился от цистерны и ремней. Сумасшедшая температура возле
сопла сделала свое дело: цистерна расплавилась. Высвободилась и вторая рука
Дарта. Он еще крепче ухватился за скобу и быстрее пополз навстречу потоку
огня.
  Комиссар смело вошел в бьющее пламя, держась за ребристые плиты
огнеупорных покрытий. Огненный вихрь на мгновение ослепил, но тотчас глаза
освоились, и Дарг уверенно двинулся против течения слепящих струй. Напор
пламени был настолько силен, что смельчак несколько раз срывался, рискуя
вместе с потоком огня быть унесенным в космос. И все же он пробился сквозь
ад корабельного сопла и вновь оказался в фотонном реакторе. Комиссару
некогда было нежиться в его мягких струях - он сразу поплыл к основанию
трубы, откуда начинался путь к внутренним отсекам корабля. Дорога Дарту
была знакома, и меньше чем через час он приподнял плечами крышку люка, куда
его однажды уж сбросили бандиты.

  В каюте, спиной к люку, сидел здоровенный ящерообразный гуманоид и громко
чавкал, что-то поедая. Кроме него в помещении никого не было. Бандит
захрипел, когда две сильные руки неожиданно стиснули ему гордо. Но
справиться с ним Дарту оказалось не так-то просто. Туловище гуманоида
оказалось скользким и твердым, а руки были, хоть и короткие, но сильные и
проворные. Он вывернулся, метнулся на Дарта, напором своего мощного тела
бросил комиссара на пол и, навалившись на него, вцепился ему в грудь своими
когтями.
  Некоторое время противники катались по полу, хрипя и стискивая друг друга
в объятиях. Комиссару стало ясно, что голыми руками ящера не одолеть. Не
обладай Дарт бессмертным телом, он был бы уже неоднократно убит, и все же
он чувствовал, что и бандиту не так-то просто подмять его под себя -
комиссар уворачивался, наносил внезапные удары и ногтями раздирал кожу на
брюхе гуманоида. Важным преимуществом Дарта была его неутомляемость. Бандит
уже начал выбиваться из сил, а Дарт был по-прежнему бодр и только и ждал
случая вырваться из лап противника.
  В один из моментов борьбы, повернув голову, Дарт увидел справа чернеющую
пасть люка, из которого он только что выбрался. Решение созрело мгновенно.
Дарт удвоил усилия, и через несколько минут дерущиеся подкатились к люку.
Миг - и они оба рухнули в него.
  Полчаса спустя из люка вылез один Дарт. Бандит сгорел на пути в реактору
и от него не осталось абсолютно ничего.
  Дарт обнаружил в углу каюты металлоидную куртку убитого и в ее кармане -
портативный лучевой пистолет. Куртку пришлось отбросить - Дарт не смог бы в
нее пролезть даже при всем желании, а пистолет он взял. Оружие придавало
уверенность - как-никак, он был один на огромном вражеском звездолете.
  Держа пистолет наизготовку, Дарт выглянул в коридор. Несколько мягких
прыжков - и он на лестнице. Путь к каюте Зауггуга ему был известен. Теперь
главное - не дать себя обнаружить раньше времени.
  Комиссару пришло в голову, что если он сейчас проберется в рулевой отсек
и изменит курс корабля, то этого, пожалуй, никто и не заметит. На корабле
половина экипажа находилась под наркотическими парами, а другая половина
занималась распутством. Никому и в голову ве придет чтолибо заподозрить...
  Уже в следующую минуту он получил подтверждение своим мыслям. Из каюты,
мимо которой он проходя, доносился шум возни, какие-то бессвязные крики и
стоны. Похоже было, что там кого-то пытают... Комиссар приоткрыл дверь и
глазам его представилось самое отвратительное зрелище, какое он когда-либо
видел. Человек восемь бандитов, притащив сюда обожженные трупы своих
товарищей, предавались групповому некрофильству. Сбившись с трупами в одну
грязную кучу, они в садистском исступлении раздирали ногтями мертвые тела,
дергались, извивались, хрипели, сладострастно вскрикивали и чуть ли не
зубами рвали горелое мясо. Все это походило на скопище прожорливых трупных
червей на гниющей туше.
  Дикую картину озаряла большая сфера под потолком, висевшая на проводе.
Дарт поднял пистолет и ударил по проводу огненным лучом. Брызнули искры,
погасшая громада рухнула вниз. Чудовищное напряжение в электрическом шаре
исторгло дикий рев из всех восьми глоток; спустя несколько мгновений рев
оборвался и всякое шевеление под упавшей люстрой прекратилось. Каюта стала
быстро наполняться смрадным дымом...
  Дарт вышел. Захлопнув за собой дверь, он привалился к ней спиной. Если бы
он был простым смертным, его бы сейчас стошнило. Это был поистине звездолет
садистов, как и вся их Темная Империя, для которой не существовало ничего
человеческого!
  Пройдя незамеченным несколько винтовых лестниц и поднявшись на нужный
этаж, Дарт услышал мерное гудение работающего кибера. Именно здесь, в этом
коридоре, несколько часов назад устроили на него засаду, здесь недавно
бушевал пожар. К этому времени огонь был потушен, но бандиты и их
металлические слуги еще бродили здесь, приводя все в порядок. Ясно, что
незамеченным к рулевому отсеку не подойти, надо подождать, пока тут
закончат уборку и разойдутся...
  Неожиданно один из киберов направился в дальний конец коридора, где
грудой лежали шланги и отработанные огнетушители. Скрипя своими нечищенными
суставами, он проследовал мимо затаившегося Дарта.
  Кибер принялся укладывать шланги на тележку, повернувшись к Даргу спиной.
В этом конце коридора не было ни души; бандиты, переругиваясь, работали за
углом... И Дарт, воспользовавшись этим, выскочит из своей засады.
Металлический увалень не успел даже разогнуться, как комиссар отключил его.
На ввод новой программы в его компьютерный мозг потребовалось не более пяти
минут, ведь подобные киберы производились в Конфедерации и в их устройстве
разбирались все уважающие себя звездолетчики. С этого момента кибер должен
был отзываться только на его, Дарта, радиосигналы и выполнять его команды.
  Первый приказ, который получил кибер - это напасть на двух своих
металлических товарищей. Дарт захлопнул крышку в его боку и отскочил. Кибер
угрожающе загудел, раскинул мощные руки, двинулся по коридору к суетившимся
бандитам.
  Его нападение на двух других электронных монстров было внезапным и
яростным. На металлические головы обрушился град сокрушительных ударов.
Подвергшиеся нападению поначалу не сопротивлялись, но затем сработала
система самозащиты. В гулком просторном коридоре, к ужасу и изумлению
бандитов, разгорелась неистовая драка стальных гигантов. Люди не смели к
ним приблизиться - наоборот, им пришлось отбежать подальше, чтоб не угодить
под чудовищную ногу или руку.
  На корабле зазвучала сирена тревоги. Срочно связались по видеофону с
Зауггугом, доложив, что один из киберов вышел из строя, взбесился,
набросившись на своих собратьев.
  Воспользовавшись тем, что бандиты покинули опасный коридор, Дарт,
прижимаясь к стене, проскользнул мимо дерущихся. Пустынным переходом он
добежал до дверей рулевого отсека. Они оказались незаперты.
  Рулевой отсек представлял собой просторную овальную каюту, в которой
половину стены от пола до потолка занимал громадный мерцающий лампами и
экранами пульт. Перед пультом в вертящихся креслах сидели три пилота. Дверь
была за их спинами, и Дарта в первый момент никто не заметил.
  Комиссар неслышно подошел к одному из пилотов, приставил к его затылку
пистолет и выстрелил. Огненная струя насквозь прожгла череп, тело сползло,
и в следующий момент Дарт полоснул лучом по второму пилоту. Тот вскрикнул,
откинувшись с обожженной грудью. Третий пилот успел нырнуть за спинку
кресла, вскидывая на ходу бластер. Из-за кресла вырвйлся ответный луч, но с
Дартом он ничего поделать не мог. Единственное, что удалось бандиту - это
прицельным огнем вывести из строя лучевой пистолет комиссара.
  Дарт отбросил ненужное оружие и, не скрываясь, пошел прямо на огонь.
Бандит палил по нему в упор, луч дымился на груди Дарта, но комиссар не
чувствовал ничего, кроме гнева и желания расправиться с бандитом. Подойдя,
он вырвал у него из рук бластер и размахнулся, готовясь опустить приклад на
его голый череп, как вдруг вспомнил, что находится на звездолете, созданном
вне Конфедерации, странном и незнакомом, с системой управления которого ему
одному, пожалуй, справиться будет нелегко...
  Бандит, скрючившись, жался к основанию пульта и маленькими глазками, в
которых застыл ужас, поглядывал на Дарта.
  -  Вставай, - приказал Дарт.
  Бандит поднялся. Это был невысокий антропоморфный гуманоид с крупной
головой, узкими глазками, одним носовым отверстием посреди лица и круглым
ртом, из которого вырывались гортанные звуки на галактическом эсперанто.
  - Звездолет идет на сверхсветовой скорости и через час погрузится в
субпространство,- сказал пилот.- Любая неосторожность в управлении чревата
мгновенной гибелью. Тебе настанет конец вместе с нами.
  - Именно для того, чтобы этого не случилось, я и оставил тебя в живых, -
холодно ответил комиссар. - Итак, показывай: где расположена система ввода
в субпространство? Как осуществляется связь с компьютерным центром? Где
информация о маршруте? Если ты не ответишь на эти и другие мои вопросы, то
мне все-таки придется тебя убить. О моем присутствии на корабле еще никто
не знает, и, сам понимаешь, я не могу позволить себя обнаружить... Для всех
вас я мертв, меня не существует, я болтаюсь где-то в космосе! И чем дольше
я буду оставаться покойником, тем больше будет у тебя шансов выжить. А
когда на звездолете появится полиция, я, так и быть, замолвлю за тебя
слово... Так что думай.
  - Система управления звездолетом при переходе через субпространство
сосредоточена вот здесь, - проговорил гуманоид после некоторого
замешательства. Затем он показал код, посредством-которого осуществлялась
связь с компьютерным центром. Именно там хранилась вся информация о
маршруте корабля. Не спуская с него бластерного дула, Дарт велел ему отойти
и сесть напротив него. У него не было оснований сомневаться в правдивости
объяснений пилота, ведь от того, как Дарт будет обращаться со звездолетом,
зависела и его жизнь.
  Первым делом комиссар направил в компьютерный центр запрос о маршруте.
Вскоре на экране дисплея замелькали строчки цифр. Переведя их на знаки
общеупотребительного кода Конфедерации, Дарт даже привстал от
неожиданности. Выходило так, что звездолет через субпространство
направлялся в созвездие Деки, то самое созвездие, откуда началось
распространение Рассадура! И планета, в окрестностях которой он должен был
вынырнуть, явно была центром Империи, ее сверхзасекреченной столицей!..
Одно только знание ее координат могло решить исход предстоящего
единоборства в пользу Конфедерации...
  Дарт тяжело задышал. Если его предположения справедливы, то информация,
которая светится сейчас перед ним на экране, была поистине бесценна.
Несколько раз военные экспедиции Конфедерации вторгались в созвездие Деки,
но разве можно среди сотен тысяч и миллионов планет разыскать
одну-единственную, на которой находится резиденция кровавых владык
Рассадура? Может быть, Дарт ошибается, и планета, возле которой должен был
вынырнуть из субпространства Зауггут, являлась всего-навсего перевалочной
базой, заправочной станцией, мелкой рассадурской колонией, каких немало в
космосе? Но даже если это и так, то все равно найден настоящий, осязаемый
след, который неминуемо приведет к сердцу зловещей Империи!..
  Цепкая память Дарта ухватила информация и надежно спрятала в своих
недрах. Теперь надо было решить, что делать дальше. Прежде всего необходимо
было остановить звездолет, пока еще он не ушел из пределов космоса,
контролируемых Конфедерацией. А тогда уже можно будет связаться по
субпространственной связи с Карриором...
  Дарт положил руку на кнопки, ответственные за торможение, и сидевший
дотоле неподвижно гуманоид встрепенулся. Его глаза вперились в руку Дарта.
Помедлив, Дарт отошел от пульта. Он понял, что ему самому вряд ли удастся
благополучно справиться с управлением, лучше предоставить это пилоту. Он
дулом бластера показал гуманоиду на кресло, где только что сидел сам. Пилот
опасливо приблизился к пульту.
  - Сейчас ты повернешь корабль и направить его в ту точку пространства,
координаты которой я задал, - сказал комиссар ледяным голосом. - И не
вздумай дурить. Знай, что я слежу за тобой и при малейшем намеке на обман
уложу тебя рядом с твоими дружками. Начинай.
  Длинные гибкие пальцы пилота забегали по кнопкам; на экранах засветились
изломанные линии, в мониторах поползли бесконечные вереницы цифр. В работу
включился компьютерный центр, каждые несколько секунд передававший пилоту
необходимые данные. Наконец бортовые приборы показали, что корабль произвел
маневр и начал торможение. Гася сумасшедшую скорость, звездолет направился
туда, куда наметил комиссар: к звездной системе Карриора, к одной небольшой
безжизненной планете, на которой имелась база карриорцев с несколькими
патрульными полицейскими звездолетами наготове.
  Пока все шло удачно. Дарт подсел к передатчику субпространственной связи
и начал быстро передавать на Карриор маршрут движения звездолета и общую
ситуацию на нем. В эти мгновения пилот незаметно сполз со своего кресла и
опрометью ринулся к двери. Не отрывая одной рукой от передатчика и
продолжая отбивать сигналы, Дарт, почти не целясь, выстрелил ему вслед и
промахнулся. Только отстучав радиограмму, он вскочил и кинулся к двери, но
пилота уже и след простыл.
  Я обнаружен, - меланхолически подумал Дарт. - Слишком рано. Корабль
только начал торможение, его скорость еще достаточно велика и его в любую
минуту можно ввести в субпространство... Придется разбить пульт с системой
ввода в него... Тогда бандитам некуда будет деваться и их неминуемо догонят
полицейские звездолеты. Но это произойдет не раньше, чем через двенадцать
часов! Именно столько мне придется отбиваться от людей Зауггуга, чтобы
снова не попасть им в руки... Тогда уж мне, чувствую, не избежать быть
выброшенным в открытый космос..."
  Дарт поторопился отогнать страшные мысли. Надо действовать, и немедленно!
Прежде всего он захлопнул и запер дверь рулевого отсека, задвинул засов и
опустил перед дверью металлическую решетку. Дверь производила довольно
внушительное впечатление: она была толщиной в сорок сантиметров и снабжена
изолирующим покрытием, позволявшим в случае аварии на корабле полностью
отрезать отсек от внешнего мира и перевести его на сепаратное
жизнеобеспечение. Высадить ее бандитам будет непросто.
  Вернувшись к пульту, он включил на нем экраны, показывающие отсеки и
коридоры звездолета. На одном из экранов виден был коридор, где происходила
драка стальных гигантов. К этому времени она почти закончилась: кибер,
перепрограммированный Дартом, успешно справился со своей задачей. Два
других болвана, страшно искореженные и разбитые, лежали посреди коридора.
Бандиты держались от победителя в отдалении, полагая, что он взбесился.
Агрессор, действительно, никак не мог остановиться: в слепой ярости он бил
и крошил поверженные тела своих противников, пока Дарт по радио не связался
с его электронным мозгом. Уловив условный сигнал, который был известен
только ему и Дарту, кибер замер и некоторое время оставался в
неподвижности, ожидая новой радиокоманды от комиссара.
  Дарт лихорадочно соображал, как, находясь в рулевом отсеке, лишить
корабль управления. Разбить пульт? Но это вряд ли поможет. У таких мощных
звездолетов всегда имеются запасные или аварийные каналы связи с
двигательной системой. Идеальным вариантом было бы вывести из строя
компьютерный центр или систему жизнеобеспечения; но ни того, ни другого
комиссар сделать был не в состоянии...
  Стоп, - сказал себе Дарт. - А кибер? До компьютерного центра болван вряд
ли доберется, а вот уничтожить силовую установку, ответственную за систему
жизнеобеспечения, ему, кажется, вполне под силу... Если снять создаваемое
установкой защитное поле, то в корабль ворвется космос, мгновенно убив на
нем все живое. Всему его преступному экипажу сразу настанет конец. Остается
только разыскать местонахождение силовой установки на общей схеме корабля,
которая имеется здесь же, на одной из панелей пульта...
  Найти ее не составило особого труда, и комиссар тотчас связался по рации
с кибером. Металлического болвана он переключил на непосредственное
подчинение сигналам из рулевого отсека. Гигант выпрямился, развернулся и
зашагал туда, куда направлял его комиссар.
  Дарт следил за его передвижением по экранам на пульте. Экраны показывали,
как бандиты в страхе разбегались перед неуправляемым кибером, спеша дать
ему дорогу. Иные из них палили по нему из бластеров, но огненные лучи не
оказывали на гиганта никакого воздействия. Дарт заставлял его поворачивать
из коридора в коридор, спускаться по винтовым лестницам и переходить из
отсека в отсек, для чего иногда приходилось взламывать запертые двери.
Кибер легко справлялся с препятствиями. Запертые двери он выбивал одним
ударом металлического кулака.
  Он был на полпути до цели, когда на дверь рулевого отсека внезапно
обрушился страшной силы удар. Бандиты начали штурм.
  Перед Дартом загорелся экран видеофона. В нем возникла перекошенная от
ярости физиономия Зауггуга.
  - Полип? Ты?!. - только и смог выдавить из себя главный бандит.
  Он пожирал глазами Дарта, не веря, что перед ним его заклятый враг,
которого он считал заживо погребенным в пустынных просторах космоса.
Комиссар не без удовольствия отметил на его лице, помимо ярости и
изумления, еще и выражение дикого ужаса.
  -  Что, не задал? - спросил он, усмехнувшись.
  -  Ты дьявол, Дарт! Как тебе это удалось?
  -  А уж это мое дело.
  - Ты все равно не уйдешь от меня, - сквозь зубы шипел Зауггут. - И твои
чертовы ищейки, которых ты пустил по моему следу, меня не достанут!
  - Они, возможно, и не достанут,- спокойно ответил Дарт, - зато достану я.
  Зауггут натужно расхохотался.
  - Ты? - взревел он, резко прервав смех. - Неужели ты надеешься в одиночку
одолеть меня и моих молодцев? Да будь ты хоть трижды дьявол, тебе не
справиться со мной! И на этот раз я тебя так просто не выпущу!..
  - Да? - ударом по кнопке отключил видеофон. Времени на препирательства у
него не было: надо было следить за кибером. Отчетливо видимый на одном из
экранов, гигант приближался к помещению, в котором находилась силовая
установка...
  - Скорее, скорее.. - ветерпеливо шептал Дарт, вперив взгляд в экран.
  Но кибер, изрядно помятый в драке, быстро двигаться не мог. Одна рука его
почти совершенно отказала, ноги еле волочились, из-под подбородка валил
дым. Да и бластерные лучи, которыми непрерывно поливали его бандиты, тоже
ослабляли его жизнеспособность. Уже вышел из строя один окуляр; на грани
выхода был второй.
  Между тем в рулевом отсеке с грохотом вылетела дверь. Дарт скорее
догадался, чем почувствовал, что по нему и его креслу ударило сразу
несколько огненных струй. Но он даже не оглянулся, поглощенный
ответственнейшим моментом: кибер приближался к двери, за которой работала
силовая установка!
  Бандитов теперь отделяла от комиссара только металлическая решетка. Они
сосредоточили бластерный огонь на стальных прутьях, и решетка начала быстро
плавиться.
  Экран показывал, что кибер наконец достиг нужной двери. Дарт послал ему
последний приказ: выломать ее и разрушить находящийся за ней механизм. Тем
временем за спиной самого комиссара прогрохотал взрыв - это бандиты,
штурмующие отсек, догадались швырнуть гранату. Решетку вышибло, и она с
лязгом отскочила к дальней стене.
  Взрывная волна опрокинула кресло с сидевшим в нем Дартом; комиссар, в
падении подхватив бластер, откатился от пульта и лежа принялся бить лучем
по ввалившимся в отсек бандитам.
  Человек пять рухнуло замертво в первые же секунды. Остальные залегли.
Дарт непрерывно поливал их огнем, успевая при этом следить за действиями
кибера на экране.
  Тот, дымясь, видимо действуя на пределе своих возможностей, взламывал
своей уцелевшей ручищей корпус силовой установки. За его спиной бандиты
торопливо разворачивали гранатомет.
  В рулевом отсеке появились головорезы, закрывавшиеся огнеупорными щитами.
Они надвигались на комиссара так стремительно, что уже через минуту ему
ничего не оставалось, как использовать бластер в качестве дубинки. Он
ударил по одному из щитов, разбив его вдребезги, а затем по голове
прятавшегося за ним бандита. Но тут на него набросились со всех сторон.
Комиссар отчаянно отбивался. Прежде чем его стиснули щитами и повалили на
пол, он успел раскроить еще несколько черепов...
  Кибер наконец выломал крышку силовой установки и обрушил кулак на
открывшееся скопление электродов. Брызнули искры. И в тот же миг гранатомет
выплюнул ему в спину заряд. Грянул взрыв и кибер упал, не успев нанести по
установке второго удара, - но и одного оказалось достаточно.
  Мгновенно на всем корабле погас свет. Дико завопили бандиты, навалившиеся
на Дарта. Физиономии их исказились от нестерпимой боли, глаза выпучились,
конвульсивно задергались конечности. А еще через две минуты по странной
тишине, воцарившейся в отсеке, Дарг понял, что нападавшие мертвы. С
исчезновением силовой защиты в звездолет ворвался открытый космос,
стремительно уничтожив атмосферу и понизив температуру почти до абсолютного
нуля.
  Дарт даже не почувствовал этой перемены, он догадался о ней лишь по
застывшгим телам своих противников. Значит, кибер успел все-таки вывести из
строя силовую установку!
  Дарт выбрался из-под груды мертвых тел и подошел к пульту, который тоже
погрузился во тьму. На нем не горело ни одного экрана, светилось лишь с
десяток контрольных ламп, питавшихся от аварийных батарей. Дарт поставил
упавшее кресло, сел.
  Прежде всего он выяснил, уцелел ли компьютерный центр корабля. Было бы
весьма прискорбно, если бы он погиб, потому что вместе с ним исчезла бы
ценнейшая информация. К счастью, с ним было все в порядке. Главный
компьютер защитило автономное силовое поле. Постепенно включились в рабочий
режим локаторы и внутренния телесеть. Компьютерный центр звездолета принял
на себя основную работу по восстановлению главных узлов управления полетом
и основных механизмов, подключая их к аварийным батареям. Один за другим
загорались экраны, на которых виднелись темные отсеки и коридоры,
заваленные трупами.
  Смерть настигла бандитов внезапно. Многие видимо даже не успели понять,
что произошло. Теперь это был мертвый звездолет, летевший по инерции. Дарту
оставалось лишь ждать появления полицейских кораблей, которые возьмут его
на буксир. Он выполнил свою задачу. Зауггут уже не вернется к своим
хозяевам на Рассадуре. К тому же комиссар дарит Карриору рассадурский
звездолет - первый и пока единственный, доставшийся властям Конфедерации.
  Он взглянул на показатель скорости. Дрожащая стрелка явно стремилась к
нулю, хотя была еще довольно далека от него. Магнитные дюзы быстро гасили
инерционное движение. Еще час, и звездолет неподвижно зависнет в
пространстве...
  По субсвязи Дарт установил контакт с радистом на Карриоре. Тот сообщил,
что патрульно-десантные корабли уже стартовали с Брельта и взяли курс на
звездолет Зауггуга. Пеленг работал устойчиво, так что полицейских следовало
ждать с часу на час.
  Комиссар так и не решился в своем донесении на Карриор сообщить о
странной метаморфозе, которая произошла с ним. Радист мог не поверить, а то
и вовсе решить, что Дарт повредился в рассудке... В самом деле: положение
комиссара было незавидное, хоть он и вышел победителем в схватке с
бандитским экипажем. Звездолет Дарта уничтожен, погибла вся его команда, а
сам он должен внятно и правдоподобно объяснить причину странного
преображения своего тела. Но как он его объяснит, что напишет в рапорте,
который начальство потребует от него? Ведь никто на Карриоре не поверит,
что на планете, где цивилизация погибла сотни миллионов лет назад, нашелся
какой-то ученый, который одним прикосновением металлического стержня
обессмертил его... А самого ученого нет, он летает где-то в космосе,
попробуй найди его...
  И все же облако досады не могло затмить радостного чувства удовлетворения
от одержанной победы. Вся банда с ее кровожадным главарем уничтожена
начисто. Комиссар выполнил свое обещание лишить их такой роскоши, как суд и
тюремная отсидка!
  Он несколько раз щелкнул клавишей на пульте, пытаясь включить экран,
показывающий внутренность капитанской каюты. Однако связь с логовом
Зауггуга почему-то оказалось блокированной...
  Дарт удивленно выпрямился, протянул руку к кнопкам связи с компьютерным
центром. Тот, получив запрос, немедленно выдал требуемую информацию. Из нее
комиссар узнал, что в тот миг, когда отключилась общая силовая установка,
командный отсек автоматически перешел на аварийную систему
жизнеобеспечения, и что в настоящее время в отсеке не только держится
атмосфера и давление, но и имеется достаточный запас провизии. А это
означало, что Зауггут жив!..
  Дарт в гневе сжал кулаки. Он будет считать себя проигравшим, если этот
кровопийца предстанет перед судом!
  Комиссар схватил бластер, стремительно вышел из рулевого отсека и по
темным безмолвным коридорам, заваленным трупами, зашагал к каюте главаря.
Дверь в нее, как он и ожидал, оказалась наглухло запертой.

Глава XII. Смерть Заупуга

  Дарт заколотил по ней прикладом.
  - Зауггут, подлый ублюдок, ты надеешься скрыться от меня? - закричал он.
- Лучше сразу открой, и космос убьет тебя мгновенно и почти безболезненно!
Но если ты будешь упорствовать, то знай, что я все равно тебя достану. Ты
будешь подыхать так же долго и мучительно, как твоя несчастные жертвы...
  Из каюты не доносилось ни звука. Дарт полоснул по дверному запору
огненным лучом. Бесполезно. Лучеметом его не взять...
  Он вернулся в рулевой отсек и обшарил карманы погибших бандитов. Так и
есть. У одного оказались ручные гранаты.
  Массивная дверь, за которой прятался Зауггут, выдержала три взрыва. На
четвертом она сорвалась с петель и рухнула. Дарт ворвался в каюту. Там в
эти мгновения гасли лампы - ледяная ночь космоса проникла в просторное
прямоугольное помещение командного отсека, убив все живое. Если тут и
скрывался Зауггут, то он должен быть мертв.
  Дарт озирался по сторонам. Мрак не мешал его зорким глазам рассматривать
высокие шкафы, набитые драгоценными безделушками, попавшими сюда с
захваченных кораблей; ящики с бутылями черного вина, которое так любил
Зауггут, тюки с наркотическим зельем; груды засохших мумифицированных тел,
вид которых должен был услаждать бандита... Дарт переводил взгляд с одного
предмета на другой, как вдруг уловил движение справа от себя. Он резко
отпрянул и по привычке направил в ту сторону бластер...
  Из угла на него метнулось что-то длинное, сверкнула оскаленная пасть.
Машинально уворачиваясь, Дарт успел разглядеть кэркодианина, личного
телохранителя Зауггуга. Ящерообразный гуманоид с неистовой яростью
набросился на него и впился зубами ему в шею. Дарт успел выстрелить, но луч
не оказал никакого действия на чудовище, покрытое огнеупорной чешуей. Дарт
не устоял на ногах: упал, утащив за собой бандита. Но десятипалый гуманоид,
получивший внезапное преимущество в схватке, как не старался, ничего не мог
сделать с неубиваемым телом Дарта. Единственное, чего он добился - это
сковал на какое-то время Дарта своей мощной бородавчатой тушей. Надо отдать
должное Заутгуту - знал, кого брать себе в телохранители!
  Поначалу Дарт недоумевал, почему уроженец Кэркода не погиб после того,
как рухнула дверь командного отсека и сюда ворвался космос. Лишь когда
чудовище вплотную приблизилось к нему, Дарт разглядел едва заметное
свечение вокруг него. Кэрксдиакин успел включить портативный силовой
прибор! Но то же самое мог сделать и Заутгуг... Следовательно, не было
никакой гарантии, что главный бандит погиб...
  Дарт попытался вырваться из цепких объятий монстра, но не тут-то было.
Они покатились по полу. Во время борьбы комиссар пытался нащупать пояс с
укрепленным на нем силовым прибором. Если сорвать его, то кэркодианин
погибнет. Но руки комиссара тщетно скользили по холодному телу гуманоида...
  Только через четверть часа напряженной борьбы, когда монстр начал
уставать, комиссар догадался, кто его противник попросту проглотил
включенный аппарат и сделался нечувствительным к воздействию внешней среды!
  Прошло еще полчаса, и кэркодианин совершенно выбился из сил. Дарт
поднялся на ноги. Но свирепый гуманоид, сознавая всю бесполезность борьбы с
комиссаром, все-таки нашел способ досадить ему. Он вцепился зубастым ртом
Дарту в ногу и повис на ней двухсоткилограммовой гирей. Как ни старался
комиссар высвободиться, пуская в ход бластерный приклад, огонь и нож - все
было бесполезно. Кэркодианин тяжело дышал, хрипел и свистел, раздувая
бородавчатые бока, косился на Дарта непрожигаемым глазом и еще крепче
стискивал зубы.
  - Слушай, ты, - комиссар наклонился к нему. - У тебя есть хороший шанс
спасти свою мерзкую шкуру. Через пару часов здесь будет полиция. Если ты
скажешь, где прячется твой поганый шеф, то я, так и быть, замолвлю за тебя
словечко, хоть ты этого и не заслуживаешь.
  Кэркодианин лишь злобно пыхтел в ответ.
  - Это в твоих же интересах, чертова образина! - закричал Дарт, теряя
терпение. - Я знаю, что Зауггут здесь. У него, как и у тебя, есть
портативный силовой прибор, и он удрал отсюда, когда ты на меня налетел! Он
прятался вон там в шкафу! Дверцы были закрыты, когда я вошел сюда, я это
отлично помню, а теперь они распахнуты! Зауггут сбежал из командного
отсека, но дальше корабля он уйти не может. Где он скрывается? Молчишь?..
Но тогда и ты сдохнешь вместе с ним, крокодил! Думаешь, тебя спасет твоя
огнестойкая шкура? Или силовая установка в твоем желудке? Хотел бы я
посмотреть, как она поможет тебе в пекле фотонного реактора... Ну, будешь
говорить?
  Бандит презрительно гоготал сквозь сжатые зубы. Дарт в ярости несколько
раз ударил его прикладом по челюсти, но тот продолжал гоготать.
  Волоча увесистое тело монстра, повисшее на ноге, комиссар добрел до
пульта и нажал кнопку общекорабельного монитора связи.
  - Зауггут, подлая крыса! - заговорил он в микрофон, и его голос через
многочисленные селекторы зазвучал во всех отсеках звездолета. - Где бы ты
ни прятал свое упырье брюхо, я все равно его распорю и выпущу твои вонючие
кишки! Тебя ничто не спасет! Знай, что я иду к тебе.
  Дарт выключил монитор. Кэркодианин расхохотался громче прежнего,
задергался своим крокодильим телом. Комиссар врезал ему по зубам. А в самом
деле: куда мог скрыться Зауггут?.. Вероятно, где-то на корабле у него есть
убежище на случай опасности. Об этом должен знать компьютерный центр, если
сведения не заблокированы...
  Дарт связался с главным компьютером, послав ему запрос о действиях
экипажа при нападении на звездолет полиции. Через минуту на экране
появилась схема помещений, где проникших на борт полицейских могли пожидать
засады, а в одном месте схемы замигала красная точка...
  "Что это?" - послал он уточняющий вопрос, но вместо ответа по экрану
дисплея поплыли полосы: сведения о предмете, интересовавшем Дарта были
заблокированы.
  Что ж, и это кое о чем говорит! Комиссар сориентировался: неизвестный
объект, обозначенный на схеме мерцающим сигналом, находится в центральном
стволе звездолета - отсюда по коридору, затем поворот направо, лестница и
еще одкн поворот...
  У Дарта не было никаких причин полагать, что Зауггут скрывается именно
там, но комиссару ничего не оставалось, как положиться на свою интуицию.
Время сейчас работало на бандита. Если до прибытия полиции комиссар его не
отыщет, то Зауггут останется жив. Суд Карриора не вынесет ему смертного
приговора.
  Перехватив бластер, Дарт, тяжело переставляя ногу с вцепившимся в нее
монстром, двинулся на поиски бандита.
  По дороге кэркодианин забеспокоился- верный признак того, что комиссар на
правильном пути! Телохранитель Зауггуга яростнее стиснул зубы и начал
впиваться когтями в пол, замедляя и без того небыстрые шаги комиссара. Дарт
ругался и проклинал бородавчатую тварь, но поделать ничего не мог.
Приходилось тащить ее за собой.
  Пройдя лестницу и два коридора, Дарт увидел в отдалении приоткрытую
дверь, из-за которой сочился слабый красноватый свет. За дверью находилось
то, что на схеме было обозначено мерцающим сигналом. Дарт зашагал быстрее,
преодолевая яростное противодействие кэркодианина. А когда комиссар
распахнул ее, тварь отчаянно заревела и вцепилась лапами в дверной косяк.
  За дверью обнаружился просторный пустой зал, в центре которого
возвышалось громадное металлическое чудовище. Оно походило на краба,
стоящего на четырех мощных раскоряченных клешнях. Помимо клешней, по бокам
его шаровидного тела змеились длинные гибкие щупальцы с присосками, и
высовывались вороненые дула бластеров. Дарт, входя, успел заметить, как
приземистая человеческая фигурка вскарабкалась по клешне и скрылась в люке
на теле монстра. Тотчас зажглись четыре красных окуляра и чудовищный краб
со скрежетом развернулся в сторону вошедшего...
  Дарт, уже многие месяцы гонявшийся за Зауггугом от одной планеты к
другой, был достаточно наслышан об этом металлическом чудовище. Бандиты
использовали гигантского краба главным образом для устрашения населения
планет, на которые они устраивали налеты. Краб огнем своих дальнобойных
бластеров испепелял целые города, для него не было препятствий, он с
одинаковым успехом действовал в горах и на морском дне. Стальное чудовище,
против которого ничего не могло устоять, Зауггут решил использовать и в
последней попытке расправиться со своим заклятым врагом. Пораженный грозным
видом монстра, Дарт попятился. Цеплявшийся за его ногу кэркодианин злорадно
расхохотался. Краб, тяжело переставляя многотонные клешни, пошел прямо на
Дарта. Зал наподнился грохотом- казалось, тряслись стены и потолок, когда
страшная клешня ударялась об пол. В этот грохот, похожий на разрывы бомб,
вплетался торжествующий смех. Прислушавшись, Дарт понял, что этот смех
исходят из динамика на брюхе чудовища. Зауггуг сидел за пультом управления
в чреве монстра и хохотал, видя замешательство своего противника.
  - Все равно ты сдохнешь раньше меня, проклятый полип! - визжал монстр
голосом Зауггуга!
  Дарт с немалым трудом отцепил когти кэркодианина от дверного косяка и,
волоча за собой эту живую гирю, двинулся прочь по коридору. Отойдя от
двери, он оглянулся. Хотелось посмотреть, как такое громадное существо
пройдет сквозь неширокую дверь...
  Обычно краб вывозился из зала при помощи специального лифта - круглой
площадки, которая вместе с чудовищем опускалась в шлюзовой отсек и далее
выводила его из звездолета. Для передвижения непосредственно по кораблю
краб не был предназначен. Зауггут, ослепленный ненавистью, действовал
напролом. Он направил механического убийцу прямо к двери, за которой
скрылся Дарт, и, дергая за рычаги управления, передними клешнями ударил по
стене. От пола до потолка прошли трещины. Еще несколько яростных ударов- и
трещинами покрылась вся стена. А вскоре она с грохотом обрушилась.
  Вышедшее из пролома чудовище заозиралось окулярами и, заметив в конце
коридора Дарта, развернулось в ту сторону. Комиссар зашагал прочь. Монстр
направился за ним, неуклюже передвигая полусогнутые клешни, оставляя на
стенах вмятины и проломы. Случалось, что тяжеленные лапы наступали на трупы
бандитов. Дарт с ужасом видел, что после этого от трупов оставались лишь
размазанные по полу пятна...
  - Уже и висевший на ноге кэркодианин перестал злорадно верещать, он с
явным испугом косился на приближающегося монстра... Дарт пальнул по крабу
из бластера и, выругавшись, отбросил бесполезное оружие. Чудовище, разрушив
еще одну стену, вышло вслед за ним на винтовую лестницу. В следующем, более
просторном коридоре оно внезапно увеличило скорость и настигло беглеца,
который пытался скрыться в какой-нибудь из кают, но все двери, как назло,
оказались запертыми. Удерживаемый зубастым телохранителем Зауггуга,
комиссар неожиданно для себя очутился под брюхом стального краба, медеду
его чудовищными клешнями. Тут не выдержали нервы кэркодианина. Он разжал
зубы и бросился наутек, но, не пробежав и двух метров, случайно для себя и
для Зауггуга, управляющего монстром, угодил под многотонный пресс крабьей
ступни. Между полом и ступней осталась торчать лишь голова с разинувшейся
зубастой пастью, из которой, как из тюбика, выдавилась какая-то темная
слизь. Зауггут, осознав свою оплошность, тотчас поднял ступню, но было
поздно: от верного телохранителя остались лишь оскаленная голова и кончик
хвоста. Все остальное превратилось в размазанное на полу черно-зеленое
пятно. Динамик на брюхе монстра разразился проклятиями.
  Все вышеописанное произошло за считанные секунды, в течение которых Дарт
стоял как вкопанный - настолько жуткой ему показалась смерть кэркодианина.
Это промедление едва не оказалось для него роковым: вслед за бандитом удар
страшной лапы настиг и его.
  Боли не было. Возникло лишь ощущение неудобства: крабья лапа придавила
его к полу, полностью лишив подвижности...
  Из динамика зазвучало злобно и раскатисто:
  -  Гха-гха-гха-гха!.. Тут тебе и крышка!..
  Но и Зауггут на радостях допустил промах. Забыв на мгновение о чудесной
живучести своего противника и желая полюбоваться на мокрое пятно, которое
от него осталось, он заставил лапу оторваться от пола... И тут уж Дарт не
растерялся. Как только лапа приподнялась, он стремительно откатился в
сторону и бросился бежать. Зауггут в бешеной ярости послал ему вдогонку
очередь разрывными пулями и отборные ругательства.
  Теперь, когда ногу не оттягивала тяжесть бородавчатой твари, Дарт мчался
легко и быстро, большими прыжками, чему немало способствовало падение силы
тяжести на звездочете. За каждый прыжок Дарт одолевал почти десяток метров.
  Позади грохотали лапы стального гиганта, но он уже не казался таким
опасным. Погоня начала даже веселить комиссара. Он бессмертен, никакому
чудовищу его не убить! А Зауггугу в его положении остается надеяться лишь
на прибытие полиции. Только одно это и спасает его жалкую шкуру...
  Дарт внезапно остановился. Мысль, что Зауггут останется в живых, поразила
его как молния. Он задохнулся от гнева. Нет! Он, Дарт, этого не допустит,
не должен допустить!..
  Но что он может предпринять против бронированного чудовища? В
задумчивости он зашагал по мертвому кораблю, прислушиваясь к отдаленному
гулу, нараставшему где-то за его спиной - там двигался краб, упорный,
неумолимый, проламывающий на своем пути двери и стены.
  Неожиданно слева от Дарта показалась разбитая дверь, а за ней-
исковерканные взрывом останки кибера. Здесь было помещение, где находилась
центральная силовая установка. У входа в нее вповалку валялись оледеневшие
трупы бандитов, тут же стоял гранатомет, из которого они успели
единственный раз выстрелить в кибера. Комиссар, недолго думая, подбежал к
орудию и развернул его на 180ш.
  Грохот чудовищных клешней приближался. Наконец из-за поворота показалась
махина кибернетического краба, с трудом передвигавшего конечности в тесном
пространстве коридора, его горящие окуляры. Дав чудовищу подойти еще
немного, Дарт выстрелил. Повреждения на брюхе краба от этого выстрела
оказались незначительными, монстр даже не замедлил скорости. Дарт выпустил
по нему еще один снаряд. И еще. Комиссар начал стрелять непрерывно, летящие
вспышки вспарывали сумрак коридора, страшный гул от взрывов, казалось,
сотрясал весь корабль.
  Дарт расстреливал краба в упор, но тот был изготовлен из такого сплава,
что, похоже, мог выдержать взрыв атомной бомбы. Дарт в отчаянии ударил
кулаком по гранатомету, который оказался бессильным в борьбе с чудовищем.
  И тут на глаза ему попался ящик со снарядами, который бандиты незадолго
до своей гибели подтащили сюда вместе с гранатометом, чтоб расправиться с
кибером. Комиссар радостно вскрикнул. Это именно то, что нужно! Он быстро
выволок его на середину коридора, потом вырвал из ледяных рук одного из
трупов бластер и отбежал с ним в сторону.
  Краб, прихрамывая на одну клешню, наступал. Позади Дарта коридор
заканчивался тупиком, и из динамика на брюхе монстра снова зазвучал
торжествующий смех Заутгуга. Выждав момент, когда краб поравнялся с ящиком,
Дарт нажал на пусковую кнопку бластера. Огненный луч несколько мучительно
долгих секунд сверлил груду боеприпасов, комиссар уже начал отчаиваться,
решив, что Зауггугу удастся проскочить через приготовленную для него мину,
но тут раздался ужасающий силы взрыв...
  В полу образовался обширный пролом, а в проломе об-
наружился открытый космос. Туда, в звездную бездну, на-
чал вываливаться чудовищный краб...
  Недалеко от пролома гудело пламя еще не погасшего корабельного сопла. В
страшную расщелину в полу врывались огненные языки и озаряли коридор
колеблющимся багровым светом. Металлический краб, погружаясь в пролом,
неуклюже взмахивая клешнями, пытаясь дотянуться до стен; его щупальцы
судорожно цеплялись за оплавленные края пропасти, но удержаться в
звездолете он уже не мог. Кроме того, пламя, бьющее из сопла, оплавляло его
брюхо, выводя из строя его двигательные системы. Одно за другим замирали
клешни и щупальцы...
  И тут Дарт заметил, как на туловище краба распахнулся люк и оттуда
выбралась маленькая пухлая фигурка в темных очках. Зауггут! Бандит,
бледный, трясущийся от ужаса, пытался спастись. Он прополз по клешне -
последней, что еще держалась за край пролома, - и дотянулся до искореженной
взрывом стены коридора. Оттуда он спрыгнул на пол.
  Его и Дарта разделяла теперь страшная пробоина в полу, куда погружался
чудовищный краб. Зауггут вовремя успел соскочить с клешни: в следующую
секунду многотонная глыба ккбера рухнула в космос и, подхваченная огненным
потоком, стремительно расплавилась и исчезла.
  Пол вокруг пролома начал раскаляться. Зауггут, озираясь, побежал прочь.
Он спешил покинуть опасное место, пробраться в верхние отсеки звездолета,
куда не мог проникнуть жар, идущий от пробоины.
  Дарт отбросил бластер и устремился за бандитом. Пролом он перелетел с
разбега, в один прыжок, пользуясь уменьшившейся на корабле силой тяжести. В
коридоре он прислушался. Где-то далеко впереди звучали торопливые шаги
убегавшего Зауггуга. Дарт, не особенно торопясь, последовал в ту сторону.
Слух его необыкновенно обострился, глаза видели в темноте прекрасно. Ему
незачем было спешить. Он знал, что Зауггут от него не уйдет. Слишком долго
Дарт охотился за ним, слишком много лишений перенес в этом дьявольском
противоборстве, чтобы суетиться в минуты своего торжества. Преследование
длилось недолго. Обезумевший от страха бандит бежал не разбирая дороги и
очень скоро оказался в тупиковом отсеке, в каюте с огромным иллюминатором,
из которого сочился синий звездный свет. Когда в каюту вошел комиссар,
Зауггут нырнул в темный угол. Дарт, не замедляя шага, направился к нему.
  - Вот мы и встретились, упырь, - остановившись перед преступником, сказал
он.
  Зауггут хрипло дышал, живот его вздувался. Полными ужаса глазами бандит
снизу вверх пялился на полицейского. Во время бегства он потерял очки, и
Дарт получил, наконец, возможность взглянуть ему в глаза.
  Глазки у Зауггуга были маленькие и подслеповатые, похожие на поросячьи.
Неудивительно, что он прятал их за темными очками.
  - Я сдаюсь, сдаюсь, - хрипел бандит. - Предаю себя в руки правосудия...
  - О каком правосудии ты говоришь? - с ледяной усмешкой ответил Дарт. -
Ты, который само это слово услышал впервые лишь здесь, в Звездной
Конфедерации!
  - По закону я вправе требовать судебного разбирательства,- торопливо
гнусавил Зауггут,- прокурорского дознания и ознакомления со всеми
предъявляемыми мне обвинениями...
  Дарт рассмеялся в ответ.
  - Тебе нужны обвинения? - воскликнул он. - Взгляни на свое брюхо,
кровопийца, и сосчитай, сколько человек потребовалось угробить для того,
чтобы наполнить его этим черным вином!
  Живот Зауггуга, действительно, раздувался от выпитого накануне хмельного
напитка, который бандиты изготовляли из крови жителей планеты Клеальт. Они
не раз высаживали десант на этой отдаленной мирной планете, и тысячами
умерщвляли ее жителей - ремесленников и землепашцев, чтобы нагнать из их
крови своей сатанинской браги. Зауггут, по словам очевидцев, без нее не мог
прожить и дня - он выпивал по две дюжины бутылок в день.
  Дарт содрогнулся, вспомнив о сотнях белых как мел трупах несчастных
клеальцев, которые он находил на этой планете, оказываясь там вскоре после
налета бандитов...
  Когда Дарт наклонился над Зауггугом, чтобы скрутить ему руки, бандит
неожиданно выхватил нож. Ярко блеснуло лезвие и с силой вошло комиссару в
грудь по самую рукоятку. Дарт только засмеялся в ответ, а Зауггут бессильно
застонал, вспомнив онеубиваемости своего противника...
  - Это была твоя последняя подлость, Зауггут, - спокойно молвил
полицейский. - Отныне ты никому не причинишь зла.
  - Как я тебя ненавижу, проклятый полип,- хрипел бандит. - Жаль, что я не
прикончил тебя на планете гаргов, куда ты спустился в челноке лишь с двумя
провожатыми... Твое счастье, что я был занят отгрузкой добычи...
  - А я мог захватить тебя на орбите Ирджиса, - возразил Дарт, - да и
сейчас, у твоего астероида, тебя спасло лишь случайное стечение
обстоятельств.
  Говоря это, Дарт сорвал с Зауггуга рубаху и скрутил ею руки у него за
спиной. Бандит в любой момент мог покончить с собой, отключив портативный
силовой прибор, а это не входило в планы Дарта. Мгновенная смерть была бы
слишком легким наказанием для преступника, наслаждавшегося мучениями своих
жертв.
  Связанный, отвратительно голый, без своих знаменитых темных очков,
Зауггут трепыхался и скулил у ног комиссара.
  - Пойдем, - мрачно молвил Дарт и сгреб жидкие волосы бандита в кулак.
  Он почти поволок воющего людоеда, у которого ослабели ноги от ужаса. Путь
их был недолгим. Вскоре они пришли в хвостовую часть звездолета, где зиял
пролом от взрыва. В него еще пробивалось пламя из затухающего сопла,
раскаляя пол и стены. Металлические края пролома сплавились добела; дальше
от расщелины-по полу разливался багрянец. Ступить на него без специальной
огнеупорной обуви было невозможно - Дарт же шагал по нему босыми ногами
совершенно спокойно, уже забыв о том, чего он в прежнем своем, человеческом
качестве должен был бы опасаться. Зато Зауггут, которого он придерживал на
весу, вдруг заревел диким ревом. На бандита повеяло жаром от раскаленного
пола и он пришел в неистовство от страха...
  А когда Дарт бросил его себе под ноги, Зауггут изогнулся от резкой боли,
задергался, заизвивался. Лицо его исказилось в смертельной судороге,
вывалился язык, глаза выпучились и покраснели... Тишину темного коридора
прорезал его истошный визг. Даже силовой прибор не мог полностью защитить
его от раскалившегося пола! На это и расчитывал Дарт. Прибор не в состоянии
был спасти Зауггуга, он мог лишь отсрочить его гибель, не дать ему
изжариться сразу. Пройдет еще полчаса, пока огненное пекло не убьет бандита
окончательно. А этого времени как раз хватит до прибытия полиции.
  Зауггут истошно вопил, на коже его вздувались и лопались волдыри. Дарт
отвернулся. За долгие годы работы в космической полиции он так и не смог
привыкнуть к человеческим мучениям. Смерть была ему отвратительна, даже
смерть таких мерзких существ, как Зауггут.
  Он направился в дальний конец коридора, к большому овальному
иллюминатору, прозрачный пластик которого был выбит взрывной волной. Вопли
Зауггуга сюда едва долетали. Комиссар сел на какой-то оказавшийся тут стул
и застыл в ожидании.
  Взгляд его, скользнув вниз, наткнулся на рукоятку кинжала, торчавшего в
груди. Он совсем забыл об этом прощальном "подарке" Зауггуга! Комиссар
рывком вытащил лезвие и тотчас пальцами ощупал грудь в том месте, где
только сидел нож. Ничего... На литой груди не было даже царапины...
  Кинжал заинтересовал Дарта. Лезвие было какое-то диковинное, оно радужно
переливалось при свете звезд, сочившемся из иллюминатора. Переливы блеска,
становясь все ярче, играли на лице Дарта, на темных, заиндевевших стенах,
на потолке. Лезвие чудесным образом разгоралось. На нем проступали какие-то
непонятные письмена...
  Как этот кинжал оказался у Зауггуга? Дарт готов был поклясться, что ни на
одной из планет Конфедерации не делают ничего подобного.
  Комиссар решил оставить вещицу у себя, чтобы после рассмотреть ее
внимательней. Возможно, он покажет ее специалистам. А сейчас, не зная, куда
ее деть (на металлоидной накидке, облегавшей бедра Дарта, не было ни одного
кармана), он, недолго думая, всадил лезвие туда, где оно сидело - себе в
грудь. Он затолкнул кинжал весь, вместе с рукояткой, чтобы он не вызывал
лишних вопросов у окружающих да и самому комиссару не причинял неудобств.
  Вопли Зауггуга становились все слабее. Наконец они заглохли, а Дарт все
сидел, вглядываясь в черноту космоса за иллюминатором.
  Чувство восторга всегда охватывало его при созерцании звездного
пространства, но сейчас к этому чувству примешивались тревога и волнение.
Оттуда, из этой необозримой космической бездны надвигалась таинственная,
страшная, неумолимая Темная Сила, захватывая планету за планетой, созвездие
за созвездием. Ее мрачная тень уже легла на сообщество свободных миров, и,
несмотря на победу над Зауггугом, главные сражения с ней были еще впереди.
Дарт не был суеверен, он не верил в провидение, но сейчас что-то кольнуло в
его груди, заставив задуматься. Не может быть, чтобы случай, который выпал
на его долю, касался только его одного. Он получил абсолютное бессмертие в
роковой для судеб Метагалактики момент. Явно метаморфоза, происшедшая с
ним, в каком-то высшем, общекосмическом плане имеет отношение к предстоящей
борьбе с Рассадуром. Как будто самой судьбе угодно появление такого
человека, как Дарт, человека, на которого должна лечь главная тяжесть в
этой борьбе...
  Прошло еще немного времени, и на иллюминатор легла тень большого желтого
с черной полосой полицейского звездолета. Вскоре показался еще один, а в
отдалениитретий. Гася скорость, они быстро приближались к кораблю Зауггуга.
Скорость черного корабля к этому времени уже окончательно погасла, он
двигался только по инерции. Антигравитационная сеть, накинутая на него,
заставила его совершенно замереть в пространстве.
  Безжизненный, с погасшим соплом и страшной пробоиной в днище, он был
похож на один из тех мертвых кораблей, которых иногда находят в космосе. Ни
одного огня не горело в его иллюминаторах. Звездолет казался зловещим
склепом.
  Полицейские проникли на его борт со всеми предосторожностями, готовые
отразить возможное нападение бандитов, если те еще остались в живых,
затаившись в безмолвных отсеках. Вскрыв дверь шлюзовой камеры, полицейские
с зажженными фонариками медленно двинулись по темным коридорам. Каждого
стража порядка, помимо портативной силовой установки, защищал еще и плотный
огнеупорный скафандр с круглым шлемом. В руках были зажаты готовые к бою
бластеры. Однако во всем корабле им не попалось ни одной живой души. Всюду
лежали лишь оледенелые трупы, часть из которых была раздавлена самым
ужасным образом.
  В районе пробоины, края которой еще дышали жаром, отряд обнаружил на
остывшем полу обгорелый труп человечка с чрезвычайно пухлым животом. Его
покрытое волдырями лицо было искажено смертельной судорогой, глаза
выкатились, прокушенный язык свешивался из разинутого рта. Невдалеке виден
был гранатомет, отброшенный взрывной волной, а еще дальше зияла выбитая
дверь, за которой маячили искореженные останки робота. Металлический гигант
всем своим массивным телом лежал на какой-то сложной установке с
многочисленными проводами.
  В конце длинного коридора, у разбитого иллюминатора, стражи порядка
увидели неподвижную фигуру, в первую минуту показавшуюся им еще одним
оледенелым трупом. По наружности это был карриорец. На нем не было никакой
одежды, кроме металлоидной накидки на бедрах. Его широкие литые плечи были
расправлены, взгляд устремлен на звезды, блестевшие в иллюминаторе. На
коленях лежал бластер. Сидевший походил на барельеф, выбитый из цельного
куска серовато-синего мрамора.
  Свет фонариков скользнул по нему и полицейские повернули было назад, как
вдруг странная фигура шевельнулась. Стражи порядка в испуге отпрянули, взяв
наизготовку бластеры. Скульптурная голова медленно повернулась в их
сторону. Глаза каменного изваяния поднялись на ближайшего полицейского и
тот вскрикнул от неожиданности. Он узнал комиссара Дарта!

Все авторские права на материалы принадлежат их законным владельцам. Материалы на сайте размещена только в ознакомительный целях и в случае скачивания должны быть удалены на протяжении 24 часов с носителей.
В случае если вы желаете пожаловаться на представленные на сайте материалы просим отправить жалобу по адресу - они будут удалены в кратчайшие сроки.