Версия для печати

Пирс Энтони, Роберт Магрофф

СЕРЕБРО ЗМЕЯ
ЗОЛОТО ДРАКОНА
МЕДЬ ХИМЕРЫ


Пирс Энтони, Роберт Магрофф

СЕРЕБРО ЗМЕЯ

Фантастический роман

Пролог

	Хелн Найт Хэклберри лежала, откинувшись на подушках. Ее карие
глаза были закрыты, грудь легко вздымалась при дыхании. Черные
блестящие волосы окаймляли приятный овал ее лица. Она была столь же
красива, думал Келвин, как и тогда, в день их свадьбы, семь месяцев
назад.
	Он лежал рядом с ней, нежно сжимая ее натруженную, но все же
очень женственную руку. Они лежали сейчас в новой постели в своем
новом доме, но не были в нем одни, и это было не особенно приятным
обстоятельством.
	Он посмотрел на Джон, свою сестру, которая сейчас была
молчалива, что было совсем не похоже на нее. Затем перевел взгляд на
Лестера, обычно всегда улыбающегося и веселого мужа Джон, но тот
сейчас тоже был вполне серьезен. Он снова пожалел, что позволил им
уговорить себя пойти на это.
	Она должна это сделать! Это твои брат и отец! -  настаивала
Джон.-  Они пропадают где-то уже в течение четырех месяцев! И когда
же это Келвину Найту Хэклберри удавалось переспорить в чем-нибудь
свою отважную маленькую сестренку? Конечно же она права, но в
данный момент от понимания этого ему было ничуть не лучше.
	Рука Хелн становилась все холоднее, так, словно бы она умирала.
Да, это конечно же было похоже на смерть, это путешествие по
астральным мирам -  на смерть от отравления. И действительно,
драконовы ягоды убивали людей с заостренными ушами, только люди с
округлыми ушами, как у Хелн, могли выжить после них, пройдя через
частичную смерть в результате временного отделения души от тела.
Никогда нельзя было быть уверенным в полной безопасности, и он
ненавидел тот риск, на который приходилось идти. Если она умрет,
подумал он, то и он тоже умрет и уйдет вслед за ней, если это будет
единственный путь для того, чтобы им навсегда соединиться. Его рука,
удерживавшая ее руку, напряглась, но она не шевельнулась. Ему повезло,
что он может услышать ее мысли и разделить с ней ее переживания, пока
она находится в этом состоянии. Он мог даже держать связь с ней, пока
ее дух странствовал, освобожденный магией, которая некогда была
тайным искусством золотых драконов. Итак, он знал, что на самом деле
она не была мертва -  не мертва до тех пор, пока он может нащупать ее
своим сознанием.
	Он начал принимать ее мысли. "Я снова вернулась на берега
подземной реки",-  сказал за нее Келвин. Он стал той вещью, о которой
когда-то рассказывал ему отец: радиоприемником. Он настроился на
слова и произносил их независимо от собственного желания. Таким
образом она разделяла свой опыт с теми, кто стоял рядом с ее телом.
	Келвин начал ощущать то же, что и она: проносящиеся мимо
холодные стены пещеры, пересекающиеся, расходящиеся и снова
сливающиеся проходы. Тусклое свечение лишайника на стенах, каким-то
образом отличающееся от света ламп в комнате, где находились они
четверо. Он вспомнил еще об одном устройстве -  приемнике слов и
картин, известном как телевидение. Может быть, он тоже становился
похожим на него. Но он не мог показать другим эти видимые для него
картины.
	-  Провал! Провал! Теперь я его вижу! -  Он говорил за нее о ее
впечатлениях и видел, как вода падает и падает в темноту, наполненную
звездами.
	Он попытался увести ее в сторону от этой роковой пустоты,
таившей в себе угрозу.
	-  В другую комнату! В другую комнату! -  закричал он.
	Теперь она уводила его в своем сознании через круглую прочную
дверь. Она была совершенно круглой, эта дверь, куда более круглая чем
уши! Они вплыли в металлическую камеру, в которую могли проникнуть
только такие, как они, люди с округлыми ушами, без того, чтобы
вызвать ее саморазрушение. Это было условие, которой содержалось в
том пергаменте; они прочли его лишь частично во время ее предыдущего
визита, но он верил этому.
	Они вместе парили над книгой, раскрытой на столе, и над ящиком,
похожим на шкаф, размером с небольшую кабину. Стены ящика были
обрамлены циферблатами и тем, что на первый взгляд показалось
стрелками часов. Келвин вспомнил о тех приборах, о которых
рассказывал ему отец: это были клапаны и рычаги, с помощью которых
можно было каким-то образом управлять положением вещей.
	-  Он ушел отсюда,-  сказал Келвин/Хелн.-  В другое измерение. Он
ступил сюда, чтобы пройти путем твоего отца. Это удастся и нам. Мы
можем пересечь астральный мост с помощью магии Мувара. Туда, где
находятся Кайан и твой отец.
	Кайан был единокровным братом Келвина. Некогда они были по
разные стороны и сражались друг против друга. Теперь они были
друзьями, но чувство вины заставила Кайана предпринять рискованное
путешествие через ужасный провал в поисках своих пропавших
родителей. И он не вернулся.
	Хелн и Келвин нырнули в ящик. Поле зрения превратилось в
сплошную черноту, такую глубокую, что она замерцала. Раздалось что-
то похожее на раскат беззвучного грома, затем вспышка пламени,
которая расщепила их существование. Появились звезды, светящиеся и
вспыхивающие прямо в них самих. Их сознание закружилось в вихре,
сколлапсировало и взорвалось, разлетевшись на кусочки. Время и
пространство перестали существовать для них. Затем они былит
	Перенесены. В подернутую дымкой кабину внутри камеры,
подобной той, в которую вошли. Снова возникла стена кабины с ее
стрелками и циферблатами, выплывая из хаоса. Этот образ необходимо
было сфокусировать, он казался очень далеким. И как только Келвин
подумал об этом, зримые образы, звуки и запахи нового места стали
хорошо различимы. Они прибыли куда-то -  но куда?
	Два следа вели от шкафа и направлялись к поверхности скалы, где
была распахнута большая круглая металлическая дверь. Это могла быть
дверь, через которую они только что вошли -  но только та дверь была
закрыта. Следы ног могли бы быть их собственными, но только они
направлялись в другую сторону. В любом случае физические тела
Келвина и Хелн отсутствовали. Поэтому эти следы могли принадлежать
Найту и Кайану.
	Они начали двигаться в определенном направлении. Келвин
ощущал запах травы и слышал птичьи трели и звон, похожий на
металлические колокольчики. Наверное это был населенный разумными
существами мир.
	Они остановились, пока Хелн нащупывала дорогу. Сбоку на
склоне скалы имелась веревочная лестница с металлическими
перекладинами, привязанная к твердому прочному кольцу. Лестница
спускалась вниз, прямо к кроне большого дерева, которое было похоже
на то, с пчелиными орехами, у которого Келвин обнаружил свою
волшебную рукавицу. Это было хорошим знаком! Они заскользили
дальше по земле.
	Астральное тело Хелн, казалось, притягивало ее к определенному
месту или личности по ее собственному выбору. И в этом она была
похожа на магнитный компас, который описывал его отец -  или на
магическую иглу, которая всегда указывала на Провал.
	Пока Хелн следовала за притяжением брата, которого Келвин
впервые повстречал на поле битвы и пытался убить девять месяцев назад,
Келвин осматривался по сторонам. Он видел или ощущал ясно
различимый на высоком дереве источник, откуда доносился перезвон
колокольчиков. Три серебряные спирали свисали с ветвей и производили
этот звук, когда легкий ветерок шевелил их. Они были похожи на
змеиную кожу, с беспокойством подумал он: шкуры серебряных змей,
сухие и жесткие, но все еще остающиеся блестящими и яркими.
	Теперь они, пересекая широкую равнину и горы, мчались мимо
возделанных полей фермеров, таких же, как и на Раде. Они мчались все
дальше и дальше без конца, но затем резко остановились и скользнули,
подобно ястребу, во дворец, стоявший на обрывистом берегу реки. Они
вошли в него и понеслись через богато обставленные залы, заполненные
различными произведениями искусства. Все дальше и дальше по
устланным коврами коридорам с полированными стенами и лестницам с
перилами. По направлению кт
	К темному мрачному затхлому месту, которое казалось было
создано для ужаса. Келвин вздрогнул от полученного шока.
	-  Что это, Кел? -  спросила его сестра, наклонившись над его
телом. Он перестал говорить, и это встревожило ее.
	-  Это темница,-  ответил он. И действительно, это была точь-в-
точь такая же темница, какую мать Кайана, злобная королева Зоанна,
использовала чтобы заключить в ней Келвина, его отца и Рафарта,
славного короля Рада.
	Теперь он смог видеть в тусклом свете, проникающем через
высокие зарешеченные окна. Там был его отец, Джон Найт,
изможденный и грязный. Там был и его брат Кайан, чье состояние было
не лучше. И еще один, третий человек, избитый, истекающий кровью,
лежал на полу, подперев рукой голову, видимо слишком слабый от
потери крови, чтобы даже шевельнуться.
	Между ними и запертой дверью, стоял полный человек, на голове
которого сияла серебряная корона. Келвин сфокусировался на лице
этого человека.
	-  Рафарт! -  прошептал он.
	Но нет, у этого Рафарта были округлые уши, такие же, как и у
пленников, в то время как его двойник из Рада имел заостренные уши,
как у Джон и Лестера. Лицо короля Рада даже после долгих лет
заключения имело более жизнерадостный вид, подчеркивающийся
формой лица и подбородка, который ничто не могло стереть до конца. А
это же, почти такое же лицо, имело куда более мрачный и угрюмый вид.
	И все же какая-то часть его сознания вопила: Это же Рафарт!
	По жесту короля, человек в форме отпер дверь темницы, вошел и
склонился над раненым. Джон Найт ухватился за решетку, казалось,
пытаясь что-то сказать. Мучитель невозмутимо пригнул к полу голову
несчастного пленника и наклонил ее набок, затем вытащил серебряную
трубочку, приподнял ее, держа над ухом пленника, раскупорил и
осторожно наклонил. Из нее вытекло что-то серебристое и полилось,
переливаясь, в ухо лежащего человека.
	Охранник задержался ровно на столько, чтобы убедиться, что
сосуд пуст. Затем он выпустил пленника и быстро отступил в сторону. И
вышел из камеры, словно опасаясь чего-то.
	Пленник приподнял лицо с грязного пола. Его рука протянулась,
чтобы дотронуться до своего уха, поскольку оно, видимо, отдавалось
резкой болью. Казалось, он не совсем понимал, почему охранник ушел
прочь, оставив его в покое. Он боялся думать об этом.
	Затем его лицо еще больше омрачилось. Он ухватился пальцами за
ухо, словно пытаясь выковырять его из головы. Его глазные яблоки
закатились, так что видны были только белки, изо рта вырвался ужасный
крик, и лицо исказилось от боли.
	Король улыбнулся зловещей торжествующей улыбкой.
	-  Серебро теперь не так уж и чудесно, не правда ли, Смит? Теперь,
когда эта крохотная бестия начинает пережевывать тебя изнутри?
	Крохотная бестия? Келвин надеялся, что он не так понял.
	Пленник весь затрясся от головы до пят. Его глаза широко
раскрылись, казалось, готовые выскочить из орбит. По его рукам и
ногам прошла судорога. Он снова закричал, словно пытаясь выплюнуть
наружу свой язык, пока остальные заключенные смотрели на него с
сумрачными лицами. Вопли и крики все продолжались, но стали тише,
потому что человек не мог даже набрать в легкие достаточно воздуха,
чтобы вопить громко.
	-  Мы должны вернуться. Мы возвращаемся,-  сказала Хелн устами
Келвина. После этого темница померкла и скользнула куда-то в сторону.
Их потянуло, словно увлекаемых какой-то эластичной нитью, обратно в
камеру, потом в кабину, через темноту и звезды. Это длилось словно
одно мгновение; их сознание, казалось, сотрясла молниеносная дрожь.
	Затем они очутились дома. Они лежали на кровати в своей
комнате, а их друзья смотрели на них. Они вернулись туда, где все это
время и находились их тела.
	Келвин приподнялся и сел, повернувшись к жене. Этот ужаст
	Веки Хелн задрожали. Ее огромные мягкие карие глаза раскрылись
и заглянули в его синие глаза.
	-  О, Келвин, мы должны им помочь! Мы должны!
	-  Нот-  Он отчаянно пытался придумать что-то, но нараставший в
нем ужас угрожал поглотить то, что можно было назвать мужеством.-  У
меня здесь еще есть дела. Это пророчество...
	-  И ты исполнишь его, дорогой, ты его исполнишь. Но ты герой, и
к тому же круглоухий. Только круглоухий может войти в камеру и
совершить путешествие так, как это сделал Кайан. Только круглоухий
может проделать путешествие, из которого мы только что вернулись.
	-  Ты не можешь поехать,-  сказал он, стараясь быть суровым. И тут
же немедленно в глубине души понял каким-то внутренним трусливым
существом, что сказал не так, как надо. Ему следовало бы сказать "мы".
	-  О, Келвин, ты такой смелый! Я знала, что ты захочешь
отправиться в этот другой мир и спасти своего отца и брата! Я знала, что
ты просто не сможешь поступить иначе!
	Да, мрачно подумал он. Да -  но что же он сделал такого, чтобы
заслужить эту мантию героя? Он никогда не хотел быть героем. Джон
хотела быть героиней, а он нет. А теперь, когда пророчество сбылось в
одной его части, они думали, что он ни в чем не сможет потерпеть
неудачу.
	-  Не беспокойся, мы как следует о ней позаботимся,-  сказал
Лестер, мальчишеская улыбка на его лице стала еще шире.
	Келвин знал, что его сестра и Лестер так и сделают. У него не было
приличного предлога для того, чтобы отказаться от еще одной нечаянно
взятой на себя миссии глупого героизма. Он хотел, чтобы Хелн никогда
не предпринимала это астральное путешествие.
	И все же этот пленник, с ужасной отвратительной серебряной
бестией в ухе -  это и была та судьба, которая ожидала Джона Найта и
Кайана, если кто-нибудь не вызволит их из темницы. Келвин был
почему-то уверен, что это так и есть, и что он был единственным, кто
мог помочь им. Он боялся, но чувствовал, что должен действовать.



Глава 1
ЖЕРТВА

	Кайан достиг нижней металлической перекладины веревочной
лестницы и посмотрел вниз. От входа в камеру лестница уходила в крону
огромного орехового дерева. Материал, из которого были изготовлены
веревки, отличался от того, который ему приходилось видеть раньше, и
казалось, что лестница растет прямо из древесного ствола, оттуда, где
раскинувшиеся ветви образовывали пышную крону.
	Когда он был мальчишкой, он неплохо умел лазать по деревьям.
Теперь ему был двадцать один год, но он все еще помнил, как это было.
Что это было за веселье: заглядывать в окна дворца со своего тайного
насеста и наблюдать за приходом и уходом льстецов, подхалимом и
курьеров.
	Это был другой мир, -  подумал он, легко опускаясь вниз по близко
расположенным ветвям орехового дерева. Растительность здесь казалась
совершенно такой же, как и в его родном мире. Его брат взбирался на
точно такое же дерево в парке на Франклине и нашел там перчатку с
удивительными свойствами. Кайан носил теперь аналогичную пару.
	Бронированные перчатки делали спуск легче; он обнаружил, что
может легко повиснуть на ветке, удерживаясь за нее лишь кончиками
пальцев, не чувствуя напряжения. В перчатках, видимо, были скрыты
какие-то мускулы, помогающие каждому движению его пальцев.
	Кайан отпустил нижнюю ветку и пролетел оставшееся расстояние
вниз до основания дерева. Переведя дух, он взглянул наверх, но не смог
разглядеть лестницу или поверхность скалы с раскрытой металлической
дверью. Секрет был хорошо укрыт от посторонних глаз; он понял, что
ему следует отметить это место в своем сознании, на случай, если когда-
нибудь захочется вернуться в свой собственный мир.
	Птицы здесь пели точно также, как и дома. Пока ничего не
отличалось от его родного мира. Он обнаружил, что удивляется этому,
хотя и знал, что такова суть параллельных миров. Его дедушка Затанас
пытался проинструктировать его о природе действительности и
магического искусства: миры могут различаться между собой, но
основные законы бытия и магии остаются неизменными.
	Не так давно Кайан прочел написанную на пергаменте книгу,
которую нашел в камере до того, как взял оттуда эти перчатки и
странное незнакомое оружие и отправился на поиски приключений.
Каждый пересекающийся мир, запомнил он, был почти таким же, как
соприкасающиеся с ним миры, но все же имел свои небольшие, почти
незаметные различия. "Ты можешь там встретить даже самого себя или
кого-то вроде себя",-  сказал ему Лестер Крамб.
	Кайан покачал головой. Это не казалось понятным для других, но
он знал, что здесь он не встретит двойника своего отца. Джон Найт, в
конце концов, происходил из отдаленного параллельного мира, который
они называли "Земля". Он никогда не задумывался над тем, каким
образом его отцу удалось попасть в их мир; кажется, на это
потребовалось особая военная магия, которая была неизвестна на Раде.
А поскольку Джон Найт был уникален -  такими же уникальными были
его сыновья.
	Кайан прошел только небольшое расстояние вдоль ручья,
наслаждаясь его ярко-синей водой и прыгающей в нем рыбой, когда до
его слуха донесся еще один звук! Звенящая музыкальная нота.
	Он остановился, пытаясь определить источник звука. Казалось, он
доносился со стороны большого, похожего на дуб дерева. Он пошел в
том направлении, внимательно рассматривая ветви там, где свисали три
серебряные спирали или полосы, колышущиеся на легком речном
ветерке. Изгибаясь, они касались друг друга и производили этот звук.
	Когда он добрался до дерева, то обнаружил, что эти полосы были
действительно спиральными. Каждая обладала видимой хрупкостью
змеиной кожи, но была металлической, за исключением кожаного
подслоя. Спирали были серебряными, это было настоящее серебро, с
накладывающимися друг на друга чешуйками. Он снял перчатку, поднес
в чешуйке ноготь большого пальца и попытался отковырнуть чешуйку.
Она сидела прочно на своем месте.
	Кайан задумался. Может ли он все еще отыскать ореховое дерево и
лестницу? Да, он отметил тот факт, что река делает здесь резкий изгиб, и
конечно же такое же большое дерево -  достаточно большое, чтобы
избежать наводнений -  можно было легко обнаружить. Колокольный
звон, откуда бы он ни исходил, возможно служил для того, чтобы
предупреждать выше по течению об изгибе реки.
	Он проверил прочность чешуи на одной из змеиных шкур с
помощью острия своего кинжала. Да, это действительно было серебро.
Такое серебро должно было быть очень чистым!
	Могли ли здесь змеи иметь серебряные шкуры, таким же образом,
как у драконов, живущих в его родном мире, была золотая чешуя? Нет,
едва ли это было возможно. Драконы были бессмертными тварями. Их
пасти и глотки могли поглощать и пережевывать увесистые камни,
которые драконы глотали в течение столетий, чтобы улучшить процесс
перемалывания пищи. Их пища была грубой, потому что драконы едва
ли пережевывали что-нибудь, что больше не боролось, и даже эти
огромные камни постепенно изнашивались. Они содержали золото в
своем составе и это золото через определенное время переносилось на
ярко сверкающую чешую. Таким образом, их пасть и была ключом к
золоту драконов. Но змеи -  кто когда-нибудь мог бы представить, что у
них могут быть такие огромные глотки? Они целиком заглатывали свою
добычу и предоставляли расправляться с ней своим пищеварительным
ферментам. В них не могло быть никаких камней!
	Он пошел дальше. Когда он подумал о времени, то должно быть
уже был полдень, и он остановился, чтобы отдохнуть и съесть завтрак,
который Джон собрала для него.-  Ничего не говори об этом Лесу,-
прошептала она.-  Он жалуется на то, что я плохо кормлю его. Но я не
хочу, чтобы он нарастил себе такое брюхо, как его отец! Он может меня
приревновать.-  Кайан улыбнулся и подразнил ее так, как это всегда
делал Келвин. Ее было легко дразнить и с ней было легко разговаривать
-  с этой симпатичной девчонкой с мальчишескими повадками, уши
которой были заостренными, хотя она и была сестрой Келвина.
	Мысль об ушах заставила его поглубже надвинуть на голову
легкую шапку. Он носил ее для того, чтобы прикрывать уши. Только
глупец мог надумать носить такую штуку в такой теплый день! Но он все
же может кого-нибудь встретить, и если это измерение не сильно
отличается от его родного, то его круглые уши выдадут его. Заостренные
уши всегда считались нормальными, а круглые -  нет. Лучше, если он
будет носить шапку, несмотря на все неудобства.
	Он взглянул на свое отражение в маленьком зеркале, которое Хелн
засунула в его дорожный мешок, сначала поудобнее пристраивая
шапочку у себя на голове, а потом разглаживая свои светлые пшеничного
цвета усы. Необходимо следить за своей внешностью независимо от
того, в каком измерении находишься! Он знал с раннего детства, что у
него потрясающая фигура и относительно симпатичное и
привлекательное лицо. Были времена, когда это было важно для него и
может быть когда-нибудь такое время снова наступит.
	Он возобновил свое путешествие по дороге. Дома по этой
тропинке он прошел бы по горному району около Франклина. Недалеко
от страны драконов. Он улыбнулся. Что ж, он не собирается совершить
вылазку и проникнуть в страну драконов, если, конечно, такая здесь
существует. Если только, конечно, его отец и мать не присутствуют
сейчас в этом мире и не находятся именно в этом районе.
	Скоро ему придется проглотить одну из драконовых ягод из своего
вещевого мешка и узнать, действуют ли они. Даже Хелн об этом не
знала. Если ему станет плохо от этой ягоды, как это случается с
большинством людей, то он не будет больше их принимать. Но так или
иначе, ведь круглоухие могут их есть и не отравляться ими, по крайней
мере, не смертельно. Ягоды давали Хелн возможность совершать
астральные путешествия, ее дух пребывал при этом в каком-нибудь
отдаленном теле или месте, пока ее собственное тело спало. Это было
так, потому что она была круглоухой -  и Кайан тоже был круглоухим.
Он, Келвин, его единокровный брат, их отец и Хелн были
единственными людьми, которых он когда-либо встречал, с ушами этой
ненормальной формы. Какое будет у него преимущество, если ягоды так
же подействуют и на него!
	Дорога разветвлялась надвое. Импульсивно он выбрал боковое
ответвление, уводящее в горы. Ему было как-то спокойнее на этом пути,
хотя он и не мог сказать, почему; в конце концов, дома эта дорога увела
бы его в область опасных и диких тварей. Может быть он просто
пытается быть искателем приключений, каким был и его отец, кем-
нибудь, кто выбирает опасные пустынные тропы.
	Вскоре после завтрака дорогу ему перешел деоос, а немного позже
легконогий олень выскочил из кустов и пересек тропинку оживленными
жизнерадостными скачками. Красный мох виднелся на каждом дереве;
здесь было действительно очень тихо, так же, как и дома. Может быть,
здесь были и опасности, аналогичные тем, которые были в его
собственном измерении. На этой стадии он предпочитал знакомые
опасности.
	Словно бы в ответ на его мысли из ближних кустов яблочных ягод
выбрался бирвер и приветствовал его громким рыком. Затем, увидев, что
он остался на месте, зверь выбрался на дорогу и начал медленно
надвигаться на Кайана.
	Кайан стал вытаскивать меч с идеально отполированным лезвием,
которое выбрала ему мать. Но бирверы, огромные и нерассуждающие
звери, были слишком опасны. Он знал, что сможет убить его, но знал
также и то, что шансы на это невелики. Один взмах этой огромной лапы
может обезоружить его, с перчатками он или без, а потом -  ну почему он
не убежал в тот момент, когда только увидел этого хищника?
	Когда он неловко вытаскивал меч, ему пришла в голову еще одна
мысль. Как насчет странного оружия, которое у него было при себе? Оно
может испугать зверя, так что тот может решить, что лучше не нападать
на него. Ни одно известное средство сопротивления не могло напугать
бирвера, но неизвестное -  могло.
	Кайан вытащил оружие из мягких, покрытых резьбой ножен. Он
направил его на зверя, контролируя движение с помощью перчатки на
своей руке. Затем попытался приказать перчатке не целиться прямо на
зверя, не пытаться уничтожить его. Это надо было сделать потому, что
если оружие окажется отчасти эффективным, эта попытка разъярит зверя
и ухудшит положение дел, частично потому, что он предпочитал просто
отпугнуть его прочь, если сможет, а частично еще и потому, чтобы
посмотреть, есть у него контроль такого рода над его волшебными
перчатками. Он конечно попал в беду, это точно, но если он выберется из
нее, то это испытание может выучить его чему-нибудь, что в следующий
раз окажется полезным.
	Кайан -  или его перчатка -  навели оружие на цель. Он -  или палец
перчатки -  надавил на курок. Из дула, выполненного в форме колокола,
вылетел сноп искр и раздалось приглушенное шипение. Бирвер гавкнул и
атаковал его.
	Кайан не задумывался ни на секунду. Перчатка выправила оружие,
в этот раз точно прицеливаясь, и нажала спусковой курок. И снова
результатом были несколько вылетевших искр и шипение. Бирвер не
получил никаких видимых повреждений.
	Что же это такое было, просто игрушка?
	В растерянности и теперь действительно перепуганный, Кайан
уронил это оружие и поднял меч. Но бирвер, непредсказуемый, как
всегда, теперь не стал атаковать и отклонился в сторону. Натыкаясь на
свои собственные пятки в забавной манере, он сделал неуклюжий
прыжок вбок от дороги и врезался в окаймляющие ее кусты. Там он
остановился, чтобы посмотреть назад, казалось, почти улыбаясь; затем
забавно заворчал и скрылся из виду.
	-  Бирверы, это всегда бирверы,-  заметил Кайан, чувствуя
облегчение и слабость. Это была поговорка, часто произносимая у него
дома. Бирвер может решить съесть кого-нибудь или просто
позабавиться, перепугав свою жертву до того, что у нее все нутро
наизнанку вывернется. Он был благодарен тому, что его внутренности
всего лишь свело судорогой, когда чудовище приближалось, и его штаны
не нуждались в стирке. На этот раз ему удалось избежать и стыда и
смерти.
	Теперь дорога спускалась вниз в долину, поросшую буйной
растительностью, где должно было бы быть немного верм. Но здесь не
было ничего подобного. Еще на одном дубояблоневом дереве висели
спиральные звенящие погремушки. Тонкие, как пергамент, но
закрученные и жесткие.
	Он уставился на серебро и прислушался к звону спиралей, пока
доедал несколько яблочных ягод. Озноб пробегал по его спине вверх и
вниз; у него было такое чувство, словно что-то идет не так. Вдали за
туманами, далеко внизу в долине, среди скал, которые скатывались вниз
уже более столетия, он мог различить движение. Люди -  может быть,
толпа. С такого расстояния они казались коренастыми и невысокими,
напомнив ему о Квито, ученике-карлике его отца. В середине толпы,
немного спереди, удерживаемая с обеих сторон за руки, была более
высокая и стройная фигура. Кайану было трудно разглядеть ее, но это
могла быть только женщина или девушка нормального роста и
телосложения.
	Он напряг глаза, пожалев, что не может ничего изменить. Карлики
собирались там со своей пленницей -  поскольку именно ею она и
казалась -  между двумя выступающими вверх скалами, размером с
лошадей. Двое карликов взмахнули руками, в результате чего вспыхнула
серебряная вспышка. Затем маленькие люди отступили назад, оставив
девушку, видимо прикованную, между двумя камнями и скрылись той же
дорогой, какой пришли.
	Что это было -  человеческая жертва? У нее был именно такой вид.
Может быть, женщина была преступницей? А карлики магическими
существами? Но все-таки на что такое он наткнулся? Вероятно, было бы
неразумно вмешиваться -  но насколько он знал, эта женщина могла
оказаться его матерью. Однако как он мог быть в этом уверен?
	Почти переходя на бег, жалея о том, что у него нет при себе
лошади, он спустился вниз по склону так быстро, как только мог. Он не
знал, как долго женщина останется там или с какого рода опасностью
ему придется столкнуться. Ему просто было необходимо узнать, если он
не хочет потом всю жизнь сожалеть об этом.
	Когда он пробрался через кусты и увидел ее лицо на близком
расстоянии, ее красота очаровала его. Ее гибкие руки, прикованные
серебряными цепями, были простерты в обе стороны. У нее были
длинные светлые волосы, глубокие темно-синие глаза, и фигура,
котораят
	-  Уходи! Уходи! -  молила она его. Ему нетрудно было понять ее,
потому что она говорила на родном ему языке. Ее голова качнулась в
направлении круглой дыры в боковой стенке скалы.-  До того, как он
придет! До того как он выскочит оттуда и сожрет нас! Пожалуйста,
уходи!
	-  Тебе нужна помощь,-  сказал он, вытаскивая свой меч. Ее губы
лгали ему, думал он, а ее глаза говорили ему правду. Она не хотела,
чтобы он бросил ее на произвол судьбы.
	-  Нет! Нет! Он скоро придет! Он, Назначенный! Тот, кто приходит
всегда!
	-  Тебя хотят принести в жертву? -  он подошел ближе, держа в руке
меч.
	Она высоко вскинула голову, волосы сдвинулись с ее левого уха и
впервые открыли его. Теперь он понял в чем дело: у нее были круглые
уши! Круглые, а не заостренные! Так же, как и у него. Круглоухих здесь
также ненавидели за то, что они другие.
	-  Он идет! -  закричала она.-  Я слышу его!
	И действительно, из дыры послышался странный скользящий звук.
Это тихое шипение заставило встать волосы на его затылке дыбом.
	-  Я не боюсь ничего, что бы это ни было,-  солгал он. Конечно же,
это было много хуже, чем то, с чем ему уже пришлось столкнуться
раньше! Но что же это было, так или иначе? Бурав размером с бирвера,
прокладывающий тоннели в твердой скале? Что бы это ни было, размер
этой дыры заставлял его внутренне содрогаться. Кайан сосредоточил
взгляд на ужасном отверстии и стал ждать, зная: что бы оттуда ни
появилось, он не убежит и не станет подвергаться насмешкам.
	Неожиданно из дыры высунулось огромное серебристое рыло, как
раз в тот момент, когда поверхность скалы осветилась лучом солнца.
Затем появилась плоская серебристая голова, за ней последовало
длинное-предлинное непрерывно разворачивающееся серебряное тело.
Это был змей, в окружности такой же, как боевой конь!
	Змей, весь покрытый серебристой чешуей -  очевидно, это было
настоящее серебро! Точно так же, как в его родном мире чешуя драконов
сделана из чистого золота. Он был так же огромен, как и легендарная
анаконда, о которой рассказывал Джон Найт. Кайан думал, что это
просто небылица. Какая небылица?! Эта тварь могла проглотить
человека вместе с его боевым конем!
	Кайан сомневался, что это поможет, но потянулся к чужому
оружию, которое носил при себе. Его рука нащупала только кобуру: само
оружие исчезло! Он поленился подобрать его после своей встречи с
бирвером. Оружие, которое могло быть здесь драгоценным, валялось
теперь где-то на дороге.
	-  Беги! Беги! -  Девушка тряслась от страха и всхлипывала, но все
еще пыталась заставить его уйти и предупредить его об опасности.
	У него нет ни малейшего шанса! Его ноги не будут теперь служить
ему. Его перчатки и меч должны работать вместе, чтобы спасти их. Пока
у него есть эти перчатки, верил он, у него есть по крайней мере шанс что-
нибудь сделать.
	Змей, извиваясь, целиком выбрался из дыры на полную свою
длину и, приподняв, голову отпрянул назад. Его глаза раскачивались
прямо на уровне глаз Кайана. Долгий сдавленный звук, похожий на
шипение истекающего слюной дракона, донесся из его пасти. Затем
ужасная пасть раскрылась, показывая острые как кристалл клыки
размером с кинжал. Капли прозрачной жидкости с шипением упали на
землю, расплескиваясь и поднимая маленькие облачка пара. Там, где
капли падали на траву, трава корчилась, обугливалась и превращалась в
пепел.
	Что за тварь! Что за чудовище! Такое же грозное, как драконы! Ну
подождите, когда Келвин услышит об этом. Если Кайан выживет, чтобы
рассказать ему!
	Черные, мелкие как бусинки глаза посмотрели ему в лицо. Они не
отпускали его, пока тело извивалось, подбирая лучшее положение для
атаки. Голова и клыки придвинулись ближе. Тело свернулось вокруг
приподнятой головы, словно было само по себе. Хвост дрожал и
извивался.
	Кайан пристально вглядывался в эти глаза-бусинки. Теперь они
превратились в колодцы, ведущие в ад! Он видел раскрытые ноздри и
яркие пятнышки, отражающиеся от сверкающей чешуи, и чувствовал их
магическую силу.
	Он потряс головой, пытаясь освободится от этого волшебства.
Змей использует магию, чтобы привести свою жертву в оцепенение. Все,
что нужно было сейчас -  это отвести взгляд и убежать, и змея не сможет
тогда поймать его, но он не мог отвести взгляда.
	Змей неожиданно сделал выпад вперед своей длинной плоской
огромной головой. Пасть широко раскрылась, с клыков капал
смертоносный яд. Девушка закричала.
	Кайан уклонился от этого удара и попытался поднять свой меч.
Перчатки, на которые заклятие змея не действовало, помогли ему
приподнять безвольные негнущиеся руки и сжать рукоятку меча.
	Левая перчатка ухватилась за нижнюю челюсть змея, а правая,
размахнувшись, нанесла сильный удар мечом ему в глаз. Лезвие меча
отскочило от серебряных чешуек, оставив на них едва различимую
борозду. Его рука почувствовала рывок, и боль пронзила его плечо.
	Голова змея вернулась обратно, оставаясь невредимой, но теперь
она была уже более осторожной. Может быть, змей с недоверием
относился ко всему, что сопротивлялось власти его месмерического
взгляда.
	Его брат, Келвин, убивал драконов, нанося удар острой пикой или
тяжелым дротиком им в глаза, пронзая их крошечные мозги. Глаза этого
змея были меньше чем у дракона, несмотря на их гипнотическую силу. У
Кайана не было ни пики, ни дротика. Его меч был бесполезен,
единственным уязвимым местом змея были его глаза, но не мог точно
прицелиться в них.
	И вдруг случилось еще что-то. Его левая рука в перчатке начала
неожиданно и очень сильно болеть. Было похоже на то, как если бы он
положил закованную в броню руку прямо в огонь. Его рука и перчатка
подверглись действию яда змея.
	Левая перчатка соскочила с его руки и упала на траву. Его рука
продолжала болеть, как обожженная. Правая рука все еще сжимала меч -
но что он мог сделать с его помощью? Он не мог правильно
сориентировать его для нанесения колющего удара в глаз острием.
	Продолжая испускать шипение, равное по силе шипению тысячи
змей, чудовище снова обнажило свои клыки и приготовилось к
завершающей атаки.
	Словно во сне, Кайан услышал барабанный перестук лошадиных
копыт. Затем услышал мужской голос, выкрикивающий что-то, похожее
на:
	-  Назад! Назад! В свою дыру, червяк!
	Он с удовольствием бы отступил, если бы только мог!
	Свистящий звук заполнил его уши, и это тоже доносилось как бы
откуда-то снаружи, из-за пределов его пойманного в ловушку зрения. Его
взгляд оставался прикованным к глазам змея; только его уши были
свободны.
	С опозданием он понял, что человек кричал, обращаясь к змею, а
не к нему, к Кайану.
	Ему прибыла какая-то подмога. Но была ли она достаточно
скорой и сильной? Могла ли она развеять заклятье, которое удерживало
Кайана, и дать ему хотя бы самый слабый шанс выжить?


Глава 2
В РАМКАХ ЗАКОНА

	В дверь домика резко постучали. Хелн удивленно посмотрела на
Келвина, затем поставила на стол тесто для экзотического блюда,
которое она готовила: пирог из яблочных ягод, рецепт которого был
известен лишь в двух семьях. "Кто там?"
	Келвин пожал плечами. Он складывал вещи в дорожный мешок
для путешествия, в которое ему совсем не хотелось отправляться. Он
чувствовал себя обязанным спасти своего отца и единокровного брата.
Тем более, что он верит лазеру и перчаткам, которые спасали ему жизнь
уже бесчисленное число раз. Кайан должен был тоже взять лазер,
единственный действующий лазер во всех Семи Королевствах, но вместо
этого выбрал незнакомое и чужое для них оружие, обнаруженное в
потайной камере. Возможно, он бы взял также и пояс для левитации,
который все еще был в этой камере, но Кайана чуть не убило, когда он
использовал летательное устройство из мира своего отца. Конечно, это
было отчасти потому, что Джон запустила в него камнем из своей
пращи, и все же ясно демонстрировало ему все возможные случайности,
которые могут возникать в полете. Итак, если термин "левитация"
означал именно то, что они думали, то ни он, ни Кайан не хотели
больше иметь с этим ничего общего.
	-  Я думаю, это решила зайти Джон,-  сказал Келвин, пока Хелн
вытирала руки и направлялась к двери.-  Она и Лестер не хотели
отпускать меня одного без тебя и моего коня. Но мне бы хотелось, чтобы
вы все отправились вместе со мной. Все мы вместе прошли бы тем путем,
туда, куда бы он ни привел нас, туда, где исчезли Кайан, наш отец и
наша ужасная королева! -  Потому что у него одного недоставало
мужества, хотя никто не говорил открыто эту правду. Особенно Джон,
характер и натура которой временами были больше похожи на манеры
старшего брата, чем младшей сестры. Все ее поведение сильно
изменилось с тех пор, как она стала жить с Лестером. И все жет
	Хелн скорчила ему гримасу за то, что он ставил в один ряд и жену
и коня, хотя по правде сказать и то и другое имело одинаковое значение
в глазах многих семей Рада. Она часто корчила рожи, подобные этой, и,
несмотря на отчаянные усилия, всегда оставалась неизменно прекрасной.
Высунув наружу язык в показном жесте оскорбления, она подошла к
двери и стала возиться с тяжелым засовом. Дверь с непривычной
легкостью широко распахнулась, и она оказалась со скорченной
физиономией перед гостем.
	-  Хелн Хэклберри?
	Ее лицо снова приняло нормальное выражение, но было уже
слишком поздно. Она должна была бы покраснеть, но вместо этого
побледнела. Незнакомец у двери представлял собой великолепное и
внушительное зрелище.
	Это был крупный, плотного телосложения человек в шапочке,
глубоко надвинутой на уши, несмотря на жаркий летний день. Он был
приблизительно одного возраста с Хэлом Хэклберри, у него был
огромный уродливый нос и черная борода, грязная одежда и дорожный
мешок за спиной. К его поясу был пристегнут большой меч.
	-  Да, я Хелн Хэклберри,-  сказала она, отступая назад. Келвин,
опасаясь грабежа или чего-то худшего, принял положение, удобное для
атаки.-  Мое имя миссис Хэклберри.
	-  Ты не узнаешь меня,-  сказал незнакомец со значительной долей
скептицизма.-  Ты не видела меня с тех пор, как стала взрослой.
	Хелн нахмурилась. Келвин оставался в напряжении. Это было не
похоже на грабеж, нот
	Человек вдруг резко вскинул руки вверх и стянул с головы свою
шапочку. Форма его ушей сразу бросилась в глаза. Они были огромные и
красные -  и круглые. Такие же незаостренные, как ее собственные уши и
уши Келвина.
	-  Мое имя Шон Рейли, а прозвище Сент-Хеленс,-  сказал он.
	-  Сент-Хеленс! -  задохнулась она в изумлении.-  Выт
	-  Верно, девочка. Я твой отец.-  Его темные глаза переметнулись с
нее на Келвина.-  А ты тот самый Круглоухий из Пророчества, сынок?
	Келвин и Хелн посмотрели друг на друга. Келвину показалось что
пол под ним стал рушиться.
	-  ~Круглоухому сильным и свободным быть~,-  сказал человек.
	-  ~Сражаться с драконами будет он, полководцем станет,
исполнит судьбы закон~,-  продолжила Хелн слабым голосом.
	-  ~От ига спасется родная земля~,-  сказал человек, произнося
пророчество Мувара,-  ~начнет он с двумя, завершит с четырьмя~.-  Он
пристально и прямо посмотрел на Келвина.
	-  ~Пока из Семи не возникнет одно~,-  неохотно произнес Келвин.
Когда он был ребенком и мать рассказывала ему об этом пророчестве,
оно приводило его в восторг, но став взрослым, он начал с
осторожностью относиться к нему.-  ~И только тогда завершится оно~.
	-  ~И почести многие ему воздадут, но некоторые его навсегда
проклянут~,-  продолжал человек.-  ~И только тогда, да-да, лишь тогда,
героя Круглоухого свершится судьба~.
	К Келвину снова вернулось его старое смущение.-  Я слышал об
этом пророчестве всю свою жизнь, но я не уверен, что оно исполнится.
	-  Гмм, я тоже в этом не уверен, сынок, но ведь ты действительно
сражался с драконами в своей недавней юности, и это ты избавил, к
своей чести, Рад от ига, причина которого была его королева.
	Да, действительно, это так и было -  но исполнение было куда
менее героическим, чем можно было судить по пророчеству. Келвин
опасался, что дальнейшая проверка исполнения пророчества просто-
напросто убьет его. Поэтому он сменил тему разговора.
	-  А вы действительно отец Хелн?
	-  Ты что, сомневаешься в моих словах? -  грубовато спросил его
человек.
	-  Я вас не знаю,-  сказал Келвин с некоторой резкостью. В
обычных условиях он бы не стал так разговаривать с таким
внушительным незнакомцем, но поведение этого человека и его круглые
уши произвели на него впечатление.-  Откуда я могу знать, что вы
говорите правду?
	-  Может быть, мне лучше уйти?
	-  Нет, нет, заходите внутрь,-  быстро проговорила Хелн.
	Келвин не протестовал. Если Хелн поверила этому человеку, то,
значит, в этом что-то должно быть. Конечно, на Раде мало круглоухих!
	Сент-Хеленс вошел, и Хелн закрыла за ним дверь. Он стал
озираться по сторонам, словно пытаясь оценить домик и его обстановку.
	Теперь Келвин начал замечать определенно прослеживающееся
сходство между Сент-Хеленсом и Хелн. Ничего существенного, только
легкое подобие в чертах лица и в манере жестикуляции. Это, он
вынужден был это признать, был действительно отец Хелн: последний
оставшийся в живых мужчина из отряда Джона Найта численностью
двенадцать человек, происхождением с Земли с ее неправдоподобно
круглоухим населением.
	-  Я пришел из королевства Аратекс,-  сказал этот человек.-  Я
пришел сюда, чтобы навестить мою дочь и своего знаменитого зятя. Но
у меня есть определенная цель.
	-  Правда? -  конечно, было легче принять этого внушающего
доверие человека, чем усомниться в нем. Сент-Хеленс и Мор Крамб
были примерно одинакового сложения, решил Келвин, хотя в поясе Мор
был шире, а Сент-Хеленс, казалось, весь состоял из мышц груди и
мускулистых рук. Внешность этого гиганта была немного дикой и
напомнила Келвину о людях, с которыми он только притворялся, что
командует в войне.
	-  Я здесь для того, чтобы одолжить тебе мой возраст и опыт.
"Начнет он с двумя" вполне может означать и Аратекс и Рад. Ты
согласен?
	-  Возможно,-  согласился Келвин. Но это могло точно также
означать и любое другое из остальных королевств. Или, как обычно
бывает с пророчествами, эти слова могли означать что-то совершенно
другое. Он однажды делал предположения, что они могут относиться в
его браку с Хелн или браку его сестры с его другом Лестером.
	-  В Аратексе все идет как надо. Но недовольство и
неудовлетворение властью велико. Вместе мы сможем изменить это,
сынок.
	-  Вы имеете в виду присоединить, аннексировать Аратекс? -
оцепенело спросил Келвин.
	-  "Аннексировать" -  хорошее слово. Так же, как и "захватить".
	Келвин содрогнулся. Мысль о том, чтобы снова отправиться на
войну, рискнуть всем, что он приобрел с таким трудом... Он боялся, что
его лицо может его выдать.
	-  Ты, конечно же, знаешь о Бластморе? -  спросил Сент-Хеленс.-
Никудышное оправдание для короля. Он конечно хороший шахматный
игрок, но во всех остальных отношениях никуда не годится. По-моему,
он так же плох, или даже хуже, чем ваша бывшая королева.
	-  Я, э-э, слышал сообщения об этом,-  согласился Келвин.-  У него
есть колдунья, с помощью которой он поддерживает порядок.
	-  Старая Мельба? Отвратительная карга! Она приходит на Камень
Фокусника, размахивает руками и выкрикивает какую-то чепуху, и все
грохаются в обморок. Люди там действительно напуганы -  они боятся
сделать что-нибудь по-своему. Если будет помощь, то тогда, конечно,
это будет другое дело.
	-  Я слышал, что она может повелевать стихиями с помощью
магии. Ветер, вода, огонь и земля. Что она может заставить ветер дуть,
воду подниматься, огонь гореть, а землю дрожать.
	-  Суеверная глупость! -  вспылил Сент-Хеленс.-  Ты действительно
сын моего командира? Джон был скептиком.
	Келвин обнаружил, что ему с трудом удается не дрожать. Конечно,
его отец был скептиком! Джон Найт считал, что любая магия -  это
предрассудки. Но все изменилось после того, как Затанас, волшебник и
маг, продемонстрировал свою силу. Никто не мог бы сомневаться в этом,
увидев то, что мог сделать Затанас! Но поведение Сент-Хеленса было
именно таким, какое можно было бы ожидать от члена команды Джона
Найта и ясно указывало на подлинность его личности.
	-  У меня не было никаких планов по захвату Аратекса,-  сказал
Келвин некоторое время спустя.-  Мне надо сделать еще кое-что, на что
может понадобиться время. Мой отец и единокровный брат находятся в
другом измерении, они попали в беду. Мне необходимо попытаться
помочь им до того, какт
	-  Да, да, думаю, они нам пригодятся. Верно, что королеве удалось
бежать? Спастись?
	-  Я не уверен. Кайан думает, что она жива -  или была жива до
того, как он ушел. Хелн не могла найти ее в астральном путешествии,
так что, может быть, она уже мертва.
	-  Или, по меньшей мере, не может действовать. Во всяком случае в
нашем измерении.
	-  Мне кажется.-  Келвин все еще неуютно чувствовал себя с этой
концепцией множественности миров, хотя, конечно же, он не мог
сомневаться в ее истинности. Причастность ко всемут
	-  Что ж, нам просто нужно отправиться вместе. Тебе понадобится
моя помощь, а позже мы вместе составим планы насчет Аратекса.
	-  Отправиться? Ты имеешь в виду, отправиться со мной? -  Келвин
ощутил новую тревогу.-  В то самое другое измерение? Другое
существование? Только круглоухие могут войти в камеру и совершить
это путешествие.
	-  Я знаю.-  Сент-Хеленс улыбнулся и ущипнул себя за одно из
своих очень выдающихся, заметных ушей.-  У меня есть на него билеты
по обе стороны моей прочной ирландской головы. Не беспокойся, ты и я
прекрасно справимся.


Глава 3
ВНЕ ЗАКОНА

	Пока змей, извиваясь, поворачивался, веревка с большой петлей на
конце была ловко наброшена ему на огромную широкую голову.
Гигантский черный боевой конь с крупным человеком с суровыми
чертами лица в седле неожиданно появился и резко развернулся прямо
перед Кайаном. Петля затянулась, и голову змея отбросило в сторону.
Змей покачнулся, но не упал. Он сделал резкий выпад в сторону коня,
когда веревка перестала затягиваться. Очевидно, петля для змея была не
более, чем неудобством -  помехой, с которой можно было легко
справиться.
	Человек в черном с размаху опустил свой меч на голову змея. Конь
отпрыгнул в сторону с инстинктивным страхом, едва ускользнув от
источающих яд клыков. Оба действия были прекрасным образом
скоординированы, так что вместо того, чтобы погрузить свои клыки в
живую плоть, чудовище получило неплохой щелчок по носу.
	Кайан почувствовал, что заклятье ослабевает, когда глаза змея
перестали гипнотизировать его. Он стоял там, где и прежде, держа меч с
магической перчаткой на своей руке. Между тем, этот только что
появившийся незнакомец сражался со змеем. Нет, так не пойдет. Кайану
тоже нужно действовать, пока у него еще есть шанс.
	Девушка снова закричала, видимо, опасаясь за коня и этого
героического всадника, но оба они были в безопасности. Мимо Кайана
промелькнул круп лошади, и огромная голова змея ударилась о траву
рядом с ним.
	Теперь всадник ходил кругами вокруг дерева, все еще держа змея
на веревке. Веревка натянулась, и лошадь отпрянула назад, когда
всадник соскочил на землю и побежал к змею, угрожая ему своим
длинным копьем. Эта не была пика для охоты на драконов, но это было
в данном случае гораздо более эффективное оружие, чем меч.
	Правой перчаткой Кайан отбросил меч, подтянул руку к левой
перчатке, валяющейся на земле, и снова надел ее на руку. Яд все еще был
в ней, и пальцы левой руки снова заныли. И все же он понимал, что ему
необходимо перетерпеть эту боль. Великолепная перчатка! Отличная
перчатка! Сделай меня таким же смелым, как Келвин! Сделай меня
смелым!
	Кайан не знал, что он еще может сделать. Но ему необходимо
попытаться. Он подбежал сбоку к змею, размахивая мечом и выкрикивая
что-то непонятное даже для самого себя. Намерение напугать таким
образом чудовище казалось нелепым, но это было все, до чего он мог
додуматься. Если он сможет отвлечь его так, чтобы тот другой человек
смог атаковать его более эффективнот
	Теперь копье уже летело по воздуху, прямо по направлению к
одному из змеиных глаз. Оно ударилось около века и отскочило. Со
стуком копье ударилось почти в ноги бегущему Кайану.
	Перчатки начали действовать. Они ухватились за древко копья, а
его меч воткнули куда-то в землю еще до того, как Кайан успел
остановиться.
	Из огромной пасти змея выскочил раздвоенный язык. Затем голова
змея резко дернулась вверх. Веревка, которая удерживала ее, оборвалась,
словно тонкая ниточка. Голова покачивалась, чтобы настроиться на
темного незнакомца, который теперь отступал после своего броска
копья.
	Приведенная в движение перчатками рука Кайана задвигалась.
Копье взмыло вверх. В этот раз оно попало точно в цель, прямо в центр
темного глаза змея. Острый как бритва наконечник копья и хорошо
сбалансированное древко оружия сыграли свою роль; специальным
образом раздвоенный наконечник погрузился глубоко внутрь. Змей
дернулся всем своим телом и бешено завращался, подергивая головой, но
копье оставалось на месте.
	Перчатки вынесли Кайана вперед. Не делая лишних движений они
потянулись навстречу серебряной спине. Потом, к его полному
удивлению, они привели и всего его в движение, в прыжок, который
закончился на округлой вершине холма, которую представляла собой
спина змея, и с удивительной настойчивостью начали подергивать его за
руки, управляя их движениями.
	Кайан обнаружил, что бежит по медленно движущейся и
временами резко дергающейся поверхности. Он был на самом змее!
Чешуя змея была скользкой и угрожала в каждое мгновение заставить
его соскользнуть вниз, но он ни на секунду не замедлил свое
продвижение. Перчатки просто не позволяли ему это сделать! Все
дальше и дальше, поднимаясь вверх на судорожно мечущееся чудовище.
	Теперь он уже был на огромной вскинутой голове змея! Как же он
попал сюда? Он находился на головокружительной высоте, и скользкая
кровь была разбрызгана по серебру, что делало опору для ног еще более
ненадежной. Он и впрямь заскользил вниз, не в силах противостоять
бешеным, судорожным движениям головы.
	Его ноги потеряли опору. Но перчатки изо всех сил напряглись,
чтобы достать рукоять копья. Левая перчатка, пересиливая боль в его
руке, ухватилась за край глаза змея. Правая перчатка схватилась за
древко копья.
	Змей издал оглушающее беспокойное шипение и резко дернул
голову назад. Левая рука в перчатке тоже вцепилась во что-то, когда тело
Кайана полностью соскользнуло с головы змея. Он обнаружил, что
держится обеими руками за копье, болтаясь в воздухе. Но наконечник
копья был с шипами и не мог выйти наружу, не причинив значительно
более серьезных повреждений змею, чем при попадании. Голова змея
искривилась, свернулась набок -  и копье оказалось нацеленным строго
под прямым углом вверх. Перчатки все еще цеплялись за копье, а вес
тела Кайана надавливал на копье и раскачивал его взад и вперед так, что
оно все глубже вдавливалось, вонзалось в глазницу.
	Мощной струей наружу хлынула алая кровь, часть ее попала на
него. Но он не мог выпустить копье. С оголенных клыков, шипя и
пузырясь, падали ядовитые едкие капли. Одна такая капля попала на
лицо Кайана, и его левая скула горела, как огонь. Но все равно он
продолжал висеть, не в силах сделать что-нибудь. Перчатки продолжали
вонзать копье все глубже в глазницу змея, раскачивая его на ходу,
пытаясь добраться до мозга чудовища.
	Голова змея дернулась вверх с такой силой, что промокшие
насквозь от крови перчатки не смогли удержать его. Кайан громко
закричал, когда его подбросило высоко в воздух. Земля стремительно
надвигалась, чтобы расплющить его в лепешку. Но перчатки снова
помогли ему. Его охватила жгучая боль, когда он перекувырнулся и
каким-то образом оказался на ногах.
	Покрытый серебром холм толкнул его. Еще один такой же холм
отбросил его в сторону. Оказалось, что он все еще находился среди
серебряных витков змеиного туловища! Кайан неуклюже поднялся на
ноги и отбежал в сторону, не задумываясь о направлении бега, пытаясь
убраться подальше от туловища змея, пока его не раздавило.
	На него набросили и крепко затянули веревочную петлю. Затем
Кайана дернули и подняли куда-то в непонятном направлении, и он
почувствовал себя совершенно беспомощным. В следующее мгновение
он понял, что сидит на лошади. Рядом был незнакомец,
прикладывающий к его лицу что-то прохладное.
	Боль отступила. Кайан приподнял свою левую руку с перчаткой, и
незнакомец наложил целебную мазь на ожоги на ней; бурое пятно на
перчатке тут же исчезло, как и ожог на руке Кайана.
	Теперь наконец он смог сориентироваться, где находится. По
следам волочащегося тела он увидел, что незнакомец воспользовался
веревкой, чтобы вытянуть его прочь от судорожного мечущегося змея; в
противном случае он мог бы оказаться раздавлен им, поскольку не имел
представления, в каком направлении ему следовало двигаться. Кайан
был обязан незнакомцу спасением своей жизни.
	-  Ты храбрый боец! -  воскликнул незнакомец.-  Сначала ты попал
ему прямо в глаз, когда я промахнулся; потом ты подбежал к шее этой
твари и вогнал копье до самого победного конца! Мне никогда не
приходилось встречать людей с такими крепкими нервами!
	-  Ят-  сказал Кайан, пытаясь запротестовать. Это едва ли было
смелостью.
	-  Но яд заставил тебя потерять ориентацию, поэтому я вытащил
тебя оттуда с помощью лассо. Я знал, что ты больше не можешь хорошо
видеть. Яд, когда попадает в глаза, доходит до мозга, так что даже когда
ты выигрываешь, ты все равно проигрываешь. Это очень плохой ожог!
Но мы наложили бальзам вовремя, и теперь с тобой все будет в порядке.
	-  Это все сделали перчатки,-  сказал Кайан.-  Ят я только следовал
за ними туда, куда они вели.
	-  Перчатки! Они волшебные, да? Неудивительно! Должно быть,
они происходят от Мувара.
	-  Мувар? Ты слышал о нем?
	-  Что, разве не все слышали? Где же ты был? -  незнакомец взял его
за руку.-  Но это неважно. Мое имя Жак. Жак-ловкач, вот как меня зовут.
Лучший похититель шкур во всех Семи Королевствах. А как твое имя?
	-  Кайан. Я нездешний, пришел издалека.-  Он смотрел на круглые
уши того, кто сам себя признал находящимся вне закона. Круглые уши -
могут ли они здесь оказаться обычными?
	-  Ты родом из Хада? Или из какого-нибудь другого из остальных
шести королевств.
	-  Н-нет. Рад дома -  Хад здесь. Но все равно те же семь королевств.
	-  Ты знаешь эту девушку?
	Он отрицательно качнул головой; боль теперь была опять почти
такой же сильной, а ожоги по ощущениям стали больше походить на
обморожения. Потом он понял, что все-таки знаком с ней. Или почти
знаком. Там, дома, это лицо, это красивое лицо и округлые формы тела с
резко очерченными выступающими грудями, принадлежали той
девушке, на которой его хотела женить мать: Леноре Барли.
	-  Ты смотришь на нее так, словно ты знаком с ней.
	-  Да, я знал почти такую же, как она.-  Но у Леоноры были
заостренные уши, помнил он, а у этой уши были такие же круглые, как и
у него, и у Келвина или у Джона Найта, если такой все еще живет где-то
в этой стране, или у этого человека вне закона. Казалось, что круглые
уши были здесь у людей обычными.
	Затем Жак удивил его.
	-  Проклятые лопоухие,-  сказал он.-  Приносить в жертву девушку-
рабыню, за которую любой богатый человек отвалит целое состояние!
	Ну и ну!
	-  А ты что, занимаешься куплей-продажей рабов?
	-  Нет! Я был рабом. Я занимаюсь только их освобождением.
Король Рауфорт, да будет проклято его императорское имя, есть
причина тому, почему здесь до сих пор существует рабство. Его жена,
поскольку она добрая женщина, хотела бы покончить с этим. Но я
подозреваю, что ты знаешь это так же хорошо, как и я.
	-  Нет, не знаю. Я действительно здесь совсем чужой.-  Ему удалось
усесться прямо на траву, повернувшись, чтобы лучше видеть
извивающиеся витки и петли умирающего змея. Кайан все еще приходил
в себя после только что перенесенного ужаса и приспосабливался к
новизне своего положения.
	-  Мы не сможем попытаться снять шкуру до захода солнца, а до
этого времени лопоухие будут здесь,-  сказал Жак.-  Кроме того, ни одна
боевая кобыла не сможет перенести шкуру, которая весила бы столько,
сколько эта. Какая жалость; здесь хватило бы на целое состояние.
Освобождение множества рабов со всем, что за этим последует.
	-  Девушка,-  сказал Кайан.-  Лучше всего нам будет освободить ее.-
Это должно было быть первым, что ему следовало сделать, но ему
потребовалось время для того, чтобы прийти в себя.
	-  Если мы сделаем это, лопоухие погонятся за нами.
	-  После такой вот твари,-  сказал Кайан, кивнув на огромного
змея,-  меня это не очень пугает.-  Кто же такие эти лопоухие? Что, здесь
действительно существуют уши другого, третьего вида?
	Жак отправился за своей лошадью, которая убрела куда-то в
сторону во время их разговора, а Кайан поднял свой меч и побежал
обратно к девушке. Вблизи она выглядела еще более похожей на Ленору
Барли. Та всегда была симпатичной девушкой, но он не хотел жениться
на ней. Это была идея его матери. Дома он всегда считал, что Ленора
аристократка и весьма тщеславна, совсем не похожая на женщин кухни и
служанок. Но сейчас, когда он заглянул в это прекрасное лицо, то
удивился, почему он все-таки не женился на Леноре.
	Один легким взмахом перчатки разбили цепи, сначала левую,
потом правую. Цепи легко отвалились в стороны, ярко блестя на солнце:
настоящее серебро.
	-  О спасибо, спасибо тебе,-  воскликнула круглоухая девушка, ее
грудь вздымалась от возбуждения.
	-  Я здесь чужеземец,-  сказал Кайан, пытаясь не слишком
показывать, что он все заметил.-  Можно сказать, что из-за пределов
этого мира. А ты откуда?
	-  Мое имя Лонни Барк, родом из Фэрвью. Дело в том, что
сборщик налогов доставил меня прямиком к лопоухим. А они каждый
год приносят жертву и предпочитают, чтобы она была чужеземкой,
приятной внешности, белокурой и,-  на мгновение она заколебалась и,
покраснев, закончила,-  девственницей.
	-  Тогда ты никогда по-настоящемут-  заколебался он, потом
храбро продолжал,-  не была рабыней? -  Мальчиков-рабов все время
били для того, чтобы сломить их дух; девушек-рабынь насиловали до тех
пор, пока они не переставали сопротивляться. Он пытался внушить себе,
что это не влияет на его отношение к ней, но в глубине души понимал,
что у него есть устоявшийся взгляд на эти вещи.
	-  Я уже сказала тебе. Меня ни разу не выводили на базар для того,
чтобы доставить удовольствие лопоухим и получить побольше серебра.
Агент не давал меня в обиду. Он даже сделал мне предложение -  хотел
избавить меня от уготованной мне участи, если я соглашусьт
понимаешьт и не отдавать меня лопоухим. Но я знала, что он женат, и к
тому же он был так безобразен, что я решила предпочесть змея.
	-  Может быть, ты поступила правильно.-  Кроме того, подумал он,
иначе мы бы никогда не встретились, и тогда он никогда не понял бы,
что Ленора Барли и была та девушка, на которой ему нужно жениться.
Ленора -  самый ближайший двойник Лонни.-  Ты упомянула лопоухих.
Это были те самые люди маленького роста, которых я видел здесь до
тогот
	-  Ты что, не знаешь о лопоухих? -  спросила она, пораженная.
	-  Как я уже сказал, ят
	-  Они могут заморозить любое смертное существо только
посмотрев на него. Вот почему мы не можем им сопротивляться.
	-  Смертные существа? -  спросил он, удивленный этим термином.-
Но ведь все мы смертны!
	-  Да,-  беспомощно согласилась она.
	Он растирал ее запястья, где кровообращение было затруднено
оковами, когда снова появился Жак, ведя под узду свою лошадь.-  Я
направляюсь обратно в Пустоши, до того как сюда успеют вернуться
лопоухие. Вы двое хотите поехать со мной?
	-  Если мы сможем поехать верхом,-  сказал Кайан.
	-  О, не беспокойтесь о Беттс,-  сказал Жак, похлопывая свою
лошадь.-  Она выдержит нас всех. Только никакой шкуры, будь она
проклята, и боюсь, что нельзя будет взять даже эту цепь. Достаточно для
нее и без этого.
	-  Эти Пустошит
	-  Совершенно пустая, бесплодная земля, населенная только
людьми вне закона и другими опасными существами. Конечно вы о них
слышали?
	-  Да.-  Там дома, это называлось Печальные Земли; здесь, конечно
же, это будет почти то же самое.
	-  Что ж, тогда залезайте на лошадь. Вы, мисс, сядьте впереди
меня. А ты, как там тебя зовут?
	-  Кайан. Кайан Найт.
	-  Да, верно: Кайан. Ты усядешься сзади меня и будешь держаться
либо за меня, либо за луку седла.
	Это было совсем не такое расположение, какое представлял себе
Кайан, но он взял Жака за руку и позволил поднять себя на спину
огромной лошади.
	-  Я, э-э, оставил кое-что там, на дороге,-  сказал Кайан.-  Может
быть это никуда не годится, но я не могу это утверждать точно.
	-  Ты помнишь, где ты бросил эту штуковину?
	-  Недалеко отсюда. Это там, где я встретился с бирвером.
	-  С бирвером! Недалеко от основной дороги?
	-  Не слишком далеко. Там были еще кусты яблочных ягод. Я
узнаю это место.
	-  Так же, как и я,-  сказал Жак, поворачивая вверх по склону.-
Есть только одно место, где растут ягоды и куда приходят бирверы.
Хорошее место для ягод и плохое для бирверов.
	Кайан прислушался к теперь ставшему привычным для его слуха
звуку. Он доносился музыкальным позвякиванием с дерева дубояблони,
которую он заметил чуть раньше.
	-  Жак, если тебе нужна шкура, серебро, почему бы тебе не взять
эти колокольчики?
	Жак взглянул на него, удивленный.
	-  Ты, что шутишь?
	-  Нет. Я чужеземец. Если тебе нужно серебро, почему бы нет?..
	-  Потому что,-  терпеливо объяснил Жак,-  лопоухие накладывают
на колокола свое проклятие. Нельзя брать колокольчик или даже часть
колокольчика. Если ты это сделаешь, то умрешь до наступления ночи.
	-  Неужели? -  может быть, это шутка в кругу людей, объявленных
вне закона?
	-  Это правда.
	Кайан думал об этом, пока они ехали к тому месту, где он оставил
свое оружие.
	-  Жак, если ты не против, можно я спрошу тебя, зачем нужны эти
колокольчики?
	Жак засмеялся.
	-  Конечно, ты ничего не знаешь о мире, не так ли?!
	-  Н-нет. По крайней мере, не об этом мире.
	-  Они служат для того, чтобы отмечать границы,-  сказала Лонни,
повернув к нему свое прекрасное лицо.-  По крайней мере, так говорят.
Что-то, что имеет отношение к месту, где находятся змеи и где таятся
древние секреты, которые прекрасно умеют хранить лопоухие. Никто,
находящийся в здравом уме, не подойдет близко к этим колокольчикам.
Ты, должно бытьт ты должен быть из другого мира.
	-  Я и есть из другого мира,-  сказал Кайан.
	-  Это меня не удивляет,-  сказала она.-  Любой, кто забредет
пешком в долину Змей, должен происходить из действительно очень
далекого места.
	Учитывая, что он пришел туда для того, чтобы спасти ее, это
замечание показалось не очень любезным.
	-  Собственно говоря, в моем измерении этот
	-  Это оно? -  спросил Жак, показывая на что-то, что лежало прямо
на дороге, отражая свет.
	-  Да, оно,-  сказал Кайан, с облегчением меняя предмет разговора.
Он соскочил с лошади, когда Беттс остановилась. У Лонни выглядывали
из-под легкого платья маленькие ножки. Красивые, -  подумал он, затем
запретил себе думать об этом и нагнулся, чтобы поднять свое оружие.
	-  Хорошее? -  спросил Жак, когда Кайан засовывал его себе в
чехол.
	-  Нет. По крайней мере, я не знаю. Я впервые пытался применить
его на бирвере.
	-  Можно мне посмотреть на него?
	Кайан вытащил оружие и протянул его ему, держа за ствол. Жак
взял его, и заглянул внутрь.
	-  Лука нет?
	-  Это не арбалет.
	-  Я вижу. Держу пари, это опять что-то от Мувара.
	-  Да.
	-  И оно не действует?
	-  У меня это не получилось.
	-  Оставь его пока себе. Оно может оказаться ценным. Готов к
скачке? К настоящей скачке?
	Кайан забрался на лошадь и как следует ухватился за седло.
	-  Теперь готов.
	Жак вонзил шпоры в бока Беттс.-  Давай, Беттс!
	Они помчались подобно ветру через поросшую густым лесом
горную страну, которая была бы недалеко от страны драконов, если бы
Хад был Радом. Они ехали мимо возвышающихся скал и малорослых
чахлых деревьев долгие мили, а затем свернули на боковую тропу,
которая повела их через густой кустарник и колючки. После
многочисленных хлестаний ветками и царапин, полученных от лоз, они
оказались в блеклой полупустынной местности, известной в мире
серебряных змеев как Пустоши. Для Кайана, который задумался над
этой блеклостью и мрачностью, название Печальные Земли казалось
куда более подходящим.


Глава 4
ОТНОСИТЕЛЬНАЯ БОЛЬ

	Келвин совсем не радовался, оставляя Хелн и Джон и своих друзей
Крамбов, но еще менее он хотел, чтобы Сент-Хеленс сопровождал его.
Он думал над его предложением все время, пока они наносили визиты и
улаживали семейные дела, которыми ни один из них раньше не
занимался. У него просто не было другого выхода, пришел он к выводу.
Всякий раз, когда он пытался сказать, что это было только его делом и
ответственность за это лежит только на нем и ни на ком больше, Сент-
Хеленс был готов согласиться с ним, но поворачивал все по-своему.
	-  Да, да, я согласен, Хэклберри! Очень важно нам найти там
твоего отца, если он еще жив. Он может обучить войска и составить для
нас лучшие планы. Нет, конечно не потому, что ты круглоухий, конечно.
Но помни также, что и Сент-Хеленс и твой старикан тоже круглоухие.-
Было очевидно, что Сент-Хеленс очень хорошо оценил неспособность
Келвина быть лидером и предпринимал шаги, чтобы заполнить этот
пробел. Это и была значительная часть того, что беспокоило его.
	Келвин попытался объяснить разумно.
	-  Я действительно пока не знаю об Аратексе. Я чувствую, что Раду
не следует вмешиваться, если нас не принудит к этому сам народ
Аратекса. Кроме того, король Рафартт
	-  Рафарт, этот старый обманщик!..
	-  Он хороший человек. Хороший король.
	-  Гмм. Это ничтожество, если спросишь меня о нем. Кто позволил
одержать над собой верх королеве-ведьме? Кто сидел рядом, когда твой
отец -  я не хочу тебя обидеть, парень -  улегся с ней в кровать и заделал
сыночка?
	-  К тому времени король был в темнице, ат
	-  А твой старикан был слаб. Он совсем не был таким в прежние
деньки! Или, может быть, ее старый муж, Затанас, наложил несколько
заклятий. Немного поиграться с вином, и любой человект-  Он умолк,
видимо понимая такого рода соблазны слишком хорошо.
	-  Возможно, так и было,-  согласился Келвин, немного завидуя ему
в том, что у него самого нет основания понять и разделить подобные
соблазны.-  Затанас был могущественным чародеем.
	-  И уничтожен мальчишкой! Не хочу обижать тебя, парень, но ты
именно таким и был. Итак, теперь, спустя несколько месяцев, ты уже
мужчина, или считаешь себя мужчиной. Это неважно. Важно то, что ты
прав. Этот твой старик был моим командиром, и насколько я слышал, он
снова стал прежним. Он нужен нам в Аратексе и во всем, что последует
за этим.
	-  Я действительно пока не знаю.-  Если бы у него только было
немного больше компетентности и уверенности, которыми должен был
обладать его отец!
	-  Конечно, ты не знаешь! Откуда тебе знать? Круглоухий из
Пророчества или нет, но ты все еще мальчик.
	-  Мистер Рейлит-  вставила словечко Хелн.
	-  Сент-Хеленс, девочка. Зови меня Сент-Хеленс или отец.
	Хелн покраснела.
	-  Я бы предпочла не называть вас отцом. Для меня мой отец -
этот
	-  Фламбо. Да, да, хороший человек. Я знаю, каково тебе сейчас. Я
не настаиваю на этом, хотя и имею право. Сент-Хеленс вполне меня
устроит.
	-  Сент-Хеленс,-  сказала Хелн, с красными пятнами на щеках,
которые теперь приобрели интенсивную окраску.-  Чего вы хотите
добиться, явившись сюда и оскорбляя моего мужа и его отца? Мы даже
не знали, что вы живы, до того, пока вы не постучались к нам в дверь.
Почему вы должныт
	-  Эй, эй! Снимаем стружку со старого полена, а, Хэклберри? Это в
точности моя собственная дочь, будьте уверены! -  протянув коричневую
загорелую руку, он, очевидно невольно, прижал Хелн к себе, привлекая
ее мягкую нежную щеку к своей жесткой бороде.-  Нет, я их не оскорблял.
Я не оскорбляю лучшего командира, который у меня когда-либо был в
североамериканской армии, и его сына! Нет, мэм, кто угодно, только не
я! Не старый святоша! Ведь меня не просто так прозвали Правдивый
Рейли, до того, как я устал от этого прозвища! Если уж я говорю, то
только правду. Всегда так делал и собираюсь так делать и дальше.
	Она заупрямилась.
	-  Сент-Хеленс -  я действительно думаю, что этого вполне
достаточно!
	-  Да, достаточно, девонька. Действительно достаточно.
Хэклберри, тебе не кажется, что эти красные пятнышки на ее щеках
очень милы? У ее матери тоже были такие же. Однажды, когда я заявился
домой поздно и навеселе -  мощная штука эта местная смесь -  они у нее
действительно были очень яркие. Она задала мне такую словесную
трепку, какую мне в жизни не приводилось получать, а я просто стоял
там и принимал все как есть, поскольку сам вызвал огонь на себя. Она
заставила меня той ночью переночевать в амбаре, и это меня, огромного
здорового увальня, который и жил-то в основном только ради любовных
похождений да драк.
	-  Мистер, э-э, Сент-Хеленс,-  принудил себя выговорить Келвин.-
Мы очень признательны вам за ваш визит, я и моя жена не привыкли
принимать, э-э, гостей. Мы только что вернулись после визита к моей
матери и ее родителям, я хочу сказать, ее матери и приемного отца -
семьи Фламбо. Мы только что построили этот дом и поставили сюда
мебель, а потом, Хелн проводит поиски и выясняет о моем пропавшем
братет
	-  Да, вы мне говорили. Согласен, ничего не остается, как только
отправиться туда и спасти их. Дуракам не следует вмешиваться в
запутанное дело, но всякое случается. Что касается меня, то я так сильно
хочу увидеть это другое измерение, что это просто мучает меня, но из
того, что мне говорили, там наверно будет почти точно так же, как здесь.
Сам я в этом не уверен. Может оказаться и так, что то другое измерение -
это Земля, откуда происходим родом твой отец и я.
	-  Это не может быть Землей. Хелн и я видели это.
	-  Да, немного виденийт Парни в моем армейском подразделении
вдыхали дым от различных трав и заявляли, что в своих видениях они
могли переноситься в любое место. Может быть, так и было, что же до
меня, то я сомневался в этом.
	-  Это очень интересно, Сент-Хеленс, но в случае с драконовыми
ягодами вы не просто можете смотреть видения, но и вылетаете из
собственного тела со скоростью мысли. Вы отправляетесь туда, куда
хотите, ит
	-  Да, да, я готов поверить вам на слово. Сын моего старого
командира не станет лгать.
	Келвин попытался проконтролировать свою реакцию. Почему эти
слова заставили его занять оборонительные рубежи?
	-  Нет, сэр, не станет.
	-  Итак, когда же мы отправляемся? Мы тратим здесь время,
болтая понапрасну, тогда как ты все время говоришь что командир в
опасности -  в тюрьме, не меньше того.
	-  В темнице. Видимо, в темнице местного короля.
	-  Тогда нам лучше начать двигаться, не правда ли? Ты готов
отправляться сейчас? Я готов, если и ты готов.
	-  Сейчас? -  Келвин не мог поверить тому, что происходило. Сент-
Хеленс был стихией, похожей на ураганный ветер.-  Но ты же
путешествовал пешком, и день давно уже начался. Я думалт
	-  Отправиться завтра с утра пораньше? Очень разумно. Командир
бы одобрил. Нельзя сражаться, если ты устал. Это мне напоминает кое о
чем: Хелн, у тебя есть еще немного того пирога с яблочными ягодами? И
как насчет местного грога до того, как мы отправимся спать -  немного
вина?
	Келвин беспомощно посмотрел на Хелн, глядя через плечо своего
тестя. Может быть, утром все еще переменится. Конечно, он чувствовал,
что Сент-Хеленс не был таким человеком, которого бы ему всегда
хотелось иметь рядом с собой, но как мог он высказать это, не затрагивая
буйного вулканического нрава этого человека? Тонкости кажется просто
не существовали во вселенной Сент-Хеленса!
	-  Я принесу вина, отец,-  сказал он. Его сарказм был сильным, но
он подозревал, что Сент-Хеленс не заметит этого.
	-  Прекрасно, прекрасно, парень. Ничего слишком дорогого, хотя
из того, что я слышал, могу заключить, что после тех услуг, которые ты
оказал королю, ты можешь позволить себе это. Не беспокойся, сынок. Я
знаю, какое удовольствие доставит тебе предложить своему новому
папочке самое лучшее вино.
	Келвин вышел из дома и направился в местную винную лавку,
надеясь скрыть свое крайнее раздражение. Он не был уверен в том, был
ли действительно Сент-Хеленс отцом Хелн, и не был уверен в том, что
предпочел бы, чтобы этот человек оказался обманщиком и самозванцем.
Самозванца можно было через некоторое время разоблачить и выгнать
прочь! Но эти круглые уши. Похоже, что этот человек говорил правду.
Что за гигант!
	Он добрался до магазина и купил там бутылку. Отсчитав радны из
своего мешочка с монетами, он поднял глаза и увидел крупного
человека, у которого не хватало краешка уха. Это был Мор Крамб, отец
Лестера и свекор Джон. Сегодня день для встреч со свояками, подумал
он, но все равно был рад видеть своего старого товарища по оружию.
	-  Келвин, ты плут! -  воскликнул Крамб.-  Что, ты и твоя малютка
уже празднуете прибытие будущего Хэклберри?
	-  Э, нет. Пока нет, боюсь. Может быть, это и хорошо. У нас есть
еще кое-какие дела, кроме тех, о которых ты знаешь. У нас появились
проблемы.
	-  Что, что-то с вашей семейной жизнью? -  Мор был озабочен.
	-  Нет-нет. Ничего подобного.-  Он тут же рассказал Мору о визите
родственника Хелн.
	-  И ты действительно отправляешься через Провал вместе с ним? -
спросил Мор.
	-  Нет, если что-нибудь смогу сделать. Но его трудновато
отговорить.
	-  Вот что я скажу тебе, Келвин,-  сказал Мор, дружески обнимая
его за плечи.-  Лестер и я просто случайно зайдем к тебе рано утром. До
старого дворца и этой камеры у реки дорога долгая. Самое меньшее, что
мы сможем сделать, это быть где-нибудь поблизости. Если ты хочешь,
чтобы твой Сент-Хеленс остался, мы позаботимся о том, чтобы так и
было. Можешь считать это в порядке расплаты за те случаи, когда ты
спасал мою жизнь и жизнь моего мальчика.
	-  Если только он не убедит вас в том, что это хорошая идея!
	-  Хм,-  сказал Мор.-  Этот болтун, которого ты описываешь, не
может так просто заговорить зубы Мору и Лестеру Крамбам в честной
встрече лицом к лицу.
	Келвин не ответил. Этому "болтуну", казалось, не стоило особого
труда уговорить на что-то и самого Келвина.


	Хелн занималась на кухне, пока Сент-Хеленс доедал пирог.
Оттирая сковородку, в которой готовился пирог и которая на самом деле
не нуждалась в такой интенсивной очистке, она изо всех сил пыталась
сдержать свой бурный нрав.
	Этот человек мой отец? Я не могу вынести его! Не могу вынести!
	Центр сковородки стал блестящим как зеркало, так как она
слишком сильно скребла его песком. Она могла видеть свое лицо, и в
данный момент оно ей не нравилось. В нем было слишком много от
Сент-Хеленса.
	Этот человек обкрутил Келвина вокруг пальца. Действительно
обкрутил! Сент-Хеленс видимо хотел использовать Келвина для своих
собственных планов. Бедный Келвин не выступил против него, потому
что он думал, что таким образом оказывает ей, Хелн, услугу. Келвин
думал, что только потому, что она произошла от этого человека и
унаследовала от него его кровь и имя, она была преданной дочерью.
Новоиспеченный отец! Она хотела бы, чтобы он никогда не объявлялся.
Лучше бы он снова оказался в Аратексе. Она хотела бы, чтобы у нее
вообще его не было.
	Хелн замерла в ужасе, внимательно вглядываясь в свое отражение
в сковородке. Как она могла даже подумать об этом?
	На кухне Сент-Хеленс доедал последние кусочки пирога.
Яблочные ягоды в пироге имели кисловатый вкус и консистенцию ягод
малины, соединенных со вкусом и ароматом яблок. Как долго держатся
воспоминания о земной пище и питье! Он все еще мог вспомнить запах и
вкус только что приготовленного кофе и по меньшей мере тысячи других
блюд и напитков. И все же эти местные овощи и фрукты вполне
съедобны. Однако, все равно нельзя прожить, питаясь одним десертом.
	Малютка была рассержена на него. Он мог ясно видеть, почему.
Ему придется поработать над этим, спрятать свою прежнюю натуру и
выработать победоносное обаяние. В конце концов это нужно лишь на
короткое время, затем он будет не более обаятельным, чем ему захочется
быть. Как только он обретет контроль над собой, он будет хозяином
ситуации, и они поймут это так же хорошо, как и он.
	-  Хелн,-  сказал он, чуть повысив голос.-  А что, у Келвина все еще
есть этот лазер, который командир дал ему? Знаешь, то самое земное
оружие, которое он использовал в войне?
	-  Он есть у него, Сент-Хеленс. Его отец сказал, что избавился от
него, но он сохранил его у себя. Пока он у него есть, ему можно не
беспокоиться о любой опасности, с которой он может встретиться.
	-  Я сказал, зови меня отец.-  Может быть, она хочет сказать что-
то?
	-  Отец.-  Интонации ее голоса позволяли предположить, что она
предпочла бы называть его как-нибудь еще. Да, это уж точно его дочь!
Бедный Келвин. Его можно пожалеть, если он когда-нибудь окажется
плохим мужем. Она тут же поставит его на место.
	-  Он берет его с собой в другое измерение?
	-  Конечно!
	-  А перчатки -  их он тоже берет с собой?
	-  Конечно.
	-  Это прекрасно, просто прекрасно,-  Сент-Хеленс улыбнулся,
думая о том, как это было бы прекрасно, даже если паренек не станет
выступать на его стороне. Если потребуется, Сент-Хеленс может взять
лазер и перчатки, и тогда пусть старая Мельба попробует остановить
его! Пусть только попробует, и он поджарит ее на вертеле, а потом
покажет аратексцам, какой уязвимой бывает корона. Он знал, что
сможет сделать это, если потребуется, даже и в одиночку. Если у него
будет оружие.
	Джон закончила полировать последний из своих камешков для
метания и бросила его в мешочек для боеприпасов рядом со своей
пращой. Она возилась с этими приготовлениями с самого рассвета, скоро
уже наступит время идти. Она отвернулась от стола как раз когда входил
Лестер и, увидев, что он был один, высказала вслух свою мысль.
	-  Лес, я думаю, нам следует отговорить его от этого.
	-  Что? -  Лестер не верил своим ушам. Как она могла? Отговорить
Келвина от мысли отправиться на поиски своего отца и брата?
	-  Есть еще и королева,-  сказала она.-  Мы не можем быть
уверенными, что она не жива там, в другом измерении. Ты хочешь,
чтобы она вернулась назад в Рад?
	-  Нет, но это же нелепость. Война закончилась. Она правила
только с помощью чародейства Затанаса. Даже если бы она могла
вернуться сюда живой, она бы оказалась бессильной.
	-  Она дочь Затанаса. А это что-то значит.
	-  Очень мало. Недостаточно, чтобы помешать Келвину выполнить
эти слова из пророчества.
	Джон вздохнула, понимая, что то, что ей хотелось бы сказать
больше всего, будет понято неправильно. Она знала, что Келвин не так
отважен, он был простот просто Келвином. Без нее и ее пращи, и без
Лестера и его отца, и лазера и перчаток -  без них он будет самым
обычным человеком.
	Но поскольку не было способа избежать этого, она заставила себя
улыбнуться:
	-  Ты прав. Он убивал драконов и завоевал свободу для граждан
Рада и спас мою жизнь и твою. Он герой, рожденный на этот свет, и во
всей истории никогда не было ему равных. Келвин, мой брат, это тот
самый Круглоухий из Пророчества.
	Но она-то знала, как сильно этот герой нуждается в хорошей
взбучке. Пророчество -  это прекрасно, но оно не принимало во
внимание человеческих слабостей.


Глава 5
НОВЫЕ ЗНАКОМЫЕ ИМЕНА

	Лагерь находящихся вне закона был не более чем небольшим
собранием палаток; некоторые из них были ободранными и с огромными
зияющими дырами в одежде. Земля была такой же голой, как и
большинство пустынь, где росло не более нескольких колючих растений,
а вокруг лагеря было устроено нечто похожее на изгородь из более
крупных сучков и колючек, уложенных в линию. Здесь было
недостаточно материала для сооружения настоящей изгороди, которая
используется в таких поселениях.
	Навстречу им вышел человек крепкого телосложения с широкой
грудью. Он являл собой внушительное зрелище. Это было точное
подобие лидера оппозиции в Раде, который поддерживал Келвина:
Мортон Крамб. В точности он, за исключением того, что у него были
крупные круглые уши.
	-  Это Мэттью Бисквит,-  сказал Жак, представляя их друг другу.-
Мэтт, это Кайан Найт из далекой и чужой страны.-  Жак соскочил с
лошади и помог Лонни сойти на землю; Кайан спрыгнул на землю сам.
	-  Это Лонни Барк из Фэрвью. Она должна была стать жертвой.
Между нами, скажу, что Кайан и я убили действительно крупного змея.
Тебе следовало бы посмотреть, как он сражался!
	-  Серебро? -  спросил Мэтт заинтересованно.
	-  Конечно. Что же еще? Конечно, серебро. Но слишком много.
Нам бы потребовалась дюжина хороших лошадей просто чтобы
дотащить его сюда. Кроме того, ты же знаешь, что лопоухие будут
настороже.
	-  Несомненно,-  Мэтт нахмурился.-  Что он здесь делает? -  Он
ткнул пальцем, указывая на Кайана.
	-  Что ты здесь делаешь, парень? -  спросил Жак.
	Кайан глубоко вздохнул.
	-  Мои отец и мать пришли в это измерение из мира, почти такого
же, как этот. У нас нет никаких серебряных змеев, но у нас там есть
золотые драконы.
	-  Драконы? -  Бисквит казался оскорбленным.-  Это же
легендарные твари! Существа из книжки.
	-  Так же, как и змеи, достаточно большие, чтобы проглотить
боевого коня. Там у нас дома, конечно. В том измерении, откуда я
пришел.
	-  Измерение? О чем ты говоришь?
	Кайан сглотнул слюну.
	-  Если вы не знаете этого, то можете подумать, что я все
придумываю. Есть миры, сделанные из крошечных точек, мой отец
называет их атомами, и между этими атомами есть много места, так же,
как и между звездами. Если рассматривать вещи таким образом, то
большее пространство занято пустотой. Так и миры и вселенные лежат
бок о бок, взаимно проникая друг в друга там или здесь. Каждая
вселенная, каждый мир связаны через соседние вселенные и лишь
незначительно отличаются друг от друга. В нашем мире у людей
заостренные уши, тогда как у людей в другом мире круглые уши. В
одном мире живут огромные серебряные змеи, а в другом золотые
драконы.
	-  Чепуха. Суеверный хлам! -  провозгласил Мэтт. Он казался
сердитым.-  Правители хотят, чтобы мы поверили в эту чушь, чтобы они
продолжали угнетать нас.
	-  Но это же так и есть! Я знаю, что это так, потому что мой отец
происходит из такого мира, где ездят самодвижущиеся экипажи, и у них
есть движущиеся картинки и говорящие ящики и еще много других
странных вещей. Потом, здесь тоже был чужеземец Мувар, который
оставил после себя камеру, через которую круглоухие могут
путешествовать в другие миры. Мы звали его Мувар Величественный.
Он жил давно, задолго до моего рождения, и он покинул мое родное
измерение после битвы с местным чародеем. Этот чародей позже был
уничтожен моим братом.
	-  Твоим братом? -  Мэтт казался настроенным еще более
скептически.
	-  Да. Тем Круглоухим, который, как предсказывал Мувар, многое
совершит там, в моем родном измерении. Он убивал драконов в юности,
как и говорило пророчество, и он освободил Рад, свою страну, от ее язвы
-  тиранического правительства.-  Он решил, что добавлять ко всему
прочему, что этим правителем-тираном была его мать, было вовсе
необязательно.
	-  Похоже на то, что у вас во многом было точно такое же
положение, как и у нас здесь,-  сказал Жак.-  У нас тоже тирания. Нашего
правителя, короля Рауфорта, необходимо в один прекрасный день
обязательно свергнуть. Не можешь ли ты намекнуть нам, как за это
лучше взяться?
	-  Боюсь, что нет. Я былт-  Кайан заколебался, зная, что он не
должен говорить, что он был совсем на другой стороне.-  Я сам в этом и
не участвовал. Мой брат мог бы помочь вам или мой отец, если мы
сможем найти его.
	-  А ты думаешь, что он здесь? В нашем мире?
	-  Надеюсь, что да. Я тщательно изучил все инструкции, и я знаю,
что настройка машины не менялась в течение столетий. Я чувствую, что
мои родители отправились именно сюда. Конечно, именно сюда должен
был отправится Мувар. У вас есть легенды о нем?
	-  У нас есть Мувар,-  сказал Жак.-  Или по крайней мере был.
Говорят, он странный старик. Он творил кое-какие чудеса, а потом вроде
как исчез. Некоторые утверждают, что он все еще здесь, но никто не
знает точно.
	Кайан ощутил прилив надежды. Мувар -  подлинный Мувар -
здесь? С помощью Мувара можно добиться всего. Но тогда, в
соответствии с легендой, Мувар был побежден Затанасом, а если это так,
то Мувар менее могущественен, чем Келвин!
	-  Конечно, у нас есть наш местный чародей, который утверждает,
что он его ученик,-  продолжал Мэтт.-  Он уже годы болтает об этом.
Недавно он заикнулся опять об этом,-  и как раз когда Рауфорт взял его
дочь в жены. Если хочешь знать мое мнение, весь этот разговор был
затеян ради того, чтобы это и произошло. В стране должен быть всего
один лидер оппозиции, а его дочь случайно наделена такой красотой,
что короли бы продали ради нее свои троны. Он прекрасно сводит
теперь концы с концами, этот старый Зотанас, но не очень много
занимается магией. Могу сказать, что он постоянный гость во дворце и
главный помощник короля Рауфорта.
	Зотанас здесь; Затанас дома. Зотанас жив, а Затанас уничтожен
Келвином. Кайан покачал головой; слишком много было точек
соприкосновения. Становилось все труднее и труднее не запутаться.
	-  Что ж, конечно же я не верю в эти ваши почти одинаковые,
идентичные миры,-  сказала Лонни Барк. Все такая же миловидная, как и
тогда при их первой встрече, она, как узнал теперь Кайан, временами
была слегка надоедлива.-  Я слышала все эти сказки, когда была
ребенком, но до настоящего времени не появилось ничего, что могло бы
подтвердить их.
	-  Мувар. Мувар же появился,-  указал Кайан. Ну почему красивые
женщины кажется все имеют способность раздражать его?
	-  Может быть и появился, а может быть это просто сказка.-
Лонни насмешливо посмотрела на него, и у него появилось чувство, что
она что-то знает. Почему она решила не верить ему? В конце концов, он
же пришел туда, чтобы спасти ее!
	Расстроенно озираясь по сторонам, он удивился, увидев так много
лиц, которые он почти узнавал. Людей, которых он видел во дворце во
времена своей юности. Некоторых из них он мог бы опознать как своих
охранников. Они были верными слугами королевы, его матери, но были
врагами его отца и Келвина. Могло ли подобное совпадение быть
простой случайностью? Кайан содрогнулся, подумав об этом. Он хотел
бы оказаться где-нибудь еще, в другом месте -  по крайней мере пока не
узнает больше о положении вещей. Ему нужно быть осторожным.
	Из стоящей неподалеку палатки к ним выбежал человечек очень
маленького роста. Это был карлик, передвигающийся на коротких
ножках. Он быстро ухватился за поводья боевого коня, подвел его к
месту около забора, где и привязал к кольцу, прикрепленному к
большому камню. Затем карлик взобрался на камень, обвел лошадь
вокруг него и обтер ее тряпкой. Потом, снова бросившись к палатке со
скоростью, от которой не стало видно его ног -  они превратились в
сплошное мелькание -  он быстро повернулся и выкрикнув: "Со
счастливым возвращением, господин!", нырнул обратно внутрь. Через
пару секунд он снова возвратился, неся на своей сгорбленной, но сильной
спине мешок зерна для лошади.
	-  Квито! -  сказал Кайан. Квито -  карлик-ученик чародея Затанаса!
Уничтожен Келвином вместе со своим злым хозяином с помощью его
великого очистительного огня!
	-  Что ты сказал? -  спросил Жак.
	-  Квито. Карлик.
	-  Здесь его зовут Хито,-  сказал Жак.-  Ты хорошо был знаком с
ним?
	-  Не очень.-  Он не стал уточнять. Квито был самым скверным и
уродливым душой и телом существом, таким же злобным и ужасным, как
и его господин, чародей.
	Жак привлек его внимание к тому, как карлик похлопывал лошадь
по морде и кормил ее с ладони.
	-  Он просто святой. Самый добрый человек из всех, кого я когда-
либо знал. И работает больше всех. Всегда самый добродушный и
неунывающий из нас всех. Он и в вашем мире такой же?
	-  Нет, не совсем такой святой,-  сказал Кайан, благодарный за то,
что ему не приходится говорить нелегкую правду.
	-  И как же ты хочешь их найти? -  спросил Жак.
	Кайан перевел взгляд с карлика на своего собеседника.
	-  Кого? Ах, да, родителей. У меня есть план. Если только вы,
конечно, сможете помочь мне.
	-  Какой у тебя план?
	Кайан рассказал ему о драконовых ягодах и показал их.
	-  У вас в Хаде есть что-нибудь похожее?
	Жак покачал головой.
	-  Никогда о них не слышал. Но, кажется, нечто вроде этого может
сэкономить уйму шпионской работы.
	-  Так и было.-  Он начал рассказывать о том, как Хелн следила за
злой королевой и за чародеем во время войны, избегая упоминаний о
том, что они были его матерью и дедушкой, и того, что он сам сражался
на их стороне.
	-  Когда ты хочешь принять одну такую ягоду?
	-  Я думалт-  Он сглотнул слюну, почувствовав себя неуютно от
этой мысли.-  Может быть, когда кто-нибудь согласится присмотреть за
мной. Мое сердце перестанет биться. Мое дыхание остановится. И я буду
казаться мертвым.
	-  Я посмотрю за тобой,-  сказал Жак.-  Пойдем в мою палатку.
	Кайан последовал за ним. Через несколько секунд он лежал,
распростершись на шкуре бирвера на полу палатки, поднеся к свету
лампы одну из маленьких темных ягод. Ничего не остается теперь, кроме
как пройти через это, хотя он и боялся этой перспективы. Не давая себе
возможности передумать, он бросил ягоду в рот.
	Вкус у нее был такой, что его чуть не стошнило. Он поборол в себе
это желание и проглотил ее.
	Несколько мгновений Кайан ждал. Может быть, она не
действовала? Он почувствовал нечто вроде виноватого облегчения. Но
если она не действует, как же он найдет своего отца?
	Затем он заметил, что верх палатки стал значительно ближе, чем
раньше. Может быть, сломался поддерживающий шест? Он повернул
голову и посмотрел вниз.
	Там внизу лежало его тело, совершенно недвижимо, как мертвое.
Бандит стоял и глядел на него сверху вниз, нахмурившись. Ягода
сработала! Он оказался вне своего тела! Он совсем не почувствовал боли!
Фактически, все произошло так быстро, что он чувствовал себя
превосходно!
	Но у него было дело. Кайан подумал о том, что ему нужно выйти
наружу, и тут же проскользнул через стену палатки, не дотронувшись до
нее, и оказался снаружи.
	Там был костер, и там была Лонни, которая смотрела на палатку с
беспокойным и перепуганным выражением. Очевидно, она беспокоилась
о нем, и это наполнило его чувством благодарности. Не то, чтобы у него
к ней был какой-то особый интерес, только ее красота притягивала его.
Или, может быть, это не так? Она попыталась предупредить его о змее, и
его поразило поведение человека, который совершенно не думает о себе.
Может быть.
	Он снова подумал о своем деле. Как же Хелн делала это? Ах, да,
надо сконцентрироваться на человеке. На его лице.
	У него в сознании возникло лицо: продолговатое лицо женщины
правильного телосложения, с правильными чертами лица, обрамленное
блестящими волосами, такими же красноватыми, как и сияние дракона, с
глазами, полными зеленой кошачьей магии.
	Он тут же, двигаясь мимо холмов и деревень, был перенесен,
словно в полете, во дворец, стоящий высоко на речном утесе. Дворец был
почти таким же, как и тот, в котором он вырос, хотя его расположение на
Раде было, наоборот, в низине, почти рядом с подземной рекой. Потом
он оказался внутри него, двигаясь из комнаты в комнату так
стремительно, что не мог заметить детали обстановки.
	Затем Кайан остановился.
	Перед ним было лицо: прекрасное лицо его матери. Она сидела на
диване. Рядом с ней, держа ее за руку, сидел высокий пожилой человек с
темными, тронутыми сединой волосами. Его дедушка.
	Оба они исчезли из его родного измерения, одна пропала, другой
погиб -  и все же здесь они были живы, в целости и сохранности. Его мать
и дедушка, не подозревающие о его присутствии. Несмотря на то, что у
него не было тела, его это потрясло.
	Он мог слышать, как они разговаривают. Его мать плакала -  но
была ли это действительно она? Затанас -  или это был не он? -  видимо,
утешал ее.
	-  Ну пожалуйста, пожалуйста, дитя мое. Помни о том, кто ты
такая. Ты дочь Зотанаса, королева.
	-  Но, но онт как ты можешь позволять ему, отец? Как?
	Старик вздохнул.
	-  Я уже говорил тебе, что моя магия предназначена только для
мелких и добрых дел. Я могу контролировать его, но я не в силах его
уничтожить.
	-  О, отец, если бы ты только мог остановить его!
	-  Тихо, дорогая моя, мое сокровище, ты же говоришь о твоем
муже-короле.
	-  Но ведь он такойт такой злой!
	-  Я знаю, и с каждым днем он становится все хуже, и все более
злым. Достаточно плохо было уже даже просто вывести здесь породу
лопоухих, но предложить им разделить с собой его правление, если они
помогут ему победить -  это гораздо хуже. Боюсь, что у меня нет ничего,
что можно было бы противопоставить этому.
	Услышав эти слова, Кайан наконец смог понять, что эти женщина
и мужчина не были его матерью и дедушкой. У них обоих были круглые
уши, в то время как у его родных были такие же заостренные уши, как и у
всех на Раде. Но ведь это же Хад, пришлось вспомнить ему, и здесь все
совсем иначе. И все же они имели точно такие же лица.
	Как долго продлится действие ягоды? Он хотел найти свою мать,
но промахнулся, начав с ее лица. Означало ли это, что ее не было здесь, в
этом измерении? Или, может быть, что ягоды действовали только на
коренных жителей? Он не мог определить это, и он знал, что времени у
него мало.
	Его отец. Подумай об отце.
	Он представил себе лицо Джона Найта так ясно, как только мог.
Стены дворца исчезли и он оказался над холмами, реками и
фермерскими наделами, передвигаясь с этой кажущейся нереальной
скоростью мысли. Затем он оказался снова в долине, где убил змея. Он
скользил по земле, и все расплывалось перед его глазами, затем проник
через поверхность скалы, туда, где было ужасно много лопоухих. Эти их
уши -  но он уже пронесся мимо них. Дальше и через дверной проем в
скале. Он остановился.
	Там, на кровати, бледный и небритый, лежал Джон Найт.
	-  Отец! -  закричал Кайан.-  Отец, ты жив!
	Глаза человека заскользили туда и сюда, но он не раскрывал рта.
	-  Кто это? Кто говорил?
	Кайан удивленно увидел в комнате еще одного человека: молодую
женщину с оттопыренными ушами. Да, эти уши действительно были так
оттопырены, что свисали набок! Что за зрелище!
	Женщина подошла к кровати. Она подняла большую соломенную
метлу и угрожающе посмотрела по сторонам.
	-  Уходи ты, злой дух! -  закричала она.-  Уходи!
	Она слышала его! У него не было тела, он присутствовал только
как дух, в астральной форме, он не мог произвести никакого физического
звука, и все же, без сомнения, эта странная женщина слышала его!
	Нужно ли ему заговорить снова? Нужно ли ему попытаться сказать
ей, что он пришел к своему отцу? Она казалась решительно настроенной
на защиту. Могла ли она причинить вред Джону Найту?
	Хелн, жена Келвина, обнаружила, что драконы были
чувствительны к астральным состояниям и могли слышать ее, когда она
говорила, находясь в этом состоянии. Люди с такими странными ушами
должны были обладать похожей чувствительностью!
	-  Уходи прочь! -  продолжала настаивать девушка.-  Уходи! Уходи,
пока я не позвала на помощь! Ты же знаешь, что Херциг может захватить
тебя! Он может заключить тебя в темницу и поместить в дерево или змея!
Тебе разве хочется этого, дух?
	-  Нет, нет,-  сказал Кайан. Ее манеры были такими настойчивыми,
что он подумал, что лучше будет постараться смягчить ее. И ему
казалось, что лучше было бы рассказать ей, кто он такой, и что он не
хотел причинить ей никакого вреда.
	-  Тогда уходи немедленно!
	Он ушел. Казалось, что это то, что нужно было сделать. Очевидно,
она может слышать его, и значит, ее угрозы могут иметь под собой
какие-нибудь основания.
	Кроме того, у него было чувство, что время пребывания в
астральном теле было почти израсходовано. У него появилось ощущение
уменьшения, пропадания куда-то, которое как бы предупреждало его.
	Но он все же заставил себя остановиться, чтобы посмотреть на
большой котел, где лопоухие плавили серебро. Пока он смотрел, один из
них подошел, неся с собой то, что казалось легкой как перышко шкурой
змеи. Лопоухий поднялся по деревянным ступенькам на помост и
опустил свою ношу в серебряный расплав. Был виден клуб пара. Еще
один лопоухий помешивал жидкость с помощью огромного черпака.
	-  Эй! -  импульсивно выкрикнул Кайан.
	Лопоухий чуть не выронил черпак. Мгновение он балансировал на
краю котла, подвергаясь опасности свалится внутрь. Потом снова обрел
равновесие и, бешено озираясь, осмотрелся по сторонам.
	-  Кто говорил? Кто это сказал?
	Кайан с усилием вернул себя назад, прочь от долины. Туда, откуда
он начал свой путь.
	Через мгновение он снова был в лагере. Он метался от лица к лицу,
пытаясь понять, скольких человек он узнает. Нашлось несколько, кто
мог быть ему знаком по предыдущему периоду его жизни, но только все
те были с заостренными, а не с круглыми ушами.
	Потом он оказался снова в палатке Жака, лежа на шкуре бирвера.
Он постарался приподняться и открыть глаза. Ему удалось это сделать.
	-  Боги,-  сказал Жак, глядя на него, чуть шире раскрыв глаза от
изумления.-  Я думал, что ты точно помер.
	-  Нет, не умер, только подошел к этому близко,-  сказал Кайан.
Так кратко, как мог, он рассказал предводителю бандитов о том, что
случилось.
	-  И ты уверен, что он сказал, что Рауфорт готовит соглашение с
лопоухими?
	-  Я сказал тебе то, что я слышал.
	-  Если это правда, то у нас немного времени. Зотанас может
ошибаться, и я надеюсь, что так и есть. Но если он заключит такое
соглашениет Боже, старый Рауфорт кончит тем, что окажется хозяином
во всех Семи Королевствах!
	Кайан подумал, может ли Рауфорт действительно быть таким
злобным и плохим? Затем он вспомнил, что этот человек был тем, кто
был полностью виновным в том, что посылал красивых девушек к
лопоухим для принесения в жертву. Разве может быть правитель еще
хуже этого?
	-  Если мы спасем моего отца, то может быть он сможет помочь. Я
не знаю как, но может быть он сможет отправиться обратно на землю и
принести земное оружие. Лазеры, летательные устройства -  они могли
бы помочь.
	-  Не уверен, что понял, о чем ты говоришь. Но если ты думаешь,
что твой отец может помочь нам победить Рауфорта, тогда мы его
спасем. Только это не будет простым делом. Люди Змея не такие, как
обычные смертные люди. Они обладают магией -  способностью
остановить сражающегося человека прямо на месте одним только
взглядом. Это один из их талантов.
	Кайан и так уже понял это!
	-  Но должен же найтись какой-то способ!
	-  Я уверен, что он есть. И мы найдем его, с твоей способностью
выведать это. Начать с того, что мы не можем встать перед лопоухими
открыто лицом к лицу. Если мы попытаемся сделать это, то они просто
посмотрят на нас, и мы превратимся в беспомощные палки. Это
означает, что мы каким-то образом должны выкрасть у них твоего отца,
а это не будет легким делом. Из того, что ты говоришь, ясно, что они
могут обнаруживать тебя даже в астральном состоянии.
	-  Да, но я думаю, что только когда я говорю. Когда я молчал, они
не знали, что я там.
	-  Но ты ведь не держал свой рот на замке! Благодаря этому они
смогут узнать, что им следует быть настороже и чего ждать.
	Кайан пригорюнился. Жак мог оказаться прав. Проклятье! -
подумал он. Если бы только мой брат Келвин был здесь. Он герой
Пророчества, я же всего лишь непредвиденная случайность.
	Он подумал, что никогда еще за всю свою жизнь не был так мало
уверен в себе.


Глава 6
ОТПРАВЛЕНИЕ, ОТПРАВЛЕНИЕ

	Король Филипп Бластмор Аратекский хихикнул в восторге от
своей собственной сообразительности и передвинул черного ферзя на
доске.-  "Шах".
	Мельба, низенькая и толстая, приземистая и с лицом, так густо
испещренным морщинами, что оно напоминало плохо залеченную
шкуру животного, посмотрела на него. Ее старческие глаза, казалось,
были сфокусированы не на доске, а на его искусственно подрисованных
черных усах. Казалось, словно ей совсем не нужно было поглядывать на
доску.
	-  Ну как? -  спросил Бластмор. Он чувствовал себя возбужденно.-
Ты сдаешься?
	-  О, король,-  осведомилась колдунья своим скрипящим
отрывистым голосом,-  ты желаешь выиграть эту игру или
предпочитаешь, чтобы Мельба продемонстрировала свою стратегию?
	-  Демонстрируй свою стратегию,-  сказал он вызывающе. Но это
было лишь блефом. У него было такое чувство, что он догадывается, что
она собирается сделать, и это ему не нравилось. Мельба была Мельбой,
и она удивляла его уже пятнадцать лет.
	-  Вот что я сделаю,-  перегнувшись через доску и все еще не
отрывая от него взгляда, она так надула свои щеки, что морщины
превратились в едва различимую сеточку, и выдула струю дыхания,
такого зловонного, что он зашатался. Филипп услышал тяжелый удар, и
когда он закончил моргать, увидел, что его черный ферзь валяется на
ковре.
	-  Боюсь, что это не по правилам, Мельба,-  сказал он.-  Нельзя
трогать фигуру, можно только передвигать ее.
	-  Ты говоришь, это древняя военная игра? А в войне все средства
хороши.
	-  Да, конечно. Нот
	-  Я не трогала твою королеву. Я только наслала ветер, чтобы
убрать ее с поля боя.
	-  Все равно это не позволяется.-  Он вздохнул. У Мельбы слишком
прямолинейное мышление. И все же здесь не было никого, кого можно
было бы научить этой игре.
	-  Тогда может быть другая стратегия,-  сказала Мельба. Она
ткнула пальцем, таким узловатым, что он напоминал мертвую ветку с
дерева яблочных ягод, и черная королева была объята столбиком
пламени. В течение пары коротких вздохов она превратилась только в
обугленный кусок дерева на ковре.
	Бластмор заморгал.
	-  Право же, Мельба, тебе не следовало делать этого. Теперь, когда
круглоухий ушел, кто сделает мне ее дубликат?
	-  Никаких проблем.-  Мельба щелкнула пальцами -  и уголек на
ковре превратился в нетронутый пламенем раскрашенный кусок дерева.-
Это была лишь иллюзия. В битве за твое королевство это будет
настоящим.
	-  Конечно, это производит впечатление,-  сказал Бластмор. Старая
карга должно быть точно выжила из ума, но ее магия производила
впечатление. Это была его прихоть -  научить ее игре Сент-Хеленса -
прихоть, расплачиваться за которую приходилось сплошным
беспокойством.
	-  Или,-  продолжала Мельба,-  если бы фигурки, которые ты
называешь пешками, действительно были бойцами и угрожали бы
королевствут-  Она схватила вазу с цветами и поставила ее на ковер
рядом с королевой. Как раз когда он недоумевал, что такое она
собирается сделать, она вылила воду на его сторону доски. Когда он
поспешно вскакивал со своего кресла, вода разлилась по доске и стекла
на пол, унося за собой все его черные пешки.
	Бластмор стоял над доской и размышлял над преобладанием
белых шахматных фигур. Он ухватился за прыщик на правой щеке и
думал, что же такое сказать.
	-  Я согласен,-  наконец сказал он.-  Это помогло бы выиграть
битву. Но это же игра.
	-  Да, игра.-  Мельба подняла над доской свои сложенные в круг
руки, и доска начала дрожать. Одна за одной, черные фигуры
сбрасывало с доски, в то время как белые фигуры оставались на месте.
Когда все черные фигуры за исключением короля исчезли, а тот был
окружен белыми шахматными фигурами, тряска прекратилась.
	-  Теперь игра закончена,-  сказала Мельба.
	-  Да, закончена.-  Вообще-то, он бы хотел, чтобы она никогда и не
начиналась. Ему следовало бы заранее догадаться, как она поведет себя.
Но он проявил королевскую предусмотрительность и поздравил ее: -  Ты
хорошо себя показала. Так хорошо, что нам не придется играть еще раз.
	-  Отлично! Здесь не нужны игрушечные фигурки. Мельба и без
этого может руководить стихиями.
	-  Я уверен, что ты можешь и будешь.-  Бедная Мельба должно
быть считает, что шахматы -  это тренировка в военном колдовстве. Не
то, чтобы ее магия вызывала симпатию. Может быть, когда-нибудь так и
было. Он видел, как надулись ее щеки и поднялся сильный ветер. Он
видел, что ее глаза загорелись как угли, до того, как вспыхнуло пламя.
Может быть, вся магия основана на одних и тех же принципах.
	Мельба встала.
	-  Я возвращаюсь к себе. Сюда идет твой генерал.
	-  Правда? Откуда ты знаешь это?
	Мельба засмеялась. Это был ужасный звук: назвать это
кудахтаньем было не совсем правильно. Он смотрел, как она крутится в
своих черных юбках, и это было похоже на то, что она скорее плывет,
чем идет к двери. К тому времени, когда он дважды моргнул, она уже
исчезла, видимо исчезла не только из комнаты, но и из дворца. Именно
так она уходила всегда. Он никогда не мог точно определить суть ее
ухода. Конечно это внушало страх и благоговение всем остальным; у
него почти не было дворцового персонала, потому что обычные слуги
оказывались слишком перепуганными колдуньей, чтобы могли
нормально работать. К счастью, ему не нужно было слишком много слуг
по той же самой причине: Мельба могла делать почти все, что было
необходимо.
	Он сидел на месте некоторое время, переставляя шахматные
фигурки словно для игры. Черные фигуры были разбросаны по полу, что
заставило его нагнуться и приняться кропотливо подбирать их. Он хотел
бы, чтобы ему не пришлось ссориться с Сент-Хеленсом. Общество
Круглоухого доставляло ему настоящее удовольствие, особенно его
чудесные рассказы о необыкновенном мире, называемом Землей. Он
снова подумал о том, как этот большой крупный человек появился у
него, прося что-то, называемое "убежищем", и о том, как он заплатил за
это, став другом. За всю жизнь его единственным другом был Сент-
Хеленс, Круглоухий.
	Когда Филипп был ребенком, у него были товарищи по играм. Но
когда он сердился на них, то Мельба устраивала так, что с ними
случались всякие происшествия. К тому времени, когда он успокаивался
и остывал, было уже слишком поздно, они исчезали и их было уже не
вернуть. Потом с его родителями, братьями и сестрами тоже случались
всякие вещи, одна за другой и уже не по его плану. Королевство Аратекса
казалось постоянно испытывало волну несчастий, которая, однако,
никогда не становилась чрезмерной. Он был бы более склонен к тому,
чтобы не думать об этом, если бы это случайно не оказывалось бы ему на
руку.
	Итак, у него были слуги и придворные и солдаты во все
уменьшающемся количестве -  и Мельба. В основном у него была
Мельба. Она была плохой компанией, но в ней было что-то такое, что,
когда ему был кто-то нужен, она всегда оказывалась на месте. Также как
и в попытке только что сыграть с ней в шахматы: ему нужен был кто-то,
с кем можно было бы поиграть, и она играла с ним -  по-своему, конечно.
Но по крайней мере, с ней ему было не скучно!
	А не так давно, когда он был очень несчастен, несмотря на свое все
улучшающееся материальное положение, вдруг появился Сент-Хеленс.
Большой грубоватый человек, казалось, полюбил молодого принца, и
они прекрасно ладили друг с другом. Иногда, когда им угрожало
непонимание, ему помогала Мельба; и ничего не случилось с
Круглоухим. Бластмор подозревал, что она и является причиной
появления круглоухого. Затем он решил, что Сент-Хеленс слишком
сложен, чтобы быть ее творением, но она по каким-то своим причинам
терпела его дружбу с ним. Он не спрашивал ее об этом, потому что
слишком сильно ценил общество этого человека. Сент-Хеленс мог быть
большим, резким и грубоватым, но он был настоящим; не было нужды
беспокоиться о том, что он окажется втянутым в какой-нибудь заговор.
Сент-Хеленс всегда говорил только то, что думал, и его словечки об
этих, как он выражался, "лижущих задницу" придворных замечательным
образом попадали прямо в точку. Если Бластмору требовалось прямое и
беспристрастное мнение, Сент-Хеленс высказывал его не беспокоясь или
хотя бы не слишком заботясь о возможных обидах. Даже о самой Мельбе
-  хотя в данном случае у него хватило осторожности понизить голос
перед тем как назвать ее "мешком экскрементов". Сам по себе этот
термин был ему незнаком, но сущность его была разъяснена в
последовавшем комментарии.
	Теперь же Сент-Хеленс пропал и депрессия возвратилась снова.
Единственной надеждой Бластмора было то, что скоро он достигнет
возраста, в котором надлежит жениться. Он уже разглядывал нескольких
придворных дам со все возрастающим интересом. Мельба никогда не
подпускала его по-настоящему близко ни к одной из них, но теперь, как
только он женится на одной, это будет действительно интересно. По
крайней мере, у него снова будет хорошая компания.
	Шахматная доска закружилась перед ним, когда он сел перед ней,
ожидая появления того генерала, которого ему обещала Мельба. Иногда
у него появлялись такие приступы головокружения, когда он думал о
Сент-Хеленсе и о том, как много для него значил этот большой человек.
Они так хорошо ладили друг с другом! Если он спрашивал его о
женщинах, то он мог быть уверен в том, что получит грубый, но
исчерпывающий ответ -  точно того рода, который ему и был нужен.
Сент-Хеленс давал так много и просил так мало, только еду, питье и
безопасность. "Я знаю каково это -  чувствовать себя одиноким, парень",-
говорил он.
	Но потом круглоухий начал обращать внимание на то, чем
занимается Бластмор и что делала Мельба, и на всех, кто приходил и
слонялся по дворцу. Он начал задавать вопросы. Неожиданно Сент-
Хеленс начал на него сердиться.
	-  Это неправильно -  положение твоих подданных, паренек. Это
все влияние старой карги. Тебе не нужно ее слушать! Ты должен править
сам по-своему.
	-  Но как, Сент-Хеленс? Как? -  король был по-настоящему
обескуражен, потому что это было в первый раз, когда кто-то сказал ему
нечто подобное.
	-  Я расскажу тебе как, парень! -  Большой кулак Сент-Хеленса
врезался в его собственную ладонь.-  Прежде всего, ты должен понять,
что она просто обычный человек. Может быть, она и знает какие-нибудь
интересные фокусы, но послушай меня, там, на Земле, я видел несколько
очень любопытных представлений. Она заставляет людей бояться себя
ради корысти и имеет на то свои причины!
	Тебе нужно немного нарушить этот порядок! Пусть люди
приносят тебе свои дары, потому что ты их монарх и они любят тебя. Не
заставляй их приносить дань или терпеть бедствия от рук твоей
колдуньи. Хороший король может править мудро и хорошо и все иметь.
Мудрый король не должен беспокоиться о врагах. Скажи своим
сборщикам налогов, чтобы они уменьшили дань, лежащую на плечах
твоего народа. Иногда человек просто не может уплатить налог, а
иногда он не хочет его платить. Если он действительно не может
заплатить, тебе надо попытаться так обращаться с ним, чтобы он смог
заплатить.
	Бластмор покачал головой. Его не удивило, что когда он ничего не
сделал по поводу сборщиков налогов Мельбы, его друг исчез. Он
вспомнил, казалось, никак не связанные эпизоды прошлых лет, когда
среди родственников был слышен шепот о политике и налогах, и затем
вдруг эти родственники терпели неудачи, а потом с ними случались
несчастья. Уяснив, как это происходит, он был осторожнее с Сент-
Хеленсом. Он наблюдал и следил за этим человеком. Он запретил
Мельбе причинять ему вред. Оставь его в покое, и все будет так, как и
раньше,-  пообещал он ей.-  Он не может повредить нам. У него нет твоей
силы.
	-  Это верно,-  ответила ему колдунья.-  Но все равно за круглоухим
нужно следить.
	-  Я уже слежу за ним,-  напомнил он ей.-  Если он попытается
причинить мне вред, я узнаю об этом, и потом дам тебе свои инструкции.
	-  Ты дашь инструкции мне? -  Это, казалось, позабавило ее и
совсем не рассердило, как он мог ожидать.-  Очень хорошо, когда он
начнет причинять неприятности, ты дашь мне свои инструкции.
	Бластмор знал, что он молод, но он уже не был мальчиком, и он
позаботился о том, чтобы выучить так много о природе вещей, сколько
мог. Он выжидал и знал, что он последний в своем королевском роду;
если с ним что-нибудь случится, то произойдет революция, потому что
люди были неспособны выбрать нового монарха без насилия. Мельба
станет их первой мишенью. Так что в ее интересах было заботиться о его
безопасности. В конце концов, он не стал оспаривать ее налоговую
политику; он знал цену богатства и выгоду держать крестьян в бедноте.
Он хотел бы, чтобы Сент-Хеленс не выбирал для спора этот конкретный
предмет. Тот видимо решил, что Бластмор ничего не подозревает о том,
как действуют сборщики налогов, и было бы неловко разубеждать его в
этом. Но сейчас наступило время начинать отстаивать свои права перед
Мельбой, понимая, что так или иначе они заключили между собой
соглашение. Ему необходимо было приготовиться к тому времени, когда
они может быть не будут в согласии друг с другом.
	Теперь, подняв глаза от шахматной доски, он обнаружил, что
перед ним стоит генерал Эшкрофт. Высокий человек с густыми бровями,
он всегда появлялся так неожиданно, словно бы с помощью магии
Мельбы. Генерал, Бластмор знал это, был ее человеком. Он решил
обязательно запоминать имена и внешность всех ее людей, просто так, на
всякий случай.
	-  Ваше величество,-  сказал генерал Эшкрофт.-  Следуя вашему
особому приказу, я не упускал из виду круглоухого, известного как Сент-
Хеленс. Как вы знаете, он пытался всколыхнуть недовольство и призвал
к бунту в различных частях королевства. Каждый раз, следуя
приказаниям, Мельба пробуждала в тех, кого он назначал вождями
восстания, страх перед колдовством. Ураган, пожар, сильное
землетрясение, наводнение -  и восстание погибает еще до того, как
родится. Все, кто по глупости все еще выступали против вашей
политики, умерли, за исключением Сент-Хеленса, которому каждый раз
было позволено спастись.
	-  Хорошо,-  сказал Бластмор. Как было мудро с его стороны, что
он предусмотрел это! Это было даже не по предложению Мельбы, хотя
он знал, что она с радостью займется наказаниями. Это было похоже на
шахматную игру, оставляя для противника узкую дорожку, чтобы
ускользнуть из ловушки -  дорожку, которая вела к еще более опасной
западне.-  А сейчас?
	-  А сейчас, ваше величество, круглоухий покинул границы
Аратекса.
	-  Что? -  Бластмор едва верил своим ушам.
	-  Он пересек реку и проник в Рад. Он услышал сообщения, что его
дочь там замужем за Круглоухим. Мои осведомители верят, что он
отправился к этому Круглоухому из Пророчества, чтобы заручиться его
поддержкой, может быть также получить помощь от короля Рада.
	-  Против меня? Против Мельбы?
	-  Вы желаете послать наемных убийц?
	Гмм. Убить Круглоухого из Пророчества, и это остановит Сент-
Хеленса от попыток добиться его помощи. Но возможно Сент-Хеленс не
такой человек, которого можно согнуть неудачами, и кроме того,
Бластмору такое удовольствие доставляли его рассказы и игра с ним в
шахматыт Он надеялся, что после некоторого опыта общения с
вырождающимися бунтарскими элементами королевства Сент-Хеленс
поймет необходимость сдерживаться и переменит свое настроение. Это
еще может произойти. Неожиданно его вдохновила пришедшая ему в
голову идея.
	-  Я хочу, чтобы за ним следили и в Раде. Когда это будет
целесообразно, я хочу, чтобы его захватили в плен, переправили через
реку в Аратекс, арестовали и доставили сюда в цепях.
	Генерал кивнул, отсалютовал и удалился.
	Отлично, подумал Филипп с удовлетворенной улыбкой. Это все
поставит на свои места.


	Келвин пожалел, что рядом с ним находятся Крамбы и его сестра
задолго до того, как они добрались до столицы и достигли места, где
находился старый дворец. Сент-Хеленс был подобен ящерице, которая
меняла свою окраску в зависимости от окружения. Он не только усыпил
их бдительность своим грубоватым обаянием, но и завоевал их уважение.
Когда он не разговаривал с Мором о битвах, которые происходили на
Земле, он делился с Лестером знаниями о том, на что похожа Земля.
Если он не декламировал образцы земной поэзии Хелн, которой,
казалось, несмотря на свои собственные желания, это нравилось, то
приводил Джон в восторг, рассказывая о чем-то, называющемся
"Освобождением Женщин".
	-  Нам здесь это тоже нужно,-  сказала по этому поводу Джон. Вот
и доверяй ей, чтобы она потом попалась на этот крючок. Такая же
озорная, как и всегда, несмотря на свою недавно обретенную
женственность, она только что продемонстрировала свою доблесть,
издалека сбив летящую птицу. Когда она убирала свою пращу, Лестер
поскакал за добычей. Келвин остался на месте и прислушивался,
пойманный здесь в ловушку, независимо того, что предпочитал.
	-  Я не могу понять почему мужчины должны одни иметь все
развлечения.
	-  Прикуси-ка язычок, братец Прыщик! -  сказал ей Келвин,
обращаясь к ней также, как и во времена их столь недавней юности.-  Ты
ходила со мной в страну Драконов, ты помогала сражаться в войне за
Рад, ты добралась до дворца впереди всех войск, ты спасла меня от
чародея и чуть не истекла кровью до последней капли. О чем большем
может мечтать мужчина!
	-  Я делала все это, переодевшись мальчиком,-  напомнила она
ему.-  И когда ты обращаешься со мной как с равной, ты всегда
называешь меня Братец Прыщик! Какое же это равенство!
	-  Хорошо, сестренка Прыщик.
	Сент-Хеленс стукнул себя по мясистому бедру, там, где оно
свешивалось с одолженного им седла, и засмеялся так громко и
раскатисто, что смех прозвучал почти как рык.
	-  Братцы и сестрички точно так же ведут себя и на Земле! Мэйбел,
моя сестра, и я все время подсмеивались друг над дружкой. Она тоже
говорила об "Освобождении Женщин", а я всегда превращал это в забаву
и всегда смеялся над ней по этому поводу. Нет, не потому, что я думаю,
что женщины не должны быть равны мужчинам, просто потому, что
большая часть женщин все-таки не равны.
	-  А, вот в чем дело! -  сказала Джон, очевидно наслаждаясь этим
разговором.-  Что ж, вот что я вам скажу, Сент-Вулкан, не так просто
быть женщиной.-  Она узнала, что его имя произошло от названия
вулкана там, на Земле, в его родном мире, и широко этим пользовалась.
Казалось, она не разделяла ту неприязнь, которую Хелн и Келвин
испытывали к этому человеку.-  Я хотела быть мальчиком, пока не
встретила Лестера! Вы думаете, я бы расхаживала, переодетая
мальчишкой, если бы не была вынуждена делать это!
	-  Ха, ха,-  сказал Сент-Хеленс, становясь красным как рак.-  Ха, ха,
ха.
	-  Но это же правда!
	Лестер возвращался со свисающим с его седла сине-зеленым
дакфантом.
	-  Хорошие новости -  у нас есть еда! Джон, Хелн, разведите огонь и
ощипайте птицу. Ваши мужья хотят пира!
	-  Шовинист! -  выкрикнула вслед ему Джон, но острая грань
осталась позади. Она и Хелн сделали так, как их попросили, и птица,
даже такими маленькими порциями, была очень вкусной, такой, какой
может быть только пища, приготовленная за стенами дома.
	На следующий день путешествия Сент-Хеленс сел на своего
политического конька, продолжая без конца читать лекцию о едином
мире и о необходимости иметь единый мир.
	-  Нет, Аратекс не прав! Это слишком похоже на Рад, каким он был
до революции. Нет, у них нет рабства или рынков, где торгуют
мальчиками и девочками, но у них есть сборщики налогов и жестокие
солдаты, такие же грубые, как и в Раде. Люди недовольны своим
мальчиком-королем, и правду сказать, не с чего им быть довольными.
Правда в том, что правит-то эта старая карга Мельба! Пришло время
произвести изменения. Как только уберут ведьму и страна получит
хорошего сильного правителя, Аратекс сможет объединиться с Радом в
точности, как это сказано в пророчестве.
	Самым удивительным для Келвина было то, что другие, кажется, с
удовольствием приняли это за чистую монету. Верно, он всегда знал и
предчувствовал, что пророчество доставит ему еще немало
дополнительных хлопот, но надеялся отложить это на будущее, точно
также, как надеялся отложить на будущее и спасение. Слушать и
проникаться энтузиазмом Сент-Хеленса было интересно для остальных,
пусть даже и не для него. Открывшееся зрелище обгорелых руин старого
дворца в утреннем тумане было для него во всех отношениях
облегчением.
	-  Говоришь, нам понадобится лодка? -  спросил Сент-Хеленс.-
Что ж, мне кажется, под землей там есть река, и люди ездят по ней в
лодках. Почему бы не достать готовую лодку вместо того, чтобы делать
ее?
	-  Эти лестницы в плохом состоянии,-  напомнил им Келвин -
Может оказаться легче принести вниз материал для плота и потомт
	-  Глупости! -  настаивал Сент-Хеленс.-  Ты Круглоухий из
Пророчества, а я твоя верная правая рука! Нам не нужно плота -  это
будет для нас неподобающе.
	И поэтому Джон снова обратилась к речному жителю, который
приходился дедом Томми Йоксу. Именно он когда-то перевез ее через
реку и помог ей с переодеванием, перед тем, как она спасла тогда Томми
и отправилась во дворец спасать своего брата. Старик улыбнулся,
завидев ее, и они обнялись так сердечно, как долго не видевшие друг
друга родственники.
	-  Клянусь, ты больше не выглядишь, как мальчишка!
	-  Да я и не хочу больше этого! Но спасибо тебе за то, что ты помог
мне раньше, помоги же мне и теперь, сдав нам свою лодку в наем.
	-  Никакого найма! Я счастлив одолжить ее вам. Ты очень здорово
помогла Томми, а твой брат навсегда покончил с рабством. Сейчас дела
для всех пошли лучше, даже для старых тупиц и лентяев, которые живут
рыбной ловлей и держат несколько коз. Но я знаю кое-кого, кто был бы
рад увидеть вас только чтобы получить возможность пожать вам руки.
Не беспокойся о том, как вы снесете лодку вниз по этим ступеням: здесь
найдется множество людей, которые будут гордиться возможностью
оказать вам услугу.
	Таким образом они чудесно провели время в беседе, пока наконец
с помощью дюжины людей, желающих помочь, Келвин и Сент-Хеленс
были снаряжены как подобает и держали путь к реке. Вода освещалась
призрачным свечением лишайников. Келвин надеялся только, что это
странное свечение не омрачит ход их будущей миссии.


Глава 7
МАГИЯ ЛОПОУХИХ

	-  Я понимаю,-  сказал Кайан за ленчем своему хозяину и девушке,
которая напоминала ту, на которой он теперь так страстно желал
жениться. Забавно, что ему потребовалось увидеть и встретить ее
двойника с круглыми ушами из другого мира, чтобы заставить себя
понять это!
	-  Ты понимаешь лопоухих,-  сказал Жак, задумчиво пережевывая
косточку от ноги дикой пустынной птицы.-  Но понимаешь ли ты их на
самом деле? Из того, что ты говоришь следует, что в твоем мире нет
ничего на них похожего.
	-  Только легенды,-  сказал Кайан.-  Старые легенды -  скорее
сказки. Мы слышали их, когда были детьми. Маленький бессмертный
народ, который жил когда-то в горах и изобрел плавление золота.
Предполагалось, что они собирали чешую, которую сбрасывали
драконы. Никто на самом деле этому не верил, но для детей это были
хорошие сказки. Мы все слушали эти сказки вместе с рассказами о
рыцарях и драконах, о чародеях и замках. Некоторые из этих последних
оказывается, существовали и в самом деле.
	-  Гм-м. Но здесь у нас есть змеи. Из их пасти стекает кислота. Их
зубы крошат скалы. Они проделывают туннели в горах, появляясь на
поверхности только за тем, чтобы сбросить свою шкуру и забрать те
жертвы, которые им приносят каждый год. Лопоухие собирают шкуры, и
занимаются они этим с незапамятных времен. Наше правительство
всегда торговало с ними, хотя они живут как отдельная раса.
	-  Известно ли о смешанных браках? -  поинтересовался Кайан.
	-  Об этом я ничего не слышал. Может быть, это возможно, а
может быть и нет. Лопоухие во многом похожи на змей, в этом
отношении они каким-то образом имеют другую, более магическую
природу. Я не могу представить себе, чтобы какой-нибудь нормальный
человек желал бы соединиться с лопоухим. Но предметы, которые они
делают из серебра, очень красивы. Они никогда не делают произведения
искусства, на которых изображали бы самих себя. Другое название,
которое у нас есть для них -  это люди змея.
	-  Хлопки ушами позволяют прогнать прочь маленьких змеев,-
сказал Мэтт Бисквит.-  Если есть какая-нибудь более ужасная смерть,
чем оказаться проглоченным гигантским змеем, так это тогда, когда
одна из этих маленьких змеек вбуравливается медленно, потихоньку и
непрестанно в твою голову. Человек, у которого такая змейка сидит в
мозгу, живет долгое время, но он сходит с ума.
	-  Маленькие змейки? Я никогда не слышал о маленьких драконах,
я хочу сказать, конечно, сразу же после того, когда они вылупляются,
они гораздо меньше, чем становятся потом, но они не вбуравливаются в
голову, так как при этом они целиком разнесли бы ее.
	-  Ну, а змеи могут быть разными. Считается, что им требуется
много столетий на то, чтобы вырасти большими, и что если большие
змеи будут продолжать расти, они постепенно станут такими же
огромными, как холмы.
	Кайан содрогнулся.
	-  И что, кто-нибудь ужет
	-  В легендах, конечно, встречались. Но тот, которого ты описал -
из самых крупных, о которых известно. Он был просто гигантских
размеров, и я не знаю, как вам удалось выжить.
	-  Это былот-  Кайан заколебался, не желая рассказывать слишком
много о перчатках,-  просто удачей.
	-  Больше чем удачей, я бы сказал,-  сказал Жак.-  Тебе следовало
бы посмотреть на него, Мэтт! Он просто взбежал вверх по спине змея,
схватил копье и вонзил его глубоко прямо в глаз! Кровь и яд потекли
повсюду, но он точно вогнал в мозг острие копья, до того, как выпустил
его из рук. Затем я вытащил его оттуда, иначе предсмертные конвульсии
раздавили бы его. Мы, те, кто находится вне закона, время от времени
убивали змеев; мы опутываем их веревками и вонзаем в их оба глаза
наши копья. Но мы никогда не брались за что-то размером даже в
половину этого змея. Он был просто огромен!
	Остальные посмотрели на Кайана с уважением. Это смутило его.
	-  А лопоухие последуют за нами на Пустоши? -  спросил он,
пытаясь отвлечь их внимание.
	-  Нет, они никогда так не делали. Вероятно, они не могут вынести
здесь солнца. Пока мы находимся на Пустошах, мы в безопасности.
	-  А солдаты короля что, не приходят за вами?
	-  Не часто. Пустоши, как ты должно быть заметил, не особенно
приветливое место.
	Хито, злосчастный карлик, подбежал к огню, неся с собой ярко
блестевшую серебряную вазу. Никем не спрошенный, он поднес ее к
Кайану и протянул ему.
	Кайан посмотрел на Жака.
	-  Что это такое?
	-  Работа лопоухих,-  сказал Жак.-  Но искусство лопоухих -  это
искусство особого рода. Он хочет, чтобы ты посмотрел на эти фигурки.
	Кайан взял вазу и поднес ее к свету пламени. Поворачивая ее, он
разобрал на ней фигурки рыцаря в доспехах и женщину, которая могла
бы оказаться принцессой. Дорога и замок были на заднем плане, и
рыцарь с леди, казалось, пришли оттуда.
	-  Я не вижут
	-  Посмотри поближе,-  посоветовал ему Жак.-  На людей.
	Он так и сделал и не увидел ничего, кроме превосходно сделанной
работы. Настоящие художники делали эту вазу: фигурки казались почти
живыми.
	-  Вот здесь,-  сказал Жак в раздражении. Его палец протянулся и
чуть погладил узор -  и тут же рыцарь и леди повернулись и, держась
рука об руку, прошествовали обратно к замку, наконец исчезнув в
воротах.
	Кайан заморгал.
	-  А теперь сделаем так, чтобы они вышли оттуда наружу,-  палец
Жака погладил ворота. Они немедленно распахнулись, и двое снова
вышли, рука об руку, проследовав на свое прежнее место.
	Кайан вернул на место свою отвисшую челюсть.
	-  Я никогда -  никогдат
	-  Это искусство лопоухих. Мы не понимаем его, поэтому мы
говорим, что это магия. Из того, что ты говоришь, в твоем мире есть кое-
какие столь же странные вещи.
	-  Очень мало,-  слабо согласился Кайан.-  Но в мире моего отцат
	-  Есть что-то, что может с этим сравниться?
	Кайан рассказал о ящике, о котором рассказывал его отец, с
изображением действительно живущих реальных людей,
передвигающихся и разговаривающих внутри. Теперь он находил это
менее невероятным.
	-  Поразительно,-  сказал Жак.-  Значит, в его мире есть еще более
удивительная магия!
	-  Он всегда говорил, что это наука,-  сказал Кайан.-  Он всегда
говорил, что у науки есть причина и следствие, а магия -  она просто
происходит и все.
	-  Для меня они кажутся одним и тем же.
	-  И для меня тоже. В конце концов, магия имеет причину и
следствие, если вы понимаете это. Лопоухие явились причиной того, что
эта ваза имеет магический эффект, как следствие их работы. Как и
почему, я не знаю, и не знаю, как это можно узнать.
	-  И я тоже,-  согласился Жак.
	-  Может быть,-  неожиданно проговорил Хито тоненьким
писклявым голоском, стоя около локтя Кайана,-  это для того, чтобы
напоминать. Напоминать о том, что лопоухие могут и действительно
владеют магией.
	-  Насчет этого,-  сказал Кайан, поворачивая вазу в своих руках,-
сомнений быть не может.


	Наступило утро, и Жак разбудил его, осторожно тряся за плечо.
	-  Эй, Кайан, готов ли ты еще к одному путешествию.
	Кайан посмотрел на Жака, склонившегося над ним, и постарался
решить это для себя. Он мог заявить, что сейчас было пока еще слишком
рано, что он может умереть, если попробует отправиться в еще одно
астральное путешествие. Но затем он подумал о своем отце, лежащем
там, в той кровати, и стыд перед своей нерешительностью охватил его.
Он ведь, в конце концов, и поел и поспал. Хелн может быть не
предпринимала путешествий так часто, через такие короткие
промежутки времени, но это не означало, что и он этого не может
сделать. Он, однако, чувствовал себя чрезвычайно слабым.
	Кайан встал, оделся и покорно последовал за Жаком к его
собственной палатке. Остановившись у полога, он обернулся назад и
увидел Лонни. Она смотрела ему вслед синими пронзительными
глазами, приложив к губам кончики пальцев, ее лицо было бледным.
Глупая девчонка должно быть не понимала, что происходит, но в то же
время чувствовала, что он подвергает себя опасности. Она выслушала
все, что рассказывал Жак и что рассказывал Кайан, и не сделала никаких
замечаний. Вероятно, она начинала понимать, что многие вещи, которые
она раньше отвергала как невозможные и не имеющие смысла, все же
существовали.
	В палатке он снова улегся на шкуре бирвера. Затем вытащил ягоду
из мешочка, подержал ее между большим и указательным пальцами и
бросил в рот. В этот раз она легко проскользнула внутрь, и хотя во рту
почувствовался ее неприятный привкус, он не почувствовал тошноты.
Может быть, он уже начинает привыкать к этому вкусу?
	Кайан откинулся назад, посмотрел на Жака, затем сфокусировался
на потолке палатки. Когда он станет ближе, как это и было раньше, он
выйдет из своего тела и перейдет в астральное состояниет
	Он начал считать удары своего сердца. Один, дват трит четырет
	Над ним было небо. Кайан проскользнул мимо потолка палатки,
не осознавая этого. Он определенно находился в астральном состоянии и
почувствовал себя расслабившимся до такой степени, что обрел
легкость, которую никогда не чувствовал раньше, находясь в физическом
теле. Да, он и в самом деле потихоньку начинает наслаждаться своим
новым состоянием! Может быть, ему следовало бы принять две
драконовые ягоды, чтобы не слишком торопиться. Но его запас был
ограничен, и он не знал свою переносимость их, так что наилучшим
казалось принимать каждый раз по одной ягоде.
	Мимо пролетела птица, и он понял, что она находится далеко
внизу, так же, как и те отдаленные предметы, которые, должно быть,
являются палатками. Ему необходимо заставить себя опуститься, или он
покинет эту планету и будет парить по направлению к луне и звездам.
Как-нибудь в другой раз он может быть и сделает это, чтобы
удовлетворить свое любопытство, но сейчас не было времени парить
просто так.
	Он сосредоточился на лице своего отца и комнате, в которой тот
находился. Затем спустился вниз около пустошей, пронесся над холмами,
над горами, а потом залетел в сообщающиеся между собой долины. Он
видел яркие вспышки, когда змеи в долине выползали наружу и
сбрасывали свою кожу. Там было несколько больших змеев, хотя ни
один из них не был таким большим, как тот, которого он убил. Рядом с
ними было двое мальчиков. Двое лопоухих мальчиков, вооруженных
только голубыми и розовыми цветами в руках. Эти мальчишки
подбегали к змеям, разговаривали с ними, похлопывали их по бокам и
подбирали их сброшенные шкуры.
	Кайан был увлечен увиденными картинами. То, что он видел,
было новым и странным, хотя, очевидно, было вполне обычным для
этого измерения. Ему было необходимо услышать то, что они говорили.
Он велел себе переместиться поближе.
	-  Шшш, шипучка,-  говорил один из мальчиков.-  Хороший змей,
хороший даритель серебра. Спасибо вам за ваши дары, почтенные
прародители. Однажды мы присоединимся к вам и будем жить вечно и
станем великими.
	Не следовало бы ему подслушивать, подумал Кайан. Но почему-то
ему казалось, что ему необходимо было слышать это. В конце концов,
это было то, что доводилось видеть немногим людям, если вообще кому-
нибудь доводилось.
	Огромные змеи, такого размера, что могли бы с легкостью
проглотить мальчишек, позволяли себя похлопывать по рылам, и
дотрагиваться цветками до своих ноздрей. Они не мурлыкали, как
кошки, но он легко мог представить себе это по их действиям. Очевидно,
у змеев и мальчиков не было естественного природного страха или
недоверия друг к другу. Они вели себя так, словно гигантские змеи были
домашними зверьками или действительно прародителями мальчиков.
Это было тревожащее зрелище.
	Но хватит об этом. Он не имеет достаточно времени, как, может
быть, ему бы хотелось. Он мысленно выругал себя за то, что проглотил
только одну ягоду. Связанный с этим риск казался незначительным в
сравнении с тем, что он мог выиграть, полностью изучив взаимодействие
между лопоухими и серебряными змеями.
	Ему необходимо было подумать о своем отце и отправиться к
нему, пока у него еще есть время. Ему необходимо было найти в этом
своем путешествии что-нибудь стоящее, что может помочь Жаку и его
шайке спасти Джона Найта.
	Кайан подумал о своем отце, пожелав оказаться там, где находится
тот. Без каких-либо видимых перемещений он оказался опять в комнате,
где видел своего отца распростертым на кровати.
	Кровать все еще была там. Также как и его отец. Девушка с
оттопыренными ушами кормила его из миски.
	Лопоухая девушка опустила в миску ложку и выловила что-то
похожее на ломоть хорошо пропитанного хлеба. В миске также были
кусочки нарезанных овощей и того, что могло бы сойти за мясо.
Очевидно, это был суп.
	-  Эй, вот еда,-  сказала девушка. С нежной заботой она поместила
ложку перед безвольным ртом Джона Найта.
	Медленно, словно контролируемый силами, находящимися где-то,
Джон Найт проглотил ложку супа и хлеб, пропитанный бульоном. Он
прожевал его, проглотил и стал ждать следующей ложки. Мало что
говорило кроме этого о том, что он еще жив.
	-  Хорошо, хорошо, смертный! Скоро ты будешь здоров! Скоро
твое тело и сознание будут снова одним целым. Герта вылечит. Герта
хотела бы ухаживать за тобой всегда, но Герта не главная. Херциг хочет
продать тебя смертному королю Хада. Это опечалит Герту, но Герта не
скажет об этом. Герта слишком сильно любит смертных. Вот почему
Герта на самом деле не настоящий человек змеи. Мать Герты лежала с ее
смертным отцом, и поэтому Герта не похожа на других.
	Боже, подумал Кайан. Что я подслушал! Но кроме уверенности
Герты в том, что у нее смертный отец, здесь еще была информация. Отца
Кайана должны были вылечить и продать королю Хада. Если у короля
есть хоть капля здравого смысла, он его не станет убивать его просто так.
Лопоухие могут знать о том, что он из другого мира, а могут и не знать.
Обладая магией, они скорее всего знают об этом.
	Герта кормила Джона Найта, пока миска не опустела, затем
промокнула салфеткой его рот. Кайан видел, как его отец закрыл свои
теперь лишенные блеска глаза и откинулся обратно на подушку. Герта
отошла от его постели и унесла миску в другую комнату.
	Кайан раздумывал. Герта считала, что она частично смертная, и
она была самой нежной сиделкой, которую ему когда-либо приходилось
встречать. Может быть, пока он здесь, он может рискнуть поговорить с
ней еще раз. В этот раз не случайно и не просто для того, чтобы
разжалобить ее. Он постарается сказать ей то, что пытался сказать ей
раньше. Если она узнает, что он дух, лишенный тела, и не является злым,
тогда может быть ее смертная природа захочет ему помочь. Если его
отца собирались продать, то может быть, так или иначе, у него не
возникнет с этим проблем, но он доверял королю Хада меньше, чем мог
бы доверять гигантскому змею.
	Он заставил себя переместиться в кухню, где лопоухая девушка
мыла миску.
	-  Герта, пожалуйста не бойся,-  сказал он.
	Ее глаза расширились от испуга и она судорожно стала шарить
ими по комнате.
	-  Дух! Ты вернулся! Это неразумно! Это нехорошо!
	-  Я не хочу тебе зла, Герта. Я не хочу зла ни одному из твоего
народа. Я здесь из-за своего отца -  смертного, о ком ты заботишься.
	-  Он нездоров!
	-  Я знаю. Но ведь ты помогаешь ему стать здоровым, да, Герта?
	-  Д-да.-  Немного неуверенно ответила она.
	-  Тогда выслушай меня, Герта, потому что у меня может не быть
много времени. Я здесь потому, что проглотил драконову ягоду. Мое
тело лежит там на Пустошах, и мне необходимо вернуться к нему. Я
смертный, так же как твой отец и как мой.
	-  Как мой отец?
	-  Да, также как твой собственный отец. И я кое-что узнал, Герта. Я
узнал, что король Хада хочет вовлечь твой народ в войну с другими
смертными. Ваши люди не должны соглашаться на это, Герта. Это будет
большим несчастьем для смертных людей, однако не только для
смертных, но и для людей змея.
	-  Дух,-  хитро сказала Герта,-  я могу помочь тебе.
	-  Ты можешь? -  надежда заполнила его, как уже давно не было.-
Как же?
	-  Я покажу тебе кое-что.-  Открыв шкафчик, она протянула руку и
вытащила оттуда один из колокольчиков, изготовленный из шкуры змея.
Она держала его за верх и провела пальцем по внутренней стороне
спирали. Спираль отозвалась вибрацией на ее прикосновение и издала
ясную музыкальную ноту.
	Кайан прислушался к перезвону колокольчика. Он почувствовал,
что приведен им в движение и завибрировал в такт этому перезвону. Он
стал частью мелодии. Он и был этим перезвоном!
	-  Эй, дух -  ты там?
	-  Да, Герта,-  сказал Кайан, и слова из серебра, вибрируя,
донеслись из него. Мелодия была серебряной, чисто серебряной, а сам он
был серебряным перезвоном.
	-  Ну, а теперь,-  сказала Герта,-  ты пленник. Ты не возвратишься
обратно на Пустоши. Ты сказал мне, кто ты такой. Ты злое существо,
злой смертный, такой же, как отец Герты.
	Боже,-  подумал Кайан.-  Что же я сказал! Пожалуйста,-  прозвенел
он.-  Сейчас, я только хочу уйти отсюда. Я только хочу вернуться.
	-  Нет,-  сурово сказала Герта.-  Тебе не надо было приходить туда,
куда запрещено приходить смертным. Херциг все решит, он решит, что с
тобой делать. Он может оставить тебя таким, какой ты сейчас есть, и
повесит тебя на дереве, чтобы охранять нас от наших врагов. Или он
может поместить тебя в тело змея.
	-  Змея! -  подумал Кайан и содрогнулся так, что раздался перезвон.


Глава 8
ИСЧЕЗ

	Пока лодка медленно двигалась, огибая поворот, приводимая в
движение течением и опытной рукой Сент-Хеленса, Келвин думал о том,
что он все это уже видел глазами Хелн. Но разве духи имеют глаза? Или,
скорее, разве одно сознание без тела имеет глаза? Если сознание может
быть отделено от тела, чем оно может отличаться от духа?
	Что ж, может быть, такое разделение не было существенным. Он
видел, и это оставалось странным образом знакомым. Но в этот раз он
был уже в своем физическом теле и не сможет свободно улететь от любой
опасности, как могло бы сделать его астральное "я".
	Он смотрел на мягко светящиеся стены и продолжал размышлять
так, как это было совершенно непохоже на него.
	-  Гу-кошки понимают ваш язык? -  спросил Сент-Хеленс.
	-  Что-то вроде этого.-  Этот человек использовал те же земные
выражения, как и его отец. Всю свою жизнь Келвин был знаком с гу-
кошками, но он никогда не видел ни одну из них, понимающей какой-
нибудь язык. Он сделал заключение, что это выражение было высказано
как образец юмора чужого измерения, так что, естественно, оно здесь
мало что значило.
	-  Ты думаешь о том, что я тебе говорил? О том, что нам нужно
сделать в Аратексе?
	Келвину пришлось перестроить свои мысли. Он в основном только
наблюдал за поворотом в боковой проход и за камерой, позволяя себе
размышлять по поводу Хелн и об их путешествиях без тела.
	-  Ты имеешь в виду это дело с Аратексом? Об их юном короле-
мальчике, колдунье Мельбе и о войсках, которые ты хочешь набрать.
	-  Я имею в виду революцию в Аратексе! Ты что, разве не слушал
меня? Ты что не хочешь сменить там юного диктатора, избавиться от
колдуньи и объединить их с Радом? Ты хоть чуточку можешь проявить
энтузиазм?
	-  Боюсь, что мне это не нравится, Сент-Хеленс.
	-  А почему нет? Ты будешь всем управлять. С помощью своего
папаши и с моей помощью тоже.
	-  Я не люблю войны. Слава от убийства людей не для меня. Я не
чувствую, когда сражаюсь, что это честно. Я не прирожденный боец, но
пока у меня есть перчатки, во всех Семи Королевствах не найдется
никого, равного мне.
	-  А это плохо? -  Сент-Хеленс смотрел на него недоверчиво.-  Мне
кажется, что ты должен радоваться тому, что такие перчатки
существуют.
	-  Иногда я чувствую себя так, словно бы все это просто какой-то
несчастный случай. Я никогда не хотел, чтобы было это пророчество, и
конечно мне не хочется, и никогда не хотелось, чтобы у меня были
круглые уши. Моя сестра Джон всегда была более боевого склада, чем я.
	-  Она просто как маленький викинг, не так ли?
	-  У нее всегда хватало на это духа,-  согласился с ним Келвин. Он
слышал о викингах от своего отца: какие-то воины, которые когда-то
жили на Земле. Он подумал, не был ли случайно Сент-Хеленс таким
викингом.
	-  Она и Мор Крамб казались настроенными с энтузиазмом. Лестер
вроде согласился в этом участвовать. Но это твой выбор. Не мне
убеждать пойти на что-нибудь Круглоухого из пророчества.
	Тогда что же собирается сейчас сделать этот человек? Отговорить
его от этого? Ха!
	-  Я никогда не чувствовал себя уютно, нося этот титул.
	-  Это ты. Ты убивал драконов и избавил свою страну от язвы.
Теперь, когда королева не притесняет Рад, наступило время перейти к
следующей строчке этого пророчества. Следующая строчка. "Начнет он
с двумя". Только три слова, но все достаточно ясно.
	-  Моя мать обычно говорила: "Верно, как пророчество".
	-  Да, так и есть, паренек. Верно, как пророчество. Это твоя судьба,
нравится она тебе или нет. Я бы сказал, это перст судьбы.
	Что-то все время беспокоило Келвина, кроме самого этого
человека и их отношений. Неожиданно он понял, в чем дело.
	-  Я думал, что ты похож на моего отца.
	-  Очень похож на него, паренек, в том, что имеет значение для
дела,-  согласился Сент-Хеленс.-  И отличаюсь от него в том, что такого
значения не имеет.
	-  Он никогда не верил в магию.
	-  И он был совершенно прав! Это просто ловкость рук, дым,
зеркала и иллюзия, но доверчивые люди верят этому, что и придает
фокусам их силу.
	-  Но пророчество -  это же магия. Тогда почему ты принимаешь
его?
	-  Я не принимаю его, парень. Только в той степени, в какой оно
влияет на людей. Тогда это то, что называется самовыполняющимся
пророчеством.
	-  Тогда как же у меня может быть какой-нибудь перст судьбы?
	-  Потому что люди верят этому,-  сказал серьезно Сент-Хеленс.-
Потому что они принимают его. Поэтому мы должны сделать так, чтобы
пророчество сбылось. Они думают, что ты -  это тот, кто выполнит его,
потому они последуют за тобой. Если это не произойдет просто так,
само собой -  тебе придется заставить это произойти. Иначе ты
подорвешь их веру в пророчества, и все твое дело вылетит в трубу, и наш
самый лучший шанс осуществить его будет упущен. Вот почему тебе
необходимо сделать это.
	Келвин был встревожен. Ему казалось, что он поймал Сент-
Хеленса в его непоследовательности, а вместо этого Сент-Хеленс еще
больше укрепил свои позиции. Он опустил руку в воду и смотрел, как на
кончиках его пальцев образуются серебряные пузырьки. Воздух здесь
пропах сыростью и зеленью, вероятно от лишайника. Все такое же сырое
и унылое, как и его мечты о короткой передышке и об отдыхе!
	-  Ты знаешь ведь, что ты должен это сделать! -  не унимался Сент-
Хеленс.-  Ты должен это сделать. Это наша, гм, твоя судьба, твой перст
судьбы, как я и говорил.
	-  Возможно.-  Келвин чувствовал, что выбит из колеи еще сильнее,
чем обычно.-  Но послушай, давай делать по одному шагу за раз. Когда
отец и Кайан снова вернутся в это измерение, тогдат-  Он сделал паузу,
глубоко вздохнул, не очень желая оказаться там, куда его тесть заводил
его.
	-  Да, сынок, да? -  каким же нетерпеливым он казался!
	-  Тогда я подумаю об этом.
	-  Ты подумаешь об этом? И это то, что ты собираешься сказать?
Ты что, не можешь хотя бы сказать, что я прав?
	Келвин покачал головой.
	-  Нет, не могу, пока не подумаю.
	Сент-Хеленс выпустил весла. Его лицо сильно покраснело, когда
он вглядывался в Келвина. Гнев его пульсировал где-то совсем близко к
поверхности.
	-  Я должен это понимать так, Хэклберри, что ты можешь не
отправиться вместе со мной в Аратекс?
	-  Да, могу не отправиться,-  согласился Келвин. Сейчас в нем
говорила только честность, но не здравый смысл.
	Глаза Сент-Хеленса стали жесткими, а выражение его лица
суровым. Он заговорил угрожающим тихим голосом.-  Как тебе
понравится, сынок, если я решусь сейчас бросить тебя? Я мог бы
отправиться на этой лодке назад и предоставить тебе одному
отправляться в другое измерение. Предоставить тебе заниматься
поиском своих родственников одному-одинешеньку. Как насчет этого?
	Сердце Келвина подскочило. О, боги, спасибо вам! Наконец хоть
что-то идет правильно!
	-  Сент-Хеленс, это было бы чудесно! Именно то, на что я и
надеялся. Так ты вернешься назад?
	Сент-Хеленс взорвался. Он ругался страшными земными
ругательствами, которые иногда употреблял Джон Найт, и теми,
которые ему никогда не доводилось использовать. Он постоянно
потрясал кулаком в воздухе, очевидно пытаясь прибить несуществующий
там гвоздь. Он все бранился и бранился в течение очень долгого
времени, и Келвин чувствовал себя весьма неуютно. Неудивительно, что
он получил свое прозвище в честь вулкана.
	К несчастью, он не стал грести обратно туда, откуда они пришли.
Видимо, вся эта угроза была просто блефом.
	-  Вот она Трещина! Провал! -  воскликнул Келвин. Он показался
перед ними как раз вовремя.-  Держи левее, Сент-Хеленс! Нам нужно
держаться от него подальше. Вот наш переход туда.-  Он показал на то
место, где поток воды ответвлялся от основного туннеля. Это место ни с
чем нельзя было спутать.
	Сент-Хеленс сидел на веслах. Его губы были поджаты. Он сложил
руки на груди и расправил бороду.
	Этот человек упрям и опасен, подумал Келвин. Сент-Хеленс может
попытаться даже силой вырвать у него обещание, выжидая здесь, пока
ужасные ревущие водопады надвигаются на них все ближе и ближе. Он
мог различить звезды, светящиеся в вышине как чрезвычайно холодные
жестокие глаза: случайные яркие искры вспыхивали в том мраке, в той
черноте, которая ждала их, чтобы проглотить.
	-  Греби же, Сент-Хеленс!
	Сент-Хеленс не обратил на это внимания. На его лице было
выражение статуи, высеченной изо льда.
	Опасность была вполне реальной. Перчатки, приведенные в
действие, начали работать. С быстротой, которая привела в изумление
как Сент-Хеленса, так и самого Келвина, его руки схватили весла.
Конечно, это было неудобно и неуклюже, грести так, с носа лодки, но
перчатки знали свое дело.
	-  Отпусти немедленно! -  проревел Сент-Хеленс, хватая весла. Он
ухватился за них чуть ниже перчаток, но его усилия ничего не значили;
перчатки продолжали тянуть и толкать, двигая руки, плечи и торс
Келвина так, как это требовалось для гребли. Сент-Хеленс, навалившись
на весла, пытался отвести их назад, но был отброшен далеко вперед. Он
заметно побледнел, будто вся кровь застыла в его жилах.
	Управляемые перчатками весла прорезали воду, разворачивая
лодку кругом, так что теперь Келвин смог эффективно управлять ею.
Что он и делал.
	-  Ты меня удивляешь! -  задыхаясь прошептал Сент-Хеленс. Он
боролся еще какое-то время, его лицо снова покраснело, а потом снова
стало белым.-  Ятя теперь вижу, что ты действительно тот самый,
настоящий, единственный Круглоухий из Пророчества. Ты, а не я.
	-  Ты, Сент-Хеленс? -  спросил Келвин, удивляя самого себя
собственным спокойным голосом.-  Учитывая, что ты не веришь в
магию?
	Лодка вползала в проход. Прямо перед ними у небольшого
выступа была привязана лодка Кайана. Перчатки подтащили их лодку
поближе к ней и привязали ее к имеющемуся там кольцу.
	Сент-Хеленс, кажется, все-таки пришел в себя после своего
удивления.
	-  Послушай, парень, тебе не к чему ходить вокруг да около
насчетт
	Совершенно независимо от Келвина и того, что он мог бы сделать,
если бы сам принимал решения в данной ситуации, правая перчатка
широко размахнулась и нанесла его тестю пощечину, заставив таким
образом того прервать свои разглагольствования.
	-  Ой! -  воскликнул Сент-Хеленс. Он держался за щеку, и казался
не столько страдающим от боли, сколько озадаченным. Затем на его
лице появилось облако возобновившегося гнева.-  Ну, ты, юный сопляк!
	Когда Сент-Хеленс поднимался со своего сиденья, перчатка
нанесла ему удар по затылку, сминая его шапочку, и заставила
плюхнуться обратно на сиденье. Лодка закачалась, вода начала
переливаться через борта.
	-  Оставайся здесь, Сент-Хеленс,-  сказал Келвин. Теперь он
полностью мог оценить преимущества, которые ему давали перчатки.
Они делали из него мужчину -  человека из пророчества, который не мог
существовать без них.-  Я отправлюсь дальше один. Ты вернешься и
расскажешь остальным о том, что случилось.
	-  Нет, сынок, нет! -  задохнулся Сент-Хеленс.-  Я был достаточно
глуп, чтобы усомниться в тебе. Я был сбит с толку твоим внешним
видом. Ты вел себя как мальчишка.
	Перчатки Келвина уже прилагали то небольшое усилие, которое
требовалось, чтобы сдвинуть с места рычаг, открывающий круглую
дверь. Без какого-либо скрежета металлическая дверь повернулась,
открывая взору точно так же, как и в видении, внутреннюю обстановку -
интерьер металлической сферы. Огни иноземной магии освещали камеру
также ярко, как и дневной свет. В центре стола в ожидании их лежал
пергамент. Рядом с ним был пояс левитации, который Кайан решил не
брать с собой. В непосредственной близости от них находился шкаф-
кабина с тем, что для Келвина выглядело как циферблаты часов.
	Келвин обнаружил, что он и впрямь ощущает себя героем. Это
объяснялось тем, что ему удалось одержать верх над своим тестем.
	Он начал читать пергамент, быстро пробежал по тем разделам, где
объяснялось устройство камеры и того, что еще содержалось в ней, так
же как и записку, которую он уже прочел раньше глазами Хелн. То, что
ему хотелось узнать сейчас и как можно быстрее, это как можно
переправляться в другие миры.
	-  Подожди, сынок! -  крикнул откуда-то сзади него Сент-Хеленс.-
Мы же родственники -  ты помнишь это?
	Келвин, раздраженный, оторвался от своего чтения.-  Мы нет
	-  По крайней мере, я -  отец Хелн. Если ты не хочешь, чтобы я шел
с тобой, это твое право. Но позволь мне, пожалуйста, зайти внутрь.
	-  Ты можешь оставаться там, где находишься.
	-  Нет, я хочу увидеть камеру. Я ведь с Земли, разве ты не помнишь
об этом? Я может быть смогу объяснить тебе то, чего ты не поймешь.
	Какой будет от этого вред? Сент-Хеленс был не хуже, чем многие
люди, которыми Келвин командовал во время сражений за королевство
Рад. И Сент-Хеленс был родителем его жены. Ему, может быть,
ненавистна сама эта мысль, но он не мог этого отрицать.
	-  Ну хорошо. Входи сюда.-  Он снял с плеча свой лазер, может
быть без особой нужды и положил его на стол рядом с пергаментом.
Теперь пусть Сент-Хеленс только попробует предпринять какую-нибудь
глупость, как он попытался сделать это в лодке! Одно бранное слово из
этого резко очерченного грубого рта -  и он наставит на него лазер и
прикажет ему отправляться домой.
	Послушно, даже кротко, Сент-Хеленс выбрался из лодки и
присоединился к нему в камере. Возможно, всего лишь возможно, он все
же кое-что усвоил. По крайней мере камера не возражала на то, чтобы он
входил сюда: он был настоящий, законный круглоухий. Иногда Келвин
все же сомневался в этом; в конце концов, хирургическая операция,
проведенная на заостренных ушах, вполне могла заставить их выглядеть
по-другому.
	-  У тебя есть выдержка, Сент-Хеленс.
	Сент-Хеленс осмотрелся по сторонам, широко раскрыв глаза на
скудную обстановку внутри камеры.
	-  Она у меня была всегда, сынок. Из-за нее-то я и нахожусь здесь.
Твой старик хорошо это знал.
	Келвин решил не обращать на него внимания. Перчатки теперь
беспокоили его, став горячими. Поскольку ему нечего было больше
опасаться своего тестя, он снял перчатки и бросил своих спасителей
рядом с поясом для левитации.
	Он снова приступил к изучению пергамента. Инструкции,
содержавшиеся в нем, были чрезвычайно просты: "Настрой циферблаты,
затем заходи внутрь траспортирующего устройства. Живая сущность
внутри транспортирующего устройства приведет его в действие".
	-  Гмм, может быть, так и есть,-  сказал Келвин, глядя на кабину.
Как много прошло времени с тех пор, как передвинулись стрелки на
циферблате снаружи кабины? Он сделал шаг от стола, решив осмотреть
их.
	Неожиданное движение Сент-Хеленса испугало его. Он начал
поворачиваться, но в этот момент Сент-Хеленс стал действовать. Его
здоровенный, похожий на окорок кулак ударил Келвина по лицу. Перед
его глазами взорвались звезды. Он сделал неверное движение, зашатался
и рухнул вперед. Падая, частью сознания он понял, что оказался внутри
ждущего наготове транспортирующего устройства.
	Внутри негот
	В кабине полыхнула багрово-алая вспышка. Она была глубокая и
яркая, и все же оставалась почти черной. Сент-Хеленс заморгал, когда
свет исчез, а вместе с ним исчез и Келвин.
	-  Боги! -  сказал Сент-Хеленс, гораздо более благоговейно, чем
делал это когда-либо в жизни.-  Боги!
	Он дрожал с головы до ног.-  Мне не следовало делать этого! Не
следовало бы! Но, проклятье, пареньку было необходимо преподать
урок. Лучше он, чем я. Надо убираться отсюда.
	Он посмотрел на пергамент, написанный этими нацарапанными,
как курица лапой каракулями, которые он так и не удосужился выучить.
Затем наклонился за поясом левитации и за перчатками.
	-  По крайней мере, я могу взять лазер. По крайней мере, хоть его! -
сказал он.
	Его рука тряслась, когда он забирал знакомое оружие, проверял
его настройку и сохранность. Сойдет. Сойдет для старой Мельбы и, если
необходимо, для этого королевского отродья и всей его армии.
	Теперь он чувствовал себя немного лучше. Оружие снова привело
его в чувство.
	Он бы хотел взять с собой и пояс левитации. Он был уверен, что
смог бы сообразить, как им пользоваться. Взять его с собой в Аратекс,
пролевитировать над Камнем Фокусника и подпалить перышки старой
карге. Это быстро покончит со многими проблемами!
	Перчатки лежали на поясе словно отрубленные кисти рук. Если
ему нужно взять пояс, то с тем же успехом он может забрать и их.
	Наклонившись вниз, не позволяя себе об этом думать, он подобрал
перчатки и быстро натянул их на себя. Он стоял несколько минут,
пытаясь почувствовать что-то, хоть что-нибудь, но его руки были все
теми же и ощущения были самыми обыкновенными. Интересно, однако,
было то, что перчатки растянулись по его рукам, так, чтобы наилучшим
образом подойти ему, а его руки были в два раза больше, чем руки
Хэклберри.
	-  Проклятье,-  сказал он.-  Проклятье! -  Он сгибал и разгибал
пальцы, чувствуя себя с каждой секундой сильнее. Они будут работать на
него, эти чудесные перчатки; он знал, что они будут работать на него!
Теперь он одержит победу; он просто обязан это сделать. С помощью
пояса левитации, лазера и перчаток он должен стать почти неуязвимым.
Поместив лазер под рубашку и засунув туда же и пояс левитации, он
решил, что экипирован так хорошо, как только можно вообразить. Если
только старая ведьма не припрятала где-нибудь ракету с атомной
боеголовкой, с ней будет все кончено.
	Пребывая в хорошем расположении духа по причине своих
неожиданно улучшившихся перспектив, Сент-Хеленс вышел из камеры,
закрыл дверь и забрался обратно в лодку.


Глава 9
ЛОННИ

	Утреннее солнце уже частично взошло, его согревающие лучи
освещали скудно разбросанные на большом расстоянии друг от друга
скалы и растительность Пустошей. Стоя лицом к этим лучам, чувствуя
их тепло, Лонни Барк попыталась отвлечься от своих мыслей, целиком
отдавшись физическим ощущениям солнечного света, очень легкому
ветерку и песку, который она задумчиво просеивала между пальцами. Но
ничего из этого не действовало. Она все еще думала о нем; о Кайане
Найте и о том, что он делал для них. Она знала, что он проглотил еще
одну ягоду, и она знала, почему он это сделал.
	Скорпионокраб размером с две ладони высунулся из-за кучи
лошадиного помета, шевельнул своими клешнями, выкатил глаза на
стебельках и снова втянул их обратно, а потом исчез позади палатки
Жака. Они были в палатке слишком долгое время, и это ее беспокоило.
Она не могла думать о том, как он лежит там, его великолепное
физически совершенное тело неподвижное и безжизненное, в то время
как его душа покинула его и отправилась к лопоухим. Оно было так
похоже на смерть, это астральное путешествие.
	Жак хотел ее. Она ни капли не сомневалась в этом! Ну почему она
не может желать его также, как незнакомца? Она знала, что Жак
хороший человек, искусный вор и в то же время настоящий патриот,
который хочет свергнуть их короля. Такой человек и должен стать
идеалом для девушки из Фэрвью. Он пришел в долину змей, пришел
туда, чтобы спасти ее, он и сделал это с помощью Кайана. Она видела,
как он смотрит на нее, оценивая так же, как и сборщик налогов, когда
вывозил ее из города на любимой лошади ее отца. Может быть, тогда его
интересовала эта лошадь, но она-то знала, что нет. Так и Жак
отправился в одиночку, чтобы попытаться спасти ее, украсть ее так же,
как он крал обычно шкуры. Затем пришел Кайан. Жак спас Кайана, а
Кайан вел себя как безумный или герой, и это спасло их всех. Затем они
приехали сюда, и все стало происходить слишком быстро. Она
надеялась, что ей удастся хоть раз побыть с Кайаном наедине, всего один
раз до его ухода.
	Но Кайан едва замечал ее. Когда он ринулся спасать ее, Лонни
вполне естественно решила, что он каким-то образом одержим любовью
к ней, иначе почему же он бросился очертя голову на такой страшный,
огромный риск? Он был красив и очевидно появился откуда-то издалека,
и это так хорошо соответствовало ее представлениям об идеальном
мужчине, что ее сердце заныло. Конечно, она пыталась заставить его
уйти прочь, выкрикивая "Уходи!", на самом деле не желая этого, и
конечно же он все понял правильно и стал еще более решителен, чем
раньше, в своем стремлении спасти ее. Почему-то она сразу решила, что
он смелый, добрый и благородный, когда это необходимо, и когда он
повел себя с такой отчаянно безумной смелостью, просто вот взял и
взбежал вверх по шее змея и воткнул в глаз копье -  что ж, у нее больше
не осталось никаких сомнений.
	Затем Жак и Кайан начали спорить, каждый из них не спешил
освобождать ее в присутствии другого. Все мужчины такие; они считают,
что открыто заботиться о женщинах -  это слабость, и поэтому они
притворились, что им все равно. Наконец Кайан подошел к ней, чтобы
разрубить цепи, и она рассыпалась перед ним в благодарностях, сообщив
ему, что она девственница, надеясь вызвать у него интерес к ней. Он
растирал ей запястья, в то время как она вся замирала от его
прикосновений. Она собиралась уже найти предлог, чтобы обнять его,
может быть упасть так, чтобы ему пришлось поймать ее на лету, а потом
бы их губы встретились,-  но Жак подошел к ним слишком быстро. Жак
вел себя безразлично, и также повел себя Кайан, как будто никто из них
не имел никакого отношения к спасению ее жизни (опять-таки чисто по-
мужски), но они все же спасли ее, и именно это-то было главным. Ей и
впрямь не о чем было сожалеть, учитывая, что ее чуть не проглотил
змей, и все же она хотела бы изменить ход событий так, чтобы поближе
подобраться к Кайану и подавить его мужскую сдержанность, сообщив
ему о своем предпочтении.
	Она вспомнила о том времени, когда ей было всего три года. Ее
родители работали в поле, не в силах избежать этой повинности, а ее
оставляли играть во дворе. Между ними была небольшая поросль
деревьев, которая мешала ей и ее родителям постоянно видеть друг
друга. И вот во время бега она споткнулась, так как это уже много раз с
ней случалось. Она упала и сильно расшиблась, и кто-то помог ей,
плачущей, подняться на ноги. Она увидела, что ее помощник парит в
воздухе над ней, и что у него очень большая голова и зеленоватая кожа.
Пальцы его руки, там, где он держал ее, были соединены между собой
перепонками.
	-  Я Мувар,-  сказало существо,-  а у тебя есть своя судьба.-  Затем
он полетел, держа ее, целую и невредимую, в своих руках над полями и
фермами. С высоты она увидела, как ее родители трудятся, а на краю
леса шевелятся какие-то дикие существа. Он взял ее с собой в полет над
Долиной Змей, и она посмотрела вниз и увидела, как лопоухий
приближается к огромному змею.-  Однажды случится так, что ты
окажешься здесь, но это будет еще не конец. Ты встретишь здесь одного
человека, и ты полюбишь его, а потом он оставит тебя и возвратится в
свой далекий мир. Помни это, когда станешь взрослой, потому что и это
тоже необязательно будет конец, если ты сделаешь то, что сможешь.
	Затем это существо, так резко отличающееся от всех, кто был ей
известен, возвратило ее обратно во двор и опустило на землю. Потом
оно поднялось в воздух и исчезло в облаках. Был жаркий день, и когда
она рассказала родителям эту историю, они решили, что с ней случился
солнечный удар. В течение многих лет она пыталась выкинуть это
воспоминание из головы, как просто выдумку или мечту, и не верила в
предсказание. Люди время от времени говорили о других мирах и о
Муваре, но она всегда притворялась, что не верит этому. Если Мувар не
существовал, то мужчина, которого она должна была полюбить, не
должен был вернуться в другой мир. (Она отказывалась признавать
возможность того, что он может вообще никогда не появится). Слишком
долгое время она жила с этой мечтой и пыталась выкинуть ее из головы.
	Но ведь это и в самом деле мог быть только сон. Она могла
слишком перегреться на солнце или получить шок от падения, и у нее
возникло видение, сотканное из обрывков услышанных ею историй.
Какая маленькая девочка мечтает о предмете далекой самозабвенной
любви? Так что, вероятно, ее родители были правы, и удивительное
упорство этого воспоминания было, наверно, обусловлено только тем,
что втайне она всегда желала именно такого чувства.
	Но когда ее приковали цепями в качестве жертвы для змея,
воспоминание вспыхнуло в ней. Теперь она была просто обязана
поверить в это, потому что в нем заключалась ее единственная надежда
на спасение! Ее привезли сюда, но это не должен был быть конец. Это
было реальностью, и Кайан пришел, и только он мог оказаться тем
самым человеком! Она вспомнила теперь, что в том видении не
говорилось о том, что она потеряет его, а только, что он уйдет от нее, но
это не обязательно будет конец. Теперь у нее было лучшее понимание
того, что ей следует сделать, так как она знала, что ее привлекательность
нравится мужчинам. Так что если она сможет пленить сердце Кайана до
того, как он покинет ее, может быть, будет надежда, что он передумает и
решит остаться. Конечно, ей необходимо попытаться, потому что ее
любовь была настоящей, хотя и возникла на такой глупой основе.
	Жак высунул голову из-под полога палатки и позвал карлика.
Хито тут же подбежал к нему, его ноги в быстром движении
превратились в сплошное мельтешение, когда он бежал от лошади, за
которой в данный момент приглядывал, к палатке хозяина.
	-  Эй, Хито, принеси сюда лопату! -  сказал Жак.
	-  Господин, он чтот
	-  Должно быть, да. Прошло слишком много времени.
	-  НЕТ! -  Это вырвалось у нее непроизвольно.-  Нет, он не может
быть мертв!
	Жак посмотрел на нее с внезапно постаревшим лицом.
	-  Я тоже не хочу, чтобы он был мертв, но факты есть факты. Если
бы он был жив, он бы уже начал дышать. Прошло слишком много
времени. Он принял одну ягоду, как и в прошлый раз, так что мы знаем,
сколько на это требуется времени.
	-  Подожди! Подожди, он придет в себя!
	-  Ты, кажется, очень уверена в этом?
	-  Да! -  сказала она, надеясь, что ее страстный порыв скроет ее
сомнения.
	Жак внимательно посмотрел на нее, возможно, начиная понимать
секрет ее сердца. Если Кайан умрет, то у нее никого не останется, кроме
Жака. Если окажется, что Кайан умер.
	-  Ты хочешь, чтобы я ждал, пока его труп разложится?
	-  Да! Да, подожди до этого! -  Потому что это случится задолго до
того, как ее любовь умрет.
	-  Придут муравьи. И налетят мухи.
	-  Я буду смотреть за ним! Я отгоню их прочь.
	Жак покачал головой.
	-  Это не будет приятно. Может быть, Хитот
	Она оттолкнула его и бросилась в палатку. Кайан лежал там на
шкуре бирвера, и было похоже, что он мертв. Она села рядом с ним,
скрестив руки и ноги, стала ждать. Жак понял, что она не отступит, и
молча вышел.
	Когда прошло некоторое время, а в тело, лежащее перед ней, не
возвратилась жизнь она протянула руку и взяла его мешочек. Затем
развязала его, и четыре ягоды выкатились на ее ладонь.
	Она посмотрела на них, пытаясь оценить их природу и
происхождение. Это были ягоды из другого мира, они вызывали у
круглоухих людей отделение астрального тела от физического. Видимо,
круглоухие редко встречались в мире Кайана. Здесь они были
обычными; могло ли это как-то изменить положение дел? Подействуют
ли ягоды на местного круглоухого так же, как они подействовали на
него?
	Она должна была сделать что-то. Что-то, согласующееся с тем ее
видением. Она думала, что это было как раз то, что заставит его
полюбить ее, и он возвратится к ней, но может быть в этом было больше,
чем только это. Может быть, ей придется вернуть его назад. Оттуда, куда
отправился его дух, где бы это ни было. Предположим, только
предположимт
	Быстро, не думая больше о том, что она делает, чтобы не
колебаться в нерешительности, Лонни засунула ягоды себе в рот. Вкус
был странным, хотя и не был неприятным. Она колебалась только
секунду, затем проглотила их.
	Всего лишь через несколько ударов сердца она начала чувствовать,
что действительно покидает свое тело. Она увидела вверх палатки
гораздо ближе, чем он был раньше. Потом оказалась снаружи, и небо над
головой было такое же синее, как и ее собственные глаза в зеркале. На
нем были легкие перистые облака.
	Если это было еще одно видение, то оно было просто чудесным.
Но она могла держать пари, что это было не видение! -  Кайан, Кайан -  я
иду к тебе! -  неслышно сказала она.-  Смерть ли это или просто
отделение астрального тела, я делаю то, что сделал и ты. Я отправляюсь
туда, где находишься ты, Кайан. Мы будем вместе, может быть навсегда.
	Мир проносился мимо нее, и перед ней возникла Долина Змей.
Она содрогнулась, хотя и не имея тела, вспомнив о том, что чуть было не
случилось в этой долине. Она догадывалась, что Жак появился там,
чтобы спасти ее, но не была уверена, приедет ли он вовремя и сможет ли
освободить ее до того, как появится змей. Если бы лопоухие наблюдали
за ней и увидели, как он делает это, они бы убили его. Но как только
появился бы змей, они перестали бы наблюдать за ней, потому что
уважали покой змея в особых случаях, таких, как кормление. Так каковы
же были на самом деле ее шансы? Она должна была верить в
предсказание ее судьбы, потому что ничего этого не могло бы случиться,
если бы ее проглотил змей. Она была вынуждена поверить, что каким-
нибудь образом ей удастся выжить -  и действительно она выжила.
	У нее были сомнения, но Жак не появился вовремя. А Кайан
появился. В этом и заключался секрет ее чувств.
	Потом она миновала эту долину и влетела в другую, соседнюю с
ней, пронеслась прямо через каменные стены и оказалась глубоко под
землей, в комнате.
	Это была обыкновенная комната с кроватью. На кровати сидел
человек, но это не был Кайан. Мог ли это быть отец Кайана, тот, кого
Кайан искал? Означало ли это, что Кайан, человек, которого она
любила, все же мертв?
	В комнате было что-то такое, что, как показалось ей, было не
совсем уместно здесь. Это была серебряная спираль-колокольчик из
змеиной шкуры, такая, о которой спрашивал Кайан. Она почувствовала,
как ее притягивает к ней, но не могла понять, почему. Ей показалось, что
она парит над этим предметом, любуясь его яркостью и красотой
чешуек. Почему она была здесь? Ведь ей нужен только Кайан, а не кто-
нибудь еще!
	Затем услышала снаружи шаги. Вошли двое лопоухих: мужчина и
девушка.
	-  Вот он, Херциг,-  сказала девушка, указывая на колокольчик.
	Мужчина-лопоухий уставился на колокольчик, не дотрагиваясь до
него.-  Ты уверена в этом?
	-  Да. Он здесь. Он может сам сказать это тебе.
	-  Смертный, ты здесь внутри? -  обратился Херциг к колокольчику.
	-  Он молчит,-  сказала девушка.-  Духи делаются угрюмы и
молчаливы, угодив в ловушку. Может быть, он думает, что если будет
молчать, ты подумаешь, что его там нет.
	-  Тебе лучше знать, Герта. Я бы хотел тоже знать это. Я не могу
разговаривать с духами так, как это можешь ты.
	-  Это не важно. Я могу разговаривать за нас двоих. Возьмешь его
наружу?
	-  Возможно. Предок нуждается в обитателе.
	Дух, заключенный внутри колокольчика? Лонни едва ли нужно
было долго догадываться, чей это может быть дух. Но как же это
случилось и как можно было освободить Кайана?
	Она последовала за Херцигом, мужчиной-лопоухим, когда он
выносил из каменного дома безмолвный колокольчик, а Герта следовала
за ним. Они пересекли двор и вошли в сарай. Здесь лежало длинное тело
змея, его голова и один глаз были покрыты тяжелым зеленоватым
покрывалом.
	-  Почти исцелен, но еще не способен к активной жизни,-  сказал
Херциг.-  Лучше дух лопоухого, но духам смертных тоже нужен отдых.
	-  Он не получит отдыха,-  сказала Герта с улыбкой.-  Не получит,
находясь в теле предка.
	-  Нет, может быть, нет, если ему не понравится пребывать там. Но
если пройдет достаточно много времени -  несколько сот или тысяча лет
-  смертный дух станет таким же, как и наш лопоухий предок. Может
потребоваться именно столько времени, чтобы он стал таким, хотя
обычно это происходит гораздо быстрее.
	-  Да. Тоннели, подношение серебра, наслаждение от жертвы. В
скором времени смертный дух и наш предок станут одним целым.
	О чем они говорили? У Лонни было такое чувство, что тело змея,
которого убил Кайан, собирались вернуть обратно к жизни. С помощью
смертного духа? Все-таки, что же происходило?
	Херциг взобрался к платформе на несколько ступенек вверх. Там
он подержал над головой змея колокольчик и посмотрел на Герту.
	-  У тебя есть что сказать, дух? -  спросила Герта.
	Колокольчик заговорил, музыкально вызванивая каждое слово:
	-  Отпустите меня! Отпустите! Отпустите!
	-  Кайан,-  возбужденно воскликнула Лонни.-  Кайан, это ты?
	-  Лонни? Лонни, Лонни -  уходи! Уходи, уходи, уходи!
	Точно так же, как и она упрашивала его, как раз перед тем, как
появился змей, совсем не желая этого! Теперь уже она должна
попытаться спасти его от того же змея, хотя он и был уже мертв.
	-  Кайан, я здесь! Дай мне дотронуться до тебя, вернуть тебя
назадт
	-  Нет, Лонни, нет!.. Уходи, уходи отсюда, пока они не поймали
тебя!
	Герта осмотрелась.
	-  Здесь есть еще один! -  заявила она.-  Он разговаривал с ним.
	-  Ты можешь поймать и его тоже?
	-  Может быть. Оживляй предка.
	Херциг покачал спираль-колокольчик. Он завибрировал на
нежной музыкальной ноте. Змей приподнял свою массивную голову.
	Лонни знала, что должна быстро действовать. Она кинулась к
колокольчику, пытаясь дотянуться до Кайана, ухватилась за него каким-
то непонятным астральным образом и попыталась вытащить его наружу,
но он был упрятан туда прочно.
	-  Лонни, отпусти меня! -  крикнул он.-  Ты лишь сама попадешься
в ловушку!
	Она неохотно выпустила его, понимая разумность
предупреждения. Но в этот момент она увидела, как что-то
переместилось из колокольчика к рылу чудовища. Кайана притягивало к
змею!
	Теперь Герта взялась за колокольчик и начала покачивать его,
протянув к Лонни.
	-  Войди в колокольчик! -  приказала она.
	Лонни отпрыгнула в сторону -  но, делая так, придвинулась ближе
к змею. Ею овладело странное чувство. Может ли змей, который был
готов поглотить ее тело, оказаться способным поглотить ее дух? Кайан
убил его, но теперь получалось, что его дух будут использовать для того,
чтобы снова оживить змея. Если он поглотит и ее дух, она будет вместе с
ним. Живая, и с тем человеком, которого любит!
	-  Уходи, Лонни! -  закричал Кайан.-  Она захватит тебя, как уже
поймала меня. Уходи и расскажи об этом остальным в лагере!
	В этом был смысл, но она колебалась. Возвратиться и
предупредить остальных или быть вместе с ним? Каково было значение
ее видения? Покинуть его -  или соединиться с ним?
	Затем она увидела, как Герта снова размахивает колокольчиком со
свирепым выражением на лице. Герта хочет заключить ее дух в
колокольчик вместо Кайана!
	Это было неправильно. Она не вынесет этого. Она хочет быть
вместе с Кайаном. Немедленно.
	Она тут же проникла в тело змея, глядя через его единственный
глаз. И сразу же ощутила, что здесь вместе с ней находится и Кайан.
	-  Лонни, почему же, почему?
	-  Чтобы быть с тобой,-  ответила она.
	-  Это же на целую вечность. Или пока мы оба не забудем о самих
себе.
	-  Нет, не вечность, Кайан. Мувар говорил, что ты уйдешь потом в
другой мир.
	-  Но ведь это и есть другой мир -  астральная область. Однакот
	-  Мувар сказал, что это не обязательно должен быть конец, если я
сделаю все правильно. Поэтому я и присоединилась к тебе.
	-  Лонни, о чем это ты говоришь? Мувар? Ты его видела?
	-  Однажды, очень давно. Он рассказал мне, что будет. Он
рассказал мне, а потом я забыла об этом. Или попыталась забыть.
	-  Лонни, ты сошла с ума? Ты говоришь какую-то глупость.
	-  У тебя впереди часть вечности, чтобы определить это. В течение
этого периода все, что должно быть сказано, будет сказано.
	-  Но ты же молода и красива! У тебя впереди прекрасная жизнь!
Безумие отбрасывать ее вот так просто в сторону.
	-  Жизнь будет пустой без тебя, Кайан. Я хочу только одного -
быть с тобой. Теперь я с тобой.
	-  Они оба находятся в предке,-  сказал Херциг.-  Хорошая работа,
Герта. Это так же хорошо, как и поместить одного из них в колокольчик.
Предок был сильно ослаблен, и два духа помогут исцелить его лучше,
чем один.-  Слезая с платформы, он высунул голову за дверь и позвал: -
Трипсик, Синплакс, Ютернейни -  идите сюда!
	Трое лопоухих подбежали к нему со стороны каменной стенки,
которую они в данный момент складывали. Они послушно встали перед
Херцигом в ожидании его приказаний.
	-  Предок готов,-  сказал им Херциг.-  Освободите дорогу.
	Трипсик, Синплакс и Ютернейни выбежали, размахивая руками и
крича занятым работой лопоухим освободить дорогу. Герта шагнула
наружу, а потом снова вошла в дверь, неся с собой только что сорванный
цветок с синими и розовыми лепестками. Она слегка коснулась цветком к
кончику змеиного рыла.
	Лонни ощутила своими ноздрями аромат цветка, но на самом деле
это были совсем не ее ноздри и не ноздри Кайана. Они принадлежали
змею, и аромат заставил их шевельнуться.
	Огромное тело начало изгибаться волнистыми движениями. Оно
изогнулось по всей своей длине, потом выползло из сарая, следом за
Гертой, вдыхая аромат цветка, который она держала в руке.
	-  Кайан, это ты делаешь? Ты нас перемещаешь?
	-  Нет, я не имею контроля над телом,-  сказал Кайан. От змея не
исходило ни звука; только мысленный сигнал доносился до нее
аналогично речи.-  Я здесь. И ты тоже здесь. Я не думаю, что кто-нибудь
из нас сможет сделать больше, чем мы можем сейчас, в наших
астральных телах. Хуже этого, мы в ловушке. Мы навсегда завязли
внутри этой твари.
	-  Нет, не навсегда, я уже говорила тебе.
	Аккуратные каменные домики, каменные стены и участки
обработанной земли проносились мимо. Она видела это единственным
уцелевшим змеиным глазом. Но у нее не было контроля над движениями
змея.
	-  О, Кайан, разве это не забавно!
	-  ~Забавно~? -  возмущенно отозвался он.
	-  Да, как это здорово -  ощущать себя частью этого! О, боже мой, я
никогда не думала об этом, никогда не мечтала!
	-  Да, это просто кошмар.
	-  Но посмотри же, как все вокруг красиво! Мы часть этого
существа, и мы в сознании. Мы живы, оба мы живы!
	-  Хотелось бы мне знать, надолго ли.
	-  В течение целых сотен лет, как говорили они! Значительно
дольше, чем могут продержаться наши обычные тела!
	-  Но как долго мы будем оставаться самими собой? -  мрачно
уточнил он.
	Как это удручает, подумала она. Она хотела вывести его из этого
состояния. Просто то, что ты живешь и находишься с тем, о ком ты по-
настоящему заботишься -  в конце концов, именно в этом и заключается
смысл жизни. Она не осмелилась высказать это. Кайан не знал, что она
любит его. Она поняла это, но это не вызвало у нее обиды, потому что
она увидела его взгляд на события. Он бросился ей на помощь, потому
что считал это необходимым. Он не думал, что у него может быть какое-
нибудь будущее с женщиной из этого мира, поскольку собирался в
скором времени покинуть его. Она нравилась ему, он находил ее
красивой, только и всего. Он не понял, что она полюбила его в тот же
момент, когда он бросился ей на помощь. Он не понимал, как важно
было для нее всего лишь оставаться живой и быть вместе с человеком,
который ей дорог, следуя пророчеству. Но ведь у них будет время, много
времени! Она в подходящий момент расскажет ему о своей любви, и она
была твердо уверена, что он ответит ей взаимностью. Это будет чудесно.
Это уже сейчас чудесно для нее, а тогда это будет чудесно и для него
тоже.
	Они последовали за Гертой через долину лопоухих и прошли
дальше, в долину Змей. Здесь было несколько змеев, которые в ярком
утреннем солнечном свете сбрасывали свою шкуру. Они забирались все
выше, в сторону более высоких холмов, а затем в горы.
	Здесь Герта остановилась. Она погладила рыло змея своим
цветком, разговаривая с ним, говоря ему, какой он красивый и могучий
предок. Затем она сказала:
	-  Возвращайся, предок. Возвращайся, живи, радуйся жизни.
	Лонни заметила, что Герта скрылась из поля зрения змея.
Возвращается обратно домой, решила она. А их двоих оставила внутри
змея, как и должно было быть.
	Свет, поступающий из глаза, вдруг померк, и все показалось
черным. Змей прокладывал себе туннель в скале, его зубы крошили
камни, он все глубже вбуравливался в недра горы.
	-  О, Кайан! -  закричала Лонни.-  Разве это не восхитительно!
	-  Нет, не восхитительно.-  Казалось, он не очень был ей рад.
Придется обуздывать свой энтузиазм, пока он всего не поймет.
	-  Мы теперь вместе! -  продолжила она, хотя и понимала, что ей
лучше подождать, пока он не приспособится к своему новому
положению. Но в астральной форме у нее не было того контроля над
чувствами, который был в физическом, настоящем теле. Она часто
выражала свои мысли и чувства, не подумав.-  Мы вместе, ит
	Она начала ощущать вкус того, что сейчас пробовал змей: пряный
сочный привкус того, что ее -  нет, его -  инстинкты определяли как
серебро. Змей растворял металлическую руду, переваривая ее с помощью
своей кислоты. И она и Кайан тоже могли попробовать ее на вкус.
	-  О, Кайан, от
	-  Это не продлится долго,-  сказал Кайан. Он видел все в мрачном
свете; она ощущала темную ауру его настроения.-  Даже это огромное
тело может продержаться не так долго.
	Позади, в теле змея пищеварительные процессы были в полном
разгаре, наружу вылетали струи отходов. Они убили это существо, а
теперь возвратили его обратно к жизни, их души заменили тот дух,
который он потерял. Эта мысль раньше могла бы привести ее в ужас, но
теперь она стала частью новой жизни змея, и все это было вполне
естественно и даже великолепно.
	К тому же Лонни получала наслаждение от вкуса серебра. Ей
нравилось то трепетное ощущение, которое возникало, когда змей
проскальзывал, касаясь своей чешуей стенок образующегося туннеля, его
могучее тело извивалось, ей нравилось даже выбрасывание отходов. Она
знала, что Кайану это не по душе. Все ли мужчины были так
безразличны, или это только он был таким? И все же, она любила его,
как и тогда, когда он пришел к ней на помощь. Теперь она лучше знала
его, но ее чувства не изменились. Когда-нибудь, когда придет время, он
все поймет и разделит с ней ее чувства.
	-  Боги, как же я ненавижу этот вкус!
	Лонни незримо вздохнула. Временами находиться вместе с
Кайаном было не такой большой радостью, как она представляла себе.
Она слышала, что те, кто образуют супружеские пары, в очень скором
времени обнаруживают друг в друге такие вещи, которые им не нравятся.
Она не верила этому, но сейчас начинала думать, что это так и есть.
Однако все же это было лучше, чем позволить ему оставить ее и уйти в
свой другой мир.
	Но если предположить, невольно подумала она, что каким-то
образом он бросит ее здесь? Одну в змее, целиком отрезанную от всего
мира, с каждым днем все больше и больше превращающуюся в змея? Она
пришла сюда для того, чтобы вечно быть вместе с ним; без него это
может быть будет совсем не забавно. Лонни задрожала, и ей показалось,
что ее дрожь прошла по всему телу, в котором они находились.
	Не обращая на это внимания, змей продолжал прорывать туннель
в темноте. Казалось, что хотя их души могли придать ему силы для
исцеления, он не знал об их существовании. Это было животное, хотя и
такое крупное и удивительное.


	Хито вошел в палатку и посмотрел на их тела без всякого
удивления. Девушка приняла эти ягоды, как он и боялся, и теперь они
оба были мертвы. Если только, конечно, с помощью каких-нибудь
средств, о которых он ничего не знал, они снова смогут проснуться и
жить.
	Мимо него с жужжанием пролетела муха. Он прихлопнул ее
ладонью. Он потрогал их лица: холодные.
	Как долго должен он ждать? Если тело не живое, оно подвергается
разложению. Они начнут вонять и портиться, и тогда их придется
похоронить. Но до этого времени он подождет.
	Вздохнув, Хито уселся рядом с телами и приготовился ждать.


Глава 10
ЗАХВАЧЕНЫ

	Джон удалось сбить птицу гука с помощью того камня,
приносящего счастье, но она притворялась, что это было только ее
собственное искусство, как и тогда, когда ей удалось спасти своего брата
и короля от злого волшебника. Лестер, восхищенно покачав головой,
переправился через реку и привез большую птицу обратно. Мор стоял,
поглаживая подбородок и попеременно подергивая себя за
сохранившуюся половинку уха и за целое ухо, повторяя снова и снова: "Я
не верю в это! Никто не может так ловко обращаться с пращой! Никто!
Особенно девушка!" Теперь, когда они сидели у костра, птица на вертеле
покрывалась соблазнительной корочкой, и все внимательно наблюдали,
как Хелн, неожиданно оказавшаяся большим знатоком кулинарного
искусства, переворачивает ее, время от времени оставляя ее в покое,
чтобы сохранить аромат.
	Мор был первым со своим большим ножом, который носил с
собой еще на войне. Отрезал большой кусок хлеба, который им принес
Йокс и, втянув аромат дичи своим огромным носом, попытался откусить
большой кусок от своей порции, но обжег язык. Он отложил на время
свою трапезу и достал бутылку малинояблочного вина, которое
припрятал от Сент-Хеленса. Мор сделал глоток, состроил гримасу, затем
передал бутылку своему сыну. Лестер последовал его примеру, правда
предварительно откусив немного от своей порции. Джон отрезала еще
два больших ломтя хлеба от буханки огромных размеров и
присоединилась к Хелн.
	-  Ему действительно следовало подождать,-  сказала Хелн,
наблюдая как сок струйкой стекает в огонь, громко потрескивая и
рождая крошечные завитки пара.-  Ведь ясно же было, что оно горячее.
	-  Эти мужчины! -  заметила Джон, как и следовало отъявленной
либерационистке.-  Все, о чем они думают, это о своем желудке и ихт
	-  ~Джон~!
	-  И лошадях.
	-  Да, лошадях.-  Хелн улыбнулась. Джон так и останется
мальчишкой-сорванцом, пока не станет матерью. Судя по тому, как она
и Лестер обожают друг друга, может быть, для этого не потребуется
очень много времени. Было трудно поверить, что Джон когда-нибудь
может стать матерью для кого-нибудь, но ведь она доказала, что может
быть удивительно нежной и заботливой сиделкой,-  факт, который,
должно быть, во многом помог ей завоевать сердце благодарного
Лестера.
	-  Что ж, я хочу попробовать кусочек.
	-  Не клади его в рот слишком поспешно.
	-  Не буду.
	Джон отрезала ломтик белого мяса от ножки, предпочитая его
более темному мясу груди. В этом предпочтении, по крайней мере, она
вела себя типично по-женски.
	Хелн смотрела, как она удаляется, чтобы присоединиться к
мужчинам, которые смеялись над какой-то шуткой и передавали друг
другу вино. Была очень теплая ночь, и они обходились без костра.
	Хелн отрезала себе порцию, подбросила в костер несколько
головешек с помощью дощечки, которая у нее была приготовлена
специально для этой цели, и посмотрела на остальных членов своей
компании. Они громко смеялись, и раскатистый хохот Мора перекрывал
более мягкий смех его сына, а Джон хлопала себя по бедрам и по-
идиотски хихикала. Почему же она тоже не может наслаждаться такими
непосредственными приятельскими отношениями? Хелн не знала,
почему. Может быть, это имело какое-то отношение к тому
Освобождению Женщин, о котором рассказывал ее отец? Слишком уж
эти шуточки, над которыми так смеялись люди, казались ей скорее
недостойными, чем забавными. Иногда она думала, что люди смеются
из-за своей нервозности или смущения. Она никогда не могла найти что-
нибудь смешное в шутке, основанной на чьем-то намеренном унижении.
Она подозревала, что на ее взгляд на такие вещи сильно повлияло
жестокое изнасилование в печально известном Невольничьем Базаре
Рабынь Франклина и почти физическое полное их уничтожение и то, что
она чуть не лишилась жизни после этого.
	Вспоминая о том, как Келвин спас ее, Хелн взяла свой сэндвич, с
которого каплями стекал горячий растопленный жир птицы гук, и
прошла на берег реки. Какая чудесная ночь! Так хорошо просто выйти
наружу и вдыхать ее ароматы. Она наслаждалась острыми запахами
водяных розалий, расцвечивающих воду в прекрасный ярко-розовый
цвет. На мелководье послышался всплеск, поднятый опоссумом,
пробирающимся в поисках крабстеров и других мелких съедобных
водных существ. Из воды со всплеском выпрыгнула рыба, и тут же на
охоту за ней бросился небольшой волок. Ночные птицы пели где-то в
лесах свои песни, с блеском затмевая все пересвисты и трели своих
дневных собратьев, создавая целые симфонии.
	Она продолжала идти все дальше и почти не думала о возможной
опасности. Война была закончена, если, конечно, ее настоящий отец не
сможет достаточно убедить жителей Рада начать все заново и пойти
войной на Аратекс. В глубине сердца Хелн надеялась, что ему это не
удастся; люди и так достаточно хлебнули горя от войны. Даже старые
товарищи Келвина по оружию, включая Крамбов, не захотят еще раз
пройти через то, что им довелось вынести ради спасения своей родины.
Джон, может быть, согласится, но тогда, значит, Джон должна забыть
все свои муки, причиненные ей злым чародеем и карликом, его
подмастерьем. Джон, если послушать, как она говорит это, прошла всю
войну, спасая своего неуклюжего братца и настаивая на том, чтобы он
стал храбрым и смелым и исполнил пророчество. Джон действительно
кое-чего стоила, и Хелн вполне понимала, когда Келвин, будучи иногда
рассержен, говорил с намеком на недовольное ворчание: "Ну так что же?"
	Может быть, именно мысли о Джон и о ее мальчишеских повадках
заставили Хелн подумать, что тихие крадущиеся шаги за ее спиной
принадлежали ей. Это было как раз очень похоже на Джон, так тихо
красться за ней, подумала она, хотя Джон и знала, что Хелн такие вещи
не очень-то нравились. Теперь в любое мгновение может послышаться
душераздирающий крик, от которого кровь стынет в жилах, Джон
выпрыгнет из своего убежища и схватит ее.
	Но ясно были слышны шаги двух людей. За ней крадутся двое?
Что-то шевельнулось в кустах впереди. Бирвер? Ночью? Может быть,
если это так, ей не следует идти так беззаботно.
	Хелн замедлила шаги. Может быть, ей лучше вернуться назад?
Может быть, лучше громко позвать на помощь, в надежде вспугнуть
зверя, и встревожить тех, кто идет за ней? Так или иначе, как там могли
оказаться двое? Лестер не стал бы участвовать во всяких глупостях своей
жены, так же, как и Мор. Кроме того, Мор был слишком большой и
неуклюжий, чтобы красться.
	У основания позвоночника Хелн началась дрожь и вскоре
распространилась, пробежала по всей спине. Бандиты? В пределах
однодневного перехода от столицы?
	Возникшая неожиданно рука, которая перекрыла ей рот, прервала
все ее мысли. Чуть обернувшись назад, она увидела лицо, закрытое
темным капюшоном, который напоминал капюшон палача, поскольку
точно так же закрывал лицо, оставляя открытыми лишь глаза. Еще одна
рука обхватила ее за талию. Дыхание, остро пропитанное запахом
лукочеснока, пахнуло ей в лицо.
	-  Веди себя тихо, и ничего с тобой не случится!
	Она попыталась поверить этому, но все, о чем она могла подумать,
было лишь воспоминание о физической и психической агонии
изнасилования. Она попыталась вскрикнуть, ей необходимо было
вскрикнуть.
	Но у нее не было шансов.
	Позади в кустах, вне видимости лагеря, появился огонек в виде
слегка затененной свечи. Еще одна темная фигура уставилась ей в лицо,
от нее тоже несло лукочесноком.
	-  Где он? -  потребовала у нее ответа фигура.
	-  Он -  кто?
	-  Сент-Хеленс.
	-  Сент-Хеленс? Вам нужен мой отец? -  Хелн была в удивлении.
Она никак не могла себе такого представить.
	Человек пристально посмотрел на нее, поднеся к ней свечку.-  Это
его дочь! Посмотрите только на эти уши!
	Кто-то еще придвинулся поближе, посмотрел и кивнул головой,
скрытой капюшоном.
	-  Он ушел с моим мужем вт-  Что-то заставило ее замолчать.-  В
одно место.
	-  Ага. И Сент-Хеленс прислушался к голосу рассудка.
	-  Нет! -  Сделала ли она ошибку? Может быть, ей не следовало
говорить этого.
	-  Корри! Бимоуд! Мы забираем ее с собой назад в Аратекс!
	Двое мужчин придвинулись поближе. На обоих были черные
капюшоны и темная одежда. Корри был высокий; Бимоуд крупный и
приземистый. Корри взял ее за левую руку, Бимоуд за правую. Еще один
человек, тот, который отдавал приказания, шел впереди и нес
затененную свечу.
	Они прошли через лес по тропинке, вероятно проложенный здесь
оленями. Ночные птицы пели так же, как и всегда в любом другом лесу.
Луна и звезды виднелись в просветах между ветвями деревьев. Когда
деревья, росшие вдоль тропы, поредели, человек, шедший впереди,
остановился, поднял фонарь, приподнял его колпак и задул свечу.
Теперь дорогу им указывал только естественный свет.
	-  Теперь нам не так далеко идти,-  прошептал ей Корри.-  Мы
переправимся через реку и будем уже в Аратексе.
	-  Корри, заткнись! -  огрызнулся Бимоуд.
	Они продолжали идти дальше в молчании, тишину нарушал
только хруст гальки под ногами и трели птиц. Они вышли из леса и
ждали достаточно долго, чтобы мужчины смогли обшарить глазами оба
освещенных луной берега реки. Когда они вошли в воду, никого
поблизости не было видно, и вода холодом обдала ее лодыжки. Хелн
пожалела, что на ней нет ее башмаков. Когда они шли по тропинке, она
уже успела занозить себе правую ногу.
	Мужчина, несший погашенный фонарь, заплескался в воде где-то
впереди. Вода поднялась ему до колен, а потом до пояса. Но он по-
прежнему продолжал пробираться вперед, в уверенности, что хорошо
знает реку в этом месте и что ни один невидимый выступ не сможет
поймать его в западню. Хелн шла сразу после него, частично
подталкиваемая и направляемая руками мужчин по обе стороны от нее, и
была очень рада, что на ней вместе юбки надеты зеленые панталоны.
	Человек, идущий во главе процессии, добрался до
противоположного берега и выбрался на сушу. Когда Хелн собралась
последовать за ним, она споткнулась и чуть не упала. Корри отпустил ее
левую руку, и она хорошенько испачкалась в грязи, пока Бимоуд рывком
не поднял ее снова на ноги. Что ж, по крайней мере ей удалось оставить
знак, подумала она, не беспокоясь о дальнейших событиях.
	Человек с фонарем откинул капюшон, открывая свои темные
волосы и глаза на суровом лице. Корри и Бимоуд в свою очередь тоже
откинули капюшоны. Каждый из них казался самым обыкновенным
человеком. Это, конечно, было некоторым облегчением, но мужчины в
большей мере способны изнасиловать женщину, чем сверхъестественные
существа. Как хорошо она это знала!
	Все еще не говоря ни слова, предводитель повел всех вверх по
берегу к четырем лошадям, привязанным на небольшой лужайке. Он
сделал несколько жестов, и Корри и Бимоуд оседлали лошадей, пока он
присматривал за Хелн. Она подумала о бегстве, но поняла, что это не
приведет ни к чему хорошему. Даже если бы она могла обогнать мужчин,
она никогда не сможет обогнать лошадь. Если им придется гнаться за
ней и потом поймать, они обязательно свяжут ее и может быть сделают
что-нибудь гораздо более плохое. Самой лучшей в данный момент
линией поведения было неохотное сотрудничество и подчинение.
	Корри закончил свою работу и подвел ее к кобылице. Он помог ей
сесть в седло, а сам взялся за поводья. Остальные присоединились к ним.
Все ехали верхом.
	Похитители следовали по дороге, хорошо освещаемой луной,
мимо возвышающихся скал, нависающих над ними, как высокие ярко
освещенные часовые. Они проехали мимо огромной скалы с дорогой,
извивающейся и ведущей к самой вершине. Они скакали сквозь ночь, и
никто не произносил ни слова, затем они подъехали к дворцу с
воротами. Ворота открыли стражники в доспехах и с мечами. Это
выглядело очень внушительно. Хелн поняла, что шансов на спасение у
нее нет.
	Они остановились у конюшни, пока слуги в ливреях принимали на
себя заботу о лошадях, а затем ее провели внутрь дворца.
	-  Ну так что, майор?
	Высокий человек с темными бровями появился так неожиданно,
что напугал ее еще больше, несмотря на усталое и испуганное состояние.
Он внимательно оглядел ее сверху вниз.
	-  Это его дочь?
	-  Да, генерал Эшкрофт.-  Майор отсалютовал ему; так же сделали
Корри и Бимоуд.
	-  Очень хорошо. Вольно. Теперь я сам позабочусь о ней.
	Генерал сделал Хелн знак идти впереди, и войти во дворец. Она
повиновалась ему, не будучи однако уверенной, что это обычная
процедура обращения с пленниками. Солнце взошло, освещая дворец и
его окрестности первыми жемчужными лучами.
	Старый слуга провел их по коврам и через холл в спальню. Там,
широко раскрыв глаза, сидел темноволосый молодой человек с
прыщавым лицом, которого она знала как его королевское величество
король Филипп Бластмор.
	-  Ваше величество,-  сказал генерал.-  Простите за вторжение в
столь ранний час. Это дочь вашего недавнего друга, компаньона Сент-
Хеленса, круглоухого. Она также жена того выскочки, который
уничтожил чародея из Рада и погубил королеву Рада и положил конец ее
правлению. Он известен как Келвин, Круглоухий из Пророчества.
	Молодой король испустил долгий вздох.
	-  Спасибо тебе, генерал Эшкрофт. Ты хорошо сделал, что
доставил ее ко мне.
	Хелн ощутила на себе взгляд Филиппа, и ей не понравилось его
лицо с розовато-красным румянцем. Он не был еще взрослым мужчиной,
но он был в том возрасте, в котором его железы начинают внушать ему
разные вещи. Она не доверяла этому хитрому, почти робкому
выражению лица молодого монарха и тому, как побелели его пальцы
там, где они схватились за постельное белье.
	-  Может, вы хотите, чтобы я оставил ее наедине с вами?
	-  Нет! Нет, генерал Эшкрофт.-  Теперь лицо мальчика покраснело,
как утренняя заря.-  Это не обязательно. Пока.
	-  Но она вам нравится?
	-  Да.
	Хелн знала, что сейчас она выглядит не наилучшим образом. Ее
ноги были перемазаны подсохшей грязью, а волосы спутались и были в
совершенном беспорядке, и она была уверена, что и ее лицо тоже все в
грязи. Но она знала также, что любой человек сможет рассмотреть ее
красоту и сквозь этот слой грязи, если он того захочет. Если она
понравилась королю, то это означало настоящее несчастье.
	-  Может быть, из нее получится симпатичная игрушечка,-  сказал
генерал.-  А мужчине вашего возраста нужны игрушки, ваше величество.
	-  М-может быть, королева? Мне нужна королева.
	-  Может быть, ваше величество?
	Хелн передернуло. Она вслушивалась в их тихий разговор,
заглядывала в их странные глаза, и теперь не было никаких сомнений в
том, что именно они обсуждали.
	-  Но я же замужем! -  воскликнула она.-  У меня есть муж! -  Это
был единственный способ напомнить им, что она не девственница, хотя
она и опасалась, что этот факт не отпугнет короля-подростка. Мужчины
очень сильно заботились о девственности, когда им это хотелось, и
совсем не заботились, когда решали не думать об этом.
	-  Мужья умирают,-  промурлыкал Эшкрофт.-  Девушки становятся
вдовами.
	Это чересчур для такого слабака. Она уже понимала, что ее дела
пойдут гораздо лучше, если она притворится, что полностью забыла о
своем муже, не важно, что именно это повлечет за собой. Но она просто
не могла этого сделать.
	Хелн переводила взгляд с одного лица на другое. Она сделала шаг
назад от кровати, затем шагнула еще раз. Она попыталась отступить на
третий шаг, но генерал Эшкрофт взглядом своих темных желтоватых
глаз заставил ее замереть на месте, и ощущение было такое, словно она
прикована к полу.
	-  Я предлагаю, ваше величество, поместить ее в комнату для
гостей. Там за ней можно присматривать, и если вы пожелаете навестить
ее и позабавитьсят
	-  Нет, нет. Нет. Только после королевской свадьбыт
	Тяжелые брови Эшкрофта опустились. Очевидно было, что он
думал о Хелн, как о заложнице и о возможной забаве для короля, но не
как о потенциальной невесте.
	-  Как желает ваше величество. И, конечно, Мельба может
приготовить ей немного вина. Она может забыть круглоухого из Рада и
даже своего отца.
	Заколдованный напиток! Отворотное зелье! Это полностью
уничтожит ее шансы на спасение, если таковые когда-либо и
существовали.
	-  Нет! Нет! -  завопила она в ужасе.
	-  Да, это будет чудесно, генерал. А в настоящий момент она моя
гостья.
	-  Я не хочу быть вашей гостьей! Я хочу домой! Я круглоухая, вы
можете это понять? Круглоухая! -  Она отбросила назад свои волосы и
показала уши, полностью проясняя свое положение. Ее уши делали ее
почти бесполезной для Рынка Девушек.
	-  Его величество не подвержен предрассудкам,-  сказал Эшкрофт.-
Хотя, может быть, эти уши окажутся способны помешать вам принять
королевский статус.
	Хелн закрыла рот, поскольку своими словами она навлекала на
свою голову еще больше неприятностей. Потенциальная королева,
конечно, могла надеяться на лучшее обращение, чем просто игрушка и,
может быть, ей не дадут заколдованного отворотного зелья, если она
согласится принять их условия. Ей было тошно даже подумать об этом,
но, может быть, будет лучше, если она попытается подыграть этому
желторотому королю.
	-  Сюда, пожалуйста.-  Генерал показывал на просторный коридор,
начинающийся за спальней короля. Король не протестовал, хотя его
глаза делали все, что могли, чтобы содрать с нее остатки ее разорванной
одежды. Очень скоро его юношеская стыдливость превратится в жгучее
юношеское желание, и она хотела бы отсрочить это на как можно
большее время.
	Хелн обнаружила, что ее ноги начали двигаться, хотя она и не
понимала, каким образом. Она молча прошла через холл и поднялась на
несколько пролетов вверх по лестнице, по обеим сторонам которой были
изящные отполированные перила. Еще одна лестничная площадка и еще
ступеньки. Третий набор ступенек, и наконец утомительный четвертый
пролет. Наконец, под самой крышей, генерал Эшкрофт открыл перед ней
изолированную дверь.
	Она вошла внутрь. Это была красиво обставленная комната с
окном, из которого открывался широкий обзор окрестностей. Окно не
было зарешеченным, но падение вниз на булыжник конечно же, без
всякого сомнения, убьет ее.
	Генерал смотрел ей в лицо, закрывая выход.
	-  Я должен быть уверен, что вы не сделаете никаких глупостей.
	Она еще раз выглянула в окно и задрожала.
	-  Не волнуйтесь, генерал. Я не выброшусь в окно.-  Еще и потому,
что это уж точно уничтожит все ее шансы на спасение. Она уже перенесла
когда-то изнасилование и после этого пыталась убить себя. Выжив после
того и другого, она сделала вывод, что еще одно изнасилование будет
ничем не хуже успешного самоубийства. Тогда у нее не было никого;
теперь у нее был Келвин. Она должна жить, какова бы ни была цена
этого.
	-  Раздевайся,-  сказал Эшкрофт.
	-  О, нет, только не ты,-  воскликнула она, почти вне себя от гнева.
Она была готова собраться с силами и вытерпеть ощупывание
королевских рук; но это было уж слишком!
	-  Необходимо убедиться, что у вас нет при себе оружия, до того,
как я оставлю вас наедине с королем Бластмором. Вы разденетесь, и я
заберу вашу одежду; потом вы можете привести себя в порядок,
вымыться и одеть новую одежду.
	В его словах был смысл. Несомненно, ей довольно скоро могла бы
прийти в голову мысль попытался убить короля и убраться из дворца,
пока остальные думают, что он погрузился в романтические
развлечения. Она знала, что если сейчас она воспротивится этому, то
генерал обыщет ее насильно.
	Она скрипнула зубами и разделась. Эшкрофт безучастно наблюдал
за ней. Когда она стояла перед ним обнаженная, его взгляду открылся
нож, который она носила привязанным к бедру. Она сняла его вместе с
чехлом и бросила на кучу своей промокшей одежды.
	Эшкрофт собрал все и направился к двери.
	-  В том шкафу вы можете выбрать подходящую вам одежду,-
сказал он, кивнув в его направлении.-  Я запру вас здесь, но если вы
позвоните в колокольчик, к вам придет служанка.-  Он указал на шнурок,
который, очевидно, приводил в действие колокольчик.-  Повторяю, для
вас будет лучше, если вы не будете делать никаких глупостей.
	Она кивнула.
	Генерал отступил на шаг назад и стал закрывать дверь. Он
двигался так же бесшумно, как прежде, даже неся ее одежду.
	-  Подождите! Подождите! -  закричала она.-  А как же мой муж?
Как же Келвин, которому было по Пророчеству предсказано стать
героем Рада?
	Брови Эшкрофта опустились.
	-  О нем будут там помнить. О вас будут помнить тоже. Только вы
сами помнить ничего не будете.
	Это потому, что они намеревались напоить ее зельем, чтобы
заставить все позабыть. Как может она избежать этого?
	-  Вы имеете в виду, что он будетт-  Она судорожно глотнула.-
Убит? -  Она надеялась, что эта угроза окажется пустой или высказанной
только для того, чтобы принудить ее к подчинению.
	-  Конечно. Чем быстрее, тем лучше. К несчастью, его величество
во многом нужно подталкивать.
	Неожиданное понимание своего положения вспышкой сверкнуло в
ее сознании. Странное поведение генерала, очевидное отсутствие всякого
интереса к ее обнаженному телу.-  Вы нет
	-  Да, моя дорогая?
	-  Вы не мужчина.
	-  Я не мужчина? Тогда кто же я?
	-  Колдунья. Колдунья Мельба.
	-  Очень проницательно с твоей стороны, моя дорогая.-  С этими
словами высокая фигура исчезла, а вместе с ней и военная форма. Вместо
нее перед Хелн оказалась приземистая безобразная старая карга, все еще
держащая в руках груду одежды.
	Хелн вся дрожала.
	-  Ты контролируешь его! Ты управляешь мальчиком-королем!
	-  Конечно, моя дорогая. Но я стараюсь, в свою очередь, снабдить
его подходящими развлечениями.
	Хелн решила не позволять ей отвлекать себя подобными
намеками.
	-  И ты хочешь уничтожить Келвина, так, чтобы он не смог
уничтожить тебя. И ты хочешь, чтобы мой отецт
	-  Король решит судьбу твоего отца, как только его закуют в цепи
согласно его приказанию.
	-  Так вот почему меня доставили сюда -  для того, чтобы мой муж
или отец пришли сюда, чтобы меня спасти.
	-  Ну конечно же. Это очень, очень хорошая причина. У тебя еще
есть шанс остаться в живых и стать умной и проницательной королевой
Аратекса.
	-  Но ты-то не хочешь, чтобы я стала королевой. Ты хочешь, чтобы
я служила королю только забавой!
	-  Может быть, я изменила свое мнение. Ты можешь стать и тем, и
другим. Надлежащим образом подготовленная, ты сможешь стать
ценным дополнением для успеха нашего дела.
	-  Твоего дела! Если король вдругт вдруг влюбится в меня, у тебя
будет еще более хороший рычаг, чтобы его держать под контролем!
	Колдунья кивнула.
	-  Да, я считаю, что ты сослужишь нам хорошую службу, моя
дорогая. Эти круглые уши удержат население королевства от мысли
когда-либо оказать тебе поддержку, так что у тебя не будет основания
для власти, даже для той, на которую ты будешь иметь право. Только я
смогу заставить людей принять тебя как королеву -  пока того будет
желать король.
	С этими словами большая дверь захлопнулась без малейшего
прикосновения со стороны колдуньи. Раздалось громкое щелканье замка
и скрип тяжелого засова, задвигаемого на всю ширину двери.
	Хелн уже знала, что попала в беду. Теперь она поняла, насколько
ее положение было серьезней, чем она первоначально представляла себе.
	Хелн посмотрела на кровать и шкаф, затем снова взглянула на
окно. Если бы у нее только были драконовые ягоды! Как бы ей хотелось
полететь домой и посмотреть, что там делают остальные. И тогда,
может быть, только может быть, полететь дальше, в другое измерение, к
Келвину и Сент-Хеленсу. И если она как-нибудь смогла бы найти способ
связаться со своим мужем, предупредить егот
	Но потом действительность снова вернулась к ней. У нее не было
ни малейшего шанса сделать все это. Она бросилась на кровать и
зарыдала.


Глава 11
РЕШИМОСТЬ

	Лазер и пояс левитации были скрыты под коричневой рубашкой, а
перчатки спрятаны в глубоком кармане зеленых кожаных панталон,
когда Сент-Хеленс достиг конца лестничного пролета. Не стоит
позволять им сразу же увидеть их. У них будет для этого шанс, когда его
планы станут готовы.
	Они все еще располагались лагерем около развалин старого
дворца. У Джон, Лестера и Мора были обеспокоенные лица. Сент-
Хеленс внимательно изучил их в ярком свете раннего утра. Что-то
определенно было не так. Где же была Хелн?
	-  Где Келвин? -  спросила Джон.
	-  Ну, э-э, он ушел один. Мы решили, что так будет лучше.
	-  Он отправился туда, а ты остался?
	Что, эта проницательная девчонка пытается в чем-то его
обвинить? Сент-Хеленс ощутил не очень приятное чувство, у него
засосало под ложечкой, хотя это был не страх. А вдруг они уже знают,
что там произошло?
	-  Неважно,-  сказал Мор.-  Дело в том, что уже утро, а твоя дочь
еще не появилась. Ее не было целую ночь. Мы как раз собираемся
отправиться на поиски.
	-  Она пропала? -  Сент-Хеленс попытался осознать, что
произошло.-  Вы думаете, она отошла в сторону и заблудилась?
	-  Нет. Более вероятно, что она похищена. И кем-то, кого ты
можешь знать, Сент-Хеленс.
	-  Я уверяю вас, если Хелн пропала, я не знаю, что могло
случиться.-  Что, какой-то агент из Аратекса выслеживал его, а не найдя,
обнаружил вместо него его дочь? Эта мысль вызвала у него дрожь. Сент-
Хеленс не очень-то сильно беспокоился об этих людях, но его дочь -
совсем другое дело. Он всегда чувствовал, что со временем снова
воссоединится со своей крошечной дочкой. Ее имя было производным от
его имени с тех самых пор, когда она впервые попыталась произнести его
и оно превратилось у нее в односложное Хелн. Это получилось так
хорошо, что они сохранили его. Теперь она была уже взрослой
девушкой, но все еще нуждалась в его защите. Конечно же, он не
позволит заполучить ее этим негодяям из Аратекса! Если этот
мальчишка-король попробует положить на нее глазт
	-  Что ж, не будем терять времени,-  сказал Лестер.-  Мы знаем, что
она находится на другом берегу реки. Мы могли разглядеть ее следы
даже в темноте. Келвин сказал, что ей нравилось бродить в одиночестве -
почти так же, как и ему. Просто для того, чтобы смотреть на звезды,
слушать птиц, дышать чистым речным воздухом и размышлять.
	-  Это похоже на мою дочь,-  сказал Сент-Хеленс. Он и сам часто
так поступал, когда она была еще маленькой девочкой. Ее мать тоже не
всегда была довольна этим, опасаясь, что он попадется в лапы одного из
агентов королевы. Теперь, более дюжины лет спустя, Хелн имела те же
самые привычки, которые она переняла от него, точно так же, как и
Келвин мог научиться этому от Джон. Быть непоседой, казалось, лежало
в самой природе круглоухих. Здесь нет никакого телевидения, радио или
баров, и что же еще можно сделать, когда наступает ночь и приходит
желание побыть одному?
	-  Идем, Сент-Хеленс! -  распорядился Мор и двинулся вместе со
всеми остальными по направлению к реке.
	Они не дают ему времени даже перевести дух. Он с трудом
выносил любого, кто пытался командовать им, даже человека, который
напоминал ему его сержанта. Но он заглушил свое недовольство и
отправился вслед за ними; он не мог позволить себе вызвать у них какие-
нибудь подозрения.
	У реки обнаружился выгоревший костер с валявшимися вокруг
косточками от жаренной дичи, которые были уже обглоданы снующими
вокруг грызунами. Эти пушистые крохотные негодяи моментально,
казалось, появлялись там, где кто-то обронил что-то съестное. Он хотел
бы тоже поесть этой птицы, кажется это был гук или большой дакоз -
отличная дичь для употребления в этом измерении, пусть даже ему
иногда и вспоминалась фаршированная индейка и цыплята-гриль.
Можно забрать круглоухого с Земли, но нельзя забрать Землю у
Круглоухого, подумал он. Джон Найт сказал это людям, которыми
командовал, в одну ненастную ночь, когда было много ворчания по
поводу незнакомой пищи и непривычных обычаев. Он был тогда прав,
его командир, по этому поводу и по другим еще много раз. Очень плохо,
что его командир не вспомнил свои слова, когда та злющая королева
творила свои темные делишки.
	-  Вот здесь видны ее следы,-  сказала Джон. Она показывала на
отчетливо различимые отпечатки в глине у кромки воды. Хелн на этот
раз опять была босиком. Она любила снимать тяжелые кожаные туфли-
башмаки, которые здесь носили все, и ходить босиком по траве. Но это
могло быть и опасным. Она могла поранить палец или уколоться обо
что-нибудь.
	Сент-Хеленс покачал головой. Он начинал, потрясенно осознал
он, думать и чувствовать, как настоящий отец. Конечно же, он всегда
был отцом, но такое было только в его мечтах. Он говорил себе, как это
будет здорово. Теперь это было уже настоящее, но это было не здорово,
это было очень тревожно. Он и впрямь был по-настоящему обеспокоен ее
судьбой. Если ее действительно похитилит
	-  Она задела об этот камень большим пальцем ноги,-
прокомментировал Лестер.-  Видишь, как ее пятка скользнула и оставила
след вот здесь, а затем здесь, а потом она снова восстановила равновесие
и пошла дальше.
	-  У тебя наблюдательный глаз,-  заметил Сент-Хеленс. Это было
еще одна характерная для остроухих особенность -  у многих из них было
острое зрение образцового стрелка и способность к выслеживанию,
характерная для легендарных пограничных следопытов. Он отметил, что
ему следовало бы побольше подумать об этом перед тем, как вернуться в
Рад.


Глава 11
РЕШИТЕЛЬНЫЙ

	Лестер не терял зря времени. Словно гончая, которых Сент-Хеленс
встречал на американском Юге, он мчался вдоль по берегу, разыскивая
отпечатки на влажной глине и знаки, которые были едва заметны. Вот
здесь она остановилась, полуобернулась, очевидно к чему-то
прислушиваясь. Здесь -  ой-ой, здесь были и другие следы. Следы
ботинок, и они совсем не похожи следы каблуков, оставляемые
ботинками, изготовляемыми в Раде. Они появились из леса, как бы
крадучись в темноте: двое мужчин появились сзади, и вот здесь они
схватили ее, она боролась, и они утащили ее в лес. Здесь к двум
мужчинам присоединился третий.
	Теперь, по мере того как становилось светлее, Лестер быстрее
двигался вперед, обыскивая траву и кусты в поисках признаков того, что
те проходили здесь раньше. Его зоркие глаза находили множество
подтверждений догадкам, и он не останавливался, чтобы объяснить это
остальным -  если его вообще еще можно было остановить -  то, что для
его глаз было также ясно, как если бы перед ним была разложена карта.
	Вот сюда, вот сюда, а теперь сюда. Здесь один из мужчин
остановился, чтобы облегчиться. Хелн наступила босой ногой на
колючку, оставив крошечное пятнышко высохшей крови. Они пошли
прямо через чащу, шипы выдирали клочья из их одежды. Здесь на голую
землю был поставлен фонарь-свечка, капли воска попали на камень,
когда свеча была погашена. Здесь их путь пересек след оленя, и они
пошли вдоль него. Их ноги еще больше разрыхлили землю и
перекрывали отпечатки копыт животного, оставившего этот след. След
привел их к реке и к месту брода, а за рекой указатель на другом берегу
предупреждал, что это граница королевства Аратекс.
	Теперь сомнений не оставалось. Агенты короля Бластмора
действительно похитили дочь Сент-Хеленса и увели ее в соседнюю
страну.
	-  Эге, мы ведь не можем пересекать границы. А эту границу в
особенности,-  сказал Мор.
	-  Они-то ее нарушили! Значит, и мы можем это сделать! -  ответил
его сын. Спорить с этим было бесполезно; они не могли спасти Хелн,
если не пойдут по ее следу. Но где-то впереди, и Сент-Хеленс знал это, их
будет ждать засада. Они хотели захватить, в конце концов, его, а не его
дочь, и хотели, чтобы он последовал за ними -  вот почему они не
побеспокоились о том, чтобы уничтожить свои следы.
	Но то, что не знали агенты, и то, что не могли понять ни Лес, ни
Мор, ни Джон -  это то, что Сент-Хеленс был подготовлен к этому.
Агенты неосознанно играли ему на руку. Имея лазер и перчатки, он мог
победить троих или даже целую дюжину агентов и спасти свою дочь.
Затем он станет героем, каким и должен быть, чтобы рассчитывать на
помощь жителей Рада в битве за Аратекс.
	Да, конечно, ожидающая их впереди кампания будет, несомненно,
победоносной. Это будет самая первая схватка, как будет записано в
истории освободительной войны Сент-Хеленса.
	Мор ехал впереди вместе с Лестером, а Джон следовала за ними.
Сент-Хеленс замыкал их строй. Нет, это не то место, которое ему
следовало бы занимать, подумал он. Лошади расплескивали воду,
переправляясь через реку, их ноги увязали в илистом дне, а он усиленно
думал о том, как лучше всего будет справиться с засадой, поджидающей
их впереди; как только это будет сделано, он будет действовать сам, на
свой страх и риск.
	Мор остановил лошадь на противоположном берегу реки.
	-  Вот отпечатки ее ладоней и колена,-  сказал он.-  Должно быть,
она споткнулась, вероятно умышленно.
	-  Прекрасно сработано, Хелн! -  сказала Джон. Лестер посмотрел
вдоль берега и на край Аратекского леса.
	-  Здесь может оказаться засада.
	-  Именно об этом я и подумал,-  ответил Сент-Хеленс. Для него
пришло время действовать, теперь или никогда.-  Я думаю, что будет
лучше всего, если вы все трое подождете меня там, в Раде, а я отправлюсь
дальше один. Я знаю эту страну, и не думаю, что остальные ее знают так
же хорошо, как я. Если я не вернусь вместе с ней в течение разумного
промежутка времени, скажем, до наступления ночи, отправляйтесь за
помощью.
	-  Ты думаешь, что сможешь спасти ее в одиночку? -  спросил Мор.
	-  Думаю, что мне стоит попытаться. Если я не смогу, тогда позову
остальных.
	-  Ты думаешь, что сможешь пробраться туда незаметно и
выкрасть ее? -  Недоверчивость Мора была очевидной.
	-  Я знаю тех людей, которые могли бы мне в этом помочь. Я знаю,
как можно избежать разоблачения и пробраться во дворец. Но мне
придется оставить лошадь и отправиться пешком.
	Лестер подъехал поближе.
	-  Сент-Хеленс, ты и впрямь считаешь, что сможешь избежать
военного патруля?
	-  Я был хорошим солдатом,-  сказал Сент-Хеленс.
	Джон подбросила свою пращу.
	-  Сент-Хеленс, может бытьт
	-  Нет! Доверьтесь мне, вы все. Думаю, что я смогу доставить Хелн
обратно. Она моя дочь, значит, я тот, кто должен попытаться спасти ее
первым. Если я не смогу сделать это, тогда, может быть, мне потребуется
ваша помощь, ваша готовность к действиям.
	Крамбы посмотрели друг на друга. Сент-Хеленс спешился и
протянул Лестеру поводья своего коня. "Я вернусь",-  пообещал он.
Затем, до того, как кто-либо успел произнести хоть слово, повернулся к
ним спиной и пошел по старой лесной тропе на полянку, где еще совсем
недавно были лошади и те, кто захватил в плен Хелн. Он старался не
оглядываться назад и пошел по оленьей тропе, которая должна была
вывести его из леса в стороне от дороги. Еще несколько шагов, и он
оставил тропу и углубился в чащу, позволяя колючкам и шипам рвать на
себе одежду, пока не отошел на достаточное расстояние. Он подождал
немного, оглянулся назад, но не увидел ничего, кроме зеленой стены
леса. Пора готовиться к действиям.
	Вытащив перчатки из карманов панталон, он надел их на руки. Ну
теперь пускай солдаты попробуют его атаковать! Пускай попытаются
хоть трое или целая дюжина! Он знал пару фокусов с мечом, но в гораздо
лучше умел управляться с лазером. Сент-Хеленс вытащил его и проверил
настройку. Лучше установить ее на широкий диапазон, просто на случай,
если ему удастся обнаружить засаду. Он настроил лазер и,
прицелившись, устроил быструю проверку. Луч лазера дотронулся
ближайшей листвы, срезав ее, словно невидимым мечом. Да, лазер
действовал!
	Затем он вытащил пояс левитации. Это, может быть, несколько
более трудно, но, конечно, с ним его возможности и сила значительно
увеличатся. Сент-Хеленс быстро застегнул пояс вокруг талии и взглянул
на контрольные рычаги. Они казались достаточно простыми:
вертикальный и горизонтальный рычаги движения, которые должны
будут управлять его полетом, и кнопка, приводящая пояс в действие. Он
перешел на место, где над головой не было веток деревьев. Теперь нужно
и впрямь действовать медленно, чтобы не потерять управление и не
пораниться; незнакомое оборудование всегда опасно! А это было не
только незнакомым, оно было чужеродным. Однако, время шло, и ему
было необходимо испытать его.
	Сент-Хеленс осторожно поместил оба больших пальцы на красную
кнопку в середине пряжки и надавил на нее. Не было ни гудения, ни
вспышки света, но он понял, что это пришло в действие. Отлично, теперь
медленно подняться вверх, по вертикали, затем пролететь несколько
ярдов по горизонтали, а затем опуститься вертикально вниз на землю.
Если все будет работать так, как следует, это будет вполне достаточным
испытанием. Ему не хотелось тратить лишнюю энергию, потому что он
не знал, сколько ее еще осталось.
	Сент-Хеленс поместил указательный палец на рычаг, который
должен был быть предназначен для вертикального подъема, и сдвинул
его в том направлении, которое, как он считал, должно было поднять его
вверх, и немедленно обнаружил, что пояс тянет его вниз к земле с такой
силой, что панталоны соскользнули с него и обнажили часть задницы. О-
о-ох! Очевидно, верхнее положение рычага не означало, что он должен
лететь вверх, а то, что земля поднимается навстречу относительно него.
Чужеземная логика. Он торопливо ухватился за контрольный рычаг и
передвинул его в другом направлении -  и слишком резко. Он взлетел
выше вершин деревьев, а его панталоны поднялись обратно и не в
надлежащем им положении, а выше него; и теперь он морщился и висел
на промежности.
	Сент-Хеленс перевел рычаг в нейтральное положение и завис над
лесом. Он изогнул свое тело так, чтобы оно заняло более удобное
положение и осмотрелся по сторонам. Он мог видеть Крамбов там,
позади, переправляющихся на лошадях обратно через реку.
	Если они посмотрят в эту сторону, они его увидят. Это было
совсем не к лучшему. Он опустился с помощью чрезвычайно аккуратного
нажатия на рычаг, а затем перевел рычаг обратно в нейтральное
положение и завис около вершин деревьев вне поля зрения отряда,
находящегося на земле.
	Теперь горизонтальный полет: еще одно чрезвычайно осторожное
испытание. Вперед, и он плавно сдвинулся вперед; по меньшей мере,
чужеземная логика не перевернула это понятие! Назад, и он сдвинулся
назад. Ему совсем не нравились эти ощущения и высота полета, но
чувство всемогущества доставляло удовольствие.
	Рычаг должен работать и при движении в стороны. Он попробовал
и это, и все прекрасно сработало. Влево, вправо, вперед, назад. Итак, ему
удалось. Он повелитель этого устройства!
	Сент-Хеленс опустился на землю, приземлившись с едва слышным
хлопком. Он закончил свои испытания, и его могущество было таким
надежным и безусловным, что у него должно оказаться еще очень много
резервов. Кто бы ни сделал это устройство, он должен был быть
мастером своего дела! После десятилетий, а может быть даже столетий,
оно все еще безупречно работало. Он мог бы воспользоваться этой
штукой прямо сейчас и нанести свой удар гораздо быстрее, чем враг
посчитал бы это возможным.
	Сент-Хеленс приготовился добраться до места назначения так
быстро и без усилий, как только это возможно. Он закрепил пояс так,
чтобы тот действовал в большей мере на него, а не на его панталоны -  в
конце концов, он хотел бы еще немного поухаживать за девушками! -  и
снова включил его. Передвигая рычаги с помощью легчайших
прикосновений, он поднялся до удобной высоты над землей и вернулся
обратно к оленьей тропе, держась подальше от колючек. Затем решил
попытать счастья и подняться повыше так, чтобы получить обзор
получше.
	Сент-Хеленс парил на высоте, чуть большей вершин лесных
деревьев. Проход Мертвеца был там, сзади, если идти этой дорогой, а
вон Скала Фокусника. Он хорошо знал, где находится. Если бы он мог
добраться до западной стены дворца и остаться не обнаруженным, то его
старая комната для гостей будет прямо перед ним. Хелн, как он разумно
полагал, должна быть там. Он сможет спасти ее без большого труда,
если, конечно, доберется до места незаметно. С этим поясом было так
быстро и легко путешествовать, что он мог бы преодолеть за считанные
минуты те расстояния, которые потребовали бы многочасовой ходьбы
пешком.
	Сент-Хеленс выполнил все необходимые маневры и скоро оказался
под укрытием леса, выходившего к западной башне дворца. Он
подождал, пока кто-нибудь не покажется, но никого видно не было.
Наконец, в то время, когда он был уже готов потерять надежду, в окне
появилось лицо Хелн. Какое подтверждение его догадок!
	Наступило время действовать! Но инстинкт, который так хорошо
послужил ему в прошлом, заставил его подождать. Хитрая и коварная
колдунья Мельба могла расставить свою ловушку прямо здесь.
	Наконец на крыше он заметил солдата, пристально
вглядывающегося вниз, и, несомненно, вооруженного арбалетом.
Солдат, казалось, проделывал обычный обзор близлежащих лесов. Да,
это было как раз там, где и сам Сент-Хеленс установил бы стражу, если
бы ситуация была обратной. Он вынудил себя выждать, пока голова
солдата не исчезнет из виду. Затем быстро выступил из-за прикрытия
деревьев, нацелился на окно и снова включил свой пояс.
	Он взлетел вверх, перевел рычаг управления в нейтральное
положение и заглянул через окно в комнату женщины, о которой он
думал, как о своей дочери. Тщательно сберегавшийся образ маленькой
девочки постепенно угасал у него в памяти, и образ взрослой Хелн уже
начинал занимать надлежащее ему место у него в сердце. Сначала она
показалась ему совершенно чужой и незнакомой со своим мужем-
слабаком, но теперь он знал, что она такой не была.
	Хелн посмотрела назад, повернувшись, чтобы выглянуть в окно
как раз в этот момент. Так как пояс не издавал никакого звука, а он сам
тоже молчал, то это было лишь чистой случайностью, совпадением или
инстинктом женщины.
	-  Отец! -  воскликнула она. Не Сент-Хеленс, а отец. Его сердце
подпрыгнуло от гордости.
	Затем в его левое бедро стремительным потоком пронзительно
ворвалась боль, застав его в полной неожиданности.


Глава 12
БЕГСТВО ПО ВОЗДУХУ

	Сент-Хеленс в панике чуть не ударил по рычагам управления. Он
нагнул голову, пересиливая боль, не поддаваясь желанию закричать. В
его левом бедре торчала арбалетная стрела. Внизу на камнях мостовой
был арбалетчик, прицеливающийся в него, чтобы выстрелить еще раз.
	Быстро, почти рефлекторно, Сент-Хеленс выхватил лазер,
отбросил предохранитель, прицелился и выстрелил. Однако арбалетчик
первым выпустил свой снаряд и промахнулся; стрела пролетела мимо,
едва не задев Сент-Хеленса, но тот успел дотронуться до рычага на поясе
и отскочить в сторону.
	Арбалетчик, не имея ни малейшего понятия о природе оружия,
которое было перед ним, не сделал никакой попытки отодвинуться в
сторону -  да и действительно, ни к чему хорошему это бы все равно не
привело. Лазер выстрелил -  и широкий красный луч проделал
отвратительную дымящуюся дыру на том месте, где только что был
арбалетчик. Не дыру в человеке, а дыру на земле. Какая мощь заключена
в земном оружии!
	-  Отец! Отец! -  это кричала Хелн у окна, в беспокойстве и
изумлении.
	-  Помоги мне забраться внутрь! -  распорядился Сент-Хеленс. Его
пальцы самую малость передвинули контрольный рычаг, и он пролетел
сквозь оконную раму. При этом он ударился раненой ногой, сморщился
от боли и чуть не потерял сознание.
	-  О, отец, ты ранен!
	-  Конечно же, я ранен! Оторви рукав и сделай из него жгут! И,
пожалуйста, не надо причитаний; времени у нас нет.
	Подождав, пока, дрожа и волнуясь, она сделала все, как он просил,
он стиснул зубы, ухватился за древко стрелы и выдернул ее из раны на
бедре. Новая боль молнией обожгла его, но он был к ней подготовлен.
Стрела вышла наружу, и Сент-Хеленс отбросил ее прочь.
	Ему пришлось балансировать на своей правой ноге и смотреть, как
кровь струится вниз по раненой ноге и скапливается внизу в небольшую
лужицу. Хелн не была ни брезглива, ни слабонервна, с некоторым
внутренним удовлетворением заметил он по ходу дела. Она потянула за
рукав своего шелкового платья -  он с удивлением заметил, что она была
одета как принцесса,-  а когда рукав не захотел отрываться, она быстро
повернулась к нему спиной и сняла платье. Внизу под платьем у нее были
только трусики. Неожиданно он понял, что, должно быть, они забрали у
нее собственную одежду для того, чтобы сделать зависимой от дворца и
того, что в нем было. Как же она могла убежать, когда на ней надето
королевское платье? Она бы сразу стала выделяться среди крестьян, как
королевская пленница, которой она на самом деле и являлась!
	-  Быстрее, девочка! Быстрее, времени у нас нет! -  Ведь вспышка
выстрела заставит охранников взобраться вверх по лестнице в эти
комнаты; с секунды на секунду он ожидал, что раздастся стук. Если бы
он следил за землей так же хорошо, как и за крышей, то успел бы
заметить этого арбалетчика! Он был таким идиотом, что просмотрел
очевидное. Он был таким же и раньше, в былые времена, вот почему
Джон Найт и был командиром. У старины Джона были свои
особенности, "пунктики", плохие и хорошие, но он был неплохим
командиром взвода.
	Хелн обернулась, держа перед собой скомканное платье. Она
заметила размер бедер Сент-Хеленса и растянула платье так, чтобы оно
превратилось в нечто вроде веревки или жгута. Она заколебалась,
очевидно, не желая отказываться от того скудного прикрытия наготы,
которое давало платье; затем решила, что щепетильность в данном
случае нелепа. Хелн опустилась на колени, чтобы обернуть платье
вокруг его ноги и завязать его впереди. Не имея под рукой подходящей
палки, чтобы затянуть жгут, она потянулась, чтобы взять лазер Сент-
Хеленса.
	-  Э-ге-ге. Я подержу его. Просто завяжи это так туго, как только
можешь, и забирайся ко мне на спину.
	-  К тебе на спину! -  В изумлении она выпрямилась, открывая
обозрению обнаженные груди. Какая же из нее выросла красавица!
	-  Помнишь, когда ты была крохой? Я обычно так и носил тебя. Но
возьми, пожалуйста, что-нибудь еще из этого шкафа! Я не собираюсь
допустить, чтобы все наше измерение, разинув рот, глазело на
обнаженное тело моей дочери! Нет, ты пойми меня правильно, у тебя
совсем неплохое телот
	-  Отец! -  воскликнула она с чуточку преувеличенным
негодованием, но затем поспешила к шкафу и схватила там еще одно
платье. Если бы она не была сбита с толку его внезапным появлением и
его раной, она бы раньше придумала взять для жгута новое платье из
шкафа, вместо того, чтобы обнажать свое тело. Она не увидела самого
очевидного решения -  точно так же, как обычно делал и он. Хелн
нырнула в платье и всунула ноги в роскошные тапочки. Они слетят с ног
в тот самый момент, как только она попробует побежать, и будут
мешать ей передвигаться, но бежать ей не понадобится.
	Сент-Хеленс услышал громыхание башмаков на лестнице.
	-  Теперь забирайся на меня! -  скомандовал он.-  Обхвати руками
за шею. Вот сюда, я подойду к кровати.-  Он сделал два прыжка,
остановился, ухватившись за спинку и поманил ее лазером, чтобы она
забиралась к нему на спину.
	-  А где Кел?..
	-  Позже, девочка, позже! Просто ухватись за меня!
	Двигаясь осторожно, она взобралась к нему на спину. Ее левая
нога лишь чуть-чуть касалась его ноги, но боль была нестерпимой.
Однако он уже бывал ранен и раньше, и мог с этим справиться, потому
что это все равно было необходимо. Ему нужно было доставить ее в
безопасное место до того, как он потеряет сознание от потери крови. Он
позволил себе не больше, чем приглушенное восклицание, усиленно
стараясь сосредоточиться на ее проблемах так же, как и на своих
собственных.
	-  Соедини руки! Ухватись за меня как следует -  я не хочу, чтобы
ты упала вниз.
	-  Я готова,-  храбро сказала она.-  И готова лететь.
	-  Обхвати меня ногами за талию.
	Хелн попыталась выполнить его приказ-распоряжение, снова
причинив боль его ноге.
	-  Ят я боюсь, что не смогут
	-  Да, мне это слишком больно. Ладно, просто держись за меня
крепче.-  Сент-Хеленс дотронулся до контрольного рычага, в то же время
сгибая свою здоровую ногу для болезненного, но необходимого прыжка.
Он хотел передвинуть рычаг лишь незначительно, ровно на нужное
расстояние. Теперь требовалось поднять больший вес, так что ему
требовалось больше и подъемной силы, чем раньше.
	Громыхание башмаков достигло двери. Она была заперта; у них
была передышка, пока кто-то рылся в поисках нужного ключа. Надо
действовать!
	Он нажал и передвинул рычаг, отпустил спинку кровати,
подскочил, подпрыгнул и упал на подоконник. Сзади них дверь широко
распахнулась. Медленно паря, почти как во сне, он нагнул плечи и
голову и почувствовал, что Хелн распласталась у него на спине. Затем он
выпрыгнул из окна и закувыркался в воздухе, пытаясь сохранить
равновесие, постоянно нарушавшееся весом ее тела.
	Там внизу были солдаты, и у всех них были арбалеты. Еще один
солдат был в окне позади них. Сент-Хеленс перевел на максимум рычаг
управления, и они вознеслись вверх и в сторону от окна на высоту
крыши. Повернув голову, он увидел, что арбалетные стрелы пронзают
воздух в том месте, где они только что были.
	-  Отец -  тыт ты меня спасаешь!
	-  А как же иначе? -  Мимо него слишком близко пролетела
арбалетная стрела. Пущена с крыши или из окна. Ему необходимо
защититься от этого, и быстро. Он толкнул рычаг, и они стали
подниматься вверх со скоростью, от которой желудок выворачивало
наизнанку. Когда они оказались выше дальности полета арбалетной
стрелы, он снова вернул рычаг в нейтральное положение и посмотрел
вниз на игрушечный дворец и его миниатюрные окрестности.
	-  Отец! О-тец!
	-  Ты только держись за меня! Скоро привыкнешь к этому.-  Что за
чудо, что за прелесть это летательное устройство! Определенно оно
оставляет позади реактивные двигатели, на которых его тренировали. Не
только более маневренное, но и не издает никакого шума. Да, и впрямь у
этого народа Мувара была великолепная технология!
	-  Отец, я не могу удержаться!
	Это была как раз та самая новость, которую он меньше всего хотел
услышать!
	-  Нет, ты можешь! -  резко ответил он ей.
	-  Ят я не могу! Я сейчас, сейчаст
	-  Нет, ты этого не сделаешь! Ты не потеряешь сознание! -  Этого
ему еще не хватало! Он и так с трудом пытался сам не потерять его! Но
он почувствовал, что руки, обхватившие его за шею, разжались.
Отчаянно, все еще держась правой рукой за лазер, он попытался ухватить
ее левой. Ему не удалось схватить ее за левую руку, и его раненая нога
отозвалась на это протестом, тогда он бросил лазер и ухватился за нее
правой рукой. Он поймал ее правое запястье и удержал его.
	Они парили в воздухе, пока лазер, падал, вращаясь и
переворачиваясь в воздухе. Он проследил за ним взглядом, но знал, что
все это было бесполезно. Получить его обратно будет невозможно, а он
знал, что это единственный существующий лазер, и считал его своим
непобедимым оружием. Там, далеко внизу, лазер подпрыгивал и
ударялся о камни мостовой и снова подпрыгивал. Сент-Хеленс знал, что
теперь из этого лазера стрелять будет невозможно.
	-  О-тец!
	Кажется, ему угрожает потерять больше, чем лазер.
	-  Эй, ухватись за меня! Крепче обхвати руками мою шею!
	Хелн сделала так, как он ей приказывал. Какое облегчение! Ее
проблемой, очевидно, была только высота; теперь, когда они опустились
пониже, она могла с этим справиться.
	Но что же он может сделать без лазера? А ведь у него все еще есть
перчатки и этот пояс. Может быть, победить будет потруднее, чем
думалось первоначально, но ведь так всегда и бывает.
	Ветер налетел на них словно бы ниоткуда. В одно мгновение все
было тихо и спокойно, а в следующее их уже рвал и трепал невероятный
ураган. Держа Хелн крепче, радуясь тому, что перчатки умножают его
силу и влияют на ловкость, Сент-Хеленс посмотрел вниз и увидел
маленькую темную фигурку, распростершую руки в их направлении.
Мельба! О, если бы только у него был лазер!
	Теперь они двигались, на самом деле двигались, а пояс не
оказывал этому никакого сопротивления. Им надо было преодолевать
порывы ветра и пробиваться против его движения, противостоять ему
всей силой пояса. Сент-Хеленс поднес перчатку к контрольному рычагу
и попытался сосредоточиться. Ветер сорвал с него шапочку, разметал
волосы Хелн и развеял ее платье. Перчаткам пришлось передвинуть
рычаг управления, чтобы оттолкнуть их обратно. Он сосредоточился, и
перчатка изо всех сил надавила на рычаг.
	Теперь они противостояли ветру и двигались назад. Но они вдруг
стали двигаться назад слишком быстро, когда ветер прекратился также
неожиданно, как и начался.
	Сент-Хеленс перевел рычаг в нейтральное положение. Затем,
точно также неожиданно, они снова начали двигаться. Независимо от
того, хотел он этого или нет. Они неслись над дворцом по кривой, земля
и камни ограды превратились под ними в сплошное пятно. Они
двигались по более и более крутой кривой, по спирали. Они попали в
воздушный смерч!
	Сент-Хеленс отчаянно ударил по контрольному рычагу. Они
летели теперь горизонтально, но по-прежнему теряли высоту. Лес был
внизу под ними, а огромное большое дерево возникло прямо впереди. Он
прижал Хелн поближе к себе, когда ветка дерева просвистела мимо,
словно острый серп, и ветви раскрылись, словно жадные злобные руки.
	Что-то ударило его. Все закрутилось перед ним, быстрее и быстрее,
превращаясь в сплошное пятно. Затем все померкло. Наступила тьма.
	Хелн почувствовала, что перчатка, удерживающая ее,
соскользнула с руки. Затем она стала падать. Она вытянула руки,
пытаясь ухватиться за что-нибудь и удержаться, и уцепилась за жесткий
кусок коры. Она держалась за него и посмотрела на землю, которая была
далеко внизу. Хелн чувствовала головокружение, сильнее, чем когда они
были много выше. Ее пальцы болели от соприкосновения с грубой
древесиной, но неожиданно она поняла, что ее удерживают ветки дерева,
и что она все-таки не упадет вниз.
	Она посмотрела на Сент-Хеленса, которого удерживал его пояс.
Пояс со всей силы пытался оттолкнуться от древесного ствола. Сам
Сент-Хеленс висел вниз головой и дышал, но был без сознания. Кровь из
его раны просачивалась через грубую повязку, стекала вниз по ноге и
капала через листья, падая на землю далеко внизу.
	Прежде всего ей было необходимо остановить этот пояс. Лицо
Сент-Хеленса было прямо напротив ствола, и оно выглядело разбитым,
хотя Хелн думала, что, возможно, это просто только от прилива крови.
Ей необходимо было остановить этот пояс, чтобы он перестал его
подталкивать -  но как? Отец передвигал этот маленький рычажок, но
если она передвинет его не в ту сторону, что может тогда случиться?
Сент-Хеленс мог взвиться в небо, и тогда снова появится этот смерч и
снова утянет его вниз. Но ей все равно было необходимо попытаться.
	Перчатки -  может быть, ей стоит надеть их? Предполагалось, что
они знают, что нужно делать, не так ли? Келвин говорил, что так они и
действуют. А где же сам Келвин? Почему ее отец носит перчатки ее мужа
и почему у него оказался его лазер и этот пояс? Много было вещей,
которых она не знала и не понимала, и некогда было сейчас думать надо
всем этим. Может быть, Келвину нужна ее помощь -  но как же она
узнает об этом?
	Ее беспокоила кровь на ноге Сент-Хеленса. Возможно, наконечник
арбалетной стрелы и не задел кость, но, конечно же, он сильно повредил
мягкие ткани! А то, как он выдернул стрелу из своей раны -  она бы
никогда не смогла этого сделать! Может быть, лучше было бы оставить
все как есть, пока не поспеет помощь. Так или иначе, она надеялась, что
задеты только мягкие ткани. Их у Сент-Хеленса достаточно много, и
может быть это для него и к лучшему. Но ей было необходимо
остановить кровотечение.
	Платье было завязано так же, как и раньше, но оно соскользнуло.
И теперь оно прижимается к обломку стрелы, еще оставшемуся в ране, и
рана частично открылась. Она пожалела, что является такой
чувствительной и слабонервной и что у нее нет отношения Джон к
вещам такого рода. Но ей было необходимо сделать с этим все, что
можно.
	Она подвинула намокшее от крови платье чуть повыше на бедре.
Затем вытащила из ножен меч Сент-Хеленса и, отрубив им ветку с
дерева, воткнула в развилку. После этого она немного расслабила узел на
красной от крови повязке, пропихнула палку в центр узла и затянула
жгут так, как и следовало. Вот так, подумала она, может быть, я не такая
уж и беспомощная, как иногда о себе думаю.
	Сент-Хеленс не поблагодарил ее за это. Он оставался без сознания.
Кажется, он нормально дышал, а его сердце поддерживало устойчивый
ритм. Но его лицо оставалось прижатым к стволу дерева.
	Что ж, может быть, вот это поможет. Она стащила перчатки с его
рук. Мягкая кожа с металлическими накладными пластинками с
готовностью поддалась ее прикосновениям. Она засунула руки в
перчатки, пока ее кисти не оказались полностью внутри них. К ее
удивлению, огромные перчатки превосходно подошли ей и теперь
казались словно дополнением к ее собственной коже. Было очевидно,
что их может носить любой круглоухий, хотя пророчество относилось
только к Келвину.
	Поколебавшись, она потянулась своей рукой в перчатке к рычажку
на поясе Сент-Хеленса. Этот маленький рычажок должен двигаться
вперед и назад. Куда же теперь ей его передвинуть?
	-  Перчатки, решайте это сами,-  подумала она. Ее пальцы
сработали. Она не была уверена, она ли контролировала их движение,
или перчатки. Рычажок шевельнулся, все время двигаясь назад. Пояс
изменил свой нажим, и тело Сент-Хеленса пролетело между веток с
такой скоростью и резкостью, которой она не ожидала. Она беспомощно
смотрела, как оно покинуло их дерево и было остановлено стволом
другого.
	Ей необходимо было снять его! Она знала это -  но до соседнего
дерева никак нельзя было добраться. Хуже того, дерево, на котором
сейчас находился Сент-Хеленс, росло прямо как свечка, без веток на
нижних уровнях. Как же она сможет дотянуться до него, не говоря уже о
том, чтобы спустить его на землю в целости и невредимости? Она
думала, что перчатки помогут ей, а вместо этого они только сделали все
хуже!
	Ее внимание привлекло какое-то движение на земле. Там были
двое всадников, верхом на конях, и смотрели наверх.
	-  Вот он, Корри. Как же мы достанем его оттуда?
	-  Не спрашивай меня, Бимоуд. Нам понадобится помощь.
Посмотри-ка туда!
	-  Что там?
	-  Его дочь. Как она туда попала?
	-  Не знаю. Что это там блестит?
	-  Меч. Должно быть, Сент-Хеленса. Эй ты, девушка, там наверху,
ты не ранена?
	-  Н-нет,-  сказала Хелн.-  Но мой отецт
	-  Слезай вниз и захвати с собой меч.
	Она колебалась. Но если верить Келвину, перчатки хорошо
помогали при лазании. Кроме того, в прошлом она и сама немного
лазила по деревьям. Однако же есть еще и меч. Если она попытается
спуститься с мечом, не вложенным в ножны, то легко может им
пораниться. Она начала спускаться вниз без меча.
	-  Захвати с собой меч, я тебе говорю.
	Ничего не поделаешь. Она была совершенно беспомощна, с мечом
или без меча, и если она попытается перечить этим грубым мужикам, то
сделает все только хуже. Она потянулась вверх левой рукой в перчатке и
взяла меч так легко, словно бы он принадлежал этой руке и был ее
частью. Когда она подтянула его пониже к себе, то заметила, что на
лезвии имеется надпись, которой она не видела раньше. Ее глаза
неосознанно прочитали эту надпись: "Дано в знак вечной дружбы от Его
Величества Короля Филиппа Бластмора, правителя Аратекса". Так что
же это значило? Может быть, Сент-Хеленс украл этот меч, или он и
король действительно были друзьями?
	-  Спускайся побыстрее!
	Голос у этого Бимоуда был отвратительный. Вероятно, он
способен на подлость, дай ему только шанс. Лучше не сердить его. Она
попыталась отбросить все свои мысли кроме той, что ей нужно
спуститься вниз.
	-  Посмотри на эти ножки! -  воскликнул Бимоуд. Она забыла, что
на ней надето! Это шелковое платье снизу открывало все на обозрение.
Но что же она могла поделать? Если она попытается остаться наверху на
дереве, они подстрелят ее арбалетной стрелой. Она покрепче стиснула
зубы и продолжала спускаться вниз, хотя почти физически ощущала
взгляд двоих мужчин, устремленный на ее движущиеся ноги. Ей
казалось, что теперь их словно покрывает корка грязи.
	Скорее, чем она ожидала, правая перчатка раскачала и развернула
ее на ветке и позволила ей пролететь по воздуху оставшееся небольшое
расстояние. Мужчины стояли, словно загипнотизированные, их глаза
округлились, рты удивленно приоткрылись. Это из-за ее ног? В других
обстоятельствах, она могла бы принять это за комплимент. В данном же
случае она испытывала только отвращение, но не говорила об этом.
	-  Ты видел это, Корри? Должно быть, она наполовину кошка! Я
думал, что она упадет.
	-  Да, это была бы потеря! -  согласился Корри.
	Бимоуд спешился.
	-  Женщина, дай мне этот меч!
	Хелн переместила меч из левой перчатки в правую. Кажется,
перчатки не очень-то торопились с ним расстаться. Если верить
Келвину, они делали того, кто их носит, мастером во владении мечом.
Но могли бы они сделать это для женщины?
	-  Помогите моему отцу,-  сказал она.
	-  Мы поможем ему, когда получим помощь. У нас наготове для
него цепи. Не правда ли, Корри?
	Хелн увидела, что большой отрезок тяжелой цепи пристегнут к
седлу Бимоуда. Пока она наблюдала за ним, он отстегнул ее, и цепь
упала на землю.
	-  Вы собираетесь заковать моего отца в цепи?
	-  Мы должны. Это приказ короля. Но, может быть, к тебе это не
относится, если окажешь нам некую услугу. Давай сюда твой меч.
	Услугу? Ей не приходилось долго догадываться, что это означало.
Она вспомнила тот первый раз, когда ее изнасиловали.
	Корри тоже спешился.
	-  Не будь грубым, Бимоуд. Королю это не понравится. Он не
хочет, чтобы на ней остались какие-то отметки. Хуже того, это не
понравится Мельбе.
	-  Мельба об этом не узнает.
	-  Все жет
	-  Какая жалость,-  сказал Бимоуд, очевидно напуганный мыслью о
гневе Мельбы.-  И все равно, мы можем потом заставить ее сказать, что
все в порядке. А тогдат
	Меч, удерживаемый перчаткой, поднялся, когда этого совсем не
ожидала и сама Хелн. К ней вдруг пришла неожиданная решительность.
Решительность, что если она овладеет ситуацией, то сможет хотя бы
отправиться за помощью для Сент-Хеленса. В конце концов, он из-за нее
угодил в это положение. А что касается того, что эти двое планировали
для нее -  она не хотела в этом участвовать.
	Бимоуд протянул руку, чтобы взять меч: -  Отдай мне его.
	После чего она окажется без оружия и совершенно беспомощна и
не сможет им противостоять.
	-  Нет -  сказала она. Меч ткнулся в лицо Бимоуда, и снова
вернулся обратно, не коснувшись его.
	-  Ну, идиотом я буду! -  воскликнул Бимоуд. Он со свистом
выхватил свой собственный меч и взмахнул им. Но в это время перчатка
сделала ложный выпад, изогнула ее запястье, и лезвие Бимоуда
отскочило, удар его меча был отражен. Не только отражен, но и сам меч
улетел прочь с огромной скоростью. Меч упал где-то в кустах, а сам
Бимоуд так и остался стоять с разинутым ртом.
	Корри потянулся к мечу, пристегнутому у него на бедре, но
остановился, глядя на острие меча Хелн, которое неожиданно оказалось
приставлено к его горлу. Его мозг перестал сосредоточиваться на
зрелище голых ножек и перешел на лицезрение обнаженной стали.
	-  Ты,-  сказала Хелн Бимоуду,-  достань эту цепь и подтащи ее вон
к тому дереву.
	Бимоуд сделал все, как ему было приказано, обеспокоенно глядя
на Корри. Его лошадь заржала: это было очень похоже на смех.
	-  Отлично, встань там спиной к дереву.-  Она говорила так, как, ей
казалось, на ее месте должен был говорить мужчина.
	Мужчины подчинились ей. Не спуская с них глаз, пока они
смотрели на лезвие ее меча, она взялась за конец цепи и обошла с ней
несколько раз вокруг дерева. У Бимоуда был такой вид, словно он
собирался сделать неожиданное движение, но регулярно наставляли
острие меча на его левый глаз, и он передумал. А что теперь? Ага, вот
здесь на конце есть замок. Она соединила вместе два конца цепи и
замкнула ее. Затем она встала перед ними.
	-  А сейчас я отправлюсь за помощью. Если ваша помощь прибудет
раньше моей, моего отца не должны заковывать в кандалы. О его ране
необходимо позаботиться, он должен получить пищу и отдых. Если это
не будет сделано, ваш король и ваша Мельба ответят перед самим
Круглоухим из Пророчества! -  Что такое она говорит? Это казалось
безумным! Было почти так, как если бы сами перчатки заставляли ее
разговаривать таким образом!
	Корри и Бимоуд посмотрели друг на друга. Бимоуд судорожно
сглотнул. Они могли не соглашаться с ней, но были сейчас не в том
положении, чтобы спорить.
	-  И еще одно.-  Ее перчатки воткнули меч в землю острием вниз.-
Когда мой отец придет в себя, ему понадобится его меч. Хорошенько
позаботьтесь о нем; ведь это подарок от вашего короля.
	Сама изумленная тем, что делает, Хелн села на коня Корри, и
всезнающие перчатки умело и ловко ухватились за поводья. Она думала,
что сможет вспомнить дорогу к границе, но сомневалась, что ей
придется это делать. Если твердо держать в уме свои желания, то во всем
остальном можно будет полностью положиться на перчатки.
	Когда она проезжала на лошади мимо своих недавних
похитителей, Корри сказал Бимоуду:
	-  Тыт Ты надутый идиот. И тебе взбрело в голову сказать ей,
чтобы она захватила с собой меч!
	-  Ну что ж, если бы ты не был так занят рассматриванием ее
платья, ты бы мне, конечно, напомнил об этом! -  парировал Бимоуд.
	Хелн едва не улыбнулась. Может быть, это платье все-таки
принесло ей какую-то пользу.


Глава 13
ПЛЕННИКИ

	Джон Найт лежал на набитом соломой тюфяке и смотрел, как
Герта, его лопоухая сиделка, наливает ему черпаком суп. Чудесным
образом его раненая рука и сломанный палец совершенно срослись,
словно бы ими занимались лучшие хирурги Земли. Должно быть, здесь
отчасти не обошлось без магии, подумал он уныло. Он, который всегда и
всюду заявлял, что магии не существует на свете, даже перед горой
свидетельств, утверждающих совершенно противоположное -  он своим
выздоровлением был обязан магии!
	Это напомнило ему о Шарлен, его остроухой жене, а теперь его
вдове, из другого измерения. Чудесная милая Шарлен! Она верила в
магию, и теперь он знал, что она была права. У нее от него были
чудесные сын и дочь. Если бы только ему не пришлось тогда покинуть
ее! Но если бы он остался с ней дольше, ее жизнь тоже оказалась бы
подвергнута опасности, а он не мог этого вынести, поэтому он и ушел.
Он сделал это с глубоким и не исчезавшим с тех пор сожалением, но он
никогда не сомневался в необходимости этого. Он не мог возвратиться к
ней, пока судьба королевы Зоанны была неизвестна и пока был жив
второй муж Шарлен, Хэл Хэклберри.
	Герта протянула ему серебряную миску с красивой чеканкой и
ложку с самой изысканной отделкой. Он взял их, снова удивившись
тому, как чудесно действует его рука. Ему также очень нравилась
движущаяся картинка на миске: когда ложка приближалась к миске,
лицо на ней улыбалось. Это казалось настоящим изменением
изображения, а не просто иллюзией. Какими же удивительными
мастерами и умельцами были эти люди! Он не спеша глотал бульон, по-
настоящему оценив его чудесный вкус и аромат.
	Герта улыбалась, глядя на него сверху вниз. Ее такие большие уши,
прикрывающие по обеим сторонам лицо, были похожи на уши щенка.
Такие нежные глаза, такое милое лицо, хотя и с большим щелевидным
ртом. В ней было всего три фута роста и, будучи слегка полноватой и
коренастой, она имела вид женщины-гнома.
	-  Ты хочешь хлеба?
	-  Спасибо, Герта. Да, пожалуйста.-  Он наблюдал, как она
пересекает комнату, стены которой были из цельного камня, а
обстановка напоминала обстановку небольшого уютного домика-
коттеджа. Она отрезала ему от буханки большой ломоть хлеба,
использовав большой зазубренный нож. Он заметил, что его ручка тоже
была богато украшена.
	-  Герта, не принесешь ли ты мне и нож? Она принесла его,
доверчиво протянув его вместе с толстым куском хлеба. Он впился
зубами в его корочку, наслаждаясь грубоватым вкусом овса и
каравайных семян с небольшим привкусом пиццы. Ручка ножа была
выполнена в форме серебряного змея, его хвост продолжался и на лезвии
ножа. Когда он дотронулся до кончика рукоятки, глаза змея тоже
задвигались, чтобы проследить за его движением. Он знал, что это всего
лишь магия изображения, но это было слишком сверхъестественно. Как
же им удается оживлять эти вырезанные и вычеканенные фигуры?
	-  Вы называете себя людьми змея, Герта?
	-  Да, это так, Джон Найт.
	Но все остальные неизбежно будут звать их лопоухими. Он
подумал о своей необыкновенной удаче. Раненый, плывущий вниз по
реке к тем невероятным водопадам, которые, казалось, падали в
совершенно черный, заполненный звездами космос. Они приближались
все ближе и ближе, эти водопады, и он греб, чтобы спасти свою жизнь.
Затем и вода и его плот и он сам падают, снова плывут, выплывают на
поверхность, и вотт он уже здесь. Это был другой мир, другое
существование, отличающееся как от Земли, откуда он был родом, так и
от мира, который был населен остроухими людьми, считающими
странными людей с круглыми ушами. Он обнаружил, что находится на
плоту на совершенно другой реке, а кругом поют птицы и понял, что
какая-то сила доставила его сюда. Какая-то атомная сила, такая же, как
та, которая была высвобождена при взрыве артиллерийского снаряда,
который забросил его и несколько человек из его команды в почти
сказочный мир магии и остроухих людей. Это случилось странным и
непонятным образом. Эта дыра, этот провал в реальности. Провал
каким-то непонятным образом забросил его сюда.
	Он снова подумал о Зоанне, рыжеволосой королеве Рада, которая
околдовала его магией, хорошо известной на Земле: магией сексуального
влечения. Он подумал о том, какой злобной она была, как она убивала и
уничтожала хороших добрых людей без всякой совести и во всех
отношениях была жутким монстром. Но он долго не мог оценить по
достоинству эту ее сторону, будучи очарован той ее единственной
гранью, стороной, которую она показывала только ему одному: ее
красотой и ее влечением к нему. Как же глупо он был обманут лестью,
как же одержим вожделением к ее телу -  вожделением, которое она
всячески поощряла и поддерживала в нем. Он намеренно забывал обо
всех свидетельствах ее истинной природы в течение неопределенно
долгого срока; теперь ему было стыдно вспоминать об этом.
	В конце концов, он попытался ее уничтожить, уже тогда, когда его
чудесный сын Келвин от милой Шарлен сражался за то, чтобы
освободить королевство от ее власти. Он чувствовал и ему казалось, что
он уничтожил ее, но все же он не был в этом уверен. Но он по крайней
мере попытался это сделать! Если это никак не компенсировало его
длительное пребывание не на той стороне, то все же это было лучше, чем
ничего. Он все еще многим был обязан тому миру, хотя понятия не имел,
как сможет отдать свой долг. Все это теперь было очень далеко, в другой
жизни и, возможно, лучше всего было бы позабыть об этом.
	Джон обмакнул в суп кусок хлеба и стал высасывать из него
жидкость.
	-  Ты знаешь, Герта, сегодня я уже почти здоров.
	-  Да, твои разум и тело исцелились.
	-  Разум? -  Что могла она знать о его бурных внутренних
сомнениях.
	-  Ты был безумен.
	Неужели? Он попытался вспомнить. В его сознании возникали
беспорядочные образы. Словно картинки, мелькающие на
телевизионном экране, пока его разум дремал, время от времени
просыпаясь. Может ли он придать им какой-то смысл, если попытается
расположить их в хронологическом порядке?
	Падение в Провал, вниз, вниз, целую вечность. Затем, каким-то
образом, он уже не падал, он парил в звездном море. Дрейф без
направления, без ориентации. Это странное ощущение, наполнившее его
сознание, сделавшее его сумасшедшим? Отрывочные мысли: как глупо
скитаться через этот Мальстрем без карты! Поэтому он где-то достал
карту или сам ее выдумал и нацарапал не ней маршрут. Маршрут к
Мувару. Это имело так мало смысла, даже в его безумии, что он все
смеялся и смеялся, но, тем не менее, двигался по этому обозначенному
маршруту, который теперь превратился в мерцающую впереди в тумане
ленту. Лента превратилась в поток света или темноты и течение понесло
его вдоль него, пока тот не стал слишком быстрым, и Джон был
выброшен на другой уровень безумия.
	Он карабкается вверх по скользкому склону. Неожиданно
понимает, что на самом деле это панцирь черепахи, такой большой, как
и галапагосская. Или еще больше. Но ведь это совсем не та черепаха, на
которой покоится мир. Неправильная мифология. Возможно.
	Бежит, падает, снова ранит свою и так сильно израненную правую
руку. Эта рука была ужасным образом искалечена, из нее сочилась и
капала кровь, она все нарастающими волнами посылала импульсы боли.
Деревья, кусты, скалы. Бежит, бежит, бежит.
	Падает, падает, падает. Боль. Что-то длинное, серебристое.
	Веревка? Он вытянул вперед левую, не пораненную руку. Громкое
шипение, и веревка начинает разматываться.
	Челюсти змея, широко раскрытая пасть. На клыке висит капелька
чистого яда, затем отрывается и падает. Боль, боль, боль. Чей-то крик.
Его собственный. Затем цветок ласково похлопывает по голове змея.
Голубовато-розовый цветок, что-то среднее между фиалкой и дикой
розой. Ладонь с короткими, словно обрубленными пальцами, держащая
его стебель.
	Челюсти змея закрываются. Змей снова опускается на землю, затем
ускользает прочь.
	Теперь над рукой, держащей стебель цветка, появляется лицо.
Очень синие глаза и очень большие уши, похожие на уши щенка. Лицо
Герты. Она смотрит на него, ее рот кривится, в глазах набухли слезы. По
щеке стекает слезинка.
	Цветочные лепестки касаются его лба, мягко, нежно поглаживая.
Аромат цветка, слегка похожий на аромат мака, успокаивает его усталый
мозг, облегчает давнюю боль. Щеночек с цветочком. Принужденный
болезненный смех. Затем снова забвение.
	Он мысленно одернул себя. Все это было так похоже на сон и все
же так реально. Это было больше, чем галлюцинация, или же
галлюцинация, возможно, могла возвращаться в его памяти со слишком
многими реальными чертами, слишком сильно похоже на реальность.
	Это действительно была Герта. Эта комната была освещена
огромными фосфоресцирующими поганками, размещенными повсюду.
Стены, сделанные из камня, очевидно из твердого. Это было похоже на
комнату в пещере или нору, но стены были совершенно гладкими. Здесь
известна техника лазерного строительства? Или это магия?
	-  Ты хочешь поесть? -  спросила Герта.
	-  Пожалуйста.-  Язык, по крайней мере, был все тот же. Странно,
но он, как и все другие вещи, изменялся от измерения к измерению лишь
незначительно. А может быть, это и не настолько странно и указывало,
что люди во всех мирах имеют общее происхождение, и эти несколько
измерений они колонизировали и заселили. Очевидно, между мирами
имелось сообщение, потому что Мувар создал свою легенду среди
остроухих в Раде, и если можно было верить этим легендам, то Мувар
был вовсе не первым. Как же мог он предсказать объединение
королевств, если не было самих этих королевств, которых требовалось
объединить? Круглоухие и остроухие могли вступать в брак и
производить потомство: он сам это доказал! Это означало, что они были
близкородственными друг другу видами. Но эти лопоухие, среди
которых он был сейчас -  насколько они были близки к другим видам
людей?
	Герта принесла ему одежду. Она была белой, гладкой и блестящей,
и на Земле он бы решил, что это сатин. Было и нижнее белье из менее
блестящего материала, напоминающего хлопок.
	Джон заколебался: привычка, оставшаяся с Земли, где люди
разных полов смущались обнажаться друг перед другом, затем вылез из
постели и быстро схватил одежду. В конце концов, Герта была его
нежной сиделкой в течение промежутка времени, который теперь он
никак не мог оценить. Возможно, это были целые недели, хотя он думал,
что прошли только дни. В течение этого времени она помогала ему всем,
чем только можно, или же ее магия была того рода, которая помогла ему
исцелиться, сохранив все телесные функции. А это казалось
маловероятным! Поэтому, хотя его память и была затуманена, он был
уверен, что Герта видела все его тело и все его функции.
	-  Я не вставал до этого, а, Герта?
	-  Нет, вставал. А я помогала тебе ходить.
	-  Я не помню.
	-  Так и должно быть. Исцеление затуманивает память, но утешает
и перестраивает сознание.
	Он подумал об этом, а также о том, как уверенно он чувствует себя
на ногах. Герта протянула ему пару мягких тапочек с загибающимися
кверху носками. Когда он уселся, чтобы надеть их на ноги, то подивился
тому, что оба тапочка были украшены большими пряжками, и что
пряжки были серебряными. Картинки на серебре изменились, когда его
ноги вошли в тапочки. Он уже перестал удивляться и гадать, в чем же
заключалась эта магия. Искусству не нужно знание этого.
	Он встал, осмотрелся и заметил дверь. Джон был уверен, что
смотрел на эту дверь целыми часами, но теперь было похоже на то, что
он видит ее в первый раз. Она тоже была украшена серебряными
панелями, которые по-своему все время менялись.
	-  Я отведу тебя в мастерскую, Джон. Теперь ты вполне здоров.
Магия закончила свою работу.
	Он не переставал удивляться, идя за ней. Герта двигалась довольно
быстро для человека с такими короткими ногами. Он испытывал по
отношению к ней доброту и нежность, те чувства, которые мог бы
питать к младшей сестре.
	Они прошли под каменными арками, через несколько комнат без
окон и, наконец, вышли в большой природный амфитеатр. Здесь было
много лопоухих мужчин, носивших остроконечные шапочки, не сильно
отличающиеся от колпаков из Рада, и кожаные фартуки. Они работали у
индивидуальных наковален. Котел, вокруг которого кипела работа,
содержал серебро в расплавленном состоянии. Огонь, пылавший так
ярко под котлом, должен был, понял он, иметь магическую природу,
чтобы расплавить серебро.
	Пока он смотрел, один из лопоухих подошел к котлу, неся с собой
охапку серебряных чешуйчатых кож. Он повертел кожу в руках и бросил
ее в котел. Еще один лопоухий, стоящий на помосте, помешивал
содержимое котла длинным черпаком.
	-  Боже мой! -  сказал Джон. Он присвистнул, потом не нашел
ничего лучшего, чем повторить это восклицание: -  Боже мой!
	Эта кожа была змеиной шкурой и состояла из чистейшего серебра!
Аналог драконов с золотой чешуей! Неужели нет ничего, что не могло
бы быть реальностью в каком-то из измерений?
	Его разум снова ушел в прошлое, отчаянно сражаясь хотя бы за
капельку здравого смысла. Высшая школа, преподаватель, пытающийся
привлечь его внимание: "Эта статья рассказывает о том, как моллюски
поглощают тяжелые металлы, и о том, как эти металлы перемещаются к
их панцирю. Мясо, мякоть этого моллюска не годится для употребления
в пищу, и он имеет металлическую окраску. Я предлагаю тебе прочесть
эту статью и сделать доклад по ней на завтрашних занятиях в классе!"
Джон кивнул, жалея о том, что он выбросил потом ту пачку бумаги, и
сейчас ему хотелось крикнуть назад, через все эти годы: "Да, и
бессмертные драконы живут и живут в течение столетий!" Змеи были так
же бессмертны, как и драконы, они поглощали и усваивали серебро
вместо золота, и серебро потом в течение столетий откладывалось в их
сияющих чешуйчатых шкурах.
	Лопоухий, который переходил от наковальни к наковальне,
проверяя работу, подошел к ним. Он был не выше Герты, но его голова
была больше и выражение лица было, как у обеспокоенного ходом работ
десятника.
	-  Он исцелился, Герта?
	-  Да, исцелился.
	-  Отлично. При продаже мы неплохо получим за него.
	Герта поежилась.
	-  Мне не нравится об этом думать, Херциг.
	-  Неважно. Ты знаешь обычаи.
	-  Да.
	Джон уставился на них.-  Продать? Меня? Другим таким, как вы?
	-  Нет, другим таким, как ты, Джон.
	-  Как я? Людям, таким же, как я, только с заостренными ушами?
	-  С заостренными ушами? Нет, Джон. С такими, как у всех вас,
смертного народа. Крошечными ушами, расположенными низко по обе
стороны вашей головы.-  Она попыталась не показывать свое
отвращение к этой ненормальной форме.
	Джон думал об этом после того, как они вышли из мастерской и
заковыляли обратно той же дорогой, какой пришли сюда. На обратном
пути он увидел, что здесь и впрямь было много небольших домиков-
коттеджей, но что комнаты, в которых он находился, на самом деле
располагались внутри скалы. В скале были вырублены и другие двери, и
какие-то круглые отверстия, которые могли были быть просверлены
лазером.
	-  Что случится со мной, Герта? Стану ли я рабом?
	-  Я не знаю, Джон. Круглоухие живут по-своему, а мы по-своему.
Их король Хада скупает всех пленников лопоухих, которые здоровы.
Они покупают людей, подобных себе. А что они потом делают, я не
знаю.
	Джон Найт поразмыслил над этим и не увидел повода для
самоуспокоения. Вполне вероятно, что гораздо лучше ему удалось бы
прожить, оставшись у лопоухих, если бы у него было бы в этом деле
какое-то право выбора.


	Кайан попытался сосредоточиться на других вещах, кроме их
наказания. Он обнаружил, что может думать сам за себя, и Лонни не
будет знать его мысли, но если он начинал думать так, как если бы
собирался заговорить, то она мгновенно понимала его. Было приятно
сознавать, что они собираются провести целую вечность вместе. Но
проведут ли они ее на самом деле? Смешаются ли постепенно их мысли и
мысли змея, пока не станут одним целым? Может быть случится именно
это, но, может быть, процесс можно замедлить, если и не остановить
совсем. Что им необходимо делать, чувствовал он, это
концентрироваться на тех мыслях, которые были чисто человеческими.
Это может быть даст им возможность слиться со змеем, сохранив
человеческую природу и интеллект и не опуститься до его уровня.
	Джон Найт, его отец, как-то говорил о животных-оборотнях. Он
сказал, что все это суеверия и выдумка, но некоторые люди все-таки
верят в них. На Земле всякое могло быть возможным. Волки, кошки и
другие земные существа, содержащие в себе человеческий дух, душу и
время от времени обменивающиеся ими с человеком. Может быть эти
истории обязаны своим существованием таким созданиям, как лопоухие.
Если духи действительно существуют, а теперь он был склонен считать,
что это так и есть, и они и вправду могут существовать, тогда почему же
не может быть двух различных видов, содержащих дух одной и той же
природы? Если змеи -  это действительно бессмертные предки лопоухих,
то не было ли странным, чтот
	Его мысль прервалась, отвлеченная процессом питания змея.
Скала имела острый перечный привкус, сдобренный добавками серебра.
Плохой стороной всего этого было то, что ему это начинало нравиться.
Он думал о поглощении пищи и не мог сосредоточиться ни на чем
другом. Природа змея начинала побеждать человеческую!
	-  Кайан? -  спросила Лонни.
	-  Да, Лонни.-  Ему необходимо было быть осторожным. Он хотел
бы слиться с ней, соединить вместе их души, но сомневался, что ему
следует делать это. Ведь слияние их душ будет лишь прелюдией к
последующему слиянию со змеем, а это будет означать конец их
человеческой сущности. Каким-то образом ему было необходимо
выбраться из этого тела в свое собственное и отправиться обратно домой
в родное измерение, в Рад, и найти там девушку, которую напоминала
Лонни. Только как давно все это было?
	-  Кайан, как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем вернуться?
Снова оказаться в своих собственных телах?
	-  Конечно. Что за вопрос.-  И все же это было лишь эхом его
собственных сомнений. Его вера в возвращение уменьшалась, но он не
хотел ее разубеждать. Он припомнил слова песни и попытался напеть ее
ей: "О, верни, о, верни, верни мне мое тело-о-о-о." -  Это была пародия,
которую он пел, когда был ребенком, но она подошла для этого случая.
	-  Я боюсь, Кайан. Я только просто хочу попробовать серебро и
ощутить, как функционирует наше тело.
	-  Не НАШЕ тело, Лонни! Выкинь это из головы! -  Конечно в
данный момент у нее не было ее собственной головы, но некогда было
подыскивать подходящие термины и обозначения.-  Ты человек, а не
змей! Ты красивая девушка!
	-  Да, Кайан? Ты и на самом деле так думаешь?
	-  Конечно, это так и есть! Конечно! Я хочу жениться на одной
девушке, которая выглядит точно так же, как и ты. Я собираюсьт-  Он
переборол свое сомнение.-  Я собираюсь вернуться.
	-  Ты и вправду так думаешь, Кайан?
	-  Да, мы оба вернемся обратно.-  Как они это сделают, он понятия
не имел, но цеплялся за эту свою уверенность.
	-  Я имею в виду, что я красивая?
	-  Да, да, я же тебе сказал.
	-  Ты действительно хотел это сказать?
	Он засмеялся, и мысленный смех прозвучал даже более
натурально, чем его физическая версия. Как могла она сомневаться в
этом? В их возможное спасение поверить трудно, но ее красота была
совершенно бесспорна! -  Конечно же!
	Она очевидно уловила в этой мысли нечто большее, чем он
намеревался сообщить ей.
	-  Ты находишь меня красивой,-  сказала она, поверив ему.-  А ты
бы хотел обнимать и целовать меня ит
	-  Я этого не говорил! -  запротестовал он.
	-  Но ведь это же верно, не правда ли? К своему удивлению он
обнаружил, что это правда. Он действительно хотел заниматься всем
этим с ней! -  Да, нот
	-  И все же ты собираешься жениться на той другой девушке.-
Теперь она была сердита. Он почувствовал нарастающий приступ ее
гнева и не мог отрицать его справедливости.
	-  Мне придется это сделать, Лонни. Я не могу на тебе жениться. Я
ведь из другого мира, из другого измерения. Это будет просто не так, как
надо, неправильно.
	-  Неправильно?
	-  Мой -  мой отец пришел в наше измерение из другого ит-  Он
попытался выделить клубок затруднений, которые породила связь его
отца с двумя женщинами из Рада. Одним результатом всего этого был
сам Кайан, а другим Келвин. Какое несчастье! Неужели он должен
распространять это еще дальше, сделав то же самое?
	-  Кайан, Кайан, я люблю тебя! -  закричала она и прилив эмоций
обрушился на него, уничтожив его бастион объективности так, как волна
уничтожает замок на песке.
	-  Я тоже люблю тебя, Лонни,-  беспомощно ответил он ей.
	-  Я хочу -  я хочу проделать с тобой все эти вещи. Обнимать тебя,
целовать тебя ит
	-  Нет!
	-  И заниматься с тобой любовью,-  закончила она.-  А ты
чувствуешь то же самое.
	Было похоже, что они словно сливаются, сплавляются вместе, как
серебро. Он знал, что не должен позволить этому произойти. Он
попытался противостоять этому, но просто не мог ни о чем думать.
	-  У нас -  у нас нет тел,-  в отчаянии произнес он. Что это,
обещание проделать все это в то время, когда они снова вернутся в свои
тела? Тогда, как же он сможет вернуться обратно, в свое измерение? Оба
пути кончались тупиком.
	-  О, Кайан!
	-  О, Лонни! Я не имел в видут
	-  Мне кажется, мы сможем сделать это сейчас, Кайан. Дай мне
попытаться.
	-  Сейчас? Нот Затем он почувствовал ее поцелуй на своих губах.
Возможно у него сейчас и не было рта, но он имел представление о своей
человеческой анатомии также, как и она, и поэтому это, конечно же, был
поцелуй.
	Он еще раз попытался сопротивляться.
	-  Нам не следовало быт-  Она обняла его. Ее дух внутри змея
вступил во взаимодействие с его духом, и чувство, которое он ощутил,
было в точности чувством физического объятия, только больше чем
объятием, потому что сейчас ничего не мешало им, не было ничего, что
могло встать у них на пути. В физических телах никогда не может быть
полного взаимопонимания; люди более или менее притворяются, что
понимают друг друга, как это и было с его отцом и матерью. Его отец
едва ли вообще знал, что за человек была его мать! Но здесь между ними
не было никаких физических барьеров. Он знал, что Лонни говорит
правду и говорит искренне, а она понимала, что он сопротивляется ей
неискренне. Сам половой акт, в физическом смысле слова означал, как
говорили, познание, но ничто не могло сравниться с этим!
	Он отбросил прочь неравную борьбу.
	-  О, Лонни! Лонни, Лонни, Лонни! -  В одном смысле он
произносил ее имя, но в другом он высказывал саму ее сущность, в этом
повторении ее имени обладая ею и сам ей принадлежа.
	-  Кайан, Кайан, Кайан! -  То же самое творилось и с нею. Они
больше уже совсем не боролись с этим. Они приблизились друг к другу,
слились более близко, чем кто-либо из них считал возможным и
тчавкающим и всасывающим движением дневной свет втянулся в их
единственный видящий глаз. Выбитые из своего начинающегося слияния
они подняли серебристую голову навстречу заходящему солнцу и
вдохнули воздух через ноздри и проходы для воздуха, прикрытые
чешуей. Они разогнули свое тело, поползли и выбрались из
проделанного скального туннеля.
	Там их уже поджидали мальчики с большими оттопыренными
ушами. Они задрожали всем своим телом, предвкушая мягкое
прикосновение цветка, легкие и нежные поглаживания, восхитительный,
но одновременно и успокаивающий аромат.
	Мальчики выставили вперед свои цветки и прикоснулись к их
ноздрям розовато-голубыми лепестками. Они втянули в себя аромат этих
цветков большими дозами и он заполнил их существование, забирая
прочь все сомнения, надежды и вопросы. Забирая прочь от них, наконец,
любое чувство двойственности и осознания самих себя. Они стали одним
целым со змеем.


Глава 14
НА СКАЛАХ

	Жак колебался, стоя у входа в палатку и опасаясь войти внутрь.
Смерть всегда была печальной, хотя в свое время он достаточно повидал
ее. Он подумал о том, как Хито и девушка сидят там бок о бок и смотрят
на тело. Он очень сильно желал ее, но невозможно было ошибиться и не
понять, кому принадлежало ее сердце. Он попытается утешить ее, и
затем, если тело незнакомца уже разложилось хотя бы самую малость, он
сам похоронит его. Приготовившись заранее к этому неприятному
зрелищу, он откинул полог палатки и вошел внутрь.
	То, что предстало его зрению, было ужасающим даже для него.
Красивая, милая, недавно предназначавшаяся в жертву девушка,
растянувшись во весь рост, лежала рядом с телом незнакомца, и оба
были очевидно совершенно мертвы. Она совершила самоубийство и
присоединилась к нему!
	Хито сидел у их изголовья, скрестив ноги, держа в руках кожаный
веер. Нигде не было жужжащих мух.
	-  Господин, я не сумел остановить ее! Она приняла ягоды! Она
последовала за ним.
	Весь дрожа, Жак вытер пот со лба. Эти тела были так совершенны.
Прошел целый день, и ни одно из них не вздулось и не начало
разлагаться, нет никакого запаха. Это прекрасное лицо, это тело с
совершенными линиями -  все это должно было отправиться в землю еще
даже до того, когда оно начнет гнить и разлагаться. Похороны их тел
должны были стать самым неприятным делом, которое ему случалось
выполнять в жизни! И все же это требовалось сделать, и быстро.
	-  Когда она?..
	-  Еще утром, господин. Как только вы ушли.
	И надо же ему было выбрать именно день, чтобы заготавливать
припасы для лагеря! Он должен был догадаться, что Лонни задумывает
что-то вроде этого, и забрать ягоды до того, как она до них доберется!
Однако ему требовалось немного отвлечься от этой проблемы, а работа
и другая активная деятельность хорошо помогает в таких делах.
	-  Нам бы лучшет-  он запнулся на слове "похоронить" и просто
махнул рукой в их сторону.
	-  Господин, я не верю в то, что они мертвы.
	-  Они же не дышат. А сердце у них бьется?
	Хито покачал головой.
	-  Не дышат, и сердце не бьется, но нет ни разложения, ни мух.
	-  Я не уверен, что это что-нибудь означает, Хито.-  Но может
быть, просто может быть, это действительно что-то значило!
	-  Я дотрагивался до них, господин. Я брал их за руки. Странно,
господин, но я почувствовал еще что-то, кроме их холодных тел. Я
парил, господин, или мне показалось, что я парил, потому что я не
покидал эту палатку. Я был где-то в темном месте. Там кругом были
камни, и земля, и глина, и я мог чувствовать это всей длиной своего тела.
Это было не ее тело и не его; это было тело змея.
	-  Тело змея?
	-  Да господин. Я ждал вас, чтобы рассказать вам об этом. Я
думал, что, может бытьт
	-  Да, да, я хочу попытаться!
	-  Я не это имею в виду, господин. Я подумал, что вы будете знать
в чем дело.
	-  Я знаю только то, что Кайан, чужеземец, рассказал мне. Но если
они у змея -  то их духт
	-  Возможно ли это, господин?
	-  Я не знаю.-  Он сел рядом с карликом, постарался овладеть
своими чувствами и потянулся, чтобы прикоснуться к рукам Лонни.
	Они были холодными, но окоченения не было. Может быть, это
доказательство того, что на самом деле это не смерть. Он ухватился за ее
руки и закрыл глаза.-  Ты так же делал это, Хито?
	-  Да, господин. Это было утром. У меня не хватило мужества
попытаться повторить это еще раз. Может быть, теперь это не сработает.
Может быть мне только показалось это.
	-  Нет, нет, что-то происходит! Я ощущаю темноту и шершавость,
и -  вкус.
	-  Вкус, господин?
	-  Земля! Дрянь, тьфу! А вот теперь более пряный перечный вкус.
Серебро! Серебряная руда! Ей нравится это; ему нет. Они внутри него,
они внутри змея!
	-  Я же говорил вам, господин!
	-  Теперь я кое-что вижу. Что-то вижу глазом. Единственным
глазом. Глазом змея!
	-  У него только один глаз, господин?
	-  Да, только один. А вот теперь они разговаривают -
разговаривают, находясь внутри змея. Не знаю, что они говорят, но
кажетсят онит-  Он проглотил комок в горле, ему не очень нравилось
все это, но он был вынужден примириться с правдой.-  Они
притягиваются друг к другу. Они целуются и обнимаются ит-  Он
глубоко вздохнул.-  И кажется, что они сливаются, соединяясь вместе в
одно сознание. Это похоже на секс, только очень странно ит-  Как бы
ему хотелось самому испытать это! -  А теперь -  о! Свет! Они снаружи,
земля. Мальчики с цветками, протягивают их к единственному глазу.
Цветки прикасаются к ноздрям, змей вдыхает их запахт-  Жак
отшатнулся прочь, выпустив ее руки. Это было такое ощущение, какое
он никогда не мог даже вообразить. Он посмотрел на Хито и на тела,
дрожа и трясясь всем своим телом.
	-  С вами все в порядке, господин? -  руки Хито лежали на его
плечах, касались его лица.
	Он продолжал трястись.
	-  Этот этот я думаю, оно переваривает их! -  Он попытался
успокоиться, сдержать дрожь в руках.-  Думаю, что они должны умереть!
Думаю, что должны! И, Хито, это безумие, нот но мне кажется, что
одноглазый змей -  это тот самый, кого он убил!
	-  Убил, господин? Вашим копьем? Вонзив его в глазницу?
	-  Да, он! Тот самый змей! Готов в этом поклясться!
	-  Успокойтесь, господин! Успокойтесь!
	-  Мы не можем их похоронить, Хито. Не можем, пока нет
	-  Пока не наступит утро?
	-  Пока мы не будем вынуждены это сделать! Пока мы не узнаем,
что они исчезли навсегда и что остался только змей.
	-  Господин, это так печально.
	-  Очень печально, Хито,-  тяжело вздохнув, согласился Жак.-
Очень, очень печально.-  С большим трудом он заставил свои руки
больше не трястись. Это было так ужасно -  думать о том, что она там,
представлять себе, что ее дух, ее "астральное я", как называл это Кайан
Найт, становится частью этого гигантского змея.
	-  Мы оставим тела в палатке столько времени, сколько сможем. А
сейчас нам лучше всего устроиться на ночлег снаружи.
	-  И мы ничего не можем сделать, господин? Ничего, чтобы спасти
их?
	-  Ничего из того, что мне известно,-  ответил Жак, жалея, что это
так, а не иначе.
	Этой ночью Жак никак не мог уснуть, постоянно сбрасывал свое
одеяло, вставал, расхаживал вокруг, а потом снова ложился. Все, о чем
он мог думать, это о ней, о ее прекрасных глазах и длинных белокурых
развевающихся волосах. Если бы только существовал какой-нибудь
способ, чтобы спасти ее, чтобы вернуть к жизни это великолепное телот
	На рассвете он тихо прошел по лагерю так, чтобы никого не
разбудить, достал свое самое лучшее и большое копье и на цыпочках
прокрался вместе с ним к своей лошади. Жак оседлал и взнуздал
кобылицу, потрепал ее по морде, обращаясь к ней при этом "Беттс, моя
дорогая". Затем прикрепил копье к седлу самой крепкой веревкой и
повел кобылицу на поводу, пока они не вышли из лагеря и не удалились
на порядочное расстояние. Там Жак пристегнул меч, оседлал свою
лошадь и поскакал легкой рысью. Он успел проскакать лишь небольшое
расстояние, когда услышал стук копыт другой лошади. Повернувшись
назад, он был весьма удивлен, увидев Хито, скачущего вслед за ним. Он
подождал, и карлик поравнялся с ним.
	-  Господин, я хочу поехать с вами. Я захватил с собой это.-  Он
держал в руках оружие, которое Кайан Найт принес с собой из другого
мира, потом потерял, а потом снова нашел. Оружие, "не имеющее
никакой цены" для его прежнего владельца, хотя он все же не бросил его.
Оружие Мувара все еще оставалось оружием Мувара.
	-  И, как ты думаешь, что из этого может выйти хорошего? Какая
от него может быть польза?
	-  Я не знаю, господин. Я просто захватил его.
	-  А ты знаешь, что я не рассчитываю вернуться?
	-  Если вы не вернетесь, то и я не вернусь.
	Они продолжали ехать по направлению к Долине Змеев, к ее
огромному изгибу среди окружающих скал.
	В скале были отверстия, которые он уже видел раньше, некоторые
из них большие, некоторые -  маленькие, многие были среднего размера.
Туман все еще был густым, когда они приблизились к ней. Жак,
поглядывая на Хито, получше прикреплял копье к седлу.
	Самая большая дыра в твердой скале могла быть проделана тем
змеем, за которым они охотились. Но если они поедут по ней вглубь
скалы, найдут ли они там змея? Используют ли змеи те же самые
туннели? Удивительно было то, как на самом деле мало они знали о
змеях или о лопоухих, которые их охраняли. И все же утро за утром Жак
проскальзывал в эту долину, чтобы собрать сброшенные змеями шкуры,
до того, как мальчики-лопоухие появятся, чтобы их подобрать. Раньше
или позже его бы поймали, почти наверняка бы поймали, но сейчас он
сознательно искал встречи со змеем. Результатом этой встречи будет его
смерть и смерть Хито, но это может означать и угасание жизненной силы
в организме змея.
	Из одной довольно широкой норы донесся какой-то свистящий
звук. Он сделал знак Хито следовать за ним и въехал на лошади в одно из
более малых отверстий, располагавшихся напротив этого большого.
Пока звук приближался к ним, они выжидали. Затем им почудилось
какое-то движение, колыхание темноты внутри большого отверстия, и в
нем появилась голова змея. Жак вздрогнул и уставился на нее, когда
увидел, что один глаз змея был слеп; он все еще мог разглядеть те
повреждения, которые причинил этому глазу наконечник копья.
	Не давая себе ни секунды на размышление, Жак пришпорил
лошадь и атаковал с копьем, поднятым так, чтобы пронзить оставшуюся
зрячей глазницу.
	Голова змея взлетела вверх. Она издала длинное и низкое шипение,
разгоняя утренний туман. Огромная пасть змея раскрылась. Глаз, этот
странный единственный глаз вбуравился в него. В его темном зеркале он
увидел лицо Лонни, и в то же мгновение оказался парализован.
	Извиваясь всем телом, змей выбрался из туннеля. Его огромная
пасть распахнулась. Капельки яда появились на клыках и стали падать
на землю, дымясь и шипя.
	Жак видел все это, но он не мог понять, что происходит. Он был
заморожен на месте, не имея возможности пошевелиться и хотя бы даже
подумать об этом; его кобылица, будучи всего лишь смертной, была
точно в таком же состоянии. Глаза их обоих видели, как к ним
приближается огромная голова, откидывается назад, и широко
раскрывается пасть. У них не осталось ни мыслей, ни желания, чтобы
попытаться избежать рокового удара, и еще меньше сил для ответной
атаки.
	Оставаясь позади, в темноте, Хито увидел, как его господин
выехал наружу с занесенным для броска копьем. Он увидел, как
поднялась вверх голова змея, хотя туман скрывал от него детали. Он
увидел, как остановилась лошадь; оба -  и лошадь и всадник -  были
недвижимы. Оба они ожидали смерти. Хито увидел, как смерть вылезает
из отверстия прямо перед ними, когда змей вытащил все тело наружу и
приготовился нанести роковой удар. Они не шевельнулись.
	Нет, этого не должно случиться! Ему необходимо чем-то помочь!
Едва ли думая о том, что он делает, Хито вытащил оружие из другого
мира и поднял его, пока оно не оказалось нацеленным поверх головы
господина на гигантскую голову змея. Он нажал на спусковой крючок
оружия так, словно бы это все должно было решить. Он знал, что оружие
не действовало; ведь об этом сказал чужеземец.
	Яркий свет заполнил туннель и выплеснулся наружу. Хито был
ослеплен им; он чувствовал себя так, словно свет ударил его прямо по
голове! Послышался звук "ХУМПФ", громкий и неожиданный, каким-то
образом он начал отдаваться эхом от стен, вместо того чтобы стихнуть.
Пальцы Хито, державшие оружие, разжались. Оно выскользнуло у него
из рук и упало на пол. В страхе он закрыл глаза ладонями и закричал, не
столько от боли, сколько от шока.
	Тишина. Хито опустил руки. Теперь он снова мог видеть, к этому
моменту его зрение прояснилось, и он взялся за поводья лошади. В
тумане, который быстро рассеивался, он мог различить господина на
своей лошади и покачивающиеся очертания змея, не делающего больше
никаких движений.
	Хито выехал наружу из туннеля, едва ли способный думать о чем-
нибудь, только моргая и прищуривая в тумане глаза.
	Змей остался замороженным в атакующем положении; он казался
почти что собственной статуей. Однако его господин неожиданно
дернулся, а лошадь подпрыгнула и чуть не сбросила его.
	-  Господин, господин, убейте его!
	Жак удержал кобылу, поднял копье и поднес его к глазу змея.-  Ее
нет здесь, Хито! Я не могу ее больше видеть. Она вернулась обратно в
лагерь!
	-  Господин! -  закричал Хито, не веря своим ушам.
	-  Я не знаю, что случилось. Он больше не движется. Может быть
он мертв.
	Из соседних отверстий до них донесся громкий шипящий звук. Это
змеи, выходят наружу, сюда, к ним! Господин казался таким же
изумленным, как и сам Хито, может быть даже еще более, чем Хито.
	-  Господин, давайте уйдем отсюда! Сейчас, пока у нас еще есть
возможность!
	Челюсти Жака задергались так, словно он все еще был частично
парализован. Наконец он кивнул, и они вместе ускакали прочь на такой
большой скорости, какую только могли развивать их кони.


	Кайан открыл глаза и потянулся. Над ним был знакомый потолок,
верх палатки; под ним шкура бирвера. Он повернул голову направо,
ожидая увидеть Жака, и вместо этого увидел безжизненное тело Лонни.
	Но едва он уселся с криком ужаса на губах, дыхание вернулось к
ней, а щеки порозовели. Она молча посмотрела на него, а потом села так
же быстро и резко, как и он.
	-  Кайан? -  ее щеки порозовели еще больше, стали пунцовыми.-
Кайан, мыт
	Он лихорадочно думал, не веря глазам своим. Он наперекор себе
желал, чтобы это было правдой, в то же время понимая, что этого просто
не могло быть.
	-  Должно быть, это была иллюзия, то что мы были вместе,-
наконец заключил Кайан.-  Как же мы могли быть живыми, без тел,
внутри змея? Но даже если бы это не было сном, то едва ли это имеет
большое значение. Это было совсем не так, как если бы мы лежали здесь
с соединенными телами. Астральные тела похожи на тела, которые нам
снятся во сне. Чем бы они ни были, они не идут в счет.
	-  Неужели, Кайан? -  она казалась слегка разочарованной.-  Да, не
идут.-  Но в чем же все-таки была правда? Если хоть что-то из того, что
он так ясно помнил, было правдой -  а это казалось таким правдивым,
таким настоящим -  то что же это означало?
	-  Что все-таки случилось? Последнее, что я помню, это то, что мы
былит-  теперь и он почувствовал, что краснеет.-  Вместе, внутри змея.-
Больше, чем просто вместе. Они занимались любовью! Больше, чем
просто любовью!
	-  Я помню, что было после этого,-  сказала она почти
нетерпеливо.-  Я помню, что видела Жака. Он сидел верхом на своей
лошади и у него было копье ит и потом я увидела свет.
	-  Я помню этот свет.-  Ему было жалко, что змей вырвался на свет,
отвлекая их от слияния внутри. Он знал, что это означает забытье,
потому что как только они сольются друг с другом, то это будет
означать, что они готовы слиться и со змеем. И все же все это было
таким чудесным!
	Он потянулся к ней и взял ее за руку. Она была такой же холодной,
как и его собственная.-  Должно быть, Жак пришел за нами и убил змея.
Снова убил его, как мне кажется.
	-  Да.-  Ее глаза расширились, выражая внутреннюю боль.-  О,
Кайан, как я ненавижу мысль о том, что он мертв.
	-  Я тоже,-  признался он. Ведь он увидел чудовище совершенно с
другой стороны, и эта сторона была не плохой и не злой. Змей, понял он,
был снова возвращен к жизни присутствием их астральных тел и, может
быть, теперь хорошо сможет прожить и без них.


	Мальчики спрятались у входа в один из более узких туннелей
предков, когда двое смертных уезжали прочь от скал. Они оба
оставались молчаливыми и тихо наблюдали. После того, как всадники
исчезли в тумане, они выползли и подошли к предку со своими цветками.
Предок уже пришел в сознание и отпрянул назад при их появлении.
	-  Тсссс, старый шипун,-  сказал мальчик, протягивая ему свой
цветок. Серебряное рыло змея дернулось вперед. Раздалось громкое
чавкающее фырканье. Предок уже начинал забывать, что случилось. Но
должно ли это было случиться так скоро?
	-  Херциг должен узнать об этом,-  сказал другой мальчик.
	-  Да,-  согласился с ним первый.-  Мы должны поспешить домой и
рассказать Херцигу о том, что случилось. Смертным нельзя позволять
мучить наших предков.
	Предок громко фыркнул, наслаждаясь ароматом цветков. Он
казался несколько зачарованным, но теперь уже приходил в себя.


	Они почти добрались до Пустоши, когда Жак почувствовал, что
его голова прояснилась. Повернувшись к Хито, который ехал рядом с
ним, он спросил его о том, что было для него наиболее загадочным.
	-  Этот белый свет -  что это было, и как это все случилось?
	Хито так сильно дернул за поводья своей лошади, что чуть не
выпал из седла. Его лицо было озадаченным, как и его голос.-  О,
господин, я забыл об этом! Оно подействовало, господин. Я уверен, что
оно подействовало! Только я не уверен, что знаю, как оно сделало это и
почему! Я направил его, я нажал на спусковой крючок ит и затем я
увидел свет.
	-  Боже! -  воскликнул Жак. Он попытался переварить это.-  Оружие
Муварат А где же оно сейчас?
	-  Там, где мы были, господин. В скалах, внутри туннеля.
	-  Боже! -  повторил Жак. Он покачал головой.-  Это, должно быть,
было оно! Потому что после вспышки змей изменился. Может быть, это
оружие и не подействовало на бирвера, но ведь змеи совсем другие; в них
заключены плененные духи.-  Он покачал головой, едва ли веря в то, что
сам говорит. Не бредит ли он? -  Нам необходимо забрать его оттуда!
Это может быть ответом на все вопросы! Если оно действует, то мы
сможем дать отпор лопоухим и Рауфорту!
	-  Мы не можем сейчас вернуться, господин. Солнце уже высоко.
	-  Да, это так, правда! -  Он позволил этому факту дойти до его
сознания. День делал все вещи такими ясными. Но эти откровения, этот
опыт, который он пережил недавно, если, конечно, это все вообще имело
какой-то смыслт-  Если мы сейчас вернемся, то они до нас доберутся.
По-моему, сейчас мы этого не сделаем. Мы сделаем это, как только
сможем сделать безопасно.-  А это означало вечером или ночью.
	Они продолжали ехать верхом по направлению к лагерю, следуя
по их собственному слабому следу через Пустоши. Он был так знаком им
обоим, словно был отмечен путеводными знаками, хотя никто другой,
кроме них, вообще не сумел бы найти его.
	Когда они добрались до лагеря, то увидели подтверждение своим
догадкам без всяких вопросов: Кайана и Лонни, стоявших перед
палаткой Жака рука об руку.
	Его последняя надежда завоевать сердце Лонни разбилась. Но
каким-то образом теперь эта боль несколько притупилась, была слабее.
Он был счастлив, что она жива -  а в его деятельности открывались
новые горизонты.
	Когда Жак приветствовал их, он уже строил новые планы о том,
как снова достать оружие, которое так странно подействовало и спасло
их.


Глава 15
ЗАСАДА

	Жак прочертил палкой линии на песке и сделал всем, находящимся
рядом знак подойти поближе. Это был план битвы, и все его люди -  все
пятьдесят шесть человек, включая Хито и, конечно же, новичков, Кайана
и Лонни -  собрались снаружи около его палатки.
	-  Мы должны будем отправиться этой дорогой.-  Его палец указал
на пятнышко на его грубой карте.-  Прямо сюда, по главной дороге, где
ты заблудился, Кайан. Мы спрячемся за деревьями и будем ждать.-
Смит,-  сказал он человеку, стоявшему позади него,-  ты наш лучший
арбалетчик, поэтому мы поместим тебя на дереве, откуда ты сможешь
подстрелить их вождя. Подстрели его сразу же, как только они начнут
сопротивляться, и у нас тогда, может быть, будет шанс на успех. Если,
конечно, лопоухие не доберутся до нас первыми.
	Кайан почувствовал, что должен что-то сказать. Он мысленно
пересчитывал их численность с тех пор, как они собрались снаружи, и
пытался угадать численность войска, которое он видел, и число
находящихся поблизости круглоухих.
	-  Я не могу быть уверен, что они выберут именно этот путь. Я
знаю только то, что слышал во дворце. Между прочим, это была моя
последняя драконовая ягода. Если мы не выиграем, а у вас здесь нет
драконовых ягод, то это конец астральным путешествиям.
	-  Да, ты прав, это наш единственный шанс,-  согласился Жак.-
Потом, когда борьба будет в самом разгаре -  а борьба будет,
приготовьтесь к этому! -  может быть, Хито и я сможем снова добраться
до этого туннеля и вернуть себе оружие Мувара.
	-  А ты уверен, что это принесет нам какую-нибудь пользу, если
оно у нас будет? -  Кайан с трудом мог в это поверить. Хотя и он, и
Лонни были спасены с его помощью, он не знал, что именно оно
сделало. Может ли оно быть эффективным средством против самих
лопоухих, не говоря уже о закованной в доспехи армии Рауфорта -  все
это казалось слишком чудесным, чтобы оказаться правдой.
	-  Посмотрим,-  сказал Жак.-  И, Лоннит -  Мы поставим тебя на
высоком месте, с которого хорошо просматривается долина. Если ты
заметишь лопоухих, то предупредишь нас.
	-  А мой голос будет слышен на таком расстоянии?
	-  Нет, тебе придется бежать обратно. Если ты крикнешь нам с той
высокой скалы, вон там, с того места над дорогой, мы тебя услышим.
	Она кивнула.
	-  У меня не будет лошади?
	-  Мы не можем дать тебе лошадь. Все зависит от твоих ног. Это
расстояние примерно вдвое превышает длину лагеря по окружности.
	-  У меня крепкие ноги,-  сказала она, бессознательно преуменьшая
этим их достоинства.-  Я буду следить за лопоухими.
	-  Слишком плохо, что здесь нет другого места для засады. Но
может быть тогда солдаты не додумаются отправиться за подмогой к
лопоухим и лопоухие не придут к ним на помощь. Здесь есть шанс.
	Кайан подумал, как сильно Лонни отличается от Джон,
оставшейся там, дома. Джон запротестовала бы, стала бы настаивать,
чтобы ей дали лошадь, пращу и запас камней. Джон захотела бы
участвовать в сражении, а Лонни знает то, что она женщина, а сражение
дело только мужское. Что же касается Леноры, которую Лонни так
напоминала по внешности, то он просто не знал, что и подумать. Все,
что он мог вспомнить о Леноре, это то, что он всякий раз в смущении
отворачивался от нее, когда она была близко. А ведь ее внешность была
почти такой же, как и у Лонни. Как же он был слеп!
	Мэтт Бисквит протолкался через толпу людей, пока не оказался
рядом с Жаком.-  Тебе лучше использовать его,-  сказал он, ткнув
пальцем на Кайана.-  Его и его перчатки.
	-  Правильно. Кайан, ты будешь в авангарде, на переднем крае
атаки. Если, конечно, будет атака. Но она точно будет. Люди Рауфорта
не отдадут нам твоего отца без боя. Поэтому и ты, и я, и Бисквит будем
во главе отряда. Бисквит хорошо умеет обращаться с мечом, я тоже
неплохой боец, а из того, что ты сказал, я думаю, что перчатки сделают
тебя более искусным и ловким.
	-  У меня, э-э-э, в действительности не было настоящей практики,-
признался Кайан. Теперь, когда предстояла битва, он чувствовал себя
совсем больным. Келвин, герой, никогда бы не почувствовал ничего
подобного!
	-  Ты хочешь, чтобы я надел твои перчатки? -  спросил его Бисквит.
	-  Нет! Я сам надену их, и я хороший боец! Я однажды надевал их в
сражении там, у себя дома, в моем родном измерении, и там был только
один воин, боец, который был равен мне по силам.
	-  Твой брат, Келвин,-  подсказал ему Жак.
	-  Да, Келвин.-  Он не добавил, что Келвин носил левую перчатку,
а он правую. А также что они сражались друг с другом, и их поединок
закончился вничью. Кое-какие вещи эти местные бандиты могут о нем
узнать, а некоторые он не хотел им открывать даже под пытками.
	-  Тогда все решено. Мы знаем из твоей последней разведки то, что
они придут на рассвете. По пути домой мы остановим их и отобьем у них
твоего отца. Если мы сделаем это, то ты нам обещал, что он поможет
нам в борьбе против Рауфорта и лопоухих. Правильно, Кайан Найт?
	-  Ты сам знаешь, что правильно.-  Жак казался чересчур
воинственно настроенным, но здесь все они были такими. Этому,
вероятно, было виной нервное напряжение перед боем и тот факт, что
пока что он был скорее источником всяких проблем, чем их решением.
	Когда он посмотрел на солдат уже своими собственными
материальными глазами, Кайан удивился тому, как же мало он заметил
астральным зрением. Они были обычными людьми по мнению Жака, но,
очевидно, все они были первоклассными бойцами. Крепкие, сильные,
хорошо дисциплинированные, и эти их достоинства были отчетливо
видны. Армия его матери была совсем не похожа на эти войска! Они не
освободят его отца без боя, и, рассматривая их из своего укрытия, Кайан
мысленно спросил себя, а может ли вообще разношерстная команда
Жака победить и одержать над ними верх? Затем он вспомнил о
перчатках, которые носил, и понял, что у них все же еще есть шанс. Если
конечно, он сможет удержаться на лошади и направиться в самую гущу
схватки, где они смогут ему помочь.
	Кайан вздохнул. Он знал, что в скором времени ему придется
убивать, отнимать у людей их жизни, а он ненавидел это делать. Но
альтернативой этому было потерять своего отца и возможно, хотя он и
не видел ее здесь, свою мать. Он сильно желал начала этой схватки.


	Несколько арбалетных стрел ударилось о землю прямо перед
марширующими солдатами, когда Жак выехал из-за деревьев и поднял
вверх руку.
	-  Нам нужен ваш пленник! Сопротивление или отказ передать его
означает смерть!
	-  Клянемся Богами, мы этого не потерпим! -  Краснолицый
капитан повернулся к своему войску и скомандовал: "Приготовить
щиты! Готовься к бою!"
	Удачно пущенная арбалетная стрела Смита нашла свою цель.
Капитан ухватился за утыканную перьями колючку, пронзившую ему
горло выше кольчуги. Ужасно захрипев и издав горлом громкий
булькающий звук, он перегнулся через голову своего боевого коня,
разбрызгивая по сторонам кровь, пока валился на землю.
	-  Атака! -  скомандовал Жак своей армии головорезов, и у Кайана
едва нашлось время, чтобы услышать этот приказ до того, как он уже
атаковал передних бойцов. Еще через мгновение он скрещивал с ними
свой меч, мастерски нанося рубящие, колющие и режущие удары. Его
перчатки знали, что делать, и делали то, что было необходимо. Он
увидел отца через клубы пыли и после того, как расправился с пятым
человеком, он понял, что вот-вот освободит отца.
	-  Лопоухие! Лопоухие! -  Это кричала Лонни со скалы. Если бы не
пыль, он смог бы откинуться назад, посмотреть наверх и увидеть ее. Бой
едва успел начаться, а она была уже здесь и кричала им.
	Очевидно, лопоухие были не слишком далеко. Может быть, они с
помощью магии знали, что должно произойти? Может быть, кто-нибудь
из них находился здесь в астральном виде и шпионил за ними? Или
может быть потому, что долина с ее лопоухим населением была слишком
близко расположена к бандитскому лагерю? Какова бы ни была
причина, сомнительно, чтобы всадник успел добраться до них, прося
помощи.
	Лопоухие теперь были полностью на стороне Рауфорта. В
прошлом, как доверительно сообщил ему Жак, дела обстояли совсем по-
другому и всякое их общение со смертными было ограничено жертвой,
которую приносили один раз в год.
	Перевес в битве наступил быстрее, чем можно было ожидать.
Кайан обнаружил, что перчатки полностью обрели контроль над его
руками, плечами и почти подчинили себе его сознание. Блокировка,
колющий удар, взмах мечом -  его меч был занят, а щит скрывал от него
лица умирающих от его руки людей. Но их ужасные крики разрывал
уши. Он не мог уже ни о чем думать, даже удивляться скорости своего
клинка и искусным малозаметным движениям руки. Он просто-напросто
превратился в убивающую машину.
	Затем его лошадь жалобно вскрикнула, и он вылетел из седла,
перелетев через ее шею. Каким-то образом перчатки отбросили в
сторону меч и щит и заставили его тело совершить акробатический
прыжок. Он вскочил на ноги, увернулся от режущего удара мечом,
увидел как Бисквит всадил меч в напавшего на него человека, проткнув
его насквозь и вытащил свое оружие почти из-под копыт лошади. Эти
перчатки орудовали с таким риском, что мороз пробегал по коже.
	-  Мы должны отступить! Быстрее, пока здесь не появились
лопоухие! -  Это был голос Жака, раздававшийся из-за клубов пыли.
Бисквит протянул руку Кайану, но перчатка, державшая меч, сделала
ему знак уходить.
	Думая только о том, что он должен найти Лонни, Кайан взобрался
вверх по склону холма, выбравшись из пыльного облака. Как приятно
снова вдохнуть чистый воздух! Один раз кто-то попытался достать его
мечом, но щит отразил удар, даже не двинув вперед руку. Затем он уже
оказался выше голов лошадей, пробираясь по скале к Лонни. Было очень
трудно идти по крутому склону, но перчатки ни в чем не знали
поражения. Они захватывали молодые поросли деревьев и кустарника и
подтягивали уже слабо державшие его ноги вверх по тропинке, по
которой, казалось, было невозможно взобраться даже горному козлу-
гуппу. Как было бы здорово, если бы у него были бы волшебные
ботинки, которые управляли бы его ногами, так же, как те волшебные
перчатки, которые управляли его руками.
	В считанные секунды он был уже на гребне холма. Лонни была
наверху скалы, ее глаза остекленев смотрели на лопоухого, который
приближался к ней с занесенной дубинкой. Через несколько мгновений
лопоухий разобьет ей голову и сбросит ее безжизненное тело вниз. Не
удивительно, что перчатки так быстро поднимали его сюда наверх; если
бы он понял причину такой их спешки, он бы еще больше старался бы
помочь им сделать это быстрее.
	Он не смог бы добраться вовремя; разделяющее их расстояние все
еще было слишком большим. Но пока он еще только начинал осознавать
это, его правая перчатка уже начала действовать. Она взмахнула мечом,
подцепив камень, и забросила его в цель приемом, который отец называл
"ударом в гольф". Небольшой камень пролетел по воздуху прямо в лицо
лопоухому. Затем, как будто бы уже закончив свою работу, перчатка
вложила меч в ножны.
	Лопоухий не был растяпой, он увидел летящий в него камень и
пригнулся, снаряд пролетел мимо. Но этот маневр отвлек его внимание
от девушки. Он посмотрел в сторону и увидел, что на гребень холма
взбирается новый враг. Лопоухий тут же переориентировался, собираясь
с силами, и занял со своей дубинкой защитную позицию. Затем поняв,
что ему придется противостоять только одному новому врагу, он занес
дубинку для удара. Нет смысла разбивать голову беспомощной девушке,
если сразу же после этого твоя голова тоже полетит с плеч!
	Перчатки Кайана доставили его на вершину холма, туда, где
прямо перед ним стоял лопоухий, уже в полной готовности защищаться
и отражать удары еще до того, пока тот смог окончательно повернуться
к нему и нанести свой удар дубинкой. Но он больше не держал наготове
свой меч! Он зря убрал его в ножны, и теперь у него не оставалось
времени, чтобы снова вытащить его. Кайан наклонился, стоя на ногах,
когда дубинка ударилась в его щит. Несмотря на свои перчатки, он чуть
не упал. Лопоухий был настоящим бойцом, готовым отразить любую
атаку, которой бы он подвергся, а Кайан был полнейший глупец!
	Затем его правая перчатка вынеслась вперед, чтобы ухватить
лопоухого за левое колено, а левая резко отпихнула щит назад,
защищаясь от дубинки и лица атакующего. Лопоухий попытался
отступить назад, но не смог, потому что его левое колено оказалось
пойманным. Он был застигнут врасплох недостойным себя
противником. Он громко закричал и отбросил в сторону свою дубинку,
попытавшись сохранить равновесие, но не смог этого сделать. Он упал, и
перчатка выпустила его колено с резким толчком, и лопоухий повалился
назад. Он потерял опору на краю крутого склона и, перекатываясь вниз
по склону холма, стал падать, ударяясь о камни. Бум, бум, бум, бах.
Затем последовала тишина.
	Другие лопоухие очень скоро будут здесь. Кайан победил снова
благодаря чудесным перчаткам, но не было причин считать, что он
сможет выстоять один против троих или четверых. Этот был очень
искусным борцом, и Кайана спасло то, что он застиг его врасплох. Если
бы лопоухий посмотрел ему в лицо, с ним было бы все кончено, так же
как и с Лонни.
	Он схватил ее за руку и позвал: "Идем!" Они побежали, и его
перчатки помогали ему выбирать дорогу. Но Лонни пыталась помешать
ему.
	-  Кайан, это не та дорога! Змеит
	Неожиданно он понял, что руки принуждают его двигаться по
направлению к шесту, на котором висел серебряный колокольчик из
змеиной шкуры. Повернув голову, он ясно смог разглядеть коротконогих
лопоухих, взбирающихся вверх по холму. Идти в ту сторону означало
либо самоубийство, либо захват в плен. Впереди же была большая из
двух долин: та, которую народ Лонни называл Долина Змеев.
	Не колеблясь ни секунды, мощные перчатки потащили их дальше
вниз по крутому склону холма, туда, где лениво грелись на утреннем
солнце серебряные змеи.


	Джон Найт с трудом мог поверить, что они прибыли на место, но
они все же прибыли, и они выглядели точно так же, как и войска там,
дома, там, где некогда правил Рафарт. Только на сей раз это был
Рауфорт, и если он правильно понял выражение лица Герты, когда она
говорила о нем, он не был идеальным монархом для этой сказочной
страны.
	-  Мне очень жаль, что ты уходишь, Джон,-  сказала Герта, когда
выводила его из своего домика.-  Ты хороший человек. Не похож на
большинство смертных. Не такой, как они.
	Прищурив глаза от яркого солнечного света, Джон оценил
великолепную мужественную выправку войск, аккуратность их зеленой
униформы и блеск тщательно отполированных начищенных доспехов. С
такими вот войсками мог ли Рауфорт оказаться плохим? Возможно у
него была жена, такая же как у Рафарта -  королева Зоанна, подлая и
злобная властительница людских душ и любовница Джона Найта.
Злобные женщины, как начинал он уже думать, существовали везде.
	-  До свиданья, Герта,-  сказал он, устремляя на нее свой
благодарный взгляд. Лопоухая девушка была добра к нему. Она вела
себя странно, когда разговаривала с этим колокольчиком так, будто в
нем находилось что-то живое, какое-то существо, но он узнал какая она
по характеру, а не просто со стороны.
	-  Влезай на свою лошадь, ты! -  скомандовал капитан. Он сел на
лошадь. Седло было немного тесновато ему. Езда верхом на лошадях
была лишь редким развлечением, отдыхом в его земной жизни. Полеты
на реактивных ранцах или лазанье по горам были ему больше по вкусу.
Конечно, он, будучи мальчиком, ездил на велосипедах, а позднее на
поездах и водил автомобили и грузовики.
	Процессия тронулась с места. Обернувшись и глядя назад, Джон
заново удивлялся домикам и отверстиям в скалах, превращенным в
жилища, которых было так много в окружающих скалах. Круглая форма
отверстий заставила его подумать о норах червей. Может быть, он
просто вспомнил огромные размеры змея, которого повстречал? Герта не
говорила об этом, но он живо вспоминал, как она держит розовато-
голубой цветок перед этой огромной плоской головой.
	Джон вдохнул в себя воздух, наслаждаясь восхитительными,
пахнущими свежей зеленью запахами весны. Здесь стояла весна, он мог
бы поспорить. Можно ошибаться во многих вещах, но невозможно
перепутать время года. Нельзя, невозможно, когда ты находишься на
открытом пространстве и являешься частью окружающего пейзажа.
	Теперь они выезжали из долины по дороге, которой он не помнил,
но, должно быть, однажды уже ездил по ней. Он мог видеть, что это
была долина, и рядом с ней, соединенная с первой, была еще одна
долина. Холмы и горы очень напоминали такие же холмы и горы на
Раде. Некоторым образом это очень напоминало и отдельные районы
Америки, если они не были бы закрыты ледниками. Но если бы здесь не
было ледников, должны ли здесь быть такие равнины? Раздумывая над
этим, он мысленно покачал головой. Он не был геологом, поэтому его
предположения едва ли были объективными. Что бы ни вызвало
появления и образования долин в этих горах, они получились большими,
и что бы ни вызвало образование гор, они получились высокими и
крутыми. Сейчас, также как и в других вещах, он хотел бы быть большим
знатоком в данном вопросе.
	Впереди были дикие места: деревья и кустарники. Ему показалось,
что он уже бывал в этих местах. И все же он едва ли смог что-то
вспомнить об этом. Магическая медицина, которую Герта использовала
при его лечении, затуманила любую память о том, что могло считаться
возвращением назад в уже посещенные когда-то места. Было очевидно,
что он добрался сюда от реки и что он должен был пройти по этой
дороге. Больше он просто не мог ничего вспомнить.
	Они останавливались. Капитан разговаривал с кем-то и, о, каким
красным и разъяренным выглядело его лицо! Затем капитан начал
падать, схватившись за горло. Лошади ржали и пританцовывали. Мечи
выпрыгнули из ножен. Щиты были подняты. Через мгновение
разгорелась настоящая битва. Это походило на старые времена, такое
внезапное начало, свист мечей, лязг щитов и люди, кричащие от ран или
издающие свой предсмертный хрип. Кругом сновали разномастно
одетые люди мрачной дикой внешности, они атаковали людей в зеленой
униформе.
	Какой-то человек закричал и упал с лошади, а другой человек
устремился еще за кем-то. Огромным облаком поднялась пыль. Это было
характерно для всех сражений: они всегда были ужасно грязными и
неряшливыми, пыльными и безобразными.
	На какой-то короткий миг он увидел лицо человека, не носящего
форму: молодое, теперь очень суровое лицо. Кайан! -  подумал он.-
Кайан! Мой сын!
	Кайан, должно быть, последовал за ним в это измерение. Но кто
же были эти люди, которых он видел? Кто были эти грубые, плохо
одетые, недисциплинированные нападавшие? Они выглядели, как
бандиты из Печальных Земель! А был ли это действительно Кайан, или
может быть он просто выглядел на него похожим? Когда в этом
измерении так много людей, похожих на его знакомых людей в Раде,
трудно быть уверенным. Ему необходимо было узнать это!
	Он вонзил шпоры в бока лошади и низко пригнулся к ее гриве,
пытаясь прорваться. Лошадь рванулась вперед, как он этого и ожидал, и
он попытался сбросить с коней солдат, которые окружали его с обеих
сторон. Однако его раскинутые руки не многого добились. Затем он
промчался мимо.
	Человек, который показался ему похожим на Кайана, был где-то
впереди. У самого Джона не было меча или какого-нибудь другого
оружия. И все жет
	Удар достал его сзади из-за спины и, вышибив из седла, заставил
рухнуть в пыль. Он выбросил перед собой руки, чтобы защитить лицо.
Земля бросилась ему навстречу очень, очень быстро.
	Следующее, что он еще помнил, это то, что кто-то тянул его за
руки. Кто это делал и почему, он не знал. Все, что он мог еще делать, это
цепляться за свое угасающее сознание.


Глава 16
ЗМЕИНАЯ НОРА

	Кайан почувствовал как перчатка напряглась и дернула его руку.
Он знал, что Лонни была загипнотизирована взглядом змея или
лопоухого. По крайней мере, он надеялся, что это было именно так, и
стрела здесь ни при чем! Он почувствовал, как поворачивается кругом,
увлекаемый своей левой перчаткой, и ее глухой удар, нанесенный в
качестве защиты, пришелся как раз по лицу лопоухого. Лопоухий упал
вниз на землю и, падая, выпустил из рук свою дубинку.
	Кайан быстро шлепнул Лонни, похлопал ее по плечу и увидел, что
ее глаза оживились. Он слышал, что где-то совсем рядом с ними
лопоухие, что они резко крича идут сюда. Единственный лопоухий,
находившийся в пределах его видимости, был именно тот, кого он
только что оглушил.
	Им нужно срочно спрятаться! Невозможно бороться с этими
лопоухими! Если они не скроются из виду, их убьют или захватят в плен.
	Он заметил в скалах какое-то отверстие. Пещера? Ниша в скале?
Какая разница! Это было укрытие!
	Он дернул к себе Лонни и подтолкнул ее вперед себя в темноту
норы. Они смогут остаться там до тех пор, пока не пройдут лопоухие -
возможно, до наступления ночи.
	Снаружи лопоухие переговаривались друг с другом, крича своими
хрипловатыми голосами. Да, им придется пока прятаться здесь. Их еще
не видели и не обнаружили. Лопоухие нашли обломки дубинки и
пытались определить, что случилось.
	-  Кайан,-  прошептала Лонни, придвигаясь поближе.-  Кайант
	-  Не сейчас, Лонни.-  Боже, как он хотел ощутить объятия и
прикосновения ее рук! Но он не хотел, чтобы она почувствовала, как он
дрожит. В конце концов, известно, что герои должны быть храбрыми.
	-  Кайант я т я люблю тебя.-  Это было именно то, чего он так
боялся услышать! Его так влекло к ней -  и это в чужом-то измерении!
	-  Кайан, есть что-то, что тебе следует знать.-  Он боялся, что он
уже знал это. Это слияние внутри тела змея -  оно произошло потому, что
они оба хотели этого. Они оба хотели этого и сейчас, уже находясь в
своих физических телах.
	Его руки нашли ее и прижали к себе. Он мог чувствовать, как
бьется ее сердце под тонкой легкой рубашкой. Дрожь его собственных
конечностей в данный момент не имела никакого значения. Через
мгновение, не будь угрожающей им опасности, он мог бы полностью
забыться. Будь благословенна эта опасность, думала какая-то его часть.
Проклятье! -  отвечала ей другая.
	Но если им угрожает опасность гибели, то почему он сдерживает
себя? Зачем беречь себя для женщины из другого измерения, если ему все
равно с ней никогда не встретиться? Может быть, лучше будет
воспользоваться этим скудным временем, сколько бы его ни осталось?
	-  Кайан, мы скоро погибнем.
	-  М-может быть и нет,-  удалось ему выговорить. Очевидно, ее
логика была такой же, как и у него. Она была драгоценным сокровищем
в его объятиях, мягкая, нежная и женственная.-  У меня все еще есть меч
и щит и перчатки. Даже если они нас обнаружат, то не смогут
загипнотизировать в темноте. Я могу долгое время защищать эту
пещеру.-  Но было ли это тем, что он на самом деле хотел сказать?
Насколько проще забыть все и просто раствориться в ней!
	-  Кайан, это не пещера. Это туннель, из тех, что проделывает
крупный змей.
	Он задрожал, несмотря на всю свою выдержку. Он подозревал, где
они находились, но подавлял в себе эти мысли. Он предоставлял Лонни,
с которой было столько беспокойства, как и со всякой красивой
девушкой, первой произнести это. Кайан прислонился спиной к стенке
туннеля. Он снова засунул меч в ножны и положил на него руку в
перчатке. В его сознании ярко вспыхнула мысль: Если мы отойдем назад,
назад, назад, может быть, они не пойдут туда за ними! Может быть, они
не найдут нас никогда!
	Лонни приблизилась к нему еще ближе, напугав его этим больше,
чем окружающая темнота, но совсем по-другому. Он взял ее руку в свою,
крепко сжал ее и тихо прошептал ей, чтобы их не услышал ни один
лопоухий, обладающий острым слухом.
	-  Если мы отойдем назад достаточно далекот
	-  Но, Кайан, кто знает, что там такое? Там может бытьт э-эт эт
	-  А может быть и нет. Не все норы заселены.
	Он надеялся на это! -  Пойдемт
	Он повел ее, спотыкающуюся и согнувшуюся в три погибели, в
темноту, его перчатка ощупывала боковую стенку туннеля. Перчатки
ведь не заведут его прямо к опасности, если ее можно будет обойти, не
так ли? В любом другом месте он бы легче поверил в это.
	Не было никаких указаний, но он чувствовал, что туннель очень
стар. Им не пользовались в течение длительного времени и, может быть,
они смогут пройти по нему до того места, где вынырнул на поверхность
его первоначальный обитатель. Это была возможность, хотя и
маловероятная. В конце концов, тот змей, внутри которого они были,
питался серебром, а затем поднялся на поверхность. Змеям нравилось
нежиться на солнце после кормления.
	-  Кайан, там свет не виде? -  Он задумался. И остановился. Ему
казалось, что они принимают желаемое за действительное, но нет, там
был свет. Путь наружу! Они в конце концов выживут. Но нет, он не
чувствовал никакого ветерка, никакого намека на свежий воздух. Его нос
на самом деле, казалось, был наглухо забит пылью. Значит, если это был
вовсе не дневной свет, что же тогда это было? У них не было никакой
альтернативы, кроме как двигаться обратно ко входу. Но лопоухие даже
теперь могут еще поджидать их там; лопоухие не боялись змеев!
	Перчатки тянули его, принуждая отойти от стены и последовать
туда, куда они вели, угрожая нарушить это временное спокойствие.
	Это может оказаться дневной свет! -  думал он без настоящей
убежденности.-  Это может оказаться дневной свет! -  продолжал он
твердить сам себе, сомневаясь все больше. Но внутренний голос говорил
ему, что это ложь. Свет был зеленоватым, а это означалот
	Дома это могло означать мох некоторых светящихся
люминесцентных разновидностей, который позволил ему выгрести в
русло подземной реки и добраться вдоль каменистых стен к потайной
комнате Мувара. Здесь жет
	Он увидел вспышку зеленого света и остановился, схватив Лонни
за руку. Они стояли прямо у выхода из туннеля змея в широкую
подземную естественную пещеру! Стены подземного зала были покрыты
светящимися лишайниками. Другие змеиные туннели, не такого же
размера, а поменьше, тоже сходились в этом зале, разделенные примерно
равными промежутками.
	Кайан глубоко вздохнул.-  Может быть, мы еще сможем найти
отсюда выход! Если пойдем по другому туннелю.
	-  Да, Кайан! Да, да! -  Она была такой покорной, так быстро
соглашалась с ним. И это ему нравилось. Он разбудил ее надежду,
подумал он, и теперь ему придется разбираться с этим. Перчатки,
опасался он, на самом деле не знали больше того, что знал он, и не могли
точно подсказать ему, какой змеиный туннель сможет вывести их к
относительно безопасному выходу. Откуда они могли узнать это? Они не
принадлежат этому измерению!
	Держа руку Лонни в своей, чувствуя себя охваченным
благоговейным страхом перед огромными размерами подземного зала,
он ввел ее туда. Над ними были выступы и свисающие с потолка
огромные сталактиты, а сталагмиты поднимались с пола, как
направленные на врага пики. В зеленом сиянии все было ясно видно на
удивительно большом расстоянии. Было похоже на то, как если бы они
вошли в какое-то огромное здание. Здесь было мало пыли, а свежий
воздух поступал через отверстия, проделанные змеями, располагавшиеся
высоко над головой.
	Лицо Лонни отражало тот же самый благоговейный страх,
который ощущал и Кайан. Зал, в котором они сейчас были, простирался
так далеко, насколько они могли видеть в его свечении -  казалось, ему не
было ни конца ни края. Даже если один из туннелей змея и даст им
возможность тут же выйти поверхность, стоило получше исследовать эту
пещеру.
	Они шли, держа друг друга за руки, восхищаясь тем, что их
окружало. Страх почти исчез, так как кругом была удивительная
красота. Повсюду были выступы и наросты кристаллов, естественные
карнизы, полки и лестницы с кажущимися дверными проемами. В
некоторых кристаллах виднелись капельки, которые светились
синеватым, желтоватым и даже красноватым светом. С некоторым
удивлением Кайан понял, что эти капельки были настоящими
бриллиантами такого размера, о котором даже не слыхали в его родном
измерении. Серебряная руда повсюду была похожа на замерзшие реки
светящихся кристаллов, вытекающих из-за скал. Водопад из кристаллов,
зеленоватый и искрящийся, был таким же высоким, как самый большой
водопад, который когда-либо доводилось видеть Кайану.
	-  О, Кайан! О! -  воскликнула Лонни. Чтобы увидеть это место,
пожалуй, стоило подвергнуться опасности.-  Оно так же чудесно, как
работы лопоухих из серебра,-  продолжала она. Он должен был с ней
согласиться. Люди, живущие в этом районе, черпали из этих мест
красоту своих образов, наряду с ужасом перед змеями, своими
спутниками. И все же, после того, как он немного побыл внутри змея, он
понял, что ужас зависел в основном от того, под каким углом зрения
взглянуть на ситуацию. В змеях тоже была некая красота.
	Они прошли между сталагмитами и оказались в узкой тесной
каморке. Здесь росли светящиеся грибы, такие же, какие лопоухие
использовали для освещения, а дальше за грибами было пространство и
что-то похожее на лестницу, ведущую куда-то вниз.
	Кайан глубоко вздохнул, благодарный тому, что здесь был
хороший воздух -  кто бы мог подумать, что он сможет оценить змеиные
норы, подобные этой! -  и повел Лонни дальше. Казалось, не было конца
чудесам, таящимся в этом месте. Впереди них серебро. Уйма серебра! Он
остановился, оцепенело вглядываясь. Серебро было выделано в форме
длинных тонких ремней и изготовлено из перекрывающихся чешуек. Это
серебро было сброшенными змеиными шкурами, многие из них были
просто гигантскими!
	-  Боги, Лонни! -  сказал он.-  Здесь же целое состояние! Они,
должно быть, скапливались здесь веками! -  Его глаза скользнули вдоль
сверкающего блестящего ковра. Он тянулся так далеко, насколько он мог
видеть, и затем скрывался за выступом пещеры.
	Если бы только Жак и его люди могли бы забраться сюда вниз! Им
бы больше никогда не пришлось воровать серебро у лопоухих! Они стали
бы так же богаты, как и любой король! Они могли бы выйти из своего
убежища и купить себе армию, которой было бы достаточно для любого
королевства!
	-  Кайан,-  прошептала Лонни. Ее лицо было очень бледным; в чем
дело, почему она так реагирует на такое огромное богатство?
	-  Все в порядке,-  сказал он.
	-  Кайан,-  прошептала она, задыхаясь,-  помни о том, где мы
находимся! -  Да, ей следовало бы напомнить ему об этом, подумал он.
Напомнить ему, что по всей вероятности они наверное никогда не
вернуться к Жаку и его головорезам. Но все таки было бы неплохо
узнать, что это за место.
	Прислушиваясь, он услышал громкий, сухой шелест. Он
становился все громче и громче, и затем в одном из змеиных туннелей
блеснуло серебро. Они стояли, словно примерзшие к месту, когда
огромное змеиное рыло, еще больше, чем рыло того змея, внутри
которого они были, высунулось из отверстия одного из туннелей. Вот
почему тот туннель, в который они вошли, был пустым: он был слишком
мал для змея такого размера! Змей не увидел их, и Кайан оттащил Лонни
прочь оттуда, назад, под прикрытие естественной ниши.
	Послышались еще и другие шорохи и звуки. Было похоже на то,
как если бы стены пещеры внезапно ожили. Змеи различных размеров,
огромные, средние и совсем маленькие, размером с небольших червячков
выползали из открытых туннелей. Кусочки камней, мелкие камни и пыль
отпадали от скал то там, то здесь по мере того, как змеи выбирались из
скал, теперь напоминающих соты. Шелест становился все громче и
громче и все сопровождалось шипением, когда змеи вползали в пещеру.
	-  О, Кайан, Кайан, держи меня! Держи меня, пока еще не слишком
поздно! -  Он так и сделал, дрожа и трясясь от ужаса. Каждую секунду за
их спинами тоже могла вынырнуть голова. В любой момент змей мог
направить на них свои гипнотизирующие, замораживающие на месте
глаза. Как только их обнаружат, они погибнут. Не было ничего, что
могло бы спасти их и помешать змею схватить их, пережевать,
проглотить, переварить и физически превратить в часть этого чудовища.
Магические перчатки, меч и щит были для них столь же малой защитой,
как и одежда. Ничего нельзя было сделать, кроме как оставаться в своем
укрытии и ждать.
	Шурр! Шурр! Шурр! Звук скользящих змеиных тел, скользящих,
падающих на камни. Эта огромная пещера, казавшаяся наилучшим
средством спасения от погони, оказалась самым опасным местом.
	Он крепко держал ее, не осмеливаясь произнести больше ни слова.
Удивительно, что змеи до сих пор не почуяли их, но, может быть, запах
людей был слишком слаб, чтобы их встревожить. Однако любой звук
сейчаст
	Через некоторое время он увидел, что она повернула к нему свое
лицо. Молча, он поцеловал ее, и это было чудесно. Может быть, очень
скоро они погибнут ужасной смертью, но пока они чудесным образом
живы.


	Херциг появился с такой скоростью, какую могли развить его
короткие ножки. Лопоухий показал на тело, лежащее на земле, и он
подтянулся к нему и посмотрел на него сверху вниз. Данзар, подумал он,
вглядываясь в черты лица человека, лежавшего без сознания. Его
дубинка лежала рядом с его рукой и на его лбу была царапина.
	-  Херциг, как ты думаешь, у них есть способ отразить взгляд змея?
-  спросил Касцар. Касцар склонился над Данзаром, его короткие
толстые пальцы приподняли веки Данзара и обнажили белки глаз.
	Херциг фыркнул.
	-  С такой-то царапиной? Нет, если бы они могли сопротивляться
глазу, они бы взяли его с собой. Посмотри, здесь в грязи следы двух
смертных.
	-  Тогда Данзар был слишком беззаботным?
	-  Да. Никогда не недооценивайте смертных. Они глупы, но
некоторые из них не так глупы, как остальные.
	-  Как Рауфорт?
	-  Рауфорт, король Хада, слишком жесток, чтобы быть полностью
глупым. Он не глуп, но и не мудр, и не тот, кого смертные зовут
хорошим.
	Данзар застонал и открыл глаза, глядя на них.
	-  О-о-о,-  сказал он, поднося руку к своей ране.-  Двое смертных.
Мужчина и женщина. Я думал убить дубинкой женщину, но он бросил
камень, чтобы отвлечь меня, и затем подобрался, не глядя на меня.
	-  Он подобрался, не глядя? -  Это было очень интересно. Это
предполагало определенную силу, пусть и не обычную магию, если
вообще не магию.
	-  Да, дело в его щите. Он быстро развернулся кругом, и его щит
ударил меня так быстро, что я этого не увидел. И мое колено -  он
схватил меня за колено так, что я упал. Я не думал, что он будет
действовать так проворно, когда мне казалось, что с ними все кончено.
	Херциг кивнул. На самом деле ему не нравилось сражаться со
смертными. Они были слишком слабыми и уязвимыми в своем
большинстве, и лишь немногие могли участвовать в цикле. Это был акт
милосердия и доброты -  поместить духи этих двоих внутрь предка, так
же, как именно жалость к несчастному обездоленному существу
вынудила Герзу, мать Герты, пойти на совокупление с одним из них и
родить ему ребенка. Но в большинстве своем все смертные не стоили
доверия, так же, как и отец Герты. Бедная Герза очень рано
присоединилась к предку, а ее дочь Герта не имела ни супруга, ни
ребенка. Вот что в конце концов получается от доброты к смертным. И
все же, как выяснилось позже, смертное наследство Герты давало ей
возможность понимать смертных лучше, и она хорошо помогала им
выздоравливать. Это было самым полезным в случае смертного Джона
Найта.
	Касцар указал на расщелину в скале. Это был скорее старый
туннель предков, а не естественное углубление. В пыли у входа в туннель
ясно виднелась пара следов.
	Херциг глубоко вздохнул. Такая глупость невероятна. Войти в
область, принадлежащую предкам. Глубоко под землей предки найдут
их и проглотят, и потом, так же, как пища постепенно становится
плотью, они станут частью цикла.
	-  Идти ли нам вслед за ними, Херциг? -  Этот вопрос, подумал
Херциг, был чисто риторическим.
	-  Почему? Ты знаешь, что с ними случится.
	-  Но должно ли это случиться? -  Лицо Касцара побагровело от
гнева.-  Эти смертные станут частью наших предков, воссоединятся в
цикле?
	-  У цикла есть свои сезоны,-  ответил Херциг.-  Мы -  это только
мы сами, и все же нас формируют наши давно жившие предки. Смертные
устроены точно так же, но они не понимают этого. В следующем цикле
это уже будет неважно. Ты когда-нибудь просыпался с воспоминанием
того, как тебе приходилось туннелировать, Касцар? Нет, и я тоже. Жизнь
древних змеев не является частью нашего повседневного существования.
	-  О,-  произнес Касцар. Он кивнул, очевидно успокоенный,
протянул руку и сжал плечо своего предводителя. На его лице появилась
улыбка, рот широко приоткрылся.-  Я слышал это и раньше, всю свою
жизнь, но мне нужно было, чтобы мне об этом напоминали.
	-  Каждый из нас не являются пылью, Касцар, и все же мы все -  это
пыль. Смертные тоже, как и люди змея.
	-  Да. Это верно.
	-  Что ты хочешь сделать с этими смертными? Теперь, когда тебе
напомнили о том, кто они такие и кто такие мы, и о бесконечном цикле,
который управляет всем?
	Касцар снял руку с плеча своего предводителя и прошел к входу в
туннель. Он приложил ко рту руки, сложенные воронкой и прокричал:
	-  Смертные! Мы идем, чтобы схватить вас, смертные! Бегите!
Прячьтесь! Бегите, пока ваши сердца не выскочат из груди! Мы идем,
смертные! Мы идем!
	Херциг посмотрел на Данзара, лежащего на земле, и увидел, что
большой воин с дубинкой удовлетворенно и широко улыбается. Он
помог ему подняться на ноги. Затем все трое оставили туннель с
бренными смертными наедине со своими предками на очень короткое
время оставшейся им жизни.
	Хито наблюдал из укрытия в скалах, как лопоухие ушли от входа в
туннель. Он видел, как Кайан и Лонни побежали прятаться в туннель, и
он видел, как трое лопоухих разговаривали, а потом удалились. Они
вернутся, подумал он, и приведут подмогу.
	Следует ли ему спуститься в этот туннель и попытаться вывести
оттуда этих странных молодых людей? Нет, он знал, что у него не было
времени. Было простой случайностью, что он до сих пор оставался
необнаруженным, когда лопоухие пронеслись мимо его убежища.
	-  Хито! -  Он повернулся и увидел Жака верхом на своей кобыле.
Жак подъехал к нему сзади, зная где он находится, пробравшись с
помощью короткой дороги, о которой знали очень немногие.
	-  Хито, мы не можем победить,-  сказал Жак.-  Слишком много
лопоухих пришло на помощь солдатам. Мы не можем отбить и забрать у
них Джона Найта. Мы не можем незаметно проскользнуть в Долину
Змеев и забрать оттуда оружие. Мы побеждены, Хито, побеждены!
	Хито с жалостью и огорчением посмотрел на своего господина. Он
все время был против засады, зная, что лопоухие были слишком близко и
обладали большой магией. Сражаясь против одних только солдат, Жак и
его люди и магические перчатки еще могли бы иметь какой-нибудь шанс,
но как только подоспели лопоухие, исход битвы был предрешен.
	-  Господин, Кайан и Лонни находятся в том туннеле. Трое
лопоухих только что ушли отсюда.
	-  Тогда они все равно что мертвы,-  сказал Жак. На его лице была
скорбь. Девушка, как понял Хито, имела для него особое значение.
	-  Кайан сбил с ног лопоухого с помощью своего щита, господин.
Затем подошли еще двое других. Эти двое их не видели, но я понял, что
они знают, что они там, внутри.
	-  Хороший парень, этот Кайан. Молодой, но хороший. Конечно,
все это сделали перчатки. Они сражались, и это они ударили лопоухого.
	-  Я понимаю.
	-  Лопоухий был захвачен врасплох, потому что он думал, что
сражается с человеком. Если бы он знал, что сражается с магией, все
могло бы оказаться по-другому.
	-  Да, должно быть так и было,-  согласился Хито.-  Но змеи -
перчатки не смогут их одолеть! Только не там, внизу, в их исконной
области!
	-  Пойдем.-  Хито нехотя позволил господину взять себя за руку и
усадить на лошадь спереди. Он всегда считал, что верховая езда является
малоприятной и некомфортабельной. К тому же, если скакать на лошади
полулежа на гриве. Лошадь шла медленным шагом тем же путем, каким
добралась сюда. Скоро они уже выехали из кустов и увидели, что
повсюду валялись тела убитых людей. Некоторые из них были похожи на
статуи, замороженные на месте случайным взглядом какого-нибудь
лопоухого.
	Жак позвал Мэтта Бисквита, который оказывал помощь человеку,
раненому в плечо стрелой.
	-  Начинай собирать уцелевших! Мы уходим обратно в Пустоши.
	-  Мы проиграли, не так ли? -  спросил Бисквит.-  И все потому, что
доверились этому чужеземцу! Ему и его магическим перчаткам и его
героическим отцу и брату! Я всегда знал, что это было ошибкой!
	-  Нам надо было попытаться,-  сказал хозяин Хито.-  Теперь по
крайней мере мы знаем, что Рауфорт может рассчитывать на помощь
лопоухих. Теперь мы знаем, против чего мы боремся и с кем.
	-  Мы! Как ты думаешь, сколько нас осталось? Может быть,
двадцать человек, и половина из них ранены. И ты думаешь, что
сможешь завоевать с их помощью целое королевство?
	Но его господин продолжал ехать, ведя себя так, словно бы не
замечал кругом смерти и не слышал ни слова из того, что ему сказал
Бисквит.


Глава 17
ВЫХОДЫ

	Кайан затащил Лонни обратно за выступ скалы и не осмеливался
выглянуть из-за него, чтобы посмотреть на змеев. Насколько он понял,
это было место сбора для них, где они иногда сбрасывали свои шкуры и
где они спаривались. Может быть, у них на уме были и другие вещи,
кроме одной только еды, так что, возможно, они не были сейчас
наготове и не ожидали здесь появления добычи. В конце концов, много
ли он сам думал о пище, когда целовался с Лонни, ощущая при этом
свою вину? Так что, может быть, змеи обычно готовились к охоте, когда
выходили на поверхность, где было много живых движущихся существ,
занимались поглощением серебра, когда прорывали свои туннели, и
отдыхали, находясь в этой пещере, и, может быть, в одно определенное
время они могли заниматься только каким-нибудь одним определенным
делом. Поэтому, может, они и не почуют, что здесь находятся
вторгшиеся к ним сверху живые существа, и, поскольку они не голодны,
то они не обратят на них внимания. Если это так, то это будет
счастливый поворот событий для них двоих, на который они едва могли
надеяться.
	Его отец рассказывал о кладбище слонов, месте, куда звери
приходили, чтобы умирать, и оставляли там свои драгоценные бивни.
Но разве может существовать кладбище змеев, если эти создания
бессмертны? Но откуда было известно, что они бессмертны? Это могла
быть еще одна байка. А как насчет маленьких змеев? Им-то совсем
незачем являться на кладбище -  а к тому же, в этом бессмертном
обществе вообще не должно быть молодых.
	Шелест и шипение убедили его наконец, что кое в чем он был прав:
здесь собирались змеи всех возрастов, они сбрасывали свою кожу и
спаривались. Может быть, в змеином понимании в процессе сбрасывания
кожи было что-то очень сексуальное, так что за этим естественным
образом следовало и спаривание. А может быть, и нет -  но несомненно
змеи здесь сбрасывали свою кожу, и этого было достаточно, чтобы
объяснить то, что он здесь увидел. В конце концов, если бы они
приползли сюда умирать, здесь должны были быть скелеты, а их здесь не
было.
	Лонни вся дрожала в его объятиях. Никто из них не осмеливался
произнести ни слова. И все же в скором времени одно из этих скользящих
серебряных существ могло подобраться поближе и обнаружить их здесь.
И его теория безопасности подвергнется проверке. В конце концов, даже
если змей и не намеревался охотиться за дичью в данный момент, он едва
ли пройдет мимо двух лакомых кусочков, оказавшихся прямо у него под
носом.
	Если бы они только могли бы уйти отсюда! Но как? Ощупав
пространство в темноте позади себя, Кайан не обнаружил стены. Может
быть, сзади них есть проход? Путь к спасению? Или это еще один
змеиный туннель? Он подтолкнул Лонни в этом направлении, и его
перчатки помогли ему при этом. Он был вынужден доверять перчаткам;
по крайней мере, их догадки совпали с его собственными!
	Змеи щелкали, шипели, грохотали на камнях и скалах. Какой
должно быть интенсивный диалог они ведут друг с другом! Может быть,
это была их ежегодная встреча, во время которой они могли возобновить
свои знакомства. Что ж, сейчас чем больше змеи будут развлекаться, тем
лучше.
	У них был некоторый шанс остаться незамеченными и уйти в эту
неизвестную темноту. Но неизвестно, что находится в этом туннеле.
Если там и нет спешащего им навстречу змея, может быть просто крутая
пропасть немыслимой глубины. Или, может, просто тупик.
	Если он и колебался, то его перчатки не колебались ни секунды.
Они подталкивали и тащили его, и ему оставалось только следовать за
ними. Гладкость пола туннеля означала, что им не обо что будет
споткнуться, и перчатки видимо чувствовали каким-то образом
возможные повороты и изгибы, о которых он и не подозревал. Не
осталось никаких сомнений: это была змеиная нора. Но, видимо,
перчатки считали, что она свободна.
	Здесь было ужасно темно; здесь не было никакого свечения. Кайан
чувствовал себя так, словно идет прямо вглубь стены из черного бархата,
почти ощущая физическое прикосновение черноты. Почему здесь нет
тусклого зеленого свечения? Потому что огромное тело скользящего по
туннелю змея начисто вытерло весь этот проход?
	Постепенно звуки позади них стали тише, превратившись сначала
в отдаленный рокот, потом в неясный шум. Наконец звуки стали
неслышны. Но это всего лишь позволяло темноте еще плотнее смыкаться
вокруг них, и она теперь казалась такой густой, что даже звуки не могли
проникать сквозь нее.
	Они шли уже долго и прошли такое расстояние, которое его отец
назвал бы милей. Лонни начинала хныкать, и это разрывало его душу
вдобавок к его собственным страданиям. Даже хотя они и пытались
убежать от самой смерти, он не хотел, чтобы она страдала и мучилась.
	Затем впереди показалось зеленое свечение! Была ли это пещера,
которую они недавно покинули? Могло ли оказаться так, что этот
изгибающийся туннель просто-напросто возвращался к тому же самому
месту, где они уже были? Это казалось ему бессмысленным, но его
мнение здесь было не в счет; здесь было важно только то, что имело
значение для змеев. Настойчивые перчатки, казалось, стали более
медлительными, может быть, они были не вполне уверенными в
правильности дороги, но они не останавливались.
	Постепенно свечение стало ярче, и скоро они вышли из кромешной
темноты. Неожиданно в полу показался большой провал, трещина. Он
отсекал часть туннеля, и за ним стена была совершенно черной; по
другую сторону трещины туннель расходился, и это уменьшало
оставшийся проход. Должно быть, поэтому здесь не было змеев: даже
они не осмеливались проскальзывать мимо провала такого размера!
Гораздо легче было использовать ранее пройденный туннель. Или,
может быть, они еще раз просверлили его, и в результате трещина стала
шире, а оползень еще больше. Может быть, это была область небогатая
серебром, поэтому они не трудились содержать этот туннель в порядке.
Свечение исходило из трещины.
	Путники остановились. Кайан не имел понятия о том, как им
двигаться дальше, а у Лонни был такой вид, будто она боится даже и
думать об этом. Интересно, а перчатки сейчас испытывали такие же
колебания?
	Он более тщательно осмотрел трещину. Казалось, она заросла тем
же видом мха, который окаймлял стены пещеры. Царапины и сколы в
камне имели такой вид, словно были порождены землетрясением или же
движением огромного тела. Это разрушило змеиный туннель, рассекая
его пополам, сделав его бесполезным. Вероятно, здесь было много таких
туннелей, испорченных подобными трещинами. Странным было только
то, что мох так свободно рос именно здесь, в трещине, и совсем не рос в
туннеле. Может быть, здесь в воздухе было более высокое содержание
нитридов. А циркуляция воздуха здесь была, он почувствовал легкое
движение холодного ветерка вдоль трещины.
	В свете свечения мхов он смог разглядеть испуганное осунувшееся
лицо Лонни.-  Кайан, чтот-  Тссс,-  сказал он. Это было все, что он
считал безопасным и возможным сказать. Змеи и вправду могли их
услышать, но основной причиной его молчания была необходимость
казаться оптимистически настроенным, а все, что он мог сказать, в
скором времени могло бы рассеять это впечатление.
	Если бы этот роскошный мох можно было захватить с собой, то
для него было бы достойное применение. Его свечение могло служить
источником света, и хотя давало лишь ограниченный обзор, это было
намного лучше, чем вообще ничего! Он вытащил свой меч из ножен,
думая соскоблить со скал немного мха.
	-  Кайан,-  прошептала Лонни.-  Вон там внизу, подальше, ты
видишь это? -  Он прижался щекой к ее щеке, действие, которое было бы
восхитительным при любых других обстоятельствах и может быть даже
оставалось таким и сейчас, и постарался разглядеть то, что она увидела.
Да, там что-то было! Далеко-далеко внизу в узкой расселине он смог
разглядеть более мягкое и белое свечение. Казалось, оно исходило от
ряда шариков размером с кулак.
	-  Грибы-"фонарики",-  прошептала Лонни.-  Лопоухие используют
их для освещения. Они держат их в своих домах и носят с собой как
лампы.
	Кайан вспомнил, что видел их в домике, где держали его отца. Он
ничего не знал о них, кроме того, что уже сказала Лонни.
	-  Я принесу один,-  сказал он.
	-  Будь осторожен!
	-  Буду. Подожди меня здесь.-  Протиснувшись вниз по расселине,
он больно ударился головой и оцарапал спину.
	Медленно, пробираясь на четвереньках, работая руками и ногами,
а иногда ползком на животе, он спускался к источникам белого свечения.
Наконец он добрался до них, туда, где они гроздью росли вокруг еще
одной трещины, из которой тоже исходил зеленоватый свет. Кайан чуть
не задохнулся от ужаса, когда увидел, что трещина находится почти
прямо под ним. Медленно сползая ниже так, чтобы избежать
неожиданного рывка и падения вниз, он смог разглядеть далеко внизу
освещенную флуоресцирующими мхами воду. Еще одна подземная река,
на этот раз не относящаяся к его родному миру. Но разве другой мир
сильно отличается от его собственного? Интересно, ведет ли эта река к
Провалу, Трещине, которая проходила через многие миры? Чтобы
попасть в это измерение, он использовал машину Мувара, но могло быть
так, что и реки пересекают сразу несколько различных измерений. А
Мувар мог просто найти надежный механический способ правильно
проделать то, что реки и Трещина делали лишь время от времени,
случайно. Он непроизвольно задрожал, когда видение, возникшее в его
мозгу, стало обретать все большую реальность. Какой же обширной и
сложной штукой может оказаться эта система!
	-  Кайан, ты можешь достать его?
	-  Да-а,-  ее голос хотя бы отчасти вернул ему здравый смысл. Он
даже осмеливался думать о том, что может случиться, если скала и глина
чуть пониже его головы обрушатся. Эта трещина, как он чувствовал,
была достаточно широкой, и в нее можно было провалиться, она может
совершенно внезапно открыться и поглотить его. Падение вдоль этих
светящихся стен к текущей далеко внизу подземной реке несомненно
убьет его, а это оставит милую Лонни без всякой помощи и надежды на
спасение.
	Он осторожно срезал толстые поганки и насадил три из них на
лезвие своего меча, затем изогнулся, пытаясь перевернуться, при этом
оцарапавшись еще раз, но все же в конечном счете оказался повернутым
головой в нужном направлении.
	-  Кайан, теперь я хорошо могу тебя видеть! Кайан, эта дыра идет
еще дальше!
	-  Я знаю. Там под нами река. Далеко внизу!
	-  О, Кайан!
	-  Лучше не говори! Мы не можем быть уверенными, что здесь
поблизости нет змея.-  Но, увидев эту призрачную реку, он понял, почему
здесь не было змеев. Должно быть, у них был тот же благоговейный
страх перед окрестностями Провала, как и у него! Щель соединяла
туннель с той темной рекой внизу, а змеи не доверяли этому. Не зря их
считали мудрыми!
	-  Д-да. Он добрался до края покрытой мхом расселины и поднял
над головой меч с "фонариками". Туннель продолжался дальше и за
расселиной, после изгиба в сторону; им надо было только протиснуться
между скалами и перебраться через трещину.
	-  Нам придется попробовать пройти дальше, Лонни. Этот туннель
должен где-то выходить наружу.-  Острие его меча коснулось и
поцарапало свод змеиного туннеля.-  По крайней мере, сюда как-то
поступает воздух.
	Он помог Лонни перебраться с помощью своей перчатки. Они
прошли в следующую секцию туннеля, и скоро трещина осталась позади.
Он начинал уставать физически и думал, каково же сейчас приходиться
Лонни. Кайан поглядел на нее в свете поганок и подивился тому, какой
грязной и изможденной она сейчас стала. Он, должно быть, выглядит
точно так же. Это было грязным делом, это хождение под землей по
змеиной норе. Он подумал, не пользовался ли этим же туннелем тот
самый змей, частью которого они были некоторое время. Этот туннель
был таким же старым, как и тот змей.
	В воздухе чем-то запахло, и запах был довольно приятным. Он так
привык к тому, что запахи земли в этом заброшенном змеином туннеле
преобладали над всеми другими, что сначала ему даже было трудно
определить, что это за запах. Он втянул в себя воздух и принюхался.
Потом Кайан наконец понял, что это за запах -  и в то же время понял,
что умирает от голода. Запах хлеба!
	Здесь? Но как же это могло быть? В свете поганки он увидел, что
по обе стороны туннеля есть отверстия, очевидно проделанные змеем
более мелкого размера. Видимо, более мелкий монстр прорывал свой
туннель, пересекая этот совсем недавно. Он не был уверен в том, есть ли
у змеев какие-то права собственности на свои личные туннели, и
наверное тот туннель, с которым было пересечение, был для них
запретной зоной. Однако это правило не должно было распространяться
на давно заброшенный туннель. Запах свежего хлеба приходил из
отверстия, находящегося справа от него.
	Сделав знак молчать, он прошел на цыпочках к пересекающемуся
туннелю и снова втянул ноздрями воздух, принюхался. Это определенно
запах хлеба! Глядя на Лонни, он понял, что и она тоже узнает этот запах.
	-  Пекарня? -  прошептала она.-  Здесь внизу?
	-  Или жилое помещение. Лопоухие используют старые туннели
для устройства своих комнат или домиков.
	-  Я знаю. Мы были там вместе.
	-  Интересно, как далеко вниз ведет этот туннель. Если я пойду по
нему туда, я по крайней мере смогу принести нам немного хлеба.
	-  Кайан, помнишь, что случилось, когда они поймали нас!
	-  Но теперь у нас ведь есть наши тела. Может быть, они просто
передадут нас Рауфорту.
	-  Рауфорту! Он хуже, чем змей!
	-  Возможно.-  Кайан избавился от щита и ножен и протянул ей
свой меч.-  Оставайся здесь и поддерживай свет. Я хочу только
посмотреть, куда ведет этот туннель. Если нам придется просто уйти,
что жт Но, может, нам это все же удастся.
	-  Кайан, я боюсь! -  Он на мгновение заколебался, затем снял
перчатки и протянул их ей.-  Поноси их некоторое время. Если я не
вернусь, то может быть они помогут тебе выбраться наружу.
	Она натянула перчатки на руки.
	-  О, ну они же подходят мне превосходно! Как жет
	-  Магия. Просто подумай о том, что ты хочешь, чтобы они
сделали для тебя, и они это сделают. Иногда они делают даже больше,
чем можно от них ожидать.
	-  Будь осторожен, Кайан.
	-  Я постараюсь.-  Он начал ползти на четвереньках, и скоро свет
исчез, и он очутился в полной темноте. Его колени скоро начали
досаждать ему, и он надеялся поскорее добраться до конца туннеля и
обнаружить там только небольшое отверстие, откуда доносился этот
чудный запах. Повернуться назад окажется невозможно, если он не
выползет на более широкое место. Конечно он всегда может просто
попятиться назад, но эта мысль была не из тех, над которыми он бы
предпочел поразмышлять. Достаточно тяжело было даже просто
продвигаться вперед.
	Неожиданно он вытянул вперед правую руку и опустил ее в точку,
которая находилась ниже уровня его тела. Проход круто уходил вниз. Он
сунул вниз и свою левую руку рядом с правой, и тут же поднялся
громкий грохот и испугал его так, что он забыл упереться. Следующее,
что он помнил, это то, что он скользил, вытянувшись во весь рост, и
отчаянно пытался остановиться. Его лицо было оцарапано, рот полон
пыли, а грохот становился все громче и громче, внизу виднелось круглое
окошко света ит
	Он упал. Это была залитая белым светом комната, и его обступили
изумленные лица лопоухих.
	Он упал на что-то твердое, а его лицо погрузилось в какую-то
мягкую массу, заполнившую его нос и рот до того, как он понял, что
произошло. На мгновение он ослеп, у него перехватило дыхание, а его
лицо, как он понял, утонуло в большом куске теста.
	-  Что это такое? -  лопоухий повернулся к нему со сковородкой
свежевыпеченного хлеба как раз тогда, когда Кайан разлепил свои глаза
от налипшего на них теста. Он увидел четырех лопоухих, муку и ломти
хлеба, отбросил хлебное тесто, которое прилипло к его лицу, и вдохнул в
себя запах пекарни. Он стал лихорадочно озираться по сторонам и
увидел, как ему на голову опускается сковородка для выпечки. И уже не
оставалось времени ни увернуться от нее, ни подумать об этом.
	Он провалился в забытье. Когда после этого, страдая от боли, он
снова открыл глаза, то увидел перед собой знакомое лицо. Лицо Герты.
	Лонни пыталась заглянуть в отверстие, но свет проникал внутрь
только на расстояние не больше двух длин человеческого тела. Источник
аромата свеже выпекаемого хлеба был дальше, чем думал Кайан, как она
и боялась. Ей показалось, что он отсутствует уже довольно долгое время.
Нужно ли ей последовать за ним? Нет; если Кайан захвачен лопоухими,
ему потребуется помощь. Казалось маловероятным, что она сможет
доставить ему эту помощь, но ей придется попытаться. Ему следовало
бы оставить себе перчатки, тогда с ним было бы все в порядке. Но тогда
их не было бы у нее, а без них она не могла бы даже и подумать о том,
чтобы отправиться за помощью. Откуда-то далеко из глубины отверстия
донесся грохот. Послышался грохот, стук, лязг, клацанье, шум от
падения какого-то тяжелого тела и крики. Голоса лопоухих были на
удивление громкими и хорошо слышными.
	-  Позовите Герту! Позовите Герту! Позовите Герту! Они поймали
его! Она и боялась, что они могут поймать его. Лонни не хотела, чтобы
он спускался туда. Но она была так голодна, а этот запах свежего хлеба
был таким соблазнительным! Ей надо было побольше протестовать; во
всем этом была и ее вина.
	Но теперь, когда он был в руках лопоухих, Лонни должна была
действовать. Она сделает все, что только сможет. В конце концов он спас
ее от змея, когда ее привязали туда как жертву. Она любила его и даже
если он не собирался здесь оставаться, она хотела, чтобы он был в
безопасности.
	-  Перчатки, помогите мне выбраться отсюда! -  скомандовала она.-
Доставьте меня наружу, Перчатки! -  Она чувствовала себя глупо,
произнося это и все же раньше перчатки, казалось, тянули Кайана вперед
в полной темноте, когда его желанием было только уйти подальше от
входа. Теперь она хотела вернуться назад, к этому входу всем сердцем
или по, крайней мере, отыскать какой-нибудь выход. Безопасный выход!
Даже если она будет захвачена в плен лопоухими, это будет лучше, чем
умереть здесь. Но она не хотела оказаться пойманной, она хотела
спастись и спасти Кайана. Не попытаться ли ей все это объяснить
перчаткам?
	Перчатки стали тянуть ее за руки. Лонни последовала в том
направлении, которое они указывали ей, неся в правой руке меч с тем
светом, который он давал, а щит в левой. Ножны от меча она
пристегнула к своему поясу, отодвинув их немного в сторону, чтобы они
не болтались у нее между ногами. Как только солдатам удается носить
такие вещи? Очевидно она не очень похожа на воина!
	За удивительно короткое время она обнаружила, что бежит,
несмотря на свою усталость и следует тому направлению, куда ее тянут
перчатки. Они казались способны были одолжить свою силу всему ее
усталому измученному телу, хотя, может быть, только решительность
противостояла ее смятению и заставляла ее казаться сильнее, чем она
была на самом деле.
	Большие тени, отбрасываемые светом грибов-фонариков,
танцевали и прыгали на стенах. Перчатки были более настойчивыми,
чем она думала! Лонни попыталась замедлить свой шаг, помня об
опасности упасть на обнаженный меч. Но перчатки стали теплее, они
сжимали ей руки и тянули ее вперед с такой скоростью, которая пугала
ее. Кайан никогда на рассказывал ей об этом, но может быть он это и не
испытывал.
	Ее сердце болезненно колотилось, а дыхание было похоже на
короткое всхлипывание, готовое разорвать ей сердце. Она не была
бегуном на длинные дистанции, она была только бедной слабой
девушкой! И все же перчатки не позволяли ей остановиться и
передохнуть. Было так, что словно бы ее жизнь -  или жизнь Кайана? -
зависела от того, как она проявит сейчас свои возможности.
	Впереди нее на стенах танцевали тени и неистовая фигура, ее
отражение, танцевала в озере влаги. Она попыталась остановиться или,
хотя бы по крайней мере, замедлить темп своего бега, но перчатки
заставили ее продолжать движение. Ледяная вода охватила ей лодыжки,
заплескалась выше, поднимаясь по ее ногам. Она поспешно пересекала
озерцо, так, как будто в нем могла таиться некая опасность, ее ноги
хотели замедлить бег и остановиться, а перчатки неумолимо тянули все
дальше. Она споткнулась, поскользнулась и почувствовала, что перчатки
словно бы послали сильный толчок в ее ладони и запястья, заставив
окунуться в воду с головой, огибая неожиданно появившийся выступ.
Она обогнула его в туннеле, почти валясь с ног в быстром беге, темпа
которого не выдержала и упала на камни лицом вниз. Меч с
насаженными на него грибами-фонариками оказался лежащим перед ней
на расстоянии вытянутой руки и она не успела коснуться его рукоятки,
когда потолок туннеля обрушился с неожиданным и устрашающим
грохотом, пыль поднялась облаком вокруг нее и окутала ее с ног до
головы, глина и камни каскадом обрушились прямо на тот поворот,
около которого она только что была. Лонни поперхнулась пылью,
закрыла глаза и почувствовала, как грязь и грунт сыплются прямо на нее.
Но через мгновение грохот прекратился, а вибрация остановилась.
	Теперь она понимала, почему перчатки так безжалостно
понуждали ее идти вперед! Без них она была бы убита!
	Она оказалась похороненной под слоем земли, но ненадолго.
Волшебные перчатки выпустили щит и меч и отгребли с ее лица и
головы пыль и землю. Она села, пытаясь нащупать свои светящиеся
грибы-фонарики и меч и обнаружила их под слоем земли.
	Лонни встала, трясясь и задыхаясь, ее глаза слезились, она была
поранена и исцарапана, но жива. Раздавленные грибы-фонарики на
острие меча все еще давали кое-какой свет, хотя перчатка быстро
сломала и раздавила их до конца и поместила семь отдельных кусочков
на самый кончик меча. Туннель сзади нее был полностью заблокирован
обвалившейся стеной из земли и камней. Ее могила -  если бы не
перчатки.
	Кайан, о, Кайан,-  подумала она.-  Я должна найти для тебя
помощь! Я должна!
	Перчатка мягко сдавила ее руку и потянула за собой. Теперь, когда
опасность для жизни миновала, она собиралась вести ее дальше в более
медленном темпе.
	Лонни ощутила прилив благодарности. Спасибо вам, Перчатки! -
подумала она.-  Вы самые лучшие друзья, которые только могли бы
быть!
	Неужели перчатки немного сжали ее руки в ответ на эти мысли?
Она не была в этом уверена. Но она чувствовала себя намного лучше и
увереннее, когда носила их теперь, понимая манеру, в которой те
оказывали свою помощь. Она подумала,-  интересно, каково
происхождение этих перчаток, и существуют ли еще и другие, подобные
этим; может быть есть целое сообщество перчаток, которые используют
людей, лишь как средство передвижения. Когда двое таких людей
пожимают руки, это перчатки вступают в контакт между собой, а не
люди!
	Она улыбнулась и еще раз спросила себя, ощущает ли она их
ответную реакцию, слабое подрагивание, похожее на смех. Может быть
она вообразила себе это, может быть ей это просто показалось, потому
что она одна, усталая и испуганная. Но она все же приподняла свою
правую руку и поцеловала тыльную сторону перчатки, просто так.
	Пыль постепенно оседала, по мере того, как она двигалась дальше.
Когда она достигла места, где уже смогла разглядеть кусочки гриба-
фонарика на лезвии меча, она начала думать о своем положении. Весь
туннель вплоть до этой точки обвалился, она видела это собственными
глазами. И все же она еще не выбралась из него и не знает, выберется ли
вообще когда-нибудь. Ее желудок жаловался на то, что его не
покормили, а во рту все пересохло от недостатка влаги.
	-  Эти тела,-  подумала она.-  Какая с ними морока! Насколько
лучше вообще не иметь мускулов, которые болят и ноют от синяков и
царапин. Но у астрального тела есть и свои ограничения. В астральном
теле они зависели от жизненного цикла змея и были обречены на
постепенное поглощение внутри него. И все же в самом акте слияния
заключалось неслыханное и редкостное наслаждение и восторг.
	А соединят ли они с Кайаном когда-нибудь свои физические тела
так же, как они начали это делать со своей астральной сущностью? Она
надеялась на это. Кайану придется принимать решение. Каковы бы ни
были достоинства той девушки, с которой он был знаком, она была
уверена, что та девушка не сделает для него больше, чем сделает сама
Лонни. И все же, если он и на самом деле так желал ту, другуют
	Казалось, что она шла пешком уже целую вечность. Ее икры ныли,
а лодыжки сильно болели. Сколько времени прошло с тех пор, как Кайан
спустился в тот маленький проход? А с тех пор как обвалился этот
туннель? Казалось, что прошло много часов, даже дней. Она не ела
ничего и была такой измученной и усталойт
	Перчатки резко дернули ее в сторону. Она последовала за ними без
сопротивления и через некоторое время оказалась в камере, которая
заканчивалась глухой стеной. "Что?"
	Но перчатки продолжали тянуть ее дальше и вниз. Она стала
ощупывать стену и обнаружила отверстие у основания стены. Лонни
приложила к стене лицо, чтобы заглянуть в него, поднеся поближе к
отверстию светящееся острие меча -  и ощутила легкий аромат хлеба!
Запах доносился до нее из этого отверстия!
	Одна перчатка залезла внутрь отверстия. Она ухватилась за что-то
и аккуратно вытащила его оттуда. Это был каравай хлеба, который
пекли лопоухие! Это наверное отверстие в стене позади кухни лопоухих
или кладовой. И она только что украла у них хлеб!
	Лонни остановилась, держа в руке каравай. Теперь перчатки
подвели ее к еще одному темному месту, где струилась свежая вода. Она,
ощущая сильную жажду, прильнула к ней губами и напилась. Затем
уселась и вонзилась зубами в каравай хлеба. Перчатки успокоились,
позволяя ей поесть и отдохнуть, поэтому она не беспокоилась о том, что
ее могут обнаружить. Какое же наслаждение наконец поесть и вытянуть
свои утомленные ноги!
	Она доела каравай. Ей надо было идти дальше, но было так
соблазнительно отдохнуть еще немного. Перчатки, конечно же, очень
скоро заставят ее мчаться дальше.
	Лонни легла на камень и положила руки под голову, устраиваясь
поудобнее. Она хотела бы, чтобы Кайан был рядом с ней, она бы
прижалась к нему, а он, защищая, обнял бы ее своей рукой, и если бы
было еще что-то, что она могла сделать, чтобы заставить его понять, что
же именно она предлагает ему, она бы нашла достаточно сил для этого,
прежде чем погрузиться в сон. Это было бы так хорошот
	Она проснулась. Наверное она спала всего лишь секунду, но ей
казалось, что она проспала много часов! Она встала, но ее ноги
задеревенели от ходьбы и бега, поэтому она снова улеглась, чтобы
отдохнуть еще немного и через секунду снова уснула.
	После того, как она съела еще два каравая хлеба и еще немного
поспала, она чувствовала себя значительно лучше. Перчатки должно
быть дали ей несколько дней для того, чтобы она пришла в себя. Но что
же с Кайаном?
	Внезапно почувствовав себя виноватой, она снова приступила к
действиям.-  Перчатки,-  сурово сказала она,-  вы не должны были мне
позволять спать так много! Мне нужно помочь Кайану! Вы это знаете!
	Перчатки чуть заерзали на ее руках. Они, казалось, извинялись
перед ней. Может быть и им тоже нужен был отдых, после всех их
трудов!
	-  Извините, я не подумала о том, что нужно было вам,-  добавила
она, раскаиваясь,-  но может быть, теперьт
	Немедленно перчатки потянули ее вперед, ведя ее дальше,
возобновив движение по тому маршруту, которым они вели ее до того,
как она поела и поспала. Они снова пришли в действие! Она надеялась
только на то, что эта задержка не окажется гибельной для Кайана.
	Ей все еще было далеко идти. Она устала быстрее, чем раньше,
видимо ее силы были более истощены, чем она думала. Уже очень скоро
она опять тащилась с трудом, но на этот раз она не просила никакого
отдыха.
	Перед ней был еще один извилистый поворот. По крайней мере
здесь нигде не сочилась вода. Каждый раз, когда она огибала эти
повороты, она думала, не таится ли за ним змей. Или может быть,
совершенно невероятная вещь, небольшой, неправильной формы выход
наружу.
	Перчатки снова подтолкнули ее за руки. Они знали ответ на ее
вопрос! Они знали, куда они идут, и она доверяла им. Теперь носить их
было вполне удобно, они не заставляли ее бежать и позволяли ей идти
спокойным, если не совсем медленным шагом. Она не хотела идти
медленно, но она была так вымотана, так утомлена! Кайан нуждался в ее
помощи; вот и все, что на самом деле заставляло ее идти.
	Она прошла за поворот и чуть не упала. Здесь перед ней был
большой туннель, пересекающий этот, как и там раньше, только там
было пересечение с туннелем небольших размеров. Перчатки тянули ее
дальше, не слишком грубо или настойчиво в змеиный туннель большего
размера, находившийся слева от нее. Все это похоже на путаницу
пересекающихся дорог, подумала она. Этот новый туннель, казалось ей,
был так же давно заброшен, как и предыдущий. Весь этот район
наверное уже давно не использовался змеями. Она подумала, что может
быть они с Кайаном раньше уже пользовались этим туннелем в облике
змея. Вероятно нет, здесь было слишком много пыли, а времени на
самом деле прошло не так уж много. Если бы они тогда двигались
именно этим маршрутом, то змеиное тело вытерло бы туннель дочиста.
Она также сомневалась, что сделала под землей круг и вернулась к месту
начала своего подземного путешествия; направление было безнадежно
утрачено, но ей казалось более разумным, что змеиные туннели должны
идти скорее по более или менее прямым линиям, чем по окружностям.
Зачем пробуравливаться через скалу и камень только для того, чтобы
вернуться к месту своего старта? Так что это вероятно было какое-то
другое отдаленное место.
	Впереди -  могло ли это быть на самом деле? -  виднелось округлое
отверстие, через которое проникал солнечный свет! Может быть, у нее
галлюцинация?
	И слышны голоса -  голоса людей! Она остановилась, хотя ее
перчатки не скомандовали ей остановку. Это могли быть лопоухие, и
вероятно, это они и были! Может быть, ей следует подождать, пока
голоса не удалятся?
	Перчатки подталкивали ее с нетерпением, пойдем же, наконец.
Она решила им довериться.
	Дрожа от вновь появившегося страха, несмотря на свою веру в
перчатки, она сделала шаг вперед, затем остановилась. Грибы-фонарики
тут же увидят! С некоторой опаской, но в то же время и решительно,
Лонни сдернула их с лезвия меча и попыталась скрыть их свечение,
засыпав грудой земли. Когда она сумела довольно эффективно
захоронить их и стояла уже в полной темноте, она перевела свое
внимание на вход.
	Именно тогда она и увидела предмет, лежавший на полу туннеля.
Проникавший в туннель дневной свет заставлял его светиться. Она
заморгала, но он оставался там же, где лежал. Если только сам Мувар не
был в этом туннеле, то это было то оружие, которое оставил здесь Хито.
Это должен был быть тот самый туннель! Что означало, что снаружи
могут быть и Жак и Хито! Но если это окажутся лопоухиет
	Ей надо обязательно взять это оружие. Оно могло оказаться
средством спасения Кайана и победы над Рауфортом! Она не должна
допустить, чтобы оно попало в руки лопоухих!
	Лонни подползала все ближе и ближе к свету. Теперь, если бы
только она могла просто протянуть руку и ухватив оружие метнуться
обратно в темнотут
	В дневном свете появился какой-то человек. Она подождала,
надеясь узнать, кто он такой. Она не осмеливалась подойти поближе,
хотя он был прямо около оружия. Может быть он не увидит его.
	Человек наклонился, чтобы подобрать оружие. Когда он делал
это, солнечный луч осветил его худощавую фигуру и лицо.
	Этого человека Лонни никогда раньше не видела.


Глава 18
ПОЗДНЕЕ ПРИБЫТИЕ

	Келвин постепенно увидел мягкое голубоватое свечение комнаты и
почувствовал острую пульсирующую боль у себя в висках.
	Сент-Хеленс! Этот человек так предательски ударил его, что он
упал прямо в транспортер. Что же случилось? Он попытался вспомнить
это, но у него ничего не получилось.
	Он проверил, что из снаряжения было у него с собой. Его лазер
исчез, оставленный там, куда он так по-глупому положил его. Перчаток
тоже не было на нем, они остались лежать рядом с лазером. Теперь Сент-
Хеленс должно быть завладеет и тем и другим.
	У него еще оставались его щит и меч, как и подобало герою Рада.
Да, и много пользы они принесут без его перчаток! Без магических
перчаток, которые сражались за него, он был совсем не супермен и герой,
а просто обычный и, как казалось, не слишком выдающийся человек.
Сент-Хеленс обыграл его и показал ему, какой же он идиот.
	Когда Келвин осмотрелся по сторонам, то смог различить
небольшие различия в этой комнате, казавшейся так похожей на ту,
первую. Та, в которой он стоял сейчас должна была быть в другом мире,
а не в мире драконов с золотой чешуей. Это должен был быть мир, в
котором где-то король, который выглядел также как король Рафарт,
держал в плену в темнице его отца и сводного брата. Это также мог быть
и мир, в котором находилась прежняя королева Рада, только, конечно,
если она не была мертва.
	Его первой, практически самой первой мыслью было то, что ему
следует отправиться обратно. Без своих перчаток и лазера, ему лучше
всего отправиться домой. Но если Сент-Хеленс ожидал этого и сейчас
поджидает его там, готов ли он противостоять ему? Он мог оказаться
просто удобной неподвижной мишенью, а на этот раз он может потерять
не только свое оружие, но и жизнь.
	С другой стороны если бы Сент-Хеленс не забрал лодку и пояс
левитации и оружие, неужели он застрял бы надолго в этой камере?
Лучше попытать счастья в этом мире, неважно каким он может
оказаться, этот мир.
	Келвин поднялся, чувствуя как задеревенели его мышцы, и как они
ноют, и как у него кружится голова. В пыли были следы, которых не
было в той, другой камере. Они вели через камеру к синеватой завеси
света и, к его удивлению, к большому и светящемуся знаку "ВЫХОД".
Сквозь световую завесу он мог различить каменистый уступ горы. Кайан
прошел этим путем и, значит, им же должен пройти и Келвин.
	Он прошел через завесу и оказался снаружи. Нет, не в подземной
пещере и не около темной реки, но совершенно снаружи. Посмотрев
назад, он не увидел никаких признаков синего мерцающего занавеса
света. Повсюду был лишь почти совершенно вертикальный каменистый
склон горы.
	Веревочная лестница вела вниз, спускаясь с утеса прямо в крону
дерева. Он осторожно приблизился к краю, чувствуя себя довольно
слабым и испытывая сильное головокружение. Одна только мысль о том,
как высоко он находится чуть не заставила его потерять равновесие и не
рухнуть вниз.
	-  Мне необходимо держать себя в руках,-  подумал Келвин.-
Необходимо вести себя героем. Он понимал, что пытается возродить в
своей душе доверие к самому себе. Как и большинство задач типа
"сделай сам" это была работа на любителя. В конце концов, необходимо
было иметь солидную основу, чтобы было на чем строить.
	Он повернулся назад, чтобы осмотреть место спасения на случай
нужды. Оно выглядело как голая скала, но когда он протянул туда руку,
она прошла насквозь. Через секунду он уже находился опять внутри
станции около светящегося указателя выхода. Снаружи завеса имела вид
обычной скалы, что совершенно скрывало ее истинный характер.
	Но что если какой-нибудь туземец заберется сюда по веревке и
ворвется на станцию? Что ж, этот занавес вероятно покажется
обыкновенной скалой для любого человека или существа, которое не
является круглоухим. Конечно, такого вторжения уже давно не было,
если оно было вообще; лежавшая повсюду пыль доказывала это.
	Он снова вышел наружу и направился к лестнице. Теперь он
увидел, что веревка была не обычной, а изготовлена из какого-то
металлического материала, которого несомненно хватит еще на многие
тысячелетия. Она была сероватого цвета и свита из очень тонких
волокон, если это слово было применимо в данном случае и была прочно
закреплена с помощью металлического кольца надежно вделанного в
скалу. Это придало ему уверенности и решимости воспользоваться
лестницей. Может быть, этот металл был еще одной формой того мате
риала, из которого был изготовлен транспортер. Все это были
несомненно плоды рук Мувара или одного из существ, принадлежащих к
расе Мувара.
	Он схватился за лестницу, поставил ноги на ступеньки и
постарался не смотреть вниз. Этот спуск вероятно не сильно обеспокоил
Кайана, но даже одна только мысль об этой высоте заставляла ладони
Келвина стать мокрыми от пота -  а это было самое худшее из того, что
они могли сделать в этот момент! Он вытер каждую ладонь о рубашку
стоя между перекладинами лестницы, так, чтобы они стали сухими и
готовыми осуществить следующий захват. Он прикрепил поудобнее свой
пояс с мечом -  Ну и герой! -  саркастически подумал он,-  позволяющий
своим ножнам запутаться у себя между ног -  и весь дрожа, от одной
мысли, что он собирается делать, начал спускаться вниз.
	Он никогда не любил высоты. Одно только лазание вверх по
ореховому дереву тогда, во Франклине, было весьма трудным для него
делом. Что же до подъемов и спусков по скалам и горным склонам -  это
дело было совсем не для нашего героя. Сестрица Джон могла бы
справиться с этим -  у нее были все задатки, чтобы стать героиней. Он
почувствовал легкую тошноту и дурноту и попытался не думать об этом
и отвлечься от всех мыслей по этому поводу во время своего медленного
спуска, опасаясь, что ему станет очень дурно. Келвин вообразил, как он
пытается объяснить какому-то воображаемому наблюдателю: "Почему
меня вырвало там на лестнице? Ну, эт" -  это заставило его устыдиться,
но от этого не стало лучше.
	Ветви дерева поднимались вверх как длинные руки, хотя это был
всего лишь легкий ветерок, который заставил их двигаться так, что
казалось они соединяются и норовят схватить его. По крайней мере, он
уже спустился до их уровня! Его ноги нащупали ветку у края последней
ступеньки и потом он придержал лестницу, пытаясь взглянуть через
ветви на все еще казавшуюся такой далекой, землю. В его голове что-то
запульсировало, и головокружение снова возобновилось. Почему меня
вырвало там прямо на ветвях дерева? Ну, эт
	Он покачнулся, продолжая висеть на лестнице, затем опустил свое
тело на более низкую ветку. После этого спуск стал сильно напоминать
спуск по лестнице, только он не мог видеть так далеко как раньше.
Келвин держал глаза устремленными на скалу строго у себя под носом,
поэтому это едва ли имело какое-то значение. Все, о чем он мог думать,
пока спускался, это о том, насколько более уверенно он ощущал бы себя,
если бы носил перчатки. Его ладони в них никогда не покрывались
потом! Наконец он добрался до земли и некоторое время стоял
неподвижно, ослабев от одного чувства огромного облегчения.
	Но у него все же еще не было ясного маршрута для путешествия.
Огромное дерево, которое вросло корнями на краю густо заросшего леса,
и в котором не оставалось никакой лазейки для того, чтобы попытаться
пройти. Ему видно придется пробиваться сквозь него, только для того,
чтобы пройти вперед.
	Река тихо журчала рядом с ним, когда он, спотыкаясь, двинулся в
путь вдоль нее в поисках тропы. Куда пошел Кайан? Он увидел один
слабый след, может быть олений, или принадлежащий еще какому-
нибудь зверю и направился в этом направлении, ощущая сильное
желание присесть и отдохнуть, чувствуя, что он может упасть. Здесь он
будет просто еще одним круглоухим,-  подумал он,-  всего лишь одним
презренным уродцем, у которого случайно оказались уши не той формы.
	Полдень; в реке послышался легкий всплеск рыбы, выпрыгнувшей
из воды. Джон наверное заинтересовалась бы и захотела бы порыбачить.
Он хотел бы, чтобы она оказалась здесь со своим неиссякаемым
оптимизмом, неизменным мужеством и своей пращей. Но у нее были
острые уши, поэтому она не могла пройти через транспортер и, так или
иначе, он не хотел, чтобы она прошла через те же опасности, которые так
испугали его. Ее храбрость была как раз той самой вещью, из-за которой
она так часто попадала в беду.
	Дринь! Др-риинь! Дррр-рии-ннь! Приятный металлический
перезвон доносился с большого дерева дубояблони. Эти три серебряные
спирали он видел глазами Хелн во время их астрального путешествия.
Дерево было достаточно близко от него.
	Келвин подошел поближе и увидел, что колокольчики-спирали
находятся близко, в пределах его досягаемости. Они казались ему
змеиными шкурами с отчетливо различимой чешуей, но они были
изготовлены из какого-то легкого металла. Серебро, выкованное в виде
ремней или поясов так, что оно напоминает шкуры, которые сбрасывают
змеи. Что бы это не означало, серебро было драгоценным металлом там,
откуда он прибыл. Если эта страна была аналогична его родине, как это
и должно было быть, на серебро можно было купить таки вещи как
лошадь, пищу, ночлег и узнать дорогу в тюрьму, если провести дело как
следует.
	И все же это серебро принадлежало не ему, и он совершенно не
знал, с какой целью оно здесь вывешено. Он обдумывал это, пока его
желудок не воспротивился, громко заурчав, напоминая этим, что он
нуждается в пище. Одной спирали могут и не хватиться, а кроме того он
сможет снова вернуть ее на место по пути домой. Таким образом он
принял решение, что позаимствует одну из этих спиралей.
	Он обнажил меч, разрезал кожаную петлю, удерживающую
спираль-колокольчик и подхватил на лету серебряную безделушку, когда
она падала.
	Дринь! Др-риинь! ДР-РРИИННЬ! Казалось, что два оставшихся
колокольчика рассердились. Что ж, его нужда была очень большой и
придется выдержать их гнев. Он сжал спираль, делая ее плоской, и
обнаружил, что та сохраняет новую форму. Затем он засунул ее в задний
карман своих брюк и продолжал идти дальше.
	В течение одной-двух секунд Келвин почувствовал себя сильным.
Когда он делал что-то по своей собственной инициативе, эффект был
именно таким. Он чувствовал, то на что он был способен.
	Впереди него виднелась горная тропа -  настоящая, а не просто
звериный след. Она казалась очень похожей на ту тропу, по которой он и
Джон однажды шли в стране драконов. Он надеялся, что здесь нет
драконов; если бы они здесь были ему бы потребовалось забрать
побольше, чем один серебряный колокольчик, чтобы спасти свою такую
негероическую личность. Он заметил, что становится все слабее; он
становился все слабее с тех пор, как он взял эту спираль. Могла ли здесь
быть какая-то магия, связанная с этими вещами? Да сейчас как раз было
время призадуматься над этим! Но вряд ли в этом был какой-нибудь
смысл. Может быть, у него просто трудности с привыканием к новому
измерению, поскольку раньше ему никогда не приходилось
путешествовать таким образом.
	Келвин совсем немного успел подняться вверх по тропе, когда
головокружение и слабость одолели его. В то же самое время он
почувствовал стук копыт: лошади.
	Его колени подогнулись, а ноги ослабли и сложились под ним. Его
голова гудела как целое гнездо слепней.
	Лошади показались из-за угла и он увидел грубоватого, плохо
одетого человека на лошади, за которым следовали по меньшей мере
двое людей, одетых точно также. Лошадь была вороной, и у человека
тоже были черные волосы; что-то в этой комбинации почему-то
обеспокоило его.
	Туман воспоминаний пронесся в его неясной, затуманенной
голове. Джон, громко кричащая, когда ее уносят, перекинув через спину
лошади. Он сам, пошатываясь, отступает от удара, нанесенного ему
всадником. Всадник был одет во все черное, у него были черные волосы
и он скакал на угольно-черном коне. На лице того человека был шрам,
который был вероятно старой раной от меча.
	Лицо, которое сейчас смотрело на него сверху вниз, не имело
такого шрама и было гладким. Во всем остальном, оно было в точности
таким же. Келвин попытался отогнать мысль, которая пришла ему в
голову и не смог.
	Джек! Нахальный Джек! Негодяй и бандит с Печальных Земель,
поставленный вне закона.



	Кайан нащупал на голове шишку и поморщился от боли, когда
Герта протянула вперед свой палец, смазанный каким-то целебным
снадобьем и отвела в сторону его руку. Они добрый народ, эти лопоухие,
могут быть добрыми. Он повиновался ей со смешанными чувствами,
когда она дотронулась до его шишки и начала делать круговые
движения. С кончиков ее пальцев распространилась прохлада, и боль и
головокружение исчезли, и сними исчезли и такие соблазнительные
ароматы хлебопекарни.
	Он сел, впервые полностью осознавая, что находится в кровати.
Это была, как он догадывался, та же самая кровать, которую занимал и
его отец, а его сиделка теперь была сиделкой Кайана. Это была та самая
комната, где он появился в астральной форме.
	-  Герта! -  задыхаясь, прошептал он ее имя, твердо решив им
воспользоваться.-  Герта!
	-  Тебе известно мое имя? -  она совсем не выглядела такой
удивленной, как он ожидал от нее.-  Объясни же.
	-  Я уже был здесь раньше. Мое имя Кайан Найт. Ты поместила
меня -  мой дух -  в змея.
	-  Это был мой кузен Херциг, который поместил тебя в предка-
змея. Ты можешь пожалеть о том, что не остался там.
	-  Я прибыл сюда из другого мира, Герта, также как и мой отец.
Вот почему я здесь. Я прибыл, чтобы забрать его домой.
	-  Джон Найт, это твой отец?
	-  Да. Ты заботилась о нем, может быть спасла ему жизнь.
	Герта пристально, немигающим взглядом уставилась ему в лицо.
Он застыл на месте, словно под действием парализующего взгляда змея.
Нет, неспроста, они называли себя змеиным народом, подумал он.
	-  Теперь, Кайан Найт, мы посмотрим, не лжешь ли ты Герте.
Может быть, ты думаешь, что Герта глупа. Может быть, ты думаешь,
что все люди змея глупы.
	Он хотел ответить ей, уверить ее в том, что говорит правду, но не
мог. Он был неспособен пошевельнуться.
	Ее ладони захватили его лицо. Глаза, лишенные зрачков
уставились в его глаза и расплавились, превратившись в синеву моря. Он
почувствовал как она входит, проникает внутрь него, и почувствовал,
что сейчас он более обнажен, чем ему когда-нибудь случалось бывать
раньше, даже тогда, когда он сливался вместе с Лонни, находясь в
астральном теле.
	Она отпрянула назад, испугав его. Кайан почувствовал слабость,
которая распространилась по всему его телу. Причиной этого был ее
взгляд, и он все еще был как парализованный.
	Герта подошла к двери домика. Она крикнула куда-то наружу вне
пределов его видимости:
	-  Приведите сюда Херцига! Быстро!
	Она снова вернулась к нему и опять заглянула ему в глаза, и ее
глаза снова расплавились при этом. Глаза Кайана, казалось стали
широко раскрытыми окнами в его мозг.
	-  Херцигу надо будет посмотреть на это. Как вождь нашего народа
он должен решить, что с этим нужно сделать.
	-  Сделать с чем? -  хотел он спросить, но не смог пошевелить
губами. Эти глубокие, очень глубокие темные глазницы -  не совсем
такие, как у змея, но каким-то образом столь же могущественные. Это
может быть то, что его отец называл гипнозом, и он сказал, что змеи
делают такие вещи с птицами. Тогда он всего лишь как птица для
народы Герты?
	Вошел Херциг и подошел к кровати, его тело при ходьбе
перекатывалось и колыхалось как и у всех лопоухих. Когда-то это
казалось почти смешным Кайану; сейчас он едва ли считал, что это так.
Херциг стоял на своих коротких ножках, пристально глядя на него.
	-  Ты должен увидеть это, Херциг,-  сказала Герта.
	Кузен и вождь пристально уставился в лицо Кайана. Его глаза
были черными, и они, казалось, начали шипеть во время этого взгляда,
так словно бы что-то случилось с ними. Кайан вспомнил о пустоте
Провала.
	Затем Херциг нахмурился и, озадаченный, повернулся к Герте.
	-  Это все так, как он сказал. Они не отсюда, они из другого места.
У них самих нет магии, но они используют магические предметы, то, что
может дать магия: драконовые ягоды, перчатки, оружие Мувара, которое
останавливает, но не причиняет вреда.
	-  Оружие лежит в туннеле предка, оброненное коротконогим.
	-  Да. Этот, здесь, не знает, в каком оно туннеле.
	-  Ты кажешься нерешительным, Херциг.
	-  Да. Я думаю, что захочет сделать Рауфорт, когда он узнает об
этом месте от отца этого смертного. Не захочет ли он отправиться туда
как завоеватель?
	-  Ты знаешь Рауфорта лучше, чем я.
	Херциг снова посмотрел на Кайана.
	-  Могут ли знать смертные люди змея? Даже таких смертных как
этот. Может быть, обладая таким взглядом, мы это можем.
	-  Ты бы стал заглядывать в глубины мрачного сознания Рауфорта?
	-  Я должен это сделать. Только тогда я узнаю, что он на самом
деле замышляет. Только тогда я смогу узнать, должны ли мы нарушить
наш союз.
	-  Если он хочет завоевать этот мир и другие мирыт
	-  Тогда мы должны будем удалиться. Люди змея не могут надолго
оставлять эти горы, не говоря уже обо всем этом мире.
	-  Вмешается ли Мувар, Кузен?
	-  Да, вмешается, если победит Рауфорт. Мы не должны выступать
против Мувара. Его раса обладает магией, еще большей чем наша и в
отличие от нас, он не привязан к одному миру в одном измерении.
	Как ты думаешь, может ли быть так, что Рауфорта свергнет его же
собственный народ? И его заменят кем-нибудь другим, так же как ты
заменил Данцига, став нашим вождем?
	-  Нет, не может, если мы окажем ему нашу всестороннюю
поддержку. Но может быть нам не придется делать этого. Ты и я, мы
отвезем Рауфорту подарок.
	-  Кайана?
	-  Да. Он должно быть мало что понял, но лучше будет если он
сейчас забудет все, что здесь говорилось. Он будет нашим подарком
Рауфорту и он не будет помнить ничего из того, что сейчас говорилось
здесь.
	Херциг щелкнул пальцами прямо под носом у Кайана. Кайан на
мгновение понял, как много было сказано. Но он не смог в точности
вспомнить, что же именно.


Глава 19
МЕРТВЕЦ

	-  Брат Кайана, произнесло лицо бандита. Эти слова были
адресованы крупному человеку, которого Келвин не мог отчетливо
разглядеть. Тревожным было то, каким слабым он неожиданно стал;
незадолго до полудня он уже думал, что выздоравливает после удара,
нанесенного ему тестем. Эти бандиты, если они ими были, знали Кайана
по имени. И они не только знали Кайана, но они также знали и кто такой
Келвин.
	-  Ты болен? -  спросил его бандит.-  Ты кажешься нездоровым.
	-  Удар кулаком,-  прошептал, задыхаясь, Келвин.-  Я много
прошел по солнцепеку. Чувствую головокружение.
	-  Гм-м, да. Мне знакомо это чувство. Меня зовут Ловкий Жак.
Твой брат рассказывал нам о тебе. Ты не очень-то сильно похож на
героя.
	-  Я не герой. Не здесь. Я вообще на самом деле нигде не являюсь
героем. Все это было только удачей. Удача и, может быть, немного
магии, и много слепой веры со стороны остальных.
	-  В своем собственном мире ты герой.
	-  Вынужден был им быть.
	-  Может быть так будет и здесь,-  Жак поднес руку ко лбу, откинул
назад прядь длинных волос. Взгляду Келвина открылись его уши, они
были такими же округлыми как и собственные уши Келвина.
	-  Ты, ты же -  круглоухий!
	-  В этом мире большинство людей такие. Кайан рассказал нам,
что в вашем мире заостренные уши являются нормой.
	-  Да.-  Он знал это или по крайней мере подозревал. Его удивление
было всего лишь довольно глупой реакцией. Эта сцена в темнице,
которую он видел астральным зрением Хелн: правитель, казавшийся
внешне Рафартом, их собственным любимым королем. Пленник. Не
только лица, которые могли казаться знакомыми, лица совершенно
других людей, но также и круглые уши.
	Жак выпрямился.
	-  Мы доставим тебя в наш лагерь на Пустошах, Келвин. У нас там
есть лекарства и ты сможешь отдохнуть и исцелиться. Ты сможешь ехать
верхом?
	-  Я, я попытаюсь.-  Он хотел встать, почувствовал головокружение
и отбросил попытки.
	-  Бисквит,-  скомандовал Жак.-  Подними его на лошадь. Привяжи
его.
	-  Тебе что, недостаточно чужеземцев? -  спросил Бисквит.-  Его
брат был причиной смерти большинства наших. Говорю тебе, давай
оставим его здесь.
	Кто это такой? Человек, к которому обращались как Бисквит был
самой точной копией Мортона Крамба. К черту это головокружение,
вещи становились все более и более непонятными.
	-  Мэтт,-  сказал Жак, притрагиваясь к рукоятке своего меча.-  Мы
никогда не сражались друг с другом. Ты принял меня как предводителя и
всегда делал то, что я говорил.
	-  Это не изменилось, сказал Мэтт.-  Просто хочу, чтобы ты узнал,
каково мое мнение.-  Он спешился, поднял Келвина и забросил его в
седло. Келвин почувствовал, что его привязывают к лошади за руки и за
ноги. Затем крупный человек сел в седло сзади него, тихо шепча про
себя.-  Проклятые чужеземцы.
	-  Готов, Мэтт?
	-  Готов, вождь.
	-  Зови меня Друг. Компаньон. Жак.
	-  Да, вождь.-  Не угрюмо или вызывающе, но и не добродушно.
Было ясно, кто здесь командует.
	-  Поехали.-  Если напряжение и было, то оно никак не сказывалось
в голосе. Жак говорил точно также, как и сначала.
	После бесконечного числа толчков и встрясок Келвин очнулся и
понял, что он видит, как песок летит ему в глаза и то, что он регулярно
то терял, то снова приходил в сознание. Через некоторое время после
этого он почувствовал, что его вынимают из седла и стаскивают с
лошади. Около его уха прогрохотал голос того крупного верзилы:
	-  Он выглядит весьма плохо. Интересно, почему. Эта небольшая
ссадина у него на лице не может это объяснить.
	-  Может быть, яд.
	-  Может быть. Эй, парень, ты чего-нибудь ел или пил с тех пор как
прибыл сюда?
	Келвин отчаянно попытался вспомнить.
	-  Нет, ничего вообще.-  Он изо всех сил пытался отрицать
возможность того, что он вот-вот умрет.-  Может быть, поэтому я так
ослаб.
	-  Тебя кто-то укусил или ужалил?
	-  Нет. Ничего подобного.
	-  Нам придется позвать Хито, чтобы тот осмотрел его,-  сказал
Жак.-  Он больше понимает в медицине, чем все мы вместе взятые.
	-  Безнадежно,-  сказал Бисквит.-  Тоже мне, спаситель! Еще хуже,
чем первый.
	-  Полегче, Бисквит. Он ни в чем не виноват.
	Келвин почувствовал, что его куда-то несут. Своим
затуманивающимся зрением он увидел лица бандитов: все они, судя по
их внешности, были отъявленными головорезами.
	Полог палатки коснулся его лица и затем под собой он ощутил
твердую жесткую шерсть шкуры бирвера. Он сконцентрировался на
процессе зрения и то, что он увидел было небольшим человечком с
огромным широким ртом. Лицо было знакомым ему, до жути знакомым.
Он застонал.
	-  Эй, эй, сынок! -  голос Жака был ободряющим. Это же просто
Хито! Он карлик, а не лопоухий.
	Лопоухий? Что же это такое? Не Квито, а Хито? Не этот злобный
ученик чародея? Мысленно он снова увидел медленно падающие капли
крови Джон, капля за каплей. Он снова ощутил эту боль и покалывание в
своих ладонях, когда перчатки, которые он носил, сомкнулись вокруг
шеи злого карлика словно челюсти дикого зверя и переломили ее. Он
удил ученика чародея или же это сделали за него перчатки. Позже его
тело было сожжено вместе с телом злого волшебника, а также и их
ужасная мастерская в крыле старого дворца. Казалось, что все это
происходило когда-то в другой жизни -  собственно говоря, вообще в
другом мире.
	-  А, а, а,-  сказал он, его язык распух, голосовые связки были так
сильно напряжены, что они отказывались его слушаться. Ему было
необходимо что-то сказать, но он не знал, что. Карлик смотрел ему в
лицо, делая какие-то успокаивающие движения.
	-  Я Хито,-  пропищал он.-  А ты Келвин, брат Кайана.
	-  Д-да, удалось произнести Келвину.
	-  С тобой что-то неладно. Может быть, я смогу тебе помочь.
	-  Нет! Нет, нет, н-е-е-е-т.-  Он не хотел, чтобы его касалось это
существо. Только не после того, что Джон пришлось вытерпеть от рук
того, другого карлика в параллельном мире.
	-  У него истерика и бред -  сказал Жак.-  Он умирает, вне всякого
сомнения.
	-  Да,-  отозвался Хито. В его голосе слышалась печаль, как будто
бы смерть Келвина что-то значила для него.
	-  Где Кайан? -  удалось спросить Келвину. У него вырвался хрип.-
Где мой брат?
	-  Он мертв,-  ответил Бисквит.-  Проглочен змеем.
	-  Мы не знаем этого наверняка,-  ответил Жак.-  Что ты думаешь,
Хито? Что убивает его?
	Кайан, мертв? А он сам, умирает? Это не может быть, не может
быть!
	-  Где у тебя больше всего болит, Келвин? Расскажи нам.
	-  Где больше всего болит? Что-то вбуравливается в его ягодицу
слева. Тот серебряный колокольчик-спираль, который он сдавил в
плоскую пружину, теперь пытается снова возобновить свою прежнюю
форму спирали.
	-  О, о,-  простонал он, его голос неожиданно проявился от
внезапной боли.-  Задний карман. Моих брюк.
	-  Давай-ка, посмотрим,-  Большая грубая рука Бисквита
приподняла его и ощупала его карман сзади.-  Да, здесь и впрямь что-то
есть! Я вытащу это и мы посмотрим.
	-  О-о-о,-  Келвин снова застонал. Он чувствовал себя так, как если
бы у спирали выросла змеиная пасть и она глубоко вонзилась своими
клыками в его тело. Затем он почувствовал как клыки медленно
вытаскивают наружу.
	-  Боги, посмотрите-ка сюда! -  воскликнул Бисквит. Он держал
колокольчик, немного отпустив его так, что он тихо зазвенел, словно бы
празднуя свое освобождение.-  Скажи-ка, расскажи нам теперь о нехватке
своего разума! Пустоголовый чужеземец!
	-  Он не знал,-  сказал Жак.
	-  Бедняга,-  сокрушался Хито, поглаживая Келвина по лбу.-
Бедняга, он не уберегся от магии.
	-  Он умрет вместе с солнцем,-  сказал Бисквит.-  Словно кожа змеи,
сбрасываемая на закате. Когда закатится солнце, умрет и он.
	-  Бедный, бедный парень,-  убивался Хито. Карлик издал какой-то
тихий звук, который был похож на рыдание.
	-  Я слышал кое о чем,-  сказал Жак.-  Не знаю, верно ли это, но я
слышал, что если колокольчик вернуть обратно на его дерево и повесить
его как положено до наступления ночи, то жертва остается жить.
	-  Старушечьи сказки,-  возразил Бисквит.
	-  Но может быть это правда. Это имеет смысл, потому что смысл и
цель этого заклятия предотвратить пропажу и причинение ущерба той
вещи, которую оно охраняет. Не приведет к добру, если люди начнут
красть эти колокольчики, а затем выбрасывать их или продавать, когда
они заболеют. Ты слышал эту легенду, Хито?
	-  Нет, господин. Я никогда не слышал о том, чтобы кто-нибудь
взял себе колокольчики.
	-  Я тоже. Но это могло случиться. Поскольку это наша
единственная возможность, нам лучше попытаться поверить в нее и
сделать все, как там сказано. Келвин, где ты это взял? -  он дотронулся до
колокольчика и тот издал жалобный звон, от которого в голове Келвина
тоже что-то начало звенеть, повторяясь снова и снова.
	-  Я -  я,-  Келвин отчаянно пытался вспомнить.-  Я нашел его на
большом дереве дубоклена. Их было три вместе. Я взял только один.
Около реки, перед горой.
	-  Гм-м, три колокольчика вместе. Большой дубоклен. Гора. Я
знаю это место. Оно слишком далеко.
	-  Может быть и нет, господин. Может быть, если я поскачу на
вашей лошадит
	-  Ты, Хито? Один?
	-  Я легкий, господин. Ваша лошадь может донести меня быстрее,
чем кого-либо другого.
	-  Но, Хито, чтобы добраться туда до наступления ночи, тебе
придется выехать прямо сейчас и скакать во весь опор все дорогу.
	-  Я так и сделаю, господин. И я отдохну и накормлю лошадь до
того как отправиться обратно.
	-  Думаю, что тебе следует попытаться, и я думаю, что мы все так
считаем. Но может случиться и так, что это не спасет его, даже если ты
доберешься туда вовремя.
	-  Как вы говорите, господин, нам всем следует попытаться.
	Бисквит фыркнул.
	-  Хм! Если главная цель спасти его для того, чтобы он смог спасти
Хад от власти короля Рауфорта, то я говорю, не стоит скакать туда.
Побереги себя, Хито. Для чего-нибудь важного, что может возникнуть.
	-  Ты скептик, Мэтт. Но пойдем и помоги отправить его в дорогу.
Это легкое седло, которое было у тебя тогда вчерат
	Скосив глаза на полог палатки, Келвин увидел, что все трое
вышли. Оставшись один, он закрыл глаза. В палатке было жарко, на его
лбу выступили бисеринки пота. Не было никого, кто мог бы помочь ему
вытереть их со лба, и у него не было больше сил сделать это самому.
Муха шумно прожужжала рядом и уселась ему на нос.
	-  Хелн, Хелн! -  подумал он.-  О, Хелн!
	Вскоре Келвин услышал, как копыта лошадей стучат по песку,
когда они проносились мимо палатки. Затем наступила тишина, он
сражался сам с собой, пытаясь не засыпать -  потому что боялся, что
пробуждения уже не будет.


	Солнце находилось прямо над вершиной горы, когда Хито ехал
верхом на Беттс, спускаясь со склона. Он заметил две спирали, висящие
на большом дереве дубоклена еще сверху, солнечные лучи отражались от
них и отсвечивали яркими отблесками.
	-  Солнце, пожалуйста, подожди немного. Пожалуйста! -  просил
Хито. Он говорил громко, не беспокоясь о том, что это было безумием.
Его бедра ныли, натертые жестким седлом и он сочувствовал Беттс,
когда она сопела и пускала черную пену из своего взмыленного рта.
Такая долгая скачка, Такое огромное усилие для них обоих, и почти
наверняка напрасно.
	Дринь, Дрриннь, ДРРРРИИННЬ! Колокольчики звенели,
понуждая его скорее приступить к делу возвращения их компаньона. Но
солнце уже садилось, темная тень неуклонно наползала сзади из-за
спины вниз по склону горы.
	-  Пожалуйста, позволь мне спасти его! Пожалуйста, позволь мне
спасти нас всех,-  молился Хито. Он не думал о том, кому или чему он
молится, он просто молился.
	Молодой человек из другого мира был героем. Его брат рассказал,
что Келвин спас свою собственную страну, такую похожую на Хад и
может спасти и Хад тоже. Но этот молодой человек выглядел как
высокий мальчик, слишком легкий и слабый, чтобы носить меч. И все же
он пришел сюда, точно так же как и его брат, и если для него была хоть
какая-то возможность выжить и найти оружие Мувара -  что ж, тогда все
это может оказаться не напрасно.
	Но сначала Келвина необходимо спасти самого. Его нужно спасти
с помощью Хито.
	От солнца остался лишь узкий серп на самой вершине гребня горы,
оставляя солнечный луч размером не более ногтя мизинца. Дерево было
уже почти в тени, но оно стояло там, где на него падали последние
солнечные лучи. Понукая Беттс придвинуться поближе с помощью
острых шпор на своих каблуках, Хито продолжал молиться:
	-  Солнечный свет, останься! Останься, солнечный свет!
	Он, покачиваясь, привстал на седле, чуть не упав со спины лошади
и схватился за ветку. Свободной рукой быстро ухватился за кожаный
ремешок, развязал его и упал, свалился с седла лошади, выпустив из рук
ветку.
	Дринь, ДРРиннь, ДРРРИИННЬ!
	Удалось ли ему? Все ли он правильно сделал? Сделал ли он вообще
что-нибудь?
	Дринь, Дрриннь, ДРРРИИННЬ!
	Последний проблеск солнца исчез.


Глава 20
ПАКТ

	Кайан был удивлен, когда Герта и Херциг вернулись к нему сразу
же, как только он поел. Почему-то он думал, что они намеревались
держать его в этой комнате неопределенно долгое время. Вероятно, и от
этой мысли у него внутри все похолодело, у них есть голодный змей.
	-  Кайан, ты хочешь быть вместе с твоим отцом? -  спросил его
Херциг.
	Он кивнул. Глупый вопрос.
	-  Тогда мы втроем можем немедленно отправиться в столицу
Хада. Как тебе кажется, ты можешь идти?
	Он мог. Их пища и медицина удивительным образом были
способны восстанавливать силы. Дни (это было просто догадкой, время
пребывания у них исчислялось для него чем-то средним между часами и
месяцами), которые он провел в змеиных туннелях прошли так быстро,
словно их никогда и не было. Но как же Лонни? Блуждает ли она все еще
там по туннелям со своими грибами-фонариками, или, что еще хуже, в
полнейшей темноте?
	-  Ты выглядишь озабоченным, Кайан,-  сказала Герта.
	-  Со мной был еще кое-кто,-  признался он.-  Кто-то, кто был
вместе со мной под землей.
	Герта и Херциг посмотрели друг на друга. Он пожалел, что не
может угадать значение этого взгляда!
	-  Я бы не стал опасаться за нее,-  сказал Херциг.-  Она выживет.
	-  Нот
	-  Немного магии, Смертный. Магические заклинания могут
защитить от предков любого, кого мы выберем.
	-  Предков? Ты имеешь в виду змеев?
	-  Мы между собой называем их так. Мы верим, что наш народ
ведет свое происхождение от змеев, точно так же, как вы произошли от
обезьян.
	Кайан был озадачен. Это было почти тоже самое, что ему говорил
его отец. Он предполагал разные линии происхождения круглоухих и
остроухих. Но он говорил также, что два этих вида были очень близко
связаны между собой, потому что они могли производить совместное
потомство. Когда Кайан, тогда еще очень юный, спросил, что это
означало, Джон Найт рассмеялся и сказал: "Ты доказательство этого,
сынок!"
	Кайан сомневался, что существует какая-то материальная линия
эволюции от змеев до человекообразного существа. Но его опыт
астрального присутствия внутри змея предполагал, что между ними и
впрямь была какая-то совместимость. Могло ли быть так, что предки
лопоухих жили в астральных телах в предках змей, а сознание змеев
перешло в тела лопоухих? Тогда в настоящее время у лопоухих
действительно будут змеиные предки на астральном уровне, а у змеев
будут предки среди лопоухих. Это имело определенный смысл, особенно
если учитывать змеиную силу взгляда лопоухих и то, как змеи совместно
уживались рядом с ними.
	-  Тогда мы пойдем,-  сказала Герта.-  Пешком, так, как мы ходим
всегда.
	-  Пешком в столицу? Это,-  думал Кайан, должно будет занять
целые дни! Но попав туда, он снова воссоединится со своим отцом.
Тогда, может быть, он сможет что-нибудь узнать о матери и о том, что за
союз король заключил с лопоухими. Он был готов и чувствовал себя
возбужденным перед открывающимися перед ним перспективами.


	В конце второго дня они покинули горы и шли параллельно реке.
Большое дерево дубоклена с тремя висящими на нем серебряными
колокольчиками-спиралями, которое Кайан запомнил, было приятным
для него зрелищем. Он слушал их музыку так долго, как только мог.
Было похоже на то, что колокольчики приветствовали их появление и
затем сердечно распрощались с ними.
	-  Помнишь, как ты был внутри такого колокольчика? -  спросила
Герта, увидев, куда направлено его внимание.
	-  Да,-  сказал он.-  Я помню все вплоть до того, как я стал частью
змея, а после этого моя память становится неясной и затуманенной.
	-  Это потому, что у змеев простой мозг. Ты стал частью того
простого сознания, внутри которого оказался.
	-  Но ведь тот змей был мертв! Мы же убили его с помощью копья!
Откуда у него могло оставаться сознание и работающий мозг?
	-  Он не был мертв, только сильно ранен. Мы лечили его тело и
вылечили его до той степени, до какой были способны. Затем мы
поместили в него твое сознание, и то, другое сознание, и вы оживили его
собственный разум также, как новая искра позволяет старому костру
разгореться.
	-  Что бы потом случилось со мной и -  и с Лонни?
	-  Вы оказались бы поглощены. Много поколений спустя вы могли
бы стать частью нового разумного змея или же не смогли бы. У нас, у
змеиного народа, много магии, но мы не знаем всего, что нужно знать о
жизненной силе. Существуют тайны, в которые не проникли даже наши
самые большие мудрецы.
	-  Когда я был в своем астральном теле, я оставался собой,-
размышлял Кайан.-  Такой же живой и сознающий, что я живой, также
как и всегда. И все же, внутри змеят
	-  Внутри змея ты стал изменяться, становясь все более похожим на
то тело, которое населял, внутри которого находился, но не целиком.
Вот почему мы поместили тебя туда; мы знали, что ты увеличишь
умственные способности змея, после того, как его мозгу был нанесен
такой большой ущерб. Сможешь ли ты превзойти, поднять его мозг
выше его естественного природного уровня, мы не могли судить точно,
но конечно ты бы помог сделать это.
	-  И все же я чувствовал себя так, как будто у меня есть тело, когда
я был в астральной форме, и внутри змея тоже, но в другой форме.
Ничего такого, что бы могло болеть или передвигать предметы, но вес
же тело. Когда Лонни и ят-  но он не хотел обсуждать это
взаимопогружение, их слияние, хотя вероятно лопоухие уже знали об
этом.
	-  Мы думаем, что это была в основном иллюзия. Ты привык к телу
и поэтому думаешь о себе, что у тебя есть тело. Но наш дух просто
добровольно возвращается к нашим змеиным предкам и поглощается
ими. А ваши души -  кто может сказать, что бывает с ними?
	-  Я не могу,-  признался Кайан. Он продолжал тащиться дальше,
осознавая как сильно болят его ноги и размышлял над природой вещей.


	Столица, когда они прибыли туда, была именно такой, какой он ее
помнил. Точно таким же был и дворец. Он будет чувствовать себя здесь
совсем как дома. Херциг разговаривал со служителем, и после этого два
дворцовых стражника уже эскортировали его прочь от лопоухих по
направлению -  он узнал этот маршрут -  по направлению к темнице.
	В течение одного мгновения он был очень близок к панике. Затем
заставил себя расслабиться, думая: "Коварные змеи! У них в конечном
счете есть пакт с Рауфортом. Они не для того привели меня сюда, чтобы
сделать мне добро. Рауфорт плохой человек; мне все говорили об этом".
	Их шаги гулко отдавались по длинной винтовой лестнице. Сырой,
пыльный воздух темницы ударил в его ноздри. О, да это будет весьма
забавно! Точно также как это было и там, дома, только здесь узниками
станут он и его отец, в точности как дома, где пленниками были его отец
и брат.
	Свет, проникающий через высокое зарешеченное окно, осветил
безобразные угрюмые камеры. В первой камере был побитый и очевидно
пораненный Смит, один из арбалетчиков Жака, которого он узнал, но
который не был ему хорошо знаком. Во второй камере был высокий
изможденный человек, который смотрел на него во все глаза, постепенно
и с удивлением узнавая.
	-  Отец!
	-  Кайан!
	Стражник отпер дверь и впихнул его внутрь камеры прямо в
объятия отца.


	Херциг смотрел вместе с Гертой, чувствуя что его дурные
предчувствия постепенно нарастают все больше, как солдаты отводят
озадаченного Кайана туда, где он соединится со своим отцом. Они
стояли в окрестностях дворца, крепкие ноги поддерживали их, они имели
вид обычного для них безразличия. Скоро их проведут внутрь самого
дворца, где у них будет аудиенция у короля Рауфорта. Со свое стороны
Херцигу не очень-то хотелось этой встречи.
	-  Кузен Херциг, поместят ли они их вместе?
	-  Почти что наверняка, Герта. Для того, чтобы они могли
говорить, а стража могла бы шпионить и подглядывать за ними и
слушать все, что они говорят. Для того, чтобы отца можно было пытать
на глазах у сына или сына на глазах у отца.
	-  Они действительно так жестоки, кузен?
	Рауфорт был таким жестоким в прошлом. Данциг должно быть
знал это, но и Данциг сам был жесток. Если бы король знал все наши
способности, он бы захотел, чтобы мы доставали для него информацию.
Только Рауфорт так жесток, что он вероятно подвергнет их пыткам.
	-  Я рада, что мы не смертные,-  сказала Герта.
	Служитель из дворца приближался к ним, его манера поведения
была торжественной и целенаправленной, как и подобало его
положению. Он остановился, склонил голову в коротком полупоклоне и
сказал:
	-  Вы можете войти. Его величество сейчас примет вас.
	Они последовали за человеком, который пошел впереди,
показывая им дорогу. Пара стражников присоединилась к ним, по
одному с каждой стороны и еще двое маршировали сзади. Рауфорт не
доверялся никаким случайностям со стороны своих гостей. Застать его
одного или пощупать его мрачное сознание было бы удачей и требовало
тщательной подготовки. Верно, конечно, что стражников можно было в
любое время поразить взглядом змея, но было обязательно, чтобы
Рауфорт ничего этого не заподозрил.
	Херциг украдкой посмотрел на свою кузину. Она рассеяно
рассматривала низкие по качеству скульптуры, ковры, гобелены и
картины, которые содержались во дворце. Самые худшие из
ремесленников змеиного народа могли бы значительно улучшить самые
лучшие образцы работы смертных, подумал Херциг, оглядывая статую
со сломанной рукой, когда они проходили мимо.
	Огромный зал для аудиенций был пуст, за исключением Рауфорта,
сидящего на своем троне. Они медленно приблизились к нему,
наклонили головы, как того требовал обычай и стали ждать.
	-  Добро пожаловать, дружественный змеиный народ,-  сказал
Рауфорт. Это было почти что самое искреннее приветствие, которое кто-
либо мог рассчитывать получить от него.-  Я доволен вашим подарком,
доволен тем, что вы подарили мне этого чужеземца-смертного и теперь
говорю вам: добро пожаловать в королевский дворец Хада.
	-  Спасибо, ваше величество,-  сказал Херциг.-  Мы считаем за
честь для нас находиться здесь в вашем присутствии.
	Король кивнул, показывая на Герту:
	-  Это твоя жена?
	-  Кузина. Она ухаживала за обоими смертными-чужеземцами и
восстановила их здоровье.-  Для того, чтобы ты мог подвергнуть их
пыткам,-  подумал Херциг, сам этот факт внушал ему отвращение.
	-  Ага.-  Его величество казался заинтересованным.-  И может быть
она сможет рассказать нам что-нибудь из того, что они говорили.
	-  Ваше величество,-  сказала Герта,-  я разговаривала с ними
только о том, что требовалось. То, в чем вы были бы возможно
заинтересованы -  военные секреты и государственные дела -  это не
обсуждалось.
	-  Жаль,-  сказал Рауфорт. Его глаза снова взглянули на Херцига,
очевидно оценивая его точно так же, как он должно быть оценивал его
предшественника, Данцига.-  Думаю, что нам потребуется составить
план. Эрротакс, наше соседнее королевство, начинает мне сильно
досаждать. Я планирую захватить этот трон и думаю, что вы могли бы
помочь мне его занять.
	-  Боюсь, ваше величество, что у змеиного народа нет желания
управлять смертными. Это, ваше величество, ваша привилегия.
	-  Гмм, да. Но конечно вы захотите что-нибудь получить. Данциг
хотел этого.
	-  Данциг и я не были связаны непосредственно и не были прямыми
родственниками,-  ответил Херциг.-  И мы не всегда грелись у одного и
того же огня. Он желал власти над смертными для себя и для змеиного
народа. Его желание, страсть захватить власть, привели его к
заключению альянса. Одна смертная жертва в год, постановил он,
предоставляемая нам вашим величеством. В ответ мы будем
замораживать змеиным взглядом любого врага, который будет
противостоять вам.
	-  Вы связаны словом Данцига?
	-  Я связан,-  согласился Херциг.
	-  Но сейчас вы уже не хотите управлять смертными?
	-  Я этого никогда не хотел, также как и большинство змеиного
народа.
	-  Вы бы хотели получить богатство?
	-  У нас уже есть богатство.-  Больше чем ты себе можешь
вообразить. Смертный!
	-  Тогда кроме жертвы и товаров, доставляемых к вам в долину,
только дружба?
	-  Этого достаточно,-  сказал Херциг. Рауфорт едва ли выглядел
довольным; он не доверял тем, кто не отличался алчностью.
	-  Я, э-э, вижу. Но может быть в будущем?
	-  Возможно. Но сейчас, только дружба.
	-  Хорошо.-  Рауфорт казался умиротворенным.-  Когда вы
захотите чего-нибудь, вы попросите?
	-  Да.
	Рауфорт кивнул с хитрым и проницательным видом так, как это
может делать только монарх.
	-  Завтра мы еще поговорим о моих планах. А пока, ты и твоя
милая кузина наслаждайтесь дворцом и его окрестностями, фруктами из
его садов, тенью его деревьев. Когда вы будете уезжать, я подарю вам
отлично снаряженный экипаж, лошадь и кучера.
	-  Спасибо, ваше величество, но мой народ предпочитает
использовать только свои собственные ноги. Мы позволяем себе
пользоваться какими-нибудь средствами передвижения, но крайне редко
и только если на то есть серьезные причины.
	-  Я, э-э, вижу.-  Недоверие снова вернулось к королю.-  Чего бы вы
не пожелали во время вашего пребывания здесь, просто позовите слугу.
Любое специальное блюдо, любой деликатес, напитки, развлечения,
вообще все, что вы захотите. Темница, где сейчас находятся смертные,
будет заперта и усиленно охраняться стражей, но если вы этого захотите,
вы сможете заглянуть и туда.
	-  В этом нет нужды, ваше величество. Одна темница похожа на
другую, и судьба смертных не заботит змеиный народ.-  Он чувствовал
себя подлецом, говоря такие слова!
	-  Тогда просто наслаждайтесь вашим пребыванием здесь.-
Монарх сделал отпускающий жест, и слуги и солдаты эскортировали их
к выходу, избавляя от его присутствия.


	Этой ночью Херциг выскользнул из своей кровати, оделся и
легонько постучал по двери, ведущей в смежную комнату. Герта в ту же
секунду присоединилась к нему, и ему показалось, что она вообще не
спала.
	-  Будь готова со своим змеиным взглядом,-  прошептал он.
Посторонние думали, что этот взгляд всего лишь одна из
функциональных возможностей зрения, но едва ли это было так;
змеиный взгляд требовал сильной единовременной концентрации воли,
и лучше всего было, если заранее подготовиться.-  Даже в такой поздний
час ночи здесь могут оказаться служители, даже стража.
	Она кивнула, и они вместе вышли из комнаты и стали подниматься
по лестнице. Они почти дошли до комнат короля, когда в лунном свете,
проникающем через окно, увидели, как к ним приближается высокая
женщина, облаченная в тонкое дымчатое белое платье. У женщины были
рыжие волосы и зеленые глаза и никому из них не приходилось
встречаться с ней раньше. И все же не оставалось никаких сомнений в
том, кем она была: королевой.
	Херциг очень быстро обдумал ситуацию, затем использовал свой
взгляд, чтобы перехватить королеву. Они не могли допустить того,
чтобы она шпионила за ними! Будет просто заставить ее потом забыть
все, что она видела.
	Она замерла на месте. Затем ему пришло в голову, что королева
может оказаться источником полезной информации. Стоит ли ему
тратить время и энергию, чтобы прочесть ее сознание? Он колебался
всего лишь один момент; затем, стоя на цыпочках, обхватил ладонями ее
подбородок, чуть нагнул вперед ее голову и глубоко, глубоко проник
внутрь через остекленевшие глаза.
	Это был шок! Он получил куда больше информации, чем ожидал!
он отшатнулся, потрясенный. Он повернулся к своей кузине,
контролируя себя как только мог.
	-  Нам не нужно будет отправляться в комнаты короля,-  сказал
он.-  Он спит там с другой женщиной. Он терзает свою добродетельную
королеву постоянными изменами и теми злыми делами, которые он
творит. Он самый злобный из всех злобных смертных. Нет
необходимости будить его, поскольку я обнаружил то, что он
замышляет.
	-  Он замышляет завоевания?
	-  Да. Захват всего. Даже нашей долины. Любую страну, в которую
могут проникнуть он и его армии. Он бы хотел захватить даже сами
звезды. Только смерть или свержение заставит его остановить свои
завоевания. А у королевы есть отец -  отец, которого мы теперь должны
пойти и навестить.
	-  Отец?
	-  Он настолько же хороший смертный, насколько король плохой.
Она не будет ничего помнить о нашей встрече. По ночам она бродит по
этим залам, сдерживая внутри свои мучения и терзания. Пойдем.-  Он
поманил Герту обратно к двери и поближе к тени, затем щелкнул
пальцами. Королева немедленно зашевелилась и продолжала идти
дальше; ее разум, как он знал, был в смятении, когда она снова и снова
думала о тех злых делах, которые творил ее муж.
	Они спустились вниз по лестнице, и затем прошли еще через один
проход к другому лестничному маршу. Взобрались в темноте по
ступенькам, открыли дверь и оказались внутри башни, в комнате
Зотанаса, престарелого чародея. Сквозь высокое окно почти не проникал
лунный и звездный свет, но зрение представителей змеиного народа
было таким, что им требовалось совсем немного света, также, как и для
люминесценции.
	Херциг подошел к большой кровати, где спал старый чародей.
Мягко, очень осторожно он разбудил его.
	Глаза Зотанаса раскрылись. Он увидел склонившегося над собой
Херцига или по крайней мере очертания его фигуры. Не путаясь в словах
и мыслях, как это сделал бы на его месте любой старик, он просто
спросил:
	-  Лопоухий?
	-  Да, Зотанас?
	-  Зачем? -  Шелестящий голос, задающий все вопросы,
укладывающиеся в одно слово.
	-  Потому что может оказаться так, что ты сможешь помочь нам.
Ты хочешь освободить свою дочь от уз этого брака, а свою страну от
тирана. Я знаю, я заглянул внутрь сознания твоей дочери, хотя ни она,
ни король никогда не должны узнать об этом. В королевстве Хад есть
смертные, которые стали бы сражаться с солдатами и освободили
страну, но им нужна помощь. Мы, змеиный народ, такие же коварные,
как и все змеи, хотим нарушить наш союз с королем.
	-  Зачем? -  еще раз повторил Зотанас.
	-  Я вождь нашего народа. Я знаю, что последовать за вашим
королем, значит принести нам несчастье и катастрофу. В других мирах,
почти таких же, как наш, наш народ не смог длительно существовать со
смертными. Только отдельно наш народ может выжить и процветать.
	-  Чего вы хотите от меня? -  спросил Зотанас. Очевидно эта
новость не была для него особенно неожиданной.
	-  Будь готов помочь чужеземцам из другого мира, которые
попытаются помочь другим смертным свергнуть вашего короля. Мы,
змеиный народ, связаны неразумным соглашением о сотрудничестве и
помощи с вашим королем, но это такое соглашение, которое мне бы
очень хотелось нарушить.
	-  Но если вы окажете помощь, то король победит. Смертные не
могут сражаться с вашим народом.
	-  Нет, не могут. Но и змеиный народ не должен сражаться со
смертными.
	-  Я не уверен, что я правильно понял.
	-  Это и не обязательно. Ты спал, тебе это все приснилось, но ты
задумаешься над тем, что тебе приснилось. Когда придет время, ты
воспользуешься своей силой и своей магией. А теперь спи.
	Зотанас покорно закрыл глаза. Его впалая грудь заколыхалась, и
он захрапел.
	Херциг и Герта молча прокрались вниз по лестницам и, осторожно
ступая на цыпочках, проскользнули в свои собственные комнаты и
улеглись в кровати.


	В течение трех дней Херциг и Герта оставались во дворце, для
видимости наслаждаясь гостеприимством короля, но на самом деле
изучая каждый аспект его правления. Они знали, когда король и его
самый жестокий доверенный стражник отправились в темницу, чтобы
запугивать там пленников Джона Найта и Кайана Найта, пытая перед
ними их раненого товарища, но они не вмешивались, потому что это
раскрыло бы и их знания и их симпатии. Но Герта была шокирована
этим и разгневана.
	-  У них есть наш маленький предок? -  воскликнула она.-  Как это
могло случиться?
	Херциг также был разгневан.
	-  Один из людей короля должно быть нашел его заблудившимся и
далеко уползшим от своего гнезда и запрятал в бутылку. Заставлять его
насильно питаться мозгами смертных -  это постыдное преступление и
осквернение нашего предка! Но мы не должны вмешиваться. Змею
придется самому защищать себя. Может быть, когда ему удастся
спастись оттуда, мы сможем перехватить его и попытаемся улучшить эту
его плохую пищу, пока она не стала слишком вредной для него.
	-  Мы должны быть настороже,-  согласилась она.-  Какое
безобразие!
	Но маленький змей не спешил вылезать наружу, и через два дня
для них пришло время уходить, не имея возможности помочь ему.
Подавленные, они покинули мрачный дворец.
	По дороге домой они должны были пройти мимо большого
дубоклена с тремя спиралями-колокольчиками. Но когда они
приближались к нему, Херциг увидел, что на дереве осталось только два
колокольчика. Дрын, дрын, дрын! -  сердито звенели они без всякой
мелодии.
	-  Здесь был смертный и забрал освященную шкуру,-  сказал
Херциг Герте.-  Это еще одно надругательство! Кем бы ни был этот
смертный, он обязательно умрет.
	-  Да, кузен. Но вдруг этот смертный тот, кто должен остаться в
живых? Может быть это пришелец из других миров, который не знал об
этом заклятии? -  Она говорила это, поскольку у нее еще свежи были в
памяти воспоминания о двух чужеземцах. Она знала, что на нее слишком
сильно влияет смертная часть ее наследственности, но она ничего не
могла с этим поделать. Этот отсутствующий колокольчик -  она знала,
что это необычное дело.
	Он увидел, что у Герты есть какое-то предчувствие, и попытался
проследить и понять, в чем оно заключается. У каждого представителя
его расы способности незначительно отличались друг от друга и они
могли превосходно улавливать и контролировать астральные сущности
духов, независимо от того, находятся ли они в своих физических телах
или отделены от них. Магия колокольчиков была связана с этим, так как
она действовала именно на астральную часть смертного сознания, когда
колокольчики кто-нибудь тревожил.
	Неосторожность означает смерть. Так было всегда. Это была бы
безумная вселенная, если бы все было иначе. Но может быть так не
обязательно должно быть.
	-  Каким же образом? -  этим она хотела сказать, что данный
случай был совсем другим и заслуживал его внимания.
	-  Я подумаю и направлю свою мысль так далеко, как только
смогу. Талисман должен быть возвращен вором до наступления ночи.
	-  Но если вор уже слишком слаб, и слишком далеко? -  Она
определенно что-то знала!
	-  Я спроецирую свою мысль так далеко и так хорошо, как только
смогу. С помощью предков это может оказаться возможным. Мы
должны спрятаться и ждать.
	-  Это хорошо.
	Он начал думать, направляя в нужном направлении свою мысль,
вспоминая историю, которую не слышал ни один смертный от другого
смертного уже больше времени, чем длится человеческая жизнь, за
исключением Зотанаса. Способом избежать смерти на закате солнца
было вернуть талисман на место. Он послал эту мысль, следуя слабому
астральному следу, оставленному вором. Через дикую страну и в глубину
Пустошей, туда куда отправлялись только бандиты и истинные
патриоты. На расстояние слишком далекое, чтобы умирающий человек
мог успеть возвратится. Но мысль может быть направлена не только на
одного умирающего; ее можно направить на любого человека,
находящегося поблизости. Херциг направил ее на главного серебряного
вора, который время от времени приходил к ним в долину,
предводителю, вожаку смертных, который атаковал людей Рауфорта. Он
направлял, проецировал свою мысль в течение долгого, очень долгого
времени, но хотя он знал, что его мысль была получена, вожак бандитов
не появлялся. Сознание смертных было так сильно ограничено! Но он
все же продолжал выжидать, зная, что вожди иногда посылают других
исполнять свои распоряжения.
	Когда солнце спускалось вниз по склону и начало скрываться за
линией горизонта в направлении Пустошей, в его поле зрения появились
лошадь с всадником на ней. Это был смертный маленького роста,
который фигурой и осанкой напоминал людей змея.
	Они ждали, пока талисман не был возвращен на место, и
маленький смертный не стал протирать свою взмыленную лошадь. Тогда
и только тогда Херциг протянул свою руку. И энергетическая стрела
астральной материи слетела так быстро, как было присуще только такой
энергии.
	ДРИНЬ! ДРИНЬ! ДРИНЬ! -  запели талисманы. Они снова обрели
свою мелодию. Маленький смертный обернулся, чтобы посмотреть на
них, у него было удивленное лицо оттого, что звук доносился без всякого
ветерка. Затем черты его широкого лица расплылись в улыбке,
поскольку эта песня была приятней его слуху, чем любая другая.
	-  Спасибо,-  прошептал смертный, устремив свой взгляд на
талисманы.-  Спасибо вам, за то что вы помогли. За то, что вы помогли
нам всем.
	Укрытому в тени горы Херцигу осталось только удивляться, не
почувствовал ли что-нибудь маленький смертный. Но еще более важным
было то, почему все-таки Герта так заботилась об этом конкретном
смертном, о том, который украл колокольчик? Она возможно сама не
была в этом уверена, но конечно же это казалось ей важным.


Глава 21
ПОЯВЛЕНИЕ НЕЗНАКОМЦА

	Хелн выехала на лошади Корри из кустов и помахала Крамбам и
Джон, стоявшим на другом берегу реки. Они вероятно думали о том,
чтобы отправиться за помощью, подумала она, когда ее руки,
находившиеся внутри магических перчаток направляли лошадь вниз по
берегу и в реку. Но это был как раз брод, где Корри и Бимоуд пересекали
реку вместе с ней. Они должно быть прошли по ее следам до реки, а
дальше ее отец, наверное, отправился в одиночку. Даже сестра Келвина
не проникала в Аратекс, и этот факт весьма удивил ее.
	Джон была первой, кто приветствовал ее по ту сторону границы.
	-  С тобой все в порядке, Хелн?
	-  Не может быть лучше! -  Это было сильно преувеличено, но в
данных обстоятельствах это подойдет. Конечно, она могла бы
чувствовать себя и хуже! Неужели Джон и вправду думала использовать
эту свою пращу против солдат? Неужели бы Лестер и Мор разрешили бы
ей?
	-  Я не знала, что ты можешь скакать таким образом! -
воскликнула Джон.-  И эти перчатки и это платье!
	-  Я все расскажу тебе об этом по пути в столицу.
	-  Столицу? Почему? И зачем? И где этот твой старик? Где Сент-
Хеленс?
	-  Вот поэтому мы и отправляемся в столицу. Я все расскажу вам,
пока мы будем скакать.-  И она так и сделала, пока они ехали верхом тем
же путем, которым пришли и затем по главной дороге в столицу и к
новому дворцу Рада.
	-  Ты уверена, что он пленник? -  спросил ее Лестер, когда она
закончила свой рассказ.
	-  Должен им быть. Я беспокоюсь за него. Он все еще был без
сознания. А эта Мельба такая отвратительная личность!
	-  Отвратительная, верно,-  согласился Мор.-  Самое лучшее, что
можно сделать с ведьмой, это сжечь ее. Как только их сжечь, они уже не
возвращаются.
	-  И все же эти перчатки заставили меня оставить его там -  и его
меч тоже,-  сказала Хелн, задумавшись.-  Они почти что вкладывали в
мой рот свои слова и говорили за меня, и от этого мои слова звучали как
речь женщины-воительницы!
	Все засмеялись, думая что она шутит. Кто бы мог представить ее в
качестве воительницы! Хелн была вынуждена признать, что это было
нелепо, особенно когда она была одета таким образом. Она не
рассказала им о том, какими глазами мужчины смотрели на нее, когда
она слезала вниз по дереву, но вероятно они и сами обо всем догадались.
И все же, как позже выяснилось, это их гадкое занятие помогло ей потом
одержать над ними верх. Перчатки, казалось, и вправду знали то, что
они делают и могли быть вполне надежными.
	-  Почему же мы тогда просто не отправимся туда и не захватим
его? -  потребовала Джон.-  Мы же граждане Рада! Мы могли бы попасть
туда еще до того, как они снимут его с дерева.
	-  Нет,-  сказала Хелн.-  У нас нет шансов. Мы не были настолько
далеко от дворца в Аратексе. Я не думаю, чтобы Мельбу обеспокоило то
обстоятельство, что мы граждане Рада, хотя может быть Филипп может
оказаться совсем другим делом.-  И здесь была еще одна деталь, о
которой она решила не упоминать, это о том как мальчик-король решил
воспользоваться ею не только как заложницей.
	-  Король Рафарт может не захотеть посылать солдат! -
запротестовал Мор.-  Он очень осторожен в вопросах войны и мира и не
только из-за Мельбы.
	-  А есть ли у нас какой-нибудь выбор? -  горячо спросила Хелн.-
Они похитили меня и теперь они схватили моего отца! Рад не может
позволить, чтобы его граждан похищали, потом увозили Аратекс и
бросали в темницу! Это они сделали ошибку, а не мы!
	-  Но можем ли мы у них выиграть? -  спросил Лестер.-  Из того,
что ты рассказала нам о Мельбет
	-  Да, Мельба могущественна,-  согласилась Хелн.-  Но у нас есть
кое-что, чего нет в Аратексе: у нас есть Келвин! -  Как только она сказала
это, ей пришлось задать вопрос: Ну, кстати, а где же он?
	-  Он не вернулся назад.
	-  Но ведь отец вернулся! И у него был этот пояс левитации и
перчатки и лазер Келвина!
	-  ТПРУ! -  прокричал Мор, останавливая свою лошадь и давая
сигнал остальным проделать то же самое. Уже полностью показался
переливающийся всеми красками новый дворец Рада, вместе с башней
для наблюдения и вновь посаженными садами, но он остановился не
поэтому.
	-  Извините меня, девушки и сынок, но старый Мор чувствует
запах гнили на обеденном столе и он думает, что этот запашок идет от
Сент-Хеленса!
	-  Что? Что ты имеешь ввиду? -  настойчиво спрашивала его Хелн.
Она действительно была очень сердита на себя, потому что как только
Мор заговорил, она тоже подумала об этом же.
	-  Он вернулся назад, а твой муж нет. У него было при себе оружие,
которое Келвин собирался использовать, чтобы спасти своего отца и
брата и возможно еще одну персону, о которой я не собираюсь здесь
упоминать. Это кажется тебе нормальным?
	-  Нет,-  вынуждена была признать Хелн.-  Но у него должна была
быть причина.-  Она надеялась на это. Что же это могло быть?
	-  У кого была причина -  у Сент-Хеленса или у твоего мужа?
	Немедленно Хелн припомнила то, как сильно ее отец хотел войны
между Радом и Аратексом. Мог ли он -  мог ли он причинить вред
Келвину? А кстати, так или иначе, сколько она вообще о нем знает? Он
был смелым и он мог быть милым и обворожительным в той манере, в
какой мог быть разговорчивый авантюрист, но он был таким занудным,
когда навещал их. Казалось, что словно бы Сент-Хеленс изо всех сил
старался разрушить первое неблагоприятное впечатление о себе. Стоило
ли доверять ему?
	-  Хелн, ты совсем побледнела! -  закричала Джон.
	Она и впрямь чувствовала слабость и головокружение. Я не упаду
в обморок! -  думала она.
	-  Быстрее, держи ее! Она сейчас упадет! -  Это был голос Мора.
	Все становилось серым перед ее глазами. Она почувствовала, что
скользит, и затем, перехода к этому она не могла вспомнить, она уже
лежала и смотрела снизу вверх на лицо человека, которого никогда
раньше не видела. Он был бородатым и ей казалось, что это был кто-то,
обладающий незаурядным умом. Через его худощавое плечо она увидела
Джон, которая с беспокойством смотрела на нее, и держала в руках ее
перчатки.
	-  Кто, кто вы такой? -  спросила Хелн у бородача.
	-  Мое имя доктор Ланокс Стерк, персональный врач его
королевского величества короля Рафарта из Рада. Вам не следовало бы
ехать верхом так далеко и так быстро, молодая леди. Этого нельзя делать
в вашем положении.
	-  Что вы имеете в виду под моим положением? -  То, как он
говорил, заставило ее почувствовать больше, чем легкую тревогу. Ведь
она была ранена!
	-  Вы ждете ребенка.
	Она проглотила эту новость, издав короткий задыхающийся
вскрик восторга смешанного с протестом. Она думала, что у нее может
быть ребенок, надеялась, что он будет, но сейчас -  сейчас едва ли было
время для этого.
	-  Я, со мной все будет в порядке. А ребенок -  с ним не было ничего
плохого?
	-  Нет, с вашим ребенком все в порядке. Но это идиотское платье и
эти царапины и ссадины на вашем теле свидетельствуют о том, что вы
были неосторожны. Вам нужно будет начать правильно питаться и
хорошо отдыхать.
	Отдыхать? В это время? Невозможно!
	-  То, что мне сейчас нужно,-  ровным голосом сказала она,-  так
это проглотить парочку драконовых ягод.
	Доктора, казалось, ужаснули эти слова. Она торопливо объяснила,
как на нее действуют драконовые ягоды.
	-  Так что вы видите,-  заключила она, выбившись из сил,-  мне
нужно узнать, где Келвин! Я должна узнать, что с ним все в порядке!
	Доктор Стерк подергал себя за заостренное ухо и наклонил голову
набок, это придало ему вид, чрезвычайно похожий на бородатую птицу.
	-  Боюсь, молодая леди, что я не могу вам этого позволить.
	-  Вы не можете, но я-то могу! Благодаренье богам и моему отцу за
то, что я узнала о Движении за Освобождение Женщин!
	-  Хелн,-  неожиданно сказала Джон,-  тебе лучше бы подумать вот
о чем. Ты знаешь, что за герой Келвин. Только круглоухие могут
последовать за ним туда, где он сейчас находится, и это означает, что это
будешь либо ты, либо твой отец.
	-  Да! Да! -  согласилась Хелн, неожиданно успокоенная.-  Ты
права, Джон, я могу отправиться, прямо как я есть, а не в астральном
теле. Вот чего мне нужно! О, Джон, спасибо тебе! Спасибо тебе, что ты
указала мне путь!
	-  Это совсем не то, что я хотела сказать! -  возразила Джон.-
Расскажите ей, доктор. Скажите ей, что она не может отправится в
другое измерение в любой форме!
	-  Хорошо сказано, согласился доктор.-  Молодая леди, если вы
хотите сохранить ваше дитя и хотите, чтобы оно родилось здоровым, вы
сделаете так, как я вам сказал.
	-  Но, но Келвинт
	-  Ему придется самому позаботиться о себе, сказала Джон.-  Ему
уже приходилось делать это раньше.
	-  Но ведь отец бросил его! Он вернулся обратно с перчатками,
которыми могут пользоваться только круглоухие и с лазером, который
достался Келвину от своего отца со времен войны и -  и с эти поясом!
	-  Нам придется расспросить твоего отца, сказала Джон, чувствуя
себя как-то неуютно.
	-  Отец! Но он же в Аратексе! Может быть в темнице!
	-  Да. Лестер и Мор уже предпринимают меры. Они на приеме у
короля Рафарта.
	Хелн села. Тут она обнаружила, что лежит на большой
двуспальной кровати с четырьмя столбиками в большой спальне, где
повсюду были расставлены причудливые скульптуры. Они внесли ее во
дворец!
	-  Джон, как долго я находилась без сознания?
	-  Вообще почти не была, уверила ее Джон.-  Лестер внес тебя
прямо через главный вход. Я думаю, что перчатки поддерживали твою
силу, пока ты не добралась сюда, а затем они что-то сделали с твоей
нервной системой, от чего ты потеряла сознание. Хелн, тебе и впрямь
нужен отдых!
	-  Вздор,-  сказала Хелн.
	-  Это ради ребенка,-  Джон смотрела на доктора, который кивал,
как будто это было совершенно верно и очевидно. Беременные женщины
не должны галопом скакать верхом и слоняться по окрестностям,
вмешиваясь в государственные дела.
	-  Проклятье! -  сказала Хелн. Это здесь пришлось как нельзя к
месту. Движение за Освобождение Женщин позволило ей высказать хотя
бы это.
	Кто-то постучался в дверь спальни.
	-  Джон,-  позвал Лестер.
	-  Все в порядке. Входи,-  сказала Джон.
	Вошел Лестер, посмотрел на Хелн, лежащую на кровати, затем на
доктора, а потом на жену. Очевидно, новости были ему еще не известны.
	-  Она ждет ребенка,-  сказал доктор, испытывая к нему жалость.
	Лицо Лестера прояснилось от одолевавших его волнений и
беспокойства, он захлопал в ладоши и сказал:
	-  Поздравляю! Келвин будет так счастлив!
	Хелн нахмурилась.
	-  Ну, я-то сейчас не так счастлива по этому поводу. Нет, только бы
не теперь. Я хочу узнать что с Келвином и Кайаном и его Отцом и что с
моим отцом в Аратексе.
	-  Что ж, конечно теперь ты не можешь принимать никаких
драконовых ягод,-  сказал Лестер.-  От них ты становишься слишком
близка к смерти -  и что тогда они сделают с твоим ребенком? Особенно
если твой ребенок окажется остроухим, как вполне может быть.
	Хелн не подумала об этом. Один из ее родителей и один из
родителей Келвина был остроухим; конечно же так могло быть!
	-  Так что ты и близко не можешь подойти к эти ягодам,-  повторил
он.-  Может она это сделать, доктор?
	-  Нет,-  ответил тот твердо и уверенно.
	-  Я бы сама приняла их вместо тебя, если бы могла,-  сказала
Джон.-  Но только вы, круглоухие, можете их принимать. Но если бы я
попыталась сделать это, я бы наверное заболела.
	-  Вы бы умерли,-  сказал доктор Стерк.-  Любой нормальный
остроухий умер бы. Извините, миссис Хэклберри; в других вселенных все
может быть иначе. Все это означает, что в нашей вселенной круглоухие
так или иначе имеют преимущества в этом отношении.
	-  Подозреваю, что это благословение Мувара,-  сказал Лестер.-
Но любое астральное путешествие ослабляет. У ней это отбирает массу
энергии.
	-  Тогда ты не будешь этого делать, хорошо Хелн?
	Хелн обнаружила, что смотрит на них свирепо. Но ведь это были
ее друзья, и они хотели ей помочь, а не удержать ее от Келвина. Она
знала, что они были правы.
	-  Каков был ответ короля Рафарта? -  спросила Джон,
повернувшись к Лестеру.
	-  Он посылает делегацию в Аратекс. Мой отец и я отправляемся
вместе с ней.
	-  Предполагаю, что это означает, что я должна буду остаться
здесь?
	-  Правильно. Ты и Хелн. Вы двое оставайтесь во дворце, пока мы
не возвратимся вместе с Сент-Хеленсом.
	-  Если возвратимся, хочешь сказать ты,-  сказала Джон, и Хелн
увидела, как она прикусила свой язычок.
	-  Опять правильно, дорогая женушка,-  ответил Лестер со своей
мягкой иронией. Ты же знаешь, сражения может и не быть. Мы можем
добраться до короля и без всяких трудностей.


Глава 22
ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ

	Мор и Лестер ехали во главе вооруженного пиками войска с
генералом Бротнером во главе. Было решено, что наилучшим выходом
будет демонстрация силы. Они должны были пересечь границу, доехать
верхом до столицы и потребовать возвращения Сент-Хеленса. Поскольку
все солдаты были надлежащим образом облачены в униформу Рада, а
доспехи и оружие отполированы до яркого блеска, они действительно
представляли собой величественное зрелище, которое могло потрясти
воображение мальчика-короля.
	-  Что ты думаешь об этом, Отец,-  прокричал Лестер свой вопрос
прямо в укороченное войной ухо отца. Он подъехал на лошади поближе,
так что их кони чуть ли не соприкасались боками. Разгульная лирика
непристойной кавалерийской песенки "Лошадиный помет! Лошадиный
помет!", ее настоящее название было несколько более грубым и менее
вежливым, чем этот официальный заголовок, только что затихла в
воздухе.
	-  Боги, сынок,-  ответил Мор, голос которого казался почти
разгневанным.-  Откуда же мне знать? Если у этого Филиппа были бы
мозги, хотя бы такие, как у ползучего таракана, он бы держал Мельбу в
узде. Он на самом деле, по-настоящему не может желать войны с нами.
Кроме того, он не может знать, что Келвина у нас нет.
	Да, Келвин, подумал Лестер. Теперь все считали, что он может
сделать все, и чем дальше от Рада, тем более преувеличенными были
рассказы о нем. Мифическими героями нельзя ни пренебрегать, ни
вызывать безнаказанно на поединок! Филипп может быть мальчишкой,
но он был мальчиком-королем. Мельба может управлять делами, но
Филиппу принадлежит решающее заключительное слово, и он должен
удостовериться в том, чтобы его команды были бы приказами короля.
	-  Ты думаешь, что нам удастся просто въехать в Аратекс без битвы
и затем спокойно выехать оттуда вместе с Сент-Хеленсом?
	-  Думаю, выехать оттуда, мы выедем, так или иначе, но я не
думаю, что нам следует беспокоиться о битве.
	-  Ты имеешь в виду Мельбу и ее магию,-  сказал Лес.
	-  Конечно.
	-  О чем это вы там вдвоем разговариваете,-  спросил генерал
Бротнер, гарцуя неподалеку от них на своей лошади. Лестер всегда
невольно улыбался, когда думал о нем, как о генерале, хотя конечно же
он сам был лучшим, самой подходящей кандидатурой; перед войной за
Освобождение Рада он был одним из вечно нуждающихся прощелыг во
Франклине, напиваясь до ярко-синего румянца на лице и ежедневного
остолбенения и спячки.
	-  Просто рассуждали о Мельбе,-  сказал Лестер. Ну вот, он и
высказал это и теперь должен рассказать и о своих неподобающих ему
сомнениях.
	-  Мудро все заранее спланировать,-  сказал Бротнер.-  Если
Филипп натравит ее на нас, мы потребуем ее голову.
	-  И это остановит ее? -  Лестер не мог быть вполне уверен, что
Бротнер шутит.
	-  О, Боги, конечно же. Она не так уж могущественна. Если она
прибегнет к своему большому удару, мы просто прижмемся к земле и
переждем его. Никто из нас не будет летать так, как Сент-Хеленс. Я бы
мог отсоветовать ему делать это! Магия, сама по себе достаточно плоха,
но когда вы притворяетесь, что все понимаете в ней и называете это
наукой, то это еще хуже.
	-  Она так же ненадежна?
	-  Конечно! посмотрите на то, какие неприятности она вызвала во
дворце Рада.
	-  Мы не знали, что это был лазер Джона Найта, который вызвал
такие разрушения. Но вероятно это нам помогло.
	-  Я только надеюсь, что он сжег этим лазером бывшую королеву
Рада. Лично я сомневаюсь, что она или ее супруг могли бы выжить.
	-  Келвин считает, что ей удалось бежать,-  сказал Лестер, не
рассказывая все, что ему было известно: если Бротнер и не слышал
ничего о путешествии Кайана и о том, что Келвин последовал за ним,
ему совсем не обязательно было просвещать его на этот счет.
	-  Келвин мог и ошибаться. Помнишь, я ехал вместе с ним, когда
тебя сбили с ног, оглушили, а его захватили в плен. Это чуть не стоило
нам поражения в войне.
	-  Только потому, что никто кроме его маленькой сестренки не
верил в то, что мы можем выиграть, сражаясь против магии. Но мы все
же выиграли, случайно, хотя нам потребовались лазеры Джона и
перчатки Келвина. Одновременно выиграли и магия и наука.
	-  И еще пророчество. Не забывай о пророчестве!
	-  Да, может быть, это-то больше всего и помогло нам.-  Они
приближались к боковому ответвлению дороги, которое вело к реке и к
Аратексу. Генерал высоко поднял голову и колонна, которая была
образована шеренгами из четырех всадников, теперь перегруппировалась
в шеренги по двое. Они продолжали ехать вперед, впереди всех генерал
на своем большом белом коне, сзади Мор на вороной лошади, а рядом с
отцом -  Лестер на своей чалой лошади. Они подъехали к реке и стали
переходить ее вброд. Лестер поднял глаза и посмотрел на небо; ясное,
чистое, только с несколькими небольшими облачками. Ветра не было,
даже легкого ветерка, колышущего рябью неглубокие воды.
	Копыта боевых коней монотонно шлепали по воде. Время от
времени капли мутноватой воды попадали Лестеру в лицо. Комок глины
угодил ему прямо в глаз: он счистил его и снова посмотрел на небо. Небо
теперь стало немного темнее. Над головой стремительно неслись облака,
вероятно приводимые в движение магией. Луч солнечного света упал
прямо на плоскую вершину Горы Фокусника, которая как молчаливый
часовой возвышалась над проходом Мертвеца. Была ли там наверху
старая Мельба? Или она превратилась в орлокоршуна или, то более
вероятно, в стервятника-бузвала? Он легко мог себе вообразить, что она
была одной из кружащих там над головой черных птиц. Мог ли
мальчик-король контролировать ее или управлять ею, если она обладала
таким могуществом, как об этом рассказывали. Было ли вообще у
слабого Филиппа желание и воля хотя бы попытаться сделать это?
Нельзя ничего начинать делать просто по собственной прихоти.
Делегация из одного королевства в другое, даже хотя бы она и была
составлена из вооруженной кавалерии при полных боевых доспехах, едва
ли была достойна такой атаки.
	Неожиданно громко завыл ветер. Волны, увенчанные белыми
барашками возникли на воде прямо перед ними и под брюхом у их
лошадей. Огромные капли начавшегося дождя вздымали фонтанчики.
Над всадниками зловеще прогрохотал гром.
	Генерал Бротнер высоко поднял вверх знамя Рада: флаг, на
котором был изображен большой плод яблонегруши, который пересекал
стебель кукурузобоба на поле из чередующихся коричневых и зеленых
полос. Такой символ, поднятый над колонной означал мир или, по
крайней мере, невраждебные намерения. Это был план, по которому их
должны были принять как дипломатическую миссию от одного суверена
к другому, из одного королевства в другое. Позднее, если их миссия
потерпит поражение, а это вполне могло произойти, они могли бы
решить, что предпринимать в конкретных обстоятельствах. Там, в Раде,
король Рафарт уже тайно и осторожно отправил посольство в Троод,
чтобы договориться о наемниках в случае войны.
	Ветер дул все сильнее и сильнее, много сильнее. Наклонив голову
от порывов ветра, почти задыхаясь от воды генерал Бротнер не отдавал
им приказа поворачивать назад. Потому что это выглядело бы не очень
правильно? Не так как надо? Или потому, что если они уступят этим
угрозам он и его войска и все жители Рада будут посрамлены? Но
предположим, что это были не просто пустые угрозы? Предположим,
старая Мельба и впрямь хотела атаковать и прикончить их?
	Ветер стих, хотя вода продолжала подниматься. Над головой
летала огромная черная птица. Была ли это колдунья? Мельба?
	-  Ак! Ак! Уходите прочь! Уходите прочь! -  кричала птица.
	Этого было достаточно, чтобы рассеялись все сомнения! Лестер
посмотрел на Бротнера, затем подъехал поближе к генералу.
	-  Для нас было бы лучшет
	-  НЕТ! -  сказал Бротнер. Он принял решение. Его нельзя было так
просто запугать и заставить повернуть войска.
	Мор подъехал к ним поближе.-  Я хотел бы, чтобы твоя Джон
была рядом, чтобы прихлопнуть колдунью камнем из своей пращи, Лес.
	-  Не говори так, отец! Джон уж точно попыталась бы это сделать!
	Генерал повернулся к ним лицом.
	-  Лучники, подстрелите эту отвратительную птицу!
	Немедленно дюжина стрел была вытащена из дюжины колчанов,
были подняты луки, натянуты тетивы, и стрелы выпущены в цель. В это
время птица взлетела все выше, видя их намерения.-  Вы пожалеете об
этом,-  пронзительно прокричала она.
	Затем стрелы поравнялись с ней: четыре стрелы оказались выше,
три пониже, две с каждого ее боку и одна стрела угодила прямо в ее тело.
Кровь и черные перья разлетелись, когда наконечник стрелы вонзился
прямо в сердце создания. Птица стремительно рухнула вниз и упала
ниже по течению. Какое-то время она держалась на воде, а затем исчезла.
Там, где она упала, на воде показались пятна крови.
	Мужчины радостно закричали. Лестер обнаружил, что он ликует
наравне со всеми. Старый добрый Бротнер, он сделал в точности все так
как надо! Это закончит власть колдуньи над мальчиком-королем из
Аратекса: прикончит ее навсегда и восстановит королевство таким,
каким оно и должно быть, самым точным и близким подобием Рада.
	Снова, так же резко, как удар грома, небо стало темным. Дождь
возобновился, а река, казалось поднимается сама по себе выше берегов и
выше нормального уровня паводка. Ужасный кудахчущий смех заполнил
воздух.
	Их лошади теперь уже плыли, сражаясь за свою жизнь, против
бурного течения, которое неожиданно стало таким сильным, что
сбивало с ног. В нем кипели водовороты и неслись большие древесные
сучья.
	-  Не оставляй свою лошадь! -  посоветовал Лесу Мор.-  Не пытайся
сделать это, иначе твои доспехи потянут тебя на дно словно камень!
	Лестер попытался ответить ему, но огромная волна грязной воды
ударила его прямо в лицо, чуть не утопив на месте. Его едва не оторвало
от седла, но он продолжал держаться за него. Других всадников тоже
сносило вниз по течению, кое-кто уже потерял своих коней. Река была
больше и безобразнее, чем любая, которую Лестеру приходилось видеть
в течение всей своей, как он мимолетно подумал, возможно такой
короткой жизни. Мимо него проносились берега, листья, а теперь уже и
целые древесные стволы. Его чалая кобыла отчаянно сражалась за свою
жизнь также, как и все другие лошади. Теперь уже и речи не было о том,
чтобы достичь другого берега, только бы спастись.
	Если на это еще было время. Они действительно угодили прямо в
ловушку колдуньи!


	Сент-Хеленс открыл глаза и обнаружил, что смотрит с большой
высоты на землю. Его лицо было прижато к древесному стволу, а
удерживал его пояс. На руках не было перчаток, меча тоже не было. Там
внизу к деревьям цепями было приковано двое мужчин -  солдаты из
Аратекса, и он был уверен, что одного из них он узнал. Где же была
Хелн? Схватили ли они ее, а может быть она упала.
	-  Эй ты, там, наверху! -  прокричал человек по имени Бимоуд.-
Ты, Сент-Хеленс, ты проснулся?
	-  Какое тебе до этого дело, похититель детей? -  Сент-Хеленсу не
нравился этот человек. Он принял определенное решение об Аратексе и о
необходимости устроить там революцию в стиле Келвина, после того
как увидел то, что этот человек считал забавой и тем, на что солдаты
имеют полное право. Сент-Хеленс однажды наехал на него, когда он и
пара его дружков развлекались с маленькой остроглазой крестьянской
дочкой. Отец девушки упрашивал его прекратить издевательство, но тот
только смеялся ему в ответ. Только Сент-Хеленс и его меч, подаренный
ему юным королем положил этому конец. Если бы Сент-Хеленс настоял
бы тогда на своем, в тот день, Филипп бы повесил Бимоуда или, по
крайней мере, хотя бы лишил его звания и бросил в темницу после
хорошей порки.
	-  Какое мне до этого дело? Вот что я тебе скажу. Когда наши
друзья сюда доберутся, мы скинем тебя вниз. Затем, после того как мы
переломаем все твои руки и ноги, так что ты больше не сможешь летать,
затем выбьем тебе все зубы, да так, что ты даже плюнуть на нас не
сможешь, а уж после этого мы передадим тебя старой Мельбе и вот
тогда-то по настоящему и позабавимся. А между тем, я и мой дружок
Корри погонимся за твоей девчонкой. Мы позволим ей доскакать до
самой границы, а затем мы схватим ее и используем так как ее еще
никогда не использовали, и если она все еще будет жива, мы привезем ее
обратно, так что ты сможешь еще немного полюбоваться, как мы с ней
позабавляемся.
	-  Ага, значит, эта ловкая девчонка направилась в сторону
границы, правильно? -  заметил Сент-Хеленс.-  Благодарю. Это все, что я
хотел от вас узнать; теперь вы можете заткнуться, пока все эти
нечистоты, скопившиеся у вас во рту не отравят вас.
	-  Болтливый рот! -  сказал Корри Бимоуду.
	Сент-Хеленс надавил на рычаг на поясе, оттолкнулся от ствола и
медленно спустился вниз. Там, воткнутый в землю, был его меч!
Очевидно Хелн была так уверена, что он очнется до того, как солдаты
получат помощь, что она оставила ему оружие, чтобы он мог подобрать
его.
	Он поднял свой меч, оглядывая вдруг резко замолчавших солдат,
прикованных к дереву. Было бы так просто пронзить их обоих прямо
сейчас! Но как бы не был велик его соблазн, он не мог просто так сделать
это; они были беспомощны, и это было бы не более, чем убийством.
	Вместо этого он вложил меч в ножны, притронулся к поясу,
поднялся и перевел рычаг в режим полета. Он держался поближе к земле,
чтобы не привлечь к себе внимания Мельбы. Если налетит еще один
смерч, он опустится на землю.
	-  Лови его! Лови его! -  закричал Бимоуд.
	Мимо него просвистели стрелы, но они были выпущены слишком
с далекого расстояния. Он повернул голову назад и увидел солдат,
отчаянно скачущих через лес, а затем начал петлять между древесными
стволами; он нашел оленью тропу и стал ей следовать. Ему следовало бы
убить этих прикованных к дереву солдат, когда у него был шанс сделать
это! Тогда они бы не смогли подать сигнал тревоги еще до того, как он
не убрался подальше.
	Если бы он смог находится вне поля зрения Мельбы и при этом не
напороться на стрелу, он бы догнал Хелн и переправил ее через границу,
и все еще могло быть спасено. Но он очень оплакивал потерю лазера; с
его помощью у него было бы значительно меньше проблем. Неужели
Хелн взяла перчатки? Маленькая, падающая в обморок Хелн? Это
казалось сомнительным, но он предполагал, что очевидно это так и
было. Перчатки, должно быть, придали ей мужество и мастерство, и этот
росточек Движения за Освобождение Женщин, который он насадил
своими речами, возможно тоже помог. Она была слабая, легко падающая
в обморок молодая леди и даже рядом с такой золовкой, она едва ли
казалась его дочерью. Но сейчас, если он прав, она была на пути к своему
спасению. И, может быть, просто может быть, она приведет подмогу для
своего старенького папочки. Этот жест с мечом -  перчатки должно быть
придумали его для того, чтобы он все понял.
	Мысль о той возможности, которую он только что рассматривал,
поразила его: война, которую он так хотел начать, теперь могла очень
скоро разгореться. Но что может быть сделано без лазера? Что ж, если
бы он смог заполучить обратно перчатки, и если бы Келвин выжил
каким-нибудь образомт но он вовсе не был уверен, что ему хочется
думать о Келвине.
	Там, справа от него мрачной громадой возвышалась Скала
Фокусника высоко над верхушками деревьев, словно гигантский часовой
старой колдуньи из Аратекса. Ему придется снова обойти ее, а также
Проход Мертвеца и надеяться только на то, что Хелн далеко впереди.
Теперь, когда угроза его жизни ослабела, его рана невыносимо болела, а
его голова раскалывалась от столкновения с деревом. Возможно он
повредил также и одно-два ребра. Но он предпочитал видеть
положительную сторону вещей: на самом деле он потерял не очень
много крови, благодаря жгуту, наложенному Хелн.
	То, что ему сейчас было необходимо сделать, это вернуться
обратно, залечить свои раны и потом ухе для Сент-Хеленса наступит
время боевых действий. Он как следует проучит эту старую каргу и
задаст юному Филиппу давно назревшую порку, самую капитальную
порку за всю его жизнь! Да, сэр, как только Сент-Хеленс начнет
действовать, можно будет считать, что сражение выиграно!
	Но как быть с колдуньей? Старая Мельба может наделать большой
вред с этим свои ураганным ветром. Какой же вред тогда она сможет
причинить другими своими трюками?
	Он обдумывал эту ситуацию, пока внизу под ним проносилась
земля. Трава, камни, кустарник, олени, гуси, крысобелки, зайцекролики,
цветы и сорняки. Коричневые, серые и зеленые. Его голова пульсировала
от боли, но не так сильно, как его нога, и ему хотелось, чтобы он смог
мчаться побыстрее. Будь проклят этот арбалетчик! Если бы только все
остальное его тело было таким же стойким и твердым как и его голова!
	Ну, так что же на счет Мельбы? Он поймает ее, даже если ему
придется за ней гнаться. Рано или поздно он поймает ее несмотря на все
ее трюки, и если бы при нем были его перчатки, он бы схватил ее за
узловатое горло, и они бы сдавили его и задушили ее до смерти так же,
как когда-то другая пара таких перчаток задушила карлика, помогая
Келвину. Да, вот это он возможно сделает, только дайте ему шанс!
	Впереди него река текла и искрилась среди деревьев. Такая
мирная, такая прекрасная. Ради безопасности и в надежде увидеть Хелн,
ему придется остановиться. Он направился к высокому ясеню и
аккуратно приземлился на его верхние ветки. Оттуда он мог посмотреть
на реку с высоты. Там, спускаясь с противоположного крутого берега
реки, переходили реку вброд кавалеристы Рада. Во главе колонны ехали
друзья Келвина -  Крамбы. Невозможно было ни с кем перепутать Мора,
восседающего верхом на большом коне с широкой подпругой. Это были
точно они, так что Хелн, должно быть благополучно добралась обратно
в Рад.
	Стоит ли ему выйти навстречу им? Нет, решил он, это будет
означать остановку. Если он останется спрятанным и станет выжидать,
то война начнется. Тогда он сможет выйти из своего укрытия, получить
немного медицинской помощи, забрать у Хелн перчатки, а потом
вернуться обратно за победой и военной славой. Да, именно это он и
сделает.
	Четыре очень черных стервятника пролетели совсем близко с его
веткой. Один из них посмотрел на него и, казалось, подмигнул ему.
Забавно, он и не знал, что они могут это делать! "Карр, карр" -
произнесла птица.
	-  Нет, каркай уж ты, а не я,-  сказал Сент-Хеленс и чуть не потерял
равновесие, едва не выпустив ветку. Птица пролетела мимо.
	Он смотрел как стервятник летит над приближающимся войском.
Птица что-то выкрикивала. Солдаты стали пускать в нее стрелы, и,
подстреленная она начала падать вниз.
	Сент-Хеленс мысленно присоединился к ликованию солдат.
Одного безобразного стервятника подстрелили. Хорошо бы это была
Мельба!
	Но сейчас происходило еще что-то. С небом было что-то не так.
Собирались тучи, небо темнело. Начали капать крупные капли дождя,
сверкнула молния. Но ведь еще всего лишь несколько мгновений назад
небо было совсем ясным!
	Проклятье! -  сказал Сент-Хеленс, держась за ветку, и борясь за
свою жизнь, чтобы не упасть. Было ли это естественным? Нет, так быть
не могло! Так же, как не могло быть и этой птицы!
	Далеко внизу в реке, у солдат были свои проблемы. Вода в реке
поднималась с совершенно невообразимой скоростью, вместо того,
чтобы течь не спеша и размеренно. Ветер хлестал холодную ледяную
воду и гнал ее на людей.
	Теперь небо темнело еще быстрей и становилось еще темнее, чем
раньше. Оно очистилось лишь на мгновенье. Действительно начинал
идти дождь, и река еще сильнее выходила из берегов, а ветер резкими
порывами налетал на дерево и встряхивал его так сильно, что Сент-
Хеленсу подумалось, что у него должны застучать зубы.
	-  Мне необходимо спуститься вниз,-  подумал он; -  необходимо
спуститься вниз. Но с поясом левитации было невозможно спуститься
вниз. Когда ветер дует так, как он дует сейчас, он попросту врежется в
какое-нибудь дерево и разобьется в лепешку. Мельба должно быть одна
из этих птиц или смотрит глазами какой-нибудь из них. Он слышал о
том, что колдуньи могут это делать -  проецировать свое зрение на
зрение птиц или животных. Он раньше в это не верил. Теперь он
подозревал, что он сильно недооценил колдунью.
	Первый пролетающий стервятник просто издевался над ним!
Колдунья видела его и знала, что его должно сшибить бурей! Птица
должно быть издевалась и над солдатами. Они ничего не выиграли,
когда подстрелили ее; на самом деле они позволили отвлечь свое
внимание в те драгоценные секунды, когда они должны были бы быстро
выбраться из воды.
	Колдунья перехитрила их и навлекла на них всех большую беду.
	Дерево сейчас так тряслось, что начало наклоняться к земле.
Затрещали ветки. Мимо пролетели листья. Он продолжал цепляться за
дерево, не в состоянии теперь даже видеть реку, он мог думать только о
себе и о своем положении.
	Раздался громкий рев, но не рев ветра. Рев, похожий на шум
падающей воды. Шум наводнения. Он услышал, как заржала лошадь, это
был звук чистого ужаса. Люди кругом кричали и вопили. Он начал
падать вниз.
	Ему удалось надавить на кнопку на поясе левитации, как раз перед
своим приземлением. Это слегка смягчило удар и возможно спасло его
от перелома позвоночника. Но даже и после этого, толчок о землю был
сильным и резким, а его раненую ногу пронзила новая вспышка боли.
	Он перекатился на бок, задыхаясь, внутренне вскрикивая от
болевого шока. Он ничего не сломал себе и он был жив, но, Боже, он
здорово расшибся при приземлении!
	Теперь все было тихо. Света стало побольше. Поглядев вниз он
смог увидеть наводнение на реке, лошади и всадники боролись с ним.
Кольчуги и другие части доспехов казалось, ярко вспыхивали на солнце,
когда солдат, носивших их переворачивало течением в бурном речном
потоке.
	-  Мор? -  подумал он.-  Лестер? Удалось ли им спастись? И что, эта
жалкая кучка тонущих сейчас людей, как предполагалось, должна была
спасти Аратекс?
	-  Будь ты проклята, старая карга! -  простонал Сент-Хеленс.
Может быть, она рядом и услышит его!
	-  Да? -  прокаркала черная птица. Она взгромоздилась на ветку
прямо над его головой и посмотрела на него ярким безжалостным
взглядом стервятника.
	Он встал на ноги, пошатнувшись, когда его пронзила боль в ноге.
Он хотел бы схватить эту птицу и придушить ее.
	-  Да? -  издевательски спросила его птица.
	-  Да! -  ответил он ей, бросившись вперед. Его нога тут же
подогнулась под ним, земля помчалась ему навстречу, и как бы он не
старался, он не смог защитить свое лицо.
	-  Возвращайся, Сент-Хеленс,-  посоветовала ему птица, когда он
выплевывал комья грязи изо рта.-  Возвращайся во дворец, к своему
другу.
	-  Отправляйся в ад, ведьма! Иди к черту, ведьма! -  огрызнулся он.
	Птица захлопала крыльями, издала грубое карканье и улетела.
Когда она пролетала над ним, то сбросила на него свой жидкий,
отвратительно пахнущий помет.
	Сент-Хеленс остался один, он глядел на реку и видел полное
крушение своих надежд. Там далеко внизу, люди отчаянно боролись за
то, чтобы спасти свои жизни.
	Была ли это она? Или только ее глаза и голос?
	Над его головой прозвучало отвратительное, вызывающее озноб
кудахтанье. Оно все продолжалось и продолжалось, пока Сент-Хеленс
лежал на земле и пытался подумать о чем-то более разумном и
действенном, чем одни простые проклятья.


Глава 23
ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

	Келвин раскрыл глаза и заморгал ими. Внутреннее убранство
палатки бандита не изменилось, и лица, смотревшие на него сверху вниз
были теми же самыми, не хватало только карлика. Но все же что-то
действительно изменилось, и ему потребовалось некоторое время, чтобы
понять, что он больше уже не умирает!
	-  Что ж, Хито удалось это сделать,-  сказал бандит Жак.
	-  Он все еще может умереть,-  скептически отозвался Бисквит.
Казалось, что он почти что предпочитает такую возможность.
	-  Посмотри в эти глаза. Они совсем ясные! Он уже наполовину
выздоровел. Все что ему потребуется, чтобы снова вернуть свои силы,
это пища и отдых.
	-  Этот карлик? -  спросил Келвин. Он не мог преодолеть своих
воспоминаний о том, как он задушил до смерти двойника Хито.-  Я
обязан ему своей жизнью?
	-  Да, если только теперь не умрешь,-  пошутил Бисквит.
	Келвин подумал над этим, не находя шутку забавной. В его
родном измерении двойник Хито был самым злым существом, которое
только можно было себе вообразить, но здесь, в этом измерении Хито
претерпел трудности и лишения, шел на риск и опасность, чтобы спасти
жизнь незнакомца. Какое различие в кажущихся такими одинаковыми и
похожими людях!
	Верно, что у Хито уши круглые, такие же как у Келвина, а у
злобного Квито уши были заостренными, как и уши злого чародея,
волшебника Затанаса, вообще как и у всех, кто происходил не с Земли
или не был потомком эмигрантов оттуда. Здесь же все похоже было
полностью вывернуто наизнанку.
	-  Лучше немного поспи, Келвин,-  посоветовал ему Жак.-  Ты
сможешь поблагодарить Хито, когда он вернется обратно, а когда ты
станешь сильнее, мы вместе составим план действий.
	-  Когда я стану сильнее,-  подумал Келвин.-  А был ли я вообще
когда-нибудь сильным? Он провалился в сон, в котором Квито будил
его, чтобы показать ему бледный труп Джон, высосанный до последней
капли крови. На губах карлика была кровь -  конечно же ее кровь.
Карлик сделал жест, и Джон заменила Хелн, привязанная к столу так,
как была привязана Джон. Затанас склонился над ней, готовясь выкачать
из нее кровь.
	-  НЕЕЕЕТ! -  Он сел, его руки потянулись к горлу карлика. Он
схватил за горло и стал надавливать на него все сильнее и сильнее, изо
всех сил.
	-  Остановите его! -  приказал Жак, и Бисквит схватил Келвина за
запястья. Келвин был снова в палатке, а шея на которую он набросился
была шеей Хито, его благодетеля.
	-  Я, и я,-  промямлил Келвин. Чудовищность того, что он пытался
сделать, была для него полнейшим шоком.
	-  Тебе снился сон,-  сказал Жак.-  Тебе снилось, что Хито кто-то
другой.
	-  Да-да,-  Келвин заглянул в лицо Хито с его широко раскрытым
ртом, увидел свои отпечатки пальцев на его горле, и слезы, которые
начали сочиться из чувствительных глаз карлика. Он был потрясен.-
Прости меня, Хито. Я не хотелт
	-  Я знают
	Неожиданно он положил руки на плечи Хито и притянул его
поближе к себе. Его руки, почти что по своей собственной инициативе
потянулись вперед и похлопали карлика по его горлу.
	-  Спасибо тебе, Хито! Спасибо тебе за то, что ты спас мне жизнь.
	-  Это долг, который может быть тебе еще придется отдать,-
сказал Хито.-  Так же, как и твоему брату.
	-  Я бы хотел попытаться сделать это,-  ответил Келвин, не совсем
понимая того, что он говорит.-  А ты знал, знаешь Кайана?
	-  Да,-  сказал карлик.-  И если ему сильно повезло, он может быть
все еще жив. Но тебе может быть придется спасать его.
	-  Вот поэтому-то я и здесь,-  сказал Келвин.-  Он встал,
удивленный тем, каким здоровым и сильным он себя чувствует и
посмотрел сверху вниз на своего, теперь так резко уменьшившегося в
росте спасителя.
	-  Нам придется многое рассказать тебе,-  сказал Жак.-  О Кайане и
Лонни и о змеях ит
	-  Змеи? Вы сказали "змеи"? -  Келвин обнаружил, что дрожит.
	После своего опыта с тем, что казалось серебряной шкурой змея у
него больше не было никакого желания и слышать об этих рептилиях!
Но это как раз может быть именно то, что ему важнее всего здесь
услышать.
	-  У нас в нашем мире водятся большие змеи и они на своих шкурах
имеют серебряные чешуйки. Лопоухие -  это древний и умный народ, но
раз в году они приносят жертву тем, кто, как они считают, являются их
живыми предками-змеями ит
	Так постепенно в конце длинного объяснения Жака Келвин
почувствовал, что он знает все о том, что случилось с Кайаном, с тех пор
как он попал сюда. Выходило так, что Кайан и Лонни, должно быть,
погибли, но никто не мог точно быть в этом уверен. Возможно лопоухие
захватили их в плен. Более вероятно, их проглотили гигантские змеи. Но,
если первое верно, то их могли доставить во дворец Рауфорта.
Фактическит
	Он поспешно рассказал Жаку и остальным об астральном
путешествии Хелн в это измерение и о том, как они нашли Джона Найта
и Кайана в том месте, которое должно было быть королевское темницей
Хада. Это было подтверждение!
	Бисквит выругался:
	-  Этот изверг! Засунуть змея в ухо Смита!
	-  Он был хорошим человеком,-  согласился Хито.-  Грубоватым,
но хорошим. Никто не заслуживает такой участи. Келвин -  ты должен
помочь нам освободить Хад от Рауфорта!
	-  Я, я хочу помочь,-  сказал Келвин.-  Но ведь я-то на самом деле
совсем не герой. Я просто человек, который чувствует себя мальчишкой.
Единственной вещью, из-за которой я казался похожим на героя, была
пара магических перчаток, а теперь их у меня нет!
	-  В чем дело, Келвин? Ты опять побледнел.-  Жак выглядел
действительно озабоченным, он был полной противоположностью
своего бесчувственного двойника Ловкого Джека.
	-  Я не уверен, что могу помочь. Если бы у меня было оружие
Мувара, которое было у вас или то оружие, что Хито как-то
использовал, чтобы спасти астральные жизни, сущности Кайана и
Лоннит
	-  Вот поэтому мы так рады, что ты теперь вместе с нами,-  сказал
Бисквит с гримасой, которая противоречила его словам.-  Ты можешь
снова получить оружие Мувара, которое у тебя было и показать нам, что
это такое и как использовать его, чтобы спасти нашу страну.
	Келвин вздохнул. Теперь уже ничему нельзя было помочь. Они
действительно думали, что он может сделать это, или хотели верить
этому. Ему придется действовать именно так, как они хотели, чтобы он
действовал и, может быть, как-нибудь потом он обнаружит, что
действительно может это сделать. Эта мысль немного успокаивала, и он
пытался почаще вспоминать о ней, когда прошло уже несколько дней,
занятых всякими мелочами.
	Затем в одно туманное утро они выехали: Келвин, Жак, Бисквит и
Хито. Проехав Пустоши, они проследовали по дороге в глухие
затерянные в горах места, которые напомнили Келвину о стране
драконов. Это не воодушевило его. Наконец они достигли границы
одной из двух соединенных между собой долин.
	-  Это тот самый,-  сказал Хито, показывая на туннель,
находящийся немного пониже их.-  Я уронил оружие Мувара, после того,
как нажал на спусковой крючок. Шок был так велик, что я даже не мог
подумать, о том, чтобы забрать его, пока мы не вернулись обратно. А
вот тот туннель, там, на дальнем конце долины -  это туннель, в который
вошли Кайан и Лонни.
	Напрягая свои глаза, чтобы лучше видеть в темноте, Келвин
слушал слова карлика. Но если ему рассказали правду, а он был уверен,
что так и есть, то они там внизу встретятся с лопоухими или со змеями.
Он и вправду лучше подготовлен, чем тогда, когда встречался лицом к
лицу с золотыми драконами?
	Туман густел по мере того, как они спускались в продолговатую
долину и превращался в то, что было весьма похоже на капли дождя. По
крайней мере сегодня хоть не будет загорающих на солнышке змеев! Ну а
если вместо этого они предпочтут смывать под дождем грязь со своей
чешуит
	Келвин хотел бы забыть об оружии Мувара и прямо подъехать ко
входу в туннель, где зоркий Хито последний раз видел Кайана и его
друга, вернее подругу, но он знал, что это будет не благоразумно. Как
только оружие Мувара будет в его руках, он почувствует себя более
уверенным.
	Когда они все еще медленно спускались вниз и были на расстоянии
менее половины пути от уровня долины, началось какое-то громыхание.
Вибрации, казалось, начались где-то под землей и под ногами, они
ощущались словно барабанный бой. Из трех змеиных туннелей куда-то
налево клубами выходила пыль.
	Келвин судорожно сглотнул и повернулся к Жаку.
	-  Это змей?
	Жак пожал плечами. Очевидно это было для него тоже в новинку.
	-  Это могло бы быть оружие Мувара,-  заметил Бисквит.-  Змей
мог проглотить его, а пищеварительные кислотные соки уничтожили
оружие и змея.
	-  Я сомневаюсь в этом,-  озабоченно сказал Жак.-  Давайте
подождем, пока не осядет эта пыль.
	Они выжидали, продолжая свой спуск. К тому времени, когда
пыль осела, они достигли входа в туннель. Решения об оружии избежать
было невозможно.
	-  Я думаю, что мне следует пойти туда одному,-  сказал Келвин.
Он решил так уже задолго до этого. На самом деле это был всего лишь
красивый жест. Если нужно будет принести в жертву человеческую
жизнь, то это должна быть его жизнь, чтобы расплатиться со своими
спасителями. По крайней мере тогда может быть он хоть немного будет
похож на героя.
	-  Как тебе угодно,-  сказал Жак.
	-  Я согласен,-  заметил Бисквит. Он и впрямь на этот раз выглядел
вполне довольным.
	-  Оружие должно лежать сразу у входа,-  сказал Хито прямо в ухо
Келвину. Карлик встал на своем седле в полный рост и подъехал
вплотную к Келвину, чтобы стать с ним одного роста.
	Келвин кивнул, наблюдая в удивлении, как Хито снова шлепнулся
в седло.
	-  Маленький человечек не мог даже пользоваться стременами,-
подумал он -  по крайней мере теми, которые были предназначены для
взрослого.
	Теперь ничего уже нельзя было остановить. Келвин спешился,
протянул Хито поводья и собрался с силами, чтобы войти в туннель
змея. По размеру отверстия рептилия, которая пользовалась этим
туннелем, должна была быть достаточно велика, чтобы суметь
проглотить боевого коня!
	Туман почти полностью исчез во время их короткой остановки.
Солнце ярко светило ему в спину. Означает ли это, что змеи сейчас
начнут шевелиться? Восхитительная мысль!
	Он вошел внутрь. Там было темно, но потом его глаза привыкли к
полумраку. И здесь, сразу у самого входа, как раз как и говорил Хито,
лежало оружие Мувара. Он мог забрать его отсюда и выйти без всякого
беспокойства! Какое облегчение!
	Келвин сделал еще шаг, наклонился и подобрал его. У него была
почти такая же рукоятка как у лазера, который он использовал, чтобы
уничтожить так много золотых драконов во время войны за Рад. Это
оружие, как он знал, было изготовлено народом Мувара, а не народом
его отца на Земле. Это означало, что устройство было чужим по своей
сущности и может не действовать в обычной для него манере.
	-  Келвин?
	Он подпрыгнул. Голос доносился откуда-то издалека изнутри
туннеля! Но он определенно был человеческим.
	-  Да?
	Он увидел ее, когда она ступила в пятно проникающего сюда
солнечного света. Она вся была покрыта грязью и пылью, и ее волосы
превратились в спутанную копну, она выглядела усталой и голодной -  и
все же была такой прекрасной девушкой, какую он только мог себе
вообразить. Но она выглядела как та девушка, о которой он был много
наслышан в Раде. Он надеялся, что если Кайан любит эту девушку, то
она также отличается от своего двойника, как и Хито отличался от
Квито.
	-  Лонни? -  спросил он, вспомнив имя, которое ему называли.
	Она бросилась к нему, выронив свой меч и неожиданно, к его
полному удивлению, она бросилась к нему в объятия.
	-  О, Келвин, Келвин, как я надеялась, что ты придешь!
	-  Где Кайан? -  он чувствовал себя несколько смущенным, держа ее
в объятиях таким образом, потому что хотя ей очевидно требовалось
утешение, она была таким прекрасным созданием, что любой, кто бы их
увидел, должен будет совершенно неправильно все понять. Что бы
подумала Хелн?
	-  Его захватили лопоухие?
	Она носила перчатки, которые выглядели в точности как те,
которые Кайан взял из камеры Мувара. Магические перчатки, надеялся
он! Он дотронулся до перчатки на ее правой руке.
	-  Это перчатки Кайана?
	-  Да.-  Она высвободилась из объятий к его облегчению, сняла их
и протянула ему.-  Теперь они твои. Твои, для того чтобы ты
использовал их и спас нас. Спас Кайана.
	И с этими перчатками он может быть как раз и сможет это сделать!
Он сможет попытаться быть героем, которым, как подразумевалось, он
должен быть! Какая удача!
	Келвин положил оружие и ничего не говоря натянул перчатки.
Они были ему как раз, и немедленно приняли форму его рук. Но как
только он их надел, они задрожали и начали покалывать ему пальцы.
	Это покалывание означало опасность. В первый раз он
проигнорировал это магическое предупреждение с Сент-Хеленсом. Он
поднял оружие с пола. И когда он делал это, то подумал, не лучше ли
ему было обнажить свой меч.
	Земля задрожала и загудела. Снаружи лошади заржали,
подпрыгнули и начали взбрыкивать со всадниками, сидевшими в своих
седлах. Келвин быстро развернулся, чтобы посмотреть, в чем дело,
Лонни ухватилась за его локоть.
	Очень близко, около самого входа в туннель, огромная змеиная
голова вынырнула, разламывая землю. Большие глаза змеи словно
просверливали всех, кто был там снаружи, примораживая всех на месте,
вводя в ступор: Жака, Хито, Бисквита и четырех лошадей. Все они стали
такими же неподвижными, как статуи.
	Взгляд змеи скользнул мимо оставшейся снаружи группы туда, где
стояли Келвин и Лонни. Что-то екнуло у Келвина внутри и пробежало
по всем нервным импульсам от центрального мозгового ствола вниз по
позвоночнику.
	-  Вот оно! -  подумал он.-  Это не сказки. Я заморожен! Точно так
же, как это случилось с Кайаном! Но теперь те, кто спас Кайана от
змеиного взгляда тоже были заморожены. Келвин был беззащитным, и
помощи было неоткуда ждать. Он не мог даже скосить глаза, чтобы
посмотреть на Лонни; он не мог никак изменить свое положение. Что за
ужасная сила в этом змеином взгляде!
	Серебристое тело изогнулось, и огромная голова прошла через
высокий вход. Вонь была такой, какой ему никогда раньше не
приходилось ощущать. Стоя там, парализованный и такой
беспомощный, каким он никогда еще не был во всей своей жизни, он
вспомнил о драконах.
	Змей откинул голову назад. Сзади нее его тело сгибалось и
разгибалось и сворачивалось в витки, так как в его родном измерении не
могла бы сделать ни одна змея. Затем он принял положение для атаки -
для нанесения удара и его голова оказалась точно на одной прямой с
лицом Келвина. Змей миновал людей и лошадей и нацелился точно на
него Как будто он знал, кого выбирать! Он мог проглотить его целиком,
и может быть это лучше, чем оказаться изрубленным этими клыками.
	Огромная змеиная пасть раскрылась.
	Уже второй раз, с тех пор как он прибыл в это измерение, Келвин
попытался осознать тот факт, что он вот-вот умрет.


Глава 24
ИЗУМЛЕНИЕ В ТЕМНИЦЕ

	Смит зашевелился на соломе, перевернулся на бок, застонал и
заглянул через прутья решетки в соседнюю камеру. Его лицо было
искажено от боли, а на нем выступили капельки пота. Он приподнял
свою грязную кружку с еще более грязного пола и приложил ее к
потрескавшимся губам, прополоскал рот и выплюнул воду, которую не
проглотил. Он направил на них свои желтоватые глаза и намек на
узнавание проявился на его лице.
	-  Кайан? Я думал, я здесь один. Они захватили тебя после? После
битвы?
	-  Да, после битвы.-  Едва ли это была битва, подумал Кайан. Ему
приходилось участвовать в битвах; атака солдат, захвативших его отца,
едва ли подходила под это определение.-  Лонни Барк и я оказались в
Долине Змеев. Она, как я надеюсь, все еще жива и на свободе.
	-  Проворная девчушка. Будет тебе хорошей женой. О-о-о.-  Он
схватился за свой бок, где кровь сочилась из-под темно коричневой
рубашки.
	Кайан повернулся к отцу.
	-  Почему у нас отдельные камеры? Почему он не вместе с нами?
	Его отец пожал плечами. Затем он сказал то, чего давно уже от
него ждал Кайан.
	-  Сынок, нам нужно многое рассказать друг другу. Тебе придется
рассказать мне все с самого начала. Ты ведь прибыл в этот мир не совсем
тем же путем каким я, не так ли? Я попал сюда случайно, на своем плоту.
Я прошел на нем прямо через Провал, и затем я оказался здесь.
	-  Мать? -  спросил его Кайан. Он боялся слышать о ней, но все же
ему необходимо было узнать.
	Лицо его отца приняло странное выражение, и казалось, ему
потребовалось долгое время, чтобы ответить на этот вопрос.
	-  Она пропала, Кайан. Она упала с плота. Она почти наверняка
утонула.
	Кайан повесил голову и в первый раз за многие годы позволил себе
заплакать. Только после того, как он немного пришел в себя, он смог
возобновить разговор, и потом ему уже не было конца. Он говорил и
говорил, вспоминая каждую деталь из того, что ему довелось увидеть, и
приключения, которые он пережил. Время от времени отец прерывал его,
но только для того, чтобы задать вопросы. В соседней камере Смит,
казалось, внимательно слушал его, но вскоре его глаза закрылись и он
заснул.
	Крупный охранник с угрюмым лицом принес им поднос. Он
поманил их в заднюю часть камеры и затем протолкнул поднос через
щель в стене. На подносе лежал черствый хлеб, кружка грязной воды и
немного неаппетитно смотревшегося сыра. Смит получил такой же паек.
	-  Нельзя ли обработать его раны? -  спросил Кайан, указывая на
Смита.
	Охранник безразлично пожал плечами.
	-  Какая разница?
	Кайан содрогнулся после того, как охранник отошел. Что за
отношение!
	Но Смит оказался сообразительнее, чем он.
	-  Они могут использовать меня для того, чтобы попытаться
получить ваше согласие на сотрудничество с ними,-  сказал он.-  Пытка -
это забава для Рауфорта, не так ли, охранник?
	Охранник взял ключи и пустой поднос и снова пошел к лестнице.
Он и не пытался ответить на вопрос Смита. Смит сделал непристойный
жест в направлении охранника и снова улегся.
	Но Кайан был более потрясен, чем, казалось, был потрясен Смит.
Что их ждет? Что они сделают перед лицом грядущих пыток? Он
никогда не ожидал, что ему придется столкнуться с этим!


	Занаан, королева Хада, взобралась по винтовой лестнице в покои
своего отца. Она думала о двух пленниках. Что-то необходимо было
сделать, но она не была уверена, что она сможет сделать что-нибудь.
	Большая покосившаяся дверь на верху лестницы была закрыта,
поэтому она приоткрыла ее. Зотанас уже встал, как он всегда и вставал с
первыми лучами утреннего солнца и кормил свою птицу.
	-  Кушай свои семена, сокровище мое,-  говорил он голубю и птица
ворковала и терлась клювом о его руку.
	-  Ах, дочь моя, что заставило тебя так рано прийти ко мне?
	-  Ты называешь себя чародеем, отец -  почему же ты не знаешь, что
привело меня к тебе? -  подразнила она его.
	-  Как кажется и как я никогда не переставал объяснять, мои
предсказательные способности полностью отсутствуют. Я ничего не
знаю о том, что должно произойти в любое время.
	Она вздохнула.
	-  Это пленники, отец. Я думаю, что мы должны им помочь.
	-  Я согласен, дитя мое.-  Зотанас скормил своей птице еще одно
семечко.-  К сожалению, сейчас мы мало чем можем им помочь.
	-  Мы могли бы их освободить. И спасти их от пыток моего мужа.
	-  Возможно мы могли бы это сделать, но будет ли это мудро?
	-  Ты как раз и считаешься мудрецом! -  Она начала на него
раздражаться, как это часто случалось.
	-  У меня есть возраст. Не мудрость, но возраст и немного
искусства магии.
	Она рассержено посмотрела не него, ожидая его помощи, но
безуспешно. Когда он повернулся спиной и стал кудахтать со своей
толстой птицей, она пробралась в другой конец комнаты к его
коллекции порошков и эликсиров, которые находились под рукой, но
редко использовались. Ей потребовалась всего лишь секунда, чтобы
наполнить крошечную пробирку зеленоватой жидкостью из реторты. Он
часто давал ей эту жидкость, когда ее заботы становились слишком
тяжелыми и обременительными. Но на этот раз это вещество не
предназначалось как снотворное лично для нее. На этот раз она имела в
виду совершенно другую цель.
	Немного позже в тот же день она остановилась снаружи у дверей
королевской темницы и предложила там освежающий глоток вина
некоему сержанту Бротмару. Она притворилась, что и сама навеселе, и
таким образом ее необычное поведение является вполне объяснимым.
	-  Давай же, Бротмар, старый развратник, выпей немного вина за
честь и здоровье твоей единственной королевы.
	-  За вашу честь и здоровье, ваше величество? -  с непроницаемым
лицом переспросил ее Бротмар.
	-  О, вы мужчины! -  Она фамильярно подпихнула его кулаком под
ребра так, как она думала, могла бы сделать одна из девиц ее мужа. Было
и впрямь достаточно трудно вести себя подобным образом, но она
считала, что это необходимое зло.-  Ты знаешь, что я имею в виду.
Просто выпей немного, чтобы унять эту жару.
	-  Уверяю, ваше величество, что я не подразумевал ничего
неуважительного,-  потому что даже малейший намек на неуважение мог
лишить его головы.
	-  Я так и подумала. Выпьешь? -  она поводила бутылкой в воздухе,
маша ею как раз в пределах его досягаемости.
	-  Ваше величество, мне не позволено пить, когда я на посту.-  Он
даже не выглядел соблазнившимся; у него был определенно нервный вид.
	-  О, я все понимаю! Но ведь и королю не разрешается затаскивать
к себе в постель других женщин, не так ли? И все же мы знаемт-  Она
пожала плечами, не желая договаривать то, что все и так знали.-  Кроме
того, я приказываю тебе выпить.
	-  Вы приказываете, ваше величество? -  Его взволновало это
предложение и необходимо было переварить все это.
	-  Да.
	-  В таком случае, у меня нет выхода.-  Он прислонил к стене свою
высокую и тяжелую пику, взял обеими руками бутылку и поднес ее к
губам. Она смотрела как сокращается его горло, а синяя жидкость
стекает с его губ и струится по мундиру. Когда он протянул ей бутылку
обратно, в ней уже недоставало солидной порции вина.
	-  Сержант Бротмар, тебе не хочется спать?
	-  Да, хочется, ваше величество.-  Поскольку, конечно же в бутылке
было не только вино.
	-  Тогда, ради Бога, садись! Сними свой тяжелый груз. Прислонись
вот здесь к стене. Я никому не расскажу.
	-  Ваше величество, это запрещено длят
	-  Я тебе приказываю.
	Он резко прислонился к стене и соскользнул вниз, пока не уселся
на полу рядом со своей пикой. Прошло несколько секунд, во время
которых он проделывал всякие фокусы со своими глазами, то открывая,
то закрывая их, а потом наконец закатил глаза и захрапел.
	Она поставила рядом с ним свою бутыль, взяла цепочку с ключами
и прошла мимо него на цыпочках и стала спускаться по лестнице вниз в
темницу.


	Как только королева исчезла в темноте лестницы, Бротмар
приподнял голову, сплюнул с стал озираться по сторонам в поисках
короля. Король, как он и ожидал, был лишь в нескольких шагах от него.
Когда его величество вышел из-за угла, то приложил палец к губам и
заговорщически подмигнул Бротмару.
	-  Она догадалась, что вы все подделали, сержант?
	-  Нет, ваше величество.
	-  Ты сделал все так, как я сказал? Ты не проглотил ни глотка вина?
	-  Ни глотка, ваше величество. Я сделал все так, как вы сказали. Я
ненавижу вино.
	-  Отлично. Я и сам предпочитаю пиво Хада. Но ты все сделал
правильно, сержант. Ты всегда следуешь моим инструкциям до
последней буквы. Вот почему ты так полезен мне и в качестве тюремного
охранника и как палач. Пойдем теперь, мы будем красться за ней очень
тихо и посмотрим, что она задумала.
	Вместе они тихонько последовали за королевой.


	Джон обнаружил, что он смотрит в лицо Кайана и снова
удивляется тому, как такая невероятно злая и порочная личность, как
королева Зоанна могла произвести его на свет. Кайан обладал всем, что
бы ему хотелось видеть в своем сыне: он обладал спокойным нравом и
был задумчив до такой степени, какая безусловно могла бы посрамить
Келвина и Джон. Из всех людей, с которыми можно было делить
поровну тюремную камеру, его сын был одним из лучших товарищей.
	Кайан теперь дошел до конца своего рассказа и ответил на все
вопросы отца, а теперь начал горевать о своей матери. Джон снова
подумал, была ли она мертва на самом деле -  это прекрасное
чувственное создание, которое околдовало его и унизило до самого
конца. Вспоминая теперь о прошлом, он был убежден, что ей и впрямь
нравилось мучить и терзать его. Она приказала казнить его людей,
прибывших вместе с ним с Земли, одного за другим, не потому что они
сделали что-то не так, а потому что он сопротивлялся ее воле. Он
вспоминал, как она откинула назад свои рыжие волосы, обожгла его
пронзительным взглядом зеленых глаз и сказала: "Что, мой Милый
Любовник, ты не хочешь научить моих преданных слуг как пользоваться
военными игрушками с Земли? Тогда еще один круглоухий должен будет
умереть. И еще один умрет завтра, а третий послезавтра. Каждый день
будет умирать один из них, пока не останешься только один ты".
	-  Что тогда ты сделаешь? -  спросил он ее.-  Ты меня тоже убьешь?
Ты убьешь и Кайана, твоего маленького круглоухого сына?
	Ее глаза стали еще более туманными и неясными, в их кошачьей
глубине закружились зеленые водовороты.
	-  Ты хочешь испытать мня, Любовник? Хочешь проверить,
насколько далеко простирается моя воля?
	Он не хотел этого, потому что он знал, что ее невозможно будет
обмануть. Если он не сделает то, что она просит, она может вообще
уничтожить их всех, и его самого и младенца Кайана. В конце концов,
разве волшебница Медея из земного фольклора не принесла бессердечно
в жертву своих собственных детей, когда герой Язон оставил ее?
Королева Зоанна, казалось, была изготовлена из того же теста.
	-  Итак, отец,-  говорил Кайан, неожиданно возвращая его к
полному сознанию того, где он сейчас находится.-  Я теперь
действительно знаю, что хочу жениться на ней. Я не понимал этого,
когда это было то, чего хотела мать, но теперь, когда это уже так не
может быть, теперь я сам хочу этого. Мать все время была права. Если я
доживу до того времени, когда вернусь обратно, я женюсь на ней.
	-  Если этому суждено случиться, то это случится, сказал Джон,
удивляясь, чего же он такое пропустил. Шарлен обычно все время
говорила это, трактуя более дословно, чем он. Другим ее высказыванием
было "Это так же верно как пророчество". Но этим она хотела сказать,
что это было совершенно верно, несмотря на его значительный
скептицизм. В конце концов, Шарлен вышла за него замуж, за
оборванного незнакомца, из-за своей веры в пророчества. Что за
женщина! Увидит ли он когда-нибудь ее еще раз? Будет ли он еще когда-
нибудь держать ее в объятиях, как когда-то, так давно? Нет, конечно нет,
потому что она вышла замуж повторно, считая, что он погиб. Келвин
рассказал ему об этом. Это было так же верно, как пророчество! Боги,
как бы он хотел, чтобы это было пророчеством, чтобы было
предсказано, что она вернется к нему!
	-  Отец, как ты думаешь, она все еще жива?
	-  Шарлен? -  Проклятье, зачем он это сказал!
	-  Моя мать.
	Опять этот образ Медеи.
	Ты знаешь, что это маловероятно, сынок. Я был слишком слаб,
чтобы ей помочь.-  Если бы он помог ей,-  подумал он. И все же он опять
был очарован ею, еще раз, несмотря на свой разрыв с ней. Он пытался
убить ее, а вместо этого помог ей ускользнуть, ненавидя за это самого
себя.-  Я уверен, что видел, как она тонула. Она была сильно поранена, и
едва могла идти. Она упала в воду, по ней прошли пузыри и она более не
появилась на поверхности.
	-  А она не могла отплыть в сторону?
	-  Только не в этом быстром течении.-  Но в этой конкретной точке
течение было не таким уж быстрым. И все же, если ей каким-то образом
удалось выбраться на сушу, куда она могла попасть? Нет было очень
маловероятно, что она спаслась.
	-  Лучше она, чем я,-  подумал он.-  Лучше она, чем я или ты, в
тысячу раз лучше! Медея должна умереть!
	Кайан кивнул, его лицо было торжественным и влажным от
свежепролитых слез.
	-  Думаю, что ты прав, отец. Только это так сводит с ума, ничего
точно не знать.
	Да, это так и было, как хорошо знал это Джон Найт! Это было
совершенно невыносимо. Теперь, когда он думал об этом, он спрашивал
себя: а не могла ли она тогда все же спастись? Она знала о реке и о плоте,
а он не знал этого; она проводила его туда. Он пришел, чтобы убить ее, и
она пыталась его убить, и все же каким-то образом они вместе
отправились на эту подземную реку и отплыли. Могло ли в ней все-таки
быть что-то хорошее, проявляющееся как только была уничтожена
предпосылка для дурного положения дел, ситуации? Могла ли она
желать в конце концов его спасения? Или она просто-напросто
использовала его для того, чтобы спастись самой, потому что она не
могла сама проделать весь путь с такой раной? Утонула ли она -  или
может быть она знала еще один путь оттуда, под темными водами и
отправилась этим путем, позаботившись о том, чтобы обзавестись
свидетелями своей "смерти", для того, чтобы ее больше уже не искали? В
этом случае может быть было еще что-то, что предстояло найти в этом
месте, что-то, что только он мог б точно определить и указать? Может
быть, может бытьт О, Боже мой!
	Кайан приподнялся с соломы и посмотрел по направлению к
лестнице.
	-  Отец, мне кажется, я услышал, что сюда кто-то идет.
	Смит выбрал этот момент, чтобы застонать. Он неожиданно
перевернулся, возвращаясь к тому, что в настоящее время считалось
жизнью.
	-  Если они будут меня пытать,-  задыхаясь прохрипел он,-  не
соглашайтесь ни на что.-  Я так или иначе скоро умру. Они не могут
убить меня больше, чем один раз. Пообещайте мне, что вы ничего не
сделаете из того, чего желает Рауфорт.
	-  Я постараюсь,-  сказал Джон. Но он прислушивался к звуку,
который расслышал Кайан. Это не удивительно, что сейчас у Кайана
слух был получше, чем у него, но как и всегда, его беспокоило сознание
того факта, что он постарел. Что же он сделал в своей жизни, в своих
странствиях по измерениям? Могло ли зло в нем здесь перевесить добро?
	Через некоторое время он услышал это: очень слабые шаги ног по
каменным ступенькам. Легкая поступь, осторожные шаги. Кто-то идет
сюда для того, чтобы спасти их? Кто же именно? Кто-то из людей
бандита Жака? Может быть, Келвин? Келвин, его сын от Шарлен? Нет,
как же может Келвин оказаться здесь! Так или иначе, поступь была очень
легкой, почти детской или женской. Это заставляло задуматься. Здесь не
должно быть никаких женщин или детей!
	Он стал считать ступеньки. Три, четыре, пять, шесть -  а сколько
было уже пройдено раньше? Теперь он, кем бы он ни был, был уже у
самого конца лестницы. Там было очень темно, даже в сравнении с общи
мраком темницы, и он не мог его разглядеть.
	Затем тот, кто там был, выступил в единственный длинный луч
света, который смело спускался в темницу откуда-то прямо сверху из
зарешеченного окна был единственным светом, который узники могли
видеть в течение дня. Это действительно была женщина, в легком
газовом ночном платье, с прекрасной тонко очерченной фигурой. Почти
какт
	Ее лицо повернулось к нему. Ее волосы были такими же рыжими и
огненными, как блеск чешуи гордого дракона. Ее глаза имели цвет
кошачьей магии.
	-  ЗОАННА! -  вскричал он, не в силах больше сдерживаться.
	Поскольку во всех отношениях это действительно была Зоанна,
Зоанна, его потерянная запрещенная любовь и его враг, ужасная, злобная
королева Рада! Зоанна, мать, потерю которой оплакивал Кайан.


Глава 25
КОРОЛЕВСКАЯ ПЫТКА

	И все же, как же это было возможно? Даже если Зоанна и выжила,
то как она могла оказаться здесь, в этом измерении?
	Она откинула назад прядь своих огненно-рыжих волос. Ее уши
оказались открытыми, они были круглыми, а не остроконечными. Так
значит, это была Занаан, королева Хада, а не Зоанна, воскресшая из реки
и спасшаяся от смерти. Кайан говорил о Зоанне и неожиданно перед ним
возникло ее лицо. Но это было лицо ее двойника, местной королевы -
которая должна быть хорошей, а не злой, противоположность, которая
наблюдается в разных измерениях.
	Она несла с собой набор ключей. Она шла для того, чтобы
освободить их! Это было доказательством инверсии,
противоположности!
	Быть так сильно похожей на женщину, которую он так глупо и
безнадежно любил и быть хорошей, а не злобной -  это была мечта, о
которой он раньше не смел и думать! он попытался мысленно
восстановить в памяти образ злобной Зоанны, понимая, что это было
бесполезно, что даже если она и осталась жива, она была совсем не той
личностью, которую он стал бы уважать или хотя бы выносить.
	Но хороший добрый вариант этой женщины -  это была такая
женщина, которую он мог бы полюбить. И действительно, уже в это
мгновениет
	Она вытащила ключ. Но пока она вытаскивала его, рядом с ней
материализовались еще две фигуры.
	-  Одну минуточку, ваше величество,-  сказал один из них. Это был
сержант, тот охранник, который принес им паек.
	Занаан отпрыгнула, испуганная этим. Она чуть повернулась по
направлению к ступенькам. Она казалось, была ошеломлена. Сержант
протянул руку и взял кольцо с ключами из ее безвольно повисшей руки.
Она больше не могла воспользоваться ими, чтобы освободить
пленников. Даже если бы она бросила ключи в камеру, это было бы
безнадежно, потому что охранник был вооружен и он был силен и мог бы
убить их всех до того, как они сумели бы открыть ворота.
	-  Ваше величество, это было неосмотрительно, нелепо,-  сказал
охранник. Едва ли это были те слова, с которыми можно было
обращаться к королеве.
	Но седобородый мужчина позади него, в черно-синем одеянии
оказался самим королем, его величеством, королем Рауфортом из Хада.
За дерзостью сержанта скрывалась власть и могущество!
	Горящие глаза королевы устремились на лицо охранника -  она
теперь поняла, как бессовестно ее провели. Они все это время знали о ее
попытке!
	Для Джона Найта это выглядело так, словно кто-то осмелился
перечить королеве Зоанне из Рада. В зеленоватой глубине ее глаз,
казалось вспыхнул яркий свет, ее рот отвердел, губы были крепко
стиснуты. Напоминает ли она Зоанну и в других отношениях? Только
лицо Занаан было все же мягче, чем лицо ее двойника. Фигура Зоанны
казалась почти что вырубленной из белого мрамора, а фигура Занаан
скорее напоминала очень густое молоко. Молоко человеческой доброты?
Глупое сравнение, но возможно верное.
	Джон посмотрел на Кайана, чтобы понять видит ли он эту
разницу. Кайан стоял, неподвижно уставившись, словно зачарованный.
Да, он мог оценить всю иронию этой ситуации!
	Джон снова посмотрел на короля. Рауфорт конечно обладал
огромным носом Рафарта и его смуглой комплекцией. Но это лицо было
жестоким, таким жестоким, каким никогда не было лицо Рафарта.
	-  Итак, ты пыталась предать меня,-  мрачно и сурово сказал
Рауфорт.
	-  Это ты говоришь со мной об измене! -  огрызнулась Занаан.-  Ты,
затаскивающий в свою постель потаскуху каждуют
	Король сильно ударил королеву по лицу. Джон вздрогнул,
чувствуя себя так, как будто бы удар был нанесен по его собственному
лицу, а Кайан сзади него негромко вскрикнул. В соседней камере Смит
тяжело застонал так, словно бы и он тоже почувствовал силу этого
жестокого удара.
	Королева потрогала свою правую щеку. Король ударил ее
аккуратно и расчетливо, тыльной стороны ладони, Джон был уверен в
этом. Огромные бриллианты красовавшиеся на каждом пальце его руки
порвали кожу на этой прекрасной щеке, так что из нее начала сочиться
кровь. Королева ничем больше не показала, какую боль она должна
была сейчас чувствовать.
	-  Да, Занаан, это было очень глупо,-  сказал король, повторяя
дерзость охранника.-  Думать, что ты сможешь сделать что-нибудь,
противоречащее воле твоего господина и повелителя. Это твой отец
подстрекал тебя сделать это?
	Королева ничего не отвечала.
	-  Я должен был бы раздеть и публично выпороть тебя кнутом,-
продолжал король.-  Это дало бы крестьянам повод для развлечения. А
твоего дорогого папочку мне бы следовало сжечь на костре!
	У королевы с пальцев сочились алые капли, так что падая они
попадали на одеяние Рауфорта. Одна капля угодила ему прямо на его
большой нос. Это был странным образом оскорбительный жест, и его
значение не укрылось от короля.
	-  Значит, ты хочешь, чтобы я выполнил свои угрозы?
	-  Нет.-  Она не раскаялась, ее голос звучал печально.
	-  Я так и думал, что нет.-  Король не вытер ни одной капли крови
своей жены. Он повернулся к Джону и сказал.-  У тебя было время
подумать над моим предложением. Что ты решил? Мы союзники?
Отведешь ли меня ты или тот, другой, к тому месту перехода?
	Джон должен был подумать над тем, чего от него хотел король:
согласиться служить ему и просто невзначай показать ему, как можно
попадать в другие измерения. Какое несчастье принесет он тогда!
	-  Нет, мы не сделаем этого,-  сказал он.-  Никогда. Собственно,
сам-то он едва ли понимал, как ему удалось попасть сюда; самое
большее, что он мог сделать, это увести короля к Провалу, где король
мог потеряться без надежды на возвращение. Но Кайан прибыл сюда по
плану, специально, используя инструкцию Мувара, так что лучше всего
было держать все дело в секрете от короля.
	-  Никогда? Это довольно долгий срок. Бротмар, ты можешь
начинать свою демонстрацию
	Демонстрацию? На мгновение Джон думал, что король имел в
виду сорвать одежду с королевы и выпороть ее. Затем он вошел внутрь
камеры и наклонился над Смитом. Раненый простонал, когда охранник
дотронулся до него, затем плюнул, угодив при этом в глаз Бротмару.
	-  Последний шанс, чтобы передумать,-  сказал король. Он говорил
таким тоном, как будто на самом деле ему было все это абсолютно
безразлично.
	-  У тебя есть мой ответ,-  сказал Джон. Итак, уже дошло до
испытания, которого они ожидали; пытку их товарища по заключению.
Он ненавидел то, что им предстояло, но он знал, что они должны быть
стойкими.
	-  И мой тоже,-  сказал Кайан.
	Король сделал знак Бротмару, махнув ему рукой. Охранник достал
из-под своей рубашки серебряную трубочку, поднес ее поближе к лицу
Смита и улыбнулся.
	Больные глаза Смита широко раскрылись.
	-  Нет! Нет, не надо! Позвольте мне умереть чистым и в здравом
уме, пожалуйста! Ради милосердия, не надо!
	-  Самый последний шанс, Джон,-  сказал король.-  Иначе мы
продемонстрируем, что случится с твоим молодым товарищем, а также с
тобой, если это окажется необходимым.
	-  Нет! -  выдохнула ужаснувшаяся королева.
	Что же было такого ужасного в этом сосуде? Если он содержит яд,
тогда агония Смита скоро закончится. У него появилось желание все
рассказать, но Джон знал, что этого было нельзя допустить. Если бы он
смог помочь Смиту, он бы это сделал, но он не будет ради него
жертвовать тем миром, который принял его и стал ему родным. Он не
станет союзником короля, который возможно также злобен и жесток,
какой была королева Рада. Ничего из того, что можно сделать, никогда
не вынудит его следовать еще за одной Зоанной.
	Дородный тучный король протянул руку и поправил на своей
голове серебряную корону.
	-  Вы двое неправы, что не повинуетесь мне. Очень неправы,-
сказал он с жестоким удовлетворением.-  У вас есть так много, чего вы
можете потерять. Вы сейчас увидите. Смотрите же, что может случиться
с вами.
	По жесту короля Бротмар резко наклонил вниз голову Смита,
отогнул ее набок и подержал над левым ухом Смита серебряную
трубочку. Он откупорил ее. Из трубочки стало вытекать что-то
серебряное и полилось, изгибаясь, прямо в ухо Смита.
	Глазные яблоки Смита закатились назад, пока не остались видны
только его белки. Он закричал.
	На лице короля появилась жестокая улыбка, которая была еще
страшнее от того, что она появилась на лице короля Рафарта.
	-  Что, серебро теперь не так уж и хорошо, Смит, не правда ли?
Теперь, когда эта маленькая бестия начала вгрызаться в тебя?
	Джон Найт ощутил новый и куда более сильный озноб. В ухо
Смита было введено что-то живое!
	Смит весь затрясся с головы до ног. Его руки и ноги сводила
судорога. Он кричал снова и снова, а Джон весь дрожал от ужаса.
	-  Он будет так кричать, пока не лопнут его голосовые связки,-
сказал король Рауфорт.-  Затем все дни и ночи напролет он будет
чувствовать это зудящее, просверливающее, пробуравливающее
ощущение внутри головы. Все глубже в мозг, сверление, сверление,
сверление, туннель, туннель, туннель. Боль не сильная, там, в мозгу.
Только его разум помутится. И он сойдет с умат
	-  Вы поместили, ввелит-  Джон был слишком переполнен ужасом,
чтобы говорить.
	-  Бротмар поместил крошечного змея в ухо этого человека. Он
такой же, как и большие змеи, но он еще не жил долгие столетия. Он
начал проедать себе путь наружу, все время наружу и потом он вылезет
из другого уха. Но к тому времени вы уже наполовину сойдете с ума
сами, просто наблюдая за своим другом. До этого вам лучше объявить
себя моими союзниками. Мы можем начать строить совместные планы и
вы сможете подняться наверх и стать моими почетными гостями. У вас
будет все, что вы только захотите. И впрямь, моя милая жена,
присутствующая здесь получит мои указания удовлетворить любые ваши
желания и прихоти. Это будет для нее легко, так как она очевидно
испытывает симпатию к тебе.
	Джон ощутил ужас другой природы. Неужели королю было
известно о его интриге с женой другого короля в другом измерении?
Понял ли он, какой удивительно желанной кажется королева Джону. И
то, что Кайан видит в ней лучшее перевоплощение его потерянной
матери? Конечно же он подозревал что-то в этом роде -  и намеренно
оскорбил королеву в присутствии Джона.
	Сама королева стала заложницей и условием для сотрудничества
Джона с ним!
	-  В качестве символа вашего уважения ко мне вы отведете меня к
месту вашего перехода из другого мира,-  непринужденно продолжал
Рауфорт свою речь.-  Я мог бы попросить и лопоухих, моих союзников,
сделать это, но они весьма консервативны и сдержаны в своих рассказах
о древних временах.
	-  И я тоже,-  ответил ему Джон, хотя он был совершенно потрясен.
Как мог он даже подумать о том, чтобы выпустить это чудовище в
другой мир -  мир в любом измерении? Он мог представить себе, как
король возвращается в его мир тем путем, которым воспользовался
Кайан и ведет за собой целую армию. Он представил себе короля
Рафарта из Рада и Келвина и Крамбов снова отчаянно сражающихся за
свою свободу. Мысленно он мог видеть ужасную резню, разруху и
многочисленные бедствия для тех, кому он так пытался помочь.
	Нет, он не позволит себе дрогнуть! Никогда, ни за что он ничего не
расскажет этому чудовищу. Никогда и ни за что, неужели же он позволит
ему победить!
	Но если в следующий раз змей поползет уже через ухо Кайана? Он
посмотрел на потрясенное выражение лица Кайана и почувствовал, что
весь трясется. Король не знал того, что Кайан был единственным, кто
действительно знал пути перехода между измерениями. Если он убьет
Кайана, Рауфорту придется отбросить прочь свои шансы на переход в
другое измерение. Но могла ли эта ирония судьбы как-то
скомпенсировать гибель Кайана? Может ли он, Джон Найт, просто так
стоять рядом и наблюдать, как это произойдет? Или его вынудит сдаться
одна всего лишь пустая угроза? Он боялся ответить на этот вопрос.
	-  Делай, как знаешь,-  сказал Рауфорт. Он посмотрел на королеву.-
Пошли, сука. Пришла твоя очередь.
	И еще раз Джон ощутил прилив ужаса. Что хотел этим сказать
король? То, что и в ухе у королевы окажется серебряный змей, если Джон
не станет с ним сотрудничать? Он очень боялся, что король
подразумевал именно это.
	Вопли Смита продолжались беспрерывно, пока Рауфорт и
Бротмар поднимались вверх по лестнице. Впереди них шла плачущая,
ставшая теперь ужасно бледной королева. Кайан стоял как мертвый,
застыв на месте и смотрел куда-то в пустоту.
	Вопли все продолжались и продолжались.
	Боги, как сказал бы Мор Крамб в своем собственном измерении,
кончится ли это когда-нибудь на самом деле?


	-  Кузина Герта,-  сказал Херциг, обращаясь к своей спутнице. В
данный момент они оба находились в астральной форме.-  Кажется, что
наш герой нашел это оружие.
	-  Да, Кузен. Но может ли он им воспользоваться?
	-  Он должен, кузина, если не произойдет несчастье и не рухнут
границы между измерениями.
	-  Несчастье сейчас? -  Герта имела в виду Келвина, который
держал в руках оружие, но оставался неподвижным и застывшим под
действием взгляда. Предок, не застывший и не обладающий разумом
собирался поглотить жизненную субстанцию Келвина. Девушка,
стоявшая рядом с ним, тоже была без движения, как и двое смертных
снаружи у входа в туннель.
	-  Следи за перчатками, кузина Герта. Они помогли сделать этого
смертного героем в его родном мире.-  Он замолчал, потом обратился к
перчаткам:
	-  Перчатки, вам угрожает опасность! Воспользуйтесь оружием!
	-  Кто говорит? Не смертный?
	-  Да. Бессмертный.
	-  Каким оружием? Мечом?
	-  Оружием, которое вы держите. Оружием Мувара.
	Перчатки, казалось, были смущены.
	-  Мувар запрограммировал нас сражаться мечами и копьями. Это
оружие другого плана. Мы могли бы позволить смертному нацелить его,
как нацеливают лук, принцип действия тот же самый. Но мы не можем
воспользоваться им сами. Мы только направляем носителя перчаток, и
это предел наших возможностей.
	-  Да, это оружие другого плана. Но вы все равно можете
действовать. Вы можете стимулировать палец, лежащий на спусковом
крючке, заставить его сократиться. Теперь же, действуйте, Перчатки,
спасайте своего хозяина.
	Но сомнения все еще оставались.
	-  Мы не можем сражаться с бессмертными. Мы не можем
сражаться с магией. В любом случае мы не можем брать инициативу на
себя. Это не заложено у нас в программе. Мы должны оставить
смертному инициативу.
	-  Оружие Мувара будет сражаться с магией. Оружие Мувара
может противостоять даже бессмертным. Вам не требуется брать на себя
инициативу. Вы должны делать только то, что должен делать смертный
для того, чтобы выжить. Изменить этому, значит не оправдать доверие,
которое Мувар вкладывал в вас.
	Клик-клик, клак-клак. Перчатки отчаянно боролись, силясь
понять эту истину. Мы не можем. Мы не можем. Мы не можем.
	Вы должны, вы должны, вы должны! -  Херциг пытался направить
их.-  Теперь и дальше. Вы должны по-новому интерпретировать вашу
программу, чтобы вы смогли сделать это.
	Капля пищеварительного сока вытекала из раскрытой пасти
предка, когда голова рептилии поднималась, готовая для поглощения.
Капля попала на перчатку, и перчатка закричала, когда ее жизненная
субстанция начала гореть. Кузены вздрогнули от силы этого крика,
который, казалось, пропитал весь эфир вокруг них. Он почти что
ощущал их агонию, но в своем отчаянии Херциг не обратил внимания на
боль.
	Вы должны, Перчатки! Вы должны! Судьбы не одного, а двух
миров зависят от этого! Коррозионная жидкость проела перчатку
насквозь, не оставляя времени для принятия решения. Перчатки должны
были решить: подвергнуться уничтожению или сделать то, что от них
требовал бессмертный. Пересмотреть свою программу так, как они еще
никогда не делали раньше.
	Клик-клик, клак-клакт


Глава 26
ПРОДВИЖЕНИЕ ГЕРОЯ

	ЩЕЛК!
	Яркий свет заполнил туннель, когда перчатка Келвина привела в
движение оружие. ХУУМПФ! снова и снова отдавалось эхом у него в
голове. Его рука болела, а он кричал, и над его головой была раскрыта
огромная пасть рептилии, окаймленная острыми торчащими зубами.
Оружие находилось почти внутри пасти чудовища, и клыки длиной с меч
роняли повсюду ядовитые капли.
	Он не был точно уверен, как это случилось, но он выбрался из-под
застывшей в неподвижности рептилии, чувствуя ужасные ожоги на
руках, ногах и плечах, везде, куда попали едкие капли. Девушка, которая
стояла к нему так близко в погрузившемся теперь во мрак туннеле что-то
кричала, а снаружи в неярком утреннем солнечном свете, жизнь тоже
возобновилась. Хито, Жак и Бисквит и их лошади двигались, гарцевали
и пританцовывали, приходя в себя после остолбенения, которое прошло
после того, как змей стал неподвижен. Теперь застыл змей, а они были на
свободе.
	Он схватил Лонни за руку и вытянул ее наружу. Там, все еще
продолжая вскрикивать про себя и начиная вторить своим голосом в
такт этим крикам, он указал оружием на свои кислотные ожоги и махнул
Жаку, сидевшему верхом на своей взбрыкивающей лошади.
	Жак в ту же секунду соскочил вниз и смазал его ожоги бальзамом,
который тут же смягчил кожу и успокоил боль от ожога. На его теле
виднелись четыре ожога, на перчатке тоже был ожог, но все его ожоги
перестали болеть в тот же момент, когда они были смазаны бальзамом и
начали быстро заживать.
	-  Спасибо вам, Боги, и спасибо тебе, Жак! -  Что за облегчение,
что за облегчение! Больше не нужно гореть!
	-  Нам нужно уходить отсюда,-  сказал Жак.-  До-того-как-
случится-сам-знаешь-что.
	-  Верно.
	В то же мгновение он вскочил в седло, засунув оружие за пояс,
Лонни уселась впереди него на его боевом коне. Затем они уже скакали
обратно, той же дорогой, какой пришли сюда, прочь из Долины Змеев и
ее ужасов.
	-  Ты сделал это! -  воскликнул Бисквит, когда они отъехали далеко
от туннелей.-  Ты достал оружие и ты спас Лонни Барк! Теперь мы
можем надлежащим образом бросить Рауфорту вызов и т
	-  Я нет-  начал Келвин. Но что он мог сказать? То, что и он тоже
был заморожен этим взглядом, как и все остальные, и то, что перчатка,
очевидно, заставила его палец нажать на спусковой крючок? Едва ли в
этом был какой-то смысл; перчатки никогда не делали ничего сами по
себе, они только выполняли желание того, кто их носит. Иногда они
были весьма хитры и остроумны в этом, но они делали только это.
	Что ж, он же хотел остановить этого змея! Так что, может быть, он
это и сделал. Может быть он физически был неподвижен, но пожелал,
чтобы перчатки нажали на спусковой крючок. Да, должно быть это так и
было. Так что, может быть, все-таки он был немножечко тем героем,
каким все так мечтали его видеть. Он хотел бы все-таки быть более
уверенным насчет этого.
	-  Нам потребуется армия,-  сказал Жак.-  Не думаю, что с одним
великим героем и одним прекрасным оружием,-  какими бы они не были
-  у нас есть все средства для победы! Неважно, насколько силен Келвин,
а я согласен, что он просто великолепен, но все равно нам понадобится
армия, чтобы можно было выставить ее против Рауфорта.
	-  У вас может быть такая армия,-  сказала Лонни, удивив их всех.

	Кайан и я нашли там сокровища. Там достаточно серебряных
чешуек, чтобы скупить все оружие и людей, которые нам потребуются.
Единственная проблема в том, что я не уверена, смогу ли я снова найти
это место, и оно охраняется змеями в таком количестве, что добраться
туда, достать там сокровища и выбраться живыми для нас нет никаких
шансов.
	-  Вы же сделали это,-  сказал Келвин.-  Вы были там и выбрались
наружу. Вы с Кайаном.
	-  Да,-  согласилась она.-  Но без сокровищ. Серебряной чешуи там
огромное множество, она навалена кучами в рост человека. Но змеи -
нет, никогда бы я не смогла вернуться снова туда!
	-  Даже для того, чтобы спасти жизнь Кайана? -  спросил Келвин.
Она судорожно сглотнула, глядя в его лицо.
	-  Хорошо, ради этого. Только ради этого.
	Следующий день был потрачен на вникание в каждую деталь
случившегося в то время, когда Кайан и Лонни находились в туннелях.
Память Лонни не была совершенной, но она вспомнила все важнейшие
события и порядок, в котором они происходили. Затем они заговорили о
том, чтобы отправиться назад, войти в туннель, который обнаружили
она с Кайаном, и добраться к сокровищу. Имея такое богатство, они
смогут купить армию, состоящую из наемных солдат. В этом мире
имелся Шрод, королевство, которое занималось торговыми сделками.
Все, что требовалось, чтобы купить армию это -  деньги: в точности так
же, как обстояли дела и в другом измерении.
	-  Но самое слабое место во всем этом -  оружие,-  сказал Келвин,
когда они строили свои планы.-  Мы не знаем, будет ли оно всегда
действовать. У нас нет ни малейшего понятия о том, как оно делается и
каким образом.
	-  Ты разбираешься в магии, Келвин? -  проворчал Бисквит. Келвин
отрицательно покачал головой.-  Но ведь ты правильно пользуешься им?
-  Думаю, что да.-  Что ж, тогда скажем просто, что это магия. Оно
каким-то образом останавливает змеев. Этого достаточно, не правда ли?
	-  Ят мне кажетсят-  Но все-таки будет ли оно действовать всегда?
Всегда сможет ли он навести это оружие на цель и привести его в
действие? Он все еще не мог вспомнить, как нажимает на крючок или
просит об этом свои перчатки. Должно быть, он сделал это, нот
	-  Твои перчатки знают, что нужно делать,-  сказала Лонни. Она
казалась ему одной из самых милых и привлекательных девушек,
которых он встречал, почти такая же красавица, как и его жена, но
также, как и его сестра Джон, она всегда влезала в разговор.
	-  Это кажется правдой,-  сказал Жак и Бисквит, и Хито, оба
кивнули в энтузиазме.
	-  Если бы только Кайан захватил с собой побольше драконовых
ягод,-  простонал Келвин.
	-  Он не сделал этого,-  отрывисто сказал Бисквит.-  И я никогда не
слышал о них раньше, до того, как он появился здесь. Я думаю, что они
вообще не растут в нашем мире.
	-  Может быть и нет,-  сказал Келвин.-  Если у вас нет драконов.
Что за безумный запутанный мир, в котором нет драконов!
	-  Кто будет беспокоиться о драконах? -  нетерпеливо вставил
Бисквит.-  Или об их ягодах? Нам предстоит иметь дело со змеями!
	-  Точно так,-  сказал Келвин.-  Драконовые ягоды позволяют нам
разведать местность до того, как мы туда доберемся. Без них же -  что ж,
если мы войдем в туннель и попросим перчатки проводить нас до
пещеры, а я захвачу с собой оружие Мувара, что может помешать змею
появиться позади нас и т
	-  Каким бы ни было это оружие, кажется оно нам ничем не
повредило,-  сказал Жак.-  Каким-то образом оно освободило нас от
заклятия неподвижности, точно так же, как заставило змея замереть на
месте.
	-  Так, словно бы заклятие оказалось перевернуто,-  задумчиво
сказал Келвин.
	-  Перевернуто? -  спросил Бисквит.
	-  Так, словно бы его отбросили обратно. Оно словно каким-то
образом возвращается обратно, чтобы воздействовать на самого змея
вместо его жертвы.
	-  Такое же хорошее объяснение, как и любое другое,-  согласился
Бисквит. Так ли это? Почему-то Келвин так не считал теперь, когда он
высказал свою догадку. Конечно его отец захотел бы услышать
дальнейшие разъяснения. Но в чем, собственно говоря, была разница?
Он все равно не мог найти никакого ясного ответа.
	-  Сколько у вас людей, чтобы вынести сокровища, если мы
доберемся туда? -  спросил он Жака.
	-  Нас восемнадцать,-  ответил ему бандит. Восемнадцать человек
для того, чтобы вынести сокровище. Восемнадцать человек для того,
чтобы создать армию и сражаться в войне. Но дома все обстояло бы
точно так же. Казалось, он всегда выступает на той слабой стороне,
которой изо всех сил приходилось напрягаться, только для того, чтобы
выглядеть прилично, в то время как силы врага, казалось, всегда были
преобладающими.
	-  Как насчет лошадей?
	-  Хито и Лонни могут держать их наготове у края долины. Когда
они увидят нас нагруженными этими шкурами, они подойдут поближе.
	-  Если только их не обнаружат раньше!
	-  Этого не случится. Хито очень чуткий и не один лопоухий не
может бежать так быстро, как лошадь.
	-  Я тоже хочу пойти туда! -  сказала Лонни, удивив их всех. Она
действительно казалась решительно настроенной.
	-  Ты ведь сказала, что не вернешься туда больше,-  напомнил ей
Келвин.
	-  Я сказала, что пойду туда для того, чтобы спасти Кайана.
	-  Но ведь ты сказала, что Кайан попал в плен к лопоухим, поэтому
его нет в серебряной пещере.
	-  Я передумала. Лучше всего я могу помочь ему, помогая вам.
Никто не собирался это оспаривать.
	-  Нам потребуется кто-то, чтобы управиться с лошадьми, а на
одного Хито не стоит взваливать такое тяжкое бремя.-  Жак теперь
говорил уже как настоящий вожак.-  Если ты хочешь помочь Кайану и
своему королевству, ты сделаешь то, что тебе сказано.
	-  Ят-  Ее лицо покраснело.-  Ят сделаю это,-  наконец сказала она.
	-  Отлично. Тогда все это решено. Сейчас мы оставим пустыню и
этот лагерь в горах. В первое пасмурное утро мы отправимся в Долину
Змеев, как и договорились.
	Таким образом, гораздо быстрее, чем он ожидал, Келвин уже вел
маленький отряд бандитов-мятежников пешком вниз по извилистой
тропе, сквозь сырой туман, который переходил почти в дождь. Никто не
разговаривал по пути вниз, а Келвин чувствовал, как у него в животе
образовался тугой узел, который причиняет ему боль по мере того, как
он шел дальше. Ему напоминало это о том путешествии, которое он и
Джон проделали так давно, пробираясь на территорию драконов. Золото
драконов помогло оплатить им армию и сделало возможным
революцию. Сделает ли то же самое серебро змеев? Все, что он мог
сделать сейчас, это предоставить событиям развиваться своим чередом и
не переставать надеяться; каким-то образом всегда доходило до того, что
начинали происходить такие события, когда многое зависело уже от него
самого.
	-  Но ведь я никогда не хотел быть героем! -  мысленно
запротестовал он.-  Только пророчество и пара перчаток, подобных
этим, могли сделать из меня героя! Только это и в мире, отличающемся
от этого!
	Туман продолжал подниматься, когда они пересекли долину и
подошли к тому входу в змеиный туннель, куда в первый раз вошли
Лонни с Кайаном. Они не будут в полной темноте, потому что каждый
третий по счету человек понесет большой гриб-фонарик, укрепив его на
острие меча. По возвращении обратно, если конечно им суждено будет
вернуться, эти мечи с грибами могут уменьшить вес сокровища, которое
они понесут, но свет будет иметь для них большое значение. У каждого
человека была при себе большая корзина, привязанная ремнями к спине,
достаточная, как предполагалось, чтобы донести груз змеиных кож,
которые могли бы купить наемные услуги тысячи хороших бойцов. Даже
Келвин нес свою корзину, хотя он с большим удовольствием согласился
бы иметь плечи и руки полностью свободными. Мысль о том, чтобы
повстречаться даже с одним гигантским змеем сама по себе заставляла
похолодеть, но если Лонни говорила ему правду, а он опасался, что так
оно и было, они могли бы встретить там целую сотню таких змеев.
Смогут ли перчатки двигаться достаточно быстро? Сможет ли оружие
Мувара магическим образом заставить застыть на месте всех этих змеев?
	Они дошли до туннеля и вошли в него безо всяких происшествий.
Им не встретился ни один змей или лопоухий. Каким-то образом это не
вызывало у Келвина чувства облегчения. Перчатка на его правой руке,
державшая оружие Мувара, вела их все дальше и дальше и, наконец, как
раз когда он начал терять надежду, привела их в этот естественный зал -
пещеру с сумрачно светящимся мхом.
	Келвин продолжал ждать, когда перчатки потеплеют и начнут
подергивать его за руки, подавая сигнал опасности, но ничего не
происходило. Отряд прошел мимо естественных природных проходов в
туннели змеев, и не обнаружил их там. Они прошли под сталактитами,
висящими над ними, словно гигантские зубы и между сталагмитами,
которые поднимались снизу. Они прошли мимо кристаллических
наростов и в них действительно были те бриллианты, о которых
упоминала Лонни. Они дошли до кристаллического водопада, и у
Келвина перехватило дыхание от удивления.
	Затем они прошли в узкую пещерку, протиснувшись по одному
между двумя сталагмитами, там росли светящиеся грибы, такие же, как и
те, которые они несли с собой. Затем они спустились по природной
лестнице на более низкий уровень, сюда поступал свежий воздух из
высоко расположенных отверстий, ведущих в змеиные туннели и где
лежали груды сброшенных змеиных шкур.
	И все еще не было никаких следов змеев. Абсолютно никаких. Все
почувствовали облегчение, но нервозность Келвина возрастала с каждой
секундой. Где же были все эти чудовища? Насколько лучше он бы
чувствовал себя, если бы только знал об этом!
	С благодарностью судьбе они собрали все шкуры и набили доверху
свои корзины. Затем, нагруженные тем, чего хватило бы на несколько
состояний, они стали пробираться обратно. Змеи так и не появились.
	Лонни и Хито привели лошадей, как только отряд выбрался
наружу. Они погрузили свои корзины и катастрофа все еще не
разразилась! Как это странно!
	Солнце уже взошло, и день был очень солнечным и ясным. Здесь
где-то должны были быть змеи, греющиеся на солнышке, но вокруг не
было никого. Ни змей, ни лопоухих.
	Они пошли по дороге, прочь из Долины Змеев, направляя своих
лошадей. Все были внимательны, но никто ни осмеливался заговорить.
Когда, наконец, они достигли дерева с серебряными колокольчиками,
Жак сказал Келвину:
	-  Думаю, что оружие Мувара напугало их, поэтому они скрылись
от наших глаз.
	-  Должно быть, так и есть,-  ответил Келвин, но в глубине души он
очень сильно в этом сомневался. Должно было быть что-то еще, какая-то
разумная причина того, почему их не атаковали и не сожрали змеи или
не убили и не взяли в плен их стражи -  лопоухие. Почему-то им
разрешили выбраться оттуда с богатством, и это беспокоило его даже
больше, чем, если бы их атаковали.
	У Келвина было мало времени, чтобы поразмыслить над
странностями их удачной вылазки в страну змеев. Почти сразу же они
начали закупать вьючных животных и лошадей на подмену. Двумя
днями позже переодетые преуспевающими торговцами они направились
к Шроду.
	Для Келвина их путешествие было почти таким же, как его
обратное путешествие в Трод. Местность, по которой они проезжали,
казалась почти той же самой. Они ели те же самые фрукты, видели почти
что тех же самых людей, растительность и животных. Только один
случай на их пути оказался примечательным. Большая птица с
лиловыми, пурпурными и кремовыми перьями пролетела у них над
головой, пронзительно выкрикивая своим длинным клювом: "Ка-тар-
сис! Ка-тар-сис!"
	Келвин посмотрел, как птица пролетает мимо них, и потом
спросил у Жака, который ехал рядом с ним:
	-  Первичная птица?
	-  Птица очищения,-  ответил Жак.
	-  Очищения. Я думал, что наоборот загрязнения,-  сказал Бисквит,
услышав их разговор.
	-  Ее называют и так и так,-  сказал Жак.-  Но первичная? Откуда
ты взял это название, Келвин?
	-  Из дома,-  сказал Келвин.-  Это название другой птицы.-  Он не
стал прибавлять, что та птица имела бело-синее оперение и кричала
нечто, что было похоже на "Ка-зус! Ка-зус!". Кажется, в обоих
измерениях, в этих королевствах есть птицы, зараженные философией.
Каким-то образом, это казалось частью естественного миропорядка.
	Так же, как и в своем первом путешествии или скорее в своем
почти одинаковом путешествии там, у себя дома, Келвин заметил, что
птица намеренно пролетела над ним там, где дорога сбегала с холма,
проходя мимо каменной ниши. Когда они достигли ниши, он вовсе не
был удивлен, когда ему рассказали, что она была посвящена памяти
солдат Шрода, погибших в двухсотлетней войне с Хадом. История в
обоих мирах шла почти параллельным курсом даже в отношении того
небольшого отрезка параллельного времени, которое прошло с тех пор.
	-  Впереди виден Дом Рекрутов,-  сказал Бисквит, вытирая со рта
оранжевый фруктовый сок и указывая в том направлении. Все было
точно так же, как и в прошлый раз, когда они несли в качестве богатства
чешую золотых драконов, только на этот раз это был Бисквит, а не
Крамб, а фруктовый сок имел другой оттенок.
	-  Я думаю, у вас, в вашем мире есть Провал? -  спросил Келвин. На
самом деле это был даже не вопрос. Он знал, что у них должен быть
Провал, потому что именно он соединял между собой различные
измерения. То, что он на самом деле имел в виду, так это было ли у них
место, где бы он выходил на поверхность, и куда бы они могли
отправиться и взглянуть на него без необходимости преодолевать на
лодках долгий путь по какой-нибудь подземной реке. Неважно, где или
как он показывался. Провал был самой первозданной загадкой эпохи.
	-  Конечно! -  сказал Жак.-  Тебе следует увидеть его, пока мы
находимся здесь, в Шроде.
	-  Думаю, что я должен сделать это,-  согласился Келвин, хотя он
чувствовал, что уже налюбовался этой аномалией более чем достаточно.
Они спешились перед Домом Рекрутов.
	Жак, Бисквит и Келвин вошли туда, чтобы встретиться с
капитаном Макфеем. Для Келвина это было похоже на вход в уже
знакомую комнату. Меблировка была почти такой же скудной, как в
Троде, и солдаты слонялись кругом, выпивая, играя в азартные
карточные игры и рассказывая различные истории, которые могли быть
тем, что его отец называл байками. Единственной разницей было то, как
он уже мог заметить, что здесь у солдат были круглые, а не заостренные
уши. Затем он заметил крупного, слегка полысевшего человека, с одной
пристегивающейся ногой, если бы не форма его ушей и эта деревянная
нога, он мог бы сойти за брата-близнеца Капитана Маккея. Капитан
Маккей был седовласым, капитан Макфей был слегка облысевшим, но
его волосы были еще темными. У капитана Маккея не хватало одной
руки; у капитана Макфея не хватало одной ноги.
	-  Вы получили мое письмо? -  спросил Жак капитана. Макфей
кивнул.
	-  Если у вас есть шкуры, мы начнем наши дела.
	-  Они снаружи навьючены на животных и их больше, чем можно
себе представить. Революции стоят дорого, как я понимаю.
	-  Да, дорого,-  сказал капитан Макфей. Он оглядел Келвина с
озадаченным выражением лица, словно он пытался что-то вспомнить.
	-  О, это Келвин Найт Хэклберри. Он герой из другого мира. Это
тот, кого называют Круглоухим.
	-  Его уши не кажутся такими уж круглыми.
	-  Здесь они являются такими,-  сказал Келвин,-  а в моем
собственном мире такие уши являются крайней редкостью.
	-  Гм-м, действительно необычно, правда? Но они точно такие же,
как и мои, только мои уши побольше и покраснее.-  Его глаза были
светло-карими, а не серыми, как у капитана в родном измерении
Келвина.
	-  Это потому, что в моем родном мире у большинства людей
заостренные уши.
	-  Заостренные? Никогда не слышал об этом! Мне бы хотелось
услышать побольше о твоем родном мире, Келвин.-  Он поманил их к
столу, приглашая присесть, а затем позвал двух седовласых офицеров
присоединиться к ним.
	И снова, в другое время и в другом месте Келвин начал свою
долгую, столь хорошо знакомую ему историю.
	-  Заклятье чародея? -  вскричал чисто выбритый человек, у
которого оба уха были целыми и не было шрама на щеке.-  Это та же
самая история!
	Келвин вздохнул. Если бы он только мог быть уверен, что эта
история завершится так же благополучно для него. Другое измерение,
другой жизненный опыт и, возможно, совершенно различный результат.
	-  Что ж, нам придется вступить в переговоры,-  сказал Жак.-  Нам
будет нужна армия, примерно в пять тысяч человек, и я боюсь, что мы
вряд ли можем рассчитывать на большую помощь со стороны населения
Хада.
	-  Нет, помощь может быть,-  поправил его Келвин.-  Мы сможем
убедить людей присоединиться к нам, если мы их попросим.-  Он
рассказал о плакатах, которые он вывесил везде в том другом
королевстве перед революцией.-  Некоторые и впрямь присоединились к
нам, но в своем большинстве это были необученные фермеры и
крестьяне.
	-  Мы обучим их! -  пообещал Макфей.-  Если только они
откликнутся на ваши плакаты.
	-  Дома люди откликнулись. Некоторые.
	-  И вы отправите послание королю Хада, Рауфорту, чтобы дать
ему шанс сдаться?
	-  Конечно, как только мы приготовимся к битве. Разговор все
продолжался и для Келвина это и впрямь казалось повторением уже
происшедшего. Может быть само сражение тоже окажется повторением
прошлого опыта? Возможно, подумал он, но не мог не думать и о том,
что дома не было лопоухих, которые вступили в союз с врагом. И к тому
же неряшливые, плохо обученные войска королевы, не шли ни в какое
сравнение с хорошо вымуштрованными, отлично натренированными
войсками Рауфорта. Достаточно ли им будет пяти тысяч человек? И
сколько людей будет убито или искалечено под его руководством? А
сколько человек убьет он лично до того, как покончат с ним самим?
	-  У тебя такой вид, как будто жара сильно на тебя действует,-
заметил Макфей.-  Как насчет кружечки бива?
	Келвин кивнул. Дома вино, здесь биво. Неважно, что такое это
самое биво. Один из компании принес ему кружку, увенчанную густой
пеной. Он взял кружку, глотнул, ощутил горечь во рту и захотел
выплюнуть все на землю.
	-  Это твоя первая кружка бива, Келвин? Келвин снова кивнул,
чувствуя себя неловко. Мужская выпивка всегда казалась ему глупым
средством спасения от окружающего мира. Он отхлебнул еще немного
этой жидкости и ему пришла в голову новая мысль:
	-  Провал -  он далеко отсюда?
	-  Нет. На самом деле он очень близко. Один из моих людей может
тебе показать его. Почему бы тебе не отправиться взглянуть на него,
пока Жак и я не завершим наши дела?
	Келвин кивнул и встал.
	-  Думаю, что я и сам смогу найти туда дорогу.
	Вот так и случилось, что Келвин снова оказался стоящим у
деревянного барьера, вглядываясь в заполненные звездами глубины
необычной аномалии. Было ли это, как он слышал, трещиной через
космическое время, простиравшейся через бессчетные миры и бессчетные
измерения -  некоторые из них были почти одинаковы, а другие были
совершенно необычными? Его недавний жизненный опыт очевидно
подтверждал это!
	Во время их первого путешествия к Провалу, его сестра, Джон,
пыталась сбить звезду, запустив в нее камнем из своей пращи; это был
один из тех немногих случаев, когда он видел, как ей не удалось поразить
свою цель. Он улыбнулся, думая о том, какой разочарованной,
рассерженной и решительной была она тогда. Он хотел бы, чтобы каким-
то образом это "тогда" превратилось в "сейчас" и чтобы Джон и его
близкий друг Лестер были бы здесь рядом с ним, заглядывая в то, что
было весьма похоже на вечность.
	Далеко, далеко, там, в самой черной черноте что-то ярко
сверкнуло, пронеслось в области, где не было звезд и исчезло. Исчезнут
ли и они также? Все сразу же в этом чужеземном и, в то же время, таком
знакомом мире?
	Келвин решил, что ему не нужно пить биво или вино, чтобы
заставить поплыть у себя все перед глазами. Вместо этого все, что ему
требовалось сделать, это заглянуть в глубины Провала и позволить
своим мыслям задержаться на его природе и на природе вещей.
	Скоро, через несколько коротких дней, королю Рауфорту будет
отправлено послание. После этого, если история будет повторяться,
убийства и смерти начнутся с той же неотвратимостью, как сбываются
предсказания из пророчеств.


Глава 27
ЗЕМЛЯ

	Сент-Хеленс выступил из-за кустов и приветствовал армию Рада.
Генерал Бротнер, оба Крамба, Мор и Лестер были по-прежнему впереди,
также, как и раньше. Сент-Хеленс издал легкий вздох. Он предполагал,
что им удастся выжить, но насколько он мог видеть, это не удалось
многим смелым бойцам.
	-  Гей! Стой! -  обратился генерал к своему войску. Колонна
послушно остановилась. Сент-Хеленс обратился непосредственно к
генералу:
	-  Они меня не освобождали, мне удалось бежать. Там творятся
плохие дела. Вы собираетесь переходить границу?
	-  Мои приказыт-  начал Бротнер.
	-  К черту твои приказы, парень! -  Его ногу пронзила острая боль,
но дело стоило того, чтобы немного потерпеть.-  Рад собирается
оставить Аратекс безнаказанным за дело вчерашнего дня? Сколько
людей утонуло? Сколько боевых коней? Сколько хорошего снаряжения
унесло рекой?
	Бротнер свирепо посмотрел на него.
	-  Сент-Хеленс, у меня есть приказание перейти реку, направиться к
столице и потребовать извинений и возмещения ущерба.
	-  Что ж, почему же вы этого сразу не сказали! -  Сент-Хеленс
кивнул Крамбам, довольный тем, что они остались в живых. Вдруг
страшная мысль поразила его.-  Моя девочка, она т
	-  Почему, ты думаешь, мы пришли сюда вчера?
	-  Она не была ранена? Казалось, что она ослабевает.
	-  Не ранена. Она беременна,-  сказал Лестер.
	-  Беременна. Вы имеете в виду?..-  и он начал улыбаться, несмотря
на свое настроение.-  Вы имеете в виду, что Круглоухийт
	-  Кто же еще? -  прогрохотал Мор.-  А ты что, подумал, что это
колдовство? Ты что, не знаешь свою собственную дочь? Она ждет
ребенка.
	Боже, и вся эта бурная деятельность! Этот невероятный полет, в
который он ее взял! Не удивительно, что ей было трудно держаться за
него! Это была вовсе не слабость духа, а слабость тела -  из-за ее
состояния.
	-  Это, э-э, хорошие новости.-  Он взял себя в руки, быстро
откладывая на задний план мысли о том, что он вот-вот станет
дедушкой, и сфокусировался на настоящем.
	-  Ты выглядишь неважно,-  заметил Бротнер, оглядывая его.
	-  Моя нога, пожалуй, потребует некоторого внимания. Может
быть Хелн уже рассказывала вам; в нее угодило нечто вроде арбалетной
стрелы. Кость не задета, и она довольно хорошо перевязала ее, но я не
слишком гожусь для ходьбы.
	Генерал кивнул и отдал соответствующие указания. Подъехал
фургон; из него выбрался молодой врач, отвел Сент-Хеленса в сторону и
начал обрабатывать его рану. Сент-Хеленс стиснул зубы и без единого
звука вытерпел болезненную процедуру обеззараживания и
перевязывания. Когда врач закончил, он должен был признать, что
проделанная работа была превосходна.
	-  Вам лучше сейчас отдохнуть!
	-  Спасибо, но отдыхать некогда! Нужно сражаться!
	-  Но любой другой человек с подобной ранойт
	-  Я слишком стар и крепок, чтобы булавочный укол, подобный
этому, мог бы меня остановить,-  сказал Сент-Хеленс, гордый тем
эффектом, который он производил. Рана и впрямь сильно болела и он
чувствовал слабость от потери крови, и не желал бы ничего другого,
кроме как плюхнуться на мягкую койку и проспать на ней денек-другой,
но он не хотел показать свою слабость. Он поблагодарил врача и снова
подошел к генералу, который молча смотрел на реку.
	-  Генерал, как вы собираетесь переправиться через реку? Вам ведь
не хочется повторения вчерашнего дня.
	-  Этого не будет,-  сказал генерал Бротнер.-  Мы сделаем опоры и
построим мост. Давно пора построить мост через эту речку.
	-  Хорошая идея, генерал! Но ведь и опоры и мост можно смыть
наводнением. Вот что я скажу, давайте перебросим через реку парочку
канатов и сделаем подвесной мост: он будет достаточно высоко над
водой, понятно?
	Генерал нахмурился.
	-  Достаточно прочный мост, чтобы переправить по нему боевых
коней и вооружение?
	-  Возможно.
	Бротнер покачал головой.-  А если Мельба надумает послать
сильный ветер?
	-  Она так и сделает. Можете быть совершенно уверены в этом. Но
имея по бокам дополнительные веревки, удерживающие канаты, наши
шансы будут несколько повыше, чем в воде.
	-  Мне это не нравится.
	-  Ваша альтернатива, генерал?
	Морщины на лбу бывшего горького пьяницы стали отчетливее.-  Я
не говорил, что ты не прав, Сент-Хеленс, просто мне не нравится эта
идея. Если мы сделаем мост так, что он будет висеть над водой на такой
высоте, до которой будут достигать только самые сильные волны, затем
возьмем и переправим за один раз несколько человек и одну
единственную боевую лошадь, то тогда наш план может подействовать.
	Сент-Хеленс обнаружил, что уставился на него с удивлением. Он и
не ожидал, что Бротнер не будет больше спорить. Но оказалось, что, в
конце концов, генерал был достаточно знающим и компетентным в этих
делах человеком. Если они сделают все как надо, старая Мельба может
быть сможет задержать их, но она не сможет остановить их -  по крайней
мере, он надеялся на это.
	-  Правильно, Генерал Бротнер, сэр.-  Он дотронулся до
контрольного рычага управления на своем поясе левитации и
приподнялся над землей, пока не оказался на высоте около двух футов.-
Ну а теперь, дайте мне только веревки, и мы сможем начать действовать.
	Генерал повернулся и стал отдавать приказы. Фургон со
снаряжением подъехал поближе и подкатился почти к тому месту, где
вырванные с корнем деревья и последствия наводнения отмечали
уровень вчерашнего подъема воды. Заглянув внутрь фургона, Сент-
Хеленс был удивлен, заметив напиленные доски и мотки прочной
веревочной сетки. Генерал Бротнер позволил ему говорить, но ведь он
сам все это время планировал то же самое! Что ж, по крайней мере, он
сможет предложить им для моста место у излучины реки между двумя
стоящими напротив холмами, там, где не может неожиданно налететь
ветер.
	Но Бротнер и люди, занимающиеся постройкой моста в деталях
казалось все предусмотрели и спланировали заранее. Быстрей, чем он
считал возможным, он уже перелетел на тот берег и размахивал там
концом веревки, привязывая ее к дереву. Затем последовала еще одна
веревка для другого конца моста, затем ограждение, выполненное в виде
прочной сетки, поддерживающие веревки и основание моста из тонких
деревянных планок. К полудню они закончили, и безопасный мост,
полностью собранный висел на выбранном для него месте.
	Лестер Крамб первым перебрался на тот берег, за ним перешел его
отец, потом генерал. Боевых коней и вьючных лошадей для поклажи
переводили через мост по несколько за раз, потом переправили фургоны,
затем люди, которые оставались еще на стороне Рада, перебрались через
реку, идя по трое и четверо. Когда последний человек добрался до
противоположного берега, генерал посмотрел на мост и засиял, сказав с
очевидной гордостью и радостью:
	-  Хорошая работа, Сент-Хеленс.
	-  Очень.-  Что за нелепость: генерал хвалит его за то, что он
предложил то же самое, что генерал уже давно планировал сделать все
это время. Сент-Хеленс знал, что все это было лишь попыткой завоевать
его расположение и удержать его в узде, но это сработало. Он не
собирался причинять Бротнеру никакого беспокойства. Командир есть
командир, а этот командир кажется достаточно хорош.
	Над головой пролетела черная птица. Сент-Хеленс ожидал, что
мост охватит пламенем и он развалится на куски или река начнет
выходить из берегов. У него было какое-то не очень приятное ощущение,
что они делают как раз то, что от них и ожидала Мельба.
	-  Генерал, если мы оправимся по этой дороге до Прохода
Мертвеца, то там нас может ожидать засада.
	-  Какой у нас выбор?
	Сент-Хеленс стал размышлять. Ему не хотелось, чтобы они
проходили прямо перед Скалой Фокусника, но попытаться
проскользнуть по лесу может быть будет хуже для них. Возможно, если
ему придется отправиться вперед на разведку, он сможет обнаружить и
другие ловушки и помочь им закончить этот день удачно. Но все же ему
не понравилась мысль ни о том, чтобы лететь на низкой высоте и
получить еще одно ранение из арбалета, ни чтобы лететь на большой
высоте и встретить там еще один смерч. По меньшей мере, он мог бы
проверить, есть ли лучники на скалах Прохода Мертвеца, затем залететь
за Скалу Фокусника и посмотреть, нет ли там старой Мельбы. Он
растянул в ухмылке губы при мысли о возможности подобраться к ней
сзади, оставшись незамеченным. О том, как Мельба наблюдает за тем,
как войска появятся около прохода и готовит какую-то свою магическую
атаку, а он неожиданно набрасывается на нее сверху, как ястреб. Если
ему повезет, это, пожалуй, могло бы получиться.
	-  Я, э-э, верю, что путь по дороге является нашим единственным
возможным путем, генерал. Но мне бы хотелось попросить у вас
разрешения отправиться на разведку вперед. Если вы можете согласиться
на то, чтобы отложить ваш поход и согласны достигнуть прохода где-то
около захода солнца?..
	-  Я могу согласиться на это, Сент-Хеленс. Но зачем это нужно?
	-  Там тогда будет поменьше света. И старым глазам, быть может,
придется напрягаться, чтобы заметить нас.
	-  Вы что-то имеете в виду?
	-  Я имею в виду колдунью.
	-  Тебе потребуется помощь. Отправить кого-нибудь из людей с
тобой?
	-  Лучше я отправлюсь один, генерал. Я пойду один со своим
поясом левитации, и мечом, личным подарком Филиппа, короля
Аратекского.
	-  У тебя есть на уме что-то определенное? Какая-то стратегия, о
которой мне следует знать?
	-  Только то, что она касается Скалы Фокусника. Стервятники-
бузвалы гнездятся там тысячами. Я просто хотел бы убедиться, что там
нет конкретного стервятника. Если она там т-  Сент-Хеленс притронулся
к рукоятке своего меча.
	-  Я понимаю, Сент-Хеленс. Но, может быть, отряд лучников?..
	-  Я пойду один,-  резко сказал Сент-Хеленс.-  Это единственный
шанс, который у меня есть, чтобы добраться до нее незамеченным. Если
мне удастся помешать ее магии, то у ваших лучников, без всякого
сомнения найдутся подходящие мишени между проходом и столицей.-
Было ли это правильным? Будет ли армия Аратекса хотя бы выведена
навстречу им? Это была она, а вовсе не король Филипп, который
формально правил всей страной.-  Если она опередит нас со своей
магией, то нам предстоит, по меньшей мере, тяжелая битва.
	Генерал Бротнер кивнул.
	-  Удачи, Сент-Хеленс. Мы приурочим наш марш-бросок к
наступлению сумерек. Но, как и всегда, этот план был осложнен
несколькими случайными событиями. Вот почему Сент-Хеленс,
вынужденный пройти часть пути пешком из-за летающих повсюду
стервятников, которые вполне могли оказаться разведчиками Мельбы,
достиг края леса, расположенного под нависающей угрюмой Скалой
Фокусника, гораздо позже, чем он ожидал. Он постоянно бранился, но
продолжал ковылять вперед, несмотря на то, что его нога снова была вся
охвачена острой болью. В отчаянии он остановился, потому что тень
лежала, как огромное черное покрывало, наброшенное на весь проход и
там, как раз в пределах его видимости находились люди, лошади и
фургоны, которые, как он надеялся, должны были остаться далеко
позади.
	Затем, несмотря на все свое отчаяние, он заметил как случилось
что-то, что удивило его. Земля как раз под скалой, в тени скалы
затряслась, словно от поступи какого-то гиганта. Земля, на которой
находились лошади, люди и фургоны потрескалась, раскрылась широкой
щелью и поглотила войска, лошадей и фургоны огромными
безобразными глотками. Сверху вниз обрушилась глыба,
высвобожденная сотрясением самих скал. Грохот землетрясения и
рушащихся вниз камней все продолжался и продолжался. Вместе с ним
перемешались жалобные крики лошадей и погибающих людей.
	Именно таким образом в битве произошел перелом и не в их
сторону -  еще до того, как сама битва успела начаться. Все его самые
худшие опасения не только подтвердились, но и многократно
умножились. Он считал, что все, с чем им предстояло иметь дело -  это
вода и ветер. Что за неверный вывод!
	Там наверху и впрямь была Мельба и теперь она уничтожала их.


	Хелн проснулась с пронзительным криком и села в кровати:
	-  Келвин! Келвин, о, Келвин!
	-  Тсс, это всего-навсего сон,-  сказала ей Джон. Глаза Хелн
остекленели; это был самый худший кошмар, из тех, что ей снились в
этом дворце.
	-  О, Джон! -  Руки Хелн обвились вокруг ее шеи. Джон находила
это одновременно и лестным для себя и в то же время была несколько
смущена этим, хотя она не могла бы сказать, почему. Хелн была такой
отважной, когда она носила перчатки Келвина, а теперь перчатки ждали
здесь его возвращения. Иногда Джон спрашивала себя, не поможет ли
Хелн прекратить эти ночные кошмары, если она снова будет их носить.
	-  Он снова сражался, сражался в армии. И, и лица -  один из них
выглядел в точности как тот охранник на Базаре Девушек, который,
которыйт
	-  Тсс, это всего лишь сон. Этот человек мертв, он убит братом
другой девушки. Лестер видел это, и я знаю, что он не станет лгать.
	-  Но только не во сне, Джон. Только не во сне! Он был жив. Он
был жив, и он сражался.
	-  Вполне естественно, что тебе снится, как Келвин сражается с
ним. В конце концов, именно этот жестокий человек тебя изнасиловал.
	-  Но он сражался не против него! -  Глаза Хелн были широко
раскрыты.-  Сражался вместе с ним! Они двое, в одинаковой форме и
борющиеся рядом, бок о бок. И они сражаются с чудовищами, Джон, и
вот-вот погибнут!


Глава 28
БИТВА

	Рауфорт, король Хада, стоял на краю тренировочного поля и с
недовольным видом наблюдал за дюжиной лопоухих в ярко-красной
форме. Такие коренастые и широкие, такие безобразные и все же
вероятно будут представлять для него большую ценность. Они не
выглядели солдатами, но он и не думал, что они смогут стать на них
похожими. На что они были похожи, так это на лопоухих в специально
сшитых для них военных мундирах Хада.
	-  А сейчас, о, король,-  говорил ему Херциг,-  ты должен увидеть,
как они учатся ездить верхом.
	Рауфорт позволил себе вздохнуть. Херциг оказался неожиданно
упрямым и все время настаивал на том, чтобы выбранные им двенадцать
бойцов носили мундиры Хада. Это потребовало вынесения специальных
приказаний и индивидуального портняжного мастерства, чтобы
подогнать мундиры под необычные пропорции тел лопоухих. Какая
ненужная задержка! Теперь им потребовалось научиться ездить верхом!
Это подразумевает необходимость использования специальных седел с
укороченными стременами и долгое, болезненно долгое время их
обучения. Он надеялся, что его наставник по кавалерийскому делу
сможет проделать эту работу до того, как эти ужасные войска в зеленых
мундирах проделают весь путь до столицы. Первоначально это был
вовсе не его план, но в нем имелся определенный смысл: кавалерия,
составленная из лопоухих в мундирах Хада сможет оказаться куда более
эффективной, чем несколько неподвижных лопоухих, поджидающих
приближения противника, чтобы войти в контакт с их взглядом. Верхом
на лошадях эти необычные солдаты смогут подскакать прямо к вождям
восстания, парализовать их взглядом и убить на месте. Тогда не будет
особой нужды в казнях после войны. Лопоухие смогут истребить и
казнить на месте целую армию, не вылезая из седел. Когда они вступали
в действие, то неважно, что происходило раньше, но победа была им
обеспечена.
	Браунлиф, наставник по кавалерийскому делу, вышел из конюшни,
ведя за собой на поводу кобылу. На широкой спине кобылы виднелось
специальное маленькое седло, она возвышалась над головами своих
потенциальных наездников. Когда ее подвели поближе, она начала
ржать и брыкаться, как необъезженная лошадь.
	Король Рауфорт посмотрел на наставника, на лошадь и на
новобранцев и весьма удивился. Рядом с ним Херциг скомандовал:
	-  Данзар, вперед!
	Один из облаченных в форму лопоухих вышел из строя,
демонстрируя весь воинский стиль своей коротконогой расы, лишенной
всякой грации. Лопоухий посмотрел на кобылу, которая теперь изо всех
сил старалась вырваться из рук того, кто ее держал.
	Лошадь застыла на месте. Данзар подковылял поближе, взобрался
по веревочной лестнице, свисавшей с седла, устроился в чашеобразной
впадине и взялся за поводья.
	-  Данзар, освободи ее! -  скомандовал Херциг. Неожиданно
кобыла попятилась назад, опустилась на передние ноги и взбрыкнула.
Данзар вылетел из седла, выпустив из рук поводья. В страхе Рауфорт
следил за тем, как крошечное тело вознеслось вверх на такую высоту,
которая граничила с волшебством. Затем стало опускаться: все ниже,
ниже и ниже, падая как камень. Бах! Плюх!
	К удивлению короля пыль едва успела осесть вокруг маленького
тельца, когда оно уже поднялось на ноги. Лопоухий был совершенно
невредим! Он сфокусировал свои огромные глаза на кобылице и та
повернув голову и закатив глаза, снова, как и раньше оказалась
пойманной.
	Данзар снова подковылял поближе к лошади, вкарабкался по
короткой веревочной лесенке и снова уселся в седло. И снова взлетел на
воздух.
	-  Как долго может это продолжаться? -  Рауфорт предпочел скорее
спросить об этом Херцига, чем своего кавалерийского наставника.
	-  Пока Данзар не научится контролировать ее.
	-  А когда это случится?
	-  Это займет ровно столько времени, сколько на это потребуется.
Лошади бывают упрямыми, вот почему никто из змеиного народа сейчас
не ездит верхом.
	-  Поэтому эти будут первыми? Самыми первыми за всю историю?
	-  Да, первыми за всю историю, для конкретного вида животных.
Первые из всего змеиного народа, которые когда-либо смогли покорить
лошадей.-  Но тон Херцига показывал, что он не считал этот факт таким
уж примечательным. Очевидно он ожидал, что лопоухим удастся
преуспеть в этом деле; это был всего лишь вопрос времени. Херциг не
казался озабоченным по поводу быстро уменьшающегося времени,
которое оставил им король. Кто бы подумал, что эти голодранцы-
революционеры смогут нанять столь хорошо снаряженную и обученную
армию?! Где они достали деньги?
	-  Только двенадцать,-  подумал король Рауфорт.-  Их только
двенадцать, но учитывая их силу и могущество, это достаточно большое
число. Да, конечно лопоухие, еще даже в большей степени, чем его такая
превосходная армия помогут удержать и расширить границы его
королевства. Как только с революцией будет покончено, он будет пытать
ее уцелевших предводителей, пока они не откроют ему источник своего
таинственного богатства. Затем он превратит этот источник в свой
собственный.
	Там, на тренировочной площадке, Данзар снова дико цеплялся за
гриву двумя руками, влезая в седло и вылетая над их головами в синее,
покрытое легкими облачками небо. Это могло бы показаться комичным,
если бы не было таким серьезным.
	Как Келвин и опасался, это была одна сплошная непрерывная
битва. Да, его люди сражались достаточно хорошо, и его перчатки
знали, что им надлежит делать, и у них было множество добровольцев,
приходящих к ним даже в разгаре сражений. Но война есть война и на
войне, как на войне, и после того, как он пролил кровь возможно уже
двадцатого своего противника, Келвин с удовольствием бы отказался от
боя, перестал бы воевать и сложил оружие.
	-  Стоит ли наше дело этого? -  задавал он себе вопрос, глядя как из
его последнего противника вываливаются наружу внутренности.-  Стоят
ли этого даже жизни его отца и брата, а также свобода всей этой страны?
	Он увидел, как человек опрокинулся навзничь с перекосившимся
от ужаса лицом и упал под копыта боевых коней. Может быть этот
неприятельский солдат тоже был чьим-то отцом или братом; может
быть, он просто зарабатывал деньги, чтобы поддержать свою семью?
При такой ужасной цене за все, разве было заметно, что что-то меняется?
Но все же, правда, есть ли у него шанс? Какие шансы у всех из них, кроме
того, как продолжать биться?
	День следовал за днем, и наемники из Шрода бились за Хад, как за
свою собственную страну. Никому не был по душе диктатор,
стремящийся к мировому господству; даже самые близкие и доверенные
люди Рауфорта кажется втайне ненавидели его. Но люди шли за
диктаторами, желая поживиться добычей, которую давали им
завоевания. Был ли такой грабеж логически обусловлен, если учесть, что
сражающиеся друг с другом армии проделают то же самое с семьями
самих захватчиков, Келвин не мог сказать; он знал только, что ему очень
хочется не участвовать в этом.
	Солдаты королевской армии Хада были, по меньшей мере, такие
же хорошие бойцы, как и солдаты из армии освобождения Хада;
фактически обе стороны были удивительно хорошо вооружены. Келвин
был рад, что в этой битве командовали офицеры Шрода, а не он. Но они
все равно спрашивали у него совета и смотрели на него, как на героя и
супермена, так же как и все войска. Имея удачу и свои магические
перчатки, устало размышлял он, он и впрямь мог выстоять в битве и
победить самых сильных бойцов.
	Только одно беспокоило его, и это было то, что нигде не
появлялись лопоухие. Если они покажутся как союзники Рауфорта, то он
надеялся, что то оружие, которое он носил с собой пристегнутым к бедру
придет ему на помощь, также как и там, на территории змеев. Но до тех
пор, пока они не появились, если они появятся вообще, оружие Мувара
было только большим дополнительным весом на его поясе, к которому
был пристегнут еще и меч.
	-  Когда они собираются их использовать? -  спросил у него
Бисквит однажды вечером, как будто бы он знал это.
	Келвин покачал головой.
	-  Это беспокоит меня точно так же, как и всех остальных. Может
быть он держит их в резерве.
	-  А может быть, одно простое понимание того, что у нас есть это
оружие, заставляет их пока держаться в стороне,-  сказал отважный Жак.
В эти дни, в своем зеленом офицерском мундире он был совсем не похож
на вожака бандитов. Не казался он и человеком, чьим основным
интересом была кража шкур серебряных змеев у лопоухих. Все они
кажутся изменившимися,-  подумал Келвин. Учитывая, кто такие эти
бандиты, все это было к лучшему.
	Битва при Шагморе началась и закончилась, и это была почти
такая же крупная и потенциально разрушительная битва, как и битва при
Скагморе в его родном измерении. Вероятно им помогли рассказы
Келвина о битве при Скагморе, так же, как помогали и его воспоминания
о других аналогичных сражениях, правда надлежащим образом
модифицированные. Жак и его соратники внимательно наблюдали за
ним, и он не был на этот раз захвачен в плен, как был пленен, признался
он, в битве при Скагморе. Он думал о том, что здесь, конечно же,
должны появиться лопоухие, потому что такое место было поворотным
пунктом в истории Рада и может оказаться точно таким же и в истории
Хада. Шагмор, так же как и Скагмор в его родном мире, находился
примерно в одном дне верховой езды от столицы страны.
	Вот каким образом оказалось, что они сражались в ожесточенном
генеральном сражении у стен самой столицы и начали понемногу
выигрывать ее, еще не увидев ни разу таинственных союзников
Рауфорта. Им начало казаться, что лопоухие вообще не собирались
появляться и то, что сам дворец легко будет взят армией освобождения.
Келвин продолжал сражаться, доверяя своим перчаткам и, постепенно,
по мере того, как повсюду рядом с ним гибли люди, он прекратил думать
о лопоухих и об оружии Мувара, которое было у него при себе. Но где-то
в глубине его сознания все-таки затаился сигнал тревоги, но его было
трудно услышать, когда все его внимание занимало непосредственно
сражение.
	Люди с вилами и досками были в самой гуще сражения, некоторые
скакали на крестьянских лошадях, а другие сражались пешими.
Крестьяне с соседних ферм присоединялись к ним, чтобы помочь Армии
Освобождения захватить дворец. Келвину больно было смотреть, как в
ряды сражающихся встают безоружные мужчины и юноши, которым до
этих пор никогда не приходилось воевать. Как следствие этого многие из
них часто погибали ужасной мучительной смертью. Лучше поздно, чем
никогда, говорили некоторые из них, и он удивлялся им, видя, как их
калечили и убивали. И все же именно крестьянские руки стаскивали
гордых роялистов в красных мундирах с седел их боевых коней, а ножи,
топоры и дубинки несли им гибель, также как и сверкающие в схватке
мечи и звенящие луки Армии Освобождения. Они сражались и
сражались, день становился все более обильно омыт кровью.
	К полудню, когда солнце палило особенно нещадно, а усталость
висела, словно удушающее покрывало, отягощая мускулы, правящие
лошадьми и приводящие в движение мечи, они добрались до самых
ворот дворца. И все еще никаких следов лопоухих, подумал Келвин, и
сигнал тревоги снова прозвенел у него в мозгу. Победа почти что за
нимит
	Неожиданно ворота рухнули, со страшным, подобным грому,
грохотом. Они упали наружу, под натиском людей в красных мундирах.
Дюжина боевых коней вырвалась откуда-то с территории дворца. На
каждой лошади сидел всадник: коренастый и безобразный, с огромными
оттопыренными ушами. Лопоухие в военной форме! Лопоухие верхом на
лошадях!
	У них не было времени отреагировать. Люди в зеленой форме
застыли под взглядами лопоухих. Люди в красных мундирах застыли
тоже, но они не были мишенью для свирепых молодых лопоухих с
мечами. Эти мечи рубили и поражали только людей в зеленой форме, и
они оседали на землю и умирали без сопротивления.
	Оказавшийся с боку от центра событий Келвин сражался, чтобы
подобраться поближе. Странно, но перчатки не помогали ему. Они стали
горячими на его руках, и это снова напомнило ему, что это означает
опасность. Что ж, опасность здесь действительно была, но при
определенной удаче он и его перчатки смогут остановить ее. Он
потянулся за оружием Мувара, которое было пристегнуто к его поясу.
	Его пальцы, заключенные в перчатки, ничего не нащупали там, где
должно было находиться оружие. Кобура с оружием была оторвана от
его пояса и исчезла. Он оказался в критический момент без жизненно
важного оружия!
	Прямо перед Келвином на седле приподнимался лопоухий, его
огромный, не по росту меч, был занесен для удара, глаза горели. Эти
глаза удерживали Келвина и его боевого коня!
	Лопоухий собирался разрубить его надвое, и он ничего не мог с
этим поделать. Перчатки на его руках были очень-очень горячими. Как
будто бы он и сам не видел эту опасность!


Глава 29
ПОБЕДА

	Зотанас отвернулся от высокого окна, откуда он наблюдал за
ходом сражения. Король так плохо распорядился своими боевыми
действиями, что каждый солдат и охранник должны были защищать
дворец снаружи. Слуги убежали -  или, может быть, что было более
вероятно, ускользнули прочь, чтобы присоединиться к Армии Борцов за
Свободу. Дворец был совершенно пуст. Если лопоухим удастся
переломить ход сражения, как на это и надеялся король, все они быстро
вернутся служить на свои прежние места, как и раньше, иначет
	Что-то происходило такое, о чем ему следовало знать, его магия
могла сообщить ему это. Зотанас осторожно спустился вниз по винтовой
лестнице в сам дворец и медленно пробрался мимо сверкающих
безделушек и произведений искусства, которые занимали так много
места. Если бы только достоинства короля соответствовали тем
произведениям искусства, которые он собирал. Зотанас подошел к статуе
прежнего и лучшего короля и остановился за ней, на некоторое время
спрятанный от посторонних глаз. Как раз с другой стороны этой статуи
король сейчас бранил дочь Зотанаса, королеву.
	-  Пытаться освободить пленников один раз уже само по себе было
достаточно плохо, но пытаться проделать это дважды! И наряду с этим
идиотские солдаты, проигрывающие сражение за сражением, и эти
лопоухие, отказывающие помочь до самого последнего момента! Что
было у тебя на уме, женщина?!
	-  Ты не должен делать то, что ты поклялся сделать, муж мой! -
отвечала она.-  Ты не должен уничтожать их! Твои враги уже у самых
ворот дворца!
	-  Да, женушка, да, но им меня не победить! Это я их уничтожу!
Лопоухие все откладывали вмешательство и я не мог их заставить, но как
только они кинут свой взгляд на врага, все будет кончено. Ты знаешь
это; ты ведь всегда это знала. Тогда в чем же дело?
	Занаан начала плакать, как маленькая девочка.
	-  О, муж мой, они добрые и хорошие, а ты злой и плохой. Если
Армия Освобождения проиграет в этой битве, тебя некому будет
сдерживать. Ты пойдешь войной на другие королевства и захватишь их с
помощью своих магических союзников. Ты завоюешь весь этот мир и
будешь пытаться подчинить себе другие миры. Если чужеземцы
останутся в живых, ты заставишь их взять тебя с собой в их собственный
мир, или показать тебе, как туда добраться.
	-  Да.-  Это слово было произнесено мрачным тоном, очевидно
через стиснутые зубы. Король жил ради власти и могущества! -  И ты
будешь инструментом в принуждении их к сотрудничеству, потому что
молодой смотрит на тебя, почти что, как на свою мать, а старший видит
в тебе почти что свою возлюбленную. Если ты пообещаешь им обоим то,
что их чаяния сбудутся в обмен на их лояльность мне, они
капитулируют.
	-  Нет! -  вскричала она в ужасе.-  Этого не может быть!
	-  Но это верно! Я заставил своих слуг подслушать их разговоры из
укромного места. Я подозревал нечто в этом роде, и теперь, благодаря
твоему визиту туда, это подтвердилось. После того, как они тебя
увидели, все это выплыло наружу. Так что у тебя есть силы сделать все,
как я хочу, согласно моей воле, женщина, и ты сделаешь это.
	-  Нет! -  в отчаянии повторила она, ее убежденность в этом была
достаточно сильна.
	-  Да! -  Зотанас вздрогнул, поскольку вслед за этим словом
немедленно последовал звук удара и падения рухнувшего на пол тела.
	-  Ой! -  В голосе королевы явственно звучал шок, боль и страх.
Было очевидно, что она никогда не могла представить себе такой
порочности и жестокости, даже со стороны короля.
	Зотанас поспешно выступил из-за статуи. Занаан сидела на
комнатном коврике, разложенном около трона, ее рыжие волосы были
растрепаны в беспорядке вокруг прекрасного лица, зеленые глаза,
казалось, горели искрами. Рауфорт стоял над ней, сжимая кулаки. Он
поднял ногу, желая лягнуть ее. Король, несмотря на всю свою показную
уверенность в победе, был очевидно сильно напуган; он обращался к
ребяческому проявлению силы и жестокости.
	-  Потому что если ты не сделаешь этого,-  говорил король,-  ты
убедишь их своими страданиями, такими, которых ты не сможешь
вынести. Ты принесешь им великое удовольствие нестерпимой боли; я
устрою и то и другое. Но моя воля должна быть исполнена!
	Его голова дернулась, когда в поле зрения появился Зотанас. Глаза
короля горели почти так же ярко, как и глаза королевы.
	-  Что тебе нужно, Зотанас? Ты хочешь использовать свою магию
ради меня?
	-  Да.-  Именно это он так долго и хотел сделать.
	-  Да? Немного поздновато, не правда ли? Когда враг стоит у
самых ворот дворца?
	-  Да, ваше величество. Но теперь, когда вы проигралит
	-  Проиграл? О чем это ты говоришь, ты, старый неуклюжий
идиот? -  Рауфорт опустил свою ногу на пол, не ударив королеву.-
Проиграл? Я выиграл, я победил!
	-  Неужели, ваше величество? Я предлагаю вам выйти на балкон
или подняться ко мне на башню, где хорошо виден ход сражения.
	Рауфорт побелел до самых кончиков своих седеющих волос.
	-  Мои лопоухие, как они?
	-  Чужеземцы из другого мира имеют с собой оружие. Оружие
Мувара. Змеиный взгляд отскакивает от него так, как меч отскакивает от
щита. Против него змеиный народ беспомощен.
	-  Нет! Нет, ты лжешь! Ты все это придумываешь!
	-  Неужели, ваше величество? Я предлагаю вам пойти и посмотреть
самому.
	-  Да, да, я должен это видеть. Ят-  Рауфорт бежал по лестнице так
быстро, как только мог.
	-  Отец.-  Его дочь тихо заговорила от двери.-  Ты сказал, что
поможешь ему? Воспользуешься своей магией ради него?
	-  Да, воспользуюсь своей магией. Я использую ее, чтобы дать ему
ту помощь, в какой он нуждается -  для того, чтобы сдаться.
	-  Тогда -  тогда ты и впрямь обладаешь магией?
	-  Для всяких мелочей, дочь моя. Для всяких мелочей, как я часто
говорил тебе. Улыбаясь своей самой осторожной улыбкой, Зотанас
поднял ладони к глазам и поднес их поближе, пока не загородил себе
весь свет. Как следует сконцентрировавшись, он пробормотал слова,
которые он так давно выучил, слова, помогающие при передачах.
Непрошеное и не очень-то желанное в его сконцентрировавшееся
внимание неожиданно вторглось чье-то лицо, это было лицо Ползампа,
спасшего его от ужасной участи и одарившего бессмертием. Ползамп
Беспокойный, Ползамп Добрый и Справедливый. Ползамп, бывший
некогда правителем его народа до своей трансформации. Ползамп,
рожденный от связи смертного волшебника и представительницы
змеиного народа, чем-то напоминающей Герту. Ползамп, его
собственный и очень необычный отец.
	-  Сконцентрируйся: пустота, пустота, пустота. Не могу видеть, не
могу видеть, не могу видеть. Пустота, пустота, пустота. Как в самом
дальнем космосе, ничего.
	Его глаза были плотно закрыты. Теперь он мог видеть, как
Рауфорт выглядывает из знакомого окна башни. Как он пристально
смотрит вниз на землю, на водоворот из людей и лошадей, на облака
пыли, на резню у ворот и за ними.
	Откуда-то сверху над их головами раздался вопль.
	-  Я не вижу! Я ничего не вижу! -  Этот вопль принадлежал
Рауфорту. Через секунду он сменился грохотом и продолжительными
гулкими ударами.-  Ой, ой, ой,-  кричал и вопил его величество, его
раздираемое болью тело, наконец, достигло подножия невидимой
винтовой лестницы.-  Я не вижу, Зотанас! Ты официальный волшебник и
чародей нашего королевства -  помоги же мне!
	-  Хад должен сдаться победителю,-  сказал Зотанас, используя
интонации мудрости.-  После этого твое зрение будет возвращено тебе.
	-  НЕТ! -  В его голосе звучало крайнее возмущение.-  Никогда,
Рауфорт будет сражаться всегда! Рауфорт будет сражаться даже будучи
слепым!
	-  Вы уверены, ваше величество? Здешняя магия очень сильна.
Будет неприятно снова увидеть лицо, искаженное мукой, или
раздираемую страданиями душу. Выкиньте сейчас белый флаг и вы снова
сможете видеть, и это обернется радостью для вас, а не страданиями.
	-  Это ты! Это ты всему виной! Я никогда не сдамся! Никогда!
СТРАЖА!
	Прислушиваясь к звукам бегущих ног, Зотанас держал свои глаза
крепко закрытыми, а руки на месте. Поскольку ровно столько времени,
пока он не мог ничего видеть, ничего не видел и король. Он знал это; а
король нет.
	-  Помогите! Помогите мне! -  кричал король.-  Бротмар, это ты? Я
ничего не вижу, Бротмар, старый друг. Это магия -  против меня
использована магия.
	Бротмар? Естественно, этот головорез сумел ускользнуть от того,
чтобы оказаться направленным в ожесточенную битву снаружи! Но
Зотанас подозревал, что в данный момент от этого человека королю не
дождаться особенной помощи и утешения. Бротмар был мерзавцем,
который казалось, существовал только для того, чтобы мучить
беспомощных, а теперь беспомощным был сам король.
	-  Ты не можешь видеть? -  донесся до него голос Бротмара.-  Какая
жалость, когда для тебя здесь есть так много приятных зрелищ. Там,
снаружи, человек смотрит на свои собственные дымящиеся
внутренности, а лопоухий замахивается и опускает меч, разрубив другого
человека и вверх вздымается фонтан крови. Вам бы весьма понравились
все эти сцены, ваше величество.-  Очевидно Бротмар перестал
сдерживать свою наглость, но сейчас это едва ли имело значение.
	-  Ох! Ты наступил мне на руку! Найди этого старого дурака,
который живет со мной во дворце! Заставь его прекратить все, чем бы он
там не занимался! Останови его! Убей его и королеву!
	-  Хм, это достаточно быстро прекратит все магические чары, если
охранник повинуется королю. Спрячь нас, дочь моя,-  прошептал
Зотанас.-  Это должно быть закончено, иначет
	Он почувствовал, как руки королевы направляют его в более
безопасное место. Он держал свои руки прочно на том же самом месте,
сохраняя этим свою слепоту и слепоту короля. Как быстро все это
вырождалось в комедию злобы и порока, пока империя короля рушилась
на куски до того, как она могла образоваться. Теперь кругом было полно
воров. Но ему было необходимо сохранять слепоту короля, пока все это
продолжалось.
	-  Ты глупец, ты проиграл -  до него снова донесся голос
Бротмара.-  Эти Бойцы за Освобождение выиграли войну. Наемники
сделали это -  те, которых они купили своим серебром.
	-  Нет! Нет! Нет! Ох, какая боль, Бротмар! Ты намеренно наступил
на меня!
	-  Какой ты чувствительный, плаксивое брюхо. Может быть, тебе
требуется дать хорошего пинка?..-  Бротмар, несомненно, выполнял то,
что говорил.
	-  ААААЙ! Стоп, стоп, стоп! Это же твой король, Бротмар! Твой
король! Я думал, что ты любишь меня! Я думал, что мы с тобой друзья!
	-  Вы были не правы, Ваше Невежество.
	-  НЕТ! НЕТ! НЕТ! ААААЙ! -  Именно эти звуки и вызывали у
королевы ее ночные кошмары. Только теперь их источником был не
какой-нибудь несчастный узник или воображаемый враг королевства,
которого методично избивал Бротмар, это был сам король. Зотанас
узнал, что в нем тоже есть немного зла, когда заколебался, чтобы
остановить эту пытку. Но может быть, она достаточно далеко зашла? Он
неохотно опустил руки и открыл глаза.
	-  Я МОГУ ВИДЕТЬ! -  закричал король.-  Я вижу, Бротмар, я
вижу! Ты понимаешь, что это означает? Я снова владею ситуацией и без
помощи этого чародея! Найди его, останови его!
	-  Кого остановить, от чего остановить,-  лениво осведомился
Бротмар. Он очевидно слишком далеко зашел в своем садизме, чтобы
поворачивать обратно.-  Остановить меня от того, чтобы я больше не
делал этого с вами?
	-  ААААЙ! Стой!
	Зотанас пересек тронный и обеденный залы и подошел к тому
месту, где Бротмар методично избивал короля. Очевидно было то, что
когда королю недостало его могущества, с преданностью охранника к
нему было покончено.
	Зотанас сказал очень тихо:
	-  Бротмар, не очень разумно будет убивать его. Он нужен нам,
чтобы мы могли сдаться.
	Рауфорт повернул свое окровавленное исцарапанное лицо и указал
на него трясущимся пальцем:
	-  УБЕЙ ЕГО! Убей его, Бротмар! Я приказываю тебе. Убей его!
Бротмар осклабился, игнорируя его величество.-  Ты говоришь о том,
что ему надо сдаться? Спустив флаг вон с той башни?
	-  Да. Так обычно и делается во время капитуляции. Ты можешь
отнести его туда вверх по лестнице? Вложи веревку от флага в его руку,
так чтобы он мог сам его спустить.
	Казалось, что Бротмар в замешательстве.
	-  Зачем?
	-  Для того чтобы жить. Или, по крайней мере, чтобы не
подвергаться пыткам. Того, кто сделает это, обязательно наградят.
	-  Наградят? -  В голосе Бротмара одновременно слышалось и
недоверие и нетерпение. Ему понравилось упоминание о награде, но он
не совсем понимал, куда же клонит Зотанас.
	-  Получит в награду жизнь. Вместо того чтобы подвергнуться
казни.
	-  Ат-  Теперь, по крайней мере, все прояснилось: на карту могла
быть поставлена его собственная жизнь.
	-  Ну же? -  Бротмар склонился над королем, чтобы поднять его.
	Король дерзко и метко лягнул его прямо в лицо так, что от этого
удара заструилась кровь и вылетели сломанные зубы.
	Зотанас вздохнул. Ему следовало это предвидеть, хотя Бротмар и
не видел того, что король напоминал раненого зверя, опасного даже
тогда, когда казался беспомощным на вид.
	Бротмар сплюнул кровь и выбитые зубы, у него был весьма
удивленный вид. Через мгновение в его глазах загорится огонь убийства.
Он был не очень-то привлекательным на вид человеком и с избытком
компенсировал это своей злобой и порочностью.
	-  Так не пойдет,-  громко сказал Зотанас. Он снова закрыл свои
собственные глаза, заслонил их ладонями и мысленно
сконцентрировался. На этот раз ему было легче. Чернота, чернота,
черный, слепой. Перемещение.
	-  Я не вижу! Я не вижу! -  завопил Рауфорт.-  Бротмар, ты должен
мне помочь! Ты -  что ты делаешь!
	-  Забери его наверх, Бротмар, и проследи за тем, чтобы он
капитулировал,-  сказал Зотанас.-  Для человека с твоей силой, это не
должно быть тяжелым.
	-  П-пожалуйста,-  добавила королева, глубоко страдая душой. И
хотя Зотанас так усиленно концентрировался на темноте, он услышал,
как Рауфорт вскрикнул, когда Бротмар поднимал его. Затем Бротмар
тяжело ступая и топая, понес короля в башню, а затем и на крышу.
	Бларс Бларснер, который в лучшие времена был борцом и
боксером-любителем, сражался своим проклятым мечом, который,
казалось, все время выходил у него из-под контроля, и прилагал все силы
к тому, чтобы остаться живым. Он прикончил роялиста неожиданным
удачным ударом меча и посмотрел в поисках просвета между
мечущимися в панике лошадьми и сражающимися людьми. Перед ним
маячила спина пришельца из иных миров, известного как Келвин. Как
обычно, герой из другого мира сражался сразу с тремя роялистами с
помощью своего меча и щита, с ними обоими он управлялся блестяще.
Он отрубил руку роялисту, оказавшемуся прямо перед ним, занес руку с
мечом назад и полоснул им по глазам человека слева от него. Казалось,
он почти не смотрит на своих противников, все выглядело так, как будто
бы он точно знал, где находятся его враги и не прибегая к помощи
зрения. Между тем, человек с мечом, находившийся справа от него,
сделал выпад, но этот удар не коснулся его, а лишь перерезал кожаный
ремешок, на котором на бедре Келвина висело оружие Мувара.
	Оружие Мувара! Оно упало! Оно лежало там внизу в пыли!
	Пока Бларс протирал глаза от пота и пыли, Келвин уже прикончил
третьего из атакующих точным ударом меча. Но там впереди, перед
воротами, уже расчищали проход. Раздалось звяканье, поднялось облако
пыли, которое скрыло от него даже Келвина. Там что-то происходило!
	У Бларса не было времени на то, чтобы размышлять. Ему
необходимо было добраться до оружия Мувара, пока он еще мог это
сделать и передать его Келвину. Без него Келвин не мог продолжать
побеждать дальше и никто из них тоже не смог бы.
	-  Если конечно,-  неожиданно подумал он,-  он не сможет сам
воспользоваться этим оружием.
	С грубой силой, резким рывком Бларс направил свою лошадь туда,
где только что был Келвин. Там все еще оставался один из роялистов, в
ужасе уставившийся на обрубок своей руки, из которого фонтаном била
кровь. Бларс с неохотой прикончил его и переключил внимание на то,
что находилось под копытами его коня.
	Сначала он не увидел его, а затем разглядел, оно лежало недалеко
от мертвого роялиста и лошадью без всадника, которая жалобно ржала,
когда из нее вываливались внутренности. Он протянул руку, схватил это
оружие и поднял с земли.
	Бларс обескуражено уставился на то, что было у него в руках. Он
направил лошадь подальше от центра битвы и впервые внимательно
осмотрел это оружие. Он так много слышал о нем, но еще никогда не
видел его в действии, только очень приблизительно. Оно имело ствол,
выполненный в виде колокола, который надо было направлять на то, что
требовалось атаковать. Та часть, которая вкладывалась в руку, была
похожа на рукоятку самого небольшого арбалета -  того вида, который
используется главным образом для игр и обучения стрельбе детей. Туда
было встроено странное устройство, напоминающее циферблат, оно
имело две странные отметки и небольшую стрелку, указывающую на
верхнюю отметку. Бларс рассеянно перевел стрелку на нижнюю отметку.
	-  Лопоухие! Лопоухие! Лопт-  донесся до него чей-то крик.
Понимая, что происходят важные события, а он теряет впустую время,
он направил свою лошадь вперед в пылевое облако. Теперь он мог
разобрать фигуру Келвина, который сидел тихо и неподвижно на своем
боевом коне. Прямо на него во весь опор скакала, стоящая на маленьком
седле на спине гигантского боевого коня маленькая фигурка с
занесенным мечом. Лопоухий! Собирающийся убить Келвина!
	Бларс едва помнил о том, как он нажал спусковой крючок, нацелив
свое оружие на лопоухого. Все что он почувствовал, это то, как оно
слегка зашипело и чуть подпрыгнуло у него в руке. Казалось, что из его
ствола-колокола ничего не вышло наружу, кроме нескольких очень
ярких искр.
	Произошла осечка? Нет, кажется оно все-таки что-то сделало. Он
почувствовал легкую отдачу, увидел искру. Но неужели это было все?
	Но пока он смотрел, как лопоухий опускает свой меч, он увидел,
как Келвину удалось спасти себя и свою лошадь каким-то
поразительным маневром. Бойцы за Свободу, которые неподвижно
застыли в пылевом облаке, возобновили свои движения. Снова все
кругом задвигалось, хотя еще мгновение назад никто не двигался, кроме
лопоухих.
	Бларс посмотрел на оружие в своей руке. Должно быть, оно
подействовало! Он чувствовал себя так, как будто ему удалось сделать
что-то важное и мысленно произнес благодарственную молитву Мувару.
Он понятия не имел о том, как действовало это оружие, но кажется
именно оно снова вернуло к жизни армию Борцов за Освобождение.
	Лопоухие все еще сражались, но им приходилось бороться уже не с
неподвижными противниками. Он не знал, как может быть так, что
оружие может возвращать людей к жизни, вместо того, чтобы убивать
их. Конечно же, это все было не для него и как следует сосредоточившись
на том, что ему необходимо сделать, он направил свою лошадь, обходя
стычки там, где это возможно и постоянно пробираясь все ближе к
Келвину. Когда он доберется до героя, то вложит оружие в его руки,
туда, где оно и должно быть.
	Движение перчатки так удивило Келвина, как никогда раньше.
Она рванулась вверх, схватилась за быстро опускающийся меч и вырвала
его из рук лопоухого. Тот потерял равновесие, вывалился из седла и упал
под сокрушающие копыта боевого коня. Откуда-то снизу раздался его
предсмертный выкрик, который позднее добавится к будущим кошмарам
Келвина.
	Он с усилием оторвал глаза от ужасного вида маленького
раздавленного личика. Чтобы сделать это, ему пришлось повернуть
голову.
	Он мог двигаться! Заклятье неподвижности исчезло! Он мог
двигать руками, кистями рук, ногами и ступнями. Лошадь тоже начала
двигаться. Зашевелились все -  каждый человек и каждая лошадь. Все
Бойцы за Свободу, Роялисты и их лошади -  перестали быть
парализованными. Все двигались так, как и было положено,
естественным и непринужденным образом. Что же случилось? Какая
магия пришла им на спасение и остановила заклятие лопоухих?
	-  Эй, капитан, вы потеряли это.-  Большой смуглый Борец за
Свободу протягивал ему оружие Мувара и, обращаясь к нему, он
использовал то звание, которое было присвоено Келвину. Что-то в лице
этого человека тут же встревожило его. В крайнем волнении он понял,
что это был почти точный дубликат, двойник того остроухого
охранника на печально известном Базаре Девушек во Франклине,
который изнасиловал Хелн. Келвин видел, как насильник погиб от руки
одного из его рыцарей, брат одной из других девушек, находившихся
там, прикончил его. В то время Келвин одновременно и благодарил
богов, что это не он нанес ему смертельный удар и сожалел, что это
сделал не он. И вот теперь перед ним снова тот человек или его двойник
в этом измерении, живой, не окровавленный и круглоухий. И он
протягивает ему их единственную слабую надежду на победу в этой
битве. Этот человек, почти такой же по внешности как тот, который
изнасиловал жену Келвина.
	-  Ят потерял это, а ты этот использовал?
	-  Я видел, как один из этих троих последних солдат, с кем вы
сражались, отсек ваш пояс своим мечом. Ваша лошадь после этого
рванула вперед, а потом ворота упали и появились лопоухие. Я поднял
это оружие для вас, потому что я знал, что оно вам понадобится. И оно
было у меня в руках, но вы тогда застыли на месте, поэтому я попытался
воспользоваться им самостоятельно -  а сейчас, когда с вами все в
порядке, я принес его вам. Я не знаю, что я сделал с его помощью, но,
как мне кажется, эта штука каким-то образом сработала. Это вы герой, а
не я; вы знаете, как им пользоваться. Ят
	Келвин взял оружие из руки крупного, рослого человека. Ему
необходимо было что-то сказать, и он постарался сказать именно то, что
было нужно.
	-  Это ты герой. Ты, а не я. Спасибо тебе за то, что ты меня спас и
возвратил оружие, которое мне надлежало беречь, не жалея собственной
жизни.
	-  Это ты герой,-  повторил Келвин мысленно.-  Ты тот, кто в
другом мире был человеком, который безрассудно разрушал и причинял
вред. Только это все равно был не ты, а другой человек, который во всем,
кроме своего характера был похож на тебя. Что же это за вселенная, в
которой двое людей, которые так сильно похожи друг на друга, могут
так сильно повлиять на мою жизнь совершенно противоположным
образом!
	-  Капитан,-  продолжал тот человек,-  война не кончена до тех пор,
пока они не спустят флаг во дворце.
	-  Я знаю это.
	После минутного замешательства битва продолжалась. Насколько
мог видеть Келвин, теперь уже никто не был заморожен на месте, ни
роялисты, ни борцы за Освобождение. Смертные Борцы за Свободу
теперь сражались с лопоухими лицом к лицу.
	И ход битвы поворачивался в их пользу, как и тогда, прямо перед
появлением лопоухих. Теперь, оглянувшись вокруг, он мог увидеть
больше солдат в зеленом на конях, чем роялистов в красных мундирах.
	Битва была еще не закончена. Война не закончится, пока не будет
спущен флаг. Но спустится ли он? Келвин пока не знал этого.
	Занаан посмотрела на своего отца, закрывающего руками глаза.
Она прислушалась, как жалобно вскрикивает ее муж. Затем, приняв
задумчивую и величественную осанку, подобающую королеве, она
поднялась на ноги, вытерла лицо, привела в порядок платье, подобрала с
пола кольцо с ключами и продолжила свой путь по направлению к
темнице.
	Джон и Кайан стояли около решетки, пока она спускалась во мрак
их темницы. Оба они исхудали значительно сильнее, чем раньше,
измотанные днями и ночами своего тяжелого заключения. Под глазами у
них виднелись темные полумесяцы, напоминающие о лишениях
побольше обычной бессонницы.
	Соседняя с ними камера была пуста. После того как Смит,
наконец, умер, разбив себе голову о стену со всей силой сумасшедшего, в
темнице наступила мрачная и угрюмая тишина. Бротмар поворчал по
поводу того, что ему приходится выносить труп наружу; в старые
времена он бы так и оставил его там разлагаться. Но король помнил о
том, что пленники, подвергающиеся воздействию дурного воздуха,
иногда умирают. Рауфорт хотел, чтобы пленники были живы и помогли
бы ему. Как хорошо она это знала!
	Это напомнило ей о том, что сказал король: о том, что Джон
смотрел на нее, как на женщину, напоминающую ему его любовницу, а
Кайан, как на женщину, похожую на его мать. В том мире, откуда они
пришлит
	Она отбросила прочь эти мысли. Конечно она вела себя не так уж
плохо в этом мире! И впредь будет поступать так же. Она делает именно
то, что нужно.
	Еще она подумала о том, сделал ли ее отец что-нибудь, чтобы
обезвредить короля. Она никогда не видела, чтобы он делал до этого дня
что-нибудь по-настоящему магическое, только небольшие фокусы для
представлений.
	Молодой человек посмотрел на нее широко раскрытыми глазами,
судорожно сглотнул и сказал:
	-  Вы так похожи нат
	-  Тссс, потише,-  оборвала она его, странным образом чувствуя
себя польщенной. Ее муж старался использовать ее для того, чтобы
подчинить себе этих людей; это было бы не такое уже неприятное
задание, если бы оно не было так отвратительно в чисто моральном
смысле.
	Занаан вставила большой ключ в замок и повернула его, зная что
они наблюдают за ней.
	-  Ваши мучения закончились и вы почти победили. Борцы за
Свободу находятся у ворот дворца и сражаются за нашу страну. Твой
брат, Келвин, находится в самом центрет-  это герой, о котором будут
слагать легенды. Скоро, очень скоро, все завершится.
	Слава Богам! -  сказал Джон Найт, и сын повторил это вслед за
ним.
	Глядя на оружие Мувара в своей руке, Келвин увидел, что
указатель на рукоятке был передвинут. Может быть это случилось, когда
оно упало, подумал он. Могла ли другая настройка оружия объяснить
тот факт, что лопоухие не были сейчас жертвами своих собственных
змеиных взглядов? Он хотел бы увидеть их замороженными, застывшими
и превращенными в неподвижные статуи, такими же, каким был и змей в
долине. Если он передвинет движок на его прежнее место, может ли это
произойти?
	Попробовать стоило. Он передвинул движок, услышал щелчок и
поднял оружие, как раз когда к ним в ярости самоубийства подскакал
другой лопоухий. Он нажал спусковой крючок, недоумевая, не лучше бы
ему было вместо этого воспользоваться мечом.
	Яркий свет ослепил его. Раздалось громкое "БУМ", которое
продолжало отдаваться эхом, все время повторяясь. Затем наступила
тишина.
	Лошадь и лопоухий были остановлены, они замерли, словно под
действием гипнотизирующего взгляда. Смертные и их кони не
подверглись действию оружия; битва продолжалась, только лопоухие
уже не участвовали в ней. Но долго ли она еще будет продолжаться?
	И в это самое мгновение раздался крик. Он увидел, как крупный
человек показывает ему что-то. Серебряный с золотом флаг медленно
спускался вниз по флагштоку на крыше дворца. Это означало, что
король капитулирует -  наконец, полностью и безоговорочно.
	Когда он смотрел в направлении дворца, то увидел, что за
воротами его поджидают двое мужчин и женщина.
	-  Отец! Кайан! -  закричал он.-  Мы выиграли! Мы выиграли! Мы
снова можем вернуться домой к тем, кто любит нас. Домой, домой,
наконец домой!
	Но Кайан, хотя и освобожденный из темницы, выглядел так, как
будто он балансировал на краю пропасти. Его лицо и так сильно бледное
после заточения, казалось теперь еще бледнее. Когда он заговорил, из его
горла вырвался грубый хрип, лишенный радости, которая должна была в
нем быть.
	-  Домой. Это очень хорошо. Это и вправду чудесно,-  сказал он
безо всякого энтузиазма.
	-  Ну что ж, кузина, все закончилось,-  сказал Херциг.-  Хорошие
смертные победили.
	-  Да, и победили хорошо,-  согласилась Герта.-  Как и
запланировано, хотя оружие Мувара кое-что нам стоило.
	-  Неужели, Кузина? Оно стоило нам хороших членов нашего
отряда?
	-  Нет, твоих врагов, Херциг, хотя они и не признавали себя
таковыми. Оно стоило нам тех, кто хотел отправиться с Рауфортом и
разделить с ним триумф его завоеваний. Тех, которые хотели управлять
смертными в этой и в других странах. Не было ли честно, Херциг, дать
им то, что они хотели?
	-  Честность -  это моральное понятие. Назовем это
справедливостью. Они хотели сражаться за Рауфорта, и они сражались за
Рауфорта. Теперь, убиты они или нет, они уже никогда не будут
ввязываться в битвы и сражения смертных.
	-  Верно,-  сказала Герта.-  Ты очень стар, Херциг и очень мудр. Ты
доказываешь своими словами мудрость поговорки, которая есть у
смертных.
	-  Да, кузина, и в этой поговорке сказанот
	-  Коварный, как змей,-  закончила Герта.
	Кайан не понимал, почему он так себя чувствует. Он возвращался
домой. Домой, к той девушке, которую так желал. Почему же тогда он
чувствовал себя так, словно его вот-вот поведут на казнь?
	-  Мне будет не хватать тебя, Кайан,-  сказала Лонни Барк. Это
заставило его понять, почему он плохо чувствует себя.-  Нам всем будет
не хватать тебя, но я знаю, что больше всего я буду тосковать по тебе.
	-  Я,-  он проглотил комок в горле.-  Знаю.-  Как же он желал,
чтобы именно она была той девушкой, которая должна была стать его
невестой. Но у его настоящей невесты были заостренные уши и всегда
были такими. Недавно он бы даже и не посмотрел на Лонни, она не
показалась бы ему желанной. Нет, его настоящая девушка должна была
дожидаться его сейчас там, дома. Это причиняло ему боль, но почему-то
это должно было быть верным. Его мать ведь знала, что должно быть
верным, а что нет -  не так ли?
	-  До свидания, Лонни, до свидания,-  говоря это, он почувствовал,
как внутри у него все переворачивается и жжет его словно от раны,
нанесенной мечом. Нет, дело было вовсе не в тюремной пище.-  Если бы,
если бы все обстояло по-другому.
	-  Я знаю.-  Он почувствовал, как ее рука осторожно коснулась его
руки и затем невероятно, он ощутил ее поцелуй. Это было почти, а
фактически так оно и было -  слишком много для того, что мог вынести
один слабый человек. Его глаза наполнились слезами.
	Они ждали его. Кайан заставил себя отвернуться от нее и начать
постепенно шаг за шагом то, что должно было бы стать успешным и
счастливым возвращением.
	Келвин и Джон Найт были вместе с королевой Занаан и более
старший из них чувствовал себя точно так же неуютно, как и Кайан.
Королева повернулась, ее большие зеленые глаза посмотрели на него,
такие знакомые и все же такие странные в своей мягкости и доброте.
	-  Как я поняла, в вашем измерении мой двойник был твоей
матерью -  сказала она.-  У меня не было детей, но если бы они у меня
были, мне бы хотелось иметь такого сына, как ты.
	Кайан почувствовал, что обнимает ее так, как будто бы она
действительно была ему матерью. Если бы только все было по-другому!


Глава 30
ПОБЕДА НА ДОМАШНЕМ ФРОНТЕ

	Они выбрались из камеры и обнаружили, что Джон и Хелн ждут их
там. Ни секунды не медля, все бросились друг другу в объятия.
	-  О, Келвин,-  сказала Хелн, обнимая его.-  Мне снился этот сон! Я
думаю, что это драконовые ягоды вызвали у меня сон, соответствующий
действительности! Я видела там всех вас, поэтому я убедила Джонт
	-  Там была только одна лодка, и она слишком мала для вас
четверых,-  объяснила Джон.-  Мистер Йокс был настолько добр, что
одолжил еще одну лодку, особенно после того, как я объяснила, что
скоро появится ребенок.
	-  Ребенок! Ребенок -  у тебя?
	-  Нет, ты идиот,-  Джон удалось сказать это возмущенно.-  У твоей
жены.
	-  Хелн! Хелн? -  лицо Келвина побледнело, как будто бы ему
угрожала опасность.-  У тебя?
	Она кивнула, улыбнувшись так мило, как могут улыбаться только
беременные жены.-  Ты собираешься стать папочкой, Герой, хочешь ты
этого или нет.
	Восторженный крик Келвина отдался эхом, отражаясь от
окружающих скал, расположенных выше и ниже по течению подземной
реки. Кайан хлопнул его по спине и восторженно пожал ему руку. Но
даже и после этого он откликался на все поздравления по поводу своего
удачного возвращения домой с некоторой скрытой неловкостью и
сдержанностью.
	Сент-Хеленс глубоко вздохнул, пытаясь выбросить из своего
сознания все звуки, крики людей и ржание перепуганных лошадей.
	-  Она может забрать все их жизни,-  подумал он,-  но, именем
Богов, он доберется до этой ведьмы! Сожги ведьму заживо, всегда
говорили ему. Именем небес и если это потребуется, он это сделает!
	Там позади в проходе, лавина все продолжалась и продолжалась,
валуны, сорванные с места землетрясением, сталкивались,
переворачивались и ранили живую плоть. Огромные трещины
открывались, словно жадные голодные рты и проглатывали людей и
лошадей, оказавшихся поблизости.
	Она что, смеется, там наверху? Если так, он заставит ее прекратить
это! Он заставит ее прекратить это навсегда, неважно, чего ему это будет
стоить!
	Сент-Хеленс обнажил до блеска отполированный, острый как
бритва меч, который ему подарил юный король и на мгновение прижал к
губам его прохладный металл. Пора,-  подумал он и включил пояс
левитации.
	Он воспарил ввысь бесшумно, как поднимающийся воздушный
шар. Он поднялся над уступом и тремя выступами Скалы Фокусника и
побеспокоил нескольких стервятников, сидевших в своих гнездах. Через
мгновение они устремились за ним в погоню, кружа и выкрикивая что-то
хриплыми голосами, щелкая клювами, пытаясь каждый по отдельности
выклевать у него глаза. Он взмахнул мечом, поразил двоих из них, потом
еще одного. Оставшиеся стервятники продолжали кружить, атакуя его
более осторожно. Он очень хотел, чтобы Мельба оказалась одной из
этих убитых птиц.
	Карликовые деревья, узловатые и искривленные, росли на склонах
Скалы Фокусника. На вершине все деревья, казалось, были заняты
стервятниками -  сотнями, если не тысячами. Его меч постоянно сверкал
в воздухе, и всего лишь немногие из этих безобразных птиц рисковали
подобраться поближе к нему. Он медленно парил над вершинами и над
стервятниками, игнорируя их пронзительные крики. Если она была
чересчур занята своей магией, может быть, тогда у него появится шанс.
	А, вот и она! На самом краю скалы. Ее черный плащ развевался на
ветру, руки были протянуты к проходу, губы издавали звуки, которые
терялись в грохоте земли и камней и криках гибнущих людей.
	-  Она не могла слышать крики стервятников,-  подумал он,-  и не
сможет услышать и его тоже.
	Теперь наступил его час и у него есть шанс! Он медленно, на
маленькой скорости, стал приближаться к ее спине. Это не совсем
честно, не по-спортивному, подумал он, но она, разве она поступает по-
честному? Просто прикончить ее, и это помогло бы покончить с
убийствами и смертями в самом зародыше.
	Он мысленно представил себе, как ее голова, подпрыгивая, катится
вниз по скале, с развевающимися космами. Он поднял меч и
приготовился отрубить ей голову.
	Над ним в небе пронзительно закричал стервятник и колдунья
исчезла.
	-  Глупец! -  закричала птица.-  Ты глупец, пытаешься уничтожить
меня, не имея ничего более стоящего, чем обычный меч! -  Она снова
обвела его вокруг пальца, хитрая бестия, старая карга!
	Он занес свой меч, но не смог достать ее.
	-  Иди же сюда! Иди! -  кричал он. Неожиданно воздух между ними
сгустился. Это была стена густого тяжелого воздуха, которая сталкивала
его вниз как водяной вал, принуждая спуститься вместе со своим поясом.
	-  Мы поиграем с тобой в эти игры вдвоем,-  сказал он, хотя
понимал, что попал в беду. Он переключил рычаг управления на
"Ускорение Максимум, Вверх". Его тело затряслось, он почувствовал
себя так, словно его сплющивает и прижимает к поверхности. Затем
деревья на Скале Фокусника приблизились и запутали его в своих ветвях.
Повсюду густой тучей носились стервятники и норовили схватить. Ветер
сотрясал его. Кончики безобразных угловатых веток впивались ему в
руки, ноги, в спину. Он громко закричал, как ему показалось, последний
раз в своей жизни. Ветер относил прочь его крики и оставил его бледным
и немым пленником, распятым на деревьях. Он застрял в их кронах,
вероятно навсегда. Глубоко впившиеся в тело ветки жгли его жаром
своих шипов и колючек, вбуравившихся в кожу и плоть.
	Наконец, когда показалось, что уже прошел год или два, ему
удалось обрести какой-то контроль над ситуацией. Его тело страдало и
мучилось, но, кажется, он не получил никаких опасных для жизни ран.
Сент-Хеленс все еще мог пытаться пробиться на свободу ит
	Стервятник ударился о край скалы. Тут же он превратился в
старуху со сморщенным лицом и безобразным коренастым телом,
завернутым в плащ, который развевался по обе стороны от нее, словно
темные крылья. Ее обнаженное тело было ужасно обезображенным.
Уродливое? Невозможно было найти слов, чтобы описать это.
	Она протянула руки, выпустив когти, словно пытаясь схватить
людей и лошадей, повалить их вниз, там, в этом рушащемся проходе.
Сент-Хеленс был вынужден посмотреть туда, и тут же проклял сам факт
того, что он зряч и может видеть все это. Люди и лошади боролись за то,
чтобы освободиться от каменных глыб, наваленных на них; люди,
лошади и части тел людей и лошадей, все это было перемешано,
раздроблено, сломано, нагромождено друг на друга. Сквозь зазубренные
раны, нанесенные земле, торчит наружу различное вооружение. Это была
победа, которая могла бы показаться полной любому генералу, но
существо, сидящее на скале, не было человеческим генералом. В ней
было, он наконец это понял, совсем мало человеческого.
	Мельба, празднующая триумфальную победу ведьма, подняла
вверх руки, ее ладони были обращены друг к другу. Что это она поет,
гимн? Сент-Хеленс содрогнулся, несмотря на жару и страшную боль.
	Между короткими обрубками пальцев Мельбы проскочила
небольшая искра. Она выросла до размеров виноградины, яблока, потом
арбуза и превратилась в огромный огненный шар, который как раз
сейчас отлетал от скалы прямо перед ее мощным и ужасно безобразным
телом. Жар от него обрушился на Сент-Хеленса, чуть не задушив.
	-  Боги,-  подумал он,-  она намеревается сбросить это на них!
Чтобы сжечь их, всех и каждого! О, Боги!
	Громкий кудахчущий смех вызвал у него озноб, даже несмотря на
жару.
	-  Теперь, Сент-Хеленс, ты, жалкий ублюдок, видишь, что здесь
делается и что я делаю со своими врагами! Видишь всю глупость борьбы
со мной! Видишь, какие разрушения ты вызвал?!
	Сент-Хеленс отчаянно пытался вырваться. Когда ему не удалось
сделать это, он хотел только закрыть глаза -  и не мог сделать даже этого.
Она держала его в плену, он был одновременно и зрителем и узником.
	Мор скорчился за упавшим валуном, рядом с бесформенной
головой лошади, само тело животного оказалось захоронено в твердой
земле.
	-  Лестер,-  позвал он, ощупывая шишку на своем лбу и порез,
нанесенный упавшим камнем.-  Лестер, где ты?
	Затем он увидел своего сына, наполовину скрытого под своей
собственно павшей лошадью. Голова Лестера и плечи еще были
различимы, все остальное его тело находилось под лошадиной шеей.
Трудно было определить, что с ним, ранен ли он, раздавлен, без
сознания или даже мертв.
	Мор подполз к нему, на ходу бранясь и тихо ругаясь, сердито и
беспомощно. Так много мертвецов вокруг. Так много раненых. Так
много кричащих и стонущих. Смелые люди в расцвете сил и здоровья,
еще так недавно, всего лишь мгновения назад. Теперь жет
	Сквозь пыль, шатаясь, пробиралась какая-то фигура. Он узнал
генерала Бротнера.
	-  Мор, с нами все кончено. Нам необходимо отступить, если мы
сможем собраться с силами сделать хотя бы это. В Аратекс пути нет.
Колдунья одолела нас! Я думал, что ее магия была поддельнойт
	Мор должен был согласиться с этим. Только что-то, похожее на
лазер, который Джон Найт использовал вместе со своим сыном
Келвином для того, чтобы убивать драконов, могло бы сделать сейчас
что-то стоящее. Но у них не было такого оружия и, насколько он знал,
больше такого оружия не существовало.
	-  Они были правы, говоря о ней,-  прошептал он, ненавидя звук
своих собственных горьких слов.-  Она более могущественна, чем любая
армия! Она более опасна даже, чем тот чародей, которого уничтожил
Круглоухий.
	-  Она сильнее, чем Круглоухий,-  сказал генерал. Мору больно
было это слышать, но он вынужден был согласиться.
	Самая сильная магия Зотанаса никогда не равнялась по силе
землетрясению, и, несмотря на все пророчества, Келвин должен был
оказаться перед ней таким же беспомощным, как и они. Как вообще мог
кто-нибудь сражаться с колдуньей, которая могла заставить раскрыться
саму землю и поглотить целую армию?
	-  Он жив,-  сказал генерал Бротнер, наклонившись над Лестером и
заглядывая ему под веки.-  Но без сознания.-  Своими сильными руками
генерал приподнял голову погибшей лошади. Несмотря на
головокружение, Мору удалось освободить своего сына. Он мог видеть,
что Лестер был жив и мог бы выздороветь в условиях надлежащего
ухода, если они смогут вовремя доставить его домой к Джон.
	Это вызвало за собой другой вопрос.
	-  Есть ли у нас люди и силы для того, чтобы вытащить отсюда
раненых? Генерал покачал головой.-  Это будет трудно. Нам
понадобится помощь даже для того, чтобы просто отступить. Если мы
сейчас капитулируем, может быть она нас отпустит.
	-  Ты так думаешь?
	-  Нет, но придется надеяться на это. Я вытащу белый флаг из
фургона со снаряжением. Если только я смогу найти его.
	Генерал двинулся дальше, опустив голову. Мор остался один со
своим сыном. Он вытер лицо и лоб Лестера, стирая с него кровь, пот и
грязь, затем разразился проклятиями. Им никогда не удастся выбраться
отсюда, подумал он. Никому из них. Колдунья хотела уничтожить всю
их армию, всю до последнего клочка их одежды. Это, если не произойдет
чуда, было полным поражением.
	Он попытался посмотреть на Скалу Фокусника и пожелать, чтобы
Сент-Хеленсу удалось добраться туда. И все же он знал, что даже если
это ему и удалось, Мельба прихлопнула бы его также легко, как человек
прихлопывает муху. Нельзя было победить Мельбу -  колдунья была
слишком могущественна.
	Когда он смотрел на отдаленную ощетинившуюся вершину горы,
пытаясь различить ее очертания, между ним и скалой образовалось яркое
пятно, похожее на диск, восходящего солнца. Там появился огненный
шар -  огромная пламенеющая масса. Она устремилась по направлению к
ним, словно гигантская огненная стрела. Это был ведьмин огонь, о его
существовании Мору уже приходилось слышать. И он приближается,
чтобы их сжечь, чтобы уничтожить всех и каждого.
	Мор попытался понять это. Нет, не разгром; это было еще больше,
чем разгром. Это было полное уничтожение.
	На пути от подземной реки к руинам старого дворца Хелн и Джон
поведали остальным и о Сент-Хеленсе и о делах в Аратексе. Келвин
внимательно слушал их, не рассказывая слишком много из того, что
случилось после того, как он отправился в путь вместе с Сент-Хеленсом.
Гнев на тестя горел в нем, как раскаленный добела уголь с тех пор, как
он снова оказался в своем родном измерении. Теперь, услышав о том, в
какую беду угодил тот, он чуть не радовался этому. Пусть он там и
останется! Пусть старая Мельба позабавится им вместо игрушки!
Хорошая возможность избавиться от дурных родственников!
	Его отец удивил его.
	-  Думаю, что нам троим лучше всего побыстрее отправиться в
Аратекс! Келвин смерил его таким холодным взглядом, на какой только
был способен. Нет, положительно совершенно невозможно, чтобы отец
сейчас говорил что-то разумное.
	-  Он же спас твою Хелн, Келвин. Конечно же, это должно
заставить тебя двинуться туда, даже если оскорбление, нанесенное твоей
стране и соотечественникам совсем тебя не трогает.
	-  Не говоря уже и о пророчестве,-  заметила Джон.
	-  Но можем ли мы помочь? -  думал Келвин.-  Можем ли мы
вообще что-нибудь сделать против настоящей колдуньи?
	-  Ты прав, отец,-  сказал он.-  Мы должны попытаться.
	Они снова поместили Хелн в ее комнате во дворце Рада. Король
Рафарт был там, чтобы приветствовать их и пожать им руки. Он не
возражал против того, чтобы они немедленно отправились в Аратекс.
Морщины, глубоко избороздившие его лицо, говорили более
красноречиво чем слова о том, насколько глубоко он все это принимал к
сердцу.
	-  Я тоже на этот раз отправлюсь туда! -  заявила Джон.
	-  Нет, Братец Прыщик, на этот раз определенно нет.
	Она показала ему язык.
	-  У меня зрение лучше, чем у любого из вас! Я могу заметить,
откуда исходит опасность, еще до того, как вы подумаете об этом!
Интересно, кто попал в Зотанаса камнем?
	-  У кого едва не высосали всю его кровь? -  парировал Келвин.-  Ты
должна остаться, Джон. Не годится, чтобы тыт
	-  Шовинист! И как ты думаешь, чей муж сейчас может быть в
беде? Мой муж, Лестер, вот кто!
	-  Конечно, ты можешь отправиться с нами, Джон,-  проговорил к
ужасу Келвина его отец.-  Я рад, что ты поедешь с нами. Не думаю, что
мы могли бы вот так уехать без тебя.
	Так обычно всегда и улаживались дела, когда в них участвовала
остроухая сестренка Келвина. Без всяких происшествий все четверо
доехали до реки, нашли новый мост и переправились по нему на
территорию Аратекса. Проезд до Прохода Мертвеца был отмечен
многочисленным лошадиным пометом и глубокой колеей, проделанной
повозками. Как раз, когда они подъехали ко входу в Проход, впереди
раздался грохот и под копытами одолженных им боевых коней стала
осыпаться земля. Тряска продолжалась и из прохода волнами стали
вздыматься тучи пыли. Ужасный шум и грохот все продолжался и
становился громче.
	-  Землетрясение и лавина! -  воскликнул Джон Найт.-  Боже, если
их накрыло тамт
	-  Это она! -  вскрикнула Джон.-  Это Мельба, там наверху, на
Скале Фокусника! Это она делает это! Она заставляет землю трястись!
	-  Ты сошла с ума, Братец Прыщик! -  сказал Келвин в своей
обычной терпеливо-снисходительной манере, в какой он обращался к
ней. Он пытался сдержать нервную дрожь своего скакуна.
	-  Сошла с ума, неужели? Посмотри, посмотри только! Там, на
вершине Скалы Фокусника! Наверху, над облаком пыли, над проходом!
Посмотри!
	Келвин изо всех сил напряг зрение, то же самое сделали его отец и
брат. Отсюда Скала Фокусника выглядела словно короткий древесный
обрубок, возвышающийся над пылью и над проходом. Может ли там, на
вершине этого обрубка быть что-то вроде маленького муравьишки,
стоящего с распростертыми руками? Кажется, Джон так и считала. Он
знал, что его сестра обладала почти невероятно острым зрением, но
увидеть с такого расстояния Мельбу на вершине Скалы Фокусника
казалось невозможным делом.
	-  Ты должен сделать что-нибудь! -  настаивала Джон.-  Ты должен
сделать что-нибудь, Кел! Она убьет их всех! Она убьет Лестера!
	Сделать? Но что мог он сделать? С этого расстояния он не смог бы
даже увидеть Мельбу, не то что остановить ее, если она действительно
была там.
	-  Оружие Мувара,-  сказал его отец.-  Используй его, Келвин!
Попытайся выстрелить в нее!
	-  Это ни к чему не приведет,-  сказал Келвин. Затем, почувствовав
ноты отчаяния в голосе своего отца и в выражении лица сестры, он
потянулся за ним. Его подбросило, он чуть не потерял равновесие и
должен был тут же ухватиться за гриву своей лошади. Джон странным
диковинным маневром вспрыгнула к нему на спину его боевого коня.
Она чуть не спихнула его.
	-  Быстрее! Быстрее! -  настойчиво торопила она. Келвин вытащил
свое оружие. Что ему следует сделать, просто нацелить его на скалу и
притвориться, что он может увидеть там что-то? Нужно ли поднять и
навести это оружие, как следовало бы нацеливать невероятно мощный и
сильный арбалет? Но что же именно должен онт
	Крохотная искорка ярко засветилась на вершине скалы-обрубка.
Она не тускнела и не гасла и тут же немедленно начала раздуваться,
двигаться, словно огненная пламенеющая стрела.
	-  Огненный шар! -  закричала ему Джон прямо в ухо.-  Останови
ее! Останови ее немедленно!
	Как будто бы он мог это сделать! Все что он мог, это только
попытаться. Оружие Мувара было нацелено в нужном направлении.
Перчатки, делайте ваше дело! Рука Джон была над его рукой и над
перчаткой. Ее палец был над спусковым крючком. Курок щелкнул,
сдвинутый быстрым уверенным движением. Вспыхнул яркий свет,
ослепив и заполнив его глаза и голову. Бум! -  снова, как и раньше,
отдавалось и отдавалось эхом. Лошадь попятилась назад, и Келвин
вместе с Джон, соскользнув со спины лошади, позорно вылетели из
седла.
	Бум! Ох! И весь мир завертелся кругом в течение казавшегося
чрезмерно долгим времени.
	Сент-Хеленс видел, как огненный шар медленно отлетает от
вершины скалы. Он рос и разбухал по мере того, как летел, светясь
ужасающей яркостью и обладая огромным потенциалом разрушения.
Люди в проходе окажутся зажаренными вместе со своими лошадьми, и
останутся только их обугленные кости. Победа Мельбы была такой
полной и подавляющей, что Аратекс никогда больше не будет
подвергаться нашествию захватчиков.
	-  Будь ты проклята, ведьма! -  пробормотал Сент-Хеленс. Не
стоило этого говорить, это и ругательством приличным не назовешь. И
все же немного непокорности, пусть совершенно бесполезной, было все-
таки лучше, чем полное молчание и повиновение. Его тело болело там,
где оно было пронзено ветвями и острыми сучьями, но боль в распятом
теле не шла ни во что в сравнении с агонией, душевными муками быть
свидетелем полного поражения и разгрома своих соратников. Вот
почему Мельба пока оставила ему жизнь: для того, чтобы он побольше
пострадал.
	Неожиданно, почти словно откликаясь на его проклятие,
огненный шар замедлил свой полет. Он, действительно, словно
заколебался. Мельба, стоящая на краю скалы, закричала что-то,
простерла вперед руки, растопырив пальцы, но это ни к чему не привело.
Огненный шар возвращался обратно!
	Он возвратился обратно, с грохотом и ревом, во всей своей ярости.
Шар выглядел чудовищно большим, огромным, разбрасывающим искры
и громко шипел, его жар обжигал даже на таком большом расстоянии,
на каком находился Сент-Хеленс. Листва деревьев скорчилась и
свернулась, а все небо было, казалось, охвачено огнем.
	Мельба не стала ждать, пока ее создание вернется к ней в объятия.
Она подняла руки и бешено захлопала ими. Руки превратились в крылья,
а на теле появились перья, и она начала отчаянно забираться вверх так,
как мог делать только перепуганный стервятник.
	Огненный шар изменил направление полета. Он преследовал ее!
Мельба взлетала все выше. Она кружила, петляла и делала зигзаги, как
это делает птица, желающая ускользнуть и уйти от погони. Но огненный
шар настиг ее, поглотил и сожрал в своем пламени. Не было никакого
крика, только громкий хлопок, когда он исчез со своим содержимым.
	Затем из открытого пустого неба посыпались горящие перья.
Когда они упали туда, где только что была колдунья, они стали
клочками мяса и костей. Эти клочки продолжали гореть, от них шел пар
и они почернели и потеряли все подобие человеческой или животной
природы. Не осталось даже скелета, даже костей, только простой пепел,
разбросанный везде по краям скалы.
	Сент-Хеленс обнаружил, что ветви деревьев ослабили свою хватку.
Они стали всего лишь бесформенными зарослями, а не волшебными
стражниками, которыми они были, пока была жива колдунья. Морщась
от боли, он выпутался из ловушки, снова включил свой пояс и перелетел
через край утеса.
	Кругом был только пепел. Неужели это сделало его проклятие?
Было ли что-то магическое в его словах и в нем самом? Он не верил
этому ни на секунду. В конце концов он все время бранился, и его ругань
не могла произвести даже простой туманной дымки, не то что
испепеляющего огня. Но колдунья была, конечно же, мертва, он
вынужден был поверить в это.
	Сент-Хеленс опустился на край скалы, раскидал пепел Мельбы и
смотрел, как тот медленно развеивается по ветру. Она не вернется назад!
Стервятники больше не беспокоили его. Он выиграл или выиграл кто-то
другой, хотя он не мог представить себе каким образом.
	Ему нужно было спуститься туда в проход и посмотреть, нет ли
там среди них волшебника. Каким-то образом это случилось, и
полностью захватило его врасплох, не говоря уже о Мельбе! Кто-то там
внизу должен знать это.
	Он привел в действие свой пояс, слетел со скалы и спустился вниз в
проход, туда, где зрелище побоища выглядело еще хуже, чем сверху.
Колдунья почти что расправилась с этой армией до того, как наслать на
них свой огненный шар!
	Он заметил Мора, наклонившегося над своим сыном и
почувствовал боль раскаяния. Неужели юноша мертв? Он подождал и
позвал Мора, привлекая его внимание.
	Лицо Мора просветлело, когда он взглянул вверх.
	-  Ты сделал это, Сент-Хеленс! Ты остановил ее! Ты уничтожил ее и
спас нас всех!
	Сент-Хеленс решил пока не просвещать его на этот счет.
	-  Лестер, что с ним -  онт
	-  Он без сознания. Думаю, что он ранен не опасно. Он ведь Крамб.
У нас, у Крамбов, крепкие головы.
	-  Генерал Бротнер -  он жив?
	-  Он проверяет нанесенный ущерб,-  сказал Мор, показав взмахом
руки в нужном направлении.-  Очень многое пострадало. По крайней
мере, в том направлении.
	-  Спасибо, Мор, я сейчас вернусь.-  Он перелетел через проход, и
чем дальше он летел, тем больше разрушительных последствий
землетрясения бросалось ему в глаза. Люди были буквально раздавлены
упавшими на них обломками скал, лошади похоронены под осколками
горных пород.
	Наконец он увидел генерала, который вместе с двумя другими
людьми старался приподнять огромный фургон со снаряжением и
сдвинуть его с раздробленной ноги человека, который к счастью для него
самого был без сознания. Когда работа была закончена, Сент-Хеленс
молчаливо приземлился рядом с ними. У генерала был вид полностью
разгромленного и разбитого полководца.
	-  Колдунья мертва, генерал,-  сказал Сент-Хеленс.-  А она была
нашим главным препятствием.
	-  Мертва? -  генерал, казалось, не мог поверить этому.
	-  Она послала на нас огненный шар, а он обратился против нее
самой и уничтожил ее. Он сжег ее в пепел. Она мертва, погибла от своей
собственной магии. Вы разве не видели, как все это произошло?
	-  Я видел огненный шар,-  согласился с ним генерал.-  Я увидел,
как он вернулся назад, а потом исчез.
	-  Он исчез, когда сжег того, кто его создал,-  сказал Сент-Хеленс.-
Каковы ваши планы, генерал?
	-  Планы? -  Бротнер посмотрел на лежащих вокруг мертвых и
умирающих.-  Ты думаешь, что у меня есть планы?
	Нет, подумал Сент-Хеленс. Конечно у него нет никаких планов.
Его армия в плачевном состоянии, даже безо всяких дальнейших угроз и
козней со стороны колдуньи. Это было позорно, потому что теперь,
когда Мельба погибла, король Филипп будет легко уязвим. И было еще
это пророчество для Круглоухого, которое, как предполагалось,
относится к Келвину: объединение двух в одно.
	Да, проклятье, Филипп просто должен отречься от престола. Это
завершит все дело.
	В это мгновение Сент-Хеленс принял решение. Его руки
поигрывали рычагами управления поясом левитации.
	-  Не теряйте надежды, генерал. У меня есть план.-  С этими
словами он поднялся вертикально вверх с помощью своего пояса,
изогнул тело и полетел мимо Скалы Фокусника, а затем постепенно стал
снижаться в темнеющем небе в направлении дворца мальчика-короля
Аратекса. Добравшись туда, он влетел в то окно, через которое вылетел
вместе с Хелн целую вечность назад.
	Комната казалась почти такой же, как и была раньше и поскольку
он внимательно озирался по сторонам и верил в свою удачу, то
посчитал, что его не заметили. Когда он осматривался в комнате,
неожиданно прямо перед ним возникло чудовищное видение. Он
схватился за свой меч, а тот другой сделал тоже самое, полностью
повторяя его движения. С некоторым опозданием он понял, что это был
он сам, отражающийся в зеркале: исцарапанный и избитый, спутанные
волосы и борода, одежда, руки и лицо перепачканы кровью и грязью, он
весь как будто вывалялся в кусочках листвы и коры с тех деревьев, в
которых застрял.
	Сент-Хеленс содрогнулся, желая найти возможность вымыться и
очиститься. Он никогда не был особенно привлекательным и красивым,
и он не был больше молодым, но это было просто чудовищно!
	Он попробовал дверь и обнаружил, что она не заперта. Охранники
должно быть не побеспокоились запереть ее после того, как пленница
сбежала. Он начал спускаться вниз по лестнице. Если король был
сегодня во дворце, как он был почти каждый деньт
	Сент-Хеленс решил, что то, что было нужно молодому Филиппу,
так это хорошая порка. Это было как раз то средство, которое при
каждом удобном случае прописывал ему собственный папаша и, кажется,
оно все-таки подействовало. Сегодня он был как раз тем, кем был, и если
бы в детстве он не подвергался порке, стал бы еще хуже, чем был сейчас.
Да, это точно, молодой король Филипп должен получить порку,
которую Сент-Хеленс давно уже мысленно пообещал ему.
	-  Куда это ты направляешься, как ты думаешь? Это был Бимоуд, с
наглым выражением лица стоящий у подножия лестницы.
	-  Что ж, я уже делал это раньше,-  подумал Сент-Хеленс и
вытащил свой меч. Только на этот раз он был слабее, более устал и
постарел во всех отношениях. Он осторожно начал спускаться вниз по
лестнице, надеясь, что сможет продержаться.
	-  Бимоуд! -  позвал чей-то пронзительный голос. Сам его
величество Филипп Аратекский с красными распухшими глазами
проследовал из своей игровой комнаты и остановился на пороге, в его
голосе было больше, чем просто намек на приказ.
	-  Но, ваше величествот
	-  Пожалуйста, иди наружу, Бимоуд. Оставь нас одних. Есть вещи,
которые мы должны обсудить.
	Бимоуд перевел взгляд с Сент-Хеленса на своего короля, потом
снова взглянул на Сент-Хеленса. Его поросячьи глазки заметались в
смятении и, казалось, что он отчаянно пытается что-то решить.
	-  Это приказ, Бимоуд!
	Тот, наконец, убрал меч в ножны, а Сент-Хеленс спрятал свой.
Бимоуд вышел. Сент-Хеленс чувствовал отвращение: Джон Найт, тогда,
давно, в дни их союза, никогда не отдавал один и тот же приказ дважды,
зная, что он будет живо исполнен сразу же, каким бы он ни был. Джон
Найт был настоящим командиром. Эти недисциплинированные
дворцовые охранники вызывали у него тошноту.
	-  Ну а теперь, Сент-Хеленс, друг мой, пойдем со мной.
	Сент-Хеленс пошел за ним следом, удивляясь, почему он это
делает. Король вел себя так, как будто его возвращение было обычным.
Обстановка внутри игровой комнаты была почти такой же, как и
раньше; игрушки лежали на полках, а в середине ее стоял стол с
шахматной доской и фигурками, вырезанными Сент-Хеленсом.
	-  Одну последнюю игру, друг мой,-  сказал Филипп, показывая
жестом на шахматную доску.-  Одну последнюю игру, и я не буду
сердиться, если я не выиграю.
	Сент-Хеленс вытер пот с лица, изо всех сил пытаясь понять, что
было на уме у юного короля.
	-  Ты сохранил здесь все так, как было, когда мы играли каждый
вечер!
	-  Да. Мельба была плохим игроком. Поэтому, пожалуйста,
сыграем в последний раз, а затем ты можешь убить меня, как и
планировал.
	-  Убить тебя! -  воскликнул Сент-Хеленс, искренне удивленный.-
Убить тебя? но зачем?
	Мальчик оторвал свое удивленное лицо от созерцания шахматной
доски и стульев.
	-  Она мертва, не так ли, Сент-Хеленс? Ты ведь поэтому пришел
сюда? Ты ведь и не мог иначе. Она следила за тобой; у нее был целый
набор магических трюков. Она бы захватила тебя в плен, стала бы
мучить и, затем, вернула бы тебя сюда.
	-  Ты действительно думаешь, что я -  этим мечом, который ты сам
мне подарил?..
	Король опустил глаза.
	-  Это все, что я заслуживаю и когда-либо заслуживал.
	-  Боги! -  воскликнул Сент-Хеленс. Нет, после этого положительно
нельзя было колотить парнишку. Ему и впрямь поставили мат -  тот
самый ученик, который выучил свои уроки лучше, чем его учитель.
	Мор удивленно заморгал, а Лестер разинул рот, когда Сент-Хеленс
свалился на них с неба с молодым королем, сидящим у него на спине. Он
начал было вытаскивать свой меч, но потом задержал руку. В конце
концов, это все-таки был король, и Сент-Хеленс очевидно притащил его
сюда для какой-то цели.
	-  Лестер, Мор, сражение закончено, и Аратекса больше нет.
Пророчество, которое было предсказано моему зятю будет выполнено, с
его участием или без его участия. И как же я желаю, чтобы он был сейчас
здесь, живой и в добром здравии! Как же я хотел бы, чтобы я тогда не
обманул его и не предал, со всей надменностью и злонамеренной
предусмотрительностью Филиппа. Может быть, в то время я был кем-то
заколдован, или хотя бы потерял голову. Но нет, я знаю, что Сент-
Хеленс лучше любого другого и знаю, что эта ответственность за него
полностью ложится на мои плечи. Что бы я мог сказать ему, если у меня
была бы теперь возможность? Что бы я мог ему сказать?
	-  Привет, Сент-Хеленс. Я рад, что тебе удалось искупить свои
грехи. На этот раз удивленно заморгал уже сам Сент-Хеленс. Там, за
упавшими валунами, стояло четверо всадников. Он был уверен, что
когда он улетал, их здесь не было.
	Это были: Джон Крамб, жена Лестера; Джон Найт, его старый
командир и отец Келвина; Кайан Найт, сводный брат Келвина; а
четвертый был никто иной, как сам Келвин Найт Хэклберри, как раз он
и проговорил сейчас эти слова.
	-  Келвин, а ты можешь -  ты можешь простить меня за то, что я с
тобой сделал?
	-  Возможно, тесть. Может быть смогу, когда твой внук вырастет
достаточно большим, чтобы спрашивать об этом. Может быть, тогда я
прощу тебя за то, что ты помог мне исполнить два слова из пророчества.
	-  Внук. От Хелн? -  Ему уже говорили об этом раньше, но сейчас
ему казалось, что он слышит эти слова впервые. Недавние события чуть
было не стерли это известие из его памяти. Мир завертелся у него перед
глазами, и неожиданно показалось вполне естественным, что он
приземлился, упав плашмя лицом в грязь, а молодой король навалился
на него сверху. Он лежал там, очень растроганный, но не шевелился,
пока король Бластмор провозглашал те слова, которые, как они с ним
договорились, он должен был произнести:
	-  Как суверенный правитель королевства Аратекс, я торжественно
провозглашаю полную и безоговорочную капитуляцию Аратекса
королевству Рад. Вследствие этого я отрекаюсь от трона Аратекса,
отказываюсь от всех своих притязаний и умоляю о милосердии и своем
прощении королем Рафартом из Рада!
	-  Какие чудесные слова,-  счастливо улыбаясь, подумал Сент-
Хеленс,-  более чудесных слов ему за всю жизнь не услышать.
Хелн снился сон, и она понимала, что спит. В ее сне она видела как
раздевается красивая молодая женщина с длинными белокурыми
волосами и глубокими темно-синими глазами. Рядом с ней стоял
мужчина, бывший телохранитель королевы, которого она видела во
дворце с прошением о пенсии. Этот мужчина тоже раздевался, в каждом
его движении сквозило нетерпение. Позади стояла поджидающая их
кровать.
	-  Должна ли я это видеть! О, должна ли! -  подумала Хелн. Она тут
же оказалась снаружи перед домиком, куда занес ее сон. Там, по
направлению к входной двери с улыбкой на лице, которая почему-то
казалась вымученной, подходил Кайан, брат ее мужа.
	-  О, Бедный Кайан! Бедный Кайан!? -  подумала она и проснулась,
рыдания душили ее и перехватывали дыхание.
	-  О, бедный Кайан! -  громко сказала она, обращаясь к пустой
комнате.-  Бедный парень! Как же мне жаль тебя, Кайан! Но я ничего не
могу сделать.-  Потому что хотя она видела это во сне, она знала, что это
не так, это не сон, а все это было последствиями тех астральных
разделений души и тела, которые она проделывала раньше. Она видела
правду.
	Ее собственная жизнь теперь была счастливой, но этого было
недостаточно. Более печальная, чем раньше, Хелн разразилась горькими
рыданиями.


ЭПИЛОГ

	Они наконец-то собрались в доме у Келвина. Все войны
закончились и они теперь могли расслабиться и стать снова семьей и
друзьями.
	-  Видимо, это антимагическое оружие,-  говорил Мор, глядя на
оружие Мувара, которое им показывал Келвин.-  Учитывая то, как оно
обратило огонь обратно на саму ведьму и то, как вы говорите, оно
останавливало лопоухих и змеев в том, другом мире.
	-  Да,-  сказал Джон Найт.-  Я решил, что оно обращает обратно
магическую энергию тому, кто посылает ее, какой бы вид она не имела.
Таким образом, в том другом измерении, оно возвращало обратно
гипнотический замораживающий взгляд, а в этом измерении это был
огненный шар колдуньи. Если передвинуть контрольный рычажок, то
магия просто блокируется, а не возвращается обратно к тому, кто ею
воспользовался. Таким образом, лопоухие все еще оставались опасными,
но они больше не могли парализовывать своим взглядом. Но как только
рычажок возвратился в свое первоначальное положение, магия снова
стала возвращаться к их владельцам, и лопоухие сами себя
парализовали.
	-  Ура всем нам! -  сказала Джон, полная энтузиазма, поднимая
свой второй бокал вина, настоянного на веселящих ягодах.-  Ура, за то,
что мы заставили Кела воспользоваться этим оружием!
	Келвин свирепо посмотрел на нее, решив, что его маленькой
сестренке никогда, никогда не следует разрешать притрагиваться к вину.
Для него было очевидно, что все, что она сделала, это вмешалась в то
дело, с которым бы прекрасно справились он и его перчатки.
	-  Что ж, по крайней мере, вы были спасены,-  сказал Лестер,
переходя к разговору о спасении Келвина и забирая бокал у нее из рук.
	-  Да, только ты потом приземлилась на свой собственный зад,-
добавил Келвин, вспомнив, как она соскользнула с крупа его лошади, а
он свалился на нее сверху.
	Теперь уже Джон свирепо смотрела на них всех, пока Хелн в свою
очередь не пришла ей на помощь, быстро подойдя к Келвину и начав
декламировать на память:

		~"Круглоухому тогда уже точно быть,
		Рожденному сильным и свободным жить,
		Сражаться с драконами будет он,
		Полководцем станет, исполнит судьбы закон,
		От ига спасется родная земля,
		Начнет он с двумя, завершит с четырьмят~

	-  Ты объединил два в одно, Келвин,-  закончила она.-  Теперь,
когда граждане Аратекса проголосовали за то, чтобы объединить свою
страну с королевством Рад!
	-  Это означает,-  сказал Сент-Хеленс, теперь навечно
объединившийся с их компанией,-  что твое следующее задание, это
объединение четырех. Я предлагаю тебет
	Келвин враждебно посмотрел на него, и Сент-Хеленс замолчал,
несомненно все припоминая. У них дело нередко доходило почти до
стычки, после того своевременного прибытия Келвина в Аратекс.
Словесная взбучка, которую он прямо там, на месте, получил от Келвина
перед лицом молодого короля Аратекса была большей, чем рассчитывал
Сент-Хеленс. Теперь они казались друзьями или, по меньшей мере, хотя
бы родственниками. Но Келвин предполагал, а Сент-Хеленс знал, что
необходимо отдать в их отношениях главенствующую позицию Келвину.
К тому же на первых свободных выборах вновь нарождающейся страны
внимательно прислушивались к голосу народа и новым именем
Аратекса, присоединенного к королевству Рада, должно было стать
наименование Келвиния, а не Хеленландия, как, ни капли не покраснев,
предложил Сент-Хеленс.
	Кайан все еще выглядел печальным, хотя прошел уже целый месяц
со времени их триумфального прибытия в Аратекс. Все заметили это,
особенно Хелн.
	-  Почему ты такой печальный, Кайан? -  наконец спросила она.
Кайан не замедлил с ответом.-  Ленора. Ленора Барли. Я не хочу
жениться на ней. Я хочу Лонни оттуда, из того другого измерения.
	-  Я мог это сказать тебе и раньше, сынок,-  ласково произнес Джон
Найт.
	-  Ты мог? Почему же не сказал?
	-  Мне казалось, ты должен понять это сам. Разве ты не заметил,
что почти все похожие друг на друга люди имели там характеры
совершенно противоположные характерам своих двойников? Например,
король Рафарт в основном мягок и добр, но его двойник был жестоким,
ему доставляло удовольствие причинять боль. Ловкий Джек был
презренным бандитом, который продавал в рабство даже мальчиков и
девочек. Двойник Джека -  это героическая личность, настоящий
патриот, один из прекраснейших людей, которых я когда либо встречал.
Как это согласуется с унаследованной тобой мудростью, сынок?
	Кайан задумался на секунду. Затем его лицо просветлело, когда до
него дошло то, о чем он раньше не задумывался.
	-  Лонни -  она полная противоположность!
	-  Правильно.
	-  Когда я зашел к Леноре, она былат-  он замолчал, его лицо
теперь покраснело.-  Она была не одна. С мужчиной. С тем ужасным
человеком, который прислуживал королеве. Нет, это не было похоже на
Хелн, запертую на Базаре Девушек, и не в силах спастись от этого и
освободиться. Она -  она сама хотела его. Он вызвал меня на поединок.
Она смеялась, хлопая в ладоши, как будто была в восторге. А я ушел
прочь, это было в первый раз, когда я ушел от такого вызова. Я не хотел
давать ей такого удовольствия. Ят
	-  А что же это говорит о характере твоей матери? -  проговорил
Джон Найт с печалью и достоинством.-  Подумай получше. Ее двойник
так же отличается от нее, как Лонни отличается от Леноры.
	Лицо Кайана помрачнело. Это и было источником его нежелания
принимать ситуацию, как она есть.
	-  Она моя мать. Онат
	-  Скорее всего, мертва,-  сказал Джон. Он проговорил это как бы
невзначай, внутренне для себя примирившись с этим.-  Вспомни о том,
как я считал, что она обладает всеми добродетелями и достоинствами,
которые имеет та королева в другом измерении, а это оказалось совсем
не так.
	Кайан утер слезы.-  Кажется, я должен согласиться с этим.
	-  Да, Кайан, так будет лучше. У тебя нет по настоящему другого
выбора. Ты любил то, что, как тебе казалось, должно было в ней быть,
точно также, как и я.
	-  Лоннит
	-  У людей каким-то образом есть выбор, быть ли им плохими или
хорошими,-  сказал Сент-Хеленс, влезая в их разговор.-  У Филиппа не
было выбора, но если бы я получил его воспитание, то и я стал бы таким
же плохим. Теперь у него появился шанс стать хорошим, и он будет
хорошим, занимаясь вместе со мной изготовлением шахмат и участвуя в
шахматных турнирах. Вы знаете, у мальчика настоящий талант к
шахматной игре. Прямо сейчас, если бы здесь не было меня, я бы сказал,
что он -  чемпион мира.
	-  Но ведь в этом мире в вашу глупую игру играете только вы двое!
-  заметила Джон. Все вокруг рассмеялись.
	-  Нет, я тоже знаю, как играть,-  сказал Джон Найт, не обращая
внимание на Сент-Хеленса.-  Ты должен вернуться обратно, чтобы
забрать ее оттуда или остаться там вместе с ней. У тебя нет выбора. Это
точно также, как у Келвина с его пророчеством: у вас обоих нет выбора.
	-  Выбора нет,-  согласился Кайан. Он встал из-за стола, с
решительным и прояснившимся выражением лица.-  Я возвращаюсь
назад! Для того чтобы жить там или забрать ее сюда!
	-  А я отправлюсь вместе с тобой,-  сказал Джон, тоже вставая со
своего места.-  Не могу представить себе, как я могу пропустить будущую
свадьбу моего старшего сына.
	Кайан замолчал, глядя на него.
	-  Ты знаешь, ведь формально говоря, королева Занаан сейчас
вдова ит
	-  И для меня в Раде ситуация остается не очень-то удобной,
потому что здесь считается, что я погиб. Шарлент
	-  Замужем за очень хорошим человеком,-  согласился Кайан.-  Не
думаю, что она будет против, если тыт
	-  Я тоже подумал об этом,-  согласился Джон Найт.-  Я думаю, что
мне нужна жена также, как и тебе, а тебе снова нужна мать.
	Они обменялись взглядом, отлично понимая друг друга.
	Сент-Хеленс, с покрасневшим носом неловко вскочил на ноги,
держа бокал вина, и не спрашивая разрешения развеселил всех своим
пожеланием.
	-  И смотрите, не возвращайтесь назад! -  прокричал он им вслед,
когда они уходили. Было время, когда эти слова могли бы считаться
оскорблением.
	Келвин посмотрел на Хелн, потом на Лестера и Джон. Они
кивнули. Да, это был самый лучший способ расставания с отцом или
братом.
	В Келвинии стояли прекрасные времена.





СЕРЕБРЯНЫЕ НИТИ
	Они есть в каждом облаке, так говорит пословица, но Келвин не
слишком в этом уверен. Он знает, что он вынужден быть Круглоухим из
Пророчества т и он даже знает то, что Пророчество еще не сбылось до
конца и то, что его приключения еще не завершены.
	Но он так надеялся на ~самую капельку~ покоя.
	Но на это не приходится рассчитывать -  его отец угодил в темницу
в мире по другую сторону Провала, его сводный брат участвует в
приключении, связанном с прекрасной девушкой и серебряным змеем, а
король Филипп Бластмор начинает задумываться, насколько сильно его
делами управляет Мельба, колдунья. Тесть Келвина имеет твердые
убеждения по поводу того, кто должен стать советником короля
Филиппа вместо Мельбы. Но если и этого недостаточно, то
взаимоотношения между лопоухими и серебряными змеями оказались
поняты совершенно неправильно, что может привести к опасным
последствиям т.
	"Энтони и Маргрофф смешивают фантазию и науку почти также
как это делал Марк Твен в книге "Янки при дворе короля Артура".
Действие, раскрытие характеров и романтическая интрига прекрасным
образом слиты в этой пленительной сказке, которая должна понравиться
поклонникам Фэнтэзи" /"Клиаатт"/.
	"В Этой прекрасной фантастической сказке содержится ирония,
переплетенная с реализмом, что и следовало ожидать от Энтони Пирса.
/"Паблишерз Уикли"/.
	"Хорошо скроенный сюжет динамично развивается, в стиле
характерном для Энтони Пирса -  и приправлен некоторыми по
настоящему захватывающими моментами". / "Киркус Ревьюз"/.





                                Пирс ЭНТОНИ
                              Роберт МАРГРОФ

                              ЗОЛОТО ДРАКОНА




                                  ПРОЛОГ

     Беглец не знал, что его появление на маленькой ферме страны Рад  было
предопределено в высших сферах, и скажи  ему  кто-то  об  этом,  вероятнее
всего,  лишь  презрительно  фыркнул  бы  в  ответ.  Все  мысли   вытеснила
невыносимая боль в раненой ноге. Бедняга сознавал только,  что  грязен  до
отвращения и устал так, что даже не попытается убежать или сопротивляться,
если его обнаружат и схватят.
     Ночь снова окутала мир темным покрывалом.  Беглец  почти  не  замечал
хода времени, ощущая только жгучую жару днем и  ледяной  холод  по  ночам.
Голод и жажда, страх и усталость - вот удел несчастных, подобных ему.
     Однако,  как  смутно  отметил  он,  местность  была  вполне  обжитой.
Недалеко, в пруду, громко квакала  лягушка,  сухая  огородная  ботва  тихо
шелестела на ветру.
     Ягоды  обезьяньего  дерева  и  жимолости  наполняли  воздух   сладким
ароматом; в желудке изгнанника громко заурчало.  Местные  жители  уверяли,
что если заговорить эти горькие ягоды, они становятся  вполне  съедобными,
но он отказывался поверить столь неправдоподобным историям - не  дошел  до
того, чтобы верить в волшебство! Но выглядят эти  ягоды  вполне  съедобно.
Голод - вот что больше всего мучило его в эту минуту! Но думать о  еде  не
время... впрочем, как и о том, чтобы вымыться и  переодеться.  Беглец  еще
раз напомнил себе, что пришел сюда с вполне определенной целью  -  украсть
лошадь. Сама мысль об этом была неприятна - ведь он считал себя порядочным
человеком, но иного выбора, по-видимому, не было.
     Беглец подобрался ближе к домику, ведомый слабым светом, падающим  из
окна. Как он надеялся, что все спят и никто не помешает!  Неизвестно  еще,
где сейчас находится королевская стража... или насколько быстро появится в
случае тревоги.  Какая  ирония  судьбы  -  погибнуть  недостойной  смертью
жалкого конокрада!
     Несчастный нерешительно остановился, присматриваясь  к  окнам.  Вдали
пронесся пронзительный крик хаукэта, дикой кошки. Преследователи  потеряли
его прошлой ночью, и беглец сомневался, что они догадаются переплыть реку,
чтобы вновь пойти по следу.
     Смельчака,  рискнувшего  ступить  в  эту  воду,  подстерегали   такие
опасности, что только поистине отчаявшийся человек мог совершить  подобную
глупость. Возможно стражники посчитали, что он уже мертв, так что "глупец"
мог пока считать себя почти в полной безопасности.
     Подойдя ближе, он осторожно заглянул  в  окно.  У  мигающего  огонька
лампы сидела стройная девушка с книгой в руках. Беглец уставился на медное
покрывало  густых  волос,  худенькое,  заостренное  книзу   личико,   чуть
колеблющуюся от мерного дыхания грудь.  Какой  прекрасной  показалась  ему
незнакомка!
     И хотя по его меркам девушке было далеко до  классической  красавицы,
что-то в спокойных глазах, осанке и позе говорило о чистоте и достоинстве.
Читать ночью - какой контраст с  женщинами,  которых  он  знал.  Атмосфера
порядочности, окружавшая девушку, неожиданно пробудила странное желание  -
он мог бы влюбиться в нее и  принять  такой  образ  жизни...  если  бы  по
прихоти судьбы получил такую возможность.
     На секунду в голову пришла безумная мысль - постучать в окно, назвать
себя, спросить:
     - Послушай, юная дама, не нужен ли тебе мужчина? Дай поесть и умыться
- и я твой навеки.
     Но он еще не настолько устал, чтобы потерять остатки здравого смысла.
Вдруг она закричит, разбудит всю округу, появятся стражники... и все будет
кончено.
     Прокравшись мимо окна, беглец на цыпочках  подобрался  к  конюшне  и,
затаив дыхание, попробовал отодвинуть засов. Дверь открылась бесшумно,  не
скрипнув. Значит хозяева фермы - люди  рачительные.  Беглец  ощутил  нечто
вроде сожаления, хотя именно поэтому лошадь будет легче украсть.  Конечно,
лучше бы наказать нерях и бездельников, но  скрипучая  дверь,  несомненно,
лучший сторож.
     Запахло сеном и конским  потом.  Пошарив  в  темноте  за  дверью,  он
мгновенно нашел то, что искал - висевший на стене повод. Все, как в  любой
другой конюшне.
     Послышался треск сломанной ветки. Незваный гость обернулся.
     В слабом падавшем из окна свете обрисовалась женская фигура. Она!  На
девушке была только прозрачная ночная сорочка,  на  плече  накинута  шаль.
Первое, что он заметил - длинные стройные ноги под тонкой  тканью.  Взгляд
скользнул выше. Прямо ему в грудь были нацелены вилы.
     Вор судорожно сглотнул, лихорадочно соображая,  что  лучше  -  быстро
отскочить так, чтобы смертоносное острие вонзилось в  стену,  или  собрать
последние силы и попытаться вырвать у нее оружие. Но что потом? Как  можно
причинить боль этой девушке, созданной для объятий и поцелуев? Может,  это
неверный лунный свет сыграл с ним такую  шутку,  но  глаза  ее,  казалось,
переливались темно-фиолетовым огнем, в цвет бархатистых фиалок там, на его
родной Земле.
     - Говори! - сказала она. - Зачем пришел?
     При звуках ее голоса по телу прошла  дрожь  -  несмотря  на  резкость
слов, пришельца словно обволокло густым медом.
     Есть ли  смысл  лгать?  Ему  и  без  того  было  ненавистно  то,  что
приходилось делать.
     - Я пришел украсть твою  лошадь.  Но  предпочел  бы  украсть  у  тебя
сердце.
     Что заставило его сказать это?!
     - Ты вор? Разбойник?
     Девушка не пыталась ударить его вилами. Добрый знак. Беглец решил  во
всем признаваться.
     - Я не обычный вор, и как видишь, не очень удачлив, - с трудом  начал
он. - Просто мне во что бы то ни стало нужна лошадь. Хотя, конечно, ты  не
поверишь, что я не преступник.
     - Но почему ты не пришел прямо ко мне?
     - Я... Я поглядел в окно и увидел, как ты читаешь. Ты  была  такой...
такой милой! Мне показалось, что увидев меня, ты позовешь на помощь.  Я...
Я сбежал из тюрьмы королевы. Конечно, тут нет никакого геройства,  но,  по
крайней мере, это что-то значит.
     - У тебя круглые уши - со странно-мягкими нотками в голосе прошептала
она. - Должно быть, ты не с нашей планеты и уж, конечно,  не  обыкновенный
воришка. Назови себя, круглоухий.
     Девушка, по всей видимости, не боялась его, хотя вела себя достаточно
осторожно. Похоже было, она ждала его прихода!
     - Джон Найт, с планеты Земля, - сказал он.
     -  Имя  может   служить   приметой...   быть   хорошим   или   дурным
предзнаменованием,  -  таинственно-колдовски  сверкнула  она   глазами   и
опустила вилы.
     - Можешь называть меня Шарлен. Завтра утром наша свадьба.
     Беглец долго смотрел  на  нее  и,  наконец,  нерешительно  улыбнулся.
Девушка улыбнулась в ответ. Вскоре оба дружно смеялись.
     Шарлен повела его в дом, помогла умыться, накормила, а потом  уложила
с  собой  в  постель.  Найт  так  устал,  что   мгновенно   заснул,   даже
соблазнительное теплое тело рядом не могло его расшевелить. Одна  мысль  о
том, что здесь могла быть засада и Шарлен отдаст его  в  руки  королевских
стражников, больше не тревожила. Он должен, должен был верить девушке!
     Вот так Джон Найт впервые встретил свою будущую жену.  Она  оказалась
ясновидящей,  предсказательницей  и  поэтому  заранее  знала   о   приходе
круглоухого человека, которому  удалось  сбежать  из  застенков  королевы.
Шарлен никому не рассказала о видении и  поэтому  была  уверена,  что  его
появление - не ловушка, уготовленная королевой. Девушка знала  также,  что
вид гостя будет ужасным, но именно его она полюбит на все жизнь, и хотя он
знал женщин до встречи с ней, никогда больше не взглянет ни на одну.
     Они поженились утром, тайно, а к  вечеру  силы  Джона  восстановились
настолько, что теперь оказавшись в постели, он уснул далеко не сразу.
     Их совместная жизнь  началась  внезапно,  и  многие  события  поэтому
казались  Джону  таинственными  и  непонятными,  хотя  иногда   и   вполне
естественными.
     На следующий год у них родился круглоухий ребенок, а  еще  через  два
года - остроухий.
     Пророчество, о котором Джон Найт ничего не знал, должно было  вот-вот
исполниться. Дни проходили спокойно, без особых событий, как для него, так
и для семьи.



                             1. ДРАКОНЬЯ ЧЕШУЯ

     Дорога вилась, как изгибающийся хвост дракона, через пожухлую  траву,
низкие кусты и черные деревья, тянувшие к небу голые ветки - словно  кости
скелета. Мимо валунов размером с небольшой дом. Вдоль сверкающего  горного
ручья, берега которого были  завалены  мусором,  оставшимся  от  весеннего
паводка. Все это совсем не походило на обстановку, в которой  должно  было
начаться исполнение пророчества.
     На дороге показались две худенькие фигурки  с  дорожными  торбами  за
спиной, ведущие за собой ослика.  Первому  мальчику  было  шестнадцать,  и
несмотря  на  круглые  уши,  он  мог  бы  считаться   красивым.   Другому,
остроухому, было четырнадцать, хотя выглядел он на двенадцать.  Оба  одеты
как фермеры: тяжелые  кожаные  башмаки,  рубашка  и  штаны  из  домотканой
материи, окрашенные ягодами и кореньями, и колпаки,  украшенные  помпонами
из голубых и зеленых ниток.
     Келвин, старший, шагал, наигрывая на своем мандахо, пытаясь подобрать
старую радскую мелодию "Фортуна зовет". Трехструнная лютня могла  издавать
прелестные звуки, но беда в том, что Келвин не  был  искусным  музыкантом.
Некоторые от рождения одарены талантом извлекать из инструмента  волшебные
ноты, а некоторым это не дано,  хотя  они  и  уверены  в  противоположном.
Келвин был из последних, хотя, в общем,  безразлично  относился  к  мнению
окружающих, да и думал сейчас совсем о другом.
     Джон, младший, откинул со лба длинные желтые волосы.  Чужак,  заметив
смышленые зеленоватые глаза, большие уши и безбородое  лицо,  посчитал  бы
его обыкновенным мальчишкой, и ошибся бы -  сорванец  на  самом  деле  был
сестренкой Келвина. Девушкам было опасно бродить в одиночестве по  дорогам
Рада, и родители пытались запретить Джон выходить  за  пределы  фермы,  но
поняв безуспешность запретов, требовали неукоснительного  соблюдения  двух
строгих правил - выходить только с Келвин, и в мальчишеской одежде.
     Джон с радостью согласилась, потому что стремилась во всем  подражать
брату, хотя скорее умерла бы, чем призналась в этом.
     Вскоре никто бы уже не смог отличить ее от мальчика, но по мере того,
как шли годы, природа сыграла с ней отвратительную  шутку  -  бедра  стали
шире, грудь набухла; играть роль сорванца становилось все труднее. Что она
будет делать, когда доказательства ее пола станут очевидными?  Сама  мысль
об этом была невыносимой и повергала девочку в ужас.
     Джон зорко всматривалась в заросли и ветви деревьев,  боясь  беды.  В
руке  девочка  несла  кожаную  пращу  с  заранее   приготовленным   камнем
подходящего размера, чтобы вышибить мозги сквирбета. Пусть только одно  из
гнусных созданий высунет свой длинный нос!
     - Фортуна позвала меня, а я  удрал  и  скрылся...  Оуэй!  -  фальшиво
завывал Келвин. - Сабля вся в крови, пришлось бежать...
     - Ты называешь эту ржавую палку саблей?  -  съехидничала  Джон,  хотя
глаза  ее  не  отрывались  от  потемневшей  рукояти,   высовывавшейся   из
поношенных растрескавшихся ножен.
     Келвин опустил инструмент, неожиданно вспомнив о надвигавшейся тьме и
тяжелом горном переходе.
     - И верхом мы не едем, - вздохнул он, намекая на другой куплет.
     - Нет, но могли бы, не позволь  ты  этому  лошадиному  барышнику  нас
надуть, - заметила  Джон,  с  гримасой  отпрянула,  глядя  на  их  вьючное
животное. - Хорошо бы иметь  лошадь,  но  осел,  конечно  же,  должен  был
выбрать именно осла.
     - Я думаю, - небрежно бросил Келвин, - что смогу заставить  трудиться
обоих - тебя и Мокери!
     - Мокери! Ну и кличка! Вполне подходит для... этого! - отрезала Джон.
- Любой, кроме тебя, близко не подошел бы к такому, но ты уж точно  должен
был выложить за него две наших последних радны!
     - Джон, Джон, когда ты научишься доверять старшим! - пошутил  Келвин.
- Денег на лошадь у нас не было, а Мокери стоит недорого.  Нам  нужна  его
сильная спина... да и твоя тоже, что бы унести все золото, которое удастся
найти.
     Джон ехидно кашлянула.
     - Если он только позволит подойти к себе! Мы потратим чуть не полдня,
пытаясь погрузить на него эту жалкую утварь. Лягается  хуже  мула.  Думаю,
когда нам понадобится палатка, все начнется сначала.
     - Не думаю, младший братишка - чирей-в-заднице!
     Келвин всегда обращался к ней, как к мальчишке, и то, что началось  с
игры, вскоре стало вполне естественным.
     - Он просто завидует, потому что у нее груз полегче. Умница,  Мокери!
Знает, что мы в стране драконов. Все, кто умны, включая меня, и  возможно,
тебя, знают об опасности.
     - Разве, Кел? - почти умоляюще прошептала девушка.
     Келвин прищурил голубые глаза,  казавшиеся  в  Раде  почти  столь  же
странными, как и круглые уши. Такая трусость совсем не была присуща  Джон.
Обычно она с неизменным успехом  старалась  вести  себя,  как  бесстрашный
мальчишка-сорванец, озорной и самоуверенный. Что тревожит ее?
     - Джон, если ты боишься...
     - Вовсе нет! - рявкнула она. - Не больше, чем ты. - Но, черт  возьми,
Кел, если нам встретится дракон, я  хочу,  по  крайней  мере,  иметь  шанс
выжить.
     - Такое удается очень  немногим,  -  вздохнул  Келвин.  -  Драконы  -
злобные, сильные, коварные создания.  Если  наткнешься  на  него,  тут  же
сожрет. Правда, сразу  откусывает  голову,  так  что  вряд  ли  что-нибудь
почувствуешь!
     - Здорово, - проворчала Джон, не оценив шутки. - Значит, лучше просто
держаться от них подальше?
     - Да, всякому, у кого в голове хоть капля здравого смысла.
     - Но драконов можно убить, разве не так?
     - Да, только обычно это удается рыцарям в латах, на боевых  конях,  с
мечами и копьями, сама знаешь. Мы на них вовсе не похожи!
     - Но будь у нас острый меч, конь и копья...
     - А толку что? Разве я умею ездить верхом или биться на мечах?  Да  и
меч у меня только, чтобы прорубать дорогу  через  заросли.  Искусству  боя
обучают с детства, Джон, это само не приходит!
     Джон подавленно замолчала.
     Дорога с каждой милей становилась все уже, а нагромождения  камней  и
щебенки - все выше. Солнце  давно  скрылось  за  гору,  в  воздухе  сильно
похолодело, крики животных и пение птиц почти смолкли.
     - Не нравится мне это место - прошептала  Джон,  оглядывая  спутанные
корни и вывороченные пни, оставленные паводком. - Здесь так страшно!
     - Никто не приходит сюда на прогулку, Джон.  Богатства  не  таятся  в
живописных уголках. Если мы собрались искать золото, придется смириться  с
уродством пейзажа.
     Чуть покраснев,  Джон  отвернулась.  Келвин  подумал,  что  нужно  бы
предупредить ее: только девчонки краснеют и этим выдают себя,  но  тут  же
передумал - Джон не любила, когда ей  указывали  на  подобные  ошибки.  По
правде говоря, Келвину это не очень нравилось -  ведь  сестра  становилась
все красивей день ото дня - скоро выдавать себя за мальчишку будет  совсем
невозможно.
     Он посмотрел на небо. Небо сильно потемнело. Скоро  придется  разбить
палатку, а рано утром они отыщут золото. Или, по крайней мере,  попытаются
отыскать, если весенние паводки вымыли его  из  горной  породы.  Тогда  по
берегам ручья валяются крупные самородки. Подростки так надеялись на это -
как прекрасно пуститься на поиски приключений! И последний шанс  для  Джон
еще хоть немного побыть мальчишкой - скоро ей не так легко будет  скрывать
свой пол.
     Интересно, как чувствовал  бы  себя  Келвин,  доведись  ему  родиться
девчонкой, выйти замуж, хлопотать по дому, и никогда  не  отправляться  на
поиски неизвестного? При этой мысли он непроизвольно  вздрогнул.  Конечно,
неплохо бы посочувствовать сестре, но Келвин не осмеливался, зная, в какую
ярость она может прийти.
     - Ох, Кел, смотри, что я нашла.
     Он несколько раз  сморгнул,  напрягая  глаза,  пытаясь  увидеть,  что
блестит в сложенных чашечки ладонях Джон -  если  сестра  имела  несчастье
родиться девочкой, его проклятьем было плохое зрение. Девочка нашла это  в
уродливом клубке коричневых водорослей.
     Келвин осторожно взял  у  нее  странный  предмет,  поднес  поближе  к
глазам. Чешуйка. Чешуйка  с  шеи  дракона,  тяжелая,  как  слиток  золота,
сверкающая даже через покрывавшую ее грязь. Должно быть, немало стоит.
     - Это драконья чешуя, правда? Правда? - требовательно спросила  Джон,
подпрыгивая от возбуждения.
     - Спокойно, Джон, спокойно, - предупредил брат. - Не кричи и не делай
такого, что может привлечь внимание дракона. А вдруг он не спит и тогда...
     - Думаешь, я спятила? - отмахнулась Джон  -  Это  ведь  оно,  золото,
которое перешло на чешую с самородков, проглоченных драконом? В  точности,
как пишут в книгах! Как же нам повезло! - приплясывала девочка.
     Но Келвин снова предостерегающе поднял руку.
     - Тихо, дурочка! Дракон может услышать...
     Чешуя дракона означала не только богатство, но и опасность,  и  юноша
внезапно испугался.
     - Какие здесь драконы? - засмеялась Джон. - Если это так, почему твой
умница Мокери не ревет и не брыкается? Ты ведь знаешь, драконы  сбрасывают
чешую! Это могло произойти сто лет назад!
     - Да, - согласился Келвин, - но ни в чем нельзя быть уверенными!  Кто
знает, может он залег неподалеку и поджидает нас!
     Джон презрительно фыркнула. Он всегда считала себя храбрее брата.
     - Ха! Думаешь, он только что сделал это? - спросила она, показывая на
кучу засохшего драконьего навоза.
     Взглянув на белые кости, высовывающиеся из кучи, Келвин вздрогнул.  А
вдруг это человеческие?
     - Нужно  быть  очень  осторожными.  Проверить  вокруг,  нет  ли  чего
подозрительного, и если есть - тут же уходим. Ну а если все  в  порядке  -
раскидываем палатку, жарим сквирбета, которого ты убила, ужинаем и  спать.
А завтра с утра пораньше начнем искать.
     Влажными, трясущимися руками, он сунул чешуйку в карман панталон. При
одном воспоминании о драконе его прошибал холодный пот.
     Но Джон уже вбиралась на высокий холм из булыжников, сучьев и пней, и
как обычно, казалось, не слышала ни единого слова, сказанного Келвином.



                             2. ЯРОСТЬ ДРАКОНА

     Сдерживая, как мог, чувства и эмоции, Келвин погладил Мокери, снял  с
осла вьючные мешки и подойдя к ближайшему дереву, стал  срезать  шест  для
палатки невероятно тупым мечом.
     - Я нашла еще одну! Даже две! - донесся крик Джон.
     Сердце Келвина подпрыгнуло, но  он  взял  себя  в  руки.  Осторожнее!
Осторожнее! Шуметь, кричать, прыгать - и к утру превратишься в кучку белых
костей, торчавших из драконьего навоза.
     - Кел, здесь целых шесть! Все в крови! Должно быть, дракон  дрался  с
другим драконом!
     "Так вот почему так много упавших  деревьев",  -  подумал  Келвин.  -
"Дело не в паводке!"
     Он снова вздрогнул, представив себе грозных чудовищ. А  куда  девался
побежденный? Нужно бы немедленно остановить сестру!
     - Джон, давай раскинем лагерь! Пожалуйста!
     Ему совсем  не  хотелось  выглядеть  трусом,  но  возможная  близость
дракона хоть кого могла вывести из себя.
     Джон не обратила на него внимания, ловко  взбиралась  на  насыпь.  Уж
она-то не боялась дурацких чудовищ.
     Ожидая пока сестра опустится, Келвин  рассеянно  ковырял  волдырь  на
руке. Как нужно ставить палатку? И что они  будут  есть?  Кусты  жимолости
были  помяты,  поломаны,  никакие  заклинания  не  смогут  сделать   ягоды
съедобными.
     - Кел, я нашла...
     Внезапное молчание Джон вынудило Келвина оглядеться. Он увидел сестру
на куче булыжников и вывороченных пней, покрытых полусгнившими  растениями
и песком с речного дна.
     - Кел, я вижу... По-моему, я вижу дракона!
     - Что??!
     - Дракона. Кажется он мертвый. Он сдох, Кел! Убит в  драке.  Вся  эта
чешуя! Мы богаты, Кел! Поднимайся сюда и... Ой!
     - Что там, Джон?
     Сердце юноши куда-то покатилось, в горле мгновенно пересохло.
     - О, Кел, он жив, только едва-едва. Думаю, мы должны убить его и...
     - Джон, немедленно уходили!
     Если  дракон  жив,  но  сильно  ранен,  им,   может   быть,   удастся
ускользнуть.
     - Состояние, Кел! Состояние! Я сейчас швырну в него камнем!
     Какое безрассудство!
     - Нет, Джон, нет! - задохнулся Келвин; слова застревали в горле.
     Но неустрашимая девчонка  уже  размахивала  пращей  и  с  искусством,
приобретенным долгой практикой, метнула булыжник, сопровождая его  обычным
воплем.
     - Попала!
     Келвин не мог говорить, ужас приковал его к месту. Затаив дыхание, он
наблюдал, как Джон всматривается куда-то. Что она видит?
     - Он заметил меня, Кел! - с внезапной тревогой вскрикнула  сестра.  -
Он проснулся. Кел, он... он ползет сюда!
     Кел наконец обрел голос.
     - Беги, Джон. Беги! Сюда!
     Голова девочки показалась  на  вершине  холма.  Келвин  подумал,  что
сестра почти не двигается, но тут же понял - ужас его был так  велик,  что
весь окружающий мир словно  застыл.  Только  теперь  юноша  понял  -  этот
высокий холм набросан дравшимися драконами.
     Дравшимися? Тогда почему побежденный не  погиб?  Драконы  никогда  не
оставляют в живых добычу или врага, а съедают их  даже  из  чистой  злобы,
если не были голодны. Драконам нравилось убивать, проливать кровь,  и  все
это знали. Вряд ли это поединок! Тогда, что же случилось? Очевидно, дракон
только спал. Но зачем влез на эту кучу мусора?
     Известно, что драконы - очень ленивые создания и тратят  силы  только
на то, чтобы драться и охотиться да еще...
     Спариваться! Келвин вспомнил  слышанные  когда-то  истории.  Любовный
поединок драконов  ничем  не  отличается  от  смертельной  схватки.  Самки
никогда не идут на это добровольно, так что самцы  должны  их  укрощать  и
брать силой. Говорят также, что когда все кончится, самец так устает,  что
впадает в глубокий сон, похожий на обморок.
     Скорее всего, и этот бы проспал еще несколько  часов,  не  ударь  его
Джон в нос камнем.
     Но даже уставший дракон - худший враг, чем разъяренный зверь.
     Кроме того, если этот уже успел проспать несколько дней, он наверняка
голоден. А они, как последние идиоты, радовались чешуе, оторванной в  пылу
любовной страсти, уверенные, что дракон ушел.
     Джон скользила на покрытых слизью камнях, еле удерживаясь от падения.
     Драконы,  скорее  всего,  не  замечали  разрушений,  причиняемых  ими
окружающей природе. Самец  поборол  самку  и,  прижав  к  земле  зубами  и
огромными лапами, безжалостно врезался в нее. Кровь, должно  быть,  лилась
рекой, как ее, так и его. И только похоть самца была удовлетворена, хватка
его ослабла, самка вырвалась и уползла. Только при таких  встречах  дракон
не убивал дракона, самка должна быть забеременеть. Самец -  отпустить  ее.
Измученный и насытившийся дракон немедленно уснул и спал... до это минуты.
     Издав пронзительный, полный отчаяния и ужаса вопль.  Джон,  подвернув
ногу, упала и полетела вниз, приземлившись в глубокой яме. Но крики ее тут
же заглушило громкое зловещее шипение огромной рептилии, из  тех,  которые
могут только присниться в кошмарах.  Послышались  омерзительные  скребущие
звуки вонзавшихся в гальку острых когтей. Дракон явно набрал силы.
     Келвин безумным взглядом оглянулся в  поисках  спасения  и  не  найдя
ничего, обернулся к верному спутнику. Ослик, как ни странно,  мирно  жевал
траву. Очевидно, он был глух, как пень, и Келвин только теперь понял это.
     - Кел, Кел, он сейчас настигнет  меня!  Кел!  Он  догоняет  меня!  Он
поднимается, Кел! Поднимается!
     Вся храбрость Джон мгновенно исчезла; наконец она  поняла,  чего  так
испугался Келвин, когда они заметили первую золотую чешуйку.
     Что делать брату, когда сестра в смертельной опасности? Видимо,  все,
что в его силах, пусть и немногое.
     Зажав старый меч в  покрытой  волдырями  ладони,  Келвин  метнулся  к
холму. У подножья лежал пень,  нависающие  над  ним  несколько  булыжников
образовали природную лестницу, по которой и поднялась  Джон.  Ноги  Келвин
сами собой нашли опору. Пыхтя и задыхаясь, он добрался до того места,  где
лежала Джон, и глянув вниз, увидел  между  торчавшими  сучьями  и  корнями
смертельно бледную напуганную девчонку.
     - Я не смогу выбраться, Кел! - со слезами в голосе вскрикнула она.  -
Я в ловушке! Спасайся, Кел! Спасайся!
     Каким-то уголком  мозга,  Келвин  сообразил,  что  сестра,  возможно,
права, но идея, почему-то, не пришлась ему по душе.  Ведь  всю  оставшуюся
жизнь, совесть будет терзать его: а вдруг сестру еще можно было спасти?
     Но в этот момент наверху показалось рыло дракона,  усаженное  золотой
чешуей.  Вид   у   него   был   одновременно   отталкивающим   и   странно
привлекательным - смертельно  ядовитое  живое  золото.  Келвин  знал,  что
дракон - чудовище, но с того места, где он  стоял,  эта  истина  казалась,
сильно преуменьшенной. Юноше стало понятно,  что  зверь  может  проглотить
одним  глотком  их  обоих.  Целиком  дракон  не  был  виден,   но   Келвин
предположил, что длина его  равна  длине  шести-семи  поставленных  в  ряд
боевых коней. Неудивительно, что немногие осмеливались пойти  на  дракона.
Чудо, если кто-то вообще сумел остаться в живых.
     Чудовище приподнялось на гигантских лапах. Хорошо видны голова и шея.
Келвин успел заметить даже гребень на макушке и короткие кожистые  крылья.
Юноша знал, что должен бояться,  но  почему-то  ужас  отхлынул,  а  голова
оставалась странно ясной.
     Келвин поднял меч. Рука дрожала так, что  оружие,  казалось,  вот-вот
выпадет. Как жалел юноша, что не счистил ржавчину  и  не  наточил  лезвие,
хотя не мог представить, чем бы это помогло.
     Послышался резкий свист: руки Келвина онемели.  Что-то  змееподобное,
гибкое, мокрое, обернулось трижды вокруг шеи  и  дважды  вокруг  запястья.
Юноша в ужасе отпрянул, но длинный раздвоенный язык  тут  же  поволок  его
вперед.
     - Ну и меч!  Все  равно,  что  ничего,  -  подумал  Кел,  лихорадочно
отбиваясь свободной рукой, но  тут  же  закричал  от  боли,  ударившись  о
твердый, как железо, язык мерзкой  твари.  Дракон,  казалось,  не  заметил
удара, которым Келвин едва  не  раздробил  себе  ладонь.  Вставив  ногу  в
трещину огромного валуна, юноша изо всех  сил  попытался  вырваться.  Язык
дракона отпустил его руку и исчез в зловонной пасти. Эти  зубы!  Величиной
почти с короткий меч. И  дыхание  -  ядовитый  горячий  ветер,  дующий  со
стороны загнивающего болота.
     Келвин  неудержимо  падал,  и  в  последний  момент  успел   заметить
вертящийся в воздухе меч; послышался странный глухой звук - дракон  просто
выплюнул единственное оружие юноши. А теперь...
     Земля сомкнулась над  юношей.  Он  свалился  в  ту  же  яму,  которая
поглотила Джон. Руки инстинктивно протянулись, что схватиться за края,  но
пальцы только скользнули по острым камням и песку. Падение замедлилось, но
не остановилось.
     Раздался протестующий вопль. Келвин  приземлился  на  что-то  мягкое.
Сестра, очевидно, занимала больше места, чем он предполагал.
     В яме было грязно и дурно пахло.
     - Ты не ранена? - прошептал он.
     - Только ушиблась. А ты?
     Келвин не ответил, снова послышалось  шуршание  гальки  над  головой.
Сможет ли тварь сдвинуть с места  валуны?  Вырыть  их?  Насколько  утомлен
зверь?
     - Кел...
     - Тихо! - прошептал он. Конечно, дракон сможет  добраться  до  них  -
ведь именно он набросал этот холм.  Но  станет  ли  делать  это?  Подобные
усилия потребуется много энергии, стоит ли ее тратить,  на  два  крохотных
кусочка, хоть и лакомых?!
     -  Здесь  маленькая  дыра,  -  прошептала  Джон,   явно   восстановив
присутствие духа.
     Келвин ощутил прикосновение  ее  руки  в  темноте.  Они  оказались  в
крохотной пещере, образованной корнями двух огромных пней, почти  у  самой
земли. Конечно, это выход, хотя и очень  ненадежный.  Если  дракон  сможет
дотянуться до них длиннющим языком и вытащить отсюда как жалких муравьев.
     Да эта дыра, скорее,  настоящая  ловушка!  Келвин  пытался  придумать
способ завалить отверстие и не дать дракону добраться сюда. Он в  отчаянии
ухватился за сломанную ветку. Ладонь скользнула  по  гладкой  поверхности.
Ощутив ее, Келвин обнаружил огромный валун, лежавший на  земле.  Если  они
смогут каким-то образом передвинуть его, камень закупорит дыру...
     - Смотри, - прошептала Джон, толкнув брата в бок.
     В слабом свете показалась драконья лапа и с ужасным стуком опустилась
на гальку. Через секунду раздалось громкое шипение, потом злобное фырканье
и визг испуганного ослика.
     - Пропал Мокери,  -  вздохнул  Келвин,  представив  страшную  картину
погибающего в зубах дракона безобидного создания. Мокери  не  сможет  даже
убежать; если бы только Келвин догадался снять с него путы!
     Но тут Келвин сообразил, что гибель осла, возможно, спасет их  жизни.
Дракон нашел более легкую добычу!
     Джон взвизгнула. Келвин не обратил на это внимания, но тут неожиданно
понял, что сестра пытается протиснуться мимо него, заслоняя свет.
     - Что... Джон?
     - Не позволю! Не позволю! - вскрикнула она. - Он не  получит  Мокери!
Мокери наш!
     Очевидно, она изменила пренебрежительное мнение о бедном животном. Но
Келвин успел схватить ее за ногу - оттащить назад.
     - Хочешь, чтобы дракон обнаружил эту дыру?
     Джон затихла. Келвин только вздохнул. Если бы ослиный вопль не  вывел
ее из равновесия...
     Он почувствовал прикосновение.
     - Здесь корень, - прошептала Джон - или что-то в этом роде. Думаю,  я
смог бы подняться...
     Оглушительное  шипение,  подобное  звуку  выпускаемого  пара,   вновь
отвлекло Келвина.
     Снова  тот  же  звук:  громадная  ужасная  голова  в  золотой   чешуе
покачивалась над животным; длинная змееподобная шея  медленно  опускалась,
пасть  раскрылась,  обнажив  смертоносные  зубы,  раздвоенный   язык-жало,
вытянувшись, чуть коснулся бока животного.
     Бац!
     Копыто ослика с великолепной меткостью врезало  прямо  в  нос  твари.
Любой человек не встал бы после такого пинка, но дракон, казалось, даже не
понял, что произошло. Передние зубы с омерзительным хрустом сомкнулись  на
хвосте Мокери, оторвав его. Закапала кровь.
     Келвин закрыл глаза, не желая видеть,  что  за  этим  последует.  Все
равно сделать ничего нельзя.
     - Кусай лучше мою задницу! Возьми!
     Келвин  встрепенулся,  услышав  по-детски  заносчивый  вызов;  камень
размером с орех ударился в налитый кровью глаз дракона и отскочив, застрял
под  морщинистым  нижним  веком.  Дракон  опять  испустил  шипение,  почти
оглушившее Келвина и, изогнув шею, уставился на каменистое нагромождение и
маленькую человеческую фигурку.
     Зеленоватая лапа поднялась к  змеиной  пасти,  осторожно  выковырнула
камень. Мыслительный процесс, хоть  и  крайне  медленный,  явно  пришел  в
действие. Это ничтожное создание собирается напасть!
     Шея поднялась,  голова  чуть  откинулась.  Чудовище  готово  ударить.
Ошеломленный Келвин успел только подумать, что  теперь-то  Джон  наверняка
придет конец. Но тут сестра спрыгнула вниз. Только сейчас Келвин  осознал,
что не дышал с той минуты, как услышал крик,  и  громко  выдохнул  воздух;
левая пятка Джон отбила ему ухо, рука ныла от удара правой  ноги.  Как  он
обрадовался, что сестра никогда не отличалось полнотой!
     - Я попала, Кел! Прямо в глаз! Прямо в этот мерзкий кровавый глаз.
     - Ну да, и навлекла погибель на наши головы, - охнул  Келвин.  -  Эта
тварь удовлетворилась бы ослом, но теперь...
     Он не успел больше ничего сказать  -  послышалось  фырканье.  Широкая
ноздря втягивала пыль у самой  дыры.  Дракон  их  учуял,  через  мгновение
появится язык, нащупает их и потом...
     - Джон, помоги мне подкатить этот валун!
     Келвин, напрягаясь изо всех сил, уперся в камень,  пытаясь  поставить
его между собой и раздувающейся ноздрей. Ничего не выходило. Но тут Келвин
вспомнил  о  сломанной  ветке,  могущей  послужить  рычагом,  и  булыжнике
поменьше, который сошел бы за точку  опоры.  Он  быстро  уперся  ногами  в
булыжник, подвел ветку под  валун  и  показав  сестре,  что  надо  делать,
прошипел:
     - Толкай, Джон, толкай!
     Из глаз от напряжения посыпались искры;  рядом  пыхтела  Джон.  Валун
чуть заметно покачнулся. Им удалось высвободить его из грязи! Теперь нужно
только сдвинуть с места!
     - Кел, он меня схватил, - прошептала Джон.
     В это минуту Келвин понял, что живой шершавый канат выметнулся  сбоку
валуна и зацепил девочку.
     - За что он тебя держит?
     - З-за ногу.
     - Цепляйся за меня! Я думаю...
     Он вновь налег на камень всем весом, удвоенным  ее  тяжестью.  Дракон
тащил Джон, одновременно помогая этим налечь на рычаг.
     "Теперь или никогда", - подумал Келвин.
     Валун снова качнулся, уже сильнее. Келвин  собрал  последние  силы  и
толкнул  камень.  Булыжник  медленно  покатился  по  влажной  почве.  Если
только...
     - Удалось! Входное отверстие было почти закупорено.
     - Я свободна, Кел! Он отпустил меня!
     Разъяренное шипение снаружи; что-то дернулось у самого плеча Келвина.
Тот с отвращением отпрянул, мгновенно поняв, что  это  и  что  им  удалось
сделать.
     Длинный язык дракона был под тяжелым булыжником, весившим  не  меньше
двух здоровых мужчин или одного очень маленького ослика. Камень пригвоздил
язык  чудовища!  Раздвоенный  кончик  дрожал,  на  землю   капала   слюна,
ошеломляюще  зловонное  дыхание  наполняло  крошечную   пещерку,   вызывая
неудержимую тошноту.
     - Мы захватили его, Джон! По  крайней  мере,  хоть  ненадолго.  Давай
выбираться отсюда, прежде чем он забудет о боли и скинет булыжник лапой!
     Дракон, конечно, мог легко освободиться, но был  слишком  туп,  чтобы
сообразить, каким способом это сделать, и безуспешно пытался вытащить язык
из-под груза.
     Джон пошла вперед. Помогая друг другу, брат и сестра выкарабкались из
ловушки и взобрались  на  верхушку  холма,  откуда  Джон  впервые  увидела
дракона. Голова чудовища находилась почти на уровне их лиц, глаза сверкали
ненавистью. Келвин, как завороженный, не мог отвести от него взгляд.  Джон
подняла валявшийся на земле меч, вручила брату.
     - Придется это сделать, Кел, иначе он может освободиться или умрет от
голода.
     Первым порывом Келвина было немедленно сбежать, но он тут  же  понял,
что сестра права. Если дракон не сможет сбросить камень,  умрет  медленной
смертью, а такого не пожелаешь даже самой  омерзительной  твари,  если  же
вырвется - опасность грозит как им, так и несчастному ослику - дракон  тут
же учует всех и сожрет во мгновение ока.
     Стиснув рукоятку меча, Келвин решал, куда ударить. Может в  глаз?  Но
проникнет ли тупое лезвие в мозг зверя?
     - Ш-ш-ш - плюх!
     Громадная кожистая лапа ударилась о землю в нескольких шагах от Джон.
Та отпрыгнула, едва не соскользнув обратно в дыру.
     Келвин решил, что меч здесь не годится. Нужно копье.
     - Джон, принеси тот шест для палатки, который я срезал.
     Сам Келвин не осмеливался  пошевелиться  из  страха,  что  дракон  не
обращая внимание на боль, вырвется. Тогда придется отбиваться мечом, а эта
затея совсем безнадежна.
     - Зачем он тебе?
     Долго еще терпеть это нахальство?!
     - Я сказал, принеси! Да побыстрее!
     Уголком глаза ему удалось увидеть,  как  Джон  вскочила.  Сам  Келвин
стоял почти рядом с ногой  чудовища  и  хотя  ощущал  неприятный  холодок,
ползущий по спине, понимал: если отойдет подальше, не достанет до глаза.
     Сестра остановилась, рассматривая рану Мокери.
     - Джон! - раздраженно завопил Келвин.
     Наконец, шест был принесен.  Келвин  заострил  его  мечем,  превратив
конец чуть ли не в вязальную спицу. Глаз дракона, не мигая,  уставился  на
него, лишая последнего мужества. Неужели чудовище понимает, что его  ждет?
Почему же в таком  случае  не  вырвет  язык  и  не  бросится  на  них?  Но
бестолковая тварь ничего не в силах уяснить. Обычно, чем животное сильнее,
тем меньше у него мозгов, это известно всем. Конечно, было бы лучше, сумей
он  прикрепить  к  шесту  меч.  Но  рукоятка  наверняка  помешает   оружию
проникнуть как можно дальше, а если навалиться на копье, оно пройдет через
глаз и достигнет пылающего ненавистью мозга.
     Неожиданно юноша почувствовал странную слабость. Перед глазами  плыли
кровавые лохмотья.  Сможет  ли  он  сделать  это,  хотя  бы  для  спасения
собственной жизни? Убить так хладнокровно?
     Джон увидела, как брат положил меч. Лицо девушки  приняло  непонятное
настороженное выражение:
     - Кел, давай я это сделаю!
     - Нет. Слишком опасно, и сомневаюсь,  что  у  тебя  хватит  силы.  Не
уверен даже, что мне удастся...
     - Этого я и боялась! Хочешь пощадить его?
     - Нет!
     Глупая девчонка! Подняв шест Келвин  взвесил  его  на  руке,  глубоко
вздохнул и подбежал к дракону. Глядя  в  налитый  кровью  глаз  и  пытаясь
определить, где  именно  в  голове  рептилии  находится  мозг,  он  вонзил
самодельное копье как мог глубже. Острие ударило точно в  цель.  Глаз  был
так велик, что промахнуться просто не было возможности. Копье прошло через
зрачок,  фонтаном  брызнула  кровь,  полилась  какая-то  серая   жидкость.
Раздался  ужасающий  вопль.  Голова   дракона   бешено   дернулась.   Шест
переломился, отбросив Келвина, но тот, словно загипнотизированный, не  мог
выпустить вторую половину. Но тут, потеряв равновесие, он полетел куда-то,
успев мельком увидеть Мокери, реку и деревья.
     В лицо ударило горячим воздухом. Келвин знал: он сделал все, что мог.
Неужели этого недостаточно?
     Он чувствовал, что падает, проваливается в бездонную пропасть.



                              3. ВОСПОМИНАНИЯ

     - Мама, почему мои уши такие маленькие и, круглые?  И  не  похожи  на
твои? Совсем как у папы!
     Он сидел в тазу и засыпал вопросами  свою  красавицу-мать.  С  самого
раннего детства он уже понимал, как она прелестно: с волосами цвета  меди,
темно-фиалковыми глазами и полупрозрачной кожей. Уши у  нее  действительно
были большими и острыми. Не было на свете женщины прекраснее.
     - Потому что, дорогой, ты у нас особенный, - ответила мать.
     - Особенный?
     Он знал, она не хочет его обидеть, но почему при  этом  слове  всегда
так  болело  сердце?  Келвин  желал  быть  не  особенным,  а  обыкновенным
ребенком.
     - Твой отец тоже не похож на других. Ты в него.
     - Но... Почему?
     - Он из другого мира,  дорогой.  Этот  мир  чуть-чуть  отличается  от
нашего. Подобных планет много, миллионы вселенных,  мест,  где  существует
жизнь. И хотя все  они  расположены  рядом,  соприкасаясь,  как  кожица  с
луковицей, все же чем-то неуловимым отличаются друг от друга. Мы не  можем
видеть миры, взаимно проникающие в наш, но они есть, и вполне реальны  для
живущих там людей.
     - Там?
     Он не понял  ни  слова  из  объяснений  матери  и  знал  только,  что
ненавидит резкий запах лука.
     -  Здесь.  Вокруг  нас.  Твой  отец  толкует  об  атомах  и  огромных
расстояниях между звездами, но мудрые люди в  нашем  мире,  объясняют  это
по-другому.
     Он оглядел комнату; небогатую мебель и желтый деревянный пол с лужами
от расплескавшейся из таза воды.
     - Здесь? Еще один мальчик? Другой? В другом мире и таком же тазу.
     - Может не один,  а  много  мальчиков:  столько,  сколько  существует
миров, почти подобных нашему. Именно так, скорее всего, зарождаются  новые
мифы, предрассудки, сказки и  легенды  -  благодаря  соседству,  близости,
почти полной тождественности.
     Сильные гибкие пальцы втирали мыло в грудь Келвина.
     - Ты все поймешь, когда станешь старше, дорогой.  Когда  вырастешь  и
почувствуешь в себе силы исполнить старое Пророчество.
     - Пророчество? Что это такое, мама?
     Она вытерла руки о полотенце, подошла к отцовскому письменному столу,
открыла его и вынула книгу в пергаментном переплете с  кровавым  пятном  а
крышке. Потом подошла к  Келвину,  села  рядом,  открыла  книгу  и  начала
переворачивать   страницы.   Мальчик   увидел    странные,    беспорядочно
разбросанные письма.
     - Это Книга Пророчеств, - объяснила мать, -  написанная  давным-давно
Мауваром Великолепным, могущим прозревать то, что ждет впереди,  тем,  кто
сам стал подобным Божеству, Мауваров, схватившимся в смертельном  поединке
со злым чародеем Затанасом, Мауваром, который,  как  говорят,  будет  жить
вечно, если Затанас не уничтожит его,  и  не  исторгнет  его  сущность  из
нашего континуума. Я прочту тебе сейчас слова, написанные Мауваром задолго
до рождения твоего отца и моего.
     - Это обо  мне,  мама?  -  возбужденно  подскочил  малыш,  охваченный
нетерпением.
     - Да, дорогой. Правда, имени его не упоминается,  но  не  сомневайся,
именно ты выполнишь предсказанное Мауваром.
     И сжав сильной ладонью худенькие пальчики, женщина начала читать:
     "Настанет время и появится  на  свете  Круглоухий,  рожденный,  чтобы
стать свободным и сильным, победитель драконов, с самой юности  призванный
вести в бой армии, избавить свою родину от гнойной язвы,  объединить  Два,
потом Четыре, пока, наконец, Семеро не станут единым целым.  Только  тогда
его задача будет выполнена. И ожидают его почет и слава, уважение  многих,
проклятья жалких завистников. Весь мир узнает о деяниях Круглоухого!"
     - Очень красиво, мама. Что это означает?
     - Что ты будешь  сражаться  с  драконами,  избавишь  Рад  от  тирании
королевы  Зоанны,  дочери  Затанаса,  объединишь  сначала  два   из   семи
королевств, потом четыре, и под конец - все  семь  владений  станут  одной
страной.
     - Но как я смогу этого добиться, мама?
     - Узнаешь, когда настанет время. Это Пророчество.  Пророчества  могут
быть неверно поняты, но всегда исполняются. Всегда. Если не в нашем  мире,
то в подобном ему.
     - И насчет драконов тоже правда?
     - Да, дорогой.
     - Драконы... с когтями, зубами, длинными языками и чешуей?
     - Конечно, милый. А чешуя  из  золота,  точно  как  в  тех  историях,
которые я тебе читала.
     - И я женюсь на принцессе, и  мы  будем  жить  долго  и  счастливо  в
большом красивом дворце? И у нас будут слуги, придворные, шуты, акробаты и
пони?
     - Может быть, - нежно улыбнулась мать. - Но  в  Пророчестве  об  этом
ничего  не  сказано.  И  оно  приведено  здесь  не   полностью.   Какие-то
подробности известны в разных уголках света. Кто-то толкует  о  перчатках,
некоторые - о круглоухих девушках, но все это,  наверное,  не  так  важно.
Знаю только, что в книге говориться именно о тебе.
     - А тебе было известно об этом, когда выходила замуж за папу?
     - Не совсем, дорогой, - засмеялась мать. - Просто знала,  что  должна
стать женой круглоухого, если хочу  иметь  круглоухого  младенца,  и  даже
тогда уверенности,  что  у  тебя  будут  такие  уши,  не  было.  Я  только
надеялась, что мой сын будет хорошим человеком.
     - Ты хотела круглоухого сына? - недоверчиво переспросил Келвин.
     Мать обняла его, поцеловала в левое ухо и прошептала:
     - Конечно, Келвин. Но знай я, что это будешь ты, хотела бы его,  даже
не будь Пророчества.
     Он почему-то заплакал, мать прижала сына к груди, утешая. Но это были
слезы не печали, а облегчения, ведь теперь Келвин может смириться  с  тем,
что непохож на других,  а  то  он  уже  втайне  боялся,  что  мать  родила
остроухую сестренку, потому что не любила его.
     Отец свернул веревку, накинул ее на колышек и дернул. Колышек вылетел
из земли и повис на конце веревки.
     - Вот как надо, Келвин. Теперь попробуй ты.
     Но мальчик закрыл глаза руками:
     - Это волшебство, папа! Волшебство?
     - Вовсе нет! - строго нахмурил светлые брови отец. - Волшебство - это
просто закон природы, еще не  нашедший  объяснения.  Подобных  вещей,  как
волшебство, вообще не бывает, ясно?
     - Д-да, отец.
     Келвин с испугом наблюдал, как отец вкладывает лассо в его руку.
     - Ты должен упражняться много раз подряд. Это единственное искусство,
которым я владел еще до того, как пошел в армию. Больше  мне  нечего  тебе
передать.
     - А з-зачем оно, отец?
     - Видел, как я вчера заарканил корову?
     - Да, но она и так бы пошла за тобой.
     - Иногда попадаются очень упрямые. Теперь смотри! Держишь петлю одной
рукой...
     Они трудились очень долго, но в конце концов Келвин научился  владеть
лассо не хуже отца.
     Дверь со стуком распахнулась, испугав Келвина, играющего с картами на
полу. В комнату ворвался отец, принося  с  собой  снежный  вихрь  и  порыв
ледяного ветра, и захромал к постели, припадая на больную ногу - дикий бык
лягнул его давным-давно, когда он пытался отогнать злобную тварь от коров.
     Мама подняла глаза от куртки, которую чинила,  и  выражение  ее  лица
было такое, словно то, что она ожидала, наконец произошло.
     - Шарлен, я снова видел их, - сказал отец,  схватив  ее  за  руку.  -
Слухи обо мне наконец дошли  до  их  ушей.  Мне  придется  уйти.  Не  могу
подвергать опасности тебя и мальчика!
     Мать воткнула иглу  в  рукав,  встала  и  обняла  отца.  Оба  немного
постояли, прижимаясь друг к другу:
     - Твоя дорожная сумка готова, - наконец выговорила  она.  -  Возьмешь
лошадь?
     - Не могу я взять твою лошадь, - покачал головой отец. - Ни  тогда  в
первый раз, ни сейчас.  Без  нее  ты  не  сможешь  пахать.  Эти  проклятые
сборщики налогов...
     - Сейчас приготовлю тебе обед.
     Отец и сын смотрели вслед матери,  идущей  на  кухню,  и  неожиданно,
высокий светловолосый человек рухнул на колени, прижимая Келвина к  груди,
из которой вырывались странные звуки, словно...
     - Не плачь, папа.
     Но отец только сказал:
     - Сынок, я хочу, чтобы ты очень  внимательно  выслушал  меня.  Голова
твоей матери набита странными  идеями.  Не  верь  ей,  сын.  В  моем  мире
понимают, что такое атомы и расстояния между ними. Это Пророчество - бред!
Чепуха. Ты еще мальчик. Никаких драконов и армий. Если смогу, когда-нибудь
приеду за вами, и мы отправимся в мой мир,  все  трое.  Может  он  не  так
хорош, как этот, но во многих отношениях...
     - Отец, - недоумевающе прошептал  мальчик,  чувствуя  как  напуган  и
одинок. Что происходит? Почему отец должен их покинуть?
     - Все так и будет. Должно быть, сынок.  Обещай,  что  не  попытаешься
исполнить ее Пророчества... Она хорошая женщина, но...
     - Вот твой обед, - перебила мать,  протягивая  сверток,  от  которого
исходил запах свежеиспеченного хлеба, и кувшин с вином из обезьяньих ягод,
которые Келвину не позволяли попробовать.
     - Шарлен, о, Шарлен, - пробормотал отец, и они снова обнялись, словно
в последний раз.
     - Не хочу уходить, не хочу... - с мукой в голосе прошептал отец.
     - Но так было записано, - сказала она уверенно и спокойно. - Это  все
правда, такая же... как само Пророчество.
     - Да, - улыбнулся отец, вытирая глаза.
     - Келвин, - велела мать, - оставайся дома  и  присмотри  за  сестрой.
Поиграй с картами. Погадай на себя, меня и отца. Я вернусь к ужину.
     Келвин проводил взглядом родителей, и тут же сделал, как велела мать.
Двухлетняя сестренка мирно спала и совсем не тревожила его.
     Перемешав карты, он разложил их на полу.  Могут  ли  они  предсказать
будущее? Отец всегда считал это  чепухой  и  небылицами,  но  мама  только
заговорщически  подмигивала.  Она  знала  все,  но  терпимо  относилась  к
невежеству других.
     Лицо  дровосека,  принесшего  новости,  было   мрачным.   Но   Келвин
чувствовал, что мать вовсе не потрясена. Он выглядела точно так же, как  в
день ухода отца.
     - Даже похоронить нечего, мэм. Они разрубили его на  мелкие  кусочки,
грязные бандиты. А дикие звери...  пировали  всю  ночь,  но  не  их  нужно
винить.
     Мать кивнула, понимая, по-видимому, больше, чем мог представить  сын.
После болезненной паузы, женщина, наконец, сказала:
     - Я видела во сне, что именно ты, Хэл Хэклберри,  сообщишь  о  смерти
мужа... и даже больше...
     - Мэм?
     - Шарлен. Я хочу снова стать Шарлен.
     Подняв колпак, который носил иногда, хоть  и  очень  неохотно,  отец,
женщина  погладила  шапку,  словно  нечто  живое,  и  вновь  взглянула  на
дровосека.
     - Он не верил, - прошептала она. -  Никогда.  Даже  после  того,  как
родился Келвин. Просто не желал верить.
     Дровосек неловко переминался с ноги на ногу.
     - Понимаю, мэм. Бывают такие люди. Хотя я против них ничего не имею.
     - Знаю. Чему суждено, то случится. Хотя вина...
     - Что?.. Да, мэм, но...
     - Но я уже оплакала мужа. Когда  он  уходил,  я  уже  знала,  что  мы
никогда больше не увидимся и скорбела... но теперь готова.
     - К чему, мэм?
     - К новой жизни. Жизни, которая прервалась только на момент.
     Келвин, к собственному  изумлению,  обнаружил,  что  по  щекам  текут
слезы. Дровосек, наверное, не так ух плох, но отец... отец был особенный.


     - Круглоухий,  круглоухий!  -  скандировали  краснолицые  сверстники,
зажав его в круг, и сжимали кольцо, тыча Келвина в живот и ребра.
     - Отстаньте! - завопила  восьмилетняя  Джон  и  со  сжатыми  кулаками
бросилась на мучителей. Но чем громче она кричала, чем больше злилась, тем
назойливее становились приставания.
     - Отцепитесь  или  брат  побьет  вас!  Завидуете,  что  Келвин  может
заколдовать ягоды лучше любого из вас!
     - Джон! - с тревогой остерег Келвин, хотя знал, что теперь девочку не
остановить. Кроме того, он действительно  умел  обращаться  с  растениями,
заставляя их цвести, давать сладкие плоды, но вовсе не желал обсуждать это
на людях, ведь родной отец считал, что волшебства не существует.
     - Он герой! Настоящий герой! Так мама сказала.
     - Драться? Хочешь драться,  круглоухий?  -  спросил  тринадцатилетний
парнишка, с торчавшим спереди зубом.
     Келвин покачал головой, помня, как предупреждал его  Джон  Найт,  что
драться нужно только в случае самой крайней необходимости.
     - Боишься! - объявил сорванец. - Трусишь?
     - Да, - не подумав, признался Келвин, который всегда говорил правду.
     - Ну и герой! Пошли к пруду,  ребята,  посмотрим,  кто  дальше  кинет
камень!
     Келвин облегченно вздохнул.
     - Он тебя в два счета уложит!! - вмешалась Джон.
     - Заткнись, - пробормотал Келвин, хотя знал: теперь иного выхода нет,
придется лезть в драку.
     - Твоя мать - ведьма, круглоухий! - прошипел мальчишка. - А сестра  -
паршивая жаба, а ты трусливый сквирбет!
     Кулак с силой врезался в  челюсть  Келвина.  Тот  почти  инстинктивно
ответил ударом на удар, случайно попав в зубы противнику. Парень отступил,
прижав руку к разбитому рту.
     - Ну теперь получишь, - завопил он и ринулся на  Келвина,  размахивая
кулаками. Тот попытался увернуться,  но  безуспешно;  враг  только  крепче
сжимал его. Келвин вырвался:  оба  потеряли  равновесие  и  повалились  на
землю, в грязь. Может со стороны это выглядело лихой схваткой, но на самом
деле Келвин  отчаянно  пытался  удрать,  а  мальчишка  постарше  стремился
навалиться на него и надавать тумаков.
     Наконец, это ему удалось. Удары посыпались градом.  Келвин  с  каждой
минутой слабел и терял силы.
     - Жрешь лошадиное дерьмо, круглоухий, так? - процедил мальчишка.
     Келвин знал: если солжет, его оставят в покое.  Но  любовь  к  правде
взяла верх.
     - Нет!
     Жесткие кулаки барабанили по лицу, причиняя боль,  наставляя  синяки,
лишая мужества. Еще немного, и он лишится зубов, а может и глаз.
     - Я помогу  тебе,  Келвин!  -  закричала  Джон,  вцепившись  в  спину
хулигана, и начала молотить его изо всех силенок.
     Противник на миг отвлекся, и Келвин, увидев путь  к  спасению,  одним
ударом расплющил нос  врага.  Хлынула  кровь,  мальчишка  взвыл,  в  ужасе
отскочив. Видимо, ему и в голову не приходило, что  и  его  могут  побить.
Остальные не вмешались: мальчишеский кодекс чести  требовал,  чтобы  враги
дрались один на один; вмешательство  Джон  не  считалось,  ведь  она  была
девчонкой.
     Но в эту минуту яркий свет упал на лицо забияки, превратив его волосы
в чистое золото, и этот образ навеки отпечатался в памяти Келвина,  потому
что цвет в точности был такой, как... у золота дракона.


     Джон и Келвин работали рядом  с  отчимом,  Хэлом,  выкорчевывая  пни,
чтобы расчистить землю под  посадки.  Топот  копыт  по  утоптанной  дороге
привлек их внимание, предупреждая о появлении стражников.
     Хэл кивнул в направлении леса.
     - Лучше бы тебе переждать там, Келвин, на всякий случай.
     - Конечно, он не их родной отец, но  был  человеком  хорошим,  всегда
обращался с детьми справедливо, заботился о них. Шарлен второй раз выбрала
надежного мужа.
     - Я пойду с ним, - предложила Джон.
     - Может, это к лучшему, - кивнул Хэл. - Ты уже  большая,  кто  знает,
что придет в голову этим...
     Джон покраснела, хотя  знала,  что  отчим  прав:  стражники  королевы
делали ужасные вещи с молоденькими девушками, а на мальчиков  не  обращали
внимания. Поэтому она так завидовала последним.
     Дети спрятались  за  кустами,  выжидая.  Стражники  на  боевых  конях
окружили Хэла.
     - Ты еще не заплатил налогов, фермер.
     - Плохой урожай в этом году.
     - Придется взыскать с тебя пеню. Большую пеню.
     - Я достану деньги. Но если продать лошадь, не на  что  будет  купить
еще зерна для посева.
     - Это твое дело, фермер, -  презрительно  бросил  стражник.  -  Такое
отребье, как ты, должно платить. Не заплатишь - сожжем дом  и  продадим  в
рабство мальчишку.
     - Я заплачу.
     Очевидно, что хотя Хэл  должен  был  повиноваться,  но  не  питал  ни
малейшего почтения к посланникам королевы.
     - Я только нарублю дров и...
     Но лицо здоровенного стражника становилось все  краснее  и  почему-то
казалось золотистым в  лучах  солнца,  превращаясь  на  глазах  Келвина  в
драконью пасть. Да и какая разница? Они тоже уничтожают простых людей.
     Драконы не выходят из головы Келвина. Он ужасно боялся чудовищ, но их
чешуя была из золота и получив такое богатство,  можно  навсегда  избавить
ферму от долгов. Нужно поговорить с Джон и отправиться на  поиски  золота.
Золота дракона.



                                4. РАЗБОЙНИК

     - Джон! Джон!
     Девочка подняла глаза, сиявшие так же ярко, как то, что она держала в
окровавленных руках.
     Желтое золото, принадлежавшее сдохшему дракону.
     - Ох, Кел, я думала ты умер!
     - И поэтому успела набрать золота?
     Что она за создание? Некогда ему приходило в голову, что его сестра -
просто подменыш.
     - Ну... я не могла добраться до тебя, и решила начать собирать чешую.
Только она плохо отрывается. Здесь куча работы, Кел.
     Кел выпутался из ветвей дерева, раскачался, спрыгнул и  только  отбив
пятки, вспомнил - дракон покрыт почти  что  броней,  даже  если  золото  и
считается мягким металлом.
     - Я тут огляделась, - продолжала Джон - и нашла какие-то ягоды.
     - Ты же знаешь, нельзя есть неизвестные плоды, - встревожился Кел.  -
Почти все дикие растения ядовиты.
     - Конечно, знаю, и без тебя все равно не смогла бы их заколдовать. Не
волнуйся, я их не ем, только спрятала парочку, чтобы показать маме. Только
вот что странно:  похоже,  за  кустами  ухаживали,  словно  дракон  о  них
заботился. Его следы там повсюду, даже тропинка  протоптана.  Неужели  это
сад дракона? Ведь он мог раздавить все и не сделал этого. Правда смешно?
     Действительно, смешно. С чего бы дракону оберегать какие-то ягоды?
     - Ты правильно сделала, что решила их припрятать, - кивнул Келвин.  -
Драконам известно многое из того, что мы не знаем.
     Юноша дрожал от усталости, ноги подкосились, он плюхнулся прямо между
короткими крыльями. Язык дракона все еще оставался  под  камнем,  в  левом
глазу зияла дыра. Келвин даже боялся подумать, что произошло бы, не пронзи
копье мозг.
     Неужели мать права и он действительно избранник? Ведь сбылось же одно
ее предсказание - Келвин умел зачаровывать растения, и если окажется,  что
она не обманулась и в остальном, значит это не совпадение. Но ведь отец не
верил в волшебство!
     Подошла Джон с мечом в руках.
     - Сними чешую, Кел, а то я устала. Слишком много работы.
     Для тебя? - с отвращением спросил он.
     - Ну, да. Ты старше, значит...
     Но тут самообладание куда-то исчезло, девочка, рыдая, бросилась в его
объятия, чуть не пронзив мечом.
     - О, Кел, я так испугалась, вдруг ты погиб, а я даже не могу до  тебя
добраться!
     Слезы промочили рубашку. Значит, она просто храбрилась, и, поняв, что
не в силах помочь, решила собрать чешую в надежде, что брат очнется и  все
это глупое притворство! Как же рад был Келвин: а  ведь  она  чуть  его  не
одурачила.
     Но девочка почти сразу же взяла себя в руки.
     - Что-то я разнюнилась, - вздохнула она. - Прости.
     - Думаешь, приятно думать, что тебе все равно, что со мной будет?
     - Но мужчины не плачут.
     - Джон, когда же ты смиришься с тем фактом, что...
     Но сестра лихо выругалась.
     - Ну ладно, - уступил Келвин, - во всяком случае я буду плакать, если
тебя убьют, но ты права, работы здесь много. В сумке есть  острый  нож.  Я
возьму его, а ты меч, и если повезет, до полуночи  закончим.  Надеюсь,  не
собираешься капризничать и отлынивать?
     - Нет! - вскочила сестра.
     - Я так и думал.
     Отобрав у нее меч, он попытался поддеть чешуйку. С большим трудом она
отошла. Надрезав кожу, Келвин выдрал тяжелый кусок металла, поняв, что  до
ночи они вряд ли управятся.
     - Вот видишь, как просто,  -  объяснил  он  и  протянув  меч  сестре,
отправился за ножом.
     Он оказался прав. Только через три дня они собрали  чешую  со  спины,
перевернуть чудовище  не  было  сил.  Огромное  тело  быстро  разлагалось,
стервятники кружили все ниже,  и  могли  привлечь  внимание  охотников  за
легкой добычей. Пора подумать, как незамеченными вернуться  с  сокровищами
на ферму.
     Брат и сестра навьючили  на  бесхвостого  Мокери  тяжелые  переметные
сумки с кое-как отмытой  чешуей.  Избавиться  от  мерзкой  вони  оказалось
невозможным.
     Келвин велел девочке шагать сзади и отгонять мошек - ведь ослу теперь
даже отмахиваться было нечем.
     - Слушай, может выбросить наше добро? Хотя  сковороды  и  одеяла  еще
могут пригодиться, пусть даже Мокери и вывалял их в реке.
     - Купим другие. На одну  чешуйку  дадут  кучу  одеял,  на  все  жизнь
хватит!
     Они спустились с горы.
     Солнце ярко освещало двух новоявленных богачей. Келвин с  облегчением
думал, что теперь не о чем беспокоиться: Шарлен не будет ни  в  чем  иметь
нужды, и Хэл тоже. Они отдадут чешую ему на  хранение  -  отчим  честен  и
никто не обманет.
     Внезапно, словно по волшебству,  из-за  поворота  показался  огромный
боевой конь. Всадник был одет  во  все  черное.  На  обочине  покачивались
кусты: должно быть человек ждал в засаде. Выхватив острый меч,  он  хрипло
прорычал:
     - Кошелек или жизнь!
     Несчастье! Беда!
     Келвин судорожно сглотнул:
     - У нас нет денег, - умоляюще прошептал он,  прекрасно  понимая,  что
разбойнику ничего не стоит обыскать их поклажу.
     -  Конечно  нет,  только  полные  мешки  чешуи,  -  уверенно   кивнул
незнакомец. - Вы что, нашли дохлого дракона?
     - Нет, - начал было Келвин, но тут меч разбойника со  свистом  рассек
седельные гужи и сумка свалилась на землю.
     Золотые пластинки разлетелись во все стороны огненным дождем.  Мокери
протестующе оглянулся.
     Келвин, охнув, выхватил из ножен  меч  и...  смог  только  беспомощно
наблюдать, как он, вылетев  из  его  руки  от  меткого  удара  разбойника,
вертясь, летит по воздуху.
     - Не вздумай еще раз проделать такую штуку, сынок! - рявкнул  бандит.
- А ты, рыжий, брось пращу, а не то заставлю тебя съесть собственные уши!
     - Да накажут тебя боги, конский навоз! - воскликнула Джон.
     Бандит угрожающе обернулся.
     - Делай, что говорят, щенок, или...
     Праща описала в воздухе широкий круг, но прежде чем из  нее  вырвался
камень, всадник послал лошадь впереди, схватил девчонку  за  плечи,  начал
бешено ее трясти. Голова Джон беспомощно моталась, колпак слетел,  длинные
волосы рассыпались по плечам. Только тогда разбойник отбросил ее от  себя.
Джон отлетела  на  несколько  шагов,  уронив  пращу.  Лицо  ее  смертельно
побледнело.
     - Ты похож на паршивую  девчонку,  -  пробормотал  бандит.  -  Может,
подрезать тебе вихры?
     Джон выкрикнула словечко, за которое  заработала  бы  трепку  даже  в
своем не очень-то строгом дому.
     Бандит рассмеялся.
     - Значит внешность обманчива, а? Говоришь, как настоящий мужчина!
     Он не услышал облегченного  вздоха  Келвин.  Все  было  и  без  этого
достаточно плохо.
     - Ну, вы, грузите чешую на осла, - приказал бандит,  -  да  привяжите
хорошенько сумки.
     Дети молча работали. Когда все было  кончено,  разбойник  подъехал  к
Джон и одним рывком поднял девчонку, перекинул ее через седло.
     - Этого продам на рынке! - объявил он Келвину.  -  Кнут  надсмотрщика
научит его манерам. Наглый щенок!
     Он дал Джон подзатыльник, но девочка ловко извернувшись, укусила  его
за руку, и что-то сказала, немедленно заработав второй. Келвин  ринулся  к
лошади, схватил поводья и поднял  руку,  пытаясь  отвести  удар  меча.  На
мгновение перед глазами мелькнуло искаженное  темное  лицо,  растянутые  в
гримасе губы, обнажившие желтые зубы, застарелый красный шрам,  тянувшийся
от правого угла рта к косому глазу.
     Через секунду Келвин обнаружил, что лежит в канаве, а в ушах отдаются
пение птиц и дробь копыт боевого коня, уносившего похитителя и добычу. Еще
раз Келвин доказал свою полнейшую беспомощность.



                               5. ПЛЕННИЦА

     Джон давно перестала сопротивляться,  поняв,  что  чем  яростнее  она
вырывается,  тем  крепче  хватка  разбойника,  и  пройдет  совсем  немного
времени, прежде чем тот обнаружит, что перед ним девушка.
     - Ну что, растерял задор, гаденыш? - издевательски хмыкнул бандит.  -
Знаешь, куда я тебя везу? И что с тобой будет?
     - Ты сказал, на Рынок Мальчиков.
     Джон знала, что это такое.
     Беглецы, малолетние преступники, сыновья, отобранные у  родителей  за
неуплату налогов, даже похищенные мальчишки  продавались  там,  как  скот,
чтоб стать рабами на плантациях, шахтах, гребцами на галерах.  Закон  Рада
это  позволял,  и  мальчики  оставались  в  неволе,  пока   не   достигали
совершеннолетия, двадцати пяти лет.  Правда  только  немного  доживали  до
этого возраста.
     Однако было место и похуже  этого  -  Рынок  Девочек.  Говорили,  что
девочки обычно отслуживали свой срок, но им почему-то  не  хотелось  после
этого жить. Самые удачливые  становились  горничными  или  служанками,  но
многих  продавали  в  бордели  или  старикам-садистам.  Самоубийство  было
обычным способом избавления от страданий.  Джон  знала,  если  не  удастся
сбежать, нужно хранить тайну до последнего.
     - Ну да, Рынок Мальчиков, - повторил бандит, приняв  ее  молчание  за
естественный страх. - Лучшая доля в мире для тебя. Единственная доля.
     И снова засмеялся. Джон оглядела возвышавшиеся вокруг  утеса,  чахлые
деревья, извилистую тропинку, вьющуюся через кустарник и  пожухлую  траву.
Унылая бесплодная земля. Полупустыня. Эта местность  называлась  Печальные
Земли, и жили здесь только змеи, скорпионы, гигантские пауки да еще  воры,
грабители и разбойники, подобные тому,  кто  похитил  Джон.  Честные  люди
старались держаться подальше отсюда, так что негодяи  чувствовали  себя  в
полной  безопасности.  Ходили  даже  слухи,  что  королевские   стражники,
посланные на поиски беглеца, так  и  не  вернулись  из  Печальных  Земель.
Может, это  была  правда,  поскольку  стражники  мало  чем  отличались  от
преступников, так что, возможно, просто решили, что вольная жизнь  гораздо
более прибыльная.
     Разбойник неожиданно натянул поводья. Не зная, что ждет впереди, Джон
приготовилась к схватке, но тот, вынув темную косынку, завязал ее глаза.
     - Нечего поглядывать, куда мы едем, щенок.
     Значит, вот оно что! Не очень-то он умен, раз  сказал  это.  Уж  Джон
исхитрится немного сдвинуть косынку, и лучше пока вести себя  тихо,  зато,
когда удастся сбежать, она объяснит Келвину, где  логово  разбойника,  так
что они смогут возвратить золото.
     Но косынка была завязана тугим узлом и дважды обернута вокруг головы.
Бандит, к несчастью, знал свое дело!
     Лошадь шла ровно, но Джон казалось, что они сначала поднялись в гору,
потом спустились... Но она не была ни в чем уверена,  а  когда  попыталась
украдкой поднести руку к косынке, тут же получила увесистый шлепок.
     - Говорил же, никаких фокусов,  -  предупредил  бандит.  Он  даже  не
обозлился. Может, принял все как должное? Нужно что-то  придумать.  И  как
можно скорее.
     Мимо уха прожужжала пчела. Джон тряхнула  головой,  и  тут  в  голову
пришла великолепная мысль:  пошевелить  ушами.  Другие  девочки  не  могли
проделывать такую штуку, и это умение было предметом особой  гордости  для
Джон.
     Косынка тогда чуть сползет,  Джон  сможет  кое-что  увидеть,  а  если
повезет, бандит ничего не заметит. Если повезет.
     - Что, мухи кусают? Сейчас! Пощечина разбойника  едва  не  снесла  ей
голову. Девочка со свистом выдохнула воздух, едва  удержавшись  от  крика.
Ухо дернулось.
     - Извини, промахнулся, муху не убил, попал по лицу. Ха!
     Видел ли он? Заметил ли, что косынка чуть сползла?
     Правым глазом она уже различала свет, и даже две скалы по обе стороны
дороги. Они едут не в  Печальные  Земли,  а  тем  путем,  которым  пришли.
Значит, бандит пытается обмануть ее!
     Теперь она различала запах билрозового дерева и поняла - река близко.
     Лошадь свернула на другую дорогу, ведущую в горы.  Этот  поворот  был
около реки единственным.
     Джон была уверена в этом, потому что изучила каждый камень на подходе
в страну драконов. Эта тропа шла над деревней Фрэнклин в горы и  дальше  в
неведомые земли.
     Лошадь совсем замедлила  шаг,  значит  разбойник  чувствовал  себя  в
безопасности, и пещера или лагерь,  должно  быть,  совсем  близко.  Хитрая
уловка - иметь убежище недалеко от  проезжей  дороги  и  делать  вид,  что
живешь где-то в пустыне.
     Услышав цокот копыт по камням, Джон поняла, что они почти сползают по
отвесному спуску. Рука бандита сжала ее плечо.
     - Ну вот мы и на месте, - объявил он, развязывая косынку.
     Джон  заморгала.  В  нескольких  шагах,  в   каньоне   стояла   грубо
сколоченная хижина, окруженная кактусами. Очень похоже на Печальные Земли.
Значит, разбойник и вправду хотел, чтобы она поверила,  будто  они  успели
уйти далеко от того места, где оставили Келвина.
     Келвин! Что с ним стало? Бредет  по  Печальным  Землям,  пытается  ее
разыскать? Он заблудится и умрет от голода  и  жажды!  Конечно,  Келвин  -
любящий брат, хоть ему иногда не хватает здравого  смысла.  Но  теперь  не
время беспокоиться о Келвине, все равно ему не поможешь.  Нужно  думать  о
себе. Как только Джон освободится, сразу найдет способ помочь Келвину.
     - Марта, Марта! - позвал бандит,  испугав  Джон.  -  Погляди,  что  я
привез!
     В дверях появилась толстая неряшливая женщина с бородавкой  на  носу.
Судя по внешности, она могла быть сестрой разбойника. Но страстные объятия
противоречили этому наблюдению. Странно, но бессердечный  преступник  явно
питал нежные чувства к уродливой глупой бабе.
     - Еще один мальчишка? - визгливо спросила Марта. -  Не  мог  привезти
что подороже. На рынке их полным-полно, цены упали, выгоды никакой.
     - У меня кое-что получше,  женщина!  -  радостно  воскликнул  муж.  -
Взгляни-ка.
     Он протянул несколько чешуек с  присохшими  обрывками  кожи  и  мяса,
несмотря на все усилие Келвина отчистить золото.
     - Фу! Пакость какая!
     - Чешуя, любовь моя, чешуя! Вот этот с братцем нашли дохлого  дракона
и содрали с него шкуру. Поработали на меня. Гляди, полные сумки!
     - Дохлый дракон?!
     - Должно быть. Щенок и его братец-слабак остались живы!
     - Ну и везет же некоторым!
     - Да. Нам!
     Смеясь над собственной остротой, бандит оттолкнул Джон  в  хижину.  У
стены стояла грубо сколоченная клетка.
     - Туда!
     Джон молча повиновалась.
     Разбойник запер дверь.
     - Марта принесет тебе поесть. Спать  будешь  на  этом  одеяле.  И  не
пытайся сбежать!
     - А если попытаюсь, то что?
     - Отрублю ноги  и  брошу  диким  зверям.  Это  если  буду  в  хорошем
настроении. А если в плохом, придумаю еще что-нибудь. Ха-ха-ха!
     Он, видимо, и в самом деле считал себя очень умным.
     Джон села и уставилась в стену, зная, что сейчас еще рано  что-нибудь
предпринимать. Конечно, у нее хватит сил выломать планку и протиснуться  в
отверстие, но шум привлечет внимание бандита, который тут же насторожится,
и кто знает, что ему взбредет в голову! Конечно, ноги ей  не  отрубят,  не
захочет терять деньги, но может сорвать одежду и избить... или еще похуже,
если обнаружит, что перед ним девушка.
     Свет  померк.  Женщина  сунула  ей  тарелку  мерзкого,  отвратительно
пахнущего  варева  и  кувшин  протухшей  воды.  Толстуха  не  позаботилась
заговорить, лишь знаком показала  Джон  отойти,  пока  она  ставит  еду  в
клетку.
     После  долгого  тяжелого  дня  Джон  так  голодна,  что  с  жадностью
проглотила  все,  принесенное   Мартой,   и   только   тут   почувствовала
необходимость облегчиться.
     Неужели ее не выпустят  даже  в  отхожее  место?  Что  тогда  делать?
Попробовать помочиться стоя, как мужчины? Испачкает  панталоны  и  от  нее
самой будет невыносимо вонять.
     Джон долго размышляла и решила, наконец, попытать счастья.
     - Эй, мне нужно кое-куда! - окликнула она бандита.
     - Встань и делай через решетку, - смеясь, отозвался тот.
     - Только не в моем доме, - негодующе отозвалась женщина. - И  так  из
всех углов несет!
     - Тогда выведи его сама, - велел муж.
     -  Не  хочу,  чтобы  баба  за  мной  поглядывала.  За  кого  ты  меня
принимаешь? - запротестовал Джон.
     - Она все видела-перевидела! -  хмыкнул  бандит.  -  Не  надейся,  не
отпустит.
     Женщина поднялась, сняла со стены моток веревки.
     - У меня не вырвется! Суй сюда  голову!  -  приказала  она,  открывая
дверь клетки и держа перед ней петлю.
     Джон послушно сделала как велено. Марта несильно затянула петлю.
     - Только попробуй бежать, сразу удушу, - пригрозила она.
     - Знаю,  -  согласилась  Джон  и,  осторожно  выбравшись  из  клетки,
зашагала к двери.
     Женщина дважды обернула веревку вокруг запястья так,  чтобы  в  любую
секунду затянуть петлю.
     Стемнело. Женщина показала на канаву за домом, откуда шел невыносимый
запах.
     Джон без  единого  звука  стянула  панталоны,  закрываясь  руками.  К
счастью, Марта ничего не заметила, только протянула что-то белое.  Измятая
старая  бумага.  Использовав  ее  по  назначению,  Джон  быстро   натянула
панталоны, радуясь про себя, что не бандит пошел с ней, а эта баба.
     Они возвратились в дом.
     Удалось! Удалось всех  обмануть!  Негодяи  думали,  что  она  захочет
сбежать, но это подождет, пока не представится подходящая  возможность.  А
пока нужно пить поменьше.
     Войдя в клетку, Джон легла  на  вонючее  одеяло  и  уставилась  через
трещины в стене на каньон.
     Когда муж с женой уснут, она встанет и  попробует  выбраться.  Только
нужно действовать потише.
     Но девушка так устала, что почти мгновенно уснула, сама упустив  шанс
спастись. Придется попытать счастья на Рынке Мальчиков.



                                 6. ГЕРОЙ

     Келвин достал меч из-за расщелины, сунул в  ножны  и  приготовился  к
долгому тяжелому пути.
     На дороге виднелись следы копыт, но земля становилась все  тверже,  и
отпечатки вскоре исчезли.
     Нужна помощь. Один  он  не  сможет  спасти  Джон.  Придется  идти  во
Франклин, там Рынок Мальчиков. Бандит сказал, что продаст ее  и,  конечно,
не поедет слишком далеко, на другой рынок, если этот под боком.  Но  тогда
его тоже схватят и продадут вместе с сестрой.
     Должен же быть кто-то, кто поможет. Страже доверять нельзя.
     Хотя когда-то они были истинными защитниками  народа.  Но  с  началом
царствования королевы Зоанны все изменилось. Его  родной  отец  сбежал  из
застенков королевы и именно поэтому погиб, хотя через много лет. Келвин не
знал подробности - мать не любила об этом говорить.
     Придется  отправиться  в  бараки  стражников,  рассказать  обо  всем,
умолять, просить и надеяться. Повести себя как можно вежливее,  иначе  его
обвинят в бегстве от закона и самого продадут.
     Убежище разбойника должно быть где-то в Печальных Землях. Он  отвезет
Джон туда, а утром продаст в  рабство!  Судьба  унизительная,  недостойная
столь светлой головы, и то, если Джон удастся скрыть свой пол! Келвин даже
представить боялся, что будет, если узнают обо всем. Нет, нужно как  можно
скорее спасать  Джон.  Неужели  ей  придется  работать  на  плантациях  до
двадцати пяти лет? Далеко не все доживали до этого срока, а ведь Джон  еще
нужно утаить, что она девушка.
     Другие страны уже давно избавились от рабства, но богатые торговцы  и
плантаторы поддерживали королеву в решении сохранить старый  закон,  чтобы
заполучить дешевую рабочую силу. Да, самое время появиться герою,  который
должен осуществить пророчество.
     Но Келвин не чувствовал себя героем, ни до  того,  как  отправился  в
страну драконов, ни сейчас. Все это глупости, так сказал  отец,  а  Келвин
верил ему.
     Но ведь он убил дракона, закралась непрошеная мысль.
     Удача! Слепая удача! Не будь в мусорной куче какой-то дыры, и толстой
ветки и... Но ведь так  и  исполняются  пророчества.  Выпадает  счастливая
карта, и только одному из сотен.
     Келвин покачал головой, отвергая  дурацкие  предположения.  Это  все,
должно быть, из-за удара по голове и жары. Бесполезно спорить с собой.
     Впереди по обе стороны дороги возвышались  две  скалы,  как  зловещие
фигурки разбойников. Признаться, после случившегося Келвин ни о чем другом
думать не мог. Прямо перед ним лежали Печальные Земли, за спиной -  страна
драконов, дорога на Фрэнклин вела направо и через мост.
     Иного выбора нет - придется идти направо - почти  как  предсказано  в
пророчестве. Но собственный смех отозвался в мозгу унылым звоном.
     Кусты жимолости раздвинулись, показался большой рыжий  бирвер.  Зверь
фыркнул, учуял запах драконьей крови, повернулся и удрал.
     Келвин тяжело вздохнул. Будь он вынужден  столкнуться  с  разъяренным
бирвером, вооруженный всего лишь старым мечом, без всякого сомнения, попал
бы зверю на обед.
     - Герои так не думают!
     - Кто герой?
     - Я герой.
     - Заткнись!
     Уставший  измученный  юноша  ковылял  и  все  казалось   безумным   и
безнадежным. Язык распух от жажды, голова кружилась,  перед  глазами  плыл
туман. Придется спуститься к воде, вымыть лицо и напиться.
     На трясущихся подгибающихся ногах Келвин спустился к реке,  встал  на
колени прямо на землю и взглянул на свое отражение. Одежда и лицо в грязи,
Келвин сообразил, что нужно вымыться перед тем как идти во Фрэнклин, иначе
наверняка арестуют за бродяжничество, и он попадет на Рынок Мальчиков,  но
уже не как спаситель.
     Зачерпнув пригоршню воды, Келвин напился. Вода  отдавала  глиной,  но
была очень холодной, как снег  с  горных  вершин.  Рука  сразу  онемела  и
заныла.
     "Будь у меня хоть немного денег, - думал он, - хоть немного".
     Раздевшись, Келвин прополоскал одежду, расстелил на берегу и принялся
мыться, растираясь вместо мочалки рубашкой. Кровь дракона,  запекшаяся  на
башмаках, не желала отмываться - и это оказалось самой трудоемкой работой.
К концу Келвин окончательно посинел, а синяки и ссадины, не видные  раньше
из-за грязи, выступили наружу. Но по  крайней  мере,  теперь  он  хоть  не
выглядел как будто только что вывалялся в болоте.
     Надевая панталоны, Келвин оцарапал обо что-то правую руку, и  обыскав
карман, обнаружил единственную золотую чешуйку, первую, найденную сестрой.
Келвин совсем забыл о ней. Теперь, по крайней мере,  его  не  арестуют  за
бродяжничество. Удача! Крапленые карты, меченые кости...
     Придется идти во Фрэнклин. Поднимаясь по откосу, он заметил сломанное
растение, втоптанное в землю каким-то животным. Спайсроза. Очень редкий  и
ценный цветок, цветущий только в тени. Тот, кто понюхает его,  впадает  на
несколько минут в неописуемый экстаз.
     Келвин поднял бутон и вдохнул. Аромат приятный, но ничего особенного.
Либо все эти истории вранье, либо на него подобные вещи не действовали. Он
ведь был круглоухим и поэтому во многом отличался от остроухих, взять хотя
бы его умение обращаться с растениями.
     Жаль, что он не сможет возвратить к жизни погибший цветок -  его  сил
хватит только на то, чтобы возвратить здоровье живому растению. Ну что  ж,
все-таки кое-чем он  может  помочь  розе:  спасти  цветок  и  дать  второе
цветение для кого-нибудь еще.
     Сунув розу в карман, где солнечные лучи не могли  до  нее  добраться,
Келвин возобновил подъем.  Добравшись  до  дороги,  он  почувствовал  себя
лучше. Может спайсроза и  вправду  немного  помогла.  Хорошо  бы  поиграть
сейчас на мандахо! По крайней мере, легче было  бы  идти.  Увы,  разбойник
увез инструмент вместе с сестрой, золотом и осликом.
     Над головой что-то протрещал сквирбет, сидевший на высоком  дереве  в
дупле. Келвин поднял глаза, вспоминая, каким вкусным был  тот,  последний,
поджаренный зверек. Джон добыла его своей пращей. Ну  что  ж,  по  крайней
мере, можно полакомиться плодами оупля. Конечно, они не  самые  вкусные  в
мире, но другого ничего нет. Дотянувшись  до  висевшего  на  нижней  ветке
плода, Келвин ласково погладил его:
     - Ты самый лучший оупль в мире. И я  умираю  от  желания  попробовать
твою восхитительную мякоть. Можно сорвать тебя?
     Келвин потянул, плод тут же лег  в  его  ладонь.  Как  и  большинство
фруктовых деревьев, это тоже не могло устоять перед лестью.  Келвин  знал,
его отец назвал бы это глупым предрассудком, и сказал  бы  сыну,  что  тот
просто умеет выбирать спелые фрукты, но юноша  твердо  верил:  именно  его
прикосновение,  его  похвала  ускоряют  созревание  плодов,  а   проклятия
превращает их в кислые и твердые. У матери была ты же способность,  и  она
не колеблясь называла ее волшебством, уверяя, что в  ее  семье  все  умели
обращаться с растениями. Значит круглоухие,  по  всей  видимости,  тут  не
причем. Но какое это имеет значение?
     Жуя оупль, Келвин шаг за шагом продвигался  вперед,  пытаясь  убедить
себя,  что  Пророчество,  в  которое  так  твердо  верила  мать,   поможет
освободить сестру. Хоть бы она оказалась  права!  Его  мать...  прелестная
Шарлен. Его некрасивый, приземистый, добродушный отчим Хэл. Что они делают
сейчас? Келвин и Джон хотели провести неделю в стране драконов...  Сегодня
шел шестой день. Их до послезавтра даже  не  хватятся,  разве  что  Шарлен
раскинула карты и все поняла. Но чем она сможет помочь? Нет, он затеял это
и должен все расхлебывать.
     Казалось, прошла вечность, прежде чем Келвин,  вытерев  со  лба  пот,
увидел грязные бараки. Он с ужасом думал о том, что предстоит, но  знал  -
иначе нельзя. Ведь в конце концов, именно он должен быть  героем,  не  так
ли?


     - Хо-хо-хо! Схватил братишку? Пообещал продать на рынке? Ха-ха-ха!
     Мускулистый стражник, схватившись от смеха за бока, тряс головой,  не
вытирая выступивших слез.
     Келвин, набычившись, смотрел на представителя  закона,  затянутого  в
голубой с золотом мундир. Он  стоял  в  караульном  помещении  на  окраине
Фрэнклина, окруженный похожими друг на друга как две капли  воды  ленивыми
сонными стражниками. Казалось, они  никогда  не  моются  -  воротники  без
пуговиц и грязные сорочки "украшали" каждого без исключения. Правда,  будь
они даже проворными и смешными, Келвину совсем не  хотелось  обращаться  к
ним за помощью. Но ничего не поделаешь. Цепляясь за ускользавшее мужество,
юноша стоял на своем.
     - Вы арестуете его?
     - Конечно, мой малыш, конечно! Пока не успел сбыть добычу.
     - Заткнись, Карпентер! - приказал стражник с сержантскими нашивками и
окинув свирепым взглядом виновного, обернулся  в  Келвину  и  презрительно
спросил:
     - Скажи, парень, он забрал у  тебя  что-то  ценное?  Кроме,  конечно,
твоего драгоценного братца?
     Келвин лихорадочно соображал, что ответить. Он не утверждал, что Джон
- мальчик, просто объяснил, куда пообещал  разбойник  отвезти  "пленника".
Знал, что если стражники узнают о золоте, они  потеряют  даже  тот  слабый
интерес к выполнение обязанностей, который в них теплился, и отправятся на
поиски богатства, Келвин решил:
     - Наш ослик,  сэр.  Мы  заплатили  за  него  две  золотые  радны.  Он
бесхвостый и глухой. Совсем глухой, сэр, хотя мы  не  знали  этого,  когда
покупали его.
     - Глухой? Глухой ослик? - переспросил первый стражник. -  Видано  ли,
мальчонка с глухим ослом. Хо-хо-хо!
     - Карпентер! - заревел сержант. - Еще одно слово, и будешь  выполнять
работу осла, слышал?
     - Есть, сарж!
     - Сержант! Сержант, ты наглый болван!
     - Так точно, сержант, - согласился Карпентер, чуть помолчав.
     Келвин оглядел собравшихся. Только на одном лице, молодого стражника,
всего года на два постарше его,  отражалось  некоторое  сочувствие.  Юноша
даже подумал, что  предпочел  бы  говорить  именно  с  этим,  но  сержант,
прищурясь, взглянул на него.
     - Знаешь, что бывает, когда лгут стражникам королевы?
     - Я... да... сэр.
     - Я могу повесить тебя, отрезать уши и все, что захочу. Такое отребье
должно знать свое место. Понимаешь?
     - Да-да, сэр.
     Сержант замолчал, не сводя с Келвина злобных глаз, и  юноша  узнал  в
нем одного из тех сборщиков налогов, что приезжали тогда на ферму.
     - Как выглядел бандит?
     Келвин наморщил лоб.
     - Одет в черное, на черной лошади.
     - Половина всех разбойников Рады одета в черное. Что еще?
     - Ш-шрам, Отсюда и досюда.
     Палец прочертил линию на лице юноши.
     - Темно-красный?
     - Да, сэр.
     - Чики Джек!  -  внезапно  воскликнул  Карпентер.  -  Негодяй  обещал
поставить выпивку и обманул. А я-то думал, он удрал на  равнину!  Подумать
только, сидит здесь, занимается своим делом и не прекращает воровать ни на
минуту с тех пор, как покинул бараки!
     - Карпентер! - спокойно процедил сержант, вынимая меч, - высуни язык.
     - Что?..
     Лицо Карпентера побелело. Очевидно, на  этот  раз  он  зашел  слишком
далеко.
     - Высунь свой дурацкий язык! Слишком он у  тебя  болтается,  надо  бы
укоротить.
     - Нет, сержант! Пожалуйста!
     Толстого стражника трясло от страха.
     - Отказываешься выполнять приказ?
     - Н-нет.
     - Высунь язык!
     Шатаясь и как-то сразу осев,  Карпентер  высунул  язык.  Пот  ручьями
сбежал с жирного лба. Келвин внезапно ощутил исходивший от  него  запах  -
вонь сыра, пива и грязного белья. Подумать только, он  так  беспокоился  о
собственной внешности, а стражники - еще худшие неряхи.
     Меч сержанта блеснул  в  воздухе;  острие  слегка  коснулось  кончика
языка. Капля  крови  упала  на  цементный  пол  барака.  Глаза  Карпентера
закатились так, что показались белки. Очевидно, захоти сержант, и стражник
навеки онемел бы.
     - Пусть это послужит тебе наукой, - пригрозил сержант,  сунув  меч  в
ножны и обернулся к Келвину.
     - Теперь ты, мальчишка. Убирайся!
     - Сэр?
     - Вон!
     - Но этот Чики Джек! Вы его поймаете?
     - Вон, говорю! И не показывайся здесь, щенок! А если  узнаю,  что  ты
мне солгал - поверь, случившееся с твоим братом - чепуха, по  сравнению  с
тем, что я сделаю с тобой. Понял?
     - Д-да.
     Прощай надежда!
     - Тогда шевелись!
     Келвин выбежал из барака, безумным  взглядом  окинул  пыльную  дорогу
скопление жалких домишек и лавчонок. Помощи ждать неоткуда. Бедная Джон.
     Из караульного помещения донесся взрыв смеха. Келвин побрел к  пустой
скамейке, стоявшей в конце улицы под развесистым деревом и рухнул на  нее,
чувствуя себя совсем дряхлым  и  измученным.  Шестнадцатилетним  стариком.
Жаль, что он не волшебник, живо избавил бы Рад  от  такого  чудовища,  как
этот сержант. Если бы только... он все отдал бы за такую  силу,  даже  это
бессмысленное Пророчество, из которого все беды.
     - А, вот и ты! Я надеялся, что смогу тебя догнать!
     Келвин  вскочил,  готовый  бежать,  но  увидев  молодого   стражника,
облегченно вздохнул. Парень был без оружия  и  выглядел  почти  человеком.
Конечно, после Карпентера и этого сержанта, любой покажется человеком.
     - Останься. Я сделаю вид, что  выгоняю  тебя,  ведь  здесь  разрешено
сидеть только стражникам. Это  не  закон,  просто  офицеры  так  пожелали.
Такие, как Карпентер, не задумаются, изрубить тебя за это!
     Келвин уставился на  парня,  но  тот  явно  не  издевался,  наоборот,
серьезно и спокойно глядел ему в глаза.
     - Не все мы похожи на сержанта Клаффа, просто вынуждены  притворяться
такими же, иначе изобьют или что-нибудь похуже. Я хотел  бы  помочь  тебе.
Иди на Уиндмилл Сквер и найди моего отца. Он самый широкоплечий мужчина из
всех, кого ты когда-нибудь видел. Похож на меня, только потолще и  старше,
с седыми волосами. Зовут его Морвин Крамб. А  я  -  Лестер  Крамб.  Друзья
называют нас Мор и Лес Крамб.
     - Я Келвин Найт Хэклберри. Друзья называют меня Келом.
     - Найт?  Какое  интересное  имя.  Интересно,  оно  как-то  связано  с
Пророчеством? Ну что ж, иди вон  по  той  улице,  доберешься  до  Уиндмилл
Сквер. Встанешь  у  трибуны  оратора,  и  отец  туда  придет.  Он  человек
грубоватый и резкий, но тебе понравится. Почти все любят Мора Крамба.
     - Я... я... спасибо тебе, - пробормотал Келвин, чувствуя, что вот-вот
заплачет.
     - Иди, Келвин Найт Хэклберри, - дружески улыбнулся Лес, и косые  лучи
солнца на секунду окрасили его лицо в золотой цвет.
     - Может быть... всего-навсего, может быть,  -  добавил  Лес,  -  отец
возвратит тебе брата.



                             7. ЛАТНАЯ ПЕРЧАТКА

     Келвин сидел в парке,  называемом  Уиндмилл  Сквер,  прислушиваясь  к
ворчанию в пустом желудке. Трудно было сказать, что мучило  его  больше  в
этот момент - голод или усталость, но чем больше он  отдыхал,  тем  больше
мучил голод. Он съел только один оупль, а  больше  фруктовых  деревьев  не
попадалось. Чего бы поесть? Но нужно ждать пока не придет Мор Крамб,  если
уйти на несколько минут, Келвин может его упустить.  Да  и  куда  идти?  В
лавку, где обдурят и  выманят  чешуйку  дракона?  Нет-нет,  самое  главное
сейчас - получить помощь. Когда же появится Крамб?
     Он взглянул на бинат, росший  неподалеку.  Может  там  осталось  хоть
немного орехов? Правда, их почти невозможно расколоть, но  ничего  лучшего
все  равно  нет,  да  и  растет  оно  совсем  близко  -  остаток   некогда
великолепного дерева, разбитого  надвое  молнией.  Порыв  ветра  пошевелил
листву; в глубине трещины что-то блеснуло.
     Сгорая от любопытства, Келвин подошел к дереву. Прохожие не  обращали
на него никакого внимания. Земля  под  деревом  была  усыпана  листьями  и
сучьями - видно никто здесь не ходил.
     Высоко над головой Келвина в расщелине застрял какой-то металлический
предмет, похожий на перчатку. Ну что ж, где одна, там и вторая, а перчатки
всегда могут пригодиться. Преодолев усталость,  Келвин  полез  на  дерево,
обдирая колени о грубую кору. Схватив перчатку, он вытянул ее из  трещины.
Латная рукавица на левую руку, сделанная из  добротной  драконьей  кожи  и
обшитая серебряными пластинками. Дорогая вещь!
     Келвин поискал вторую, но не нашел. Взобравшись повыше,  он  осмотрел
все дерево. Ничего. Странно,  почему  ее  здесь  оставили?  Все  же,  одна
перчатка лучше, чем ничего. Может пригодиться.  Келвин  вытряхнул  из  нее
жучков и  листья,  надел  на  руку.  Перчатка  сидела  как  влитая,  будто
сделанная по его мерке.
     Юноша спустился вниз. Ладони в перчатке было  очень  удобно  и  рука,
казалось, обрела сверхъестественную силу. У самых корней  дерева  валялось
несколько орехов. Келвин попытался раскусить их, но  толстая  скорлупа  не
поддавалась,  и  как  назло,  ни  одного  подходящего  камня.   Можно   бы
попробовать мечом,  но  орех  либо  разлетится  на  мелкие  кусочки,  либо
скорлупа вдавится в мякоть, и есть это будет невозможно. А что если...
     Он вставил орех между указательным  и  большим  пальцами  перчатки  и
надавил. Скорлупа треснула. Может, орех был слишком тонким в том месте? Но
не задумываясь долго, он очистил и положил в рот. Слегка  горьковатая,  но
есть можно. Расти орех, на дереве, Келвин мог бы заговорить его и  сделать
вкуснее, однако стоит ли вновь влезать на вершину, да еще,  возможно,  шею
сломать из-за таких пустяков.
     Он поднял второй орех и повторил процедуру. Удалось!
     Третий орех Келвин попробовал расколоть сначала правой  рукой,  потом
зубами, но по-прежнему  безуспешно.  Не  успел  он  притронуться  к  ореху
затянутыми в драконью кожу пальцами, тот развалился, словно скорлупа  была
бумажной.
     Он  начал  экспериментировать  и  установил,  что  перчатка  обладает
необычайной силой. Под  ее  нажатием  грубая  кора  дерева  рассыпалась  в
порошок, а орехи превращались в жидкую массу.
     Собрав, сколько мог, орехов, Келвин вернулся к скамейке и начал есть,
чувствуя, как с каждой минутой возвращаются силы. Какое  счастье,  что  он
нашел эту перчатку! Странно, что никто до сих  пор  не  заметил  ее  и  не
попытался вытащить. Правда, вряд ли прохожие всматривались в  дерево.  Кто
бы мог подумать, что случайная находка не даст ему умереть с голода.
     - Молодой человек?
     Келвин, подпрыгнув  от  неожиданности,  обернулся.  Перед  ним  стоял
мужчина с ярко-красным лицом и квадратными  плечами,  напоминающий  чем-то
боевого  коня.  Уши  отсвечивали  розовым,  на  кончиках  росли  крохотные
кисточки темных волос.
     -  Морвин  Крамб?  -  пролепетал  Келвин,  немного   оправившись   от
изумления. Так был занят орехами, что проспал все на свете!
     - Точно, паренек. А ты...
     - Келвин Найт Хэклберри. Ваш сын сказал...
     - Знаю...
     Смахнув со скамейки ореховую скорлупу, Морвин сел  рядом  и  опасливо
оглянувшись, тихо сказал:
     - У нас тут во Фрэнклине  небольшая  дружина  добровольцев.  Братство
Крамба - так мы себя называем.  Иногда  мы  можем  помочь  людям,  но  все
зависит от того, кто они, и заслуживают ли помощи. Какая у тебя беда?
     - Сестра, - выпалил Келвин, не задумываясь. - Бандит  по  имени  Чики
Джек похитил ее.
     - Девочка? Сколько лет?
     - Четырнадцать. Но она...
     Мужчина печально покачал головой.
     - Слишком поздно. Разве не знаешь, что бандиты и стражники  делают  с
девочками такого возраста?
     - Да, но она переодета мальчиком, так что, если повезет, Чики Джек не
узнает.
     Мор задумчиво нахмурился:
     - Значит, не так уж вы просты, когда собираетесь в дорогу.
     - Не так уж, - согласился Келвин, - во все равно, ухитрились  попасть
в такую беду. Если этот бандит обнаружит...
     - Будем надеяться на лучшее. По крайней мере, у нас есть шанс...
     - Он сказал, что отвезет ее...
     - Да-да.
     Мужчина потер щетинистый подбородок.
     - Разбойники постоянно поставляют живой товар на Рынок Мальчиков.  До
сих пор нам почти не удавалось этому воспрепятствовать.
     - Тогда...
     - Возможно. Если Лес сможет помочь. Он хороший мальчик. Слишком хорош
для такого сброда, как стражники королевы.
     - Но почему...
     - Слушай, Хэклберри, у нас не  так  много  времени.  Тот  говорун  на
трибуне пытается заварить кашу. Трепло несчастное! Никто из нас не обращал
на него внимания, пока мы не заметили, что здесь полно соглядатаев.
     Келвин огляделся.
     - Не вижу стражников. Одни фермеры.
     - Они все переодеты.
     - Вы в самом деле думаете...
     - В любую минуту. Поэтому нужно уходить, сейчас.
     Послышался  стук  копыт.  Трое  стражников  -  один  из  них  рядовой
Карпентер, другой - сержант Клафф, надвигались на помост  и  стоявшего  на
помосте оратора.
     - Ты, болтун, арестован! - закричал сержант. - Крамб и мальчишка тоже
арестованы.
     Глаза Крамба злобно выкатились:
     - Добрые люди, никто не слышал, чтобы я выступал сегодня!  -  завопил
он. - Просто слушал разговоры и сидел в тенечке. За что меня арестовали?
     - А меня? - пискнул Келвин.
     В эту минуту он совсем не напоминал героя.
     - Парень, -  прошептал  Крамб,  -  они  намереваются  убить  нас.  Я,
конечно, буду сопротивляться, но их больше.  Сержант  времени  не  теряет.
Держись сзади и попробуй улучшить момент и  сбежать.  Может,  мне  удастся
одолеть хоть двоих! Смотри в оба!
     - Я нуждаюсь в твоей помощи, - охнул Келвин.
     - Это мне нужна хоть чья-то помощь! - презрительно бросил Крамб. Они,
должно быть, следили за тобой.
     - Будь у меня хороший меч...
     - Парень, в таком деле нужен не  мальчишка,  а  мужчина.  Беги,  если
сумеешь. Спасайся, и может, потом, тебе удастся вызволить и сестру.
     Келвин схватил старый меч, поднял его, изо всех сил пытаясь выглядеть
таким же грозным и мужественным, как Крамб.
     - Теперь я вооружен, - объявил он, но  вместо  решительного  баса  из
горла вырвалось нечто вроде петушиного крика.
     - Глядите на дурака! - завопил Карпентер. - Думает, что раз его зовут
Найт, значит - великий воин.
     - Боги! - охнул Крамб,  уставившись  на  Келвина.  -  Хэклберри!  Эта
перчатка... где ты ее добыл?
     - Нашел на вот том дереве, в трещине, куда ударила молния.
     - Молния! Молния! Боги! Хэклберри, скинь колпак! Что?  Колпак!  Сними
быстрее!
     Сначала нерешительно, потом вызывающе, Келвин рывком стянул шапку.
     Крамб громко выдохнул воздух.
     - Круглоухий! Неужели Круглоухий из Пророчества, наконец, пришел?!
     - Это всего лишь глупая сказка, - запротестовал Келвин. - Я не герой.
     - Лучше считать это чистой правдой, иначе нам  конец,  -  пробормотал
Крамб, и тряхнув головой, закричал на все площадь:
     - Круглоухий из Пророчества появился, чтобы вести нас в битву!
     - Но... - слабо запротестовал Келвин.
     - Предательство! - завопил сержант Клафф, сделав шаг вперед.
     Крамб  неожиданно  выпрямился.  Голос  зазвенел,  как  у  заправского
оратора:
     - Люди добрые! Неужели хотите, чтобы и вы, и дети ваши, и внуки  жили
под  игом  тирана?  Теперь  у  нас,  наконец,  есть   защитник!   Думайте!
Действуйте! Сейчас!
     Поднялись  десятки  рук;  стражники  оказались  окруженными   плотным
кольцом.
     - Назад! Назад! - надрывался Клафф. - Назад, если не хотите  лишиться
головы!
     Но кто-то сильно толкнул его в спину. Сержант пошатнулся.  Крамб,  не
оборачиваясь, крикнул:
     - Хэклберри, паренек, хочу, чтобы ты взял мой меч!
     - Но...
     - Бери, сынок, и не думай. Попробуй защищаться левой рукой.
     Келвин боялся, что ноги подкосятся, колени тряслись, но он  поменялся
мечами с Крамбом. Тот взглянул на юношу, сделал какой-то жест,  и  рядовые
стражники, схваченные сильными  руками,  тут  же  были  обезоружены.  Лишь
сержант оставался на свободе.
     Тут, к изумлению и тревоге Келвина, Крамб сделал  нечто  неслыханное.
Сунув в ножны старый меч, он сказал:
     - Возьми его, Хэклберри.
     - Ч-что?
     - Сержанта. Или желаешь биться со всеми?
     - Сразу? - пропищал Келвин.
     Страх вновь сковал его горло.
     - Взгляните, как трясется, - усмехнулся сержант. - Он и близко ко мне
не подойдет, в перчатке или без.
     - Думай о левой руке, Хэклберри! - прошептал Крамб.
     Но у Келвина не было времени думать; меч сержанта свистнул в воздухе;
воин беспомощно поднял руку в перчатке, словно пытаясь отвести собственную
гибель.
     Но перчатка с  ослепляющей  скоростью  мелькнула  между  незащищенным
лицом юноши и смертоносным  оружием.  Он  не  почувствовал  ничего,  кроме
легкого толчка. Клинок отскочил.
     Келвин взглянул на левую руку. Он должна была бы лежать на земле!
     Юноша глубоко вздохнул и снова поднял руку:  сержант  приготовился  к
броску. Зубы его были оскалены  -  старый  вояка  явно  готовился  рассечь
глупого мальчишку надвое.
     Меч ударил. Но  перчатка  взвилась  со  скоростью  змеи,  выследившей
птичку. Оружие, выбитое  у  сержанта,  полетело  на  землю.  Ошеломленному
Келвину, тем не менее, удалось поднять меч Крамба и приставить его к горлу
сержанта.
     -  По-прежнему  не  веришь  в  перчатку,  Клафф?  -   спросил   Крамб
обезоруженного врага.
     Сержант искоса глянул на острие меча, на  дрожащую  руку  Келвина  и,
побледнев как полотно, рухнул на колени.
     - Не убивай меня, прошу! - умоляюще пробормотал он.
     - Прикончи его, Хэклберри, - приказал Крамб.
     - Не-не могу.
     - Его нужно убить. Он бы, не задумываясь, прирезал  тебя  и  меня,  и
любого другого, кто встал бы на его пути. У него нет сердца, такой  пощады
не заслуживает. Ты сам знаешь его!
     Келвин и в самом деле знал, но одно дело понимать, а другое...
     - Хэклберри, может, тебе неизвестно, что означает эта перчатка?
     Келвин покачал головой. Он никогда еще не был так уверен, что тонет в
море неясностей.
     - Боги! - пожаловался Крамб. - Чему в наши  дни  учат  молодежь?  Эта
перчатка принадлежала  когда-то  Маувару  Великолепному,  создателю  Книги
Пророчеств. Ты хоть слышал об этой Книге?
     - Конечно! - с весьма неубедительным негодованием воскликнул Келвин.
     - И, надеюсь, помнишь историю битвы с Затанасом, князем Зла, чародеем
и отцом нашей нежеланной королевы?
     - Они сбежали, - ответил Келвин, - если верить легенде.
     - И Маувар уронил перчатки. Когда их  найдут,  Затанас  будет  изгнан
навсегда.
     Теперь Келвин вспомнил.  Эту  историю  Шарлен  тоже  читала  однажды,
только он все успел забыть. Неужели это одна из волшебных перчаток?
     - Так в легенде говорится, - тихо пробормотал он.
     - Правильно. Что еще?
     - "Великая перчатка принесет гибель тирану", -  процитировал  Келвин.
Так Пророчество сбудется! Отец, Джон Найт, издевался  над  легендой,  хотя
именно из-за этой легенды Шарлен вышла за него замуж. Значит она  все-таки
была права?
     - Верно, паренек!
     - В перчатках заключены души храбрых, могущественных рыцарей.
     - Да! Тот, кто их носит, непобедим!
     - Но... Но у меня только одна!
     - Неважно. Может, обе ищут тебя, а найти удалось  только  одну.  Пора
становиться вождем. Вести свой народ. Выжечь гнойную язву на родной земле.
     - Я... э...
     - Сначала, что собираешься делать с этим?
     Крамб чуть толкнул ногой сержанта.
     Келвин взглянул на пресмыкающегося пред ним человека.  Так  вот,  что
значит быть героем, обреченным исполнить Пророчество.
     - Я... Я дарую ему жизнь. Разве  не  так  поступали  герои  в  старых
сказках?
     - Ты что?
     - Я... дарую ему жизнь, если он...
     - Хэклберри, может ты и герой, но с головой у тебя не все в порядке.
     Крамб вырвал у  Келвина  свой  меч,  и  прервав  на  полпути,  прыжок
сержанта,  готовившегося  ударить  юношу  ножом,  мгновенно  отсек  Клаффу
голову, а потом сделал знак  остальным.  Двое  стражников  так  же  быстро
покончили счеты с жизнью.
     - Тебе, - обратился Крамб к Келвину, -  еще  многому  нужно  учиться,
чтобы знать, как ведут себя герои!
     При виде окровавленных трупов и обезглавленного тела сержанта,  горло
Келвина сжало непреодолимой тошнотой.  Орехи,  поглощенные  столько  жадно
всего несколько минут назад, казалось, сами рвались изо рта. Келвин словно
сломился пополам, прижимая руки к животу. Вокруг все завертелось.
     Учиться быть героем. Учиться быть героем.
     Если бы он мог. Если бы только мог!



                              8. РЫНОК МАЛЬЧИКОВ

     Джон  оглядела  столпившихся  мальчишек.  Некоторые  были   постарше,
некоторые - ровесники. Но она выглядела моложе, потому что была девчонкой.
Как долго ей еще удастся  обман?  Здесь  и  отхожего  места  нет,  а  если
мальчишкам велят раздеться...
     Мальчики окружили ее, как только стражники ушли. Он  успела  заметить
только маленькие зарешеченные окна. В углу стояли ведра: в  одно  питьевая
вода, а два других...
     О, нет! Неужели, чтобы... Прямо на людях!  Какое  несчастье.  Значит,
это и есть тот самый рынок.
     Ее привели в загон, где держат человеческий скот. Здесь мерзко пахло,
мальчики были одеты в  лохмотья  и  так  грязны,  будто  не  мылись  много
месяцев. Но Джон  была  не  чище,  хотя  так  даже  лучше,  она  ничем  не
отличалась от остальных.
     - Ты! - обратился к ней самый взрослый мальчишка  со  злобным  лицом,
тыча ее пальцев в живот. - Знаешь, кто здесь главный?
     - Только не я, - прошептала Джон.
     Здесь лучше не заводить споров. Если и драться - так с  тем,  кто  ее
купит. Если, конечно, сначала не удастся сбежать.
     Мальчишка недоумевающе нахмурился.
     - Ты новенький? В первый раз здесь?
     - Да, - призналась  Джон,  пытаясь  говорить  хрипло,  как  настоящий
мужчина. - Никогда не был здесь.
     - Только что схватили? - спросил другой, чуть пониже ростом, по всему
видно, такой же подлый.
     - Вчера. Похитил разбойник. Я всегда был свободным, не крепостным.
     - Счастливчик! - заметил старший.
     Джон внимательно рассматривала лица, казавшиеся даже под слоем  грязи
неестественно жесткими. Деревенские мальчишки выглядели так, будто в жизни
не смеялись.
     - Я Бастскин! - объявил парень. - И главный, пока кто-нибудь меня  не
победит!
     - Где главный? - спросила Джон.
     - Здесь.
     - Здесь? В этой комнате?
     - Ага!
     - Не очень-то важная должность!
     - Хочешь помериться силой?
     - Нет. Ты главный!
     - Уверен, Ньюскин?
     - Ньюскин? Что это?
     - Ты. Новичок, которого еще не продали. Ньюскин.
     - Ладно, не хочу я ни с кем драться. У  меня  было  достаточно  драк,
пока не попал сюда.
     - Да?
     - С кем же ты бился?
     - С разбойником. И драконом!
     - Драконом? - недоверчиво переспросил Бастскин. - Ты?
     - Вместе с братом. Мы оба его победили.
     - Врун!
     Джон  задумалась.  Неприятно,  когда  тебя  обвиняют  во  лжи.  Может
все-таки  сцепимся  с  этим   парнем,   чтобы   мальчишки   не   посчитали
нерешительность за признак трусости, но она не хотела драться, хотя  знала
пару приемов, выученных после того,  как  несколько  раз  пыталась  помочь
брату. Можно, конечно, заставить эту дубину врасплох и  сбить  с  ног,  но
риск был слишком велик. В драке одежда может порваться и все  узнают,  что
она девчонка, а хуже этого ничего нет! Какое же из двух зол выбрать?
     - Позволяешь называть себя лжецом, Ньюскин?
     Джон пожала плечами.
     - Ты можешь побороть любого здесь, - заметила она, надеюсь, что  враг
не заметит перемены темы.
     - Точно. И лучше тебе этого не забывать, Ньюскин.
     Мальчишка полуобернулся, как бы собираясь уйти, но неожиданно  ударил
Джон в живот твердым, как камень, кулаком.
     Джон, задохнувшись, перегнулась пополам.
     - Это за вранье. И за то, что ты Ньюскин.
     - Дай ему! Дай ему! Дай ему! - скандировали остальные.
     Джон еле сдержала слезы. Этот подлец умеет бить!  Но  какое  счастье,
что не ударил в грудь! Ужасно, если они окажутся на одной плантации.  Судя
во загару и красным щекам, он никогда не работал на шахте, и уж тем  более
не гнул спину на галерах. Возможно, его даже назначат надсмотрщиком, будет
издеваться над работниками и уж, конечно, доживет до двадцати  пяти.  Если
кто-нибудь не прикончит его раньше.
     - Будешь драться, Ньюскин? - спросил наглец.
     - Не делай этого, Джон! Не надо!
     Джон ошеломленно замигала. Этого рыжеволосого паренька она  встречала
в деревне.  Порядочный,  хороший  парень.  Его  отобрали  у  родителей  за
неуплату налогов год назад. Вся семья с тех пор была безутешна.
     Но парень был для девочки еще худшей угрозой, чем Бастскин - ведь  он
назвал Джон по имени, значит, знал, что она девочка. Если выдаст ее...
     - Том? Том Йокс?
     Джон с трудом узнала мальчика, так он изменился.  На  руках  и  ногах
шрамы, под глазами фонарь.
     - Он сделал это! - сказал Том, показывая на шрам. - Если  я  не  смог
скрутить его, куда уж тебе! Я больше и сильнее.
     Том промолчал. Значит не хочет выдавать ее!
     Джон мимолетно пожелала, чтобы брат оказался здесь.  Конечно,  Келвин
не любит драться, но когда приходилось, отбивался не хуже других, и  кроме
того, был не ниже Бастскина. Хорошо бы, дал урок этому негодяю!
     Но только не она! Не сейчас, не  здесь.  Джон  медленно  выпрямилась,
хотя живот по-прежнему болел. Девочка старалась не  сжимать  кулаки  зная,
что Бастскин не сводит с нее глаз.
     - Том, можно поговорить с тобой? Вон там, в углу, - спросила она.
     Том кивнул.
     - Твой верх, Бастскин, - объявила Джон.  -  Я  сбежал  из  дома,  был
пойман бандитом на черном коне,  в  жизни  не  видел  дракона  и  не  умею
драться.
     Несколько мальчишек  разразились  фальшиво-радостными  криками.  Джон
ненавидела ложь. Она знала, Келвин скорее умер, чем солгал  бы,  в  лучшем
случае просто промолчал. Джон уважала брата за  это,  но  сама  просто  не
могла заставить себя поступать, как он.
     Бастскин занес кулак над головой Джон.
     - Нужно было бы наподдать тебе за вранье.
     - Ты уже это сделал, - напомнила она.
     - Нет, Бастскин, не надо! - закричал Тому
     Бастскин круто развернулся.
     - Хочешь еще, рыжий? - прорычал он.
     - Н-нет. Нас скоро продадут, Бастскин.  Не  время  драться.  А  кроме
того, ты уже всех здесь побил.
     - Вот именно!
     Бастскин хлопнул по спине какого-то парня.
     - Сейчас расскажу о девчонке, которую поимел на плантации Финча.  Она
была дочерью надсмотрщика и иногда приносила нам еду. Как-то  она  подошла
слишком близко, а надсмотрщик был далеко, вот я дотянулся до нее и...
     Решив продемонстрировать свои  действия  наглядно,  он  схватился  за
ближайший  предмет  -  грязную  домотканую  рубашку  Джон.  Скорее  всего,
случайно - хотел как можно больше унизить жалкого врунишку, каким  была  в
его глазах девочка.
     Резким движением он дернул рубашку в стороны и вверх, и  хотя  грубая
ткань выдержала и не порвалась, Джон пошатнулась от неожиданного толчка  и
стараясь сохранить  равновесие,  опустила  голову;  рубашка  выскочила  из
панталон, распахнулась...
     Воцарилось внезапное молчание. Джон быстро привела в порядок  одежду,
но было поздно. Они видели...
     - Будь я проклят! - воскликнул Бастскин. - Это девчонка.
     Джон попыталась одурачить его.
     - Ну и что ж?! Просто не хотела, чтобы меня продали на Рынке Девочек!
Мальчикам легче приходится. И тебе совсем не обязательно доносить!
     Глаза Бастскина были готовы выскочить.
     - Доносить? Дьявол! Ну уж нет, у меня на уме кое-что другое!
     Он сделал несколько шагов к Джон.
     - Покажи, что у тебя под рубашкой, кошечка! Зачем рассказывать о том,
что я сделал с той девчонкой на плантации? Лучше показать, правда?
     - Ну уж нет, меня оставь в покое! - огрызнулась Джон.
     - Неужели?
     Бастскин снова схватил ее. Теперь хочешь  -  не  хочешь,  приходилось
драться. Джон из всех сил лягнула наглеца в колено,  зная,  что  от  этого
удара достаточно, чтобы тот согнулся от боли. Но Бастскин, не выпуская ее,
только поморщился.
     - Давай-ка, стягивай эту штуку, - велел он, ухватившись за панталоны.
     Положение становилось все серьезнее... Джон подняла  колено,  пытаясь
ударить врага в пах, но негодяй привык к уличным дракам и,  сумев  вовремя
увернуться, вцепился в поднятую ногу Джон, стягивая панталоны.
     - Мило, очень мило, - пропыхтел он, стиснув ягодицы девушки.
     Остальные   мальчишки   зачарованно   наблюдали   за    происходящим.
Большинство из них были совсем молоды, такого им видеть еще не доводилось.
     - Ты не можешь сделать это! - запротестовал Том Йокс.
     Бастскин на секунду прекратил свое занятие, помедлив  ровно  столько,
чтобы успеть врезать Тому кулаком поддых.
     - Ты знал ее и не сказал! - злобно процедил он. -  Я  тебя  по  стене
разотру, вот только кончу с ней!
     Том, не в силах вздохнуть, схватился за живот. Ясно, что  у  него  не
хватало сил защитить девочку.  Но  эта  передышка  дала  Джон  возможность
собраться.
     Когда   Бастскин   вновь   повернул   голову,   девушка   молниеносно
размахнувшись, целя ему в нос, но опыт уличных драк  вновь  спас  негодяя;
тот дернулся, и удар пришелся в рот. Из рассеченной губы  закапала  кровь,
но это, конечно, его не остановило. Костяшки  пальцев  Джон  ныли  -  зубы
оказались ужасно твердыми.
     Теперь  Бастскин  старался  стянуть  с  Джон  панталоны,  а  Джон  из
последних сил держалась за  них,  яростно  брыкаясь.  Голова  ее  моталась
взад-вперед, волосы рассыпались по  плечам,  но  вырваться  не  удавалось.
Краем глаза Джон заметила кравшегося к двери Тома, и на секунду  пожелала,
что бы тот был хоть немного старше, выше и сильнее. Беда его в том, что он
хоть и порядочный спокойный парнишка, помочь бы ей все равно не смог; даже
сумей он побороть Бастскина, мальчишки бы одолели его и держали  бы,  пока
Бастскин не покончил бы с Джон.
     Медленно-медленно сползли панталоны, обнажив ноги девушки. Еще  рывок
и слетели порванные подштанники.
     Мальчишки все, как один,  застыли,  не  сводя  глаз  с  боровшихся  -
наверняка почти ни один не видел раньше обнаженную девушку.
     Джон лягалась, брыкалась,  даже  ударила  наглеца  головой,  но  тот,
бросив ее на пол, придавил всем весом и извиваясь, начал стягивать с  себя
одежду, торопясь обнажить наиболее важную  часть  своего  тела.  Очевидно,
Бастскин не придумал всю историю с дочерью надсмотрщика; он явно знал, как
обращаться с девушками.
     Джон клацнула зубами, пытаясь укусить  насильника,  но  это  тоже  не
удалось. Он коленом  раздвинул  ее  ноги,  готовый  совершить  задуманное.
Девушка устала от борьбы и не могла сопротивляться. Но сдаться  Джон  тоже
не собиралась и продолжала вырываться, надеясь,  что  представится  случай
ударить его в то самое место, после  чего  он  уже  ни  на  что  не  будет
способен.
     Но тут над ними нависла зловещая тень стражника.  Мускулистая  ручища
ухватила негодяя за воротник и подняла в воздух.
     - Девчонка! - воскликнул стражник.  -  Идиот  проклятый!  Неужели  не
сообразил, что девственница стоит на Рынке в десять раз  больше,  чем  ты!
Знаешь, каково наказание за такие проступки!
     Бастскин попятился. Руки инстинктивно дернулись к ширинке штанов. Он,
видимо, вспомнил чем может грозить подобный промах.
     Стражник  отбросил  его,  оценивающе  оглядывая   Джон,   лихорадочно
натягивающую панталоны, и очевидно увидев  все,  что  считал  необходимым,
кивнул:
     - Первый сорт! Получим награду за  такую  находку!  Пойдем  со  мной,
девушка!
     Другого выбора не было. Джон, не глядя по сторонам, пошла  следом  за
стражником. У двери, скорчившись, стоял Том.
     - Сэр, вспомните...
     Стражник приостановился.
     - Да, ты позвал на помощь.
     - Они убьют меня, если...
     - Ладно, переведу тебя  в  отдельную  камеру,  -  решил  стражник.  -
Пойдем.
     - Больше ничего не смог придумать, - прошептал Том девушке.
     Та быстро коснулась его руки.
     - Знаю.
     Но тут ее втолкнули в загон, где содержались девушки, а Тома повели в
одиночную камеру. Джон не знала, увидит ли его снова когда-нибудь.



                              9. РЫНОК ДЕВУШЕК

     На Рынке Мальчиков воняло немытыми телами  и  башмаками,  заляпанными
навозом. Рынок Девушек был почище, но Джон  боялась  его  гораздо  больше.
Мальчиков  отправляли  на  тяжелые  работы,  но   девушек   покупали   для
развлечения, а эта участь была гораздо худшей.
     Джон  оказалась  в  темной   камере,   где   восемь-десять   девочек,
погруженных в тяжкие мысли, молча сидели по стенам.
     Джон  стоически  перенесла  необходимые  процедуры  -   ее   раздели,
проверили, чтобы убедиться в девственности и отсутствии  болезней,  вымыли
холодной водой и обрядили в рубашку из грубой  ткани  и  шлепанцы.  Теперь
Джон стояла перед девушками, ощущая обнаженное тело под  рубашкой.  Видимо
девушек, выводимых на продажу, раздевали догола, чтобы  покупатели  смогли
оценить их достоинства.
     Однако Джон  ухитрилась  сохранить  остатки  гордости  -  ей  удалось
пронести в камеру драконьи ягоды, спрятав их за щекой. Конечно,  они  были
совсем ей ни к чему, но сильнее всего жгло желание доказать,  что  они  не
смогут раскрыть все ее секреты и лишить последней  собственности.  Правда,
вкус ягод был ужасным, хотя Джон даже не надкусывала  их  -  щека  страшно
онемела. Но ей удалось пронести  ягоды  мимо  бдительных  надзирателей,  и
девушка находила в этом утешение, хотя и слабое.
     Джон сделала шаг вперед, пошатнулась от внезапной слабости и чуть  не
упала, попыталась выпрямиться, но ноги подкосились и  девушка  рухнула  на
пол.
     Подбежала девушка постарше и нагнулась над Джон.
     - Знаю, милая, в первый раз это так тяжело! Они тебя били?
     Джон открыла рот, но говорить не смогла. Изо  рта  вывалились  смятые
ягоды.
     - Господи! Неужели? - воскликнула девушка, и подняв  ягоду,  покачала
головой. - Они!
     - Я просто не хотела, - начала Джон, но тут голос вновь изменил ей  -
на пол вылетело еще несколько ягод.
     - Ты их глотала?
     - Нет. Я только...
     - Грэкл! Тэнеджер! - позвала девушка. - Скорее  сюда!  Поднимите  ее,
тащите к ведру и промойте рот хорошенько! Быстро! Может, еще не поздно!
     Две коренастых девушки тут же повиновались.
     - Но ведь я не ругалась, - запротестовала Джон.
     Старшая девушка рассмеялась.
     - Ругаться! Кто на это обращает внимание? Неужели не знаешь, что  это
за ягоды?
     - Нет. Нашла их у логовища дракона.
     Грэкл и Тэнеджер наклонили ей голову над ведром.
     - Полощи хорошенько!
     Джон повиновалась, и делала это снова и снова,  пока  не  исчез  вкус
ягод, хотя во рту все болело.
     -  Думаю,  выживешь,  -  сказал  девушка.  -  Как  тебя  зовут?  Я  -
Торнфлауэр.
     - Джон, просто Джон, - пробормотала она, чувствуя себя обойденной.  У
девушек были такие красивые имена.
     - Мы сами их придумываем,  -  пояснила  Торнфлауэр,  словно  прочитав
мысли Джон, - чтобы скрыть наш позор. Пусть никто из родных не знает,  что
случилось с нами.
     - О, да... Но эти ягоды...
     - Они страшно ядовиты! От одной ягоды человек заболевает, от  двух  -
теряет сознание, от трех - умирает. А у тебя во рту целая дюжина! Зачем ты
сделала это?
     - Из чистого упрямства! Хотела скрыть что-нибудь от них  и  доказать,
что я могу сделать это, а кроме ягод ничего не было.
     Торнфлауэр покачала головой.
     - Понимаю... Но драконьи ягоды! Подумать только, класть их в рот!  От
одного этого можно заболеть!
     - Теперь знаю, - слабо пролепетала Джон.
     - Тебе лучше выбрать комнату и лечь.  Нужно  восстановить  силы  пред
завтрашним аукционом. Если увидят, что ты больна, подумают  притворяешься,
и изобьют до полусмерти. Церемониться не будут. Какую комнату хочешь?
     - Можно выбрать? - удивилась Джон.
     - Во всех есть свободные топчаны. У нас тут не то, что у мальчишек!
     Джон  нерешительно  оглядела  комнаты.  Все  открывались  в  основную
камеру, в каждой стояло  по  два  топчана.  Кто-то  лежал,  что-то  сидел,
склонив голову на руки. Вообще обстановка была  лучше,  чем  у  мальчиков:
владельцы не хотели портить красоту девушек,  снижая  тем  самым  цену  на
товар.
     В одной из комнат, в углу, скорчившись сидела девушка, прижав  ладони
к ушам.
     - Что с ней? - спросила Джон.
     - Это Фламбо, ей хуже всех. Она круглоухая. Поэтому и закрывает уши.
     - Круглоухая? - встрепенулась Джон.
     - Ну знаешь, ребенок пришельца с другой планеты. Они, в общем, похожи
на нас, и если бы не эти ужасные уши...
     - Я буду жить с ней, - решила Джон.
     - Она не станет говорить с тобой, - предостерегла Торнфлауэр. - Хочет
умереть.
     Джон, нагнувшись, подобрала выпавшие изо рта ягоды:
     - Ну что ж, может это годится...
     - Ну и нервы у тебя? - восхищенно заметила  Торнфлауэр.  -  Но  лучше
стражникам не знать, кто ей дал ягоды, иначе...
     - Меня изобьют, - закончила Джон. - Никто не проговориться?
     - Никто, - заверила Торнфлауэр.
     - Спасибо. Мне здесь нравится больше, чем на Рынке Мальчиков.
     - Ты была там?
     - Притворялась мальчишкой. Бастскин обнаружил и пытался...
     - В первый раз хуже всего, - вдохнула  Торнфлауэр.  -  Я  помню,  мне
тогда было десять.
     - Изнасиловали в десять лет?! - в ужасе спросила Джон.
     - Да, в первый раз. Пожилой мужчина. Он не был слишком жесток, только
очень грязен и неуклюж. Я чувствовала себя так, будто умираю.
     Джон снова взглянула на круглоухую девочку.
     - Так она поэтому?..
     - Конечно. Я думала, ты поняла. За нее дадут мало, так что  стражники
знали - терять нечего.
     - Стражники?
     - Да ты совсем глупая! Неужели не знала? Ну конечно, нет, ведь они не
делают этого с девственницами, только с такими как мы.
     - И... и с тобой?
     - Со всеми. То - есть, с  кем  хотят.  Если  мы  подчиняемся,  делают
кое-какие поблажки - дают больше еды или воду приносят. Если же нет...  ну
тогда дело плохо.
     - И Фламбо...
     - Дралась, как дикая кошка. Она здесь новенькая, как  ты.  Ничего  не
понимала.
     - Значит, мне повезло, - вздохнула Джон, вздрагивая.
     - Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь, -  пожала  плечами
Торнфлауэр.
     Джон поблагодарила ее, и войдя в комнату, села рядом  с  сжавшейся  в
комок девушкой.
     - Фламбо! - позвала она.
     Ответа не было.
     - Фламбо, слушай меня, - начала Джон. - Мой брат - круглоухий.
     Девушка медленно подняла голову. Черные волосы, карие глаза...
     Была бы хорошенькой, если бы не спутанные волосы и распухшие от  слез
веки.
     Взглянув на Джон, она тут же опустила лица.
     - Не смейся надо мной, - пробормотала она, сквозь рыданья.
     - Нет-нет, правда! Я тоже наполовину круглоухая,  только  уши  как  у
матери. Когда мне сказали, что ты...
     Джон остановилась: ладони девушки вновь были плотно прижаты  в  ушам.
Неужели и вправду желает умереть?
     Джон нерешительно поднесла ягоды к самому носу девушки. Увидев ягоды,
Фламбо схватила их и мгновенно сунула в рот.
     - Подожди! - закричала Джон. - Они...
     Девушка вновь подняла голову; судорожно сглотнула.
     - Знаю. Спасибо.
     Джон вовсе не хотела быть виновницей смерти девушки.  Что  же  теперь
делать?! Поднять тревогу и попросить остальных потащить  Фламбо  к  ведру,
сунуть палец ей в глотку и вызвать рвоту: это спасет ее жизнь.  Но  зачем?
Если Фламбо действительно хочет умереть, лучше позволить ей  сделать  это:
Джон знала, как тяжело приходится круглоухим, хотя бы тому же  Келвину,  а
уж о девушках и говорить нечего. Так что Фламбо, возможно, была права.
     Значит оставить ее на произвол судьбы? Джон мучили сомнения,  но  они
ничего не предприняли, хотя и терзались угрызениями совести. Правда,  если
она помогает кому-то уйти из жизни в этом ужасном месте, значит, возможно,
так тому и быть.
     Настало время обеда. Торнфлауэр следила за тем,  чтобы  все  получили
равные порции хлеба из муки  грубого  помола  и  жидкого  супа.  Еды  было
маловато, но никто не жаловался - все  знали,  что  могут  не  получить  и
этого.
     Фламбо ничего не ела и не вставала с топчана -  фигура  девушки  была
хорошо развита и наверняка за нее много бы дали, не будь круглых ушей. Но,
по крайне мере, хоть ее новый владелец не получил желанного  удовольствия.
Правда, это было весьма слабым утешением. Теперь Джон жалела,  что  вообще
подсунула ей ягоды.
     Но что сделано, то сделано - Джон вела себя точно так же,  как  когда
не была уверена, выжил Келвин ли в схватке с драконом, то-есть  как  ни  в
чем не бывало. Что еще ей оставалось?
     Через три часа Фламбо пошевелилась. Джон  подбежала  к  ней.  Девушка
была жива!
     - Прости, что дала тебе эти ягоды! - закричала Джон. - Не думала, что
ты выживешь.
     Девушка открыла глаза.
     - Я нашла его!
     - Кого?
     - Твоего брата. С круглыми ушами. Он герой.
     - Ты видела сон! - засмеялась Джон. - Братец - прекрасный парень,  но
куда ему до героя! Сама мысль о драке  вызывает  у  него  дрожь,  хотя  он
честно выполняет свою роль.
     - Келвин, - сказала Фламбо. - У него перчатка.
     - Ничего подобно у Келвина нет!
     Но тут Джон опомнилась:
     - Откуда ты знаешь его имя? Я ничего не говорила!
     - Я была там. Душа вылетела из тела и нашла его. Это так легко - ведь
он единственный круглоухий в окрестностях. Я ни о  чем  не  думала,  кроме
сказанного тобой, и внезапно очутилась там. Он красивый!
     - Ты... что?
     Джон понимала слова, но смысл до нее явно не доходил.
     - Я вылетела из тела и нашла Келвина. Могла видеть его и слышать,  но
не говорить, потому что была призраком.
     Но тут Фламбо встряхнула головой и ошеломленно огляделась.
     - О чем я?
     Это уже лучше. Девушка так же сбита с толку, как сама Джон.
     - Ты проглотила три драконьих ягоды и  едва  не  умерла.  По  крайней
мере, точно была привидением. Но потом очнулась и, слава Богам, жива.  Как
себя чувствуешь?
     - Очень слабой, - пробормотала девушка. - Меня зовут Хелн.
     - Но мне сказали...
     - Настоящее имя. В честь моей круглоухой матери, Хелен. Хелн Фламбо.
     - А я Джон. Джон Хэклберри.
     - Знаю. Келвин говорил о тебе. Хочет тебя спасти.
     - Ты все это видела во сне?
     - Не думаю, что это был сон, - покачала головой Хелн.
     - Считаешь, что драконьи ягоды не отравили тебя, просто послали  душу
странствовать?
     - По-моему, да. Я могла отправиться куда хочу. Что-то  вроде  полета,
только мгновенного. И я решила посмотреть на  круглоухого,  о  котором  ты
говорила, потому что...
     Хелн пожала плечами.
     - Знаешь, я больше не хочу  умирать.  Я...  Я...  Со  мной  произошло
что-то ужасное, но теперь я чувствую себя излеченной, словно  очутилась  в
новом мире, а то, что случилось в старом,  больше  не  имеет  значения.  Я
оставила позади прежнюю страшную жизнь и теперь хочу жить и путешествовать
в пространстве.
     - Лучше не надо, - решила Джон. - Эти ягоды  убили  много  народа,  и
если съешь еще, сразу после...
     - Да. Я подожду. Но теперь мне есть для чего жить. Хочу встретиться с
твоим братом. Келвин хороший, и мой ровесник.
     - Хороший, - согласилась Джон.
     Но можно ли верить девушке?
     - Слушай, Хелн, этому трудно поверить. Может, ты в самом деле  только
спала. Не расскажешь побольше о моем брате?
     - Глаза у него голубые, - улыбнулась Хелн,  -  а  волосы  каштановые.
Худой. Хочет спасти тебя и возвратить  какую-то  драконью  чешую,  но  его
вынудили стать героем, и все из-за латной перчатки.
     - Какой еще латной перчатки? У него таких нет.
     - Нашел где-то. Я появилась как раз после этого,  так  что  не  знаю,
где, но все говорят - такое означает, что  пришел  герой  из  Пророчества.
Правда, мне и об этом ничего не известно.
     Джон поняла, что Хелн говорит правду -  иначе  вряд  ли  ей  были  бы
известны такие подробности. Значит, и в самом деле дух ее был там.
     - Но ягоды ядовиты. Почему ты не умерла?
     - Не знаю. Разве только... брат твой их не пробовал?
     - Нет. Зачем?
     - Может, они не действуют так на  круглоухих?  Убивают  только  людей
Рада, а у нас отделяют душу от тела, потому что метаболизм другой. Где  ты
их достала?
     Джон рассказала о драконе и его саде.
     - Но почему дракон сохранил их? Они любят ягоды?
     - Да он проглотил бы их и даже не заметил! Драконы питаются мясом.
     - Все равно, у них должны быть причины  возделывать  такие  сады.  По
крайней мере, у этого дракона уж точно  были.  Может  ягоды  оказывают  на
чудовище  какое-то  действие?  Позволяют  им  повсюду  странствовать,   не
трогаясь с места? Искать добычу?
     - Скорее всего, - согласилась Джон. - Я всегда удивлялась, почему так
трудно отыскать дракона? Когда охотники  собираются  большими  группами  и
пытаются его выследить, это никогда не удается. Мы-то думали,  что  дракон
слышит их шаги, но возможно...
     - Наверное, мы открыли тайну дракона, - решила Хелн. - Никто этого не
знал, потому что драконы хорошо охраняют свои сады, да  и  кто  ел  ягоды,
умирал. Я тоже хотела, потому что...
     Хелн запнулась: видно воспоминания о пережитом ужасе были еще свежи.
     - Торнфлауэр рассказала, что с тобой случилось, - прошептала Джон.  -
Мне очень жаль. Со мной произошло  почти  тоже  самое...  Правда,  видишь,
остальные девушки это пережили.
     Хелн наморщила лоб.
     - А Келвин... смог бы?
     - Ему и в голову не придет кого-то насиловать! - ужаснулась Джон.
     - Я... хотела... смог бы он полюбить девушку, которую...
     - Уверена, он не стал бы ее осуждать за это... то есть, хочу сказать,
Келвин знает, какие негодяи  иногда  встречаются.  Ты  не  виновата.  И  я
подошла потому, что ты круглоухая, как он. Думаю, ты ему понравилась бы.
     - Я рада. Потому что мне он все больше нравится.  Келвин  был  совсем
сбит с толку, но пытался поступить по справедливости, а не  вел  себя  как
последний мерзавец. Такой не уверенный в себе мальчик.
     - Тогда это точно мой брат.
     -  Да!  А  остальные...  Они...  У  них  нет  сострадания...   только
используют...
     - Да, - понимающе кивнула Джон. Он на них не походил.
     - Но нас, конечно, обеих продадут завтра на аукционе. Если бы только,
я была совсем не видима. Он знает, что ты здесь, потому что кто-то передал
ему, но...
     - Келвин спасет меня, я знаю это, - твердо объявила Джон, -  а  потом
вернем наше золото. Но когда он придет, я попрошу его спасти и тебя  тоже.
Он, конечно, захочет с тобой познакомиться, и ты очень поможешь ему,  если
расскажешь про тайну ягод.
     Джон помолчала.
     - Да, но что если они действуют только один раз, а  во  второй  можно
отравиться?
     - Значит, попробую съесть только одну и посмотрю, что выйдет.  Только
не сегодня - я просто дрожу от слабости.
     - А может, от голода. Пропустила обед.
     - Наверное, - еле слышно засмеялась Хелн. -  Вечером  съем  все,  что
смогу.



                                 10. АУКЦИОН

     На аукцион съехались покупатели со  всех  концов  Рада  -  приобрести
дешевый рабочий скот для плантаций. Среди плантаторов  там  и  сям  сидели
моряки, набиравшие гребцов на галеры. Их плоские белые шапки  походили  на
снежные островки в бурном море качающихся зеленых и желтых колпаков.
     В заднем ряду, где сидел  Квито,  слова  сливались  в  ровный  гул  -
мужчины толковали об урожае, покупке и продаже рабов. Чувствуя, как острая
щепка впивается в толстый зад, ощущая, как всегда  в  подобном  окружении,
горькую желчь,  сжигающую  горло,  Квито  постарался  забыться  в  любимых
фантазиях.
     В мозгу клубились густые черные облака ненависти, но он  представлял,
что вынимает деньги из набитых до отказа карманов и покупает мальчиков для
собственных целей и нужд. В мечтах у него  не  было  горба,  а  сам  Квито
представлялся себе высоким,  спокойным  с  гордым  лбом  и  гривой  черных
волос... совсем как тот, кого он с гордостью называл хозяином  -  Затанас.
Ниспровергатель Справедливости, Защитник Уродов и Калек.
     Наконец, появился аукционист:  высокий,  одетый  в  черное,  седой  с
длинной бородой, словно сошедший с картины, изображающий древних пророков.
Он откашлялся, стукнул дважды  молотком,  ожидая,  пока  все  замолчат,  и
начал:
     - Некоторые из вас, прибыли из дальних королевств и не знают  обычаев
Рада, касающихся Рынков Мальчиков и Девочек. Некоторые из нашего э... э...
стада были схвачены за неуплату налогов, другие осуждены за  преступления.
Большинство же  -  просто  бродяги,  а  бродяжничество  в  Раде  запрещено
законом.
     Квито заерзал, вспомнив, что тоже был бродягой, хотя ни один  охотник
за легкой добычей не польстился бы на  него.  С  самого  детства  здоровые
краснощекие дети издевались над  ним;  мальчишка  был  вынужден  красть  и
постоянно скрываться, иначе умер бы с голоду. И так  продолжалось  до  тех
пор, пока он не встретил Хозяина.
     - А теперь, - продолжал аукционист, - первый лот: шесть  мальчиков  с
плантации Мак-Грегора. Проработали сезон, нуждаются  в  замене,  хотя  еще
могут на что-то пригодиться.
     В центральной арене появились шестеро  тощих  мальчишек,  подгоняемых
кнутом  надсмотрщика.  Очевидно,  они  постоянно  подвергались  побоям   и
унижениям. Несомненно, не годились для целей Хозяина и Квито, конечно.
     Мальчики были проданы на плантацию поменьше. У покупателя  был  такой
злобный вид, что гнусная  физиономия  порадовала  даже  сердце  критически
настроенного карлика Квито.
     Торги продолжались,  вскоре  аукционист  начал  продавать  по  одному
крепких деревенских парнишек, схваченных за неуплату налогов. Наблюдая  их
страдания, Квито чувствовал себя хотя немного отомщенным за страшные  годы
детства.
     Но и они не вполне подходили для Хозяина, а Квито  знал,  как  опасно
покупать не тех мальчиков. Он вздохнул: придется на этот раз  возвращаться
с пустыми руками.
     - А теперь, - объявил аукционист, - девочки!
     Шум и болтовня немедленно смолкли. Даже те,  что  не  имел  намерения
купить, желали поглядеть на девочек.
     Большинство бедняжек  совсем  не  были  привлекательны,  несмотря  на
молодость и очевидные усилия  надзирательниц  хоть  как-то  их  превратить
ожесточившуюся сердцем юную шлюху в красавицу. Правда, были и  исключения.
Особенно одна, с красивой  грудью  и  прелестным  личиком,  изуродованным,
правда, натянутым на самый лоб колпаком. Другая - высокая,  стройная,  лет
четырнадцати, выглядела так, словно дух ее был  не  окончательно  сломлен.
Именно такие нужны Хозяину!
     Аукционист вытащил девушку из толпы.
     - Сколько предложишь за этот великолепный экземпляр? Начнем с  десяти
радн.
     - Пять, - предложил моряк.
     Девчонка показала ему кукиш. Значит, она вовсе не так  невинна!  Это,
конечно снижало ее цену. Обычный покупатель предпочитал растлевать  добычу
на свой манер, а не пытаться переделать уже укрощенную девку! Квито  молча
наблюдал.
     Наконец,  аукционист  вытащил  ту,  четырнадцатилетнюю,   с   желтыми
блестящими на солнце волосами. Гладкую кожу немного портил багровый синяк,
но щеки были розовыми, а глаза так и сверкают, полные красного сока жизни!
В точности, то что  требовалось  мастеру  и  могло  удовлетворить  аппетит
Квито. Даже пол в данном случае не имел значения.
     -  А  вот  свеженькая  девственница,  четырнадцать   лет,   приведена
возмущенным гражданином, у которого пыталась украсть осла.
     - Вовсе нет! - огрызнулась девочка.
     - Четырнадцать радн, -  объявил  аукционист,  выслушав  широкоплечего
краснощекого человека, сидящего  с  двумя  мужчинами  помоложе  справа  от
Квито.
     - Кто предложит двадцать?
     Молчание. Конечно, девчонка стоит и больше,  но  покупатели  все  еще
приценивались, прикидывая  тем  временем,  сколько  могут  дать.  Девушка,
взглянув на первого покупателя, как-то странно вскинулась.  Неужели  знает
его? Это может быть хорошо для нее или плохо, в зависимости от их  прежних
отношений.
     - Двадцать! - предложил плантатор.
     Если хочет отвезти ее домой и отдать работникам, девчонка дни и  ночи
будет проводить, лежа на спине!
     - Господа! Это несерьезно, - заявил аукционист, и сдернул  с  девушки
рубашку, обнажив довольно широкие бедра,  но  не  совсем  развитую  грудь.
Девушка, очевидно,  еще  не  окончательно  оформилась,  а  полувызывающий,
полустыдливый вид лучше любых уверений аукциониста говорили о  невинности.
Да, лакомый кусочек! Должно  быть,  похитили  их  какого-то  крестьянского
дома.
     Торг обещал быть жарким. Квито решил сразу отсечь всех конкурентов.
     - Сто радн, - объявил он.
     Это было огромной суммой, но деньги ничего не значили ни для него, ни
для Хозяина. Недолго этому ребенку осталось быть столь наивным.
     - Сто две радны! - перебил здоровый мужчина.
     Квито был ошеломлен. Он не  ожидал,  что  кто-то  посмеет  предложить
больше. Но, поколебавшись какую-то долю секунды, добавил:
     - Сто двадцать пять.
     Послышались  недоверчивые   возгласы,   шепоток,   даже   язвительные
замечания. Все знали, что даже самые хорошенькие девчонки никогда  не  шли
за такую сумму. Дело было не в деньгах, а в принципе: к чему  незаслуженно
утяжелять кошельки продавца, увеличивать долю аукционистов!
     Квито, сжав зубы, надеялся,  что  соперник  не  доставит  ему  больше
неприятных минут дальнейшими торгами.
     Девушка, все еще обнаженная, делала лихорадочные знаки  широкоплечему
мужчине, показывая на девчонку в  колпаке.  Что  она  пытается  сделать  -
заставить его купить другую? Ну что же,  в  добрый  час  -  девчонка  явно
скрывает под колпаком какой-то  изъян,  иначе  аукционист  никогда  бы  не
позволил ей оставить его.
     - Сто двадцать пять - раз, сто двадцать пять - два, сто двадцать пять
- три! Продано! - счастливо объявил  аукционист.  -  Продано  господину  с
мешком золота за плечами.
     Не реагируя на оскорбительный намек на горб, Квито пожал плечами. Что
бы сказал этот болван, узнав, что Квито бессмертен!
     Вперед вытолкнули девушку в колпаке. Неожиданно она вызывающим жестом
сорвала  его.  Публика  охнула.   Круглоухая!   Совсем   бросовый   товар!
Неудивительно, что шапка натянута до  бровей!  Аукционист  был  вне  себя,
видя, что его планы разрушены.
     Широкоплечий предложил за девочку две радны и получил ее. По  крайней
мере,  дешево.  Квито  пожал  плечами:  какое   применение   можно   найти
круглоухой, да еще не девственнице? Пусть девчонка хороша,  но  ничего  не
стоит!
     После  того,   как   молчаливую   покупку,   свирепо   глядевшую   на
"благодетеля", сковали по  рукам  и  ногам  и  бросили  в  коляску,  Квито
почувствовал, как улеглась желчь - он  победил  и  добыча  досталась  ему.
Может, хорошо, что этот глупец пытался  перекупить  девчонку  -  это  дало
Квито шанс доказать, что всякая борьба бессмысленна.
     Дул холодный ветер, принося запах  листвы  и  травы,  большие  звезды
весело подмигивали с неба. Оуларки  ухали  и  свистели,  лягушки  квакали.
Квито радостно улыбался, думая о Хозяине, о добром красном соке и  о  том,
какая судьба ждет его приобретение.
     Здоровая, полная жизни девственница - как приятно  растлевать  таких,
уничтожая, потому что награда за все усилия - велика, очень велика. Хозяин
будет так доволен!
     - Стой!
     Что это? Трое. Разбойники?  Да,  у  всех  на  лицах  маски.  Как  они
посмели?! Он думал, что все бандиты знают, как  опасно  идти  против  воли
Хозяина. Придется их предупредить.
     Но тут Квито узнал широкоплечего и двоих,  бывших  вместе  с  ним  на
аукционе. Очевидно, просто новички. Идиоты!
     - Я слуга очень важного господина! - громко объявил Квито. - Если вам
нужно золото, у меня еще немного осталось.
     - Не золото! Отдавай девчонку!
     - Мой Хозяин...
     - К черту хозяина!
     Квито потерял дар речи.  Какое  неслыханное  неуважение,  и  к  кому?
Неужели этот дурак не боится за свою жизнь и здоровье?
     Но драться нельзя - придется вытерпеть  все  унижения,  и  рассказать
Хозяину.
     Молодые люди  сунули  мечи  в  ножны,  спешились,  и  открыли  дверцу
коляски.
     - Кел! - воскликнула девушка, стоившая целое состояние.
     - Братец Чирей! - сказал молодой человек. Странно,  к  чему  называть
девушку братом?
     - Смотрите, она закована, - обратился он к остальным.
     - Ключи, карлик! - велел широкоплечий.
     Квито понял - споры бесполезны. Они  не  побояться  ничего.  Те,  что
осмеливался противоречить Хозяину,  не  задумаются  прикончить  слугу.  Он
кинул широкоплечему ключи. Девушку тут же освободили, и через  минуту  все
исчезли, перерезав предварительно сбрую запряженной в коляску лошади. Один
конь уносил двух всадников. Квито остался на  дороге.  Конечно,  это  было
явным преуменьшением, но он не смеялся. Трудно сказать, на  кого  выльется
порыв ярости Хозяина.



                                 11. ВОЖДЬ

     Оказавшись как можно дальше от  коляски,  всадники  пустились  шагом,
чтобы не утомлять лошадь с двумя седоками. Келвин познакомил Джон с новыми
друзьями: отцом и сыном, Морвином и Лесом Крамбами.
     - Это члены Братства, - объявил он. - Выступают против королевы и  ее
злобных  слуг.  Но  они  должны  действовать  тайно,  чтобы  не  пронюхали
королевские стражники.
     - А где Хелн? - забеспокоилась Джон. - Ты ведь купил ее, правда?
     Морвин Крамб рассмеялся:
     - Как мы могли не послушаться, если ты так отчаянно сигналила?  Когда
она сняла колпак, я увидел, что девочка круглоухая и  все  понял  -  изъян
сильно снижает ее ценность. Аукционист был взбешен.
     - Пришлось как можно скорее заплатить, -  вставил  Лес,  -  иначе  ее
очень сильно избили бы.
     - Где же Хелн? - переспросила Джон.
     - Она очень устала, - объяснил Келвин, - и по-моему, больна. Говорила
что-то насчет драконьих ягод, как она рада видеть меня, и тут  же  уснула.
Мор отвез ее в убогую хижину, которую выстроил в пустыне,  нашел  девушку,
чтоб ухаживать за ней и мы отправились спасать тебя. Где  ты  нашла  Хелн?
Откуда она? Почему знает меня?
     Джон объяснила, как тайну ее пола раскрыли, отправили  к  девушкам  и
что она из-за круглых ушей познакомилась с Хелн Фламбо.
     - Я знала, она самая подходящая пара для  тебя,  Кел!  -  воскликнула
Джон, и юноша  залился  краской.  Потом  сестра  рассказала  о  спрятанных
драконьих ягодах и о том, что Хелн пыталась покончить с собой.
     - Почему? - охнул Келвин.
     - Ее изнасиловали.  Хелн  -  нежная  девушка,  с  ней  всегда  хорошо
обращались, а когда это случилось, она хотела умереть. Я сказала, что  для
тебя не имеет значение, изнасиловали ее или нет.
     - Конечно имеет! -  воскликнул  Келвин.  -  Кто  сделал  это?!  Нужно
убить...
     - Я имела в виду, для твоих чувств к ней.
     - Но я даже не знаю ее, - запротестовал Келвин, снова краснея.
     - Ты видел ее уши... и тело, - объявила сестра. - Что тебе еще  нужно
знать?
     Келвин заткнулся, зная, что сестра просто дразнит его. Он  и  вправду
видел уши и тело Хелн и влюбился  с  первого  взгляда,  но  не  желал  это
признать.
     - Я...  конечно...  никакой  разницы...  если...  -  заикнулся  он  и
замолчал.
     - Только скажи это Хелн! - твердо велела Джон.  -  Ты  нравишься  ей,
Кел.
     - Но она никогда раньше не видела меня!
     - Видела. Ягоды не убили ее, только  лишили  сознания,  так  что  дух
покинул тело и путешествовал в пространстве. Так  Хелн  увидела  тебя.  Ей
понравились твои уши, конечно, что же другое?
     Опять издевается! Значит, постепенно приходит в себя. Кел не  пытался
протестовать. Но Мор Крамб явно заинтересовался.
     - Путешествовать  в  пространстве?  Я  думал,  эта  способность  была
утеряна много лет назад!
     - А если это из-за ушей? - предположила Джон. - Ягоды  убивают  людей
Рада, но те, в чьих жилах течет  кровь  земли,  просто  впадают  в  транс.
Может, если Кел съест пару ягод...
     - Нет! - резко вскрикнул Мор.  -  Он  герой  из  Пророчества!  Нельзя
рисковать его жизнью!
     - Я сказала Хелн, что она может  нам  помочь,  если  будет  проникать
повсюду и слышать все. Поэтому и сделала знак купить ее.
     - Молодец, девочка, - похвалил Мор. -  Братству  такой  талант  очень
нужен. Можно шпионить за стражей и за самой королевой.
     - Но если ягоды ядовиты, - начал Келвин.
     - Придется проверить, сколько их нужно съесть, чтобы не  умереть,  но
заставить дух скитаться, - объявил Мор! - Правда, потом она очень слабеет,
так что не стоит этим злоупотреблять. Но как здорово!
     Келвин согласился, хотя по-прежнему беспокоился о Хелн Фламбо.
     Наконец они добрались до хижины. Мор постучал условным стуком;  дверь
открыла девушка, кивнув, выскользнула за порог и исчезла  в  темноте.  Они
вошли.
     Хелн Фламбо уже немного оправилась и встала.  При  мерцающем  огоньке
свечи Кел не сводил глаз с девушки. Черные волосы  блестели,  личико  было
невыразимо прелестным. Какая красавица!
     Джон подтолкнула его, Келвин открыл рот.
     - Я... э... прекрасный, - начал он.
     - Ты осел, -  прошипела  сестра.  Морвин  Крамб  расхохотался.  Через
секунду смеялись все.
     Хелн грациозно приблизилась к юноше.
     - Я бы хотела стать твоим другом, Келвин. Сестра сказала тебе?..
     - Это неважно, - воскликнул он.
     - О драконьих ягодах, - докончила девушка.
     Келвин задохнулся.
     - Конечно! - кивнула Джон.
     - Я видела тебя в перчатке. Понимаю, ты герой, но если я хоть  чем-то
могу помочь...
     - Я не... - начал Келвин.
     - Конечно, можешь, - вмешался Крамб-старший. - Нам нужно  знать,  что
делают королева и ее стражники. Если сумеешь подсматривать за ними...
     - Думаю, сумею, - кивнула Хелн, - только нужны ягоды, и  кроме  того,
нельзя их есть слишком часто, в этот раз я совсем обессилела.
     Келвин попытался взять себя в руки.
     - Ты в самом деле видела и слышала меня?
     - Да. Только не все понимала. Зато люди говорили, что ты герой и  еще
о каком-то Пророчестве. Я раньше никогда не путешествовала в пространстве.
К этому нужно привыкнуть.
     - И к тому, что я герой, - выпалил Келвин.
     - Значит у нас много общего, - улыбнулась Хелн.
     - Круглые уши.
     - И это тоже.
     По какой-то непонятной причине кровь опять бросилась в лицо  Келвину.
Он надеялся только, что в полутьме это незаметно.
     - Нам лучше поспать, - заявил Мор. - В ближайшие  дни  дел  будет  по
горло. Девочки, ложитесь на кровать, а остальные - на пол.
     Келвин очень устал, но не мог заснуть. Никогда  еще  он  не  встречал
такую красавицу, да еще к тому же и с круглыми ушами. И  он  ей  нравился.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, кощунство так считать, но ему
уже несколько раз  приходило  в  голову,  что  похищение  Джон  обернулось
истинным благословением.


     Лицо Морвина потемнело; густые брови угрожающе сдвинулись.  Он  хмуро
уставился  на  оборванного  фермера  и  женщину   с   осунувшимся   лицом,
по-видимому его жену.
     - Повтори, Джеффрис, - велел он, не пытаясь спешиться.
     - Они сожгли мой амбар. Обыскали  дом.  Унесли  все,  что  хотели,  а
остальное разбили и поломали. Мы спрятались в лесу, - все видели.
     - Проклятье! И это, наверное, только начало!
     - Скорее всего, - согласилась Джеффрис.  -  Я  слышал,  один  из  них
сказал, что на очереди ферма Эла Рестона. Знаешь, в чем дело, Морвин?
     - Месть.
     - Я... кажется пахнет дымом, - испуганно пролепетала Джон, сидевшая в
седле перед Келвином.
     Ширококостная гнедая лошадь пятилась и заржала, словно почуяв беду.
     - По-моему, Гастон Хау, - заметил Морвин.  -  Кажется,  нас  пытаются
придавить. Всех членов Братства.
     - Сэр! - решительно вмешался Келвин, - если  все  это  из-за  меня...
из-за того, что случилось в парке, если это... тогда может мне...
     Он запнулся. Что же можно сказать?
     Морвин резанул юношу взглядом, очевидно проникнув в самые глубины его
души.
     - Это должно было произойти  раньше  или  позже,  и  дело  тут  не  в
Пророчестве. Мы посеяли семена, теперь собираем урожай.
     - Они не многих убьют,  -  заверил  Лес.  -  Члены  Братства  ожидали
нападения и выставили  дозорных.  Каждый  раз,  когда  в  парке  случаются
неприятности, что-нибудь из нас обязательно на страже.
     - Хороший предлог, чтобы все ночь играть в карты и  читать  книги,  -
заметил Джеффрис. - Так что врасплох теперь мало кого застанут.
     - Застали бы еще меньше, будь по-моему, - пробормотал Крамб, и Келвин
понял, что он  говорил  о  Хелн,  которая  могла  бы,  не  подвергая  себя
опасности, знать все о намерениях королевы и ее слуг.
     - Мы  соберем  тех,  кто  пострадал,  -  решил  Морвин,  -  распустим
Братство, и станем называть себя Рыцарями. Не правда  ли,  Рыцари  Келвина
Найта Хэклберри. Рыцари Круглоухого.
     Келвин опять побагровел. Какую чушь несет Крамб! И все-таки  перчатка
существовала!
     - О чем он, Кел? - спросила Джон.
     Она  снова  переоделась  в   мальчишеский   костюм,   чувствуя   себя
превосходно в таком наряде, особенно после того, что  случилось  на  Рынке
Мальчиков.
     Келвин слегка подтолкнул сестру в бок и объяснил все одним словом:
     - Помолчи!
     - Сейчас нужно скрываться, - продолжал  Морвин,  -  но  когда  придет
время, мы соберем мужчин и оружие, станем драться, несмотря ни на что, и в
этот раз победим!
     - А где возьмем деньги? - подала голос жена Джеффриса.
     - Сумеем наскрести. Если бы достать немного золота! Скажем, драконьей
чешуи!
     - Я знаю, где достать золота! - влезла в  разговор  Джон,  и  Келвину
сразу же захотелось сунуть ей в рот кляп.
     - Неужели? - заинтересовался Морвин.
     - Моя сестра еще ребенок, - поспешно заверил Келвин,  и  локоть  Джон
незамедлительно вонзился ему в грудь.
     - Пусть говорит, Хэклберри, - велел Морвин.
     Джон,  шмыгнув  носом,  заправила  под  колпак  выбившуюся  прядь   и
пробормотала:
     - Наш дракон - тот, которого убил Келвин.
     - Он прикончил дракона?
     - Да! Вонзил шест от палатки прямо в глаз. Там  я  и  нашла  драконьи
ягоды.
     - Боги! - воскликнул Морвин. -  А  тут  он  притворялся,  что  боится
каких-то паршивых стражников!
     Именно такой реакции Келвин и ожидал. Он знал, что никакого  героизма
в этом не было - скорее удача и отчаяние,  а  находка  перчатки  -  чистая
случайность. Во что его теперь втягивают?
     - Ну, - воодушевленно рассказывала Джон, - мы сложили золото в сумку,
навьючили на ослика, но Чики Джон все забрал. Это тот бандит, который меня
похитил и продал. Я услышала его имя, когда...
     - Завербовал в услужение, - поправил Крамб.  -  Это  так  называется.
Закон не позволяет похищать людей. Кстати, малышка, ты случайно не знаешь,
где скрывается старина Чики?
     - Еще бы не знать! - подскочила с седла Джон.
     Келвин съежился. Он знал - впереди ждет еще одно героическое деяние.
     Первым, кого они увидели, был Мокери, мирно жующий траву около ветхой
лачуги, примерно в миле  от  каньона.  Морвин  предложил  прикончить  осла
стрелой, чтобы тот не пробудил ревом всю округу.
     Джон запротестовала, и Келвин поспешно пояснил, что ослик  глух,  как
пень, и не поднимет тревогу.
     - В таком случае мы соскользнем по крутому обрыву за этими  деревьями
и зайдем с юго-запада, - предложил Морвин.
     - Джек дома. Это его конь, - прошептала Джон, показывая  на  вороного
жеребца, привязанного к столбу у двери.
     - А вдруг он заржет?  Что  будем  делать?  -  озабоченно  пробормотал
Морвин.
     - Вряд ли, - не согласился Лес. - Это  ослы  вечно  ревут,  лошади  -
никогда.
     - Посмотрим, - решил Морвин и повернулся к Келвину:
     - Сынок, надел перчатку?
     - Да, сэр.
     Почему Крамб называет его сыном? Что подумает Лесли?
     - Хорошо. Я решил, что убивать будешь ты. Тебе необходим опыт.
     Келвин поперхнулся. Он знал, что этим кончится, но  если  и  было  на
свете то, чему он не желал учиться  -  так  это  искусству  убивать.  Даже
негодяев, грабивших мирных жителей и продающих в рабство людей!
     - Хорошо. Идем! - решил Крамб, отдавая приказания так же естественно,
как остальные подчинялись.
     Осторожно спустившись, они бесшумно подошли к дому и подкрались почти
к самой двери, когда вышедший из дома Джек заметил незваных гостей.
     - Что надо? - прошипел он, потянувшись к мечу.
     - Прикончи его, Хэклберри! - воскликнул Морвин.
     Келвин вскочил, сжимая рукоять меча.
     - А, братец щенок! - кивнул Джек. - Ну что ж, кажется, по тебе могила
плачет!
     Очевидно бандит так и не узнал, что Джон - девушка.
     - Бей его, Кел! - воскликнула Джон с кровожадным блеском в глазах.
     Келвин затрясся, хотя и знал (и все время убеждал себя), чем все  это
кончится. Ведь волшебство есть волшебство, и драка в парке убедила  его  в
таинственной силе перчатки. Если бы только она была на правую руку!
     - Держишь меч голой рукой!  -  удивился  Джек.  -  А  для  чего  тебе
рукавичка? Хочешь подтереть что-нибудь? Сопли, наверное? Или кровь?
     - Я готов, - объявил Келвин, собрав все мужество. Но издевки  бандита
сильно выводили его из себя.
     - Вот как? В таком случае...
     Меч свистнул и рванулся вперед, как жалящая змея, но молниеносно  был
отброшен рукой в перчатке.
     Джек, моргнув, ошеломленно открыл рот, словно рыба на песке.
     - Что?.. Что...
     Келвин поднес острие меча к горлу негодяя:
     - Если что-то хочешь сказать, говори побыстрее.
     А сам подумал, что если это  продлится  чуть  подольше,  окончательно
потеряет остатки храбрости.
     - Я... не думал. Я только хотел...
     Глаза бандита дико перебегали с острия меча на лицо Крамба.
     - Не убивай его! Не убивай! - закричала толстая  неопрятная  женщина,
выскочив на порог.
     - Следите за ней! Не спускайте глаз! - рявкнул Морвин.
     Келвин понял, что это жена бандита. Как можно убить кого-то на глазах
у жены, а быть может, и ребенка? Ведь  Чики  Джек  не  причинил  очень  уж
большого вреда - просто украл золото и продал  Джон  на  Рынок  Мальчиков.
Теперь, к тому же, все беды кончились.
     - Ты раскаиваешься, правда? И больше не будешь делать этого?
     Келвин вряд ли сознавал, что говорит и понимал только, что отец и сын
Крамбы следят за ним, а Морвин пытается повязать его  кровью  -  заставить
отнять у человека жизнь.
     - Я никогда не видел такого, - стрясся Джек. - Ты просто  выхватил  у
меня меч! Ты должно быть...
     - Лучше бы тебе поверить этому, - посоветовал Крамб-старший.
     Бандит поднял руки, не сводя глаз с перчатки.
     - Это не очень справедливо. Перчатка...
     - И ты болтаешь о справедливости?! -  взорвался  Морвин.  -  Ты,  кто
напал на безоружных и беззащитных детей, кто отобрал у них последнее?!
     - Тогда убей меня! - завопил Джек, собрав остатки наглости. - Убей, и
покончим с этим.
     - Убей его, парень, - посоветовал Морвин.
     - Убей его, Кел! - повторил пронзительный голосок Джон.
     - Да! - согласился Лес. - Рази!
     Келвин  закрыл  глаза,  напряг  мышцы  и  попытался   побудить   себя
действовать, но прикончить дрожащего  беспомощного  человека  с  поднятыми
руками?! Он, конечно, может и негодяй,  но  в  этот  момент  Келвин  видел
всего-навсего насмерть перепуганного беднягу,  и  ударить  его  мечом  для
юноши означало хладнокровное убийство.
     - Убийца! - завопила женщина, словно прочитав его мысли.
     - Заткнись! - заверял Мор. - Еще слово и...
     Женщина смолкла. Келвин понял, что означала угроза Мора.
     - Давай! - велел Крамб. - Клянусь, что на этот раз я этого не сделаю.
Сам постараешься!
     Постараешься лишить человека  жизни!  Убить  безоружного,  на  глазах
любящей женщины! Неужели так должны поступать вожди?
     Келвин резко отвел меч.
     - Я дарю ему жизнь!
     - Что?! - разъяренно завопил Крамб. -  Хэклберри,  могу  я  спросить,
почему?
     "Потому что, этот герой не скроен для убийства",  -  подумал  Келвин,
хотя знал, что Морвин  лишь  презрительно  фыркнул  бы,  услышав  подобную
глупость.
     -  Потому  что,  -  объявил  он  вслух,  стараясь  найти   подходящее
объяснение, - потому что это всего-навсего  человек...  Только  разбойник.
Один жалкий бандит.
     - Да ты никак с ума сошел!
     - Один жалкий бандит, - повторил Келвин;  мысли  юноши  метались  как
встревоженные муравьи.
     - Но есть другие! - продолжал он, вдохновленный  внезапной  идеей.  -
Много других, как сказал ваш сын.
     - Что это ты несешь?!
     - Он может рассказать всем. Он и его жена. О нас. О том, что  с  ними
сделали. Мы больше не позволим продавать в рабство девочек и мальчиков. Не
допустим, чтобы кто-то грабил, воровал или убивал, как Чики Джек.
     - Мы сделаем это! Сделаем, - верила женщина.
     Морвин остановил ее взмахом руки.
     - Хэклберри, мне кажется ты неплохо придумал. Пусть он  все  передаст
своим дужкам, но если снова примется за старое, выпустим из него кишки.
     - Верно, сэр! - воскликнул Келвин, мгновенно ослабев от облегчения.
     - Боги, из тебя и в самом деле может выйти настоящий  вождь!  Никогда
не предполагал!
     Самому Келвину это тоже  в  голову  не  приходило,  он  просто  хотел
избежать  убийства,  и  вот  подвернулось  подходящее  извинение!   Вполне
приемлемое, конечно, но всего лишь предлог... Может  быть,  возможно,  что
это Пророчество не такая уж бессмыслица.
     Но в глубине души он ужасно хотел, чтобы отец оказался прав.



                           12. ДРАКОНЬИ ЯГОДЫ

     -  Но  я  даже  не  могу  ничего  сделать  без  драконьих   ягод!   -
запротестовала Хелн Фламбо.
     - Мы их потеряли на Рынке Девочек.  Я  готова  попробовать,  если  мы
достанем еще немного.
     Келвин надеялся, что Хелн не захочет так рисковать,  но  вслух  этого
сказать не мог. Что если она отравится? Может, в тот раз просто повезло?
     - Значит, придется раздобыть еще ягод, -  решил  Морвин  Крамб.  -  А
кроме того, нам необходима вся чешуя дракона, чтобы не испытывать нужды  в
золоте. Джон сказала, что вы ободрали только спину твари, это легче всего.
     Будь проклята его болтливая сестрица! Теперь придется возвращаться  к
дракону, а Келвину совсем не хотелось видеть чудовище, пусть даже дохлое.
     - Возьмем людей побольше, чтобы перевернуть зверя, - продолжал Мор. -
А Джон пока наберет корзину ягод.
     - Ага! - воодушевленно согласилась Джон.
     - Я тоже могу пойти, - предложила Хелн.
     - Нет! - закричал Келвин.
     - Но почему нет, Келвин? Ягоды ведь для меня.
     - Не хочу видеть тебя в стране драконов! А вдруг там еще один?
     - Ну... возможно...
     - Господи, Хелн, как подумаю, что с тобой может случиться?
     - Тогда  ты  будешь  обо   мне   заботиться?   -   полувопросительно,
полуутверждающе выдохнула Хелн, словно сделав величайшее открытие.
     - Конечно... я...
     Но тут на Келвина вновь напала застенчивость.
     - Он прав, Фламбо, - вмешался Морвин. - Страна драконов не место  для
женщин.
     - Погодите, - запротестовала Джон. - Я...
     - И для детей, - добавил Мор.
     Джон тут же взвилась;
     - Не позволю! Посмейте только не взять меня! Я  нашла  эти  ягоды!  Я
знаю, где они!
     - Верно. Я уже сказал, ты идешь с нами. И кончим на этом!
     Джон запрыгала было от радости, но тут же замерла:
     - Но кто же я? Ни женщина, ни ребенок.
     - Рыцарь! - бросил Мор и отошел к лошадям.
     - Да! Конечно!
     Вновь обрадовавшись, девочка поспешила следом.
     Хелн повернулась к Келвину:
     - Пожалуйста, поосторожней, - грустно прошептала она. - Не знаю,  что
буду без тебя делать.
     Келвин уже который раз побагровел. Почему  он  так  беспомощен  в  ее
присутствии? Она без конца давала ему возможность сказать  что-то  важное,
но ничего не выходило.
     - А... ну да, - промямлил он, как всегда и поспешил присоединиться  к
остальным.
     Их было уже около тридцати: фермер, горожане, те, что раньше называли
себя членами Братства Крамба, а теперь именовалось Рыцарями Круглоухого.
     Одетые в домотканые коричневые и зеленые панталоны, выкрашенные соком
кореньев и ягод, они совсем не походили на армию,  и  даже  пахло  от  них
навозом. Что за сброд, что за цели! Они возвращались  в  страну  драконов,
чтобы отыскать там гниющий труп, сорвать с него  чешую  и  найти  драконьи
ягоды.
     - Ты играешь на этом?
     Лестер протянул мандахо, найденное в сумке Джон.
     - Немного. Это мое.
     - Поиграй. Сейчас.
     Келвин, поколебавшись, проверил хорошо ли натянуты струны.  Он  знал,
что игра его далеко от совершенства, и пожалуй, даже ниже среднего, но ему
нравилось играть и петь для собственного  удовольствия,  особенно  теперь,
после событий, так круто изменивших жизнь.
     - Фортуна позвала, - затянул он любимую песню. - Фортуна позвала...
     Джон вытащила новую пращу и камешек. Как и в  прошлое  путешествие  в
страну драконов, она все время оглядывалась в поисках сквирбетов.
     - Говоришь, нужно ехать вдоль берега? - спросил Мор.
     Келвин кивнул. Скоро в небе  покажутся  базвулы,  эти  черные  хищные
птицы. Обычно они считались дурным предзнаменование.
     - Вон там! - воскликнул Лес.
     Ветер донес запах разложения. Келвин  невольно  зажал  нос,  к  горлу
подступила тошнота. В эту секунду он еще яснее сознавал, что не годится ни
в вожди, ни в героя.
     - Да, это драконья вонь, - улыбнулся Мор, так широко, словно  говорил
о модных духах или... Но тут внутренности Келвина вновь перевернулись.
     - Смотрите, базвулы не садятся, а только кружатся в небе,  -  заметил
Лес Крамб.
     - Какая разница? -  отозвался  Мор.  -  Труп  там,  чешуя  тоже.  Это
главное.
     - Был еще один дракон, - вмешалась  Джон.  -  Мы  видели  его  следы.
Выглядело все так, будто они дрались.
     - Или спаривались? - спросил Лес.
     - Почти одно и то же, - бросил Мор.
     Келвин вновь убрал  мандахо.  Как  обычно,  почти  никто  не  обращал
внимания на его игру. Значит Мор и Лес  пришли  к  такому  же  заключению.
Драконы, вероятно, встретились не в поединке. Означает ли это, что  другой
где-то поблизости? Ведь иногда  скот  приходится  случать  несколько  раз,
прежде чем самка забеременеет, может и для драконов это правило применимо.
Что если самка вернется и увидит  людей,  занятых  обдиранием  чешуи?  При
одной мысли об этом Келвин вздрогнул, но кроме него, очевидно, никого  это
не взволновало. То ли они глупы, то  ли  он  трус!  Почему-то  Келвину  не
нравилось ни то ни другое.
     В том месте, где  река  делала  резкий  изгиб,  по  группе  всадников
пробежал шепоток, и вскоре все тянули шеи, стараясь  получше  увидеть  то,
что лежало на земле.
     Те, что ехали  сзади,  выдвинулись  вперед,  оставив  сзади  брата  с
сестрой, Крамбов, Кейта Сандерса и коренастого седого Гастона Хейса.
     Келвин недоумевающе нахмурился. Что-то было неладно, только вот что?!
     - Волнуешься, мой храбрый братец? - весело спросила Джон, как  всегда
каким-то образом учуявшая мысли Келвина.
     Только сейчас тот сообразил в чем дело.
     - Чешуйки... они рассеяны по земле, как лепестки цветка. Мы так их не
оставляли. Нагрузили все, что могли,  на  Мокери,  а  остальное  аккуратно
сложили около трупа. Разве не так, Джон?
     - Точно.
     - Другой дракон! - закричал Келвин, охваченный другим  предчувствием.
- Он был здесь - ел ягоды.
     - Уверен? - рявкнул Морвин.
     - Чешуйки кто-то разбросал.
     - Может, Джек?
     - Он не знал, где дракон, - покачала головой Джон.
     - Зато мог унюхать, - возразил Мор.
     - Тогда почему расшвырял чешую, вместо того, чтобы увезти? - вмешался
Лес. - Пап, я знаю...
     Но тут же смолк - мерзкое рыло вполне живого  дракона  поднялось  над
телом дохлого. Запятнанные кровью челюсти широко  открыты,  куски  гниющей
плоти свисали с зубов. Тварь поднялась на ноги, испустив громкое  шипение.
Налитые кровью глаза уставились на незваных гостей.
     -  Боги!  -  пробормотал  Крамб,  очевидно   сразу   же   поверив   в
существование второго чудовища.
     - Спасайтесь! Бежим! - прокричал кто-то, кажется Кейт Сандерс.
     - Нет! Останемся и будем драться! - отозвался Лестер, выхватывая  меч
из ножен. Уж он-то не трус!
     Дракон издал ужасающее фырканье, подняв столб пыли, и ринулся вперед.
     Все  смешалось.  Люди  кричали,  лошади   ржали,   огромные   челюсти
сомкнулись раз, другой. Дракон, очевидно, предпочитал теплое живое мясо  -
разлагавшемуся, а схватку - мирному сну. Он явно был в своей стихии.
     Хвост щелкал, как длинный кнут  из  сыромятной  кожи,  сбивая  наземь
всадников и животных. Кровь и внутренности  забрызгали  скалы,  деревья  и
дорогу. Дракон пока не собирался обедать, только  хотел  набрать  побольше
добычи, а потом спокойно попировать.
     - Нет! Нет!  Нужно  сражаться!  -  настаивал  Лес.  -  Организованно,
вместе, дружно!
     Он был, конечно прав, да и подготовлен лучше других.  Но  слова  явно
падали в пустоту. Мужчины, готовые еще  утром  ринуться  в  битву,  теперь
метались во  все  стороны,  сталкиваясь  друг  с  другом,  не  зная,  куда
скрыться.
     В этот момент Келвин понял, что остальные такие же трусы, как он сам.
Разница только в том, что он заранее предчувствовал беду, а  остальные  ни
на что не обращали внимания, пока,  наконец,  опасность  не  заставила  их
врасплох. Конечно, его поведение ненамного лучше, но по  крайней  мере  не
такое глупое.
     Дракон тем временем расправлялся как с трусами, так и  с  храбрецами.
Гастон Хейс, откинув со  лба  седые  волосы,  поднял  древний  арбалет  и,
сощурив полуслепые глаза, спустил стрелу.  Она,  даже  не  задев  дракона,
застряла в древесном стволе.
     - Будь вы прокляты, трусы! - гневно закричал  Морвин  Крамб  в  спины
бегущих рыцарей и, отскочив от несущегося прямо на него всадника,  взвесил
на руке копье, которое, правда, никогда не использовал раньше и хранил для
таких вот случаев.
     Мор стиснул коленями бока гнедой крестьянской лошади  и  нацелился  в
голову чудовищу... но тут животное, испугавшись, рванулось  в  сторону,  и
дракон, щелкнув зубами, ударил хвостом.  Чудовищный  кнут  обвился  вокруг
груди Морвина Крамба, с громким металлическим стуком клацнув  о  кольчугу.
Широкоплечий мускулистый мужчина взлетел в воздух, словно сломанная кукла,
и приземлился без сознания в ближайшем кустарнике.
     "Вот вам и мужество!" - мимолетно подумал Келвин.
     - Помоги ему, - настойчиво  прошипел  Лес.  -  Если  поспешим,  может
удастся спасти отца.
     - Да! - согласилась Джон.
     Глядя в серьезное личико сестры, Келвин сделал то, что давно хотел  -
спихнул девчонку с лошади.
     - Что ты делаешь? - запротестовала Джон, но Келвин не обратил на  нее
внимание. Как он мог подвергать сестру такой опасности?!
     Он и Лестер ринулись на дракона сбоку,  но  в  этот  момент  огромная
голова повернулась в их сторону.
     Лес ударил мечом, пытаясь попасть в нос, но огромная лапа  поднялась,
и, как пушинку, смела его с седла. Лес плюхнулся в  кусты  почти  рядом  с
отцом.
     Келвин почувствовал, что рука в  перчатке  натянула  поводья  лошади.
Животное резко встало, и Келвин не  перелетел  через  голову  коня  только
потому, что успел схватиться за гриву. Меч выскользнул из пальцев и гремя,
упал на дорогу. Келвин изо всех сил пытался  удержать  равновесие.  Герой!
Даже в седле усидеть не может!
     Морвин приподнялся и тряся головой, оглядывался в поисках копья.
     Келвин нашел его, вернее,  левая  рука  сама  сделала  это,  без  его
ведома,  чуть  не  вывернув  плечо.  Он  увидел  только,  как  надвигается
навстречу земля, вскинул ладонь, чтобы защитить голову, и мешком  свалился
в дорожную пыль, едва не задохнувшись. Левая  рука  судорожно  извивалась,
пока пальцы не сомкнулись, наконец, на гладком древке.
     Келвин вынудил себя подняться, сжимая копье обеими руками и борясь  с
дурнотой. Облако пыли было таким густым, что он не  видел  ни  лошади,  ни
дракона.
     Ужасающее  шипение  заморозило  кровь  в  жилах.  Прямо  над  головой
блеснули страшные заостренные зубы. Жаркое  зловонное  дыхание  ударило  в
нос.
     Плюх!
     Келвин ощутил,  как  острие  вонзилось  в  живую  плоть.  Левая  рука
оставалась твердой, пока он безуспешно пытался сохранить равновесие.
     Пыль клубилась. Вонь становилась  все  тошнотворнее.  Слюна  и  кровь
капали на его лицо. Земля тряслась и раскачивалась. Снова  шипение,  потом
странное клокотание и наконец громкий, затихающий вздох.
     Стараясь  не  потерять  сознания,  Келвин  увидел   неясные   фигуры,
появившиеся из осевшей  пыли.  Мор  и  Лес.  Откуда-то  появилась  Джон  с
красными от слез глазами.
     - Тебе снова удалось это, сын, - сказал Мор. - Смотри!
     Келвин приподнялся на локте и обнаружил,  что  лежал  в  луже  густой
липкой дымящейся драконьей крови, в над ним на  длинной  шее  покачивалась
кошмарная мертвая голова; из одного глаза торчало длинное древко копья.



                                13. ПРОВАЛ

     - Значит, это и есть Королевство Трад? - сказал Келвин, внюхиваясь  в
пряный запах пирогов с орлемоном, доносившийся из печей в форме ульев.
     Местность была такой же холмистой, как в Раде, но растительность была
другой - больше цитрусовых.
     - По мне здесь неплохо, - заметила Джон, сидевшая на спине Мокери, и,
облизав пальцы, швырнула кожуру прямо в острую морду вулфокса.  Зверь  тут
же исчез в кустах хезберта.
     - Вас тут ожидают кое-какие сюрпризы! - объявил  Лестер  Крамб.  -  Я
как-то пробыл здесь с  месяц.  Самые  хорошенькие  девушки  во  всех  Семи
Королевствах.
     - Подумаешь, девушки! - фыркнула Джон.
     Келвин подумал, что сестричка переменит мнение, как только попадет  в
обстановку, где юноши ухаживают за девочками и не пытаются взять их силой.
Интересно, что делает Мэйб Уинтерджон,  самая  хорошенькая  и  веснушчатая
девочка в школе, пока он отсутствует? Если бы все пошло  по-другому...  но
выбора не было. Правда, ей никогда не нравились круглоухие.
     - О чем думаешь? - прошептала Хелн.
     Келвин подпрыгнул. Он и не заметил, как она подъехала.
     - Я... э... это...
     - Почему краснеешь каждый раз,  когда  к  тебе  подходит  женщина?  -
спросила она. Конечно, круглые уши не внушают  отвращение.  Очевидно,  она
создана для него, хотя поверить в это трудно. Юноша покраснел еще гуще.
     - Я только шутила,  Кел,  -  сказала  она.  -  Конечно,  тебе  трудно
привыкнуть к тому, что ты герой, так же как мне сложно  жить  с  тем,  что
произошло...
     - Это неважно! - воскликнул он.
     - Именно это мне в тебе  и  нравится,  кроме  горящих  круглых  ушей,
конечно. Ты не представляешь для меня никакой угрозы. Ты не похож на  этих
животных. И никогда ты...
     - Никогда! - лихорадочно пробормотал он.
     - Ты, конечно, знаешь, что  пройдет  много  времени,  прежде,  чем  я
смогу... то есть... ты понимаешь.
     И возможно, прежде, чем сможет  он  сам.  Оба  они  должны  совершать
поступки, к которым полностью  не  подготовлены.  Да,  достойная  парочка,
ничего не скажешь.
     Хелн улыбнулась ему, и внезапно Келвин почувствовал, как хочет обнять
девушку, и сделать с ней все, все... о чем даже думать не осмеливался  без
краски стыда. Келвин побагровел еще гуще, но тут заметил,  что  Хелн  тоже
покраснела, и ему внезапно стало легче.
     - Слушайте, - начала Джон.
     - Молчи! - прошипели они одновременно.
     - Надеюсь, я никогда не дойду до такого, - оскорбленно объявила Джон.
     - Надеюсь, дойдет! - сказал Келвин.
     - Да ей осталось только встретить подходящего парня.
     - Никогда! - отказалась Джон.
     Дорога вела вниз с холма,  мимо  каменной  пирамиды,  воздвигнутой  в
память солдат Трада, павших в двухсотлетней войне с Радом. Неприятно  было
думать о том, что тени погибших все еще маячат в  траве  перед  пирамидой.
Что подумали бы они о людях, явившихся в их страну, чтобы найти  наемников
для войны, которая еще не началась? Может, и одобрили бы  -  солдаты  есть
солдаты. Сколько из них боролось  за  столько  благородное  дело  и  такую
высокую плату? Нет, наверняка одобрили бы.
     Мокери затрубил, Лестер взглянул на осла, потом на отца. Келвин знал,
что думает последний. Нужно было взять с собой больше народа, иначе  велик
риск, что разбойники у них отберут чешую, но  в  Траде,  как  ни  странно,
чтили законы гораздо больше, чем в Раде.
     - Эй! - неожиданно воскликнул Морвин.
     Они осадили коней; Крамб-старший спешился, пошел через дорогу к грубо
сколоченному деревянному забору, и о чем-то поговорив  с  фермером,  отдал
ему целую чешуйку и возвратился, нагруженный фруктами.
     Келвин взял неизвестный плод, надкусил его.  Рот  наполнился  сладким
соком. Рай, настоящий рай! Лучшие спелые сочные плоды росли именно  здесь,
и все же парни Трада ценились  в  Семи  Королевствах  как  самые  искусные
воины. И самые высокооплачиваемые. Странно, но может быть кому-то Рад тоже
кажется раем. Возможно,  здешнее  правительство  ничем  не  отличается  от
радского, хотя Келвин знал, что здесь выбирали правителей  голосованием  и
часто меняли чиновников.
     Он послушал однажды, что  как  два  богатых  плантатора  презрительно
заявляли, что в Траде царит "почти анархия", но не понимая значения  этого
слова, хотя считал, что это, наверное, вовсе не обязательно.
     - Вербовочный пункт вон  там,  -  указал  Мор,  вытирая  желтый  сок,
капавший с губ.
     - Сейчас наймем людей, купим снаряжение, покажем, что у нас есть, чем
платить, и назад.
     - Другим путем, мимо Провала, - сказал Лес. - Вы же никогда не видели
Традского Провала. Обязательно посмотрите!
     Мор пробормотал что-то неразборчивое,  направляя  лошадь  в  большому
мрачному бараку.
     -  Надеюсь,  капитан  Маккей  будет  здесь,   как   договорились,   -
встревоженно сказал Мор. - Он должен приготовить для нас опытных воинов  и
офицеров. Но говорят, хоть графские наемники люди надежные, все бывает.  В
последний раз, когда я был здесь, трети  людей  не  досчитался.  Вроде  бы
кто-то из них образовал союз, чтобы  устанавливать  плату,  некоторым  это
нравится, некоторым нет. - Так что это одна  из  причин,  почему  королева
победила.
     Келвин подумал, что на месте наемников не захотел  бы,  что  бы  союз
назначал за него плату, но кто их знает, солдат, что правильно, а что нет.
Жизнь солдата невыносима трудна, а смерть глядит в глаза каждый  день.  Уж
лучше быть фермером или торговцем.
     Они вошли в двери вербовочного пункта и  оглядели  скудную  мебель  и
собравшихся людей. Высокий мускулистый седой однорукий мужчина встал из-за
стола в углу и протянул руку. Серые глаза встретились с голубыми.
     - Морвин Крамб? Я капитан  Маккей.  Добро  пожаловать  в  королевство
Трад.
     Морвин искоса  глянул  на  пустой  рукав.  Почти  все  опытные  вояки
лишались в битве какой-нибудь части тела. Были офицеры, потерявшие  глаза,
с деревянными  протезами  вместо  ног,  выбитыми  плечами,  изуродованными
спинами. Главное, конечно, был опыт, и он приходил с годами и тренировкой.
     - Вы знаете, почему мы здесь, - сказал Мор. - Это Круглоухий. Келвин,
сними шапку.
     Юноша  нерешительно  стянул  колпак  с  соломенных  волос.   Ему   не
нравилось, что его выставляют напоказ, но это было необходимо.
     - Рад познакомился, Круглоухий, -  пробормотал  капитан,  сжимая  его
ладонь. Рука у него была грубая, с  мозолями  от  меча  и  конской  сбруи,
большая и теплая.
     - Не уверен, что я тот самый Круглоухий, -  признался  Келвин.  -  Но
перчатку действительно нашел, ту самую из Пророчества. С ней просто нельзя
проиграть битву.
     - Она помогает свергнуть тирана, - кивнул традианин. - Да, интересное
пророчество, хотя не все слова понятны. Не беспокойся об  этом  сынок,  не
все ли равно, тот ли ты самый или нет! Пока у тебя перчатка и люди считают
тебя героем, все в порядке. Главное  сейчас  -  военная  тактика  и  люди,
способные сражаться. Силен ты в искусстве боя?
     - Я... то есть...
     - Не тревожься, научишься. У тебя буду лучшие офицеры, я сам об  этом
позабочусь. Садись, решим как быть дальше.
     Все уселись за стол. Юноше в который раз уже показалось, что хотя  он
и герой, всеми действиями  и  проступками  руководят  другие.  Все  же  он
посчитал вполне разумным последовать совету капитана.
     - Мы привезли чешую, чтобы  начать  действовать,  -  пояснил  Морвин,
отмахиваясь от бутылки с янтарной жидкостью, предложенной капитаном. - Нам
нужно все: мечи, копья, щиты, латы, боевых кони - словом, все.
     - Понимаю, -  кивнул  Маккей.  -  Вы  пришли  туда,  куда  нужно.  Но
условия...
     - Когда мы победим, каждый воин сможет получить гражданство  и  землю
или самое высокое жалованье наемника плюс премию.
     - А  если  война  затянется  и  мужчинам  понадобится  золото,  чтобы
отослать семьям?
     - Добудем еще чешую. Там, откуда мы пришли, не  только  два  дракона,
есть и еще.
     - Два? Вы что, охотитесь в стране драконов?
     Морвин кивнул.
     - Должен сказать, обоих убил этот Круглоухий.
     Седые брови поднялись, стальные глаза впились в юношу.
     - Ты не похож на воина, - объявил наконец, капитан.
     - Я не воин. Но Пророчество... и перчатка... помогли...
     - Расскажи обо всем.
     Келвин глубоко вздохнул. За последние дни он часто объяснял всем, что
случилось в стране драконов, и в конце концов выучил все наизусть.
     - Когда  мы  с  младшей  сестренкой  Джон  впервые  пришла  в  страну
драконов, помощи никакой не было - только Джон, я да глухой ослик. У  меня
был меч, только старый и тупой, а у Джон - праща, она очень ловко  убивает
сквирбетов. Когда сестра увидела дракона, ей показалось,  что  он  дохлый,
и...
     Келвин быстро досказал историю до конца.
     Капитан Маккей внимательно слушал, не сводя глаз с Джон. Очевидно, он
сразу же понял характер девушки, но ничем этого не показал. Старый  солдат
умел хранить  тайны.  Он  только  молча  сделал  знак  закаленным  в  боях
офицерам, пившим за соседними  столами.  Те  поднялись  и  подошли  ближе,
внимательно,  молча  слушая,  и  только  изредка  прерывая   повествование
одобрительными ругательствами.
     - Я даже не знал, что он сдох, пока не пришел в сознание, - продолжал
Келвин, - копье прошло через глаз твари, точно так же, как в  первый  раз,
только вместо копья тогда был шест от палатки.
     - Проклятье! -  воскликнул  одноухий  бородатый  солдат  с  уродливым
шрамом через  все  щеку.  -  Ну  и  приключения!  Ты  либо  Круглоухий  из
Пророчества, либо самый большой везунчик в Семи Королевствах!
     - Наверное, - согласился Келвин, - но без перчатки я ничего не значу!
     - Сойдешь, пока не появится другой претендент! - возразил капитан.  -
Но лично я не думаю, что кто-нибудь еще будет так  удачлив.  Должно  быть,
дело в Пророчестве.
     - Согласен, - кивнул Морвин, - только он еще сам этого не понял.
     - Научится! - вмешалась Джон.
     Келвин привычно ткнул сестру в бок, та ответила пинком под столом,  к
сожалению,  пришедшимся  в  колено  капитана.  Но  суровый   воин   только
улыбнулся.
     - У меня тоже был когда-то брат, круглоухий, и  приходилось  от  него
еще не то терпеть. Это твоя кровная сестра или сводная?
     - Кровная. Отец был круглоухим, мать остроухой, так  что  шансы  были
равны. Потом отца убили, мать второй раз вышла замуж.
     - Кто был вашим отцом?
     - Называл себя Джоном Найтом. Пришел с Земли.
     - Я знаю о нем!
     - Разве? - воскликнула Джон.
     - Лучше сказать, слышал. Вот и все.
     Но потому, как напряглись на шее мышцы, Келвин понял -  солдат  знает
больше, чем говорит. Неужели что-то плохое? Все же...
     - Перейдем к делу, - предложил Морвин.
     - Хорошо, - согласился капитан. - Думаю, мы договоримся. Я знаю  свое
ремесло, Крамб.
     - Мор. Мор Крамб.
     - Мор.
     - Я в этом уверен.
     Морвин поднялся.
     - Значит, решено: две тысячи человек и  не  меньше  тридцати  хороших
офицеров. Когда наши люди тоже обучатся...
     - Придется учиться в бою, - перебил капитан. - Эта  ваша  королева...
Не уверен, что у нас есть хоть какое-то преимущество.  Конечно,  мы  можем
встречаться с ее войсками на поле битвы, но у них есть  какой-то  чародей,
злобный и скользкий тип. Так что не думай, одолеть королеву  на  такое  уж
легкое дело.
     - А у нас секретное оружие! - объявил Мор.
     - Да? Где же?
     - Не могу пока сказать, - слишком много народу.
     - Не блефуешь?
     - Нет.
     - Тогда скажешь, когда придет время.  Если  это  сможет  уравновесить
преимущество, которое они имеют...
     - Вероятно.
     - Тогда надеюсь, все будет в порядке. Через  полдня  люди  и  припасы
будут готовы. Возвращайтесь к этому сроку, и все вместе отправимся в Рад.
     - Согласен, - кивнул Морвин.
     - Тогда почему бы тебе не показать молодежи окрестности? Своди  их  к
Провалу.
     - Я и сам было хотел. Пойдем, Рыцари!
     Они вышли. Келвин, однако, был совсем не удовлетворен.
     - Знаешь сам, мы еще не  пробовали  использовать  драконьи  ягоды.  Я
боюсь за Хелн, и кроме того, все это может не сработать.
     - Может нет, а может - да, -  заметил  здоровяк.  -  Если  мы  сможем
разведать их планы заранее,  в  два  счета  прикончим  негодяев.  Вот  это
настоящее преимущество!
     - Все же, - начал Келвин, но Хелн положила на его ладонь тонкую руку.
     - Все будет хорошо, Кел. Эти ягоды мне не повредили, у нас их  много.
Уверена, что смогу все сделать, как надо.
     Келвин замолчал, по-прежнему не желая идти на такой риск.  Но  опять,
какой у него выбор? Казалось, он обречен постоянно участвовать в событиях,
происходивших против его воли, делать вещи, которые ему не нравились.
     Неужели такова участь героев?
     - Провал! - весело закричала Джон. - Это далеко?
     - Совсем близко, - заверил Мор.
     - Это просто  большая  старая  трещина  без  дна,  -  объявила  Джон,
похлопав Мокери по шее. - Кому нужна?
     - Ошибаешься, - покачал головой Лестер.  -  Поверь,  это  зрелище  ты
никогда не забудешь.
     Джон запустила камнем в высокое дерево, спугнув сквирбета, прятавшего
в ветвях сахарный орех.
     - Так всегда говорил учитель, когда хотел кого-то выпороть, -  сказал
он. - И знаешь, он был прав. Я потом ничего никогда не забывала. Но может,
и ты говоришь правду и стоит посмотреть эту дурацкую дыру.
     - Провал за высоким  забором,  вон  там,  -  показал  Мор.  В  заборе
прорези, через которые можно смотреть, даже просунуть руки  и  головы,  но
вряд ли это стоит делать. Я слышал о брошенных солдатами женщинах, которые
швыряли туда свои обручальные кольца. Пустая трата драгоценного металла!
     Через  несколько  минут  они  оказались  у  барьера,   на   некотором
расстоянии  от  других,  тоже  пришедших  увидеть  Провал,  и  подошли   к
отверстиям в заборе, находившимся на высоте груди  Морвина  и  Леса,  чуть
выше головы Келвина, и не доходившим Джон до подбородка. Только Хелн могла
все видеть, не нагибаясь и не вставая на цыпочки. Некоторые  нерешительно,
некоторые, как Келвин, даже чуть боязливо, припали к щелям и стали глядеть
вниз, вниз,  на  сверкающие  звезды,  рассыпанные  по  бархатной  черноте.
Кое-где темноту простреливал яркий предмет с длинным хвостом  -  блестящий
светящийся головастик в лягушечьем пруду космоса.
     Келвин переминался с ноги на ногу, почти боясь,  что  земля  под  ним
разверзнется. Потом взглянул на стоявших с открытыми ртами Джон и Хелн, на
ошеломленных Мора и Леса.
     -  Метафизики  считают,  что  это  разрыв  или  разрез  в  физической
вселенной, - сказал Лес. - Говорят, здесь соединяются две  вселенные,  две
реальности, и одна перетекает в другую.
     - И иногда кто-то умудряется пересечь границу, - пробормотала Хелн. -
Как моя мать.
     - Или мой отец, - добавил потрясенный Келвин.
     Если  Джон  и  была  тронута,  то  постаралась  как   можно   быстрее
встряхнуться.
     - Хочу добыть звезду!  -  заявила  она,  размахивая  пращей.  Камешек
перелетел через барьер. Мгновенная вспышка, и он канул в пустоту.
     - Плохо прицелилась, - решила Джон и попробовала еще раз, вновь с тем
же результатом.
     - Неужели думаешь, что можешь попасть в звезду? - спросил Лес, весело
усмехнувшись.
     - Наверняка, если хорошо потренируюсь.
     - Не выйдет, Джон. Они слишком велики и слишком далеко.
     - Ты говоришь, как учитель, - упрекнула Джон.
     - Мог бы им стать, - согласился Лес  и,  подтолкнув  Келвина  локтем,
показал на двух темноволосых девушек.
     - Бьюсь об заклад, они из королевства Аратекс.  Пойдем,  поболтаем  с
ними.
     Рука Хелн крепко сжала пальцы Келвина. Она не сказала  ни  слова,  но
юноша и так все понял.
     - Как-нибудь в другой раз, - пробормотал он.
     - А может, и никогда, так? - захохотал Морвин.
     Но Келвин не ответил, остро ощущая прикосновение руки Хелн. Хорошо бы
она вообще никогда не отпускала  его.  Но  вслух  произнести  это  боялся.
Может, в его характере какой-то непоправимый  изъян?  Как  сделать,  чтобы
Хелн поняла, о чем он думает?



                               14. ПОСЛАНИЕ

     - Теперь я хочу, - объявил Морвин, склонившись  над  плечом  Келвина,
сидевшего за письменным столом, - чтобы все было по  форме.  Прочти  вслух
написанное.
     Келвин взглянул на Джон, Лестера и  остальных  Рыцарей,  сгрудившихся
вокруг большого стола, откашлялся и начал:
     - Ее Императорскому Величеству Зоанне, королеве Рада:
     Ваше Величество!  Известно,  что  вы  незаконно  захватили  власть  и
правление ваше отличается жестокостью и угнетением народа. Я, Келвин  Найт
Хэклберри из Рада, Круглоухий из Пророчества,  призываю  Вас  отречься  от
трона и передать его законному наследнику Раферту, в том случае,  если  он
до сих пор жив, или  тому,  кого  изберет  народ,  если  Раферт  убит  или
неспособен к правлению. Даем на обдумывание решения неделю, начиная со дня
получения этого послания. Если за это время отречение не будет  объявлено,
Рыцари Круглоухого захватят королевский дворец и вынудят вас  отречься,  и
если необходимо, принуждением и силой оружия.
     Морвин нахмурился.
     - Вроде бы все правильно, но...
     -  Нужно  все  излагать  более  резко,  -   вмешалась   Джон,   -   и
оскорбительно.  Например:  "Ваше  Императорское  Величество,  узурпаторша,
старая злобная кобыла..."
     Лес рассмеялся, но отец задумчиво кивнул:
     - Может, узурпаторша - именно то, что нужно...
     - Но мы хотим, чтобы она согласилась, - запротестовал Келвин.
     - М-да,  верно.  Она  не  согласится,  конечно,  но...  черт  с  ним,
Хэклберри, припиши только "Во имя свободы", потом уже свое имя:
     - Хорошо, - кивнул Келвин.
     - Ну вот, теперь все. Воск готов, Лес?
     - Готов.
     - Тогда остается поставить надпись.
     Пиши: "Келвин Хэклберри, Круглоухий из Пророчества".
     Келвин повиновался, чувствуя неловкость. Опять это Пророчество!
     - Теперь дата. Какое сегодня число?
     - Двадцать  первое  июня  две  тысячи  двадцать  четвертого  года,  -
подсказал Лес.
     Келвин поставил дату.
     - Сложи пополам и загни края.
     Келвин повиновался.
     - Теперь, Лес, давай воск.
     Лестер накапал воск прямо на края. Получился большой плоский кружок.
     - Теперь, Хэклберри, твое ухо! - приказал Морвин.
     - Хочешь, чтоб я...
     - Без разговоров, Хэклберри.
     Келвин вздохнув, склонил голову набок и приложил ухо к воску.
     - Это что, новая игра? - заметила Джон.
     - Держи, держи подольше, - рявкнул Морвин,  видя,  что  Келвин  хочет
встать. - Вот так, теперь давай, только осторожно.
     Келвин поднял голову и взглянул на бумагу. Отпечаток и в  самом  деле
напоминал  круглое  ухо.  Это  была  идея  Морвина,  как  впрочем,  и  все
остальное. Юноша коснулся уха. Каким теперь оно было гладким на ощупь!
     Он бросил взгляд в сторону лачуги, где Хелн готовила еду.  Хорошо  бы
дотронуться до ее кругленьких  гладких  ушек,  не  говоря  уже  о  гладких
кругленьких...
     - Посланец! - закричал Морвин.
     Один из Рыцарей почти мгновенно оказался рядом. Келвин  узнал  в  нем
того, чью ферму сожгли.
     Морвин положил свернутый в трубку документ в футляр:
     - Доставь это во дворец. Выкрикни только:  "Послание  для  Королевы!"
Потом швырни привратнику и уезжай, да побыстрее!
     - Хорошо, сэр! - слегка вызывающе улыбнулся Рыцарь.  -  Сейчас  же  в
путь.
     Когда он отошел, Морвин заметил:
     - Придется последить за  дисциплиной!  А  теперь  насчет  листовок  и
плакатов...
     Пришлось весь день развозить воззвания, ездить по деревням и городам.
Один Рыцарь стоял на страже, другой прибивал листок к  дереву.  На  каждом
было написано:

     "Внимание! Настает новый день, и те, кто поможет нам приблизить  его,
присоединяйтесь к нам! Ускорим  отречение  королевы  Зоанны!  Подписывайте
воззвания  и  отдавайте  их  местному  представителю  Союза  Рыцарей:   он
объяснит, как вместе  сопротивляться  угнетению.  Сомкнем  наши  ряды!  Мы
свободные люди, но не желаем больше терпеть тиранию. Право  и  Пророчество
на нашей стороне.
                                                      Рыцари Круглоухого".

     Келвин вздохнув, прибил очередной листок.  Он  так  устал.  Никто  не
объяснил, что революция - столь утомительный труд!
     После воззваний настала очередь листовок. Их разбрасывали с  лошадей,
совали в протянутые руки.

     "Народ Рада! Если к концу недели королева не отречется, мы  объявляем
войну! Идите к местному вербовщику, если хотите бороться за  правое  дело!
Сейчас, сегодня! - завтра будет поздно.
                                                      Рыцари Круглоухого".

     Бросив последнюю пачку какому-то мальчишке, Келвин  вздохнул.  Теперь
назад, в палатку, а назавтра пять выполнять приказания Крамба.
     Шлеп, шлеп, шлеп, дзинь! Дзинь!
     "Дела идут немного лучше", - подумал  Келвин,  наблюдая,  как  стрелы
одна за  другой  поражают  мишени:  фермеры  и  горожане  упражнялись  под
руководством наемников. Но что будет в бою, когда вместо мишеней  окажутся
живые люди? Келвин даже вздрогнул.
     - Уверены, что это безопасно? - требовательно спросил  Морвин  Крамб.
Мы проверили ягоды на животных, и все  сдохли.  Не  вижу,  чем  тут  может
помочь форма ушей?
     - Дело не в ушах, - покачала головой Хелн, - а в том, что наши предки
были с Земли и вероятно поэтому не так чувствительны к  воздействию  ягод.
Во всяком случае, я их уже пробовала!
     - Может, это случайность! - заспорил Мор.
     - На этот раз я съем только одну ягоду, - пообещала Хелн. - Если душа
моя отделится от тела и отправится  в  астральное  путешествие,  я  сделаю
что-нибудь простое, вроде того...
     - Мне это тоже не нравится, - вмешался Келвин. - Играть с огнем.
     - Вроде того, чтобы навестить родных:  моих  и  твоих,  -  продолжала
Хелн, словно не слыша. - Посмотрю, здоровы ли они.
     Протесты Келвина замерли на губах. Конечно, ему тоже хотелось  знать,
как там мать и отчим. Пришлось, хотя и нехотя, согласиться.  Нужно  же,  в
конце концов, знать, действуют ли ягоды.
     Хелн торжественно разжевала ягоду  из  тех,  которые  они  собрали  в
драконьем саду. Снова в который раз Келвин подивился, почему  драконы  так
ухаживали  за  этими  ягодами.  Конечно,   астральные   путешествия   дают
необыкновенную силу обладателю этих ягод, но неужели драконы так умны, что
понимали это? Или им просто нравились сами ощущения? Сознание  власти  над
другими  существами?  Нет-нет,  они  для  этого  слишком  глупы!   Человек
неизмеримо умнее. Умнее ли? Келвин вспомнил некоторых из своих знакомых  и
покачал головой.
     Хелн погрузилась в сон. Потом перестала дышать.
     - Она умирает! - закричал Келвин, ужаснувшись.
     - Нет, не прикасайтесь к ней, - остановила его Джон.  -  Так  было  и
раньше. Это астральное разделение.
     - Но она даже...
     - Так и должно быть. Она выглядит мертвой, но  на  самом  деле  жива.
Когда душа возвратится, Хелн очнется.
     Пришлось удовлетвориться этим объяснением.
     Через час Хелн едва заметно вздрогнула и вздохнула. Скоро  она  могла
говорить.
     - Я сделала это! Видела моих, у них  все  хорошо.  Потом  полетела  к
твоим. Там тоже все в порядке. Только...
     - Только им нужно золото, чтобы заплатить налоги, - докончил  Келвин,
мрачно поглядев в сторону Мора.
     - Нет, дело не в этом. Вокруг фермы расположились  стражники.  Ничего
не делают, просто наблюдают. Что бы это значило?
     Морвин возбужденно хлопнул себя по ляжкам.
     - Это означает подтверждение! Все, как я подозревал. Там  расставлена
ловушка для тебя, Келвин! Ждут, что ты  появишься  дома,  чтобы  схватить!
Поэтому, я не хотел, чтобы  ты  туда  ехал,  даже  затем,  чтобы  передать
деньги. Стражники королевы не тронут твоих родителей,  пока  они  остаются
приманкой, но тебя туда нельзя.
     У Келвина подкосились ноги. Мор  был  прав  и  спас  его  от  ужасной
ошибки.
     - Я не знала, сколько у меня времени, - продолжала  Хелн,  -  поэтому
огляделась и обнаружила, что могу распознать людей, которые думают о тебе,
Келвин. Таких много, большинство из них дружелюбны, а все, кроме одного. Я
приблизилась к нему. Его зовут Затанас.
     - Затанас! - воскликнул Морвин, - злой чародей Королевы!
     - Да. Он говорит с тем карликом, который купил Джон.
     - И он сказал? - встрепенулся Морвин.
     - Что-то насчет того, как он привел сюда круглоухих...
     - Так это он? - поразился Келвин.
     - И о каких-то ящерицах.  Но  тут  мое  время  кончилось  и  пришлось
возвращаться. Может, нужно было съесть две ягоды...
     Но тут она вновь заснула  от  усталости,  хотя  на  этот  раз  дышала
ровно... Келвину показалось, что и одной ягоды слишком много,  к  тому  же
эти были гораздо свежее тех, что таскала в кармане, а потом во  рту  Джон.
Три таких ягоды могли убить Хелн.
     Мор взглянул не Келвин:
     - Это интересно! Почему Затанас говорил, что именно  он  привез  сюда
круглоухих?
     - И зачем ему ящерицы? - добавил Келвин.
     - Понятия не имею. Надеюсь,  не  придется  узнать  ценой  собственной
шкуры.
     Хелн проспала остаток дня и  почти  всю  ночь.  Очевидно,  астральное
путешествие отнимает много сил. Келвин  сидел  у  ее  постели,  и  наконец
набрался достаточного мужества, чтобы взять девушку за руку.  Сколько  она
ухитрилась узнать за один час! Но все равно, Келвин  тревожился:  а  вдруг
ягоды плохо подействуют на нее? Но главное, ему  очень  нравилось  держать
Хелн за руку.



                                15. ЗАТАНАС

     Лаборатория, где  Затанас  творил  чудеса,  больше  всего  напоминала
крысиную  нору,  забитую  котлами,   свитками   пергаментам,   магическими
рисунками, древними книгами заклинаний и  другими  традиционными  орудиями
волшебства.
     Ароматы трав смешивались с  запахом  жженой  кости  и  благовоний.  В
центре комнаты на  человеческом  черепе,  прикрепленном  к  полу  клинком,
вонзенным в шейный позвонок, восседал аулхок  -  хищная  птица,  полусова,
полуястреб, другой череп служил сосудом для сжигания благовоний, еще  один
содержал омерзительно пахнувшую жидкость. Из высоких окон  струился  свет,
но в комнате было  темно,  словно  скопившееся  здесь  зло  не  пропускало
солнечных лучей.
     Затанас,  темный  обличьем,  с  длинным  лицом,  носом   и   ногтями,
удовлетворенно  мурлыкал  что-то  себе   под   нос,   жуя   просто   обед,
приготовленный его слугой Квито. В отличие от Квито, он иногда  ел,  когда
хотел получить удовольствие от этого простого физического  акта.  На  вкус
мясо было как  у  дракона,  хотя,  принадлежало  эксолаттеру,  чрезвычайно
уродливой ящерице с зеленой шкурой, сиявшей  при  определенном  освещении,
как драконья чешуя.
     - Немного менее жесткое, но более тухлое, - пробормотал Затанас.
     - Что, Хозяин?
     Затанас громко рыгнув, потянулся за  бутылкой  доброго  апельсинового
вина с особыми приправами и снадобьями,  как  вся  пища  чародея.  Немного
сухой крови, полученной от нужного существа... очень улучшает вкус.
     - Я сказал, что мясо выдержанное в самый раз, чуть  меньше  -  и  оно
было бы жестким, чуть больше - напоминало бы тряпку.
     - Спасибо Хозяин, - ощерился в улыбке карлик, как всегда,  независимо
от того, что говорил Затанас. Тот считал это  одним  из  самых  прекрасных
качеств слуги, и поэтому пришлось даже поколебаться, стоит ли как  следует
наказать карлика за недавнюю неудачу на Рынке Девушек. И хотя Затанас  был
в бешенстве, он предпочел все-таки пока отложить  наказание.  Когда  Квито
начнет  слишком  возноситься,  Затанас  припомнит  ему  прежнюю  ошибку  и
восстановит необходимое равновесие. Карлик, зная это, вел себя идеально  и
был крайне услужлив. Ну что ж, превосходно.
     Однако похищение девушки этим наглецам так просто с  рук  не  сойдет.
Придется наказать их, чтобы впредь неповадно было. Их смерть  должна  быть
публичной и страшной. Сдохнут в невыносимых муках. Затанас знал,  конечно,
кто они - это  не  было  сложным.  Самое  главное  -  казнить  так,  чтобы
преподать урок остальным. Но сначала нужно их схватить, а это  невозможно,
пока они прячутся в пустыне.
     Итак, Затанас наблюдал и  выжидал,  не  желая  действовать,  пока  не
достигнет собственной цели. Терпение у него  было,  а  обид  волшебник  не
забывал. Раньше или позже глупый круглоухий мальчишка явится к себе домой,
и сунется прямо в мышеловку. Этот идиот Крамб  попытается  его  спасти,  и
тогда... тогда все и начнется.
     Пока же нужно подавить восстание. Затанас считал, что Крамб не  будет
рисковать ни собой, ни мальчишкой и не пойдет на прямое столкновение.  Это
было важно для Затанаса - он не желал, чтобы все пошло не по  плану.  Вряд
ли их гибель в битве произведет впечатление на этих жалких людишек!
     Затанас обгрыз хрустящую ногу ящерицы:
     - Я решил посовещаться со своей дочерью, королевой.
     - Могу я присутствовать, хозяин?
     - Нет. Она не желает тебя видеть.
     Квито нахмурился; жабий  рот  недовольно  растянулся,  свиные  глазки
прищурились.
     - Почему, Хозяин?
     - Ты ее пугаешь. Считает тебя демоном из другого мира. Не вижу причин
разубеждать ее, а ты?
     Квито расплылся в широчайшей улыбке. Он страшно любил  внушать  страх
сильным мира сего и вообще, всем людям.
     - Вы сказали Королеве насчет ящериц, Хозяин?
     Затанас бросил кость хищной птице. Та поймала ее сильным клювом  и  с
хрустом разгрызла. Чародей сделал глоток вина:
     - А что ты знаешь о ящерицах?
     - Они - младшие браться драконов, - с готовностью ответил карлик.
     - Верно. Большая удача для нас.
     Затанас встал и подошел к рабочему столу, где стоял макет  из  глины,
грязи и песка - превосходно сделанный  крошечный  пейзаж  -  точная  копия
того, что окружал замок. С идеальной точностью выполненный дворец  занимал
на макете то же положение, что и настоящий. Тут был крошечный дом  и  даже
настоящая речка, в которой текла вода.  Работа,  несомненно  заняла  много
времени и труда.
     - Видишь ли, Квито, я сделал ошибку, приведя круглоухих в этот мир.
     - Вы, Хозяин? - с хорошо отрепетированным недоверием охнул Квито.
     - Да, ошибку, и возможно серьезную, - продолжал Затанас,  наслаждаясь
эффектом собственных слов. - Даже  можно  сказать,  роковую.  Не  взять  в
расчет Маувара в силу его Пророчеств. Но тем не менее, мы с дочерью решили
исправить эту ошибку.
     - С помощью ящериц, Хозяин?
     - С помощью драконов, мой маленький друг. На этом месте.
     Квито ошеломленно взглянул на чародея.
     - Вы и королева... здесь?
     Затанас растер кусочек помета ящерицы на крышке стола.
     - Она - там. Мы - здесь.
     - Понимаю.
     Будто и в  самом  деле  понял.  Забавное  животное.  Почти  такое  же
забавное, как дракон. Правда чуть поумнее, хотя не так велико ростом.
     - Квито, младший брат, помнишь,  я  рассказывал  тебе  о  волшебстве,
которое можно творить на уменьшенных копиях?
     - Да, хозяин. Кукла, изображающая врага. Если ее  сломать  -  и  враг
сломается.
     - Совершенно верно. Ну вот, это копия земли,  дворца,  реки  и  дома.
Здесь, - он указал на крохотный лес - страна  драконов.  Если  они  выйдут
отсюда, то по отношению к размеру  дворца  и  домов  покажутся  настоящими
драконами.
     - Я... понимаю Хозяин.
     - Разве? Ну что ж, смотри.
     Вытащив из клетки ящерицу, Затанас посадил ее среди кустиков и,  взяв
фигурку рыцаря, вылепленную из глины, поставил ее в открытом  поле.  Потом
капнул на фигурку немного меда. Вскоре на запах прилетела большая муха.
     - Сейчас! - прошептал Затанас, высыпав щепотку  травянистого  порошка
на ящерицу. Добравшись до рыцаря, животное повалило его и лизнуло  длинным
языком. Муха, прожужжав, исчезла в пасти твари.
     - Как, ты думаешь, будет выглядеть  настоящий  рыцарь,  когда  дракон
наступит на него?
     Квито взглянул на смятую глину.
     - Еще хуже! - счастливо взвизгнул он. - Кровь рекой, каша из костей и
мозгов.
     - Точно. Именно поэтому я желаю поговорить  с  королевой.  Ее  шпионы
разыщут врага, а потом у меня  будет  дракон...  или  несколько  драконов.
Поверь, война будет выиграна.
     Восторженные вопли Квито казались почти искренними.


     Рыцари и королевские стражники сошлись на  поле  боя.  Лошади  ржали,
мечи звенели, арбалеты жужжали, камни попадали в цель с глухим  стуком.  В
воздухе раздавались стоны и проклятья, пыль стояла столбом.
     Келвин понял, что война в жизни выглядит не  так  празднично,  как  в
сказках, да и битва с драконами тоже. Кровь льется рекой,  клубится  пыль,
все смешалось. Где же слава и честь, о которых столько говорили?!  Сколько
зря потраченных усилий!
     Он долго тренировался держать меч левой рукой, затянутой в  перчатку,
но все было бесполезно. Чтобы  оставаться  в  седле,  нужно  было  держать
поводья правой рукой, а левой он даже размахнуться не мог как следует!
     Зато в  битве  перчатка,  словно  чуя  угрозу,  отводила  все  удары,
обезоруживая противников. И меч и перчатка были  залиты  кровью,  так  что
Келвин был вынужден отводить глаза. К счастью, перчатка видимо сама знала,
что делать.
     - Да ты настоящий боец, Хэклберри! - воскликнул Морвин. - Будто  вижу
себя, каким был в твои лета!
     Келвин подумал, чтобы сказал Крамб, если  бы  "героя"  сейчас  начало
выворачивать. Какой ужас отнимать жизнь у другого, даже если  этот  другой
хочет убить тебя. Нет, это не для него.
     Какая мерзость!
     - Еще одного свалил, папа! - объявил Лестер. - Всего трое.
     - А у меня четверо. Да только паренек уже расправился с пол  дюжиной,
и даже не вспотел!
     Сам Келвин был уверен,  что  Морвин  просто  льстит,  и  он  покрылся
холодным потом. Левая рука  начала  болеть.  Без  перчатки  давно  бы  уже
валялся под копытом коней.
     - Со стороны  все  это  должно  быть  кажется  огромной  тучей!  -  с
удовольствием заметил Морвин.
     И тут же Келвин ощутил на язык вкус пыли, сплюнул, но рот по-прежнему
был забит грязью. Рука запульсировала,  и  юноша  посмотрел:  приближается
вражеский всадник.
     - Боги! - воскликнул Морвин. - Вот это да!
     Меч едва не вылетел из седла. Стражник, чуть постарше его, беспомощно
поднял глаза, наклонился вперед и сполз на землю.
     - Семь! - воскликнул Лестер.
     - О, Боги! - восхищенно повторил Крамб-старший.
     Но Келвин знал - в этом нет  его  заслуги.  Он  пытался  отвести  меч
противника, но делал это неумело, и не будь перчатки, неизвестно,  чем  бы
все закончилось. Видно, странный предмет, словно живой организм, был полон
решимости сделать закаленного бойца из неопытного юноши!
     Чтобы сделала перчатка, если бы Келвина вырвало прямо на нее? Отсекла
бы ему голову!
     - Кел! Кел! Подожди!
     Келвин встрепенулся. Не может быть! Но с холма спускался Мокери, а на
его спине...
     - Джон! Джон! Сюда!
     Келвин пустил коня в галоп. Но тут животное  едва  не  споткнулось  о
схватившихся прямо на земле стражника и Рыцаря. Келвин с  трудом  выправил
лошадь и добрался до холма; его меч сверкал  на  солнце,  а  поводья  были
зажаты вместе со щитом, и тут неожиданный удар  едва  не  пришелся  ему  в
лица. Но перчатка с ослепительной скоростью успела  повернуть  юношу  так,
что каждое его движение оказалось предельно точным.
     Появился Рыцарь на черном скакуне и схватился с  противником  справа,
пока Келвин расправлялся с  напавшим  слева.  Два  трупа  соскользнули  на
землю.
     Келвин вздохнул,  Лестер  последовал  его  примеру,  хотя  юноша  был
уверен, что вздыхают они по разным причинам. Тела врагов лежали в грязи.
     - Берегись, Кел!
     Вопль Джон спас жизнь Келвину. Он увернулся; левая  рука  сама  собой
выхватила меч, застрявший в горле третьего  врага  и  размахнулась,  чтобы
обезоружить четвертого. Но тот оказался умнее. Он повернул коня и исчез.
     - Джон, идиотка! - воскликнул Келвин. - Почему ты здесь?
     - Хелн вспомнила! - закричала девушка.
     - Что именно? - проворчал Морвин.
     - Вспомнила о ящерицах! О которых Затанас говорил! Поэтому я приехала
предупредить вас!
     - Причем здесь ящерицы?
     - Это драконы!
     - Что? - недоумевающе переспросил Келвин.
     - И я видела их! Драконов!
     - Каких драконов? - воскликнул Мор.
     - Сразу трех! Огромные чудовища! Идут сюда!
     - Не понимаю! - сознался Келвин.
     Но Крамба неожиданно осенило.
     -  Симпатическая  магия!  Ящерицы  -  драконы  в  миниатюре.  Чародей
заколдован драконов через ящериц!
     - Я видела их сверху! Идут по горному переходу.
     - Уверена? - тупо переспросил Келвин.
     - Сама видела, - повторила Джон. - В точности, как сказала Хелн.  Три
ящерицы. Затанас не думал, что ты окажешься таким дураком и сам пойдешь  в
бой.
     Келвин раздраженно повернулся к Морвину:
     - Во всем этом есть какой-то смысл?
     - Да, хотя и достаточно извращенный, - кивнул здоровяк. - Боги! Никто
не может устоять против трех драконов.
     - Поэтому Хелн так как волновалась! - объяснила Джон. - Все  эти  дни
она пыталась вспомнить, но не могла, а когда увидела ящерицу, в мозгу  все
прояснилось. Она побежала ко мне, а я...
     - Ты правильно поступила, - заверил Келвин. - Если эти твари застанут
нас врасплох...
     - Лучше бы нам поскорее отступить, - предложил Лестер.
     - Сынок, думаю ты прав. Келвин, возьми рожок,  подай  сигнал,  как  я
тебя учил. Не думал, что придется сделать это!
     Трясясь от непроизвольного озноба, Келвин поднял  полированный  бычий
рог, повешенный ему на шею Морвином. Три длинных ноты  означали  сигнал  к
отступлению.
     Келвин подул три раза. Голова закружилась, то ли от усилий, то ли  от
запаха крови.
     - Едем! - воскликнул Морвин. - Вверх по холму, и  побыстрее.  Драконы
не любят высоту, все это знают!
     Келвину, правда, это не было  известно.  Но,  возможно,  это  правда.
Летающие создания любили высоту, но здешние драконы не умели подниматься в
воздух.
     Они повернули к  холму.  Оглянувшись,  Келвин  увидел  догонявших  их
Рыцарей. Звучали торжествующие крики  врагов,  уверенных,  что  битва  ими
выиграна.
     - Мы их почти побили! - воскликнул  один  из  Рыцарей.  -  Почему  вы
велели отступать? Мы бежим в беспорядке, а  они  сейчас  перегруппируются,
погонятся за нами и сметут с лица земли!
     - Может  да,  а  может  -  нет,  -  покачал  головой  Морвин.  -  Нам
сообщили...
     Сзади раздался дикий вопль:
     - А-а-а!
     Вот оно - ползущий в пыли дракон с человеком в пасти. Еще один и  еще
- сверкающие на солнце, убийственно опасные.
     - Спасайтесь! - закричал Лестер.
     Они бежали все,  включая  ослика,  пыхтя,  задыхаясь,  взбирались  по
склону холма, с ужасом оглядываясь  на  равнину,  где  текли  реки  крови:
драконы насыщались, пожирая теплые человеческие тела.
     Рыцари поняли - они успели вовремя - еще чуть-чуть... Преследователям
не повезло: появились драконы.
     - Девушка спасла нас!  -  воскликнул  Морвин.  -  Королевские  войска
никогда не оправятся от такого поражения.
     - Но если Затанас послал драконов, - недоумевал Келвин, - неужели  не
знал, что чудовища не разбирают, кого есть? Что-то тут не так!
     - Ты прав, - кивнул Морвин. - Лучше нам возвратиться, и пусть девушка
съест еще ягоду. Нужно знать, какое зло замышляет чародей.
     Келвину совсем не хотелось рисковать жизнью Хелн, но выбора не  было.
Нападение драконов едва не окончилось трагедией для Рыцарей.



                                16. СОМНЕНИЯ

     - Не понимаю, - согласилась Хелн. - Может,  поэтому  и  не  запомнила
насчет ящериц. Невозможно  было  поверить,  что  Затанас  пошлет  драконов
уничтожать всех - и врагов  и  союзников.  Наверное,  я  не  смогла  этому
поверить, пора не было слишком поздно.
     - Лучше съесть еще ягоду и все выяснить, - проворчал Морвин. - Нельзя
допускать подобных сюрпризов! Никогда не думал, что злой  волшебник  может
повелевать драконами.
     - Но прошло только несколько дней с тех пор, как Хелн  ела  ягоды,  -
запротестовал Келвин. - А вдруг это небезопасно!
     - А драться с  драконами  безопасно?  -  язвительно  спросил  Мор.  -
Подумай, на месте королевских войск могли быть наши парни!
     Хелн положила ладонь на руку Келвина.
     - Все будет хорошо. Правда, я слабею  после  такого  путешествия,  но
стоит ночь поспать, и силы восстановятся.
     - Не знаю, - вмешалась Джон. - Ты худеешь.
     Огромные кулаки Морвина сжались, но голос оставался ровным.
     - Почему бы тебе не пойти на улицу, поиграть немного, детка?
     - Я постараюсь больше есть, - терпеливо улыбнулась Хелн.
     - По-моему, ты выглядишь прекрасно, - заявил Келвин не в силах  ни  о
чем думать, ощущая  лишь  тепло  тонких  пальчиков.  И,  конечно,  залился
краской.
     Хелн улыбнулась ему:
     - Ты стал немного разговорчивее, - заметила она.
     - Обстановка такова: - начал Морвин. - Наш лагерь ближе к полю битвы,
чем логово Затанаса, и мы спешили, поэтому добрались до дома раньше. Но не
пройдет и часа, как чародей получит известия  об  исходе  битвы.  Если  мы
сможем узнать о его  намерениях,  сумеем  предпринять  ответные  действия.
Главное, застать  Затанаса  врасплох  именно  сейчас,  и  узнать,  что  он
замышляет.
     Морвин был прав. Приходилось соглашаться, хотя Келвин видеть  не  мог
Хелн казавшуюся мертвой. Но ведь девушка пришла в себя после того раза,  а
не подслушай она разговора  между  Затанасом  и  Квито,  драконы  сегодня,
возможно, сожрали бы не только королевских солдат!
     О,  если  бы  он  только  смог  членораздельно  объяснить  Хелн,  что
чувствует к ней! Она не скрывала,  что  неравнодушна  к  Келвину,  но  тот
только краснел и бормотал что-то неразборчивое.
     - Боги, Хелн! Если бы я только не вел  себя  с  тобой,  как  осел!  -
воскликнул Келвин вслух.
     Она, конечно, не могла слышать  его:  дыхание  замерло.  Рука  в  его
ладони похолодела,  и  Келвин,  как  всегда,  не  находил  себе  места  от
беспокойства. Это так похоже на смерть!
     - Я бы хотел обнять тебя! - продолжал он. - Поцеловать и сказать, что
люблю и всегда хочу быть с тобой! Но не могу! Знаю, я идиот, но мой глупый
язык словно примерзает к зубам, Если бы только  я  не  краснел  так!  Если
случится худшее... и ты... я  не  успел  все  сказать...  Глаза  заволокло
дымом,  на  холодные  пальцы  девушки  упали  две  слезинки,  робкие  губы
прикоснулись к нежной коже.
     - Проклятье, проклятье, проклятье! - бормотал он. -  Какой  я  герой!
Герои такими не бывают!
     И смущенный донельзя, Келвин вытер руку девушки  подолом  собственной
рубашки. Если бы она знала, что он тут устроил!
     Хелн пришла в сознание, как только душа рассталась с телом.  Вот  уже
три раза она отправлялась в  астральное  путешествие.  Какие  незабываемые
ощущения! Она была  такой  свободной,  не  обремененной  телом  и  земными
волнениями. Конечно, за это приходилось расплачиваться. Джон  была  права,
она действительно худеет и почему-то не может заставить себя есть больше и
восстановить потерянную энергию.  Может,  астральное  разделение  -  часть
процесса умирания и легче умереть, чем жить? Но пережитое само по себе  не
могло помочь восстановить в ней  волю  к  жизни,  особенно  после  позора,
перенесенного в  грубых  лапах  стражников  на  Рынке  Девочек.  Как  Хелн
радовалась, что Келвин совсем не  похож  на  них.  Каждый  раз,  когда  он
заикался и краснел, Хелн любила его еще больше.
     Она зависла над  своим  телом,  готовясь  к  прыжку  в  логово  злого
волшебника. Зрение прояснилось - Келвин рядом, держит ее руку.
     - Боги, Хелн,  если  бы  я  только  не  был  таким  идиотом  в  твоем
присутствии! - говорил он.
     Что это? Он  никогда  не  говорил  раньше  таких  слов!  Хелн  решила
посмотреть, что будет дальше.
     - Хотел бы я обнять тебя, - продолжал он.
     Прекрасно! Очевидно Келвин гораздо более разговорчив,  когда  думает,
что он один.
     - И поцеловать тебя! Признаться, что люблю и хочу всегда быть рядом.
     Почему же не признается? -  спросила  она,  но  Келвин,  конечно,  не
услышал.
     - Не могу, правда не могу, - измученно вздохнул Келвин.
     Хелн слушала и наблюдала, пока Кел не  замолчал.  Поняв,  что  ничего
больше не дождется, девушка собралась для прыжка. Но думала она о  другом.
Теперь поведение Келвина стало понятнее, а сам он - еще ближе.
     Из-за непредвиденной задержки Хелн появилась в  логове  Затанаса  как
раз после ухода посланца. Оставалось  надеяться,  что  она  не  пропустила
ничего важного.
     - Не нравится мне это! Совсем не нравится! - бушевал Затанас.
     Квито тоже выглядел напуганным.
     -  Мы  потеряли  почти  двести  человек!  Драконы!   Драконы!   Какое
невероятное везение!  Проклятье  Черной  звезды  да  падет  на  безмозглых
тварей!
     - Но, Хозяин, разве они не  напали  на  Рыцарей?!  Неужели  не  съели
никого?
     - Нет!
     Казалось, чародей вот-вот сорвет  злость  на  подручном,  но  все  же
ухитрился сдержаться.
     - Почему же, Хозяин? - жалобно прошептал карлик.
     Затанас закусил губу, возможно, намеренно причиняя себе боль.
     - Потому что, глупый горбун, драконы не разбирают, кого едят!  У  них
мало мозгов. Даже меньше, чем у тебя.
     - Но ты направлял их с помощью ящериц! А куклы были одеты Рыцарями!
     Значит, вот оно что! Драконов привели, чтобы те напали на Рыцарей,  а
солдаты быстро убрались бы с их дороги.  Значит  дело  в  костюмах!  Нужно
рассказать Мору и Келвину.
     - Верно, - кивнул чародей, - но  проклятые  Рыцари  почему-то  успели
скрыться до появления драконов. А королевские солдаты все  еще  радовались
победе!
     - Значит, Рыцарям нанесли поражение, Хозяин! Войска их побили!
     - Это солдаты так считали! Но не я! Наверное, кто-то из  Рыцарей  был
на холме и успел заметить драконов.
     Хелн затаила дыхание, но вспомнила, что ее все равно не  видно  и  не
слышно. Если бы злой чародей понял, откуда  Рыцари  узнали  о  приближении
драконов...
     - Но... - запротестовал карлик.
     - Точно. Так все и было. Но в следующий  раз  все  будет  по-другому.
Драконы отличат королевских солдат от Рыцаря.
     - Как, Хозяин?
     - Обыкновенно! Зашлю к Рыцарям шпионов моей дочери!
     - Но ваше волшебство, Хозяин? Не можете ли вы...
     - Нет! Для заклятий нет всех ингредиентов, а кроме  того  ты  путаешь
сверхчувственное предвидение с ясновидением.
     - Что?
     - Видеть будущее - это предвиденье. Это  волшебство  в  моей  власти,
когда у меня есть все нужные составные части, но они  так  недолговечны  и
редки, что мне их постоянно не хватает. Знать же, что происходит вокруг  и
в разных местах, без личного присутствия - это ясновидение. Таким  умением
я не обладаю! Как бы я хотел иметь способности к астральным путешествиям!
     - Хозяин!?
     - Ах, неважно! Маувар, да будет  проклята  память  о  нем,  предвидел
будущее и верил, что люди когда-нибудь смогут стать  ясновидящими.  Но  он
ошибся - лишь драконы наделены этим даром, и при этом слишком глупы, чтобы
воспользоваться им. Будь я на месте Маувара, смог бы покорить  планету!  А
драконы...
     - Хозяин, драконы вас послушаются?
     - Да, - мрачно кивнул Затанас. - Все послушаются. В свое время.
     - И королевские войска разгромят Рыцарей?
     - Это так же точно, как то, что я величайший волшебник.
     Тут время Хелн кончилось. Пришлось возвращаться.  Он  надеялась,  что
узнала  достаточно.  Так  драконы  использовали   ягоды   для   астральных
путешествий, и Затанас знал это, но про Хелн ему ничего известно не  было.
А Маувар обладал даром предвидения.  Значит  Пророчества  верны.  Все  же,
почему Затанас был так уверен в победе?
     Келвин нетерпеливого бегал вдоль палатки, не обращая внимания на стук
копыт, ржание лошадей и вопли лесных зверей. Во рту был горький вкус желчи
- его рвало уже в не в первый раз, причем не от страха, от  сомнений.  Они
появлялись, исчезали и меняли формы, словно огромные уродливые тени отца и
сына Крамбов на стене внутри палатки.
     То, что он делал - правильно и справедливо! Келвин должен был  верить
этому. Но убийство! В этом было столько же героизма, сколько в забое овец!
Не он делал это, а перчатка, и каждый раз Келвину становилось плохо.
     Юноша хотел избежать судьбы, уготовленной ему  Пророчеством,  но  это
было невозможно.
     Келвин сел под дерево, уставился на луну, пялившуюся с  неба,  словно
желтое лицо гоблина, и тихо заплакал. Не герой, а жертва Пророчества,  вот
кто он!
     Келвин!
     Услышав голос Хелн, он подпрыгнул, пытаясь незаметно вытереть  слезы,
но было слишком поздно - она все видела.
     - Тебе нужно отдохнуть, - пробормотал юноша.
     - Есть вещи и поважнее, - возразила она.
     - Революция, - согласился Келвин,  чувствуя,  как  внутри  опять  все
перевернулось.
     - И это тоже.
     Она подошла ближе.
     - Ты плохо выглядишь, Келвин. Я беспокоюсь о тебе!
     - Просто я не герой, - пожал он плечами.
     - Думаю, что быть жестоким еще хуже, чем стать жертвой жестокости!
     Келвин поднял глаза. Сможет ли она понять.
     - Меня изнасиловали, - напомнила Хелн. - Я хотела умереть и наверное,
чувствовала себя так же плохо, как ты сейчас.
     - Наверное, мне и в самом деле не на  что  жаловаться.  Я  просто  не
думал, - согласился Келвин.
     Хелн сжала его вялую руку.
     - Нет, Кел, нет. Это не то, что  я  хочу  сказать!  Я  понимаю!  Тебе
ужасно тяжело, особенно потому, что приходится делать многое против  своей
воли и природы! Ты добрый мягкий человек, ненавидящий драки, и  я  вижу  -
это убивает тебя, как мучило бы меня на твоем месте. Хотела бы я облегчить
твою душу.
     - Я...
     Но как обычно, в ее присутствии, слова не шли с языка.
     - Кел, ты мне нравишься таким,  какой  есть,  -  серьезно  продолжала
Хелн. - Дело не в круглых ушах и уж конечно,  не  в  Пророчестве.  Ты  мне
понравился,  когда  я  увидела  тебя  еще  во  время  первого  астрального
путешествия: все дергали тебя, а ты не  знал,  что  делать,  только  хотел
спасти сестру. Ты вернул мне желание жить, потому что был похож  на  меня,
но и без этого, думаю, понравился бы мне,  особенно  во  время  последнего
астрального путешествия.
     - Что?
     - Келвин, я не сразу улетела. И слышала все что ты говорил.
     О, нет! Щеки Келвина  вспыхнули  так,  что  лицо,  казалось,  вот-вот
обуглится. Он попытался сбежать, но Хелн вцепилась в его руку.
     - Знаешь, что я хочу  ответить  тебе?  -  тихо  спросила  она.  Глаза
казались огромными и совсем черными.
     - Если бы я знал... прости... - пробормотал Келвин.
     Но Хелн обняла его, прижалась изо всех сил.
     - Кел, я думаю, что люблю тебя, - прошептала  она  и  прижавшись  еще
теснее, подняла лицо, ожидая поцелуя.
     Келвину показалось, что его собственная душа покинула тело и  глядела
сейчас сверху на обнимающихся молодых людей, пока тело  утопало  в  облаке
блаженства. Хелн дала ему то, что всегда было недосягаемой мечтой.
     Наконец, она прервала поцелуй и взглянула ему в глаза.
     - Теперь, если хочешь, можешь дать мне пощечину.
     Застигнутый  врасплох  Келвин  расхохотался.  Хелн  последовала   его
примеру. Оба беспомощно  смеялись,  схватившись  друг  за  друга.  Девушке
почему-то стало так хорошо, как никогда в жизни.
     - Только с одним условием...
     - Мне все равно.
     - Если мы стремимся быть вместе, я хочу, чтобы ты больше  походил  на
героя, чем до сих пор.
     Келвину стало не по себе.
     - Мне все равно не нравится убивать!
     - Верно. Пусть так и будет, но ты Круглоухий  из  Пророчества,  а  не
Морвин Крамб... И должен поставить себя так, чтобы тебя уважали! Именно ты
должен принимать самые важные решения.
     - Но... он единственный, кто знает...
     - Конечно, прислушивайся к нему, но не позволяй управлять собой.
     - Ну... я... думаю...
     - Решайся, герой, или я опять тебя поцелую.
     - Я... только сомневаюсь, что...
     Она снова поцеловала  его.  Когда  губы  их  разомкнулись,  в  голове
Келвина стоял блаженный туман.
     - Попытаюсь! - кивнул он.
     - Вот и умница! - улыбнулась Хелн.


     - Теперь мы нападем на бараки  стражников,  -  заявил  Морвин  Крамб,
показывая на карту. Все остальные согласно кивнули.
     Келвин, сглотнув, подумал о поцелуе Хелн.
     - Да! - воскликнул он. - То есть, нет!
     И сам удивился. Но момент настал. Сейчас  или  никогда!  Хелн  права.
Пора взрослеть.
     Глаза шестерых мужчин, сидевших за столом в  палатке,  обратились  на
него.  Морвин,  казалось,  забавлялся,   взгляды   остальных   были   либо
удивленными, либо попросту недоверчивыми. Все знали, что Келвин  -  просто
подставное лицо.
     - Не понимаю, парнишка! - сказал наконец Пит Памвивер.
     Он был здесь самым молодым и самым  симпатичным  из  всех  старейшин,
которые боролись со стражниками еще до рождения Келвина.
     Теперь Келвин должен был высказать свое мнение и идти до конца.
     - Конечно, для вас я всего-навсего мальчишка, но кроме того, я еще  и
Круглоухий из Пророчества и считаю, что сам должен решать то, что делается
моим именем.
     Они не сводили с юноши глаз, ничем не показывая, принимают ли всерьез
его слова. Келвин вновь начал было  терять  самообладание,  но  подумав  о
поцелуях Хелн, понял, что они были наградой, не наказанием, и захотел быть
достойным такой награды.
     - Чувствую, и знаю - мы не должны нападать на бараки.
     - Куда же мы ударим? - спросил Морвин,  отложив  указку  и  несколько
утратив снисходительный вид. Куда?
     Келвин думал об этом раньше, и все решил, но  теперь,  казалось,  все
разом вылетело из головы. Усилием воли он взял себя в руки.
     - Нужно возможно ближе подойти ко дворцу. Обойти бараки и  штурмовать
ворота.
     - Это очень сложно. Придется перейти через Скалистые горы, -  заметил
Морвин.
     - Мы сделаем это, - заверил Келвин. - Обойдем Хиннинг,  вместо  того,
чтобы атаковать его, не говоря уже о Долдинге и Кенсисе. Пойдем  прямо  на
Горшен.
     - Не знаю, парень. Мне это кажется крайне неразумным.
     - Может  быть,  -  пожал  плечами  Келвин,  исполненный  неожиданного
вдохновения, - именно так подумают и стратеги королевы, и  устроят  засады
во всех этих местах. Мы не можем себе позволить рисковать.
     Морвин немного подумав, кивнул:
     - Возможно. Жаль, мы не узнаем наверняка.
     - Жаль, - согласился Келвин, почувствовав себя гораздо увереннее.  Он
никогда не говорил о способностях  Хелн,  чтобы  не  подвергать  опасности
жизнь девушки, и было решено посылать ее в астральное путешествие только в
самых крайних случаях. Морвин заявил,  что  не  стоит  впадать  в  слишком
большую зависимость от возможностей Хелн, и  Келвин  целиком  и  полностью
согласился с ним.
     - Думаешь, нас будут ожидать в Хиннинге?
     - Скорее всего!
     - Ну что же, значит, стоит распространить  слухи,  что  мы  планируем
штурм Хиннинга, а потом и остальных пунктов.  А  потом  поступим,  как  ты
предлагаешь. Это на случай, если среди нас есть шпион.
     - Какие тут шпионы! - возразил Памвивер.
     Но Келвин покачал головой. Он не всегда доверял тем, что следовал  за
ними повсюду,  во  время  передвижений  по  лагерю.  Может,  Морвин  хотел
проверить, есть ли в лагере шпионы королевы,  и  вывести  всех  на  чистую
воду,  прежде  чем  они  узнают  о  Келвине.  Во  всяком  случае,  Келвину
показалось, что Мор не особенно возражал против его попытки взять  власть.
Все же сомнения юноши насчет правильности его планов и  способности  вести
армию в бой не улеглись.



                             17. ГНЕВ КОРОЛЕВЫ

     Келвин оглянулся на строй Рыцарей, следовавших за ним, Джон, Крамбами
и Памвивером. Они прошли уже около двух лиг и лошади  начали  уставать  на
крутых  склонах.  Здесь  не  было  дорог,  только  протоптанные  животными
тропинки,  усеянные  галькой  и  булыжниками.  Лишь  воздух  был  истинным
бальзамом для измученных воинов. Где-то ухали совы, среди камней то и дело
мелькали пушистые бирверы.
     - До Горшена очень далеко.  К  этому  времени  мы  могли  бы  быть  в
Хиннинге.
     "Да, - подумал Келвин, - еще час - и мы все могли бы  погибнуть".  Но
ничего не ответил Морвину, потому что знал - его  должны  считать  орудием
Пророчества.
     - Что скажешь, Кел? - весело спросил Лестер.
     - Думаю, в Горшене мы сможем захватить их врасплох.
     - Надеюсь, ты прав, братец, - охнула Джон, настоявшая на  том,  чтобы
тоже отправится в поход.
     Но энтузиазм ее быстро слабел по мере того, как возрастала усталость.


     В Хиннинге чудовищный дракон  поднял  золотую  голову,  оглянулся  на
опустевшие бараки. Куда девались коричневые рубахи  и  зеленые  панталоны,
которые, как ему  внушили,  будут  здесь?  Чудовище  наступило  на  забор,
сокрушило крышу, расколов толстый брус - часть  исковерканной  катапульты.
Драконам всегда были знакомы чувства голода и ярости,  но  этот  испытывал
нечто еще - злобу и раздражение - оттого,  что  пришлось  проделать  такой
путь и не найти обещанного лакомого кусочка.
     За большим драконом ползли еще четверо, поменьше, едва  возвышавшихся
над крышами бараков. Они были тоже разъярены. Драконы любили есть, спать и
спариваться, все именно в этом порядке, и ненавидели голод и усталость.
     Хвосты били о землю. Стены рушились. Брусья ломались, как  соломинки.
Сильная вонь драконьей мочи и навоза  смешались  с  более  слабым  запахом
человека. Знакомая еда. Где  она?  Здания  сметены,  и  в  них  никого  не
оказалось. Но тут ветер переменился. Большой дракон поднял морду, фыркнул.
     Там, на холме скрывалась добыча!
     Почти обезумев от голода, драконы  ринулись  на  людей  в  голубых  с
золотом  мундирах,  скрывавшихся  за   кустами,   деревьями   и   скалами,
отмахиваясь от  маленьких  палочек,  летевших  дождем  и  палок  побольше,
направленных в них. Поднятые хвосты, оскаленные  зубы,  огромные  челюсти.
Наконец-то можно начать пиршество!


     Королевский стражник  приближался  на  взмыленном  коне  к  дворцовым
воротам, что-то крикнул привратнику: его немедленно впустили и  провели  в
залу для приемов.
     Затанас все видел из окон своих покоев и почти угадал цель  появления
солдата.  Поспешно  натянув  остроконечный  колпак  астролога  -   предмет
туалета, неизменно производивший глубокое впечатление на дочь, - он  почти
выбежал из двери и промчавшись по коридору, поднялся по винтовой  лестнице
в маленькую приемную около залы, где поспешно  вызванная  королева  давала
аудиенцию. Она, конечно, знала о  приходе  отца,  хотя  тот  скрывался  за
занавесом и слушал, как посланец заикаясь, повествует об ужасных новостях.
     - О, королева, мы вышли из бараков и стали ждать, как  приказано,  но
враг не пришел. Появились драконы.  Они  уничтожили  Хиннинг,  а  потом...
потом нашли нас.
     - Хочешь сказать, - воскликнула королева, - что драконы снова  напали
на солдат?
     - Да, Ваше Величество. Враг и близко туда не подошел.  Из  нас  почти
никого в живых не осталось!
     - Отец! - резко воскликнула королева. - Иди сюда и объясни, почему ты
сделал это со мной?!
     Затанас глубоко вздохнул, проклял себя за глупость, совершенную много
лет назад, когда позволил себе иметь ребенка, и вышел.
     Королева представляла из себя трудно-забываемое зрелище.  Она  сидела
на золотом троне; кожа ее отливала красным, как шерсть дракона, в кошачьих
глазах цвета темной зелени вспыхивали гневные  изумрудные  искры.  Пальцы,
словно когти, сжимали изогнутые  подлокотники  трона.  Королева  выглядела
скорее ведьмой, чем царственной особой; ведьмой из неведомой страны по  ту
сторону  Провала,  существом,  в  котором  было  больше   звериного,   чем
человеческого. Словом, дочь находилась в своем естественном состоянии.
     - Дорогая дочь, мое драгоценнейшее создание, -  начал  он  умирающие,
хотя знал, что самку дракона может успокоить только кровавая плоть, - враг
пользуется магическими средствами. Кто еще, кроме волшебников знал бы...
     - Вопрос в том отец, почему ты не знал? Ты чародей или нет?
     Опять она! Ну что ж,  он  не  собирался  признаваться  в  собственной
беспомощности! Узнай  Зоанна  о  том,  что  отец  не  всемогущ,  может  не
задумываясь уничтожить его. Ведь дочь - его истинная плоть и кровь.
     - Я положился на твоих шпионов, - запротестовал он. - Почему они...
     - Безмозглый старый мошенник! Мои  шпионы  собрали  нужные  сведения:
Рыцари Круглоухого должны были напасть на Хиннинг. Ты сам это слышал!
     - Совершенно верно. Но Рыцарей там не было, Ваше Величество.
     - Значит, они были где-нибудь еще!
     - Несомненно, - с легкой иронией кивнул  чародей.  -  Вопрос  только,
где?
     - Этого вопроса  вообще  не  должно  было  возникнуть!  -  взорвалась
королева. - Если бы ты не...
     Но тут в залу ворвался второй стражник.
     -  Ваше  Величество!  -  завопил  он,  рухнув  на  колени.  -  Рыцари
Круглоухого атаковали Горшен. Нас застали врасплох и...
     - Одолели? - с обманчивым спокойствием закончила за него королева.
     Солдат молча повесил голову.
     После  короткого  допроса  королева,   выяснив   степень   несчастья,
отпустила других и оставшись наедине с отцом, со свистом  втянула  в  себя
воздух.
     Затанас смело встретил взгляд Зоанны.
     - Ты... Ты... ничтожество и бездарь! - вспыхнула она. - Я должна была
приказать публично кастрировать тебя! Почему ты не знал об этом?
     - Хорошо подумай, прежде чем угрожать мне, дочь, - мрачно предупредил
Затанас, зная, что королева не поддастся на браваду.  -  Пора  подумать  о
том, как защитить себя! Только благодаря моей магии ты стала королевой!
     - Да, благодаря магии! Магии круглоухих! Я использовала ее  тогда,  и
снова использую, если понадобится!
     Отчаяние охватило Затанаса.
     - Нет-нет, ты не должна! Ни за что на свете!
     - Неужели? - угрожающе прошипела королева.
     -  Нет...  нет,  это  слишком  рискованно!  Нужно   уничтожить   всех
круглоухих и орудия, принесенные им. Лучше мои заклинания, чем...
     - Отец! - сурово воскликнула Королева. - Требуешь, чтобы я уничтожила
собственное волшебство?
     - Нет... нет... конечно нет!
     О чем он думает?! Теперь Зоанну  не  отговоришь!  Им  грозит  ужасная
опасность - и все из-за его оплошности.
     Ощерив зубы и став еще более похожей на дракона, королева отчеканила:
     - Я намереваюсь использовать  все  средства  и  любую  помощь,  чтобы
сохранить трон.
     - Конечно, дочь, конечно! Но поосторожней, молю! Иначе...
     - Это тот круглоухий щенок, претендует на роль героя из  Пророчества!
Я позабочусь о нем! Мой шпион в их лагере сотрет его с лица земли,  и  все
будет кончено раз и навсегда!
     - Но ты не должна  раскрывать  уже  внедренного  к  врагу  шпиона,  -
запротестовал Затанас.
     - Все равно  от  него  толку  никакого.  Если  мы  даже  не  знаем  о
передвижении врага, какой смысл держать там этого негодяя!
     Королева говорила  вполне  логично,  но  все  же  Затанас  колебался.
Внедрить туда второго шпиона будет почти невозможно, а если этот не сумеет
выполнить поручение и его обнаружат, легко сообразят, откуда  идет  утечка
информации.
     Но все же это  лучше,  чем  использовать  опасную  магию  круглоухих.
Уничтожение главного врага несомненно поможет справиться с остальными.
     - Что ты собираешься делать, дочь моя?
     - Я всегда славилась искусством составления ядов, - бросила Зоанна. -
Хочу попробовать, выйдет ли на этот раз.
     - Прекрасно, дочь моя, - согласился Затанас.


     Джон швырнула камешек в гладкую поверхность залива. Он подскочил  три
раза, как и полагалась хорошо нацеленному камешку. По воде пошли круги.
     - Бьюсь об заклад, здесь есть рыба, - сказала она вслух.
     Стоявший рядом Рыцарь улыбнулся.
     - Ты, скорее всего права.
     - Будь у меня удочка, наверняка бы наловила!
     - На весь лагерь не хватит, - покачал головой Рыцарь, подходя ближе.
     Джон часто видела этого мужчину в лагере. Звали его Эпплтон. Красивый
парень, года на три постарше Келвина.
     - Но я люблю ловить рыбу, - заспорила девушка. -  И  вообще,  надоело
быть у вас на побегушках чистить сапоги и собирать хворост.
     - Согласен, - кивнул Эпплтон, не переставая  вить  канат  из  длинной
веревки.
     Он стоял совсем рядом, глядя на воду.
     - Здесь становится совсем скучно.
     - Хорошо бы я была волшебницей! Или хотя бы Рыцарем!
     - Ты и так много помогаешь нам. Только нужно бы одеваться по-другому.
     - Как это? - непонимающе нахмурилась Джон.
     - В женское платье. Ты ведь такая хорошенькая!
     - Не хочу быть девушкой, - яростно замотала она головой.
     - Возможно, ты и права, но твоя фигура видна даже под этой  рубашкой!
Ты ведь не обычная девушка.
     Какое-то странное чувство побудило Джон спросить:
     - Почему ты так считаешь?
     - Уверяю, ты покорила бы все сердца в этом  лагере,  если  бы  только
захотела.
     - Я?! - презрительно хмыкнула Джон.
     - Ты, - согласился Эпплтон. - У тебя такое красивое  лицо  и  длинные
ноги! Ничем не хуже круглоухой девушки.
     - Неправда, - пробормотала Джон, но почему-то покраснела.
     - Клянусь, если ты возьмешь у нее  платье  и  пройдешься  по  лагерю,
никто глаз не сможет отвести!
     - Ты смеешься надо мной?
     - Разве? Сейчас докажу, что это не так.
     И схватив Джон за плечи, Эпплтон притянул ее к  себе  и  поцеловал  в
губы.
     Джон  была  слишком  ошеломлена,  чтобы  сопротивляться.   Непонятное
чувство блаженства охватило  ее,  словно  она  внезапно  обрела  крылья  и
полетела куда-то.
     Но тут Эпплтон отстранился.
     - Ну вот. Теперь ты видишь. Я не лгу.  Можешь  теперь  ударить  меня,
если хочешь.
     - Что? - непонимающе пробормотала Джон. Ноги ее тряслись.
     - Я сейчас поцеловал тебя, потому что ты хорошенькая. Мне  полагается
за это пощечина. Так всегда бывает.
     - Н-не могу,  -  прошептала  она,  чувствуя,  что  сейчас  упадет,  и
побыстрее села на землю. Эпплтон уселся рядом.
     - Ну что ж, может в следующий раз. Девушка должна вести себя  строго.
Иначе репутация у нее будет испорчена.
     - Когда я была на Рынке  Мальчиков,  они  узнали,  что  я  девушка  и
пытались...
     Джон замолчала, готовая откусить себе язык.
     - Как круглоухую? - кивнул он. - Но это совсем другое дело. Там  одни
негодяи!  Порядочные  люди  должны  вести  себя  по-другому!  Здесь  ты  в
безопасности.
     - Не знаю, - пробормотала Джон. - Это как волшебство!
     И в самом деле, она никогда не могла  себе  представить,  что  кто-то
посчитает ее привлекательной.
     - Кстати, о волшебстве. Волшебство - это то, что делаем мы сами.  Моя
бабушка была ведьмой и колдуньей.
     - Правда? - заинтересовалась Джон, обрадованная,  что  может  сменить
тему разговора. - Превращала людей в лягушек и летучих мышей?
     - Вряд ли! - засмеялся  он.  -  Вправляла  вывихи,  лечила  переломы,
помогала роженицам.
     - Значит, не настоящее волшебство!
     - Не сказал бы. Кое-что она все-таки знала.
     - О чем? - рассеянно спросила Джон, думая о поцелуе.
     Неужели она и в самом деле привлекательна?
     - Могла заклинать плоды оупля, жимолость.
     - Как это?
     - Слабый человек делался сильным,  а  сильный  -  слабым.  Я  от  нее
многому научился.
     - Ты? Ты волшебник? Значит можешь помочь Келвину!
     - Помочь? Каким образом?
     Джон подумала о той ночи, когда услышала плач Келвина.
     - По-моему, он не так уж храбр. Или силен!
     - Хм-м. Я мог бы, пожалуй, что-то сделать.
     - Правда?!
     А может, потом он подскажет и ей  как  стать  красивой  и  привлекать
мужчин?
     - Думаю, смогу. Я знаю заклинания. Сейчас наберем полную шапку ягод и
отнесешь их брату. Только не говори, что они заколдованы!
     - Не скажу, - согласилась Джон. - Келвин все съест!  Он  очень  любит
жимолость.
     Келвин сидел на бревне, мрачно ставясь в карту, и ковырял  мозоль  на
ладони. Джон молча протянула ему ягоды.
     - Это мне? - удивленно спросил он.
     - Посчастливилось. Нашла целые заросли. Может, не очень  сладкие,  но
на вкус не такие уж плохие.
     - Знаешь, мне что-то не хочется. Я только поел и  у  меня  неважно  с
желудком.
     - От ягод сразу легче станет!
     - Раньше ты никогда их мне не приносила,  наоборот,  норовила  съесть
мои.
     - Я исправилась, - заверила Джон, - Неужели не  могу  сделать  что-то
для родного брата?!
     - Конечно можешь! Слезай с ослика, съедим их вместе.
     - Это для тебя. Я уже объелась, - пробормотала девушка.
     - Так и знал, - кивнул Келвин, все еще колеблясь.
     - В чем дело, Кел? - встревожилась Джон.
     - Эта дурацкая перчатка. Она, почему-то стала  теплой.  И  даже  руку
покалывает. Здесь поблизости, случайно, нет королевских стражников?
     - Н-не думаю.
     Что тревожит брата?
     - Ну...
     Келвин взял шапку правой рукой, поставил на бревно, но тут левая рука
сама собой поднялась и смела все на землю. Ягоды посыпались в пыль.
     - С чего это она? -  недоумевающе  спросил  Келвин.  -  Уж  и  поесть
спокойно нельзя!
     Джон покачала головой. Может, перчатка не желает, чтобы  Келвин  стал
храбрым?
     Мокери невозмущенно подошел ближе, принюхался и начал есть ягоды.
     - Джон, - нахмурившись спросил Келвин. - Может в этих  ягодах  что-то
не то?
     - Не то? - обуреваемая нехорошими предчувствиями переспросила Джон.
     Если Келвин узнает, волшебство не подействует. Так сказал Эпплтон. Но
теперь это неважно, ягоды все равно пропали.
     Мокери дернулся. Глаза ослика закатились,  он  задрожал,  и  к  ужасу
Джон, медленно повалился на землю.
     - Джон, что это? - вскочил Келвин. - Мокери! Где... где ты взяла  эти
ягоды?
     Джон с трудом выкарабкалась из-под осла и взглянув на закрытые  глаза
и высунувшийся из пасти язык,  поняла  -  Мокери  мертв  или  умирает.  И,
кажется, она знала почему. Горло перехватило, страшная правда предстала во
всей беспощадности.
     - Он... сказал... ягоды волшебные и... могут сделать тебя храбрым.
     - Джон, осла отравили.
     Келвин взглянул на мертвое животное и перевел глаза на сестру.
     - Я не знала! - заплакала Джон. - Не знала, Кел. Думала... ох,  какая
дура.
     Бедный Мокери! Бедный, добрый, верный, храбрый,  глухой  Мокери!  Что
она с ним сделала! И что стало  бы  с  братом?  Слезы  полились  по  щекам
девушки.
     - Я тебе верю, братец Чирей, - сказал Келвин. - Не надо плакать.
     - Это он! Говорил мне такие слова! Сказал, что я хорошенькая. Я...  я
всему верила.
     - Ну что ж, в этом он не лгал, - утешил Келвин. - Ты могла быть такой
же красивой, как Хелн, если бы постаралась.
     - Но он х-хотел обмануть меня, и заставить принести яд! О,  Кел,  как
мне стыдно.
     - Не стоит, Джон. Всякого можно обмануть. Мы найдем его и...  Кстати,
а кто это?
     - Эпплтон. Ненавижу, ненавижу его.
     Келвин затрубил  в  рог,  и  каждый  находившийся  поблизости  Рыцарь
немедленно бросил все дела и прибежал на зов.
     Но Эпплтон, конечно, был уже далеко.



                               18. КРУГЛОУХИЙ

     - Я должна сделать это, Кел, - сказала Хелн. - Ты сам  знаешь.  После
того, что случилось...
     Келвин кивнул.
     - Да, после того, как меня пытались  отравить.  Значит,  Эпплтон  был
шпионом королевы. Нужно узнать, нет ли здесь и других шпионов.
     - Я посмотрю, нельзя ли найти Эпплтона, но  прежде  всего,  полечу  к
Затанасу и попытаюсь узнать, что он замышляет.
     - Лучше подожди, - вмешался Мор. -  У  них  здесь  рыщут  разведчики.
Позволим им добраться до королевы; пусть узнает новости и тогда посмотрим,
что они предпримут. Самое главное, успеть вовремя.
     Келвин не мог не согласиться с ним. Не стоит Хелн попусту  рисковать.
Придется ей подождать день или два,  прежде  чем  вновь  съест  ягоду.  Он
по-прежнему не мог вынести вида лежавшей без дыхания Хелн.
     Затанас,  мрачный  как  туча,  изо   всех   сил   пытался   выглядеть
могущественным чародеем, но на дочь  его  вид  почему-то  не  произвел  ни
малейшего впечатления.
     - Хочу, чтобы ты выпустил у него кровь! - велела она.
     - Зачем?! Его кровь бесполезна. Нужен невинный человек,  девственник,
или девственница, иначе волшебство не будет иметь смысла.
     - Неважно. Я жажду мести. Он должен был уничтожить выскочку,  солгал,
что исполнил приказ,  а  вышло  так,  что  послал  вместо  себя  девчонку!
Неудивительно, что все пошло прахом. Путь теперь сам займет ее место!
     - Лучше я сотворю зелье, делающее людей непобедимыми. Твой план -  он
провалился, и все потому, что круглоухий находится под защитой волшебства.
     - Ты так думаешь?
     - Знаю! Так же точно, как и то,  что  твой  агент  ничего  не  стоит.
Может, бросить его моим ящерицам? Поверь, эта смерть не так уж легка.
     - Значит, не возьмешь его кровь?
     - Нет. Хочешь крови - отдай его  палачу.  Эта  свинья  любит  терзать
людскую плоть.
     - Но он боится тебя. Эпплтон знает,  что  палач  искромсает  тело,  а
ты...
     -  Говорю  в  последний  раз,  дочь,  не  стану  тратить   время   на
бессмысленные затеи.
     - Старый упрямец! - прошипела  Зоанна,  но  при  этом,  очевидно,  не
обозлилась.
     - Надоедливая ведьма!
     Может, отец и дочь не стали бы беседовать подобным образом, знай они,
что кто-то может послушать.


     Прибыл посланец, покрытый пылью и грязью, пропахший кровью и  конским
потом. Его тут же провели к королеве.
     - О, Ваше Величество! - воскликнул он, падая на колени перед  троном.
- Рыцари Круглоухого около Скэгмора, это всего в две езды от дворца.
     Королева грозно  нахмурилась,  презрительно  взглянула  на  посланца,
потом на Питера Флика, своего последнего и самого ничтожного фаворита.
     - Что ты думаешь об этом, Питер? Волшебство старика не действует!
     - Думаю, - пропищал Питер, - настало время. Магия  круглоухих  против
твоего круглоухого врага. Сделайте  это,  Ваше  Величество,  пока  еще  не
поздно.
     Он говорил именно то, что желала слышать королева. Такие черты  ей  и
нравились в мужчинах. Если бы только ее отец не был таким упрямым ослом.
     Однако, нужно было все хорошенько обдумать.
     - Пророчество. Как могут смертные или  бессмертные  бороться  с  ним?
Пророчества всегда сбываются.
     - Но не всегда, как ожидается, - вставил Питер. - Может, это вовсе не
тот Круглоухий? Нет, конечно, нет!  У  тебя  ведь  тоже  есть  круглоухие,
Королева.
     - Хорошо, что напомнил.
     Королева небрежно потрепала острое ухо Питера:
     - Тогда почему же я колеблюсь?
     Питер взглянул на нее с жадным похотливым желанием в  глазах,  что  и
было его главным привлекательным качеством - он существовал  только  чтобы
боготворить ее ум и тело.  Взгляд  был  таким  настойчивым,  что  королева
почувствовала ответное желание увести его в спальню  и  сделать  все,  что
пожелает душа.
     - Посмею ли я напомнить, о королева? Посмею ли я сказать о  том,  что
между нами существует э-э...
     Он многозначительно приблизил губы.
     - Да, да, конечно, - рассеянно согласилась она. - Но если Пророчество
сбудется, мы проиграем.
     - Наверное, - нерешительно кивнул Питер.
     - Если мои отборные войска и волшебство отца не  остановят  врага,  я
применю магию круглоухих в...
     - Королева,  вы  должны  заставить  Круглоухого  сражаться  на  нашей
стороне. В следующем же бою. Тогда Пророчество сбудется... только  в  вашу
пользу.
     - Да, возможно ты прав, Питер.  Круглоухий  будет  сражаться  в  моих
войсках. В следующей  же  битве.  И  он,  дорогой  Питер,  будет  вооружен
сильнейшим древним волшебством.
     Питер снова облизнул губы, сжигаемый непреодолимым желанием.
     - Каким волшебством?
     - Материнской любовью.
     - Хм. Возможно, - промямлил Питер.
     Решив, что пора кончать разговоры о дела,  королева  погладила  самое
чувствительное местечко фаворита.
     - Пойдем! - велела она, отворачиваясь.
     - Да, Выше Величество, - подобострастно поклонился Питер.


     - Они знают, что мы у Скэгмора, - доложила Хелн, придя в себя.
     Она  все  еще  была  очень  слабой,  как  всегда  после   астрального
путешествия, но знала: медлить нельзя.
     - Конечно, - согласился Морвин, - Мы же пропустили шпиона во  дворец.
Что они собираются делать?
     - Использовать магию круглоухих.
     - Но ведь я и есть тот самый Круглоухий из  Пророчества!  -  возразил
Келвин.
     - Королева сказала, что в бите при Скэгморе  будет  драться  какой-то
круглоухий, вооруженный самым сильным волшебством - материнской любовью.
     - Что это означает?! - взвился Келвин.
     - Не знаю, королева больше ничего  не  говорила.  При  ней  был  этот
придворный, который... э... чуть не лижет ей ноги и они... ну да  неважно.
Главное, у них есть еще один круглоухий.
     - Я ничего об этом не знаю, - проворчал Морвин. - Зато знаю  об  этом
ничтожестве. Королева пускает их к себе в постель, а когда устает,  просто
выбрасывает вон. Таким, как он - одно название...
     - И для подобных женщин тоже, - вставил Лес.
     - Больше ничего не удалось узнать, - вздохнула Хелн.  -  Но  королева
явно не шутит.
     - А Затанас? - спросил Мор. - Он опаснее всех.
     - Он против. Боится  магии  круглоухих  и  даже  пытается  отговорить
Королеву. Но если его волшебство не  подействует  -  королева  настоит  на
своем. Жаль, что я не сумела узнать больше.
     -  Ты  сделала,  что  смогла,  девочка,  -  утешал   Морвин.   -   Мы
предупреждены и будем настороже. Теперь отдыхай!
     Хелн, устало улыбнувшись, откинулась на подушку и мгновенно уснула.
     У Келвина все горело  внутри.  Завтра  Скэгмор  и  битва,  в  которой
решится - смогут ли они добраться до Скептора и дворца. Хелн  потребовала,
чтобы он утвердил себя, Келвин так и сделал и спас Рыцарей от сражения, но
по-прежнему ненавидел войну. Быть солдатом не для него.
     - Фортуна позвала меня, а я сбежал и со мной дьяволы...
     Келвин подпрыгнул. Морвин пел! Фальшиво, немелодично, но пел! Заметив
удивление Келвина, здоровяк расхохотался.
     - Это я просто так. Видно, тебе не очень все это нравится, Хэклберри!
     Келвин кивнул.
     - Пойдем в мою палатку. Нам нужно потолковать.
     Келвин, чувствуя странную неловкость, последовал за Морвином,  ожидая
увидеть в палатке Леса или кого-нибудь из офицеров, но там никого не было.
     На столе стояла большая бутылка с янтарной жидкостью. Мор поднял  ее,
взмахнул в сторону Келвина.
     - Выпьем, парень?
     - Нет, - неловко пробормотал Келвин.
     Он как-то попробовал спиртное и возненавидел его, а узнав,  что  Хелн
тоже  не  пьет,  решил,  что,  возможно,  на  круглоухих  крепкие  напитки
действуют по-другому, чем на местное население.
     - Я никогда не рассказывал тебе о старых временах? - спросил  Морвин.
- Мы сражались с войсками королевы  и  побеждали.  Дошли  до  Скэгмора,  а
потом...
     Холодный озноб прошел по спине Келвина. Завтра  предстоит  битва  при
Скэгморе. Очевидно, Мор неспроста завел этот разговор.
     - Волшебство? - прошептал он, боясь ответа.
     - Магия круглоухих, сынок. Застала нас врасплох.  Круглоухие...  Боги
не так судили, Хэклберри. Не так.
     - Расскажи, - попросил Хэклберри с внезапным интересом.
     Если Мор знает о круглоухих...
     - Это было давным-давно, но я помню все, как будто это было вчера.  Я
убивал круглоухих мечом, знаешь это?
     - Предполагал, - признался Келвин, усаживаясь на табурет.
     - Их трудно победить. Великие воины. Но хуже всего  у  них  волшебное
оружие. Не стрелы и  меч,  нет.  Чародейство.  Гром,  который,  взрываясь,
разносит на куски всадников коней. Молнии, поражающие людей и  проникающие
даже сквозь латы. О, Хэклберри, это было ужасно. А некоторые даже  летали,
летали над головами, но не как птицы. Я видел, как двоих сшибли стрелой из
арбалета и они упали  на  землю.  Но  третий  взлетел  высоко  и  управлял
молниями. Люди, лошади, деревья - все превращается  в  пылающие  дыры.  Мы
бежали, бежали, спасая свою жизнь.
     - Понимаю, - кивнул Келвин.
     - Разве?
     Морвин схватил его за руку, пьяно глядя в лицо.
     - Мы были словно трава под стальным серпом. Представляешь, что значит
оказаться лицом к лицу с таким созданием!
     - Вы говорили, я один из них, - напомнил Келвин.
     Это был самый резкий упрек, который он осмелился бросить Крамбу.
     Морвин пронзительно взглянув на него, покачал головой.
     - Может, ты один из них сынок, но не владеешь их волшебством.
     - Нет, - признался Келвин.
     Почему он ощущал, что  Морвин  видит  его  насквозь?  Видит  страх  и
боязнь, как глубоко бы Келвин ни пытался спрятать их.
     Он судорожно сглотнул:
     - Нет... Конечно нет, разве только немного могу заклинать растения, а
это совсем не то. Но...
     - Но овладеешь этой магией, так?
     - Я... не знаю.
     Вскочив,  Келвин  вылетел  из  палатки,  глотнул  чистого   холодного
воздуха. И только равнодушные глаза далеких звезд глядели на него.



                                19. СКЭГМОР

     - Как думаешь, плохо придется? - спросила Джон.
     - Меня всего трясет, - призналась Хелн. - Они знают, когда мы  придем
и откуда, так что успеют приготовиться. Драконов на  этот  раз  не  будет,
потому что мы можем их обращать против королевских войск, но солдат  очень
много. Хотела бы...
     - Я тоже, - перебила Джон. - Но Морвин полон  решимости  сражаться  и
победить и убедил в этом Келвина, так что ничего изменить нельзя. Люди так
глупы!
     - Наконец-то ты поняла, -  сухо  кивнула  Джон.  -  Вот  она,  участь
мужчин! Идти на верную смерть!
     - Ты права. Поэтому доля женщины - женить на себе мужчину,  заставить
его осесть на земле и вести спокойную жизнь.
     - Тебе нравится жить на земле? По-моему, ужасно скучно!
     - Все ж лучше, чем быть выставленной на аукционе.
     Джон кивнула:
     - Все же...
     - Просто нужно, чтобы это был твой мужчина.
     - Как же это узнать?
     - Ты слишком молода, Джон. И я тоже. У нас еще есть время!
     - Особенно если все мужчины погибнут! - заметила Джон.
     - Будем надеяться, что Рыцари победят, королева отречется и войны  не
будет. Тогда я очарую твоего брата, а ты... сможешь выбирать кого угодно.
     - Думаешь, я в самом деле...
     - Конечно! Ты такая хорошенькая, если только немного  позаботишься  о
своей внешности!
     - Уже пыталась  однажды  -  и  чуть  не  убила  брата,  -  с  горечью
пробормотала Джон.
     - Он был плохим человеком.  Использовал  тебя.  Но  если  ты  поищешь
хорошенько, обязательно найдешь.
     - Если хорошие выживут в бою.
     Хелн улыбнулась.
     - Давай договоримся... если мы победим, все хорошие люди останутся  в
живых. Тогда я помогу тебе стать настоящей девушкой, а ты попытаешься  изо
всех сил.
     - Не знаю...
     - Хочешь, чтобы победила королева?
     Джон в ужасе встрепенулась.
     - Ни за что! Конечно, я согласна.
     - Ну вот, даже малое волшебство помогает, - кивнула Хелн.
     Они пожали друг другу руки.


     Скэгмор был невероятно уродлив. Выцветшие на солнце армейские бараки,
висевшая клочьями краска, поломанные  заборы,  разбросанные  кучи  мусора.
Повсюду стояла вонь, типичная  для  военных  городков  -  пахло  лошадиным
навозом, отхожими местами, гниющими отбросами. Достаточно неприятно...
     Стояла такая тишина, что был слышен шелест птичьих крыльев.
     Келвин оглядел  Рыцарей  и  недоумевающе  покачал  головой.  Странно,
почему здесь так  пусто?  Враг  ожидал  нападения.  Но  королеве  не  было
известно, что Хелн сумела  все  подслушать.  Значит,  Рыцарям  приготовили
западню. Неужели они добровольно шагнут в западню?  Да,  но  только  чтобы
расставить свою - вызвать королевские войска на открытый бой,  так,  чтобы
они почувствовали себя в выгодной позиции, атаковали уверенно  и  потеряли
осторожность. Потом...
     Келвин почувствовал, как внутренности сжало огромной рукой.  Они  так
тщательно все продумали, но какой риск! А вдруг их сюрприз  не  сработает!
Тогда что?
     Был только один ответ - убедиться, что все идет по  плану.  Итак  они
спокойно двинулись через город, громко удивляясь царившей повсюду пустоте.
     - Испугались,  трусы!  Знают,  что  не  победят!  Вдруг  какой-нибудь
храбрец сидит на складе?
     Рыцари добрались до городской площади. И тут ловушка врага сработала.
Отовсюду появились всадники, с мечами наготове и  копьями  наперевес.  Они
явно превосходили Рыцарей численностью и готовились прикончить их быстро и
без большого шума.
     Келвин затрубил в горн, призывая к образованию фаланг. Страх сменился
возбуждением. План должен сработать!
     Рыцари образовали живую  ограду,  соединив  щиты,  подняв  копья.  Их
нельзя было разделить и пробиться через это стену. В центре стояли лошади.
Лучники и арбалетчики стояли между лошадьми и  копьеносцами.  Заграждение,
видимо, казалось непроницаемым.
     Рыцари собрали множество добровольцев за последние несколько  недель.
Многие из них не имели лошадей, и даже оружия. Но наемники хорошо  обучили
новичков, и сознание того,  что  они  борются  за  свою  землю,  придавало
мужество неопытным людям. Королева, очевидно, пренебрежительно отнеслась к
фермерам,  ставшим  солдатами,  и  теперь  войска  готовились   уничтожить
наглецов.
     Полетели тучи стрел:  королевские  лучники  выступили  из  укрытий  и
целились поверх голов авангарда. Но Рыцари  укрылись  за  щитами,  которые
стали похожи  на  гигантских  ежей.  Атака  захлебнулась.  Фаланга  стояла
непоколебимо.
     Издавая боевые кличи, солдаты в голубых с золотом мундирах  бросились
на стену из щитов, но встретили гораздо более яростное сопротивление,  чем
ожидали. Раздались крики умирающих, пронзенных копьями.  Нападающие  вновь
откатились, как ударившаяся о скалу волна. В воздухе  стояли  звон  мечей,
стук копий, свист стрел. То тут, то там падали Рыцари, одетые в коричневое
с зеленым, умирая так же храбро, как жили.
     Фаланга выполнила задачу. Атака врага не удалась, на каждого  павшего
Рыцаря пришлось три-четыре солдата. Но они все шли и шли. Рыцарей было раз
в десять меньше. Такого не предвидел даже Морвин. Королева послала  в  бой
все свои резервы, и ловушка все-таки грозила сработать.
     Теперь Келвин и Крамбы дрались, сидя на конях. Келвин радовался,  что
Джон не участвовала в битве.
     Ужасно, если сестра оказалась бы втянутой в кровавую бойню!
     Нет-нет, Рыцари должны побелить.
     Левая рука Келвина в перчатке знала, что делать. Он  научился  теперь
держать ей меч  и  действовал  с  такой  ловкостью,  что  любой  сторонний
наблюдатель посчитал бы его левшой. Но постепенно рука  устала.  Ладонь  в
перчатке была неутомимой, но мышцы болели и плечо совсем онемело.
     Поняв, что даже перчатка не  сможет  спасти  его,  если  битва  будет
продолжаться слишком долго, Келвин взял щит в левую руку, а меч в правую -
за последнее время он кое-чему научился.
     "Теперь пусть приходят", - подумал он, объезжая груды  тел.  Приступы
тошноты больше не мучили его; Келвин был готов мужественно встретить  все,
что ни пошлет судьба.
     Внезапно перед ним возникли три вражеских всадника, летевших прямо на
юношу, словно притягиваемые магнитом.
     Мор Крамб, вовремя заметив, что происходит, поспешил на выручку.  Лес
Крамб слишком замешкался и тут же был выбит из седла.  Третий  ринулся  на
Келвина.
     Меч юноши не достиг цели, но щит тут же отвел удар врага. Они сошлись
в схватке; сталь рубила сталь. Каждый удар сотрясал руку и плечо  Келвина,
отзываясь в мозгу, притупляя мысли.
     Келвин уставал. Все тело ныло, как от ушибов. Бой -  работа  тяжелая.
Он хотел только, чтобы все поскорее кончилось и можно было бы вернуться на
ферму. Но конечно, все это - пустые мечты.
     Но что-то тревожило его, как засевшая в пальце заноза. Лицо  врага  -
молодое, решительное и почему-то  очень  знакомое.  Келвин  ломал  голову,
пытаясь вспомнить, и он понял наконец, что противник чем-то похож на Джон.
Конечно, это невероятно: Джон - девушка, а этот парень всего года  на  два
старше Келвина.
     Но тут выбитый из седла искусным маневром Келвин  ударился  о  землю,
увернулся и успел заметить, как меч, свистя, рассекает  воздух  прямо  над
ним. Щит был придавлен  его  телом  -  помощи  ждать  не  приходилось,  но
чудесная перчатка отпустила щит и рванула руку  вверх,  как  раз  вовремя,
чтобы ухватиться за обнаженную сталь. Враг не выпустил  меча.  Левая  рука
Келвина дернулась.
     Трах! Незнакомец плюхнулся в пыль рядом  с  Келвином,  меч,  вылетев,
описал в воздухе широкую дугу. Теперь оба бойца остались без оружия.
     Незнакомец поднял голову. Несколько секунд оба молча глядели друг  на
друга. Сходство врага с сестрой все больше беспокоило Келвина,  почти  так
же, как мысли о неминуемой смерти.
     Теперь, когда усталость чуть отступила. Келвин заметил, кое-что  еще!
На правой руке незнакомца была такая же перчатка! Противник пошевелился, и
левая рука Келвина подскочила, сжав  правую  ладонь  незнакомца.  Перчатки
боролись друг с другом - значит это пара.
     Взад и вперед, вверх и  вниз  и  вокруг.  Захваченные  руки  пытались
освободиться, расшвыривая грязь и пыль.  Келвин  увидел  на  лице  другого
усталость и страх. Незнакомец испытывал такие же чувства,  как  и  Келвин,
тоже был пленником перчатки. Пытаясь сохранить равновесие, Келвин протянул
вперед правую руку; пальцы встретились с ладонью левой руки незнакомца.
     Обе руки сжимая друг друга, дрались, боролись, в  точности,  как  две
перчатки, только гораздо слабее.
     Неожиданно совсем рядом раздался шум. Всадники -  но  чьи?  Келвин  и
незнакомец настолько устали, что не в силах были даже поднять голову.  Для
них сейчас имела значение только борьба четырех сцепленных ладоней.
     Руки без перчаток, окончательно  ослабев,  расцепились.  Человеческая
сила дошла до предела; все было кончено.
     Но перчатки все еще дрались, как уродливые крабоподобные существа.
     Какие-то неясные фигуры окружили борющихся. Одна из них приготовилась
ударить. Кого? Видимо, больше это не имело значения. Келвину казалось, что
бой никогда, никогда не кончится.


     Мор Крамб направил боевого коня поближе  к  сыну.  Лес,  лежавший  на
земле, был либо мертв, либо без сознания.
     - О, Боги, если вы есть, пусть он выживет, - пробормотал Мор, отбивая
атаки сразу с обеих сторон.
     Но ни Лес, ни Боги  не  отвечали.  Мор  прикончил  нападавшего  слева
метким ударом. Но противник справа пробил край щита и ударил его в  правое
плечо. Мор почувствовал резкий  укол,  увидел  хлынувшую  по  руке  кровь,
понял, что ранен, но кираса все еще была цела, а щит по-прежнему оставался
притороченным к окровавленной руке:
     - Ах, вот ты как?! Ну что ж...
     Он взмахнул мечом как  раз  вовремя,  чтобы  увернуться  от  удара  в
голову. Меч противника свистнул в воздухе; Мор ощутил укол в ухо. Еще одна
рана! Хорошо, хоть не очень тяжелая. Непонятно как, но Мору удалось отбить
нападение - стальное острие, проникнув под шлем солдата, раскололо череп.
     - А-а-а-а!
     Всадник упал. Лезвие проникло в  мозг,  отсекло  часть  лица.  Теперь
поскорее к сыну.
     Лестер все еще лежал на том же месте лицом вверх.
     - Проклятье! Ты должен, должен встать! - закричал Мор.
     Конечно, глупо так кричать, и он понимал это. Где же  помощь?  Должна
же быть помощь для них. Для него. Для Лестера. Для его единственного сына.
Если Лес не выживет, значит все было впустую - ведь война велась для  него
и для его будущих детей.
     Слева заржала лошадь. Мор дернул за поводья.
     Коричневые рубашки и зеленые панталоны, все в пыли, немного запачканы
кровью. Веснушчатый мальчик, который должен бы пахать  отцовское  поле,  и
которого, как помнил Мор, оставили с основными силами на окраине города.
     - Пришлось отступить, - сказал он. - Их слишком много.
     - Гринлиф, это ты?
     - Да, сэр.
     - Да, Мор! Относись к старшим с уважением.
     Парнишка выдавил слабую улыбку. Хороший мальчик! Насколько он помнил,
на учениях Гринлиф был почти таким же неуклюжим, как Келвин Хэклберри,  но
потом научился! Как и все остальные.
     - Лес, - прошептал Морвин, показывая на лежавшего сына. - Я бы  хотел
вытащить его отсюда. Он получил скользящий удар мечом, но конечно выживет,
если доставить его в безопасное место.
     - Я... посмотрю, что можно сделать с... э... Мор.
     И слегка повернув голову, Гринлиф позвал:
     - Браутнер! Сюда!
     Откуда-то немедленно появился серый боевой конь.
     Всадник оказался краснолицым морщинистым человеком, который еще всего
несколько недель назад славился, как первый бездельник Фрэнклина.
     - Ты звал, Гринлиф?
     - Это Лес, он ранен.
     - М-да, вижу.
     - Мы можем его вытащить.
     - Попытаемся.
     -  Нужно  не  пытаться,  а  делать!  -  заявил  Мор  и  словно  поняв
собственное бессилие, разразился ругательством.
     - Берегись! - закричал Браутнер, и в ту  же  секунду  лошадь  Мора  с
ужасным криком рухнула. Мор успел повернуть голову и увидел  летевшего  на
них великана в мундире королевских солдат с пикой  наперевес,  которую  он
едва успел отвести своим мечом. Но удар пришелся в бок лошади.
     Как он мог забыть, что вокруг кипит битва!
     Мор  шлепнулся  на  землю  и  перекатился,  увертываясь   от   копыт,
пытавшихся растоптать его.  Здоровяк-солдат  приземлился  рядом  с  ним  и
Лесом. Из распоротого живота вывалились внутренности.
     - Хорошая работа, Гринлиф, - воскликнул Браутнер.
     - Бр-р-р, - пробормотал Гринлиф, потрясенный делом рук своих.
     Подумать только, спасен мальчишкой и городским пьяницей!  Кошмар!  Но
лучше быть живым, чем мертвым, и неважно, кто тебя спас!
     - Смотрю, ты не очень хорошо выглядишь, Мор, - сказал Браутнер.
     Мор встал, тряся головой. В ней что-то жужжало, гудело и позванивало.
     - Возьми коня Леса, - посоветовал Браутнер. - Этому лучше  перерезать
горло.
     Мор с неохотой должен был признать, что неожиданный  спаситель  прав.
Не стоит причинять лишних страданий животному.
     - Прости, старый дружище, - прошептал он, приставив меч к горлу коня.
     Послышался громкий тяжелый вздох, кровь  брызнула  фонтаном,  заливая
лицо и руки Мора. Тот отпрянул, едва удержавшись от проклятий  -  нехорошо
ругать умирающего товарища.
     - Уверен, что он жив? - спросил Браутнер.
     Мор резанул Рыцаря жестким взглядом.
     - Неужели, не видишь, я только что убил его!
     - Твой сын. Не конь.
     Боги! На какой-то момент от совсем забыл!
     Двигаясь так быстро, как позволяли раны и сталось, он встал на колени
около Леса, пока Браутнер ловил коня. Животное было  заржало,  но  тут  же
успокоилось.
     - Лестер, Лес, скажи хоть слово!
     Но ответа не было. Он приподнял голову сына. Кровь. Не так много,  но
есть. Внутреннее кровотечение. Насколько это серьезно?
     Мор стянул латную перчатку, в который раз  желая,  чтобы  именно  ему
досталась перчатка Круглоухого. Вот это настоящее оружие!
     Круглоухий! Где он? Мор вскочил, оглядывая поле битвы. Келвина  нигде
не видно!
     - Найдите Круглоухого! - пропыхтел он. - Мы не можем его потерять.
     - Сейчас, Мор!
     Гринлиф метнулся в гущу битвы. Мор вновь вернулся  к  сыну,  просунул
руку под рубашку, пытаясь услышать стук сердца.
     - Если он умер, придется оставить тело здесь! - предупредил Браутнер.
     Будь проклят этот глупец!
     - Лес жив! - рявкнул Морвин.
     - Тогда взвали его на лошадь. Вот эту. Ты сядешь на его коня.
     Последние силы Мора ушли на то, чтобы поднять  Леса  и  передать  его
Браутнеру. Никогда еще он не чувствовал себя  таким  слабым.  Это,  должно
быть, от раны, и от того, что слишком много выпил вчера и почти не спал.
     "Старею, - печально подумал он. - Старею".
     Браутнер перехватил Леса и  вскочил  в  седло,  придерживая  раненого
перед собой. Вернулся Гринлиф, разводя руками - он не мог найти Келвина.
     - Я не могу так сражаться, - пожаловался Мор. - Вам придется поискать
его.
     - Обязательно! - заверил Гринлиф.
     Мор подумал, что хотел бы чувствовать себя таким же уверенным.
     - Круглоухий! - воскликнул Браутнер. Вон он! Там!
     Он круто повернул коня, едва не сбив Мора.
     Мор,  напрягая  глаза,  вглядывался,  насчитал  шестерых   всадников,
мчавшихся куда-то. Через шею переднего  коня,  была  перекинута  худенькая
коричнево-зеленая фигурка. Неудивительно, что Гринлиф  не  нашел  Келвина.
Его захватили в плен.
     - За ним! - в ужасе закричал Гринлиф.
     - Нет. Он уже у врага. Мы не можем догонять их, тем более одолеть,  -
запротестовал Браутнер. - Лучше известить остальных. Тогда  может,  сумеем
вернуться живыми.
     Мор схватился за гриву коня и с трудом выпрямился в седле. Голова шла
кругом. Он едва не упал. Всякая мысль о преследовании была безумием.
     - Да, - нерешительно согласился он. - Их слишком много. Мы ничего  не
сможем сделать.
     - Придется отступать и перестроиться, - сказал Браутнер.
     - Ты прав, - охнул Мор.
     Но думал он сейчас только о Лесе.



                                20. СИДЕЛКА

     Измученные разбитые люди понуро возвращались в лагерь.  Морвин  Крамб
ранен, его сын без сознания, больше половины Рыцарей остались на поле боя.
     Джон и Хелн выбежали навстречу.
     - Где Келвин? - в ужасе воскликнула Джон, не видя брата.
     - В плену, - устало пробормотал Мор и упал с седла - его едва  успели
подхватить.
     Джон повернулась к Хелн и увидела на ее лице  отражение  собственного
ужаса. Келвин у врага! Что с ним будет?!
     Они быстро узнали о том, что Келвина  увезли  -  шестеро  стражников,
после схватки с другим круглоухим, обладателем такой же перчатки.
     - Магия круглоухих,  -  вздохнула  Хелн.  -  Круглоухий  с  волшебной
перчаткой. Именно об этом говорила Королева.
     - Если бы мы только могли раньше понять,  -  заплакала  Джон.  Сердце
девушки разрывалось от ужаса и скорби.
     - Я должна найти его! - закричала Хелн.
     Мор, успевший встать, опираясь на Других Рыцарей, покачал головой:
     - Девочка, выбрось эти мысли из головы. Ты не можешь идти туда.
     - Я имею в виду... по своему, - прошептала Хелн.
     - Слишком скоро! Ты еще не оправилась от последнего раза!
     - Я люблю его, - воскликнула девушка. - И должна найти!
     Мор бросил взгляд на носилки с лежащим без сознания сыном.
     - Понимаю. Делай, что считаешь нужным, девочка, но только не  в  этот
раз. Келвину вряд ли поможет твоя смерть.
     - Я послежу за ним, - поспешно вмешалась Джон.
     Морвин отвернулся.
     - Лес... нужно найти ему сиделку.
     Но некому было ухаживать за лежавшем без  сознания  юношей.  Те,  кто
уцелели, смертельно устали, многие были ранены и могли позаботиться только
о себе.
     - Положите его в нашей комнате, - решила Джон. - Я посижу с ним.
     Никто не спорил - все были только рады сложить с себя это бремя.
     Леса отнесли в палатку  девушек.  Хелн  съела  ягоду  и  легла;  Джон
уселась между двумя неподвижно лежащими телами. Оба походили  на  мертвых.
Одна встанет, другой...
     Джон подошла к Лесу, нагнулась над юношей. На губах кровь,  кровь  во
рту: что-то повреждено внутри; это - единственное  доказательство  тяжести
состояния юноши. Насколько серьезна  его  рана?  Джон,  конечно  не  могла
ничего узнать, но то, что Лес не приходил в  сознание,  не  сулило  ничего
хорошего.
     Она решила сделать все, что можно, и принеся тазик с водой, осторожно
вымыла лицо Леса.  Потом  сняла  с  него  одежду,  промыла  многочисленные
царапины и ушибы, перевязала самые большие, и наложила еще одну повязку на
голову, потому что пол-лица Леса заливал фиолетово-багровый синяк. Похоже,
во время падения Лес, получивший удар по голове, разбил  губы  и  прикусил
язык, именно поэтому изо рта шла кровь  -  может,  внутренних  повреждений
больше нет, и только этот удар поверг его в кому. Больше  Джон  ничего  не
могла сделать, разве что уложить его поудобней.  Она  накрыла  Леса  всеми
одеялами, найденными  в  палатке,  пытаясь  согреть  его.  Такой  хороший,
порядочный парень! Как ужасно, если он умрет!
     Хелн  лежала  неподвижно,  как  статуя,  дыхания  не   было   слышно.
Оставалось только ждать.
     Через полчаса Лес застонал. Джон бросилась к нему, взяла за руку.
     Неужели приходит в сознание?
     Он повернул голову, кашлянул, захлебнулся, выплюнул  кровавую  слюну.
Джон схватила его за плечо, помогла сесть,  чтобы  Лес  смог  откашляться,
снова умыла и обнаружила, что он весь горит. Но на  этот  раз  он  заснул;
значит начинает выздоравливать. На щеки вернулся румянец, возможно,  из-за
лихорадки. Какой он красивый!
     Вскоре Лес опять зашевелился, и снова она помогла  раненому  сесть  и
держала за плечи, пока его рвало. На этот раз глаза Леса открылись.
     - Спасибо! - прошептал он и снова заснул.
     Хелн слабо пошевелилась; Джон тут же подбежала к ней,  чувствуя  себя
настоящей сиделкой: обоим пациентам стало лучше!
     Весь  следующий  час  она  металась  от  одного   к   другому.   Хелн
окончательно пришла в себя:
     - Я его  нашла,  -  слабо  прошептала  она.  -  Они  посадили  его  в
подземелье дворца вместе с двумя людьми постарше. По-моему, Келвина чем-то
опоили: он не приходит в себя, и кто-то сказал, что он проспит весь  день.
Непохоже, чтоб его ранили. Думаю, с ним все будет в порядке, и долгий  сон
вернет ему силы! Но Келвина нужно вызволить из этого застенка!
     - Правильно! - неожиданно согласился Лес, испугав девушек.
     Джон повернулась к нему:
     - Я думала, ты спишь.
     - Спал, пока не услышал, как вы разговариваете, -  улыбнулся  Лес.  -
По-моему, я не в своей палатке.
     - Нет, тебя принесли сюда,  чтобы  я  могла  ухаживать  за  тобой,  -
объяснила Джон. - Ты был без сознания, Мор ранен, больше половины  Рыцарей
погибло, многие тоже ранены, и тяжело.
     - Спасибо тебе. Но мне лучше выбраться отсюда. Где моя одежда?
     - Но у тебя лихорадка!
     - Все прошло! Мы, Крамбы, народ здоровый!
     Джон подошла, положила руку на лоб. Холодный! Может,  он  тоже  умеет
колдовать? Она принесла Лесу одежду и отвернулась, пока тот одевался.
     Лес встал, но пошатнулся; она быстро подбежала, чтобы поддержать его.
     - Думаю, тебе лучше лечь.
     - Нет, нужно посоветоваться с отцом, решить,  что  делать.  Келвин  в
плену...
     Джон не могла спорить с ним.
     - Тогда я тебя провожу.
     - Ох, моя голова! - пробормотал он. - Все кружится! Думаю, ты права.
     - Идите, - сказала Хелн. - Обо мне не беспокойтесь. Скажите  Морвину.
Если есть способ спасти Келвина...
     Спотыкаясь, Джон и Лес добрались до  калитки  Морвина.  Там  уже  шел
военный совет. Офицеры спорили над разложенной картой.
     - Сынок! - воскликнул Мор, обнимая Леса. - Как ты?
     - В голове еще  идет  битва,  -  пробормотал  Лес.  -  Но  Джон  меня
исцелила. Хелн обнаружила, что Келвин - в застенке королевы, вот я и решил
придти.
     - Застенок королевы! Так его не убили?
     - Опоили чем-то. Говорят, проспит весь день. До того  они  ничего  не
предпримут.
     - Им нужно зализать свои раны, - кивнул Мор. Вид у него был  ужасным.
Верхняя часть левого уха  была  отрублена,  так  что  теперь  он  выглядел
наполовину круглоухим. Левая рука была на перевязи.
     - Ничего не остается, кроме как сдаться, - сказал  генерал  Джеффрис.
Условия королевы - полная и безусловная капитуляция, мне тоже не по  душе,
но...
     - Ты говоришь, как идиот! - рявкнул Мор. - Хочешь, чтобы нас повесили
или держали в тюрьме до конца дней?
     - Может и обойдется, - промямлил Джеффрис с таким видом, будто  желал
только одного: очутиться на своей ферме.
     - А я говорю, не обойдется! Офицеры первыми пойдут на плаху.
     - Я... согласен  с  отцом,  -  объявил  Лес,  и  хотя  еще  глаза  их
разбегались в разные стороны, разум вполне прояснился.
     - Пока я спал, прибыл посланник,  так?  Это  означает,  что  королева
знает, где мы находимся, и хочет выиграть время, пока не соберет войска  и
не уничтожит нас. Если мы сейчас сдадимся, придется бежать из Рада. Может,
некоторые смогут выжить в Печальных Землях, и даже в стране  драконов,  но
остальные должны навеки покинуть страну. Надеюсь, мы сумеем  добраться  до
Трада. Но...
     - Будьте уверены, вас примут, - заверил капитан Маккей. - Мы друзей в
беде не бросаем!
     - Благодарю, капитан, -  с  достоинством  сказал  Лес.  Но  лучше  не
сдаваться - начнутся массовые казни. Нужно держаться вместе и обороняться.
Самое худшее, что может произойти - нас убьют.
     - Но можно выжить, если сдаться, - настаивал Джеффрис. - Понимаю, как
вы отнесетесь к этому, но я  пытаюсь  быть  практичным.  У  нас  почти  не
осталось ни людей, ни припасов.
     - Г-м-м, - откашлялся Мор, привлекая в себе  внимание.  -  Не  думаю,
чтобы мы сдались без всяких условий!
     - Почему? - взвился генерал Джеффрис.
     - Из-за Круглоухого.
     - Он захвачен в плен. Сидит в  подземелье.  Его  убьют,  и  возможно,
публично. Даже, если бы у нас были силы, чтобы атаковать  подземелье,  его
убьют прежде, чем мы сможем там появиться - можно будет разом покончить со
всеми.
     Мор кивнул:
     - Боюсь, ты, скорее всего прав, хотя не хочется соглашаться. Мы  вряд
ли сможем сделать что-то для спасения Круглоухого.
     - Неправда! - воскликнула Джон.
     Все головы повернули к девушке.
     - Джон, - рявкнул Мор. - Почему ты еще здесь? Тут военный совет.  Иди
на улицу...
     - Поиграй? - докончила Джон, зная, что Мор  хотел  сказать  вовсе  не
это. - Ты говоришь о моем брате! Он не  хотел  быть  героем  и  вести  эту
войну! Ты Мор, и ты, Лес, заставили его! Он давно бы уже был на ферме,  не
вмешайся вы в нашу жизнь?
     - Джон права, отец, - сказал Лес. - У нее есть право быть здесь и...
     - Она не знает, что говорит! - закричал Мор. - Глупая девчонка.
     - Да, девчонка! - прямо возразила  Джон.  -  А  Кел  -  всего-навсего
мальчишка. Но во имя кого ты ведешь эту войну?
     Воцарилось ошеломленное молчание. Но Джон не уступала.
     - Ты сам тысячу раз говорил нам, что борешься  за  будущее  молодежи!
Все это слышали! Все в лагере!
     - Она права, - кивнул Лес.
     - Малышка, - грустно сказал Мор. -  Если  бы  я  только  смог  помочь
твоему брату.
     - Но ты можешь! Можешь! Он дрался за тебя, а  теперь  ты  хочешь  его
покинуть! Что вы за люди? Что вы...
     - Обыкновенные люди, практичные и разумные. Мы  знаем  разницу  между
фантазией или действительность и не можем...
     Не давая себе времени подумать, Джон бросилась на  Мора  с  поднятыми
кулаками. Обезумев, она  хотела  избить  его,  принудить  к  действию.  Но
Сандерс схватил девочку, прижал к себе.
     - Ну-ну, малышка, где твое уважение к старшим?
     Лицо его обычно серьезное и спокойное, исказила яростная гримаса.
     Джон  почувствовала,  как  безумие  куда-то  испарилось.  Опять   она
пытается вести себя, как мужчина, а на  самом  деле  капризничает,  словно
ребенок! Хорошо еще, что генерал ее не отшлепал!
     - Пусти ее, Сандерс, - сказал Лес. - Она не виновата. Это ее брата мы
предаем сейчас. Отец вел бы себя точно так же, будь он на месте Джон.
     Мор хотел что-то сказать, но задумчиво нахмурился.
     - Боги, - пробормотал он, - это правда. Когда я увидел, как ты  упал,
сынок, ни о чем больше не мог думать!
     Сандерс отпустил девчонку.
     - Хочешь что-нибудь сказать, Джон? - спросил Мор.
     - Думаю, мы должны бороться. Больше мне нечего ответить.
     - Мы?
     - Мы, патриоты. Те, кому дорог Рад.
     - Тебе только четырнадцать, Джон, ты девочка, но, скорее всего права,
- заявил Лес. - Может, нужно сделать последнее усилие и  попытаться  взять
столицу, разбить войска королевы, и спасти Круглоухого.
     - Ты сошел с ума! - набросился Мор на сына.  -  После  того,  что  мы
вынесли, все еще хочешь драться? Я только сказал,  что  капитулировать  не
стоит, и ничего не говорил об атаке.
     - Не хочу  я  сражаться.  Но  ты  сам  говорил,  отец,  тирана  нужно
свергнуть. Избавить нашу страну от гнойной язвы и освободить ее и  сделать
вновь прекрасной. Сколько раз я слышал это от тебя?
     Мор отвел глаза.
     - Не желаю, чтобы тебя убили, сынок. Ты чудом уцелел  сегодня!  Боюсь
увидеть, как гибнут люди. Не хочу сдаваться, но может так будет лучше.
     - Она никогда не простит, отец. Хочет, чтоб мы сдались официально,  а
потом, знаешь, что будет? Нас пошлют в застенки и  скорее  всего  выпустят
только в день казни! Вот чего мы добьемся!
     - Я...
     - Ты сам понимаешь, это так! - вызывающе объявил сын.
     Джон сцепила зубы. Как решительно защищает ее Лес! Она была рада, что
помогла ему прийти в себя.
     Мор громко сглотнул слюну.
     - Может, ты прав сын... может быть.
     - Он прав, говорил я вам! -  неожиданно  вмешался  Сандерс.  -  Лучше
сделать последний рывок! Если и не победим, сдадимся на наших условиях!
     - Но  как  мы  можем  победить?  -  жестко  процедил  Мор.  -  У  них
волшебство.
     - Не больше, чем у нас! Отец, у нас оружие!
     - Ну что ж... Штурм столицы всеми силами...
     - Она не ожидает сейчас нападения, особенно после того,  как  разбила
нас. И войска после битвы устали.
     Мор повернулся к карте и начал рисовать  стрелки,  показывающие  путь
продвижения Рыцарей. Джон заметила,  что  река  текла  до  самой  столицы.
Почему бы не доплыть туда? Но в этот момент заговорил Мор.
     - Мы потеряли много сил и людей. Но  если  выйти  завтра,  и  нас  не
остановят, тогда марш займет четыре дня.
     - Четыре? - удивилась Джон. - Я думала от Скэгмора  до  столицы  день
езды.
     - Это для посланца на резвом коне, - объяснил Лес, -  а  для  усталой
армии  -  четыре  дня,  да  еще  обозы  с  припасами  и   продовольствием.
Королевские солдаты доберутся туда  еще  позже  -  зализывают  раны  и  не
думают, что надо поскорее возвращаться в столицу. В этом наше преимущество
- сейчас в столице совсем мало войск.
     - Я тоже поеду! - объявила Джон.
     - Нет, девочка! - строго сказал Мор. - У твоей матери должен остаться
хоть  один  ребенок  на  случай,  если  нам  не  удастся  вызволить  Кела.
Поезжай-ка домой вместе с круглоухой девушкой.
     Джон было запротестовала, но Лес предостерегающе покачал головой. Она
поняла: сейчас лучше не возражать. Кроме того, Мор прав: походная жизнь  и
битва не для женщин. Нужно смириться.



                              21. ПУТЕШЕСТВИЕ

     Джон помахала Рыцарям,  которые  вывели  их  на  дорогу  и  собрались
возвращаться в лагерь. Они даже не дали им лошадей,  хотя  бы  хромых!  Но
тогда пришлось бы доставать животным корм и воду, а  кроме  того  в  армии
каждый конь был на счету -  нужно  успеть  к  столице  раньше  королевских
войск. Лишь бы спасти брата! Но королева,  конечно,  прикажет  его  убить,
когда начнется штурм. Какой ценой достанется победа... если они победят.
     Девочка вытерла пот со лба. Хоть бы подул ветерок! Ведь им так далеко
идти! Может,  стоит  вернуться?  Но  она  знала  -  женщинам  не  позволят
остаться. Мор ясно сказал это.
     - Ты думаешь о том же, что и я? - спросила Хелн.
     - Да, но они никогда нам не позволят сделать это.
     - А если мы пойдем другой дорогой?
     - Другой?
     - Ферма моих родителей как раз находится на пути к столице.
     Столица? Если бы им удалось добраться туда раньше и  спасти  Келвина,
чтобы королева не успела убить его...
     Но тут Джон опомнилась.
     - Я могу сойти за мальчика, мне не привыкать к штанам и рубашке: но в
тебе всякий распознает девочку и кроме того, уши...
     - Но я тоже хочу спасти Келвина!
     - И как же ты ему поможешь, если тебя поймают и снова изнасилуют?
     Хелн замолчала, и  Джон  тут  же  пожалела  о  неосторожно  сказанных
словах. Говорит, совсем как Морвин Крамб!
     - Я хотела сказать... - пролепетала она.
     - Нет, нет, ты права, - кивнула Хелн. - Я не  могу  помочь  ему,  но,
может, помогу тебе спасти Келвина. Если  съесть  ягоду  и  разведать,  что
творится в округе, мы точно узнаем, где искать и чего избегать...
     - Да!  -  воскликнула  Джон.  -  Тогда  я  смогу  пробраться  туда  и
освободить Келвина до начала штурма.
     - Сначала нужно добраться до столицы, - заметила Хелн. - Я знаю,  мои
родственники помогут, если их попросить...
     - Пойдем! - воскликнула Джон.
     Но до фермы родителей Хелн предстоит  долгий  путь.  Они  плелись  по
дороге, часто отдыхая. Наконец туман рассеялся,  впереди  показался  мост.
Джон вспомнила, как переходила его по пути в драконью  страну.  Как  давно
это было, кажется в далеком детстве...
     Джон покрутила пращу. Хорошо еще хоть это не отобрали.
     Они продолжали идти к ферме Фламбо. И к закату, усталые,  голодные  и
грязные, очутились у ворот фермы.
     Со всех сторон посыпались удивленные приветствия. Хелн рассказала обо
всем, что произошло  во  время  разлуки,  и  объяснила,  что  не  прислала
весточки,  потому  что  боялась:  вдруг  королевская   стража   узнает   о
местонахождении Рыцарей.
     - А мы удивлялись, почему за нами следят, - сказал отец Хелн.  -  Они
сюда не приближались, только наблюдали. А несколько дней назад исчезли...
     - Их призвали на битву в Скэгморе, - объяснила Хелн. - Именно поэтому
мы и пришли сюда. Это Джон Хэклберри.
     - Хэклберри! Хочешь сказать...
     - Его брат. Джону необходимо как можно быстрее попасть в  столицу.  Я
сказала, вы сумеете помочь.
     - Конечно, сумеем. Река протекает  прямо  через  город.  У  нас  есть
плот...
     - Плот! - воскликнула Джон. - Конечно!
     Итак, все устроили. Они плотно поужинали. Джон заснула,  а  Хелн  тем
временем съела еще ягоду. Конечно, это было рискованно - третья  ягода  за
три дня, но нужда была слишком велика.
     Утром Хелн рассказала Джон о  том,  что  видела.  Келвин  по-прежнему
спал, но должен был скоро проснуться. Двое собратьев по  несчастью  хорошо
относились к юноше и заботились о нем.  Она  изучила  расположение  камер,
подходы к ним и окрестные улицы, так что смогла нарисовать неплохую карту.
Теперь Джон знает, где проходить караул, и где река  делает  поворот,  так
что можно было пробраться незамеченной ко дворцу.
     Остроухий отец Хелн  повел  Джон  к  плоту,  привязанному  у  речного
берега.
     - Это не Бог весть что, - извинился он. -  Мы  сколотили  его,  чтобы
перевозить хворост из леса. Просто связали лозой несколько бревен.  Думаю,
он выдержит, но...
     - Превосходно, сэр! -  воскликнула  Джон.  -  Гораздо  лучше,  чем  я
ожидала.
     - Тогда пусть хранят тебя Боги, парень, желаю спасти  брата,  как  он
спас нашу дочь, - пожелал отец Хелн, ставя на плот сумку с едой.
     - Спасибо, сэр.
     Джон не хотела обманывать этих добрых людей, но боялась,  что  ее  не
отпустят, если узнают, что она не мальчик. Взобравшись на плот, она  взяла
в руки тяжелый шест.
     Фламбо отвязал плот и толкнул его в реку. Течение  подхватило  его  и
понесло. Джон с трудом удалось выровнять плот. Наконец-то она  отправилась
в путь.
     Однако новизна впечатлений  скоро  померкла.  Приходилось  удерживать
плот, отталкиваясь слишком тяжелым для тонких девичьих рук  шестом.  Очень
часто шест застревал в иле и  водорослях,  но  плот  продвигался  довольно
быстро. Джон надеялась, что доберется до столицы гораздо раньше Рыцарей.
     Волна ударила в плот.  Странно!  Джон  подняла  шест  и  всмотрелась.
Послышался громкий всплеск. Джон окатило с ног до головы. Плот покачнулся,
накренился и завертелся.
     Бирвер! Возможно, просто играет, но что если...
     Лохматая рыжая голова показалась на поверхности. Бирвер, прижав  уши,
глянул на нее, словно что-то соображая, но Джон было не до смеха.
     - Убирайся! - завопила она, замахиваясь.
     Бирвер, не обращая на нее внимания, вновь нырнул. Джон схватилась  за
край плота; но тут последовал глухой удар в днище.  Край  плота  ушел  под
воду.
     - Только не разлетайтесь, только не разлетайтесь, - молила  Джон,  но
было все напрасно. Связки разошлись. Джон очутилась в воде среди плавающих
обломков. Она барахталась, отфыркивалась, но тут  что-то  схватило  ее  за
ногу.
     "Конец!" - подумала она, уходя вглубь с головой. Пропали все  надежды
на спасение брата. Она сейчас просто утонет!
     Но тут Джон вновь всплыла. Рядом покачивалась голова бирвера.  Совсем
детеныш. Щенок паршивый.
     - Кыш! Убирайся - прошипела Джон. Вряд ли он собирался ее съесть.  По
крайне мере, она на это надеялась.
     Бирвер замигал мутно-оранжевыми глазами.
     - У-умф? - осведомился он.
     - Я не говорю на твоем языке, сказала Джон. - Катись отсюда!
     Животное продолжало шлепать рядом, явно чувствуя себя превосходно!
     Джон схватилась  за  плавающее  бревно.  Она  прекрасно  плавала,  но
течение было слишком быстрым. Значит, скоро станет! Только бирвера ей и не
хватало. Вспомнив о праще, Джон вытянула ее из панталон, но стрелять  было
нечем - ни одного камешка.
     - Кыш, бирвер, - закричала она, шлепнув пращей зверя по морде.
     Бирвер, казалось, удивился и открыл рот, обнажив острые желтые зубы.
     - Что я наделала? Что я наделала?
     Джон горько пожалела о необдуманном поступке, но было слишком поздно.
Бирвер потряс головой, шлепнул по воде лапой и уплыл. Джон вздохнула, не в
силах  поверить  удаче.  Видно,  она   сильно   обидела   зверя   и   тот,
расстроившись, удрал. Взрослый бирвер поступил бы совсем по-другому.
     Джон схватилась за другое  бревно,  полная  решимость  вновь  собрать
плот.
     Ей опять повезло. Основная часть плота не рассыпалась - не все связки
порвались.  Сумка  с  припасами  плавала  рядом.  Она  кое-как  взобралась
обратно, выудила шестом сумку  и  направилась  к  берегу.  Причалить  было
нетрудно, гораздо сложнее оказалось починить плот.  Поблизости  совсем  не
было подходящих лоз, чтобы связать бревна. Пришлось использовать старые, а
они были явно ненадежными.
     Сев на землю, Джон развязала сумку, решая,  что  делать.  Внутри  она
обнаружила вкусную еду - орехи, фрукты и хлеб, правда  промокший,  но  все
еще годный в пищу. Родители Хелн были добрее, чем она думала!
     Пришлось оставить мысль о строительстве  плота  -  не  было  времени,
чтобы искать подходящие лозы. Наконец, Джон с сожалением привязала сумку к
поясу и встав на бревно, обвязанное  лозой,  оттолкнулась  от  берега.  Но
бревна тут же нырнули под воду,  едва  не  утопив  Джон.  Так  повторилось
несколько раз. А до столицы  еще  так  далеко!  Сможет  ли  она  добраться
вовремя?
     Пролетавшая муха-жгучка ужалила ее в нос. Джон попыталась прихлопнуть
ее, но только ударила себя по лицу, выпустила лозу, за которую  держалась,
и с трудом сохранила равновесие. Неужели так будет продолжаться  до  конца
пути? Джон по-настоящему испугалась, хотя несмотря ни на  что  была  полна
решимости спасти брата. Прижавшись к бревну, она позволила  течению  нести
ее. Не очень приятно, но по крайней мере она плывет в нужном направлении.
     Когда стемнело,  Джон  причалила  к  песочной  косе,  немного  поела,
растянулась на земле и уснула.



                                 22. ТОММИ

     Вот уже второе утро подряд Джон просыпалась, чувствуя как  ломит  все
тело и болят мышцы.  Как  она  проклинала  бирвера,  разбившего  плот.  Ей
удалось связать два бревна, так что теперь можно было лечь на них и  плыть
с чуть большим удобством, но солнце немилосердно  жгло  спину,  а  большую
часть времени Джон лежала в воде. И хотя продвигалась она довольно быстро,
но к концу дня ужасно уставала.
     Выбравшись из-за  бревна,  около  которого  спала,  Джон  потянулась,
зевнула и поплелась к ближайшему кусту жимолости.  Ей  не  удавалось,  как
брату, заколдовать ягоды, и приходилось довольствоваться  тем,  что  было.
Хорошо еще, что кусты росли по берегам реки, у нее еще  остались  припасы,
подаренные Фламбо, так что можно было не тратить время на поиски пищи.
     Джон нашла несколько круглых камешков, как раз подходящие для  пращи.
Теперь ей просто не терпелось помериться силами с бирвером.
     Настало время  отплытия.  Джон  погрустнела.  Как  же  она  устала...
Никогда,  никогда  ей  не  добраться  до  столицы!  А  даже  если  удастся
проникнуть в город - ни оружия, ни армии у Джон нет. Только праща.
     Джон с каждой минутой все  больше  жалела  себя  и  теряла  последнюю
надежду.  Зачем  она  всю  жизнь  стремилась  выказать  какой-то  дурацкий
героизм?  Сама  мысль  о  том,  чтобы  добраться  туда  вовремя,  обмануть
стражников, проникнуть  в  подземелье  и  спасти  брата  казалась  нелепым
бредом. Ее поймают, узнают, кто она и потом...
     Может, признать, что задача ей не по силам, и отказаться?!
     Вытерев с губ ягодный сок, Джон поглядела на воду. И  тут  сердце  ее
подпрыгнуло как летающая рыба.
     Лодка! Маленькая лодка, в которой  сидел  мужчина.  С  кормы  свисали
лески двух удочек. Суденышко подошло ближе; Джон заметила морщинистое лицо
и седые волосы.
     Может, попросить подвезти? Тогда она успеет вовремя.  А  потом...  Ну
что ж, побеспокоится, когда время придет. Карта у нее есть, спасибо  Хелн.
Надежда вновь вспыхнула в душе девушки.
     - Поймал что-нибудь? - окликнула она.
     Гребец приложил ладонь к большому уху.
     - Что?
     Он оказался почти глухим. Может, не стоит вообще  затевать  все  это?
Пусть плывет своей дорогой. Но Джон не знала, сколько времени еще придется
провести на реке. Хоть бы что-нибудь узнать!
     Уключины  громко  заскрипели.  Старик  подгреб  ближе.  Джон   ждала,
придумывая, что сказать.
     Лодка ударилась о берег; старик поднял на девушку слезящиеся глаза.
     - Что? - повторил он.
     - Я спросила, сэр, далеко ли до столицы?
     -  Столица  вон  там,   парень   -   прошептал   он,   показывая   на
противоположный берег.
     Джон моргнула. Утренний туман все еще нависал над землей.
     Подумать только, еще немного, и она могла бы проплыть мимо столицы!
     - О, спасибо, - поблагодарила она.
     Сомнения  снова  охватили  девушку.  Ведь  она  еще  не  решила,  как
перехитрить стражников! Хочет  ли  она  так  рисковать?  И  есть  ли  хоть
какой-нибудь шанс?
     Старик, нахмурившись, задумчиво оглядывал девушку.
     - Ты, случайно, не из тех мальчиков, которых продают на  аукционе,  а
парень?
     Джон встрепенулась. Она совсем забыла о своем наряде  и  о  том,  что
по-прежнему оставалась собственностью мерзкого карлика, а старик, конечно,
принял ее за мальчишку.
     - Я никому не принадлежу и ничья не собственность, -  ответила  Джон,
решив, что в общем, не лжет. Ее  незаконно  похитили,  привезли  на  Рынок
Мальчиков, так что и продавать не  имели  права!  И  уж  конечно,  никаким
мальчиком Джон не была!
     - Значит, и не из работников?
     - Каких работников?
     -  Каких  работников?  Да  ты,  значит,  совсем  издалека?  Дворцовых
работников!  Ты  служат  не  меньше  дюжины  мальчиков  -   косят   траву,
подстригают деревья, чинят дорожки. Значит, ты не из них?
     - Нет, - промямлила  Джон,  боясь,  что  наткнулась  на  королевского
агента. Но нет, вряд ли. Старик едва был в силах грести, не  говоря  уж  о
том, чтобы схватить беглого мальчишку.
     - Ну, даже если ты и проданный в рабство, я тебя не осуждаю.  Грязное
это дело, детьми торговать! Грязное!
     - Правда, - согласилась Джон, чувствуя как полегчало на душе.  Может,
ей опять повезло!
     - Моего внука продали. Маленького тощего парнишку. Его  зовут  Томми.
Томми Йокс.
     Рот Джон сам собой открылся. Томми? Здесь? Тот мальчик, что не  выдал
ее на Рынке, а потом позвал стражников и не дал другим ее изнасиловать?  И
это его дед? Только он мог помочь ей незамеченной пробраться в подземелье!
     - Я... я знаю Томми, - призналась Джон.
     - Знаешь? Правда?
     Девочка кивнула.
     - Мы ходили в школу вместе. Я... Но тут она сообразила, что не  стоит
называть себя. Старик мог понять, что перед ним девочка...
     - Я его друг.
     - Вот это здорово!
     - Действительно! А что, Томми работает во дворце?
     - Приходится. Выбора у него нет.
     - Знаю. Когда мальчик продан в рабство, то есть отдан в услужение.
     - Ты верно сказал, парень! Именно продан! Подумать  только,  Королева
приказывает хватать честных людей...
     - Можете вы  перевезти  меня  через  реку,  мистер  Йокс?  Мне  нечем
заплатить вам, но...
     - Конечно, перевезу. Но лучше бы тебе там не показываться. В  столице
слишком много жадных рук, готовых схватить такого мальчишку, как ты, чтобы
получить побольше денег. Придется тогда работать вместе с Томми,  вряд  ли
тебе это понравится!
     - Скорее всего, - согласилась Джон. - Но... но у меня там дело.
     - А денег нет?
     Джон затрясла головой.
     - Простите, мистер Йокс. Я бы заплатил вам, если бы мог.
     Йокс снова поскреб ухо.
     - Может, я смогу ссудить тебе немного, чтобы ты  смог  увидеть  Томми
хоть издалека. Ведь ты хочешь это сделать?
     - По крайней мере, это часть моего плана.
     - Ну что ж, могу одолжить тебе радну. А  если  какой-нибудь  стражник
тебя схватит, скажи, что работаешь на меня. Я просил тебя  отыскать  моего
внука. И перекинуться с ним парой словечек.
     - Я так и сделаю, - согласилась Джон.
     - Садись в лодку.
     Джон не заставила себя просить  дважды,  и  оттолкнула  суденышко  от
берега. Старик  начал  грести.  Напрягая  глаза,  Джон  сумела  разглядеть
большое квадратное здание - королевский дворец.
     Сможет  ли  она  проникнуть  туда,  повидать  Томми  и  узнать   хоть
что-нибудь о Келвине. Прошло уже три дня  с  начала  путешествия,  за  это
время могло случиться все, что угодно. А вдруг  брата  перевели  в  другую
тюрьму?
     Все очень неопределенно и ни в чем нельзя быть  уверенной.  С  каждой
минутой Джон нервничала все больше.
     - Ну вот, мы и добрались! - окликнул старик; нос лодки мягко ударился
о берег. Джон встала.
     - Спасибо, мистер Йокс и...
     - Вот. Возьми радну. Только  обязательно  разыщи  меня  потом,  когда
увидишь Томми.
     - Не беспокойтесь, мистер Йокс.
     Подумать только, дед такой же порядочный человек, как и внук.
     - Я весь день рыбачу. А живу вон там. Всего-навсего лачуга, несколько
досок, сколоченных вместе.  Если  негде  ночевать,  приходи.  Днем  будешь
помогать мне ловить рыбу.
     - Спасибо. Спасибо, мистер Йокс. У меня есть брат...
     - О, так значит ты не один в этом мире.
     - Нет. Не совсем.
     - Тебе повезло. Но  все  равно,  если  не  хочешь  попасть  на  Рынок
Мальчиков, приходи ко мне. Я помогу любому парнишке, если сумею.
     - Спасибо. Спасибо, - повторила Джон. Она никогда  еще  не  была  так
благодарна ни одному человеку в мире... и никогда еще не чувствовала  себя
такой виноватой. Старик одарил ее доверием и помощью, а она...  обманывает
его, скрывает свой пол и цель приезда. Но знай он все, неужели отпустил бы
почти на верную смерть?  Нет-нет,  рисковать  нельзя.  Джон  взяла  радну,
сунула ее в карман, и уже хотела было выйти из лодки.
     - Вот что, - предупредил старик. - Еще слишком рано, работники сейчас
в своем лагере, в конце сада. Иди вдоль стены дворца  и  поверни  направо.
Только держись подальше  от  стражников,  и  вообще  от  всех.  Многие  не
задумываются схватить тебя и продать - за деньги на все готовы.
     - Постараюсь быть осторожнее, - пообещала Джон.
     Старик  мог  бы  и  не  говорить  этого.  Джон  боялась  только,  что
коричневая рубашка и зеленые панталоны выдадут ее - всякий поймет,  откуда
она. Но было слишком поздно искать другую одежду.
     Держась за борт, Джон спрыгнула на землю.
     - Погоди! Так не пойдет! Куда ты? - окликнул старик.
     - Что? - спросила она, застыв.
     - Нужно зашить прореху в рубашке, или весь мир узнает!
     Джон оглядела себя. Ворот рубашки был  разорван  чуть  не  до  пояса,
обнажая грудь. Джон в ужасе охнула. Должно быть острая ветка зацепилась за
ткань, когда Джон прыгнула с плота!
     - У меня есть иголки и нитки, - предложил старик. - Я сам  чиню  свою
одежду!
     Он порылся в маленьком сундучке и достал иголку с ниткой.
     Джон забралась обратно в лодку и только  сейчас  поняла,  что  старик
вовсе не казался удивительным.
     - Ты знал?
     - Я почти глух, но вовсе не слеп, детка.  Вырастил  сына  и  дочь,  и
вполне способен различить разницу между ними. Ты так  хорошо  притворялась
мальчишкой, что я решил ничего не говорить. Знаю, обыкновенная девочка  не
осмелится идти туда, куда отправляешься ты. Но  уж  очень  сильно  порвала
рубашку. Сиди смирно, я все сделаю.
     Он долго и  терпеливо  зашивал  прореху.  Шов  получился  не  слишком
аккуратный, зато  надежно  скрывал  наготу,  и  хотя  руки  старика  часто
касались ее груди, он не позволял никаких вольностей:  просто  делал  свое
дело.
     - Я.. не знаю, как благодарить вас, мистер Йокс, - пробормотала  она,
когда старик завязал узел и перекусил нитку.
     - Только смотри, чтобы тебя  не  поймали.  В  опасную  игру  играешь,
девочка.
     Джон встала, наклонилась, поцеловала его в морщинистую щеку и  быстро
выпрыгнула на песок.
     - И она  еще  сказала,  что  не  знает,  как  отблагодарить  меня,  -
пробормотал старик, отталкиваясь от берега, и, коснувшись щеки, взялся  за
весла. Джон невольно улыбнулась.
     Помня слова старика, она обошла стену и наткнулась  на  ряд  палаток.
Хелн ничего про них не говорила, значит, лагерь был возведен за  последние
два дня.  Возможно,  мальчики  ставили  палатки  в  той  части  сада,  где
работали. Выглянув  из-за  дерева,  она  увидала  как  здоровый  мальчишка
избивает другого палкой:
     -  Собираешься  работать  сегодня,  Томми  Йокс?  Или  будешь   снова
валяться, притворяясь больным?
     -  Я  буду  работать,  -  простонал  Томми,  извиваясь.  -  Знаю,  ты
надсмотрщик, Бастскин, но честное слово, мне плохо.
     - Можешь попытаться! - прошипел Бастскин, тыча палкой в  тощий  живот
мальчишки и тут, повернувшись, заметил Джон.
     Внезапно в  девушке  вспыхнула  ярость.  После  всего,  что  пришлось
перенести, после схватки с бирвером, она почти не испытывала страха  перед
Бастскином, хотя знала, что тот сразу  же  узнает  ее  и  тут  же  побежит
доносить. Это обозлило девочку еще больше.
     Рот Бастскина открылся. Томми, тоже увидев Джон, протянул  руки,  как
бы желая помешать негодяю броситься к девочке, но тот, не  глядя,  ударил.
Тяжелый кулак врезался в грудь мальчика.
     Но в руке Джон уже очутилась праща. Она широко  размахнулась.  Камень
нашел цель. Получив удар в  живот,  Бастскин  перегнулся  пополам,  уронив
палку, и взвыл от удивления и боли.
     - Хватай его! - велела Джон, бросаясь на Бастскина. Она знала -  если
тот сбежит или даже успеет крикнуть, все будет кончено.
     Томми прыгнул на  спину  Бастскина  и  свалил  его  на  землю,  начал
молотить кулаками; надсмотрщик безуспешно пытался защититься.
     Джон схватила палку, готовясь ударить негодяя по  голове.  Но  Томми,
очевидно, не требовалась помощь. Он осыпал  тумаками  грудь,  шею  и  лицо
Бастскина.
     - Прекрати! Стой! Он потеряет сознание! - кричала Джон.
     - Так ему и надо! - пыхтел Томми. - Хоть бы вообще сдох!
     Какая ярость! Теперь, когда Томми наконец мог  отомстить,  его  ничем
нельзя было удержать. Но у Джон были дела поважнее, чем избивать мерзавца.
     - Нужно связать его и оттащить подальше.
     - Зачем? Многие ребята будут рады узнать, что с ним стало.
     - А стражникам это совсем не понравится! Я хочу занять его место!
     - Что? - ошеломленно пролепетал Томми.
     - Только так я смогу пройти через ворота и попасть во  дворец.  Нужно
спасти моего брата и вытащить его из подземелья.
     Томми широко раскрыл глаза:
     - С ума сошла! Стражники тебя убьют.
     - Нет, если ты поможешь, - спокойно объявила Джон. - Поможешь мне?
     Томми вымучено улыбнулся и оглядел лежавшего на земле врага.
     - Не только помощь, - решил он. - Ты мой друг  -  до  тех  пор,  пока
стражники  не  убьют  нас.  Потому  что,  когда  они  обнаружат,  что   мы
наделали...
     Джон пробрал ледяной озноб. Смерть, скорее всего, была не за  горами.
Но она лишь отмахнулась.
     - Кстати, твой дедушка посылает тебе привет, - вспомнила  она,  когда
Бастскин был благополучно связан. -  Я  обещала  рассказать  ему,  как  ты
живешь, но думаю, лучше доставлю тебя самого.  Тебе  здесь  все  равно  не
жить.
     - Уж это точно, - согласился Томми.



                                 23. КАЙАН

     Первое, что ощутил Келвин, - запах: затхлый и сырой. Потом послышался
стук капель. Во рту стоял неприятный вкус, голова болела. Поднеся  руку  к
затылку, он нащепал шишку, но не припомнил, когда получил удар.  Медленно,
нехотя Келвин открыл глаза.
     Каменные  стены.  Цепи.   Два   лица,   бородатых,   грязных,   глаза
устремленные на него. Ощупав пол, Келвин обнаружил, что лежит  на  соломе.
Высоко наверху зарешеченное маленькое окошко едва пропускало свет.
     - Добро пожаловать в королевский  дворец,  паренек,  -  приветствовал
седобородый.
     Келвин обнаружил, что перчатка исчезла. Должно быть,  забрал  тот,  с
кем он дрался, если только перчатки не уничтожили одна другую.
     - Я бывший король этой страны, - сказал седой. - Правда, это вряд  ли
имеет значение сейчас. А ты, паренек, кто?
     Келвин набрал в грудь побольше воздуха. Значит, это законный  король?
Король Раферт! Но почему юноше казалось, что король уже знает,  кто  перед
ним?
     А другой... у Келвина неожиданно закружилась голова. У другого узника
были такие же голубые глаза, как у него самого - как у того парня, который
носил перчатку на правой руке!
     И... и у этого человека уши были круглые.
     - Узнаешь  меня,  Келвин?  -  хрипло  спросил  незнакомец,  почему-то
запинаясь.
     - Отец! - охнул Келвин.
     Они бросились друг к другу, обнимаясь.
     - Я думал, ты мертв, - всхлипнул Келвин.
     - Это долгая история, - сказал Джон Найт. - Очень долгая.  Но  у  нас
много времени. Расскажи, как ты попал сюда. Мы знаем только,  что  ты  два
дня был без сознания под действием какого-то зелья, и боялись: а вдруг  ты
будешь страдать от потери памяти или чего-то в этом роде.
     Но Келвин прекрасно все  помнил  и  начал  рассказывать.  Отец  молча
слушал. Узнав о том, что Шарлен вышла замуж, он болезненно поморщился,  но
тут же  успокоился,  уяснив,  что  Хэл  Хэклберри  -  человек  неплохой  и
заботится о всех членах семьи. Отец красочно и коротко выругался,  услыхав
о том, что  Чики  Джек  украл  золото  и  похитил  Джон,  и  хотя  сначала
скептически усмехнулся при описании магических  свойств  перчатки,  но  по
всей видимости,  поверил,  и  особенно  заинтересовался  Хелн,  круглоухой
девушкой.
     Когда Келвин закончил, Найт начал задавать вопросы,  на  которые  сын
терпеливо отвечал. И наконец, заговорил сам:
     - Сынок, я давно надеялся потолковать с  тобой,  но  не  знал,  когда
настанет время. Видишь ли, я родился... скажем, в ином существовании.  Там
все по-другому! Не лучше, может  быть,  но  по-другому.  Множество  вещей,
которые здесь считаются выдумкой, там  вполне  реальны.  Летающие  машины,
безлошадные экипажи, говорящие живые  картины,  думающие  машины,  ядерные
бомбы. Волшебники, пророчества, чудесные перчатки, астральные  путешествия
- я никогда не верил в подобное, а потом было уже слишком  поздно.  Думаю,
между обеими вселенными есть какой-то канал, так что сведения и отрывочные
знания проникают из одной в другую. Люди в моем  мире  сочиняют  сказки  о
магических перчатках,  в  этом  -  придумывают  истории  о  самодвижущихся
экипажах.
     Найт замолчал, потирая глаза.
     - Там, где я жил, много такого, о чем здесь можно только мечтать.  Но
и много плохого: преступления, загрязнение окружающей среды, инфляция. Это
трудно объяснить, но с подобным злом трудно  бороться.  Поэтому  я  прибыл
сюда, думая найти здесь рай. Эта земля казалась такой мирной,  безопасной,
защищенной от таких ужасов, как ядерная война.
     Келвин не мог больше молчать.
     - Как ты попал к нам? Затанас говорит, он привел сюда круглоухих.
     - Затанас! Старый мошенник! Он не имеет с этим ничего общего! Врет  и
хвастает, чтобы его считали могущественнее, чем есть  на  самом  деле.  Он
маг, только и всего.
     - Я так и думал. Но если не он, тогда как?
     - Как?
     Отец откинулся на спину, закрыв глаза, словно вглядываясь в бездонную
пропасть времен.
     -   Они   называли   это   "очистительным   атомным    артиллерийским
заграждением", говорили, что нам не грозит опасность, что это  всего  лишь
испытание, точно такие же, как испытания любого другого  оружия.  Мы  были
солдатами, но никто не желал оставаться там, на полигоне! Я был командиром
взвода. Под моей командой состояли двенадцать человек, считая Мэри  Лимбек
и Жанну Донован. Девушки делали вид,  что  это  жаворонки  щебечут,  а  не
снаряды рвутся.
     - Вот еще один пролетел, - говорили они.
     Снаряды должны были свистеть над головой, но я увидел, что один летит
на нас, закричал: "Ложись!" и... Думаю, остальным удалось спастись, но нас
накрыло. И каким-то образом мы оказались...
     - В Раде? - возбужденно спросил Келвин.
     Наконец он знал ответы на вопросы, мучившие его всю жизнь, и с трудом
сдерживал волнение, забыв в этот момент о боли  во  всем  теле,  шишке  на
голове и о том, что находится в подземелье.
     - В Траде.  На  границе  того,  что  называют  Провалом  -  огромного
невероятного разрыва через центр... существования. Во  всяком  случае,  мы
оказались там в полном боевом обмундировании. Все  двенадцать  человек.  У
каждого был лазерный пистолет,  ручные  гранаты.  У  четверых  -  ранцы  с
реактивным двигателем. Ни у кого не было лучевой болезни, хотя сначала  мы
очень этого боялись.
     - Лучевая болезнь?
     - А, не думай об этом. Что-то вроде  злого  волшебства,  от  которого
люди исходят кровью, худеют и умирают, и лечение от этого нет. Ну вот, это
было первое чудо. Мы начали искать средства к существованию и  обнаружили,
что в эту  страну  приезжают  со  всех  концов  света,  чтобы  завербовать
наемников. В это время в Раде  шла  война.  Две  женщины  вышли  замуж  за
местных и осели в Траде.
     - Мать Хелн! - воскликнул Келвин.
     - Не думаю, - покачал головой Джон Найт. - Я знаю их  детей,  у  всех
острые уши. По-моему, круглые уши передаются только по отцовской линии.
     - Но...
     - Как звали ее мать?
     - Хелен.
     - Тогда я, по-моему, знаю правду, - кивнул Келвин. -  Скоро  объясню.
Итак, все десять храбрецов пошли искать счастья. Мы  попали  на  службу  к
будущей ненавистной королеве Рада, Зоанне. Легко  поверить,  что  ее  отец
могущественный чародей. Она околдовала нас всех, но особенно меня.
     - Что ты сделал, отец? - задыхаясь спросил Келвин.
     - Что? Поступил так, как всегда поступают слабые глупцы, встретившись
с ей подобными. Она убедила нас, что король мертв. Я не знал,  что  Зоанна
лжет, и боролся за нее -  вместе  со  своими  людьми.  Она  получила  свое
королевство, четверо моих солдат погибли, а  шестеро  оставшихся  в  живых
считали, что теперь будут вести богатую беспечную жизнь.
     Какими же идиотами мы были! Она  не  доверяла  нам  и  с  дьявольским
расчетом сначала перессорила друзей,  потом...  вышла  замуж  за  меня,  а
остальных бросила в подземелья и тюрьмы. Я, опьяненный и  одурманенный  ее
чарами, ничего не сознавал, слишком поздно, к несчастью, понял,  что  один
остался на свободе, но в действительности был пленником во дворце.  Только
тогда до меня дошла ужасная правда.
     Я бушевал,  угрожал  убить  Зоанну,  но,  как  всегда,  поступил  как
последний дурак. Она успела украсть у меня оружие и прежде чем я обнаружил
это, велела стражникам схватить меня и бросить в подземелье.
     - Но королева... - начал Келвин.
     - Королева? Да, королева нашла нового фаворита,  первого  из  многих,
правда  все  были  одинаково   слабы   и   безвольны.   Последнего   зовут
омерзительным  рыбьим  именем  -  Питер  Флик,  трус  и  подхалим,  жалкое
пресмыкающееся! Может, поэтому  Зоанна  и  находится  под  влиянием  отца,
единственного сильного человека, оставшегося в ее жизни. По его совету она
убила, хотя назвала это казнью, всех моих людей одного за другим, но  меня
щадила - видно что-то было нужно.  Каждый  раз,  когда  Зоанна  просила  о
помощи, я посылал ее  в  ад,  и  тогда  она  убивала  следующего  из  моих
товарищей. Наконец, чтобы спасти последнего, я  согласился  сделать  часть
того, о чем она просила, хотя и не  совсем  против  воли.  Я  покупал  его
свободу - Зоанна поклялась, что отпустит его, разрешит уйти из  Рада,  без
оружия, и думаю, сдержала слово. Не знаю, что с ним произошло. Никогда его
больше не видел, хотя, думаю, понял сейчас, какова была его судьба.
     - Но что ты согласился сделать, и почему  думаешь,  что  королева  не
обманула?
     - Эти две вещи связаны, Келвин.  Королева  не  убивает  меня,  потому
что... у нас родился сын. Вряд ли она очень любит нас  или  жалеет,  -  но
отец-чародей советует Зоанне сохранять нам жизнь. Я не знал  почему,  пока
не услышал твой рассказ.  Королева  хотела,  чтобы  я  обучил  сына  магии
круглоухих и, думаю, оставила моего человека в живых, потому что  боялась:
а вдруг я вымещу все на мальчике? Я обучил  его  всему,  что  знал,  и  не
пытался восстановить против матери. Словом, выполнил уговор, и сейчас  рад
слышать, что Зоанна не обманула.
     - Но откуда тебе это известно?
     - Твоя круглоухая приятельница, Хелн, - кем, думаешь, был ее отец?
     - Хелн! У...  у  нее  круглоухая  мать,  которая  отдала  ее  местным
жителям... и...
     Но Джон Найт покачал головой.
     - У того, который остался в живых, было  прозвище  "Сен-Хеленс"  -  в
честь одного вулкана, потому что нрав у него... словом, не очень мирный.
     - Да-да, то самое имя... Но...
     - Подумай хорошенько, сынок. Если ты женился на  остроухой  и  хочешь
защитить ее от королевы, как бы ты поступил?
     Келвина осенило:
     - Они придумали историю, что  мать  девочки  была  круглоухой!  Чтобы
стражники не знали о том, как у этого человека родился ребенок  и  где  он
сейчас...
     - Когда он почувствовал опасность, просто  скрылся,  уводя  за  собой
погоню...
     - Остроухая мать Хелн опять вышла замуж - точно так же, как моя! Хелн
так и не узнала...
     - Совершенно верно, - согласился Джон Найт.  -  Сен-Хеленс,  конечно,
знал, что дочь будет в безопасности в семье остроухих, и что  мать  о  ней
позаботится, так же, как и твоя. Ему, несомненно, было  очень  тяжело,  но
Сен-Хеленс сделал все, как нужно.
     - Да, мистер Фламбо - хороший человек, - согласился Келвин, - защищал
Хелн, но  когда  налоги  стали  непосильными,  она  добровольно  вызвалась
отправиться на Рынок Девочек, и я даже рад, что так вышло, хотя...
     - Да, существует много вещей, которые совсем не по душе людям Рада, -
мрачно кивнул Джон Найт.
     - Поэтому Пророчество так важно для них - там говорится  о  свержении
тирана. Я никогда в него не верил, но теперь, думаю, что ошибался. Если ты
и в самом деле тот Круглоухий...
     - Но... как ты смог освободиться?
     - Сбежал. Старший сын помог мне,  хотя  я  не  просил  его  об  этом.
Очевидно,  даже  королева  не  смогла  уничтожить  в   нем   честность   и
благородство.  Ему  тогда  было  только  три  года,  но  он  смог  отвлечь
стражника; тот не запер дверь камеры, и малыш  "нечаянно"  выпустил  меня.
Горжусь, что смог уничтожить все оружие,  принесенное  из  того  мира,  за
исключением одного летательного аппарата, который королева слишком  хорошо
запрятала, нескольких гранат и  лазерных  пистолетов.  Твоя  мать  была...
настоящей королевой. Знала откуда я, что делал, и все же  приняла  в  свой
дом. Как она была прекрасна! Душой и телом. Там, на этой ферме, с тобой  и
Джон, я узнал, что такое истинный рай. Но это не могло продолжаться долго.
Я знал это. Услыхав, что вскоре здесь появятся шпионы,  я  ушел,  захватив
гранаты и пистолеты, и использовал их, чтобы  защитить  себя.  Думаю,  что
остатки тел стражников посчитали моим трупом. Поэтому все подумали, что  я
мертв. Ну что ж, пусть Шарлен живет долго  и  счастливо!  Она  заслуживает
другого мужа, лучшего, чем круглоухий из чужого мира.
     Найт замолчал, вытирая глаза.
     Келвин раздумывал над услышанным. Наконец он  узнал  о  происхождении
отца и своем собственном. Осталось только...
     Юноша глубоко вздохнул:
     - А где твой сын? Твой и королевы?
     - Кайан. Хороший мальчик. Будет настоящим человеком. Ты встретил  его
при несчастливых обстоятельствах. Может, когда он навестит тебя...
     - Навестит? - удивленно спросил Келвин. - Здесь, в этом подземелье?
     - Повернись и взгляни, - посоветовал отец.
     Келвин испуганно обернулся. Перед ним стоял его  противник,  владелец
перчатки с правой руки, Кайан, синеглазый, светловолосый и круглоухий.  На
четыре года старше Келвина. Как же он не узнал брата сразу? Только потому,
что не знал о его существовании?
     На Кайане были обе перчатки. Неужели  они  и  ему  помогали?  В  этом
случае, брат непобедим, и ничто в мире не сможет причинить ему зло.
     - Келвин, брат! - воскликнул Кайан.
     Голос его, довольно высокий, тоже напоминал голос Келвина.
     Келвин встал, с трудом сохраняя равновесие, чувствуя как  кружится  и
болит голова.
     - Мы братья, - согласился он. Нет смысла отрицать это и враждовать  с
Кайаном.
     - Я рад, что тебя не убили, - сказал он. - Было бы ужасно  сознавать,
что твой брат мертв.
     - Да, - кивнул Келвин. Неужели Кайан так же одинок?
     - Ты знаешь о Пророчестве, - продолжал Кайан. - Оно относится ко мне.
Я должен избавить Рад от язвы - твоей банды Рыцарей, Келвин. Теперь, когда
перчатки соединились, опасности больше не существует.
     Келвин с  трудом  удерживался  от  вопля  изумления.  Какое  странное
истолкование! Что сказала бы Шарлен,  его  мать?  А  Джон  Найт  и  король
Раферт?
     - Мы оба круглоухие, Келвин, - продолжал Кайан. - Моя мать, королева,
все мне объяснила.
     Келвин взглянул на  отца,  но  тот  только  пожал  плечами.  Наконец,
очевидно, пожалев сына, он сказал:
     - Если Пророчество не бессмыслица,  Кайан,  возможно,  прав.  Но  оно
может относится и к тебе, и к Хелн Фламбо. Кто знает, о чем оно  на  самом
деле?
     - Я победил тебя в битве, - вмешался Кайан.
     - Вовсе нет, - запальчиво возразил Келвин. - Никто никого не победил.
     - Верно, Кайан, - кивнул отец, - по-моему это была ничья!
     - Без перчатки, которую ты нашел... - начал Кайан.
     - И без той, что была у тебя...
     Оба смолкли; Келвину почему-то захотелось смеяться. Если бы  ситуация
не была столь серьезной...
     - Видишь ли, Келвин, - сказал отец. - Питер Флик  упрашивает  Зоанну,
чтобы та велела обучить Кайана управлять ранцем с реактивным двигателем  и
лазерным пистолетом - всем оставшимся оружием.  Я  обучил  его  обычаям  и
наукам нашего мира - философии, политике, технике, так что Кайан  понимает
принципы, но не разбирается в деталях,  и  сознает,  что  если  попытается
взлететь - скорее всего, разобьется и уж, конечно, понятия не  имеет,  как
заряжать пистолеты. Так что именно это - залог  моей  безопасности.  Кайан
предан матери и думает, что такое чуждое создание, как я, недостойно  быть
его отцом. Правда, Кайан?
     Тот покачал головой.
     - Нет. Я был бы верен тебе, отец, не стань ты  заклятым  врагом  моей
матери.
     Джон Найт отвернулся, и Келвин  понял:  отец  надеялся  на  не  такой
ответ. Он подстрекал Кайана сознаться в  том,  что  недостоин  верности  и
преданности или опровергнуть столь резкие слова, но Кайан,  умело  избегая
крайностей, дал уклончивое осторожное объяснение.  Келвин  уважал  его  за
это. Но увидев  расстроенное,  несчастное  лицо  брата,  покачал  головой,
поняв, как желал Кайан, чтобы отец и мать были друзьями, тогда не пришлось
бы выбирать на чьей стороне оказаться.
     - Мы можем иметь разное мнение, но по-прежнему оставаться братьями, -
заявил Келвин.
     Кайан благодарно посмотрел на него и отвел глаза - очевидно он не мог
высказать ни жалости ни любви к врагам матери.
     - Ах, как мило! - раздался чей-то голос.
     Пришелец буквально гарцевал, как необъезженный пони. Он  стоял  около
Кайана, положив руку на рукоять меча.
     - Круглоухие объединяются?! Неродной отец и два неродных сына.
     - Ты, гнусная шваль! - воскликнул Джон Найт,  схватившись  за  прутья
решетки, как разъяренный зверь.
     - Что ты здесь делаешь, Питер Флик? - холодно  осведомился  Кайан.  -
Неужели мать устала шлепать тебя по заднице и  швырнула  в  подземелье,  к
порядочным людям?
     Келвин увидел искаженное бешеной яростью лицо отца и такую же гримасу
на лице фаворита, словно получившего полновесную пощечину. Рука его  снова
метнулась к мечу, но  левая  ладонь  Кайана  молниеносно  перехватила  ее.
Перчатка, должно  быть,  немилосердно  стиснула  пальцы  фаворита  -  Флик
скрипнул зубами.
     - Когда-нибудь ты  зайдешь  слишком  далеко,  чужеземное  отродье,  -
прошипел он.
     - Сомневаюсь, что ты доживешь до того,  чтобы  увидеть  это,  мерзкая
тварь, - бросил Кайан. - А теперь  говори,  зачем  пришел,  и  убирайся  -
завонял всю камеру.
     Отбросив руку Флика, он отвернулся.
     Келвин ничего не мог поделать с собой - ему  нравился  сводный  брат.
Естественно, Кайан не питал любви к человеку, занявшему место его  отца  в
спальне матери, и  как  сын  королевы,  чувствовал  себя  в  безопасности,
поэтому храбрости тут много не требовалось. Зато он прекрасно выражал свои
мысли.
     - Я здесь по приказу королевы,  -  начал  Питер.  -  Либо  ты,  Джон,
обучишь  Кайана  использовать  магическую  летающую  машину  и   волшебные
метатели молний, либо твое радское отродье  заплатит  жизнью.  Не  забудь,
угли палача горят день и ночь. Цепи смазаны. Колья заострены. А  если  это
не поможет, помни -  дорогой  старенький  отец  королевы  все  еще  питает
пристрастие  к  молодой  крови.  Ради  мальчишки,  подумай,  может,  лучше
согласиться?
     Келвин со страхом  взглянул  на  отца.  Захочет  ли  этот,  почти  не
знакомый человек, спасти сына? Или отдаст  на  муки?  И  что  сказал  Флик
насчет волшебника, требующего его крови?
     - Меня тошнит от тебя, дерьмо драконье, - с омерзением бросил  Кайан.
- Угрожаешь моему брату пытками?!
     - Тогда лучше убеди отца помочь нам,  -  со  злобным  удовлетворением
прошипел Флик. - Тебе же будет лучше.
     - Но откуда ты знаешь, что  мне  можно  доверять?  -  с  любопытством
спросил Джон.
     - Очень просто. За  тобой  будут  наблюдать  опытные  арбалетчики  и,
конечно, ты близко не подойдешь к вещам из внешнего  мира!  Будешь  только
объяснять Кайану, что делать, и посмей только сказать что-нибудь не так...
     Он многозначительно взглянул на Келвина.
     Келвин впервые задался вопросом, сможет ли он вынести  пытки.  Весьма
сомнительно. При одной лишь мысли об этом ему становится плохо.  Глядя  на
сжатые кулаки отца, видя, чего стоит ему терпеть все это,  Келвин  все  же
мысленно не мог не упрашивать того согласиться.
     - Хорошо, - кивнул Джон. - Хорошо. Я сделаю это,  но  пусть  ее  отец
держится от нас подальше.
     - Решено! - с торжествующей ухмылкой объявил Питер  Флик  и  удалился
танцующей походкой.
     - Я хочу, чтобы ты знал - в этом гнусном заговоре я не участвовал,  -
выдохнул Кайан.
     - Знаю, сынок, - кивнул Джон Найт.
     Кайан резко повернулся и вылетел из тюрьмы. Келвин знал - он ушел так
поспешно, чтобы скрыть радость от слов отца. Конечно, Кайан мог ненавидеть
Флика и уловки королевы, но был на стороне матери, и поэтому волей-неволей
приходилось скрывать чувства к отцу.



                                 24. ИРОНИЯ

     Хелн не могла больше выносить неизвестности. Шел  четвертый  день  со
времени  отплытия  Джон.  Успела  ли  она?  Атаковали   ли   Рыцари,   как
намеревались? И, самое главное, где Келвин? Все еще в подземелье, вместе с
двумя другими узниками, или произошло еще нечто более худшее?  Она  должна
была узнать, даже если не могла помочь.
     Хелн объяснила родным насчет драконьих ягод.  Мать  расстроилась,  но
согласилась, что если Хелн несколько раз очнулась, то и  теперь  ягоды  не
смогут  ей  повредить.  Она  обещала  не  впадать  в  панику,  когда  Хелн
перестанет дышать. Мать сочувствовала юности и любви.
     - В конце концов, я любила твоего круглоухого  отца  -  тихо  сказала
она, - и чуть не умерла от печали, когда он ушел.
     - Что? - охнула Хелн, думая, что ослышалась.
     - Пора тебе знать, дорогая. Ты не приемная дочь. Я твоя родная  мать.
Отец был круглоухим. Не хотела обременять тебя  этим  раньше,  но  теперь,
когда ты нашла своего круглоухого...
     - Почему? - пробормотала Хелн.
     Она не помнила раннего детства,  и  вот  теперь,  оказывается,  отец,
которого она считала родным, - приемный, а мать...  мать  ее  собственная.
Как это может быть!?
     - Стража королевы искала круглоухого, - пояснила мать. - Насколько  я
понимаю, это был отец твоего  друга,  Келвина.  Но  они  бы  убили  любого
круглоухого, которого ты нашла. Мужу нельзя было  оставаться  -  риск  был
слишком велик, очень многие знали его, знали, что он из чужой страны.
     Поэтому, я взяла тебя и ушла в Рад, где стражники никогда не  ожидали
найти семью круглоухого, а муж ушел в противоположную  сторону.  Больше  я
ничего о нем не слыхала, и боюсь, он погиб. Но если бы стражники захватили
бы нас, обязательно убили бы тоже. Твой отец спас нас тем, что покинул,  в
точности, как отец Келвина. Я вышла замуж вторично по той же причине,  что
мать Келвина - нужно было окончательно  раствориться  в  толпе.  Боюсь,  я
навязалась ему: Фламбо -  неплохой,  но  самый  обычный  человек:  фермер,
вдовец, показался мне порядочным и честным, хорошим добытчиком. Я  обещала
ему все, что можно пожелать в женщине, если  он  сохранит  тайну  и  будет
обращаться с тобой, как с собственной дочерью. Он  согласился  и  выполнил
свою клятву, а я не пожалела о своем решении, хотя никогда не  любила  его
по-настоящему. Он даже взял меня под защиту, объявив себя твоим  настоящим
отцом, так, чтобы никто не заподозрил в тебе ребенка преследуемого законом
человека.
     - Ты... ты стала игрушкой человека,  которого  не  любила...  только,
чтобы защитить меня? - в ужасе спросила Хелн.
     - И себя тоже, дорогая, - напомнила мать. - Мне нужна была опора. Эта
страна не очень добра к  женщинам,  у  которых  нет  защитника.  Я  честно
объяснила Фронду, почему выхожу замуж, а ему  была  нужна  женщина,  чтобы
управляться  с  хозяйством,  и   думаю,   что   я   была   гораздо   более
привлекательной, чем те, кого он рассчитывал получить в жены. Не все браки
заключаются на небесах, но многие супруги хорошо живут, если понимают друг
друга. Если выйдешь замуж за другого круглоухого, встретишься  с  теми  же
проблемами.
     Хелн подумала о позоре, который пришлось вынести на Рынке. Она ничего
не рассказала матери, но может, та что-то заподозрила.  Иногда  приходится
идти на все, чтобы выжить и сохранить разум. Хелн точно так  же  бросилась
на шею Келвину, желая заполучить человека, который не  упрекал  бы  ее  за
круглые уши и не пытался бы сделать с ней то, что сделали  стражники.  Как
она могла осуждать мать за то, что та пошла  на  брак  с  нелюбимым,  чтоб
спасти себя и дочь? Фронд Фламбо хороший человек, как и Хэл Хэклберри, и в
обоих случаях привлекательные женщины использовали их в своих целях, но  и
вознаграждали при этом! Хелн знала, что Фламбо глубоко  любил  ее  мать  и
обращался  с  девочкой,  как  с  собственной  дочерью.   Только   жестокая
необходимость вынудила родителей послать  ее  на  аукцион.  Правда,  Хелн,
пройдя через тяжелое испытание, получила награду,  о  которой  можно  было
только мечтать - встретила Джон и Келвина.
     - Думаю, я готова к этим трудностям, - сказала она, наконец. - Всегда
считала Фронда своим отцом, и не вижу причин  менять  своего  отношения  к
нему.
     - Очень рада слышать это, -  кивнула  мать.  По  щекам  ее  струились
слезы.
     Девушка, поцеловав ее, проглотила  драконью  ягоду  и  погрузилась  в
глубокий сон.
     Вскоре дух  ее  отделился  от  тела,  и  она  увидела  бледную  мать,
боявшуюся, что дочь умерла, несмотря на то, что сказала ей Хелн раньше.
     Девушка хотела бы утешить  ее,  но,  конечно,  не  могла.  Оставалось
лететь в столицу, в подземелье, где она оставила Келвина. К своему  ужасу,
Хелн увидела,  что  камера  пуста.  Куда  его  увели?!  Поиски  увенчались
успехом:  Келвин  и  мужчины  постарше  уходили  по  крутым  ступенькам  в
кромешную тьму. Пытаются сбежать!
     Но успеют ли  они  выбраться  из  тюрьмы  и  дворца?  Хелн  проверила
соседние комнаты  и  обнаружила  всего  несколько  стражников:  остальных,
вероятно, куда-то отослали.
     Она поднялась над дворцом и  замерла  в  ужасе.  Дракон,  много-много
драконов,  огромных,  уродливых,  пресмыкающихся  по  земле.  А  навстречу
несутся ничего не подозревая, Рыцари  Круглоухого!  Королева  высылает  на
противника драконов. Ужасное несчастье!
     Однако, Хелн не могла помочь, только надеялась,  что  Рыцари  вовремя
заметят опасность и ускачут.
     Где Джон? Поискав немного, Хелн обнаружила ее на поле  около  дворца,
рядом с мальчиком, которого Хелн узнала - его тоже продали в тот  день  на
аукционе. Сзади шагали еще несколько парнишек, направлявшихся ко дворцу  -
прямо в пасть драконам.
     И наконец, Хелн увидела самое  страшное  зрелище:  по  воздуху  летел
человек! Она знала, это невозможно, но все же он летел к Джон. Что  будет,
когда они  встретятся?!  И  тут  Хелн  почувствовала,  что  действие  ягод
кончилось - пора возвращаться в тело. Она многое увидела, но почти  ничего
не поняла, не знала, что ждет друзей впереди, и боялась худшего -  драконы
никого не пощадят. Она надеялась, что Джон сумеет помочь Келвину и сама не
попадет драконам в  зубы.  Какая  ирония  -  быть  так  близко  к  Джон  и
беспомощно наблюдать, как та идет прямо в западню.


     Томми нашел девушке комбинезон, который носили все  мальчики-рабы,  и
большую соломенную шляпу с обвисшими полями. На спине комбинезона были две
большие буквы МР - мальчики-рабы. От одежды пахло потом и  пылью,  но  она
прекрасно скрывала бедра и  грудь!  Джон,  чувствуя  какое-то  извращенное
удовольствие, притворялась, что не замечает взглядов Томми.
     Если ей удастся остаться в живых, она  обязательно  найдет  для  него
какие-нибудь добрые слова. Томми - хороший мальчик, и так ей помог!
     Девушка  потянулась.  Какой  удобный  комбинезон:  обтягивает  только
сзади, а спереди довольно мешковат.
     - Я бы хотела захватить пращу и камешки, - сказала она.
     Томми покачал головой.
     - Думаешь, что справишься со стражниками?
     - Я могу избежать встречи с ними,  -  ответила  Джон,  в  душе  желая
ощутить большую уверенность. - Праща и камешки для того,  чтобы  вызволить
брата.
     - Считаешь, что уложишь стражников наповал  и  откроешь  двери?  Если
конечно, найдешь подходящую дверь!
     - Найду!
     Она вспомнила о карте, которую дала Хелн, -  хоть  с  этим  не  будет
хлопот!
     Джон  пересмотрела  речные  камешки,  принесенные  в   ведре   Томми,
забраковала несколько. Остальные вполне подходили для снарядов.
     - Думаю, - сказала она, - что если понесу пращу и камни в  ведре,  ты
будешь толкать передо  мной  тачку,  а  остальные  будут  вести  себя  как
обычно...
     - Стражники заметят тебя!
     - Ты сказал, что мальчики в команде все время меняются!
     - Да, но привратники, наверное, знают,  когда  должны  прибыть  новые
мальчики.
     - Тогда пусть Джерри, - решила она, - останется тут и...
     Джерри был тем, чей комбинезон она надела.
     - Но тогда нас будет на одного меньше. Они считают по головам...
     Джон нахмурилась. Быть так близко и не иметь возможности войти!
     - Пусть Бастскин ведет нас! - сказала она.
     - Верно! Без него мы  не  пройдем.  Стражники  его  знают.  Он  вечно
важничает.
     - Хм-м-м... Оставь Джерри здесь, и пусть Бастскин  идет  с  нами  как
обычно.
     - Невозможно.
     - Почему?
     - Не согласится.
     - Мы заставим его! - объявила Джон.
     - Как?!
     Джон  взглянула  в  жесткое,  покрытое  ссадинами  и   шрамами   лицо
Бастскина. Даже если мальчишка все-таки поведет их,  при  виде  синяков  и
фонаря под глазом стражники обязательно что-то заподозрят, и схватят ее, а
этого девочка не хотела. Совсем не хотела!
     - Стражников, - серьезно предложила она, - нужно отвлечь.
     - Разденься догола! - ухмыльнувшись, предложил Томми.
     - Ну не настолько же, - улыбнулась в ответ девочка.
     Томми нравился ей все больше.
     - Знаю. Но как?
     - Да, как? Что бы сделал великий герой?
     - Ну, может, поджечь что-нибудь.
     - Они оглянутся и снова начнут нас осматривать.
     Да, он, возможно прав. Скоро закончит работу первая смена и  настанет
их очередь. Джон взглянула на мрачного Бастскина и тут ее осенило.
     - Бастскин должен сбежать вместе с Джерри!
     - Что?! - воскликнули хором Томми и связанный Бастскин.
     - Мы все строем пройдем  через  ворота,  потом  Бастскин  побежит,  а
Джерри - за ним.
     - Ни за что! - прошипел Бастскин.
     - Побежишь, как миленький! Потому что на шею у  тебя  будет  накинута
скользящая петля, а в руках у Джерри будет кончик каната.
     - Я его не боюсь! - выкрикнул Бастскин.
     - И руки у тебя будут связаны.
     - А я заору!
     - И задохнешься!
     - Ну и пусть.
     Джон поняла, что мальчишка не уступит. Беда  была  в  том,  что  хотя
Бастскин хоть и негодяй, но никто не мог назвать его трусом!
     Она взглянула на петлю, сделанную из сыромятного  ремня,  оторванного
от крепления палатки. Должен найтись какой-нибудь способ. Но если  они  не
смогут заставить Бастскина помогать...
     И тут Джон отчаянно искавшая выход, нашла решение.
     - Джерри побежит, стражники за ним, а Бастскин останется  с  нами,  и
учти, приставим ему к спине нож.
     - Не пойдет, - вздохнул Томми, -  закричит,  как  только  подойдет  к
стражникам.
     Джон оглядела Бастскина.
     - Слушай, дерьмо! Помнишь, что пытался сделать со мной на Рынке?
     - Да, и еще раз попытаюсь. В ту же секунду, как...
     - Значит, понял, в  каком  месте  ударит  мой  нож,  как  только  рот
раскроешь? Так что, если даже меня поймают, все равно знай - никогда ни  с
кем уже ничего не сможешь сделать!
     Бастскин охнул.
     - Сомневаешься? - осведомилась она, проверяя пальцем остроту лезвия и
многозначительно глядя на то место, где комбинезон оттопыривался.
     - Думаешь, мне есть, что терять?
     - Э... э... э...
     - Думаешь, это стоит потери такого важного органа? - настаивала Джон.
     Бастскин молчал, хорошо  зная,  что  у  Джон  с  ним  свои  счеты,  и
единственное, что удерживает ее от немедленной  расправы  -  необходимость
пройти во дворец с его помощью.
     - Думаю, Бастскин все же передумает,  -  кивнула  Джон.  -  Но  знай,
может, я надеюсь, что ты закричишь. А пока буду держать нож вот  так:  она
прижала нож к его ляжке. - И если что, двину его вперед, вот так.
     Нож внезапно очутился в том месте, за которое так боялся Бастскин.
     - Если не получится в первый  раз,  придется  попробовать  еще.  Даже
действуя сзади, все-таки что-нибудь да отрежу!
     Девушка опустила нож и снова повторила движение, на этот раз лезвие с
силой ударило вперед и вверх.
     Как ни странно, она совсем не шутила: воспоминания о том, что  с  ней
пытался сделать Бастскин, были  еще  свежи  в  памяти,  не  говоря  уже  о
страданиях и позоре Хелн. Любое отмщение было справедливым.
     - Я сделаю это, - мгновенно вспотев, прошептал Бастскин.
     - Видно, поумнел, - заметила Джон, поворачиваясь к Джерри:
     - Сможешь сыграть свою роль?
     - Д-думаю, смогу, - кивнул бледный мальчишка с необычайно  маленькими
ушами. - Не прикончат же меня! Только изобьют и привезут назад!
     - Хорошо! - сказала Джон. - Ну что ж, пора идти.
     Джерри дошел с ними до ворот.  Во  главе  строя  шел  Бастскин,  Джон
держалась сзади, постоянно подкалывая ножом его зад, так что парень  время
от времени странно подпрыгивал.
     Но когда они подошли ближе, оказалось, что ворота широко открыты, а в
них - ни одного стражника. Издалека донесся шум битвы,  горизонт  застлали
облака пыли. Сражение началось!
     Джон могла думать только о  том,  что  тюремная  стража  поняла,  что
происходит, убила Келвина. Забыв обо всем, она  помчалась  через  газон  в
цветник.
     Оглянувшись, девочка  заметила,  что  мальчишки  разбежались.  Только
один, по-видимому Томми, поколебался с минуту, но помчался за  остальными.
Джон тяжело вздохнула. Конечно, Томми должен попытаться спастись.  Но  как
было  бы  хорошо,  решись  он  сначала  помочь  ей,  хотя  бы  довести  до
подземелья?!
     Девушка остановилась. Что это? Откуда такой рев?
     Какая-то фигура повисла в воздухе, и начала  медленно  двигаться  все
выше и выше. Демон! Небесный демон из другого  мира,  о  котором  говорили
Рыцари.
     Нет-нет! Они не обнаружили ее присутствия! Не успели!
     Но фигура продолжала двигаться, направляясь прямо к  ней.  Оставалось
одно. Придется сбить небесного демона.
     Джон вытащила пращу, вложила камень и стала ждать, сжав зубы,  полная
решимости не подпускать близко ужасную твари.
     Странное создание подлетело ближе со  свистящим  звуком,  похожим  на
выдох гигантского летающего дракона. Джон пришла в ужас, но твердо знала -
если демон схватит ее. Келвин обречен.



                              25. ИСТОЛКОВАНИЕ

     Как  только  стражники  ушли,  уводя  с  собой  Джона  Найта,  Келвин
попытался придумать способ, как им с королем Рафертом незаметно  скрыться.
Очевидно, отец не может сопротивляться королеве Зоанне,  особенно  теперь,
когда Келвин стал заложником.
     - Думаю, - сказал  он  королю,  когда  они  остались  одни,  -  лучше
действовать побыстрее. Есть ли здесь какие-нибудь грязь и мусор?
     - Крысиный помет и отбросы, - пожал плечами король. - Но...
     - Сойдет. Соберите побольше и намочите.
     - Слушайте, молодой человек! Хотя я и узник, но  все  еще  король.  Я
ничем подобным не занимаюсь!
     Келвин совсем забыл, что перед ним монарх...
     - Хорошо, сам сделаю. Но сейчас важнее всего выиграть время.
     - Придумал что-нибудь?
     - У меня осталось немного семян, - объяснил Келвин.  -  Некоторые  из
них лучше поддаются заклинаниям круглоухих, чем местных  жителей.  Если  я
сумею вырастить что-нибудь особенное, возможно сумеем сбежать.
     - Невозможно, - покачал головой король. - Пройдут недели, прежде, чем
что-нибудь вырастит, а кроме того, здесь и света нет!
     - М-да...
     Но тут пальцы Келвина нащупали привядший  бутон  сорванного  забытого
цветка. Он осторожно вытащил его из кармана. Помят, но все лепестки целы -
сухая спайсроза.
     - Может, я смогу оживить это...
     - Умеешь говорить с цветами? - удивился король.
     - Конечно. Цветы и фрукты любят меня, уж не знаю почему.
     - Я узнаю этот сорт! - разволновался король. - Это  цветущая  в  тени
спайсроза - один из самых дерзких цветов! Я велел выращивать  их  в  своих
покоях, но они откликались на уговоры только одного садовника.
     - Да, поэтому я и сохранил ее, - согласился Келвин. - Какой-то  зверь
наступил на стебель, сломал его. Я подумал, что  оживлю  цветок,  если  он
кому-нибудь понадобится.
     - Ты можешь оживить розу?
     - Думаю, да. Они предпочитают тень, а здесь совсем  нет  солнца,  так
что...
     -  Я  сейчас  же  соберу  помет!  -  воскликнул  король,   принимаясь
стаскивать мусор из всех  углов,  пока  Келвин,  осторожно  держа  розу  в
сложенных ковшиком  руках,  дышал  на  нее.  Цветок  уже  начал  поднимать
лепестки.
     Король принес полный пригоршни омерзительного месива.
     - Держите, - велел Келвин. - Я воткну сейчас цветок и поговорю с ним.
     На этот раз король повиновался без возражений; и стоял смиренно, пока
Келвин придерживая поникшую позу, шептал:
     - О, прелестная спайсроза, расцвети для меня еще раз, если пожелаешь.
Я жажду вдохнуть твой необыкновенный аромат...
     - Получается! - воскликнул король. - Лепестки разворачиваются.
     - Да, но ненадолго - она слишком высохла;
     - Осторожно! Вдохни хотя бы раз - и потеряешь сознание!
     - Нет, на меня это не действует, - покачал головой Келвин.
     - Преимущества и недостатки круглоухих, - философски заметил  король.
- Обладать волшебной силой  оживления  редкостного  цветка  и  не  быть  в
состоянии насладиться заслуженной наградой!
     - Такова природа героизма, - пожал плечами  Келвин.  -  Будь  у  меня
выбор...
     Послышались шаги возвращавшихся стражников.
     - Но они... - начал король.
     - Да. Притворитесь, что хотите ее забрать, так, чтобы он заметил.
     - Понимаю. Скажи, когда  роза  поднимется.  Я  не  смею  вдохнуть  ее
аромат.
     Уставший, ко всему равнодушный стражник, уселся перед дверью камеры.
     Келвин поднес розу к лицу. Лепестки расправились, светло-красный цвет
вернулся.
     - Готово, - пробормотал Келвин.
     - Эй, мальчишка, - резко крикнул король. - Оставь и мне немного.
     - Нет, она моя! - подхватил игру Келвин.
     - Но я король! Имею право вдохнуть первым!
     Стражник встрепенулся:
     - Что там такое?
     - У него спайсроза, а делиться не желает! - негодующе завопил король.
     - Спайсроза?! Не может быть!
     - Глупец! - прошипел Келвин. - Молчи! Он ее заберет!
     - Уж это точно! - кивнул стражник. - Немедленно отдай!
     - Но она моя, - запротестовал Келвин.
     - Отдай, не то разобью тебе голову!
     Король, с очевидным  сожалением,  поднес  к  решетке  розу  вместе  с
пометом. Стражник наклонился и втянул в себя воздух. Глаза закатились, рот
расплылся в идиотской ухмылке, и он упал прямо на железные прутья решетки.
     - Достань ключи,  -  прошептал  король,  не  отводя  цветка  от  носа
стражника.
     Келвин  протянул  руку  и  схватил  связку  ключей,  открыл  дверь  и
переступил порог. Потом размотал обвязанную вокруг пояса  веревку,  свитую
из тростниковых волокон, такую легкую, что при обыске ее  не  заметишь,  и
сказал стражника.
     - Но нам может понадобиться эта веревка, -  вмешался  король,  бросив
цветок вместе с пометом.
     Келвин сообразил, что король прав и  поэтому  они  связали  стражника
обрывками его же мундира. Роза уже начала  увядать  -  никогда  больше  не
порозовеют ее лепестки.
     - Молодец, роза, - прошептал Келвин,  и  лепестки  цветка,  казалось,
вздрогнули в последний раз.
     - Плохо, что  она  растратила  аромат  на  недостойного  человека,  -
вздохнул король.
     - А теперь, - сказал Келвин, - нужно выбираться отсюда.
     - За мной, - велел король и побежал вверх по ступенькам.
     Стражник  пошевелился,  но  освободиться  от  пут  не  смог.   Келвин
повиновался, удивляясь, что в старом короле осталось столько  сил.  Может,
не  зря  король  и  отец  каждый  день  занимались   какими-то   странными
упражнениями.
     - Сюда, -  сказал  король,  сворачивая  влево.  -  Лестница  ведет  в
потайной проход, который я велел соорудить. Даже королева о нем не знает.
     Они  очевидно,  оказались  в  тупике.  Король  налег  всем  весом  на
казавшийся монолитным камень.  Сначала  ничего  не  произошло,  но  король
продолжал толкать. Послышался громкий  скрип.  Медленно,  нехотя,  тяжелая
каменная дверь повернулась. Беглецы оказались в пустой, пыльной, увешанной
паутиной комнате.
     - Но выхода все равно нет! - воскликнул Келвин.
     Король коснулся его локтя.
     - Пойдем.
     На этот раз дверь оказалась  за  выцветшим  гобеленом.  Они  вышли  в
густые заросли, через которые пришлось с трудом пробираться.  Оглянувшись,
Келвин не заметил никаких признаков того, что кусты были потревожены.
     Исцарапанные,  в  изодранной  одежде,  они,  наконец,  очутились   на
свободе. Келвин всей грудью вздохнул  свежий  воздух,  напоенный  ароматом
ягод и плодов. Но тут в воздухе раздался странный, похожий на рев, звук.
     Келвин подумал было, что это дракон, но тут же понял в чем дело:
     - Да. Он обучает его! - прошептал король.
     Значит, они сейчас увидят, как летает Кайан! Стоит ли  задерживаться?
Может лучше скрыться, пока можно? Но что будет с  Джоном  Найтом?  Они  не
могут его бросить!
     Рев перешел в  жужжание.  Кайан  медленно  поднимался  над  вершинами
деревьев.  Он  выглядел  потрясено-испуганным,  руки  в  перчатках  крепко
вцепились в лямки.
     Келвин замер, не веря глазам. Рядом застыл король. Вот она,  истинная
магия круглоухих!
     Внезапно в воздухе что-то просвистело. Маленький снаряд летел прямо в
лицо Кайана.  Тот  попытался  перехватить  его,  и  это  ему  удалось,  но
летательный аппарат  вышел  из-под  контроля.  Равное  гудение  перешло  в
пронзительный визг.  Кайан,  как  подстреленный,  начал  падать  на  крышу
дворца.
     Раздался тошнотворный хлюпающий звук. Искореженный  ранец  за  спиной
Кайана задымился,  переворачивая  бесчувственное  тело  в  воздухе,  пока,
наконец не приземлился на острых камнях дорожки.
     Атмосфера наполнилась запахом горелого масла. Кругом царило молчание.
     Келвин и  король  успели  добежать  до  Кайана  чуть  раньше  отца  и
преследовавших его стражников.
     Кайан открыл  глаза.  Из  уголка  рта  бежала  струйка  крови.  Издав
мучительное хрипение, он попытался сесть, но не смог. Рука в перчатке чуть
дотронулась до ладони Келвина.
     - Это  ты  Келвин,  тот  самый,  -  прошептал  Кайан.  -  Пророчество
относится к тебе, не ко мне. Я знаю это теперь.
     - Тебе нельзя говорить, Кайан, - умолял Келвин, зная, что ведет  себя
по-дурацки - нельзя здесь оставаться, нужно бежать, иначе сейчас они снова
окажутся в подземелье. Но как бросить брата в эту страшную минуту?!
     Перчатка, казалось, намного потеплела.
     - Я рад, что это ты, Келвин, - прохрипел Кайан.  -  Возьми  перчатки.
Возьми их и...
     Глаза, так похожие на глаза Келвина, остекленели. Искаженное гримасой
боли лицо расслабилось. Тихий вздох сорвался с бескровных губ.
     - Кайан, Кайан, - умолял Келвин, чувствуя, как повлажнели глаза.
     - Кайан, сынок, - позвал Джон Найт,  и  бросившись  на  колени  около
неподвижного тела, стащил перчатку, пытаясь нащупать пульс.
     - Он...
     - Сердце бьется. Кайан еще жив. Если сможем найти помощь...
     Откуда-то со стороны дворца послышались звон мечей,  конское  ржание,
крики - шум яростной битвы, идущей за садовой оградой.
     - Я не должен был разрешать тебе  надевать  этот  аппарат,  Кайан,  -
глухо пробормотал Найт. -  Она  заставила  меня.  Ты  не  был  готов.  Она
заставила. У тебя совсем не было опыта. Эти перчатки пытались спасти тебя,
но они не приспособлены к магии круглоухих и погубили... моего мальчика.
     Казалось, он не слышит, что происходит за стенами дворца.
     - Теперь придется воспользоваться этим самому, - сказал Найт.
     С трудом понимая, что происходит, Келвин увидел,  как  отец  выхватил
из-за пояса Кайана два непонятных предмета -  чужеземное  оружие.  Но  что
теперь можно изменить? Магия круглоухих едва не убила  Кайана!  И  еще  не
известно, выживет ли он. Значит, нельзя полагаться на Пророчество  -  дело
всего лишь в его истолковании.
     И  теперь  они  очутились  в  самой   середине   дворца,   окруженные
королевскими стражниками, а где-то идет бой.
     Осталась ли хоть крошечная надежда?!



                           26. ПОБЕДИТЕЛЬ ДРАКОНОВ

     Келвин поднял голову и  заметил,  что  стражник  целится  в  него  из
арбалета. Слишком долго он был занят Кайаном и теперь оказался беспомощным
перед врагом. Не было даже перчатки, чтобы защитить его.
     Келвин потянулся за левой перчаткой,  снятой  отцом  с  руки  Кайана.
Слишком поздно. Стражник нажал спусковой крючок. Стрела вот-вот попадет  в
цель.
     Может Кайан был  прав  в  своем  истолковании.  -  Он,  не  Келвин  -
Круглоухий из Пророчества. Пусть будет, что будет - у Келвина не  осталось
времени ни на страх, ни на гнев... только одна мысль терзала душу  -  Хелн
будет горевать...
     Рубиновый луч ударил арбалетчика в грудь, прошел насквозь,  -  засиял
за спиной. Дымящаяся дыра появилась в теле врага. Тот упал.
     Келвин ошеломленно наблюдал, все еще протягивая руку к перчатке.  Что
случилось?
     Второй стражник поднял арбалет - еще один  луч  немедленно  опрокинул
его на землю.
     Келвин заметил, как отец, мрачно оскалясь, опускал странное оружие  и
с изумлением понял - это  лазерный  пистолет,  несший  мгновенную  смерть,
совсем как рассказывается в легендах.
     - Пойдем, - сказал отец и  побежал  к  лестнице,  ведущей  на  балкон
фасада дворца.
     Келвин вскочил, взглянув на Кайана  и  понял:  судьба  брата  уже  не
зависит от него: тот выживет или умрет, как предсказывает Пророчество,  но
если Келвин задержится хоть на минуту, то будет безжалостно убит.
     Схватив левую перчатку  и  сорвав  правую  с  безжизненной  руки,  он
повернулся  и  помчался   за   отцом,   преследуемый   воспоминаниями   об
остекленевших глазах и последних словах Кайана. Конечно, может он и  враг,
но Келвину от всей души хотелось, чтобы брат выжил.
     Король  Раферт,  пыхтя,  последовал  его  примеру.  Вскоре  все  твое
очутились на балконе.
     Внизу виднелись дорожки и хорошо  ухоженный  газон.  За  оградой  шла
битва - голубые с золотом мундиры смешались  с  коричнево-зеленой  одеждой
простолюдинов. Повсюду кровь, трупы и смерть, слышались  крики  раненых  и
умирающих.
     Келвин напряг глаза и понял, что нападающие побеждают. Он никогда  не
подумал бы, что Рыцари осмелятся прийти сюда, особенно после поражения при
Скэгморе. Но может, они победили тогда, ведь Келвин потерял сознание и  не
знал, чем кончился бой. Вон там, справа, Мор Крамб! И с  ним  Лес!  Победа
почти завоевана.
     Ужасающий  рев  потряс  стены  дворца.   Золотые   чудовища   крушили
постройки, топтали  людей,  поднимали  огромные  пасти  с  насаженными  на
острые, как мечи, зубы людей в коричневых рубашках.
     Лошади дико ржали, извиваясь под чешуйчатыми лапами.
     Драконы! Не меньше дюжины! Такого никто никогда не видел!
     Келвин услышал вопль изумления и ужаса, но тут же понял,  что  кричит
он сам. Его люди,  люди  Круглоухого,  погибали  сейчас  вон  там,  внизу!
Драконы набрасывались только на Рыцарей! Значит их послал злобный  чародей
Затанас!
     Келвин взглянул на перчатки. Неужели  они  действительно  непобедимы?
Могут  ли  справиться  со  столькими  драконами?  Должны,  или  все  будет
потеряно!
     Келвин натянул перчатки, они словно покалывали пальцы,  побуждая  его
поскорее ринуться в битву.
     Юноша взглянул на отца.  Тот  поднял  пистолет,  прицелился  и  нажал
курок.   Багровый    луч    метнулся    к    дракону,    жующему    что-то
бесформенно-кровавое, несомненно, человека,  хорошо  знакомого  в  прошлом
Келвину. Красные капли, стекали с пасти, заливали нижнюю  челюсть,  падали
на землю, разбрызгивались по  мощной  груди.  Золото  дракона,  обагренное
кровью, символ могущества королевы!
     Но в этот момент голова дракона скрылась в дымном облаке и  бесследно
исчезла. Тела и шея осели книзу, хвост еще беспомощно  бил  по  земле,  но
тварь уже была мертва.
     - Один, - сказал Джон Найт.
     И Келвин и король в ужасе смотрели  на  него.  Неудивительно,  что  о
магии круглоухих слагаются такие легенды.
     Найт вновь прицелился. Луч блеснул на золотой  чешуе.  Самый  большой
дракон с шумом рухнул на ограду дворца.
     - Два.
     И затем, почти без перерыва.
     - Три, четыре, пять, шесть.
     Келвину хотелось кричать. Эти прекрасные, ужасные  создания!  Они  не
виноваты в том, что пришли сюда, мерзкий волшебник  привел  их  на  верную
смерть,  а  ведь  обычно,  драконы  не  трогали  людей,  разве,   что   те
осмеливались забрести в дикую местность, где они жили!
     И вот теперь они умирали, один за другим, в облаках  дыма,  сраженные
грозным неведомым оружием.
     - Семь, восемь, девять -  считал  Джон.  -  Если  десятый  повернется
боком, стреляю, не то я боюсь задеть лошадь.
     - Никогда бы не поверил, - охнул король Раферт, все еще  не  придя  в
себя после быстрого бега.
     Но тут Келвин увидел  чародея.  Тот  появился  на  балконе,  где  они
стояли; лицо было искажено яростью и злобой.
     - Мои драконы! Мои прелестные драконы! Что ты сними сделал?
     Джон, не выпуская оружия повернулся, и  удивленно  поднял  брови  при
виде Затанаса, но тут же мрачно усмехнувшись, поднял  пистолет.  Волшебник
немедленно  воздел  руки  к  небу,  сделал  какой-то  жест  и  пробормотал
заклятие.
     Из пистолета вылетел красный  луч,  остановился  прямо  перед  грудью
мага, неожиданно согнулся, ушел в небо и  исчез.  Волшебник  стоял,  гордо
выпрямившись, живой  и  невредимый.  Сзади  из  дверей  появился  горбатый
карлик.
     - Что? - изумленно спросил Джон Найт, глядя на оружие.
     Но Затанас ткнул в него пальцем, и тот застыл как  статуя,  очевидно,
не в силах пошевелиться.
     Король Раферт встрепенулся.
     - Твое черное колдовство, - начал он...
     Но чародей повторил тот же жест и король Раферт замер.
     Келвин понял, что настанет его очередь схватиться с  волшебником.  Он
поднял руки и...
     Затанас шевельнул пальцем.
     По  всему  телу,  кроме  ладоней,  защищенных  перчатками,   побежали
мурашки. Келвин  не  мог  даже  моргнуть.  Только  перчатки  не  поддались
колдовству, но в них не было меча, а Затанас с  карликом  стояли  довольно
далеко от него. Несмотря на магию и Пророчество, Келвин был бессилен.
     Но тут какой-то маленький белый предмет ударил волшебника по  голове.
Затанас  споткнулся,  ухватился  за  перила,  чтобы   не   упасть,   глаза
закатились,  остроконечный  колпак,  вертясь,  полетел   вниз.   Волшебник
последовал бы за колпаком, не удержи его карлик.
     - Хозяин! Хозяин! Что это?
     И тут Келвин заметил маленькую фигурку, мгновенно скрывшуюся из вида.
Неужели? Неужели она тоже здесь? И Келвин  мгновенно  сообразил,  кто  был
причиной падения Кайана.
     Снизу   донеслось   страшное   шипение.   Над   перилами   показалась
покачивающаяся на гибкой шее голова дракона. Красные глаза  уставились  на
тех, что находится ближе всего; пасть  широко  открылась,  из  нее  выполз
длинный раздвоенный язык.
     Карлик пронзительно вскрикнул - узкая лента обвилась вокруг хозяина и
слуги, сдернула их с балкона.
     Келвин обнаружил, что может двигаться, и увидел, что отец  с  королем
тоже освободились. Чары волшебника были разрушены камешком из пращи Джон.
     Ни на секунду не думая  об  опасности,  Келвин  поспешил  к  перилам,
задрызганным слюной дракона, и глянул вниз. Вопль карлика,  казалось,  еще
висел в воздухе, а под балконом виднелось месиво из раздавленных трупов  и
обломков ограды и камней.
     Почувствовав на плече чью-то руку, юноша обернулся. Рядом стоял отец.
В другой руке он  держал  пистолет  и  прицеливался,  но  оружие  медленно
опустилось - бессмысленно стрелять сейчас, дракон будет ранен, но не убит.
     - Отец, я... - начал Келвин, но замялся. Стоит  ли  говорить  отцу  о
Джон? Если он узнает о праще, поймет,  что  случилось  с  Кайаном.  И  что
сделает тогда? Что сделает сам Келвин, если  увидит  смертоносное  оружие,
направленное в сердце младшей сестры?
     - Дьявол, - сказал отец. - Чуть пораньше, и я бы  прикончил  его.  Но
этот дракон оказал нам огромную услугу  -  пробился  через  силовое  поле,
окружавшее нас. Ничего не понимаю в волшебстве, но вполне могу  распознать
силовое поле...
     - Кел! Кел!
     К балкону мчалась Джон, с пращей в руках. А вдруг Джон Найт увидит ее
и поймет, что это? Смогут ли перчатки остановить его?
     Но Найт ничего не заметил. Джон бросилась в объятия Келвина.
     - Кел, Кел, я знала, что ты уцелеешь! Знала!
     - Мы еще не победили, - напомнил Келвин. - Идет бой! Драконы  не  все
убиты!
     - Кстати о драконах, - вспомнила Джон Найт, взглянув вдаль.
     - Как ты  сюда  попала,  Джон?  -  спросил  Келвин,  надеясь  отвлечь
внимание от пращи.
     - Река, - объяснила девочка. - И помощь  друзей.  Братец,  видел  как
этот старый чародей пошатнулся, когда я в него попала? И спасла вам жизнь!
Вот так!!
     Проболталась все-таки!!!
     Но Джон Найт повернулся к ней и сказал:
     - Наверное, ты не узнаешь меня, я и сам не узнал тебя вначале. Ты так
выросла и изменилась!
     - Что? - тупо переспросила Джон.
     - Ты была совсем маленькой, когда мы расстались.
     Джон повернулась к Келвину.
     - Кто...
     - Я Джон Найт. Тебя назвали в мою честь.
     Рот девочки сам собой открылся.
     - Но...
     - Он не умер, - объяснил Келвин, -  а  был  захвачен  стражниками.  Я
нашел его в подземелье.
     - Тебе было только два года, когда я ушел, - прошептал Джон Найт.
     - У тебя круглые уши, - воскликнула она.
     - А ты пошла в мать, - заметил Найт.
     Снова шипение, словно струя выпускаемого пара; драконья пасть  широко
разминулась, обнажив  желтые  зубы.  Чудовище  разглядывало  их,  очевидно
пытаясь решить, кого сожрать первым.
     - Смотри, Келвин, стрелять нужно вот так, -  сказал  отец.  -  Смотри
сюда, целься, как из арбалета, нажимай курок...
     Багряный луч ударил в пасть дракона, прошел  насквозь.  Голова  зверя
словно расплавилась, тело золотистой грудой громоздилось под балкон.
     - Ты должен учиться использовать это оружие, - кивнул отец.  -  Я  бы
никогда не согласился на это, но если не прикончить драконов,  они  сожрут
нас вместе с Рыцарями. И тогда чем все это кончится?
     Келвин не знал и был потрясен тем, что отец доверил ему оружие.
     - Вот он! Следи, чтобы голова не оказалась на одной линии с  Рыцарем,
и нажми курок.
     Келвин весь  трясся,  но  рука  в  перчатке  не  дрожала.  Он  поднял
пистолет, прицелился, как учил отец, и  выждал,  пока  крест  не  оказался
точно между глаз чудовища; перчатка  сама,  по  собственной  воле,  твердо
нажала курок.
     Голова дракона исчезла, точно как у остальных.
     - Меткий выстрел, Кел, - воскликнула сестра.
     - У тебя нервы и глаз истинного воина, - одобрительно кивнул отец.  -
Теперь уничтожим остальных. Отныне это твоя обязанность.
     - Но...
     - Вы двое должны остановить драконов. Думаю, их немного осталось,  ну
нужно увериться, что все в порядке. Объяви, что битве конец. И, сынок, дай
мне слово, что уничтожишь лазер, когда все завершится. Избавься  от  него,
как от драконов, уничтоживших людей на земле.
     - Но драконы не виноваты,  -  запротестовал  Келвин.  -  Их  заставил
прийти волшебник...
     - Ты же должен убивать драконов, а не  защищать,  -  усмехнулся  Джон
Найт.
     - Но ведь зло не в них! Они охраняют волшебные ягоды и...
     - Я буду стоять на страже с другим лазером, пока ты не выйдешь.  Твои
люди соберутся вокруг тебя, когда увидят вас с королем. Убивайте всех, кто
откажется сдаться. Только помни, нехорошо уничтожать беззащитных!
     - Запомню, - пообещал Келвин.
     Очевидно, отец по-прежнему не верил в магию.



                          27. КРОВАВОЕ ЧАРОДЕЙСТВО

     Хелн пришла в себя и увидела беспокойный взгляд матери.
     - Я  видела  их!  -  воскликнула  девушка.  -  Битву,  убегающего  из
подземелья Келвина, Джон и драконов...
     - Я так рада, что ты ожила! - воскликнула мать. - Ужасно боялась...
     - Но они не знают о драконах! Эти чудовища всех уничтожат.  Я  должна
предупредить...
     Мать покачала головой.
     - Невозможно, девочка! Мы слишком далеко от дворца!
     - Знаю, - нетерпеливо воскликнула Хелн. - Но если их не предупредить,
все погибнут. И Келвин, и Джон и храбрые Рыцари. А тогда и я умру.
     Мать сочувственно кивнула.
     - Астральное разделение!  -  воскликнула  Хелн.  -  Это  единственный
способ! Я сумею найти возможность и предостеречь их!
     - Но ведь тебя не видно и не слышно!
     - На этот раз я сумею, сумею! Иначе с нами будет покончено!
     - Но ведь это опасно! Ты сама сказала, что должна отдыхать между...
     - В первый раз я съела три ягоды! - нетерпеливо отмахнулась Хелн, - и
путешествовала гораздо дольше, правда и лежала потом несколько дней.
     - Но...
     - Мама, я должна помочь!
     Мать развела руками, - поняв, что спорить бесполезно. Хелн съела  еще
ягоду и рухнула на подушки.
     На  этот  раз  все  было  по  другому,  потому  что  Хелн  не  успела
восстановить силы - душе  ее,  казалось,  не  терпелось  покинуть  тело  и
освободиться. Она словно взлетела вверх и завертелась в воздухе прямо  над
домом, но Хелн тут же заставила себя лететь в столицу мгновенно  очутилась
там, в саду, окружавшим двор.
     Сражение было в самом разгаре. Рыцари  теснили  захваченных  врасплох
солдат в голубых с золотом мундирах.
     Но тут появились драконы и врезались в гущу Рыцарей Круглоухого. Хелн
вскрикнула, видя, что люди, которых она хорошо знала, исчезают в  челюстях
чудовищ. Как, как сделать, чтобы ее услышали?  Но  она  была  бессильна  и
только попусту изводила себя.
     Где Келвин? Нужно найти способ заставит услышать себя! Но  он  уже  и
так все знал. Чем может помочь Хелн? Как глупо было предполагать, что  она
сумеет сделать что-то.
     Но Хелн  была  здесь  и  сможет  оставаться  еще  около  часа.  Можно
оглядеться и что-нибудь придумать.
     Она нашла Келвина на балконе. Он разговаривал с  мужчинами  постарше,
бывшими вместе с ним в подземелье. Хелн подлетела ближе  и  заметила,  что
один из мужчин целится в дракона. Появился красный свет, и голова  дракона
разлетелась на мелкие кусочки.
     Оружие! Волшебное оружие круглоухих! И у этого человека уши  круглые.
Кто же он... этот могущественный союзник Келвина?!
     Человек убил второго дракона, третьего... Хелн почти жалела чудовищ!
     Но тут появился чародей  королевы,  Затанас  со  своим  карликом.  Он
показал пальцем на Келвина и мужчину, те застыли на  месте.  Злой  чародей
одолел их!
     Хелн едва не сошла с ума от беспокойства.
     - Останови Затанаса, - воскликнула она. - Иди,  останови  его  сейчас
же.
     - Ух... - ответило что-то.
     Хелн замерла. Кто же услышал ее? Кто  ответил?  Она  сосредоточилась,
душа немедленно оказалась в том месте, откуда донесся  вздох,  и  замерла.
Дракон?!
     Голова  дракона  взметнулась,  уши  насторожились,   словно   пытаясь
определить, кто говорит с ним.
     Он и в самом деле услышал ее! Собственно,  все  это  было  достаточно
разумно.  Она  ведь  пользовалась  драконьими  ягодами   для   астрального
путешествия, и нет ничего  странного,  что  дракон  слышит  ее!  Если  эти
чудовища сами ели ягоды, значит могут общаться с  теми,  кто  находится  в
астральном состоянии. Ну что ж, нужно использовать это открытие.
     - К балкону - воскликнула Хелн. - Останови Затанаса!
     Она не была уверена, поймет ли  дракон,  но  направление,  в  котором
нужно действовать, было достаточно ясным.
     Зверь повернулся и пополз к балкону. Хелн, летевшая впереди, заметила
прятавшуюся в кустах Джон Хэклберри. Та увидела Затанаса, схватила пращу и
запустила камнем в чародея. Тот пошатнулся.  Значит,  Джон  смогла  помочь
брату! Может, Хелн зря оказалась здесь?!
     Дракон поднял  над  перилами  золотую  голову.  Из  пасти  выметнулся
длинный язык, обвил чародея и карлика, потащил вниз. Через минуту все было
кончено.
     На балконе появилась Джон. Хелн прислушивалась к разговорам и поняла,
что круглоухий незнакомец был отцом Келвина и Джон,  пришельцем  с  другой
планеты. Неудивительно, что он знал магию  круглоухих.  Мужчина  показывал
Келвину, как  пользоваться  чужеземным  оружием.  Над  балконом  появилась
голова другого дракона - возможно он тоже прочел мысли Хелн.
     Джон Найт убил чудовище, вложил странный предмет в руги сына  и  стал
показывать, как нужно целиться. Очевидно, Кел ужасно боялся оружия,  почти
так же, как драконов. Бедный, дорогой, нерешительный Кел. Как  она  любила
его!
     - Держись, Кел! - закричала она, зная, что тот не слышит.  Но  что-то
услышал! Хелн услышала вздох. Руки Келвина не дрожали. Второй дракон упал.
     Кто ей ответил? Это не дракон! Хелн начала искать. Нужно знать точно,
с кем может общаться ее астральная сущность.
     Она не нашла того, что искала, но обнаружила кое-что, повергшее ее  в
изумление.
     Дракон не сожрал волшебника  и  его  слугу!  Наоборот,  принес  их  в
укромное местечко. Неужели собирается съесть сейчас?
     Но Квито соскользнул с мокрого языка,  и  приземлился  в  терновнике,
ногами вперед, не сводя глаз с хозяина.
     Затанас спокойно размотал длинную темную ленту, не  обращая  внимания
на чешуйчатую морду, обдающую его зловонным дыханием.
     - Он... не убьет нас,  хозяин?  -  пробормотал  Квито  в  смертельном
испуге.
     - Меня - нет, - ответил чародей убежденно. - И моего младшего брата.
     - Заклинание защитит нас, хозяин?
     - Дракон сделает, как я велю!
     Волшебник потер затылок, где виднелась огромная шишка.
     - Хорошо, что зверь оказался рядом, когда меня  ударили...  Только  я
его не вызывал.
     Хелн была совершенно  убита  -  как  вышло,  что  она  помогла  злому
волшебнику?!  Привела  дракона,  который  унес  чародея  и  спас  его   от
неминуемой смерти от рук круглоухих! Лучше бы она не вмешивалась!
     Чародей огляделся.
     - Лучше проберемся в свои покои, - решил он. -  Нужно  обдумать,  что
делать.
     Обдумать? - Хелн поняла: нужно подслушать, что замышляют эти двое!
     - Но, Хозяин, дракон...
     - Ах, да, дракон, - согласился Затанас. - Эй ты, иди пожирай Рыцарей.
К балкону не возвращайся. Держись подальше от того места.
     Словно все поняв, огромное чудовище втянуло язык и,  не  оглядываясь,
поползло к полуразрушенной ограде, сбивая  статуи,  давя  растения,  круша
все, что попадалось на пути.
     Смертоносный хвост взметнулся  дважды,  сбивая  деревья  и  кусты.  У
высокой стены тварь развернулась, перекинула  через  нее  длинное  тело  и
исчезла из виду.
     Квито вздохнул, ощупывая  ранения,  только  сейчас  чувствуя  себя  в
безопасности. Немногие, бывшие в такой близости  от  дракона,  остались  в
живых! Хелн была потрясена -  Затанас  в  самом  деле  был  могущественным
чародеем! Теперь он вдвойне опасен - ведь Келвин и его  отец  считают  его
мертвым и не станут опасаться.
     - Пойдем, - позвал чародей.
     Квито молча повиновался, возбужденно облизывая губы. Ничто  не  может
уничтожить Затанаса, даже повредить ему! Самая  сильная  и  злобная  тварь
служит чародею!
     - Поспеши! - рявкнул Затанас. - Слишком ленив стал!
     Они прошли через двор на задах дворца, куда обычно привозили  припасы
и товары.
     Квито тем временем бормотал себе под нос:
     - Отсюда попытался взлететь  круглоухий  мальчишка.  Опасное  дело  -
позволять круглоухому обучать другого круглоухого. Я знал  это  и  мог  бы
предупредить, но королева не стала  слушать.  Хотел  было  посмотреть,  но
хозяин отослал меня по делу, велел  немедленно  привести  драконов,  чтобы
сожрали Рыцарей. Конечно, эта затея еще опаснее, но кому нужно мое мнение?
Нет, никто не слушает Квито.
     - Шевели ногами! - раздраженно велел Затанас.
     - Только случилось то, что хозяин не предвидел, -  продолжал  карлик,
очевидно находя некоторое удовлетворение в  жалобах.  -  Летающий  мальчик
упал, а круглоухий завладел  оружием.  Эта  палка,  испускающая  молнии  -
глядите, что она сделала с драконами!  Хозяин  должен  остановить  это!  А
потом его стукнули прямо по голове, прилетел неизвестно откуда камень...
     - Заткнись! - завопил волшебник. -  Ты  меня  с  ума  сведешь  своими
дурацкими замечаниями!
     Квито  молча  пошел  вверх  по  лестнице.  К  этому  времени  он  так
запыхался, что все равно не мог говорить.  Но  Хелн  кое-что  поняла.  Она
видела человека, летящего к Джон, но была  вынуждена  возвращаться.  Зная,
как искусно подруга управляется с пращей,  Хелн  могла  предположить,  что
случилось.
     Хелн направилась за волшебником и оказалась в его покоях. Она тут  же
увидела еще одну лестницу, ведущую в маленькую потайную комнатку  рядом  с
тронной залой. Чародей явно был не прочь подглядеть и подслушать!
     - Ненавижу это лестницу! - взвыл наконец Квито, добравшись до  верха.
Он предпочел бы, чтобы дракон донес их сюда. Если  бы  только  можно  было
быть уверенным, что чудовище их не съест!
     Аулхок приветствовал их клекотом. Огромные желтые глаза  высматривали
пищу, когти впились в кожаный ремень, удерживающий птицу на черепе.
     Затанас  подошел  к  пыльной  старой  книге,  перелистал  пожелтевшие
страницы, отложи в сторону. Взял щепотку порошка, подбросил  в  воздухе  и
произнес заклинание:
     - Абидда бихон тиви а зихоп.
     Поднялся столб дыма и появилось изображение, чародей протянул к  нему
кури, и на высоком лбу собрались морщины.
     На картине были Квито, Затанас и трое остальных.  Словно  повторялось
то, что произошло на балконе, только с другого ракурса.
     Маленькая фигурка на верхней ступеньке  взмахнула  пращей  и  послала
камень в голову призрачного волшебника.
     Снаряд попал в цель. Чародей попятился.  Квито  помог  ему.  Появился
дракон и перетащил Затанаса и Квито  через  перила.  Хелн  была  потрясена
точностью изображения! Она легко узнала Джон, подбежавшую к остальным.
     - Хозяин! Хозяин! - закричал карлик. - Это она! Та девчонка,  которую
я купил! Ту,  что  отобрали  негодяи!  Девственница!  Сестра  Круглоухого,
Хозяин!
     - Да, - спокойно  согласился  Затанас.  -  Я  так  и  думал.  Дурочка
примчалась на помощь брату.
     - Вы выпустите из нее кровь,  Хозяин?  Всю  кровь?!  И  сдерете  кожу
заживо, пока она будет вопить, извиваться в муках?
     Рука волшебника коснулась лысины на голове Квито.
     - Мы обескровим ее, младший брат. Я вставлю серебряную  иглу  в  руку
девственницы, а ты будешь ловить капли крови, горячие,  вкусные,  багровые
капли, и собирать в золотую чашу.
     - О, Хозяин, - облизываясь заныл Квито, -  я  буду  самым  счастливым
человеком.
     Но Хелн вовсе не радовалась! Все было еще хуже, чем она ожидала!  Они
хотели захватить Джон и выпустить из нее кровь!
     - Одновременно мы обескровим и другого, - продолжал Затанас. - Только
лишим его не крови, а силы. Лишим обоих возможности и пальцем  пошевелить.
А кстати, их круглоухий папаша тоже ни на что не будет способен!
     - В точности, как с ящерицами и драконами, Хозяин.
     Похожая на птичью лапу рука снова похлопала по голове карлика.
     - Совершенно верно, Квито. В этом  природа  симпатической  магии  или
кровавого чародейства... Именно таким образом я привел круглоухих из Трада
в Рад, чтобы помочь дочери захватить трон. Сделал  из  палочек  фигурки  и
вылепил из глины круглые уши. Только теперь  Круглоухий  будет  постепенно
слабеть, начнутся боли, и наконец, долгое время спустя,  мы  позволим  ему
умереть. Ничто его не  спасет,  потому  что  болезнь  будет  идти  от  его
кровного отпрыска, над которым мы получим абсолютную власть. Ни  перчатка,
ни чужеземное оружие ему не помогут.
     - О, Хозяин! Хотел бы я, чтобы их муки длились вечно!
     - Мы постараемся, младший брат. Постараемся.
     Затанас  вновь  резко  отвернулся  к  книге  и  стал   переворачивать
страницы. Хелн, вне себя от ужаса и отвращения, выплыла из комнаты.  Нужно
предупредить Келвина и Джон о грозящей им опасности. Но как?! Конечно,  не
через драконов.
     Она возвратилась к Келвину. Он уже был на поле битвы. Джон  держалась
рядом, но Хелн была  уверена,  что  злой  волшебник  придумает  способ  ее
похищения. Келвина защитят  перчатки,  но  у  Джон  ничего  не  было.  Что
делать?! Время путешествия кончалось - скоро ее душа вновь  возвратится  в
тело, а третью ягоду принимать опасно - вторая слишком легко послала ее  в
странствие - после третьей можно не вернуться.
     Но чей же отклик она почувствовала раньше? Этот кто-то  был  рядом  с
Келвином!
     - Где ты! - отчаянно воскликнула она. - Отвечай!
     И снова чей-то отклик, рядом с Келом! Она подлетела туда, обнаружила,
что находится прямо перед ним, словно Келвин держит ее руками в перчатках.
     Перчатки...
     - Это вы, перчатки? - спросила она. - Слышите меня?
     И  почувствовала  что-то  вроде   утвердительного   ответа.   Неужели
показалось? Так трудно  сказать.  По  крайней  мере,  драконы  шли  в  том
направлении, куда она их посылала... Но эти перчатки...
     Левая рука Келвина поднялась, словно притянутая невидимой  нитью.  Он
поднял испуганные глаза.
     Она могла, могла сделать это! Командовала перчатками!  Может  потому,
что тоже была круглоухой,  а  перчатки  были  изготовлены  специально  для
круглоухих и только они могли пользоваться ими.  -  Когда  однажды  Келвин
попытался одолжить перчатку другим Рыцарям, те кричали от боли в  пальцах.
Перчатки годились только круглоухим.
     Но в эту минуту  Хелн  почувствовала  первый  зов  тела.  Сейчас  она
исчезнет, и нет времени попросить перчатки просигналить об  опасности  или
хотя бы написать записку.
     Второй толчок, уносящий ее вдаль.
     - Логово Затанаса! - вскрикнула Хелн. -  Перчатки,  Джон  окажется  в
логове Затанаса! Приведите туда Келвина, когда...
     Но больше она ничего не  успела  сказать.  Как  Хелн  надеялась,  что
перчатки поняли! Если они смогут  привести  Келвина  к  чародею  и  помочь
спасти сестру и себя...



                           28. СИМПАТИЧЕСКАЯ МАГИЯ

     Джон покрепче сжала пращу, целясь в приближавшегося всадника,  но  он
оказался одним из Рыцарей. Было трудно  понять,  кто  это:  вокруг  стояли
густые облака пыли.
     - Боги! - воскликнул Лес Крамб. - Это Круглоухий! И Джон! И...
     - И наш законный король! - воскликнул Гринлиф, вытирая  окровавленный
меч. Рядом с ним лежал труп коня и с полдюжины мертвых стражников.
     - Тогда... - начал Лестер.
     Келвин поднял лазерный пистолет.
     - Мы победили! - закричал он. - Этим  оружием  я  могу  убить  любого
дракона, любого стражника...
     - Погоди, - запротестовал Мор... - Я не понял, что здесь делает Джон,
не говоря об остальных. Я отослал девчонку домой.
     Но тут появился стражник с поднятым мечом и  едва  не  срубил  голову
зазевавшемуся Гринлифу, но Келвин успел вовремя. Красный  луч  снес  часть
дворцовой стены и руку с мечом. Стражник дико закричал.
     Подождав пока всадники с лошадью исчезли в  крутящейся  мгле,  Лестер
схватил Келвина за руку.
     - Пойдем! Нужно уничтожить оставшихся драконов и врага.
     - Но... - начала Джон.
     - А ты, девочка, и вы Ваше Величество, - перебил Мор, - будете  здесь
в безопасности. Побудь с ними, Гринлиф и...
     Но тут из пыли появились еще одна фигура в зелено-коричневом костюме.
     - Мы вернемся. Не отходи от этих двоих, пока не закончится битва.
     Джон была вне себя. Она - героиня, которая помогла уничтожить чародея
и его помощника, сумела спасти Келвина  и  отца,  даже  Короля,  а  с  ней
обращаются, как с ребенком или еще хуже, с маленькой девочкой!
     - Это недолго продлится, -  утешил  король  Раферт.  -  Стражники  не
осмелятся идти против волшебства, а драконы либо уйдут  к  себе  в  страну
драконов, либо будут убиты. Мы почти победили!
     Джон знала, что Король прав. Именно так сказал отец Келвина,  а  кому
лучше  знать,  как  не  ему?  Но  шум  по-прежнему  стоял   ужасный,   бой
продолжался. Она стремилась быть рядом с Келвином или хотя бы наблюдать за
ним. Если бы только брат оставил оружие ей! Но ему такая мысль, конечно, и
в голову не пришла!
     Пыльная завеса была такой густой, что скрывала почти все.
     Джон то и дело вытирала  нос  и  слезящиеся  глаза.  Тут  уже  не  до
героини. Может, и в самом деле лучше быть обыкновенной девушкой и оставить
всею грязную работу мужчинам? Джон никогда не смогла бы сражаться на  коне
с мечом и копьем.
     На плечо девушке легла чья-то рука. Подняв глаза, она увидела Рыцаря.
Как он мог подъехать так близко, а она ничего не услышала?  И  видела  его
впервые.
     - Хочешь в седло? - спросил он.
     Почему бы нет? Может, ей все-таки удастся оказаться рядом с Келвином?
Только затем, чтобы позже похвастаться, что и она  не  хуже  мужчины.  Она
перекинула ногу через спину коня и через мгновение уже  оказалась  впереди
всадника. Это почему-то напомнило  ей  о  том  несчастном  дне,  когда  ее
увозили на черном коне, и рука другого человека, бандита, удерживала ее.
     Другого человека?
     Джон извернулась, чтобы взглянуть на Рыцаря и потрясенно уставилась в
темное лицо, изуродованное шрамом. Это он! Смертельный враг!
     - Чики... - начала Джон.
     Холодная сталь прижалась к горлу.
     -  Заткнись  или  лишишься  головы.  Не  вырывайся,  молчи  и  может,
проживешь еще немного, чтобы быть полезной мне.
     Джон, охваченной стыдом и страхом, ничего не  оставалось,  кроме  как
повиноваться.
     Вскрикни она, и бандит несомненно выполнит свою угрозу.
     Но откуда он попал сюда, и почему одет как Рыцарь? Узнал, что она  не
мальчик? Но, конечно, ответа на этот вопрос Джон не получила.
     Лошадь рванулась вперед; король и Гринлиф остались позади,  в  облаке
пыли. Послышались крики и ржание.
     Разбойник взмахнул мечом и пронзил сердце преследователя. Гринлиф, не
издав ни звука, сполз с коня; кровь фонтаном брызнула из раны.  Джон  едва
удержалась от крика. Догадайся она ударить негодяя по руке, Гринлиф спасся
бы!
     Показались стены дворца, но Чики Джек  направил  коня  во  внутренний
дворец.
     - Слезай, - приказал он. - Немедленно.
     Джон осторожно сползла на землю. Похититель спрыгнул  следом,  бросил
поводья и хлопнул коня по боку. Джон с удивлением заметила,  что  животное
потрусило в сад; поломанные ветви и поваленные деревья, указывали, что там
недавно прошел дракон. Но почему-то конь с каждым шагом стал расти.  Хвост
все удлинялся, морда вытягивалась. Лошадь превращалась в дракона!
     Джон потрясла головой, не веря глазам! Этого не может быть!
     Но разбойник захохотал, хотя смех был  скорее  похож  на  кудахтанье.
Джон подняла испуганные глаза: лицо Чики Джека  словно  плавилось,  таяло.
Шрам исчез. Волосы поседели, но удлинился, подбородок стал острым.
     Через минуту перед ней стоял злой волшебник. Знай  Джон  раньше,  кто
перед ней, она закричала  бы;  предупредила  остальных,  но  Затанаса  все
считали мертвым. Как ему удалось обмануть дракона?
     Дракон. Но чародей мог укрощать страшных тварей!
     - Ч-что ты хочешь сделать со мной? - спросила Джон, вовремя вспомнив,
что нужно прибавить "Затанас", а то он еще больше обозлится. Если  Затанас
собирается держать ее в плену, чтобы  спасти  свою  жизнь,  когда  победят
Рыцари...
     Снова кудахчущий смех.
     - Использовать тебя для чародейства, конечно. Твою кровь, кожу,  твои
глаза и глупую маленькую душонку! Воспользуюсь  тобой,  чтобы  заполучить,
раз и навсегда, власть над этой, по праву принадлежащей мне, страной.
     Джон  вздрогнула,   совершенно   уверенная   как   во   всемогуществе
волшебника, так и в его полном безумии.


     Келвин с сожалением прицелился в готового вот-вот броситься  дракона.
Перчатка, направлявшая руку, нажала курок. Смертельный луч, словно красный
палец всемогущего повелителя молний, пронзил дракона.
     Чудовище рухнуло, превратившись в безжизненную груду золота. Головы у
него не было.
     Келвин почувствовал жгучую боль  в  сердце.  Хоть  бы  это  оказалось
последним убийством! Он успел прикончить уже трех драконов.  Но  настоящим
героям были перчатки, а он, Келвин - всего-навсего их  послушным  орудием.
Хоть бы драконы ушли обратно, в свою страну, где никто бы их не  тревожил.
На поле битвы  валялись  груды  золота,  и  некоторые  Рыцари  уже  начали
обдирать драконов, стремясь захватить побольше трофеев. Но насколько лучше
было бы оставить драконов в покое!
     Келвин заерзал  в  седле.  Род  ним  был  прекрасный  боевой  конь  в
великолепной сбруе, приведенный Крамбами. Но все, чего  хотелось  юноше  -
поскорее закончить битву.
     Сколько нападающих они сразили? Сколько народу видело, как он убивает
драконов, и теперь они разъехались во все концы страны, передавать из  уст
в уста устрашающие истории про круглоухого героя!
     - Знаешь, - сказал он наконец, - я очень устал от битвы.
     Лестер нахмурился.  Морвин,  сражавшийся  чуть  подальше,  ничего  не
услышал, и поэтому не смог громогласно выразить недовольство.
     - Хочешь возвратиться к Джон и королю, пока все не кончится?
     Келвин кивнул.
     - Хорошо. Я прикрою тебя, уведу отца, а когда мы  скроемся  из  виду,
уезжай.
     Келвин по достоинству оценил помощь Леса.  Старший  Крамб,  казалось,
был опьянен громом битвы, и хотя не искал кого бы убить, но и не уклонялся
от поединка. И если Лес не совсем понимал желание Келвина выйти из  битвы,
не дождавшись окончательной победы, то  для  Мора  подобный  поступок  был
немыслим.
     Келвин и так чувствовал себя виноватым.
     - Нет-нет, не расстраивайся, - заверил Лес. -  Мне  и  самому  не  по
себе. Меня чуть не убили при Скэгморе. Отец вынес меня, бесчувственного, с
поля боя, а твоя сестра ухаживала за мной.  Настоящая  маленькая  женщина,
когда хочет быть ею, конечно.
     - Но она не хочет! - усмехнулся Келвин - и в этом была вся беда.
     Пожав плечами, Лес всмотрелся вдаль.
     - Вон там!  -  окликнул  он  отца,  -  в  голубом  мундире!  За  теми
деревьями!
     - За ним! - закричал Морвин, повернув лошадь.
     Отец и сын ринулись к деревьям, откуда раздались  крики.  Но  в  этот
момент  по  ладоням  Келвина  побежали  мурашки.   Обычно   это   означало
приближение опасности, но сейчас вокруг никого не было.
     Келвин поставил  пистолет  на  предохранитель,  засунул  в  кобуру  и
огляделся. Крамбов нигде не было видно. Может, беда угрожает им?
     Словно в ответ, перчатки потеплели и вцепились в поводья. Правая рука
поднялась, хлопнула лошадь по боку; животное рванулось вперед,  унося  его
от Леса и Мора.
     Он ехал к Джон и королю по воле перчаток. Может, они тоже  устали  от
битвы?
     Но тут перчатки повернули лошадь к пролому в стене. Келвин едва успел
пригнуть голову. Безжизненное тело лежало на  взрыхленном  газоне.  Келвин
увидел  мертвенно-белое  лицо  Гринлифа.  Как  он  оказался  здесь?   Кого
преследовал и кто его убийца? Но перчатки не дали лошади остановиться.
     Конь проскакал вокруг дворца и  влетел  в  маленький  дворик.  Келвин
узнал выступающую боковую часть знакомого балкона. Только теперь перчатки,
уже почти раскаленные, вынудили Келвина  придержать  лошадь  и  спешиться.
Юноша спрыгнул на землю и ринулся вверх по ступенькам.  Какая-то  странная
слабость охватила все тело, голова закружилась.  Должно  быть,  он  совсем
измотан. Может это из-за зелья, которым его опоили, чтобы крепче спал? Все
утро Келвин ни разу не присел, и возможно, чрезмерные усилия  так  утомили
его.
     Но тут Келвин,  добравшись  до  верхней  площадки,  толкнул  дверь  и
очутился в  темной  комнате,  где  пахло  необычно  и  неприятно.  Аулхок,
привязанный к черепу, захлопал  крыльями  и  защелкал  клювом.  Кто  здесь
живет?
     Несколько секунд Келвин стоял в дверях, покачиваясь от слабости, пока
глаза привыкали к полутьме.  Перчатки  жгли  руки,  голова  кружилась  все
сильнее. Но тут он различил волшебника и карлика; злобных тварей, которых,
как он думал, сожрал дракон! И...
     Похолодев от ужаса, Келвин заметил худенькую фигурку,  привязанную  к
столу и полускрытую облаком розового дыма.
     - Джон, - прошептал юноша. - Джон.
     Бледная, как полотно.  Неподвижная.  В  руке  игла,  кровь  капает  в
золотой сосуд, который держит горбун!
     Келвин клялся защитить сестру, и что же? Негодяи  выцеживают  из  нее
кровь!
     Затанас пробормотал что-то, сделал знакомый жест, и Келвин  замер  на
месте, парализованный магической силой. Отец  пытался  убедить  сына,  что
волшебства не существует, но как же ужасно ошибался!
     Келвин вспомнил о лазере.
     Если бы он только смог достать его.
     Чародей снова повел рукой, и оружие тут же выскользнуло из  кобуры  и
повисло в воздухе. Потом лазер поднялся чуть выше и неожиданно оказался  в
руке чародея.
     - Интересная игрушка, - кивнул Затанас, бросив пистолет на  полку.  -
Но не настоящее волшебство. Не то, что мое.
     Келвин пытался что-то сказать, но с губ не сорвалось ни звука. В ушах
звучала равномерная дробь падавших капель, уносивших жизнь сестры.
     - Не ожидал, что будешь настолько глуп и придешь  сюда,  -  продолжал
чародей. - Поэтому и придумал для тебя подходящую кончину, от которой  нет
спасения. Но так будет даже лучше.
     Келвин чувствовал, что слабеет с каждой секундой. Почему он  даже  не
пытается справиться с этим человеком?
     - Позволь объяснить тебе один  из  основных  принципов  симпатической
магии, - сказал Затанас. - Похожее воздействует  на  похожее.  Ты  и  твоя
сестра - родственники, и  связь  между  вами  сильнее,  чем  между  чужими
людьми. По мере того, как вытекает кровь, силы покидают ее, а вместе с ней
слабеешь  и  ты.  Медленно-медленно,  долго-долго...  Не  стоит   ускорять
события. Каждым шагом, каждым мигом нужно насладиться до конца!  Когда  мы
сдерем с нее кожу, будешь испытывать те же муки, когда вырвем глаза  -  ты
ослепнешь. Когда...
     Но Келвин уже не слушал. Он думал  только  о  Джон,  о  перчатках,  о
необходимости немедленно, сейчас же остановить  весь  этот  ужас.  Но  сил
оставалось все меньше. Кап-кап-кап...



                               29. КОРОЛЕВА

     Джон Найт обыскал один за другим покои дворца. Он не сказал  Рыцарям,
что намеревается сделать,  чтобы  не  отвлекать  их  от  главного  дела  -
смертельной схватки.
     Найт искал королеву. Их сын  лежал  без  сознания,  и  может,  в  эту
минуту, за ним ухаживали, а может никакая помощь ему уже не была  нужна...
Конечно, королева если не прямо, то косвенно виновата в том, что случилось
с Кайаном.
     Какая горькая ирония в том, что именно Джон сбила его - научись Кайан
управлять летательным аппаратом, и Рыцари были  бы  уничтожены,  а  власть
королевы окончательно бы укрепилась. Недаром Джону так не хотелось обучать
сына, но когда  королева  захватила  Келвина,  ему  ничего  не  оставалось
делать.
     О, только бы прихоть королевы не стоила жизни ее сыну!
     Теперь Найт ненавидел эту женщину еще сильнее - ведь она восстановила
его детей друг против друга.
     Может, он сошел с ума? Нормальный человек не может ненавидеть с такой
силой! Но все-таки Джон твердо знал: необходимо уничтожить королеву  и  ее
фаворита, разорявших и  бесчестивших  эту  прекрасную  землю,  и  если  им
позволить жить  -  принесут  еще  больше  зла.  Такова  природа  Зоанны  -
разрушить все, значит необходимо как можно раньше смести ее с лица земли.
     Но все же он когда-то любил эту женщину. Попал по власть ее чар...  А
ее тело...
     Джон Найт встряхнулся. Нельзя отвлекаться ни на секунду. Единственная
его настоящая любовь - Шарлен, хотя и пришлось ее  оставить.  Главная  его
цель теперь - устранить королеву, и тогда жизнь Шарлен,  возможно,  станет
менее тяжелой. Она и ее второй муж прекрасно воспитали детей.
     Найт очутился в бальной зале,  где  когда-то  танцевал  с  королевой.
Хрустальные люстры свисали с потолка,  вдоль  стен  стояли  статуи  членов
королевской  фамилии  в  рост  человека,  а   паркетные   полы   были   из
полированного редкого дерева, какое счастье  он  испытал  здесь  когда-то!
Любовь прекрасной королевы принадлежала ему!
     Найт остановился,  оглядывая  залу  суженными  глазами,  держа  лазер
наготове, вынуждая себя ненавидеть ее, как ненавидел  с  того  дня,  когда
очутился в подземелье, как ненавидел за то, что она подчинилась требованию
Флика и убедила сына  попытаться  стать  Круглоухим  из  Пророчества.  Как
ненавидел ее, когда она заставила его обучать  Кайана.  Как  ненавидел  ту
минуту, когда Кайан упал.
     В дверях мелькнуло что-то, какое-то странное  мерцание.  Призрак?  Но
нет, это  была  она,  ничуть  не  изменившаяся  за  двадцать  лет,  волосы
разлетались, тело просвечивает сквозь прозрачную  ночную  сорочку.  Зоанна
поманила его, и ненависть  куда-то  испарилась  -  невозможно  противиться
этому обаянию! Он знал, что волшебство, в которое он  пытался  не  верить,
подарило телу и лицу вечную молодость... и  уму  тоже?  Но  почему-то  это
больше не имело значения. Против воли Найт сделал шаг вперед.
     Пол разверзся под ногами,
     Найт упал, поморщился от боли, не выпуская лазер, но  что-то  ударило
по руке, пальцы разжались. Пистолет полетел на землю. Еще  один  удар,  по
голове, оглушил, перед глазами все завертелось.
     - Быстрее, Питер, кончай с ним.
     Ее голос! Ее! Джон заморгал, пытаясь увидеть, что происходит.
     Королева стояла перед зеркалом, посылавшим ее отражение  на  зеркало,
висевшее в бальной зале и еще одно в подвале, где он сейчас очутился.  Пол
не просто исчез - наверху виднелась дверь люка.
     Простая западня - люк и зеркало. Приготовлена для Найта, с  тех  пор,
как он согласился учить Кайана? Или просто в ожидании удобного момента?
     Да, королева - олицетворение зла, но в уме ей не откажешь. Она знала,
что когда-нибудь бывший муж попытается ее убить.
     Зрение Джона прояснилось. Над ним стоял Питер Флик с мечом наготове.
     - Убей же его, Питер! Не бойся! Рази!
     И эту женщину он любил? Нет-нет, это всего лишь иллюзия,  а  сущность
Зоанны так же обманчива, как  зеркальное  отражение.  Магия  и  колдовство
всегда были ее спутником, а он боролся против веры в  чародейство,  только
потому, что желал превратить иллюзию в реальность  и  даже  после  долгого
заключения верить, что все было правдой. Отказ принять существование магии
сбил с толку Келвина, и теперь...
     - Я хочу, чтобы он страдал, - объявил Питер.
     - Глупец! - вскинулась  королева.  -  Этот  человек  опасен!  Кончай,
Кончай, говорю!
     Найт попытался вытянуть руки, опереться о  пол.  Но  пол  закружился:
Питер Флик наступил каблуком на его  правую  руку,  налег  всей  тяжестью.
Послышался треск кости. Указательный палец был сломан.
     - Он может еще долго прожить! - откликнулся Флик. - Пока  я  позволю.
Подумай, какое наслаждение наблюдать, как он корчится в муках!
     - Питер! - ледяным тоном предостерегла Зоанна. - Помни кто ты! Я одна
здесь приказываю, и повторяю: убей его.
     Джон Найт понял, что поскольку королевы не было в подвале,  она  была
вынуждена действовать через фаворита, а Флик просто пользовался ситуацией.
Очевидно,  он  был  слишком  глуп  и  не  понимал,   чего   будет   стоить
неповиновение, когда королева решит, что больше не нуждается в  нем.  Флик
злобно ухмыльнулся и поднял лазер.
     - Нет! Нет, - пробормотал Джон, притворяясь слабее, чем был на  самом
деле, пытаясь выиграть время.
     - Да, да! - издевался Флик. - Прикончу тебя вот этим.  Гораздо  более
подходящее для тебя оружие, правда? Чужеземная  магия,  чужеземная  наука,
чужеземное оружие... Мне лично все равно.
     - Питер, это опасно! - еще раз предупредила королева.
     Флик рассматривал пистолет, верят его тонкими пальцами. Руки фаворита
явно не привыкли к оружию.
     - Ты не знаешь, как пользоваться им. Помни, как это страшно!
     Джон наблюдал, как враг повернул дуло так, чтобы оно почти уперлось в
его ноги, и понял: Флик  не  нажмет  курок  сразу,  -  будет  наслаждаться
страхом и мучениями беспомощного человека. Только этого Найту нужно было.
     Палец  начал  медленно  давить  на  курок.  Найт,  глубоко  вздохнув,
выбросил вперед ногу. Тяжелый ботинок ударил в левое колено  Питера.  Тут,
охнув, присел. Рука взметнулась вверх.  Палец  непроизвольно  нажал  спуск
пистолета.
     Рубиновый  луч  разрезал  надвое  колонну  за  спиной  Джона.   Подал
наполнился дымом, каменные плиты разлетелись по полу.
     Но Флик, не обращая ни на что внимания все  давил  на  курок  и  луч,
вырываясь из пистолета, резал потолок. Послышался ужасный грохот.  Потолок
начал обваливаться, в подвал посыпались обломки статуй.  Огромная  дыра  в
центре все расширялась. Только сейчас Джон понял - бальная зала рушится, и
каменные глыбы валятся прямо на Питера Флика.
     - Королева была права, -  сказал  Найт,  кинувшись  под  спасительную
защиту арки. - Эта штука крайне опасна.
     Но в эту секунду остаток пола с треском, подобным  щелканью  челюстей
гигантского дракона, полетел вниз и придавил Флика. У того даже не хватило
ума попытаться спастись. Облако пыли было таким густым, что Джон ничего не
видел, а в ушах стоял странный звон. Он свернулся  клубком,  заткнул  уши,
закрыл глаза и старался дышать через ткань рубашки.
     Наконец шум постепенно прекратился, и Джон на четвереньках дополз  до
того места, где  исчез  Флик.  Там  лежало  большое  бревно,  под  которым
растекалось что-то липкое. Луч больше не  сверкал;  очевидно,  лазер  тоже
расплющило. Ну что ж, он все равно хотел избавиться от него.
     Оставалось...
     - Зоанна, - тихо позвал он.
     Ответа не было. Джон изо всех сил напрягал глаза, пытаясь  разглядеть
хоть что-то в полутьме.
     Должно быть, обвалился весь дворец, или по крайней мере его  основная
часть. То крыло, где жил Затанас, осталось  нетронутым.  Злого  волшебника
тоже нужно уничтожить, ибо его чары поддерживали королеву.
     - Питер... Пи... тер.
     Ее голос, очень слабый. Будь она  проклята!  Значит,  придется  и  ее
убить! Почему ее не раздавило, как Флика? У Джона не было  ни  лазера,  ни
меча. Придется задушить мерзкое создание  голыми  руками,  а  решиться  на
такое...
     Он пробирался через  обломки,  руины,  разорванные  холсты,  лохмотья
занавесей, и наконец заметил лежавшую женщину. Левая рука была  придавлена
частью упавшей колонны. Рот широко раскрыт, как и глаза, но крови не было.
Очевидно, королева была в шоке. Настоящая королева, не отражение:  зеркала
были разбиты.
     - Питер, - прошептала она. - Питер, помоги мне.
     Голос, почти как прежде,  тот  голос,  что  лишал  сил,  завораживал,
голос, творящий чудеса, даже без помощи магии.
     Он знал, что нужно удушить ее, но не мог сделать это одной рукой.
     - Там потайной ход. Люк. Река. Спасайся, - сказала она.
     Знала ли Зоанна, кто перед ней? Понимала,  где  находится?  В  глазах
была пустота, но слова можно было истолковывать по-разному.
     Джон не знал,  откуда  взялись  силы  освободить  руку  королевы.  Ей
повезло - колонна упала на постамент статуи, и кости остались  целы.  Рука
свисала под  неестественным  углом.  Она  несомненно  повреждена,  но,  по
крайней мере, не оторвана.
     Обняв Зоанну  за  талию,  Джон  помог  ей  встать.  Оба  должны  были
опасаться - полуразрушенный потолок грозил вот-вот отвалиться.
     Какое легкое тело и какое знакомое... все та же  нежность...  как  он
хотел бы...
     - Люк. Там. Там, - бормотала она, показывая здоровой рукой  в  правый
дальний угол комнаты, на статую мертвого  героя  с  оторванной  головой  и
отбитой рукой.
     Джон почти волоком потащил королеву оттуда, останавливаясь  почти  на
каждом  шагу.  Пришлось  сдвинуть  тяжелый  ковер  с  вытканными  на   нем
дерущимися драконами, потянуть за тяжелое кольцо.
     Дверь люка со скрипом открылась;  Джон  невольно  застонав  от  боли,
нырнул  головой  вперед  и  почти  пролетел   по   подгнившим   деревянным
ступенькам.
     Пахнуло  холодным  сырым  воздухом.  Река!  Конечно,   ведь   столица
построена на реке, и это, должно быть, приток.
     Он потряс головой,  борясь  с  головокружением.  Непонятно,  как  ему
удалось поставить Зоанну на ноги, и начался долгий, долгий путь вниз. Джон
слабел с каждой минутой, будто кровь уходила из жил. Но на теле не было ни
царапины, только палец болел.
     - Плот. Плот, - бормотала она, - Быстрее.
     Он не знал, что ответить, и не пытался -  все  силы  уходили  на  то,
чтобы удержать Зоанну. Шаг за шагом, вниз, в темноту. Тела  тесно  прижаты
друг к другу. Зоанне уже было немало нет, колдовство, так долго  служившее
ей, исчезло, и все же Джон не знал  женщины  соблазнительнее.  Он  не  мог
причинить ей зла!
     Ноги соскользнули, Джон покачнулся, с трудом сохраняя равновесие, и с
мрачной решимостью продолжал путь. Она шла рядом.
     В конце первого пролета была площадка, ниже  начинался  второй.  Джон
тащил ее и себя. Второй пролет кончился. Начался третий. Неужели ручей так
глубок?
     Но наконец они достигли полуразрушенного, покрытого  мхом  причала  -
там был привязан старый плот, стоявший здесь явно с незапамятных времен.
     Джон остановился, пошатнулся и  рухнул  на  доски  причала.  Слышался
плеск воды, лизавший ноги, и Найт знал - он  еще  жив,  только  смертельно
измучен.
     Теперь, казалось, Зоанна  поддерживает  его,  почти  несет,  помогает
взобраться на плот. И вот они уже вместе, и королева, по  всей  видимости,
поднимает шест, привязанный к плоту веревкой, и  вроде  бы  выводит  утлое
суденышко на середину течения.
     Джон пытается сесть, понять, что происходит, но  тут  услышал  что-то
вроде всплеска.
     С трудом приподнявшись, он заметил цепочку серебристых  пузырьков  на
темной воде за плотом. Ничего больше. Он был один.
     Найт чувствовал, что страшно  устал,  голова  отказывалась  работать.
Даже боль руке больше не чувствовалась.
     Неуправляемый плот  плыл  по  течению.  Он  миновал  каменные  стены,
обросшие  косматым  мхом,  бросавшим  странные  зеленые  отсветы   и   все
окружающее. Ручей, по всей видимости, не впадал в реку.
     Джон  Найт  отправлялся  в  опасное  путешествие   к   непонятной   и
неизведанной цели.



                             30. ВОССТАНОВЛЕНИЕ

     Келвин наблюдал, как капля за каплей стекает в золотой  сосуд  кровь,
чувствуя, что это из него уходит жизнь - так велика  была  сила  Затанаса.
Джон, сознающая все, что происходит, но не  способная  шевельнуться  из-за
стягивающей тело ремней, тихо прошептала:
     - Кел, Кел, спаси меня...
     - Да, почему бы тебе не спасти ее, Келвин Круглоухий?  -  осведомился
Затанас, словно ожидая ответа.
     - Он не может, Хозяин, - проквакал Квито, взбалтывая кровь в чаше.  -
Никогда. Не он. Он не может двинуться, Хозяин. И  слабеет!  Все  больше  и
больше.
     Келвин знал - злобный карлик прав. Квито мстит за то, что  они  тогда
отобрали у него Джон. Милосердия ждать нечего. Но  если  он  усилием  воли
заставит перчатки двигаться, они, может быть, освободят его.
     Но мечтать об этом не имело смысла. Затанас положил лазер на полку, и
при Келвине не было ничего, даже кинжала. Пока Квито и Затанас не подойдут
ближе, ничего нельзя сделать. Только если он  сможет  дотянуться  до  них.
Только если сможет...
     Из-под  пола  раздался  грохот,  страшный   треск,   будто   началось
землетрясение. Стены пьяно шатались, облака пыли заволокли комнату. Падали
книги, звенела посуда. Что-то разбилось, поползла удушливая вонь.
     Квито пошатнулся, потерял равновесие  и  опрокинул  на  себя  чашу  с
кровью Джон. Казалось, горб перетягивает его назад, к Келвину.
     Перчатки  мгновенно  ожили  и  вытянули  вперед  бесчувственные  руки
Келвина, сомкнулись на толстой шее карлика.
     - Хозяин! Хозяин! - кричал Квито, заводя назад короткие мощные  лапы,
но дотянуться до перчаток не мог.
     Келвин усилием воли приказывал перчаткам сомкнуться  крепче.  Никогда
раньше не хотел  он  уничтожить  живое  существо  так  сильно,  как  этого
карлика.
     Квито  издал  странный  клокочущий  звук.  Глаза  вылезли  из  орбит.
Чудесная сила выдавливала из него жизнь. Но перчатки не стали его душить -
просто бешено сдавили шею, позвоночник с хрустом переломился.
     Затанас, с трудом дыша, выбрался из угла, куда его отшвырнуло.  Глаза
тоже почти выскакивали из орбит.
     - М-младший б-брат, - прошептал он. -  Подобное  связывает  подобное.
З-заклинание, которые я... действует на нас обоих.
     Он вновь задохнулся, закашлялся, с трудом втягивая воздух, едва встал
на ноги и начал было поднимать руку.
     - Кел, - прошептала Джон, - и  это  короткое  слово  вновь  пробудило
решимость. Он должен спасти сестру!
     И словно по волшебству, силы вновь вернулись к Келвину. Теперь он мог
двигаться.  Юноша  сосредоточился,  пытаясь  помочь  перчаткам   выполнить
ужасную работу. Собрав волю в кулак,  Келвин  заставил  их  сжиматься  все
крепче и, наконец смертоносные железные  пальцы  сомкнулись,  окончательно
раздавив в кашу мясо и кости. Квито был мертв.
     Затанас  пошатнулся.  И  тут,  без  единого  звука,  Хозяин  и  слуга
рассыпались в прах - две неровные кучки  лежали  на  полу.  Только  одежда
осталась и сразу осела. Конец.
     Келвин, не обращая ни на что внимания, бросился к  Джон,  шатаясь  от
слабости,  почти  падая,  и,  схватившись  за  серебряную  иглу,  неуклюже
попытался вытянуть ее - перчатки явно не годились для столь тонкой работы.
     Но все-таки Келвину, наконец, удалось вырвать мерзкое орудие колдуна.
Кровь брызнула фонтаном; пришлось схватить пояс  карлика,  чтобы  наложить
жгут, но ничего не получалось - алая жидкость все текла и текла.
     - Отвяжи меня, - велела Джон. - Я сама все сделаю.
     Он бросил перчатки на ремни - ремни тут же  лопнули.  Джон  с  трудом
села, прижав пальцы к ране, остановила, наконец, кровь и взглянула на прах
на полу.
     - Кел, что...
     - Прах и пыль. Магия поддерживала в них жизнь и теперь уничтожила  их
же. Пророчество оказалось верным: "Могущественные перчатки  возьмут  жизнь
тирана". Помнишь эти слова, Джон?
     Девушка подняла глаза.
     - Ну что ж, ты спас меня, Кел. А королева? Где она сейчас?
     Келвин взял с полки оружие  отца,  проверил,  стоит  ли  пистолет  на
предохранителе, и сунул в кобуру.
     Комната опять затряслась. Опять книги валились на пол, билась посуда,
запах стал еще противнее. Пол, казалось, начал расходиться.  Внизу  что-то
трещало и скрипело.
     - Дворец! Дворец рушится! - сообразил Келвин.
     Аулхок захлопал крыльями. Пожалев  несчастное  привязанное  создание,
Келвин отвязал ремни и долго смотрел вслед  улетавшей  на  свободу  птице.
Потом подхватил Джон под руки и помог сесть. Сила возвратилась к нему,  но
сестра по-прежнему была очень слаба.
     - Я так устала, Кел, - пробормотала она, - ужасно устала.
     - Да, знаю.
     Ведь они были связаны кровными узами, и Келвин чувствовал то же,  что
и сестра, и понимал, почему злой волшебник умер одновременно с карликом  -
смерть одного повлекла за собой другого.
     Джон перекинула ноги через край стола.
     - Нужно выбираться отсюда, Кел, - еле слышно сказала она. - До  того,
как они...
     Она показала на прах.
     - Они вернутся к жизни.
     - Не вернутся, - заявил Келвин;
     Но он видел и чувствовал силу чародейства Затанаса... и не был уверен
есть ли ей предел.
     Джон потерла щеку.
     - Они ведь не оживут, правда? Никогда? Ты... ты их убил?
     Но голос ее тоже звучал нерешительно.
     - Скорее, их убили перчатки. Обопрись на меня и пойдем.
     - Я так слаба, Келвин.
     - Знаю.
     Как хорошо он понимал!
     - Но ты сможешь. Мы оба сможем.
     Он надеялся. Но уверенность была бледной тенью того  задора,  который
охватил когда-то юных охотников за золотом дракона.
     Кажется,  целая  вечность  ушла  на  то,  чтобы  пересечь  комнату  и
спуститься по ступенькам. Во дворе покорно ждал боевой конь.
     Джон, чуть оправившись, сумела сесть в седло, Келвин вскочив  следом,
взял у нее поводья. Как хорошо вновь оказаться на коне и поскорее уехать -
здесь все действовало на нервы. Конечно, злой волшебник исчез навсегда. Но
все же...


     - Хозяин! Хозяин!
     - Держись, младший брат! Мы вернемся в свои тела. Делай, как я.
     Пыльные частицы танцевали  в  тихой  комнате.  Наконец  они  медленно
осели. Кучки пыли начали сближаться, сбиваясь в большие холмики.
     Опять взвился прах, стягиваясь в одно целое. Частицы  одна  за  одной
смыкались друг с другом. Мало-помалу, кость за костью образовался  скелет,
пока еще только голая форма.
     Сбежавшая  из  клетки  ящерица  подняла  голову,  раздула  капюшон  и
шмыгнула в угол.
     Мучительно медленно скелет начал твердеть. А частицы праха все  липли
и липли к нему. И наконец, сформировалась фигуры - сначала  бесчувственный
манекен, потом безликий труп. Крохотные смерчи гуляли  по  полу,  всасывая
прах, бывший когда-то чародеем Затанасом.
     - Хозяин! Хозяин!
     - Старайся, Квито! Это твой единственный шанс.
     Теперь  затанцевали  пыльные  частицы  на   другом   конце   комнаты.
Медленно-медленно поднялись, завертелись и приняли форму.
     - Хозяин! Хозяин! Получается!
     - Я так и знал. Ученик должен быть достойным учителя!
     Пыльный смерч взвился, собирая пыль из дальних углов. На полу  лежало
два тела.
     - Этого достаточно, Хозяин? Достаточно?
     - Конечно. Если не хватит, возьмем из других  источников.  Пыль  есть
пыль.
     - Еще долго, Хозяин? Долго?
     - Долго. Действуй, Квито, действуй.
     Теперь обнаженное тело  Затанаса  лежало  рядом  с  разбитым  золотым
сосудом и багряно-красной лентой. Под ним валялась раскрытая книга.  Росли
ноги, волосы, ресницы. Только дыхания не было.
     У Квито появились горб, короткие ногти и мощные руки, такие же, как в
той жизни. Смерчи все убыстряли свой хоровод.
     - Когда мы войдем, Хозяин? Когда?
     - Когда тела окончательно вырастут. Пока это все  равно  лишь  формы.
Мое почти готово, твое - нет.
     Теперь настала очередь внутренних органов, крови и  костей  уродливых
чудовищных, бесформенных. И все это было пылью. Но эта пыль  под  влиянием
агглютинации застывала, и обретала  жизнь.  Магия  творила  чудеса.  Магия
спасала чародея и его верного ученика и превращала  прах  в  форму.  Скоро
мертвая плоть обретет жизнь.
     - Удалось, Хозяин! Удалось! Это мое тело!
     - Почти. Еще немного времени на затвердевание!..
     Тень аулхока коснулась подоконника. Хищная птица нырнула  в  комнату,
высматривая ящерицу на полу.
     Зверек нырнул в кучу  сброшенной  одежды.  Аулхок  ринулся  на  него,
схватил и понес к  тому  месту,  где  столько  месяцев  провел  связанным.
Усевшись на черепе, птица открыла клюв  и  мгновенным  движением  оторвала
голову ящерице.
     - Хозяин! Хозяин!
     - Он сейчас уберется! Должен убраться.
     Аулхок пожирал  несчастную  жертву.  Вдоль  стены  кралась  еще  одна
ящерица. Хищник захлопал крыльями,  рассеивая  пыль,  разбрасывая  частицы
праха, вновь делая из трупов безликие манекены.
     Зато ему удалось схватить добычу.
     - Хозяин!
     - Она улетит, Квито! Мы сможем ожить, пока прах остается невредимым.
     Аулхок снова вернулся на насест и приступил к  кровавой  трапезе.  Из
открытого ключа капала багровая влага, летели куски мяса.
     - Хозяин! Хозяин!
     - Она насытится и заснет. Аулхоки - ночные птицы.
     Хищник прикончил вторую ящерицу, повернул голову и расправил крылья.
     - Хозяин, она...
     Третья  ящерица  пробежала  через  полку,  заставленную   стеклянными
пузырьками и ретортами. Искушение было  слишком  велико.  Аулхок  выпустил
когти и взлетел.
     Крылья взметнули пыль,  клубящееся  облако  на  миг  скрыло  из  вида
происходящее. Когти вонзились в зеленоватую шкуру.
     Кровь забрызгала пол. Кончики перьев  задели  за  стоявшую  на  полке
посуду. С грохотом разбились мензурки, покатились и разлетелись  на  куски
бутылка, за ней другая.
     Осколки полетели прямо в неподвижные фигуры  из  пыли;  потревоженный
прах медленно взметнулся, осел беспорядочной грудой.
     Но невозмутимая птица отнесла  добычу  на  насест,  начала  пожирать.
Зеленое пламя вырвалось из разбитой бутылки,  что-то  затрещало,  появился
дым.
     - Хозяин! Хозяин!
     - Не бойся! Если я выживу, сумею вернуть тебя назад, если не в образе
Квито, то в виде предмета или магического зелья.
     - Но, Хозяин, не хочу я быть зельем!
     - Будешь, чем придется! Проклятая птица, я войду в тебя и...
     Аулхок поднялся с насеста,  уронив  недоеденную  ящерицу,  уселся  на
самой высокой полке, сбивая коробки, шкатулки и пузырьки, которые падали и
разбивались с ужасным шумом и неожиданно снова взлетев, исчез за окном.
     - Хозяин! Хозяин!
     - Гнусная тварь, почему он не подождал!
     Пляшущие зеленые языки лизали стены и пол комнаты.
     - Хозяин! Хозяин, я таю!
     - О, какая недостойная смерть! Погибнуть из-за птицы!
     - Хозяин, Хо...
     Зеленое пламя выплеснулось из окна и охватило крышу. Еще минута...  и
в горящей комнате не осталось никого -  живого,  полуживого  или  имеющего
хоть какую-нибудь надежду выжить.



                                  ЭПИЛОГ

     Они собрались в  большой  палатке,  раскинутой  на  ферме  Хэклберри,
временной  штаб-квартире   нового   правительства,   пока   дворец   вновь
отстраивался. Семьи Хэклберри и Фламбо встретились,  позже  познакомились,
понравились друг другу и вместе начали  готовиться  к  свадьбе  Келвина  и
Хелн. Король Раферт объявил, что прощает обоим фермерам  задолженности  по
налогам в вознаграждение за верную и преданную службу,  благодаря  которой
законный монарх страны  вернул  себе  трон.  Чешуя  убитых  драконов  была
отправлена в королевскую казну, так  что  теперь  было  чем  заплатить  за
восстановление дворца и отдать многочисленные долги.
     Было  объявлено  о  налоговой  реформе,  поэтому  фермеры  больше  не
выбивались из  сил,  стараясь  заработать  деньги  на  уплату  налогов  и,
конечно, Рынки Мальчиков и Девочек были уничтожены.
     Но какие-то тайны все-таки еще оставались и нужно было  раскрыть  все
до конца.
     Из  некоторых  замечаний  матери  Хелн  они  поняли,  что  тот,   кто
прикасался к телу девушки во время астрального  путешествия,  мог  понять,
что делает в это время ее душа. Оказалось, что  с  Хелн  даже  можно  было
общаться, и хотя она знала, что рядом с  кроватью  сидит  кто-то,  готовый
выслушать, и хотя не могла сама видеть и слышать этого человека, зато была
в состоянии посылать мысли через бесчувственное тело. Они даже  попытались
провести эксперимент: Келвин, лежа рядом, держал Хелн за  руку,  пока  она
путешествовала, и узнал о том, что она испытывала в эти моменты.
     После  того,  как  сгорел  дворец,   рабочие,   расчищавшие   завалы,
обнаружили  лестницу,  ведущую  к  подземному   причалу,   где   протекала
неизвестная река. По оставшимся следам можно было предположить,  что  Джон
Найт и королева Зоанна успели покинуть рушащийся дворец и уплыли на лодке.
Но ручей не впадал в большую реку, протекавшую через столицу, водный  путь
вел в неизвестное. Рабочие попытались пройти как можно  дальше,  но  ручей
так прихотливо извивался между каменными берегами, среди нависающих  скал,
что оказалось невозможным проследить, куда впадает, а у людей и  без  того
было много дел - нужно было строить дворец заново.
     Ни следа Джона Найта или королевы - возможно, они утонули или  уплыли
слишком далеко. Но узнать о их судьбе было необходимо:  если  Найт  выжил,
брак Шарлен с Хэлом Хэклберри считается незаконным,  а  если  королева  не
погибла - государство в опасности.  Поэтому,  через  неделю  после  победы
Рыцарей,  Хелн  попросили  съесть  ягоду  и   отправиться   в   астральное
путешествие  -  исследовать  подземный   лабиринт.   Келвин   должен   был
рассказывать о том, что увидела девушка.
     Хелн проглотила драконью ягоду.
     - Оставайся со мной, дорогой, - прошептала она, опускаясь на постель.
     - Конечно, милая, - кивнул он и сжав ее руку, сел на стул.
     Многое  изменилось,  но  одно  осталось  прочным   -   нежные   слова
по-прежнему  мгновенно  повергли  его  в  смущение,  заставляя   краснеть.
Остальные сделали вид, что не заметили.
     - Хотела бы я, чтобы кто-то назвал  меня  "дорогая",  -  пробормотала
Джон, сидевшая по другую сторону Келвина. Она все еще была бледна и  слаба
от потери крови, но чувствовала себя неплохо.
     - Как насчет того мальчика, который помог тебе пробраться во  дворец?
- осведомился Лес Крамб.
     - Томми Йокс? - усмехнулась Джон. - Он мне понравился, но вернулся  к
своей девушке, как только было объявлено об освобождении всех проданных  в
рабство.
     И, пожав плечами, добавила:
     - Думаю, я просто не создана для того, чтобы быть чьей-то девушкой.
     Глаза Келвина  были  закрыты.  Дыхание  Хелн  все  замедлялось,  руки
холодели. Но Келвин не потерял сознание и все видел и слышал.
     Джон говорила так тихо, что слышали только те, кто стоял рядом - брат
и Лестер.
     - Когда меня сбили наземь, - ответил Лес, - я почувствовал, что падаю
в какую-то черную пропасть и никогда уже не поднимусь. Потом  очнулся,  но
не мог двигаться и чувствовал себя просто  ужасно.  Но  неожиданно  ощутил
прикосновение прохладной руки ко лбу и понял: кто-то заботится обо мне,  и
если встану на ноги, буду обязан этому человеку жизнью.
     - Глупо, - передернула плечом Джон. - Твой отец  вывез  тебя  с  поля
боя. Я только помогла тебя умыть и сидела рядом, пока ты не пришел в себя.
     - Да. Я был в горячке и бреду, а когда открыл глаза - узнал тебя. Это
было так, словно никогда не видел тебя раньше, не знал, как ты прекрасна.
     - Ох, молчи, - смущенно взмолилась девушка.
     - Это видение оставалось со мной и после того, как  я  выздоровел,  -
продолжал Лес. - Ты все так же прекрасна.
     - Что ты говоришь? - пробормотала Джон.
     - Я думаю, ты интересуешься совсем другими, ведь ты еще  так  молода!
Но ты проявила настоящее мужество, когда пришла на помощь брату,  а  когда
мне показалось, что умираешь, я...
     - Пожалуйста, не могу больше думать о всей этой крови...
     - Когда выздоровеешь... я хочу сказать... теперь ты мне  кажешься  не
такой маленькой.
     Наконец до Джон дошло.
     - Хочешь сказать, что видишь меня как... как...
     - Как женщину, - докончил Лес. - И если вдруг поймешь, что видишь  во
мне... мужчину... я...
     Но тут Келвин получил от Хелн первый сигнал.
     - Я у подземелья реки, - заговорил он,  переводя  мысли  в  слова.  В
палатке воцарилась напряженная тишина.
     - Я полетела сюда, как только отделилась от тела, но теперь  придется
двигаться медленнее иначе можно пропустить что-нибудь важное. Надеюсь,  ты
слышишь меня, Кел.
     В палатке раздались радостные возгласы. Келвин все понимал.
     Юноша не открывал глаза, стремясь как можно лучше сосредоточиться.
     -  Ручей  извивается  между  огромных,  покрытых  мхом   скал...   Он
разделяется на несколько рукавов, но чуть дальше  они  опять  сливаются  и
только один достаточно широк, чтобы могла пройти лодка. Я опять  лечу  над
водой, все быстрее и быстрее и смогу увидеть любое судно, если оно здесь.
     Она замолчала - очевидно, кругом не было ничего, достойного внимания.
     - Ты правду говоришь? - прошептала Джон,  и  Келвин  понял,  что  она
говорит не с ним.
     - Клянусь всем дорогим для меня, - ответил Лес.
     У входа в палатку послышался шум.
     - Можно войти? - спросил Кайан. - Я знаю, что сражался против вас, но
вы ищите моих родителей...
     - Входи, - проворчал король Раферт. - Ты следовал велению  сердца,  и
кроме того, приходишься Келвину братом. Мы рады, что ты выжил.
     Снова стало тихо. Келвин, слыша учащенное дыхание сестры, понял,  что
Лес Крамб застал ее врасплох.  Но,  кажется,  его  намерения  были  вполне
серьезными.
     - Не вижу никакой лодки, - снова заговорил Келвин. -  Я  дошла  почти
до...
     Ох! Река впадает в Провал. Провал! Исчезает в  звездной  темноте!  Не
знаю, смогу ли я последовать за ней... чувствую, это слишком опасно.
     - Уходи! - вскрикнул Кайан. - Затанас сказал что-то насчет Провала  -
это астральный мост... и физический одновременно.
     - Улетай! - молил Келвин, надеясь, что Хелн услышит его. Если он  был
в силах понять девушку, значит, возможна двусторонняя связь...
     - Почему-то мне очень не по себе, - продолжал Келвин за Хелн.
     - Не доверяю я этому месту.  Возвращаюсь  в  реке,  может  пропустила
что-то.
     Келвин услышал общий вздох облегчения. Все  считали,  что  тело  Хелн
беззащитно, когда душа покидает его, но как оказалось,  были  места,  куда
душе было не безопасно летать.
     - Что-то мне нехорошо, - сказала Джон. -  Не  проводишь  меня  домой,
Лес?
     - Конечно!
     Лес обнял рукой талию девушки, вывел ее из палатки.
     "Интересно", - подумал Келвин. Обычно сестра скорее  умерла  бы,  чем
согласилась признаться в собственной слабости. Но,  правда,  она  потеряла
много крови, а недельного отдыха было явно недостаточно.
     - Я кое-что пропустила, - резко сказал Келвин от имени Хелн.
     - Не лодку. Боюсь, она исчезла, и те, кто были в ней  -  тоже.  Но  у
реки один рукав, а может, и  приток.  Я  летела  в  другом  направлении  и
просмотрела его - он отходит от основного русла под углом и, кажется, шире
остальных - берега более пологие, камни чуть менее отполированные,  словно
это искусственный канал. И ведет... ой!
     Казалось,  все  присутствующие  затаили  дыхание.   Келвин   не   мог
дождаться, пока услышит слова девушки.
     - Здесь  дверь,  совершенно  круглая,  совсем,  как  круглые  уши,  -
хмыкнула она. - Я прохожу сквозь нее, хотя она, кажется, наглухо закрытой.
Внутри... комната, в форме шара, а... на столе свиток пергамента.
     Сейчас... да-да, я смогу прочитать... Тут написано:
     "Всем, кого это  касается.  Если  вы  нашли  эту  камеру,  значит  вы
круглоухий, ибо только круглоухие могут  проникнуть  сюда,  не  приведя  в
действие механизм самоуничтожения".
     - Я круглоухая! И послание предназначено мне! Но этой комнате, должно
быть, много сотен лет! Как могла она... ой! Я продолжаю читать:
     "Я Маувар..."
     - Маувар! - воскликнул король Раферт.
     "И я круглоухий!"
     - Круглоухий! - ахнули присутствующие.
     "Но поскольку местные жители не очень  любят  чужеземцев,  я  скрывал
уши,  чтобы  без  помех  работать  среди  них.  Я  использовал  технологию
построение  структуры  своего  государства,  чтобы  установить  порядок  и
справедливость, и огласить Пророчество, касающееся моего  возвращения  или
появления любого круглоухого, чтобы будущие  поколения  не  питали  к  ним
неприязни.  Орудия  создания   этой   структуры   здесь,   и   вы   можете
воспользоваться ими, если сочтете необходимым.  Если  пожелаете  связаться
непосредственно со мной, ищите меня  в  моей  родной  сфере,  где  я  буду
находиться  в   состоянии   приостановленного   оживления.   Указания   по
использованию  Провала  с  целью  проникновения  в  различные  сферы   или
структуры найдете  в  книге  инструкций,  лежащей  около  этого  послания.
Пожалуйста, верните все артефакты, которые позаимствуете. Да будут с  вами
мир и справедливость!"
     - Здесь еще пара перчаток - продолжал Келвин. - И что-то вроде оружия
круглоухих. И банка с семенами. На ней  этикетка:  "Астральные  ягоды",  и
что-то называемое "левитационный пояс",  и...  ой,  все,  пора,  я  должна
возвращаться.
     И через минуту.
     - Странно! Они целуются! Не знала, что у них такие отношения.
     - Целуются? - переспросил король Раферт. - Никто здесь не целуется! О
чем это она?
     Но тут веки Хелн затрепетали:
     - Ты... ты слышал? - спросила она Келвина.
     - Все! - возбужденно воскликнул тот. - Ты нашла убежище  Маувара!  Он
круглоухий!
     - Да, но не думаю, что он пришел из мира наших отцов. Маувар  говорил
о структурах, о книге  инструкций...  Думаю,  Провал  ведет  во  множество
миров, и в некоторых у людей острые уши, в некоторых - круглые.
     - Мы все узнаем теперь,  когда  стало  известно  об  этой  комнате  -
объявил король Раферт.
     - Вряд ли, Ваше Величество, - проворчал Мор Крамб. - Я конечно ничего
не понимаю в магии  круглоухих,  но  знаю,  что  означает  саморазрушение.
Только круглоухий может туда попасть.
     - Но у нас есть круглоухие!
     Келвин и Хелн переглянулись.
     - Мы сделаем, как посчитаем нужным, - сказал  Келвин.  -  Эти  орудия
слишком могущественны, чтобы нести их в этот мир.  Мы  уже  избавились  от
злой правительницы - даже перчатки, потерянные Мауваром, нам  ни  к  чему.
Что до меня, буду счастлив, если в жизни не убью больше ни одного дракона.
     - Драконы охраняют астральные ягоды,  -  заметила  Хелн,  еще  слабая
после пережитого, но полная воодушевления. - Пусть продолжают их охранять,
и  если  времена  переменятся  к  худшему,  ягоды  снова  помогут  другому
Круглоухому из Пророчества.
     - Назначаю тебя Хранителем Драконов! -  сказал  король.  -  Можешь  с
помощью ягод облетать всю страну драконов, предупреждать о  браконьерах  -
мы будем забирать золото  только  у  драконов,  погибших  от  естественных
причин. Не будем пользоваться магией Маувара!
     - Если мне будет позволено говорить, - вмешался Кайан.
     Несмотря на многочисленные повязки,  он  казался  очень  собранным  и
решительным.
     Король взглянул на него.
     - Вряд ли мы можем доверять тебе, после того, что...
     - Мой отец... и мать. Они были в этой лодке и, должно, быть исчезли в
Провале. Наверное, очутились в другом мире, другой структуре, как называет
ее Маувар. Если бы я смог отправиться на поиски!
     - Справедливо, - решил Келвин. - Но ты знаешь, Кайан, как это опасно.
Ты можешь не вернуться, если потеряешься в Провале.
     - Я понимаю, - кивнул Кайан. - Но для меня здесь нет  места,  и  если
существует хоть какая-то возможность найти их...
     - Согласен, - поспешно сказал  король.  -  Хелн  прочтет  инструкции,
чтобы ты смог благополучно перейти через Провал.
     - Благодарю вас, Ваше Величество, - прошептал Кайан.
     - А теперь, я ужасно устала, - вздохнула Хелн.
     - Все из палатки! - велел король и люди послушно потянулись к выходу.
     - Нам еще о многом нужно подумать и многое узнать.
     И король тоже удалился, оставив Хелн и Келвина наедине.
     - Только одно, перед тем, как я засну, - попросила Хелн.
     - Все, что угодно, - согласился Келвин.
     - Подари мне то, что Лес дарит Джон.
     - Что?!
     Но тут он все понял, и нагнулся, чтобы обнять и поцеловать любимую.



Пирс Энтони, Роберт Маргроф МЕДЬ ХИМЕРЫ


ВВЕДЕНИЕ

        Это третий роман в фантастической серии, в которой жители аль-
тернативных (параллельных) миров различаются формой своих ушей. В пер-
вом романе серии,  "Золото Дракона", молодой круглоухий герой Келвин и
его маленькая остроухая сестричка-сорванец Джон сумели убить дракона с
золотой  чешуей,  а  позже  спасти королевство Рад и своего отца Джона
Найта от чар злобной красавицы Зоанны.  В ходе этого Келвин нашел свою
любовь и счастье с круглоухой красавицей Хелн, а Джон с Лестером Крам-
бом.

        В продолжении этой истории - в романе "Серебро Змея" - сводный
брат Келвина Кайан обнаружил параллельный мир, где у большинства насе-
ления круглые уши,  но это совсем не тот  мир,  откуда  появился  Джон
Найт,  это не Земля. У некоторых людей в этом мире оттопыренные уши, и
их называют лопоухими, а многие сильно напоминают людей из мира остро-
ухих,  только у них совершенно противоположные характеры. Здесь добрый
король Рафарт превратился в злобного короля Рауфорта,  а злобная коро-
лева Зоанна - в добрую королеву Занаан.  Вместо драконов с золотой че-
шуей здесь водятся змеи с серебряной.  И снова,  в конце концов,  силы
зла побеждены,  но таинственное пророчество Маувара еще не исполнилось
до конца.

        Третий роман серии "Медь Химеры" повествует о следующей стадии
выполнения пророчества. Но это совсем не означает, что конец предрешен
и ясен заранее: прежде всего потому, что есть люди, которые сомневают-
ся,  что  пророчество является хотя бы в какой-то степени истинным.  В
романе действует много персонажей или  их  вариаций,  так  что,  может
быть, лучше всего будет обратиться к списку действующих лиц, если воз-
никнут трудности.  Они перечислены примерно в порядке своего появления
или их отношении к данному повествованию,  и, конечно, многое о них не
сообщается в данной книге.  Вещи часто являются совсем не тем, чем они
кажутся, особенно если в дело вступает магия.






ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


~Маувар~ - легендарный круглоухий, который сделал пророчество, устано-
вил сеть научно-технический транспортировщиков,  связывающих между со-
бой различные миры и измерения.

~Королева Зоанна~  -  злобная  красавица,  бывшая королева Рада в мире
остроухих; пропала в темных подземных водах около Провала.

~Профессор Деваль~ - демонический чародей и педагог.

~Король Рауфорт~ - злобный король Хада, свергнут с трона. Аналог хоро-
шего и доброго короля Рафарта в измерении остроухих.

~Королева Занаан~  - положительный вариант Зоанны в измерении круглоу-
хих.

~Бротмар~ - негодяй,  бывший адъютант, помощник и палач короля Рауфор-
та.

~Зотанас~ - добрый волшебник, однако, обладает лишь незначительной ма-
гией;  отец королевы Занаан.  Аналог Затанаса, сильного, злобного вол-
шебника из измерения остроухих.

~Келвин Найт Хэклберри~ - герой пророчества и потому всех романов дан-
ной серии, не очень подходящий на данную роль.

~Король Рафарт~ - добрый король Келвинии, мягкий и бездеятельный чело-
век.

~Чарли Ломакс~ - один из гвардейцев короля.

~Джон Найт~ - путешественник с Земли,  заблудившийся и случайно попав-
ший в волшебную страну; отец Келвина и Кайана.

~Стэттерли~ - еще один гвардеец.

~Кайан Найт~ - сводный брат Келвина,  сын Джона Найта и королевы Зоан-
ны.

~Лонни Барк~ - девушка из Хада, которую любит Кайан.

~Хелн~ - круглоухая, беременная жена Келвина.

~Джон~ - младшая сестра Келвина. У него уши круглые, а у нее заострен-
ные. Иногда он называет ee "Братец Прыщик", потому что однажды она вы-
давала себя за мальчишку.

~Сент-Хеленс~ - прозвище Шона Рейли;  отец Хелн, происходящий с Земли,
некогда бывший солдатом во взводе Джона Найта.

~Лестер, "Лес" Крамб~ - муж Джон, сын Мора Крамба.

~Шарлен~ - мать Келвина и Джон, жена сначала Джона Найта, а потом Хэла
Хэклберри.

~Хэл Хэклберри~ - второй муж Шарлен;  хороший, но простоватый человек,
его имя взяли себе Келвин и Джон.

~Истер Коричневика~ - подружка Хэла.

~Старик Зед Йокс~ - живет у реки и перевозит путников на другой берег.

~Филипп Бластмор~ - бывший мальчик-король королевства Аратекс до того,
как оно стало частью Келвинии.

~Мортон, "Мор" Крамб~ - бывший предводитель банды мятежников,  которая
помогла Келвину свергнуть с престола злую королеву Зоанну из Рада; те-
перь он стал генералом.

~Король Битлер~ - король Германдии, одного из семи королевств.

~Химера~ - с тремя головами: Мерванией, Мертином и Грампусом.

~Доктор Ланнокс Стерк~ - королевский врач Келвинии.

~Стапьюлар~ - пленник Химеры.

~Король Кильдом~ - мальчик-король Колландии.

~Король Кильдей~ - мальчик-король Канции.

~Хельба~ -  старая  волшебница  из Колландии и Канции,  добрый вариант
Мельбы из Аратекса.

~Катба~ - прозвище любимой кошечки Хельбы.

~Блоорг~ - хранитель Химеры и официальный приветствующий всех странни-
ков и путешественников.

~Капитан Эйбили~ - офицер армии Мора Крамба.

~Капитан Плинк~ - офицер армии Мора Крамба.

~Капитан Бэрнс~ - заместитель Лестера Крамба.

~